Вячеслав Морозов
АДМИРАЛ ФСБ
Документальный роман
Глава 7
ТИХИЙ ОКЕАН
Путь на мостик не бывает гладким,
И нельзя построить по прямой
Курс от первой штурманской прокладки
До последней мили за кормой.
Игорь Пантюхов. Капитаны

Будущий адмирал, а тогда капитан 2-го ранга, Александр Васильевич Колчак писал в декабре 1907 года после неудачной русско-японской войны, размышляя о программе военно-морского строительства: “Мировое значение моря как совокупности удобнейших и выгоднейших путей сообщения получает исключительную важность во время войны. Водное пространство моря с этой точки зрения можно рассматривать как развитую до пределов сеть железных дорог (не забудем, что перед войной закончилось строительство Транссибирской магистрали – на протяжении нескольких лет это была “тема дня”. – В. М.), получающих с момента объявления войны желаемое стратегическое значение. …Значение сообщения и транспорта слишком понятно, чтобы стоило о нём говорить далее”. 
Поражение в войне – горе горькое, но ещё не беда. Беда – когда в стране Смута!.. Человек с сильной волей, огромного личного мужества, бесконечно преданный флоту и России, Колчак верил, что слава русского флота возродится и ещё не раз эхом прокатится над Мировым океаном. Мало того, он заявил: “Я беру на себя смелость разобрать по возможности беспристрастно основные вопросы: для чего России необходима морская сила и что такое эта сила, или точнее, в чём эта сила выражается”. Тогда ему исполнилось всего 34 года.
Другой талантливый русский военачальник, тоже с трагической судьбой – Верховный главнокомандующий русской армии, из простых казаков, генерал Лавр Георгиевич Корнилов, десять лет спустя, выступая на Государственном совещании в Москве, ещё не преданный масонами и политиками и – Бог знает, насколько глубоко и искренне – веривший в идеалы Февральской буржуазной революции, говорил о насущнейших нуждах армии: “В наследие от старого режима свободная Россия получила армию, в организации которой, конечно, были крупные недочёты. Но тем не менее эта армия была боеспособной, стойкой и готовой к самопожертвованиям. Целым рядом законодательных мер, проведённых после переворота людьми, чуждыми духу и пониманию армии, эта армия была превращена в безумнейшую толпу, дорожащую исключительно собственной жизнью. 
…Необходимо поднять престиж офицеров. Офицерский корпус, доблестно сражавшийся за всё время войны, в громадном большинстве сразу ставший на сторону революции и оставшийся верным её делу, и теперь должен быть вознаграждён нравственно за все понесённые им, не по его вине, унижения и за систематические издевательства. (Возгласы: — Правильно!) Должно быть улучшено материальное положение офицеров, их семей, вдов и сирот павших героев, причём справедливо отметить, что это чуть ли не единственная корпорация в России, которая до сих пор не заикнулась о своих нуждах, которая не требовала улучшения своего материального положения. А каково это положение, показывает недавний пример того прапорщика, который был поднят на улице Петрограда, упавшего от истощения сил, вследствие голода, за неимением средств”.
Это была присказка, уважаемый читатель… Надеюсь, понятная.

Генерал-полковник Алексей Алексеевич Моляков:
Я был начальником военной контрразведки России, когда на Дальнем Востоке случилась трагедия: погиб начальник Особого отдела Н. В. Егоркин. Встал вопрос – кем его заменить. Я предложил кандидатуру Угрюмова. 
После бесед с руководством относительно его кандидатуры было принято однозначное решение: на Тихоокеанский флот назначить его в качестве руководителя военной контрразведки флота. Там и театр военных действий уже побольше, и количественный состав, и масштабы другие. 
Мне довелось выехать туда, на ТОФ, и представить его оперативному составу. Полетели мы вместе с министром В. П. Баранниковым и группой лиц – по просьбе Германа Алексеевича, чтобы определиться: в каком состоянии находится хозяйство, которое он принимает. Наша комиссия проработала две недели и сделала соответствующие выводы.

Генерал-лейтенант Владимир Иванович Петрищев:
Мы инспектировали Управление Особых отделов Тихоокеанского флота, побывали везде, всё увидели своими глазами. На разбор специально прилетел министр Баранников. Такое случилось впервые, чтоб министр прилетел ознакомиться с положением Особого отдела, до этого, как максимум, он инспектировал территориальные Управления Особых отделов.
Впечатление было тягостным. Москва словно запамятовала, что есть такой стратегически важный регион России, как Приморье. Финансирование и снабжение – неполное и эпизодическое, элементарные хозяйственные вопросы по обустройству быта офицеров и мичманов надо было Егоркину решать каждый Божий день – и даже эти крохи вымаливать и выдирать!.. И в этой тяжелейшей обстановке он сумел сохранить оперативное ядро и работать результативно. Кто это нынче оценит!.. Я постарался всё изложить объективно. Простой пример – нет форменной одежды, на службу приходят в чём попало, про форму забыли. Когда я докладывал об этом, кто-то с трибуны бросил фразу: “А они тут в плавках на работу не ходят?”.
Герман Алексеевич правильно поступил, попросив нас приехать с проверкой. Одно дело, когда он сам будет мотаться по объектам и изучать – на это потребуется полгода, если не больше, другое дело – когда приедет квалифицированная бригада, всё проверит и разложит по полочкам, нарисует объективную картину и даст рекомендации – где, что и как исправлять. И третье – Центр будет знать его “стартовый капитал” в этом регионе, чтобы затем иметь возможность сравнить – дело пошло на поправку или стало ещё хуже. 
Месяцев через десять мы приехали в меньшем составе, чтобы проверить, какие произошли изменения и в какую сторону. В докладе я прямо написал: “Сегодня мы приехали совершенно в другой отдел”. Меньше чем за год Герман Алексеевич кардинально изменил ситуацию. Укрепил кадры, повысил дисциплину, ответственность и, естественно, результативность работы. Для нас даже важен был не сам результат – результаты всегда будут, если работа отлажена, нам важно было увидеть — переломилась ли общая обстановка, повысилась ли управляемость людьми. Всё это было налицо. Тогда царила пассивность и безысходность, а сейчас мы увидели, что у людей глаза загорелись.

Алексей Алексеевич Моляков:
А время-то, помните, какое было!.. Отношение к органам госбезопасности сделалось негативным задолго до августа 91-го года. Полагали почему-то, что деятельность органов на протяжении советского периода была только репрессивной… И в это нелегкое для нас время у Германа Алексеевича открылся талант: наладить тот уровень работы, при котором бы коллектив стал более работоспособным и давал ощутимые положительные результаты. Задачи видоизменялись, но по существу оставались прежними. И страна, и оборонный комплекс, и Вооруженные силы нуждались в надежной контрразведывательной защите. Нельзя было терять из виду устремлений спецслужб противников и к Военно-Морскому флоту, и в целом к Вооруженным силам, и к государству. Наивно было бы полагать, что мы, спецслужбы разных государств, стали “братьями” только потому, что наши президенты называют друг друга на “ты”. 
А задачи перед Германом Алексеевичем были поставлены очень жёсткие, с учетом сложности обстановки на Дальневосточном театре военных действий. Хозяйство, которое он принял, в целом было в рабочем состоянии. Как в любом коллективе, там были передовики, середнячки, были и отстающие, но в целом сохранилось работоспособное ядро. В этом мы убедились в ходе проверки перед вступлением Угрюмова в должность.

Автор: Ещё бы не помнить, какое для российских спецслужб это было время, и, помимо прочего, огромную статью – на три номера! – в “Известиях” неугомонной искательницы “правды” Евгении Альбац, автора книги с красноречивым названием “Мина замедленного действия. Политический портрет КГБ”. Заголовок статьи кричащ, суров и требователен: “Лубянка”: будет ли этому конец?” Как всегда, сердечного жару журналистке не занимать; как сказал в своё время Лев Толстой: “Не могу молчать!” — так и она садится за чистый лист бумаги, когда сердцу уже тесно и тревожно в груди… В её понимании Комитет государственной безопасности, то бишь “Лубянка”, “является тем, чем была до августа девяносто первого и осталась сейчас – политической полицией. Масштабы не те, энтузиазм — не тот, суть та же, что и была все 75 лет существования КГБ. Но самое главное – ради чего автор и пустилась в реминисценции событий последних двух лет – ничего другого после тех косметических реформ, кои были произведены в КГБ, и ждать было нельзя. /…/
Более того: эти два года показали, что для такой структуры, как КГБ, для того чтобы она могла функционировать именно как политическая полиция и отравлять жизнь обществу, не так уж важна и форма государственного устройства. /…/
Система госбезопасности порочна в своей основе. И потому простому реформированию, бумажному обновлению – не поддаётся. И не поддастся. /…/
КГБ был востребован в самой отвратительной своей ипостаси – в сфере подслушивания и подглядывания за политическими противниками. Это очень опасные игры”.
Благородный гнев сопровождает каждую строчку этого печатного труда. “Ну, поганцы эти лубянцы! – думал, наверное, читатель “Известий”, разворачивая очередной номер с продолжением. — Это ж до какой истерики даму довели!..” В это время ходил в народе анекдот: по сообщению ИТАР—ТАСС, в домашней библиотеке президента случился пожар; обе книги сгорели. Одну он даже не успел раскрасить. Может быть, поэтому Борис Николаевич, почувствовав книжный голод, набросился на “Известия” и… наткнулся на гневный вопрос журналистки: “Доколе?!” Во всяком случае, государственный документ, подписанный им, кое-где прямо-таки калькирует мысли и фразы из упомянутой статьи. Верх иезуитства – это, конечно, дата его подписания: наутро после Дня работников госбезопасности. Вместо огуречного рассола, понимашь…

У к а з
Президента Российской Федерации
Об упразднении Министерства безопасности Российской Федерации 
и создании Федеральной службы контрразведки Российской Федерации

Система органов ВЧК-ОГПУ-НКВД-НКГБ-МГБ-КГБ-МБ оказалась нереформируемой. Предпринимаемые в последние годы попытки реорганизации носили в основном внешний, косметический характер. К настоящему времени стратегическая концепция обеспечения государственной безопасности России у Министерства безопасности Российской Федерации отсутствует. Контрразведывательная работа ослаблена. Система политического сыска законсервирована и легко может быть воссоздана.
На фоне происходящих в России демократических, конституционных преобразований существующая система обеспечения государственной безопасности Российской Федерации изжила себя, неэффективна, обременительна для государственного бюджета, является сдерживающим фактором проведения политических и экономических реформ.
С целью создания надёжной системы государственной безопасности Российской Федерации постановляю:
1.	Упразднить Министерство безопасности Российской Федерации.
2.	Создать Федеральную службу контрразведки Российской Федерации.
3.	Установить, что Федеральную службу контрразведки Российской Федерации возглавляет директор в ранге министра Российской Федерации и что он подчинён непосредственно Президенту Российской Федерации. Назначить Голушко Н. М. директором Федеральной службы контрразведки Российской Федерации.
4.	Директору Федеральной службы контрразведки Российской Федерации Голушко Н. М. в двухнедельный срок разработать и представить на утверждение Президенту Российской Федерации Положение о Федеральной службе контрразведки Российской Федерации.
5.	Установить, что сотрудники Министерства безопасности Российской Федерации и подведомственных ему органов и организаций считаются временно проходящими службу в Федеральной службе контрразведки Российской Федерации до прохождения ими аттестации, необходимой для зачисления в штаты Федеральной службы контрразведки Российской Федерации.
6.	Настоящий Указ вступает в силу с момента подписания.
Президент Российской Федерации
Б. Ельцин
Москва, Кремль.
21 декабря 1993 года.

Автор: Как сообщили те же “Известия” от 24 декабря, “указ был спешно подготовлен без участия Совета безопасности страны”. Двум напористым корреспондентам этой газеты начальник Центра общественных связей Алексей Кондауров ответил, что есть решение пока не комментировать новость в средствах массовой информации. Спустя несколько лет Станислав Лекарев и Анатолий Судоплатов всё-таки прокомментировали решение первого российского президента в открытой печати (“Независимое военное обозрение”, № 9, 2003).
“В эпоху Ельцина формально многое изменилось, но по существу Вооружённые силы, органы госбезопасности и охраны общественного порядка, так же, как и МИД, по-прежнему в рамках “одной из самых демократических Конституций” оказались выведенными из-под общественного контроля и стали важнейшим инструментом и гарантом обеспечения незыблемости режима личной власти. Реформы 1990-х годов как в армии, так и в органах безопасности и МВД, которые проводились под лозунгом демократических преобразований, преследовали очевидную цель – минимизировать исходившую от них потенциальную угрозу”. 
А “неэффективная и обременительная для государственного бюджета” служба тем временем успешно провела операцию “Набат” – по освобождению ростовских школьников, которых четверо бандитов загнали в вертолёт Ми-8МТ и взяли курс на Махачкалу. Подполковник Валентин Падалка и капитан Владимир Степанов добровольно вызвались стать заложниками и лететь на захваченном бандитами вертолёте. Четверо суток экипаж не покидал пилотских кресел. Столько же времени не спали уже “реформированные эмбэшники”, но ещё не прошедшие аттестацию… Руслан Имранович Хасбулатов, в то время – верная президентская опора, на встрече в одном из посольств самолично дал всем работникам госбезопасности “аттестацию”: “А из этих – кто сколько прослужил, столько и будет сидеть…” Герману Угрюмову, согласно этому заявлению государственного мужа, “светило” париться на нарах, как минимум, 18 лет. Хасбулатов уложился почти в афоризм, но прямо по тексту чувствуется, что сказать хотел больше: ужо вам, скуратовы, шакловитые и ромодановские!
Что же касается этих и КГБ как организации, то бывший шеф ЦРУ Аллен Уэлш Даллес, как и Евгения Альбац, не любивший это учреждение, со своей точки зрения профессионала-противника всё-таки обозначает спектр его деятельности шире, чем просто “политическая полиция” — и тут ему доверия больше, чем вздорной журналистке: “Это – многоцелевая, универсальная секретная организация, которая, судя по последним данным, способна выполнить, можно сказать, любое задание кремлёвского руководства. Она – больше, нежели секретная полицейская организация, мощнее, чем разведка и контрразведка, вместе взятые. Она – инструмент подрывной деятельности, манипуляций и насилия, тайного вмешательства в дела других стран. Она – агрессивный механизм советских амбиций в “холодной войне”.
Приятно знать, будучи гражданином России, что тебя зищищают такие парни, заслужившие столь высокую и злобную оценку от профессионала высокого класса, каковым был Аллен Даллес.
Госсекретарь США Дж. Бейкер, уже после развала Советского Союза, заявил уже без обиняков и какой-то там “дипломатии” в отношении к “новой”, “демократической” России: “Мы истратили триллионы долларов за сорок лет, чтобы оформить победную войну в СССР”. Джордж Буш-старший, тогдашний президент США, публично заявил, что приход к власти Бориса Ельцина — это “наша победа — победа ЦРУ”. Тогдашний директор ЦРУ Р. Гейтс, попирая ногами брусчатку Красной площади, с улыбкой заявил корреспонденту агентства Би-би-си: “Тут, на Красной площади, подле Кремля и Мавзолея, совершаю я одиночный парад своей победы…”.
И это – можно забыть? Даже ради политическо-дипломатических выгод? Да ни за что!

Олег Иванович Пил-ов:
Капитан 1-го ранга В. А. Попов рассказывал такую историю. Предшественник Угрюмова пользовался у подчинённых большим авторитетом, и, естественно, личный состав Управления контрразведки вначале настороженно воспринял его назначение: каким окажется новый начальник?.. На первом совещании Угрюмов сказал: “Понимаю, что вы скорбите об утрате. Николая Васильевича уже не вернуть, поэтому давайте считаться с действительностью. Отныне вами руковожу я”. И этим сразу снял напряжение. И началась работа.

Владимир Владимирович Прядко:
Мой дядька, заслуженный военный строитель, с детства внушил мне такую мысль: плох тот начальник, который не занимается строительством. Вот по части стройки Герман Алексеевич стал моим учителем. Впрочем, не только по части стройки, он стал просто моим хорошим учителем.
Я только снял погоны – уволился из ВМФ, и с Сергеем Николаевичем Пилипенко, тоже бывшим морским офицером, мы организовали строительную компанию. Герман Алексеевич нас подключил к своей идее. Что восхищало в нём – это то, что к строительству он относился по-хозяйски. Приезжал на стройку – преображался, потому что он любил созидать.
Пример: чтобы возвести фундамент, нужно круглосуточное бетонирование, чтобы бетон схватился равномерно. И так – трое суток подряд. Он приехал ночью (ноябрь на дворе, холодно, надо успеть до первого снега) и говорит водителю: “Открывай багажник!” Вынимает ящик водки, закуску: “Ну-ка, мужики, согрелись!” Работали пятьдесят человек. У работяг душа отзывчивая: ночь, холод, работа тяжёлая – а тут адмирал приезжает с “сугревом”, говорит с ними, как с равными. До сих пор и рабочие, и прорабы с влажными глазами вспоминают про такие случаи.
Олег Иванович Пил-ов:
Другой случай: у прораба, Сергея Борисовича Рыжковского, на стройке день рождения. Накрыли стол, а тут Герман Алексеевич.
— Что за разгуляй?
— День рождения мастера. Подойдите к столу, они вас уважают, просят.
— Ладно, пяток минут побуду с вами.
Просидел два часа. Песни пели, он стихи читал, фокусы на картах показывал. Устроил конкурс: кто больше песен знает – моряки или строители. Начальник участка Остапенко проиграл ему бутылку “Смирновской” – побежал за ней. Шутки, веселье. Словом, создал такую атмосферу тёплую – люди отдохнули.
Своим обаянием он располагал к себе, поднимал дух, и люди после этого готовы были работать сколько потребуется. Был у нас каменщик, лезгин Алик по кличке Черкес – мастер на все руки. С ним он за руку здоровался, мастеров в любом деле уважал. Однажды приехал, поговорил о деле, потом прорабу и Алику:
— Через два часа я заеду за вами. Будьте готовы по “схеме № 8”, — что означало поездку на его служебную дачу. Сам закупил всё, что надо для застолья, забрал их и увёз, чтобы они отдохнули. Надо ли говорить, что этот знак внимания они запомнили на всю жизнь?..
Владимир Иванович Петрищев:
В то время я был в ранге заместителя начальника Инспекторского управления МБ РФ. Приезжал с проверками на Дальний Восток и могу сказать, что Угрюмов был не только хорошим оперативником-контрразведчиком, но и прекрасным хозяйственником. Это в нём, как уже говорил, я отметил еще в Баку. Он во Владивостоке впервые – других подобных примеров не было! – нашёл путь облегчения острейшего жилищного вопроса. Ведь Особые отделы всегда были на обеспечении в войсках, рассчитывались между собой финорганы КГБ и Министерства обороны. А тут издали три приказа: приказ Министра обороны, Главкома Внутренних войск и директора МБ (или тогда уже ФСК – я сам путаюсь с этими реорганизациями!..): мол, чтобы получить жильё, платите денежки, господа офицеры, голубые князья… А откуда у “господ офицеров” деньги?! Семьи кормить многим не на что! Мне давали в год одну-две, в лучшем случае три квартиры – на всю военную контрразведку России. На всю! А у меня – сотни, сотни бесквартирных!..
А отсутствие жилья в то смутное время вылилось в то, что офицеры сразу перестали воспринимать назначения: лучше я здесь буду старшим опером, чем куда-то поеду начальником!
Ну и как мне его не понять?..
Владимир Владимирович Прядко:
Забегу вперед. Когда первый дом был достроен, Герман Алексеевич уже работал в Москве. Я приехал к нему на Лубянку и специально привез с собой фотографию этого дома в рамочке. И он сказал:
— Володя, это моя гордость. Это будет стоять у меня в кабинете.
56 семей при нём получили квартиры. При этом Управление контрразведки не потратило ни копейки бюджетных денег! Его схема мне показалась вначале несколько авантюрной. Да, в общем, она и была такой. Он любил авантюрные моменты. И для меня это была авантюра, но он смог убедить меня, обаять в первую очередь. Хлопнет по плечу – и что-нибудь из Вергилия: “Мужайся, юноша, так достигают звёзд!” Я согласился, хотя залогом служили лишь его авторитет и слова “По рукам!”.
А у нас в фирме в то время денег – ни копейки: только организовались, начали развиваться. И я начал колебаться. После рукобитья проходит три дня – звонок!

Олег Иванович Пил-ов:
Звонит:
— Договор готов?
— Какой договор?.. А-а, понял! – Не ожидали от него такой оперативности контроля. А у него так было: раз что-то сказал, пообещал хотя бы мимоходом — значит, дал слово офицера.
Всё, я пригласил юристов, составили договор. Рассматривали все юридические тонкости договора примерно неделю. Как помню, 17 ноября 1994 года мы его подписали: “Договор на строительство группы жилых домов по ул. Некрасовской в г. Владивостоке”.
Но не надо думать, что Угрюмов занимался только стройкой: оперативная работа не шла, а кипела. Успех в строительстве у него совпал с успехом в службе. Начальник отдела по борьбе с организованной преступностью и контрабандой Брязгунов Виталий Викторович в ходе оперативной разработки сумел взять с поличным на границе с КНДР наркоторговцев. По тому времени это была самая крупная партия героина, перехваченная с наркокурьерами. 8,7 килограмма чистой отравы! 
Для проведения операции требовались большие деньги, чтобы показать корейцам готовность заплатить за “товар”. Деньги громадные. Вышли на Черномырдина. Но он выделил недостаточную сумму. Ладно, выкрутились. Сделали элементарную подставу и взяли преступников с поличным. Государственные деньги, отпущенные на операцию, до копейки вернули.

Капитан 1-го ранга Владимир Мирсаитович Гайн-ов:
Что происходило на ТОФе до приезда Германа Алексеевича? То же, что и в стране. Царила во всём разруха. Я тогда работал в должности оперуполномоченного в информационно-аналитическом подразделении, был капитаном 3-го ранга. Угрюмов сменил Николая Васильевича Егоркина, погибшего в автокатастрофе, очень уважаемого человека, который многое сделал для того, чтобы сохранить контрразведку Тихоокеанского флота.
Угрюмов пришёл к нам в звании капитана 1-го ранга, контр-адмирала получил уже здесь – примерно через месяц. Особый отдел Тихоокеанского флота тогда ещё был отделом, а не управлением, располагался на 9-м и 10-м этажах Управления ФСК по Приморскому краю.
Обращали на себя внимание его габариты и то, что лестничный пролёт он пролетал бегом. Всё время в движении, как ртуть. Даже потом, когда у него сильно болела нога, он всегда рвался вперёд – характер.
В тот период многие сотрудники уходили: неизвестно, кому служим, неизвестно, когда тебя выкинут за борт, как ненужный балласт, — и иди в никуда, без квартиры, без работы. У меня была репутация неплохого инженера (базовое образование — инженер автоматики), рвали, что называется, на части. Наши же бывшие сотрудники, ушедшие в различные структуры, приглашали в свои фирмы. Но я увидел, что пришёл начальник именно боевой, уверенный, хваткий, деловой, – и принял решение остаться. Помню примечательную его фразу после одного из многих в ту пору ЧП: “Я не понимаю, как это так: вооружённый человек на посту пропускает бандитов беспрепятственно! Зачем же тебя тогда вооружили?” Так искренне мог недоумевать только человек с “военной косточкой”.
В то время бурно росла организованная преступность, бандиты приходили в воинские части, чтобы добыть оружие, и в одной из в/ч спокойно прошли мимо охраны, которая не посмела их остановить. Нацеленность Угрюмова на то, что армия, силовые структуры должны защитить государство, обратила на себя внимание. Мы были вооружёнными людьми, но в тот период скованы идеологией “как бы чего не вышло!..” А Герман Алексеевич – это уже из дальнейшего опыта – умел рисковать и брать на себя ответственность. Умел защитить своих сотрудников. Всё, что я буду о нем рассказывать — только иллюстрация к этой фразе.
Угрюмов пришёл на ТОФ, когда и в Приморье, и вообще в России царила антиармейская вакханалия, когда избивали на улицах офицеров, нападали с целью завладения оружием. Шло расслоение и внутри армии, и внутри спецслужб. Кого-то увольняли, кто-то уходил сам. Никого не хочу винить: в той ситуации для ухода у многих были веские причины. С кем-то мы продолжали поддерживать отношения, с другими – нет. Были и такие, кто встал на путь явного предательства, ушел в преступный мир. Но оставались люди, которые продолжали работать ради идеи, несмотря ни на что.
Тогда мы шутили: никто не может упрекнуть нас, что мы Родине служим за деньги: разве ж это деньги?! Правда, нам отвечали: вам податься некуда, потому вы и остались. Аналогичный анекдот ходил и в гражданской среде: “Что ж такое творится: мы им какой уже месяц зарплату не платим, а они всё ходят и ходят на работу!” — “Так, может, за вход деньги брать?..”.
Спецслужбы у государства – это как собака у хозяина, она должна быть предана ему. А если собаку бросить, то самый породистый пёс или по помойкам пойдёт, или превратится в волка – что ещё страшнее. А в нашем случае человек тем и отличается от собаки, что мы присягали Родине, а не очередному правительству, и какая Родина ни есть – мы на верность ей давали клятву. И это не пустые слова, подавляющее большинство офицеров свою честь ни на какие блага не променяли. Оставалась и “конъюнктура” – без пены ухи не сваришь, но суть определяла не она. Первая чеченская кампания это подтвердила: надо ехать – поехали, хотя свобода выбора была. 
Герман Алексеевич всегда особо выделял и ценил людей, имевших боевой опыт, старался им помочь. Острая криминальная ситуация продиктовала необходимость создания отдела по борьбе с организованной преступностью. Начали с разведки боем, с обобщения материалов, с проверок, обобщения ситуации. Ведь был период, когда с нами вообще не считались: полагали, видимо, что органы безопасности если не распались, то окончательно деморализованы. Выяснилось, что это не так. Люди, которые рвутся в бой, находятся всегда. И нужно организовать их, уметь дать им команду и отвечать потом за то, что они сделают по твоей команде. Но есть и второе обстоятельство: таких “ухорезов” надо уметь самих попридержать, чтобы они в служебном рвении не “заигрались” и не стали такими же бандитами. Герман Алексеевич справлялся с обеими задачами.

“Красная звезда” от 20 мая 1994 года:
Два матроса ракету нашли
Сотрудникам военной контрразведки понадобилось несколько дней, 
чтобы установить причину пожара на складе авиабоеприпасов в Новонежино

Вот что сообщил корреспонденту “Красной звезды” начальник Управления военной контрразведки Тихоокеанского флота контр-адмирал Герман Угрюмов:
— Самые последние сведения, о которых сейчас можно уверенно говорить, привязывая их к причинам возникновения взрыва на складе в Новонежино, таковы: два военнослужащих срочной службы из свободной смены караула незаконно проникли на техническую территорию объекта и в результате неосторожных действий с пороховым ускорителем авиационной ракеты спровоцировали взрыв с последующим пожаром и более мощными взрывами, приведшими к уничтожению склада. Эти лица признали предъявленные им обвинения. Это только что подтвердил мне и военный прокурор Тихоокеанского флота генерал-майор юстиции Валерий Николаевич Сучков. Заключение экспертизы, судебного следственного эксперимента подтверждают, что именно так и произошли возгорание и взрывы.
— Другие данные, которые ходят сейчас в средствах массовой информации, противоречивы, — продолжал контр-адмирал Угрюмов. — Говорят о валяющихся стволах оружия, связывают случившееся с хищением оружия со склада. Это всё не подтверждается. Совместно с прокуратурой флота мы установили личности людей, причастных к хищению. И на сегодняшний день у нас нет оснований как-либо юридически связывать хищение оружия со взрывами. Хотя версию эту мы не отбрасываем, продолжая разыскивать несколько стволов, которые не удалось пока возвратить на склад. Стрелковое оружие, которое хранилось на складе, — заключил начальник Управления военной контрразведки, — в результате взрыва не пострадало, оно не разбросано, а находится в тех хранилищах, что и прежде.
Остается добавить, что сумма ущерба, нанесённая, с позволения сказать, такими “шалостями” виновных, исчисляется миллиардами рублей. Сегодня ещё ведется подсчёт. Ведь только в одном поселке Смоляниново пострадало 1070 домов.
Капитан 2-го ранга Николай ЛИТКОВЕЦ (Владивосток)

Борис Владимирович Пр-вич:
Об этом происшествии я услышал по радио. Позвонил дежурному по Управлению, руководство приказало мне срочно вылететь туда в составе комиссии. Прилетели во Владивосток, прибыли к месту катастрофы, где ещё рвались снаряды. Встретили нас командующий Тихоокеанским флотом адмирал Гурьев и Герман Алексеевич. С нами был первый заместитель командующего ВМФ адмирал Игорь Касатонов. С первых же минут Герман Алексеевич проинформировал нас о происшествии, о примерном нанесённом ущербе. Тут же выдвинул возможные версии случившегося, одна из которых подтвердилась буквально на следующие сутки. И мы моментально вышли на круг лиц, безответственное поведение которых послужило причиной взрыва. “Неосторожное обращение”, упомянутое в заметке, — это не что иное, как брошенный в сухую траву окурок…
Когда он выдвинул такую версию, командование никак его не поддержало: все склонялись к тому, что произошел теракт. Прав, однако, оказался Угрюмов. 

