Библиотека :)

Курортный роман 140K - Александр Васильевич Чернобровкин (скачать epub) (скачать mobi) (скачать fb2)

Александр Чернобровкин Курортный роман

Люблю курортные романы за их чистоту, безрассудство, романтичность. Отпуск короток, нет времени выделываться, надо успеть стряхнуть серые будни и хлебнуть праздника на полную грудь. Ни расчета, ни планов, ни страха, ни стыда. Поэтому при выборе партнера не привередничают, берут то, что берется, а на самом деле это редкий случай, когда самооценка близка к истине.

Это было в начале девяностых, когда Союз уже разделился, но еще не разложился. Мне подвернулась профсоюзная санаторная путевка в ставшую заграничной Хохоляндию, в Феодосию. Лечить мне было нечего, но съездить в начале лета почти на халяву к морю — кто откажется?! Санаторий “Восход” несколькими корпусами вытянулся вдоль набережной. Пересекаешь асфальтную дорогу, потом железную и — вот он пляж, узкий и галечный. Питались в столовой, которая располагалась в первом корпусе. В этом корпусе и жила Наташа.

Я сразу обратил на нее внимание. Роскошная женщина. Холеная и строгая. Одни тонкие руки с длинными пальцами и узкими сантиметровой длины ногтями говорили о многом. Как миниум о том, что домашней работы они не знали. Я сразу ее вычеркнул, не желая тратить время понапрасну. Только непонятно было, каким ветром ее занесло в этот простолюдинский санаторий. Впрочем, в то время многое рушилось и некоторые первые на время оказывались среди прочих.

Я люблю и умею нырять. Отталкиваешься от волнореза и летишь вверх, а не вперед, потом складываешься и падаешь. Перед самой водой разгибаешься, чтобы за счет маха войти в нее и сразу же вынырнуть, потому что у феодосийских волнорезов мелковато, иногда цепляешь руками мохнатые валуны на дне.

— Красиво ныряете! — услышал я сзади, когда собирался плюхнуться в очередной раз.

Это сказала Наташа. Она была в солнцезащитных очках, глаз не видно, поэтому я не мог понять, какие эмоции ею движут. Решил, что желание нырнуть и страх это сделать.

— Нырнешь? — сразу перешел я на ты.

Не понравится — пусть отваливает.

— Боюсь! — честно призналась она и улыбнулась, чуть приоткрыв губы и показав поблескивающие, белые, ровненькие зубы.

Не долго думая, я подхватил ее на руки и “бомбочкой” прыгнул в воду. Наташа и пискнуть не успела. Вынырнула она без очков. В глазах ее было столько восторга и еще чего-то, сексуального, будто испытала мини-оргазм. Слетел и лифчик с сисек, не больших, но удивительно правильной формы. Она перехватила мой взгляд и прикрыла сиськи одной рукой, а второй начала натягивать на них лифчик.

— Красивая грудь! — похвалил я. — Прям как у девочки пятнадцатилетней.

Комплимент ей так понравился, что даже глаза закрыла.

Пока я нырял за очками, она натянула лифчик, и мы двинулись загорать.

Наташа отдыхала с дочкой лет десяти, подругой Надей — мымрой-недотрогой в очках — и сыном подруги, ровесником дочери. Вечером мы поехали на часовую прогулку в море на пассажирском катере. Я вывел всех на бак, где прижавшись к вогнутому фальшборту, можно было любоваться дельфинами, конвоировавшими катер. Дети стояли возле форштевня, Надя рядом с ними, потом Наташа и я. Пользуясь наступающей темнотой, я левой рукой обнял Наташу за талию, я правую запустил ей под платье. Она напряглась, чуть повернула голову, убеждаясь, что на нас никто не смотрит, и немного расслабилась. Я засунул ладонь в ее трусики, к жестким густым волосам, погладил их. Потом, преодолев сопротивление, протиснул палец между ног, раздвинул влажные губки, нашел клитор. Осторожно, почти не касаясь его, я водил пальцем по клитору, а Наташа смотрела на воду, на дельфинов, но, уверен, не видела ни черта. Только когда дочка взвизгивала: “Мама, мама, смотри!..”, Наташа сжимала ноги, бесстрастным голосом произносила: “Да” и разжимала их, предлагая продолжить.

