Библиотека :)

Боевая фантастика и фэнтези   Попаданцы  

Аннотация

Диверсанты времени против хронокарателей! Беспощадная схватка за былое и грядущее. Поле битвы — Вечность!

Испытав машину времени, наши современники не сразу осознают, что во вражеских руках она может стать оружием массового поражения, что каждая экскурсия в прошлое превращается в разведку боем за линией Вечности, а вмешательство в историю рискованнее любой диверсии.

Но русские диверсанты времени принимают бой — и в 1941 году, и в 1918-м, и в 1605-м.

Они пустят под откос ущербную реальность и несправедливый миропорядок! Они обезвредят мины, заложенные врагами под наше прошлое!

Они не позволят хронокарателям превратить русскую историю в череду Смут, революций и катастроф!

Хотите спасти от разграбления сокровища Алмазного фонда? А отбить у немцев Янтарную комнату?

Может желаете поучаствовать в отражении немецкой танковой атаки под Вязьмой или напасть на татарские тумены Субедея на берегу Калки?

Или помочь утвердиться на царском престоле Лжедмитрию Первому?

Тогда присоединяйтесь к приключениям трех друзей, наших современников, сумевших придумать и собрать кустарным способом настоящую машину времени.

И вот когда Вы почувствуете себя богом, Мироздание подбросит несколько неприятных сюрпризов, мстя за грубые изменения, которые Вы по незнанию сумели сделать в потоке времени!

Охотник Андрей Шевчук, по кличке Шустрец, лежал на ржавой крыше старого дома. Моросил мелкий неприятный дождь, который начался еще засветло. С высоты пятого этажа ему прекрасно был виден громадный пустырь, раскинувшийся на месте художественного театра. На пустыре была забита стрелка главарей банд «Глазастых» и «Железных коней». Лидера «Глазастых» — Александра Данчука, по кличке Полковник, Андрей разыскивал уже три недели.

Встреча была назначена на полночь, но первый патруль «Железных коней» появился часов в девять. Еще через полчаса на крыше соседнего дома появилось трое снайперов. Мощная оптика винтовок, за которую банда получила свое название, не оставляла сомнений в их принадлежности. Вскоре весь пустырь был оцеплен по периметру, даже на крыше, где лежал охотник, появилось трое боевиков, от которых ему пришлось тихо избавиться. За пять минут до назначенного времени прикатил со своими орлами Мишка Ло, и на минуту рев их мотоциклов разорвал тишину.

Полковник приехал точно в назначенный срок. Глядя на этого невысокого человека с невыразительной внешностью, никто бы не сказал, что он главарь самой молодой городской банды. Но благодаря невиданной жестокости «Глазастые» уже завоевали авторитет и сильно потеснили другие группировки в их традиционных сферах влияния. В большей степени благодаря тому, что Полковник и его люди были выходцами из войск специального назначения.

Полковник собственноручно убил несколько полицейских офицеров, и правительство города не поскупилось на вознаграждение за поимку этого опасного преступника. В расклеенных по всему городу листовках сообщалось: «Сто золотых за живого или пятьдесят за мертвого». Андрей решил не жадничать, поскольку брать Полковника живьем было изначально бесполезной затеей.

Главари сошлись лицом к лицу точно посередине пустыря. Скорее всего, их разговор не займет много времени, через несколько минут раздадутся выстрелы со стороны «Глазастых», которые положат конец господству «Железных коней» на центральных улицах города.

Охотник начал действовать немедленно. По всему пустырю одновременно рвануло три десятка толовых и дымовых шашек, заложенных им утром. Осколки от взрывов еще не успели упасть на землю, а Шустрец уже летел по тросу с крыши, надвигая на глаза ноктовизор. В густом черном дыму, затянувшем поле боя, Андрей успел преодолеть половину расстояния до того места, где стояли главари. Но тут пришли в себя уцелевшие боевики — ничего не видя, «Железные кони» открыли беспорядочную пальбу, в то время как «Глазастые» залегли и начали отползать к проезжей части, стреляя по заранее размеченным секторам. Оставалось надеяться, что охотника не зацепит случайная пуля. Единственный зрячий в этом хаосе, Шевчук на бегу прицельно снимал короткими очередями наиболее опасных для него горе-стрелков. Но плотность огня была настолько высокой, что несколько раз досталось и ему — спасли только титановые пластины в комбинезоне. Превозмогая боль в сломанных ребрах, он все-таки добрался до Полковника. Тот уже расправился с Мишкой Ло и использовал труп как бруствер. С разбегу полоснув лидера «Глазастых» тяжелым тесаком по шее, Андрей подхватил отрубленную голову за волосы и рванулся сквозь строй боевиков к их машинам. Группы прикрытия обеих банд не стали стрелять по дымовой завесе, опасаясь попасть в своих, поэтому сцепились между собой. Все были настолько заняты этим делом, что когда охотник, пристрелив водителя, вскочил в первый попавшийся джип, ему никто не препятствовал.

Бросив кровоточащую голову на заднее сиденье, Шевчук рванул вверх по бульвару. На пересечении бульвара с центральной улицей машину сильно тряхнуло, глаза резанул яркий белый свет. «Черт, на мину налетел», — подумал Андрей, но джип продолжал двигаться вперед и слушался руля. «Пронесло!» — с облегчением вздохнул Шустрец, но внезапно увидел вокруг себя десятки автомобилей. От неожиданности охотник резко нажал на тормоз. В следующую секунду в задний бампер джипа влетела какая-то легковушка. Едва от мозга поступил сигнал: «погоня!», натренированные до автоматизма мышцы Андрея уже выполняли императив. Одна рука подхватила страшный, но ценный трофей, другая рука выхватила оружие, ноги вынесли тело из ловушки — машины. Но едва оглядевшись по сторонам, Шевчук понял, что на эту ситуацию у него нет готовых решений. Вокруг него действительно стояли почти новенькие, чистенькие автомобили с горящими фарами. Но, что самое удивительное, в домах, окружающих площадь, ярко светились окна. По тротуарам двигалась плотная толпа нарядно одетых людей. Внимательно присмотревшись, Андрей даже различил за деревьями, которые внезапно выросли на месте спиленных десять лет назад, статую поэта. Это чудо буквально сразило охотника, поскольку он прекрасно помнил, что памятник взорвали в прошлом году у него на глазах.

Вместо привычной городской тишины, лишь изредка нарушаемой звуками выстрелов, здесь было довольно шумно, поэтому Шевчук не сразу услышал, что к нему уже минуту обращается стоящий рядом человек. Лишь только когда незнакомец дернул его за рукав, Андрей, наконец, обратил на него свое внимание.

— Вы очень резко затормозили, я просто не успел… — говорил мужчина, но, внезапно разглядев предмет, который прижимал к груди этот странный парень в порванном и перепачканном комбинезоне, неудачливый водитель глухо хрюкнул и бросился поперек потока машин на тротуар, поближе к людям. До конца жизни несчастного преследовал вид немигающего, залитого кровью глаза. Внезапно осознав необходимость какого-то действия в ответ на сложившуюся обстановку, Андрей огляделся уже вполне осмысленно. Прямой и непосредственной опасности не было. Шевчук убрал оружие в кобуру и, подобрав с пола джипа тряпку, завернул в нее свой трофей. Несколько секунд охотник раздумывал — брать или не брать машину, но со всех сторон путь преграждали другие машины. Поэтому Шустрец, по крышам и капотам добравшись до тротуара, смешался с толпой и зашагал в сторону двора, где он припрятал свой броневик. Но там вместо трехэтажной развалюхи возвышалось сияющее огнями высотное здание. Это окончательно добило охотника.

Через пятнадцать минут на место происшествия прибыла патрульная группа. Милиционеры обнаружили посреди грандиозной вечерней пробки на Страстном бульваре брошенный джип неизвестной конструкции, без номеров и с пулевыми пробоинами. Весь салон этой странной машины был залит свежей кровью, а единственный свидетель, он же виновник ДТП, утверждал, что неопознанный автомобиль свалился чуть ли не с неба, а его водитель нес в руках отрубленную человеческую голову.

Белый свет залил блистер кабины боевого самолета. И тут же с явно слышимым щелчком пропал. Командир элитного ударного подразделения воздушных сил ВМФ Российской империи подполковник Антон Крюков машинально взглянул на тактический экран — все в норме, только засветились красным светом пиктограммы каналов спутниковой навигации и телеметрии с авианосца «Владимир Мономах». Затем Антон посмотрел на своего ведомого — истребитель-бомбардировщик «С-150» из эскадрильи «Черный орел» шел за ним в левом пеленге.

— Командир! Что это было? — удивленно спросил сидевший рядом оператор вооружения поручик Дементьев.

— Не знаю, — ответил Крюков. — Проблемы с навигацией, переходи на запасной канал!

— Есть, командир! — Поручик принялся за работу.

— Полсотни-третий! Ответь полсотни-первому! — запросил подполковник своего ведомого, капитана Левшина.

— Ответил! Полсотни-третий! — раздался в наушниках флегматичный голос капитана.

— Отказ навигации! Продолжаем выполнение задания! Основная цель — тяжелый крейсер халифата «Меч пророка»!

— Понял, командир! — подтвердил ведомый.

Антон вопросительно посмотрел на Дементьева.

— Глухо, командир! — несколько растерянно сказал оператор. — По всем трем каналам глухо!

— Спокойно, поручик! Что бы ни случилось — спокойно! — твердо сказал Антон. Поручик был молодым и шел на боевое задание второй раз. — Возможно, вспышка белого света была от действия какого-то нового оружия. Курс мы не меняли, поэтому крейсер вскоре должен появиться на наших тактических радарах.

Крюков оказался прав, и через семь минут на экранах появились сигналы.

— Командир! Неужели разведка подвела?! — удивился Дементьев. — Кораблей охранения почти в два раза больше!

— Последние данные с разведспутников и авианосца поступили к нам до этой вспышки. Всего десять, нет, уже одиннадцать минут назад. И вряд ли противник успел подтянуть дополнительные силы в этот район, — ответил подполковник. — Это могут быть ложные цели, я видел такое в боях над Суэцем во время второго джихада!

— Полсотни-первый! Ответь полсотни-третьему! — Судя по голосу, Левшин вышел из своей обычной флегмы.

— Полсотни-первый! Слушаю! — ответил Крюков.

— На курсе 275, удаление 500 наблюдаю группу надводных целей! Количество целей не совпадает с данными разведки! Наши действия? — запросил Левшин.

— Боеголовки ракет в режим селекции тоннажа! Нижняя планка — 20 000! Повторяю — 20 000 тонн!

— Принято! — уже более спокойным голосом ответил ведомый.

— Атакуем! Слева 30, до цели 400, план номер три! — четко скомандовал Крюков.

— Принято! Атакуем! — отрепетовал Левшин.

Истребители-бомбардировщики «С-150», довернув влево, легли на боевой курс…

Командир авианосца «Авраам Линкольн» ВМС США Гарри Кондейл был разбужен сигналом с мостика. Вахтенный офицер доложил Кондейлу, что самолет ДРЛО засек приближение к эскадре неопознанных воздушных высокоскоростных целей.

АУГ[22] из состава 5-го флота во главе с «Линкольном» находилась в Персидском заливе из-за очередного обострения конфликта с Ираном. Командующий группой вице-адмирал Тимоти Китинг был предупрежден о возможных провокациях со стороны иранцев, но эти самолеты шли с юга.

— Ну, что тут у вас? — спросил командир, поднявшись из своей каюты в БИЦ.[23]

— Цель групповая, высокоскоростная, патруль засек их на удалении 700 миль, но дежурная пара «Томкэтов» на перехват не успела. Цель движется со скоростью 4 Маха, — ответил офицер поста ПВО. — Минуту назад они довернули влево и теперь следуют точным курсом на нас. Учитывая их скорость — время до контакта 2 минуты.

— Боевая тревога! — объявил командир. Гигантское тело авианосца наполнилось громким «кваканьем» сирен и грохотом ног. Несколько тысяч моряков спешили занять свои места по боевому расписанию. Палубная команда приступила к подготовке взлета пары «F-14».

— Что за шум? — брюзгливо спросил подошедший адмирал Китинг, оторванный тревогой от чтения последнего номера журнала «Hanting & Fishing».

Адмирал недоуменно посмотрел через плечо оператора на тактический дисплей. И в этот момент группа целей разделилась. Через секунду вместо двух точек на радаре появилось несколько десятков.

— Цель задействовала имитаторы! — объяснил оператор, не отрывая глаз от экрана. А спустя десять секунд добавил: — И поставила радиоэлектронные помехи!

— Противник забил все командные частоты, полностью потеряна связь с кораблями охранения! — доложил вахтенный офицер.

— Эта группа явно атакует нас! — Адмирал слегка побледнел. — Иранцы?!

— Для иранцев они слишком хорошо оснащены! — Кондейлу тоже сделалось не по себе.

Почти целую минуту в БИЦе царила тишина. Все офицеры смотрели на покрывшиеся сплошными засветками экраны радаров.

— Перехват невозможен!!! — офицер поста ПВО был близок к панике. — Мы не можем различить цели, мы их просто не видим!!!

— Сделайте хоть что-нибудь, они же нас сейчас прикончат! — заорал адмирал.

В сторону приближающихся самолетов были выпущены все зенитные ракеты, вслепую, по выбранным компьютером случайным целям, открыли огонь комплексы «Вулкан-Фаланкс» правого борта.

Но все эти действия оказались тщетными.

Авиационные противокорабельные ракеты «Шестопер», используемые истребителями-бомбардировщиками ВМФ Российской империи, были предназначены для борьбы с устаревшими, но защищенными толстой бортовой броней кораблями халифата. Для надежного поражения цели на «Шестоперах» стояли кумулятивные фокусно-плазменные боеголовки, при номинальном весе БЧ в пятьсот килограммов, имевшие мощность, аналогичную 12 тоннам тротила. И таких ракет каждый «С-150» нес по две штуки.

Ракеты, выпущенные экипажем Крюкова, вошли в борт авианосца. Первая на полметра выше подводной защиты, проделав пробоину диаметром 20 метров и разрушив прилегающие отсеки на глубину половины корпуса. Но даже такая чудовищная рана не смогла бы вывести гигантский, водоизмещением 95 000 тонн, корабль из строя. Однако вторая ракета проделала аналогичное отверстие напротив кормового эшелона силовой установки[24]. Ядерный реактор не перенес близкого взрыва. Сработала аварийная защита, реактор был заглушен, и корабль временно, до разгона на рабочую мощность носового эшелона ЯСУ[23], остался без энергии и хода.