Владимир Мирсаитович Гайн-ов:
Как-то мы летели на Камчатку с группой офицеров Управления, возглавлял её Герман Алексеевич — для проверки и оказания помощи на местах. Запомнилось возвращение. Пассажирские самолеты все перегружены, подогнали военно-транспортный. У него большой грузовой отсек, в котором пассажирам размещаться нельзя, и небольшой отсек за кабиной пилотов – кажется, четыре посадочных места. А нас летело 18 человек. Потому что прибавились молодые лейтенанты с жёнами и детьми, которые хотели улететь в отпуск. У Германа Алексеевича даже малейшего колебания не было – брать их или не брать. Он не сел до тех пор, пока не усадил всех женщин и детишек. Только потом присел на стульчик, который ему вынес командир. И в этом не было никакой рисовки. Чтобы представить, как мы летели, опишу: мы с товарищем стояли по очереди на одной ноге, потому что для двух ступней места не хватало. И так четыре часа полёта, недолго…

Старший мичман Л. Ст-в:
Пошли мы с ним во Владивостоке на рынок. А это был тот разнузданный период перестройки, когда появились рэкетиры и прочий активный криминальный элемент. Мы вдруг увидели, как двое молодых парней опрокинули лоток с зеленью у одной бабульки, поскольку она, как мы сообразили, не смогла заплатить им мзду – “за место”. Герман Алексеевич тут же подошел к тому, что покрепче, и сказал:
— Первое: подними зелень, второе: извинись перед бабушкой, а третье — запомни крепко: теперь я каждый день буду приходить сюда и узнавать, насколько хорошо ты её охраняешь. Надеюсь, ты меня правильно понял? – Внятно, спокойно, не повышая голоса, глаза в глаза.
Крепыш, ещё минуту назад ощущавший себя хозяином рынка, молча кивнул и стал собирать бабкину зелень.

Алексей Алексеевич Моляков:
Своим приходом на Дальний Восток он придал мощный импульс своей службе для более активной работы и личным примером увлекал сотрудников: не просто общими установками и призывами – “Ребята, надо, надо!..” Нет. Его активная жизненная позиция проявлялась в организации работы – прежде всего. Собственно, это и было его задачей.
Есть расхожее выражение, и очень правильное: чтобы узнать человека, дайте ему власть. А власть-то Германа и не портила, ибо он жил другими ценностями – работой, Долгом, Присягой! Во-первых, это был человек, который имел высокопрофессиональный контрразведывательный опыт; во-вторых, от природы у него были отличнейшие данные — аккумулировать всё то, что есть в профессиональном смысле ценного, позитивного у других сотрудников. Потому-то он на ТОФе легко решал те вопросы, с которыми не мог столкнуться на Каспии и в Новороссийске. Он всю жизнь учился, не стыдился этого и поэтому становился мудрее, умнее, профессиональнее.

Автор: Не могу не вспомнить по этому поводу одного из любимых моих полководцев – Михаила Дмитриевича Скобелева, который за свою жизнь провёл, по подсчётам историков, 70 больших и малых сражений – все закончившиеся победами. “Белый генерал”, гроза Оттоманской Порты, непримиримый враг шаблона в проведении военных операций, учился военному искусству всю жизнь. За несколько дней до его смерти книжный магазин Вульфа в Санкт-Петербурге получил заказ от Скобелева – прислать в село Спасское Рязанской губернии книги о Германии и немецкой армии на русском и любом из европейских языков, изданные в последнее время.
Вдумчивый биограф славного генерала Валентин Масальский пишет в книге “Скобелев”: “В усвоении уроков войны Скобелев представлял образец презрения ко всякой рутине. Он немедленно реагировал на всё полезное, рождавшееся боевым опытом войск. Для него не имело значения, от кого, офицера или солдата, исходила та или иная полезная мысль. Например, мысль об отражении ночных вылазок текинцев подал солдат. Он был награждён солдатским Георгием… Совещания с офицерами и унтер-офицерами, доводившими принятые решения до солдат, Скобелев проводил не только для уяснения ими смысла действий в предстоящем бою, но и для того, чтобы выслушать их мнения, которые могли содержать новые полезные предложения”.

Александр Александрович Зданович:
“Святость – не человеческий удел”, — сказал кто-то из русских классиков, поэтому образ любого человека не терпит идеализации, поскольку мы – все живые люди из грешной плоти, со своими недостатками, со своими жизненными ошибками. Иногда он внимательно выслушивал всех выступающих с предложениями по разработке какой-либо операции, потом опускал ладонь на стол и говорил:
— Спасибо, ребята. А теперь слушайте, что Чапай скажет…
Ошибался в жизни каждый из нас, ошибался и Герман Алексеевич – как любой не “лежачий”, а активно действующий человек. Один историк шахмат сказал “одын умный вэщь”: “Талантливая ошибка несёт в себе куда больше возможности развития, чем посредственная правильность”. Так ошибался и Герман. Но в чем красота этого человека? В том, что он никогда не стеснялся сказать подчинённому: слушай, а ведь ты был прав, а я нет, извини! И это будучи заместителем директора ФСБ – это должность замминистра, — Героем России, вице-адмиралом – а?.. Вот в чём самое нутро-то человеческое проявляется – каков ты есть на самом деле!..
Я и сам долгое время служил на Тихоокеанском флоте, и у нас было много общих знакомых, общие вопросы, которые мы обсуждали с Германом Алексеевичем. Угрюмов там провёл ряд успешных операций. Насколько мне известно, его командой был разоблачён один из агентов иностранной разведки, который был уже на грани получения спецтехники, которую использовали наши подводные диверсанты. Герман Алексеевич – разработчик операции и руководитель пресечения этой деятельности.
У нас были оригинальные образцы, аналогов которым не существовало в мире. За ними, естественно, охотились. Но, как говорят, получился облом!..
Под его руководством прошел ряд успешных мероприятий по линии борьбы с организованной преступностью. Началась эпоха хищений, в криминальную деятельность втягивали бывших военнослужащих либо тех, кто еще носил погоны. Угрюмов не мог мириться с этим по своей природной закваске: он так был воспитан – сын фронтового разведчика, чудесной матери, он исповедовал одну доктрину: народное – это народное, моя зарплата – это мой заработок. 
Кстати, по его предложению и под его руководством было создано подразделение по борьбе с организованной преступностью и коррупцией на Тихоокеанском флоте.

Аркадий Аркадьевич Дранец:
Под его руководством было проведено множество оперативных мероприятий – в том числе и по американской разведке. Я работал во втором секторе – это как бы штаб, — обобщал материалы, поэтому могу утверждать: объем работы, проводимой Германом Алексеевичем и нашим Управлением, был огромен. Приглашаю верить на слово, поскольку подавляющее большинство ситуаций, которые удалось “разрулить”, — не для рассказа.
С 1994 года началась подготовка морской пехоты к отправке на Кавказ. Их подготовка шла по линии Министерства обороны, а у нас формировалась группа оперативного состава, которая тоже готовилась к отбытию в том же направлении. В течение месяца на полигоне морские пехотинцы отрабатывали технику ведения боя, учились стрелять. Целиком полк укомплектовать не получилось, времени на подготовку было явно недостаточно. Два командира ДШБ (десантно-штурмовых батальонов) отказались ехать. Получилось так.
Построили нас всех на аэродроме, среди провожающих – командующий Тихоокеанским флотом, Герман Алексеевич. После постановки задачи, напутствия и прощальных слов — “Какие есть вопросы?” два комбата сказали, что их солдаты не готовы вступить в бой, поскольку для подготовки было отпущено мало времени. Требовали еще месяц на подготовку.
Одного нам удалось уговорить: мол, братишки всё равно в бой пойдут, вместо тебя встанет в строй кто-то другой, которого они не знают как командира, не уважают так, как тебя. Командир полка полковник Фёдоров сказал, что его заверили: с ходу в боевые действия их не пошлют, дадут на месте сориентироваться. Один согласился, а второй офицер – ни в какую! “Я отвечаю за жизни своих подчинённых и не могу позволить, чтобы их, не научившихся как следует воевать, посылали в огонь как пушечное мясо. Дайте срок на их обучение – и мы сделаем в Чечне втрое больше с минимальными потерями. Если я повезу на войну необученных, то как я потом буду смотреть в глаза их матерям!..”.
Это был один из лучших комбатов, на учениях показал отличные результаты. Из Министерства обороны позже пытались его скомпрометировать, но перед другими офицерами его особая позиция ничуть его не унизила: по-своему он был прав.
Я знаю, что Герман Алексеевич направлял в Москву шифровки с просьбой довести информацию до командующего группировкой в Чечне, до начальника штаба, что прилетят неподготовленные воины, и это необходимо учесть при планировании боевой операции. Но, забегая вперед, скажу, что нас бросили в бой сразу. Третьего января 1995 года мы находились уже в Грозном. И десантники, и морпехи показали себя прекрасно.
А пока – заснеженный аэродром во Владивостоке. Моряки на лётном поле натоптали ногами: “На Грозный!” Герман Алексеевич пригласил меня и командира полка в машину. Выпили за удачу, он сказал напутственное слово всем. Потом повернулся ко мне:
— Я знаю, что ты полезешь в пекло, поэтому прошу: береги себя и ребят. Мой тебе наказ: сколько взял парней – столько и верни!
— Задачу выполним, флот не опозорим.
В первый раз я пробыл в Чечне до 6 марта 1995 года. Мы провели много хороших операций. Я тогда досрочно получил звание подполковника, орден Мужества, медаль “За воинскую доблесть” 1-й степени и наградное оружие от министра обороны Павла Грачёва – американский армейский кольт.
Вернувшись, первым делом зашел к Герману Алексеевичу и доложил:
— Ваше задание выполнено. Сколько взял – столько и вернул.

Олег Иванович Пил-ов:
При Германе Алексеевиче Управление практически через год уже встало на ноги, а через два года по результатам оперативно-служебной деятельности Москва назвала Управление ФСК по Тихоокеанскому флоту в первой пятёрке среди 89 Управлений ФСК (по количеству субъектов федерации). Не только среди органов военной контрразведки, а именно среди управлений! А еще через год Управление по ТОФу числилось уже в первой тройке. 
С той поры ему неоднократно предлагали повышение в должности, но он отказывался. Ему нравилось чувствовать себя хозяином в своем ведомстве, где он навёл порядок, ко многому приложил руки, организовал множество перспективных оперативных заделов. Хотя как профессионал он уже свою должность перерос. Так что перевод его в Москву был вполне закономерен.
Глава  8
“ДЕЛО” ПАСЬКО
Предательство чаще всего совершается не по обдуманному намерению, а по слабости характера.
Франсуа де Ларошфуко

А кто, будучи на службе государевой, учнёт изменою из полков переезжати в неприятельские полки и там про вести и государевых людей сказывати… такова переезщика казнить смертию, повесити против неприятельских полков… 
Соборное Уложение 1649 года Государя Российского
Алексея Михайловича “О службе всяких ратных 
людей Московского государства”, статья 20

Военный журналист Павел Евдокимов: 
По логике наших славных “правозащитников” и так называемых “демократических СМИ”, если бы Герман Алексеевич не поднял бы дело в отношении Григория Пасько, то он поступил бы правильно. Но поскольку он действовал как профессионал, то поступил плохо.
Редакторы многих печатных органов, теле- и радиопрограмм предоставили площадь и время только тем, кто выступал в защиту Пасько – причем апологетически, основываясь на домыслах, на “личном мнении”, не особо утруждая себя аргументами, либо как бы нейтрально, но именно “как бы”. Пример: “Ольга Журман из Владивостока сообщает. Возобновился судебный процесс по делу военного журналиста Пасько, который обвиняется в передаче японцам секретных материалов. Пасько сообщил журналистам, что до сих пор не понимает, в чём его обвиняют, и сказал, что ФСБ оказывает давление на него и на суд всеми доступными способами. Какими способами – Пасько не уточнил. Адвокат уверен, что Пасько будет оправдан”. Здесь всё “нейтральное” сообщение построено так, что обыватель останется в полной уверенности, что Пасько невиновен, а проклятые фээсбэшники что хотят, то и творят. Единственная критическая фраза, “спрятанная” в середине информации, — что Пасько не уточнил способов давления “органов” на суд. Но она почти незаметна для слушателя.

Автор: Павел Евдокимов процитировал информацию из утренних новостей “Радио России” от 3 декабря 2001 года. В тот же день программа новостей НТВ в 14 часов предоставила слово Григорию Пасько, который сообщил телезрителям, что ни первому, ни второму судебному заседанию он не верит. Далее комментарий: опрошены 50 свидетелей; часть документов, по заключению экспертов, переданных военным журналистом Григорием Пасько японским средствам массовой информации, не являются секретными. (А другая часть?.. – В. М.) Суд решил завершить дело, и предположительно 25 декабря 2001 года он вынесет приговор. Адвокаты пророчествуют, что в этот день “будет продемонстрирована несостоятельность судебного процесса над журналистом”. (Напоминает русскую пословицу: пророк на печи промок, а в луже высох!..) В комментарии тележурналиста Григорьева также сказано, что, по мнению Пасько, ФСБ оказывает влияние на суд, – и опять-таки без уточнения, в чём это влияние заключается. Комментарий телеведущей программы ко всему вышесказанному также не прозвучал.

Павел Анатольевич Евдокимов:
Герман Алексеевич, надеюсь, прекрасно понимал, что дело это будет скандальным, что времена СССР прошли, ситуация в стране иная, что “пряников” и наград ожидать не приходится и вся пресса обрушится на него – “душителя свободы слова”. Тем не менее он довёл дело до конца, до суда.

Автор: Считаю необходимым привести ещё несколько документов и комментариев коллег Угрюмова по этому вопросу, поскольку прав Павел Евдокимов: “дело Пасько” в российских и зарубежных СМИ было раздуто намеренно и превращено в очередную кампанию, организованную заказчиками-“кукловодами” с очевидной целью – бросить тень на российские спецслужбы, судебную систему, расколоть общество и журналистский корпус, а заодно и проверить на лояльность “своих”: насколько оперативно они выполнят команду “фас!”. Сила печатного слова в России до сих пор велика. О телевидении разговор отдельный, это сильнейшее средство манипуляции сознанием и психикой, ибо около 80% информации человек получает через зрение (а здесь ещё плюс через слух), и критически осмысливать увиденное (плюс услышанное) в “ящике” большинство попросту не в состоянии. Откровенно сказал о задачах прессы основатель журналов “Тайм”, “Лайф”, “Форчун” и других респектабельных изданий Г. Люс, выступая перед сотрудниками журнала “Тайм” в 1972 году: “Мнимая журналистская объективность, то есть утверждение, что автор подаёт факты без какой-либо ценностной оценки, является современной выдумкой, не более чем обманом. Я это отвергаю и осуждаю. Мы говорим: “К дьяволу объективность!”.
Недостатка в примерах, подтверждающих это, нет.
К делу Пасько вернёмся чуть позже, а пока предоставлю слово весьма уважаемому мной человеку, который обладает немалыми профессиональными знаниями по данной теме, давней дружбой с которым горжусь. Это “человек-легенда”, как назвали его американцы, повивальный отец группы специального назначения “Вымпел”, один из руководителей операции “Шторм-333” — штурма дворца Амина в Кабуле – и т. д.

Генерал-майор Юрий Иванович Дроздов, бывший начальник Управления ПГУ КГБ СССР:
Передо мной доклад Объединенного комитета начальников штабов конгрессу США за 1992 год (несекретная версия). В главе 11, в разделе “Разведка”, страница 11.1, говорится о том, что руководители стран СНГ дали обязательство (!!! – В. М.) демонтировать свои разведывательные структуры и сделать их более общественно доступными… “Какие бы службы после этого ни были созданы, они всё равно будут представлять собой опасные формирования, преследующие разного рода военные и политические цели”.
По существу, здесь определена перспектива отношений американского разведывательного сообщества к российским спецслужбам, задача которых была, есть и будет обеспечивать государственную безопасность, в том числе и в новой важнейшей области – информационной борьбе.
Сегодня (сказано в 1998 году. – В. М.) в России, по существу, завершается процесс установления иностранного контроля в этой сфере. Информационно-психологическая война, которая ранее велась против СССР, продолжается против России. Важнейшим средством ее являются СМИ, в первую очередь телевидение, узурпированное небольшой группой патронируемых Западом представителей московских политических и финансовых кругов. Имеются основания утверждать, что в стране сложился антинациональный, чрезвычайно влиятельный информационно-финансовый комплекс.
Одним из направлений информационной войны является подкуп тех социальных групп, которые способны оказать влияние на выработку и принятие важнейших государственных решений – чиновников, журналистов, представителей академических институтов, специализирующихся в сфере политологии, внешней политики, экономических и военных вопросов. Действуя через различные фонды и гуманитарные структуры, спецслужбы США выделяют значительные финансовые ресурсы в форме грантов, гонораров за публикации и чтение лекций, зарубежных поездок. Всё это стало едва ли не основным источником материального благополучия для значительной части участников московского политического бомонда, который еще со времен “перестройки” взял на себя роль идеолога прозападной агентуры влияния.

Вице-адмирал Александр Владиславович Жардецкий:
Надеюсь, все ещё помнят плач и стенания о сбитом на Дальнем Востоке южнокорейском “Боинге”, который нарушил наше воздушное пространство и никак не реагировал на предупреждения. Ясности, определённости в тогдашних публикациях, посвящённых этому трагическому случаю, не было. Но постоянно присутствовал вполне прозрачный намёк, что наши силы ПВО превысили пределы допустимой обороны. 
К октябрю 1991 года этот инцидент как будто подзабыли – ведь сколько лет прошло! А сколько более значимых, даже эпохальных событий прогремело на весь мир в этот отрезок времени!.. Но вот мы получаем шифровку ГРУ. Преамбула: идет развал Вооружённых сил страны, для Главного Противника (ГП) в стране создана благоприятная обстановка. Далее – текст добытого военной разведкой документа. Смысл его в том, что ГП определяет насущные задачи, а именно: ситуация требует дальнейшей активизации наших (имеется в виду – их) действий. В связи с этим предлагается для дестабилизации обстановки в Советской Армии провести следующие мероприятия – и перечень мероприятий. Назову главные: возвратиться к событиям, связанным с уничтожением южнокорейского самолета, с целью добиться привлечения к уголовной ответственности командования, которое приняло решение и отдало приказ на его уничтожение; развернуть в СССР кампанию по дискредитации высшего эшелона руководства Вооруженными силами страны.
Я как чувствовал, что произойдёт дальше, позвонил в ГРУ и спрашиваю: “Ребята, если кто-то из СМИ ко мне обратится, можно, я их носом ткну?..” — “Можно”.
И точно: вскоре после получения шифровки мне звонит корреспондент “Известий”:
— Александр Владиславович, у нас есть сведения, что военная контрразведка КГБ СССР занималась расследованием причин гибели корейского “Боинга”. У вас есть какие-либо документы по этому делу?
— Ну и что?
— Мы хотели бы получить доступ к информации по этому делу.
— Зачем она вам?
— Ну как же! Надо ведь довести дело до логического завершения.
— А в чём вы видите логическое завершение дела?
— Привлечь к ответственности виновных!
— Сколько вам лет?
— Двадцать восемь.
— И вы хотите добиться, чтобы 60–70-летних маршалов посадили в тюрьму?
— Какое это имеет значение?
— Прежде чем вы засучите рукава и навострите перо, я советую вам поехать в любой аэропорт Москвы, встретиться с опытными пилотами и расспросить их, что такое “Боинг”.
— Что вы имеете в виду?
— Имею в виду следующее. Американские “Боинги” оборудованы специальной системой, суть работы которой заключается в том, что каждый самолет связан информационной системой, электронной системой, с главным командным пунктом управления полётами. В кабине лётчика имеется блок, который производит набор определённых цифр, без которого невозможен запуск двигателя, выводка самолета на рулёжную и взлётную полосы.
Далее. Все самолеты, которые вылетают с Аляски и летят в Японию, сопровождаются наземными пунктами радиослежения за полетом – и “мёртвых зон” у них нет. На “Боингах” установлена отличная навигационная аппаратура, которая нам ещё и не снилась. Она автоматически обращает внимание пилотов на отклонение от курса. Хотя бы эти обстоятельства должны вас убедить в том, что подобной ошибки без умысла быть не могло?
— Каков же мог быть умысел?
— А умысел простой: заставить всю службу ПВО Дальнего Востока “работать” по этому самолету. А восточнее его в это время летит другой самолет, RC-135, начинённый аппаратурой, которая записывает все сигналы наших наземных средств радиослежения. Таким образом, они вынужденно рассекречивают свое базирование. А теперь я спрошу вас: кто поручил вам “раскрутку” этого дела?
— Да нет, никто не поручал. Просто газета наша интересуется всем, что происходит в мире – вы, наверное, ее читаете… 
— Но всё-таки: вы же корреспондент, а не главный редактор. Значит, тему выбрали не сами, а вам её предложили. Меня интересует – кто?
— Да почему вас это интересует?!
— По одной причине: потому что сейчас вы выполняете задание РУМО – разведывательного управления министерства обороны США.
— Господи, да откуда вы взяли?!
— Если хотите знать, откуда, – приезжайте ко мне, я вложу вам карты в руки. Но сначала вы мне назовёте фамилии тех, от кого вы получили задание вытащить эту историю на свет.
Он повесил трубку. Через некоторое время опять позвонил:
— Знаете, мы всё-таки хотели эту ситуацию прояснить…
— Я понял, что вы сейчас между молотом и наковальней. Тогда мой вам совет: напишите нейтральную статью, но обязательно при этом упомяните о навигационном оборудовании – то, о чем я вам рассказал. А закончите статью сомнением: не ошибаются ли те, кто настаивает на “сбое” навигационной системы “Боинга”? И патриотично поступите, и поставите на место тех, кто в этом деле мало смыслит, но суётся со своими домыслами.
— Спасибо за совет. — И положил трубку.
Аналогичный случай произошел спустя некоторое время. Звонит мне заместитель Генерального прокурора. Есть, говорит, группа молодых депутатов из Комитета по делам молодежи, они настаивают на том, что надо вернуться к факту гибели АПЛ “Комсомолец” и возбудить приостановленное уголовное дело на виновников трагедии: привлечь к уголовной ответственности адмирала флота Владимира Чернавина как бывшего Главкома ВМФ, лишить его звания Героя Советского Союза, посадить на скамью подсудимых его заместителей – по нисходящей…
Я кладу в портфель полученную из ГРУ ориентировку, приезжаю в Генпрокуратуру, зачитываю. Заместитель Генпрокурора смешался: что же делать?
— Пусть приезжают. Посадите меня так, чтобы я их видел. А я потом включусь в разговор.
Приехали трое молодых депутатов и начали шпарить прямо по ориентировке! Заместитель Генпрокурора покосился на меня:
— Да-а, интересный вопрос!..
Словом, поговорил я с ними, как и с корреспондентом “Известий”. На требование назвать фамилии тех, кто поручил им это дело, они ответили: “С какой стати!”.
Так что шумиха вокруг дела Пасько – колобок из того же теста…

Борис Владимирович Пр-вич:
Само вознаграждение за информацию, которую Пасько регулярно передавал японцам, исключает версию, что он передавал сведения, взятые только из открытых источников. Что, в “русском” отделе японских информационных агентств нет кадров, владеющих русским языком?! Абсурд! 
Пасько настаивает на том, что он был борцом за экологию в Приморском регионе. Но военная контрразведка этой темы и не касается. Она говорит лишь о закрытой информации, которую “эколог” предоставлял японской стороне. Трудно говорить о нанесённом им материальном ущербе государству, но важнее ущерб, нанесённый престижу государства, обороноспособности, Военно-Морскому Флоту. Этим вопросом полностью занимался Герман Алексеевич, под его руководством были получены первичные материалы, которые получили дальнейшее развитие.
И взят был Пасько отнюдь не скоропалительно – по одному лишь подозрению. В разработке он находился года полтора-два. Вначале стала поступать информация, что он пользуется не только дозволенными, но и недозволенными способами для получения сведений, касающихся жизни Тихоокеанского флота. Потом стало известно, что японцы у себя по одному из телеканалов показали ряд эпизодов из жизни ТОФа. После детального анализа вышли на Пасько и взяли его в разработку.

Николай Алексеевич Медведев:
Я столько лет рядом, бок о бок проработал с Германом Алексеевичем, что уверен абсолютно твёрдо: если бы не было реальных материалов, а лишь неясные зацепки – он никогда бы не дал хода делу! А дальше я рассуждаю как оперативник. Для того чтобы заявить, связан человек с иностранной разведкой или нет, мне нужны данные, что этот человек встречался с представителями иностранной спецслужбы с соблюдением мер конспирации. Коль это было, то делаем вывод: стало быть, в такой встрече присутствует некий умысел. Если умысел имеется, то речь однозначно идёт о шпионаже. Иначе зачем честному журналисту конспирировать встречу? Ну а уж коль за “открытую информацию”, переданную в условиях конспирации представителю иностранной спецслужбы, человек получил деньги, то тут не о чем разговаривать, кроме как о степени ущерба, причинённого стране передачей этой “открытой информации”.

Юрий Алексеевич М-цев:
Неоднократно приходилось слышать и читать, что процесс Пасько потому идёт в закрытом режиме, что у следствия мало (или вовсе нет) аргументов, “чтобы Пасько засадить”, что спецслужбы, движимые той же целью, фабрикуют и подбрасывают следствию документы. Я уже говорил, что все спецслужбы мира одной из главных заповедей считают завет Гиппократа врачам: noli nocere – не навреди! Надо ли объяснять, что существует очевидная необходимость жёсткого соблюдения профессиональных тайн. Если их использовать в судебном процессе, то утечка информации явится серьёзной угрозой для жизни многих лиц, которые оказывают нам содействие – в том числе и за рубежом. Руководствуясь этим правилом, мы даже пошли в “деле Пасько” на такие жертвы, как недостаточность доказательств его шпионской деятельности. И многие другие материалы мы не реализуем лишь потому, чтобы не рассекретить человека или целую цепочку помощников и участников проведённой операции. Это “азы”, доступные пониманию, как мне кажется, самых твердолобых критиканов.

Генерал-лейтенант Леонид Владимирович Шебаршин:
Известен такой случай. Сотрудник контрразведки Великобритании Беттани собирался перейти на нашу сторону, но его выдал предатель Гордиевский. Беттани лишь сделал попытку выйти на контакт. Он получил двадцать лет тюрьмы и продолжает отбывать срок, и дня не проработав на КГБ. И будьте уверены: отсидит от звонка до звонка. Никакие амнистии его не коснутся. Порядок жёсткий, но с точки зрения государственного интереса – оправданный. 

Автор: Колыбель мировой демократии, как известно, – Древняя Греция. Но и там, несмотря на примитивность законодательства (с сегодняшней точки зрения), существовало разделение на два рода судебных процессов: дике – если речь шла о частных интересах, и процесс графэ параномон, если затрагивались интересы государства. Чтобы второй процесс перевести в первый, и в те далёкие времена требовалось о-очень много денег: ведь по разным процессам и приговор приговору – рознь! Может быть, и сегодня некоторые древнегреческие проблемы терзают наших правозащитников?..

Александр Александрович Зданович:
Против Германа Алексеевича и всей нашей службы ополчилась целая стая. То, что в России еще есть что защищать, для них ничего не значит. Это люди, для которых интересы государства и граждан настолько абстрактны, что иные мотивы для них важнее. Общественные организации и их лидеры, которых финансируют источники, находящиеся вне пределов России, действуют по известному принципу: кто платит, тот и заказывает музыку. Или, как говорят одесситы, кто девушку ужинает, тот её и танцует. Поинтересуйтесь, откуда поступают средства в ПЕН-клуб, в Фонд защиты гласности – и очень многое станет ясным.
Для меня это была не просто защита Угрюмова, это была необходимость объяснения общественности наших действий и реального объяснения действий Пасько, хотя мы находились в стесненном положении, мягко говоря, поскольку не имеем права до решения суда и вступления приговора в силу рассказывать многие вещи, так как они составляют тайну следствия. Вдобавок нас тут же обвинили бы в давлении на суд. То, что своими публикациями и выступлениями они оказывали на суд давление, — это их мало смущало. “Больше наглости!” – как провозгласил один из их кумиров. Мы же себе этого позволить не можем. 
Мне импонировало, как держался Герман Алексеевич, поскольку вся пишущая и говорящая свора накинулась прежде всего на него как на руководителя органа. До конца его жизни продолжались попытки опорочить его как профессионала – раз, как человека, преследующего корыстные интересы — два, и как солдафона, далёкого от понимания прав человека, соотношения личности, общества и государства. Но, как писал когда-то Николай Васильевич Гоголь, защищая от критических нападок свою поэму “Мёртвые души”: “Иногда надо иметь противу себя озлобленных”.

