Я продолжаю влюбляться в тебя… (fb2)
Я продолжаю влюбляться в тебя… 804K - Андрей Дмитриевич Дементьев (скачать epub) (скачать mobi) (скачать fb2)
«Есть в Библии волшебная строка…»
«Нам нельзя расставаться…»
«До чего же мудры́…»
«На старинной улице Твери…»
«Человек не должен быть одинок…»
«Александр Сергеевич…»
«Пасмурна жизнь без хороших людей…»
Фантазия
«До чего же ты была красива в юности…»
«Наверно, я обязан был судьбе…»
«Дом поэзии в Твери…»
«Красота – неповторимый дар…»
«Я пришел в казино…»
«Я не чувствую свой возраст…»
«Под вечер дома стол накрою…»
«Я стал на время нелюдим…»
«Был долог путь к тебе…»
«Вновь сомненьям душа моя вторит…»
Цветы
«Первый снег сегодня выпал…»
«Каждое утро я говорю…»
«Муза моя…»
Встреча с бобром
«Вот и еще один вспыхнул рассвет…»
«Неповторимо голубые…»
«Моя любимая страна…»
«Не могу привыкнуть к красоте твоей…»
«Как-то мне приснился серый сокол…»
«Вулкан проснулся. Засветились дали…»
«Он прожил счастливую жизнь…»
«Моя душа – как поле боя…»
«На слезах, на крови, на отчаянье…»
«Милая наша сестра Украина…»
«Уехал в Америку парень…»
C’est la vi[1]
С натуры
Куба
«Я еще молод…»
Стена плача
«Холмы в снегу…»
Покаянье
«К знаменитому доктору…»
«Не читают поэтов…»
Памяти Андрея Вознесенского
«Рухнула великая Держава…»
«Мы жили рядом…»
Чужая осень
«Синонимом счастья для многих…»
«Мы вновь расстаемся с тобой до утра…»
«Пока мои дочери молоды…»
«Прошу прощенья у красавиц…»
«Я грущу по тебе…»
Живые цветы
«Я говорю тебе…»
«Когда паду я ниц перед Всевышним…»
«Белое безмолвие берез…»
«Ты меня коришь…»
Вопрос…
Анекдот
«Меня спасет земля Святая…»
«В Вифлееме дождь и ветер…»
«Во мне есть капля итальянской крови…»
«Очень я люблю свою квартиру…»
«Девочки влюбляются в мальчишек…»
«Стал и я уставать…»
«Хорошо бы каждый день…»
«Когда меня охватывает страх…»
«На морском пустынном берегу…»
«Я не Ромео и не Демон…»
«В чем-то мир остался неизменен…»
Воспоминание
Осень
«Переборов мою усталость…»
«Уже декабрь… И потому…»
«Когда восходит солнце…»
«Как близко друг от друга…»
«Я из отеля рано вышел…»
«Туман с утра…»
«Я словно космонавт…»
«В Храме, дома…»
«За что любил он нашу осень…»
«Поставь свечу за здравие любви…»
«Ты вспомни, как все начиналось…»
«Я иду по весеннему городу….»
«Прости, Париж, что я не рад тебе…»
«Быстрый конь вдруг на ходу…»
«В Пасхальную ночь…»
«Мы шли с тобой…»
Последний август
«Как бы нам тяжело ни жилось…»
«Не приведи, Господь…»
«Какая спокойная осень…»
Год Дракона
«Не хочу, чтоб мы расстались…»
Шуточное послание любимой
«Былое надо мной имеет власть…»
Тост в день рождения
«Любовь во все века неповторима…»
«Я все с тобой могу осилить…»
«Левитановская осень…»
«Нередко с нами чудо происходит…»
«Я счастлив с тобой и спокоен…»
Апрель
«Я жил машинально…»
«Сколько спотыкался я и падал…»
В полете
«Я люблю смотреть…»
Молитва на Голгофе
«Когда наступит горькая пора…»
«Я счастлив и в любви, и в дружбе…»
«Спасибо снег за то, что выпал…»
Предчувствие
«Я не хочу считать года…»
«…Вдруг подошла…»
«Наступил наш юбилейный год…»
«Я жил вдали от юности своей…»
«У нас с тобой один знак Зодиака…»
«Прости, что я в тебя влюблен…»
«Если что-нибудь случится…»
«Я – уставший модный «Мазератти»…»
«В горах, где мы живем…»
«За эти годы в первый раз…»
«Нет ничего прекрасней…»
«Я мучаюсь…»
Российским женщинам
«На скалах растут оливы…»
«Эта осень похожа на лето…»
«Я весь словарь распотрошил…»
«Смиренно я прошу…»
«Над Святой землей туман завис…»
«Мне снится вновь…»
«Я во сне не летаю…»
Наш дом – «Юность»
Воскресенье
«Когда твои глаза грустны…»
«Характер виноват иль возраст…»
Еврейские жены
«Я думаю, что где-то в царстве Божьем…»
«Это как наваждение…»
«Чем дольше я живу…»
Потери
«Как высоко мы поднялись…»
«Я радуюсь тому, что я живу…»
«У нас большая разница в годах…»
«Живопись леса – искусство природы…»
«И вновь февраль…»
Ты в море шла…
По Америке – в такси
«Я молод, потому что рядом ты…»
Московское небо
«Я хотел тебе лес показать…»
«Все, что было с нами…»
«Просыпаюсь…»
Три семьи
Кармен
«Я ехал мимо дачных станций…»
Декабрь-80
«Всю жизнь я признаюсь тебе в любви…»
«Ты долгое время считала наивно…»
«Последняя ночь октября…»
«Сегодня под нашими окнами…»
«Судьба мне подарила столько лет…»
«Когда тебя кто-то обидит…»
«У нас с тобой весенний юбилей…»
Музыка
«Близость познаешь на расстоянье…»
«Судьба порой лукава…»
«Как умирать не хочется…»
«Я Господа молил…»
«Нас с тобой венчал Иерусалим….»
«Есть в каждом возрасте свой шик…»
«И даже день с тобой в разлуке…»
«Для меня все женщины – богини…»
Мертвое море
«Ты во мне, наверное, ошиблась…»
«Уплывают в море корабли…»
«В тебе есть что-то неземное…»
«Что может быть прекрасней красоты?…»
«Новый год спускается на землю…»
«Не оставляйте матерей одних…»
«Уходит поколение войны…»
«В российском пейзаже…»
«Что-то изменилось в нашей жизни…»
«Мы в первый раз летим с тобой в Нью-Йорк…»
«Свое томление любви…»
«Облетает листва…»
«Я тебя в былом оставил…»
Ожидание
«В любви мелочей не бывает…»
«Ты остаешься, а я ухожу…»
«Даже очень живописная дорога…»
Тверской пейзаж
«Мы с тобою любовь…»
«Итожа жизнь, я вспоминаю женщин…»
«Я останусь навсегда двадцатилетним…»
«Сколько же вокруг нас…!»
«Вижу я лицо твое…»
«С высоты своих лет…»
«На Святой земле мы ближе к Богу…»
«Я возвращаюсь улицей детства…»
Встреча
«Возле красного светофора…»
«От невзгод и от бед…»
«В лес весна нагрянула в апреле…»
В деревне
«Помню тот парижский стылый вечер…»
«Море под вечер разгневалось шумно…»
Заметки с выставки
«Вдали туман…»
«У нас в России любят спорить…»
«Жизнь моя – то долги, то потери…»
Эмигрант
«Всю жизнь я вкалывал, как мог…»
«Гроза над морем отгремела…»
Вечер с меланхолией
Примета
«Предают меня друзья по мелочам…»
«Несусь я вновь путями скоростными…»
«Когда я думаю о прошлом…»
«Эпоха, похожая на мозаику…»
«Я каждую минуту берегу…»
«Все придет и все случится…»
«На экране убивают…»
«Чем больше у меня врагов…»
«Не казни себя за все…»
«Вся грусть земли поручена стихам…»
«Запад развалил Державу нашу…»
Аварийное время любви
Георгий Иванов
Август
«Все суета…»
«Я сбросил четверть века…»
«Прокручиваю жизнь свою…»
«По любви, а не по случаю…»
Гаданье
«Весной все деревья молоды…»
«В тверской деревне…»
Монолог ветерана
«Кризис бродит по Европе…»
«Не смотрите мужчине в лицо…»
«И все-таки жизнь прекрасна…»
Андрей Дементьев Я продолжаю влюбляться в тебя…
© Дементьев А.Д., 2015
© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2015
* * *
Моей любимой жене Анне посвящаю эту книгу
«Есть в Библии волшебная строка…»
Есть в Библии волшебная строка —
«Бог создал чудо из ребра Адама…»
И Ева, как библейская реклама,
Глядит с картин в грядущие века.
И замер рай от встречи с красотой.
Мир покорен видением прекрасным.
И нет покоя ни годам, ни расам
От женщины, рожденной сказкой той.
И расступилась перед нею тьма…
В какой бы образ Ева ни рядилась,
Она всегда и таинство, и милость,
И добрый свет для сердца и ума.
Я счастлив жить под этою звездой,
Где каждое мгновение нежданно.
Я нежно Еву называю Анной…
И Небо повторяет шепот мой.
«Нам нельзя расставаться…»
Нам нельзя расставаться
Ни на час, ни на миг…
Мне не надо оваций,
Новых песен и книг,
Если нет тебя рядом.
Твоих слов, твоих глаз.
Словно кто-то все спрятал,
Что так радует нас.
Нам нельзя расставаться.
А иначе беда.
Я, как грустный Гораций,
Ухожу в никуда.
Где ни света, ни рая,
Только хлад декабря.
И я вновь умираю
В ожиданье тебя.
Потому что в разлуке
Боль находит меня.
И растеряны звуки,
И стихи без огня.
И в душе моей пылкой
Радость катится вниз…
Лишь с твоею улыбкой
Возвращается жизнь.
2014
«До чего же мудры́…»
До чего же мудры́
Наши русские сказки.
Я все детство от них
Набирался ума.
Потому и смотрю я на жизнь
Без опаски.
Даже если над нею
Сгущается тьма.
В наших сказках
Своя философия счастья:
Двое прожили жизнь
И в ладу, и в любви.
И покинули землю
Вдвоем в одночасье.
И лишь Небу
Доверили чувства свои.
Ну, а Мир, как и прежде,
Тревожен, и ласков.
И надежды мои
Не имеют границ.
Потому что любовь наша —
Чу́дная сказка…
Пусть побольше в ней будет
Счастливых страниц.
2014
«На старинной улице Твери…»
На старинной улице Твери
В модном пятизвездочном отеле
Нас с тобой два праздника свели,
И в ненастье души нам согрели.
Я налил французского вина,
Завалив стол шоколадной плиткой.
И не расставался допоздна
Я с твоей божественной улыбкой.
Как я рад, что ты сейчас со мной —
Легкая байдарка возле пирса…
Здесь когда-то был мой дом родной,
И отсюда я на божий свет явился.
На родной мне улице в Твери
Ты себя не чувствуешь чужою.
День рождения и День любви
Празднуем мы радостно с тобою.
2014
«Человек не должен быть одинок…»
Человек не должен быть одинок.
Одиночество сердце ранит.
Я и дня бы прожить не мог,
Если б не было рядом Ани.
Если б не было мне звонков
От моих дочерей и внуков.
Если б мой осторожный зов
Понапрасну в душе аукал.
Человек не должен быть одинок…
У соседа в притихшей даче
Рядом только огромный дог
И надежность в глазах собачьих.
Никого в доме больше нет.
А верней – никого не стало.
Пронеслось мимо столько лет,
И душа уже ждать устала.
Вновь над дверью звонит звонок.
И сосед узнает мой почерк…
Человек не должен быть одинок
В этом хаосе одиночеств.
2014
«Александр Сергеевич…»
Александр Сергеевич,
Если б Вы ЭТО
Видели:
В краю, где когда-то
Бывали Вы, —
В старой Твери —
В славной моей обители
Дети читают стихи о любви.
Зал филармонии
Замер в волнении,
Весь в предвкушении
Красоты…
«Я помню чудное мгновенье:
Передо мной явилась ты…» —
Малыш читал и улыбался,
Отдавшись пушкинским годам…
И звуки праздничного вальса
Чуть слышно плыли по рядам.
Менялись роли вдохновенно.
И вышла девочка на сцену:
«Я к вам пишу – чего же боле…?» —
Глаза ее – в любви и боли,
Как будто все случилось с ней.
Она еще прониклась в школе
Обидой сверстницы своей.
Она та самая Татьяна,
Кто рассказал нам сны свои.
И никакого нет обмана
В передоверии любви…
Признанье, словно
Отсвет вешний,
Звучит над залом
Молодым:
«Я вас любил
Так искренно, так нежно,
Как дай вам бог
Любимой быть другим…»
К кому мальчишка
Обращал те строки?
Быть может, в будущие
Дни?
…Пусть будут им светлы дороги,
Что с Вами выбрали они.
Александр Сергеевич,
Если б Вы ЭТО видели…
2014. Тверь
«Пасмурна жизнь без хороших людей…»
Пасмурна жизнь без хороших людей,
Словно планета – без солнечных дней…
Жаль что все меньше становится их —
Добрых, открытых, надежных, своих.
Или отныне нет спроса на них?
Мне же везет на хороших людей!
Сколько прошло их по жизни моей.
Если же было угодно судьбе —
Нас забирала разлука к себе…
Я вслед ушедшим замен не искал.
Просто был предан им и тосковал.
Как я тоскую по Бэлзе сейчас…
Слава, ну как же теперь ты без нас?
Как нам отныне навек без тебя?
Музыка льется вдогонку,
Скорбя.
И замирает в печали моей.
Пасмурна жизнь без хороших людей.
2014
Фантазия
Мне хотелось бы жить в девятнадцатом веке,
Где от пошлости мир еще не изнемог.
Чтоб кружились над радостью белые снеги
И звучала бы музыка пушкинских строк.
Мне хотелось бы жить в девятнадцатом веке,
Когда не было столько невзгод у Земли.
И чтоб годы мои – словно вешние реки —
Никогда бы не бились на горькой мели.
И еще – чтобы ты была рядом со мною.
Веселясь, восторгаясь, надеясь, грустя…
Поражая меня красотой неземною,
Что подаришь ты щедро два века спустя.
Мне хотелось бы жить в девятнадцатом веке.
Без вельмож, без рабов, без войны и царей…
Чтоб остались навеки лишь добрые вехи
После нас…
После тех фантастических дней.
2014
«До чего же ты была красива в юности…»
До чего же ты была красива в юности!
Но еще красивее сейчас…
И хотя я не подвержен тупости,
Но тебя не разгадал в тот раз.
Видимо, не наступило время,
Чтоб прозреть от твоего огня.
Ты была приветлива со всеми
И печальной около меня.
Я не знал, что ты в меня влюбилась.
Как в тебя влюбился я потом…
Но судьба мне оказала милость:
Наш разлад оставила в былом.
2014
«Наверно, я обязан был судьбе…»
Наверно, я обязан был судьбе,
Коль все мои надежды оправдались.
Когда в тот час я подошел к тебе
И пригласил на запоздалый танец.
А ты была так дивно молода,
Что я, конечно, показался старым,
Кому уже преклонные года
Не позволяли быть
Лихим гусаром.
Но деликатность и природный такт
Тебе не дали во́время изведать,
Что твой партнер из всех своих атак
Избрал маневр, нежданный для победы.
А все случилось в праздник Октября.
Когда страна еще была в минувшем.
Я вновь на танец пригласил тебя,
И музыка сроднила наши души.
Как много лет промчалось с той поры,
А наша жизнь как будто бы в начале…
Благодарю судьбу за таинство игры,
С которой мы уже не разлучались.
2014
«Дом поэзии в Твери…»
Дом поэзии в Твери
Распахнул радушно двери.
Здесь поэты – как цари…
Слову их все свято верят.
Дом поэзии в Твери.
Поэтические грезы.
Храм надежды и любви,
Чьи-то радостные слезы.
И звучит родная речь.
Смотрят классики с портретов.
Сколько ждет нас новых встреч,
Строк нежданных и сюжетов.
Дом поэзии в Твери.
Он один пока в России…
И живет в нем свет зари,
Как друзья мои просили.
2014
«Красота – неповторимый дар…»
Красота – неповторимый дар.
Подари мне добрый взгляд на память.
Как идет твоим глазам загар
И улыбке так идет румянец.
Подари мне свой счастливый смех.
Окажи мне княжескую милость:
Если можешь – обними при всех,
Убеди, что ты мне не приснилась.
«Я пришел в казино…»
Я пришел в казино,
Где бывал Достоевский.
Где ему не везло.
И он все проиграл.
От обиды за классика,
Как бы в отместку
Я поставил на карту
Крутой гонорар.
Все, что я за недавние дни
Заработал, —
Я доверил удаче,
Не веря в нее…
И похож был, наверное, на идиота,
Обменяв на азарт
Здравомыслье свое.
Как гласило предание —
Федор Михалыч,
За последний свой срыв
Расплатиться не смог.
И жила во мне мысль,
Что, быть может, я за́ ночь
За него отыграю
Тот маленький долг.
Но хватило и часа…
Я дилера «сглазил».
Он ушел в пораженье
Поверив в мой пас…
И почудилось мне,
Что доволен был классик,
С небольшого портрета
Смотревший на нас.
2014. Баден-Баден
«Я не чувствую свой возраст…»
Я не чувствую свой возраст
И не думаю о нем.
Но душа моя, как хворост,
Вновь охвачена огнем.
И невидимое пламя
Обжигает нас с тобой.
Это я сжигаю память,
Что хранила нашу боль.
Боль от горестных предательств
Тех, кому поверил я,
Как, наверно, верят братьям,
Если мы одна семья.
Боль от разочарований,
От разрушенных надежд.
Посреди былых развалин
Я ищу иной рубеж.
Но жестоко наше время.
Сколько зла таится в нем…
На черта мне это бремя.
И спасаюсь я огнем.
2014
«Под вечер дома стол накрою…»
Под вечер дома стол накрою
И водружу коньяк на стол.
Поставлю баночку с икрою,
Что я в загашнике нашел.
Поднимут головы тюльпаны,
Как будто на дворе весна.
И если вдруг я ждать устану,
То пригублю из стакана́.
И закушу простой оливкой.
Присяду около огня.
А ты войдешь такой счастливой,
И счастьем озаришь меня.
Я обниму тебя…
Как будто,
Не виделись мы много дней.
И прошепчу в тиши —
«Анюта,
Ну, проходи к столу скорей…»
У нас ни повода, ни даты,
Обычный вечер декабря.
Наверно, сердце виновато,
Что мне так плохо без тебя.
2014
«Я стал на время нелюдим…»
Я стал на время нелюдим.
Сижу в «Гамбринусе» один.
Один в просторном баре.
А за окном – Цветной бульвар.
Он оживлен… Хоть тоже стар.
Но будет пуст едва ли.
Я много встреч имел на дню.
И потому, наверно,
Так одиночество ценю.
Пусть даже и в таверне…
И вот сижу наедине
С самим собой, изгоем.
Но что-то стало грустно мне
С нахлынувшим покоем.
С надеждой я звоню тебе.
Мы врозь с тобой так редко.
Я здесь как ветка в декабре,
Заброшенная ветка.
А ты, как прежде, при делах.
В которых даже мелочь
Не можешь делать впопыхах.
Скажи, а что мне делать…
И выхожу я в суету
Зеленого бульвара…
Стою среди толпы
И жду
Очей твоих лукавых.
2014
«Был долог путь к тебе…»
Был долог путь к тебе
И труден.
Ловил я каждый миг любви.
И наши праздничные будни,
И взгляды нежные твои.
Нас город разлучал ночами.
Горели порознь огни.
Я жил в надежде и печали.
А ты до встреч считала дни.
И мы вернулись из былого
В свои грядущие года.
И я в тебя влюбляюсь снова,
Сильней, быть может,
Чем тогда.
И все вокруг неповторимо.
Не потому ль, что рядом ты.
Сгорают зори, тают зимы,
И для тебя цветут цветы.
«Вновь сомненьям душа моя вторит…»
Вновь сомненьям душа моя вторит.
Отгрустив по былому давно,
Все храню я —
И радость, и горе.
Столько горя…
А сердце одно.
Я боюсь потерять тебя снова,
Как когда-то не смог отыскать.
И мой страх —
Убедительный довод,
Чтоб разлуку не встретить опять.
Все у нас началось слишком поздно.
Потому дорожу каждым днем.
И мигают приветливо звезды,
Видя,
Как хорошо нам вдвоем.
Обращаюсь за помощью к Богу.
От грядущих потерь не таюсь.
И беру ожиданье в дорогу,
И твою затаенную грусть.
И сомкнутся усталые веки,
Чтобы встречу во сне обрести.
И стихи, словно добрые вехи,
Помечают друг к другу пути.
А нечастые наши разлуки
Все короче по зову души.