Ракеты, выпущенные экипажем Левшина, сделали горку и ударили сверху в идущий по инерции плавучий остров. Первая полностью разрушила надстройку, убив всех, кто в тот момент находился в боевом информационном центре, ходовой и штурманских рубках. А вторая последовательно пробила 50-миллиметровые стальные настилы полетной, ангарной и главных палуб и нырнула в трюмный отсек, который, по замыслу конструкторов, должен был являться самым защищенным, после ЯСУ, местом на корабле. Именно в трюмном отсеке находились запасы авиационного топлива и боезапаса. На беду американцев, путь «Шестоперу» преградила наполовину пустая цистерна с авиационным керосином, где, по чьему-то упущению, не была включена система заполнения инертным газом. Чудовищный взрыв вскрыл корабль, как консервную банку. Затем сдетонировали остальные цистерны и погреба боеприпасов. «Линкольн» завалился на борт и стал быстро погружаться.

Завершив противоракетный маневр, самолеты легли на обратный курс.

— Отлично сработано, ребята! Благодарю от лица службы! — по общей связи сказал Крюков.

— Рано благодарить, командир! — ответил капитан. — Параметры цели не совпадают с данными бортового вычислителя. К тому же я хорошо рассмотрел пораженный корабль — это не «Меч Пророка».

Антон не стал переспрашивать, он хорошо знал своего ведомого и поверил ему сразу. На принятие решения у командира ушло не больше пяти секунд.

— Разворот на повторную атаку! Боеголовки в режим селекции подвижных целей! Будем атаковать до полного уничтожения!

«Черные Орлы» повернули назад, на едва пришедшую в себя от стремительной атаки американскую эскадру. В бомбоотсеках русских истребителей-бомбардировщиков висело по два десятка мощных тактических ракет ближнего боя.

Девчонка голосовала перед эстакадой на пересечении Восемьдесят третьей с Лексингтон-авеню, видимо не подозревая, какое место она для этого выбрала. Ни одна из редких машин, проносящихся в этот поздний час по бульвару, не останавливалась. Водители видели в ней бандитскую приманку.

Намокшие от ночного дождя волосы и потемневший от влаги плащ доказывали, что девушка уже довольно давно торчит на улице. Из своего укрытия в переулке частный детектив Владислав Косарев наблюдал за ней уже минут пятнадцать, раздумывая, какой черт занес несчастную в эту дыру. В отличие от случайных людей он совершенно точно знал, что местным бандам сегодня не до засад на дорогах. Лексингтон-авеню в этом месте являлась границей между территориями «Ночных пауков» и «Боеголовок», третий день воюющих друг с другом.

Не обнаружив активности со стороны бандитов, Влад все-таки решил прийти девушке на помощь, прекрасно зная, что в лучшем случае ее просто изнасилуют и убьют. Про худший вариант даже не хотелось думать. Достав из оружейной пирамиды «АК-104», Косарев опустил предохранитель и положил автомат на соседнее сиденье. Не включая фар, тихонько вывел машину из переулка. Последние двадцать метров Владислав проехал очень медленно, внимательно осматриваясь — вроде все чисто. Скрипя сервоприводом, открылся правый люк, и в кабину ворвался холодный воздух, пахнущий гниющими отбросами и пороховым дымом.

— Присаживайтесь! — вежливо пригласил Косарев. Девушка сунулась в люк, но увидев лежавший на сиденье автомат, отпрянула от машины.

— Садись быстрее! — заорал Влад, да спасаемая в ужасе бросилась от спасителя.

Ему бы нажать на газ и уехать, плюнув на эту идиотку, однако это означает оставить ее на верную смерть. Поэтому Косарев выскочил из-под прикрытия бортовой брони, и, в несколько прыжков настигнув девушку, грубо схватил ее и поволок к машине. Девчонка заорала так, что у него заложило уши.

— Заткнись, дура! — рявкнул Владислав. — Своим криком ты созовешь всех бандитов района.

До машины оставалось пара метров, когда сильный удар в спину свалил их на землю. Скосив глаза через плечо, Влад увидел торчащую под левой лопаткой арбалетную стрелу с сине-зелено-черным оперением — цветом «Боеголовок». Девушка от неожиданности замолчала и успела увидеть, как рядом с ее головой от асфальта рикошетировала еще одна стрела.

— Не двигайся! — прошептал Косарев. — Притворимся мертвыми.

Будь он один, то, пользуясь защитой бронежилета, прыгнул бы в машину и благополучно смылся. А теперь придется давать бой.

Боевики медлили выходить из-за укрытий — хороший признак, значит, здесь только патруль, а не вся банда. Наконец послышались шаги четырех человек. Значит, как минимум двое сидят в прикрытии.

Подпустив противника поближе, Косарев рывком вскочил, выдергивая из кобуры импульсник Стечкина. С интервалом в полсекунды прошелестело четыре выстрела. Пробитые пулями тела «Боеголовок» еще падали на землю, а Владислав, швырнув девушку в открытый люк и выхватив автомат, уже скрылся в темноте под эстакадой.

Оторопевшие от такого развития событий снайперы из группы прикрытия с запозданием открыли огонь. Своей стрельбой эти дураки только обнаружили себя. Косарев прекрасно видел их через мощный инфракрасный прицел. Два выстрела — два трупа.

Через минуту, проскочив под эстакадой и вырулив на Лексингтон-авеню, Владислав мчался в направлении Тринадцатой улицы, где у него был схрон. Девчонка билась в истерике, и он, как мог, успокаивал ее. Выяснилось, что девушка поссорилась со своим бойфрендом и выскочила из его машины в первом попавшемся месте. Минут через пятнадцать Косареву удалось узнать, где живет несчастная и доставить ее домой в целости и сохранности. После этого Михаил немного расслабился и почти перестал следить за окружающей обстановкой — результат не замедлил себя ждать. Кабину залил яркий белый свет, под колесами грохнуло, машина несколько раз перевернулась, Косарев ударился головой о приборную панель и потерял сознание.

Каждый, кто болеет русской историей, рано или поздно задается вопросом: господи, ну почему у нас вечно все идет наперекосяк и через афедрон, а белый пушистый пушной зверек посещает нашу страну с путающей регулярностью? Думаете, дело в пресловутом «национальном характере»? Или в какой-то феноменальной невезучести России? Черта с два! Просто наше прошлое стало мишенью для карателей времени, которые охотятся за каждым, кто пытается изменить российскую историю к лучшему. Но теперь — нашла коса на камень! Хронокарателям объявляют войну русские диверсанты времени! Они вправят вывих истории и перепишут ее набело!

Они предотвратят кровавую Смуту XVII века и помогут удержаться на престоле царевичу Дмитрию, подлинному сыну Ивана Грозного! Каратели времени против хронодиверсантов!

Старый морской волк Абдулкасим Салад уже третий час безуспешно пытался оторваться от погони. Шансов не было никаких. Катер Абдулкасима «Морская раковина» был почти ровесником хозяина, недавно поставленный новыми друзьями двигатель уже вовсю чихал и кашлял, запоротый бестолковым механиком. А подаренные теми же друзьями великолепные новенькие русские автоматы (на самом деле автоматы были китайскими «АК-47») в руках стоящих на палубе абордажников были слабым аргументом против вражеского ДШК.

Висящий на хвосте катер конкурентов «Азраэль» не мог догнать Абдулкасима только потому, что старик умело маневрировал возле прибрежных камней. Но рано или поздно «Раковине» придется выйти на чистую воду. Салад мог надеяться только на спасительную темноту.

С катера в очередной раз ударила очередь крупнокалиберного пулемета. Конкуренты напоминали Абдулкасиму, что пора бы прекратить игру в салочки и сдаться. Но Салад не собирался так просто поднимать вверх лапки. Столько лет, столько долгих лет пробавляться дешевым разбоем и, получив наконец солидный куш, потерять все? Нет, Салад лучше выбросится на камни или подпустит «Азраэль» поближе и пойдет на таран. Двадцать килограммов денег, целых три миллиона долларов, лежавшие в трюме, сделали осторожного хозяина «Раковины» почти берсерком.

С «Азраэля» опять бухнул ДШК. «Нет, ну надо же, двадцать лет грабить местных рыбаков и каботажников и получать с этого сущие гроши! А взяв наконец на абордаж благодаря щедрой помощи славных парней, называющих себя «гвардейцами Чаки», настоящий сухогруз с белой командой, так глупо спалиться, — подумал капитан и злобно сплюнул за борт. — Наверняка эта крыса, Джама, опять накурился дури и разболтал всем желающим, что выкуп за этих белых свиней составит кругленькую сумму. Вот «Азраэль» и сел на хвост! Надо было гнать этого ублюдка Джаму из команды еще в прошлом году!»

Ярко-красный диск солнца слишком медленно катился к горизонту. Но вдруг небо стали заволакивать черно-багровые тучи. Абдулкасим понял, что у него появился крохотный шанс на спасение. Грозы в Аденском проливе были такими, что маломощные радары сомалийских пиратов начинали сходить с ума. А в темноте Салад наверняка сумеет оторваться от ослепших преследователей. Горизонт прочертили первые стрелы молний, раскаты грома заглушили очередной выстрел с «Азраэля». Ливень обрушился как камнепад. Возникшая неизвестно откуда, титаническая волна подхватила «Морскую раковину» и с огромной силой швырнула в сторону берега.

Внезапно залитые водой стекла рубки озарил яркий белый свет, который через мгновение с явно слышимым щелчком пропал. Ошарашенный Салад покрутил головой и присвистнул от удивления. Его старушка качалась на совершенно спокойной воде, под ясным синим небом. Двигатель окончательно заглох, и капитану в рубке было слышно, как матерится в машинном отделении механик. Оглянувшись, Абдулкасим не увидел преследователей. Встав на колени, Салад прошептал благодарственную молитву Аллаху за спасение.

Через час, когда удалось починить двигатель, «Раковина» снова тронулась в путь. Понаехавших в последнее время в здешние воды «охотников за пиратами» капитан не боялся. Эти белые свиньи очень кичились строгим соблюдением законности и никогда не трогали лодки сомалийцев. Не трогали до самого момента абордажа. А то вдруг в лодках окажутся совершенно мирные рыбаки, взявшие с собой автоматы исключительно для самообороны от акул. Поэтому с наступлением сумерек Салад позволил себе чуточку расслабиться и не заметил идущий полным ходом в его направлении большой военный корабль.

…Крейсер «Нахимов» из состава 3-й оперативной авиационно-ударной группировки Индоокеанского флота Российской Империи, осуществляющий дальнее прикрытие ядра основных сил АУГ, разрезал старую лоханку острым форштевнем, как консервный нож банку. Пираты погибли, не успев ничего понять. Через минуту вахтенный офицер записал в журнал: «26 июня 2010 года. В 19.30 прямо по курсу неожиданно появилось неопознанное судно. На радиозапросы и сигналы не ответило, опознавательных знаков не несло. В 19.35 неизвестное судно исчезло с экранов радаров».

Иван Фролов, семнадцатилетний бродяга, сидел в густой тени покосившейся бетонной стены, пережидая самый жаркий полуденный час. Ноги гудели после длинного и утомительного утреннего перехода. Сил не было даже на то, чтобы поесть. Да, собственно, еды у парня почти не осталось, так, два начинающих плесневеть сухаря и крохотный кусок вяленого мяса. Только минут через десять Иван сумел снять висевшую через плечо кожаную баклажку с водой и, с трудом вынув присохшую пробку, сделал два осторожных глотка. Воды тоже осталось совсем мало — где-то с пол-литра, а достать свежую в этих краях не представлялось возможным. Все местные источники были заражены настолько сильно, что у Ивана, при приближении к ним даже на десять шагов, начинало ощутимо пощипывать кожу.

— Черт меня занес в эту дыру! — обреченно прошептал Фролов и тут же машинально перекрестился. Иван был из очень порядочной, богобоязненной и уважаемой семьи и бродягой стал всего полгода назад, после страшных событий, разделивших его жизнь на «до» и «после».

Случилось это в прошлом году, осенью, после уборки урожая. Родная деревня Ивана была полностью уничтожена ватагой бредунов. Все жители зверски убиты, дома сожжены дотла. Ваню и его младшую сестренку Свету спасло то, что накануне нападения отец послал их в соседний городок для обмена зерна на соль. Глазам вернувшегося после удачной сделки парня (ну, еще бы, четыре мешка ржи удалось махнуть на полпуда соли!) предстало ужасное зрелище: крепкие избы и добротные сараи превратились в пепелища, между которыми лежали изувеченные трупы Ваниных родных и соседей. Мужчин перед смертью жестоко пытали, а женщин многократно изнасиловали. Нападавшие не пощадили ни стариков, ни детей. Особенно поразили Ивана трупы отца и матери. У отца разбойники отрезали гениталии, а у матери распороли пах, от лобка до копчика.

Три дня Иван с сестрой оттаскивали на маленький деревенский погост и зарывали в неглубоких могилах изувеченные тела своих близких. Фролов смутно помнил эти дни — ему все казалось, что это страшный сон и что он должен вскоре проснуться в своей крохотной светелке. Может быть, этот уход в нереальность и спас Ивану психическое здоровье. А вот его сестре повезло меньше. На рассвете четвертого дня Света перерезала себе горло серпом. Ей было всего четырнадцать лет, запаса прочности для подобных испытаний оказалось мало.

Всю свою сознательную жизнь Иван провел в тихом, патриархальном мирке небольшой деревушки в глухом углу местности, в Прежние времена носящей название Владимирской области. Его отец был крестьянином, и дед был крестьянином, и все предки тоже были крестьянами на этой земле. На их образ жизни очень мало повлияло произошедшее пятьдесят лет назад событие, которое получило название «Большая война». Просто теперь они обходились без электричества и промышленных товаров. Но они и раньше мало нуждались в них. Их край оказался задет очень слабо — всего лишь одна боеголовка упала на областной город. А уцелевшие жители быстро разошлись по незагрязненным районам, обошлось без конфликтов с местным населением — край был большой, и пустой земли в нем хватало с избытком.

С детских лет Ваня знал, что он будет жить в этой деревне и выращивать хлеб на окрестных полях. А годам к двадцати обзаведется собственной семьей, и его дети тоже будут жить здесь и работать на тех же полях. Похоронив последнего человека, Иван понял — теперь его жизнь лишена смысла. В отчаянии и тоске Фролов чуть было не последовал примеру Светочки. Выручила его крепкая мужицкая практичность. По нескошенным лугам бродило много бесхозной скотины. Налетчики угнали всех лошадей, лучших коров и свиней, а забракованных животных просто забили. На окраине деревни до сих пор лежали туши с отрезанными окороками. Но вот мелкая живность успела разбежаться и теперь ошивалась поблизости от бывшего человеческого жилья. И Ваня нашел смысл жизни в том, чтобы обиходить этих невинных тварей.

