Библиотека :)

Снесу крышу. Дорого 893K - Светлана Нарватова (скачать epub) (скачать mobi) (скачать fb2)

Пролог

…В голове шумело. Сердце еще металось в грудной клетке и стучалось в ребра. Между ног сочились последние капли наслаждения. Тяжелая мужская рука устроилась поперек живота, а к уху прикоснулись губы, обжигая прерывистым дыханием. Тело рефлекторно дернулось.

Следом за удовольствием неизбежно наползало отрезвление. Как всегда после кульминации ночных фантазий. Словно напоминание: есть жаркий, грязный, упоительный секс. А есть нормальная жизнь, в которой правит рассудок и благоразумие. Запястья сразу заныли от острых граней наручников. И темная повязка на глазах показалась пошлой и ненужной.

Мужская рука притянула ее к горячему мускулистому торсу.

— Паш, расстегни, пожалуйста, браслеты, — попросила Дарья.

Павел отполз в сторону, спустя минуту вернулся, поковырял ключом возле ее ладоней, и затекшие руки упали на подушку. Одну за другой он поднес их к своим губам.

— Дашенька, ты такая сладкая… — он потерся носом об шею под ухом. — У меня просто крышу рвет.

О, да. Она по этому делу профессионал.

— Я тебя никому не отдам, — мужская рука заскользила по ее телу, обрисовывая нехитрые рельефы.

Как бы, чтобы не отдавать, нужно владеть, лениво шевельнулось в голове Дарьи. Она стянула повязку. Над кроватью горело бра, и после непроницаемой тьмы глаза немного резало от света. Даша прищурилась. Сияющий довольством мужчина лежал на боку, опираясь о локоть. Другая рука по-хозяйски оглаживала ее бедро.

Пашка был по-своему красив. И не стар. С великолепной мускулатурой профессионального бойца. И улыбка у него обаятельная. И что делать с женщиной в постели, он определенно знал. Он был заботлив. Неглуп. Готов драться за нее.

И он был влюблен.

У него был единственный недостаток: он был ее заказом.

Глава 1. Дарья

Месяцем раньше

Они встретились в дорогом ресторане. В отдельной кабинке. Всё по-взрослому. Мужчина уже сидел за столом. Даша намеренно немного задержалась. Не потому что девушкам положено опаздывать, а потому что мужчины из той категории, к которой принадлежал заказчик, были склонны к паранойе и любили тщательно проверить место встречи. Даша не хотела ему мешать.

Мужчина был под пятьдесят, может, немного старше, но хорошо выглядел. Возможно, поблагодарить за это стоило кавказские корни, которые проглядывали сквозь европейский налет. Несветаева раньше заказчика не видела. Но это немудрено. Она в этом городе всего три недели. Едва успела более-менее освоиться — и вдруг звонок. Нельзя сказать, что он Дашу обрадовал. Именно теперь она бы предпочла зарыться в ил и какое-то время не отсвечивать. Но деньги тоже были нужны. Особенно теперь. На новом месте. Поэтому она согласилась на встречу. Рекомендателю она доверяла. Поэтому решила сразу не отказываться. Хотя бы выслушать.

После того как заказчик сказал, чего хочет, Дарья уточнила для ясности:

— Итак, он — владелец охранной фирмы. Вы хотите, чтобы я узнала пароль от его рабочего компьютера, я правильно поняла?

Заказчик кивнул.

— А всякие вирусы, жучки, скрытые камеры?

— У него хорошая внутренняя служба безопасности.

Даша кивнула:

— Мне нужно присмотреться к нему.

— Сколько времени это займет?

— В случае, если я возьмусь, то месяца два.

— Так долго? — возмутился заказчик.

— Если нужно быстро, обращайтесь к Хоттабычу с утюгом, — предложила Даша. — Там всё просто: трах-тибидох! — и готово!

Мужчина дернул уголком губ. Вроде и не выразил сарказм, а так, намекнул на него.

— И всё же — два месяца! Тебе нужно так много времени, чтобы затащить мужика в койку? — брезгливо поджав губы, спросил он.

— Опять же, вы чего хотите? — уточнила Дарья. — Если нужен «трах» без «тибидоха», то обратитесь к эскортницам. Выйдет дешевле. Быстрее. И результат гарантированный.

— Так у тебя еще и результат не гарантирован? — дернул мужик бровью.

— Я еще даже не знаю, возьмусь ли я за него, — уведомила девушка. — Закажи мне вас, я бы гарантированно отказалась.

— Не по зубам?

— Почему? Нет ничего невозможного. Весь вопрос в цене.

— Думаете, не нашлось бы покупателя на мою цену? — самодовольно процедил заказчик.

— Не всегда цена измеряется в циферках, — напомнила Даша. — Вы, например, гарантированный геморрой гланд, простите за откровенность. Понимаете, когда у мужчины сносит крышу, наружу выходит то, что прячется за стенами и лишь изредка выглядывает в окошко. Я бы не хотела встретиться с тем, кто прячется внутри вас.

Мужчина завис, казалось, пережевывая услышанное. Потом удовлетворенно откинулся.

— Знаешь, когда я тебя сегодня увидел, то подумал, что это такая глупая шутка, — усмехнулся он, закидывая ногу на ногу, и покачал ботинком. — Какая-то бледная моль. А теперь думаю, что, возможно, рассказы о тебе не врут.

— Не преувеличивайте. Вам это ни к чему, — легко отозвалась Даша.

Мужчина рассмеялся:

— Может, всё же передумаешь на счет меня, — подмигнул он. — Я заплач у. Или не хорош? — скривил губы мужчина.

— Вы недооцениваете себя, — улыбнулась Дарья. — Вы весьма импозантны, харизматичны и в прекрасной форме. Но я привыкла реально оценивать внутренних монстров. От вашего не вырваться. А я слишком ценю свободу.

— Дерзкая ты.

— Люди имеют право на недостатки, — спокойно возразила девушка. — Вот, например, вы же не ждете от Хоттабыча с утюгом знания пяти иностранных языков, правильно? Достаточно того, что он знает, куда этот утюг приложить и сколько продержать. Вот и я так. Профессиональная деформация, — развела она руками. — Нужно принять и простить. Я посмотрю на этого вашего Полякова. И через пару недель сообщу свое решение.

Даша вышла из ресторана в задумчивости. Заказчик непростой, но простые таких денег не платят и не имеют. И в услугах ее не нуждаются. Она вынула из сумки телефон и сняла с беззвучного режима. И обнаружила семь пропущенных вызовов от мамы. У мамы был талант звонить именно тогда, когда ее звонок был совершенно некстати, чтобы потом высказать Дарье свое недовольство. Как сейчас, например. Но перезвонить нужно. Иначе будет только хуже. Она нажала набор.

— Здравствуй, мама, — сказала Даша, когда по ту сторону ответили.

— Ты снова меня игнорируешь?! — прошипела мама, и липкий холодок детского страха сполз по позвоночнику и поселился в животе. Под грудиной стало пусто, будто там разверзлась дыра в ледник.

— Нет, мама, извини, я просто была занята, — ответила Даша как можно тверже. Она — взрослый, самостоятельный человек. Она имеет право быть занятой.

— Опять занимаешься всякой своей ерундой?! Небось, с подружками болтала?

Почему-то все дела Даши казались маме ерундой. Но что самое печальное, мама всегда задавала именно те вопросы, на которые она знать не хотела ответы. Что бы сказала мама, если бы Даша призналась, что разговаривала с околокриминальным авторитетом на тему, не соблазнить ли для его нужд совершенно чужого мужика? У нее бы случился инфаркт с инсультом. Мама предала бы Дашу анафеме и лично приехала, чтобы вбить ей кол в грудь. От слова «мужчина» маму колотило. Слово «секс» для нее было грязным ругательством, за которое полагалось мыть рот с мылом. А органы, которые располагались между поясом и ногами, назывались просто «это».

— Нет, мама, я встречалась по работе, — практически честно ответила Даша.

— И что? Что тебе здесь не нравилось? Зачем нужно было бросать такую хорошую работу? — села мама на своего любимого, в последнее время, конька.

Не могла же Даша ответить, что ее «хорошая работа» слетела с катушек, и там оказался такой монстр, по сравнению с которым внутренний житель ее сегодняшнего заказчика — жалкий заморыш?

— Мама, я хочу развиваться, хочу перспектив, — ответила она очередную почти правду.

— Какие у тебя там могут быть перспективы, у тебя даже высшего образования нет! — традиционно потопталась мама. Внезапно забыв, что Даша оставила университет, потому что у мамы обнаружились приступы невыносимых болей неясной этиологии, как говорили врачи. И Даша была вынуждена искать деньги на всё новые, безумно дорогие лекарства: разумеется, мама работать не могла. А что могла Дарья с двумя курсами педвуза? То, что делала сейчас.

— На панель пойдешь? — прошипела мама. — Николай Владимирович, такой был замечательный начальник. Жила у него, как у Христа за пазухой! — А еще он постоянно подарки для мамы передавал. Конечно, он был идеальным начальником. — Возвращайся, возвращайся немедленно! Я слишком много нервничаю из-за тебя. Мне становится хуже, о-ой! Вот, опять давление подскочило…

— Мама, я не могу вернуться сейчас.

— Мужика там завела?

Даша вытянула вперед согнутые пальцы и протряслась от бессильной злобы.

— Я перешлю рецепт, закажешь мне лекарства, раз ты настолько меня ненавидишь, что не хочешь быть рядом, — и мама отключилась.

Всякий раз после таких разговоров Даше хотелось подойти к стене и побиться в нее лбом.

Съемная квартира, мамины лекарства плюс ее квартира… Нужно соглашаться на этого Полякова. Не может же он быть страшнее, чем «замечательный» Николай Владимирович?

Глава 2. Дарья

Любое хорошее дело должно начинаться с чашечки зеленого чая с жасмином. Так утверждала мама, когда бывала в хорошем настроении. Даша еще не определилась, насколько хорошо то дело, в которое она ввязалась. И всё же сидела и пила чай в кафешке, одетая в блеклую оверсайз-толстовку и спортивные штаны. «Одежда бродяжки», как называла этот лук мама. Волосы были прилизаны без фена, на лице ни капли косметики. На таких девушек такие мужчины, как Поляков, внимания не обращают. Более того, они и за девушек их не считали. Так, за предмет обстановки. Поэтому Даша спокойно себе сидела к объекту спиной и наблюдала за ним через камеру в телефоне.

Никаких хакерских навыков у Несветаевой не было. Серфинг в поисковиках и соцсети — вот и все ее инструменты. Но и этого хватило, чтобы выяснить, где объект обычно обедает, тренируется и оттягивается после тренировок. Даша убедилась, что серьезных отношений в настоящий момент у него нет. Во всяком случае, никаких намеков на то не было. Впрочем, если бы и были, вряд ли бы Дашу это остановило. У таких мужчин обычно и женщины под стать: губастые вешалки в шелках и мехах, продажнее Несветаевой в два с половиной раза.

Сейчас Кощей в неформальной обстановке цапался со своим приятелем, замахиваясь на него кулачищем в кирпич величиной. У страха глаза велики: в полкирпича, ладно. Ручищи у него были толще, чем у Даши бедро. Плотный лонгслив обтягивал мощные мышцы груди. Там, ниже, наверняка прятались пресловутые кубики пресса. Многие девушки бы кончили от одного его вида. У Дарьи же он вызывал безотчетный страх. Сто килограммов чистой агрессии. Он же сверху ляжет, и Даша треснет по швам.

Единственное, что Несветаеву несколько успокаивало, это мысль о том, что мужчина наращивает такую мускулатуру, чтобы что-то компенсировать. Как и девицы, которые надеются, что силикон, закаченный им в губы, заменит недостаток мозгов. Кто-то считает, что если у него будут такие бицепсами, никто не заметит его член с карандаш. А кто-то борется с фантомными болями. Проблема, может, уже и неактуальна, а он всё продолжает и продолжает кому-то что-то доказывать.

…Как она своей маме.

Чем это хорошо? Если стать для него тем человеком, кому он наконец докажет, то, что доказывает, — про член или мозги, чего там ему не хватает, — можно будет брать его тепленьким, голыми руками и веревки из него вить.

Было и еще кое-что, что успокаивало Несветаеву. В каждом живет монстр со своей полочкой трофеев. Вопрос лишь в том, насколько мы можем его контролировать. Настоящие психопаты сдержаны и холодны. Их монстр скован внутри жестким контролем, но, вырываясь наружу, становится неуправляемым. Социопаты, напротив, совершенно не в состоянии удержать своего монстра на поводке. Поляков же был скор на реакцию, бурную и эмоциональную, но быстро успокаивался. Значит его монстр, каким бы страшным он не казался, был практически ручным.

Это не Николай Владимирович со своим чернильным спрутом…

Выждав неделю после разговора с заказчиком, Даша набрала его телефон.

— Здравствуйте, это Дарья, — представилась она.

— Слушаю вас, «Дарья», — с насмешливой ноткой ответил мужской голос, Даша его узнала.

— Я подумала над вашим предложением по поводу Полякова и решила его принять.

— Скажите лучше, что просто соскучились по мне, — заявил в трубку самонадеянный голос.

Даша никогда не спорила с клиентами, если только речь не шла о сексе.

— Я просто по вас соскучилась, — сказала она. — И решила принять предложение, если оно еще в силе.

— А если нет, то другое мое предложение примете? — из динамика просочились игривые нотки.

Даша прекрасно понимала, что сейчас с нею говорит монстр, который увидел в ней потенциальную жертву. Пока не всерьез: так, присматривается. Но лучше с ним не кокетничать.

— Так как у меня пока здесь нет хороших знакомых, два-три раза мне потребуется помощь, — обратилась она к заказчику, «не замечая» его альтер-эго.

— Какая именно помощь? — деловым тоном спросил он.

— Точно сказать не могу. Будет ясно по ходу. Пока нужно пообедать за мой счет.

— Я устрою? — влез в разговор монстр.

— К сожалению, нужен невзрачный человек, с которым Поляков не знаком, — она снова обратилась к заказчику. — Пол и возраст значения не имеют, но нужны минимальные актерские способности. Не уровень Оскара, а просто чтобы не палился на ровном месте.

— Что ему нужно будет сделать?

— Я объясню на месте. Ничего такого, что представляет угрозу или не по силам среднестатистическому горожанину. Займет примерно час времени. И, возможно, при неблагоприятном стечении обстоятельств, обедать придется больше одного раза.

— Интригуешь, — снова вмешался игривый монстр.

— В качестве бонуса у вас будет рассказ о моих методах из первых уст.

— Ты настолько в себе уверена? — это скорее заказчик.

— Нет, разумеется, я предпочла бы обойтись своими силами, потому что никогда нет гарантии, что всё пройдет так, как задумано. Но мне действительно нужна помощь и нет никого, к кому бы я могла обратиться, — воззвала Даша к обоим собеседникам. Разговор пора заканчивать.

— Хорошо, — ответил заказчик после паузы (монстр бы ответил сразу). — Я подыщу кого-нибудь. Когда нужен этот человек?

— Послезавтра. Время-место сброшу. И мне нужен контакт, чтобы заранее оговорить его роль.

— Хорошо. Я буду ждать, — закончил мужчина.

— Благодарю вас. До связи, — нейтрально попрощалась Даша.

Заказчик нажал отбой.

Игра начинается.

По коням, господа преферансисты!

Глава 3. Павел

День начался ни к черту!

Весь последний месяц был ни к черту. Наверное, Макс прав, ему нужно в отпуск. Вот эта позиция: «если не я — то кто же», чередующаяся с параноидальным предчувствием «кот на крышу, мыши в пляс» и маниакальным убеждением «все вокруг идиоты, один я — Билл Гейтс», она изначально разрушительна. Но таков российский бизнес.

И этот бизнес уже стоял у Кощея в печенках.

От избытка стресса на единицу коньяка.

А сегодня еще звезданулся коленом, поскользнувшись на ровном месте. Хотя где еще поскальзываться-то?

Он вошел в тепло кафе, прошел за свой привычный столик и повесил куртку на вешалку рядом. В ожидании официантки, он скользил взглядом по залу…

Что-то заставило его вернуть взгляд.

Взгляд.

Девушка у окна — обычная такая девушка, довольно миленькая, но слишком худощавая, на его вкус, — смотрела на него. В упор. Прямо ему в рот.

При этом вроде смотрела, но вроде не видела. Будто задумалась о своем. Потом вдруг пришла в себя и быстро отвела взгляд на улицу.

Девушка была довольно ухоженная, но без украшений. Удлиненная стрижка. Волосы взъерошены так, что непонятно: то ли от нервов накрутила, то ли два часа укладывала. Простенькие свитерок и джинсики. Сидела одна. Что-то пила из кружки. Еды за столом не было. Возможно, она кого-то ждала.

Девушка тем временем перевела взгляд на кружку, которую держала двумя руками. Прикусила губку. Как-то так прикусила, что у Пашки аж в ширинке зашевелилось.

А потом снова подняла взгляд.

Прямо на него.

Словно пойманная с поличным, она вздернула брови и приоткрыла рот. Пашка понимающе усмехнулся. Ну да, он привлекал внимание, и знал это.

Взгляд девушки заметался.

Да чего уж. Что, все взрослые люди. Он поднялся и подошел к ее столу.

— Здесь не занято? — спросил он, отодвигая стул и усаживаясь.

— Вообще-то занято, — произнесла она, уставившись на его руки, сложенные на столе.

А потом подняла глаза, встречаясь с ним черным взглядом. Таким открытым и беззащитным, что у Пашки всё в груди перевернулось.

— Я… — начал Пашка, но тут у девушки дзинькнул телефон.

Она разблокировала его отпечатком и что-то прочитала.

— Извините, пожалуйста, — сказала она, поднимаясь и одергивая свитерок на худощавых бедрах, — я очень спешу.

Она выложила из кармана потертую сотню, сунула ее под кружку и, подхватив с соседнего стула куртку, быстро зашагала в сторону двери.

Пашка так опешил, что не сразу сообразил, что происходит.

Потом рванул сотню — он что, за чай не в состоянии заплатить? Но стоило ему направиться следом, как он наткнулся на какого-то урода, которому именно в этот момент приспичило встать.

— Дарагой, ты смотри, куда летишь, — с кавказским акцентом обратился к нему урод, загораживая дорогу.

Девушка махнула рукой официантке и открыла дверь на выход.

— Извини, братан, — Пашка попытался обойти непредвиденное препятствие.

— Дарагой, падажди, — урод схватил его за плечо. — Разве можно так? Ты у себя дома, что ли?

— Извините, пожалуйста, я очень спешу, — исправился Пашка, переводя взгляд на урода.