Я возьму нашу жизнь на поруки,
Чтобы горести нас не нашли.
2014
Цветы
…Я люблю смотреть,
Как художник рисует цветы.
Как под кистью его
Оживает Природа…
Как к стене прислоняются
Тихо холсты,
По которым видна
Смена времени года.
Бесконечная синь
По зеленой весне…
А вот здесь – алый взрыв
Наступившего лета.
И подсолнухи —
С небом наедине.
И Земля —
Фантастический образ
Букета.
Мастерская в цветах…
И светлеет душа…
И не хочется видеть
Тревожные краски
Планеты…
И опять в мое сердце
Незримо вошла
Радость жизни —
С волшебного поля
Мольберта.
2014
«Первый снег сегодня выпал…»
Первый снег сегодня выпал.
И кругом белым-бело.
Дед Мороз все лужи выпил,
Волгу спрятал под стекло.
Светят окнами во мраке
Побелевшие дома.
Тротуар, как лист бумаги,
Приготовлен для письма.
Мы с тобою этой ночью
Тихо по снегу идем.
Остановок многоточье
Отпечатали на нем.
Все прочел попутный ветер,
Посмеялся, а потом
Он под утро строки эти
Вытер белым рукавом.
Тверь
«Каждое утро я говорю…»
Каждое утро я говорю:
«Господи, сделай так,
Чтобы мою зарю
Не занавесил мрак.
Чтоб еще много дней
Я любоваться мог
Светом ее лучей,
Вспыхнувшим между строк,
Тех, где я славлю жизнь,
Го́спода и любовь…»
…Солнце спустилось вниз,
Чтоб вспыхнуть зарею вновь.
«Муза моя…»
Муза моя, —
Ты сестра милосердия.
Мир еще полон страданий и мук.
Пусть на тебя чья-то радость
Не сердится.
Нам веселиться пока недосуг.
Не проходи мимо горя чужого.
Рядом оно или где-то в глуши…
Людям так хочется доброго слова,
Доброго взгляда и доброй души.
Как не побыть возле горести вдовьей?
В доме ее на втором этаже
С женщиной той
Ты наплачешься вдоволь.
Смотришь – и легче уже на душе.
Горем истерзана, залита кровью,
Наша планета опасно больна.
Муза,
Ты сядь у ее изголовья,
Пусть твою песню услышит она.
Знаю, что песня ничто не изменит.
Мир добротой переделать нельзя.
Все же ты пой…
Это позже оценит,
Позже поймет твою песню земля.
Встреча с бобром
Мне жена купила бобра
Не живого, а для наряда.
Просто снова пришла пора
И теплей одеваться надо.
И хожу я в своем меху —
И галантен, и самоуверен.
Словно я теперь наверху —
С депутатами и премьером.
Я вальяжно сажусь в авто.
Не какой-нибудь пассажирик.
Мне теперь в дорогом пальто
Позавидует даже Жирик.
А жена говорит: «Бобер, —
Это вам не шкура овечья.
Ты вон шубу свою протер.
А бобер, он теперь навечно…»
И сказал я бобру тогда:
«На хрена тебе долголетье?
Ты отдай мне свои года,
Чтоб приблизить меня к бессмертью…»
Но бобер промолчал в ответ.
И я понял, что нам отныне
На двоих хватит этих лет…
Остальные добудет имя.
2012
«Вот и еще один вспыхнул рассвет…»
Вот и еще один вспыхнул рассвет…
Комната нежится в солнечном глянце.
Сколько уже набежало нам лет,
Я продолжаю все так же влюбляться.
Я продолжаю влюбляться в тебя.
И как подарок – судьбу принимаю.
Что там за окнами – свет декабря?
Или наивность зеленого мая?
Как ты красива, смеясь иль скорбя…
Встреча с тобой – это рок или случай?
Я продолжаю влюбляться в тебя.
Так же безумно, как некогда Тютчев.
Так же неистово, как в Натали
Пушкин влюблялся в счастливые годы…
И полыхают над краем земли
Наши года – словно краски восхода.
«Неповторимо голубые…»
Неповторимо голубые
Твои глаза навстречу плыли.
И я отправился за ними —
Неповторимо голубыми.
А годы шли за мною следом.
И путь конечный был неведом.
И ты была такою юной.
Я прятал годы в грустный юмор.
Неповторимо голубые
Твои глаза печальны были.
И понял я – мое молчанье
В тебе продолжилось печалью.
И все я весело порушил.
И облегчил признаньем душу.
Ты улыбнулась мне глазами.
И я от счастья рядом замер.
И оказалось все так просто —
Сошлись на небе наши звезды.
А на земле сошлись два сердца.
Чтоб друг на друга опереться.
И вновь я вспомнил, как впервые
Неповторимо голубые
Глаза
Мне озарили душу.
И как я шел вослед послушно.
«Моя любимая страна…»
Моя любимая страна,
Моя родимая Россия,
От наших слез ты – солона,
От наших радостей – красива.
Твоя великая судьба
В кремлевских залах затерялась.
А ты наивна и слепа,
Не видишь, что с тобою сталось…
Что сотни русских деревень,
Как мамонты, уходят в небыль.
Грустит поваленный плетень,
Из труб дымок не вьется в небо.
Поля травою заросли…
И утвердив свою спесивость,
Ползут сквозь пашню ковыли,
Где рожь когда-то колосилась.
«Не могу привыкнуть к красоте твоей…»
Не могу привыкнуть к красоте твоей.
Как не привыкает к песне соловей.
Как привыкнуть грозы не сумели
К тишине задумавшихся елей.
Не могу привыкнуть к нежности твоей,
Словно месяц к тысячам огней.
Не могу привыкнуть к шепоту в ночи,
К тем словам, что снова горячи.
Не могу привыкнуть к красоте твоей.
Потому что счастьем я обязан ей.
«Как-то мне приснился серый сокол…»
Как-то мне приснился серый сокол,
Сбитый на лету моей стрелой.
И во сне мне стало одиноко,
Горько стало от вины былой.
Этот грех со мной случился в детстве.
Брат мне подарил волшебный лук.
И оружье возымело действо.
В девять лет я стал убийцей вдруг.
Птицу схоронили мы в овраге.
И с тех пор мне этот спорт не мил.
То ли дело – окуни да раки.
Сколько я за жизнь их наловил.
И когда я вижу на экране,
Как стреляют птиц или зверей,
Всякий раз я тем убийством ранен,
Будто в этом знак вины моей.
«Вулкан проснулся. Засветились дали…»
Вулкан проснулся. Засветились дали.
И разожгла Природа свой камин.
И мир тревожно замер в ожиданье,
Едва лишь небо вспыхнуло над ним.
А мы случайно оказались рядом.
Глядим с опаской на стихийный раж,
Где, лавой обжигаясь, дышит кратер
Огнем и дымом в горестный пейзаж.
И вряд ли я когда-нибудь забуду,
Как плыл в реке тот огненный поток,
Как на глазах у нас вершилось чудо, —
Когда огонь ложился на песок.
И все бурлило, пенилось, дымилось,
И гасло пламя, сбитое водой…
Одна стихия вдруг сдалась на милость
Другой стихии, завершая бой.
Огонь исчез… Лишь искры трепетали.
Уснул вулкан… Быть может, на века.
Померкло небо и притихли дали.
И тут же успокоилась река.
2014
«Он прожил счастливую жизнь…»
Он прожил счастливую жизнь,
Потому, что умел дружить
И не умел завидовать.
Но принял немало стрел
За то, что был добр и смел,
Подняв себя над обидами.
Он прожил долгую жизнь,
Однажды сказав: «Держись!» —
Когда его подло предали
Те, кого он так любил,
Что не хватало сил
Справиться с этими бедами.
Но вновь победила жизнь,
Не дав ему спрыгнуть вниз,
В бездонную тишь отчаянья.
И отступило зло.
И все, что произошло
В былое навек отчалило.
2014
«Моя душа – как поле боя…»
Моя душа – как поле боя…
И память воскрешает тех солдат,
Что нашу землю заслонив собою,
Теперь под обелисками лежат.
Не кто-то, а российские герои
Спасли планету от фашистской тьмы.
Спасенный мир, будь славы их достоин!
Без тех побед не выжили б и мы.
Они нам завещали свято помнить
Года мучений, мужества и слез.
И вновь Победа озаряет Площадь…
Как жаль, что им дожить не довелось.
Идут в колоннах их однополчане,
В душе звучат – родные имена.
Заполнен мир надеждой и печалью.
Стучит в сердца минувшая война.
9 мая 2014. Москва
«На слезах, на крови, на отчаянье…»
На слезах, на крови, на отчаянье
Поднимался зловещий Майдан.
Ничего нет на свете печальнее,
Чем сменивший надежду обман.
Прозвучали нежданные выстрелы.
На прицеле грядущая жизнь.
И громит Украину неистово
Возрожденный Бандерой фашизм.
Но спешит ей на помощь Россия.
В Украине ей верят и ждут…
Две сестры, две великие силы
Черной сотне пройти не дадут.
Апрель. 2014
«Милая наша сестра Украина…»
Милая наша сестра Украина,
Что же такое случилось с тобой?
Песен уже не спивают дивчины.
Парни уходят в неправедный бой.
Гибнут по селам невинные люди.
Взрывы гремят по родным городам.
Нечисть фашистская Родину судит.
И угрожает грядущим годам.
Видно, по злобе они позабыли,
Как одолели мы вместе войну.
И потому не шпане и дебилам
Мудрый народ ваш доверит страну.
И не случайно из общей купели
Киев и Русь вышли в славные дни.
…Беженцев русские люди пригрели.
Нет у России дороже родни.
2014
«Уехал в Америку парень…»
Уехал в Америку парень —
Наш сосед по квартире.
И где-то в престижном баре
Носит аперитивы.
Не лидер и не красавец,
Он не был в жизни устроен.
И, видно, замучила зависть
К счастливчикам и героям.
А если б взял себя в руки
И проявил бы характер,
Не бегал бы по Кентукки,
Где ни сестер, ни братьев.
А, может, виновна Россия,
Что потерялся парень.
И не нашел в себе силы
Поверить, что не бездарен.
Что место за ним осталось,
Как футболисту бутсы…
И просит мамина старость
Сына домой вернуться.
2014
C’est la vi[1]
Я с грустью заметил:
Счастливые годы
Проходят по сердцу и жизни
Быстрей…
А годы, в которых и боль,
И невзгоды,
Так долго порою
Стоят у дверей.
Нам тоже свой куш огорчений
Отмерен.
И классик когда-то сказал:
«C’est la vie…»
Но мы свои горести на двое делим,
А радости множим на силу любви.
2014
С натуры
Однажды как-то поутру
Зураб во сне сказал Петру:
«Как Вам сидится на коне,
Куда вознес Вас Фальконе?»
И Петр сказал ему:
«Зураб!
Хочу с кобылы на корабль…
На корабле хочу поплыть.
И чтоб вокруг Москва была.
Чтоб золотились купола.
Хочу…
И так тому и быть…!»
Зураб ответил:
«Я готов…»
И встал сей памятник Петров.
2014
Куба
Мы прилетели на остров Свободы.
В зеленый его интерьер.
И вернулись в былые годы,
В бывший СССР.
Та же здесь красота и бедность.
Социализм без прикрас.
Молча встали навстречу бедам
Батраки и рабочий класс.
Нас не зря поразила с ходу
Их веселая доброта.
Куба вправду остров Свободы,
Если счастлива беднота.
А кубинки здесь так красивы!
Что ни девочка – топ-модель.
Как вписался б в пейзаж России
Темный цвет под ее метель.
А на красочном Варадеро, —
Где гулял только дядя Сэм, —
Все – от рома и до модерна —
Дружбе отдано насовсем.
Мы идем по ночной Гаване
Мимо парков, дворцов, лачуг,
Через грусть воспоминаний,
Обернувшихся счастьем вдруг.
2014
«Я еще молод…»
Я еще молод…
Но старомоден.
И два начала живут во мне.
В своих пристрастиях я свободен,
И при людях, и наедине:
Могу отдать последние деньги,
Чтобы купить антикварный стол.
И хотя его в доме поставить негде,
Я буду рад, что его приобрел.
И некую гордость в душе изведав,
Я рассажу за столом друзей…
А завтра его подарю соседу
На радость жене своей.
И все потому, что я очень молод.
Мне нравится так неожиданно жить,
Чтобы всегда у тебя был повод
Оценить молодую прыть.
А старомодность моя в одном лишь, —
Я вновь тебе признаюсь в любви…
И верю – ты только это и вспомнишь,
Когда оборву я причуды свои.
2014
Стена плача
Почетный гость из северной столицы
Читал псалмы у горестной Стены…
Он рад бы на иврите помолиться,
Да не были слова припасены.
Потом записку в щель вложил он робко,
А что за просьба в ней —
Для всех секрет…
И вдруг Стена ответила негромко —
«Но у меня, простите, столько нет…»
2014. Иерусалим
«Холмы в снегу…»
Холмы в снегу…
И город в снегопаде.
Иерусалим притих и побелел.
И столько снега навалило за́ день,
Что все мы оказались не у дел.
Не выйти, не проехать – мир в сугробах.
Мы переждем ненастье как-нибудь.
Но даже телик был в прогнозах робок,
Боясь хорошей вестью обмануть.
И только утром снег угомонился.
И тут же начал таять на глазах.
Сугроб вдали, как лодка возле пирса,
Спустился вниз на белых парусах.
2014
Покаянье
В то прохладное утро расстался я с Тверью
И помчался в Москву по пустому шоссе.
И неслись вслед за мной золотые деревья
В первозданной своей невозможной красе.
Вдруг увидел я лик Николая Второго.
Он печально смотрел в свою горькую даль.
И успел я прочесть три взволнованных слова:
«Прости нас, Государь!»
Я не знаю, кто этот портрет там поставил.
И кто так постарался, чтоб розы цвели…
Может быть, это сделал какой-нибудь старец
Или жрец старины из любимой Твери.
И на миг опрокинулось в прошлое сердце.
И предстала воочию страшная ночь:
Государь Император, упавший в бессмертье…
И семья, не успевшая страх превозмочь.
Но меня поразила та встреча с Россией,
Позабытой, ушедшей в забвенье свое.
И слова, что прочел я, как будто просили
Снять вину с невиновных потомков ее.
Я летел по знакомой московской дороге.
Осень тихо стелила осеннюю хмарь.
И шептал я простые и горькие строки:
«Простите нас, Государь…»
И душа опустилась печально в былое.
И вошла в мое сердце чужая вина.
Император, убитый своею страною…
И пришедшая к покаянью страна.
2014
«К знаменитому доктору…»
К знаменитому доктору
Длинная очередь.
И сидели в конце ее
Женщина с дочерью.
Были очень похожи они
И красивы.
Я подумал:
«Наверно, они из России…»
По Твери мне знаком
Этот горестный образ
Синеоких красавиц —
И скромных, и добрых.
Мама с дочерью
Долго и грустно молчали.
Словно связаны были
Одною печалью.
Я намеренно встретился
С ними глазами.
И спросил: «Вы откуда?»
«Да мы из Рязани…»
Это мама ответила мне
По-родному.
Будто были причастны мы
К общему дому.
Она гладила дочери
Нежные руки.
И шепнула в слезах мне
О страшном недуге
Своей девочки двадцатилетней.
Когда сердце не знает,
Что жизнь не бессмертна.
Я пытался разрушить
Отчаянье Лены,
Хоть на миг ее вырвать
Из страшного плена.
И с собою унес
Ее светлое имя.
Веря в чудо Иерусалима.
И поставил за Лену
Свечу в Божьем Храме.
И продолжил молитву
Своими словами…
2014. Иерусалим
«Не читают поэтов…»
Не читают поэтов…
Хороших и разных.
Наше смутное время
Сводит книги на нет.
А когда вдруг взойдет
Чье-то имя, как праздник,
То спихнут равнодушно его
В Интернет.
И оно затеряется там
Одиноко
Среди сайтов и блогов
В пустой болтовне.
И лишится поэзия
Юного Блока
Или скромного Фета
В ленивой стране.
2014
Памяти Андрея Вознесенского
России так тебя не хватает,
Как морю замерзшему —
Кораблей…
На какой ты звезде коротаешь
Бессмертье души своей?
А я теперь общаюсь с тобою
Лишь через стихи твои.
И встречи эти
Ложатся болью
На сердце,
Отданное любви.
Как жаль,
Что при искренней дружбе нашей
Легко принимал я дни,
Когда не звонил, не скучал
И даже
Жил без света друга —
В тени.
А, впрочем, и ты пропадал порою
Надолго из жизни моей,
Когда увлечен был пустой игрою
Соблазнов, встреч и страстей.
И только Муза была превыше,
Превыше разлук и обид.
Стоят твои книги
В печальной нише.
И каждая славу твою
Хранит…
2014
«Рухнула великая Держава…»
Рухнула великая Держава,
Пала в бездну пошлости страна.
Нашу славу власть не удержала.
Видимо, она ей не нужна.
И глядят печально
С книжных полок
Классики, учившие нас жить.
Путь теперь к ним
Тягостен и долог
Сквозь попсу,
Бесстыдство,
Лесть и прыть.
Наше поэтическое время
Не вписалось в этот пошлый ритм.
Я же навсегда останусь с теми,
Кто талантом красоту творит.
2014
«Мы жили рядом…»
Мы жили рядом,
Но не в смысле дома.
Мы жили рядом
Сердцем и душой.
Наверно, я соседом
Был недобрым,
Когда была ты
Столько лет чужой.
Не то, чтобы чужой,
Скорей одной из многих:
И почему я был настолько туп,
Что не сумел увидеть
В наших встречах строгих
Печальную влюбленность
Глаз и губ…
И только случай,
А скорей судьба мне
Вдруг обнажила таинство любви …
И до сих пор не затихает пламя,
В котором сжег я те года свои.
2014
Чужая осень
В Франкурте холодно розы цветут.
В Москве зацветают узоры на стеклах.
Наш «Бьюик» несется в багряных потемках —
Сквозь сумерки строгих немецких минут.
Сквозь зарево кленов и музыку сосен,
Сквозь тонкое кружево белых берез.
Я в эти красоты нена́долго сослан,
Как спутник в печальные залежи звезд.
Со мной переводчица – строгая женщина.
Мы с нею летим сквозь молчанье и грусть.
И осень ее так прекрасна и женственна,
Что я своим словом нарушить боюсь.
Нас «Бьюик» из старого леса выносит.
Дорога втекает в оранжевый круг.
Как все здесь похоже на русскую осень!
Как Русь не похожа на все,
Что вокруг!
Германия
«Синонимом счастья для многих…»
Синонимом счастья для многих —
Жена.
Когда она рядом всю жизнь…
И одна.
Кому-то везет…
Но бывает иначе.
Мой друг от единственной
Суженой плачет.
Наверно, он смог бы оставить ее,
Когда б одиночество
Сверг без нее.
Семейная жизнь —
Как нежданный мотив.
Я трижды пропел…
И, как видите, жив.
Устав от иллюзий,
По чуду скорбя,
Я верил,
Что все-таки встречу тебя.
Что жизнь не должна
Разминуться с мечтой,
Какой бы далекой
Она ни была.
И словно услышав,
Ты тихо вошла
И поразила своей красотой.
…Потом нас венчала
Заря в небесах.
Оставив свой отблеск
В любимых глазах.
2014
«Мы вновь расстаемся с тобой до утра…»
Мы вновь расстаемся с тобой до утра,
Хотя ты и рядом, но сон разлучает.
Я бережно слышу дыханье твое.
Но эта разлука меня не печалит.
Ты смотришь свои мимолетные сны
Одна, без меня… Я боюсь их нарушить.
И вслед за тобой в царство грез ухожу,
Чтоб встретились снова в ночи наши души.
А утром ты мне улыбнешься в ответ,
Когда я прильну к красоте твоей взглядом.
И все в нас продолжится – радость и грусть,
И это бессмертное чудо – быть рядом.
«Пока мои дочери молоды…»
Пока мои дочери молоды,
Я буду держаться в седле.
А все там досужие доводы
О годах… – оставьте себе.
Пока мои внуки готовятся
Подняться на собственный старт,
Я мудр буду, словно пословица.
И весел, как детский азарт.
И пусть им потом передастся
И опыт мой, и ремесло…
А мне за терпенье воздастся,
Когда они вскочат в седло.
«Прошу прощенья у красавиц…»
Прошу прощенья у красавиц
За то, что в юности был глуп,
Что жил, на прелести не зарясь,
Тверских Венер, кому был люб.
Что не тонул в озерах карих,
Не плавал в синих омутах…
Хотя я был нормальный парень
При силе в радостных годах.
И не приняв обид и гнева,
Влюбился я еще до них
В одну загадочную Деву,
Что родила мне первый стих.
«Я грущу по тебе…»
Я грущу по тебе,
Словно зимний лес
Грустит по весенним краскам,
Когда солнцем он будет обласкан.
И ворвется в него
Первой зелени плеск.