Автор: Чтобы составить для себя наиболее полное представление о Григории Пасько, я повстречался с несколькими морскими офицерами, знавшими его лично. Чтобы не “дробить” повествовалние, я свёл его в рассказ одного “виртуального” человека, не прибегая при этом к авторскому домыслу и ничего не исказив. 
Человек рождается с определенным набором задатков, и некоторые, даже не получившие развития в свое время, подспудно в нём существуют, существует некоторая предрасположенность – как есть, например, у кого-то предрасположенность к заболеванию туберкулезом, а он дожил до глубокой старости и так и не узнал, что же это за страшное заболевание. Благоприятные условия для этого не сложились ни разу. Есть русская пословица: не клади плохо – не вводи вора в грех. К человеку с устойчивой моралью она не относится, он и в мыслях не допустит, что можно взять чужое. Другой же поколеблется – а, никто не видит, всё равно никто не узнает! – и возьмёт. Всегда важна обстановка, в которую такой человек попадает, она проявляет его как лакмусовую бумажку.
Гриша попал в такой хаос, когда всё начало переводиться на деньги. Кому-то такое время – во как поперёк горла, а для него оно стало его временем. Отношения между нами были довольно дружескими, а в какие-то моменты и тесными. Например, когда большая группа моряков работала по обеспечению визита американцев из Сан-Диего (штат Калифорния) – города-побратима Владивостока. Администрация города не могла не подключить флот. А раз флот подключен, то газета “Боевая вахта”, где Гриша работал, чуть ли не всем составом толчётся здесь же.
Гриша с английским языком был не в ладах, поэтому всегда искал человека, через которого можно было общаться с американцами. Поэтому волей-неволей он никогда не оставался с ними один на один. Надо думать, он всегда находился в поле зрения контрразведки, и все его вопросы к американцам не вызывали никаких сомнений: работал он чисто как журналист. Но слабинка у него проявилась уже тогда: тяга ко всякого рода “побрякушкам”, эмблемам, значкам. Причем если что-то ему на глаз “легло” – вцеплялся, как клещ. Обращался к ребятам: “Слушай, упроси этого янки, пусть подарит, а?” Мы даже подсмеивались над ним: “Гриш, на кой тебе “Плэйбой” сдался! Голых баб американских не видел, что ли? Да наши русские девки всё равно лучше”. — “Да нет, вы не понимаете!.. Ну, уговорите его. Может, на что поменять хочет”. Махнули на него рукой: чёрт с тобой, цыгань на здоровье, лишь бы делом занимался. А за вожделенный сувенир Гриша мог воробья насмерть загонять!..
Заметна была его меркантильность. Например, он не шибко “вкладывался”, когда вместе ходили пивка попить. Если кто-то за всех рассчитался – не лез в карман за кошельком: ведь уже заплачено!.. Хотя гонораров в то время получал побольше других: он писал не только в “Боевую вахту”, но и в городские газеты, журналы его печатали. А такая черта, как скупердяйство, не может быть незамеченной.
В “Боевой вахте” у них стоял бильярд, и я захаживал туда иногда – шары покатать. Как-то во время игры зашёл разговор, что он за доллары дает информацию иностранным газетам. Меня это удивило: “Гриш, ты что, сдурел! За баксы – информацию!” — “А что? Им главное, чтоб она была горячая. Знаешь, какая у них там конкуренция – ого! А когда твоя газета вперёд всех новости печатает, её первую и раскупают. Создается и имидж самой оперативной газеты”. — “ И помногу они платят?” — “По-всякому: за которую информушку – полтинник, за другую тридцать баксов”.
Однажды играли с Колей Литковцом, собкором “Красной звезды” по Приморью – а он был заядлый бильярдист, — появляется Гриша. Коля сквозь зубы: “О, блин, явился! Сейчас “зеленью” трясти начнет”. — “Как понять?” — “Да недавно решили партейку на деньги сыграть, чтоб нервы пощекотать маленько, так Гриша вынул пачку баксов и давай нас раззадоривать: ну кто? ну кто? На “деревянные” не играю, мол, только на валюту. Ни у кого валюты не оказалось. Спрашиваем: откуда у тебя? Отвечает: не ваши проблемы, работать надо уметь!”.
Методы работы разведки везде практически одинаковы. Отличие – в нюансах, которые должны учитывать русский характер, характер англичанина, японца, американца. Вербовщик должен чётко знать, на чем он может сыграть и каких вопросов ни в коем случае не должен касаться, учитывая национальную особенность вербуемого. А играют в первую очередь на человеческих слабостях, это общеизвестно: тому стодолларовую бумажку надо показать, другому красивую бабу подсунуть, третьего продвинуть на высокий пост – и так далее. Жадность всегда бросается в глаза в первую очередь. Надо, чтобы “клиент” заглотал наживку, а потом организовывают процесс постепенного втягивания. Гриша на этом и попался, что втягивали его и постепенно, и умело.
В постепенной разработке человек узнается всё глубже и глубже, открывает другие слабости. Выполнил маленькую просьбу – ему заплатили, посмотрели: как отреагировал? Сразу взял, не сразу, загорелись ли глазки, что сказал при этом – проанализировали. Попросили ещё об одной услуге…
Я слышал такую историю: журналистов из Географического общества попросили прислать телефонный справочник – за деньги, естественно. Потом попросили уточнить кое-что и кое-что добавить. Тоже оплатили. Потом столь же вежливо попросили сделать обобщённый справочник по администрации Владивостока: фамилия, имя, отчество, домашние и служебные телефоны, возраст, домашние адреса, увлечения. То есть установочные данные на первых лиц города. Сумма оплаты возрастает – причем заметно: это ж не изданную в типографии книжку почтой переслать. Далее следует еще более деликатная просьба: нам бы надо встретиться с таким-то товарищем по вопросу инвестиций в городское коммунальное хозяйство, а на какой козе к нему подъехать – не знаем. И вроде дело обоюдно выгодное, и сорваться может из-за какой-то ерунды. Если можно, охарактеризуйте этого чиновника поподробнее, в долгу не останемся. То есть к установочным данным плюсуются характеризующие данные… Чужая разведка, получив такие сведения, уже имеет неплохую информацию и использует её в своей игре. Ну а что такого совершил наивный журналист? Да ничего! И за это “ничего” получил 300 или 500 долларов. А всего-то три раза мизинцем пошевелил! Ну и каким же дураком надо быть, думает он, чтоб отказываться от сотрудничества с такими милыми и щедрыми людьми!..
То же самое происходило с Гришей. С 1994 года он начал выполнять подобные поручения. Я даже уверен, что он не осознавал, куда его втягивают и кто. Просьба плёвая, деньги за её исполнение хорошие, так я их честно заработал! И на книжку отложил, и костюмчик приобрёл, и на пиво хватает – умей работать. Думаю, деньги обострили в нем чувство самодовольства и одновременно профессиональной зависти. Он не раз, словно между прочим, говорил, что давно готов заменить главного редактора. Парни его спрашивали: “Гриша, а на что тебе этот “хомут”? Ты глянь только на Юру Отёкина: голова постоянно занята, времени на жизнь не хватает, без конца вызывают на “ковёр” в политотдел: раз похвалят, пять раз шею намылят. Тебе это надо?” — “Эх, мужики, работать надо уметь. Я и не такое потяну!”.

Подполковник Сергей Н-вич:
О том, как Пасько попал в наше поле зрения. Первичная информация такая: он активно общается с американцами, с японцами. А не секрет, что если контрразведка отмечает человека, контактирующего с иностранцами, то начинает его рассматривать как возможного негласного помощника. Естественно, идет первичная проверка: насколько человек способен выполнять те или иные поручения.
Когда начали проверять Пасько, сразу выяснили, что он с легкостью продаётся. Отошли от него. По своим каналам мы знали, что идет утечка секретной информации, проверили всю военную контрразведку на чистоту погон – все наши офицеры оказались безупречными. Стали анализировать, делать прогнозы. Вышли на журналистский канал. По итогам года собрали всю информацию по журналистам и бывшим сотрудникам политотдела. В политотделе на ТОФе существовал такой подотдел с названием “Спецпропаганда”, в котором работали и журналисты, и те, кто закончил ВИИЯ – Военный институт иностранных языков. Суммировали всех, кто мог представлять для иностранцев интерес как источник информации. Тогда Григорий и попал опять в поле нашего зрения в числе – подчёркиваю! – пяти человек, которых мы выделили из общей категории. Один из них работал с японской телекомпанией Эн-эйч-кей. Мы провели с ним профилактическую беседу, он сразу всё понял и ответил: “Ребята, спасибо, что остановили! Я готов грести в обратную сторону”.
Поначалу думали, что то же будет и с Гришей. После первичной беседы с ним, проведённой в закамуфлированной форме, чтобы не выдать наш интерес к нему, поняли, что нет: парень увяз и, главное, это его вполне устраивает. Контакт его был не эпизодическим, а долговременным. Он вполне целенаправленно и осознанно шёл на развитие “межнациональных” отношений и развивал их на перспективу. Доложили об этом Герману Алексеевичу. Он попросил предоставить максимальный подбор доказательств. К моменту ареста Пасько военная контрразведка имела их в достаточном количестве – проверенных и перепроверенных. Остальное известно.
ЧАСТЬ  4.  АНТИТЕРРОР

Comming events cast their shandows before.
(Грядущие события бросают тень свою вперёд.)
Thomas Campbell. Lochiel’s Warni
Глава  9
ВО ГЛАВЕ ВОЕННОЙ КОНТРРАЗВЕДКИ
На высокую башню можно подняться лишь по винтовой лестнице.
Френсис Бэкон
Алексей Алексеевич Моляков:
На Тихоокеанском флоте, несмотря на огромные масштабы работы, у Угрюмова нерешаемых вопросов не существовало. Вот почему спустя четыре года его кандидатура была предложена на должность заместителя начальника Управления военной контрразведки ФСБ России. Требовался руководитель с его подходом, хваткой и знаниями, который мог бы правильно организовать работу и руководить другими подразделениями.
Меня в это время пригласили на должность заместителя секретаря Совета безопасности. Начальником 3-го Управления был назначен генерал-лейтенант Петрищев Владимир Иванович, заместителем которого и стал Угрюмов. Я не потерял связи с Управлением, радовался, что Герман Алексеевич сразу вписался в команду Управления ВКР.

Владимир Иванович Петрищев:
Будучи начальником Третьего главка, я решал вопрос и кадровый – в первую очередь вопрос с заместителями, среди которых мне нужен был человек, который бы курировал флот. Весь военный флот России. На фоне других руководителей Герман Алексеевич выглядел более весомо, поэтому я и предложил ему пойти ко мне заместителем. Он согласился. Любое предложение он принимал по-солдатски: если служба требует, то надо собираться и ехать. Жена его, Татьяна Ивановна, настоящая офицерская жена, тоже была под стать мужу – ни охов, ни вздохов: знала, за кого замуж вышла.
Пригласил я его потому, что на протяжении многих лет знал его как прекрасного организатора, как трудоголика, умеющего работать и достигать результатов, не нытика – я нытиков не люблю, такие обычно умеют много рассуждать, объяснять, теоретизировать, а на выходе – ноль, — надёжного, крепкого офицера и просто настоящего русского мужика, на которого можно положиться и опереться. Он был и несколько моложе других кандидатов, человек моторный, не “обросший ракушками”, безупречный в нравственном отношении. Последнее можно даже подчеркнуть. Поэтому я даже долго не рассуждал, определяясь, кого мне взять в заместители. Даже если б была ему альтернатива, я бы все равно остановился на нём.
Он сразу включился в работу. По линиям нашей работы я поручил ему самую сложную у нас – четвертую линию. Это антитеррор, борьба с организованной преступностью, с коррупцией и, естественно, Чечня, где проводилась уже вторая военная кампания. Надо сказать, Чечня отнимала у него до 80 процентов времени. Конечно, как руководитель я не самоустранился, регулярно бывал там, владел обстановкой, ситуацией, и все организационные решения были за мной. Герман Алексеевич в качестве заместителя показал себя с очень сильной стороны как исполнитель. Любое ЧП – и он уже вскорости находился на месте.

Борис Владимирович Пр-вич:
Это был один из руководителей, который мог принимать решения, порой не посоветовавшись с вышестоящей инстанцией. Брал на себя полную ответственность, не думая о возможных последствиях. Уже одно это обстоятельство красноречиво говорит о том, что пришел не карьерист, а человек, глубоко преданный делу. Кстати, вскоре это подтвердили события на Новой Земле. Потом был чрезвычайно опасный случай с захватом АПЛ, потом освобождение заложников в Лазаревском…

Автор: В конце августа 1998 года четверо дагестанцев – 19-летние Раидин Бугаев, Шамиль Шамхалов, Гусейн Шарипов и Темерлан Мальсагов, проходившие срочную службу на ядерном полигоне на Новой Земле, были арестованы за неуставные отношения и направлены в поселок Белушья Губа, в котором находилась другая “губа” – гауптвахта. Там уже находился матрос Дмитрий Хозяинов, попавший на “губу” за самоволку. Никаким “межнациональным конфликтом” и не пахло: напротив, пятерка быстро нашла общие интересы и разработала план. В узилище арестованные сговорились напасть на часового, забрать оружие и улететь в Чечню – совершать новые “подвиги”. Два дня у них было на размышление и подготовку. Когда их вывели на работу, они напали на конвоира, проломили ему голову и забрали автомат. Обезоружили подполковника медицинской службы, взяли в заложники его и водителя ЗИЛ-131. Погрузились в машину и приказали водителю ехать на военный аэродром. По дороге на аэродром офицеру удалось выпрыгнуть из машины и поднять тревогу. Матросы, в одночасье ставшие бандитами, решили идти ва-банк: теперь терять им было нечего. Свернули к местной школе, где взяли в заложники 65 человек – учителей и детишек. В обмен потребовали оружие, автобус до аэропорта и самолет для вылета в Чечню.
Контр-адмирал Виктор Шевченко, начальник местного гарнизона, вступивший в переговоры с бандитами, предложил им в заложники себя в обмен на учителей и школьников. Как будто договорились. Но негодяи, взяв адмирала в заложники, детей все же не отпустили. Загнав в автобус около пятидесяти человек, выехали на лётное поле. Здесь не выдержали нервы у Шамхалова, и он сдался властям.
Остальные сдаваться не собирались. Они понимали, что Москва уже оповещена о трагедии на Новой Земле и что срочные меры по их нейтрализации принимаются. Хватило ума догадаться, что по их черные души прилетят бойцы группы “А”, но подбадривали себя, что, мол, и у “Альфы” не по две головы.
На Лубянке действительно среагировали молниеносно. Заместитель начальника УВКР контр-адмирал Угрюмов уже через пару часов находился в самолете, а из Мурманска на Новую Землю немедленно вылетела группа захвата Регионального отделения спецопераций Управления ФСБ.
Тем временем на аэродром, находящийся под контролем террористов, приземлился военно-транспортный самолет Ан-12 – обычный плановый борт, прилетевший по расписанию. Ободренные террористы захватили экипаж, провели внутрь пленников. Пока самолет под дулами автоматов заправляли горючим и готовили к вылету, контр-адмирал Шевченко сумел-таки убедить бандитов отпустить заложников, за исключением экипажа и его самого: мол, на кой вам везти к ваххабитам такую ораву детишек-северян, достаточно будет одного начальника гарнизона с исправным и оснащённым самолетом в придачу. Террористы сочли это резонным аргументом и, оставив для охраны летного экипажа Хозяинова, решили смотаться в поселок за документами и личными вещами – под прикрытием взятого в заложники контр-адмирала. “Альфа” появилась, как всегда, в самый неудачный для террористов момент. Во время их захвата в штабе полигона Шарипов был тяжело ранен (скончался в больнице 1 апреля 1999 г.), остальные обезврежены. Вторая группа спецназа тем временем взяла Хозяинова.
Новый глава ФСБ В. В. Путин (всего месяц в должности) в тот же день получил шифровку об успешном завершении операции, общее руководство которой было возложено на Г. А. Угрюмова.
Не заставило себя ждать и следующее ЧП. Торпедист атомной подводной лодки (АПЛ) матрос Кузьминых в ночь с 10 на 11 сентября поднялся на ходовой мостик, ударом по голове оглушил вахтенного матроса, завладел его автоматом. Затем спустился во второй отсек, в упор расстрелял находившийся там личный состав, перешел в первый (торпедный) отсек и там забаррикадировался. Перед этим пристрелил еще двух матросов, находившихся в первом отсеке. По внутреннему переговорному устройству не выдвинул никаких требований (что сразу ставило в тупик руководство операцией по его обезвреживанию!), лишь проклинал всех и вся, плакал и угрожал взорвать бортовые оружейные комплексы. С такой ужасающе непредсказуемой (а если предсказуемой, то еще ужаснее!) ситуацией и моряки, и контрразведчики, и спецназовцы столкнулись впервые. Ничего подобного до этого на атомном флоте не происходило. Специалисты доложили командующему Северным флотом, что в случае подрыва боезапаса АПЛ произойдет разрушение ядерного реактора, а это приведет к катастрофе, равной Чернобылю, пострадают пришвартованные рядом атомоходы (а может сдетонировать и их боезапас!), причальные сооружения расположенного рядом гарнизона. Что будет с людьми – понятно и так…
После срочного доклада в Москву о сложившейся ситуации была создана группа Главного штаба ВМФ, утвержденная Главнокомандующим адмиралом Владимиром Куроедовым, она вылетела на место происшествия, а вместе с ней вылетела группа оперативно-следственного управления военной контрразведки во главе с Г. А. Угрюмовым.
11 сентября Герман Угрюмов с группой спецназа уже находился рядом с захваченной террористом подлодкой. “Альфовцы”, прилетевшие опять из Мурманска, блокировали все подходы к причалу, командование Северным флотом эвакуировало людей в безопасную зону.
Начальник ЦОС ФСБ генерал-майор А. А. Зданович заверил журналистов, что спецподразделения антитеррора “не зря едят государственный хлеб и в любой момент способны выстрелить без осечки”. 

Виктор Алексеевич Смирнов:
Командование Северным флотом во главе с весьма уважаемым на флоте командующим СФ адмиралом Вячеславом Алексеевичем Поповым действовало очень профессионально с точки зрения командирской, но с точки зрения антитеррористической операцию обязан был возглавить также профессионал. Герман был профессионалом высокого класса – об этом, наверное, тебе уже многие говорили. Он сказал, что принимает руководство операцией на себя, чем, наверное, возмутил заслуженных адмиралов. Их можно понять – естественная человеческая реакция на подобное заявление малоизвестного или почти неизвестного “варяга”. Но обстановка накалялась буквально по минутам, и, по классическому выражению, промедление было смерти подобно.
Угрюмов доложил о ситуации министру обороны маршалу И. Сергееву и руководству ФСБ (не знаю, кому он позвонил первому), что всю ответственность за проведение операции он берет на себя. Знаю, что Владимир Путин дал “добро”. Тем временем специальным самолетом из Санкт-Петербурга были доставлены родственники обезумевшего матроса. Ему устроили переговоры с матерью и, кажется, с братом. Но ни мать, ни брат не смогли уговорить его сдаться: он твердил, что жизнь всё равно кончена, что повинную его никто не примет в зачет, на его совести шесть загубленных жизней товарищей, и что задуманное он непременно совершит. На тот свет – так хоть не в одиночку!..

Автор: Как писал позже военный журналист А. Витковский, “принятое Угрюмовым решение было настолько ошарашивающим и нестандартным, что подивились даже профессионалы. Технология той операции еще и сейчас хранится за семью печатями, и никакими клещами нельзя вытащить из чекистов хоть два слова о её проведении. В результате преступник был уничтожен, а страна избавлена от трагедии, которая по своим масштабам немногим бы уступала чернобыльской”.
Можно добавить со слов одного из офицеров, участвовавшего в операции, что команда Угрюмова прозвучала как нельзя вовремя: когда первый отсек АПЛ был разблокирован, а террорист мертв, обнаружилось, что под одной из торпед горит кучка промасленных “концов” – ветоши. Погори она еще немного!.. “Был бы славный кегельбан”, как писал поэт Николай Тихонов.
Освобождение заложников в Лазаревском произошло в сентябре 2000 года. Бандиты захватили автобус с заложниками, поставив его на мосту, откуда был великолепный обзор всех подходов – незаметно не подступишься. Потребовали гигантскую сумму в “зелёных”, вертолет и безопасный воздушный коридор до Чечни. Общее руководство операцией по вызволению заложников и нейтрализации террористов было возложено на Германа Алексеевича Угрюмова.

Полковник А. В. Дуганов, офицер группы “А”:
Нас подняли по боевой тревоге и сообщили, что террористы захватили несколько человек в гостиничном комплексе посёлка Лазаревское – неподалёку от Сочи. Больше – ничего. Пока мы готовились к вылету, телевидение показало небольшой сюжет, из которого мы хотя бы увидели, как выглядит этот комплекс.
Ситуация была непохожа на другие: заложников приковали наручниками к трубам отопления; чего хотели террористы – мы не знали. То есть летели мы в неизвестность. В принципе, у нас всё отработано, требовалось посмотреть само место, изучить объект, подходы к нему, разобраться в обстановке на месте.
С Германом Алексеевичем мы были знакомы ещё по Чечне и знали, что это умный и решительный офицер, который всегда подкупал новизной разработок боевых операций. В самолёте провели “мозговой штурм”: сколько задействовать людей, какие понадобятся спецсредства и так далее. С нами – наш руководитель, генерал-лейтенант А. Е. Т-ов, Герман Алексеевич. Для Угрюмова такая операция – внове, но он спокоен, как Будда: коль решение принимать предстоит на месте, то зачем заранее нервничать и суетиться. Ей-Богу, я такое спокойствие нового руководителя видел впервые. Он задавал лишь общие вопросы.
Ещё до нашего прилёта в Лазаревском был создан оперативный штаб из офицеров местного ФСБ и МВД. Получив от них первичную информацию, я с тремя бойцами группы отбыл под здание гостиницы, чтобы засветло осмотреть объект, подходы к нему – говоря “по-учёному”, на рекогносцировку. Выяснили, что штурмовать нам предстоит третий этаж здания: заложники и террористы находились там. Скрытно проникли на второй этаж, послушали, о чём разговаривают на третьем, оценили состояние заложников, поведение террористов.
Вернулись, доложили всё Герману Алексеевичу. В штабе, который он сформировал по прилёте, минимум людей, обстановка спокойная, без нервозности. Первое, что сделал Угрюмов — убрал ненужные звенья штаба, оставил лишь тех, кто доставляет информацию и кто будет действовать, когда придёт “час Икс”. Второе, что он сделал — обрезал все пути проникновения слухов: каждому поставил конкретную задачу и потребовал столь же конкретного доклада. И по этим докладам уже вырабатывалась схема операции.
Террористов было пять или шесть человек, уж не помню точно. Заложников – трое плюс одна женщина “подсадная”. О ней мы узнали, когда после завершения операции нашли выброшенную видеокассету. Наша задача осложнялась ещё одним обстоятельством. Дело в том, что до прилёта “Альфы” по освобождению заложников пытались работать другие группы, но они были замечены террористами. Последние дали понять, что у них серьёзные намерения, и бросили в окно две гранаты – Ф-1 и РГД. Естественно, что после этого они занервничали. Главарь террористов был непредсказуем: то он спокойно вступает в переговоры, выдвигает свои требования, то вдруг срывается и начинает орать, что перестреляет всех заложников и живым в руки не дастся. Требования он выдвигал разные: сначала требовал большую сумму денег, потом связь, потом оружие, потом опять деньги… Герман Алексеевич моментально получал всю информацию о ходе переговорного процесса. Много слушал, никого не перебивал, делал пометки в блокноте, отдавал чёткие и короткие указания. С течением времени из Москвы на него начали “давить”: где результат? Почему не начинаете операцию? Мы с момента прилёта настроены на штурм, это понятно.
Но что такое “не начинаете”? Операция уже идёт. Действия спецназа при освобождении заложников можно разделить на три варианта. Первый – когда между двумя сторонами достигается некое соглашение, по которому заложников освобождают, а террористы сдаются. Это – высший пилотаж, самое высокое искусство! Второй вариант – снайперский выстрел. Третий, самый тяжёлый и самый опасный, — штурм. “Альфа” штурмует, террористы защищаются. Могут при этом пострадать и бойцы группы, и заложники. Помню, Герман Алексеевич после моего очередного доклада положил мне руку на плечо:
— Ну что, седой, штурмовать собрался? Ты и твои ребята – все профи, я на вас надеюсь. Давайте сделаем так, чтоб всё прошло успешно. 

В тот раз всё завершилось по первому варианту. Переговоры с террористами блестяще провели наш начальник генерал Т-ов и подполковник Милицкий – участник будённовского штурма. Они договорились об освобождении заложников и сдаче террористов. Всё прошло чётко, без задоринки. Успешно, как сказал Угрюмов. Эта тройка – Угрюмов, Т-ов, Милицкий – сработала очень слаженно, без какой-либо нервозности, суеты, окриков. По изменяющейся ситуации сразу принимали очень грамотные решения.
С той поры, как я пришёл служить в группу “А”, я во всех подобных случаях ходил на штурм. А тут мне сказали: “Спасибо вам, можете расслабиться”. Я, руководитель штурмовой группы, впервые услышал такие слова!
Переговоры с террористами – это сложнейшая и тонкая наука. Переговорщик, руководитель операции должны уловить тот момент, когда террорист “дал слабину”, тут же использовать этот фактор и дальше суметь “повести” его за собой – к безоговорочной капитуляции. Чутьё оперативника в таких случаях должно быть не только обострённым, но в первую очередь – безошибочным. 

Виктор Алексеевич Смирнов:
Владимир Путин, будучи тогда директором ФСБ, не мог не запомнить такие громкие успешные операции с участием Угрюмова. И как мне потом рассказывал Герман, когда Путина назначили председателем Правительства Российской Федерации, он собрал совещание с участием представителей силовых структур. Все идёт, как обычно: объявляют по списку фамилию, имя, отчество, звание, должность и прочее – для того чтобы глава правительства знал, с кем ему предстоит иметь дело. Объявляют: “Угрюмов Герман Алексеевич…”. Путин останавливает: “Известен”. То есть – лично известен. Мы его с тех пор так и называли – “Лично известен”.

Генерал-майор, Герой России Олег Михайлович Дук-ов:
Я попал в центральный аппарат отчасти по просьбе Германа Алексеевича. С тех пор, как я уехал из Закавказья в 1987 г. учиться на очное отделение Академии КГБ, судьба нас развела. В 1998 году я был начальником отдела по округу Внутренних войск МВД России. На меня выходит Владимир Иванович Петрищев и просит возглавить в Центре Четвертый отдел, который занимался вопросами борьбы с терроризмом. Для меня это не было повышением по службе, и я бы, по всей видимости, отказался, если бы не курировал Четвертый отдел Герман Алексеевич. Он позвонил мне вскоре после Петрищева:
—	Олег, давай приезжай и ни о чём не беспокойся. Все проблемы мы тут решим. Просто я хочу работать с тобой вместе. Жду решения. И не тяни с ответом.
Десять лет мы практически не встречались, а он меня помнит. Но как тут без колебаний?.. Четвертый отдел – очень сложное направление: терроризм, экономические преступления, незаконный оборот оружия. Но – согласился, принял отдел. Однако меня удивило его приглашение. Я работал в Нижнем Новгороде, он во Владивостоке, встречались редко и только на совещаниях в Центре – и я не помню каких-то “знаковых” встреч… Значит, он не просто помнил меня, а внимательно отслеживал и биографию, и географию тех, кто ему когда-то приглянулся, на кого он возлагал надежды.

Владимир Иванович Петрищев:
В июне 1999 г. у нас случилось очередное ЧП. СКРУ ФСБ (Северо-Кавказское региональное управление) сообщило, что на территории Ингушетии, по соседству с Чечней, похищены четыре наших сотрудника. Угрюмов тут же выехал туда и занялся их поисками.
Надо сказать, в обязанности Германа входила и борьба с работорговлей, вызволение из плена заложников, чем он активно занялся.

Олег Михайлович Дук-ов:
Начиная с июня три последующих месяца мы работали по поиску наших сотрудников. Работали по Чечне (следы вели туда) с территории Ингушетии. А наша основная база, сейчас об этом можно сказать, располагалась на территории Управления 58-й армии, расположенной во Владикавказе. Тогда же ее местонахождение держалось в глубочайшем секрете. База – это просто помещение, где были сосредоточены оперативные и силовые подразделения. Наша группа состояла из руководящего и оперативного ядра и насчитывала порядка двадцати человек, ей были приданы до сорока человек из силовых подразделений. Руководил всей операцией Герман Алексеевич, я был у него заместителем.

Полковник Владимир Павлович Ан-в:
Наши сотрудники отрабатывали одно мероприятие и возвращались к месту базирования. С точки зрения оперативной территория, где их взяли боевики из банды Мистоева, была крайне неблагополучной – это Джерахское ущелье, ближе к Грузии. Оттуда они выбирались вчетвером: начальник группы, его заместитель, еще один оперативник и солдат. Им устроили классический вариант засады. Парни наши отстреливались, все получили ранения. Солдатику удалось вырваться, а трех офицеров чечены взяли ранеными.
Прошёл доклад о пленении наших сотрудников, сразу же создали оперативную группу, её возглавил Герман Алексеевич. В Москве оставил за себя надежного зама. Их группа была близка к тому, чтобы вытащить наших офицеров. Вначале были получены данные, что один недолго прожил, второй – тоже. Задача стояла – вытащить последнего оставшегося в живых и забрать тела еще двоих. Группе Угрюмова удалось взять живыми двоих из банды, которые дали показания. Мы тогда отмечали неординарные ходы Угрюмова в планировании и проведении операции. Работали и с той стороной, пытались найти рычаги давления на них. Но вызволить ребят всё же не удалось. Операция сложилась почти благоприятно для нас, когда они расстреляли последнего. И места их захоронения мы так и не смогли установить.
Что еще важно: уже тогда мы работали на перспективу – не только на вызволение троих офицеров ФСБ. Герман Алексеевич всегда умел создавать задел на будущее. И уже тогда, в ходе упомянутой операции, он создавал этот задел – на разряжение обстановки в этом районе в дальнейшем. Благодаря этому впоследствии был обеспечен бескровный ввод наших войск в ряд населенных пунктов и относительно благополучное пребывание их там.

Глава 10
ГЕРОЙ РОССИИ
Со стороны Кавказской линии наиболее беспокойства и разбоев производили чеченцы.
А. П. Ермолов. Записки… 

Не знаю, что лучше – зло ли, приносящее пользу, или добро, приносящее вред.
Микеланджело Буонаротти.
Письмо папе Клименту VII, 1524 г.

По данным Всесоюзной переписи населения, в 1989 году на территории Чечено-Ингушской АССР проживали свыше 293 700 русских (23,1% населения республики).
Планомерное переселение чеченцев из горной местности на территории, граничащие со Ставропольским краем и Дагестаном, проводилось руководством республики (Д. Завгаев) уже примерно с середины 80-х годов, и последствием его стало нарушение исторически сложившегося “этнического баланса” в Шелковском, Наурском, Грозненском, Сунженском и других равнинных районах Чечено-Ингушетии, где до этого численно преобладало русское население. Фактически уже тогда была заложена основа для будущих этнических “чисток”, которые планомерно проводились в 90-е годы в “Республике Ичкерия”.
Ярко выраженная антирусская политика, приводящая к систематическим нарушениям прав человека, моральному и физическому террору, направленному против русского населения, стала кошмарной реальностью в самопровозглашённой Ичкерии с августа 1991 г., когда при попустительстве, а зачастую и при прямом содействии центральной власти чеченские сепаратисты захватили власть в Грозном.
Многочисленные свидетельства террора против нечеченского населения республики, который проводился по личному указанию президента Д. Дудаева и его окружения, находятся в правоохранительных структурах России, в администрации президента Российской Федерации, в Федеральном собрании Российской Федерации, в других ведомствах, имеющих касательство к положению в Чеченской республике.
По сведениям различных источников, с 1991 г. по 1999 г. на территории Чечни было убито (не считая погибших во время боевых действий) более 21 тыс. русских, захвачено более 100 тыс. квартир и домов, принадлежащих “некоренным” жителям Чечни (включая ингушей), более 46 тыс. человек было обращено в рабство либо использовано на принудительных работах (от сбора дикорастущей черемши до строительства дороги в Грузию через Итум-Кале и Тазбичи), только за период с 1991 г. по декабрь 1994 г. (то есть до ввода федеральных войск) Чечню покинуло более 200 тыс. русских.
В настоящее время в Чеченской республике находятся, по данным МВД России, около 29 тыс. русских жителей, подавляющее большинство из которых (свыше 17 тыс.) составляют люди пенсионного возраста, беспомощные старики. Утверждение в республике шариатского правопорядка, закрепление законодательно исламского образа жизни ставит их фактически “вне закона”, в положение изгоев общества. На территории Чеченской республики находится более 800 граждан России, похищенных в целях выкупа на сопредельных территориях. /…/
После похищения 18.02.99 г. в Грозном советника президента Чеченской республики по делам русскоязычного населения А. Митрофанова руководство республики не занимается проблемами русских даже формально. Русское население является фактически заложниками в политическом шантаже федерального Центра чеченским официальным руководством и так называемыми “полевыми командирами”. Остающиеся в Чечне русские боятся даже вести переписку, так как жалобы могут стать ещё одним поводом для их убийства как “русских шпионов и врагов чеченского народа”.