— Ну, если спищишь, то, конечно, беги, дарагой! — урод показал жестом, что дорога свободна, но, как назло, стал натягивать свою куртку, перегораживая проход вытянутой рукой.

Чертыхнувшись, Пашка пустился в обход, но когда наконец выбежал на улицу, девушки и след простыл.

На обратном пути он заглянул в туалет, посмотрелся в зеркало, покрутил головой из стороны в сторону. Всё нормально. Всё на месте. Ничего лишнего.

…Тогда чего она на него пялилась?

Глава 4. Дарья

Всё получилось прямо как по рецепту: возьмите долгий взгляд, смешайте его с тоской, плесните толику возбуждения и бросьте… в самый ответственный момент.

Всё получилось.

Только одно не давало Даше расслабиться, как обычно от хорошо выполненной работы. Когда они встретились взглядами за ее столиком, Дарья испытала странное чувство. Чувство узнавания, что ли. Нет, она совершенно точно не была с ним знакома раньше. У Несветаевой была феноменальная память на лица. И это было не так, как когда ты видишь человека, и вдруг сквозь незнакомое лицо проступают черты из прошлого. Это было, словно бежишь по городу и вдруг встречаешь волка из своей стаи. Или монстра из своего загончика. Ты никогда его не видела, но что-то на уровне позвоночника подсказывает: свой. Такой же, как ты.

Мы с тобой одной крови.

Даша тряхнула головой, чтобы избавиться от навязчивого ощущения.

Просто она слишком много подглядывала за ним со стороны. И слишком мало спала. И пила слишком много зеленого чая.

Минут через десять после успешного бегства позвонил кавказец, которого подогнал заказчик. Сообщение он скинул, как договаривались, по условному знаку рукой. И, исходя из того, что Поляков ее не поймал, то и задержал его. Или тот просто не побежал следом. Это хуже, но тоже в пределах нормы реакции.

— Проблем не возникло? Всё прошло нормально? — спросила Дарья.

— Ка-акие пра-аблемы, красавца, — пропел мужик, скорее всего, азер. — Всё, как ты сказала. Он вскочил. Я нэ пустил. Он суетился. Потом побежаль. Стояль на улице задумчивый.

— Спасибо большое! Что я вам должна за обед?

— Зачем обижаешь, красавица?! — нараспев произнес «помощник». — Лучше поужинай со мной.

Это — не монстр, успокаивала себя Дарья. Это просто кавказская вежливость.

— Простите, я бы с удовольствием, но не могу, — извинилась она. — Работы очень много.

— А я заплач у, — намекнул собеседник.

Вот почему, вот почему у мужчин чуть что, так сразу «заплач у»? Это такой финансовый эксгибиционизм? Способ продемонстрировать свой кошелек? «О-о-о, какой он у тебя большой и твердый!»

И ведь он предлагает не потому, что Даша ему понравилась. Нет, это «эффект собачьей свадьбы». Все в очереди стоят. И я постою.

Несветаева нажала на кнопку записи разговора.

— Очень щедро с вашей стороны, — мягко ответила она. — Вы уверены, что я не должна вам за обед? Я готова перевести необходимую сумму.

— Я поняль. Ты слищком дарагая девущка, — сделал он свой вывод. — Нет, мне не нужно платить.

Гусары с женщин денег не берут.

— Вы были идеальны в своей роли и очень мне помогли. Большое спасибо, — разбавила Даша пилюлю отказа.

Да, Несветаева не видела его «на сцене», но в актерских талантах кавказца не сомневалась. У них вообще с актерским даром всё отлично, она не раз убеждалась. Наверное, в генах заложено.

— До свидания, красавица.

— Здоровья вам и вашим родным. До свидания.

Дарья позволила ему первому нажать отбой и наконец выдохнула.

Теперь точно: Поляков попался. Его песенка спета как по нотам. Но основной концерт еще впереди.

Два дня Дарья приглядывала за ним издалека и мониторила соцсети. В соцсетях объект был не слишком активен, как у себя, так и в аккаунтах, на которые был подписан. Волновали его, как ожидалось, оружие, спорт, сиськи и политика. Скука смертная. В спорте Несветаева пару раз в неделю проходила мимо стадиона, в сиськах могла похвастаться уверенной полторашкой, в политике знала несколько заковыристых нецензурных выражений, которыми могла описать любой аспект российской действительности. Оружие ее тоже интересовало постольку поскольку, ибо Даша сама по себе была оружием высокой разрушающей силы. Уж что-что, а разрушать она умела. Умеем, знаем, практикуем.

Несветаева хоть и имела ранения в башню, но чувства самосохранения лишена не была. Поэтому каждый раз, влезая в новый безумный проект, она испытывала чувство страха и оттягивала решительные действия, сколько могла. Но с мужчинами, как с молочным коктейлем: чуть перестоял, и можно начинать по новой. Самое время для второго шага. Нужно закрепить успех очередным «ну вот же рядом была, еще чуть-чуть бы, и поймал».

Старенький хондовский скутер был одним самых больших секретов от мамы. Машину Даша себе позволить не могла, а иметь возможность куда-то быстро попасть или откуда-то моментально свалить очень хотелось. Теперь, оседлав приземистого, шустрого японца, надев шлем с нарочито открытым лицом, Дарья отправилась на охоту.

Она примерно знала ежедневные маршруты Полякова. Теперь очень важно было подгадать со светофорами. И — о, чудо! — словно Небесная Канцелярия решила ей подыграть: объект тормознул на первом же из нужных. Даша запустила запись на телефоне, сунула его в боковой карман куртки, чтобы камера выглядывала наружу и, отсчитав пять секунд общего красного, протиснулась между рядами. Она встала стороны водительского кресла Павла. Пару раз газанула, чтобы тот точно посмотрел в окно. Глядя прямо перед собой, она сорвалась на левую стрелку, оставляя Полякова дожидаться основного сигнала. Посмотрел или нет? Узнал или не узнал? Отреагировал или отвернулся? Дарья с трудом дотерпела: попетляла, на всякий случай, по дворам ближайшего квартала, достала телефон и уставилась в запись.

Вот она подъезжает. Губы Полякова движутся, похоже, что-то говорит, наверное, в гарнитуру. Вот она газует, и он, морщась, поворачивает лицо в ее сторону. Он орет, то ли ей, то ли собеседнику. И отворачивается.

Блин, отворачивается!

Нет, в следующий момент он резко дергает головой в ее сторону. Так, молодец! Начинает опускать стекло… И тут авто объекта внезапно рвануло назад, водителя сменяет перекресток.

Ну что ж. Контрольный улов оказался результативным.

Теперь нужно оперативно переходить к третьему раунду.

Дарья набрала номер заказчика. В этот раз он ответил не с первого звонка. Спустя полчаса она перезвонила снова.

— Здравствуйте. Это Дарья, и, как вы догадываетесь, я по вас соскучилась, — перешла она сразу к делу.

— Здравствуй, Дарья. Мне рассказали о твоих успехах. Надеюсь, такими темпами ты справишься за пару недель, — посмеиваясь, произнес собеседник.

— Не нужно переоценивать мои возможности и успеху. Я назвала реалистичные сроки. Если получится, постараюсь закончить раньше.

— Что, Кощеюшка тебе не понравился?

— Дело — есть дело, — возразила Даша. — Эмоции в нем только мешают. Поэтому совершенно неважно, понравился он мне или нет. Мне второй раз нужна ваша помощь. Точнее, помощь кого-то из ваших людей.

— Аслан выразил горячее желание помочь тебе, если потребуется, — с нескрываемой насмешкой заметил заказчик.

— Нет, в этот раз нужен кто-то другой, желательно, молодой хамоватый парень. Надеюсь, у вас такой найдется.

— Особенно, если нужно пообедать за чужой счет.

— Нет, в этот раз даже обедать не придется. Нужно просто пройти мимо.

— Пройти мимо?

— Пройти мимо особенным образом. Нам нужно будет потренироваться. Поэтому хотелось бы встретиться с ним заранее. Желательно, завтра. Но можно и сегодня.

— Без обеда будет сложнее договориться, — хмыкнул собеседник.

— Обеда не будет. А кофе гарантирую.

Глава 5. Павел

Который день подряд у Пашки из головы не шла девчонка из кафе. Когда он приходил обедать, взгляд сам собой нащупывал столик, за которым она сидела. Но ее там не было. Снова и снова. Нужно было тогда спросить про нее у официантов. А теперь как им объяснишь, кто ему нужен? «Помните, я несколько дней назад подсел к девчонке за тем столиком? К какой девчонке? Да никакой, в общем-то. Обычной девчонке. Я к ней подсел, а она сбежала. Испугалась, может. Так вот, она здесь часто бывает?» Пашка чувствовал себя идиотом из-за всей этой ситуации, и падать в чужих глазах (даже если это официанты) еще ниже он не собирался.

А тут еще эта, мать ее, байкерша на Хонде, которая вчера по дороге на работу прижалась к нему на перекрестке… Пашке показалось, что эта была та самая девчонка. Он даже хотел спросить, но она умчалась по зеленой стрелке прежде, чем он успел открыть окно. Мерещиться начала. В общем, Кощей поставил себе диагноз: «Весеннее обострение» и прописал лечение: позвонить Сонечке и провести с нею пару раундов оздоровительного секса. Может, даже три. Если не уснет.

Со сном у Пашки была беда. Если он не убивался в ноль в спортзале, то долго. Проблемы лезли в голову одна за другой, он вспоминал о том, что собирался сделать, но так и не сделал, составлял список в миллион пунктов и наконец засыпал часа в два-три ночи. Потом с квадратной головой поднимался утром, в полусне принимал душ, иногда даже брился, пил кофе из кофеварки и ехал на работу. Где неизменно принимал вторую дозу кофе в кофейне на первом этаже. Почему-то в «Кофеме» кофе был вкуснее и бодрее, и в чем его секрет, Кощею вызнать так и не удалось.

Вот и сегодня, получив от баристы вожделенный стаканчик, Поляков сделал вдохнул его аромат и сделал пару глоточков прямо из стаканчика — он не признавал крышечки с носиками. Это как сексом в презервативе заниматься — половина удовольствия коту под хвост. Только в сексе хочешь — не хочешь, а приходится. А с кое можно позволить себе некоторые вольности.

Пашки благодарно кивнул парню за стойкой, подхватил под мышку кожаную папку, на правую повесил через локоть куртку и, сжимая живительный напиток, открыл дверь кофейни.

А потом всё произошло так быстро, что еще не проснувшийся мозг так и не понял, как всё случилось. Сбоку, буквально ему под ноги, бросился какой-то парень, срезаясь в него плечом. Кощей попытался удержать равновесие, папку и куртку, а вот на кофе у него координации уже не хватило. Повинуясь импульсу силы, напиток выплеснулся из стаканчика в сторону.

— Монетка покатилась, — поднялся с пола парень, сжимая в руках монету.

— Ш-ш-ш, — раздалось шипение с другого бока, и огорченный женский голос выдохнул: — Твою мать.

Пашка повернул голову.

Сначала он заметил проступающий сквозь мокрую ткань сосок маленькой, но крепко торчащей женской груди. Потом поле зрения расширилось, и Поляков увидел коричневую от кофе белую блузку, хозяйка которой безуспешно пыталась смахнуть с себя напиток. Подняв взгляд выше, он понял, что сосок, грудь и блузка принадлежали… девчонке из кафе.

— П-простите, — выдавил Кощей. — Это… — он повернулся в сторону виновника происшествия, то того и след простыл.

— Да что уж, — тоном Ослика Иа, обреченно произнесла девушка. — Вот и сходила на собеседование…

Она неловко открыла дамскую сумочку, — в ее руках тоже была куртка, та самая куртка из кафе, — вынула оттуда бумажные платочки и, промокая блузку спросила:

— Вы не подскажете, где здесь женский туалет?

Пашка, у которого происходящее не укладывалось в голове, показал рукой влево.

— Спасибо, — печально произнесла девушка из кафе, которая выносила ему мозг три дня подряд и не останавливалась на достигнутом.

Она побрела в указанную сторону.

— Давайте, я вам помогу, — догнал ее Пашка и потянулся к платочку.

— Спасибо, вы уже помогли, — она остановила Кощея взглядом и крепче прижала платочек к груди. — Дальше я уж как-нибудь сама.

И пока Поляков пытался придумать, чем еще он может ей помочь, она скрылась за дверью с треугольничком вершиной вверх.

Пашка решил, что предложит отвезти блузку в химчистку и пройтись в торговый центр, который был в пристройке к зданию. Это было хорошее решение. Он простоял под дверью минут пятнадцать, вызывая недовольные взгляды посетительниц.

А потом позвонил его зам и напомнил, что подъехал важный клиент.

Пашка выругался.

Но, успокоил он себя, на регистраторе должен быть номер скутера. И девушка пришла сюда на собеседование. Хотя бы одна из ниточек должна вывести на незнакомку.

Поднимаясь на лифте, Кощей отметил, что давно уже не чувствовал себя утром таким бодрым и решительным.

Глава 6. Дарья

Дарья для верности подождала в туалете полчаса. Она застирала блузку, промокнула ее бумажными полотенцами и досушила на себе под феном для рук. Конечно, можно было взять с собой одежду на смену, но в мошенничестве (а с формальной юридической точки зрения, то, чем она занималась, называлось «мошенничество») * важны детали. Опять-таки, существовала гипотетическая вероятность, что Поляков поджидает ее у дверей туалета. Или просмотрит записи с камер наблюдения. Поэтому — правда и только правда. Даже если она — искажение истины.

Именно из-за щепетильного отношения к деталям Даша потратила немало сил на то, чтобы договориться о реальном собеседовании. Было бы странно, если бы ей повезло настолько, что ее тут ждали с распростертыми объятиями. Хотя бы с открытой вакансией. Поэтому она уговорила кадровичку одной из местных фирм встретиться с нею для включения в резерв. Время встречи было назначено с учетом «инцидента», таким образом, чтобы Несветаева не сильно, но гарантированно опоздала.

Она поднималась в лифте с прозрачной стенкой, откуда открывался вид на площадь перед зданием. Ее окружали мужчины и женщины в кричащих о стоимости брендах. И она в своей измятой после застирывания блузке. Даше казалось, что эти люди, припудренные позолотой большого бизнеса, смотрят на нее с осуждением. Она чувствовала себя грязнулей и испытывала неловкость. Но — и от этого становилось просто невыносимо стыдно, — между ног у нее засочилась предательская влага. Грязная тварь, живущая в ее ночных фантазиях, высовывала наружу вонючий нос. И, словно почуяв собрата, глазами попутчиков на Дарью пялились чужие монстры. Вон тот лысоватый дедок в очках посматривал на ее грудь явно не с отеческими намерениями. А под брезгливым взглядом толстой стервы на шпильках проглядывала алчная зависть. Постыдный монстр Даши был непослушным и неуместным, но он помогал ей разглядеть под добропорядочными масками порочную сущность других людей.

Несветаева вышла на восьмом. Фирма Полякова находилась пятью этажами выше. Она прижала к груди сумочку, чтобы прикрыться. Сейчас ей предстояло играть невинную провинциальную овечку. Да что уж: овцу. Провинциальную овцу. И Даша настроилась блеять и заикаться.

Она подошла к кабинету с надписью «HR-управление». Поправила воротник блузки и постучалась.

— Здравствуйте. Можно? — неуверенно спросила Даша, открывая дверь.

В кабинете сидели три женщины за тридцать. Начальницу Даша вычислила с первого взгляда по напыщенному виду и брезгливому выражению лица. Однако она пришла сюда не устраиваться на работу, а вовсе наоборот.

— Меня зовут Дарья Несветаева, — она бегала взглядом по лицам обитательниц кабинета. — Я договаривалась подойти на собеседование… А кто Инна Андреевна?

— Вы опоздали, — процедила через губу напыщенная.

— Извините. Понимаете, у меня случился форс-мажор, — жалобно улыбнулась Даша. — Я бы пришла во время, но…

Она потянула время. По ее расчетам, руководительница не должна была выслушивать оправдания. Учитывая, что Несветаева ей фактически навязалась, а потом нагло опоздала, та могла с порога сказать: «До свиданья». Но, похоже, мадам была настроена поразвлечься. Она смерила Дашу презрительным взглядом и фыркнула куда-то в сторону.

— Кто хочет, ищет возможности, кто не хочет — ищет оправдания, — упиваясь глубиной собственной эрудицией, нарочито процитировала она.

Даша бы тоже упил а сь ее глубиной, но, увы, была не в курсе, кому принадлежит высказывание.

— Извините, я в самом деле… — совсем уже смущенно пробормотала она, прикрываясь сумочкой, чтобы акцентировать внимание дамы на своем несоответствующем внешнем виде. — Я очень хотела… Я вам так благодарна, что вы согласились со мной встретиться. Мне так нужна эта работа… Можно, я оставлю своё резюме? Вдруг у вас всё же откроется вакансия? — она протянула в сторону начальницы прозрачный файлик с распечатанными листочками.

В этом — в том, чтобы оставить резюме, — и был высший смысл устроенного шоу. Даша со своим незаконченным высшим по определению не подходила этой фирме. Но любой кадровик прячет в стол резюме претендента, как хомяк — зерна за щеку. Это безусловный рефлекс.

— Хорошо, давайте, — Инна Андреевна сделала небрежный жест, и Несветаева поднесла ей краткую и несколько купированную историю своей трудовой деятельности.

Она собиралась уходить, но начальница неожиданно решила почитать подношение. В самом начале она сморщилась, видимо, дошла до образования, но всё же скользнула взглядом дальше.

— Вы часто меняли работу. — Инна Андреевна подняла взгляд на посетительницу. — С чем это связано?

— Причины были разные, — призналась Даша. — Где-то меня брали на период декретного отпуска. Где-то менялись условия работы, и они переставали меня устраивать. Я должна была ухаживать за больной мамой…

— И что с вашей мамой теперь? — подняла кадровичка бровь.

— Теперь мама чувствует себя намного лучше, — уверила ее Несветаева, покивав головой для убедительности.

— Почем вы хотите работать именно в нашей организации? — дама обстукивала тощую стопку листочков о стол.

— Честно говоря, я просто хочу работать, — извинительно улыбаясь, ответила Даша. — А ваша организация — замечательный трамплин для личного и профессионального роста.

Кадровичка скривила губы.

Еще бы. Крупная консалтинговая фирма. Кто бы ее туда взял для «трамплина» с ее тремя классами церковно-приходской?

— Что бы сказал ваш последний начальник, если бы я позвонила ему и спросила о вас? — улыбнулась дама.

Даша почувствовала, как теряет контроль над мимикой. Холодный страх заморозил пальцы, а подмышками выступила липкая испарина. Нет. Она же не сделает этого? Они же не могут всерьез рассматривать ее кандидатуру?