Я грущу по тебе,
Как дорога в горах,
Если люди о ней позабудут.
И словно болезнь,
Вдруг навалится страх,
Что не сбудется заново чудо:
И ты не придешь
И не скажешь:
«Прости.
Я опять чуть-чуть опоздала…»
Я грущу по тебе
И вблизи, и в пути…
Наших встреч
Мне всегда будет мало.
Живые цветы
«А вот тебе тюльпаны из Эдема…»
«Что за Эдем?» —
Спросила тихо ты.
Но я смолчал.
Эдем – другая тема.
И положил у ног твоих цветы.
И расплескался аромат с букета.
И в этом буйстве некий был секрет,
Поскольку кроме красоты и света,
Другого ничего в тюльпанах нет.
Но что-то все ж происходило с нами.
Я понял это по твоим глазам…
Как будто бы сиреневое пламя
Незримо опалило души нам.
Но я-то знал, в чем кроется загадка.
Приняв их за живые существа,
Тюльпаны я поглаживал украдкой
И говорил им нежные слова.
И продолжая старую легенду,
Что все цветы похожи на людей,
Я, как наручник, снял с букета ленту,
Как будто снял печаль с души своей.
«Я говорю тебе…»
Я говорю тебе: «Люблю…»
Как будто признаюсь впервые.
И твой ответный взгляд ловлю.
И прячу грусть в цветы живые.
Они морозом отдают,
Мной принесенные с мороза.
И согревают твой уют,
Всегда желанные мимозы.
Ты улыбаешься в ответ
Улыбкой влюбчивости ранней,
Хотя прошло так много лет
С минуты первого свиданья.
Я забываю про года…
И помню в них
Лишь счастье наше.
И жизнь навеки молода,
Где талисманом —
День вчерашний.
«Когда паду я ниц перед Всевышним…»
Когда паду я ниц перед Всевышним,
Про Рай я не осмелюсь говорить.
Средь избранных, боюсь, я буду лишним.
Земных грехов мне в Небе не избыть.
Но я просить у Господа осмелюсь
Лишь одного, чтоб на земле родной
И без меня – тебе бы жить хотелось.
И без меня была бы ты со мной.
Я буду приходить к тебе стихами,
Где каждой строчкой я люблю тебя.
Где грусть твоя в разлуке не стихает,
Как вьюга на исходе декабря.
И вновь паду я ниц перед Всевышним
И за тебя молитву вознесу.
Чтоб снова май тебе на встречу вышел
И уронил в ладонь мою слезу.
«Белое безмолвие берез…»
Белое безмолвие берез…
В лес вхожу,
Как в храм входили предки.
Бью поклоны
Каждой встречной ветке,
Чтобы не вспугнуть их белых грез.
А какая тишина в лесу!
Синяя безоблачная грусть…
Полным сердцем я ее несу.
Я несу…
И расплескать боюсь.
«Ты меня коришь…»
Ты меня коришь,
Что я пишу о грустном.
Будто грусть всего дороже нам.
И о том,
Что в нашем доме русском
Нелегко живется землякам.
Ты мне говоришь, что все устали
От тревог, от бедности и лжи.
Так зачем о бедах и печали?
О веселом лучше расскажи…
Посмотри, как хороша Природа!
Как прекрасна первая любовь!
Не давай в стихах чернухе хода.
Хватит, что с экранов льется кровь…
Я послушал… И ушел в былое.
Но не стало легче мне в былом.
Мы ведь не пустынники с тобою.
Посреди России высится наш дом.
Все, что с нею ныне происходит, —
Взять мне на себя – достанет сил.
Остаюсь душой в своем народе,
Что меня на жизнь благословил.
Ну, а все прекрасное – со мною:
Ты… Любовь, подаренная нам.
Грусть с бедой – явление земное.
Как и счастье, – я их не предам.
Вопрос…
Куда вы дели страну,
В которой мы честно жили?
И где одолев войну,
Памятью дорожили.
Куда вы дели страну,
Где не были мы чужими?
Я знал ее молодой,
Когда она без боязни
Встречалась с любой бедой…
И в сердце носила праздник.
Куда вы дели страну,
За чьи упрятали двери?
Кто взял на себя вину
За страшную ту потерю?
Куда вы дели страну,
Верившую в наше братство?
В какую снесли казну
Награбленные богатства?
Я помню, как перед ней
Другие склонялись страны.
Среди врагов и друзей
Ей в славе не было равных.
Вам Бог доверил страну,
Замоленную в каждом Храме.
На всю планету одну.
А мы ее… потеряли.
2014
Анекдот
Есть три выхода из кризиса в России —
Это три столичных аэропорта́.
Внуково – дорога в Никосию,
Путь в офшор, где спрятаны счета.
Шереметьево расстелит небо в Штаты.
И хотя не прост туда маршрут, —
Там вы, может, станете богаты.
Впрочем, и за бедность
Вас не упрекнут.
Манят терминалы Домодедово…
Сколько рейсов устремилось в даль.
Каждый день вас ждут
Светло и преданно
На земле по имени Израиль.
А когда последний человек уедет,
Опустеет русская земля.
Всех проводит в небеса Медведев.
И вернется в тишину Кремля.
И промчатся годы…
Двести, триста…
И направив в прошлое ладью,
Вдруг однажды
Наш Колумб российский
Вновь откроет Родину мою.
2014
«Меня спасет земля Святая…»
Меня спасет земля Святая
От всех хвороб,
От всех невзгод…
Добро ее мой дух питает
На полный вздох
Который год.
Я возношу молитву Богу:
«Спаси нас и помилуй нас…»
Еще не кончилась дорога.
И впереди нелегкий наст.
Хочу пройти его достойно.
И знать, что наша жизнь с тобой —
Не суета, не хмарь, не войны,
А вечной нежности прибой.
«В Вифлееме дождь и ветер…»
В Вифлееме дождь и ветер.
Мы встречаем Рождество.
А на елке тихо светит
Память детства моего.
Каждый год здесь в это время
С неба рушится вода.
А за тучей мирно дремлет
Вифлеемская звезда.
Средь паломников уставших
Все мне чудятся волхвы.
Мы на вечность стали старше
Но мудрей не стали мы.
И с паломниками вместе
Я вхожу в храм Рождества.
Достаю хрустальный крестик,
Прячу в шепоте слова.
«Во мне есть капля итальянской крови…»
Во мне есть капля итальянской крови.
Прапрадед поделился ей со мной.
Ее хватило, чтобы выгнуть брови
И волосы взбить темною волной.
Все остальное я набрал в России —
И прямоту, острее, чем тесак.
И опыт жизни, чтоб не быть разиней.
И мудрость лет, чтоб не попасть впросак.
А главное, что мне дала Россия, —
Так это милосердие свое.
О чем меня бы люди ни просили, —
В ответах я равняюсь на нее.
Так и живу – ни шагу без России.
И по другому не дано мне жить.
И потому всегда хватает силы,
Как Цезарю – прийти и победить.
«Очень я люблю свою квартиру…»
Очень я люблю свою квартиру —
Шесть окон, цветы, портрет жены.
Да еще компьютер – вместо Лиры
Посреди полночной тишины.
Смотрят на меня родные лица
С фотографий незабытых лет.
И когда ночами мне не спится,
Вместе мы встречаем свой рассвет.
Я люблю, когда в квартире шумно
От друзей, пришедших наугад.
От острот и хохотов безумных,
И от тостов длинных, как доклад.
Сколько помотался я по миру.
Сколько повидать еще горазд…
Очень я люблю свою квартиру,
Где уют – превыше всех богатств.
И когда нам кто-то жить мешает —
Горькая обида иль недуг,
Дом нас молчаливо утешает,
Будто самый наш надежный друг.
«Девочки влюбляются в мальчишек…»
Девочки влюбляются в мальчишек,
А мальчишки влюблены в футбол.
И набив себе на поле шишек,
Вновь кайфуют, забивая гол.
Девочки влюбляются в мальчишек.
А мальчишки – просто пацаны…
У вихрастых, долговязых, рыжих
Нет перед девчонками вины.
Но однажды души их проснутся.
И пред красотою обомлев,
Позабыв свои мячи и бутсы,
В девочках увидят королев.
И впервые тихо оробеют,
Увидав во взглядах торжество…
Мы вот так же покидали берег
Золотого детства своего.
«Стал и я уставать…»
Стал и я уставать
От потерь и отчаяния.
От того,
Что уходят друзья в никуда.
Слишком рано их лодки
К бессмертью причалили.
Утекает их время,
Как с весел вода.
Вместе с ними
Полжизни почти
Я проплавал
По житейскому морю
Надежд и невзгод.
Мы делились в пути
И печалью, и славой,
И судьба те года
В минус нам не зачтет.
Все проходит.
Да только не все исчезает.
Не исчезнет и летопись
Гордых имен.
И глядит на меня
Молодыми глазами
Старый друг
Из далеких счастливых
Времен.
«Хорошо бы каждый день…»
Хорошо бы каждый день
Начинался с добрых дел…
С новой книги Жени Рейна,
Где возвышенна строка.
С рюмки старого портвейна
В честь победы «Спартака».
С Говорухинской премьеры.
С писем, посланных друзьям,
Не терявшим в бедах веры
И дорог в Священный Храм.
Со звонков моих потомков.
(Да сойдет к ним благодать!)
Для кого дела все скомкав,
Новой встречи буду ждать.
И с твоей улыбки ранней,
И с твоих забот дневных.
С необидных расставаний,
Раз уж нам нельзя без них.
Хорошо бы каждый день
Начинался с добрых дел…
«Когда меня охватывает страх…»
Когда меня охватывает страх
В предчувствии каких-то бед внезапных,
Я вновь пытаюсь спрятаться в стихах,
Как будто все переношу на завтра.
Но если этот шаг мой невпопад
И Муза вдруг мою отринет душу,
Не понимая, в чем я виноват,
Еще сильней тревожусь я и трушу.
Тогда я обращаю взор к тебе…
Через свои сомнения и нежность
Я верю, что опять в моей судьбе
Ты обернешься ангелом надежды.
Ты чувствуешь, наверно, мой разлад.
И словно светлый луч в печальном мраке,
Твоя улыбка и твой добрый взгляд
В душе моей рассеивают страхи.
«На морском пустынном берегу…»
На морском пустынном берегу
Я нашел какой-то странный камень.
До сих пор его я берегу, —
Выброшенную морем чью-то память.
Проступал на камне силуэт
Женской красоты неповторимой.
Сколько было незнакомке лет?
Как звучало стершееся имя?
Камень ничего мне не сказал.
Как известно, молчаливы камни.
Смотрят на меня ее глаза —
Из разлуки, из печали давней.
Положил я странный камень тот
Рядом с синим томиком Петрарки.
А душа надеется и ждет,
Что раскроет таинство подарка.
Венеция
«Я не Ромео и не Демон…»
Я не Ромео и не Демон.
Прости меня – не те года.
Но где б я ни был,
Чтоб ни делал, —
Я о тебе грущу всегда.
Все на земле полно тобою:
Цветы и снег, года и дни…
И даже море голубое
Тебе, взволнованной, сродни.
И где я ни был, чтоб ни делал, —
Со мной везде любовь твоя.
Она и в буйстве яблонь белых,
И в робком голосе ручья.
И всею жизнью я ей верен…
А как она со мной нежна,
Когда веселым вдохновеньем
В мой труд врывается она.
Ее с другой не перепутать,
Другой ее не превозмочь.
Вся из сияния, как утро.
И вся из таинств, словно ночь.
Моя судьба с любовью этой
Сошлись, как небо и земля:
С ее доверчивостью светлой
Скупая искренность моя.
«В чем-то мир остался неизменен…»
В чем-то мир остался неизменен.
Неизменен в мыслях
О добре и зле.
И сейчас, и в прошлом,
И в любое время
Люди верят в счастье на земле.
Люди верят в счастье.
И страдают.
Не жалеют жизни для него.
И потомкам это счастье дарят,
Не успев почувствовать его.
В чем-то мир остался неизменен.
Неизменен в мыслях
О добре и зле.
Потому, наверно, и погиб Есенин,
Что не верил в счастье на земле.
И когда тоска его скрутила,
Рядом верных не было друзей,
Чтобы щедро поделиться силой,
Иль хотя бы добротой своей.
Воспоминание
Я слышу, как Черное море вздыхает.
Со мною грустит о тебе.
А дождь за окном то шумит, то стихает.
И роза дрожит на стебле.
Я слышу, как Черное море тоскует
И бьется о душу мою.
И волны, как старые карты, тасует.
Надежду сажает в ладью.
Я слышу, как Черное море играет,
В бессмертные трубы трубя.
Как будто меня своим гневом карает
За то, что я здесь без тебя.
Пицунда
Осень
Все повторяется в природе.
Опять сентябрь…
Дожди шумят.
Вороны в сквере важно ходят,
Стары, как много лет назад.
Все повторяется в природе —
Все те же краски на ветру.
И пляшут листья в хороводе,
И скучен холод поутру.
Ну, хоть бы что-нибудь случилось!
Звезда б упала на балкон,
Иль оказал бы дуб мне милость
Побил бы желудем ворон.
За то, что так они похожи
На злобных недругов моих:
В них та же стать, и те же рожи,
И тот же норов – нагл и лих.
Все повторяется в природе.
Как повторяем мы себя…
И к красоте ее восходим
В печальных красках сентября.
«Переборов мою усталость…»
Переборов мою усталость,
Ушла в былое та пора,
Где не читалось, не писалось,
Лишь тусовалось до утра.
Я сколько мог, себя неволил…
Но вспомнив про свои дела,
Вновь выбирался из застолий
На берег моего стола.
А берег этот так надежен
И так приятен для души.
Я здесь не гость и не прохожий,
Люблю побыть в его тиши.
Сюда ко мне приходит Муза.
И все счастливые года
Я не был для нее обузой,
Хотя она так молода.
Я выхожу на тихий берег.
И возвратив над словом власть,
Я в этот миг наивно верю,
Что снова юность началась.
«Уже декабрь… И потому…»
Уже декабрь… И потому
Зима соскучилась по снегу.
Как я соскучился по смеху.
По твоему.
Безудержный, искристый,
Смех от души.
Неистовый и чистый,
Снег, поспеши!
Морозами расколота,
Земля все ждет его…
И мне, как полю, холодно
Без смеха твоего…
«Когда восходит солнце…»
Когда восходит солнце
И над морем
Все небо заливает синева,
Мы звукам пробужденья
Молча вторим
В предчувствии чудес и волшебства.
И музыка прозрачная струится,
Пронзает нас и уплывает вдаль.
И мы с тобой – как две большие птицы
Иль как одна нежданная печаль.
Я к небу вновь протягиваю руки
И ты душой к нему устремлена.
И мир вокруг – лишь голоса да звуки,
Как будто вся природа влюблена.
Прекрасный миг! Бессмертное мгновенье!
Соединенье душ, рожденье дня.
И волны бьют, отсчитывая время,
Которое несется сквозь меня.
И море вновь предстанет на минуту
Загадочным ожившим существом…
Ловлю себя на мысли,
Что как будто
С тобою мы вторую жизнь живем.
«Как близко друг от друга…»
Как близко друг от друга —
Жизнь и Смерть…
Но Небо не поделится секретом:
Кто должен быстро
Путь свой одолеть,
Измученный болезнями при этом,
А кто по жизни счастливо пройдет.
И долгой будет легкая дорога…
Мы о себе не знаем наперед.
И только просим милости у Бога.
Как близко друг от друга —
Жизнь и Смерть…
Всего-то расстояние —
В двух датах…
Хотел бы я достойно умереть,
Орлом в полете
Иль в бою солдатом.
«Я из отеля рано вышел…»
Я из отеля рано вышел
В апрельский звон,
В чужую речь.
Сияло солнце над Парижем
И Сена продолжала течь.
Все для меня здесь было внове. —
И Нотр-Дам, и Тюильри.
И встреча с позднею любовью,
Зажженной от его зари.
Не потому ль Париж отныне
Мне стал милее во сто крат.
…Звучит в нем дорогое имя
И светит твой весенний взгляд.
1989. Париж
«Туман с утра…»
Туман с утра…
Нелетная погода.
Над взлетной полосой
Притихли небеса.
Наверно, было так
Судьбе угодно —
Не разлучать еще нас
Три часа.
Но вот пошли последние минуты.
Прощальный взгляд.
Прощальный взмах руки.
И небо мне сочувствует
Как будто…
Бесстрастности высокой
Вопреки.
Обратный путь мой
Был еще печальней.
Ночная мгла
Спустилась на Москву.
И вижу я —
Твой одинокий лайнер
Летит в тумане
Сквозь мою тоску.
2007
«Я словно космонавт…»
Я словно космонавт,
Опутан проводами.
Лежу, забыв свой кардиоизьян.
И думаю – как был бестактен Дарвин,
Произведя нас всех от обезьян.
Какая мы родня орангутанам,
Когда они по-прежнему зверье?!
Века проходят, исчезают страны…
А Дарвин нам талдычит про свое…
Мы в дарвинской легенде не повинны.
К тому ж еще одна есть про запас:
Вон как похожи на людей пингвины,
Быть может, и от них понарожали нас?
Хотя, конечно, и в людской породе,
Свои орангутаны тоже есть…
Они порою и в чины выходят.
Их можно всех по пальцам перечесть.
Но верю я другому объясненью
Происхожденья жизни на Земле:
Мы все – от Бога.
От любви весенней,
От света на божественном челе.
«В Храме, дома…»
В Храме, дома —
Мысленно иль вслух,
Повторяю я одну молитву…
Будто бы, как встарь,
Иду на битву,
В ожиданье горестных разлук.
Я молюсь за здравие твое,
За любовь, за счастье
И взаимность,
Чтоб Всевышний оказал нам милость,
Оградив от зла земное бытие.
В Храме или дома —
Каждый день
Повторяю я одну молитву,
Чтобы обошли наш дом обиды,
Чтоб на свет любви
Не опустилась тень.
2012
«За что любил он нашу осень…»
Унылая пора, очей очарованье
А. С. Пушкин
За что любил он нашу осень?
С утра туман и нудный дождь…
И веет холодом от сосен,
И ничего уже не ждешь:
Ни солнца в небе…
Ни пощады
От нескончаемых ветров.
И все укутаны плащами.
Лишь лес разделся до трусов.
Грязь на дорогах, снег на страже.
Не слышно птиц и ребятни.
За что любить сии пейзажи,
Когда так горестны они?
Но, правда, есть другая осень:
Купаясь в дымке золотой,
Она, как будто, тихо просит
Полюбоваться красотой.
Там солнце нежится в дубравах,
Снопы построены в ряды.
И не погас в печальных травах
Прощальный отсвет резеды.
Наверно, Болдинская осень
Была поэту дорога
Тем,
Что не меркла в тучах просинь,
Светясь, как первая строка.
И хмарь и слякоть, дождь и ветер
Уже не виделись ему,
Когда вставал он на рассвете
Присесть к Престолу своему.
2009
«Поставь свечу за здравие любви…»
Поставь свечу за здравие любви.
Мы наших клятв вовеки не нарушим.
И, может быть, признания твои
Всего лишь наша память о минувшем.
Поставь свечу за упокой разлук.
Неужто мы расстанемся в грядущем?
Хоть время, словно заржавелый плуг,
Прошло по нашим обнаженным душам.
Поставь свечу за здравие любви.
Я за тебя свечу поставлю в Храме.
И все, что было в этой жизни с нами,
Ты самым светлым словом назови.
2000
«Ты вспомни, как все начиналось…»
Ты вспомни, как все начиналось,
С чего все у нас началось.
Я был недоверчивым малость,
И робким, как загнанный лось.
А ты была с виду наивной
В свои небольшие года.
«Рискни быть моей половиной…» —
Шутя предложил я тогда.
Ты весело мне отвечала:
«Ты хочешь жениться на мне?
Тогда уж попробуй сначала
Понравиться новой жене…»
И я не напрасно старался
Вокруг божества своего.
Все кончилось свадебным вальсом,
Как все начиналось с него.
2009
«Я иду по весеннему городу….»
Я иду по весеннему городу.
По любимым страницам Дюма,
Где столетия смотрятся молодо
И хранят свои тайны дома.
Опечалены белые статуи,
Впал в задумчивость сад Тюильри…
Между мной и старинными датами
Тихо мечется пламя зари.
Вдруг взрывает звонок телефона
Тишину Елисейских Полей…
И смотрю я на трубку влюбленно,
Повстречавшись с любовью своей.
1993. Париж
«Прости, Париж, что я не рад тебе…»
Прости, Париж, что я не рад тебе,
Хотя восторг мой пред тобою вечен.
Но так угодно, видимо, судьбе,
Что я один пришел к тебе на встречу.
А в первый раз мы были здесь вдвоем
В родном Париже начался роман наш.
Вот тихий парк и тот старинный дом.
Он говорит: «Неужто не заглянешь?»
Мы от любви сходили здесь с ума.