департамент этнических проблем русского народа 
Министерства по делам Федерации и национальностей РФ, июль 1999 г.

“…В нашем доме 71 квартира, осталось пять семей в двух подъездах, в стоящих рядом двух девятиэтажных домах. Ни одной русской семьи там не осталось. Нам не на что выехать, у нас нет возможности купить жильё. Неужели Россия не может купить наши квартиры, чтобы такие, как я, могли купить в России хоть комнату. Умоляю вас, господин Строев, пожалуйста, сделайте доброе дело, пожалуйста, помогите нам!
Я не боюсь, что меня убьют, убивают русских здесь ежедневно. Страшно, когда издеваются, мучают, насилуют. Проработала более 30 лет с учительницей Марией Васильевной. Её убили, нанесли 12 ножевых ран, разбили всю голову, замучили, всё село об этом знает, убили из-за дома. <…>
Неужели нельзя помочь нам? Компенсацию получают те, кто убежал из Чечни, а мы остались, нас убивают ежедневно. Зачем покупать дом, квартиру, когда можно бесплатно отобрать у русских. Если Совет Федерации примет закон о нас, поможет нам, я буду молиться за вас всю свою жизнь.
Умоляю, прошу вас, помогите!”
Письмо председателю Совета Федерации РФ Е. С. Строеву.

“…Вырваться же из этого смертельного ада, можно с уверенностью сказать, невозможно. Нет средств, а если кто рискнул или собирается выехать и если об этом узнали чеченцы, берегись. Приходят и днём, и ночью и избивают до полусмерти, требуя при этом отдать ордер на квартиру или документы на выкуп жилья. В последнее же время ко всем русским приходят с оружием, в натянутых на морды чулках или в масках, и избивают, требуя при этом не только документы на жильё, но и грабят. А ещё, не дай тебе Бог, если узнали, что ездили за пенсией и привезли её не за один месяц, то считай себя если не мертвецом, то через месяц-другой станешь им.
“Завтра”, № 27, 2000 г. Нас грозят убить

Автор: Приходят грабить в “намордниках” русских пенсионеров ведь не некие “члены НВФ”, а тот самый чеченский “мирняк” – соседи или получившие “наводку” от тех же соседей. После очередной страшной трагедии, случившейся в Москве, когда у бандитов оказался в заложниках огромный зрительный зал, заполненный людьми, пришедшими посмотреть разрекламированный мюзикл “Норд-Ост”, наши записные публицисты словно взбесились: со всех страниц газет, из каждого телевизионного канала несколько дней без перерыва неслось заклинание: “У преступности нет национальности!” Господи, а куда она вдруг подевалась – эта национальность? Да ещё в самый щекотливый момент!.. Есть национальность и у Мовсара Бараева, и у его дяди-“мясника” Арби, и у других преступников, как есть она и у тех, кто утверждал в те дни совершенно обратное. Не японские камикадзе и не китайские же шахиды там обвязывались взрывчаткой и грозили подорвать здание со всеми людьми. Кому нужно это нелепейшее самоубаюкивание и враньё?..
Генерал Святослав Набздоров, назначенный комендантом одного из районов Чечни на границе с Ингушетией, так описывает чеченский менталитет.
“Чеченцы – странный народ. Ни на кого не похожий. Я больше десяти лет отслужил в Таджикистане. Казалось бы – Восток. Восточное коварство, азиаты… Но только таджики, по сравнению с чеченцами, просто дети.
Чеченец живёт в сложнейшей иерархической структуре родоплеменных, тейповых связей. И традиции эти, безусловно, всегда были сильнее всех других законов. При этом сам тейп причудливым способом вписан в запутанную систему чеченского “малого” мира, чеченского этноса.
Первая проблема работы с чеченцами состоит в том, что очень сложно, а зачастую и просто невозможно, установить какие-то “базовые” ценности или понятия, с помощью которых можно найти общий язык. Ведь почти все они имеют у чеченцев свой собственный смысл. Та же честность. Для большинства это понятие универсальное по отношению к любому человеку, с которым ты работаешь или общаешься. Но для чеченцев это совсем не так. Для него честность – это очень специфическое и узкое понятие, относящееся исключительно к рамкам семьи. Но уже совсем не обязательное среди своих соплеменников и почти невозможное для “чужих”.
Мусульманство – тем более не “базовая” ценность. Для чеченцев характерно вообще своё “особое” течение в мусульманстве – кадерия, но законы адата, родоплеменной свод традиций и законов — всё равно всегда были на первом месте. При этом десятилетия советской власти практически размыли религиозность большинства чеченцев, и сегодня мусульманство в Чечне – это такая же традиция, как и в России посещение христианских храмов на большие праздники. Кроме того, в Чечню активно вторгся ваххабизм. В общем, клятвы на Коране и заклинания именем Пророка здесь также весьма и весьма условны.
И так со всеми понятиями. Таков их менталитет.
При этом человек для чеченской ментальности не является какой-либо безусловной ценностью. Чеченец спокойно отнесётся к гибели родственника или даже жены. Это только накладывает на него обязанность отомстить. Но вот к чему чеченец действительно чувствителен – так это к материальным благам. Смерть даже близкого человека не производит на него такого действия, как разрушение его дома, хозяйства, имущества. И это удивляет.
Вообще, между чеченцами и всеми остальными народами словно проходит некая грань. Чеченцы, пожалуй, как никакой другой народ, считают себя особенным, и культивируют эту “особенность”. Как только себя некоторые из них не величают: “царским народом”, “дворянами Кавказа”, “народом-воином” и тому подобное.
Но когда погружаешься в жизнь чеченцев, начинаешь видеть, насколько они сами устали от своей “избранности” и как действительно трудно живётся здесь простому человеку. Тейповое разделение общества привело к тому, что вся республика фактически расколота на бесконечное количество “уделов” и “наделов”, за которые идёт беспрерывная война. Деньги берутся друг с друга буквально за всё. Пригнали мне в район пятьдесят два новых трактора. Я их распределил по администрациям. Так уже через сутки мне мои информаторы докладывают, что главы администраций распределили эти трактора – мало что по своим родственникам, так ещё и за десять тысяч рублей каждый! Вот тебе и “родня”, вот тебе и “царский народ”!
Когда шли активные боевые действия, “менялы” трупов просто делали себе состояния. Выменивали у наших десяток убитых боевиков на захваченного в плен или убитого русского солдата, которого по дешёвке выкупали у боевиков или местных жителей. А потом втридорога родственникам продавали тела их убитых сыновей, братьев, мужей. И ничего – уважаемые люди!
В любой администрации всегда сидит только один клан, одна семья.
Продаётся буквально всё. <…>
Сами чеченцы говорят – мы здесь за эти годы столько наворотили, что теперь, чтобы что-то в порядок привести, лет пятьдесят нужно. И главное, чтобы всё это время власть в республике ни в коем случае чеченцам не принадлежала. От района и выше – чтобы русские во главе стояли. Иначе всё опять прахом пойдёт…” (“Завтра”, № 26, 2000 г.) 
 Без горькой правды, коя в первую очередь – правда, в этой книге не обойтись. Приведённые свидетельства и факты пусть ещё раз напомнят, в какое время Г. А. Угрюмов вплотную занялся чеченской проблемой. Но вначале –
Дагестан: хроника конфликта
19 июня 1999 г. (“Комсомольская правда”). “Вчера ночью на границе Ставрополья и Дагестана с Чечнёй погибли 7 и ранены 15 сотрудников МВД России. <…> По сведениям из Грозного, ответственность за нападение на российские посты и заставы взял на себя командир непримиримой группировки чеченских боевиков Хаттаб, объявивший “священную войну за освобождение Кавказа”. <…> В эту же ночь серьёзный шестичасовой бой завязался на дагестано-чеченской границе. Боевики атаковали автоматно-миномётным огнём две заставы и КПП в Хасавюртовском районе Дагестана. Бой продолжался с девяти вечера до трёх часов ночи. Вертолёты северокавказской военизированной группировки засекли колонну крытых военных грузовиков, идущую в направлении Дагестана. Колонна была уничтожена.
Россия приняла решение закрыть практически все КПП на границе с Чечнёй. Теперь они будут переоборудованы в опорные пункты с пулемётами, КСП и наблюдательными вышками”. 
12 августа 1999 г. Прекращён въезд автотранспорта в Дагестан с территории Чечни.
Объявлено, что командование операцией осуществляет главком ВВ МВД Вячеслав Овчинников.
Федеральные войска проводят рейдовые операции. Ударом с вертолётов уничтожен штаб боевиков в селе Хвайни, два автобуса с экстремистами, миномёт и зенитная установка с расчётом.
В Ботлихском районе Дагестана обстрелян вертолёт федеральных сил. Один человек погиб, 9 ранены. В их числе начальник разведки ВВ МВД по авиации генерал-лейтенант Виктор Якунов, заместитель начальника организационно-инспекторского управления МВД генерал-майор Виктор Ракитин.
И. о. премьер-министра Владимир Путин заявляет, что боевики будут вытеснены из Дагестана за полторы-две недели.
13 августа. Сообщены данные разведки, в соответствии с которыми силы боевиков расположены в 7 из 32 населённых пунктов Ботлихского района.
В Дагестане взят в плен личный переводчик Хаттаба.
Владимир Путин заявляет, что “удары будут наноситься по базам боевиков, где бы они ни находились”.
Это – начало второй чеченской войны… Если верить “российским” СМИ, то обобщённо – “русские напали на мирных чеченцев и продолжили ничем не оправданный геноцид маленького, но гордого народа”.

Елена Бадякина, журналист:
Русские на Тереке
…Войска ушли, а люди были отданы на растерзание и истребление. И без того невыносимые условия стали поистине нечеловеческими. Каждый день милицейские сводки Наурского и Шелковского районов пополнялись сообщениями об убийствах русских семей, изнасиловании русских девушек, угоне скота с русских подворий, избиениях и разбойных нападениях. Как правило, дальше констатации фактов дело не шло, а следствие по этим делам даже не велось. Русские в притеречных районах Чечни подвергались самому настоящему геноциду.
По данным Министерства по национальной и региональной политике РФ в Чечне, за период с 1996 года, после вывода войск, было убито свыше 21 тысячи русских!
Основной удар репрессий пришёлся именно на русские терские районы. Несколько месяцев назад в региональной печати прошла информация о том, что в станице Шелковская был зарезан последний русский житель, 90-летний дед, который просто не смог заплатить обычную продуктовую дань чеченским бандитам. Озверевшие боевики подвергли русского старика нечеловеческим пыткам, после чего зарезали ножницами для стрижки овец. И происходило это злодеяние, никем не замеченное, примерно в то же самое время, когда мир захлёбывался в антисербской истерии по поводу мнимых “этнических чисток” албанцев.
А настоящие этнические чистки происходили в Чечне, которая, начиная с 1992 года, планомерно изгоняла русских с их родных земель. В Грозном, построенном русскими солдатами и казаками в 1818 году, осквернялись русские кладбища. Туда свозился навоз с близлежащих ферм. Похищались русские дети. Потом их обезображенные трупы подбрасывались к домам родителей. Здесь насиловали даже русских бабушек, не говоря о симпатичных молодухах.
Детский дом в Олимпийском районе Грозного, где большинство воспитанников составляли русские дети, был превращён в самый настоящий публичный дом. Русские старики не получали пенсию с 1992 года, хотя она исправно переводилась в Чечню из Российского пенсионного фонда.
Тогдашний министр по социальным вопросам Элла Памфилова была объявлена Дудаевым “лучшим другом чеченского народа”. Сейчас белокурая депутатша об этом предпочитает не вспоминать.
Геноцид русского населения стал реальностью в “суверенной” Ичкерии. Правозащитники этого почему-то не замечали, всю симпатию направив на защиту “страдающего чеченского народа”. Им бы не мешало почитать свидетельские показания, собранные за период с 1991 года (все эти данные давно проверены и преданы гласности), о положении русских и представителей других народов в Чечне. А ведь эти люди составляли более половины населения республики. Именно они добывали нефть, лечили больных, учили детей.
Басаев тоже выходец из села Вышне-Ведено, основанного более века назад русскими дезертирами и пленными, принявшими ислам. В жилах Шамиля течёт и русская кровь, о чём мало кто знает. Да и учился Шамиль не где-нибудь, а в московском вузе, так же, как и многие другие его соплеменники. Только добра чеченцы не захотели помнить, питая себя лютой ненавистью к России. И всю эту ненависть и жестокость они обрушили на своих соседей, земляков, которые приняли их в 1957 году после возвращения из мест высылки с чистым сердцем.
Были примеры и другого рода, когда именно чеченские соседи спасали русских друзей от банд грабителей и насильников, помогали им выехать из Чечни, делились с ними куском хлеба, сидя в подвалах под бомбёжками в 1995 г. И эти случаи русские беженцы охотно вспоминают, как бы оправдывая весь чеченский народ. Но, увы, зла было больше, чем добра, и это нужно знать и помнить.
Нередко и чеченцы, лояльно настроенные к российским властям и помогавшие русским соседям, подвергались насилию. В начале октября были зверски убиты пять глав сельских администраций Наурского района, выразившие готовность сотрудничать с российским командованием и чеченской оппозицией.
Особенно чувствительно для многих русских было убийство директора совхоза “Советская Россия” Шамиля Лабазанова. Он, как мог, помогал станичникам в трудное время.
А вот боевикам сейчас раздолье: грабь, убивай. Их семьи вывезены в безопасное место: задолго до начала боевых действий Аушев получил неплохие деньги под многократно завышенное число возможных беженцев. О новой военной операции каким-то образом чеченцы узнали заранее.
Весь огненный удар, по сути, как и в 1994 г., обрушился на русские дома, обитателям которых некуда, да и не на что уезжать. 
Многие беженцы из Наурского и Шелковского районов рассказывают, как часто наша артиллерия лупила по русским же станицам после того, как оттуда ушли чеченские боевики. Русские бегут в Ставропольский край и Моздок. Но и здесь на КПП их встречают грубость и равнодушие. Точно известно, что часто пропускают за взятку чеченцев, но зато часами мурыжат своих же русских стариков.
Миграционной службе РФ русские беженцы не нужны. Недавно в интервью Каламанова – руководителя ФМС РФ прозвучало, что беженцам положено 35 рублей в день. Так и этих крох не выдают! Русские беженцы из Шелковского и Наурского районов почти две недели жили на привокзальной площади Моздока в ожидании хоть какой-то помощи. И лишь участие и человечность простых горожан изменило это положение.
На фоне такого искреннего народного порыва ещё более омерзительно выглядит деятельность чиновников, по роду своей службы обязанных оказывать помощь беженцам. Похоже, что российская ФМС стала поистине русофобской организацией, направляющей составы помощи семьям чеченских боевиков, при этом игнорируя русских беженцев, в основном находящихся в Моздоке и Ставропольском крае. Их вынуждают возвращаться назад в станицы, где ещё идут зачистки и зверствуют чеченские бандиты. 7 октября житель станицы Чернокозово Ибрагимов расстрелял 42 русских жителя этой же станицы. А несколькими днями раньше чеченец зарезал семью Алленовых в станице Алпатово.
 “Спецназ России”, № 10 (ноябрь), 1999 г.

Баграт Рафаэлович Князчан:
Сейчас кто-то может мне не поверить: мол, под Героя подгоняю свои воспоминания о нем, но могу поклясться, что чеченские события он предвидел еще до развала Союза. Задолго до бакинских событий мы с ним говорили об этом. Не “программно” – что, дескать, именно так и будут развиваться события в стране, нет. Страна уже начала ходить ходуном, упиваясь разрешённой “гласностью”, вот тогда у нас и возникали такие разговоры – мозаичные, в какой-то мере не очень “предметные”, но сейчас я, спустя срок, обобщаю и понимаю, что Герман мыслил как хорошо подготовленный геополитик и знаток национальных тонкостей.
С его подачи у меня семь “поколений” водителей-срочников были чеченцы. Помню, однажды я спросил его об этом: зачем? Он мне ответил:
—	Баграт, скоро грянет карабахская проблема. Она взорвется, если её заранее не решить. А ты видишь, что её решать никто не торопится, да как будто и не собирается. Но Чечня – это тебе не Карабах!.. – Помолчал, потом добавил: — Пройдет года два-три, и мы будем молиться на то, что мы сейчас делаем. Надо готовить своих людей, надо готовить актив.
Именно так он и выражался: актив.
На Каспийскую флотилию чеченцев он набирал десятками. И большинство из них остались верными России, когда началась чеченская вольница. Расскажу об очень интересном случае, который имел место гораздо позже – месяцев за пять до его кончины. Позвонил мне:
— Шеф, привет! Ты знаешь, где я нахожусь? На “югах”. Что делаю? Да вот, сижу, беседую с одним из наших общих знакомых…
— Ну, раз наш общий знакомый — передай ему привет.
— Не-е-т, шеф, таким, как он, приветы не передают!.. И от меня он привета не дождётся, когда… кой-куда его отправят. Лет на несколько.
Значит, кто-то из наших бывших друзей-чеченцев проштрафился. И попался. И он решил этим звонком ко мне дать ему понять, что тот предал нашу дружбу. Я думаю, это был очень сильный ход, который, возможно, подтолкнул того чеченца к раскаянию. Но кто это был – до сих пор не знаю. Понятно, что один из тех, кто подался в мерзавцы…

Владимир Иванович Петрищев:
Ко второй чеченской кампании мы все готовились весьма основательно, ибо прекрасно понимали, что второй войны не избежать. Как готовились? И планы разрабатывали, и базу создавали, и людей готовили. С точки зрения исполнительной изначально там, на месте, этим занимался Герман Алексеевич. Потому-то его позже и назначили заместителем директора ФСБ и “бросили” на Чечню, где он находился почти безвылазно. За год с небольшим лучше него вряд ли кто овладевал ситуацией основательнее. Там он стал фигурой заметной, узнаваемой, влиятельной: мог организовать дело и его решить.
В Чечне у нас много отделов Управления военной контрразведки, их работу требовалось скоординировать: встречаться на местах, осуществлять конкретные планы, организовывать на месте взаимодействие – это он все знал и умел делать на высоком уровне. Встречался с местными властями, прокуратурой, милицией, с органами иного подчинения, с нашими территориальными органами. Очень предметно мы работали по работорговцам, и Герман Алексеевич этим вопросом занимался.
Если говорить с общей точки зрения, мы старались создать систему оперативных мер. Беда-то в чем была – слабость оперативных позиций по бандформированиям. Мы постарались эту систему укрепить и привести ее к единому знаменателю, чтобы она действовала по единому плану, под единым руководством. А когда броуновское движение превратится в целенаправленное, тогда и будут результаты. Очень серьёзную работу провели по оценке боеготовности сил и средств военного командования на месте (командующим СКВО был тогда Виктор Казанцев).
Чечню Угрюмову доверили еще и потому, что для него было характерно знание людей Кавказского региона, сопредельных территорий и, главное, умение работать в экстремальной обстановке, принимать быстрые и эффективные решения и реализовывать их. Причем – не подстраховываясь! Там пригоден именно такой метод работы: сам решаешь, сам выполняешь решение и сам за него отвечаешь. Для того тебя туда и послали.

Александр Владиславович Жардецкий:
Когда шла подготовка ко второй чеченской кампании, тут и встал вопрос: а где информация? Занадобился Аслан Масхадов, люди из его окружения – где искать? Без агентуры не ответишь на многие вопросы. Вспомнили про Германа Алексеевича, про его знание Востока, умение работать с населением. Перевели его в Москву и “поставили” на Чечню. Ошибки не было в выборе кандидатуры, так как при нем дело сразу пошло. Агентура ему верила, поскольку отличительная черта Угрюмова – надёжность. Причем надёжность во всём. Это такая база для доверия – ого!..

Виктор Алексеевич Смирнов:
Знание национальных особенностей горских народов и личные качества, о которых уже говорили, позволили ему резко выделиться среди других контрразведчиков в чеченской кампании. Кому-то, может быть, мои слова покажутся странными, но я свидетельствую: он любил чеченский народ. Там, где он бывал в Чечне (а он проехал её вдоль и поперек!), он знал поимённо всех, с кем ему доводилось встречаться. И чеченцы знали его и относились исключительно по-хорошему. Герман Алексеевич тяжело переживал трагедию чеченцев, что лидеры их позволили втянуть народ в кровавые события, и делал для них максимально возможное и полезное.
У простых людей он пользовался любовью и авторитетом, у других он проходил в списках как “враг чеченского народа № 1”. Но это был их враг, а не чеченского народа.
Осенью 1998 года он стал заместителем руководителя военной контрразведки. Замом он пробыл месяцев пять. Тогда же полностью погрузился в чеченскую проблему. А за это короткое время он успел многое сделать и для сотрудников департамента, очень ценил людей: квартиры, премии, награды отличившимся пробивал очень энергично, считал, коль человек заслужил – он должен быть отмечен. Во-первых, это дань справедливости, а во-вторых, поощрение по заслугам любого сотрудника только мобилизует. 
Когда самого Германа заметили и назначили первым заместителем Департамента по борьбе с терроризмом – это был шаг через три должностные ступени. Потом он стал руководителем департамента и заместителем директора ФСБ.
Людей своих в Чечне очень берёг. Прежде чем послать на операцию, просчитывал всё, что можно просчитать. Думаю, это нервное напряжение в тот период сильно подорвало его здоровье: он был человеком неравнодушным, с “голым”, обнаженным сердцем. К себе же относился беспощадно. Времени суток для него не существовало – работал на износ.

Александр Хинштейн, журналист:
Особые отделы – они действительно особые. Нечто среднее между госбезопасностью и армией. Особист полностью разделяет все тяготы воинской службы, ничем не отличаясь от обычного служаки. И в то же время задачи у него совершенно иные. 
Круг вопросов военной контрразведки огромен: это и противодействие иностранным разведкам, и борьба с преступностью, и предупреждение терактов, и аналитическая работа. Всего не перечислишь. Не погрешу против истины, если скажу: упраздни сегодня систему военной контрразведки, и Вооружённые силы окончательно загнутся. Это тот стержень, который не виден на первый взгляд, но без которого вся пирамида развалится по частям. 
Именно об этом в канун юбилея (80-летия со дня основания военной контрразведки – 19 декабря 1918 г. – В. М.) мы и побеседовали с заместителем начальника Управления военной контрразведки ФСБ России контр-адмиралом Германом Угрюмовым. 
— Герман Алексеевич, простите за дилетантизм: неужели иностранные разведки по-прежнему охотятся за нашими военными тайнами?
— Конечно, охотятся. Более того, мы отмечаем постоянную активизацию разведывательной деятельности иностранных спецслужб.
Не стоит думать, будто наша армия – это что-то вроде отряда самообороны в банановой республике. Зарубежные разведки, кстати, понимают это лучше, чем российские политики. Потому и пытаются получить доступ к российским государственным военным секретам, стремятся влиять на происходящие в Вооружённых силах процессы.
За последние несколько лет органы военной контрразведки пресекли шпионскую работу многих иностранцев. Разоблачён ряд российских граждан, завербованных, как раньше было принято говорить, спецслужбами противника и вставших на путь инициативного сбора секретных сведений.
Вот только несколько фактов: к 12 годам колонии строгого режима приговорён иностранный агент, старший научный сотрудник 14-го отдела НИИ ВМФ Финкельман. Такой же срок получил офицер штаба ракетной армии майор Дудник. Он намеревался раскрыть иностранным спецслужбам государственные секреты, касающиеся системы РВСН. Свои услуги изменник оценил в полмиллиона долларов. Ущерб же, который мог быть нанесён обороноспособности России, подсчитать невозможно.
За разглашение государственной тайны и злоупотребление должностными полномочиями военным судом Московского округа осуждён подполковник Центра космической разведки ГРУ Ткаченко. Он передавал служебные материалы сотруднику израильской разведки “Моссад”.
— Как я понимаю, агентурная работа является для иностранных разведок приоритетной?
— Совершенно верно. Скажем, ЦРУ, реализуя “Концепцию обеспечения национальной безопасности США”, получает основную информацию именно агентурным путём. Таким же образом американцы рассчитывают влиять в нужном для них направлении на развитие ситуации в “зонах национальных интересов США”. Через агентуру, обладающую соответствующими возможностями.
— В том числе и в России?
— Разумеется. Другое направление нашей работы – защита государственных секретов. Мы видим, что отдельные индустриально развитые страны стремятся взять под контроль информационное пространство России. Знаем о “подходах” к секретоносителям – как в стране, так и за её пределами, о попытках трудоустроить отставных военных.
Что интересует иностранцев? Информация стратегического плана: строительство Вооружённых сил, состояние военного и мобилизационного потенциала, военные разработки. К сожалению, здесь нашим классическим противникам активно помогают спецслужбы недавних наших союзников.
— Не могу не спросить бывшего начальника военной контрразведки Тихоокеанского флота о нашумевшем деле военного журналиста Григория Пасько, арестованного по обвинению в шпионаже. В прессе на этот счёт говорилось немало.
— Отчасти я понимаю журналистов: корпоративность, цеховая солидарность… Но здесь коленкор иной. До момента задержания УФСБ по Тихоокеанскому флоту вело в отношении Пасько длительную оперативную проверку. В результате было установлено, что подданные одного иностранного государства…
— Японии?
— …одного иностранного государства установили с Пасько контакт. За материальное вознаграждение он собирал и передавал им секретные сведения о Тихоокеанском флоте, оборонной промышленности. Впоследствии эксперты дали заключение, что часть переданных Пасько данных составляла государственную тайну. Не забывайте: Пасько – офицер. Он имел допуск секретности и прекрасно понимал, что к чему.
— Говорят, однако, что Пасько передавал данные об экологии, о сливе радиоактивных отходов в океан.
— В этой части ФСБ не имеет к нему никаких претензий. Но повторяю: речь идёт о совершенно других материалах.
— С агентурой иностранных разведок всё более-менее понятно. А как обстоит дело с негласными сотрудниками военной контрразведки? Разрушение армии вряд ли способствует особой сознательности.
— Не сказал бы, что мы испытываем в этом серьёзные проблемы. Массового оттока агентуры не произошло. Может быть, потому, что основная часть людей идёт на сотрудничество с органами сознательно. И хорошо. Нам не нужны стукачи. Нам нужны помощники, которые понимают, что и зачем они делают.
— Закон об оперативно-розыскной деятельности позволяет заключать с агентом контракт. Вы пользуетесь этой практикой?
— В единичных случаях. Как правило, люди работают не за деньги, а за идею.
— К вопросу о деньгах. Положение в армии – известно. Военной контрразведке легче?
— Мы в равных условиях. По закону финансирование органов ВКР идёт из Минобороны. Если воинская часть сидит без зарплаты – значит, и наши сотрудники бедствуют вместе со всеми.
— Это сближает?..
— Сближает… На “земле” между особистами и военными практически не бывает разногласий. Напротив, все помогают друг другу.
Недавно на Камчатке был проведён анонимный опрос восемнадцати командиров подлодок: “Нужен ли вам в походе опер?” Все восемнадцать ответили категорически: нужен! Особист — наш главный помощник.
И наоборот, во всех экстренных случаях командиры спешат на выручку чекистам. Некоторое время назад в одной из частей произошло ЧП. Офицер-ракетчик высказал угрозу взрыва ракетной базы. Через 20 минут после этого самолёт командующего был готов к полёту, через 40 уже поднялся в воздух. На борту находилась группа офицеров военной контрразведки. Если бы не такая оперативность, кто знает, чем всё могло бы закончиться.
— Вы заговорили о терроризме. Наверное, эта головная боль похлеще, чем шпионы?
— Не только терроризм, но и преступность, коррупция, незаконный оборот оружия. Обращусь к цифрам. В нынешнем году по нашим материалам военная прокуратура возбудила более 430 уголовных дел. Была проведена масса прокурорских проверок.
Но главное для нас – не столько схватить с поличным, сколько предотвратить преступление. Профилактика, предупреждение, особенно в войсках и на объектах РВСН, флота – без этого никуда.
— Как же вам удаётся решать столько задач при таком мизерном финансировании?
— Иногда мне и самому это непонятно. Но, в конце концов, в органы люди идут не за деньгами. Слава Богу, не всё ещё решает Его величество Доллар.
— И последний – “юбилейный” вопрос: как будете справлять праздник?
— Как и положено: весело. Мы неплохо поработали за этот год, добились определённых результатов. Ряд сотрудников представлен к наградам. 
Больно, к сожалению, осознавать, что до этой даты не дожили многие товарищи. За последние годы при исполнении служебных обязанностей погибли семь военных контрразведчиков. Один из них, капитан Громов, посмертно был удостоен звания Героя России.
Я уверен, что во всех отделах и Управлениях военной контрразведки третий тост будут пить молча и не чокаясь…
“Московский комсомолец” от 19.12.1998 г. “Особисты, вперёд!”