— Он спросит мой сегодняшний адрес, — ответила Несветаева правду. — Думаю, он очень по мне скучает.

Кадровичка хохотнула:

— Чувство юмора — это замечательно, — отметила она. — Но, к сожалению, вы нам не подходите.

Даша почувствовала, как ослабевают жесткие путы паники и накатывает волна облегчения.

Начальница протянула Даше резюме.

— Но может вы на всякий случай оставите… — неловко спросила Несветаева, уже сама сомневаясь, а стоит ли. Вдруг эта стерва и правда позвонит Николаю Владимировичу?

Всё же не стоит. Никакой Поляков не стоит такого риска. Она выдохнула и решительно забрала листочки.

— Спасибо, что не отказались меня выслушать, — слабо улыбаясь, поблагодарила Дарья. — Извините за доставленное беспокойство.

— Ничего страшного, — сверкнула акульей улыбкой начальница, складывая на груди руки, и бросила короткий взгляд на двух других молчаливых свидетельниц разговора.

— До свидания. — Даша вышла спиной вперед и прикрыла за собой дверь.

Сейчас ей начнут перемывать кости. Но оно и к лучшему. Нужно, чтобы она запомнилась. Вдруг Поляков всё же клюнет?

Даша прижалась спиной к стене. Не для того чтобы подслушать, что о ней говорят, а просто потому что на нее накатил отходняк.

От одной мысли о том, что дама могла позвонить спруту, отказывали ноги.

Глава 7. Павел

Кощей освободился только через два часа. Клиент приехал с претензиями: один из ребят-новичком перебдел на вахте, досмотрев вещи приближенной к начальству бабы. По большому счету, предъява была необоснованной. Парень отнесся к вопросам безопасности со всей ответственностью. Окажись на месте «потерпевшей» любая другая (и тем более — «другой»), владелец предприятия даже усом бы не дернул. Но свиристелка, похоже, насвистела ему в дудочку, и у мужика сразу врубился режим берсерка. Пашка не понимал таких. Бабы — бабами, дело — делом. А мешать их — не дело. Он терпеливо отстаивал сторону своего сотрудника, и сговорились в конечном итоге, что парня переведут на другой объект. Пашка запросил у кадровички личное дело молодца. Посмотрел на фотографию и всё сразу понял. Пацан был смазливый, молодой, только после армии. Девка, сучка, похоже, обиделась, что перед ней не прогнулись. А владелец почуял, что в следующий раз такой и сам ее прогнет, не поморщится.

В общем, решение было верным, во избежание, так сказать, Кощей довел его до зама и спустился за регистратором. Промотав до вчерашней встречи у светофора, Пашка переписал номер и связался с Максом Буровым, друганом со времен военного училища. Если Поляков специализировался на охране объектов и пропускном режиме, то Макс числился частным детективом и официально оказывал услуги сыска, а на деле занимался информационной безопасностью и не брезговал хакерством.

Пашка глянул на часы. Время близилось к двенадцати. Док, как Макса звали со времен армейской юности, был убежденной совой, работал до середины ночи и отсыпался до обеда. Поляков прикинул, что время позволяет, и набрал приятеля.

Тот ответил довольно бодро:

— Привет, Кощеич. Чего надо? Говори быстро.

— Нужно пробить номер скутера и узнать про его хозяйку.

— Поцарапала твой Паджерик?

— Нет, это я ее… поцарапал, в некотором смысле, — хмыкнул Поляков. — Хочу вернуть должок.

— Это святое. Кидай, — Док отключился, и Пашка отправил кадр с номером приятелю в Телегу.

Теперь вторая ниточка. Поскольку еще не факт, что девушка на скутере и девушка из кафе — одно и то же лицо.

Хорошо искать информацию в здании, где ты же отвечаешь за охрану. Поляков предоставил собственнику комплекса льготные условия, и тот не смог отказаться от такого предложения. Таким образом Кощей сразу решил несколько задач, включая премиальное расположение и экономию на расходах по охране собственного офиса, которые уже были включены в прайс.

Поэтому он запросил у сисадмина доступ к записям с камер наблюдения. Промотав ту, что была направлена на туалеты, Пашка нашел девушку в испорченной блузке.

В туалетной комнате она пробыла полчаса, и провела она их там результативно. Пятна на блузке не было. Ощущая себя матерым волком, выслеживающим дичь, Кощей отследил по камерам путь незнакомки. Направлялась она на восьмой этаж, где располагалась консалтинговая фирма «Эверест». Поляков предупредил своих, что вышел в пределах здания и, сунув руки в карманы и насвистывая под нос, сбежал десять пролетов вниз. По записи он прикинул расположение кабинета и месте лишь убедился в своих выводах: на двери висела табличка «HR-управление». Пашка был человек простой, структуры у него в фирме были незамысловатые, отдел кадров именовался отделом кадров. Но здесь статус обязывал. «Эверест» был крут, в каком смысле не посмотри.

Кощей на несколько секунд остановился перед дверью, вынул правую руку из кармана, потер костяшкой указательного пальца между бровей, пытаясь придумать какой-нибудь умный предлог. Но ничего не придумал, потому просто стукнул пару раз в дверь той же самой костяшкой и вошел.

— Здравствуйте, меня зовут Павел Поляков, и я владелец охранного агентства «Паллада». Мы над вами обитаем, немного выше, — он показал пальцем в потолок.

— Инна Андреевна Ангелюк, — поднялась из-за стола напротив двери крашеная блондинка и подойдя к Кощею, протянула руку. — Начальник управления. Чем могу помочь?

Она окинула посетителя оценивающим взглядом дернув, бровью напоследок. Видимо, осталась довольна осмотром. Наверное, это должно было польстить Кощею. Но Пашка уже давно за оценками не бегал.

— Я хотел спросить у вас о девушке, которая подходила к вам сегодня утром. На собеседование, вероятно.

— А что? Она что-то украла? — быстро сделала выводы блондинка.

— Нет-нет, всё нормально. Просто хотел спросить у вас о ней авторитетное мнение, — бросил ей «леща» Кошей.

— А что, к вам она тоже обращалась? Бедняжка, совсем отчаялась, — произнесла девица таким тоном, будто в агентство Кощея безработные могли прийти только умирать.

— Отчего же вы сделали такие выводы?

— Она говорила, что ей очень нужна работа у нас, — дама поправила прическу, подчеркивая собственную значимость.

— М-м, — промычал Кощей. — А почему не взяли?

— Ну не зна-аю, — осуждающе протянула блондинка, как ее там по имени? — Не знаю, если ты хочешь, чтобы тебя рассматривали серьезно, нужно хотя бы не опаздывать. И одеваться соответственно. Хотя бы отгладить одежду…

Игла вины уколола Кощея куда-то в район мужского достоинства. Не того, которое ниже пояса. И истинного достоинства, которое делает мужчину мужчиной.

— Вообще-то, она пришла вовремя, — встал на защиту незнакомки Поляков. — И одета она была нормально. Просто я ее нечаянно облил кофе.

— А-а, — протянула собеседница. — Тогда понятно. Но мы бы всё равно ее не взяли. И образование у нее не соответствует уровню нашей фирмы. И какая-то у нее история с больной матерью непонятная. И что у нее с пропиской, неясно. Она только приехала в город из Тьмутараканьска, — брезгливо выдавила она. — Да вы же сами ее резюме видели…

— Признаться, не успел. Наше знакомство, как вы понимаете, не задалось, — шутливо намекнул Кощей.

— Оно и к лучшему, — снова сделала за него вывод блондинка. — Поверьте, вы ничего не потеряли. А у вас есть свободная вакансия? — она кокетливо дернула бровью. — Я вам могу помочь подобрать действительно хорошего работника, — она потянулась вперед корпусом.

Кощею не впервой было видеть женские знаки внимания в свой адрес. Не в первой и игнорировать их. Эта доступность и приглашение между строк ничего не будило в нем. А вот отчаявшаяся незнакомка в облитой блузке — будила.

— Благодарю вас, я подумаю над вашим предложением, — уважительно склонил голову Поляков. — Но мне неловко перед этой девушкой. Может, если вам не нужно. Вы отдадите ее резюме?

— К сожалению, не могу помочь, — заморозилась блондинка, прочитав между строк, что ей тут не рады. — Я не захламляю рабочее место ненужным мусором.

— Очень жаль. А мы вообще об одном человеке говорим? — словно его внезапно осенило, спросил Пашка. — Как звали девушку, которая к вам приходила?

Начальница процокала до стола и заглянула в планер.

— Дарья Невсетаева, — подняла она взгляд.

— Дарья Несветаева… — повторил за ней Кощей. — Благодарю вас. Если потребуются услуги охранного агентства, обращайтесь на тринадцатый этаж, — он отсалютовал рукой и вышел.

Пашка поднялся к себе и снова прокрутил запись с незнакомкой. Вот она выходит из туалета, слегка ссутулив плечи. То, что блузка измята и, может, не до конца отстирана, на записи не видно. Качество камеры не позволяет. Вот она входит в лифт. Вот собирается с духом, перед тем как постучать в HR-управление. Совсем как он. Вот выходит спустя десять минут. Вот приваливается к стене без сил.

Неужели для нее действительно так была важна эта работа? Почему именно эта?..

Пашка задумался. Отвлек его стук в дверь.

— Паша, — в кабинет заглянул начохраны. — Те два пацана, которых взяли на работу последними, они ни в ***, ни в Красную Армию, — без обиняков с порога заявил он. — Где их Рыжая нашла вообще? — он плюхнулся на стул. — Она хоть чуть-чуть понимает, где работает?!

«Рыжей» между собой звали кадровичку Елену Викторовну, которая в свои 50+ питала страсть к краскам для волос с огненными оттенками. С Анатолием Васильевичем, начальником отдела охраны, у них была стойкая неприязнь.

— Толик, она, может, и разбирается. Но где она тебе богатырей найдет? Чтобы и не дураки, и не пьющие, и с лицензией, и работать хотели. У нас, — Кощей сложил пальцы в замок. — Думаешь, у нас тут очередь стоит? В ночь записываются?! — Поляков начал заводиться.

Это разговор: о некомпетентности новобранцев, о Рыжей, которую нужно гнать поганой метлой, о трудности жизни начальника отдела охраны, — он был как круговорот воды в природе. Бесконечен и, с какого конца ни начни, всё равно придет к одному и тому же: или зарплате, или «куда пойдем отметить».

В тот самый момент, когда Паша набирал воздуха в грудь, чтобы рассказать, что если Толик думает, будто у него тяжелая жизнь, то Кощей может ему для сравнения показать, как это выглядит на самом деле, зазвонил телефон. Поляков, не глянув, принял.

— Паша, ты где?! — ворвался в его мозг голос Димы Алексеенко, главы небольшой, но гордой фирмы по бухгалтерскому сопровождению.

— На работе, где, — буркнул Паша в ответ.

— А где ты должен быть?!

— Ну где я должен быть? Не томи уже. У меня тут без тебя подгорает, — отгавкался Кощей.

— На встрече со школьниками ты должен быть, — процедил Дмитрий, и между строк прозвучало недоговоренное «склеротик контуженный».

Пашка звонко шлепнул себя ладонью по лбу. Действительно, формально-мифический Совет по предпринимательству сегодня проводил акцию по окучиванию неокрепших подростковых умов на тему: «Как хорошо в стране российской жить».

— Ё-маё-пионерская-зорька… — выдавил из себя Поляков.

— Секретаршу уже заведи! — рявкнул Алексеенко, и из трубки ощутимо полыхнуло.

— Мне только секретарши не хватало в нашем тихом гадюшнике, — ответил Пашка в пикающую трубку, показывая Толе, что не время, и полез в шкаф за курткой.

В дверях, на ходу пытаясь попасть во второй рукав, он столкнулся с Валентиной Петровной. У суровой главной бухгалтерши даже прозвища не было, так ее все боялись.

— Павел Константинович, — тоном «а вас, Штирлиц, я попрошу остаться» обратилась к нему главбух. — Нам нужно обсудить расходы на следующий месяц.

— Завтра, — отмахнулся Пашка.

— Это уже третье «завтра» на неделе, и пятое с начала месяца, — уведомила Валентина Петровна. Ее скрупулезность — самое ценное профессиональное качество главбуха, — раздражало Пашку сильнее всего.

— Хорошо, сегодня. Когда вернусь, — пообещал Кощей.

Он знал, что когда вернется, на работе ее уже не будет. И она это знала. Но сделать ничего не могла, потому что Пашка уже скакал по коридору в сторону лифта.

На ближайшие три-четыре часа Кощей был потерян для мира. И эти три-четыре часа были безнадежно потеряны для Кощея. Жизнь — боль. Он приготовился страдать от скуки.

Зато после помпезного мероприятия, на котором Пашка экспромтом соврал детям о светлых перспективах российского бизнеса, он обнаружил привет от Макса.

Док, как всегда, был краток, четок и конкретен. Он вообще был жутким педантом, что Пашку в некотором роде восхищало. Благодаря этому качеству их неразлучная по военному училищу троица Ремарков: Кощей, Леха «Штык» и Макс «Док» всё всегда успевали вовремя сдавать и вообще числились в передовиках и отличниках. Но так как сам Пашка был идейным раздолбаем, порою раздражало. Макс же напротив, никак не мог понять, как при его подходе к делу Поляков еще не обанкротился. А просто Макс не был знаком с могучим посохом ДедЛайна. В моменты его прихода Кощей умудрялся сделать всё, что должен был сделать за месяц, а то и два.

В документе значилось, что-таки да, Поляков не страдал галлюцинациями, и на скутере гоняла та же девушка, Даша. Интересная она девушка. Павел вспомнил, как она прикусывала свою губку. И ее сосок в кофе. Лучше бы в сливках…

Так!

Кощей выдернул себя из пустых фантазий и вернулся в реальность.

Транспортное средство было зарегистрировано в Хренпоймигдейске. Из другого субъекта федерации. И его хозяйка числилась там же. Ничего так ее занесло попутным ветром в скутерскую спину!

Никаких намеков на ее сегодняшнее местоположение Док не нашел. Не было девицы и в соцсетях. Совсем. Что Максим отметил отдельно. Кощей в сердцах помянут крашеную стерву из «Эвереста». Насколько бы она облегчила Полякову жизнь! Но ничто не поднимает боевой дух бойца, как хорошо поставленная цель. В данный момент у Пашки хорошо стояло всё.

Итак, если исходить из того, что сказала крашеная, девчонка очень ищет работу. А где нормальные люди ищут работы? Там, где другие люди ищут себе работников!

Поляков набрал Рыжую. Он на автомате бросил взгляд на часы. Ну да. Время уже нерабочее. Но кому сейчас легко? Он же не просит на работу выйти. Ему всего-то нужны логин-пароль для корпоративного входа на хэдхантер и суперджоб.

Елена Викторовна была к внезапным пробуждениям шефа привычная и безропотно переслала необходимые данные. Минут десять поисков, и — кто ищет, тот всегда найдет!

Серьезная Дарья Несветаева смотрела на Пашу с фотографии резюме. Первым делом он посмотрел контакты. Но там числилась только электронка. Подстроить «случайную» встречу не получится, как ни крути…

Писать на электронную почту? Что бы сделал Кощей на ее месте, получи такое письмо? Не похожа она на тех, кто поскачет вприпрыжку на первое же предложение о свидании непонятно с кем. Особенно учитывая отсутствие лишних персональных данных на ее странице.

Поляков пролистал резюме. М-да. Непонятно, почему девушка дернулась в «Эверест», но понятно, почему она в отчаянии. Из образования у нее были школа, разные курсы и неоконченное высшее. Странно, на самом деле. Теперь только ленивый не имеет корочки. Или очень бедный. Даже Поляков сподобился прикупить себе диплом менеджера. Но у него выбора не было, собственно. А девчонка из кафе производила впечатление въедливой. Несмотря на скутер под задницей. Впрочем, блондинка с восьмого этажа говорила о больной матери.

Паша прокрутил информацию о трудовой деятельности незнакомки по имени «Дарья». Так и есть, она работала с момента окончания школы, даже параллельно с учебой. Была курьером, развозила пиццу, но в основном числилась секретаршей, делопроизводителем или личным помощником.

И тут Кощея словно громом поразило. Точнее, молнией мозг осветило. Изнутри.

Вот оно, два в одном! Сколько раз ему говорили, что нужно завести секретаря? Да тысячу. Но Пашкина жаба стояла на страже доходов и была категорически против. Зачем ему секретарша? Функции телефонной приемной, в зависимости от цели звонка, выступали кадровичка и Стёпа, бородатый «продажник». Кофе он покупал в «Кафеме». С организацией его рабочего времени справлялся ДедЛайн. Что еще нужно?

А если попробовать?

Никто не запрещает, если вдруг не покатит, избавиться от нее по истечению испытательного срока. А если покатит, то почему не покататься?

Удовлетворенный этой мыслью, Паша решил с утра озадачить Рыжую составлением заявки. И если девчонка мониторит сайты, то без труда наткнется на его вакансию. А не наткнется… Ну, он свои долги перед кармой закроет. Остальное — в ее руках.

Глава 8. Дарья

Добравшись до дома, Даша выполнила привычный ритуал безопасности. Она была прагматичным реалистом и не верила во всякую потустороннюю чушь. И к ритуалам относилась исключительно утилитарно: это условный рефлекс, который снимает нервозность и усмиряет панику. Рассуждая именно так, она три раза обошла дом против часовой стрелки, каждый пролет лестницы начинала только с правой ноги, в квартире налила чая в счастливую кружку с котом, закрылась в ванной и забилась в угол.

Ну и что, что со стороны это выглядело, будто она ку-ку? Какое ей дело до того, что думают окружающие? Именно этот ритуал проделывала девочка Даша всякий раз, когда шла домой со школы. Она верила, что если всё сделать правильно, то мама на нее не накричит. И, может быть, даже похвалит. Сейчас наивная вера девочки-зубрилки с высоты сегодняшнего опыта казалась Несветаевой смешной и нелепой, и вызывала жалость, как старушка в бикини. Но, как ни странно, ритуал работал. И тогда, и сейчас.

Привычно проделав шаг за шагом всю последовательность, она добивалась желаемого результата — успокаивалась. Кому-то она покажется странной. Зато Даша умела справляться с паническими атаками без лекарств и вмешательства специалистов. Пусть эти «нормальные» попробуют также.

Спустя полчаса стук сердца уже не отдавался в ушах, из пальцев исчезла предательская дрожь, дыхание восстановилось. Как всегда, после сильных потрясений на Дарью напала слабость. И сонливость. Она доползла с недопитым чаем до спальни и завалилась спать, не переодеваясь.