Великий город – как алтарь влюбленных…
Спасибо и Вольтеру, и Дюма,
И всем бульварам, и Наполеону.
Судьбе спасибо, что нас здесь свела…
Не потому ль мне с каждой встречей ближе
Тот давний день заветного числа,
Когда шумела осень над Парижем.
2009. Москва – Париж
«Быстрый конь вдруг на ходу…»
Быстрый конь вдруг на ходу
Споткнулся.
И от удивления заржал.
Если б мог он счесть удары пульса,
То не рысью шел бы,
А в траве лежал.
Но ветеринара рядом не случилось.
А наездник был крутой мужик.
Он коню и оказал бы милость,
Да на скачках этих
Побеждать привык.
Старый конь ему повиновался.
С болью в сердце одолел барьер.
И в последний раз покрасовался
На почетном месте
Молодым в пример.
Тем прыжком закончил конь карьеру…
И печально думать мне о нем.
Все когда-то мы придем к барьеру,
Как тот конь,
Его в последний раз возьмем.
«В Пасхальную ночь…»
В Пасхальную ночь
Небеса зажигают
Все свечи свои,
Чтобы ближе быть к нам.
Под праздничный звон
Крестный ход завершает
Свой круг.
И вливается медленно в Храм.
Вдруг гаснет свеча
От внезапного ветра.
И ты суеверно глядишь на меня,
Как будто душа
Вдруг осталась без света…
Но вспыхнул фитиль от чужого огня.
Свеча от свечи… И еще одно пламя
Еще один маленький факел любви.
И стало светлее и радостней в Храме.
И слышу я сердцем молитвы твои.
А люди, что с нами огнем поделились,
Уже не чужие – ни мне, ни тебе.
Как будто мы с ними душой породнились.
И лица их, словно лампады светились.
И свет их останется в нашей душе.
2000. Иерусалим
«Мы шли с тобой…»
Мы шли с тобой
Вдоль набегавших волн…
А пляж еще был холоден
И гол.
И скопища мерцающих медуз
Нам снегом нерастаявшим
Казались.
И волны тихо берега касались,
Как грусть твоя
Касалась наших душ.
Вдали качалось странное бревно.
Его мотали волны, как хотели…
Лишь ближе подойдя,
Мы разглядели,
Что это был Дельфин,
А не бревно.
Мне было жаль
Погибшего Дельфина.
И ты глаза поспешно отвела.
Как будто в смерти той
И ты была повинна.
А я подумал —
Сколько в мире зла…
Последний август
На небе ни одной звезды,
Как будто и у Неба траур.
Лишь очертания Бештау
Плывут ко мне из темноты.
Я помню – десять лет назад —
В такой же августовский вечер
Сын позвонил мне наугад
И мы условились о встрече.
И разве думал я тогда,
Что возвращусь домой в разлуку.
В незатихающую муку
На все грядущие года.
Так вышло, что последний раз
Я слышал голос твой отсюда.
Но не случилось в жизни чуда.
И мой звонок тебя не спас.
Из грустных лермонтовских мест
Я возвратился в жизнь иную.
Сошлись в минуту роковую
И твой уход, и мой приезд.
Но каждый август вновь сюда
Я приезжаю суеверно.
О, Боже, как длинны года,
Когда отчаянье безмерно.
Пятигорск. 2006
«Как бы нам тяжело ни жилось…»
Как бы нам тяжело ни жилось
И какие бы нас ни встречали невзгоды.
Не копите в душе ни обиду, ни злость.
Постарайтесь держаться достойно и гордо.
Как бы нам тяжело ни жилось,
Не теряйте надежд возле горькой печали…
Жизнь длинна…
Есть предел и у черных полос.
Поменяется мрак на рассветные дали.
Так со мною случалось не раз.
Вопреки неудачам, ошибкам, заботам
Наступал долгожданный и праведный час,
Когда жизнь восходила к счастливым высотам.
Потому что и в самые черные дни
Не терял я надежды и веры бессрочной
В то, что мы на земле все душою сродни.
И в нелегкую пору
Кто-то выйдет помочь нам.
2008
«Не приведи, Господь…»
Не приведи, Господь, мне обмануться в ком-то.
И горько, если это будет друг.
Я пару слов ему скажу негромко,
И промелькнет в его глазах испуг.
Хотя со мною всякое бывало —
И обрывалась дружба на лету,
И сердце,
Как гора в момент обвала,
Теряло голубую высоту.
Я все прошел – и радости, и беды,
Познал измену и обиды соль…
Но в каждом сердце есть свой День Победы,
Когда надежда побеждает боль.
Когда в душе вдруг обнажится компас
И высветится путь сквозь круговерть…
Мне б не хотелось обмануться в ком-то.
Но дай мне Бог и это одолеть.
2001
«Какая спокойная осень…»
Какая спокойная осень…
Ни хмурых дождей, ни ветров.
Давай все на время забросим
Во имя далеких костров.
Они разгораются где-то.
За крышами их не видать.
Сгорает в них щедрое лето.
А нам еще долго пылать.
И, может быть, в пламени этом
Очистимся мы до конца.
Прозрачным ликующим светом
Наполнятся наши сердца.
Давай все на время оставим —
Дела городские и дом.
И вслед улетающим стаям
Прощальную песню споем.
Нам будет легко и прекрасно
Листвой золотою шуршать.
И листьям, как ласточкам красным,
В полете не будем мешать.
И станет нам близок и дорог
Закат, уходящий во тьму.
И новым покажется город,
Когда мы вернемся к нему.
Год Дракона
Наступил мой Новый год —
Год Дракона.
Я, конечно, очень горд
Стать персоной года.
Мне с Драконом все теперь,
Так сказать, по фене.
Хоть куда открою дверь,
Настрогаю денег.
Ты с Драконом не шути,
Враг мой бесталанный,
Перекроет все пути
Он твоим обманам.
Ну, а я все триста дней
Буду жить открыто…
Стань, Дракон, – любви моей
Верною защитой.
Жизнь нам делит на двоих
Лирику и прозу…
Не забудь друзей моих,
Тех, кому не просто.
Наступил мой Новый год.
Все прошло законно…
В мире зла я очень горд
Быть в друзьях с Драконом.
«Не хочу, чтоб мы расстались…»
Не хочу, чтоб мы расстались…
Я смотрю в глаза твои, —
И читаю в них усталость…
От меня и от любви.
Может, мы с тобой расстались?
Разошлись, да не ушли.
Но разлука, словно старость,
Начинается с души.
Что-то встало между нами.
То ли гнев, а то ли грех.
Голос мой печально замер,
Замер твой веселый смех.
Пусть все будет так, как будет.
Я любую боль приму…
Мой нелегкий путь подсуден
Только сердцу твоему.
Шуточное послание любимой
Сказать по правде, я виновен
В том, что веду себя не так.
Как будто я тот самый воин,
Что с саблей бросился на танк.
Под танком я в виду имею
Всю нашу яростную жизнь:
Она прижмет стопой своею
И, как ни трудно, но держись.
Я не привык к таким накатам.
С судьбой я ладил много лет.
Хоть не случилось быть богатым,
Но я здоров, обут, одет.
А счастье не в деньгах с наградой,
Не в почитании толпы.
Была бы лишь всегда ты рядом
И в дни торжеств, и в дни борьбы.
И не пилила б постоянно
Меня за мелкие грехи.
Я – что – напрасно, донна Анна
Тебе одной пишу стихи?
Я – что – напрасно умираю
От красоты твоей земной?
И ухожу под своды рая,
Когда ты ласкова со мной.
А если я порою по́д нос
Рассыплю глупость невзначай,
Так это глупость, а не подлость.
Ты на меня уж не серчай.
Хотя я сед, тяжел походкой,
Душа все так же молода…
Не зря же я живу с молодкой
И забываю про года.
2011
«Былое надо мной имеет власть…»
Былое надо мной имеет власть.
Мистическую, если присмотреться.
И чтобы мне в отчаянье не впасть,
Я, как в архив, сдаю былое в сердце.
Чтобы ничто исчезнуть не могло —
Ни горести былые, ни удачи,
Ни чье-то преднамеренное зло,
Которое не ожидало сдачи.
Боясь свое былое повторить, —
Его ошибки, глупости, просчеты, —
Я продолжаю свой архив хранить,
Как журавли хранят свои полеты.
Былое надо мной имеет власть,
Как женщина, когда она любима…
И как любви необходима страсть,
Так мне минувшее необходимо.
2010
Тост в день рождения
Я – Гомер, Толстой, Кусто́,
Если возрастом равняться…
То ли мне уже под сто,
То ли все еще семнадцать.
То я выдам на гора́
Мысль нехилую в страницу,
То взбрыкну вдруг:
«На х…а
Мне в пророки-то рядиться…»
Есть три чуда в жизни сей —
Мне они всего дороже:
Это круг моих друзей,
Доброта их и надежность.
Из других земных чудес —
Это чудо – быть поэтом:
Ждать метафору с небес,
Гонорар иметь при этом.
Чудо есть еще одно —
И оно зовется Анной.
Мне подарено оно
Навсегда и без обмана.
Потому свой тост простой
Возглашу друзьям в угоду:
«За мои неполных сто
И за их младые годы…»
Иерусалим
«Любовь во все века неповторима…»
Любовь во все века неповторима,
Хотя слова мы те же говорим.
Для женщины, что любит и любима,
Весь мир любви ее неповторим.
Неповторимо ожиданье встречи,
В чужую ночь открытое окно.
И в той ночи неповторимы речи,
Что ни забыть, ни вспомнить не дано.
Неповторим и тот рассвет весенний,
Когда восходит сердце вместе с ним.
Неповторима боль ее сомнений
И мир надежд ее неповторим.
«Я все с тобой могу осилить…»
Я все с тобой могу осилить
И все могу преодолеть.
Лишь не смогу забыть Россию,
Вдали от дома умереть.
Как ни прекрасна здесь природа,
И сколько б ни было друзей,
Хочу домой.
И час исхода
Неотвратим в судьбе моей.
Когда вернемся мы обратно
В свои российские дела,
Я знаю, что ты будешь рада
Не меньше, чем уже была.
Но вдруг однажды к нам обоим
Придет во сне Иерусалим…
И если мы чего-то стоим,
Мы в то же утро улетим.
И окунувшись в жаркий полдень,
Сойдем в библейскую страну.
И все, что было с нами, —
Вспомним.
И грусть воспримем, как вину.
1999
«Левитановская осень…»
Левитановская осень.
Золотые берега.
Месяц в реку ножик бросил,
Будто вышел на врага.
Красоту осенней чащи
Нанести бы на холсты.
Жаль, что нету подходящих
Рам для этой красоты.
И холодными ночами
Истерзали лес ветра.
Всё у нас с тобой вначале,
Хоть осенняя пора…
«Нередко с нами чудо происходит…»
Нередко с нами чудо происходит:
О чем-то лишь подумаю едва,
Ты мысль мою
Враз превратишь в слова…
Но чаще мысль ТВОЮ
МОИ слова находят.
Я знаю, как все это объяснить:
В созвездье Рака
Нас нельзя разрушить:
Одна невидимая нить
Связала воедино наши души.
2011
«Я счастлив с тобой и спокоен…»
Я счастлив с тобой и спокоен.
Как может спокоен быть воин,
Когда он выходит из битвы,
В которой враги его биты.
Мы вновь возвращаемся в город,
Где серп в поднебесье и молот.
Давай же – серпом своим действуй
По барству, по лжи и лакейству.
А там по традиции давней
Я молотом с маху добавлю.
Нам так не хватало с тобою
Российского ближнего боя!
Не все наши недруги биты,
Не все позабыты обиды.
Кому-то по морде я должен…
И что не успел – мы продолжим.
2001. Москва – Иерусалим
Апрель
Апрель приходит на землю
Днем.
Утром его еще нет.
Утром лужи забиты льдом.
На снегу еще
Чей-то след.
Это утром.
А днем от сле́да
Не останется и следа́.
Рассмеявшаяся вода
Вдруг напомнит,
Что скоро лето.
О, апрель!
Ты, как юность,
Чист,
Откровенен, непостоянен…
Мир своим порази сияньем,
Первым ливнем
Над ним промчись!
«Я жил машинально…»
Я жил машинально,
Не чувствуя суток.
Привычная смена
Заката и дня.
И только теперь
Стал мистически чуток
К тому, как проносится
День сквозь меня.
У времени нет ни пропаж,
Ни отсрочек.
По синему небу —
Во весь небосклон —
Все тот же знакомый
Божественный почерк
И новая летопись
Дат и времен.
«Сколько спотыкался я и падал…»
Сколько спотыкался я и падал,
Только чтоб не разминуться нам!
И пока мы вместе,
И пока ты рядом, —
Наша жизнь угодна Небесам.
И за этот долгий путь к надежде
Бог вознаградил мои труды:
Старые друзья верны, как прежде,
И враги слабеют от вражды.
Я не Нострадамус и не Мессинг.
Мне не предсказать своей судьбы.
Знаю лишь одно – пока мы вместе,
Будет так, как загадали мы.
Сколько б годы нам ни слали на́ дом
Горестей, испытывая нас,
Верую лишь в то – пока ты рядом,
Нам судьба за все добром воздаст.
Я не знаю, мало или много
Впереди у нас счастливых лет.
Но пока мы вместе – не предаст дорога,
Не устанет сердце, не сгорит рассвет.
2008
В полете
Нас триста ангелов…
И только два крыла.
Мы в небесах…
И каждый ангел смертен.
Не потому ли так грустна была
Земля,
Прощаясь с нами на рассвете?
Мы в небесах…
Но только на земле
Вершим мы чудеса свои
И блага.
Похожий на великого Пеле,
Со мною рядом
Черный ангел.
Мне так легко вблизи
Весенних звезд,
Мигающих по дружески
С орбиты…
Закат на небе,
Как горящий мост,
На землю рушит
Огненные плиты.
И сумерки, похожие на клеть,
Нас в бесконечность
Таинств заточают.
Нас триста ангелов…
Дай Бог нам долететь
До всех надежд своих
И обещаний.
Нас триста ангелов…
И только два крыла.
Мы с неба
Опускаемся на землю.
Как хорошо, что ты встречать
Пришла…
Я одиночество лишь в небесах
Приемлю.
2004
«Я люблю смотреть…»
Я люблю смотреть, как мчится конница
По экрану или по холсту.
Жаль, что все когда-то плохо кончится.
Жизнь, как конь, умчится в пустоту.
Все когда-нибудь, к несчастью, кончится.
Солнце станет экономить свет.
И однажды выйдут к морю сочинцы,
Ну, а моря и в помине нет.
То ли испарится, то ли вытечет,
То ли все разрушит ураган…
И Господь планету нашу вычеркнет
Из своих Божественных программ.
И она в космические дали
Улетит среди других планет…
И никто ей песен не подарит,
Не вздохнет, не погрустит вослед.
И Земля вовеки не узнает,
Что часы остановили ход…
Оборвется наша жизнь земная,
Хоть недолог был ее полет.
2001
Молитва на Голгофе
Я молюсь за тебя
В Храме Гроба Господня…
Каждый миг сопричастия
Неповторим.
…Он с Креста
На Марию глаза свои поднял,
И Она замерла,
Взглядом встретившись
С Ним…
Тихо свечи горят,
И мерцают лампады.
Над моею молитвой
Страдальческий Лик.
…Поздний отблеск заката
На боль Его падал.
И у сердца затих
Неуслышанный крик.
Я молюсь за тебя
У Креста на Голгофе.
И библейское Время
Приходит ко мне.
Я рисую в душе
Твой божественный профиль,
Оставаясь с Всевышним
Наедине.
Я разлуки с тобой
Никогда не приемлю.
Потому что быть вместе
Любви обещал.
…Он смотрел с высоты
На печальную Землю.
И страданьем своим
Землю эту прощал.
Иерусалим. Январь. 2011
«Когда наступит горькая пора…»
Когда наступит горькая пора
И жизнь моя в надежде усомнится,
И никакие чудо-доктора
Душе моей не возвратят жар-птицу,
И я услышу страх в твоих словах
И боль моя в твоих глазах продлится,
Сквозь тяжкое отчаянье и страх
Я молча буду за тебя молиться.
Не для себя, а только для тебя
Просить я стану милости у Бога,
Чтоб ты дошла, как я, до декабря
И чтоб легка была твоя дорога.
И, может быть, мой затаенный крик
Услышит Бог среди других стенаний,
И жизнь преобразится в тот же миг
И ожиданий наших не обманет.
2013
«Я счастлив и в любви, и в дружбе…»
Я счастлив и в любви, и в дружбе.
И в творчестве не оплошал.
А что еще поэту нужно,
Когда почти окончен бал?
Я счастлив, что в минувших го́дах
По чести жил и по любви.
И никого в сердцах не продал.
Не осрамил перед людьми.
Благодарю судьбу и Небо
За то, что есть ты у меня.
Иначе я бы просто не́ был,
Как нету вечера без дня.
«Спасибо снег за то, что выпал…»
Спасибо снег за то, что выпал.
За то, что долгий снегопад
Мою любовь нежданно выдал,
Как выдал нежность
Мне твой взгляд.
Среди заснеженных деревьев
Со сказкой мы наедине.
И белый снег мне душу греет,
Как греешь ты ладони мне.
И знали мы с тобой заранее,
Что нет уже дорог назад…
И продолжается признание
Сквозь снегопад, сквозь снегопад.
1990
Предчувствие
Я держу твою руку,
Как будто прощаюсь.
И болит мое сердце
В предчувствии бед.
Нас судьба одарила
Любовью и счастьем,
А надолго ли все —
Промолчала в ответ.
А загадывать
Или мечтать в мои годы,
Все равно, что в рулетке
Поверить в нули.
Отшумели по рекам
Весенние воды,
И остались надежды мои
На мели.
Я держу твою руку,
Как будто прощаюсь.
Жизнь вокруг почему-то
Пуста, и горька…
Повинюсь пред тобой.
Перед Богом покаюсь.
Вспомнив вдруг, что до смерти
Четыре шага.
«Я не хочу считать года…»
Я не хочу считать года…
Их жизнь прилежно отмечала.
А ты со мной была всегда,
Но я не знаю, где начало.
Не знаю, почему меня
Вдруг поразил твой юный облик,
Хотя и раньше видел я,
Нездешних глаз красивый отблеск.
Хотя пленен был раньше я
Твоей улыбкой и азартом…
Но юность шалая твоя
Скользила мимо легким взглядом.
И вдруг однажды на бегу
Мы словно встретились случайно.
И до сих пор я берегу
Той встречи радостную тайну.
Светился в полночи Париж.
Твои глаза светились рядом…
Надеюсь, ты меня простишь
Что я любовь так долго прятал…
13 июля 1994
«…Вдруг подошла…»
…Вдруг подошла
И вежливо спросила:
«А можно вас на танец пригласить?»
И глазки нежно в сторону скосила,
Еще не зная, как ей дальше быть.
Ведь незнакомец мог и отказаться.
И был бы унизительным отказ.
Но, видимо, любил избранник танцы…
И закружил их штраусовский вальс.
С тех пор и кружит нас по жизни вешней
Мелодия восторга и любви.
Да здравствует отвага скромных женщин,
Вознесших к Богу помыслы свои.
«Наступил наш юбилейный год…»
Наступил наш юбилейный год…
Мы его отпразднуем однажды.
В день, когда последний снег сойдет
И пробьется к свету первый ландыш.
Юбилей – заветное число.
Грусть и радость – на одной странице.
Грустно потому, что все прошло.
Радостно, поскольку все продлится.
Но велик любви моей запас.
И судьба не обойдет нас чашей.
Все былое – остается в нас.
Все проходит – заново начавшись.
«Я жил вдали от юности своей…»
Я жил вдали от юности своей,
Вдали от красоты тверских пейзажей.
И кроме грусти – ничего не нажил.
И кроме лет – не заимел друзей.
Все это было много лет назад,
Когда в Москву я из Твери уехал.
Когда моя наивность, словно эхо,
Осталась только в памяти цитат.
И непривычно было мне вдали —
Иные встречи, помыслы и лица…
И если бы не суета столицы,
Мы раньше бы друг друга обрели.
Но все у нас свершилось и сбылось.
И наша жизнь обручена со счастьем.
Мы много лет своих лампад не гасим,
Поскольку не дано светить им врозь.
2000
«У нас с тобой один знак Зодиака…»
У нас с тобой один знак Зодиака.
Не в этом ли причина наших бед.
Готов уйти я из созвездья Рака,
Чтоб разногласья все свести на нет.
Характеры у нас настолько схожи,
Что кажется – мы часть одной судьбы.
Одни и те же мысли нас тревожат.
И оба перед хамством мы слабы.
И беды одинаково встречаем.
И в спорах обоюдно горячи.
Когда азарт мой в гневе нескончаем,
Я мысленно прошу тебя – «Молчи…»
Ты не молчишь…
И я кляну созвездье.
Но вскоре в дом приходит тишина.