Но дней через пять словно пелена упала с глаз Ивана. Что с ним такое? Пока он возится с овцами и курами, двуногие скоты, надругавшиеся над его близкими, продолжают жить. И живут, наверное, неплохо, попивают отцовский самогон, жрут мясо и пекут хлеб из зерна нового урожая. Придя в себя, Иван вдруг вспомнил, что не видел среди погибших своей невесты Катеньки и еще двух самых красивых девушек. Скорее всего, налетчики забрали их с собой для развлечения.

Теперь у Фролова появилась цель — отомстить убийцам и освободить девушек. Собрав все ценное, что уцелело после налета, Иван отправился в город. Два десятка овец, три десятка кур, кучу железных лопат и топоров он обменял на механическое устройство, которое Прежние называли «пистолет». Себе Иван оставил двух лошадей, телегу и запас вяленого мяса. Главной забавой деревенских была охота, и с детских лет Ванюша научился читать следы зверей. Но даже если бы он вовсе не умел этого делать, след, оставленный полусотней мужиков, гонящих огромное стадо, трудно было не заметить.

Вот с тех самых пор Иван Фролов и стал бродягой. Вначале ему везло: несмотря на большую фору по времени, он стал догонять ватагу. Ведь он следовал налегке, а они были отягощены добычей. Потом начались проблемы. После двенадцатого перехода ватага разделилась. Недолго думая, Иван устремился за большей частью. След привел его к довольно большому городу, где налетчики продали угнанный скот. После продажи многие налетчики разбрелись кто куда, лишь человек пять снова двинулись в поход. Фролову удалось поймать одного из оставшихся в городе, и тот под пыткой рассказал много интересного.

Командовал ватагой атаман по прозвищу Хан Данчук. Это был мужик редкой физической силы, кровожадный и безжалостный. И людей в свою банду он подобрал под стать себе. Ядро составляли человек двадцать абсолютно преданных атаману головорезов. Остальная часть людского состава постоянно менялась. Кто-то погибал, кто-то становился калекой, а кто-то выходил из банды, не выдержав постоянного бессмысленного зверства, чинимого атаманом и его прихвостнями. А кому были по душе убийства и насилия, мог уйти, не вынеся строгой дисциплины, установленной Ханом Данчуком.

Вот и сейчас, после продажи скота, преданные Хану ватажники двинулись на соединение с атаманом, а людишки пожиже разбежались в разные стороны. Выяснив необходимое, Иван погнался за пятеркой, ушедшей из города. Погоня продолжалась всю осень и часть зимы. Ведь теперь ватага шла налегке, и Фролову никак не удавалось приблизиться к ним ближе чем на два перехода. В январе на одной из бандитских стоянок Иван обнаружил забросанный снегом труп Катеньки. Эта находка только поддержала стремление Фролова отомстить подонкам.

Данчук вел ватагу на юго-запад, чтобы с началом весны пощипать крестьян в богатых южных краях. Но путь туда лежал через земли, подвергшиеся в «Большую войну» наиболее сильным разрушениям. Это была центральная часть страны, где в Прежние времена стояли самые большие города. Потомки людей, переживших мировой катаклизм, научились физически, без всяких приборов, чувствовать радиацию. Поэтому о встречающихся на пути очагах заражения узнавали заранее, по характерному покалыванию кожи. В этих местах след ватаги шел зигзагом — разбойники не хотели рисковать. А Фролову было наплевать на опасность, и парень шел, срезая петли. К тому времени, как ватага вышла из пораженной зоны, Иван приблизился к ней почти вплотную. Теперь их разделяла только половина дневного перехода. Но здесь Ванюшу настигла беда — пала одна из лошадей. Скорость его движения снова снизилась. Потом закончились продукты. Чтобы пополнить запасы, пришлось продать телегу, а через несколько дней — вторую лошадь. Иван понимал, что пешим ему бандитов не настичь, но продолжал упорно двигаться по следу.

Ивану повезло: в начале апреля ватага напала на небольшую деревеньку и после убийства всех жителей стала на постой. Разбойники тоже были утомлены долгой дорогой. Вот тут их и настиг Ванюша.

К слову сказать, из пистолета Фролов стрелял всего два раза, проверяя свое новое оружие, еще в самом начале погони. Но сейчас особого умения не потребовалось. Дело происходило под утро. Иван ходил по избам и в упор убивал перепившихся деревенским самогоном разбойников. Чтобы не поднять тревогу, Ваня догадался обернуть ствол тулупом. Таким способом мститель успел отправить на тот свет три десятка бредунов. Но всякому везению приходит конец. В шестой по счету избе раненный в грудь разбойник успел заорать. Фактор внезапности был потерян. Теперь все решала скорость.

Вставив в пистолет последнюю обойму, Иван выскочил на улицу и стал стрелять по бестолково метавшимся бандитам. И хотя меткость Ванюши оставляла желать лучшего, ему удалось убить еще человека три. Но бой, а вернее бойня, уже закончился. Хан Данчук, не став разбираться в обстановке, увел уцелевших в лес. Донельзя уставший Иван не смог их преследовать. Его сил хватило только на прочесывание деревеньки в поисках укрывшихся от возмездия. Результатом Ваниных стараний стала находка в одном из сараев нескольких связанных баб и девок. Освободив женщин от пут, Фролов завалился спать на каком-то сеновале, наказав бывшим пленницам разбудить его в полдень.

Но проснулся Иван гораздо раньше — от диких криков. Выслав разведку, Данчук убедился, что деревня пуста, и снова захватил ее. Подручные атамана стали вымещать пережитой страх на подвернувшихся женщинах. Вскоре выяснилось, что нападавший был один. Бредуны обшарили все избы в поисках противника, но Ивану удалось ускользнуть. С тех самых пор разбойники преследовали Ванюшу по пятам. Спасаясь от погони, Иван забрел в глубину зараженной зоны и вот уже второй день пробирался по развалинам какого-то гигантского города.

Тяжело вздохнув, Фролов сделал еще один глоток из фляги. Внезапно зловещую тишину мертвой каменной пустыни нарушили звуки шагов. Из-за развалин огромного здания показались три человека. В такой же, как на Иване, домотканой одежде, с котомками на плечах. Вооружение незнакомцев состояло из ножей, дубинок и примитивного фитильного ружья. Это наверняка были Ванины преследователи. Троица двигалась точно по цепочке следов, оставленной Иваном в густой бетонной пыли. Осторожно, стараясь не делать резких движений, Иван вытащил из-за пояса пистолет и проверил обойму. Патронов оставалось только шесть. «Ну что ж, — подумал Фролов, — на этих хватит». Но тут за спинами передового дозора показалась вся ватага во главе с Данчуком. Бредуны пока что не видели Ивана, ведь он сидел за небольшой насыпью, в густой тени.

Стараясь не лязгнуть затвором, Фролов дослал патрон в патронник и стал плавно поднимать оружие на уровень глаз. Когда в прорези прицела показалась бородатая морда атамана, Ванюша плавно нажал на спусковой крючок. Иван прекрасно понимал, что начались последние минуты или секунды его жизни. Грохнул выстрел. Не дожидаясь ответных действий, Иван изо всех сил рванул в сторону. Обогнув полузасыпанный щебенкой каркас дома, Ваня зашел разбойникам в тыл. В проходе между развалинами лежало тело, и Фролов с удовлетворением узнал в покойнике Хана Данчука. Остальные бредуны попрятались кто куда, напряженно высматривая противника. Зато находящийся сейчас сзади Ванюша прекрасно видел своих врагов. Он сделал пять выстрелов, но, к сожалению, попал только в троих. Со стороны разбойников полетели камни и куски арматуры. Оставшись без боеприпасов, Иван стал медленно отступать. Часа два бредуны гнали Фролова по развалинам, все больше и больше стягивая вокруг него кольцо. Неожиданно их жертва провалилась в какую-то щель. Ватага, матерясь и размахивая дубинками, бросилась добивать, но тут им в глаза ударила вспышка белого света и через мгновение с ясно слышимым щелчком пропала. Удивленные разбойники осторожно приблизились к провалу. Внутри небольшой, всего метра два глубиной ямы никого не было.

…Персонал и посетители московского банка «Альфа» были шокированы внезапным появлением посреди операционного зала худого длинноволосого юноши, в жутко запыленной рубахе и штанах из мешковины. Охранники банка, увидев в руке пришельца «стечкин», навалились гурьбой, выбили оружие и защелкнули на запястьях парня наручники. Приехавший по тревоге наряд милиции препроводил Ивана в отделение. Ванюша не сопротивлялся — ему казалось, что он умер. Вот только понять не мог бедный Иван, куда он попал: если в ад, то почему все вокруг такое чистое и блестящее, а если в рай, то почему ангелы больно пинают его в бока.

Звено оторвалось от полосы ровно в девятнадцать тридцать. Сделав круг над аэродромом, тройка пошла на запад. Вылет был рутинный — патрулирование приграничной территории. Хотя на таком задании разрешалось немного пошалить — пугануть москвичей или владимирцев. При абсолютном господстве казанцев в воздухе любые выходки пилотов оставались безответными.

Ведущий звена поручик Камаев уверенно набрал высоту, глянул через плечо на ведомых — они были на месте. Покрутив кистью руки, чтобы привлечь внимание, Камаев показал три пальца. Ведомые качнули крыльями в знак понимания и перестроились в ордер номер три: строем фронта.

При полетах на новых машинах остро встала проблема коммуникации. Если на старых бипланах летчики легко могли переговариваться жестами, то при полетах на околозвуковых скоростях это было весьма затруднительно. Научники уже пару лет бились над созданием радиостанций, годных для установки на самолеты, но пока безуспешно.

Камаев летал уже десять лет, имел полдесятка боевых наград и, если бы не досадный случай, прервавший карьеру, уже носил бы погоны полковника. В авиации звания давались быстро. Но в самом конце Московской Войны, почти десять лет назад, капитан Камаев, увлекшись одиночной охотой (он развлекался бомбежкой гражданского госпиталя), нарвался на пулю и потерял самолет. Попав в плен к москвичам, Камаев, чудом избежав расстрела на месте, был обменян только после окончания войны. Это прискорбное событие привело к разжалованию капитана в рядовые и полному отстранению от полетов. Несколько лет Камаев мучился, работая механиком в мастерских. Бесило даже не разжалование, а отлучение от неба. Ведь только за штурвалом боевого самолета Камаев чувствовал себя равным богам, вершителям судеб, хозяином жизни и смерти тысяч людей, копошащихся внизу, на земле.

Но два года назад большую группу летчиков-ветеранов послали на обеспечение какого-то секретного проекта (в околоаэродромной среде ходили упорные слухи об освоении плацдарма в другом мире). Исчезновение из авиации Казанского ханства почти тридцати человек не могло не сказаться на боеспособности. Командование пришло к решению вернуть в строй всех опытных людей из резерва. В это число попал и Камаев. Его быстренько подучили работе на новой реактивной технике, присвоили звание поручика и направили на границу с Московией. На новом месте Камаев быстро восстановил былой апломб супермена, постоянно подбивал сослуживцев к дерзким налетам на сопредельную территорию, а зеленым новичкам старался внушить стойкую ненависть ко всему, что находилось западнее Волги.

Через двадцать минут после вылета звено достигло границы. Заходить в глубь сопредельной территории начальством не рекомендовалось, поэтому Камаев, проскочив километров на тридцать, развернулся на девяносто градусов и повел своих ведомых на юг. Пальцы поручика так и чесались от предвкушения какого-нибудь развлечения. Уже несколько вылетов Камаев не мог побаловаться. Месяц назад на двух московских аэродромах были размещены пять эскадрилий реактивных истребителей «Гроза», в противовес которым три года назад и были созданы казанские «Молнии».

«Гроза» состояла на вооружении Северного княжества, столицей которого был Великий Новгород. На территории этого государства размещалось большое количество заводов и фабрик, лишь немногим уступающее Казанскому Ханству, поэтому Северное княжество сумело добиться значительных достижений в техническом прогрессе. К тому же княжеству активно помогали Великие европейские державы.

До прямого противостояния двух наиболее могущественных стран бывшей империи дело пока не доходило, мешало отсутствие общей границы. Но в последние годы рубежи Казанского Ханства значительно придвинулись к Северному княжеству, и в Новгороде забеспокоились. Срочно был заключен оборонительный союз с Московией, в Первопрестольную потянулся поток грузов двойного назначения, а в последние месяцы войска и боевая техника.

Теперь казанцы уже не рисковали слишком нахально лезть к москвичам, но дурные привычки уходят медленно. Новгородским пилотам уже приходилось несколько раз подниматься на перехват, хотя до стрельбы пока дело не доходило. Сам поучаствовав пару раз в таких схватках, Камаев реально оценивал характеристики боевых машин. «Молнии» казанцев, практически не отставая от новгородцев в скорости, значительно уступали «Грозам» в маневренности. К тому же против четырех легких пулеметов на «Молнии» новгородские машины были оснащены двумя 20-мм автоматическими пушками. В настоящем бою у казанцев почти не было бы шансов.

Звено Камаева шло на высоте двух километров, достойных внимания целей пока не попадалось. Темнело, и поручик уже начал нервничать, предчувствуя бесславное возвращение на базу. Вдруг далеко внизу, почти у самой земли, пилот увидел медленно ползущий двукрылый аппарат с опознавательными знаками Московии. Если присутствие в воздухе новгородцев Камаев еще терпел, то появление этого самолета было воспринято поручиком как личное оскорбление. Не предупредив ведомых, Камаев бросил свою машину в пикирование. Нелепый аппаратик стал быстро приближаться, заполняя кольца прицела. Поручик уже положил большой палец на гашетку, предвкушая приятное зрелище разваливающегося от длинной очереди московского аэроплана. Внезапно вокруг идущего в атаку истребителя разлилось белое сияние, словно вспыхнула тонна магния. Вспышка длилась несколько секунд и с явно слышимым щелчком исчезла. Камаев глянул вниз и в первый момент не поверил своим глазам — цели не было!