Проснулась она отдохнувшей и уравновешенной. Эмоции снова были под контролем. Здравый смысл победил в борьбе с необоснованными страхами. Никто не будет звонить Спруту. Кому она нужна? И Николай Владимирович наверняка купил себе новую игрушку. А если даже не нашел: никто не знает, где она живет. А тем, кто может, это не нужно. Никому нет до нее дело. Никому. И это замечательно.

Вынимая из морозилки овощную смесь для жарки, она анализировала свои достижения за день. Объективно результативность можно будет оценить только по косвенным признакам в поведении объекта. То, что ей не удалось оставить резюме — минус. С другой стороны надеться на то, что всё получится с первого раза, было глупо. Только трезвый расчет и усердие приводят к результату.

Даша вынула из сумки телефон, надеясь не обнаружить там пропущенные вызовы от мамы. И — о чудо! — их не было. Зато в почте она обнаружила сообщение с хедхантера, что ее резюме просматривалось. Выгорит с этим Павлом, не выгорит, но найти работу было неплохо. Теперь, вдалеке от мамы, Несветаева была намерена закончить образование. По возможности — быстро. Но пока она была готова пойти куда угодно, где был бы толк от ее манипуляторских талантов. Наибольший эффект они давали на мужчинах. На женщинах тоже работали, но эффект был обратный. Поэтому варианты трудоустройства, например, продавцом Даша не рассматривала. Женский коллектив — не ее призвание. Комфортнее всего ей работалось серым кардиналом за секретарским столом.

Несветаева открыла письмо, и ее словно к креслу пришпилило. Резюме просматривало охранное агентство «Паллада». То самое, которым владел и управлял Павел Поляков.

Даша испытывала смешанные чувства.

С одной стороны, это была победа. Это не может быть случайностью. Но с другой… Слишком быстро. Даже стремительно. А Даша не любила, когда контроль над ситуацией выскальзывал из ее рук.

Еще больший шок она испытала на следующий день, когда обнаружила на сайте вакансию, словно под нее писаную.

От Паллады.

Даша выползла из-за компьютерного стола и, в качестве разминки, попрыгала возле кровати.

Дарью развлекали игры по укрощению козлов. В этом отношении главное было своевременно выяснить их видовую принадлежность.

Больше всего Несветаеву раздражали Козлы-Мозгохлёбы. Они нудели о неблагодарных родственниках, вероломных друзьях, постылой жене и всё мире, сговорившемся против них. Манипулировать этой категорией было проще простого: поддакивай и восхищайся. Собственно, этот принцип универсален. Поддакивай, соглашайся, восхищайся. Слушай. Слушай. Слушай. Даша в такие моменты смотрела на скрюченного паука-кровопийцу, который сидел в таких собеседниках и старалась концентрироваться на внешней оболочке, не вслушиваясь в слова. Она давно привыкла выключать слух и просто разглядывать уродства, будто в кунсткамере.

Близки по духу (и вони) к Мозгохлебам были Козлы-Крутые-Рожки. И одни, и другие ставили себя выше всех остальных. Но Мозгохлебы для этого втаптывали в грязь остальных, а Крутые Рожки вбирались на ходули. И если первые рассказывали, какие ничтожества остальные, то вторые — какие Великолепные они. Бесконечные рассказы о собственном великолепии выносить было легче. Но рядом с такими Козлами Даша почему-то сама начинала чувствовать себя ничтожеством.

Из относительно безопасных Козлов еще выделялись Козлы-гонДон-Жуаны. Эти носились со своим членом как произведением искусства и считали себя непревзойденными гуру в мастерстве дарить наслаждение. Мастерство обычно сводилось к: «Вот, смотри, какой я классный! Ты еще не кончила?» Хуже, если они пытались реализовать на практике подсмотренные в порнухе и вычитанные в интернетах Безотказные Техники Оргазма. Но тут главное громче стонать.

Судя по поведению, Павел Поляков принадлежал к относительно редкому классу Козлов на Белом Мерине. Она были готовы спасать, защищать, пригреть на груди сирых и убогих. Казалось бы, вовсе и не Козел. Что еще желать? Всё бы ничего, если бы они не жаждали Вечной Благодарности за благодеяния. Козлы на Белом Мерине обладали потрясающим энтузиазмом в вершении добра и учинении справедливости. Обычно тогда, когда их не просили. Особенно, если их не просили. При этом за недооцененное благодеяние они обижались смертной обидой. И всё же они были самой приятной козловой категорией. И самой невинной.

Два других типа Козлов представляли реальную опасность.

Козлы-Нагибаторы, типичным представителем которых являлся текущий заказчик, признавали только силу. Силу денег, авторитета, власти, физической силы. Они не видели ничего зазорного в том, чтобы врезать в лицо женщине. Или изнасиловать ее. Потому что сила в любых проявлениях находилась для них за пределами добра и зла. Для этих людей, — пардон, Козлов, — вообще не существовало таких аморфных понятий как «добро» и «зло». Если ты сильнее — съешь ты, если слабее — съедят тебя. И никаких нравственных страданий не тему «Тварь я дрожащая или право имею?»

Дарья боялась боли. Боялась силы. Но уже давно поняла, что с Нагибаторами страх показывать нельзя. Страх вызывал в них или возбуждение, или раздражение. Но, так или иначе, он выпускал наружу монстра, который всегда сидел на поверхности. Поэтому умение держать лицо и имитировать безразличие — одно из первых умений, которое приобрела Даша-подросток. Это был единственный доступный ей способ сопротивления. И он работал, что любопытно. Существо без страха как бы выпадало из цепочки «хищник» — «жертва» и превращалось для Нагибаторов в нечто неодушевленное.

Совсем другое дело — Козлы-Ледопаты. С ними Даша бороться не умела. Да никто не умел с ними бороться.

Ледопат на первый взгляд напоминал отдельный подвид Круторогих — Козла Стальные Яйца. Тот тоже был холоден и безэмоционален, как мемы Стивена Сигала или дорамные герои Пак Со Джуна. Но холодность Стальных Яиц была наносная. Всего лишь маска, под которой скрывались обычные, не всегда красивые эмоции.

Козел-Ледопат был не способен на чувства. На обычные человеческие чувства и отношения. У него были только две эмоции: голод и насыщение. И это были не человеческие эмоции. Это были эмоции монстра. Если у других людей — и даже Козлов, — человек управлял своим монстром — более или менее успешно, то Ледопат и был монстром — под маской человека. Единственным способом борьбы с ним было бегство.

И Даша сбежала.

Что ни говори, в этой ситуации предложение господина Полякова, — к какой бы категории он ни принадлежал, — было для Даши как манна небесная. Поэтому она не стала долго тянуть. Прикинув возможные сценарии, она решила, что инициатива с его стороны даже не повлияет на ее график. Несветаева решила не отменять вчерашнюю договоренность с заказчиком. Она должна успеть.

И письмо с ее резюме улетело на email охранного агентства Паллада».

Глава 9. Павел

Паша всё утро тормошил Елену Викторовну с требованием заявки по вакансии и собственноручно вычеркнул из нее требование о высшем образовании, но отметив «обязательный опыт в аналогичных должностях», объяснив заниженные требования желанием сэкономить. Рыжая согласилась, что заплатить больше работодатель может всегда, премии никто не отменял, а вот нижняя граница оплаты указана в договоре.

Проконтролировав, что вакансия размещена, Поляков решил наконец заняться своими делами.

Но свои дела почему-то не шли. Его упорно сносило в сторону корпоративной электронной почты и аккаунт организации на сайте. Тем более что дедлайнов поблизости не наблюдалось, что Кощея неизбежно расслабляло. И он тыкал и тыкал обновление страницы, будто от этого магического действия что-то изменится. И даже не сразу понял, когда изменилось.

Интересно, но письмо от Дарьи Несветаевой было первой реакцией универсума на предложение от «Паллады». Возможно, кого-то отсеяла нижняя граница зарплаты. Или люди просто не так сильно нуждались в работе, чтобы мониторить хэдхантер.

Паша быстренько переправил письмо Елене Викторовне, чтобы та согласовала время собеседования. Ну, скажем, в понедельник. Сегодня директор фирмы очень занят. Он будет фантазировать в кулачок. Разумеется, о последнем Кощей не распространялся. Он сделал очень деловой и озабоченный вид. Совсем не в том смысле, что на самом деле.

Закрывшись в кабинете, Поляков стал представлять, как будет проводить собеседование. Он был ужасным актером. Просто первый номинант на премию «Антиоскар». А ему нужно было как-то изобразить удивление.

М-да.

Вот она зайдет и удивится. Он скажет: «Здравствуйте». Заглянет в листочек и продолжит: «Дарья Владиславовна, если не ошибаюсь?» Она скажет: «Да, это я». А Пашка: «Мне кажется знакомым ваше лицо. Мы раньше не встречались?»

Тут было бы неплохо поправить очки. Но у Кощея было отличное зрение, как назло.

В кабинет постучали.

Поляков недовольно оторвал пятую точку от стула поплелся отпирать дверь.

По ту сторону порога стояла Галина Петровна. По ее виду было понятно, что сегодня она не сдвинется с места, пока не добьется желаемого. Или не добьет директора. Что, по сути, одно и то же.

— Павел Константинович! — прошипела главбухша голосом Нагайны из мультика про смелого мангуста.

— Я как раз собрался вас пригласить. У меня освободились… — Пашка кинул взгляд на часы, — полчаса времени.

Общаться о цифрах было необходимо. И очень полезно. То так скучно и требовало таких неподъемных усилий… Галина Петровна была персональным финсовым ДедЛайном Полякова, который, как Смерть Кощеева (то есть, игла в яйце), доставлял Пашке ежедневные неудобства. Но если бы не она, «Паллада» давно бы вылетела в трубу.

Пока Поляков шел к столу, его сознание перестраивалось, как всегда, когда бежать от задачи становилось некуда. Это был энергозатратный режим аврала, после которого Кощею был необходим полноценный отдых. Но зато в этом состоянии Пашка становился почти волшебником. В любом другом понять бухгалтерские выкладки он был не в состоянии.

Разумеется, всю Пашкину кровь за полчаса Нагайна свернуть не успела. Экзекуция продлилась до конца рабочего дня. И даже дольше, хотя Кощей надеялся, что Галина Петровна чтит трудовой кодекс. Она чтила. Обычно. Не тогда, когда дорывалась до тела, крови и мозга директора. Когда Галина Петровна оставила его, Кощей чувствовал себя выжатым до состояния полотенца из центрифуги. С одной стороны, логика подсказывала, что если давать ей чаще (тело, кровь и мозг), главбухша не будет столь ожесточенно их сношать. Но стоило Полякову представить сорок раз по разу, как идея «за раз все сорок раз» уже не столь ужасала.

Церебрально изнасилованный, Пашка пошел в спортзал, где персональный тренер загонял его до полуживого состояния. Для гармонии. Дома Полякова хватило сил только на душ и протеиновый коктейль. Даже на то, чтобы поставить будильник пораньше, не хватило. Ни сил, ни мозгов. Поэтому утром Кощей носился по квартире, как по раскаленной сковородке. В самый час пик попал, в пробке простоял минут двадцать, на работу опоздал — всё из-за Галины Петровны! Хотя начальство не опаздывает. Начальство возвращается с важной утренней встречи.

Именно это и собирался заявить Кощей, когда в дверь тихонько постучали. Кто бы там ни был, он заявился в очень неподходящее время.

— Да! — рявкнул Поляков.

Дверь тихонько, без малейшего скрипа (что было на нее непохоже) отворилась, и на пороге обнаружилась… девчонка из кафе. Только теперь Пашка вспомнил о своих намерениях произвести хорошее впечатление.

— Здравствуйте, Павел Константинович, — вежливо произнесла девушка. — Я на собеседование, но если я не вовремя, то могу подойти в другое время.

— Нет-нет, — смутился Кощей. — Проходите, присаживайтесь.

— Благодарю вас, — она кивнула и подошла к столу.

Сегодня она тоже была одета в юбку. Немного короче той, в которой была позавчера. Блузка была с глухим воротом, но сквозь нее просвечивало белье. Наверное, Пашка слишком явно пялился девушке ниже плеч, потому что она сложила руки на груди.

— Извините, пожалуйста, — смутившись и отведя взгляд в сторону, проговорила посетительница. — У меня пока просто ничего другого нет. Я на днях испортила свою деловую блузку.

Она. Она испортила блузку. А он тут вообще не при чем. И она опять его не узнала. Да что ж такое! Такая гора мышц, как Пашка, просто не может пройти незамеченной. Особенно, когда проливает кофе на единственную пристойную блузку девушки.

— Но если вы меня возьмете, я буду одеваться строго по дресс-коду! — с энтузиазмом поклялась она. — Меня зовут Дарья Несветаева. Я по поводу вакансии личного помощника.

Кощей нашел в себе силы отлипнуть от кружевного бюстгальтера и поднял взгляд к лицу претендентки. В этот раз девушка выглядела ярче, чем в предыдущие встречи. Особенно выделялись ее губы. Не яркие, но приоткрытые, влажные и блестящие. Словно приглашающие: «Заходи, тебе здесь рады».

— Здравствуйте, Дарья Несветаева, — нашелся Поляков, не отрывая взгляда от ее рта. — Расскажите о себе.

Девушка снова прикусила нижнюю губу, как тогда в кафе, и у Кощея мелькнула мысль, а насколько разумно брать ее на работу, если он так реагирует. Всё же ходить сутками напролет с перманентным стояком не очень комфортно. И для здоровья неполезно.

— Месяц назад я приехала из небольшого городка. Сейчас ищу работу. Имею большой опыт работы в должности секретаря руководителя и личного помощника, — сказала она.

Просто «краткость — сестра таланта».

— Вы не закончили институт. Плохо учились? — решил уточнить Кощей. Чтобы проверить слова блондинки с восьмого и просто для поддержания разговора.

— Я училась на отлично. И школу окончила с медалью, — добила его Дарья. — К сожалению, так сложились обстоятельства в моей жизни. Мне приходилось уделять много времени своей матери и как-то нас обеспечивать.

— А почему вы уехали из своего города?

— Так все уезжают, — пожала плечами девушка. — Из маленьких городов — в большие, из больших — в столицу, из столицы — за границу. Ищут молочные реки и кисельные берега. Я чем хуже? — улыбнулась она.

Но как-то печально.

— А ваша мама? — уточнил Павел.

— Спасибо, ей лучше. Но я у нее одна и должна помогать. Поэтому мне очень нужна работа. В чем заключаются должностные обязанности по должности, на которую вы ищете работника?

Поляков аккуратно задвинул назад отвалившуюся челюсть. Проблема была в том, что он настолько увлекся самой идеей поймать девчонку, что на тему должностных обязанностей не задумался. Он вообще не очень много думал о том, как она будет работать и что делать. Его всегда результат интересовал больше, чем процесс.

— А в чем заключались ваши обязанности раньше? — выкрутился он из положения.

— Я обеспечивала регистрацию входящей и исходящей документации, выдавала поручения сотрудникам и контролировала их исполнение, согласовывала время у руководителя, составляла график его встреч, служила буфером между руководителем и нежелательными посетителями, участвовала в организации протокольных мероприятий, обеспечивала угощение, сервировку… Всё как обычно.

Чем больше Дарья рассказывала о своих обязанностях, тем сильнее Кощею хотелось воскликнуть: «Где ты была раньше?!» или хотя бы прокомментировать: «Да-да, это именно то, что мне нужно».

— Расскажите, пожалуйста, о своей фирме, — ворвалось в мысли Полякова в тот самый момент, когда он хотел сказать: «Мы вас берем».

Эта простая фраза заставила Павла опуститься с неба на землю. Всё-таки изначально девушка пришла устраиваться в «Эверест», а не в его средненькую фирму. Правда, возможно, она не пришла, потому что в «Палладе» просто не было соответствующей должности?

Пашка набрал полные легкие воздуха и начал вдохновенно рассказывать о непростых буднях чекистов. В смысле, охранного агентства. Что-что, а болтать языком он любил и умел. Иногда его заносило немного в сторону от реальных фактов, но только из художественных потребностей.

И чем больше он говорил, тем глубже становился взгляд Дарьи Несветаевой. Тем больше в нем плескалось восхищения. И даже чего-то больше. Чего-то неуловимого, но от чего Полякову казалось, что у него лишняя пара крыльев за спиной выросла. Особенно когда она стала поглаживать губы подушечкой большого пальца, а взгляд, направленный на него, слегка расфокусировался.

— И как? Вас заинтересовало? — закончил Поляков свою пламенную речь, потому что его и дальше могло занести. В ту сферу, которая назвалась «сексуальные домогательства» или, пользуясь новыми тенденциями, «харрасмент».

— А?.. — словно очнувшись, посмотрела на него Дарья. — Да, конечно.

— Как скоро вы готовы выйти на работу? — спросил Кощей самым деловым тоном из возможных, когда твоя ширинка разрывается.

— Хоть завтра! — с энтузиазмом воскликнула Несветаева.

— Вот и хорошо. Занесите документы Елене Викторовне для оформления.

Глава 10. Дарья

Даша ожидала от собеседования чего-то другого. По ее прогнозам, Поляков должен был воспользоваться беспомощностью жертвы и показать, что он здесь главный и вообще великий благодетель. Но нет. Желание плескалось в его глазах, грозясь расплескаться через уши. И Несветаевой даже показалось, что перед ней подросток, которого плющит по молодой учительнице. Он был так глубоко на крючке, что хоть сейчас вываживай. Но только ламеры надеются на удачу и верят в то, что кажется. Профессионалы работают наверняка.

Домашняя заготовка по одежде и мейкапу сработали. На самом деле, мужчин отпугивает агрессивный макияж. Он работает только в ночном клубе, где показывает особям мужского пола, что девица вышла на охоту и доступна для пользования. Это придает самцам смелости. В другой же обстановке ярко накрашенная девушка скорее отпугнет потенциального претендента на ее тело. Начерненные глаза с вечерними тенями днем, в офисе, равнозначны боевой раскраске индейцев. В офисе мужчина даже с минимальным IQ ищет не подружку на ночь, чтобы весело покувыркаться, а удобную партнершу. «На тебе — как на войне» в понятие «удобная партнерша» обычно не укладывается.

Даша наложила три слоя косметики, чтобы выглядеть максимально свежей и естественной. Если нужно подцепить «папочку», нужно сделать упор на огромных глазах газели. Если необходимо поймать жеребца, то рисуем изо рта вагину, розовую и влажную. Вот и все хитрости. Дарья решила, что для «папика» Поляков еще слишком молод, поэтому намазалась блеском для губ и на собеседовании держала рот приоткрытым. Ну да, выглядит немного дебильно, так она же не на работу устраиваться пришла.

…Хотя как раз на работу. Как ни парадоксально.