Не потому ль мы в этой жизни вместе,
Что на двоих судьба у нас одна.
2008
«Прости, что я в тебя влюблен…»
Прости, что я в тебя влюблен
Уже под занавес, в финал…
Всю жизнь блуждая меж имен,
Я на твое их поменял.
Я выбрал имя неспроста.
Оно из пушкинских времен.
Из грустной музыки, с холста
И с чудодейственных икон.
Но полон тайн открытый звук.
Хочу понять – что он таит.
То ли предчувствие разлук,
То ль эхо будущих обид.
И, чтоб развеять этот страх,
Я повторяю имя вслух.
И вижу свет в твоих глазах
Так, что захватывает дух.
2008
«Если что-нибудь случится…»
Если что-нибудь случится
И расстаться суждено, —
Обернусь однажды птицей,
Постучусь в твое окно.
Ты подумаешь, что ветер,
Или ветка, или дождь…
Что-то смутно заприметив,
Вдруг к окошку подойдешь.
Полыхнет в глаза зарница.
Отпылает тишина.
И загадочная птица
Встрепенется у окна.
И душе тревожно станет,
Будто что произошло.
И предчувствий не обманет
Промелькнувшее крыло.
«Я – уставший модный «Мазератти»…»
Я – уставший модный «Мазератти».
Надо мне пройти ТО.
Слишком много сил я поистратил
На дорогах риска своего.
Износился мой железный разум…
Чтобы марку утвердить свою,
Я мотался по российским трассам,
Начатым еще в Тверском краю.
И не сразу на моих маршрутах
Появилась «Ауди – А-6»,
Изменив мои дороги круто,
Что почел я для себя за честь.
Так теперь и носимся вдвоем мы.
И другой судьбы нам не дано.
Два патрона – из одной обоймы,
Продолженье одного кино.
Я – уставший модный «Мазератти».
Ты модель из будущих времен.
Эта встреча и случилась ради
Двух истосковавшихся имен.
2011
«В горах, где мы живем…»
В горах, где мы живем,
Намного мягче климат.
Днем нет крутой жары
Прохладно по ночам.
Встречаю я рассвет
Вдвоем с Иерусалимом
Мое окно для зорь, —
Как кораблям причал.
В горах, где мы живем,
Прозрачен синий воздух.
И нежатся цветы
Поодаль от дорог.
И звон колоколов,
Как чей-то долгий возглас.
И тишина, как вздох,
Приходит на порог.
Обетованный край.
Библейские заветы…
Безоблачная синь,
Где месяц в небо вмерз.
И дуют в души нам
Израильские ветры.
Попутные ветра
Моих надежд и грез.
1999. Иерусалим
«За эти годы в первый раз…»
За эти годы в первый раз
Я от тоски тебя не спас.
И с одиночеством твоим
Моя душа не совладала.
Неужто я лишился дара,
Что был нам так необходим?
А, может, что-то с нами сталось,
Ушло за несколько минут?
И побеждает нас усталость.
Ведь и от счастья устают…
Ты не сердись, что в первый раз
Я от тоски тебя не спас.
2010
«Нет ничего прекрасней…»
Нет ничего прекрасней
Утра в моем лесу.
Гроздья рябины красной
Я тебе принесу.
Здравствуй, волшебник-лес!
Я полюбил давно
Сосен зеленый плеск,
Ягод твоих вино.
Если беда нагрянет,
Счастье уйдет из рук, —
Вновь нас с тобой заманит
В гости мой старый друг.
Радостью нас одарит,
Тихой – как свет зари.
И о беде недавней
Ты с ним заговори.
Лес тебя не обманет.
Он неспроста затих…
Весь в голубом тумане,
Словно в слезах твоих.
1998
«Я мучаюсь…»
Я мучаюсь, когда пишу стихи.
Когда их не пишу, я расслабляюсь.
И дни такие для меня плохи.
Как будто я упавший с неба аист.
Ничто меня не трогает уже,
Когда я без пера, а дом без песен.
И пустота в заброшенной душе.
И я тебе навряд ли интересен.
Но вдруг приходит Муза невзначай.
Я мучаюсь, и радуюсь, и плачу…
Прости мне ту счастливую печаль,
Когда я на нее лишь сердце трачу.
2010
Российским женщинам
Простите нас во имя Богоматери,
Прекрасные посланницы ее,
За то, что вы на беды силы тратите,
Переизбыв терпение свое.
Простите, что не всем нам удается
Надежду вознести на ваш алтарь…
Как в жаркий день земле нужны колодцы,
Так вам нужна мужская доброта.
Простите нас за эгоизм и черствость,
Когда вам одиноко и темно
Мы на охоте набираем версты
Или кидаем фишки в казино.
Спохватимся, почувствовав обиду,
В молчании сокрытую от нас…
Раскаяньем мы все бывали биты
За горькую печаль любимых глаз.
И в глубине души свою вину упрятав,
Стараемся быть тоньше и нежней.
Как мало мы дарили вам нарядов
Из-за мужицкой тупости своей.
И все же мы не так уж безнадежны.
И в чем-то даже рыцари подчас…
А вы в обидах будьте с нами строже
И нежностью воспитывайте нас.
2009
«На скалах растут оливы…»
Я твой нареченный камень.
Крутой и надежный грунт.
Попробуй меня руками.
Почувствуешь, как я груб.
Но весь я пророс цветами.
И нежностью их пророс.
Со мной тебе легче станет
В минуты ветров и гроз.
Я твой нареченный камень,
Согретый огнем любви.
Когда же мы в бездну канем,
Ты вновь меня позови.
1998. Иерусалим
«Эта осень похожа на лето…»
Эта осень похожа на лето:
Вдоволь солнца и очень тепло.
Даже бабушки в меру раздеты.
А уж модницам как повезло.
Можно вновь облачиться в наряды,
Что носили еще по весне…
И выходят на берег Непрядвы,
И листва на зеленой волне.
Эта осень похожа на лето.
Лишь бы дольше она не ушла…
Снова солнцем планета согрета,
Как согрета надеждой душа.
2000
«Я весь словарь распотрошил…»
Я весь словарь распотрошил.
О, сколько в нем забытых слов!
Но я их в блог переложил,
Чтоб ты услышала мой зов.
И в незнакомых тех словах
Меня почувствуешь ты вновь.
Хоть и живу я впопыхах,
Но та ж в душе моей любовь.
И если в чем я виноват,
То ты не множь вину мою.
Когда два сердца невпопад,
Я этот грех свой отмолю.
К твоим коленям припаду,
Почувствовав шаги твои.
И все невзгоды отведу
Счастливой волею любви.
2012
«Смиренно я прошу…»
Смиренно я прошу прощенья у тебя,
Когда несправедлив
Или когда несдержан.
Когда слова, как стужа декабря,
Морозят душу, холодят надежду.
Я знаю, как душа твоя скорбит,
Споткнувшись о мою несправедливость,
Но ты уходишь снова от обид,
В который раз явив свою мне милость.
Наверно, только любящая мать
Готова так прощать ошибки сына,
Не разучившись сердцем понимать:
Любовь и доброта всегда едины…
2010
«Над Святой землей туман завис…»
Над Святой землей туман завис.
Холодно и непривычно грустно.
Я спускаюсь по тропинке вниз,
Чтоб пройти по высохшему руслу
Бушевавшей некогда реки,
Что стекла в библейские легенды…
Мы от тех времен так далеки,
Как российский бомж от президента.
Над Святой землей завис туман.
И земля притихла, опечалясь.
Все равно здесь так уютно нам,
Словно мы с весною повстречались.
Потому что это наш любимый дом,
Где в беде друзья тебя не бросят.
Много раз я убеждался в том.
Здесь о доброте людей не просят.
Над Святой землей туман завис.
Ничего, что мне немного грустно.
А на дружбу с ней не надо виз.
Было бы взаимным наше чувство.
Иерусалим. 2011
«Мне снится вновь…»
Мне снится вновь
И не дает покоя
Моя Обетованная Земля,
Где вдоль дорог зимой
Цветут левкои
И подпирают небо тополя.
А небо голубое-голубое.
И солнце ослепительное в нем.
Нам, как нигде,
Здесь хорошо с тобою.
Со всеми вместе.
И когда вдвоем.
И я молю Всевышнего
О том лишь,
Чтоб здесь был мир.
И ныне, и всегда…
Вставал рассвет над городом.
Ты помнишь?
И угасала поздняя звезда.
Иерусалим светился куполами,
Вычеркивая контуры церквей.
В лучах зари, —
Как в золоченой раме, —
Вновь поражал он красотой своей.
Еще с тобой мы встретим не однажды
Библейских зорь неповторимый вид,
Чтоб сумрак не касался нашей жизни,
Как не коснулся он моей любви…
2001
«Я во сне не летаю…»
Я во сне не летаю, а падаю вниз.
Для полетов, как видно, года мои вышли.
Вот гора надо мной, словно черный карниз
У покатой, окрашенной в синее, крыши.
Я боюсь высоты – наяву и во сне.
И когда я лечу в бесконечную пропасть.
Обрывается сон…
И приходят ко мне
Ожидание чуда и смутная робость.
Начинается день, забывается сон.
Но лишь встречу тебя, —
Та же на́ сердце робость.
Улыбаешься ты.
Я как будто спасен.
Хоть опять я лечу в бесконечную пропасть.
1992
Наш дом – «Юность»
Не спеша иду по улице знакомой.
Утро… Тихий воздух голубой.
Все, как прежде…
Только нету дома,
Дома,
Где встречались мы с тобой.
В нем была редакция журнала,
Знаменитого на всю страну.
Много лет промчалось?
Или мало?
Те года я грустно помяну.
Правда, дом формально сохранился.
Но теперь он старый и чужой.
Лучше уж тогда б он развалился,
Разминувшись с юною душой.
Ты пришла в редакцию девчонкой:
Светлая коса и синий взгляд…
Непохожая на «юниоров» в чем-то,
Жившая легко и наугад.
Я в тебя влюблялся постепенно.
Синий взгляд, улыбка, модный бант…
Позже дали о себе знать гены —
Мудрость и распахнутый талант…
Как скрывает золото порода,
Так таился в глубине твой дар:
Другом быть в любое время года
И держать за дружество удар.
Нежная душа твоя искрилась
От удач и вспыхнувших похвал…
Нам страна оказывала милость:
И за твой талант любя журнал.
А теперь та «Юность» позабыта,
Жизнь ее осталась за чертой…
И когда меня томит обида,
Я твоей спасаюсь красотой.
2012
Воскресенье
Единственный день – воскресенье,
Когда мы с тобою вдвоем.
И шумное телевеселье
С утра наполняет наш дом.
Единственный день – воскресенье,
Когда можно все позабыть.
И острое русское зелье
Под свежий огурчик испить.
Единственный день – воскресенье,
Когда телефон не зовет.
Поскольку и в дружеских семьях
В тиши отдыхает народ.
Единственный день – воскресенье,
Когда можно всласть отдохнуть.
И вечером вместе со всеми
В театре познать что-нибудь.
И мы воскресенье встречаем
Без будничных бед и тревог.
И лишь кабинет мой печален.
Он так в этот день одинок.
«Когда твои глаза грустны…»
Когда твои глаза грустны
И молчалива ты весь вечер,
Я вновь в предчувствии вины,
Хотя виниться вроде не в чем.
В твоих глазах – синь декабря.
И я себе уже подсуден.
Прости, я так люблю тебя,
Что грусть твоя
Мне сердце студит.
Потом ты скажешь – почему
Тебе весь вечер было грустно.
Тревогу я твою пойму
И жизнь в свое вернется русло.
«Характер виноват иль возраст…»
Характер виноват иль возраст,
Что стал я ссориться с тобой…
И прозвучал обидный возглас
За уходящею спиной.
А я люблю тебя, как прежде,
Как любит львицу старый лев.
Но в страхе замирает нежность,
Когда встает меж нами гнев.
И если я виновен в этом,
Прости несдержанность мою.
В твоей судьбе бушует лето,
И я продлить его молю.
А осень, что в меня вселилась,
Ветрами душу замела.
Любовь нам оказала милость —
Быть выше бед, обид и зла.
Еврейские жены
Еврейских жен не спутаешь с другими.
Пусть даже и не близок им иврит.
Я каждую возвел бы в ранг богини,
Сперва умерив вес и аппетит.
А как они красноречивы в споре,
Когда неправы, судя по всему.
Душа их – как разгневанное море.
И тут уже не выплыть никому.
Мой друг художник – молодой и светский, —
Разводом огорчась очередным,
Спросил в тоске: «Что делать? Посоветуй…»
И я сказал: «Езжай в Иерусалим…»
Престиж еврейских жен недосягаем.
Непредсказуем и характер их.
Когда они своих мужей ругают,
То потому, что очень верят в них.
В их избранность, надежность и удачу.
Боясь – не потерялись бы в толпе.
А неудачи – ничего не значат.
Была бы лишь уверенность в себе.
И чтоб не обмануть их ожиданий,
Мужья обречены на чудеса:
Рекорды, книги, бизнес женам дарят,
Чтоб гордостью наполнить их глаза.
Еврейским женам угодить не просто.
Избранник – он единственный из всех.
Они хотят любимых видеть в звездах,
В деяньях, обреченных на успех.
И потому ни в чем не знают меры,
Когда мужей выводят в короли…
Без женской одержимости и веры
Они бы на вершины не взошли…
Пою хвалу терпению мужскому.
Еврейским женам почесть воздаю.
Одна из них не просто мне знакома,
Она судьбу возвысила мою.
Иерусалим. 2010
«Я думаю, что где-то в царстве Божьем…»
Я думаю, что где-то в царстве Божьем
Все наши судьбы в Книгу внесены.
Но ни строки мы в ней прочесть не сможем.
И только что-то знают наши сны.
И в этом есть особый смысл и мудрость.
Иначе как бы жили мы тогда,
От будущих потерь напрасно мучась,
Шагреневые вычислив года?
И все же я хотел бы знать заранее
Твою судьбу и обмануть ее.
Взяв на себя хотя бы часть страданий,
Отдав взамен им мужество свое.
Я записал бы на свои страницы
Твои невзгоды и грехи твои.
Пускай во мне твой черный день клубится.
Пускай в тебе продлится миг любви.
И вспомнишь ты зарю в конце аллеи,
Где в стылых ветках зимний день притих.
И жизнь твоя окажется светлее
Моих предчувствий и надежд твоих.
2007
«Это как наваждение…»
Это как наваждение —
Голос твой и глаза.
Это как наводнение.
И уплыть мне нельзя.
Все затоплено синью —
Синим взглядом твоим.
Посредине России
Мы с тобою стоим.
И весенние ветки
Над водой голубой,
Словно добрые вехи
Нашей встречи с тобой.
Я смотрю виновато.
Я в одном виноват,
Что чужой мне была ты
Час иль вечность назад.
1996
«Чем дольше я живу…»
Чем дольше я живу,
Тем мне еще дороже
Былая жизнь и нынешние дни.
Они порою меж собой не схожи,
Но я прошу судьбу:
«Повремени…»
Пусть время не спешит,
Как гонщик в ралли.
Мы к финишу ведь все равно придем.
Еще не все мы роли доиграли,
Еще о нас скучает отчий дом.
Чем дольше я живу,
Тем мир вокруг прекрасней.
Я чувствую его —
На цвет, на звук, на вес.
Мы в черных днях, надеюсь, не погрязнем,
А светлых дней, я верю, не в обрез.
И в этот тихий кризис все со всеми.
Как Родина с любым из нас вдвоем.
Нам одолеть бы это злое время,
А там еще всю жизнь мы проживем.
1992
Потери
Я слишком много знал потерь…
Все было, как в старинной драме;
Мне говорили: «Друг, ты верь…»
Потом, закрыв за мною дверь,
Ехидно руки потирали.
Я слишком много знал потерь.
Обид, предательств и коварства.
Моих ты горечей не мерь,
Не измеряй чужого хамства.
И все же где-то в глубине
Во мне доверие таится.
Оно, как раненая птица,
Все с болью той наедине.
Но ведь не вечно длиться боли…
И птица, поборовши смерть,
Взметнется в небо голубое,
Чтоб снова к людям полететь.
Ну, а меня друзья найдут.
Вернут опять к любви и дружбе.
Ты помолчи – нам слов не нужно.
Слова, они потом придут.
И не сердись, что я сурово
Смотрю на все.
Ты мне не верь…
Я возвращаюсь к жизни снова,
Где слишком много знал потерь.
«Как высоко мы поднялись…»
Как высоко мы поднялись,
Чтоб с солнцем встретиться в горах.
А ты смеялась, глядя вниз,
Боясь случайно выдать страх.
Я успокаивал тебя…
Когда вдвоем – совсем не страшно.
И горы в красках октября
Внимали этим мыслям нашим.
О, как порою высота
Сердцам людским необходима:
Обиды, беды, суета,
Как облака, – проходят мимо.
«Я радуюсь тому, что я живу…»
Я радуюсь тому, что я живу.
Я радуюсь снегам и майским радугам.
И птицам, прилетевшим в синеву.
И просто солнцу – бесконечно радуюсь.
Я радуюсь твоим глазам в ночи,
Когда они так близко рядом светятся.
Когда слова мои, как руки, горячи.
Я радуюсь всему, во что нам верится.
Пусть никогда не покидает нас
Подаренная нам земная радость.
Хоть у судьбы велик ее запас, —
Храни ту радость и душой, и взглядом.
Я радуюсь, что встретилась любовь.
Хотя казалось – встреча не случится.
Я радуюсь, что мой услышан зов,
Когда рассвет упал на наши лица.
И чтобы ни пришлось изведать мне,
Я все приму, к чему был небом призван.
Нет ничего прекрасней на земле,
Чем просто радоваться жизни.
2007
«У нас большая разница в годах…»
У нас большая разница в годах…
И мы с тобой – как город и предместье.
Наверно, скучно в старых городах,
Но этот город одержим и весел.
В нем было все – и дружба, и вражда,
И верность неожиданным союзам…
Тебе считали первые года,
Когда уже я поклонялся музам.
Но Время сократило наш разрыв.
Не потому ль, что женщины мудрее.
…И вновь предместьем город мой красив
И делится с ним радостью своею.
1994
«Живопись леса – искусство природы…»
Живопись леса – искусство природы.
В рамке небес – гениальный пейзаж.
Здесь забываешь про беды и годы.
И вспоминаешь про рай и шалаш.
Рай в шалаше — для влюбленных и юных.
Рай в шалаше – это лес до небес…
Ветер напряг тополиные струны.
Слушает тихую музыку лес.
Как я люблю это царство покоя!
Все, что лес дарит мне —
Сердцем приму…
И признаюсь благодарной строкою
Другу старинному своему.
«И вновь февраль…»
И вновь февраль…
И вновь цветет миндаль.
Наверно, прошлый век
Сюда вернулся.
И та же бесконечная печаль.
И все привычно, как биенье пульса.
Мне кажется, здесь жизнь моя прошла.
И снова память давней раной ноет.
И только нет ни года, ни числа,
Как будто все случилось не со мною.
Как будто все случилось не со мной,
А с кем-то, для кого я стал повтором.
И кто-то в бесконечности земной
Глядит на мир моим печальным взором.
И потому ловлю себя порой
На мысли, что я БЫЛ уже когда-то.
И жизнь моя – как код или пароль,
Чтоб вновь войти во все года и даты.
Чтобы войти в твою любовь опять,
В былые дни, что возродятся с нами.
И ничего в себе не повторять,
Как будто мы друг друга не узнали.
1998. Иерусалим
Ты в море шла…
Ты в море шла…
Я увидал и замер,
Перед искусством линий оробев.
Мне показалось – это ожил мрамор.
Его прохлада, строгость и напев.
Но как с тобой сравнить холодный камень,
Когда ты вся из света и тепла!
Встречая воду чуткими руками,
Ты в море шла.
Смотрела вдаль, в сиреневую дрожь,
Как смотрит солнце через майский дождь.
О, сколько раз уже была воспета
Та женщина, входившая в моря!
И в лунных бликах, и в лучах рассвета,
С тяжелою копною янтаря.
Я в эту сказку лишь теперь поверил,
Когда увидел, как ты в море шла.
Томился в ожиданье желтый берег.
И даль морская все звала, звала.
Тебя волна внезапно окатила.
И засмеявшись вслед волне,
Ты уходила в море, уходила…
А мне казалось – ты идешь ко мне.
По Америке – в такси
По Америке – в такси,
Как на тройке – по Руси.
Тот же ветер, тот же снег.
Лишь немного разный бег.
А за окнами дома.
И глядит нам вслед зима.
Мы несемся по стране
Со страной наедине.
Я уж знаю наизусть
Эти белые снега.
Эту тишь и эту грусть.
Жаль дорога коротка.
И в любимый город твой
Я въезжаю, как ковбой.
В этот каменный пейзаж,
Где дома, как витражи,
Где вдали от бед и лжи —
Ждет знакомый мне этаж.