В следующее мгновение натренированное зрение пилота сообщило о других странностях в окружающем мире. Местность под брюхом «Молнии» оказалась прорезанной густой сеткой дорог, по которым двигалось большое количество автомобилей. То и дело внизу мелькали небольшие, но аккуратные поселки, освещенные ярким электрическим светом. С трудом выведя машину из пике, Камаев сверился с картой. Ничего подобного здесь быть не должно! Еще вчера, пролетая над этим квадратом, поручик видел только густые леса. Набрав высоту, Камаев покрутил головой, разыскивая ведомых. Оба самолета исчезли! Громко выругавшись и даже крепко стукнув кулаком по приборной панели, пилот сориентировался по компасу и направил машину в сторону базы. О подобном происшествии необходимо срочно уведомить начальство!

Когда по всем расчетам уже должен был показаться родной аэродром, из-за спины Камаева вылетела огненная веревка трассирующих снарядов. Судорожно обернувшись, поручик похолодел. Такого монстра пилоту-ветерану видеть не доводилось. Висевший на хвосте аппарат поражал! Хищно вытянутый острый нос, за ним огромная капля кокпита, по сторонам непривычно широкого фюзеляжа — внушительные воздухозаборники, двойной вертикальный киль, под крылом — длинный ряд ракет. Незнакомый самолет буквально излучал угрюмую мощь. Опознавательные знаки были совершенно неизвестны — консоли украшали красные пятиконечные звезды. Через несколько секунд преследователь дал по курсу «Молнии» еще одну очередь. Камаев в панике свалил машину на крыло и попытался оторваться. Но противник не отставал…

ПВО Поволжского округа было поднято по боевой тревоге в двадцать один тринадцать. За двадцать минут до этого операторами РЛС было засечено появление неопознанного объекта в районе Арзамаса. В двадцать пятьдесят с аэродрома в Первомайске на перехват был поднят дежурный СУ-30. Пилотирующий «сушку» полковник ВВС Российской Федерации Юрий Голосов за несколько минут сумел выйти на цель. Ею оказался легкий реактивный самолет, похожий на МиГ-15. Странные опознавательные знаки — вписанные в красную окружность две параллельных голубых линии — удивили полковника, но висящие на консолях ракеты не оставляли сомнений в военной принадлежности данного аппарата. Так Голосов и передал на базу.

Вот тогда и была сыграна боевая тревога. На разных аэродромах Поволжского округа стали готовиться к вылету еще несколько перехватчиков. Были приведены в стартовое состояние зенитные комплексы С-300. Такого чрезвычайного происшествия, как появление в центре страны неизвестного самолета, не случалось с момента пролета Матиаса Руста. К тому же этот объект явно был боевым. Командование ПВО, прекрасно осознавая, какие могут последовать санкции за такое вопиющее нарушение бдительности, приказало полковнику Голосову действовать жестко. Юрий, приблизившись к предполагаемому противнику на предельно близкую дистанцию, дал предупредительную очередь. Пилот НЛО никак не отреагировал, но после второй очереди попытался уйти от преследования. Не желая потом выслушивать в штабе обвинения в нерешительности, полковник короткой очередью отрубил противнику хвост. Даже в такой обстановке Юрий не смог выстрелить по человеку. Но, к немалому удивлению Голосова, пилот пораженной машины даже не попытался спастись. Уже потом, несколько дней спустя после ЧП, эксперты комиссии, разбирающие этот случай, пришли к выводу, что неизвестный летчик просто не имел технических средств для спасения.

Расследование, начатое ФСБ, благополучно заглохло через несколько месяцев. Следователи так и не смогли выяснить, кто, когда, как и для каких целей построил и поднял в воздух исключительно странный летательный аппарат.

Шейх Мохаммед Али Аль-Агдаль, нефтяной магнат, мультимиллионер, а по совместительству лидер террористической организации «Копья гнева пророка», вылетел на своем личном самолете «Гольфстрим» из аэропорта Абу-Даби на Сейшельские острова, отдохнуть и развеяться. После набора высоты стюард принес шейху первый за полет стакан виски. Конечно, пророк запретил правоверным употреблять алкоголь, но все-таки оставил небольшую лазейку. Ибо в Коране было сказано: «Если же кто-либо будет вынужден употребить хамр[6] без умысла, не будучи нечестивцем и преступающим заветы, то воистину, твой Господь — Прощающий, Милосердный!» (Коран, 6:145). Поэтому Аль-Агдаль, искренне считая себя праведником, не отказывал себе в этих напитках. Где-то над Красным морем шейх выпил второй стакан и слегка задремал. Его покой был нарушен вспышкой белого света за иллюминатором, которая пропала с явно слышимым щелчком. Аль-Агдаль снял трубку внутреннего телефона и поинтересовался у пилота, в чем дело. Тот немного растерянно ответил, что толком не понял, но, кажется, все в порядке. Успокоившись, шейх снова задремал.

Воздушный патруль авианосца «Владимир Мономах», флагмана Индоокеанского флота Российской Империи, засек появление неопознанной цели, следующей курсом на эскадру. Убедившись, что определитель «свой — чужой» не может идентифицировать объект, командир патруля вызвал чужака по радио на открытой волне. Цель безмолвствовала. Не мудрствуя лукаво командир, опытный ветеран, прошедший весь Второй Джихад, отдал приказ ведомому на уничтожение, а сам набрал высоту, чтобы прикрыть атаку.

Никто из экипажа и пассажиров «Гольфстрима» не знал, что попал в зону постоянных боевых действий. Тяжелые истребители русских С-155 имели специальное покрытие, делающее их малозаметными для радаров. Поэтому пилоты «Гольфстрима» даже не заметили начала атаки. Ракета, выпущенная истребителем, появилась на экране радиолокатора за две секунды до контакта. Шейх Мохаммед Али Аль-Агдаль и его прихвостни погибли мгновенно, так и не поняв, что отправило их к Аллаху.

Анатолий Михайлович Бубнов, вице-президент акционерного общества «Зодиак», больше известный в криминальных кругах под кличкой Толик-Бубен, ехал на своем «Мерседесе Е-500» по Тверской улице в направлении Манежной площади. Дело было в три часа ночи. Центральная магистраль города практически пустынна, поэтому Бубен разогнался до ста восьмидесяти. Не обращая внимания на свистки патрульных гаишников, Анатолий Михайлович все топил и топил педаль акселератора. На заднем сиденье тихонько повизгивала от страха молоденькая проститутка. Назвать состояние, в котором находился вице-президент, нетрезвым — значит сильно погрешить против истины. Бубен сейчас был практически невменяем. Возле Пушкинской площади в погоню за «Мерседесом» бросился милицейский «Линкольн». Это дало повод Бубнову еще сильнее нажать на газ. Но менты не отставали. Практически напротив памятника Юрию Долгорукому машину беглеца охватило белое сияние, раздался громкий щелчок. Водитель «Линкольна» машинально нажал на педаль тормоза, но «Мерседес» пропал, словно проглоченный этим странным светом. А Бубен и не заметил произошедшей с ним метаморфозы. Даже когда автомобиль стало подбрасывать на огромных колдобинах посреди совершенно пустой, неосвещенной узкой улицы, узнать в которой Тверскую смог бы только профессиональный историк. И баррикаду из бетонных блоков на спуске к Манежной площади Бубен тоже не заметил. Погиб он практически мгновенно, подушки безопасности оказались бессильны. Несчастная девушка-проститутка прожила на несколько минут дольше и успела увидеть, как машину обступили вооруженные люди. Это были охранники комплекса зданий правительства республики Московия.

По данным русской разведки, руководство Халифата выделило немалые суммы из своего дефицитного бюджета на исследования, проводящиеся в научном комплексе Эль-Убайла. А вскоре куратором проекта был назначен бригадный генерал Али Абу-Бакар по прозвищу Кровавый. Такое прозвище Абу-Бакар заработал во время Второго Джихада, когда он, командуя корпусом сипахов, вырезал до последнего человека армянское население в прифронтовой полосе. Жертвами Кровавого тогда стали более трех миллионов человек.

Оба эти события вкупе ясно давали понять, что халифатцы готовят что-то серьезное. Возможно, они снова сделали ставку на некое чудо-оружие, способное переломить ход необъявленной войны между Халифатом и Российской Империей. Такие попытки предпринимались халифатцами уже неоднократно — с неизменным «успехом». Как правило, русская армия, флот или ВВС уничтожали чудо-оружие вместе с обслуживающим персоналом и приданными частями охраны.

Вот и в этот раз русское командование приняло решение не дожидаться, пока Абу-Бакар закончит работы над проектом, а нанести удар сразу.

Подготовка к операции началась через два дня после получения сообщения о назначении Абу-Бакара. В данном случае ни технической, ни агентурной разведке русских так и не удалось выяснить, чем занимаются халифатские ученые. Но командование настаивало на получении сведений о ведущихся работах, поэтому о нанесение ракетного удара или массированной бомбардировке не могло быть и речи. Было решено атаковать бункер силами спецназа и получить необходимые материалы после штурма.

Традиционно глубокими рейдами занимался лейб-гвардии Атаманский полк. Ему и было поручено это ответственное дело. Получив задание, командир полка генерал-майор Валентин Абрамов понял, что на этот раз легкой прогулки не будет. Так называемый «научно-исследовательский» комплекс Эль-Убайла представлял собой, по сути, мощный укрепрайон, охраняемый полнокровным полком. А всего в двух сотнях километров была расквартирована дивизия из элитного корпуса сипахов, гвардии Халифата.

Прокрутив множество вариантов действий на вычислительных машинах и макетах, генерал Абрамов вместе со своим штабом составил самый оптимальный план штурма. Он предусматривал, в числе прочего, массированную выброску воздушного десанта внутрь обороняемого периметра, практически на территорию военного городка, под которым находился главный бункер комплекса. Шаг, конечно, рискованный, но в этом атаманцам должны были помочь недавно поступившие на вооружение десантно-штурмовые турболеты «Филин», имеющие, кроме мощного вооружения, антирадарное покрытие последнего поколения, снижающее вероятность обнаружения на восемьдесят процентов. К тому же все бойцы элитнейшего полка были профессионалами с огромным опытом боевых действий.

Около двух недель казаки и офицеры проводили тренировки на полигоне, в масштабе один к одному имитирующем наземные сооружения объекта атаки. Ровно через пятнадцать дней после приказа об уничтожении Эль-Убайлы все подразделения гвардейцев доложили о полной готовности к рейду.

…В Индийском океане третьи сутки бушевал шторм. К вечеру пошел ливень, погода ухудшилась настолько, что видимость снизилась до двух тысяч метров. Генерал-майор Абрамов отдал приказ о начале операции.

За час до полуночи с десантного авианосца «Память Меркурия» снялись, невзирая на пятибалльную волну, и ушли в сторону турецкого берега два легких турболета «Сова» с группами разведки и наведения. Через две минуты операторы комплексов РЭБ[7] доложили о полном подавлении систем радиолокационного наблюдения противника, и генерал Абрамов приказал поднимать в воздух основные силы.

В течение получаса с трех авианосцев поднялось тридцать два ударных турболета «Зигзаг», а еще через десять минут палубы покинули пятьдесят четыре тяжелых десантных турболета «Филин». Каждый из них нес двадцать восемь десантников с полным вооружением. В резерве осталось еще восемь ударных и четыре десантных машины. Они могли взлететь на поддержку основной волны в течение нескольких минут. Две трети всей авиации Индоокеанского флота — сто шестьдесят два штурмовика С-150 и сто тридцать шесть истребителей С-155 — стояли в полной готовности на палубах боевых кораблей.

В полумраке десантного отсека «Филина» командир полусотни, хорунжий Игорь Зюлин, оглядел своих казаков. Снаряжение и оружие в полном порядке, можно не проверять. Да и могло ли быть иначе, его люди — прошедшие с ним не один бой ветераны. Из-под поднятых забрал шлемов на командира внимательно и спокойно смотрело три десятка глаз. Эх, жаль, с ними сейчас не было есаула Влада Косарева, в Особой сотне которого Зюлин прошел весь Второй Джихад. Несколько минут назад приземлившиеся группы разведки и наведения доложили, что над целью висит густой туман, видимость не более двухсот-трехсот метров. Это играло на руку гвардейцам — у всех были нашлемные комплексы ночного видения и стрельбы. Противник такими устройствами не обладал. «Пять минут до высадки», — раздался в наушниках голос командира полка. Игорь машинально покрутил кистью правой руки, словно разминаясь перед фехтованием.

Молоденький солдатик-араб заступил в караул через час после полуночи. Его пост находился на небольшой деревянной вышке внешнего периметра военного городка. Перед самым разводом парнишка успел хорошо угоститься тушеной бараниной с чесноком и перехватить кружку дрянного турецкого кофе и теперь пребывал в благодушном настроении. Неспешно поковырявшись в зубах ногтем, солдат лениво оглядел пространство перед забором и смачно сплюнул вниз. Внезапно над головой раздался тихий гул. Парень посмотрел вверх и успел увидеть несколько теней, промелькнувших в белом киселе облаков. И почти сразу за спиной, в городке, полыхнуло несколько взрывов. Потом еще и еще. Пару минут солдатик завороженно смотрел на это зрелище. Потом его отвлекло новое событие — из низких грозовых туч вынырнуло два десятка русских десантных турболетов, похожих на огромных черных скорпионов. От ужаса солдатик, позабыв про винтовку, сполз на пол площадки и тупо смотрел, как десантники в черных матовых комбинезонах редкими цепями бегут к ограде. Через несколько секунд кто-то выстрелил из реактивного огнемета, и вышку накрыло огненное облако…

Когда на рассвете сипахи ударной дивизии «Копья Аллаха» ворвались на территорию комплекса Эль-Убайла, их глазам предстала ужасная картина. Все свободное пространство между раскрошенных в щебень строений занимали груды трупов солдат охранного полка. Посреди плаца на пике торчала голова бригадного генерала Али Абу-Бакара, обмотанная красным лоскутом. Капитан сипахов сорвал эту тряпку, втоптал ее в грязь и с ненавистью процедил сквозь сжатые зубы: «Атаманский полк…»

Несколько отставших турболетов еще садились на палубу «Памяти Меркурия», а Русское командование уже подводило итоги операции. Такого ошеломляющего успеха не ждали даже завзятые оптимисты. В ходе сорокаминутного боя была полностью уничтожена почти половина полка штатного состава и несколько отдельных подразделений халифатцев. Вторая половина охранного полка, пока у них за спиной шел бой, так и не решилась покинуть долговременные огневые сооружения внешнего периметра обороны. Фактически сражение превратилось в бойню. Среди казаков было несколько десятков раненых, но никто не погиб.

Добытые в бункере материалы указывали на создание халифатцами средств доставки для какой-то «сверхбомбы». А захваченные ученые и специалисты при проведении блиц-допросов в один голос твердили, что саму бомбу им уже предоставили некие новые друзья, с виду — негры из экваториальной Африки, называющие себя «гвардейцами Чаки».