Александр Витальевич Лад-к:
Когда я был назначен к нему порученцем и увидел, как он работает, то… это не сравнимо ни с чем! Приезжал рано, окна в его кабинете не гасли допоздна, из командировок не вылезал… При этом он еще находил время, чтобы помогать сотрудникам решать бытовые вопросы.
Парни из “Альфы” и “Вымпела”, сопровождавшие его, поражались его мужеству и готовы были идти с ним куда угодно. Уже после начала войны мы с ним Чечню проехали с севера на юг и с запада на восток. За ним охотились. За его голову обещали гигантскую сумму в американской валюте. Мы неоднократно фиксировали радиоперехваты, вроде этого: “Э, слюшай, что у вас там дэлается! Куда ви смотрите, если вчера у вас под носом крутился этот толстый адмирал! Почему, биляд, не замочили?! Разъезжает, наглец, по Чечне, как у себя дома!..” Были указания от разных полевых командиров чеченскому спецназу: взять “толстого адмирала” в заложники, на худой конец – пристрелить или взорвать. Наша служба всякий раз предотвращала покушения на него.

Автор: Приведем немного избранной хроники того времени.
31 августа 1999 г. Указом президента Ельцина в составе ФСБ создан Департамент по защите конституционного строя и борьбе с терроризмом.
В этот же день возобновились военные действия в “кадарской зоне” Дагестана.
В этот же день в Москве на Манежной площади сработало взрывное устройство (эквивалент 200 г тротила): 41 человек ранен, 6 из них — тяжело.
12 ноября 1999 г. началась “зачистка” Гудермеса силами федеральных войск, милиции и местных вооруженных формирований. Над Гудермесом поднят государственный флаг России.
В Кремле под руководством премьера Правительства России В. В. Путина проходит совещание членов Совета безопасности по Северному Кавказу. В Москве проходит Съезд народов Чечни. Аслан Масхадов обращается к участникам съезда и изъявляет готовность “подписать договор о запрещении незаконных вооруженных формирований в Чечне и на Северном Кавказе в целом”. Он заявляет также, что взрывы домов в Москве – “не дело рук официальной Чечни и чеченцев вообще”.
В вечернем телеинтервью на ОРТ Владимир Путин заявляет, что “у нас нет другого выбора: контртеррористическая операция должна быть доведена до конца”, что “если мы не завершим эту операцию, то всё снова вернется к нам”. (“Недорубленный лес скоро вырастает”. А. В. Суворов. Письма. – В. М.)
В Лондоне завершился Международный съезд исламских террористов, на котором от Чечни присутствовали Хаттаб и Басаев. Резюме съезда: объявить джихад России.
18 ноября 1999 г. в Стамбуле состоялся саммит ОБСЕ, на котором Борис Ельцин заявил, что лидеры западных стран не вправе “критиковать Россию за Чечню”. Он привел цифры: в результате террористических актов, проведенных чеченскими экстремистами, в России пострадали 1 580 человек, за последние годы похищены 935 заложников – “не только россиян, но и англичан, американцев, французов; около 200 пленников еще удерживаются бандитами, причем делаются с ними ужасные пытки, плёнки по которым просто нельзя смотреть равнодушно!”.
В истории государства Российского немало печальных страниц, среди которых едва ли не большую часть занимают события, причиной которых стала излишняя мягкотелость правителей, незнание истинного положения вещей и упование на то, что всё само собой рассосётся, либо на то, что пряник гораздо лучше кнута (не раз имела место и противоположная крайность, но сейчас не об этом). “Единый удобный способ обороны есть война наступательная”, — писал в своих “Записках…” Алексей Петрович Ермолов. (Эту мысль почти дословно повторил капитан 2-го ранга Александр Васильевич Колчак в докладе “Какой нужен России флот”, прочитанном 21 декабря 1907 года в Петербургском военно-морском кружке: “Как всякая борьба, единственно целесообразною может быть война только наступательная…”.) Но, как замечает А. А. Керсновский, “император Александр I не одобрял слишком решительных мер, требуя проявления к горцам “дружелюбия и снисходительности”. Петербург проявил полное незнание обстановки, а горцы считали “снисходительный” образ действий за признак слабости русских и всё более смелели”.
Александр Благословенный многое сделал для становления русской армии, но после заключения Священного союза, движимый мечтой о “едином народе христианском”, допустил усиление немецкого засилья в высшем командном составе. И те “…лица, — пишет А. А. Керсновский, — запарывавшие шпицрутенами сотни людей у себя в военных поселениях, смели упрекать Ермолова в “жестокости с туземным населением” (“История русской армии”, т. 2).

Автор: 1999 г., 31 августа — прозвучал взрыв в торговом комплексе “Охотный ряд” в Москве. В ночь с восьмое на девятое сентября взорван дом № 19 на улице Гурьянова (94 убитых), сильно пострадал соседний дом № 17. 14 трупов не смогли идентифицировать.
13 сентября, в годовщину памяти погибших от взрыва в Москве и Буйнакске, был взорван дом № 6, корпус 3 на Каширском шоссе (124 убитых)…
6 января 2000 г. влиятельная английская газета “The Independent” публикует статью некой Елены Вомак под интригующим обывателя заголовком “Российские агенты взорвали дома в Москве”.
Летом этого года известный валютный спекулянт Джордж Сорос посетил МГИМО. К его приезду студентам были розданы буклеты с текстом его приготовленного выступления, в котором сказано, что “государство, которое построит Путин, вряд ли будет основываться на принципах открытого общества; скорее, в его основе будут лежать такие принципы, как деморализация, унижение и угнетение россиян”. Сорос “обобщает”, зато сопровождающий его Ален Безансон “растолковывает” смысл речи патрона и конкретизирует: теракты в столице (взрывы жилых домов) устроены не чеченцами, а сотрудниками ФСБ России.
В августе “Новая газета” поверх логотипа на первой полосе помещает сенсационный заголовок “ФСБ взрывает Россию”, наискось перечёркнутый “штемпелем” – “специальный выпуск”. Авторы спецвыпуска – сбежавший бывший подполковник ФСБ (находится в федеральном розыске) Александр Литвиненко и историк Юрий Фельштинский (с 1978 г. – гражданин США). Суть “сенсации” – все та же: российские спецслужбы уничтожают собственных граждан. Вроде и не ново, но всё равно и страшновато (на них никакой управы, а вдруг и нас завтра?..), и возмутительно (что ж вы творите, сволочи?!).
Со временем ажиотаж вокруг “сенсации” схлынул, потрясённые москвичи перестали грозить кулаком в сторону Лубянской площади, следствие по взрывам завершилось, но до сих пор не все знают истинных преступников. Военный журналист Павел Евдокимов приводит официальные заключения ФСБ.
Операция Абу Умара
Граждане России должны твёрдо знать: преступления, в которых были обвинены сотрудники ФСБ, совершены людьми Хаттаба.
Тайная база террористов находилась в посёлке Мирный (не откажешь в фантазии!.. – В. М.), недалеко от Кисловодска. Туда они завезли из Чечни взрывчатку, которую производили на двух фабриках – в Урус-Мартановском районе и под Сержень-юртом. Когда российские войска заняли эти населённые пункты, они обнаружили вещественные доказательства.
Инициатор создания диверсионной группы – араб Абу Умар. Непосредственным руководителем террористов был Гочияев Ачемез Шагабанович (уроженец города Карачаевска). В роли эксперта по взрывному делу выступил Сайтаков Денис Фаридович. Он родился в городе Капши, а жил в Татарии, в Набережных Челнах.
Грузовой “Мерседес” со взрывчаткой отправился в Москву в начале августа 1999 г. Прибыв в город, Гочияев арендовал несколько складских помещений. “Адская” смесь была доставлена в столицу в фуре (трейлер “Мерседес”). Её водитель не подозревал, что он везёт на самом деле. Думал — сахар, 38 мешков. Они были распределены по трём точкам и заложены под несущие конструкции домов.
Как удалось выяснить сотрудникам ФСБ, в обоих взорванных домах – и на улице Гурьянова, и на Каширском шоссе – подвалы под склады арендовал лже-Лайпанов. Человек с такой фамилией погиб еще в начале года. Гочияев – его родственник, вклеил в паспорт свою фотографию, а остальное было уже делом техники. (Сами собой приходят на память горячие телевизионные протесты Владимира Познера и его единомышленников, осуждающие проверки паспортов у граждан “кавказской национальности”. “Голос Америки”, неоднократно отмечавший сей факт “нарушения прав человека”, “дискредитацию граждан России по национальному признаку”, ни разу не заикнулся, однако, о тотальных проверках всех арабов – граждан США после уничтожения торгового центра в Нью-Йорке. –  В. М.)
Благодаря предпринятым мерам оперативникам ФСБ удалось предотвратить два взрыва. В ходе проведённой операции было изъято 12—13 тонн смертоносной взрывчатки.
В Волгодонске взрыв дома был устроен группой Юсуфа Крымшамхалова. Террористы поставили у дома грузовик, начинённый взрывчаткой. Как и в первом случае, водитель оставался в неведении. Люди, которые наняли его, попросили остаться в кабине на ночь: “Постереги картошку”. Под утро водитель вышел погреться, а через некоторое время прогремел взрыв. Повезло парню. 
Денис Сайтаков погиб в Чечне при отходе отряда Хаттаба. Два других террориста – Гочияев и Крымшамхалов – по оперативным данным, скрываются где-то на территории Грузии.
Абу Умар был ликвидирован российским спецназом в ходе специальной операции, проведенной 11 июля 2001 г. в высокогорном селении на территории Чечни.
“Спецназ России”, № 9, 2001 г. 

Владимир Мирсаитович Гайн-ов:
По Указу № 61 от 22 января 2001 г. о передаче Федеральной службе безопасности руководства по контртеррористической операции в Чечне мы начали разворачивать Региональный оперативный штаб в Ханкале. Это было светопреставление, с которым я столкнулся впервые!.. Всё бегом, все торопливые, всем надо срочно, а кому-то ещё срочнее: Президент на нас смотрит!.. В первый раз в жизни мне приходилось разговаривать одновременно с четырьмя-пятью людьми. Крутились, как бельё в центрифуге. А втащил меня в этот “смерч”, как ты, наверное, догадался, Герман Алексеевич. А дело было так.
Я в тот период отдыхал после командировки 2000 г. Полгода пробыл в Чечне, вернулся в августе (тогда еще работал по линии военной контрразведки), поехал домой в отпуск, во Владивосток. Ночью раздается звонок (разница с Москвой по времени – семь часов), звонит руководитель аппарата Германа Алексеевича Володя Ан-в:
— Володь, извини, что разбудил, но тут дело интересное начинается, шеф про тебя вспомнил. Ты как, не прочь на 2–3 месяца вернуться в Чечню?
— А когда выезжать?
— Через недельку будь готов. Мы шифровку дадим, чтоб тебя откомандировали.
Когда заместитель директора ФСБ приглашает – не с руки отказываться. Да и дело вроде знакомое. Жене пока не говорю: неделя еще в запасе, пусть проживет её спокойно. Однако через пару часов опять звонок:
— Володя, извини: не через неделю, а через два дня…
В семье, конечно, “радость”… Но он важных дел откладывать не любил. “Давай-давай, не тяни!” – вот присущая ему фраза.
Когда мы прилетели в Ханкалу, Герман Алексеевич коротко объяснил мои обязанности, попросил мою записную книжку, открыл на чистой странице, и я получил самый блистательный в жизни инструктаж – чисто “угрюмовский”:
— Поясняю специально для бестолковых: это я (рисует квадратик), это ты, вот пункт управления… офицеры… офицеры… офицеры… доклады от этого – тому, стрелки понятны? Собираешь информацию в свои руки, мозги собираешь в кучку, делаешь анализ – и мне на стол. Всё понял? А теперь запомни главное: сопли утирать тебе я не буду!
Так примерно выглядел мой инструктаж на развертывание Регионального оперативного штаба. Всё остальное уже было потом.
Отличие штабного офицера от другого в том, что он защищён. Он не ходит под смертью каждый день. Но он должен быть готовым к длительному монотонному труду, к “рваному” сну, к постоянному умственному напряжению, психическим “передозировкам” и к тому, что если он даже смертельно устал, то никому до этого нет дела. Последнее в расчет вообще не принимается. В такой ситуации он должен уметь монотонно и затяжно работать и выдавать если не лучший результат, то не хуже среднего. Этот навык – обязателен.
Вторая моя командировка стала результатом первой. Потому что в 2000 г. мы проводили в жизнь… скажем, некоторые весьма удачные задумки, о которых я докладывал Герману Алексеевичу и которые он запомнил. Второй раз я поехал и потому, что он пригласил, и потому, что в мирной жизни, чтобы проверить реальность своих задумок, надо лет пять, а то и десять. А тут – два-три месяца, и результат известен – чего твои мозги стоят: динамичная обстановка, конкретные бандиты, конкретные операции. Легко проверить, работает твоя схема управления или нет. Подходит твоя “математика” для анализа и обобщения, идентификации, выявления бандита, чтобы просчитать его ходы, либо не подходит. Что-то подошло, что-то, как выяснилось, не сработало… Не зря же писал умный немец Хельмут фон Мольтке, что “не всякий план переживёт встречу с противником”.
Там я получил и очередное воинское звание, и удовлетворение от того, что я востребован, что Герман Алексеевич может доверить мне решение сложных вопросов и у меня моя работа получается. Из сорока-пятидесяти лейтенантов только один становится генералом, из множества командиров взводов только один становится командиром дивизии, хотя служебный рост для всех закономерен. Безусловно, здесь есть и элемент везения: на кого перст судьбы укажет. Но никто и не виноват в том, что у тебя карьера не сложилась…
Мне повезло, что Герман Алексеевич доверил мне серьёзный участок работы, с которым я справился и получил звание капитана 1-го ранга. Кстати, интересно я его получил. Герман Алексеевич – мёдом не корми — обожал кому-то сделать приятное и очень не любил, когда кто-то его опережал с приятной новостью у него сразу менялось настроение (не вышло сюрприза!), и тогда он начинал всех остальных “драть”. Прилетел он в Ханкалу из Москвы в 20-х числах мая (год 2001-й), а на меня Указ вышел 25 мая. Естественно, сплетни по телефону до меня уже дошли. А тут вызывает по телефону Герман Алексеевич. Захожу, докладываю. Сидят офицеры, Угрюмов насупленный, мрачно смотрит в стол. Есть армейская заповедь: когда начальство вызывает – не думай, что за орденом.
 Жду. Герман Алексеевич поднимает голову и сердито говорит:
— Тут некоторые в моё отсутствие сильно распустились и позволяют себе нарушать форму одежды! И эти “некоторые” – товарищ Гайн-ов… которому приказываю надеть другие погоны – те, которые я ему вручу. — И протягивает мне новенькие трёхзвёздные погоны…
Он выработал дополнительную систему поощрений. Регулярно за успешные действия награждались офицеры из Министерства обороны, из МВД именно по линии Департамента по борьбе с терроризмом: памятные значки, вымпелы, майки с надписью “Антитеррор” вручали. Очень почетной наградой был нож “Скорпион” с символикой ФСБ и наградным удостоверением к нему. Я знаю случай, когда один горец за такой нож предлагал свою машину “Жигули”! 

Олег Михайлович Дук-ов:
Руководя Региональным оперативным штабом контртеррористических операций начиная с января 2001 г., а до этого будучи организатором этой работы, он как заместитель директора ФСБ, я полагаю, сделал довольно много. И получилось это ещё и потому, что он хорошо знал Чечню, имел много личных друзей среди чеченцев, он с большим уважением и любовью относился к этой республике, к её народу.
Герман Алексеевич очень чётко оценивал и расстановку сил, которая имела место на тот период. Поэтому нашим войскам удавалось на том или ином направлении без потерь и без сопротивления со стороны боевиков или населения завоёвывать территории, занимать населённые пункты. Взятый без боя Гудермес – это, я вам скажу, частность, не самое крупное завоевание, а просто один из эпизодов, который, может быть, наиболее показателен в плане, как могут работать сотрудники спецслужб. Предварительная работа с авторитетными людьми, которые затем позволяли войскам войти без сопротивления в населённый пункт, проводилась как раз под руководством Германа Алексеевича.
Когда говорят о встречах армейских командиров со старейшинами, с авторитетами, главами тейпов – они ж не просто вышли навстречу войскам с белым флагом… Их выводили в ходе проведения оперативных мероприятий и спецопераций для непосредственного контакта с командирами частей, полков, дивизий, с командующим на этом направлении. Где-то нам удавалась такая работа проще, поскольку наши позиции были лучше, на других направлениях сталкивались с определенными сложностями, тем не менее и там такую задачу решали. А занимались решением этой задачи с первых шагов наших войск по территории Чечни.
Сначала мы вели переговоры и готовили население, а потом уже входили войска. Замысел этот принадлежал Герману Алексеевичу, эта задача для него была основной: сохранить мирных жителей, сохранить населенные пункты и жизнь военнослужащих федеральных войск. Я не могу рассказать о технологии решения всех этих вопросов, но подчеркну, что эта деятельность – кропотливая, сложная, требующая терпения, выдержки и дипломатического таланта: подчинить своим убеждениям, своему влиянию оппонента с воюющей против тебя стороны!
Я не помню случая, чтобы, когда он лично подключался к операции, бывали какие-то провалы. Это одна из величайших его заслуг! Благодаря ему сохранены сотни, а может, тысячи жизней.

Владимир Мирсаитович Гайн-ов:
Уже после смерти Германа Алексеевича заместитель полпреда президента России в Южном округе Николай Бритвин совершенно правильно сказал, что “главное, что за полгода в республике успел сделать Герман Угрюмов, — это сорвать амбициозные планы террористов по захвату городов, проведению контрнаступлений и широкомасштабных диверсий. Это ведь при нём были здорово почищены полевые командиры среднего звена”.
Верно, так и было. И здесь надо говорить о комплексном подходе к решению задачи, сторонником которого всегда был Герман Алексеевич. Да, нам безусловно важно обезглавить верхушку. Всем ясно, что сразу это не получится: на той стороне с нами воюют профессионалы, которые заканчивали те же военные вузы, что и наши офицеры. Бывало и такое, когда случай свёл двух бывших однокурсников по Высшей школе КГБ. Представь себе, насколько встреча была “радостной” для обоих... Тема прямо для Шекспира. Так что прав француз Жан Ростан, сказавший, что “среди ненавистных качеств врага не последнее место занимают его достоинства”.
Есть второй путь – параллельный: выщёлкивание тех, кто представляет связующее звено между верхушкой и рядовыми членами бандгрупп. Покуда верхушка не спилена – давайте обрубим сучья. И дерево начнёт сохнуть. Это обычная тактика войны. В этом и есть задача вооруженной борьбы. ФСБ решает её своими специфическими силами и методами, армия – своими.
Чем сильно государство – это системой мер, комплексным подходом к решению проблем. Рыбу можно ловить на крючок, можно бить острогой, можно поставить сетку и загонять ее туда. А у сетки бывают разные ячейки… Допустим, мы вычислили ареал такого-то полевого командира, обложили этот район и заставили его двигаться – создали ему такие условия, что на месте он сидеть не будет. А коль он двигается — значит, оставляет следы, обнаруживает себя. “Зафлажковали”, круг сужаем. А далее этот полевой командир уже играет теми картами, которые ему сдали мы, а не “рок истории”, как утверждал Станислав Ежи Лец: рано или поздно он попадётся, это уже судьба.
Одна из классических операций была проведена в Курчалоевском районе против Абу Умара, высококлассного подрывника, активного координатора, одного из сподвижников Хаттаба. С оперативной точки зрения она была подготовлена практически безупречно.
Охота за Германом Алексеевичем шла постоянная. Он в этих ситуациях использовал главный фактор – неожиданность. Всегда можно нанести упреждающий удар, если владеешь информацией. И здесь важно не повторяться. И он появлялся там, где ему было нужно и где его совершенно не ждали.
Однажды он привел в состояние шока одного полевого командира своим появлением. Тот настолько был обескуражен, что не мог сдержать своего изумления, о чём и сообщил Герману Алексеевичу. Случилось это на территории, плотно занятой боевиками. Он прилетел туда с минимальным количеством людей. Чечен закрутил головой:
— Ну, вы неожиданный человек!.. У вас горстка людей, территория вами не контролируется…
На что Герман Алексеевич спокойно ему ответил:
— Почему вы считаете, что я здесь в одиночку и что я не контролирую эту территорию?
Пока не имею права сказать о задаче, с которой он туда явился, но поверь на слово: его дерзкое появление в том селении, занятом боевиками, спасло сотни солдатских жизней.
Он говорил, что каждая операция должна быть с изюминкой: “Парни, как говорят у нас на Урале, дождь идёт не там, где просят, а там, где косят. Присмотритесь внимательно к каждой разработке: есть ли там что нового – такого, чего никогда ещё не было”. Бесцельно, наугад гонять людей, подвергая их риску, — такого он не допускал.

Павел Анатольевич Евдокимов:
По роду деятельности Герман Алексеевич редко появлялся на экранах телевизоров. Полагаю, что он был одним из самых “закрытых” руководителей в ФСБ. В его ведении находился Центр специального назначения Управления “А” и Управления “В” – “Альфы” и “Вымпела”. Сначала это был АТЦ – антитеррористический центр, затем переименовали в ЦСН – Центр специального назначения.
Одно из его выступлений по телевидению связано с гибелью трёх сотрудников ЦСН, это случилось весной 2000 г. Погиб один офицер из группы “А” и двое из “Вымпела”, проводя спецоперацию в Веденском ущелье: на горной тропе им подставили ловушку – замаскированный фугас. Прощались с ними на Лубянке, отпевали в храме Христа Спасителя. Офицера, который наступил на фугас, хоронили в закрытом гробу… Тело одного спецназовца отправили на родину, двоих похоронили на Николо-Архангельском кладбище.
Тогда тележурналисты зафиксировали редкий кадр во время церемонии прощания на кладбище: выступил Герман Алексеевич и сказал фразу, которую я запомнил дословно: “Террористы прислали нам “чёрную метку”, мы принимаем этот вызов!”. Это его подлинные слова. Большинство населения тогда впервые увидело, кто в ФСБ отвечает за борьбу с терроризмом. 
Позже, когда на Николо-Архангельском кладбище открывали памятник всем бойцам спецназа, погибшим при исполнении служебных обязанностей, он также присутствовал при этом. Памятник был создан по инициативе Героя Советского Союза Геннадия Николаевича Зайцева. Он нашел скульптора, сумел организовать бизнесменов. Памятник похож на беломраморную часовню с православным крестом, позади которого на каменной глыбе выбиты литеры “А” и “В”. 
 Первым выступил Герман Алексеевич, потом Г. Н. Зайцев, президент Ассоциации ветеранов “Альфы” Сергей Алексеевич Гончаров, начальник штаба ЦСН А. И. Миренко. На открытие собралось много народа – ветераны, действующие сотрудники. Кажется, это было последнее публичное выступление Германа Алексеевича.

“Независимое военное обозрение” сообщило, что 21 декабря 2000 г. “Президент России Владимир Путин в ходе церемонии награждения в Кремле военнослужащих за проявленные ими героизм и мужество на Северном Кавказе подтвердил решимость российского руководства довести антитеррористическую операцию в Чечне до конца и восстановить там законность и порядок”.
Германа Алексеевича Угрюмова не было на награждении в Кремле, хотя, прямо скажем, “повод был”: ему Президент России должен был лично приколоть на грудь Золотую Звезду Героя России. Но он не мог оставить без контроля подготовленную спецоперацию в Урус-Мартановском районе (близ селения Рошни-Чу, где был уничтожен 21 боевик), которая закончилась уничтожением полевого командира Асланбека Дидиева и всей его банды (25 декабря). Герой героем, а война – по распорядку!..
18 декабря был убит Ширвани Басаев, а чуть раньше служба Угрюмова получила из достоверных источников сведения, что в Чечне “под ружьём” находятся от 1,5 до 2 тысяч боевиков и ещё 1,5 – 3 тысячи скрываются на территории “дружественной” Грузии. Вдобавок произошла кадровая замена: командующего ОГВ на Северном Кавказе генерал-лейтенанта Валерия Баранова сменил генерал-лейтенант Владимир Булгаков. Начальник ГШ Вооружённых сил РФ генерал армии Анатолий Квашнин заявил о переходе к новому этапу контртеррористической операции в Чечне, в котором главная задача – обеспечение нормальной жизнедеятельности и безопасности жителей Чечни.
Словом, не до Москвы, не до наград – даже если это высшая награда Родины. Существует ответственная мужская работа, которая не признаёт выходных и праздничных дней… 
Есть смысл привести одно из редких интервью Германа Угрюмова, данное им корреспонденту газеты “Известия” Евгению Крутикову. Называется оно 
“Все теракты будут раскрыты”.
Заместитель директора ФСБ, руководитель 2-го департамента (по защите конституционного строя и борьбе с терроризмом) дал интервью “Известиям” сразу же после того, как вернулся из последней командировки в Чечню. В относительно небольшом кабинете российский герб, портрет Владимира Путина на стене, на столе потёртый ноутбук и множество моделей парусных судов – от крошечных до двухметрового в углу кабинета. Сказывается прошлое – вице-адмирал Угрюмов работал начальником управления ФСБ по Тихоокеанскому флоту, а затем заместителем начальника Управления военной контрразведки, где опять же курировал ВМФ. Сейчас в его оперативном подчинении находится Центр специального назначения ФСБ, куда входят знаменитые “Альфа” и “Вымпел”, и он лично отвечает в ФСБ за контртеррористическую операцию на Северном Кавказе.
— Герман Алексеевич, так убили Ширвани Басаева или нет?
(Пауза. Постепенно расплывается в улыбке.)
— Пусть это его брат подтвердит. Так будет правильнее. Я в похоронах не участвовал, и потому мне сложно судить.
— А по взрывам в Москве есть подвижки?
— На данный момент нет ни одного крупного террористического акта, по которому не были бы установлены все основные исполнители. А часть расследуемых уголовных дел уже направлена в суд.
— Установлены, но не задержаны?
— По некоторым и задержаны. По взрывам жилых домов в Москве — Французов и Магаяев задержаны, остальные в розыске, при подготовке взрыва во Владикавказе задержаны Игорь Мирошкин и Николай Епрынцев (русские, ставшие ваххабитами), по взрыву дома на улице Пархоменко в Махачкале Муртазалиев и Алиев уже осуждены на пожизненное заключение, по взрывам на вокзалах в Невинномысске и Пятигорске задержаны Куребеда и Муханин, осуждена террористическая группа, готовившая взрывы в Пятигорске. По сути дела, все теракты уже раскрыты. А задержание всех исполнителей – уже другая часть операции.
— Давайте вернемся к Чечне.
— Боевики попытались перехватить инициативу, и, естественно, мы в ответ тоже активизировали свои действия.
— А как они перехватили инициативу? Ведь линии фронта больше нет, применяется только партизанская тактика.
— Начали вновь проводить серии терактов, потом перебрасывать группы по тридцать человек в равнинную часть Чечни, стараются выйти из горной зоны. Чеченский участок работы ФСБ в основном лежит именно на нашем 2-м департаменте, и я должен сказать, что уровень работы сейчас совсем иной, нежели был в первую кампанию. Подход даже совсем иной. Удаётся работать на упреждение акций боевиков. Это не только теракты, но и учащающиеся попытки боевиков выйти с горной зоны на равнину. С одной стороны горы вроде бы защищают, но всё же в них очень трудно передвигаться и воевать. Противник привык действовать конспиративно, скрытно, а упреждающая информация даёт возможность действовать на опережение. И есть основания считать, что в ближайшее время у боевиков возникнут проблемы с руководством.
— Значит, операция по захвату или уничтожению лидеров боевиков всё-таки проводится?
— Ну, так скажем: чтобы не допустить их активности. Война есть война, не мы её начали. Это они вторглись в Дагестан с оружием в руках. Наше терпение и так было почти безграничным. Пытались и быть лояльными к определенной категории лиц, пытались не замечать, но затем всё это вышло из-под контроля. Наше терпение расценивалось как слабость федеральной стороны, вызывало агрессивность, наглые требования. Сейчас можно по-разному относиться к кандидатурам, которые выбрал федеральный центр (я имею в виду Ахмада Кадырова, Беслана Гантемирова и других), но они чётко определили свою позицию по отношению к ваххабитам. Они открыто размежевались с бандитами и с оружием в руках доказали свою позицию. Я считаю, что сам факт того, что такое размежевание произошло, — главная победа.
Люди, которые ушли в горы с оружием в руках, уже больше ничего не умеют, кроме как убивать. У них уже сформировался за эти годы определенный образ жизни. Они уже забыли, как это – работать. Слово такое забыли. И они вынуждены будоражащими действиями, агрессией (против соседних республик, например) поддерживать свой образ жизни. Да необходимо оправдывать и деньги, поступающие из-за рубежа по тем программам, которые предусматривают общее изменение исламского мира. Мне кажется, что деньги – в принципе первопричина нестабильности в некоторых конфликтных точках. Там, где идёт война, легче торговать оружием, легче прокладывать маршруты трафика наркотиков (в Афганистане, например, наркотики – это государственная система обогащения, практически единственная статья бюджета), а это – сверхприбыли. В Чечне, кстати, за сто долларов человек способен подписать любой документ. Были случаи, когда человек по шесть-семь раз “вступал” в незаконные вооружённые формирования, получал сто долларов и автомат, затем продавал автомат (дополнительная прибыль) и уезжал из этого района. Есть мощные тейпы, которые запретили своим юношам вступать в незаконные вооружённые формирования.
— Правда, что за мирное взятие Гудермеса один офицер получил Героя России?
— Правда.
— Переговоры о сдаче Гудермеса велись с братьями Ямадаевыми?
— Не думаю, что есть необходимость называть конкретные фамилии. Кстати, сейчас очень сильно обсуждается (правда, в основном людьми, никогда там не бывавшими) вопрос о создании отрядов самообороны, чеченской милиции. Обсуждать это можно сколько угодно, но когда сам в этой шкуре побываешь, то видишь, что без помощи местного населения ничего не сделаешь. Есть же разница, когда колонна идёт, просто ощетинившись со всех сторон, или когда на броне сидят чеченские милиционеры. В Чечне ведь очень сильна кровная месть. И боевик, который собирается напасть на колонну, прежде чем выстрелить, триста раз подумает, в кого попадёт его пуля и перед кем на следующий день придётся отвечать. А отношения с местным населением – очень сложный вопрос… Вот как вы думаете, при имеющейся системе военной контрразведки мы или командование можем не знать о том, что творится в каждом конкретном подразделении?
— Вряд ли.
— Так что если бы существовали эти так называемые “летучие отряды” в масках, которым приписывают террор против мирного населения, мы бы об этом знали. В то же время я однозначно подтверждаю: есть сложности, есть взаимное недоверие и есть на войне ситуации, в которых любое движение воспринимается как агрессия. Но жизнь всё равно будет там налаживаться, и мне кажется, что сейчас фаза активных боевых действий должна перейти в фазу восстановления. По моему глубокому убеждению, всё это произойдёт буквально в ближайшие месяцы. Понимаете, когда люди уже начинают говорить о возможных выборах президента, срок полномочий которого истекает, о возможных политических силах, всё это свидетельствует о постепенном восстановлении нормальной политической жизни.
Кстати, контртеррористические операции – это не только Чечня. Можно вспомнить Васильевский спуск – освобождение автобуса с южнокорейскими туристами, захваченными в заложники, или, например, недавнюю операцию в Лазаревском. Я благодарен журналистам за понимание сложной специфики нашей работы. Важно словом, фразой в эфире или на страницах газет не навредить тем, кто рискует жизнью ради освобождения людей.
 “Известия”, 17 декабря 2000 г.