По Америке в такси,
Как на тройке по Руси…
Эх, была б еще деньга, —
Мы б вернулись в те снега,
В том же стареньком такси,
Что так лихо нас домчал…
Ты шофера попроси,
Чтобы счетчик не включал.
2006
«Я молод, потому что рядом ты…»
Я молод, потому что рядом ты.
И вопреки годам, что на пределе,
Я окунаюсь в царство красоты,
Где мы с тобою вновь помолодели.
Я молод, потому что я влюблен.
Как много лет с той встречи миновало…
И тайный код двух избранных имен
Любовь нам навсегда расшифровала.
Я молод, потому что этот мир
Еще мы до конца не распознали.
И наша жизнь – как долгожданный миф,
Который был разгадан только нами.
2007
Московское небо
Каждый день начинается с туч.
Небо серое, словно портянка.
Хоть какой-нибудь жиденький луч
Заглянул бы в окно спозаранку.
Но по-прежнему сер небосвод
И по-прежнему солнца не видно.
И спешит на работу народ,
И народу немного обидно,
Что не смотрит им солнце вослед
И дома, и деревья угрюмы.
Что встречает столица рассвет
Среди пасмурных красок и шума.
То ли Бог на столицу сердит,
То ли солнцу светить расхотелось.
Но опять нудный дождь моросит
И над городом царствует серость.
Эта серость мне душу гнетет,
Словно чье-то обидное слово…
И душа не стремится в полет.
И погода – единственный повод.
Впрочем, в нашей юдоли земной
Все в излишках противоречий.
Мы на миг разминулись с весной…
Тем приятней окажется встреча.
2008
«Я хотел тебе лес показать…»
Я хотел тебе лес показать.
Он таинственен —
Только бы слушать.
Даже боязно слово сказать,
Будто им можно
Что-то нарушить.
Я хотел, чтоб в его волшебство
Ты неслышно вошла на мгновенье.
И прощальную песню его
Положила себе на колени.
Чтоб потом, —
Где бы ты ни была, —
Этот лес никогда не забыла.
Ни прохлады его, ни тепла,
Ни его золотого настила.
Чтобы в сердце хранился покой
И молчание сосен и елей…
Словно ты дотянулась рукой
До зеленой своей колыбели.
«Все, что было с нами…»
Все, что было с нами
Или будет,
Навсегда останется в душе.
Нам с тобой хватило
Светлых буден,
Как влюбленным —
Рая в шалаше.
Хорошо бы нам не расставаться!
Я разлук не жду и не приму.
Помню я —
Тебе случилось двадцать.
Двадцать лет…
А больше – ни к чему.
Будь всегда.
Я тоже постараюсь
Быть всегда,
Хоть жизнь и коротка…
Время мчит,
То как пугливый заяц.
То как полноводная река.
2005
«Просыпаюсь…»
Есть сила благодатная
В созвучье слов живых,
И дышит непонятная
Святая прелесть в них.
М. Ю. Лермонтов
Просыпаюсь…
Говорю тебе в тиши:
«Будь счастливой.
Я люблю тебя всегда.
Дни тревоги нашей
В прошлое ушли,
Как весной уходят холода…»
Просыпаюсь…
Говорю тебе в тиши:
«Как я счастлив!
Я люблю тебя всегда.
И любовь моя
Вместила две души,
Потому что очень
Молода…»
2010
Три семьи
Это может показаться странным
Три семьи по жизни создал я.
Первая из них – мои друзья,
Что живут вблизи и в разных странах.
А еще я повенчался с Музой.
Наш союз скрепили Небеса.
Стоит мне лишь ей взглянуть в глаза, —
И года не кажутся обузой.
И приходит в душу вдохновенье,
Чтоб строкою обернулся миг.
Где былое, словно черновик,
Продолжаю я стихотвореньем.
В том былом, как в бесконечном круге,
Жизнь металась меж земных обид.
До сих пор во мне еще болит
Время, что мы прожили в разлуке.
Потому мне дорога и свята
Третья запоздалая семья,
Что так трудно обрела себя.
В чем ни я, ни ты не виноваты.
Мы свое вернем или догоним…
Чтоб судьба не била нам в под дых,
Вот и поделил я на троих
Жизнь свою, —
Счастливый многоженец.
2008
Кармен
На сцене полыхает алым пламенем
Испанская танцовщица Кармен.
Зал переполнен…
Стулья так расставлены,
Что ты моих касаешься колен.
Я чувствую твое волненье скрытое,
Ушедшее в чужое волшебство.
И чей-то возглас,
Будто срезан бритвою,
Умолк вблизи молчанья твоего.
А каблуки мелодию творили —
Неистово, нежданно, на излет…
Неслись по сцене руки,
Словно крылья,
И был непредсказуем их полет.
Кармен была возвышенна и искренна,
Танцуя и любовь свою, и боль…
И вновь Хозе ее измену выстрадал,
И оборвал нежданной смертью роль.
2009. Мадрид
«Я ехал мимо дачных станций…»
Я ехал мимо дачных станций
На электричке ясным днем.
И словно чьи-то руки в танце —
Березы плыли за окном.
И я не знал, куда я еду…
В печаль иль в чье-то торжество?
То ли спешу навстречу лету,
Толь убегаю от него.
А электричка мне казалась
Судьбой изменчивой моей.
Где все меня тогда касалось
И все мне виделось светлей.
Еще я думал, что, пожалуй,
Тебя скрывает этот лес.
И поезд наш опережало
Мое предчувствие чудес.
И потому я взял и вышел
К березам, в тишину полей.
А поезд даже не услышал
Нежданной радости моей.
1989
Декабрь-80
Нелегко сейчас земле моей —
Ей давно бы надо спать под снегом.
Но декабрь теперь – пора дождей.
Что там происходит с нашим небом?
Скоро Новый год.
А за окном
Тусклая осенняя погода.
Ночью – дождь.
И так же будет днем.
Может, поменяли время года?
Снег еще белеет под Москвой.
Но и он доверья не внушает.
Лес шумит пожухлою листвой.
Теплый ветер по оврагам шарит.
Я иду на лыжах под зонтом.
Смех и грех…
Вороны рот разинут.
Все равно когда-нибудь потом
С нежностью я вспомню эту зиму.
«Всю жизнь я признаюсь тебе в любви…»
Всю жизнь я признаюсь тебе в любви.
И знаю, что всегда дождусь ответа,
Когда глаза весенние твои
И жизнь, и душу наполняют светом.
Всю жизнь я признаюсь тебе в любви
Улыбкой, словом или нежным взглядом…
Когда одни мы и когда с людьми,
Когда в разлуке и когда ты рядом.
А время мчится мимо слов моих,
Как мимо леса скорый поезд мчится.
И отключились от мелодий птицы,
И даже лес обиженно затих.
Но мы с тобой над временем живем:
Любовь часов и лет не замечает.
И потому нам хорошо вдвоем,
Когда мир светел и когда печален.
2011
«Ты долгое время считала наивно…»
Ты долгое время
Считала наивно,
Что все в этой жизни
Должно быть взаимно.
Взаимной должна быть
Твоя доброта.
Но щедрость,
С которой ты ею делилась,
Порою тебя повергала в немилость,
У тех, для кого ты старалась всегда.
И годы наивность поправили мудро:
Не могут взаимны быть
Вечер и утро.
И радость, и горе.
И правда, и ложь.
Доверье и хитрость.
Улыбка и нож.
А время спешит
И проносится мимо.
И в этом оно бесконечно взаимно.
Как наша любовь.
И как наша печаль.
Как «Здравствуй»,
Когда далеко до «Прощай»…
«Последняя ночь октября…»
Последняя ночь октября.
Последняя ночь без тебя…
Я снова представить пытаюсь
Наклоны и губы твои.
Нет в жизни прекраснее таинств,
Чем вечная тайна любви.
Ты так молода и красива!
«Будь вечно…» – Я Бога молю.
И вся моя скрытая сила
Вновь вызовет нежность твою.
И в это мгновенье ночное
Я чувствовать буду во сне,
Как ты, наклонясь надо мною,
В любви объясняешься мне.
«Сегодня под нашими окнами…»
Сегодня под нашими окнами
Посадили огромное дерево.
Листья были зеленые, мокрые.
Словно плакали о содеянном.
Может, место им не понравилось.
Посадили дерево варвары,
Не спросив, навязали равенство
Между ним – молодым и старыми.
И грустит оно по минувшему.
Где ему суждено было вырасти.
Может, радость чью-то порушили,
Кто любил посидеть поблизости.
Как печально твое одиночество
Рядом с тихой зеленой чащей…
Нам порою тоже не хочется
С кем-то видеться и общаться.
2012
«Судьба мне подарила столько лет…»
Судьба мне подарила столько лет,
В святой надежде, что я все успею —
И справедливость защитить от бед,
И быть в одной упряжке с нею.
Судьба мне подарила столько лет,
И каждый день надеждой оплатила.
И вот держу я перед ней ответ
За все, на что души моей хватило.
За правду тех многострадальных строк,
Что поднялись над суетой и ложью.
За трудность неизведанных дорог,
Сменивших в нашей жизни бездорожье.
Держу ответ за все, что не сумел,
Не потому, что было очень трудно…
Винюсь, что не отвел коварных стрел,
Направленных завистниками в друга.
Ушел Эмиль Брагинский навсегда…
Ему при жизни не успел сказать я
Всех добрых слов, когда вокруг вражда,
Когда над светом поднялось ненастье.
Златые горы, помню, обещал
Своей любви я… Но забыл их вскоре.
Не потому, что очень обнищал,
А потому что в шалаше спокойней.
Судьба мне подарила много лет,
Чтобы я жил по совести и правде…
Вот только как бы разгадать секрет —
Не наступать опять на те же грабли.
2011
«Когда тебя кто-то обидит…»
Когда тебя кто-то обидит,
Ты тихо поплачешь тайком.
А я, как рассерженный витязь,
Спрошу – «Отыграться на ком?
Кого наказать за обиду?
По морде пройтись иль привлечь?
Готов я на скорую битву,
На помощь взяв русскую речь».
Но ты улыбнешься и скажешь:
«Обидчица больно крута…
Серьезно ее не накажешь,
А легкая месть на черта?»
Отходчивы русские бабы —
Поплачет, забудет, простит.
Но лишь не примите за слабость
Уменье быть выше обид.
Бесследно ничто не проходит.
И зло возвратится к тому,
Кто кайф в негодяйстве находит
И злую добавку к уму.
2007
«У нас с тобой весенний юбилей…»
У нас с тобой весенний юбилей.
Мы не на миг
Не можем друг без друга…
Хотя в минувшей веренице дней
Бывало нам и горестно, и трудно.
Но я не знаю, кто в том виноват.
Возможно, время, – что переменилось.
Мы жили в нем порою наугад,
Надеясь на божественную милость:
Что не случится ни потерь, ни бед,
Когда друзья вдруг расстаются с нами
В расцвете лет, в предчувствии побед,
И навсегда уходят в нашу память.
Сегодня покаянный день для нас…
Я чувствую вину перед тобою
За то, что от невзгод тебя не спас,
Решив судьбу преодолеть любовью.
Я у тебя прощения прошу
За все твои наплывы одиночеств,
Когда в себя надолго ухожу,
Чтобы собрать букет
Из добрых строчек…
И ничего дороже нет в тот миг
Твоей улыбки, высказанной взглядом.
И тихих слов:
«А мне букет твой мил…»
И пожалею я,
Что не могу быть садом.
2011
Музыка
Виолончель грустила, надрывая душу,
Стенали в скорби флейта и гобой.
Чем дольше я мелодию их слушал,
Тем мне сильней хотелось быть с тобой.
Но разделили нас пути и мили.
Я знаю – ты скучала без меня.
По залу звуки горестные плыли,
Мою печаль божественно храня.
Со стен смотрели хмурые портреты.
Овацией взрывался тихий зал…
Я мысленно все слал тебе приветы
И до звонка мгновения считал.
Едва концерт умолк, ты позвонила.
Вновь музыка взяла над сердцем власть…
Но не чужая, что уже забылась.
А та, с которой радость началась.
2012
«Близость познаешь на расстоянье…»
Близость познаешь на расстоянье,
Чтоб вернувшись, бережней беречь.
Я грустил о ней при расставанье
И дивился после наших встреч.
И всегда была разлука трудной.
Жил я так, теряя суткам счет,
Как река, что скована запрудой,
Нетерпеньем трепетным живет.
«Судьба порой лукава…»
Судьба порой лукава.
И часто не добра…
Чужая жизнь – забава.
А, может быть, игра?
Но мне бы знать хотелось,
Что ждет нас впереди.
Какую неумелость
Преподнесут вожди?
Какие блага снова
Пообещают нам.
Вернут ли силу Слову,
Чтоб не наглел обман.
А, впрочем, все не важно,
Что сердцу невдомек.
Живем мы лишь однажды.
Как повелел нам Бог.
Живем легко иль мудро.
У тайны на краю…
И открывает утро
Мне красоту твою.
2012
«Как умирать не хочется…»
Как умирать не хочется…
Зачем мне вечный сон,
Глухое одиночество,
Безмолвие времен?
Где ни стихов, ни страсти,
А только адов круг.
Ни дружеских участий,
Ни творческих порук.
Лишь только черти рядом
Да огненная клеть…
И как я без тебя там
Смогу все одолеть?
Мне без твоей поддержки
Все беды нелегки.
Пусть в суете кромешной
Тусуются враги.
Предчувствием изранен,
Не молвлю слова впредь…
Но если даже раем
Мне обернется смерть,
То я спешить не буду
Покинуть край родной,
Где взгляд твой,
Словно чудо,
Когда ты вновь со мной.
«Я Господа молил…»
Я Господа молил,
Чтоб ты была здорова.
Чтоб счастье жить
Не покидало нас…
И с Неба вдруг
Ко мне явилось Слово,
Которым я себя
Однажды спас.
В том Слове
Столько света и надежды!
И верю я, —
Что с ним достанет сил,
Нам оставаться верными,
Как прежде,
Всему, в чем ты
Мне признавалась нежно.
Всему, что я в душе своей носил.
Я Господа молю,
Чтоб ты была здорова.
Чтоб беды нас
Не навестили вновь…
И вслед за Небом
Повторяю снова
Одно божественное Слово —
Любовь.
Иерусалим. 2012
«Нас с тобой венчал Иерусалим….»
Нас с тобой венчал Иерусалим.
И пока ты рядом – жизнь неповторима.
Признаюсь в любви Иерусалиму,
Потому что здесь и я любим.
Этот город, как великий дар,
Принял я в свою судьбу и память.
И пока его улыбка с нами,
Мне не страшен никакой удар.
Мне не страшно встретиться с бедой,
Лишь бы ты была со мною рядом.
Лишь бы город доброты не прятал, —
Наше счастье под его Звездой.
Мы с тобою до последних дней
Под охраной города Святого.
Я хочу в тебя влюбиться снова,
Хоть нельзя уже любить сильней.
Мир тебе, Святой Иерусалим,
Озаривший светом наши души.
И пока ты рядом —
День грядущий,
Как твой взгляд, вовек неповторим.
1997. Иерусалим
«Есть в каждом возрасте свой шик…»
Есть в каждом возрасте свой шик.
У детства – милая бездумность.
У зрелости – карьерный пик.
А мне всего дороже юность.
Я в ней влюблялся много раз.
И это началось так рано.
От голубых до карих глаз
Блуждал я в роли Дон Жуана.
Перебирая эксклюзив,
Искал везде свою мадонну:
Чтоб профиль был ее красив,
Улыбка, голос и объемы.
И вдруг однажды ты пришла.
Явилась, как виденье свыше.
И замерла моя душа,
И взгляд твой все былое выжег.
И все забылось и ушло…
И никогда не повторится.
Девиц немалое число
Я поменял на единицу.
Я понял, что любовь одна.
А все влюбленности – игра лишь.
Я верил, что придет весна,
И только ты ее подаришь.
Так и случилось…
Потому
Теперь я счастлив и спокоен.
Склоняюсь к сердцу твоему,
Как в Храме кланяюсь иконе.
2010
«И даже день с тобой в разлуке…»
И даже день с тобой в разлуке
Невыносим…
Мне горько одному.
Я мысленно твои целую руки
И ухожу в печаль,
Как Божий свет во тьму.
Минуты длятся непривычно долго.
Бросаюсь к телефону…
Голос твой,
Звучащий из далекого поселка,
На целый миг приносит мне покой.
Какой-то лирик написал когда-то,
Что без разлуки не было бы встреч.
А мне нужна всего одна лишь дата,
И я всю жизнь готов ее беречь.
Ту дату нашей первой встречи,
Что навсегда продолжилась во мне…
Прости, что я судьбе своей перечу.
Но этим мне близка она вдвойне.
2010
«Для меня все женщины – богини…»
Для меня все женщины – богини…
Вижу ли их в мраморе нагими,
Или в сарафанах и бикини
На подмостках европейских мод.
Дай Господь всем женщинам
И каждой
Повстречать свою любовь однажды.
Пусть минуют беды их и тяжбы.
И Восьмое марта будет круглый год.
Для меня все женщины – богини.
Но тебя я не сравню с другими,
Потому что пушкинское имя
И твои глаза меня с ума свели.
Бог навеки одарил нас счастьем.
Не делили мы его на части.
И теперь никто уже не властен
Помешать возвышенной любви.
Хорошо бы, чтоб у наших женщин
Счастья в жизни было бы не меньше,
Чистого, как в раковине – жемчуг,
Вечного, как небо над землей.
Знаю я, что уж давно не первый
Сравниваю женщину с Венерой…
Восторгаясь красотой и верой
Каждой, что была воспета мной.
2009
Мертвое море
В Мертвом море столько соли,
Сколько мрака в темноте.
Ты – как лодка на приколе —
Отдыхаешь на воде.
Под тобою только камни
Да просо́ленный настил.
А вдали валун, как мамонт,
Бивни в воду опустил.
А вдали пустынный берег,
Иорданская земля.
Ты не хочешь мне поверить,
Что сейчас туда нельзя.
Что обманчив тихий берег
И жестоки времена.
Невзначай еще подстрелят.
Разбирайся – чья вина.
Ведь не зря на этом месте
Был Содом – библейский град.
И плывет со мною крестик,
И плывет с тобой мой взгляд.
2003
«Ты во мне, наверное, ошиблась…»
Ты во мне, наверное, ошиблась,
Если так возвышенна со мной.
Как теперь мне удержаться в Небе,
Коли я заведомо земной.
Тянут вниз меня грехи земные.
Прожитая жизнь на виражах.
Я еще не верю и поныне,
Что живу теперь на Небесах.
Женщины любимых возвышают…
Но чем выше подняты они,
Тем больнее падать им на землю,
Если вдруг придут иные дни.
И боясь, что эти дни настанут,
Восторгаясь, веруя, любя,
Каждый день и каждое мгновенье
Я пытаюсь изменить себя.
2008
«Уплывают в море корабли…»
Уплывают в море корабли.
И отходят к морю поезда.
Над полночной тишиной земли
Снова загорается звезда.
Может, я на поезде умчусь.
Может, окажусь на корабле.
Свой маршрут я знаю наизусть —
Он один на всей большой земле.
Я его придумал неспроста
По снегам и стуже декабря,
По весенним песенным местам,
Где так просто скрыться от себя.
От своих ошибок и обид.
От нежданных горестных потерь.
От былого, что во мне болит,
И куда давно закрыта дверь…
И когда душа отбередит,
Возвращаюсь я в любимый дом.
Где ни бед, ни грусти, ни обид…
Я оставил их в маршруте том.
2004
«В тебе есть что-то неземное…»
В тебе есть что-то неземное.
Ты не из нашей суеты.
И свет лучится надо мною,
Когда ко мне приходишь ты.
В тебе есть что-то неземное.
Ты – словно ангел меж людьми.
И я души твоей не стою.
Не стою я твоей любви.
В тебе есть что-то неземное.
Возьми меня в свою страну.
Перед тобою и собою
Я искуплю свою вину.
«Что может быть прекрасней красоты?…»
Что может быть
Прекрасней красоты?
Что может быть
Надежней верной дружбы?
А без любви и дружбы
Дни пусты,
Как Божий храм
Без прихожан и службы.
Что может быть
Прекрасней красоты?
Я страж ее
И добровольный пленник.
Благодарю судьбу,
Что ты явилась мне
По зову сердца
И надежд весенних.
Я принимаю эту красоту,
И дружбу,
Освещенную любовью.
И к тем вершинам
Я всю жизнь иду
Сквозь радости,
Невзгоды
И злословье…
2007
«Новый год спускается на землю…»
Новый год спускается на землю
По лучам, натянутым луной…
Он уже заранее приемлет
Снежный облик красоты земной.
По дороге Старый год он встретит.
И взгрустнет в космической дали,
Что не очень был высоким рейтинг
Года, уходящего с земли.
Что в том мире, где он долгожданен,
Как и прежде, ширится вражда.
И устали от невзгод земляне.