И только через несколько часов стало известно о пропавшем при возвращении «Филина» хорунжего Зюлина. Он летел в арьергарде отряда, и самого исчезновения никто не видел. Пилоты двух соседних турболетов доложили потом, что видели яркую вспышку белого света. Тщательные поиски на море окончились безрезультатно. Тяжелый десантный турболет, двадцать восемь казаков и два летчика словно растворились.

Если наше прошлое под прицелом беспощадных карателей времени, готовых ликвидировать каждого, кто попытается изменить русскую историю к лучшему, а наше будущее заминировано на столетия вперед, — кто спасет Россию от трагической судьбы? Как избавить Родину от «хождения по мукам» и расчистить секретный фарватер истории? На кого рассчитывать в борьбе против хронокарателей, оккупировавших Вечность?..

Последний и решительный бой русских диверсантов времени, на помощь которым приходит Гвардия Российской Империи XXI века. Воздушные армады затмят солнце, континенты содрогнутся от бомбовых ударов, реки потекут кровью, а небо обрушится на землю потоками очистительного пламени!

ВРЕМЯ, ВПЕРЁД!

Пятьдесят пятый прокуратор Скифии всадник Плавтий Паллант посмотрел на своего дворецкого Руфина и отрицательно помотал головой. Это означало, что прокуратор сыт, и пятая перемена блюд, только что появившаяся на столе не нужна. Дворецкий вздохнул — хозяин не в духе, раз решил закончить обед без фруктов и десерта. Сделав едва заметный жест, Руфин привел в движение трех слуг, мгновенно убравших с мраморной столешницы полтора десятка тарелок и вазочек. Ещё один легкий взмах и перед прокуратором появилась кованая золотая лохань для омывания рук. Небрежно сполоснув ладони, Плавтий встал из-за стола и, шлепая домашними сандалиями по мозаичному полу, пошел в кабинет. Слуга ошибался — настроение у прокуратора было нормальное, просто сейчас все его мысли занимало предстоящее сегодня испытание «Большого проникателя». Это новое чудо механики было создано молодым гением университета Астериаполя Сервилием Якхом. «Большой проникатель» предназначался для создания ворот между мирами и этот проект патронировал лично император.

Нынешний правитель Римской империи — Леторий Архелай, отличался патологической воинственностью. А поскольку достойных врагов у империи не находилось уже двести лет, Леторий решил обратить свой взор на другие реальности.

Паллант прошел мимо охранявших вход в кабинет легионеров, заученно отсалютовавших прокуратору М-жезлами. Пару секунд Плавтий постоял перед дверью, положив правую руку на центральную филенку. Именно столько времени занимало считывание параметров его биополя. Произнеся пароль, прокуратор опустил руку и дверь, издав мелодичный звук, плавно распахнулась. В огромном помещении с высоким сводчатым потолком было сумрачно. Проникновению света препятствовали тяжелые занавеси. Паллант не любил, когда в его отсутствие в окна заглядывали посторонние.

В середине кабинета стоял массивный стол, с цельной малахитовой столешницей и бронзовыми ножками, подарок тестя, консула Мария Публия. Именно помощь Публия, занимающего пост главы Секретной службы и помогла молодому трибуну Плавтию Палланту сделать блистательную карьеру. За неполных десять лет Паллант сумел подняться с должности мелкого делопроизводителя до высокого поста прокуратора края. Ну, конечно, будь Плавтий тупицей, никакая помощь со стороны не позволила бы ему достичь таких высот. Нет, старый волк Публий очень вовремя разглядел в женихе младшей дочери быстрый, проницательный ум и недюжинную энергию. Марий сумел несколькими корректирующими толчками направить зятя в нужное русло и теперь имел своего человека на ключевом посту главы богатого людскими и материальными ресурсами края. Провинция Скифия простиралась от Дуная на западе, до Волги на востоке, от Черного моря на юге, до Белого на севере. На этой огромной территории располагалось два десятка крупных городов и промышленных центров. В том числе известный на всю Римскую империю город Астериаполь, столица края, в котором находилось несколько высших учебных заведений.

Последние пятьсот лет вся интеллектуальная жизнь империи сместилась в провинции. А Вечный город стал рассадником порока. Таких немыслимых извращений, как в Риме не практиковали больше нигде, даже в известной сексуальными пристрастиями своих жителей Содомии. Уже триста лет ставка императора находилась в столице одной из восточных провинций, городе Траяне-на-Дунае. Хотя официально главным городом страны продолжал считаться Рим, практически все государственные учреждения переехали поближе к главной ставке. По отдельным, непроверенным пока слухам, доходившим до Палланта, молодой император Леторий Архелай, воодушевленный грандиозными успехами питомцев Астериапольского университета, подумывал о переносе своей штаб-квартиры в Скифию.

Посидев четверть часа, задумчиво барабаня пальцами по малахитовой столешнице, Плавтий нажал сенсор пульта связи, посылая вызов командиру своей личной центурии Робирию Постуму. Центурион откликнулся немедленно и уже через минуту бесшумно проскользнул в дверь. Вытянувшись в струнку, Постум строго по уставу поприветствовал прокуратора.

— Да, ладно, дружище, расслабься! Выпей вина, разговор есть! — махнул рукой Плавтий. Робирий был его старым приятелем ещё с военной академии. Первые шаги по службе парни делали вместе, но потом Паллант удачно женился и резко ушел вверх, а Постум продолжал тянуть лямку, командуя незначительными подразделениями в провинциальных гарнизонах. Устроившись на месте прокуратора Скифии, Плавтий не поленился разыскать старого друга, и поставил его на должность начальника личного конвоя.

Робирий небрежно засунул М-жезл за пояс и подошел к стоящему в углу погребцу. Налив себе охлажденного вина центурион деликатно умостил тощую задницу на небольшой козетке, стоящей сбоку от стола. Других сидячих мест, кроме кресла хозяина в этом кабинете не предусматривалось. Дождавшись пока центурион усядется, Паллант начал говорить:

— Как ты помнишь, на сегодняшний вечер назначены испытания «Большого проникателя». Для обеспечения безопасности ты поставил снаружи лаборатории удвоенные посты. Это правильно! Но ведь если «Проникатель» заработает, он откроет дверь в другой мир! Вдруг оттуда что-нибудь вылезет к нам?

— Хорошо! Расставлю по залу свой лучший десяток, — после размышления предложил Робирий, осторожно прихлебывая из кубка. — А уж если эти воины не справятся, то по тревоге сразу поднимется весь «Шестой Победоносный». Я распоряжусь, чтобы легат отменил сегодня все увольнительные в город.

— Отлично! — одобрил решение своего подчиненного прокуратор. — А то у меня сердце не на месте! Я как узнал, что Сервилий закончил возиться с «Малым проникателем», и взялся за «Большой», так, можешь себе представить, спать стал плохо. Все время кошмары какие-то снятся! То из «двери» чудовища выползают, то вражеские воины в полном боевом.

Постум сочувствующе покивал головой, не забывая отхлебывать из кубка. С какого кипариса прокуратора стали мучить кошмары, центурион представить не мог. Испытания «Малого проникателя» закончились, по сути, ничем. Всё исправно работало, но «дверь» не открывалась. Сервилий Якх объяснил это тем, что до критической отметки не хватало энергии. Но, по словам ученого, только то, что «Проникатель» работает, уже говорит о правильности выбранного принципа. Любого другого, позволившего себе такие фокусы, прокуратор уже, как минимум, посадил бы в карцер. С формулировкой: «За разбазаривание государственных средств». Но Якху благоволил сам император, и лаборатория приступила к созданию более крупной модели.

И вот сегодня всем заинтересованным сторонам наконец-то станет ясно, на что потрачены полтора миллиона сестерциев. Специально для размещения «Большого проникателя» к физической лаборатории пристроили ангар. Чисто внешне машина впечатляла. Металлическая арка, высотой сорок локтей. Это массивное тело пронизывает квадратный проход, шириной десять локтей. Внешняя обшивка выполнена из листов полированной бронзы. На боковых стенках расположены причудливые хрустальные конструкции, похожие на люстры. Между ними находятся утопленные в небольших углублениях обсидиановые стержни. Вся внутренняя поверхность прохода выложена золотыми полосками, сплетающимися в сложный узор.

Яркий свет, висевших под потолком громадного помещения, газовых шаров отражаясь от полированных панелей машины, бросал блики в глаза наблюдателей. А их в этот вечерний час собралось немало. Сервилий Якх пригласил на испытания большую группу ученых университета. Тут присутствовали почти все деканы и руководители лабораторий. Многие с помощниками и лаборантами. На фоне этой шумной толпы несколько потерялись представители власти. Прокуратор Скифии Плавтий Паллант захватил с собой, кроме Постума, личного советника Цезония Приска. Обещанный Робирием десяток внутренней охраны уже разошелся по залу, совершенно пропав из виду среди конструкций вспомогательной аппаратуры. На всякий случай центурион приказал легионерам прийти в полном боевом: два М-жезла с запасными обсидиановыми стержнями, стальной меч, кинжал, доспехи из черной бронзы с эмиттерами силовой защиты.

Прошло почти сорок минут после заявленного времени начала испытаний, но два десятка лаборантов Сервилия всё ещё продолжали суетиться возле «Проникателя». Напряжение в зале нарастало. Даже невозмутимый Постум начал нервничать, чего не случалось с ним со школы. Центурион украдкой приложился к фляжке с вином. Наконец лаборанты отошли от машины, а Якх, взобравшись на пульт управления, напоминающий престол китайского мандарина, призвал всех присутствующих к тишине. Гул голосов постепенно затих. Стало отчетливо слышно, как Сервилий, повернув несколько золотых рычагов на своем пульте, тихо бормочет молитву, призывая богов помочь в трудном деле.

Раздался скрежет, все подвижные части на арке стронулись с места. Принялись вращаться хрустальные «люстры» и обсидиановые стержни. Внутри корпуса машины тоже началось движение. Через узкие вертикальные смотровые щели было видно, как в глубине крутятся гигантские маховики. Скорость вращения постепенно увеличивалась, появилась мелкая вибрация. Свет в зале начал мигать. Наблюдатели застыли на месте, буквально придавленные к полу всё возрастающей мощью.

Шары под потолком зала погасли окончательно. Мрак немного рассеивали светящиеся навершия рычагов на пульте Сервилия. Внезапно появился ещё один источник света — загорелись желтым светом золотые полосы, покрывающие внутренность прохода. Затем раздался громкий, хлестнувший по ушам щелчок, зал залило белое сияние. Люди, стоящие прямо напротив проема «двери» успели увидеть, как в дальнем конце прохода появилась картинка. Зеленые холмы под ярким голубым небом. Затем изображение заполнил какой-то движущийся объект. С ужасающим грохотом из «двери» выскочил громадный механизм на толстых рубчатых колесах. За большим стеклом квадратного оранжевого домика, установленного в передней части колесницы, виднелось перекошенное лицо человека. Отбрасывая как кегли подвернувшихся на пути гостей, чужая машина проскочила всю лабораторию вдоль, и врезалась в наружную стену. Стена, усиленная для надежности силовым полем удар выдержала. Домик на передке смялся словно бумажный, колесницу отбросило на несколько локтей назад.

Снова, как перед началом испытания, наступила тишина. Только теперь её с полным правом можно было назвать «гробовой». Сервилий торопливо дернул на пульте несколько рычагов и произнес короткое ругательство. Механизмы «Проникателя» стали останавливаться. Сначала появился свет, потом пропала вибрация. Люди постепенно приходили в себя. Кто-то уже пытался оказать первую помощь пострадавшим. Зал заполнили стоны раненых и резкие команды очнувшегося центуриона. Легионеры осторожно замыкали кольцо вокруг «пришельца».

В боковой стенке оранжевого домика откинулась дверца и на пол кулем вывалился окровавленный человек, в замызганной пятнистой, желто-зеленой одежде.

— Брать живым! — скомандовал центурион. Легионеры взмахнули М-жезлами, набрасывая на чужака силовое поле.

Водитель КАМАЗа Анатолий Павлович Буяр, приподнял голову и оглядел мутным взглядом столпившихся вокруг людей, одетых, словно с картинки из учебника истории древнего мира. Туники до колена, сандалии-калиги, на поясах впечатляющий набор холодного оружия, на головах гребенчатые шлемы. «Черт, сколько раз зарекался не пить за рулем! Мало того, что в какой-то сарай влетел, так ещё и глюки пошли!» — подумал Анатолий Павлович и умер.

Третий день между бандами «Черные шершни» и «Лысые орлы» шла война за южный округ Москвы. Традиционно эту территорию контролировали «Орлы». «Черные шершни» являлись относительно молодой группировкой, с приходом нового лидера — Пики, решившие урвать кусок пирога побольше. Пика в свое время успел послужить в специальных частях армии Московии, застал Московско-Нижегородскую войну, даже командовал взводом. Он прекрасно научился управлять людьми, вести уличные бои, а также виртуозно владел десантным ножом, за что и получил такую кличку. В свою банду Пика подобрал ветеранов минувшей войны, не боявшихся лить кровь. Амбиции, безумная отвага, звериная жестокость, помноженные на неплохое воинское умение, позволили «Шершням» нанести противнику немалые потери в первые дни боев.

Но затем сказался недостаток специфического организационного опыта. Всё-таки Пика стал главарем всего два года назад. За три дня боев «Шершни» потеряли восемнадцать человек. Это не так страшно для банды в двести голов, но вместе с бойцами оказалось утрачено их огнестрельное оружие. Да и запас патронов начал стремительно таять. Людские потери можно восполнить за счет молодняка, парней пятнадцати-шестнадцати лет, номинально не входивших в банду. Но вот оружие и боеприпасы приходилось покупать, а в связи с боевыми действиями торговцы взвинтили цены в три раза. Этого Пика предусмотреть не смог. Денег, оставленных в резерве, явно не хватало.

В кратчайшие сроки, всего за несколько часов главарь со своими «лейтенантами» разработал операцию по ограблению Южного отделения Государственного банка Московии. Сложность заключалась в том, что хотя обычно полиция не вмешивалась в бандитские разборки, но государственное имущество охраняла рьяно. Непосредственным прикрытием отделений Госбанка занималось элитное полицейское подразделение. Каждую точку охраняло двадцать человек с автоматическим оружием. А в случае тревоги на место, в течение пяти минут прибывали два взвода с крупнокалиберными пулеметами.

