[худ. К. Савкевич]
Уж так ему жалко мамку –
Ну прямо не рассказать!
Всю жизнь она тянет лямку,
Усталая, добрая мать.
А жизнь – как мешок
с заплатами…
Теперь бы пойти в комбед,
Так нет же –
батя с пузатыми,
С богатеями держит совет.
А какой от богатых толк?
Залезает всё больше в долг!
На матери – тихой, робкой –
Батя срывает злость.
Дорого дал бы Стёпка,
Чтоб плакать ей не пришлось!
Дрожит она перед мужем,
Не знает, как сыну помочь?
Заступишься – будет хуже!
Ушла –
в непогоду,
в ночь.
Шёпотом бога просила:
– Господи, помоги!.. –
Встали –
отец против сына.
Встали они,
как враги.
Больно ударили Стёпу
Слова, тяжелей свинца:
– Щенок!
Большевистским холопом
Стал, не спросясь отца!
Бросай свою пионерию!
Не бросишь –
ты мне не сын! –
Вышел и хлопнул дверью…
Стёпа остался один.
Как же он жить-то будет,
Если отец и мать –
Самые близкие люди –
Сына не могут понять?!
Может, совсем не по силам
Выбрал мальчишка путь?
Сам у себя спросил он:
Может, назад повернуть?
Только всего и надо –
Галстук заветный снять!
То-то была бы рада,
Плакать не стала бы мать.
Батя б на Стёпку не топал,
Из дома не гнал,
Не серчал…
Всё ладно…
Да вспомнил Стёпа,
Как галстук он получал.
Худые, со скулами острыми,
Приезжие большевики
Сказали ребятам просто:
– Трудности велики!
Четвёртые сутки не спавши,
На всё не хватает рук… –
Басовито смеялся старший:
– Помереть – и то недосуг!
У нас комсомольцев – восемь,
А коммунистов – пять.
Вас, пионеров, просим,
Чем можете, нам помогать.
Комсомол – вроде старшего брата,
А партия – вроде отца.
Вы из той же семьи, ребята:
У галстука – три конца!
Иной из вас решит, наверно:
«Другим был раньше пионер.
Им было трудно –
самым первым,
А нам всё проще не в пример.
Ушла из пионерских буден
Романтика… Простыл и след!
Наш путь обычен и нетруден…»
Ну, нет, приятель,
трижды – нет!
Тебе нелёгкий выпал жребий –
Трудней, пожалуй, не найти! –
Искать и на земле и в небе
Непроторённые пути.
Нет в Коммунизм путей знакомых.
К тебе История строга.
Иди и помни:
Каждый промах
Оружьем станет для врага.
Путь нашей Родины особый:
На нас глядят мильоны глаз.
Решай,
дерзай,
ищи и пробуй –
Всё будет внове,
в первый раз!
А жить по-новому не просто,
Цепляет за ноги старьё…
Ты скажешь: «Это – дело
взрослых!»
Нет, это дело и твоё!
Раскрыты в Будущее двери –
Войди, свободный от оков
Мещанства, лени, лицемерья…
А разве ты во всём таков?
Не думай: «Всё к моим услугам».
За новое бросайся в бой,
Пусть даже с самым лучшим
другом!
Порой воюй с самим собой.
И галстук твой – свидетель
строгий,
Надёжный друг в любой борьбе, –
Не даст свернуть с прямой дороги,
Не даст унизиться тебе.
Всё та же галстуку цена:
Безмерно высока она.
Как жила квартира пять?
Всё в порядке – тишь да гладь.
Никаких квартирных драм.
Сварят щи – и по углам.
Здесь давал сосед соседу
Спички, соль и хлеб к обеду,
Инженер пенсионеру в кухне место
уступал…
А четыре пионера вдруг устроили
скандал.
Вспыхнул Глеб, как порох:
– Живём, как мыши в норах.
Каждый тащит в норку
Собственную корку!
Света вторит: – Некрасиво,
Нет в квартире коллектива. –
Жорка крикнул: – Хватит ныть,
Надо всех объединить!
– Решено, – сказала Ира, –
Это больше не квартира,
А ЗОНА ПИОНЕРСКОГО
ДЕЙСТВИЯ!
Охватила эта зона
Инженера Гершензона,
Старого большевика
Прохора Петровича,
Жорка всех жильцов собрал:
– Объявляется аврал!
Кто за то, чтоб выходной
Провести семьёй одной?
– Я – за! — сказал ребятам
Старый большевик. –
Я ещё в двадцатом
Коммуной жить привык.
Инженер сказал: – Ну что же,
Я не против перемен,
По желанью молодёжи
Проведём эксперимент!
Удивилась Марь Иванна:
– Всё совместно?.. Это странно!
Сообща варить обед?
Впрочем… почему бы нет?
Пять семей едят обед.
Никаких капризов нет!
Все довольны первым,
И второе хвалят…
У хозяек нервы
Нынче отдыхают.
И кота Сарданапала
Накормили до отвала.
Кот, разлёгшись на диване,
Промурлыкал Марь Иванне:
– Столько блюд р-р-разнообразных,
Не житьё, а к-р-расота!