И по селам прячется нужда.
Новый год, как и его коллега,
На Земле проживший столько дней,
Посреди огней, речей и снега —
Полон веры сделать жизнь светлей.
1998
«Не оставляйте матерей одних…»
Не оставляйте матерей одних.
Они от одиночества стареют.
Среди забот, влюбленности и книг
Не забывайте с ними быть добрее.
Им нежность ваша —
Это целый мир.
Им дорога любая ваша малость.
Попробуйте представить хоть на миг
Вы в молодости собственную старость.
Когда ни писем от детей, ни встреч.
И самый близкий друг вам – телевизор.
Чтоб маму в этой жизни поберечь, —
Неужто ну́жны просьбы или визы?!
Меж вами ни границ и ни морей.
Всего-то надо
Сесть в трамвай иль поезд.
Не оставляйте в прошлом матерей.
Возьмите их в грядущее с собою.
2005
«Уходит поколение войны…»
Уходит поколение войны.
Уходят те солдаты,
Что сражались
На берегах и Волги,
И Десны…
Что шли сквозь ад
Бомбежек и пожарищ.
Уходит поколение войны,
Уходят генералы и старшины…
И перед славой все они равны.
Как воевали честно,
Так и жили.
Мы подвигу их вечному верны.
Не знаю, что бы с нами стало,
Когда б не поколение войны —
Солдаты, офицеры, генералы…
2012
«В российском пейзаже…»
В российском пейзаже
Под именем Сенеж
Сентябрь меняет
Цветной колорит.
И падают яблоки
С яблонь осенних.
И небо в слезах.
И природа хандрит.
Но выдастся день,
Когда солнце проглянет.
И мир оживет.
И в последних лучах
Блеснет на листве
Неожиданный глянец.
И вспыхнут зарницы —
В прохладных ночах.
А лето прошло…
Как в нас годы проходят.
И смена времен —
Часто смена судьбы.
И нету гарантий
В душе и в Природе,
Что вновь совпадет —
Наше время и мы.
2002
«Что-то изменилось в нашей жизни…»
Что-то изменилось в нашей жизни.
Мир глупеет просто на глазах.
Ты сказала весело: «Не кисни.
Просто жить мы стали впопыхах.
Впопыхах друзей своих теряем.
И врагов находим впопыхах.
Торопливо в суету ныряем,
Будто там нас не догонит страх.
Страх перед жестокостью и ложью,
Вмиг заполонившими страну.
Если что-то мы еще и сможем, —
Это на себя принять вину.
Может быть, тогда проснется совесть
У того иль тех, кто внес разлад…
А пока живи, не беспокоясь,
Ибо ты ни в чем не виноват».
1998
«Мы в первый раз летим с тобой в Нью-Йорк…»
Мы в первый раз летим с тобой в Нью-Йорк.
Нас провожают облака и смог.
Внизу плывет холодная земля.
Ты молча держишь за руку меня.
Поскольку ты боишься высоты,
Как я твоей боялся красоты.
За окнами – сплошная синева.
Ты говоришь мне тихие слова,
Что в Небе хорошо тебе сейчас,
Как на Земле, благословившей нас.
Я буду вечно помнить тот полет.
И эту дату, и далекий год.
Улыбку в небе и небесный взгляд.
И самолет, летевший в звездопад.
Тогда еще все только началось…
И наша жизнь, что проходила врозь,
Теперь соединилась навсегда.
Нью-Йорк для нас – счастливая Звезда…
1990
«Свое томление любви…»
Свое томление любви,
Свою тоску в далеких стенах,
И страсть, и горести свои
Мне завещали предки в генах.
Недолюбившие тогда
Иль обойденные любовью,
Их души вновь через года
Я воскресил своею кровью.
Всепоглощающая страсть,
Пришедшая из дальней дали,
Не даст ни вознестись, ни пасть
В миг торжества и в час печали.
И я не в силах совладать
С тем необузданным порывом,
Когда шепчу в ночи опять
Слова любви глазам счастливым.
Все перепуталось во мне —
Признаний миг и боль преданий…
И слезы счастья в тишине,
И чей-то шепот – дальний, дальний.
«Облетает листва…»
Облетает листва
От нахлынувшей стужи.
Осень снова права,
Что с зимою не дружит.
И наряды ее
Холод на землю стелет.
Ей другое белье
Приготовят метели.
Сквозь белесую стынь
Лес откроет просторы.
Став нежданно пустым,
Как заброшенный город.
Все деревья уснут
До апрельских проталин.
И снега заметут
Потемневшие дали.
Облетает листва
С исторических кленов,
Как былые права —
С ненадежных законов.
Как года, что ушли…
И как речи премьера.
Облетает с души
Наша горькая вера.
«Я тебя в былом оставил…»
Я тебя в былом оставил…
И замкнул печальный круг.
Нет в любви ни схем, ни правил,
Нет поруки от разлук.
Двадцать лет была ты рядом.
Двадцать лет – недолгий срок.
Я тревог своих не прятал,
От предчувствий изнемог.
От предчувствий, что однажды
Вдруг случится в нас разлад.
И, наверное, неважно,
Кто там больше виноват.
У кого какой характер, —
Разбираться в этом лень.
Жизнь я жил, как будто тратил
Наш запас на черный день.
Ты меня не упрекала,
Потому что был любим.
По каким теперь лекалам
Мы судьбу перекроим?
Я тебя оставил в прошлом.
Да и сам я тоже там.
Все хорошее продолжим.
И поделим пополам…
2004
Ожидание
Я живу уже месяц в зеленом раю.
Осыпаются яблони в душу мою.
И такая вокруг надо мной красота,
Словно заново здесь моя жизнь начата.
И стихи, и ошибки мои впереди.
И любимая женщина где-то в пути.
Наши радости с ней, наши горести с ней
Время копит пока что для будущих дней.
Я наивен еще и доверчив пока.
И врага принимаю за дурака.
Еще нету со мною
Любимых друзей.
Лишь надежда да небо
Над жизнью моей.
Я живу одиноко в зеленом раю.
Ожидаю… И заново мир познаю…
«В любви мелочей не бывает…»
В любви мелочей не бывает.
Все высшего смысла полно…
Вот кто-то ромашку срывает.
Надежды своей не скрывает.
Расставшись – глядит на окно.
В любви мелочей не бывает.
Все скрытого смысла полно…
Нежданно печаль наплывает,
Хоть было недавно смешно.
И к прошлым словам не взывает.
Они позабыты давно.
И радость в душе убывает.
Но, видно, уж так суждено…
В любви мелочей не бывает.
Все тайного смысла полно.
1998
«Ты остаешься, а я ухожу…»
Ты остаешься, а я ухожу…
Что-то в нас есть,
Неподвластное смерти.
Пусть все идет по тому чертежу,
Что без меня тебе Время начертит.
Ты остаешься, а я ухожу…
Долгая жизнь,
Как пиджак, обносилась.
Муза ютится, подобно бомжу,
В душах чужих,
Оказавших ей милость.
Я перед будущим в вечном долгу.
Мне бы успеть на тебя насмотреться.
Все те слова, что тебе берегу,
В книгах найдешь
Или в собственном сердце.
«Даже очень живописная дорога…»
Даже очень живописная дорога
Может показаться бесконечной,
Если это путь до твоего порога,
Если это время до заветной встречи.
Мы с тобой не виделись полжизни,
Ведь для нас и день разлуки —
Вечность.
Я судьбой к тебе навеки призван,
Почему ж дорога бесконечна?
Я лечу к тебе на старом «Форде»,
На котором мы с тобой носились…
И шепчу слова любви Природе,
Что в пути мне оказала милость, —
Красотой спасая от азарта,
От безумства скорости опасной…
Я врываюсь в грусть твою внезапно,
Чтоб любовь внезапно не погасла.
2012
Тверской пейзаж
Я люблю апрельские рассветы.
Над округой – праздник тишины.
Старый дуб навесил эполеты
И река полна голубизны.
Здравствуй, день!
Побудь еще со мною.
Воздух льется в душу, как бальзам.
Этот свет и волшебство лесное
Расплескалось по твоим глазам.
Скоро вновь сирень раскроет завязь
И поднимет голубой букет.
Я опять тебе в любви признаюсь,
Словно не промчалось столько лет.
Словно я тебя вчера увидел.
Увидал нежданно в первый раз.
Ты надела свой весенний свитер,
Цвета неба, цвета грустных глаз.
Ты сейчас, как девочка, прелестна
В искренней наивности своей.
Лес расставил на поляне кресла —
Модную округлость тополей.
Я люблю апрельские рассветы.
Я люблю их – если рядом ты.
Тих наш лес, как в кризисе поэты,
И красив, как в праздники менты.
2007
«Мы с тобою любовь…»
Мы с тобою любовь
Не словами творим.
Мы друг к другу
Волшебные тропы торим.
Потому не сердись,
Что признанье в любви
Все еще молчаливо
Бушует в крови.
Наша близость превыше
Признаний и фраз.
Все, что надо сказать,
Она скажет за нас.
«Итожа жизнь, я вспоминаю женщин…»
Итожа жизнь, я вспоминаю женщин,
Которых на пути своем встречал.
С кем нежен был, суров или беспечен,
Деля открыто радость и печаль.
Я всем им бесконечно благодарен
За дни восторга, легкие, как бриз…
И как писал великий бабник Байрон,
Чем больше женщин, тем прекрасней жизнь.
Но сколько бы я в прошлом ни влюблялся,
Женился, разводился, горевал, —
Лишь музыка единственного вальса
Звучит в душе, что нам оркестр играл.
Тебя одну назвал я королевой,
Чем вызвал у былых избранниц гнев.
От королевы той я не ходил налево,
Поскольку уважаю королев.
2004
«Я останусь навсегда двадцатилетним…»
Я останусь навсегда двадцатилетним,
Если не по внешности судить,
А по той наивности и бредням,
Без которых мне уже не жить.
Я останусь навсегда двадцатилетним,
Потому что верил с юных лет,
Что не буду средь коллег последним.
Впрочем, среди них последних нет.
Я останусь навсегда двадцатилетним,
Потому что радостно живу.
Восторгаясь то закатом летним,
То седыми льдами на плаву.
Я останусь навсегда двадцатилетним.
Потому что ты всегда со мной.
Ну, а счастье не дается в среднем.
Только все —
На весь наш путь земной.
2008
«Сколько же вокруг нас…!»
С кем сражаться-то? С ворами?
С их придворным званием?
Я и так опасно ранен
Разочарованием.
Жизнь пошла не по законам.
Провались все пропадом.
Припаду к святым иконам.
Помолюсь им шепотом.
Все, что нам с тобою надо, —
Во Всевышней власти:
Чтоб от взгляда и до взгляда
Умещалось счастье.
2000
«Вижу я лицо твое…»
Вижу я лицо твое,
Даже если ты не рядом.
Вот ты вешаешь белье,
Вот ты в зеркале нарядном.
Тихо в доме, как во сне.
Но какие-то флюиды
От тебя идут ко мне
Через радость и обиды.
Мы их чувствуем с тобой,
Осязаем их как будто,
Чтоб ушла из сердца боль,
Как уходит ночь из утра.
Эта боль в тебе жила.
И мое терзает тело.
Слишком много в мире зла,
Чтобы сердце не болело.
Красота ли нас спасет
Иль слеза омоет души?
Сами мы себе ОСВОД
В этом море равнодушья.
«С высоты своих лет…»
С высоты своих лет
Опускаюсь в былое,
Где не стар я, не сед.
И лицо молодое.
Впрочем, мысль не о том.
Просто память вернулась
В мой родительский дом,
В опоздавшую юность.
Где мы жили в войну…
Помню, как было страшно!
Где пришлось пацану
Заменять в доме старших.
Где мечтал я о том,
При годах своих малых, —
Поменять отчий дом
И сиденье в подвалах
На окопы иль танк
И на силу – бессилье,
Чтобы видел наш враг,
Как мы любим Россию…
С высоты своих лет
Я в былое спускаюсь…
Только там меня нет.
Я – в полете,
Как аист.
2014
«На Святой земле мы ближе к Богу…»
На Святой земле мы ближе к Богу.
И куда б ни отлучался я,
Вновь в Израиль зовет меня дорога,
Где всегда светла душа моя.
Для меня Земля та – и судьба, и чудо…
И любимый мой Иерусалим
Я вовеки сердцем не забуду,
Даже если и в разлуке с ним.
Снова в синем небе зори тают.
Дарит море нам шумы свои.
Как прекрасна ты, земля Святая —
Край надежды, веры и любви.
2014
«Я возвращаюсь улицей детства…»
Я возвращаюсь улицей детства
В город по имени Тверь.
И вершится в душе моей действо,
Чтоб в былое открылась дверь.
– Здравствуй, мама! Как ты красива —
Ни морщинок, ни седины.
И глядит на меня Россия
Фотографией со стены.
Это я подарил когда-то
Свой наивный тверской пейзаж.
Мать торопится виновато
Стол украсить на праздник наш.
Батя режет тугое сало.
Белое, как за окном мороз.
– Баба Сима тебе прислала,
Чтоб здоровым и сильным рос.
На столе довоенный чайник
И крахмальная белизна…
Как мне горестно и печально
Сознавать нереальность сна.
1998
Встреча
Майским утром синим,
Одолев черед,
Бабушка Аксинья
Села в самолет.
И вздохнув глубоко,
До слезы из глаз,
На небо до срока
Тихо вознеслась.
И накрывшись пледом,
Стареньким на вид,
Над российским летом
Бабушка летит.
В круглое окошко
Смотрит свысока.
А у ног лукошко,
Кринка молока.
А в лукошке творог,
Блинчики да мед.
Внуку в дальний город
Снедь она везет.
Не терпелось очень
Ей пуститься в путь.
Чтобы хоть разочек
На него взглянуть.
Внук по крови русский,
Сын чужой страны…
По причине грустной,
По вине войны.
…Мы сошли по трапу,
В чью-то благодать.
Все боялась бабка
Внука не узнать.
И стоял поодаль
Юный господин.
Из России родом,
С чуждых палестин.
И узнав старушку,
Бросился к ней внук.
Выпало лукошко.
У нее из рук.
Все мы были рядом.
Он кричал: «Баба́!»
И светлела взглядом
Шумная толпа.
Москва – Париж
«Возле красного светофора…»
Возле красного светофора,
Где скопилось много машин,
Девочка нам подносит проворно
Подснежники… А мы спешим.
Но взгляд ее так просящ и печален,
Что я невольно затормозил.
А мне уже сзади вовсю сигналят
Тысячи лошадиных сил.
И посредине гудков и брани
Я забрал у девочки все цветы…
И взгляд ее вновь меня больно ранил
Приметами нищеты.
Она пробежала с машиной рядом,
Покуда я не нажал на газ…
И светились подснежники
Синим взглядом
Ее грустных глаз.
2005
«От невзгод и от бед…»
От невзгод и от бед
Ухожу вновь в себя,
Как уходит медведь
На всю зиму в берлогу…
Ну, а жизнь над душой
Все стоит, торопя…
Чтоб вернулся я к ней —
В суету и тревогу.
А зачем это мне?
Мир покоем красив.
Он меня одарил
Добротой и любовью.
Журавли ладят в небе
Свой черный курсив.
И приходят стихи
К моему изголовью.
Тишина на земле…
Красота и восторг.
Я смотрю благодарно
На синее небо…
Вдруг ворвался в меня
Очень Ближний Восток.
И взглянул мне в глаза
Обреченно и слепо.
И душа моя бросилась
В черный квадрат
Полыхавшего пламенем
Телеэкрана…
Словно тоже я был виноват,
Что дымится земля,
Как открытая рана.
2012
«В лес весна нагрянула в апреле…»
В лес весна нагрянула в апреле
Шумная – от птичьей кутерьмы.
И стоят в весенних платьях ели,
Будто бы и не было зимы.
И ручьи, ожив от ветров вешних,
Песни разнесли по всем концам.
Воробьи покинули скворешни,
Чтобы сдать их на лето скворцам.
Дождь стучится робкою капелью.
Первый дождь – предвестник майских гроз.
Так тепло, что сосны загорели
И открыты шеи у берез.
Ожил лес – теплу и солнцу рад он.
Ничего, что выбравшись из тьмы,
В эту пору он еще залатан
Белыми заплатами зимы.
В деревне
Люблю, когда по крыше
Дождь стучит.
И все тогда во мне
Задумчиво молчит.
Я слушаю мелодию дождя.
Она однообразна
И прекрасна.
И все вокруг с душою
Сообразно.
И счастлив я,
Как малое дитя.
На сеновале душно пахнет
Сеном.
И в щели бьет зеленый
Свет травы.
Стихает дождь…
И скоро в небе сером
Расплещутся озера синевы.
Уймется дождь…
Я выйду из сарая,
И все вокруг —
Как будто в первый раз.
Я радугу сравню с вратами рая,
Куда при жизни
Я попал сейчас.
1979
«Помню тот парижский стылый вечер…»
Помню тот парижский стылый вечер,
Изменивший все в моей судьбе.
Ласково я взял тебя за плечи
И святое слово прошептал тебе.
Помню, как над Триумфальной аркой
Полыхнули синью небеса.
И дороже не было подарка,
Чем твои счастливые глаза.
2014
«Море под вечер разгневалось шумно…»
Море под вечер разгневалось шумно.
И разрыдалось нежданно навзрыд…
Камни смотрели на волны угрюмо.
Слезы омыли горячий гранит.
Впрочем, стихия внезапно уснула.
И успокоилась голубизна…
И от недавнего мощного гула
Стала слышнее вокруг тишина.
Заметки с выставки
Здесь унижают русскую культуру
Цинизмом и бездарностью невежд.
Над лбом Толстого примостились куры
Сорить помет поверх его одежд.
Здесь не нужны ни Левитан, ни Репин,
Ни Суриков с Боярыней своей.
Своих кумиров здесь настырно лепят,
И похвала струится, как елей.
Суди их Бог и наша с вами совесть,
Своей они уже не обретут.
Но время, о грядущем беспокоясь,
Всех призовет на справедливый суд…
И мы возьмем искусство на поруки.
Жизнь без него печальна и пуста.
И от цинизма, пошлости и скуки
В который раз спасет нас красота.
«Вдали туман…»
Вдали туман…
И в нем – Иерусалим.
И облака цепляются за горы.
Вот так, наверно, выглядел Олимп.
Но мне дороже всех Олимпов
Этот город,
Где так давно душа моя живет,
Когда я сам в Москве или в поездках…
Бежит дорога в тот счастливый год,
Когда взошел я на Святое место.
Прошу у Неба подсказать слова,
Чтоб их опять с моей любовью сверить.
За окнами раскрашена листва,
Как будто бы писал ее Малевич.
Спускаюсь вниз я – в суету и шум.
Где веером обмахиваясь,
Пальмы
Молчат в плену своих зеленых дум.
И я молчу в тиши исповедальной.
«У нас в России любят спорить…»
В споре рождается истина.
Народная пословица
У нас в России любят спорить,
Надеясь что-то изменить.
Как будто редкий извлекают корень
Из уравненья – «Быть или не быть…»
Меня вконец те споры утомили:
То против власти,
То за ту же власть…
Рождает спор порой гипертонию,
А Истина пока не родилась.
Но люди спорят…
Я боюсь, что сглазят
Все доброе, что мы в себе храним.
И как сказал когда-то мудрый классик —
Мир вопреки всему неповторим.
И потому душа моя нечасто
Спускается в словесный бурелом…
Ведь для меня бесспорно только счастье,
Что я нашел в согласии твоем.
«Жизнь моя – то долги, то потери…»
Жизнь моя – то долги, то потери…
Сколько я задолжал доброты
Тем, кто в дружбе мне искренне верил,
Наводил между нами мосты.
Задолжал я сыновнюю нежность…
Землякам на тверском берегу.
Пусть услышат мою безутешность
Все, пред кем я остался в долгу.
Я остался в долгу перед мамой,
Ожидавшей меня из разлук…
Наши встречи – как телеграммы,
Суета очертила свой круг.
Жизнь моя – то долги, то потери.
Близкий друг оборвал торжество.
И оплакал неистовый Терек
Гениальные строки его.
И душа моя прошлому вторит.
А иного познать не дано.
Все вобрал я – и радость, и горе.
Столько горя, а сердце одно.
Жизнь моя – то долги, то потери.
Грустно мне, что за эти года
Не сумел подарить тебе терем
Там, где весело бьется вода.
Где влюбился я в Волгу навеки
И откуда мой начался род.
Где стихи, словно добрые вехи,
Помечали дорогу в восход.
Возвращаю долги понемногу.
От грядущих потерь не таюсь.
И беру с собой снова в дорогу
И надежду, и радость, и грусть.
2004
Эмигрант
Вернулся как-то в отчие края
Мой старый друг,
Слинявший за границу.
Судьба его,
Карьера и семья
Здесь начались…
Чтобы вдали продлиться.
В России получил он
Свой диплом.
И опытом запасся поневоле.