Пика понимал, что после такой акции посадит себе на хвост всю полицию города. На столь наглые нападения правительство реагировало быстро и жестко. За голову главаря немедленно объявлялась крупная награда, и в поиск бросались многочисленные городские охотники. Всем был памятен недавний случай с главарем «Глазастых» — Полковником, возомнившем себя самым крутым на московских улицах, но потерявшем голову (в буквальном смысле) от руки наемника.

Обо всех грядущих проблемах Пика знал. Но форс-мажорные обстоятельства требовали немедленного действия. Хитрый план предусматривал наведение сил преследователей на главную ставку «Лысых орлов». Таким образом, достигались сразу две цели: ответственность за ограбление перекладывалась на врагов, а за этим следовало их неизбежное ослабление.

«Шершни» выехали на акцию в ночь с восьмого на девятое июня. Ядро группы составили наиболее проверенные, опытные бойцы. Возглавил операцию сам главарь. Но отлично задуманное дело не задалось с самого начала. При проезде по Южному шоссе броневики «Шершней» засекли наблюдатели «Орлов». И в момент завязавшейся перестрелки с охраной банка, в спину врагу ударили полсотни «Лысых орлов». Перекрестный огонь в считанные минуты выкосил почти всю группу «Шершней». А тут ещё подоспел оперативный отряд полиции. Поняв безвыходность ситуации, Пика с четырьмя соратниками пошел на прорыв. Под грохот пуль по броне главарь сумел оторваться от преследователей метров на двести. Полицейский броневик шел по пятам, неприцельно строча из тяжелого пулемета.

Но одна из очередей все-таки хлестнула по корме машины беглецов. Машину Пики охватило белое сияние, словно вспыхнул килограмм магния, раздался громкий щелчок. Когда свет погас, перед полицейскими расстилалась пустая лента шоссе. Броневик Пики исчез.

Сервилий Якх в независимой позе стоял посреди кабинета прокуратора, небрежно поигрывая изящной золотой пряжкой пояса. Казалось, что слова Плавтия Палланта пролетают мимо ушей молодого ученого. Сервилий прекрасно понимал, что прокуратор просто обязан по должности гневно отчитать его за многочисленные людские и материальные потери во время испытаний. Наконец Паллант выдохся. Сделав паузу, прокуратор отхлебнул вина из кубка и откинулся на спинку кресла. Сервилий понял, что предварительная (гневная) часть беседы закончена и в дальнейшем разговор пойдет по делу. Сменив позу на более почтительную, Якх внутренне подобрался. Не стоило раздражать начальство сверх меры.

— А теперь, уважаемый Сервилий, я хочу послушать ваши объяснения! — уже совершенно спокойным голосом сказал Плавтий. Он заметил перемену позы ученого и сумел правильно оценить это. Но стула так и не предложил.

— Скорее всего «дверь» открылась прямо на дорогу чужого мира, — ответил Сервилий. — А та механическая колесница просто ехала по ней. Видимо, водитель не успел среагировать на появление «двери». Я несколько раз просмотрел записи кристаллов памяти и сумел уяснить расположение дороги. Чтобы этот случай больше не повторился, «Проникатель» будет перенесен на несколько локтей в сторону.

— Как продвигается изучение колесницы? — продолжил прокуратор.

— Это не по моему профилю, игемон! — вскинул голову Сервилий. — Механизм передан профессору Септонию Селевку! Я всего лишь бегло осмотрел колесницу, чтобы понять уровень технологий чужого мира.

— Ну, и как? Поняли? — ехидно поинтересовался Плавтий.

— Конечно! — с апломбом воскликнул Сервилий. — В том мире явно пошли по экстенсивному пути усложнения механизмов. То устройство, что приводило колесницу в движение, работает за счет энергии сгорающей в специальных камерах жидкости. Без всякого анализа понятно, что эта жидкость получена путем перегонки нефти. В целом, все достаточно примитивно!

— Примитивно, но эффективно! — вставил Плавтий. — Восемь задавленных насмерть это не пустяк!

— А ещё я обратил внимание, — продолжил Сервилий, проигнорировав шпильку прокуратора, — что все надписи в этой колеснице выполнены греческими буквами, но, правда, на неизвестном языке!

— Ясно, что в чужом мире живут люди! — усмехнувшись, подытожил Паллант. — Они пользуются в своей деятельности сложными механизмами и греческими буквами при письме. Что вы собираетесь делать дальше?

— Я рассчитываю на продолжение эксперимента, — просто ответил Сервилий.

— К моему великому сожалению император поддерживает ваш проект, — вздохнул прокуратор. — Как будто у меня нет других проблем! Хорошо, необходимую охрану я обеспечу, но прошу вас больше не приглашать на испытания посторонних!

— Слушаюсь, игемон! — легко поклонился Сервилий. — Только мои и ваши люди! Мы можем продолжить уже сегодня вечером. Как только «Проникатель» займет новое место, я вас извещу! Вы же наверняка захотите лично присутствовать при втором испытании?

— Непременно! — Откликнулся прокуратор, — не оставлять же такую опасную игрушку без присмотра! Только давайте отложим испытание на завтрашнее утро! Если опять набьем шишку, то уж лучше на свежую голову!

На следующее утро эксперимент повторили. Ворота открылись с теми же эффектами. Выждав несколько минут (на этот раз в ворота никто не врывался), несколько легионеров, ведомые Постумом пересекли границу миров. Там их ждала голая выжженная степь, без признаков жизни. О цивилизации напоминала только лента дороги рядом. Полотно было сделано из какого-то серого ноздреватого материала. Убедившись в безопасности прохода, чужую реальность почтили своим присутствием прокуратор и начальник проекта. Сервилий внимательно осмотрелся по сторонам, поманил рукой одного из своих ассистентов и приказал ему взять пробу грунта, воды и дорожного полотна.

— Как они тут ездят? — задал риторический вопрос прокуратор, брезгливо глядя на шоссе, сплошь покрытое большими и малыми выбоинами. — А уж какая от него исходит вонь! Варварство какое! Дичь и глушь!

— Какие будут приказания, игемон? — спросил верный Постум. Он уже успел расставить своих людей вокруг высокопоставленных особ.

— Дождемся очередной колесницы и возьмем пленных! — распорядился прокуратор. — Судя по запаху, они тут часто ездят.

Повинуясь приказу командира, четверо легионеров встали попарно на обочине. Объект захвата не заставил себя долго ждать. На горизонте показалась черная точка. Она быстро приближалась и вскоре все увидели, что это колесница, но несколько другого вида, нежели попавшаяся им в прошлый раз. Размерами она была всего на пару локтей побольше домика, установленного на передке большой колесницы.

Сидевший за рулем своей «девятки» профессор филологии Московского гуманитарного университета Альберт Григорян и не подозревал, во что выльется простая поездка к родственникам в Волгоград. Он ехал в одиночестве, поскольку жена и дочка остались дома. До цели оставалось всего сотня километров, когда внимание профессора привлекли странные люди, стоящие у дороги. Странность заключалась в том, что одеты они были как римские воины времен империи. Чуть поодаль, у какого-то темного прямоугольника, похожего на ворота, Альберт заметил двух человек в типичных тогах. А сам прямоугольник, казалось, висел в воздухе. Засмотревшись на такое чудо, Григорян стал притормаживать. Это его и погубило.

Стоявшие на обочине воины взмахнули М-жезлами. Двигатель автомобиля заглох. Скорость была небольшой, поэтому «девятка» проехала по инерции всего пятьдесят метров. Альберт несколько раз попытался на ходу запустить двигатель, но тот безмолвствовал. Дождавшись полной остановки, Григорян пару раз подергал ключом зажигания. Молчал и стартер, словно сел аккумулятор. Профессор не знал, что его накрыли силовым колпаком, побочным действием которого являлось полное высасывание электричества из зоны действия. Центурион не стал полностью захлопывать колпак, ведь гораздо проще отконвоировать человека, чем тащить его волоком. Постум подошел к повозке и рявкнул на сжавшегося в ней человека: «Выйти из колесницы!». К некоторому удивлению Рабирия, в глазах «возничего» мелькнуло понимание.

Альберт Григорян прекрасно понял слова незнакомца. Профессор специализировался на классической латыни. Лучшего «языка» римлянам было не достать.

Ударная группа Японского императорского флота в составе авианосцев «Сикоку» и «Фусо», линкоров «Ямато» и «Мусаши», линейных крейсеров «Тонэ» и «Меко» в сопровождении трех десятков эсминцев, двух быстроходных танкеров-заправщиков и двух универсальных судов снабжения двигалась через Тихий океан к североамериканскому континенту, чтобы нанести карающий удар по Сан-Франциско. Командовал эскадрой прославившийся в американо-японскую войну 1983 года полный адмирал Мусатаро Комура. Очередной конфликт между Японией и САСШ находился в стадии бурного кипения. На этот раз страны опять не поделили между собой Гавайские острова, переданные Японии по Лондонскому договору 1986 года.

Нагло поправ международные морские законы, американские корветы стали производить вблизи островов задержание и досмотр всех торговых судов. Правда, за пределами территориальных вод Японии.

Вскоре выяснилось, что вся возня возле островов была не более чем провокацией со стороны САСШ. Дождавшись, пока японцы, в нарушение соглашения о демилитаризованной зоне, подтянут в этот район несколько эсминцев, американцы обрушились на город и порт всей мощью тайно подошедшей эскадры линейных кораблей и авианосцев. Четыре японских эсминца не могли долго противостоять объединенной огневой мощи линкоров «Айдахо», «Айова» и «Массачусетс». А вслед за этим к островам подошли транспорты с десантом. Беззащитный Перл-Харбор оказался захвачен врасплох. Американцы незамедлительно принялись укреплять оборону, осознавая, что японцы не простят такую пощечину.

Однако японский ответ оказался асимметричным — ударная группа императорского флота пошла в поход на Сан-Франциско. Момент для атаки был предельно удачным — третий флот САСШ покинул базы на континенте и готовился к бою за Гавайи. Защищать Сан-Франциско было некому — пара судов Береговой охраны не в счет.

Параллельным курсом, на удалении пятидесяти миль от японского отряда шел русский подводный крейсер «Аскольд». Его заданием являлось отслеживание всех перипетий боевых действий между противниками. Командовал субкрейсером опытнейший морской волк, участник и руководитель нескольких десятков боевых походов, капитан первого ранга Василий Шарыгин.

Поскольку русский корабль мог одним залпом лучших в мире противокорабельных гиперзвуковых ракет «Палица» пустить на дно весь ударный отряд, японцы не без опасения относились к присутствию субкрейсера, несколько раз пытаясь вынудить его оставить сопровождение эскадры.

От строя отряда периодически отделялись несколько эсминцев и, включив активные сонары, начинали прощупывать толщу воды. На субкрейсере играли боевую тревогу, приводили в боевое положение оружие. Японцы, получив доклад от акустиков, что они слышат продувку торпедных аппаратов и пусковых установок, разворачивались и возвращались в строй. Начинать первыми они небезосновательно опасались — за нападение на свой субкрейсер русские без раздумий помножат на ноль весь императорский флот, а не только одну эскадру.

Эта игра на нервах продолжалась всё время похода. Когда до американского берега оставалось двести миль, японцы решились в последний раз перед серьезным боем прощупать русских.

— Боевая тревога! — в очередной (шестой раз за поход) скомандовал Шарыгин. Но на этот раз командир решил жестко отбить у самураев всякое желание проверять на прочность его нервы. — Всем занять места согласно боевого расписания. Отсекам доложить о готовности! Приготовиться к ракетной атаке! Ввести в БИУС параметры линкора «Ямато». Стрельба одиночным, боевая часть «Палицы» — объемно-детонирующая! Ввести в ГСН увеличение дистанции срабатывания взрывателя до четырехсот метров! Пуганем их так, чтобы подштанники испачкали!

— Параметры цели введены в БИУС. Расчеты по стрельбе противокорабельной ракетой получены, — доложил штурман.

— Докладывает первый отсек! Тест систем ракеты закончен. ПКР «Палица» к старту готова!

— Пусковая — товсь!

— Есть, товсь!

— Пли!!!

Из шахты вырвалась тяжелая противокорабельная ракета. Поднявшись над водой на пятьдесят метров, «Палица» врубила маршевый двигатель и ушла в сторону эскадры. Японцы, поняв, что доигрались, попытались задействовать план противоракетной обороны, но даже не успели отдать всех нужных команд — дистанция между субкрейсером и линкором составляла не десятки миль, а десятки кабельтовых. По меркам ракетной атаки — в упор! ПКР преодолела разделяющее корабли расстояние за несколько секунд.

Ракета взорвались в воздухе буквально в паре кабельтовых от борта «Ямато». Линкор качнуло взрывной волной, с палубы и надстроек смело три десятка зазевавшихся матросов. Командир линкора, контр-адмирал Такэси Нисимура, вытер шелковым платком обильно струившийся по лицу пот и пробормотал сквозь зубы длинное, заковыристое ругательство.

Не успел развеяться дым от взрыва ракеты, как вокруг эскадры разлилось белое сияние. Через пару секунд светящийся туман пропал, но вместе с ним пропали и корабли.

Узнав об этом происшествии, жители Сан-Франциско высыпали на улицы, громкими воплями славя Господа за чудесное спасение. Президент САСШ Джим Керри долго возносил благодарственные молитвы, стоя на коленях посреди Овального кабинета.

Но в то же самое время, в том же кабинете, но другой реальности, президент США Барак Хусейн Обама скрежетал зубами от злости. Появившиеся словно из ниоткуда громадные корабли, казалось сошедшие с экранов старой военной кинохроники, несущие японский флаг, вдребезги разнесли Сан-Франциско, и ушли в сторону открытого океана. Попутно они утопили не ожидавший нападения атомный авианосец «Нимиц» вместе с несколькими другими кораблями.

Всё мировое сообщество пребывало в шоке. Такое событие уже нельзя было списать на происки несуществующей Аль-Кайеды. Естественно, что правительство Японии в ужасе открестилось от этой эскадры, объявив нападавших самозванцами и террористами.

Нападение произошло в субботу шестого октября — когда в Сан-Франциско проводился военно-морской парад и аэрошоу в рамках Недели Флота. В восемь часов тридцать две минуты на западном побережье заметили яркую вспышку, словно где-то в океане рванула атомная бомба.

На загоризонтной радиолокационной станции системы предупреждения о ракетном нападении авиабазы Биле в Калифорнии зафиксировали мощнейшие помехи в ионосфере парализовавшие работу СПРН северо-западного побережья. Учитывая, что никаких сообщений о повышении солнечной активности или электромагнитных возмущениях не поступало, дежурный офицер, до прояснения ситуации, объявил «жёлтую тревогу» (DEFCON 3). Через пятнадцать минут постепенно затухающие помехи локализованы в океане на удалении 30 миль от Сан-Франциско. Для обнаружения их источника на авиабазе Фресно Йосемит начинают готовить в вылету дежурную пару Ф-16.