В общем, триптих «сиськи + приоткрытый рот» — идеальное лассо для среднестатистического жеребца. Немудрено, что Павел попался. Но для контрольного выстрела не хватало еще одной детали. Чтобы по-настоящему зацепить мужчину, нужно пробудить в нем древние инстинкты. И ничто не пробуждает в мужчине внутреннее животное, как возбужденная женщина. Даша не слушала, что Поляков пел про свою фирму. Потом она сложит свое, более объективное мнение. А пока…

Какие мощные у него бицепсы. Какой голодный зверь живет у него внутри.

Даша представила, как заходит к нему в кабинет после работы.

— Вы просили подойти, Павел Константинович.

— Раздевайся! — велит он, складывая руки на груди.

— Но…

— Раздевайся. Давай, давай, — он высвобождает руку и крутит ею. — Всё это…

— Павел Константинович…

— Давай быстрей. Ты же хочешь здесь работать? Хватит мяться.

Даша начинает расстегивать пуговку за пуговкой, заливаясь стыдом. Следом за блузкой она расстегивает юбку и спускает ее по ногам, оставаясь в одном белье.

— Всё снимай!

Она расстегивает крючки бюстгальтера, задерживаясь перед тем, чтобы опустить чашечки. Но повинуясь требовательному и насмешливому взгляду, роняет верх на пол. Взгляд начальника скользит по ее заострившимся соскам. И она сама смущается от своего возбуждения. Теперь трусики. Она пытается прикрыться руками, но строгий голос одергивает ее:

— Не смей. Подойди, — он откатывается на кресле от стола. — Вставай на колени.

Даша опускается и расстегивает сначала ремень, потом пуговицу пояса и молнию. Павел расстегивает пуговку на трусах и выпускает наружу свой огромный, с надутыми венами, стояк.

— Соси! — велит он, притягивая Дашу за волосы…

— И как? Вас заинтересовало? — вырвал ее из грёз вопрос Полякова.

— А?.. — собирая себя в кулак, ответила Дарья. — Да, конечно.

— Как скоро вы готовы выйти на работу? — спросил он серьезно.

— Хоть завтра!

Между ног было мокро и скользко. Тело требовало удовлетворения. Но тело подождет. На первом месте — дело.

Если всё проходит слишком легко и даже с удовольствием, то следующий этап пойдет аналом. Даша давно смирилась с этим фактом и даже где-то в душе радовалась, что своевременно расплачивается с кармой за избыток везения. Хуже, когда сразу выставляется счет в пару метров длиной и таком объеме, что уже никуда не лезет. Поэтому разговор с кадровичкой «Паллады» Несветаева приняла с философским спокойствием.

Женщины безошибочно не любили Дашу с первого взгляда. Сила женщины — в ее яде. Подсознательно представительницы женского пола, глядя на Несветаеву, чувствовали: мал золотник да гадок. А огневолосая Елена Викторовна к тому же была дамой старой закалки, у нее чуйка на неприятности была прокачана левела до сотого.

— Так вы говорите, Павел Константинович сказал оформлять на вас документы? — с подозрением поинтересовалась она.

— Елена Викторовна, прошу прощения, но я — человек маленький, — ровно ответила Даша. — Мне сказали принести — я принесла. Если вам он скажет, что мне причудилось, и вообще он передумал, я приму это как факт. Это будет не первый отказ в моей жизни. Но на работу я, на всякий случай, завтра выйду.

— Завтра?! — глаза кадровички налились кровью, как у быка на пику матадора.

— Павел Константинович сказал прийти завтра. Вы же понимаете, я не могу спорить с руководителем. В крайнем случае, просто приеду, присмотрюсь, с людьми познакомлюсь, — доброжелательно продолжила Даша.

— Вам нужно технику безопасности пройти, с юристом все вопросы обсудить по договору, — продолжала бурчать кадровичка уже не столько на посетительницу, сколько жаловаться универсуму на тяжелую судьбу и самодура-директора.

— Осознаю. Понимаю.

— А справка о несудимости? — Елена Викторовна прищурила глаза, в которых тлела надежда на отсрочку.

— Недельной давности. — Даша заглянула в сумочку и положила на стойку файлик со справкой.

— А медосмотр? — уже почти без надежды спросила дама.

— Чуть больше месяца, — разочаровала ее Несветаева, выкладывая паспорт здоровья.

Кадровичка еле слышно вздохнула.

— Давайте остальное, — протянула она руку. — Всё же странно это. Не похоже на Павла Константиновича, чтобы он с первого же кандидата, и сразу брал. Он и заявку-то только вчера написал, и должность решил открыть. Он вас по знакомству берет? — Дама сурово свела брови, типа: «со мной не побалуешь, я тебя на чистую воду выведу!»

Даша прикинула, что ей выгоднее. Однозначно, лучше, чтобы здесь считали, что она чья-то протеже. Но если всплывет правда, замок из песка смоет водой, потопив и ее заодно.

— Мне неприятно обсуждать подобные вопросы, — дала Дарья пищу для подозрений.

Елена Викторовна поморщилась. Но проглотила.

— Я уточню у Павла Константиновича. Мы вам позвоним по поводу решения, — показала она, чье слово здесь последнее.

Даша не спорила. На своем обширном опыте, она отлично знала, что есть представители двух профессий, ссориться с которыми нельзя ни в коем случае: с кадровиками и бухгалтерами. Третья должность из этого списка — секретарь руководителя — традиционно принадлежала Несветаевой. Елена Викторовна как потенциальный рычаг ее удовлетворяла. Подозрительная, прямолинейная, бюрократичная, из категории людей, которые знают, что девять из десяти дел по работе рассосутся сами собой, потому не спешат отдирать от стула центр тяжести на каждый чих руководителя. Очень удобный типаж.

— Большое спасибо за понимание, — поблагодарила Даша, отметив в памяти купить завтра для Елены Викторовны хорошую шоколадку.

Глава 11. Павел

После того как девушка вышла, Пашка попытался собрать в кучу мысли, разлетающиеся в стороны, как бильярдные шары из пирамиды. Только успевай уворачивайся, когда они бьют рикошетом от стенок черепа.

Тяжелая, как удар с оттяжкой, сексуальность Дарьи Несветаевой, била Кощею прямо в нижнюю чакру, сжимая яйца стальным захватом.

Нафига и, главное, зачем он берет девчонку на работу? Ему мало проблем?

Конечно, то, что кто-то будет организовать его рабочее время и пространство, радовало. С другой стороны, упорядочить неуправляемую стихию, которой, по сути, он являлся, кто только ни пытался. Но никто не преуспел. Даже Галине Петровне удавалось прижать его в одном случае из десяти. Что говорить о тихой девушке? У которой, к тому же, память, как у рыбки Дори…

— Павел Константинович, можно? — стучась, в кабинет вошла Рыжая.

— Да, Елена Викторовна, проходите.

Кощей даже обрадовался, что его сумбурные мысли прервали. Признаваться, что последние три дня им управляет орган, который к мозгу не имеет никакого отношения, не хотелось даже себе.

— Я по поводу девушки, которая приходила. Дарьи Несветаевой, — заговорила кадровичка, присаживаясь за стол.

Имя девчонки полоснуло по зажатому в захвате, как серпом. Прямо — ухх! А Пашки аж в глазах прояснилось.

— Слушаю, — предложил он сотруднице.

— Вы уверены?

Первым побуждением было ответить «Да», потом чистосердечно признаться «Нет», но потом в Поляков взял себя в руки и произнес:

— В чём?

— Что нужно брать ее. Так сразу, — выразила уместные сомнения Елена Викторовна.

У нее же не было органа, который бы принимал за нее решения.

— У вас есть какие-то сомнения на ее счет? — попытался Пашка перезагрузить мозг. Вдруг аргументы Рыжей подействуют?

— Может, стоит посмотреть других кандидатов?

— Стоит, — согласился Поляков, хватаясь за спасительную нить. — А есть?

Кадровичка помотала головой.

— Вот видите, — расстроился Пашка. — Я бы рад. Но некого больше.

— Так, может, не нужно торопиться? — воззвала к разуму начальника Елена Викторовна.

— Тогда я могу передумать, — признался Кощей. — Должность открывать.

— Скажите, вы ее берете по чьей-то протекции? — сурово спросила кадровичка.

Пашка хмыкнул.

— Вам не откажешь в проницательности, — похвалил он.

В некотором смысле, он берет Несветаеву по протекции. Того самого органа, которым думает последние три дня.

— Не боитесь, что она будет шпионить?

— Елена Викторовна, вы, что ли, детективов начитались?

Паша знал, что когда выпадала свободная минутка, кадровичка просиживала на литературных порталах. Как и положено владельцу охранного агентства, он страдал паранойей и отслеживал, кто чем занимается в рабочее время.

Но вот как раз в отношении непричастности Дарьи он был уверен. Знала бы Елена Викторовна, как он извернулся, чтобы Несветаеву подсечь… Хотя, похоже, она что-то подозревала.

— Вы же предусмотрели в договоре испытательный срок? — скорее утверждал, чем спрашивал Поляков. — Если я пойму, что девушка не справляется, то мы всегда можем расторгнуть его на этом основании. Если мы найдем лучшую кандидатуру — то же самое. А пока дадим ей шанс. Сами знаете, с таким начальником, как я, сложно сработаться.

— Да вы у нас просто золото! — возразила Рыжая, но как-то неуверенно.

— И на солнце бывают пятна, — скромно признал Поляков.

— Вы хотите прямо с завтрашнего дня? — с ноткой обреченности спросила кадровичка.

Пашка хотел прямо со вчерашнего. Или даже раньше.

— Ну если для этого нет объективных препятствий…

— Нет, — вздохнула сотрудница. — Объективных нет.

— Тогда оформляйте потихоньку. Заодно и приглядимся. Если совсем всё плохо будет, я за завтрашний день ей из кармана заплачу и расстанемся. Как вам?

Рыжая расцвела прямо на глазах.

— Вы очень мудрый руководитель, — заметила она.

Может, и не только она заметит…

Кощей долго репетировал вводную речь для Дарьи. Он так долго и в красках представлял, как серьезно и просто шикарно он будет выглядеть завтра, что тупо проспал. Снова. Опять были гонки по квартире, прыганье на одной ноге через носок, «выкискивание» телефона, который почему-то в итоге оказался под подушкой… Потом Паджерик решил выпендриться и отказался заводиться, будто специально, зараза. Пашка даже вышел и пнул его по колесу от избытка эмоций. Со злости сплюнул на промерзший асфальт, сел обратно, пристегнулся, повернул ключ зажигания… и движок заработал! Что ему нужно было?! Пашке очень хотелось выйти и еще раз пнуть. Удержала его только мысль, что автомобилю-то по барабану, а ноге — больно. Кто кого наказывает, спрашивается?

В итоге Павел Константинович снова опоздал. То есть, задержался. Так и влетел на этаж, как Буденный в ряды белогвардейцев: в черном кожаном пальто с разлетающимися полами, запугивая одним своим решительным видом. Без кофе. На кофе времени не было. Оттого настроение стало еще хуже.

Дарья Несветаева стояла в коридоре, под его дверью, как сиротка у приюта. Худенькая, хрупкая, как щепочка, в жилете, водолазке, юбке выше колен, со своей вечной курткой, висящей через руки, сцепленные спереди в замок. Увидев Полякова она расцвела, будто не заметила его настроения:

— Здравствуйте, Павел Константинович. — Она отлипла от стены и выпрямилась. — Я вот… пришла.

— Здравствуйте, Дарья Владиславовна, — притормозил Поляков. — Хорошо, что пришли.

— Так вы меня… берете? — спросила она неуверенно и немного растерянно. — Я не совсем поняла из разговора с Еленой Викторовной.

Внутри Паши всё оборвалось от желания защитить Дашу от жестокого мира в лице Рыжей.

— Конечно, берем, — внушительно заявил он, чтобы по его тону было понятно, что он примет меры.

— Спасибо, — она смущенно опустила взгляд, прикусывая губу и медленно выпуская ее из-под ряда белоснежных зубов, словно раздумывая, выпустить или еще подержать.

Пашкино недовольство жизнью превысило предельно допустимую концентрацию. Всё, всё сегодня против него!

— Идите уже работать! — недовольно буркнул Кощей.

— Хорошо. А куда?

Отличный вопрос. Очень своевременный.

Дело в том, что у Пашки не было приемной. Логично же? Если нет секретарши, то зачем приемная? Только лишняя арендная площадь. А Пашкина жаба согласилась на ставку помощника (втайне надеясь сэкономить на девушках для помощи по другим витальным вопросам), но не на дополнительную аренду.

— Заходите, — он открыл ключом свой кабинет, довольно просторный. — Пока устраивайтесь здесь.

Он подошел к шкафу, где обычно раздевался, повесил пальто и протянул руку за курткой.

— А обычно я где буду раздеваться? — уточнила она, протягивая верхнюю одежду.

— Здесь, — коротко и по сути ответил Паша. — И сидеть вы будете здесь. Вон там, — он показал в угол возле двери.

— Но… разве я не буду вам мешать? — удивилась Несветаева.

— Пока здесь, дальше будет видно, — подумав, поправился Кошей. — У меня раньше не было секретаря, — признался он. — Но работы стало слишком много, решил взять отдельного человека. Пока не все вопросы утряслись.

Если честно, вообще еще никто ничего не тряс. Паша был уверен, что и кадровичка с юристом за контракт даже не брались.

— Стол сейчас организуем и технику, — сообщил он.

В качестве техники он привез свой ноут, в качестве стола собирался использовать пустующий с момента декрета стол бухгалтера по зарплате. Теперь осталось первый настроить, второй принести.

— Вы пока немного прогуляйтесь, носик припудрите, — предложил Поляков, похлопывая по карманам в поисках сотового, параллельно нажимая кнопку включения компьютера.

— Спасибо, — снова поблагодарила девушка и ретировалась за дверь.

Пашка вызвонил технаря из айтишников, эти всегда долго раскачиваются, потом набрал Толика. Тот явился, не успел Поляков телефон в карман убрать, и тут же развил кипучую деятельность по переносу стола. Галина Петровна попыталась встать грудью на защиту бухгалтерской мебели, что-то рассказывая про подотчет. Паша на это подмаслил, что ни одна другая женщина в мире не умеет так быстро и грациозно снять и поставить, как главбух. А вот новый стол нужно сначала заказать, потом получить счет, потом оплатить, потом дождаться доставку, потом собрать… В общем, случится это не раньше, чем Галина Петровна найдет замену Олечке.

А Кощей знал, что случится это не скоро. Поскольку Елена Викторовна была свято убеждена, что для бухгалтерии четыре человека — это непозволительная роскошь, и всячески вакансию саботировала.

Общими усилиями, к тому моменту, когда, постучав, в дверь заглянула Даша, ее рабочее место было организовано. Поляков, растратив энергию разрушения на благой мат и другие полезные в хозяйстве вещи, уже практически успокоился и возвышался над столом, как памятник Ленину над центральной площадью.

— Можно? — спросила Пашу его личная помощница и вошла с бумажным стаканчиком. — Я решила взять вам кофе. Думаю, вдруг вы позавтракать не успели.

И тут Поляков понял, что решение взять секретаршу было весьма уместным.

— Это ваш любимый, — она подошла и поставила стаканчик на стол.

— А вы откуда знаете, какой я люблю? — поднял бровь Павел.

— Я не знаю. Я у баристы спросила. В том кафе… ну а первом этаже… где…

«Где вы меня облили кофе», — читалось в ее глазах.

— Где вы его обычно берете, — закончила она фразу.

— То есть вы меня узнали? — Кощей решил расставить точки над «ё», и на ее молчание, пояснил: — Что это я пролил вам кофе на блузку.

— Вас сложно не узнать. Вы такой… большой, — смущенно закончила девушка, поливая бальзамом истоптанное эго Полякова.

— А почему промолчали? — обиделся он.

— Я не хотела провалить собеседование, — призналась Дарья.

По сути, она, конечно, права. Что она должна была сказать? «О, здрасьте! Так вы — тот самый козел, который испортил мне блузку и из-за которого я провалила собеседование в престижную фирму?» Всё же Несветаева производила впечатление воспитанной девушки. И, судя по медали в школе, неглупой.

— Мне очень жаль, что так вышло, — повинился Паша, и дышать сразу стало легче. Хот что изменилось от его извинений? У девушки как не было блузки, так и нет.

— Вы же не специально, — утешила его Дарья. — Вас же толкнули. Мне теперь вдвойне неловко. Вы же не из чувства вины меня на работу взяли? — скуксившись, спросила она.

— Нет, конечно! — возмутился Поляков. Чувства, из которых он взял ее на работу, к вине не имели никакого отношения.

— Вы не подумайте, что я сомневаюсь в вашей компетентности или объективности! — тут же исправилась его личная помощница.

О, да. Уж чего-чего, а объективности в нем было — хоть черпаком хлебай.

— Расскажите, пожалуйста, что мне нужно делать, — перевела Даша стрелки к его компетентности.

Павел в поисках спасения бросил взгляд на пустой стол.

— Вам, наверное, нужно подобрать себе канцелярию, — нашелся он. — Что-то такое, презентабельное, — он полез во внутренний карман пиджака за кошельком, вытащил оттуда несколько банкнот и протянул новой сотруднице. — Ну и за кофе… тоже. И на кофе. И еще к кофе что-нибудь возьмите! — разошелся он. Чего впустую хлебать на голодный желудок, когда можно на полный?

Кощей раздумывал, насколько прилично будет дать ей денег на новую блузку. Вроде, и тему подняли. А вроде и не так близко знакомы. Опять же, дашь мало — сочтут жлобом. А много — жалко.

— На кофе тоже копию чека взять? — уточнила Несветаева, возвращая Павла к реальности.

В реальности он взял девушку на работу и будет платить ей зарплату. А если она постарается, то еще и премию. А если очень постарается, то и блузку подарит.

— Нет, конечно, я вам доверяю, — он вложил деньги Дарье в ладонь и прижал ее пальцами. — Вообще не нужны чеки.

На такую-то сумму он мог и щедрость проявить, не пробуждая жабу.

— То есть вы мне свои деньги даете? — удивилась девушка.

— Здесь все деньги мои, — не преминул напомнить Паша. — Так что всё нормально. А! Ну еще нужно все вопросы с кадрами утрясти! Зайдите к Елене Викторовне, она всё расскажет. Потом, — он вспомнил, что вряд ли Рыжая будет готова общаться с новой сотрудницей прямо сейчас. — После того, как вернетесь.

— Спасибо. Так мне идти? — девушка смотрела на деньги у себя в руках.

— Да-да.

— Хорошо. Я скоро вернусь! — пообещала Дарья, снимая с плечиков в шкафу свою куртку.

Интересно, а встречу в кафе она тоже помнит?

Паша проводил ее взглядом до дверей и собрался сосредоточиться над вопросом, чем она будет ее занимать. Но тут раздался звонок клиента, а Поляков с радость переключился на вопросы попроще.