Но стал не мил
Провинциальный дом.
Как видно, захотелось
Лучшей доли.
И ничего зазорного в том нет.
Когда бы не презрение
К былому…
Как будто, кроме пережитых бед,
Уже и вспомнить нечего…
Но к слову,
Хочу сказать,
Что отчая земля
Его за вероломство не простила.
За то, что вдалеке ее хуля,
Он позабыл,
Чья в нем таилась сила.
Но он понять ее уже не мог.
Хотя его о том и не просили…
И жизнь былая, как условный срок,
Который он отсиживал в России.
«Всю жизнь я вкалывал, как мог…»
Всю жизнь я вкалывал, как мог.
И от работы изнемог.
Она мне душу извела:
С утра до вечера – дела.
Хотя, признаться, я был горд,
Установить годам рекорд
И утвердить величье книг,
Завоевав Олимп для них.
Я в эти книги жизнь вложил.
Как счастьем – ими дорожил.
Порою брань касалась их,
Случалось – били мне в под дых.
Но, слава Богу, все прошло —
Смирилась зависть, стихло зло.
Средь суеты и средь интриг
Я свято верю в царство книг.
«Гроза над морем отгремела…»
Гроза над морем отгремела.
И солнце растопило тьму.
Куда исчез твой парус белый?
Опасно в море одному.
А с этой отмели песчаной
Лишь даль прохладная видна.
И тихой музыкой прощальной
Звучит над отмелью волна.
Я поплыву искать твой парус
На этом стареньком челне…
И если я с волной не справлюсь,
Не думай плохо обо мне.
Вечер с меланхолией
Я валяюсь на диване
Не в раздумье, не в тоске.
Как сказал писатель Вайнер —
«Уподобился доске…»
Но доска другого рода.
Я скорее – старый пень.
Предала меня Природа,
Если даже думать лень.
Я не знаю, что со мною.
Сам себя я не пойму.
И величие земное
Мне отныне ни к чему.
Бросил рукопись я в кресло.
И угас во мне к ней пыл.
Стало все неинтересно…
Даже то, что я любил.
Ты вошла, взглянула нежно.
Ничего мне не сказав…
Я с дивана встал поспешно,
Вдруг поняв, что был неправ.
2014
Примета
В осенний, темный, непогожий день
Я возле дома посадил сирень.
Дождь моросил…
Куст на ветру дрожал.
Но он не гнулся.
Он фасон держал.
Пришла весна…
Я ждал – куст зацветет.
Но ждать пришлось
Еще мне целый год…
И вот однажды в мае поутру,
Проснулся куст в сиреневом цвету.
Светились листья, полыхал огонь.
Пять лепестков упали мне в ладонь.
«На счастье…» —
Ты сказала мне всерьез.
И я почти весь куст домой унес.
Наивно веря в мистику примет,
Ты нежно тормошила мой букет.
Когда же пять лучей сверкнули в нем,
Я точно знал – мы славно заживем.
1996
«Предают меня друзья по мелочам…»
Предают меня друзья по мелочам.
Вспоминать об этом
Мне не хочется.
Для обиды есть один причал —
Одиночество.
Одиночество за письменном столом
В вечном обретенье слова нужного.
И в стремленье разойтись со злом,
Чтобы вновь не обмануться дружбою.
Очень я пристрастен к мелочам,
К тем, что совершаются намеренно.
Предал друг, когда во лжи смолчал.
И таких предательств им не мерено.
Потому-то и горчит во мне печаль
От установившейся традиции:
Предавать друзей по мелочам.
И легко смотреть при этом
В лица им.
«Несусь я вновь путями скоростными…»
Несусь я вновь путями скоростными
В страну мечты, где нас отныне нет.
И от которой лишь осталось имя
Да навсегда просроченный билет.
Несусь в страну несбывшихся желаний,
В страну не оправдавшихся надежд…
Никак не может приземлиться лайнер,
На поле том, что оказалось меж —
Меж бывшими и будущими днями,
Где ласточек сменяли снегири…
И где давно отполыхало пламя
Когда-то разгоревшейся зари.
Несусь я вновь путями скоростными
В былые дни, отжившие свой срок,
Пересекаясь с вехами иными,
Разбросанными вдоль моих дорог.
Но лайнер вдруг средь синевы и шума
Взял снова курс в знакомые края…
А рейс его я попросту придумал,
Чтоб молодым почувствовать себя…
«Когда я думаю о прошлом…»
Когда я думаю о прошлом,
Я сожалею лишь о том,
Что без тебя полжизни прожил,
Как в зиму Волга подо льдом.
Когда я думаю о прошлом
И подвожу итог всему,
Я знаю – мы немало сможем
Назло былому своему.
А, может, не во зло былому,
А в исправление его…
Не потому ль добреет слово
По просьбе сердца твоего.
1994
«Эпоха, похожая на мозаику…»
Эпоха, похожая на мозаику,
Сложилась из судеб,
Из разных имен.
Когда-то мы шли по земле,
Взявшись за́ руки.
Теперь мы дежурим у новых знамен.
В те детские годы мы мало что видели.
Неважно, а кто там стоял у руля.
Мы даже не знали, что нашим родителям
За школу не надо платить ни рубля.
Но что-то с тех пор в государстве прогнило —
От труб в коммуналках до власти господ…
Поэт говорил: «Что пройдет, будет мило…»
А будет ли милым, что после придет?
«Я каждую минуту берегу…»
Я каждую минуту берегу,
Чтобы успеть
В своем призванье трудном
И злую правду высказать врагу,
И поделиться радостями с другом.
И чтобы ты услышала опять
Слова любви, которыми я полон…
Чтоб сохранила добрая тетрадь
Высоких строк нахлынувшие волны.
Я те слова впервые произнес
Осенней ночью, ставшей нам судьбою.
Где наше счастье – как сиянье звезд,
Как океан, охваченный прибоем.
«Все придет и все случится…»
Все придет и все случится.
Но приметы говорят —
Не ищите встреч с волчицей,
Охраняющей волчат.
Не сердитесь по-пустому.
Мы стареем от обид.
Долгий путь к родному дому
Пусть не будет позабыт.
Все придет и все случится
В этой жизни непростой.
Не кончается граница
Между делом и мечтой.
Не спешите быстрой птицей
По годам и по судьбе.
Все придет и все случится.
Знаю это по себе.
«На экране убивают…»
На экране убивают.
Бьют, взрывают, предают.
И страна полуживая
Смотрит это каждый день.
Чьи-то дети спозаранок
Лезут в этот мир жестокий.
И стрельба с телеэкрана
Переходит города.
Соблазняет нас богатством
Бизнесмен, укравший правду.
Знает только доктор Ватсон,
Как опасен треп его.
А экран опять пугает
Местью, кровью и насильем…
Сходит девушка нагая
К нам с экрана, чтоб отвлечь.
Так что кризис пресловутый
Начался давно в России,
Но не с банков и компаний,
А с разрушенных сердец.
«Чем больше у меня врагов…»
Чем больше у меня врагов,
Тем жизнь намного интересней.
Душа свободна от оков
И боевой словарь на месте.
Чем больше у меня друзей,
Тем ярче мир наш в прозе буден.
Душа, как вечный Колизей,
Со всех сторон открыта людям.
Жизнь без друзей была б грустна.
Жизнь без врагов была бы скучной.
На те и эти времена
Хватает мне вражды и дружбы.
«Не казни себя за все…»
Не казни себя за все,
Что не случилось.
Не случилось по чужой вине.
Жизнь не всем оказывает милость.
Даже тем, кто у нее в цене.
И когда пройдет твоя обида,
Все вокруг покажется иным.
И былое будет позабыто.
Словно ты и не встречалась с ним.
Мы ведь не случайно часть Природы.
Потому она и учит нас…
Переждем, как солнце, непогоды.
Лишь бы луч его в душе не гас.
«Вся грусть земли поручена стихам…»
Вся грусть земли поручена стихам.
И потому строка моя печальна,
Когда посвящена родным холмам
Или глазам твоим исповедальным.
Вся грусть земли поручена стихам.
И это поручение от Бога
Исполнит бесконечная дорога,
Которой мы восходим в Божий храм.
Нас много – поручителей Его.
И потому не оборвется слово,
В котором грусть обрящет торжество,
И мир тем словом будет околдован.
Вся грусть земли поручена стихам.
И все надежды тоже им поручат,
Когда нас жизнь отчаяньем измучит
И вознесемся мы к иным верхам.
«Запад развалил Державу нашу…»
Запад развалил Державу нашу.
Ну, а мы лишь тупо помогли.
И теперь разваливаем дальше…
Позабыв про Божий суд
И гнев Земли.
Может быть, пора остановиться,
Сохранив себя и свой престиж?
Но пока нас учит заграница, —
Ничего уже не возвратишь.
Ни стыда перед похабным словом,
Что поссорил душу с красотой.
Ни почета к седоголовым,
Что остались где-то за чертой.
Все равно я верую в наш разум,
В здравый смысл российских мужиков.
Нас не испугаешь медным тазом,
Не удержишь в ржавчине оков.
Аварийное время любви
Твои смуглые руки – на белом руле.
Аварийное время сейчас на Земле…
Аварийное время – предчувствие сумерек.
В ветровое стекло вставлен синий пейзаж.
Выбираемся мы из сигналящих сутолок
И дорога за нами, как тесный гараж.
В чей-то город под нами спускается солнце.
Угасает на небе холодный пожар.
Аварийное время навстречу несется,
Как слепые машины с бельмом вместо фар.
От себя убежать мы торопимся вроде.
Две тревожных морщинки на гретхенском лбу.
На каком-то неведомом нам повороте
Потеряли случайно мы нашу судьбу.
Аварийное время настало для нас.
Вот решусь – и в былое тебя унесу я.
Ты в азарте летишь на нетронутый наст,
И колеса сейчас, как слова, забуксуют.
Аварийное время недолгой любви.
Все трудней и опаснее наше движенье.
И не светятся радостью очи твои,
Словно кто-то в душе поменял напряженье.
Светофор зажигает свой яростный свет.
Подожди, не спеши. Мы помедлим немного.
Будет желтый еще… Это «да» или «нет»?
Может быть, нам ответит дорога…
Георгий Иванов
Приснись мне, Георгий Владимыч.
И тайну заветную вымучь,
С которой в былое ушел.
А я поколдую над нею,
И, может быть, стану сильнее
Средь нынешних бедствий и зол.
Приснись мне, Георгий Иванов,
Под музыку хрупких стаканов,
Что где-то мы подняли врозь.
И станет понятней и ближе
Тоска твоя в синем Париже,
Где встретиться нам не пришлось.
Печальный поэт и скиталец,
Ушел он… Но строки остались,
Да что-то притихли впотьмах.
И много времен миновало,
Пока от Девятого вала
Остались лишь пена да прах.
И снова судьба твоя дома.
Возвышенно встали три тома
На полке горючей страны.
И смерти оказана милость.
А все остальное – приснилось…
И нет ни стыда, ни вины.
Август
На дворе уже август…
Он, словно октябрь,
Полон грустных,
Уже недалеких примет.
Возле прожитых лет
Я раскину свой табор,
Подарю своим книгам
Последний куплет.
На дворе уже август…
Кончается лето.
Как недолог
Его ежегодный удел.
По каким-то понятным
Лишь сердцу приметам
Я однажды, как он,
Окажусь не у дел.
На дворе уже август…
Он тих и печален.
И хотя далеко
До крутых холодов, —
Птицы смолкли,
Как будто о ком заскучали.
И остался под крыльями
Шум городов.
На дворе уже август…
Но слава Природе,
Что она эти дни
Повторит через год.
Мой восторг
Между тихими соснами бродит
И с зеленой волною
Встречает восход.
И я чувствую с августом
Тайное сходство,
Когда эти красоты
Рисует строка.
Мне бы так же вершить
Свое творчество просто,
Как и он…
Но у лета в запасе
Века.
«Все суета…»
Все суета…
И только жизнь превыше,
Когда она достойна и чиста.
И кто-то в ней уже на финиш вышел.
А чья-то жизнь
Лишь только начата.
Все суета…
Престижный чин и кресло.
Пускай другие гибнут за металл.
Не занимать бы лишь чужого места.
Не млеть от незаслуженных похвал.
Все суета…
И клевета и зависть.
И неудачи в собственной судьбе.
Лишь одного я вечно опасаюсь —
При всех властях
Не изменять себе.
«Я сбросил четверть века…»
Я сбросил четверть века,
Как сбрасывают вес.
Луч из созвездья Вега
Ко мне сошел с небес.
И высветил те годы,
Что минули давно,
Где жили мы вольготно,
И честно, и грешно.
Еще в стране порядок
И дальние друзья
Душою с нами рядом,
Как им теперь нельзя.
Еще у нефти с газом
В хозяевах страна.
И нет гробов с Кавказа,
И не в чести шпана.
Еще читают книги
В трамваях и в метро.
И не сорвались в крике
Ни совесть, ни добро.
Как жаль, что все распалось…
И братская земля
Теперь в крови и в залпах.
И надо жить с нуля.
И все мои потери,
И горести твои
Уже стучатся в двери
С угрозой – «Отвори!»
Я сбросил четверть века
И ощутил себя
Азартным человеком,
Сорвавшимся с седла.
«Прокручиваю жизнь свою…»
Прокручиваю жизнь свою,
Как пленку:
На кадрах – детство, —
Лучшая пора.
Стоит пацан,
Измазанный зеленкой.
Так это я,
Пришедший со двора.
А перед сном
Отец читает вслух мне
Любимого Жюль Верна.
Я в гриппу.
Не знал отец,
Что скоро счастье рухнет,
И что тюрьма
Сломает нам судьбу.
Я вижу маму.
Как она устала!
С утра до ночи —
Непосильный труд…
Шагаем мы
По заржавелым шпалам
Менять на хлеб
Наш маленький уют.
Идет война.
Бомбежки. Похоронки.
Чужое горе,
Ставшее своим.
Вот я стою
У горестной воронки,
Где был наш сад,
Его вишневый дым.
Мелькают кадры,
Имена и годы.
Но остаюсь я
В лихолетье том…
Где были мы
И голодны, и голы.
Где юн мой брат,
Убитый под Орлом.
И жизнь моя
Иначе бы сложилась,
Когда б не пережил
Я этих бед.
…Рисует ветерана
Саша Шилов.
Как будто пишет
Он и мой портрет.
2004
«По любви, а не по случаю…»
По любви, а не по случаю
Я приехал в гости к Тютчеву
В заповедные места.
Как при нем, – здесь Остуг здравствует.
Как в стихах, – все так же царствует
Над Десною красота.
Смотрит он на нас из прошлого…
Боже мой, как мало прожито!
Ну, каких-то двести лет…
Из надежды и страдания
Родилась та строчка ранняя.
И грустит над ней Поэт.
Как поклонник спиритизма,
Постигаю чьи-то жизни.
По чужой судьбе иду.
И опять перед глазами
Те же тени в белом зале
Исчезают на лету.
Человек с уставшим взором
Смотрит в лица без укора,
Как на звезды в вышине.
Потому что все он знает.
И печаль его земная
Навсегда жива во мне.
С той поры нам всем неймется —
Как же слово отзовется?
Только он предугадал.
Потому что был провидцем.
Потому что мог влюбиться,
Жизнь поставив под удар.
Гаданье
Когда рулю я по столице спящей,
Где слышен только мягкий шорох шин,
Я вычисляю будущее счастье
По номерам несущихся машин.
Вот три семерки и нули вдобавок.
Они сулят мне денежный успех…
Я в казино не пожалею ставок,
Разделаю контору под орех.
Я свято верю в сочетанье чисел.
К примеру, три шестерки – это зло.
И тот, кто злодеяние замыслил,
Меня подставит под свое число.
Но я уже предупрежден заранее.
И, может, разминемся мы со злом.
Задумавшись, я чуть не протаранил
Зеленый «Форд» с заманчивым числом.
Мне эта цифра, как в ночи зарница…
Мы дом построим, если верить ей.
Я жму на газ, чтоб снова убедиться
В реальности предсказанных затей.
Гадает кто-то на кофейной гуще.
На картах и по линиям руки.
А мой прогноз в романтику запущен.
И мчатся цифры наперегонки…
«Весной все деревья молоды…»
Весной все деревья молоды…
И рядом с плеском ветвей
Уставшему за год городу
Уютнее и светлей.
Празднично выглядят тополи.
И ярко цветет сирень.
Ладонями клены хлопают.
И птицы поют весь день.
Забылись капризы холода.
Лишь ночь им глядит вослед.
Весной все деревья молоды,
Хотя им немало лет.
Мы очень похожи с ними:
Под нами такая ж твердь,
Пока нас с нее не снимет
Стоящая рядом смерть.
Весной все деревья молоды
Рядом они иль вдали…
Как брошки – цветы наколоты
На пышную грудь земли.
Весной все деревья молоды.
Но короток миг весны!
Как время серпа и молота,
Украденных у страны.
И все же они состарятся!
И краски их отгорят…
От празднеств былых останется
Упавший наземь наряд.
«В тверской деревне…»
В тверской деревне
В летние каникулы
Я жил в просторной
Дедовской избе.
Там в горнице часы
На стенке тикали,
А окна были
В красочной резьбе.
Я слушал на заре
Рожок пастуший,
И музыка вела
Коров в поля.
И колокольный звон
Их провожал радушно,
И хорошела красками
Земля.
А иногда мне
Выпадало счастье —
Пойти в ночное
С шумным табуном.
Я выбирал коня
Веселой масти,
Чтоб горделиво
Восседать на нем.
А конь был умный:
Он, конечно, чуял
Лихую неумелость пацана.
И нес меня неспешно
В тишь ночную,
И даже отставал
От табуна.
С тех пор люблю я
Лошадей российских.
Хотя давненько
Не сидел в седле…
Конь научил меня
Не торопиться с риском,
Пока еще твой опыт
На нуле.
2011
Монолог ветерана
Я отработал свой нелегкий срок.
И отдаю себя властям в залог.
В залог той бедности российской,
Что стала мне подругой близкой,
Где я, как на войне, не одинок.
Неважно – воин ты или пророк,
Нас всех роднит нахальный гособрок.
Обложены мы властью, словно крепость.
И воеводы вновь решают ребус,
Как бы скорее подвести итог.
Ведь кто-то же из них про нас сказал,
Что старикам пора бы «на привал»,
Чтобы не тратить жалостные средства
На тех, кто чье-то занимает место…
Кому с базара, а кому – на бал.
Я не в обиде на свою страну.
Не ей же – бедной – предъявлять вину.
Но жаль, что к старикам судьба сурова.
И наша жизнь – уже печальный повод,
Чтобы предать забвенью старину.
2004
«Кризис бродит по Европе…»
Кризис бродит по Европе.
Не щадит он никого, —
Ни шахтера в темной робе,
Ни хозяина его.
Ни врача с его больницей,
Ни учителя в селе…
Сколько будет это длиться, —
Знает черт на вертеле.
По России кризис бродит.
Он явился не на час.
Власть при всем честном народе
Успокаивает нас.
Все, мол, будет так, как надо.
Ну, а где своя стезя,
Чтоб не падала зарплата,
И чтоб рубль поднялся?
Наша жизнь уже убога.
И чего нам ждать вблизи.
То ль надеяться на Бога,
То ль с сумою по Руси?
Паникуют толстосумы.
Потончала их казна.
Просят власть, чтоб эти суммы
Возвратила им страна.
Но в Кремле им так сказали.
Не ходите к нам зазря.
Вы, друзья, не на базаре.
На халяву жить нельзя.
По России бродит кризис.
Чтоб не маялась душа, —
Мы ему оформим визу
И отправим в США.
«Не смотрите мужчине в лицо…»
Не смотрите мужчине в лицо,
Когда слезы глаза застилают.
Видно, в это мгновение он
Что-то очень родное теряет.
Может, женщина тихо ушла, —
И по ней он так горестно плачет.
Только ею душа и жила,
И не знает, как жить ей иначе.
Может, друг в чем-то предал его —
И на сердце лишь горечь осталась.
Не смотрите тогда на него,
Ведь обиду не вылечит жалость.
Или что-то случилось еще…
Чтоб почувствовать – надо быть ближе.
Я б подставил мужчине плечо,
Если б знал, что его не обижу.
1982
«И все-таки жизнь прекрасна…»
И все-таки жизнь прекрасна,
Что б ни случилось в ней…
Сегодня тепло и ясно —
Ни ветра и ни дождей.
Хотя не в погоде дело.
Был бы в душе покой…
И власть уже надоела.
Но вряд ли дождусь другой.
Была б на то моя воля,
Я бы все дни забыл,
Где столько обид и боли,
Что не хватает сил.
И все-таки жизнь прекрасна,
Всем горестям вопреки…
В сердце приходит праздник
С легкой твоей руки.
Примечания
1
C’est la vie (фр.) – это жизнь.
(обратно)2
Олим – репатриант
(обратно)3
Слово на букву «б»
(обратно)