В этот момент в пяти милях от входа в бухту Сан-Франциско готовились к параду авианосец «Нимиц», ракетный крейсер «Принстон», универсальный десантный корабль «Пелелиу», ракетный фрегат «Вандегрифт», раритет времён Второй Мировой — транспорт типа «Либерти» «Джереми О`Браен». Эсминец «Сэмпсон» полным ходом спешил к основной группе, но все еще находился от нее на расстоянии пятнадцати миль.

В самом порту, возле пирсов № 30, 31, 32 стояли открытые для посетителей эсминец «Хиггинс», два тральщика, корабли Береговой охраны США «Бертольф» и «Алерт». Очереди к трапам желающих совершить экскурсию тянутся на десятки метров. Кроме этих кораблей пользуются популярностью подводная лодка «Пампанито», превращенный в музей авианосец «Хорнет», транспорт «Кейп Могикан» и ряд других крупнотоннажных кораблей Резервного флота (Ready Reserve Fleet), стоящих на вечном приколе у пирсов старой базы военно-морского флота в Аламиде.

Несмотря на раннее время, берега залива усеяны людьми, в парке «Золотые ворота» настоящее столпотворение. Поглазеть на шоу собралось больше миллиона жителей города и гостей, специально приехавших со всего западного побережья. Бухта заполнена прогулочными катерами и яхтами — в количестве почти полутора тысяч, — экипажи и пассажиры которых готовятся любоваться парадом.

С восьми часов утра в небе выписывают фигуры высшего пилотажа винтовые самолеты асов из команды Sean D. Tucker&Team Oracle. Здесь и спортивные монопланы, и антикварные бипланы, и реплики-новоделы, и бережно восстановленные боевые самолеты времен Второй Мировой войны. На час дня запланированы групповые выступления пилотажных групп «Голубые ангелы» (US Navy Blue Angels) на истребителях Ф/А-18 «Супер Хорнет» и «Патриоты» (Patriots Jet Team) на «Альбатросах». Часом позже зрителей будут развлекать гости — пилотажная группа ВВС Канады «Снежные птицы» (Snowbirds). Затем запланирован пролет различных самолётов и вертолётов военно-морского флота и Береговой охраны США, включая патрульные P-3 «Орион», Р8А «Посейдон», конвертопланы «Оспрей», Ф-15 «Игл», Ф-35, АВ-8Б «Хариер».

Пробой между реальностями такой большой массы, как целая эскадра, вызвал, кроме традиционной яркой вспышки ряд побочных эффектов — электромагнитный импульс вывел из строя часть электронной аппаратуры. Приготовившиеся к параду корабли испытывают сложности с радиосвязью, а у эсминца «Сэмпсон» в придачу отказывает РЛС.

Адмирал Мусатаро Комура получает доклад об отказе систем спутниковой навигации, о потере связи со Штабом Флота, дежурным звеном истребителей и самолётом ДРЛО. Внезапно адмиралу докладывают, что РЛС фиксирует береговую черту, соответствующую Сан-Франциско. И дистанция составляет всего 60 километров. Впрочем, Комуре некогда раздумывать каким образом белый светящийся туман перенес отряд на двести миль к востоку — в воздухе замечены множественные цели, которые просто не могут быть ничем иным, как вражескими самолетами.

Повинуясь приказу командующего, линкоры «Ямато» и Мусаши», линейный крейсер «Тонэ» и двадцать эсминцев берут курс NNO. Авианосцы в сопровождении крейсера и «Меко», десяти эсминцев и кораблей снабжения отстают и держат мористее на NW. С «Фусо» поднят самолёт ДРЛО и две пары истребителей-перехватчиков Митсубиши А12 «Сидэн», с «Сикоку» — три пары истребителей-бомбардировщиков Накадзима Б14Н «Ичи» для доразведки целей. Основные силы авиагрупп на авианосцах готовятся к бомбо-штурмовому удару по авиабазам, порту, верфям.

На эсминце «Сэмпсон» восстановили работу РЛС и с громадным удивлением обнаружили в пятнадцати милях мористее большую группу крупных надводных быстроходных кораблей и взлет самолётов. Поскольку связь еще не восстановлена, командир эсминца не может выйти на командование и определить принадлежность неизвестных кораблей. На парад ждали канадцев, но они планировали прислать фрегат и пару сторожевиков, а тут… полным ходом прет эскадра под сорок единиц. На всякий случай командир приказывает объявить тревогу, не подозревая, что обнаружен парой «Сидэнов», и ударная группа артиллерийских кораблей, ведомая «Ямато» уже делает поворот, и ложится на курс сближения.

С «Сикоку» и «Фусо» начинают подниматься авиагруппы — полторы сотни боевых самолетов. Жить «Сэмпсону» остается считанные минуты — головной линкор японцев открывает огонь. В течение трёх минут американский эсминец получает три попадания главным калибром. В носовой части разгорается сильный пожар, корабль ложится на левый борт, что делает невозможным использование противокорабельных ракет.

В этот самый момент к поврежденному эсминцу приближается вертолет, посланный с ракетного фрегата «Вандегрифт» сразу после потери связи. Пилот устанавливает с «Сэмпсоном» визуальный контакт и тихо матерится — прямо на его глазах в терпящий бедствие, горящий эсминец попадает четыре снаряда, еще дюжина ложится близким накрытием. «Сэмпсон» тонет. Едва успев передать на фрегат результаты наблюдения, вертолет попадает под удар японских истребителей и, объятый пламенем рушится в океан.

На кораблях готовящегося к параду отряда объявлена боевая тревога. Включены РЛС. Система спутниковой связи не восстановлена. С «Нимица» в воздух поднимается дежурное звено «Суперхорнетов» и самолёт ДРЛО. Им не везет — через пару минут после взлета они попадают в прицел «Сидэнов». Система оповещения о радиолокационном облучении срабатывает, но, увы, поздно. Лётчики успевают катапультироваться.

Японцы засекают массированное включение корабельных радиолокаторов и фиксируют взлет самолетов. Комура догадывается, что ему противостоит корабельная группировка, имеющая в своем составе авианосец. Заподозрив ловушку, адмирал все-таки командует атаку.

Японские линкоры переносят огонь на парадный ордер противника. Эсминцы ускоряются и вырываются вперед, готовясь к торпедной атаке. С самолетов-разведчиков подтверждают наличие у американцев большого авианосца. С «Нимица» успевает подняться еще три пары Ф-18 с ракетами «воздух-воздух». И это… всё! «Ямато», Мусаши» и «Тонэ» обрушивают на него настоящий град снарядов — система «Иджис» задействует против них противоракеты, но перехватывает всего десяток из более чем сотни. Авианосец получает полсотни попаданий главным калибром в надстройку и полетную палубу. Уничтожены антенны РЛС, пусковые установки зенитных ракет, подъемник. Разгорается пожар от разлитого топлива с разбитых прямо на палубе «Суперхорнетов». Гигантский плавучий аэродром теряет способность принимать самолеты.

Ситуация для американцев проясняется — идет настоящий бой. С крейсера «Принстон» и фрегата «Вандегрифт» запускают противокорабельные ракеты «Гарпун» и крылатые «Томагавк». Слишком поздно — один из попавших в авианосец «Нимиц» полуторатонных бронебойных снарядов последовательно пробив полетную палубу, палубу технических служб и ангар (оторвав крыло у одного из самолётов) взрывается в зале подготовки вооружения, где оружейники готовят для авиагруппы несколько противокорабельных ракет. Боеголовки «Гарпунов» детонируют — сильнейший взрыв разрушает несколько смежных отсеков, в том числе кормовую ядерную силовую установку. Автоматика успевает заглушить реактор, но командир «Нимица» понимает — жить его кораблю остается пара минут. Без зенитного прикрытия, без радиолокаторов, с развороченной полетной палубой — он не более чем мишень.

С берега видят черный дым над авианосцем и инверсионные следы запущенных ракет. Тревоги и паники среди зрителей нет — никто не понимает, что происходит на кораблях, принимая боевые действия за элемент ожидаемого шоу. Хрустит на зубах попкорн, пузырится в стаканах «Кола»… о том, что в нескольких милях от них гибнут люди, никто даже не догадывается. Связи ведущих бой кораблей со штабом по-прежнему нет — на берегу по-прежнему царит оживление перед трапами открытых для экскурсии кораблей.

Японские РЛС засекли массовый старт ракет с кораблей противника. Задействован план противоракетной обороны «Хассен». Это одна из «домашних заготовок» японского флота. Имея в основных вероятных противниках российский флот, вооружённый гиперзвуковыми ПКР «Палица», японцы выработали своеобразный метод противодействия. В момент обнаружения приближающихся противокорабельных ракет на авианосцах, линкорах и линейных крейсерах отключаются радиолокаторы. Орудия крупного и среднего калибра открывают огонь в направлении подлетающих ракет шрапнелью и специальными снарядами, заполненными кусочками фольги, создавая помехи для головок самонаведения.

В результате этих действий два «Гарпуна» уничтожены, а еще два сбились с курса и самоуничтожились. К сожалению, остальные ракеты достигли целей. Три головных японских эсминца получили по одной ПКР. Бесконтактные взрыватели — страшная штука. Подрыв двухсот двадцати пяти килограммовых боеголовок над надстройками приводит к полной недееспособности кораблей — буквально сметены антенны РЛС и дальномерные посты. Давать ход и стрелять эсминцы еще могут, но попадать в кого-нибудь — уже нет. Однако японцы продолжают атаку — «Нимиц» виден невооруженным взглядом. Огонь артиллерии усиливается.

Всего в течение двух минут по американским кораблям выпущено двадцать четыре 460-мм. снаряда, восемь 356-мм., сорок 152-мм. Система «Иджис» снова отработала противоракетами — снаряды главного калибра принимаются за баллистические боеголовки. Отклонено с опасной траектории восемь штук, но остальные находят свои цели — универсальный десантный корабль «Пелелиу», принимаемый японцами за легкий авианосец, получает десяток крупнокалиберных бронебойных «подарочков». Последствия: пожар, внутренние взрывы, сильный крен на правый борт. УДК практически выведен из строя. Больше повезло ракетному крейсеру «Принстон» — в него попал всего один шестидюймовый осколочно-фугасный снаряд, немного повредив надстройку. Боеспособность не потеряна, но моральный дух экипажа стремительно падает.

Крейсер и фрегат успевают дать еще один ракетный залп — «Принстон» выпускает четыре «Гарпуна» и четыре «Томагавка», «Вандегрифт» — два «Гарпуна». Причем ракеты стартуют в направлении японских кораблей по пеленгу — просто «в ту сторону». Это происходит из-за перегрузки системы «Иджис» — она занята отражением приближающихся на малой высоте воздушных целей — на подходе первая волна истребителей-бомбардировщиков — тридцать два «Ичи».

Они обрушиваются на американцев через полминуты. Горящий «Нимиц» и сильно кренящийся «Пелелиу» временно оставлены в покое — атакуются ракетный крейсер и фрегат. Невзирая на предельно точный зенитный огонь, японцы, потеряв четырнадцать самолетов, прорываются к кораблям и наносят бомбовый удар. В «Принстон» попадает три пятисоткилограммовые бомбы — две в надстройку, вдребезги разнося фазированные антенные решетки комплекса РЛС, а одна — в вертикальные пусковые установки, где находятся еще несколько ракет. Боевые части двух «Томагавков» детонируют, вызывая окончательное разрушение ВПУ. Корабль мгновенно ослеп и потерял свои кулаки. Фрегат пострадал меньше — ему досталась всего одна бомба, вызвавшая пожар на корме. Японцы уходят на второй круг, собираясь повторить бомбардировку. И ведь это только первый эшелон — за ним с пятиминутным промежутком следует второй, состоящий из сорока восьми истребителей-бомбардировщиков «Ичи».

Увлекшись борьбой с воздушными целями, американцы проморгали надводную опасность — японские эсминцы выходят в торпедную атаку на «Нимиц», практически в идеальных условиях — по ним никто не стреляет. Гигант получает в борт восемнадцать торпед. Гигантские столбы воды взлетают выше верхушки мачты. Множественные пробоины, через которые вода поступает в корпус сотнями тонн. Считающийся практически непотопляемым суперавианосец, самая большая боевая машина на планете, опрокидывается и в считанные секунды идет на дно вместе со всем многотысячным экипажем и десятками реактивных самолетов в ангаре.

Головная тройка эсминцев, отстрелявшись по «Нимицу», отворачивает в сторону, освобождая место для идущих следом. Десантному кораблю «Пелелиу», и без того имеющему сильный крен, хватает четырех торпед — он тоже опрокидывается и быстро тонет. Спастись успевает всего пятьдесят человек из трех сотен экипажа.

Понимая, что следующий на очереди он, ракетный фрегат «Вандергрифт» выпускает по эсминцам остаток (всего четыре штуки) противокорабельных ракет и открывает огонь из единственного орудия. Стрельба убийственно эффективна — ближайшие японские корабли получают по два «Гарпуна» и просто исчезают в облаке взрывов. Но семидесятишестимиллиметровые фугасные снаряды не причиняют противнику особого беспокойства — по крайней мере, так кажется — наблюдатели отмечают не менее десяти попаданий в головной эсминец, а тот продолжает идти прежним курсом.

Борьба не затягивается — десять артиллерийских кораблей против одного ракетного, расстрелявшего свой «главный калибр» — за пару минут фрегат схлопотал полсотни шестидюймовых гостинцев, превратившись в развалину, и погрузился в волны, пылая от носа до кормы.

От всего парадного ордера на поверхности моря остались только ослепший и обезоруженный «Принстон» и транспорт «Джереми О`Браен». Идущим на второй заход бомбардировщикам не пришлось долго возиться — восемь «пятисоток» гарантированно отправляют ракетный крейсер вместе со всем экипажем в гости к русалкам. А старичок-«либерти» получает всего одну торпеду от японского эсминца — в упор, с особым цинизмом. Однако последний привет «Принстона» находит адресата — четыре противокорабельных и четыре крылатых ракеты попадают в «Ямато». На линкоре разбиты все антенны РЛС, два дальномера из четырех, выбита половина зенитных расчетов, продырявлена дымовая труба, на корме начался сильный пожар.