Глава 12. Дарья

Даша была сбита с толку. В общем-то она рассчитывала, что всё будет проще. Собеседование прошло настолько легко, что Несветаева уверилась: клиент заглотил наживку. И расслабилась. Потеряла бдительность.

А оказалось, что то, что было вчера, вообще не собеседование. Настоящие испытания начались только сейчас.

Подозрения, что дело нечисто, начались с этого: «Припудрите носик». Утром в первый трудовой день работодатель отправляет сотрудника не в отдел кадров для заключения договора, а «припудрить носик»! Очень подозрительно. Особенно вместе с предложением сидеть в кабинете начальника. Может, это такая проверка на лояльность? Профилактика безнадзорности промышленных шпионов, вроде нее?

Несветаева постаралась продемонстрировать незаинтересованность в месте, топографически близком к новому шефу. И Поляков поддержал ее, так что Даша посчитала, что этот раунд остался за ней. Теперь нужно было правильно решить кейс: «Чем должна заниматься помощница руководителя, когда начальник отправляет ее отдыхать в рабочее время?»

Выдохнув за дверью кабинета и сосредоточившись, Несветаева проанализировала ситуацию. Павел пришел без стаканчика, но шел он очень быстро, почти летел, как черный ворон, размахивая полами пальто. Вывод какой? Скорее всего, он не успел купить кофе, который, по ее наблюдениям, брал каждое утро.

Либо по какой-то причине выпил его внизу.

Спустившись в кафе, Даша за стаканчиком капучино разболтала баристу. Через несколько минут она знала, что Поляков сегодня в кафе не заходил, что он всегда берет американо двойной без сахара, что обычно он милашка-обаяшка, но бывает огнедышащим Змеем Горынычем, когда с утра не в настроении, особенно, когда опаздывает. Еще он часто задерживается допоздна и тогда тоже приходит за кофе. Он никогда не приходил в кафе с девушками и всегда берет напиток только для себя. Баристы, как и официанты, помнят о клиентах гораздо больше, чем клиенты помнят о баристах.

Даша взяла двойной американо и поднялась наверх. И обнаружила, что дополнительный стол в кабинете начальника уже появился. Такой серьезный подход к кейсам при приеме на работу она встречала впервые. Сразу видно, что охранная контора. Это какой же уровень паранойи нужно иметь?!

Может, Поляков ее подозревает? Может, ее кто-то слил?

Так или иначе, кофе он обрадовался.

— Это ваш любимый, — подчеркнула Дарья, чтобы поднять итоговую оценку.

— А вы откуда знаете, какой я люблю? — глаза Полякова полыхнули настороженностью, и Даша поняла, что прокололась.

— Я не знаю. Я у баристы спросила. В том кафе… ну на первом этаже… где… — начала оправдываться она, с каждым словом палясь всё сильнее и сильнее. — Где вы его обычно берете, — закончила Дарья без надежд на спасение.

Точно. Он всё знает. У Несветаевой желудок ухнул вниз, а руки задрожали. Хорошо, что она стаканчик уже поставила. А то, не ровен час, Полякову тоже пришлось бы менять рубашку.

— То есть вы меня узнали? Что это я пролил вам кофе на блузку, — виновато произнес Поляков, и Дарья с трудом удержалась от облегченного выдоха. Фух! Ему просто не давала покоя мысль, узнала ли Даша в нем виновника инцидента.

— Вас сложно не узнать. Вы такой… большой, — бросила она комплимент.

— А почему промолчали? — снова подозрительно спросил Павел.

Это легко:

— Я не хотела провалить собеседование.

— Мне очень жаль, что так вышло.

Чувство вины у мужчины — это замечательно. Это идеальный рычаг. Его нужно пестовать, холить и лелеять.

— Вы же не специально. Вас же толкнули, — сказала она тем тоном, в котором угадывалось: «Конечно, ты виноват, но я великодушно тебя прощаю. За это ты должен мне сверху». — Мне теперь вдвойне неловко. Вы же не из чувства вины меня на работу взяли? — спросила она, вроде как заставляя клиента отрицать это, но по факту — лишь фиксируя на нужной мысли.

— Нет, конечно! — прогнозируемо ответил тот.

— Вы не подумайте, что я сомневаюсь в вашей компетентности или объективности! — тут же подбросила Дарья в топку дров.

Это было рискованно, но в восьми случаях из десяти, если человек погружен в вину, он будет тянуть ее на себя всё больше и больше. Теперь — по поводу собственной объективности и профпригодности. Некоторые начинающие манипуляторы так упиваются своей властью на этом этапе, что затапливают объект виной с головой, вынуждая ее, в конечном итоге барахтаться. И всё. Жертва вырвалась из капкана. Поэтому использовать вину, как и жалость, нужно очень дозированно.

— Расскажите, пожалуйста, что мне нужно делать, — сместила Несветаева фокус беседы.

Но Поляков снова доказал, что не столь прост.

— Вам, наверное, нужно подобрать себе канцелярию, — выдал он очередное задание квеста. — Что-то такое, презентабельное.

Он полез в карман и вытащил оттуда четыре тысячи.

На органайзер!

Для секретарши в средней руки фирму.

— Ну и за кофе… тоже. И на кофе. И еще к кофе что-нибудь возьмите! — щедро закончил Павел.

Даша всё еще смотрела на деньги. Потом перевела взгляд на лицо собеседника, поневоле проникаясь к нему уважением. И тамада хороший, и конкурсы интересные. И ведь что любопытно: немало людей, выбирая между будущей зарплатой и сегодняшней наличкой, выберут наличку и не вернутся.

— На кофе тоже копию чека взять? — уточнила Дарья.

— Нет, конечно, я вам доверяю. Вообще не нужны чеки.

Угу. Значит, будет проверять до последней копейки.

— То есть вы мне свои деньги даете? — уточнила она. Это просто на воровство проверка или еще и на личную лояльность?

— Здесь все деньги мои. Так что всё нормально. А! Ну еще нужно все вопросы с кадрами утрясти! Зайдите к Елене Викторовне, она всё расскажет. Потом. После того, как вернетесь.

Ну вот. Что и требовалось доказать. Поляков дает ей наличку, даже не заключив трудовой договор. Что это, если не проверка?

Попрощавшись, Даша быстро собралась и выскочила в коридор.

И буквально столкнулась с кадровичкой.

— Что, всё, уходите? — обрадовалась та, видимо, надеясь на ее провал.

Ха! Не дождетесь!

— Павел Константинович послал меня с поручением. Кстати, хотела спросить. Я должна где-то отмечаться о времени ухода и прихода в таких случаях? И вообще о времени появления на работе? — деловым тоном уточнила Даша.

Елена Викторовна ощутимо расстроилась.

— Нет, нигде не нужно отмечаться, — ответила она, глянув на часы.

Значит, на время тоже будут оценивать.

Даша откланялась и помчалась в торговый центр в пристройке. Уже внутри она сообразила, что не спросила у Полякова, какой перекус он предпочитает к кофе. Это серьезный косяк. Хоть назад возвращайся!

Даша быстро выбрала себе приличный органайзер, маркеры, разноцветные стикеры, брендовую ручку и понтовый ежедневник. Мастхэв любой секретарши. Потом прошлась взглядом по полкам и выбрала минималистичный хайтековский ВИП-вариант органайзера с боксом под блок бумаги для записей. Этот вариант стоил на порядок дороже. Даша взяла чек, копию чека, и поскакала в кофейню. И — ура! — выяснилось, что паренек-бариста помнил, что Поляков обычно берет к кофе протеиновые батончики. Поблагодарив парня и оставив чаевые из своих денег, приложив чек к канцелярскому, довольная Дарья вернулась на будущее рабочее место.

Когда она вошла, Павел сидел, уткнувшись в монитор. И он тут же заблокировал комп комбинацией пальцев. Несветаева сама так делала.

— Это вам. В кофейне сказали, что вы обычно это берете, — выложила Даша перед будущим начальником добычу из кофе и батончика.

Предыдущего стаканчика на столе уже не было.

— Спасибо, — оценил Поляков.

— Это тоже вам. Простите, я осмелилась взять, — изобразила она нерешительность. — Но если у вас раньше не было секретарши, то, возможно, вы привыкли к такой работе. Если мня не будет на месте, вы можете записывать поручения на листочках, чтобы ничего не пропустить, а я потом буду вносить в рабочий график.

Павел смотрел на нее, будто Даша была пресловутым оленем Рудольфом со светящимся носом.

— Но если вам неудобно… — по-настоящему испугалась Дарья.

— Это вы мне купили? — спросил он тоном человеку, которому впервые в жизни подарили новогодний подарок. — Мне очень нравится. Конечно, мне будет удобно. Если я не буду забывать, — пробормотал он себе под нос. — Но я буду стараться. Только вы же себе должны были купить что-то, а не мне, — напомнил Павел.

— Себе я тоже купила. Вот, — она выложила перед Поляковым чеки, купюры и мелочь сдачи.

— Ну это заберите, — он показал на деньги. — Завтра возьмете мне кофе.

— Может, лучше тогда кофе-машину купить? — уточнила Даша, снимая и вешая куртку.

— А у вас вкусный кофе выходит?

— У меня — так себе. Но кофе-машина в этом деле профессионал, — уверила Несветаева.

— Я подумаю.

— Когда вам напомнить об этом вопросе? — она открыла новенький ежедневник в кожаной обложке и сняла колпачок с ручки.

Пусть только попробует ее теперь не взять!

Глава 13. Павел

Дарья стояла, вооруженная до зубов блокнотом и ручкой, и требовала от Полякова конкретных сроков. Причем у Паши было плохое предчувствие, что одной записью в блокнот дело не ограничится.

О боже! Он только что сам, собственноручно, завел у себя в кабинете обновленную версию Галины Петровны! С повышенной хваткостью.

…Вот подошла бы она сейчас к нему и схватила бы за яйца. В прямом, а не переносном смысле.

Кощей неожиданно завелся от этой мысли и порадовался, что столешница надежно скрывает его реакции от посторонних глаз.

— Завтра, через неделю, в конце месяца? — подсказала помощница, видимо, заметив, что начальник испытывает сложности.

Паша зацепился за знакомые слова. Завтра, через неделю или конец месяца. Кофеварка. Купить. Слово «купить» Паше нравилось меньше, чем слово «кофеварка».

— А сколько она стоит? — уже более осмысленно поинтересовался Поляков.

Разговоры о деньгах приводили его в чувство даже в самых сложных ситуациях.

— По-разному, — Дарья закусила кончик ручки, глядя в потолок, и, задумавшись, пару раз погрузила его в приоткрытый рот и обратно.

Поляков нервно сглотнул. И неожиданно для себя он познал глубину слова «невротик».

— Можно дешевле тысячи взять, а можно и за несколько десятков тысяч.

— Зеленых? — переспросил Кощей, спуская с неба на землю.

— Да вы что?! — возмутилась помощница. — В рублях! Хотя если постараться, можно найти и в зеленых.

— Не нужно. — «Дешевле тысячи» ему понравилось. — А в чем разница?

— Какие-то сами перемалывают кофе, какие-то работают на капсулах, какие-то могут вбивать пенку, есть капельные, рожковые, гейзерные…

— А на вкус кофе они чем отличаются? — не понял Пашка.

— Вообще вкус кофе в большей степени определяется самим кофе, — выдала Дарья. — Наверное, тип кофеварки тоже имеет значение. Я могу подобрать информацию.

Паша кивнул.

— К какому сроку? — уточнила девушка.

Вот ставить сроки другим Кощей умел. И даже любил.

— Давайте… завтра, — предложил он.

«Даша, сделайте мне кофе», — представилось ему. «Сию минуту, шеф!», — и она в миниюбочке выбегает и возвращается с крохотной кружечкой на блюдечке.

— …И про кофейные пары тоже уточните, — велел он.

— Хорошо, — Даша сделала пометку в блокноте. — Вы можете рассказать о своем рабочем графике на ближайшие дни?

Паша и сам бы был не против узнать свой рабочий график на ближайшие дни.

— Думаю, вам уже нужно, — он глянул на часы, — подойти к Елене Ви… — тут Кощей взмахнул рукой, чтобы показать направление, куда именно нужно идти, по дороге смахивая со стола свежеобретенный набор для канцелярии.

Паша подскочил с кресла и потянулся, чтобы поднять, но чуть не врезался носом в задранную кверху женскую задницу. И пока его помощница медленно разгибалась, попутно поправляя прическу, Поляков так же медленно и тихо садился в кресло. Ткнуться носом он не успел.

Но запах уловил.

И это был хорошо знакомый Паше запах женского возбуждения, чтоб ему век куни не видать.

Дарья, радостно улыбаясь, водрузила металлический органайзер на стол, предварительно смахнув с него несуществующую пыль.

— К Елене Викторовне вам нужно подойти, — закончил Кощей. — И к юристу. Они заодно подскажут, если планировали какие-то встречи с моим присутствием. А айтишники пока настроят вам доступ в общекорпоративный почтовый ящик. Вдруг там какое-то приглашение, а я его пропустил.

Заодно кто-нибудь отделит зерна от спама, подумал Паша.

И Дарью он из кабинета выпроводил.

Его новая помощница Даша Несветаева — замечательная девушка. Но вряд ли позволит разложить себя на столе прямо сегодня. А если Паша сегодня кого-нибудь не разложит, у него яйца звенеть начнут. И разобьются ненароком.

Поэтому он набрал номер своей подружки и предложил ей заехать.

В профилактических целях.

Глава 14. Дарья

Выходя из отдела кадров, Даша вся светилась от гордости. Она смогла! Она сделала это! Она получила эту работу! Переполненная ликованием, Дарья подписала соглашение о неразглашении служебной информации и прошла инструктаж по технике безопасности. Ей потребовалось какое-то время, чтобы вспомнить: работа — не главная ее цель. Ее цель — втереться в доверие к Павлу Константиновичу Полякову по прозвищу «Кощей».

За что его прозвали «Кощеем», Несветаева уже поняла. Но, в отличие от многих девушек своего возраста, не считала это недостатком. Человек, который бездумно тратит деньги, никогда не станет богатым, показывал ее немалый опыт. Вкладывая средства, человек должен точно понимать, что он за них получит и как быстро это окупится. Так что задачу сделать обзор по кофеваркам Дарья приняла как вызов. Это будет интересно.

После завершения всех бюрократических процедур, Даша, вооружившись блокнотом и ручкой, пошла в атаку. Кто не знает: записная книжка и ручка — грозное оружие. Почти как щит и меч, только весят меньше. От юриста она добилась информации лишь об одной встрече с клиентом, завтра. Зато от вопроса, а не нужно ли о чем-то напомнить Павлу Константиновичу, расцвел, как одуванчик по весне, ясным солнышком на поляне. Он выдал по памяти, как автомат, очередь из пятнадцати дел. Потом задумался, и достучал еще десять. И, провожая, радушно предложил заходить почаще. Радушия в голосе на выходе было гораздо больше, чем на входе.

Елена Викторовна в предках имела энкавэдешника. И, может, даже не одного. Промурыжив Дашу расспросами, зачем ей нужно знать о планах директора, она сказала, что ей ничего не известно. Даша десять раз поблагодарила универсум, что решение о приеме ее на работу принимал Поляков. Эта бы точно отзвонила по всем предыдущим работодателям. Даша специально допустила ошибку в номере отдела кадров с последнего места работы. В отличие от остальных. А в качестве лица, который может Несветаеву порекомендовать, указала под именем начальника общего отдела этой фирмы свою знакомую. Но Елена Викторовна с НКВД в генах могла не остановиться на достигнутом. Единственное, что могло остановить бронепоезд вроде нее, был другой бронепоезд. В данном случае это был виртуальным покровитель, информацию о котором кадровичка пыталась из Даши выпытать. Даже удивительно, как глубоко та заглотила наживку, учитывая, что ее, наживки и не было, по сути. Сама придумала, сама заглотила. Дарья поддержала легенду плиткой швейцарского «Lindt». В благодарность за внимание, но с намеком на источник. Елена Викторовна заявила, что поблажек от нее помощник директора не дождется, кто бы за ней не стоял, но шоколадку забрала. Так, что Даша не смогла заметить, куда и в какой момент. Вот что значит, профессионал своего дела!

По завершению беседы кадровичка порекомендовала Даше подойти к главбуху. Галина Петровна осмотрела Дашу, как еврейская мама будущую невестку: пристально, ревниво и критично. Но после вопроса, как часто бухгалтерия приносит бумаги на подпись, подобрела и приняла ее, как родную. И сказала, что первую папочку принесет через час. Нет, за час всё не успеет. Через два.

В общем, когда Даша закончила с делами, время было две минуты до обеда. Павла Константиновича она встретила в коридоре, он отдал ей ключ и предложил пообедать в кафе. Несветаева отказалась, сославшись, что взяла с собой еду, и Кощей упылил по коридору, как самум по Сахаре. Только когда этот ураган в кожаном пальто скрылся на лестнице, Дарья почувствовала, что выдохнула.

Всё же находиться с ним рядом, в одном помещении, будет непросто для психики. Было в нем что-то такое, от чего ей становилось не по себе. Женское возбуждение — универсальный способ привлечь мужское внимание. Но когда Дарья наклонялась за органайзером — конечно, в качестве осознанной провокации, — она вдруг на секунду представила, что сейчас мощный Поляков поднимется с кресла, крепко сожмет ее за бедра и прижмется к ней… тем, что у него на нее стояло, как Даша могла заметить. И картинка оказалась такой… соблазнительной, что Несветаева испугалась, не будет ли пятна на юбке. Но потом напомнила себе, что пятно было бы, если она сидела, и успокоилась.

Пока успокоилась.

Потому что ей с этим вулканом тестостерона сидеть в одном кабинете месяца два, если не повезет…

Даша купила в кофейне кофе и сэндвич, по-быстрому перекусила и поднялась в кабинет директора, временно, как она надеялась, и ее рабочее место. Первым делом она осмотрела стены, потолок и мебель на предмет камер. Она бы обязательно установила, будь на месте хозяина. У него охранная фирма или институт благородных девиц? Места расположения камер — стратегически важная информация. Сами собой они не страшны. Важно знать территорию, которую они не закрывают. Или хотя бы откуда нужно отвернуться в сценах 18+, чтобы обойтись без компромата.

Первый осмотр ничего не дал, камера на мониторе Павла не в счет. Но Даша отметила на будущее поискать еще раз позже. Во-первых, если нет сейчас, не значит, что не появится завтра. А во-вторых, если всё-таки есть, то слишком пристальное внимание к обстановке может вызвать подозрения.