Руслан Михайлович Арешидзе:
Когда ему присвоили звание Героя России, он приехал к нам домой – не могу сказать, чтоб шибко сияющий или довольный: выглядел таким, каким бывал всегда. Это была пятница или суббота – не упомню. Характерно для него, что ни банкета не устроил, ни грудь не выпятил и вообще не изменился никак: каким был Германом, таким и остался. Подчинённые его об этом Указе президента были оповещены в рабочем порядке, а сам он к этой теме больше никогда не возвращался. Нельзя сказать, чтобы он был не рад или не горд званием Героя, но оно его ничуть не испортило. 
Ну вот, приехал он ко мне домой, сели за стол, поговорили о текущих делах – как всегда, когда он приезжал. Потом:
— Руслан, сказать тебе приятное? – Он любил начинать с этих слов.
— Скажи, если и вправду что-то приятное.
Немного горделиво:
— Руслан, ты знаешь, что Путин на меня подписал Указ?
— Какой ещё Указ?!
— На Героя России.
Я обнял его, поцеловал, коньяк на стол поставил, закуску. Потом спрашиваю:
— А ты сам-то Указ этот читал?
— Нет, в глаза ещё не видел, но знаю точно, что он подписан. Ладно, подробности потом. Давай рассказывай, как живёте…
— Герман, да какой там – “как живёте”?! Давай за тебя!
Подняли тост за него: Герой есть Герой!.. В моём близком окружении это единственный Герой России…
Я всегда плохо представлял масштабность его дел: это не моё — борьба с терроризмом. Когда я произнёс тост в его честь, он шутливо отмахнулся:
— Ну, ты же знал, наверное, что я умный и героический…
— Слушай, Герман, а Указ-то будет опубликован в печати?
— Вот этого не знаю. Может быть, и закрытым будет.
Потом уже, много позже, приехал ко мне, показывает этот “закрытый” Указ президента:
— На, читай. А то думаю — вдруг ты не поверил…

Баграт Рафаэлович Князчан:
20 декабря был издан секретный Указ о присвоении Герману Алексеевичу звания Героя России, а 7 января я пригласил всех “каспийцев” и его, разумеется, к себе домой на хаш. Хаш – это и по-армянски, и по-азербайджански, и по-грузински, и по-турецки – горячий холодец. Герман Алексеевич его очень любил, ещё с Каспия. Говяжьи ножки всю ночь варятся, а потом, когда к утру получается жидкая клейкая масса, — с чесночком, с приправами!.. Это надо пробовать. Настоящие “хашисты” едят хаш руками – корочкой хлеба, лепёшкой. Герман был настоящий “хашист”. Мне хотелось создать такой объединяющий ностальгический момент, когда мы были моложе, когда существовала великая страна, когда народы были поистине братскими…
Глава 11
ВРАГИ ГЕРМАНА УГРЮМОВА
Да, я жалею, что не знал России и что ранее не искал её дружбы.
Имам Шамиль

16 января 1995 года в газете “Нью-Йорк таймс” Виллиам Софайр поместил статью с красноречивым названием “Балтийские страны принадлежат НАТО”. В статье есть примечательная фраза, касающаяся нашего “предмета”: “Чечня необходима США. Война в Чечне делает слабой Россию, и всё, что делает слабой Россию, идёт на пользу США”.
Тут, как говорится, уже не до дипломатии, когда на виду у всех тебе под ноги небрежно бросают перчатку – как будто сплёвывают… Поднимем. Ответим. Не заметить – себя не уважать.

Директор ФСБ России Николай Платонович Патрушев:
Недавно Федеральная служба безопасности предала гласности имеющиеся в ее распоряжении данные о подрывном характере деятельности на территории Российской Федерации и стран СНГ организаций, созданных экстремистским крылом международного исламского объединения “Братья-мусульмане”. Следует отметить, что экстремистские подразделения “Братьев-мусульман” функционируют более чем в 50 странах мира под руководством центров, расположенных на территории ближневосточных и европейских государств. Структуры, созданные их эмиссарами, выявлены в 49 регионах России. Руководители экстремистов координируют свою деятельность с террористическими группировками “Аль-Гамаа аль-Исламия”, “Аль-Джихад аль-Ислами”, известным международным террористом Усамой бен Ладеном, боснийскими боевиками и используют благотворительность в качестве прикрытия для распространения идей воинствующего ислама.
Анализ материалов показывает, что основной целью экстремистов в России и странах СНГ является разжигание сепаратистских настроений в регионах с компактным проживанием мусульманского населения и создание на этом пространстве государственных образований исламского типа в составе так называемого “Великого исламского Халифата”.
Установлено, что значительная часть полученных из-за рубежа финансовых средств идёт на вербовку сторонников, проникновение во властные структуры, детальное изучение и анализ военно-географического, социально-политического и экономического положения в странах СНГ, для разработки планов последующей экспансии, вплоть до военной. Подтверждением этому служит факт вторжения экстремистов с территории Чечни в Дагестан, события в самой Чечне, а также документальные материалы, полученные российскими спецслужбами с конца 1999 г.
В обход официальных духовных управлений зарубежные эмиссары экстремистов наладили механизм отправки российских граждан на обучение в зарубежные исламские центры Саудовской Аравии, Пакистана и других стран. Там в течение 5—7 лет студенты подвергаются активной идеологической обработке и возвращаются в Россию фанатичными воинствующими приверженцами идей исламского фундаментализма.
VIP-журнал “Политика”, № 43, 2000 г. 

Из официальных сообщений ЦОС ФСБ РФ
…ФСБ России располагает достоверной информацией о подготовке специалистов минно-взрывного дела для вооружённых международных террористов, воюющих на территории Чеченской Республики.
Одной из структур, негласно осуществляющих такого рода деятельность на территории Российской Федерации, является международная неправительственная организация “HALO-TRUST”, созданная в Великобритании в конце 80-х годов в качестве благотворительной некоммерческой организации со штаб-квартирой в Лондоне. Её основной задачей, согласно уставу, является оказание помощи в проведении работ по разминированию территории стран, пострадавших от вооружённых конфликтов. Организация располагает сетью филиалов в Анголе, Камбодже, Афганистане и странах СНГ.
Финансирование деятельности “HALO-TRUST” осуществляется в том числе Министерством международного развития Великобритании, Госдепартаментом США, правительственными органами Германии, Канады, Европейским союзом и частными лицами.
В поле зрения российских органов госбезопасности данная организация попала в 1998 г. в связи с получением данных о проведении сотрудниками её абхазского филиала (подданными Великобритании Чарли Эммсом, Николасом Ноббсом и гражданином Зимбабве Томасом Диббом) разведывательно-подрывной деятельности против России на территории Чечни.
При поддержке А. Масхадова и руководства чеченской так называемой Службы национальной безопасности, начиная с 1997 г. представители “HALO-TRUST” прибывали на территорию Чечни без соответствующего разрешения российских властей. Данная организация не зарегистрирована на территории России; в обход официальных российских властей был открыт филиал “HALO-TRUST” в Чечне, сотрудники которого прибывали в Россию под прикрытием двух коммерческих организаций, скрывая свои истинные цели. Под видом организации работ по разминированию территории республики ими были организованы курсы по подготовке специалистов минно-взрывного дела, проведена полномасштабная топографическая разведка всей территории Чечни с привязкой населённых пунктов к натовской системе координат.
Представители “HALO-TRUST” занимались сбором разведданных военно-политического характера, в этих целях поддерживали тесные контакты с чеченскими лидерами (З. Яндарбиевым, А. Масхадовым), СНБ и влиятельными полевыми командирами (Р. Гелаев, Б.-А. Исмаилов), создали разветвлённую сеть из числа местных жителей. Контрабандным путём через государственную границу Российской Федерации “HALO-TRUST” были организованы поставки специальной техники, средств связи и имущества военного назначения для боевиков НВФ.
В ноябре 1999 г. на контролируемой НВФ территории, в населённом пункте Старый Ачхой, находилась группа сотрудников “HALO-TRUST” численностью до 15 человек. Руководство их деятельностью осуществлялось сотрудниками филиала “HALO-TRUST” в Абхазии. Имеются данные, что большинство из них причастны к различным военным ведомствам Великобритании, а руководитель – Мэтью Мидлмис — является кадровым военным разведчиком.
В частности, данная группа осуществляла сбор, описание и классификацию фрагментов вооружения и боеприпасов, используемых федеральными войсками. Получаемая информация после соответствующей обработки направлялась в один из офисов в Шотландию.
ФСБ располагает данными о деятельности в России и странах СНГ организаций, созданных международным исламским объединением “Братья-мусульмане”.

Автор: Доктор Абдулла бин Ахмед бин Аль-Зейд из Королевства Саудовской Аравии так наставляет верующих мусульман: “Что же касается закята (пожертвований), то это та часть, которая берётся у богатых и отдаётся бедным и нуждающимся. Это один из замечательных принципов ислама, согласно которому обеспечивается солидарность общества и сочувствие в отношениях между его членами.
В соответствии с этим принципом каждый бедный имеет право на долю богатого без снисхождения и не из милости” (Обучение молитве. Эр-Рияд, 1417 год Хиджры). Слово “нуждающимся”, правда, не несёт никакого точного определения. Чеченские террористы всё время нуждались в деньгах и пополнении арсеналов – можно ли их, в рамках заповедей Ислама, причислить к “нуждающимся”?.. Оказывается, можно!..
Романтизированный образ погибшей в автокатастрофе леди Дианы у нас, в России, благодаря многочисленным сочувственным публикациям, радио- и телепередачам, журналисты сумели поднять на такую культовую высоту, что выше – только причисление к лику святых. Меж тем полковник в отставке Службы внешней разведки России (СВР) Александр Юрьевич Дроздов в одном из интервью упоминает о “якобы неправительственной, некоммерческой и благотворительной организации “HALO-TRUST” со штаб-квартирой в Лондоне, специализировавшейся под лучезарной улыбкой покойной леди Дианы на минно-подрывных операциях против России”, активную деятельность которой (организации) сотрудники ФСБ, работающие в Чечне, прикрыли в августе 2000 г. (“Литературная Россия”, № 40, 2000 г., стр. 4). Симпатичный патрон-покровитель был у “Хэйло-Траста”!..
И плачут глупые русские бабы о безвременной кончине принцессы Дианы, глядя в “русский” телевизор, просят Господа Иисуса Христа принять в царствие небесное её белоснежную ангельскую душу, а потом, пролив искреннюю слезу по ней, идут на кладбище к сыночку, убитому или замученному в Чечне, или разорванному в клочья миной, посланной в Чечню той самой б…ю, оплаканной только что русской матерью – знать не знавшей, что она молила Господа за царствие небесное душе убийцы её родного сына.
Да когда ж ты проснёшься, РОССИЯ?!!
Когда ж проснёшься ты, русский человек?..
Вчитайся хотя бы в эти строки из чеченского “Майн кампф”. (Цитата из книги “Наша борьба, или Повстанческая армия Имама”. Киев, 1997 г.)

Магомед Тагаев:
“У нас только два выхода. Или чужая армия с чужими порядками, или своя со своими законами на своей земле. Мы не собираемся ждать, пока русские соберут Курултай народов Дагестана от России. Мы никем не уполномочены заявлять, что в своей борьбе готовы на всё, даже если ценой этому будет вся планета. Но нам также никто не может закрыть рот и запретить думать и говорить то, что мы считаем необходимым.
Мы не намерены дольше терпеть от империи всевозможные сходы закупленных людей, некоторых народов и наций, взявших на себя роль представителя всех дагестанских народов с согласия империи.
России как национального государства никогда не было, поэтому идёт нормальный процесс обретения завоёванными народами самостоятельности, независимости своей земли, родины. Естественно, Россия останется в пределах только исторической Московии, Тверской и Новгородской области.
…Воспользоваться моментом, пока у руля находится слабоумный чиновник (Б. Н. Ельцин. – В. М.), и срубить этому деревянному слону ноги топором.
Война, которую русское воинство развяжет на Кавказе, легко перекинется или будет перенесена армией Имама на русские провинции – Вологду или Череповец, Архангельск, Мурманск, Мончегорск, Рыбинск, Ярославль, Кострому, Рязань, Курск, Орёл и так далее. И, конечно, Москва, Санкт-Петербург и Екатеринбург. Ведь нам умереть всё равно где – что здесь, что там…
Мы будем сражаться на полях, в горах и на море. Вдоль и поперёк, в Поволжье, на Урале и в Сибири, на Севере и Дальнем Востоке. Мы создадим немногочисленные отряды особого назначения, не более трёх, обученных и подготовленных в специальных лагерях мюридов. Хорошо обученные и мобильные для ведения малых войн, эти отряды будут в состоянии поднять угнетённые татарские народы, народы Южного Урала, Сибири и Дальнего Востока в нашей борьбе против империи.
Мы постараемся увеличить цифру убитых русских, воюя на русской территории с мирным населением; во-вторых, на нашей стороне Всевышний; ну и, в-третьих, нам терять нечего.
Все на войну с империей. Все на войну с русскими!..
У нас достаточно людей, которые умеют думать и знают, как расквасить нос военной разведке и другим карательным органам империи.
И ни о каких интересах русских на Северном Кавказе речи не может идти. Нас просто тошнит до рвоты, когда мы слышим о том, что Кисловодск и кавказские Минеральные Воды являются исконно русскими здравницами и курортами. О чём здесь можно говорить, о каком мирном решении вопроса?! Здесь только один выход – мечом и огнём сжечь всё дотла и дорезать, кто остался жив, чтобы ни один не уполз, кто не успел уйти за очерченные нами границы в установленный срок.
Такова должна быть позиция каждого кавказца, войти в его кровь и плоть, должна быть приоритетной во всех направлениях нашей деятельности и жизни.
Смерть русским захватчикам и оккупантам. Смерть, смерть и ещё раз смерть!!!”
Автор: Уже пленённый имам Дагестана и Чечни Шамиль, неплохо знавший нравы своих подданных, проживавший в роскошной резиденции в Калуге с огромной семьёй и прислугой, решил для замаливания грехов совершить второй по счёту хадж в Мекку (где смерть его и застанет), но тут грянуло очередное чеченское восстание на Кавказе. Российские власти обратились к старому воину и влиятельному духовному лицу за консультацией: что делать? Шамиль хладнокровно ответил: “Рэзать надо!”. Других способов урегулирования конфликта не предложил.
Чеченский календарь
Встать, суд идёт! Притихший на мгновение зал заскрипел, поднялся – и уставился на человека с “отъехавшим” взглядом, сидящего в клетке за пуленепробиваемым стеклом. Специально к процессу ему разрешили отпустить небольшую растительность вместо неопрятной бороды, сопровождавшей его ранее по жизни. И чёрные очки в пол-лица навсегда остались в Чечне. Видимо, бойцы “Альфы”, осуществлявшие захват “Титаника”, раздавили их по недосмотру. Бывает.
Так получилось, что в начале столетия Россия оказалась на переднем крае борьбы с этим злом, а её народу пришлось заплатить высокую цену, чтобы ликвидировать базу международного террористического подполья, обосновавшуюся на Северном Кавказе.
И вот – суд. Открытый, гласный. Вместе с Радуевым сидят, ожидая выступления государственного обвинителя и показаний многочисленных свидетелей, лидеры террористов. Живые и мёртвые. Никто не забыт, ничто не забыто.
Защитник публике хорошо известен. Кузнец по фамилии, сын Адама и правозащитник по зарплате (для недогадливых – Сергей Адамович Ковалёв. – В. М.). Орден при нём – тот, который вручил ему генерал-президент “свободной Ичкерии”.
Представитель польской газеты, специально приехавший из Кракова в Москву, говорит на ухо корреспондентке канала НТВ Елене Масюк:
— Они боролись за свободу и независимость своего народа, против русской колониальной политики на Северном Кавказе. Csi pani mnie rozumie?
Разумеет, разумеет пани. Ей ли не понимать…
Прокурор начинает зачитывать пункты обвинения:
— геноцид русского населения Чечни и жителей казачьих станиц после захвата власти сепаратистами в октябре 1991 года;
— финансовые аферы посредством фальшивых авизо;
— кража нефти из “трубы” и изготовление полукустарного бензина с последующей реализацией его на российском рынке;
— незаконный оборот огнестрельного оружия;
— контрабанда наркотиков;
— торговля живым товаром – рабами, изощрённые пытки и издевательства над пленными;
— угон скота с сопредельных территорий;
— разбой и бандитизм на территории Северного Кавказа и в других регионах России, в том числе угон автотранспорта;
— взрывы жилых домов в Буйнакске, Москве и Волгодонске, террористические акты на рынках и в людных местах по всей территории этого огнеопасного региона;
— вооружённая агрессия против Дагестана.
Таково лицо “чеченского сопротивления”. Запад давил на кремлёвское руководство, брал на испуг, принуждая сесть за стол переговоров с бандитами и убийцами. Однако повторная капитуляция не состоялась. Владимир Путин выстоял, и теперь “цивилизованное общество”, поставившее себя в крайне невыгодное положение, вынуждено вносить коррективы в жёсткую позицию и играть отходной марш. Но господа русофобы по собственному желанию, в здравом уме и твердой памяти оказались в одной компании с террористами и маньяками.
Встать, суд идёт!
Генерал Джохар Дудаев, первый президент Чечни. До этого командир авиационной дивизии, дислоцированной в Эстонии. Был призван на роль племенного мессии группой националистов и в качестве главы Общенационального конгресса чеченского народа (ОКЧН) в начале октября 1991 г. захватил в Грозном власть. Именно он ответственен за геноцид русских и казаков, проживавших на территории Чечено-Ингушской АССР. Война “подарила” ему огромную недвижимость в Литве, Турции, Арабских Эмиратах и в самопровозглашённой Турецкой республике Северного Кипра. Борьба за независимость оказалась прибыльным делом. Уничтожен в 1996 году, и по одной из версий – своими же соратниками в борьбе за власть...
По другой версии, смерть Дудаева на счету российской стороны, использовавшей данные перехвата. Как известно, задачи космической разведки выполняют спутники серии “Космос” и “Целина-2”, находящиеся на геостационарной орбите. Стоило только Дудаеву подключиться к терминалу спутниковой связи – и его местонахождение было сразу же точно определено. По наводке космического разведчика генерал-президента поразила авиационная ракета.
Встать, суд идёт!
Зелимхан Яндарбиев, второй по счёту президент Чечни. В советское время работал заместителем главного редактора журнала “Весёлые картинки”. Для мужчины-чеченца должность, надо сказать, унизительная. 
В 1991 году “Картинки” пошли почище детских. Яндарбиев принимал активное участие в захвате власти и проведении этнических чисток.
17 апреля 1993 г. указом Дудаева этот мрачный шизофреник был назначен и.о. вице-президента Чечни, занимался идеологическими вопросами. Один из главных представителей ваххабизма в республике. Агент влияния Саудовской Аравии в регионе. По данным МВД, занимался похищениями людей. В середине января 1995 г. Яндарбиев руководил обороной центра Грозного. Сейчас отдыхает в одной из арабских стран на деньги, выданные ему на “сопротивление русской экспансии” — 35 миллионов долларов.
Встать, суд идёт!
Аслан Масхадов, третий президент Чечни. Бывший полковник Советской Армии.
 Аслан Масхадов несёт полную уголовную и моральную ответственность за превращение территории Чечни в “свободную зону” криминального разбоя и базу международного террористического подполья. За организацию вооружённого мятежа Генеральной прокуратурой 18 февраля 2000 г. ему было заочно предъявлено обвинение по ст. 279 Уголовного кодекса России. Он объявлен в федеральный и международный розыск.
Встать, суд идёт!
Шамиль Басаев. Родился 14 января 1965 г. До 1970 г. проживал в селе Дышни-Ведено, затем в станице Ермоловская. Принадлежит к тейпу Ялхорой. С 1983 г. работал разнорабочим. Три раза поступал на юридический факультет МГУ, но не проходил по конкурсу.
С 1986 г. Басаев жил в Москве, где поступил в Институт инженеров землеустройства. Его занятия по компьютерной технике вёл преподаватель Константин Боровой. Занимался спортом, имел 1-й разряд по футболу. В 1988 г. был отчислен из института “за академическую неуспеваемость”. На волне перестройки занялся коммерцией. Задолжав крупную сумму денег, в том числе своим соплеменникам, вернулся в Чечню.
Мало кому известно, что в 1989/91 гг. будущий “террорист № 1” находился в Стамбуле, где учился в Исламском институте. Здесь об академической неуспеваемости и речи не было – другая “наука”…
В июне 1991 г. Басаев добровольно вошёл в состав боевой группы “Ведено”, занимавшейся охраной зданий, где проходили съезды Конфедерации горских народов и Общенационального конгресса чеченского народа. По собственному признанию, самостоятельно изучил теорию военного дела “по российским учебникам”.
Во время путча находился в Москве, защищая Белый дом: “Я знал, что если победит ГКЧП, на независимости Чечни можно ставить крест…”. Интересно, Руслан Хасбулатов подтвердит этот факт или смолчит? Хороши были защитники у российской демократии!

Автор: Здесь Шамиль Басаев полностью солидарен с Дудаевым, который 7 октября 1993 г. направил Борису Ельцину письмо, в коем говорится: “Правительство Чеченской Республики одобряет Ваши действия по подавлению коммунистическо-фашистского мятежа в Москве, имевшего своей целью захватить власть в России и потопить в крови демократию, возродить в стране исторически изжившую себя систему. Реакции, пытающейся взять реванш, нанесён серьёзный удар, однако не исключены возможности новых вылазок. Поэтому желаем Вам и Вашим сторонникам решительности и стойкости в закреплении достигнутого успеха, последовательности в осуществлении курса демократических реформ”.
5 октября 1991 г. Басаев оказался в гуще “чеченской революции”. В составе банды Руслана Шамаева, которая называлась “специальным подразделением”, он принимал участие в захвате здания УКГБ по Чечено-Ингушетии.
В ноябре 1991 г., в знак протеста против введения в республике чрезвычайного положения, Басаев организовал вместе с двумя террористами угон российского самолёта из аэропорта Минеральные Воды в Турцию, чем заслужил полное доверие Дудаева и руководства ОКЧН.
Вернувшись домой, Басаев создал диверсионно-разведывательную группу для “защиты свободы и интересов ЧРИ и её президента”. Был в Карабахе, воевал на стороне Азербайджана (конец 1991-го – начало 1992 г.). В ходе грузино-абхазского конфликта командовал войсками Конфедерации народов Кавказа.
В июле 1994 г. “абхазский батальон” вёл в Грозном бои с группировкой Руслана Лабазанова. Формирование Басаева также сыграло свою роль во время неудачной попытки штурма чеченской столицы отрядами оппозиции. Басаев считался одним из наиболее близких соратников первого чеченского президента. Личный состав “абхазского батальона” осуществлял охрану Дудаева.
К началу войны с Россией под командованием Басаева находилось около двух тысяч человек. После разгрома в Ведено батальон насчитывал 200 – 300 человек. Они-то и составили костяк отряда, который 14 июня 1995 г. начал проведение террористической акции в Будённовске, в результате которой были убиты более ста мирных жителей, в числе которых были и беременные женщины, — такова доблесть “чеченского Робин Гуда” (именно так окрестил бандита “правозащитник” Сергей Ковалёв. – В. М.).
После этого рейда Басаев стал “национальным героем”. (НТВ радостно оповестило телезрителей: “В Чечне дети играют в Шамиля Басаева. В эти дни много новорожденных мужского пола получают имя – Шамиль”. – В. М.). Личность он, конечно, неординарная, но славой своей “террорист № 1” обязан в первую очередь бывшему премьеру Черномырдину, который не дал специальным подразделениям ФСК довести операцию до конца – как предлагали командиры “Альфы” и “Веги”, а также демократической российской прессе.
21 июля 1995 г. Басаеву “за особые заслуги перед Отечеством, проявленные мужество, самопожертвенность по отражению российской агрессии” приказом Дудаева было присвоено звание бригадного генерала (досрочно).
(Дмитрий Корчинский, активный деятель УНА-УНСО, затем лидер украинской националистической партии “Братство”, известный своими тёплыми отношениями с лидерами чеченских боевиков, в августе 1999 года выпустил заявление, в котором вторжение ваххабитов на территорию Дагестана назвал “правозащитной акцией в защиту свободы совести”. Украинские “братки” объявили, что их партия начинает кампанию по присуждению Шамилю Басаеву Нобелевской премии мира. То ли не добрали нужного количества голосов, то ли нобелевский комитет посчитал, что для России хватит и одного одиозного лауреата — М. С. Горбачёва… — В. М.)
В декабре 1995 года он был одним из руководителей штурма Грозного. На президентских выборах 1996 года выставил свою кандидатуру (в паре с Вахой Ибрагимовым) и получил 23,7 % голосов. В феврале 1997 года на учредительном съезде “Партии свободы” стал её почётным председателем.
Попробовал Басаев себя и в качестве чиновника. В апреле 1997 г. он стал заместителем председателя правительства Чечни. Ему было поручено курировать “промышленный блок”. И это в республике, где промышленность разрушена полностью. Руководство это означало на самом деле контроль за “трубой” – добычей и изготовлением полукустарного бензина.
10 июля 1997 года наступил кризис во взаимоотношениях с президентом Масхадовым, и Басаев подаёт в отставку – “по состоянию здоровья”. Однако здоровье скоро пошло на поправку, что отразилось на занимаемых Басаевым “государственных” постах: в начале 1998 г. “умиротворённый” Масхадов поручил своему врагу сформировать новое правительство. Брат, Ширвани Басаев, стал руководителем Госкомитета ЧРИ по топливу и энергетике, то есть семья Басаевых полностью поставила под контроль нефтяной бизнес, убрав с дороги дудаевских выдвиженцев и функционеров старой нефтяной мафии, представленной тейпами Мялхи и Орстхой-цечой. 
Летом 1999 г. удача отвернулась от профессионального террориста, возомнившего о своей исключительности. Вторжение в Дагестан стало переломным моментом. 10 августа Басаев официально возглавил “вооружённые силы исламской шуры”. На него возложили обязанности “военного амира объединёнными силами моджахедов Дагестана на период полного изгнания кафиров со священной дагестанской земли”. 
Вторжение в Дагестан стало началом конца, приведшего Басаева на минное поле, когда зимой 2000 года он вместе с толпой боевиков пытался вырваться из окружённого федеральными войсками Грозного. Но смерть не пришла за ним в тот день. Это было бы очень просто, даже гуманно. Мучения физические – ему ампутировали ногу – ничто по сравнению с душевной гангреной. На глазах у террориста Россия вновь утверждается на Северном Кавказе. Дело, которому он отдал всю свою сознательную жизнь, проиграно.
Встать, суд идёт!
Там, где Басаев, там и Хаттаб, он же Чёрный Араб и Ахмед однорукий. При расправах Хаттаб предпочитает использовать холодное оружие. Он испытывает наслаждение, отрезая убитым носы и уши, снимая скальпы. 12 августа 1996 года его боевики окружили здание, в котором оборонялась сотня милиционеров-завгаевцев. Им предложили сложить оружие, пообещав сохранить жизнь. Как только чеченцы вышли из своей маленькой крепости и сложили оружие, хаттабовцы отрезали им головы.
В октябре 1999 года сотрудниками ФСБ был задержан переводчик Хаттаба. У него был изъят компьютер с уникальными файлами. Вот только один эпизод. Хаттаб со своими боевиками остановился возле подбитого российского БТРа. Его бойцы вытащили оттуда раненого солдата. Аббас достал нож, хладнокровно вырезал печень у ещё живого человека и, слегка обжарив на разведённом огне, съел. Какой тут “чистый Ислам”?! Человек ли он вообще?..
Хаттаб погиб, вскрыв обработанное ядом письмо. Он так и не стал шахидом – мучеником за веру, а погиб в бандитской разборке, спровоцированной ФСБ. “Братья-мусульмане” уличили Черного Араба в присвоении огромных денежных средств, поступавших на борьбу с “неверными”. Рассмотрев персональное дело моджахеда Эмира Хаттаба, финансисты международного джихада вынесли ему окончательный приговор.
Встать, суд идёт!
Мовлади Удугов, именуемый “чеченским Геббельсом”. Информационный диверсант, организатор виртуального агентства “Кавказ-Центр”. Одно время был вице-премьером правительства Чечни. Во многом благодаря этому законченному наркоману террористы выиграли первую информационную войну. Впрочем, сделать это было несложно: вся либеральная и демократическая пресса, радио и телевидение (особенно канал НТВ) ежедневно тиражировали удуговскую дезинформацию, отравляя ею общественное сознание.
Свою “общественную” карьеру г-н Удугов, являющийся, кстати, лидером партии “Исламский порядок”, начал с того, что в конце 80-х ходил и предлагал доверчивым пенсионерам, живущим в Грозном, оформить льготную подписку на “Библиотечку “Огонька” и на сам популярный тогда журнал. Жулика схватили за руку и отправили за решётку. Подоспевшая “чеченская революция” открыла для “патриота либеральной прессы” прямо-таки фантастические возможности: весь мир можно было пугать ужасами и преступлениями, совершаемыми в Чечне российской армией.
Встать, суд идёт!
Ваха Арсанов. Выходец из горского тейпа Чеберлой. В прошлом – капитан ГАИ. В 1991 г. стал депутатом местного парламента, один из руководителей Комиссии по торговле нефтепродуктами, то есть человек, допущенный к “трубе”. С декабря 1994 г. – полевой командир. К 1996 г. — командующий Северо-Западным направлением. В 1997 г. стал вице-президентом Чечни.
Руслан Гелаев. Уроженец села Комсомольское. В 1992—1993 гг. воевал в Абхазии, командовал “президентским” полком спецназа. Руководил налётом на Грозный в марте 1996 года. В январе 1998 г. был назначен министром обороны ЧРИ. Во время второй чеченской кампании упорно оборонялся в своём родовом гнезде, а потом ушёл, бросив членов своей банды на произвол судьбы и федеральных войск. (По отзыву президента Грузии Э. Шеварднадзе, который принимал у себя Гелаева, объявленного Россией в федеральный розыск, “никакой это не бандит, это образованный и умный человек”. – В. М.)
Хункерпаша Исрапилов. Полевой командир, диверсант из “непримиримых”. Участвовал в абхазском конфликте. Был ранен во время операции в Первомайском. В его “сферу влияния” входил обширный район от Аргуна до Герзель-аула и Хасавюрта. Указом президента Масхадова в 1997 г. был назначен главой “Антитеррористического центра”. Подумать только, и террористы борются с терроризмом!..
Зимой 2000 г. Исрапилов вместе со многими боевиками и командирами оказался дичью в ходе “Охоты на волков” – операции, проведённой генералом Шамановым. Сепаратисты, которых удалось хитростью выманить на минное поле, кинулись в расставленный капкан. Среди тех, кто побежал на запад, были Басаев, Хункерпаша Исрапилов, Лечи Дудаев (племянник первого чеченского президента), Асланбек Большой и Турпалпаша Атгериев. Когда под их ногами начали рваться мины, было уже поздно – сзади напирала тысячная толпа. В результате этой операции “чехи” потеряли более пятисот убитыми только в Алхан-Кале и по пути к ней из Грозного.
Абу Мовсаев. Один из самых известных (в том числе своей жестокостью) в Чечне полевых командиров. При Дудаеве возглавлял Департамент госбезопасности, который называл “чеченским гестапо”. Убит в ходе операции спецназа ГРУ.
Лечи Хултыгов. Директор Национальной службы безопасности. Убит в бандитской разборке, когда сторонники Радуева, проводившие митинг у здания телецентра в Грозном, попытались выйти в прямой эфир и потребовать отставки “запятнавшего себя связями с Москвой” президента. Боевикам удалось ворваться в здание, где они, разоружив немногочисленную охрану, учинили погром.
Масхадов попытался образумить погромщиков и отправил к ним на переговоры Хултыгова. Но договориться с ним не удалось. В завязавшейся перестрелке начальника штаба радуевской банды Ваха Джафаров (“полковник”, организатор террористического акта в Пятигорске весной 1997 г.) застрелил директора НСБ, но сам погиб от пуль его охраны.
Турпал-Али Атгериев. Уроженец села Аллерой. Бывший сотрудник 21-й роты ГАИ г. Грозного. Во время боевых действий был командиром Новогрозненского полка, который вместе с Радуевым участвовал в кизлярских и первомайских событиях.
(Автор: Продолжу по тексту того же издания – “Спецназ России”, но уже более позднего выпуска — № 9, 2002, когда в екатеринбургской колонии № 2 строгого режима Атгериев, получивший 15-летний срок заключения в колонии строгого режима, скончался от рака крови 18 августа 2002 г.).
Впервые широкая общественность узнала о нём в 1996 г., когда боевики Салмана Радуева ворвались в Кизляр, захватили больницу и согнали туда три тысячи человек. В качестве платы за освобождение заложников террористы потребовали вывести российские войска из Чечни. Закончилась операция кровопролитным боем у посёлка Первомайский, в результате которого часть боевиков вырвалась из “плотного” окружения и скрылась на территории мятежной республики.
Весной 1999 года, когда власть Масхадова зашаталась под напором “ястребов”, президент Ичкерии объединил все спецслужбы в единое министерство безопасности, а во главе его поставил всё того же Атгериева. В этом качестве тот и отправился в Москву – “укреплять связи с российскими коллегами”. На самом деле цель его визита была более чем прозрачна: сбор средств в помощь боевикам, выколачивание дани с коммерческих структур. 16 июня “мытарь” был задержан в аэропорту “Внуково” сотрудниками ГУБОПа МВД России.
Сразу же после ареста тогдашний премьер Сергей Степашин заявил журналистам, что Атгериева отпустят. Так и случилось. /…/
Во время второй чеченской кампании Турпал-Али представлял интересы Масхадова, пытаясь вести переговоры с Москвой. Газета “Время новостей” даёт такую версию его задержания:
“По словам человека, хорошо знавшего Атгериева, последний часто приезжал на границу с Дагестаном, где встречался с весьма высокопоставленными людьми. В частности, с замдиректора ФСБ РФ Германом Угрюмовым. В конце октября 2000 г. полевого командира посетили двое его хороших знакомых (бизнесмены-чеченцы, занимающиеся бизнесом в Москве), предложили прибыть на очередную беседу с г-ном Угрюмовым. Люди, встречавшие чеченцев на границе, объяснили, что вице-адмирал не смог прибыть, и предложили подождать его в ведомственном санатории ФСБ в Махачкале. По словам нашего собеседника, там Атгериеву выделили шикарный номер, в котором он и остался переночевать, положив рядом с собой пистолет. Когда полевой командир утром проснулся, оружия уже не было, а рядом сидели два спецназовца, переправившие вице-премьера 28 октября в СИЗО “Лефортово”.
Иса Астемиров. Один из организаторов обороны Грозного во вторую кампанию на Северном Кавказе, вице-премьер в правительстве Масхадова. Он стал первым чеченским “генералом”, убитым в ходе антитеррористической операции.
Астемиров, отряд которого пытался сдержать наступление федеральных сил на Грозный, был смертельно ранен в конце 2000 г.
Братья Арсанукаевы. Руководители Чеченской Национальной гвардии. Её отряды были сформированы летом 1991 г. Первая операция гвардейцев – захват в ночь с 29-го на 30 августа здания телевидения, радио, Совета министров Чечено-Ингушской республики.
Изначально гвардейцы набирались из безработных выходцев горных районов. Деньги на оружие поступали из теневой экономики, во главе отрядов становились представители влиятельных тейпов, связанных с нелегальными торговцами нефтепродуктами.
В феврале 1995 г. один из братьев, Абу, возглавил “особый отдел” при правительстве Ичкерии, в задачи которого входила борьба с федеральными спецслужбами и сторонниками России из числа местных жителей.
Руслан Хайхороев Родился в 1963 г. в высокогорном селе Бамут. Рабочий совхоза. Руководил обороной села, превращённого в укреплённый район, и налётом на аэродром “Беслан”. Участвовал в боях за Грозный.
Люди, знавшие Хайхороева, характеризуют его как патологически жестокого человека. Именно он отрезал голову русскому воину-пограничнику Евгению Родионову, который под страхом смерти отказался снять с себя православный крест и принять чужую веру. Русская Православная Церковь причислила Евгения Родионова к лику святых. Его мучитель был убит своими же бандитами.
 “Спецназ России”, № 12, 2000 г. и № 5, 2002 г.