После прогулки подруга с детьми пошла спать, а мы с Наташей отправились гулять. Я предложил зайти в бар, но она отказалась.

— Хочу где-нибудь на природе, где людей поменьше.

Обычно отдыхающие по ночам оттягиваются там же, где и днем — на пляже, поэтому я повел Наташу на гору, где располагался детский городок с качелями и прочей ерундой. Я правильно полагал, что детишек в это время там не будет. Зато была компания местных, которые хлестали из горла сухое вино и базарили о том, где найти курортницу и крутануть ее на бухало. Они сидели на одной из двух скамеек, что стояли у дорожки, но были повернуты задом к ней, а лицом к морю.

Мы сели на вторую. Пили из пластиковых стаканчиков сладкое крепленое вино, которое закусывали конфетами — женский мазохизм. По собственному желанию я бы сладость сладостью никогда в жизни не дополнял бы.

Местные вскоре свалили на поиски женщин для раскрутки на алкоголь. Наташа к тому времени была уже вытомлена предвкушением секса, что для баб чуть ли не важнее самого полового акта. Как я предполагаю, они предпочтут первое без второго второму без первого. Я хотел разложить ее на скамейке, но Наташа отказалась: жестко. Тогда я поставил ее лицом к скамейке со стороны тропинки, наклонил, чтобы легла грудью на верх спинки, а сам пристроился сзади. Вид был великолепный: что на крутую белую задницу, что на корпуса санатория, на разноцветные, светящиеся окна кафешек на набережной, на далекие огни судов на рейде.

Все шло отлично, я собирался уже кончить, когда услышал сзади голоса, мужской и женский.

— Люди идут, — испуганно прошептала Наташа и попыталась разогнуться.

Я одной рукой крепче схватил ее за бедро, а другой надавил на спину, чтобы не дергалась. Кончать мне сразу же расхотелось и я, сдерживая смех, продолжил возвратно-поступательные движения в ставшем более тугим влагалище.

Голоса сзади вдруг смолкли — увидели нас. Женщина хихикнула. А мужчина задорно произнес:

— Бог в помощь!

— На бога надейся, а сам не плошай! — ответил я.

Эта пара дошла до второй скамейки, звякнула бутылками, поставленными на землю и, подстегнутая нашим примером, сразу приступила к делу. Мне была хорошо видна только одна женская нога в туфле с длинным тонким каблуком, нацеленная в небо и обе мужские в башмаках размера сорок пятого, хотя мужичок был ниже среднего роста. Судя по громким стонам женщины, аппарат у него был тоже сорок пятого размера.

Наташа расслабилась и сама начала постанывать, хотя раньше молчала, как партизанка на допросе. Кончила она первой и с громким всхлипом, как будто это случилось с ней впервые. Она сразу же, всячески показывая, что не смотрит на соседей, натянула трусики и повела меня вниз, к санаторию.

— Никогда не кончала с мужем, — призналась она по пути. — Шла в ванную и сама себя доводила.

— А с другими мужчинами?

Она какое-то время шла молча, а потом ответила:

— А других у меня не было.

Мой сосед по комнате рассказал, что за городом есть отличный песчаный пляж, поэтому на следующий день я и две мамы с детьми отправились туда. После гальки песчаный пляж казался периной. Была у него и еще одна приятная особенность. В море через каждые метров пятьдесят были неширокие полосы мелководья, где мне было примерно по шею. Мы с Наташей заплывали туда. Она снимала плавки, насовывала их на руку, чтобы не потерять, обнимала меня за шею, а ногами обхватывала за талию — и мы принимались за дело. Лицом к берегу всегда была она. Я думаю, ее очень заводило наблюдать в это время за купающейся дочкой и подругой да и за другими людьми.

— К нам плывут! Мужчина! — испуганно-восхищенно шептала она мне на ухо, быстрее двигала тазом и вскоре кончала.

Последнюю ночь в санатории (они уезжали на десять дней раньше) провели в ее комнате. Вахтерша, молодая женщина, посмотрела на Наташу, решила, что такой красивой женщине можно иметь любовника, и пропустила меня без взятки. В комнате вдоль одной стены стояли, соприкасаясь спинками, кровати Наташи и ее дочки, вдоль противоположной — Нади и ее сына, а посередине — стол. За этим столом я и две женщины распили три бутылки вина. Наташа и Надя закусывали конфетами, я — салатом из парниковых помидор и огурцов. Дети уже спали. Потом Наташа поставила на стол магнитофон, включила негромко сорокапятиминутную кассету с попсой. Подруга легла на свою кровать и отвернулась к стене, а мы расположились на другой.