На время прикрутив фитилек любопытства и паранойи, Дарья погрузилась в работу. Почтовый ящик обрадовал пятьюстами непрочитанными сообщениями. «Вдруг там какое-то приглашение, а я его пропустил». Было бы очень странно, если бы Павел Константинович хотя бы одно приглашение там нашел.

К концу обеда Несветаева более-менее отфильтровала во входящих спам, отобрала письма, которые не утратили свою актуальность, и попыталась отправить их на печать.

И не обнаружила ни одного принтера в кабинете.

— Павел Константинович, а где мне распечатывать материалы? — поинтересовалась Даша, когда начальник пришел с обеда, привнося с собою ароматы еды и опасности.

— Какие материалы? — Поляков довольно плюхнулся в кресло и потянулся, выкручивая над головой сомкнутые в замок пальцы.

— Письма, например.

— Зачем их распечатывать? — шеф зевнул, запоздало прикрывая пасть лапищей. — Они же электронные.

— Так их же нужно отписать исполнителям, — удивилась Дарья.

— Слышите? — шеф выставил вперед левое ухо. — Топ, топ, топ…

— Не-ет, — помотала головой Несветаева, прислушавшись.

— Это слышится твердая поступь бюрократии по коридорам «Паллады»! — поднял палец Кощей. Который не Кощей, а тролль.

— А как по-другому я буду отслеживать исполнение? — обиделась Даша.

На лице Полякова промелькнуло сложное комплексное выражение с квадратными скобками. Что точно он подумал, Дарья разобрать не смогла, но там явно было что-то из серии: «А вы еще и отслеживать будете?».

— А вы записывайте, чтобы не забыть, — философски выдал Поляков.

У Даши появилось сразу два желания: постучать ему по голове и спросить, из какой дремучей глубинки он вылез? По понятной причине, ни одно из них она не реализовала.

— Я-то не забуду. А если исполнитель забудет, что я ему что-то такое говорила? — намекнула Дарья.

— Мне почему-то не говорят, — простецки возразил начальник.

— Может, потому что у нас с вами разная весовая категория?

Кощей скривил челюсть и покивал головой:

— Возможно.

Потом на его лице появились признаки мыслительной деятельности.

— Ладно, — согласно кивнул шеф напоследок, — я попрошу, чтобы вас настроили подключение к принтеру бухгалтерии.

— Баня. Через дорогу — раздевалка, — буркнула Несветаева.

— Что? — переспросил Павел Константинович.

— «Баня. Через дорогу — раздевалка», — громче повторила Даша. — Бабушка моя так говорила. Утверждала, что это анекдот.

Кощей сделал приглашающий жест рукой, дескать, «расскажите».

— Это весь анекдот. «Баня. Через дорогу — раздевалка».

— Хм, — сочно хмыкнул Поляков. — Не смешно, но концепция мне нравится. Так мне обращаться к компьютерщикам, или уже не надо?

В общем, об отдельном принтере Даше оставалось лишь мечтать.

— Обращайтесь, — дала добро Несветаева.

— Спасибо.

Видимо, слишком явно «дала добро», но Кощей недовольным не выглядел. Напротив, скорее довольным. После обеда у мужчин это, в принципе, нормальное физиологическое явление.

Затем последовало явление косматого парня в свитере, жалкое блеяние: «А точно надо?», руководящий рык: «Точно!», изгнание ее с места, манипуляции с техникой… Причем всё это делалось с выражением: «Вот нафига? Ведь наверняка этим никто никогда не воспользуется. Только время на ветер». Будто всё остальное время парень впахивал, не покладая рук. На клавиатуру.

Зато через пятнадцать минут Дарья нажала на кнопочку «печать» и письма улетели на принтер. Пугать полтергейстом бухгалтерию. Их же никто не предупредил.

Огорчив Галину Петровну посягновением на любимый и единственный принтер, Даша забрала бумаги и радостно поскакала предъявить начальнику результаты своих трудов. Начальник недовольно разлепил слипающиеся веки и уставился на бумажки. Осознав, что от него требуется, он сначала лениво, потом даже с воодушевлением, пугая кривым почерком, стал раздавать поручения подчиненным. Несветаева сомневалась, что справится с расшифровкой, но у нее был ценный помощник — Елена Викторовна.

Потом дело дошло до «напоминаний» от юриста, тут Поляков снова начал морщиться и дуться, назначил даты (читай: потыкал пальцем в календарь) и возмущенно заявил, что ему нужно работать, а не этой фигней заниматься.

И свалил из кабинета.

В туалет, наверное.

Даша быстренько сбегала в бухгалтерию и попросила Галину Петровну отложить бухгалтерские бумаги до завтра. Чтобы начальник не перегрелся. Главбухша, на глазах которой Несветаева забирала из принтера ворох бумаг, понимающе кивнула.

Потом Даша ходила по кабинетам с журналом учета, выцыганенным у той же Галины Петровны, и пугала новыми порядками девственно-расслабленных обитателей «Паллады».

В общем, оторвалась по полной.

Вернулась к себе на место Дарья уже за час до работы. Начальник довольно потягивался и зевал, «наработавшись» в ее отсутствие, и начал звонить по разным деловым вопросам очень деловым тоном. Но Даша быстро отключилась от реальности, погрузившись в интернетсёрфинг: ей предстояло сделать обзор кофеварок.

Ее душа была полна эйфории.

День определенно задался.

Ровно до того момента, как дверь в их с Павлом Константиновичем кабинет распахнулась и радостным воплем: «Зайчик, вот и я!» — туда ворвалась крашеная блондинка с силиконовыми губами.

Директор расцвел радостно, как подснежник в проталине.

— Дарья Владиславовна, — обратился он к помощнице, — вы можете… уйти пораньше. Вам нужно еще… кофеварки посмотреть, — продолжил Поляков, глядя на свою зайку пельменегубую.

— Хорошо, Павел Константинович, — покладисто согласилась Даша. — Обязательно. Я только в бухгалтерию заскочу на минутку.

Ее трясло от бешенства. Она столько нервов потратила, столько сил вложила! А тут приходит какая-то фифа блохастая и хочет все ее достижения одним подмахом в унитаз спустить?!

Даша взяла себя в руки и ме-едленно пошла по коридору. Перекручивая в голове имеющуюся информацию.

«Можете… уйти пораньше. Вам нужно еще… кофеварки посмотреть» К-козел! Все мужики — козлы. Кроме тех, кто бараны и свиньи. Толстые свиньи с грязным пятачком. Фу! Лучше с козлом. А Павел Константинович еще и не вонючий.

И денег за него неплохо отвалить обещали.

И работать здесь и остаться можно будет. Если ей отдельное помещение выделят. Платят, конечно, немного.

Да и не платили пока.

Но всё равно было жаль терять эти пока не полученные, но уже свои, кровные денежки.

Все.

Размышления Даши прервал звонок сотового.

— Да, — автоматически ответила она.

— Мне… очень плохо… — прошептала в трубку мама, и сердце Даши упало.

— Мама, что случилось?!

— Голова… Руки трясутся… Я, наверное, умираю…

— Ты давление мерила?

— Причем тут давление?! — прорезался у мамы голос. — А-а-а… — снова простонала она, рассекая острым лезвием Дашину печень.

— Мама, вызови, пожалуйста, скорую.

— Ты хочешь меня поскорее сдать этим убийцам в белых халатах? — добавив трагичных тонов в голос, всхлипнула мама.

— Я всё равно ничего не могу сделать. А у них медицинское образование, — попыталась убедить Даша.

— Ты могла бы пойти учиться на фельдшера!

Дарья закатила глаза. Она на секунду вспомнила практику курсов по массажу в Доме престарелых и похотливые намеки старичка, провонявшего пролежнями и безнадегой. И соседскую бабульку, выносящую мозг жалобами на управляющую компанию. Конечно, труд медика почетен и бесценен, но Несветаева не чувствовала к нему призвания. Вообще никакого. У нее не было открытого сердца и желания нести людям свет. Во-первых, ей самой не хватало. А во-вторых, Даша видела чудовищ, которые прятались под благочестивыми ликами. Она видела, как они впиваются своими зубами в чужую плоть и сосут кровь…

Или выносят мозг.

— Мама. Я на работе.

— Почему ты постоянно мне врешь! — возмутилась мама. — Еще вчера у тебя никакой работы не было…

— А сегодня есть, — прервала ее Даша. — Но даже если бы не было, мама, я в другом городе.

— Ты бросила меня подыхать, как какую-то подзаборную шваль! Вышвырнула из своей жизни!..

— Мама, вызови, пожалуйста, скорую. Меня вызывает директор. Я перезвоню позже, — бросила она в трубку и нажала отбой.

А-а-а-а!

Даша охватила голову руками в беззвучном крике. Потом пару раз стукнулась головой о стену, но дверь в кабинет юриста стала открываться, и Даша выпрямилась, натянула на лицо деловое выражение и твердым шагом направилась прямо по коридору. Она улыбнулась юристу, крепкому мужичку с землистым прокуренным лицом, испещренным морщинами, и тот ответил ей смущенным взглядом.

Неиспорченные они здесь.

Пока.

— А… Павел Константинович у себя? — поинтересовался юрист.

— Да, Богдан Викторович, — приветливо ответила Даша.

Он же не спросил, один ли директор, правильно?

Злорадно дернув бровью, Дарья направилась в туалет.

Можно было начинать отсчет. Несветаева была уверена, что фифа вот-вот последует за ней. Не может быть, чтобы такая девица не пошла «попудрить носик», если ее выставят за дверь. А в изгоняющие таланты Богдана Викторовича Даша верила. От его выправки смутно веяло МВД.

Она включила воду в кране и стала смывать с рук раздражение.

«Ту-дум-чвяк!» — захлопнулась дверь, и щелкнул язычок защелки.

— О, новенькая! — «хачь-хачь» прочавкала она жвачкой.

Боже, где он нашел себе такую шалаву?

С другой стороны, кто бы еще прискакал к нему на работу с воплями: «Пашенька, я ваша навеки!»? Только профессионалка. Такая, как Даша, или такая, как Зайка.

Зайка толстогубая открыла сумочку и… начала пудрить носик. Тщательно растягивая носогубную складочку и челюстной сустав заодно разрабатывая. Перед физическими нагрузками главное — хорошая разминка.

— Чё уставилась? — зыркнула Зайка на Дашу в зеркало. — Иди гуляй. В бухгалтерию свою.

Убрала пудреницу и достала помаду, слегка потускневшую от радости встречи.

— Вообще-то я на своей работе, — напомнила Несветаева. — И имею полное право находиться в этом туалете.

Такой английский намек на то, что Зайка — не имеет. Она даже имени-то не имеет. Не то что права на туалет.

— Ну разве что в туале-ете, — протянула девица.

Чвяк-чвяк.

Тут, конечно, Дарья сама подставилась.

— И в «Палладе» вообще, и в кабинете Павла Константиновича в частности, — напомнила Даша.

— Чё-то ты дерзкая, — «чвяк-чвяк». — Ты как сегодня пришла в «Палладу», так завтра уйдешь.

— А. Так вы из отдела кадров! — «догадалась» Несветаева. — А я думала, что там Елена Викторовна командует, — дебиловато «обрадовалась» открытию она.

— На*рать я хотела на вашу Елену Викторовну, — «чвяк-чвяк», и помаду сменил брасматик, подкрашивая явно наращенные ресницы.

— Ай! Что ж вы так неосторожно! — воскликнула Даша, и Зайка потянулась к зеркалу в поисках размазанной туши. — Разве можно так о чужих людях говорить?

— Вали, вали отсюда, юродивая, — фыркнула Зайка и хрюкнула носом, как свинка.

— А тебе, звезда ушастая, — улыбнулась Несветаева отражению Зайки в зеркале, — не говорили, что вежливо нужно разговаривать с незнакомыми людьми. А то, знаешь, увлечешься, координацию потеряешь… Руки-ноги поломать можно. Зубы потерять… от встречи с суровой реальностью. У тебя, конечно, губы обладают повышенной амортизационной способностью…

— Угрожаешь? — скривила дутые губы Зайка, став похожей на Джокера из фильма.

— Я? — «поразилась» Даша. — Ни в коем случае. Просто предсказываю. Дар у меня такой. Предсказательский. И дар мой подсказывает, что валить отсюда нужно тебе, шубой накрывшись, селедка большеротая. Потому что с Пашенькой тебе всё равно больше ничего не обломится.

— Тебе, — «чвяк-чвяк» — что ли, обломится? — Зайка расхохоталась.

— Во-первых, мне. Ты думаешь, почему тебя среди дня высвистали? Потому что стояк кому-то присунуть нужно, а меня добиваться еще и добиваться. А ты, лядь продажная, сама дашь. И возьмешь. И снова дашь.

— Да как ты смеешь! — кулачок с акриловыми ногтями сжался.

— Не продажная? — уточнила Даша. — Бесценная? «На рынке корову, — она показала на себе ладонями размер пятый, — старик продавал, никто за корову цены не давал».

Нужно было добить. Несветаева видела, что терпение Зайки держится на тонкой ниточке, но нужно было, чтобы она сорвалась. По-настоящему. Какие у нее могут быть уязвимые точки?

«Ты что, думаешь, ты что-то значишь для своего отца? Да он даже слышать о тебе не захотел!»

— Ты что, всерьез думаешь, что твое мнение здесь на что-то повлияет? Только не говори, что видишь себя здесь хозяйкой. Что, всерьёз воображаешь себя мадам Поляковой? — с вкрадчивым сарказмом говорила Даша.

Губы девицы дрогнули. И ни единого «хачь»! Она что, действительно думала… О, боже! Это даже не смешно.

«Зачем тебе платье с рюшечками? Ты себя в зеркало видела? Ты же тощая как жердь. У тебя под этими рюшами ножки-спички торчать будут. И все будут смеяться»

— Может, уже и платье свадебное присмотрела? На кринолине, в стразах и бантиках, принцесса М-ценского розлива. А колечко с бриллиантом выбрала?

— З-заткнись! — прошипела Зайка.

«Кому ты нужна? Можно подумать, кто-то захочет на тебе жениться с твоим-то характером!»

— Нельзя же быть такой наивной дурой. Вроде уже не юная девушка. В «наколках» вся, — Даша показала на губы, — как вор в законе. Ты что не понимаешь? На таких, как ты, не женятся. Даже такие, как Поляков.

«Он тебя бросит, попользует и бросит. Думаешь, ему от тебя что-то, кроме постели нужно? Что ты еще можешь ему дать?»

— Таких, как ты, имеют раком у стола и выбрасывают, как гондон в мусорку. Потому что ты ничего не ст о ишь. Натурзаменитель мастурбатора, — скривила Даша губы. — И ты наивно полагаешь, что твое слово на что-то повлияет?

— Ну ты допрыгалась, с-сучка! — Зайка развернулась на своих каблуках, чуть не поскользнувшись на гладком кафеле туалета, и вылетела из туалета, как ведьма на метле, хлопнув дверью.

Даша фыркнула. «Мама поможет, мама подскажет».

Несветаева набралась праны в два больших вдоха. Она еще раз сполоснула руки. Обтерла их бумажным полотенцем. Потом тщательно сложила его уголок к уголку, перегнула. И так пять раз. Ничто не восстанавливает душевное (хотя слово «душевное», по Мнению Дарьи, с нею плохо сочеталось) равновесие, как рутинные занятия. Потом выбросила в ведро его в ведро и с деловым видом отправилась в бухгалтерию. А оттуда, с обещанной папкой документов на подпись, — обратно в кабинет директора.

Она постучалась.

…В крайнем случае, она просто провалит заказ. Может, оно и к лучшему. Неправильно как-то оно всё началось. И реагировала она на Полякова не так, как обычно. И заказчику много задолжать не успела. Ну переспит с ним пару раз — и будут в расчете.

Устроится на работу, как все. Ведь когда-то она работала просто. И нормально получалось. Ее даже ценили. Не будет у нее стопочки денег. Будет скромнее в желаниях. И маме придется побыть скромнее в желаниях.

«Я столько лет тебя кормила, одевала, всё тебе покупала! А теперь я не могу работать. Что, бросишь меня, да? Подыхай, мама, от голода?»

Даша постучала еще раз.

— Войдите! — из-за двери раздался раздраженный голос Кощея.

Хозяин кабинета сидел в своем кресле, уложив руки на подлокотники. Зайка возвышалась за ним с победным видом. Вид же Кощея оставлял желать лучшего. Было видно, что ему неловко. Даже глаза отвел.

— Павел Константинович, — с умоляюще-извиняющейся улыбкой обратилась она к директору, — я буквально на секундочку — и убегаю. Галина Петровна очень просила вас этот счет подписать, а остальное ждет до завтра.

Несветаева жестом фокусника выхватила из папки бумажку, которую главбух действительно попросила подписать побыстрее. После Дашиного наводящего вопроса.

С довольным видом новичка, который написал контрольную на пять, она аккуратно плюхнула папку на край стола и уложила лист перед начальником.

Тот уставился на счет, но было заметно, что сосредоточиться ему удается с трудом.

— Кхе-кхе, — недовольно напомнила о себе Зайка.

…Сложнее всего Дарье дались не умение глядеть восхищенным взглядом или стонать, изображая страсть и бурный оргазм. Труднее всего оказалось менять задуманное поведение в зависимости от обстановки. Вовремя отказаться от намеченного, отступить. «Зайка» этого не умела.

Или просто была не способна правильно эту обстановку оценить.

Даша бы на ее месте прикинулась ветошью, а потом, когда они останутся одни, поплакалась в жилетку. Но Зайке нужно было непременно доказать свою значимость, показать свое место в иерархии. Здесь и сейчас, чтобы ткнуть носом в дерьмо зарвавшуюся соперницу. Тут Несветаева постаралась, конечно. Она умела бить по почкам.

Это у нее наследственное.

Поляков, поморщившись, отложил ручку.

— Даша, вы… разговаривали с Соней? — выдавил из себя он.

— Я? — недоуменно переспросила Даша. — Разговаривала?..

Хочешь раскрутить собеседника на откровенность, просто повторяй за ним его же слова.

— Да. Ну… вы ей, — чувствовалось, что директор чувствовал себя не в своей тарелке, — угрожали?

— Угрожала?.. — Даша мгновенно приняла официально-деловой вид, стерев улыбочку с лица: — Павел Константинович, мы можем обсудить этот вопрос наедине? Возможно, завтра, если вам…

— Нет, сейчас говори! — взвизгнула из-за кресла не Зайка Соня.

Поляков скривился.

Разве можно мужика так публично кастрировать? Даже если ты уверена, что можешь им крутить, как дирижёр палочкой, туда-сюда. Тем более что тут не лошок занюханный, а вполне себе успешный бизнесмен, строящий из себя альфу.

Он сделал жест открытой ладонью, приглашая к разговору.

