Вадим Николаевич Ягодин
Морозный день кончался. Большое оранжевое солнце уже село куда-то за гостиницы "Заря", "Алтай", "Восток", к станции электрички Рабочий поселок, к окраине Москвы. Но проспект еще звенел как натянутая струна, катил в двух направлениях, словно сдвоенный провод под током, неподвижный и бегущий. К югу торопился проспект, к магазину "Океан", Рижскому вокзалу, салонам "Все для новобрачных" и "Свет", к тем последним особнячкам, что остались еще на Первой Мещанской, и на север мимо просторного предполья Выставки, аллеи Космонавтов, обелиска, покрытого полированным титаном, мимо какого-то недавно построенного института, то ли оптического, то ли астрономического (на крыше башенка вроде купола обсерватории), и мухинской скульптуры "Рабочий и колхозница".