— Не боишься, что мужу расскажет? — спросил я.

— Боюсь, — призналась Наташа.

— И что?

— Не хочу об этом думать, — ответила она и потребовала: — Целуй меня.

Я лег на нее, задвигался, стараясь производить поменьше шума.

— Подожди, — попросила она. — Хочу в другой позе.

Она встала раком и повернула голову в сторону кровати подруги. Я пристроился сзади. На Надю смотреть у меня желания не было. Зато спиной я почувствовал другой взгляд — Наташиной дочки. Эта лежала ногами к нам, поэтому кое-что могла видеть. Кровати соприкасались спинками и, видимо, раскачивание одной передалось другой и разбудило девочку. Я не стал оповещать об этом маму.

На этот раз я кончил первым, но еще подвигал слабеющим членом, и Наташа успела догнаться, громко взвизгнув. Думаю, дочка вздрогнула испуганно. Мы долго лежали, договаривались встретиться после отпуска и понимали, что этого не будет. Курортные романы в буднях не живут.

Потом пошли в душ, который, как и туалет, был общим на этаж. Я вернулся первым, подошел к столу, чтобы поменять кассету. Когда опять заиграла музыка, я, подчиняясь наитию, подошел к Надиной кровати и сел на край. Подруга притворялась спящей. Я засунул руку под одеяло, потом под ночную рубашку. Трусов не было, а промежность была мокрая, моя рука прилипала.

— Повернись ко мне, — шепотом приказал я.

Она молча повернулась.

Я достал из трусов член, оголил головку.

— Соси.

Она хотела что-то сказать, но промолчала. Придвинувшись ко мне, Надя осторожно дотронулась губами до члена, потом провела по нему кончиком языка. Так понимаю, пробовала впервые. Но, судя по азарту, с каким действовала дальше, давно мечтала. Я быстро завелся и полез на нее.

— Нет, как вы, — попросила она и встала раком.

На затылке у нее глаза были, что ли?!

Эта сразу начала стонать, и все громче и громче, быстро кончила, затихла ненадолго и опять застонала по нарастающей. Пока я выплеснулся, отстрелялась четырежды. Вот тебе и мымра-недотрога! И опять я чувствовал взгляд Наташиной дочки. За сегодняшнюю ночь девочка наберется сексуальных впечатлений на всю оставшуюся жизнь, потому что первые — самые яркие, незабываемые. Добавляя ей визуальный ряд, я голяком пошел в душ.

Когда вернулся, Наташа лежала в кровати, а Нади не было.

— Не дали ей поспать, бедной! — игриво сказала Наташа. — Представляю, что она обо мне насплетничает!

— Ничего не расскажет: сама не лучше, — сообщил я, ложась рядом.

Наташа сразу все поняла и вцепилась ногтями в мою грудь. Вогнала их по самое никуда.

— Я же хотел, как лучше тебе, — попытался я оправдаться.

Наташа ничего не сказала, но высунула ногти из моего тела.

После долгого молчания произнесла:

— Может, так и лучше, — и принялась осторожно, нежно лизать раны на моей груди, из которых кровь хлестала довольно резво.

Утром дочка Наташи старалась не глядеть на меня, мать и Надю, а когда это случалось, жутко краснела. В свою очередь подруги усиленно не замечали друг друга, общались через меня или Надиного сына, который ни во что не врубался. К их счастью поезд уходил рано утром, а в купе, где не будет меня, все станет по-другому.

Проводив их, я еще успел на завтрак, благо вокзал в Феодосии находится рядом с первым корпусом санатория “Восход”. Ковыряясь вилкой в тарелке, я вдруг понял, как сильно влюбился в Наташу. Стало так грустно, что перехотелось есть.

Соседка по столу, женщина приятная во всех отношениях, но явно уступающая Наташе, спросила:

— Уехала?

— Да, — ответил я.

Соседка с вызовом посмотрела мне в глаза и улыбнулась.

Может, так и лучше — и я улыбнулся в ответ.