Шесть успевших взлететь с «Нимица» Ф/А-18 сбили девять японских истребителей «Сидэн» и сами были уничтожены в «собачьей свалке». Но перед гибелью успели передать командованию состав вражеского флота и количество боевых единиц.

Только сейчас на находящихся в гавани боевых кораблях объявлена тревога. С борта стоящих у пирсов кораблей гонят посетителей. На «Суперхорнеты» пилотажной группы «Голубые ангелы», находящейся на авиабазе Моффет начинают подвешивать боевые ракеты. Люди на берегу наконец-то поняли, что в море разыгралось сражение. Начинается паника — тысячи людей бросаются к автомобильным стоянкам. В чудовищной давке затаптывают насмерть сотни человек.

А японцы все ближе — линкоры выходят на дистанцию эффективного огня и принимаются закидывать полуторатонными чемоданами город и порт. Случайным попаданием поврежден центральный пролет моста «Золотые ворота». Сразу полтора десятка бронебойных снарядов главного калибра поражают эсминец у пирса № 32. Под раздачу, кроме «Хиггинса» попадают сторожевики Береговой охраны «Бертольф» и «Алерт», а также подводная лодка-музей «Пампанито». Все они тонут прямо у причалов. Достается и гражданским — десятки яхт и моторных лодок уничтожены шальными восемнадцатидюймовыми снарядами.

Третья волна японских самолетов — сорок восемь истребителей-бомбардировщиков «Ичи» и пятьдесят четыре истребителя-перехватчика Митсубиши А12 «Сидэн» наносят ракетно-бомбовый удар по авиабазам Аламида и Моффет. Отдельно достаётся авианосцу-музею «Хорнет». База Аламида уже давно оставлена военными — сейчас на ней стоянка частных самолетов. Все они разбиты в хлам — японским пилотам некогда рассматривать цели на земле. На базе Моффет полному разгрому подверглись так и не успевшие взлететь самолеты пилотажных групп «Голубых ангелов» и канадских «Снежных птиц».

«Ичи» возвращаются на авианосцы для пополнения боезапаса, а «Сидэны» развлекаются, гоняясь за спортивными самолетами и сбивая поднявшиеся для ведения прямых репортажей вертолеты телекомпаний. «Ямато», «Мусаши», «Тонэ» ведут огонь по верфям, топливным терминалам и пирсам. Вошедшие в гавань японские эсминцы внезапно дают залп по мирно сидящим на травке и сосущим пиво в парке «Золотые ворота» зрителям шестидюймовыми осколочно-фугасными снарядами. Многие из зевак так и не успели сообразить, что любопытство может выйти боком — потери исчисляются сотнями.

По Третьему флоту США, ВВС и Корпусу Морской пехоты объявлена тревога. На военно-морской базе в Сан-Диего готовится к выходу группа в составе двух ракетных эсминцев и ракетного фрегата. Из Перл-Харбора к Сан-Франциско отправляется авианосная ударная группа во главе с авианосцем «Рональд Рейган». Из районов боевого патрулирования в Тихом океане вызваны две атомные подводные лодки типа «Вирджиния». Но сколько им всем идти до подвергшегося нападению города?

Надежда только на авиацию — на авиабазах военно-морских сил, Корпуса морской пехоты, военно-воздушных сил Национальной гвардии по мере прибытия из увольнения лётчиков формируется смешанная авиагруппа. Но на это уходит слишком много времени — суббота, пилоты и персонал отдыхают в торговых центрах и барах. Проходит почти два часа, прежде чем американцы поднимают с баз Лемур, Мирамар и Фресно Йосемит ударные самолеты с висящими под крыльями противокорабельными ракетами.

За это время японцы превратили Сан-Франциско в пылающий костер и двинулись в сторону открытого океана. Возглавляемый «Ямато» отряд артиллерийских кораблей успел отойти от разрушенного города на шестьдесят четыре мили. Но первым делом воздушная армада атакует авианосный отряд. Он не подходил к берегу и теперь находится пятьюдесятью милями мористее своих линкоров.

В первой волне летит почти сотня самолетов — сорок два Ф-16 прикрывают пятьдесят шесть Ф-18. Пуск «Гарпунов» произведен не входя в зону патрулирования палубной авиации. Предварительная селекция целей производится с самолетов дальнего радиолокационного обнаружения и разведывательных беспилотников.

С «Фусо» и «Сикоку» успевают поднять перехватчики, но «против лома»… В залпе — полсотни ракет с проникающими боевыми частями. Почти все японские корабли получают по три-четыре попадания. Но если для тяжелых кораблей это только весьма болезненный укус, то большая часть легких теряет боеспособность и ход. Четыре эсминца тонут в течение пятнадцати минут. На «Меко» бушуют пожары, «Фусо» заработал сильный дифферент на корму, на «Сикоку» повреждены полетная и ангарная палубы.

Завязывается воздушный бой — у японцев больше перехватчиков, но у американцев более дальнобойные ракеты класса «воздух-воздух». Силы примерно равны — самолеты обеих сторон падают в море с пугающей регулярностью. Потеряв половину Ф-16, американцы поворачивают. Японцам досталось немного сильнее — потеряны примерно две трети перехватчиков. Уцелевшие садятся на «Фусо», который спрямил дифферент затоплением носовых отсеков. «Сикоку» из-за повреждений принимать самолеты не может. Скорость авианосного отряда резко падает.

Но следующий удар американцы наносят по отряду линкоров. У каждого «Суперхорнета» осталось по одной противокорабельной ракете. На этот раз селекция целей произведена не равномерно — в головки самонаведения введен запрет на атаку целей с тоннажом ниже двадцати тысяч тонн. И все «Гарпуны» достаются трем кораблям — «Ямато», «Мусаши» и «Тонэ». Они остаются на плаву, но язык не повернется назвать эти пылающие развалины боевыми кораблями. Средства наблюдения и связи, главный и вспомогательный калибры, зенитные автоматы и пусковые установки полностью выведены из строя. Многочисленные пожары, аварийные команды не справляются. «Ямато» и «Тонэ», вдобавок, теряют ход. Эсминцы окружают поврежденных лидеров, но практически ничем не могут им помочь. Однако японцы не привыкли сдаваться — потерявшие ход корабли берутся на буксир, хотя всем уже понятно — живыми из такой передряги не выбраться.

На подходе вторая волна — тридцать четыре Ф-18 с двумя «Гарпунами» каждый и четырнадцать Ф-16. Не связываясь с воздушным прикрытием авианосцев, группа атакует линкоры. Еще по десятку ПКР с проникающими боевыми частями и гиганты один за другим идут на дно. Затем наступает через избиения эсминцев — из двадцати остаются на плаву двенадцать, половина из которых сильно повреждена.

Дождавшись, когда американцы, истратив все ракеты, уйдут на доснаряжение, японцы перегруппировываются — сохранившие ход эсминцы снимают часть команд с поврежденных, и уходят догонять авианосцы. Оставшиеся решили послужить приманкой для очередного налета. Но он так и не состоялся — начался сильнейший шторм.

Все это время за перипетиями боя наблюдали из-под воды. Подводный крейсер «Аскольд» волей провидения тоже перенесся вместе с японцами. Когда отключилось освещение и погасли голоэкраны в центральном посту и боевых частях лодки, каперанг Шарыгин тихо, но отчетливо выругался. Несколько бесконечно долгих секунд русские моряки провели в полной темноте, пока не зажглась аварийная «красная» подсветка и бортовой компьютер вновь не запустил погасшие было экраны.

— Говорит центральный пост! Осмотреться в отсеках! Доложить о повреждениях! — взяв манипулятор внутрикорабельной связи, приказал командир.

— Первый отсек — повреждений нет, боевая система торпедно-ракетного комплекса — перезагрузилась и работает в прежнем режиме.

— Докладывает БЧ-5 — накопители в норме. Все системы восстановились и работают исправно.

— БЧ-2 — работоспособность электронных систем восстановлена в прежнем объеме. Компьютерной диагностикой повреждение ракет и ракетных шахт не выявлено.

— Гидроакустическая группа — система гидролокации в норме. Контакт с японцами по пеленгу двести — потерян. Занимаемся восстановлением гидроакустического контакта.

— Есть, принял! — ответил командир и повернулся к «ареопагу» — присутствующим в центральном посту старшим офицерам крейсера. — И что это было, как вы думаете, господа?

— Новое оружие японцев? — предположил старший офицер. — Направленный электромагнитный импульс? Вы заметили, что удар произошел сразу после подрыва «Шквала»?

— Возможно! — рассеянно ответил штурман, сосредоточенно щелкая клавишами навигационного компьютера и глядя на голоэкран, где длинными колонками громоздились восьмизначные числа. — А этот импульс мог перенести нас на двести миль?

— Что?! — хором спросили сразу несколько человек.

— Игорь Дмитриевич, объяснитесь! — потребовал командир.

— Мы находимся на двести одиннадцать миль восточнее того места, где вы скомандовали ракетную атаку! — повернувшись к сослуживцам, объявил корабельный «звездочет».

— То есть как?!

— Судя по данным приборов подводной навигации — структура поля течения, в котором мы сейчас находимся, его соленость и температура воды, полностью соответствуют течениям прибрежной зоны Западного побережья США. Если более точно, то мы где-то между Сан-Франциско и Санта-Крус…

— Возможна ошибка в определении координат из-за компьютерного сбоя? — спросил командир.

— С вероятностью 99,9 процента — исключена. Во-первых, чувствительная «начинка» навигационной системы во время сбоя не пострадала, поскольку ее энергоснабжение автоматически переключилось на автономную систему питания. Вырубились только голоэкраны, а в штатном режиме они замкнуты на основную энергетическую систему. Во-вторых, я трижды перепроверил все данные и расчеты каждого из имеющихся средств подводной навигации. Результат — тот же. Предлагаю подвсплыть на перископную и уточнить наше пространственное положение методами астронавигации.

— Принято! — сказал командир и скомандовал. — Боевая тревога! Приготовиться к всплытию на перископную глубину для астроориентирования! Рулевой — дифферент на корму десять градусов, всплываем на двадцать пять метров!

— Есть! Дифферент на корму десять градусов, всплытие на двадцать пять метров! — четко отрепетовал рулевой, плавно двинув на себя обе ручки управления движением крейсера.

— Расчетная глубина! — через пару минут доложил, глянув на приборы штурман.

— Поднять антенны и перископ! — скомандовал командир.

— Приступаю к определению нашего местоположения! — сообщил штурман, разворачивая два дополнительных голоэкрана.

На несколько минут в центральном посту «Аскольда» словно воцарился вакууум, офицеры затаили дыхание, хотя режим «Тишина» на подлодке не объявляли. Штурман напряженно колдовал над приборами, время от времени издавая невнятные звуки, похожие на «нунихренасебе!»

— Все сходится! — оторвавшись, наконец, от голоэкрана, обратился штурман к командиру. — Наши координаты: 37 градусов 44 минуты северной широты и 120 градусов 27 минут западной долготы. Другими словами — мы в двадцати милях к западу от Сан-Франциско… И, кстати, связи с навигационным спутником нет!

— И со штабом флота — тоже! — добавил старший офицер.

— БЧ-4 — центральному посту! «Поповы», мать вашу, что со связью? — схватив манипулятор, прорычал Шарыгин.

— ЦП — БЧ-4! Пока не знаем, но тестирование показывает, что антенный комплекс в полном порядке! — растерянно ответил командир связистов. — Пару минут — всё выясним!

— Может, поднимем антенну РЛС? — полупредложил-полуспросил старший офицер.

— Засекут! — напомнил штурман.

— И что? — поднял бровь старший. — Что нам америкашки сделают? Да и япам сейчас не до нас будет! А уточнить обстановку надо!

— БЧ-7 — Центральному! Поднять антенну РЛС! — решившись, скомандовал командир. — Акустик! Что слышно?

— Центральный, докладывает гидроакустик. Контакт по пеленгу двести — восстановлен! Дистанция — двадцать два кабельтовых! — ответил гидроакустик. — По пеленгу триста двадцать удаление шестьдесят кабельтовых отчетливо слышу шумы винтов группы надводных кораблей. Классификации не поддается — аналогов компьютер не нашел.

— Пеленг триста двадцать, дистанция шестьдесят — это у самого входа в залив! Интересно, кто это решил встретить япов? — задумчиво произнес штурман.

— Центральный — БЧ-7! Наблюдаем множественные воздушные и надводные цели. Часть из них идентифицируется, как японцы. Они, судя по всему, поднимают самолеты. Но кроме них над заливом видим до двадцати скоростных объектов. А у самого порта четыре надводных цели. Одна из которых — ну очень большая! Как бы не авианосец!

— Американский авианосец — это из области фантастики! — усмехнулся Шарыгин. — Но посмотреть на такое интересно! БЧ-5 — Центральному! Накопители в боевой режим! Рулевой! Самый малый! Курс — триста двадцать!

Наблюдение за развернувшимся сражением только добавило загадок. Японцы, конечно, запинали противника, но неожиданно американцы ответили чем-то вроде противокорабельных ракет. И вполне определенные сомнения внесли «поповы», доложив, что связная аппаратура в полном порядке — просто «свои» спутники пропали, а вместо них летают какие-то чужие, работающие на иных частотах и другим кодом. Причем спутников на порядок больше. И с американского побережья транслируется огромное количество сигналов, что совершенно не соответствует обычному довольно убогому фону.

Через полчаса специалисты БЧ-4 смогли перевести береговые и спутниковые радиосигналы в привычную кодировку. Большая часть из них оказалась дальновизирной — передавали изображение.

— Так, мне кажется, я понял, что это был за электромагнитный импульс и где мы находимся! — просмотрев несколько телепередач, озабоченно сказал Шарыгин. — Не так давно вот так же «повезло» нашим летунам в Индийском океане!

— Это те, которые за халифатским линкором охотились и в параллельный мир угодили? — почему-то вполголоса уточнил старший офицер.

Командир кивнул. По центральному посту пронесся дружный вздох — не каждый день вдруг оказываешься в другом мире.

— К счастью, теперь отсюда есть выход! — успокоил подчиненных Шарыгин. — Если это, конечно, тот самый мир — местные ребята, у которых я замечательно провел отпуск, утверждали, что реальностей сорок девять штук!

— Ох, командир, твоими бы устами… — напряженно сказал штурман. — И как нам теперь с этими твоими друзьями связаться?

— Пока никак! — огорошил командир. — Мы такой вариант, сами понимаете, не обговаривали. Думаю, что когда командование узнает, что мы провалились, само выйдет на них, а уж они свяжутся с нами! Спокойно, ребята, Россия нас не оставит!

(обсудить на форуме)