Вадим Удманцев:
В начале октября 2000 г. многие средства массовой информации разнесли весть о том, что подразделением федеральных сил в ходе разведывательно-поисковой операции в Шатойском районе убит двоюродный брат “вице-президента Ичкерии” Вахи Арсанова – известный полевой командир Бауди Бакуев. Тело убитого боевика и его личные вещи были доставлены в Ханкалу, а командующий Объединённой группировкой войск на Северном Кавказе генерал-лейтенант Валерий Баранов представил журналистам пистолет Бакуева, отделанный золотом и бриллиантами, а также “смертный” жетон бандита. Ещё на прошлой войне этот террорист сблизился с Басаевым и Хаттабом. На его совести похищения бывшего представителя президента РФ в Чечне Валентина Власова, генерала Геннадия Шпигуна, других российских и иностранных граждан. В период второй чеченской кампании 34-летний Бакуев командовал “северо-западным фронтом”, затем руководил боевиками в Старопромысловском районе Грозного, а в последующие месяцы его банда орудовала в Шатойском и Итум-Калинском районах Чечни.
“Независимое военное обозрение”, № 46, 2000 г.
Гибель “Шер-хана”
Ширвани Басаев, младший брат известного террориста Шамиля Басаева, погиб от ран, полученных в результате спецоперации в минувшие выходные. Похоронен он был практически сразу в Веденском районе. Незадолго до этого Ширвани уже был ранен в другой стычке, после чего долго лечился, но не очень успешно. (Прискорбно, но и центральные газеты с богатыми традициями в дем. России превратились в подобие “МК-бульвара”: ранен незадолго, а лечился долго. Свихнуться можно!.. – В. М.) Через некоторое время поступило подтверждение из аппарата помощника президента России Сергея Ястржембского. Но и в этой структуре, целиком и полностью владеющей информацией о происходящих в Чечне событиях, “Известиям” смогли сообщить лишь то, что Ширвани Басаев действительно был уничтожен в результате спецоперации подразделения федеральных сил.
“Известия”, 19 декабря 2000 г.
“Тракториста” в поле не пустили
Действия Салаутдина Темирбулатова по кличке Тракторист согласно обвинению подпадают под 38 (тридцать восемь!) статей Уголовного кодекса РФ. Главное из них – участие в казни российских военнослужащих. Прокурор акцентировал внимание на том, что, судя по должности полковника Темирбулатова и самому сценарию кровавой оргии, Тракторист был не просто её участником, а организатором и вдохновителем.
Именно за это преступление прокурор потребовал высшей меры наказания с конфискацией имущества.

Журналист Милрад Фатуллаев:
Более пяти часов во вторник (25 декабря 2001 г. – В. М.) в Верховном суде Дагестана зачитывался приговор по делу Салмана Радуева и его сообщников. В полной тишине монотонным голосом судья Багужа Унжолов сначала зачитал описательную часть приговора по главному обвиняемому, Радуев признан виновным по всем статьям обвинения – в нападении на Кизляр, незаконном лишении свободы людей, захвате в плен пензенских омоновцев, похищении оружия, организации бандформирований. Признание его виновным в убийстве с особой жестокостью вызвало у Радуева возмущение, так как на протяжении всего процесса он неустанно твердил, что не только никого не убивал, но и не отдавал подобных приказов и, напротив, старался не допустить жертв среди мирных жителей. “Зато вы командовали убийствами, что ещё хуже”, — прервал начавшуюся было полемику с Радуевым глава группы обвинения, генеральный прокурор РФ Владимир Устинов.
Почти полчаса суд зачитывал эпизоды совершения теракта на железнодорожном вокзале в Пятигорске, в котором Радуев также признан виновным, а именно – организатором преступления. Таким образом, признав командира рейда на Кизляр виновным по всем выдвинутым против него обвинениям, суд вынес ему высшую меру наказания – пожизненное заключение с отбыванием в исправительной колонии особого режима, что и требовал Устинов. /…/

Автор: Случайное совпадение или это Божий промысел, но в тот же день, далеко от Махачкалы, военный суд ТОФа во Владивостоке приговорил к четырём годам лишения свободы с отбытием срока в колонии строгого режима и лишении воинского звания “капитана 2-го ранга” Григория Пасько. Его адвокат Анатолий Пышкин тут же заявил журналистам, что позиция обвинения была “основана на фальсифицированных ФСБ данных”. ФСБ, устами А. А. Здановича, ответила, что считает приговор “абсолютно справедливым”.

Владимир Мирсаитович Гайн-ов:
Комплексный подход к решению оперативных задач, о котором я говорил, неосуществим без профессионально воспитанных кадров. Любому офицеру, который со временем достигает должного профессионального уровня, от начальника требуется лишь “добро”. А задача руководителя – обеспечить своих людей присутствием сил, материально-технических, боевых и прочих средств, назначить человека на операцию и утвердить ее. Дальше оперативник может действовать сам.
Говорить о Германе Алексеевиче как о разработчике конкретных операций (убили такого-то полевого командира) – значит принижать его роль. Ибо его задача – организовать систему уничтожения бандитов вообще. Ради этого он в Чечне и находился. Скажу немного шире: его задача – приведение в движение государственной машины, ее резервов, ее ресурсов на выполнение задач, поставленных Президентом. Известна старая расхожая истина: мельник не видит всей воды, которая течёт через его мельницу.
Мужество генерала отличается от мужества солдата. Оно не в том, что он не кланяется пулям, оно — в принятии решения. Если взять во внимание все составляющие, как это будет выглядеть, то ни одно решение в принципе принять невозможно. В этом разница между командиром и специалистом. Специалист – этот тот человек, который не сможет принять решение никогда, поскольку, пока он ищет ответ на один вопрос, тут же возникают несколько вопросов сопутствующих, – и он должен их решать до бесконечности. Командир же – это тот человек, который обязан принять решение, не имея порой никакой информации. Грамотный командир – это тот, кто умеет организовать систему для получения информации, её обработки и реализации. Моя последняя фраза – это “портрет” адмирала Угрюмова.
Смерть “Терминатора”
Во вторник, 19 июня 2001 г., три вертолёта сбросили десант на разных окраинах Алхан-Калы. Одновременно к селу подошла бронетехника, и к вечеру “вотчина” Бараева была плотно блокирована.
В ходе операции поэтапно перекрывались все подходы к отдельным частям села. Задерживались все мужчины от 15 до 60 лет, которых отвозили на “Уралах” в комендатуру села и тщательно проверяли на предмет причастности к бандитам. Как свидетельствует опыт, во время “зачисток” многие успевают уйти огородами. Поэтому на этот раз уже проверенные улицы “зачищались” повторно.
За все шесть дней зачистки в селе не прекращались перестрелки между отрядами Арби Бараева и федеральными подразделениями. В небе постоянно барражировали боевые вертолёты.
Через три-четыре дня после начала операции “Терминатор” получил множественные ранения и контузию. Оказать медицинскую помощь ему не могли. Тогда нукеры поместили Бараева в укрытие, которое находилось в разрушенном ракетой доме. Раненого спрятали под грудой кирпича. Здесь его и обнаружили российские военные. К этому моменту брошенный пёс был мёртв.
…По самой приблизительной оценке, Бараев замешан в сотнях похищений людей, в том числе чеченцев. Выбраться живыми удавалось далеко не всем. В его бандитском послужном списке похищение полпреда России в Чечне Валентина Власова, за освобождение которого “Терминатор” требовал 11 миллионов долларов (но получил, как утверждают, половину), сына первого заместителя вице-премьера Северной Осетии Каргинова, главы представительства комиссара ООН по делам беженцев в Северной Осетии гражданина Франции Коштеля, российских и иностранных журналистов.
На счету Бараева и похищение английских инженеров Питера Кеннеди, Даррена Хики, Рудольфа Пейчи и новозеландца Стенли Шо. Не в добрый час они приехали в Чечню, чтобы монтировать оборудование для сепаратистов. Их отрубленные головы были подброшены на обочину трассы “Кавказ”. “Терминатору” не удалось получить за них выкуп, и тогда он принял радикальное решение.
Кадры с головами обошли весь мир. Покровители чеченского “освободительного” движения были шокированы. Все эти годы, начиная с прихода к власти Дудаева, когда сепаратисты грабили, насиловали и убивали русских (в первую очередь) в Чечне, “правозащитники” молчали, предпочитая обходить стороной эту тему. Убийство иностранных заложников выбило их из привычной колеи. Надо было как-то реагировать, что-то говорить по этому вопиющему факту.
И тогда родилась занятная версия: Бараев – агент Москвы, чуть ли не сотрудник спецслужб. Он выполняет специальные задания, попутно дискредитируя “чеченское сопротивление”. То “благородного” Гелаева подставит, то ещё что сотворит. Часть российской прессы подхватила эту сенсационную информацию и стала её повсюду тиражировать.
Насколько можно судить, автор этой дезинформации – Масхадов. Он, кстати, как никто другой, был заинтересован в нейтрализации не только своего личного врага, покушавшегося на его жизнь, но и откровенного бандита, дискредитирующего саму идею. Возможностей расправиться с Бараевым – тот перешёл в подчинение к Хаттабу — у “президента Ичкерии” не было. Оставалось одно: через либеральную прессу распускать слухи о связях “Терминатора” с ФСБ.

Александр Александрович Зданович:
Когда журналисты пишут о том, что Бараев, дескать, не скрываясь, проживал в своем родовом селе, намекая на известный анекдот о “неуловимом Джо”, — это не очень красивая подножка по отношению к спецслужбам. Сама ситуация в Чечне никогда не была простой, и выбрать оптимальнейшее решение, я вам скажу, всегда было очень непросто. В обычной-то жизни мы порой не всегда можем выбрать правильное решение, а уж когда вопрос стоит о выборе правильного решения в боевой задаче – тут вариантов много. В подавляющем случае Герман Алексеевич решения принимал адекватные… По крайней мере, в тот период, когда я находился рядом с ним.
То, что произошло в Алхан-Кале, или, как мы говорим, в Ермоловской, уничтожение Бараева, — всё это было задумано и утверждено Германом Алексеевичем. Он задумал операцию, утвердил её план и много сделал для его реализации. Но – умер. Операция завершилась без него. 
Глава 12
СЕРДЦЕ АДМИРАЛА

…Пускай же каждый взыскует посмертной лучшей славы – хвалы живущих, какую при жизни заслужить он может.
Бэда Достопочтенный. Морестранник.
(673–735 гг.)

В своё время пошатнулось что-то в датском королевстве, а в демократической России – хуже того… На смерть Героя различные СМИ отозвались по-разному. Газета “Спецназ России”, сняв другой подготовленный материал, поставила в номер очерк Павла Евдокимова “Судьба Героя”. Приведём его в сокращении, не убоясь некоторых повторов.
“Герман Угрюмов стал вторым офицером высшего командного состава, у которого на этой войне не выдержало сердце. Первым был командующий группировкой морской пехоты в Чечне 53-летний генерал-майор Александр Отраковский, умерший в Ведено в марте 2000 года.
Теперь новая смерть… Последние два-три месяца ходили слухи, что Герман Угрюмов может стать первым заместителем директора ФСБ.
Родился Герман Алексеевич через три года после окончания войны в семье фронтовика. После школы работал на судоремонтном заводе. В 1972 году окончил Каспийское высшее военно-морское училище. Службу проходил на Каспии, был командиром корабля.
Уже в ином качестве, “на берегу”, он по-прежнему оставался моряком – и не только по званию, которое свидетельствовало о его флотском “происхождении”; он буквально болел морем. Его кабинет на Лубянке украшали флаги, модели кораблей и фотографии. Капитанская рубка, одним словом.
“Он… всю жизнь любил море и был связан с морем. И даже когда стал сотрудником КГБ, всё равно был связан с морем”, — скажет о нём во время церемонии прощания директор ФСБ Николай Патрушев. 
Его имя стало известно широкой общественности во время суда над сотрудником газеты Тихоокеанского флота “Боевая вахта” капитаном 2-го ранга Григорием Пасько. Тот был арестован в ноябре 1997 года по обвинению в государственной измене в форме шпионажа. На защиту “эколога” в погонах были мобилизованы крупные силы западных и наших правозащитников, подключена пресса.
…Он честно выполнил свой профессиональный долг, не побоялся мощного давления со стороны “демократической общественности”. Его решительность была оценена Владимиром Путиным. В 1998 году Герман Алексеевич был назначен заместителем начальника Управления военной контрразведки, куратором флота.
Следующая ступень – заместитель директора ФСБ, руководитель Департамента по защите конституционного строя и борьбе с терроризмом. Операция в Дагестане и Чечне стала его боевым крещением. Угрюмов лично отвечал за работу спецслужб на Северном Кавказе. В его оперативном подчинении находился Центр специального назначения ФСБ, в который на правах управлений входят знаменитые группы “Альфа” и “Вымпел”.
Да, он недолго “отвечал” за Чечню. Но даже за этот срок Герман Алексеевич сумел сделать очень многое для разгрома банд и ликвидации отдельных чеченских полевых командиров. То, что без боя был взят Гудермес, — это его несомненная заслуга. По имеющейся информации, именно Угрюмов убедил тогдашнего муфтия, а ныне главу Чечни Ахмада Кадырова и связанных с ним полевых командиров открыть фронт и пропустить наступающие российские войска. Нужно ли говорить, сколько жизней было сохранено в результате этого соглашения.
Под его началом сотрудники “Альфы” провели блестящую операцию и захватили Салмана Радуева. Захватили красиво – выманили дудаевского зятька в посёлок Новогрозненский и взяли прямо в постели у любовницы.
За Гудермес, за штурм Грозного и за поимку Радуева (и за другие специальные операции на территории Дагестана и Чечни) Герман Угрюмов получил Звезду Героя.
Через месяц он возглавил Региональный оперативный штаб по проведению контртеррористической операции в Чечне. Причём утверждён он был 21 января в ходе памятного совещания президента Путина с силовиками.
Помимо чисто военных дел в ведении Германа Угрюмова оказались вопросы передачи силовых полномочий от МВД и армии контрразведке, вывода отдельных частей и взаимодействия с гражданской администрацией. Фактически именно в его руках были сосредоточены все рычаги управления.
По словам главы правительства Чечни Станислава Ильясова, Герман Угрюмов был “мощным, энергичным, подвижным и даже несколько резковатым человеком”. В четверг рано утром он, как обычно, пришёл в свой маленький, наспех переделанный кабинет на военной базе в Ханкале.
“Я позвонил ему часов в восемь, чтобы посоветоваться о некоторых вопросах финансирования, — рассказывает Станислав Ильясов. – Герман Алексеевич пообещал решить всё к завтрашнему дню. Назначил мне встречу, и вдруг – такая потеря…”.
Было 31 мая. Обычный рабочий день.
“За час до его смерти, — вспоминает заместитель полпреда Президента России в Южном округе Николай Бритвин, — мы обсуждали, как будем принимать делегацию иностранных журналистов. Мы, гражданские руководители, во многих вопросах подчинялись ему. Главное, что за полгода успел сделать Герман Угрюмов — это сорвать амбициозные планы террористов по захвату городов, проведению контрнаступлений и широкомасштабных диверсий. Это ведь при нём были здорово “почищены” полевые командиры среднего звена”.
Около двух часов ему стало плохо. Военные врачи тут же были на месте, но — поздно. Не выдержало сердце. В тот же день тело адмирала отправили в военный госпиталь в Моздок.
5 июня в Культурном центре ФСБ на Лубянке (бывший Клуб имени Дзержинского) прощались с адмиралом Угрюмовым.
Нескончаемая вереница людей. Венки, алые гвоздики в руках…
Отдать дань уважения Герману Угрюмову прибыл Президент.
Церемония прощания продлилась три часа, после чего состоялось отпевание в Елоховском кафедральном соборе.
Среди тех, кто пришёл на кладбище — директор ФСБ Николай Патрушев, командующий Объединенной группировкой войск на Северном Кавказе генерал Валерий Баранов, Беслан Гантемиров, бывший мэр Грозного Супьян Махачев и главы чеченских администраций, специально приехавшие в Москву по этому печальному поводу.
“В Чечне мы потеряли уже многих, — сказал Супьян Махачев, знакомый с адмиралом с первых дней боёв за Грозный. – И это тяжёлые потери. Угрюмов знал республику лучше многих чеченцев и делал для неё всё возможное”.
Неудивительно, что первая горсть земли, которую товарищи бросили в могилу, была чеченской”.

Автор: Слова Николая Бритвина уже после смерти славного адмирала многие средства массовой информации неоднократно пытались “косвенно” опровергнуть, тем самым – бросить тень на работу спецслужб на территории Чечни и на самого Германа Угрюмова – руководителя контртеррористической операции. Однако в июле, всего через полтора месяца после смерти Германа Алексеевича, тем же спецслужбам стало известно, что Аслан Масхадов провёл специальное совещание, “единственной темой которого стали участившиеся случаи гибели полевых командиров высшего звена. Распространённая недавно видеозапись выступления Хаттаба также содержала слова: “…Они едут с Ханкалы и нас мочат”. И, наконец, буквально на днях источниками сепаратистов распространён приказ Масхадова “О мерах безопасности и противодействии спецподразделениям и службам противника”. В нём, в частности, отмечается, что “из-за халатности и личной беспечности, недооценки противника… некоторые командиры, члены правительства попадали в засады, героически погибли в неравной схватке или захвачены в плен”. (“Независимая газета”, 7 сентября 2001 г., Илья Максаков.) 
Этот же корреспондент пишет, что “российские спецслужбы иногда организуют “слив” своей информации через некоторые СМИ, но насколько она является полной, они, естественно, не уточняют. В любом случае точно известно, что за два минувших года ликвидированы такие действительно известные полевые командиры, как Хункерпаша Исрапилов, Асламбек Исмаилов, Леча Дудаев, Абу Мовсаев, Иса Астемиров, Буди Бакуев, Абу Умар, Арби Бараев, Магомед Цагараев.
…Список задержанных главарей боевиков, конечно же, надо начинать с Салмана Радуева, суд над которым начнётся в ближайшие дни в дагестанском Каспийске. Вместе с ним сядут на скамью подсудимых один из ближайших соратников Аслана Масхадова и участник радуевского рейда на Кизляр Турпал-Али Атгериев, а также ещё один “видный масхадовец” Асланбек Алхазаров”.
*   *   *
…На боевом посту скончался Герой России, человек “негромкой” профессии, жизнь которого можно определить двумя словами: защитник Отечества. Но где труп – там и вороньё! Как же без него?.. Гадко на душе, но и пройти мимо нельзя. Да и для истории это не будет безразлично.
 Газета “Stringer” (июль, 2001 г.). К моменту подписания номера в печать, кажется, не прошли ещё и сороковины…
Предупредительный выстрел
(Угрюмов и Баранов собирались сдать Грозный боевикам?)
(Автор: Первое и последнее спасибо автору статьи и его заказчику за поставленный знак вопроса в подзаголовке. За всё остальное – при личной встрече…).
“Летальный исход. 31 мая 2001 года руководитель контртеррористической операции в Чечне, замдиректора ФСБ России вице-адмирал Герман Угрюмов рано утром вошёл в свой кабинет на военной базе в Ханкале.
До часу дня Герман Алексеевич отвечал на телефонные звонки. Поговорил с председателем правительства Чечни Станиславом Ильясовым и заместителем полпреда Президента России в Южном округе Николаем Бритвиным. 
В 13.00 в кабинет вице-адмирала вошёл человек в штатском. Герман Алексеевич попросил ни с кем его не соединять. Примерно через полчаса человек покинул кабинет Угрюмова, а спустя 15–20 минут за дверью прогремел выстрел.
Военные врачи, дежурившие у кабинета (?! – В. М.), буквально сразу же вошли к Угрюмову и констатировали смерть адмирала от… инсульта. Тело в тот же день отправили в военный госпиталь Моздока, а оттуда на самолёте в Москву.
Хоронили Германа Угрюмова как Героя России со всеми почестями. Называли бывшего главу регионального штаба по проведению контртеррористической операции на Северном Кавказе настоящим чекистом и бескомпромиссным офицером.
Из слов провожающих Угрюмова в последний путь следовало, что Герман Алексеевич срывал планы террористов по захвату городов, проведению контрнаступлений и широкомасштабных диверсий. Ему ставили в заслугу задержание Салмана Радуева и зачистку чеченских полевых командиров среднего звена.
Всё так. Однако справедливости ради стоит всё-таки отметить, что Герман Угрюмов возглавлял антитеррористический департамент ФСБ в ранге замдиректора с 1999 года и все эти годы диверсии не прекращались (достаточно вспомнить взрывы московских жилых домов).