Интер-р-ресно, что за пр-р-раздник?
Вер-р-роятно, День кота?
Оглушили Света с Ирой
Двух приятелей, треща:
Надо снова всей квартирой
Что-то сделать сообща!
Эко диво – общий суп!
Надо сделать общий клуб,
Общую аптеку
И библиотеку!
– Хорошо. Начнём с культуры?
– Нет, с аптечного ларька!
Глеб несёт бутыль микстуры:
– Гарантирую – горька!
Жорка действует ретиво:
– Братцы, всё для коллектива –
Жертвую касторку!..
Эх, не ценят Жорку!
Марь Иванна тащит в дар
Превосходный скипидар,
Зоя Львовна – пять отличненьких
Самых свеженьких горчичников.
Инженер доставил вату,
Дядя Прохор – вазелин.
Костя крякнул виновато:
– А нельзя ли гуталин?
Хоть обшарьте всю каюту –
Никаких касторок нет,
Не болею почему-то,
У меня иммунитет!
В кухне старый большевик
Сделал полочку для книг.
Полка сделана неплохо,
Молодчина дядя Прохор!
Взрослый люд несёт романы
Непомерной толщины,
А ребята, как ни странно,
Чем-то сильно смущены.
Ты поймёшь ребят, наверно:
Нелегко отдать Жюль Верна!
А Маршак или Гайдар?
Это вам не скипидар!
Света мрачно говорит:
– Получайте, вот Майн Рид!
А вот «Двенадцать месяцев»
От Иры аккуратной.
– Ой, может, не поместятся?
Я возьму обратно!
– Влезут все двенадцать,
Что там сомневаться!
А из двери – новый бред
(Там здоровых, видно, нет!).
– Будем драться на дуэли! –
Закричал пенсионер.
– На тридцатой параллели!
Отозвался инженер.
Марь Иванна бредит вслух:
– Мне бы в эту прерию!
Я б дозналась, кто из двух,
Кассию не верю я…
Дайте мне мустанга!.. –
Всхлипнула Светланка:
– Бедная мамуся,
Она сошла с ума!
Раз мальчишки трусят,
Я войду сама!
Света в дверь влетела,
Как метеорит…
Ах, вот оно, в чём дело –
У мамочки Майн Рид!
В обнимку с Жюлем Верном
Уселся Гершензон,
А Косте другом верным
Стал храбрый Робинзон.
Графу Монте Кристо
Старый большевик
Шепчет: – Действуй быстро!
Так их, прощелыг!
Говорят ребята строго:
– Папы, мамы, первый час!
– Скоро час! Пора в постели! –
Непослушных пап и мам
Пионеры еле-еле
Растащили по домам.
Спят жильцы квартиры пятой,
Видят молодость во сне…
Костя, малец голопятый,
Удит рыбу по весне.
Что там щуки – мелкота!
Костя выудил кита!
К чёрту сны обыкновенные!
Инженер в постели мечется:
Объявляет он Вселенную
Зоной действий человечества!
Юный Прохор с Монте Кристо
Гонят в шею беляков,
Мчатся кони,
только искры
Отлетают от подков!
Марь Иванна стала Машей,
Тоже мчится на коне…
Спят жильцы квартиры нашей,
Улыбаются во сне…
И бедный Коля вдруг охрип,
Раздался скрежет,
визг
и скрип,
Застыл Кручёнов странным
Безмолвным истуканом.
Ребята повскакали с парт.
Сергей Петров кричал: – Инфаркт!
– Нет, это скарлатина! –
Пищала Валентина.
Всё сделали возможное:
Звонили в «неотложную»
И вызвали учёного,
Тит Титыча Кручёнова.
За полминуты до врача
Влетел учёный в класс,
Он сына, видно, сгоряча
Ворочал,
мял
и тряс.
И бормотал невнятно:
– В чём дело?.. Непонятно…
Ага, вот здесь!.. Бесспорный факт:
Обрыв! Нарушился контакт!
И вдруг сказал учителю:
– Не знаю, вы простите ли…
Я тут, товарищ педагог,
Проделал некий опыт:
Признаюсь вам, что мой сынок
Не человек, а… робот!..
Но я же не волшебник!
Он выучил учебник,
А вы спросили просто так,
И вот – нарушился контакт.
Но я, признаться, даже рад,
Что мой примерный Коля,
Мой совершенный аппарат,
Не смог прижиться в школе.
Пойдём со мной, сыночек мой,
Наследник электронный… –
И сына поволок домой
Смешной чудак учёный.
Так идеальный ученик
Закончил обученье…
И все почувствовали вмиг
Большое облегченье.
– Что это – сказка? –
– Да и нет. –
– Фантазия? –
– Не слишком.
Вы приглядитесь, мой совет,
К девчонкам и мальчишкам.
Иной всегда бывает прав:
Ведь он чужие мысли
Вам донесёт не расплескав,
Как на коромысле.
Возьмёт цитатки там и сям:
«Такой-то думал так-то…»
– Да ты-то как считаешь сам? –
Молчанье.
Нет контакта.