Автор: Вынужден прерваться и процитировать специалиста по диверсиям – офицера спецподразделения “Вымпел” Эркебека Абдулаева — между прочим, ученика “дедушки советского спецназа”, “бога диверсий” полковника Ильи Григорьевича Старинова: “Обозвав всех чеченцев ворами и бандитами, бравый министр обороны (П. С. Грачёв. – В. М.) сделал безответственное заявление о том, что Москва надёжно защищена от диверсантов и террористов. Господи, это же провокация! Город защитить невозможно! На учениях мы неоднократно демонстрировали это”. (В. В. Морозов. Россия: век уходящий глазами замечательных людей. М., 1999 г.) Так что взрывы жилых домов – и не только в Москве! — вряд ли “достаточно вспомнить справедливости ради”. Сын Германа Алексеевича Владислав свидетельствует: “Когда случились взрывы в Москве, в прессе и на НТВ прошла “информация” о причастности к этому спецслужб. Отец в то время был заместителем начальника Управления военной контрразведки – и уж не мог бы не знать об этом! Когда был взрыв в Печатниках – я помню, ночью нас разбудил телефонный звонок. Отец встал, вызвал машину из гаража. Мама спросила, что случилось. Он мрачно ответил: “Взорвали жилой дом в Печатниках”. Больше ничего не стал объяснять и уехал на работу”.
В январе 2002 г. писатели В. Чикин, А. Проханов, Ст. Куняев, В. Бондаренко, Е. Исаев, М. Алексеев и В. Личутин обратились с письмом в Государственную Думу.
“Уважаемые депутаты, на это обращение в ваш адрес нас побудила та нездоровая, двусмысленная атмосфера, которая сложилась в общественном сознании вокруг спецслужб. Институт государственной безопасности – не рядовой институт государства, сохранению и упрочению которого содействует любая власть. В условиях же нынешней, ослабленной России, незащищённого населения, массовых экономических злоупотреблений, когда злоумышленники стараются воспользоваться переходным периодом нашего развития, а враждебные России зарубежные силы хотят воздействовать на внутреннюю и внешнюю политику страны, — в этих условиях нагрузка на спецслужбы резко возрастает. Аналитика, борьба с террором, отражение информационных атак, сражение с “пятой колонной” коррупционеров — всё это требует высокого доверия общества к “органам”. К этому следует добавить, что массовый приход в органы власти представителей спецслужб, принадлежность к ним самого Президента России делают “чекистов” объектом пристального общественного внимания”.
Писатели возмущены публикациями в “Новой газете” отрывков из книги сбежавшего за рубеж Литвиненко (за организованный телевизионный “накат” на спецслужбы он получил от “Берёзы” 1 миллион долларов, как сообщили источники в ФСБ), который вкупе с Березовским распространяет миф о причастности ФСБ к взрывам жилых домов в Москве и Волгодонске.
В середине марта “Независимая газета” набирает жирным шрифтом:
Возня, затеянная Б. Березовским вокруг взрывов домов в Москве и Волгодонске в 1999 году, вступила в очередную фазу. Кассета с поделкой французских журналистов, называемая фильмом “Покушение на Россию”, начала свою разрушительную работу. Пока в Россию завезено только 900 экземпляров фильма, но Березовский уже пригрозил завезти ещё миллион. Интересно, можно ли в США депутатам парламента обвинить собственные службы в терактах 11 сентября 2001 года? Такой версии, кстати, придерживается множество людей во всём мире.
У нас – можно. Можно, в то время как в Чечне наши солдаты каждый день рискуют жизнью, а координация действий всех силовых структур возложена на ФСБ. Именно сейчас против ФСБ выдвигаются архитяжкие обвинения и звучат требования о создании специальной комиссии для расследования возможной причастности сотрудников ФСБ к взрывам домов. Ответ общества на это очередное покушение на Россию может быть только один: потребовать у власти проверить возможную причастность Юшенкова, Рыбакова, Новодворской и прочих активистов этой пропагандистской акции к деятельности Басаева, Хаттаба и других террористов.
В симпатиях названных господ к “ни в чём не повинным чеченцам” и нелюбви к России мало кто сомневается, но за симпатии и антипатии у нас срок не дают и депутатского статуса не лишают. 
Но – далее. Газета “Stringer”.

“Не прекратились диверсии и похищения людей в Чечне и после того, как Угрюмов взял в свои руки руководство Северокавказским контртеррористическим штабом. А лидеры чеченских боевиков по-прежнему живы и здоровы.
И всё-таки, несмотря ни на что, Угрюмов действительно долгое время был некоронованным королём Чечни. А в январе 2001 года, когда президент возложил руководство контртеррористической операцией на ФСБ, сняв эту почётную обязанность с Минобороны, адмирал вступил в свои полномочия официально. 
Выходец из “особистов” (особые, или Первые, отделы существовали в Советской Армии для негласного контроля над военными и обладали широкой агентурой в офицерской среде, в начале 90-х были ликвидированы), Герман Угрюмов был направлен в Чечню не столько для борьбы с терроризмом, сколько для выяснения бизнес-контактов российских генералов с чеченскими боевиками. Направление это совпало с постановлением тогда ещё и. о. президента Путина об усилении роли ФСБ в армии и восстановлении особых отделов. (Какое топорное и некрасивое жульничество – даже оторопь берёт! – В. М.)
Война – это бизнес. И ничего здесь не сделать. Чеченская война – в особенности.
Нефть по трубопроводу постоянно качается. Самогонные перерабатывающие мини-заводики исправно функционируют. Весь юг России сеет, пашет и собирает урожай на дешёвой чеченской солярке. Кто-то должен всё это контролировать?
К январю 2001 года Угрюмов, видимо, поставленную перед ним задачу решил. С момента, когда он возглавил Северокавказский антитеррористический штаб, ни одна копейка мимо Угрюмова не проходила. За ним было последнее слово в финансовых, хозяйственных и политических вопросах. Вся агентурная работа в Чечне замыкалась на Угрюмове. У него в руках были прямые неофициальные контакты с Басаевым, Хаттабом и Масхадовым.
Чтобы такой человек застрелился, в Чечне должно было произойти нечто экстраординарное”.
Остальная часть очерка некоего Сергея С. посвящена “провальной” политике президента В. В. Путина на Северном Кавказе. Собственно, и весь очерк написан под флагом этой заданности. Уверен, что Владимир Путин это как-то переживёт. А вот за клевету на покойного автору рано или поздно придётся держать ответ – не перед людьми, так перед Господом. Пока же есть возможность ответить на два основных грязных намёка, прозвучавших в этом очерке.

Баграт Рафаэлович Князчан:
Ему как заместителю директора ФСБ предоставили служебную дачу – бывшую дачу Абакумова. Я ему говорю: “Герман, ты не тяни! Служебная дача – она и есть служебная. Уйдёшь со службы – тебе надо будет чаще бывать на природе. Пока молодой, пока есть силы – строй свою, бери участок!..” Куда там!.. Квартиру в Москве когда получил, сколько тянул с ремонтом: всё некогда да некогда. Для других всю жизнь строил, а себе… Я уж говорил: Герман, давай подключусь, сколочу бригаду строителей, ребята помогут. “Шеф, у меня семья неприхотливая, военная. Дай с Чечнёй разобраться, на пенсию выйти. Тогда и займусь”.
В Чечне он миллионами ворочал, контролировал всё. До него все средства, брошенные туда, сквозь пальцы утекали, списывались гигантские суммы на восстановление разрушенного. Он навёл порядок. Все, кто был причастен к финансам, отчитывались перед ним. И при этом — хоть бы копейку к рукам прибрал!.. После смерти вскрыли его служебный сейф – “голый Вася”!.. 

Руслан Михайлович Арешидзе:
Я говорил ему, что, мол, пора тебе подумать, как обеспечить будущее семьи, он отвечал, что он и так человек обеспеченный – адмиральскую зарплату получает. “Руслан, государство меня поверх земли не бросит, похоронит обязательно”. Не знал, конечно, что жене положат пенсию по его смерти аж в две тысячи рублей!.. Говорил ему: “Герман, ну хоть дачу-то купи себе”. “Купить пока не на что, а служебная есть”.

Полковник Сергей Алексеевич Гончаров, президент Ассоциации ветеранов подразделения антитеррора “Альфа”, депутат Московской городской думы:
…Как показывает российский опыт, в 90-х годах террористы обложили данью, так назывемым “исламским налогом”, бизнес многих этнических чеченцев в разных регионах страны. Только слепец или враг может критиковать спецслужбы за проведение агентурной работы среди тех же этнических криминальных сообществ, являющихся питательной средой для террористов.
 “Спецназ России” № 2, 2003 г. Послесловие к “Норд-Осту”

Автор: Уже после смерти Германа Алексеевича в “Известиях” (от 12 марта 2002 г.) появилась статья с красноречивым заголовком: “Чечня перестала быть “чёрной дырой”. Перестала она быть таковой не сразу – в марте 2002 года, этому предшествовала мощная целенаправленная работа определённых органов, вполне конкретных лиц – в том числе и Угрюмова. А что эта “дыра” представляла собой до его назначения в Чечню – приведём выдержки из упомянутой статьи.
“За первую чеченскую кампанию из всех денег, выделенных на восстановление республики, по сообщениям СМИ, было разворовано 17 триллионов рублей. Чуть больше года назад глава Счётной палаты говорил, что ситуация в Чечне сложная и напоминает август 96-го года. Год назад Счётная палата подсчитала, что из денег, выделенных на восстановление Чечни в 2000 году, 27 миллионов рублей истрачено “нецелевым образом”. Прокуратура Чечни возбудила 25 уголовных дел, но к ответственности никто привлечён не был”.
Вот тогда-то и появился Герман Угрюмов, который начал “строить” лихоимцев в одну шеренгу…
А то, что триллионы рублей будут разворованы, вряд ли кто и сомневался. Когда 3 июня 1997 года на переговорах в Москве Мовлади Удугова с Иваном Рыбкиным – тогда секретарём Совета безопасности — было решено “рассмотреть возможность финансирования работ по восстановлению Чечни за счёт долгов Москве регионов и стран СНГ, кроме Украины” (решение согласовывалось с первым вице-премьером РФ министром финансов Анатолием Чубайсом), российская пресса практически единодушно заключила, что теперь опять заработает в полную мощь насос по перекачиванию денег в Чечню с территории России – кому-то это очень понадобилось. Например, Андрей Багров, корреспондент газеты “Коммерсант-Daily”, в статье “Самофинансирование по-чеченски” (4 июня 1997 г.) так комментировал это “нетрадиционное решение” (определение И. Рыбкина): “Что касается долгов, которым уготована роль источника денег для Чечни, то на первый взгляд, Грозный получил мыльный пузырь. Действительно, если должники не платят долгов федеральному бюджету, то с какой радости они предпочтут платить чеченцам? Если речь идёт о выпуске чеченского вексельного займа, то вряд ли он будет встречен на финансовом рынке с распростёртыми объятиями. Если в проекте бартер – поставка в Чечню того, что не находит спроса в России, с зачётом долгов перед бюджетом, то против подобных действий, прямо нарушающих основные принципы не только бюджетной политики, но и денежного обращения, российский минфин активно и небезуспешно борется. Тем не менее Удугов настаивает именно на бартерной схеме, которую, по его словам, первым выдвинул федеральный министр по делам сотрудничества Амангельды Тулеев. Москва, похоже, будет утешаться тем, что бартер позволит избежать криминализации банковской системы за счёт неадресного использования денег, текущих в Чечню. Тем не менее в бюджет возвращается чеченская “чёрная дыра” (выделено мной. – В. М.). Поставщики в Чечню, естественно, будут завышать свои стоимостные объёмы, так что простор для манёвра у желающих платить в федеральный бюджет через Чечню достаточно широк.
Но на самом деле интерес к поставкам в Чечню может иметь и специфическую природу. Чеченцы имеют общепризнанный опыт эффективного посредничества в решении проблем взыскания долгов в денежной или товарной форме (“Красиво излагает, собака! Учитесь, Киса”, — сказал бы Остап Бендер. – В. М.). И то, что Москва фактически выступает заказчиком подобных действий, которые к тому же явно противоречат принципам её финансовой политики, говорит не в пользу партнёров Удугова по вчерашним переговорам. Цену за сохранность чеченских нефтяных коммуникаций Москва платит немалую”.
Активно поддержал эту идею соглашения Борис Березовский, сказав в своём выступлении, что теперь-то инвестиции на восстановление разрушенной Чечни потекут рекой. Видимо, “искренне заблуждался”, чего с ним в финансовых аферах до той поры не случалось ни разу. Либо “река” выбрала другое русло… 
Но сошлюсь еще на одного отнюдь не рядового свидетеля – бывшего пресс-секретаря президента России Б. Н. Ельцина Павла Вощанова, который рассказывает, как и при каком уровне попустительства эта “чёрная дыра” формировалась, можно сказать – рукотворно создавалась.
“Сегодня недоумевают: на какие деньги бандформирования ведут столь длительную и ожесточённую войну против регулярной армии огромного государства? Страшно сказать, но в том числе и на деньги россиян, чьи дети сегодня гибнут на Кавказе. Летом 1997 года (знаю об этом доподлинно) руководитель одной из российских спецслужб доложил президенту: зафиксирован факт передачи Березовским Басаеву большой суммы денег в валюте, целый чемодан. Предназначение не установлено, но можно сказать с уверенностью: это не выкуп заложников. И какова же была реакция главы государства? “Да-а-а… Свои деньги так просто не отдают…”. И точка. Ни поручений, ни распоряжений. Потому что Россия для Ельцина – чужая, а Березовский – свой. Докладчик же вскоре был вышвырнут с государственной службы.
Ещё до начала чеченской войны было установлено: немалая помощь бандформированиям идёт от легальных бизнесменов, разбросанных по всей России, имеющих родственные связи с боевиками или симпатизирующих им. Еженедельно, каждую пятницу, в Чечню отправлялся курьер с собранными со всей России деньгами. Об этом не раз докладывалось “верхам”, но реакции не было никакой – банковские переводы в Чечню, несмотря на обострение отношений между Москвой и Грозным, осуществлялись на удивление чётко. Только в конце 1996 года министр внутренних дел А. Куликов попытался перекрыть этот финансовый кран. Но с этого и начались у него проблемы. Телеканалы наперебой принялись подавать его как “отмороженного мента”, а в кремлёвских кабинетах заговорили о желательности его отставки”.
“Деловой вторник”, № 33 (газета “Трибуна” от 14 сентября 1999 г.)

Полковник Александр Юрьевич Д-ов:
Несмотря на множество реорганизаций КГБ – ФСБ, проведённых в последние годы и равносильных планово осуществлённой диверсии по подрыву дееспособности этих и других спецслужб, там ещё не перевелись аналитики, радеющие за интересы государства и его национальной безопасности. Об этом говорит, например, размещённый в Интернете “Аналитический обзор по вопросам снабжения незаконных бандформирований”, подготовленный ФСБ в 1996 году. Документ содержит практически все конкретные источники пополнения ресурсов боевиков, от внутричеченских и внутрироссийских до международных.
Однако странно, что сформулированный Группой оперативного управления ФСБ России по Северному Кавказу магистральный вывод: “Необходимо разработать комплекс контрразведывательных и административных мер, направленных на прекращение поставок материальных, финансовых и людских ресурсов” – не был реализован в течение четырёх лет. /…/
Как свидетельствовали СМИ, службы МВД и ФСБ годами информировали высшее руководство обо всех основных ОПГ в Москве, детально указывая их происхождение (чеченская, азербайджанская, грузинская, армянская, афганская, вьетнамская, лаотянская, китайская и другие “мафии”), адреса штаб-квартир, объёмы товарооборота, контролируемые ими сферы банковского капитала и бизнеса, фамилии и клички главарей и т. д. И годами ни столичные власти, от ГУВД до Лужкова, ни федеральные не принимают никаких мер по пресечению их криминальной деятельности.
“Эксперты спецслужб о положении в Чечне”, 
журнал “Диалог”, № 7, 2000 г.

 Александр Угрюмов, сын:
Когда он в последний раз прилетел домой из Чечни, усадил семью за стол и рассказал о девочке, которая за пропитание чистит солдатам обувь в Ханкале. Чеченка, сирота. Когда улетал в Москву, велел за нею присматривать, кормить. И сказал:
— Вернусь из Чечни совсем – заберу её с собой. Пусть ребёнок увидит ту жизнь, какой она должна быть. У нас есть возможность и обеспечить её всем, и воспитать.
Посмотрел выжидательно на меня, на маму – что мы скажем. Мама сразу ответила:
— Хорошо, Герман, вези девочку. Я тебя понимаю.
По-моему, он даже всплакнул тогда…

Олег Михайлович Дук-ов:
В мае 2001 г. группа сотрудников, в основном из руководящего состава, собиралась приехать в Дом-музей Сергея Есенина в Константиново. Герман Алексеевич не просто любил стихи, сам писал их. Есенин – один из любимых его поэтов. Когда он узнал об этом, загорелся тоже там побывать. Время экономил, поэтому позвонил мне:
— Олег, я прилечу на военный аэродром в Дягилево, а ты привези к тому моменту Татьяну Ивановну, мы с тобой встретим твоих гостей и поедем в Константиново. Я очень хочу побывать на родине Есенина!
 Этот разговор состоялся у нас 28 мая, на другой день он подтвердил свою готовность прилететь. 30 мая в 12 часов дня я сам позвонил ему, чтобы выяснить, когда его встречать. Он ответил, что пока вылететь не может – занят, но – “тебе сообщат”.
А мне нужно было поехать в Константиново, посмотреть, все ли у нас готово для встречи гостей. Помню, что у Германа Алексеевича во время разговора было прекрасное настроение, он собирался взять с собой своего сотрудника Володю Гайн-ова. 
О смерти Германа Алексеевича узнал именно через Володю – он позвонил где-то через час после этого трагического события. Для меня это был, конечно, страшный удар. 

Павел Анатольевич Евдокимов:
Незадолго до его смерти мы договорились, что в газете “Спецназ России” дадим материал о нём на всю полосу, с его портретом. Но вышло так, что материал получился посмертный. Для “демократических” журналистов писать о Германе Алексеевиче считалось дурным тоном – “душитель свободного слова”: Гришу Пасько довёл до тюремной скамейки. В какое время мы живём, Господи!.. Для них Пасько, Радуев симпатичнее, чем человек, который их обезвредил. Как объяснить этот вывих сознания, что террорист вызывает больше симпатии, чем борец с терроризмом?..
Насколько мне представляется, Герман Алексеевич успел создать если не школу, то кадровый резерв, из которого сейчас и в дальнейшем будут черпаться кадры для борьбы с терроризмом. Вот поэтому и невосполнима утрата: он ушел, когда в ходе боевых действий, в ходе проведения спецопераций формировалось это ядро специалистов кадрового резерва. Ведь не секрет, что наши спецподразделения являются первыми в мире по имеющемуся уникальному опыту. Весь этот потенциал был в его распоряжении.

Александр Витальевич Лад-к:
Когда я узнал о его смерти, то не поверил – стал набирать его номер телефона в Ханкале… Десять лет я был рядом с ним, и ни разу он не пожаловался на сердце. Ногами маялся, хотя тоже помалкивал об этом, но о том, что сердце болит, не говорил ни разу.

Александр Угрюмов, сын:
В ночь с 30-го на 31 мая пошёл дождь, и у нас в квартире закапало с потолка. Никогда не было такого, а тут… Причем капало очень сильно. Я подставил вёдра, таз. Мама была на служебной даче в Архангельском. Я решил отвезти ей баночку сметаны. На подъезде к даче – звонок на сотовый телефон: звонит полковник Владимир Павлович Ан-ов, руководитель аппарата отца:
— Саша, ты где находишься?
— В Архангельском.
— Оставайся там, никуда не уезжай.
Берёт трубку Саша Лад-к – офицер по особо важным поручениям, он для нас как брат. Спрашиваю его:
— Саша, что-то серьезное случилось?
— Да. – И молчит.
— Известие с Кавказа?
— С Кавказа.
Честно говоря, я тогда не предположил, что случилось самое плохое. Мама же сразу всполошилась:
— Может, с отцом что?!
— Да нет, мама, папа вчера звонил мне на сотовый телефон, голос бодрый, говорил, что всё у него в порядке, — вру, конечно. Звонил он дня четыре назад. В последнее время часто произносил фразу: “Если меня не будет...”. Говорил обычно: “Если что – держитесь Руслана Михайловича”.
Сидим на даче, как было сказано, ждём – чего, не знаем. Появляются Олег Иванович Пил-ов, Саша Лад-к, заместитель директора ФСБ по кадрам Евгений Николаевич Лов-ев, Аркадий Аркадьевич Дранец и две женщины в белых халатах. Подъехал Руслан Михайлович с женой, тётей Диной. Я понял всё и впал в какой-то ступор. Мама глазами спрашивает: что, что?! Саша Лад-к сказал:
— Татьяна Ивановна, Германа Алексеевича больше нет…
С мамой плохо. Хорошо, что врачи приехали – отпоили лекарствами.
Телевизор был включен, работал 1-й канал. Буквально через три-четыре минуты после того, как мы узнали о смерти отца, в программе новостей передали: “Сегодня в Чечне, в Ханкале, в 2 часа 40 минут скончался заместитель директора ФСБ вице-адмирал Герман Угрюмов…”. Не знаю, что бы мы делали, если бы эту новость узнали по телевизору…
Ещё до приезда сотрудников и его друзей мне позвонил из Ханкалы адъютант отца, у которого он скончался на руках. Я радостно: “О, Артур, привет!”. И он положил трубку – вроде связь прервалась. Он по моему голосу догадался, что мы пока ничего не знаем, и не захотел сделаться первым чёрным вестником…
В 17.30 31 мая самолет с телом отца должен был приземлиться на военном аэродроме во “Внуково-3”, но он запаздывал: сначала не было вертолёта, потом погода в Чечне задурила. Позже мне рассказывали, что Андрей О-ко, референт отца, который был рядом с ним в последние минуты, взъярился и заорал, не контролируя себя: “Сейчас Батя встанет да как ввалит вам по полной программе – сразу и вертолёт найдётся, и погода установится!..”.
Самолёт наконец приземлился. В нем лежал огромный чёрный мешок. До сих пор не верится, что в нем находилось тело отца… Крепкие парни из “Альфы” уложили мешок на носилки, я сунулся помочь, но меня отстранили: “Сын отца не хоронит!”. Загрузили в санитарную машину, которую пригнали из ЦСН, и повезли в морг ФСБ, на Рублёвку.
У всех наблюдался какой-то стресс. Когда носилки пытались засунуть в санитарную машину, руки не проходили, словно отец упирался, не хотел в морг. Санитар хотел сдвинуть руки, но кто-то из спецназовцев подскочил к нему: “Не видишь, что ли, что он не хочет!..” Как о живом.
А последний день его был таким. С утра, как обычно, доклад. На завтрак он выпил чашечку кофе и съел сырок “Виола”. В Чечне они продукты не покупали, привозил свой человек из Махачкалы. Кофе заваривал и наливал Андрей О-ко. Потом до обеденного времени – обычная работа. Андрей доложил, что обед готов. Отец сказал: “Давайте с обедом чуточку подождём. Посидеть хочу на воздухе”. Поставили стул на крылечке, он посидел какое-то время, встал, повернулся лицом к входу в вагончик – и вдруг, негромко сказав “Ой!”, начал заваливаться на спину. Рядом стоял капитан 1-го ранга Гайн-ов, он и не дал ему упасть, подхватил.
Вот такой был “предупредительный выстрел”, который якобы прозвучал в вагончике без присутствия свидетелей…

Владимир Мирсаитович Гайн-ов:
В четверг, 31 мая, напряжённой работы не было, грело солнышко, день ласковый. Операций не планировалось, период небольшого затишья, никаких острых чрезвычайных событий в тот день не произошло. Перед обедом ему потребовался какой-то документ для доклада директору ФСБ и правительству о чем-то, что имеет отношение к экономике Чечни. Пока я бегал и разыскивал документ, он сидел на скамеечке рядом со своим вагончиком. Подошёл и шифровальщик, Саша Кир-енко – мичман с Северного флота, принес очередную порцию документов. Я отдал Герману Алексеевичу требуемый документ, наклонился расписаться в журнале шифровальщика – и в ту же секунду заметил, как Герман Алексеевич валится на меня.
Из его вагончика выскочили два референта – Артур Б-н и Андрей О-ко. Мы, как сумели, расстегнули ворот, перенесли его на траву, кто-то притащил матрац… Мелкие детали я могу не помнить – не до того было. Я мог и заорать. И наверняка что-то орал, поскольку Артур с Андреем появились практически моментально. Я бегом рванул к штабу, начальник штаба Владимир Фёдорович Конд-ко мигом вызвал врачей из центра спецназначения. Дима Зв-ев, прекрасный врач, уже через минуту был рядом, прибежала реанимационная бригада. Они какое-то время пытались оживить его, делали всё возможное, но врачи не боги.
Я и без войны видел много смертей, было, что и умирали на руках. Но когда тащили его на траву, помню внутреннее чувство: это – всё… Он не мучился перед смертью, умер практически мгновенно. Такой смерти можно лишь позавидовать: на рабочем месте, на боевом посту, в хорошем настроении. Однажды он цитировал Ивана Сергеевича Аксакова:

Пусть приведёт меня дорога
Хоть до ничтожного итога
Случайной пользы на земле.

Итог его жизни не был ничтожным, а польза – случайной.

Александр Угрюмов, сын:
…Парни положили отца на траву. Стали делать искусственное дыхание, запускать сердце. Прибежал врач “Альфы” – майор под два метра ростом, сделал прямой укол адреналина или там кордиамина – не знаю! — в сердце. Приехала “неотложка”. Через какое-то время сердце “завелось”, но ненадолго. Врач констатировал смерть. Докторов заставили работать ещё. В общей сложности они пытались оживить отца больше полутора часов, потом врач-майор встал, поднял вверх руку и сказал: “Всё. Извините, ребята, медицина уже не поможет”.

Автор: Не будет лишним напомнить, что скончался Герман Алексеевич от обширного инфаркта, а вскрытие показало, что до этого он пережил семь микроинфарктов. “Отчего люди умирают? От жизни”, — подытожил В. М. Гайн-ов.
Пока врачи пытались вернуть адмирала к жизни, всё это время у адмиральского вагончика на коленях стоял боевой офицер, прошедший не одну “горячую точку” и повидавший немало смертей, и, плача, громко молился:
— Господи, если ты только есть, не дай ему умереть! Сохрани его, Господи! Оставь его живым!..
Этот крик отчаяния напомнил мне описание смерти в “Истории Эриванского полка” генерал-майора (“храбрейшего из храбрых”, как его называли) Николая Павловича Слепцова – командира 1-го Сунженского казачьего полка, погибшего в бою на Гехинских завалах 8 декабря 1850 года:
“Сражённого героя вынесли из сечи на бурке. Слепцов был ещё в памяти и спрашивал, взято ли неприятельское орудие. Ему отвечали, что нет ещё известий, но что завалы взяты… “Ну, и за то слава Богу!” – сказал он, крестясь. Ещё минута – и всё было кончено: Слепцов умер тихо и с твёрдою верою. Ни единого стона не вырвалось из его груди… Горе было всеобщим… Среди казаков эта потеря произвела ошеломляющее впечатление. Чтобы понять, как любили Слепцова на Сунже, достаточно было видеть, что там происходило, когда везли его тело. Всё население высыпало навстречу, и все, от мала до велика, рыдали… Слепых подводили к гробу, матери клали на его крышку грудных детей”.
 
Владимир Мирсаитович Гайн-ов:
Военный человек, если это действительно военный человек, прекрасно сознает неизбежность смерти и спокойно к этому относится. Но он сражается до конца. Как любил иногда сказать Герман Алексеевич, “кто борется, может проиграть, кто не борется – уже проиграл!”. Слова эти явно перекликаются с утверждением военного историка Антона Антоновича Керсновского, который писал, что “сущность русской национальной доктрины — преобладание духа над материей”. Дух его никогда не бывал сломлен. От других я слышал, что однажды Герман Алексеевич сказал такую фразу: “Когда-нибудь однажды здесь, на Кавказе, меня и убьют: слишком многим мы рискуем…”.
…Тело Германа Алексеевича уже увезли – и тут налетели журналисты. Не могу говорить обо всех дурно: во-первых, они выполняли свою работу; во-вторых, многие старались оставаться честными и писали так, насколько они понимали ситуацию. Но тут – как на запах жареного… Мы в жуткой скорби, а они шарят глазами – кого бы спросить, что произошло, да какие подробности… Я отдал команду часовому, чтобы их вывели за пределы расположения штаба.

Александр Угрюмов, сын:
Большой его мечтой было – построить свой дом. Среди его рабочих бумаг я обнаружил план, чертежи – фактически проект. Подсчитан расход материалов, составлена смета. Когда мы заговаривали о даче, он говорил: “Если удастся построить дачу, то никаких огурцов-помидоров там не будет! Только цветы. Посреди двора – беседка для чаепития, а вокруг целое поле ромашек. Представляете, как красиво?”.
Хотели похоронить его на Новодевичьем, но там выделили небольшой участок, а мама попросила оставить место и для нее. Похоронили на Троекуровском кладбище (20 апреля 2002 года Татьяна Ивановна Угрюмова умерла и была похоронена рядом с мужем. – В. М.). На могиле посадили ромашки – его любимые цветы.
“Духам” он в Чечне стоял поперек горла. После смерти отца, по данным одного радиоперехвата, они собирались как-то надругаться над его могилой: “Живым толстого адмирала не достали – достанем мёртвого!”.
Золотую Звезду Героя отцу вручить так и не успели. Адмиральскую форму он “примерил” в первый и последний раз – в гробу. А Звёздочку (дубликат её) отдал свою на похороны Герой России Олег Михайлович Дук-ов.

Полковник С-й:
Когда умер Герман Алексеевич, на Троекуровское кладбище съехалось такое количество народу!.. Наверное, приехали все, кто мог приехать. У могилы, на аллее места не было – всё свободное пространство было забито людьми, которые пришли проводить его в последний путь. Горький час, но он – показатель: кого мы лишились и что это был за человек. Похороны – это ведь не свадьба и не банкет: туда приезжают по велению души, а не по пригласительным билетам… Я сам не видел, но друзья говорили, что Николай Патрушев, директор ФСБ, так и не смог договорить прощальное слово до конца: глотал-глотал комок в горле, потом махнул рукой и отошёл, вытирая слёзы. Подобное состояние испытывали многие.

Автор: В августе 2001 г. приказом Главкома ВМФ России новый базовый тральщик, бортовой номер 422, порт приписки – Астрахань, получил имя “ГЕРМАН УГРЮМОВ”. Техническая характеристика судна:
длина – 48 метров,
ширина – 9 метров,
вооружение – 2 шестиствольных АК-630,
экипаж – 45 человек (5 офицеров, 5 мичманов),
назначение – охрана водного региона.

10 октября 2002 г., в день рождения Героя, в городе-герое Новороссийске состоялось торжественное открытие памятника-барельефа Герою России Герману Угрюмову на новой улице, названной в его честь – улице Германа Угрюмова. На торжественном митинге глава администрации г. Новороссийска Валерий Прохоренко не “зачитывал речь”, а говорил от души: 
— Нет большей награды человеку, чем благодарная память народа, память друзей. И чем значительнее личность – а значимость эта определяется только реальными делами человека! – тем память о нём дольше. Эта память противостоит уничтожающей силе времени…

Автор: Одному из курсантов Военного университета выпало счастье встретиться с Германом Алексеевичем Угрюмовым в ту пору, когда последний был уже Героем России, вице-адмиралом, заместителем директора Федеральной службы безопасности РФ. Подробностей разговора курсант от волнения не запомнил, но одна угрюмовская фраза врезалась в память, прозвучала и была воспринята как наказ. Наказ этот универсален, поскольку может быть адресован и обращён к любому живущему:

НЕ ДЕЛАЙТЕ ТОГО, 
О ЧЁМ ВПОСЛЕДСТВИИ МОЖЕТЕ ПОЖАЛЕТЬ.