— Может, я в бухгалтерии лучше буду сидеть? — спросила Даша. — Я понимаю, у вас свои порядки, вы у себя на фирме хозяин. Но мне бы не хотелось выслушивать подобные обвинения от ваших… девушек, только потому что они заподозрят меня в… нерабочих отношениях с руководством, — выдала она, как комсомолка перед гестапо.

Лицо Полякова чуть расслабилось, зато «Зайка» внезапно съехала с катушек и с воплем: «Ах ты сучка!», вцепилась Даше в волосы.

Вот такого Несветаева не планировала. На такую удачу она даже не надеялась. Она лишь испуганно отступила и закричала от боли, когда острые ногти впились в ее лицо.

…Кричать ей тоже пришлось учиться. Николай Владимирович не успокаивался, пока она не начинала кричать, и только потом бросался с извинениями и уверениями в большой и чистой любви.

— Соня! — словно сквозь вату, расслышала она голос Кощея. — Соня, успокойся! — голос приближался. — Соня, да что на тебя нашло?!

— Она… — всхлипывала Зайка и наконец ослабила хватку. — Она врет! Она говорила, что на таких как я не женятся! Что меня только раком… Как гондон… — хлюпая носом рассказывала она совсем не те вещи, которые нужно рассказывать мужчине.

Даша потрогала лицо. На пальцах осталась кровь. Пуговицы жилета были выдраны с мясом.

— Павел Константинович, можно я?.. — Даша, всхлипывая, показала рукой в сторону двери.

— Да, конечно, Дарья Владиславовна, — поспешно согласился Кощей, пытаясь удержать Зайку Соню.

Даша захватила сумочку со своего стула и быстро выбежала. В сумочке лежали бумажные платочки. Пока Несветаева пыталась их нащупать, за спиной хлопнула дверь и мимо пронеслась Зайка. Обогнав Дашу на несколько шагов, она подвернула ногу.

— Я же говорила: осторожнее нужно быть. Так и ноги поломать недолго, — чуть слышно бросила Дарья ей вдогонку.

— Ах ты дрянь!..

Свалка началась по новой. Полюбоваться на бой века из кабинетов высыпались зеваки, и Павлу Константиновичу пришлось снова отдирать от Даши Зайку, ревущую, как тигрица во время случки. К Несветаевой устремились любопытные бухгалтерши и сочувствующая Елена Викторовна с предложением первой помощи и животрепещущим вопросом, как всё было.

«Зайка» под конвоем Полякова навсегда покинула стены «Паллады».

Даша была в этом уверена.

Глава 15. Павел

Поляков вызвал для Сони такси, посадил ее в машину, оплатил поездку, сказал, что позвонит позже, и удалил из телефонной книжки. Он ни словом не упрекнул девушку за базарные разборки, которые она устроила у него на работе. В конце концов, он сам ее пригласил. Она же не «расцвела» как-то внезапно. Она была такой всегда. Просто Паша не видел ее с этой стороны. Точнее, не хотел видеть. А за всё нужно платить. За удобную девицу, всегда готовую потрахаться, — тоже.

Любишь кататься, и люби и трупы вывозить.

Еще никогда Кощею не было так стыдно. Просто хотелось провалиться сквозь землю. Он представить не мог, что кто-то может вызывать у него столько брезгливости. Паша даже не подозревал, что у него этой брезгливости столько есть.

И ведь ничто не предвещало.

Он просто позвонил Соне и просто предложил приехать. Так, что не сотрешь. В памяти народа.

Кто мог подумать, что она так рано нарисуется?

Конечно, может, она и раньше появлялась до окончания работы. Пашка, бывало, мог засидеться на работе допоздна. Приехала и приехала. Зимой еще и темнеет рано. Во сколько приехала?.. Фиг знает. Кого это волновало? Он тогда в кабинете один был. Закрылся — и поехали.

Пашка смял стаканчик из-под внеочередного кофе и швырнул его в огромную пластиковую урну возле выхода из кофейни. Кофе, кофе… Всё же это отличный повод сбежать от подчиненных и всяких важных дел. Кто-то курит, кто-то пьет. Кофе.

Как всё теперь непросто из-за этой Дарьи Владиславовны. И бабу к себе на работу не приведешь. И кофе выпить сходить — не сходишь. И вообще не забалуешь. Все ходы записаны в толстую книжечку с коричневым кожаным переплетом. Все повязаны собственноручной подписью. Кровью.

Такое ощущение, что в «Палладе» появился директор, который за один день навел на фирме порядок.

Это было так непривычно.

Поляков почесал лоб.

Нужно было подняться к себе и всё-таки отпустить потерпевшую помощницу домой.

Если она еще не написала заявление на увольнение. Или в полицию на хулиганское нападение. У нее и свидетели имеются.

Боже, как же стыдно.

Еще в РОВД его не склоняли из-за темпераментной девки, которая не умеет держать язык и руки в узде.

Почему-то в сексе это же самое Кощея устраивало.

Нет в мире совершенства.

Паша вышел на своем этаже. Коридор очистился. Зрелище закончилось. Все разбежались зарабатывать на хлеб. Он в ожидании худшего заглянул в свой кабинет.

Дарья сидела за своим компьютером. Точнее, за его ноутбуком.

Спокойная. Собранная. Сосредоточенная.

Будто это не ее только что отметелила взбрендившая от ревности деваха. Жилет был расстегнут, на месте пуговиц мелкими дырочками зияла пустота. Теперь он ей не только блузку, но и жилет новый должен. Как минимум, новые пуговицы к нему. На левой щеке был приклеен телесного цвета пластырь, ниже которого тянулась красная припухшая ссадина.

— Дарья Владиславовна, а вы почему тут? — спросил Паша строго. — Я же вас отпустил.

— Так… — смутилась девушка. — Я думала… теперь… необходимость отпала, — выпалила помощница, подскакивая со стула и прихватывая сумочку. — Из-звините, я сейчас…

— Дарья Владиславовна, успокойтесь. Собирайтесь спокойно. У вас там денежки осталось? Вы себе пуговицы, что ли, купите. Лекарства, если нужно. Вы скажите, сколько с меня. Неловко так вышло, — опустил взгляд и потер нос. — Вы простите.

— Павел Константинович, что вы. Я сама. Можно идти, да? — вдруг переспросила Дарья, будто до нее только дошло. — А то я боюсь, ссадину разбарабанит.

Поляков плюхнулся в кресло и снова потел лоб, опустив взгляд, и пока он думал, что же еще сказать, как объяснить, что он не хотел… Точнее хотел, но совсем не так. И даже не с той, уж если честно. В общем, пока он думал, Дарья выцепила свою курточку, попрощалась, накинула капюшон и скрылась в двери.

Паша постучал ручкой по столешнице.

И ему тоже пора.

Пока народ не повалил в связи с окончанием рабочего дня, когда у Паши появится очередной шанс стать звездой ютьюба.

Кстати о ютьюбе. Он заглянул к Богдану Викторовичу с намерением напомнить коллективу об ответственности за размещение в публичных источниках инсайдерской информации вроде видеозаписей.

Юрист сидел в теплой компании Толика, начохраны, и душевно с ним ржал. Но быстро заткнулся, стоило директору появиться в дверях. Обсасывают новый эпический скандал, стражи порядка хреновы. Где вот они были, когда в стенах «Паллады» происходило нанесение телесных повреждений?

— Давайте, — позволяюще махнул рукой Кощей и уселся на свободный стул, — валяйте, сплетничайте. Ни в чем себе не отказывайте.

Богдан Викторович хрюкнул, подавившись смешком, и продолжил серьезно:

— Да-а. Паш, ничего личного, но как-то у тебя не сложилось сегодня с девушками…

Тут хрюкнул Толя:

— Как не сложилось? Очень даже сложилось. Одна на другую, — и он схлопнул ладони.

И Пашины подчиненные заржали. Всё по классике: «Смешались в кучу конелюди».

— Без обид, товарищ директор, — Богдан Викторович похлопал Пашу по плечу. — Но Дарья Владиславовна прошла сегодня боевое крещение, встав своей… ну, пусть будет «грудью» на защиту чести и достоинства… ну пусть будет фирмы, отлежав их в бою с дикой, но очень симпатичной тигрицей. Телефончик дашь?

— Не дам. Удалил, — честно сказал Поляков.

— Это ты зря, — огорчился юрист. — Зато Дарья-то какова! Как она самоотверженно пала перед противницей. Если завтра выйдет на работу, ее можно будет смело натравливать на наших должников.

Почему-то шутки про Несветаеву были Павлу неприятны.

— Так, мужики. Я — козел, Соня — овца тупая, но давайте Дарью Владиславовну мы обсуждать не будем, ладно? Ей и так по моей вине досталось в первый рабочий день. Не хотелось бы, чтобы ей эта ситуация аукалась в дальнейшем.

— А как случилось-то?.. — влез Анатолий.

— Как случилось, так случилось. Богдан, проследи, пожалуйста, чтобы никакое видео за порог фирмы не вылезло. Сам записи с камер наблюдения почисти. Народу напомни, что я был бы просто идеален как начальник, если бы не злопамятность.

— И прижимистость, — напомнил начохраны, тоже не без предыдущего греха.

— И как она расцветает на фоне злопамятности… М-м-м, — мечтательно промычал Паша. — Так всем и передай: «М-м-м-м!» — многозначительно промычал он снова.

— Будет сделано, товарищ…

— Господин, — поправил Паша.

— Господин директор, — повторил юрист.

— Можно просто «господин», — дозволил Кощей, лишний раз напоминая о своей мелочной мстительности.

И вышел.

Больше всего ему сейчас хотелось кого-нибудь побить. Себя, например. Почему никто не додумался сделать «грушу» с видом Павла Полянского? И Кощей сел в машину и рванул в спортзал.

Он сайгаком попрыгал между радиостанциями, остановившись на какой-то фоновой, смутно знакомой попсе. Крутить баранкой было привычно и успокаивающе. Паша ехал, автоматически фиксирую ситуацию на дороге, и думал.

Была какая-то чертовщинка в Несветаевой. Что бы там ни говорили коллеги, а после разборок с Соней помощница не была ни напугана, ни возмущена, ни расстроена. Она выглядела отстранённо. Будто всё было вообще не с ней, а с кем-то другим.

Совсем не так выглядят побежденные.

Так выглядят победители.

Паша припарковался, взял с заднего сидения спортивную сумку со спортивной одеждой — она всегда лежала там, готовая к использованию. У Кощея было два полных комплекта — пока один стирается, другой используется.

…Опять же, если задуматься над словами Сони, была в них какая-то правда на правах бреда. Не могла она придумать эти «Таких, как я, замуж не берут». Может, надеялась, что Паша ее пожалеет и предложит руку и ливер, только чтобы не видеть женских слез?

Кощей не любил, когда женщины плакали. Но не настолько же, чтобы терпеть ее каждый день рядом?

Чушь, конечно.

Хотя, когда речь заходит о женщинах, ни в чем нельзя быть уверенным наверняка.

Но если в словах Сони была хоть крупица правды…

— Павел, ты долго? — окликнул его тренер.

— Сейчас!

Если в словах Сони есть хоть крупица правды, то, выходит, у Даши на него планы?..

Опять же, этот запах…

В голове крутились фрагменты их столкновений.

Нет, он определенно ей нравился. Может, она просто стесняется? Боится отказа? Конечно, она не такая красотка, как Соня, но… довольно интересная…

Паша разогрелся и встал в спарринг.

…Особенно ею интересовалась нижняя чакра Кощея с прилегающими территориями.

А что?

Ты-дыщ!

— Паша, ты вообще где витаешь?

— Санек, прости, — ответил Кощей, снимая бойцовские перчатки. — Что-то я не в себе сегодня. Поеду.

Он поднял в почте на телефоне резюме Несветаевой и скопировал цифры ее номера.

Как говаривал родоночальник отечественного пикапа, великий поручик Ржевский: «Можно и по морде получить. А можно и впендюрить».

— Слушаю, — ответил на вызов суровый голос Несветаевой. С таким нужно в отделе по работе с клиентами работать, чтобы те забыли про свои жалобы и смиренно благодарили судьбу за полученные малости.

— Дарья Владиславовна, это вас Поляков беспокоит.

— Что-то случилось, Павел Константинович? — совсем по-другому, участливо, спросила она.

— Конечно, случилось. На вас сегодня напала моя… знакомая, — напомнил Кощей.

— И теперь у меня неприятности? — расстроилась Даша.

— Нет, теперь неприятности у меня.

— Она жалобу на вас написала? — испугалась за него девчонка.

— Еще чего не хватало! — возмутился Паша. — Мне просто теперь перед вами стыдно.

— А, это…

— И я теперь вам должен не только блузку, но и жилет, — признался Кощей.

— Вам есть, куда расти, — поддержала его Даша. — Юбка, обувь и нижнее белье у меня у меня еще целы.

Если это не намек, то что?

— Я бы хотел перед вами извиниться, — покаянно произнес Кощей.

— Извиняйтесь, — клюнула девчонка.

— Отлично. Подъеду через час — полтора. Вы же живете по тому адресу, который указан в договоре?

— Но… — попыталась она съехать.

— Нет-нет, ничего не нужно, я всё возьму сам. Может, еще лекарства какие-нибудь нужны? — озаботился Поляков.

— Спасибо, Павел Константинович, но я не… — проблеяла Дарья.

— Не нужно благодарить. Это в искупление вины, — заверил Павел и отключился.

И телефон на всякий случай вырубил. Вдруг она наберется смелости прямо сказать, что его не приглашала?

Вот так, с легким сердцем, довольно насвистывая мотивчик, услышанный по радио, Поляков собрался и поехал в сторону ближайшего супермаркета — закупаться.

При всей своей прижимистости на еду он денег никогда не жалел, твердо следуя принципу: «Мы то, что мы едим». Поэтому если есть, то только свежее и натуральное. Он взял пару мраморных стейков, свежих овощей (даже если нет оливкового масла, можно нарезочкой), сухое вино, фрукты, пара низкожирных пирожных. Здоровый, легкий перекус перед физическими нагрузками. Можно даже во время. Прерываться на пополнение сил. Кощей чувствовал в себе этих сил забега на три. Чтобы досуха.

Дом, в котором жила Несветаева — типовая пятиэтажка брежневской постройки — был относительно недалеко от центра. Паша легко подобрал код на замке — по потертым кнопкам. И уже подходя к двери он задумался о том, что Несветаева может жить с родственниками. Или снимать комнату у какой-нибудь старушки.

Или вообще жить не одна.

Ну и ладно. Тогда Паша выступит добрым Дедом Морозом. Не разорится, чай.

Он нажал на кнопку звонка. Потом еще раз.

За дверью послышались неторопливые шаги.

Потом щелкнул открываемый замок.

— Здравствуйте, Павел Константинович, — невесело поприветствовала его Даша. На ее щеке был телесного цвета пластырь. Царапина была аккуратно примазана тональником.

Сама она была в футболке с надписью «Меня мало кто понимает. Я тоже не особо врубаюсь», черных джинсах и босиком. Белая футболка оттеняла загорелую кожу. Волосы был всклочены прядками, отчего Даша казалась очень милой и взъерошенной, как ежик.

— Здравствуйте, Даша. Простите, что я так без приглашения, — Паша отжал ее с прохода. Вы не подумайте плохого — я только извиниться.

— А. Ну так уже извиняйтесь.

— У вас сковородочка найдется? Я пару стейков с собой захватил.

— В компании не так страшно? — показала зубки Несветаева.

— И не так стыдно, — поддержал ее Паша. — Ну и еще по мелочи.

— Только сами на кухню несите, пожалуйста. Я от ваших мелочей боюсь надорваться, — смирилась девчонка с неизбежным.

И правильно.

Вы привлекательны. Я — чертовски привлекателен. Чё трепыхаться-то?

Паша снял пальто, разулся и с пакетом в руках направился в сторону кухни. Идти-то было два шага. Вся квартирка была кро-охотная, с наперсток. Одна комнатка, кухня, санузел. Двери в комнату не было, и Паша обратил внимание, насколько она безликая.

— Вы недавно сюда переехали? — уточнил Кощей.

— Да, а что?

— Нет, ничего. Скромненько у вас.

— Простите, директоров в гости не ждали. — Сарказм был еле уловим, как аромат дорогих духов, нанесенных на запястье.

— Я — не в гости, я — извиняться, — напомнил Паша.

Девчонка ему определенно нравилась. Эта ее видимая холодность, которая пробуждала в нем хищника. Нежелание прогибаться. То, что она не вешалась на шею и даже не кокетничала — это всё заводило Полякова не на уровне половых инстинктов, а где-то глубже.

Может, даже вызывало восхищение.

— Ах, да. Я успела забыть, — ответила Дарья таким тоном, что Кощей на секунду задумался: что, правда что ли?

— Я могу помыть руки? — спросил он.

— Да, пожалуйста, — девушка указала рукой на раковину и на чистое вафельное полотенце, которое висело на крючке рядом.

А сама села на табурет возле стола.

— Вы мне не поможете? — удивился Паша, вытирая руки.

— Водички полить, чтобы руки помыть? Вы не переживайте, здесь хоть и скромненько, но водопровод провели.

Паша хохотнул:

— Нет, я вообще.

— Я боюсь нарушить ваш сценарий извинения, — ответила хозяйка.

— То есть вы согласны следовать сценарию?

— Я такого не говорила, — возразила Дарья. — Я боюсь его нарушить. Но не волнуйтесь: я умею бороться со своими страхами.

— Непонятно, но интересно. У меня в планах пожарить стейки. У вас есть сковорода?

Дарья поднялась, вынула чугунную сковороду из духовки и поставила ее на плиту:

— Еще что-нибудь?

— Масло оливковое.

— Я столько не зарабатываю. — Она вынула из шкафчика рафинированное подсолнечное.

— Учел на будущее, — отметил Кощей.

— Вы что, регулярно собираетесь извиняться? — сделала испуганные глаза девчонка. — Может, всё же лучше в бухгалтерию?..

— Дарья Владиславовна, я надеюсь, что подобных инцидентов больше не будет.

— Хотелось бы, — выдохнула она.

И снова села.

— А жарить? — поинтересовался Кощей.

— Вот тут я точно мимо сценария. Никогда не жарила стейки. Так что со стопроцентной вероятностью есть придется сушеные подметки. Мне-то что, я в еде человек непривередливый. Но продукт жалко.

Паша снял пиджак, галстук и стал расстегивать манжеты на рубашке.

— Вы меня пугаете, — констатировала девчонка бесцветным тоном.

— Вы же умеете бороться со страхами, — напомнил Паша. — Помогите закатать, пожалуйста. Кто-то же должен взять на себя риски за стейки.

— По-мужски, — кивнула Дарья, подошла и стала аккуратно подворачивать рукав, чуть касаясь кожи тонкими пальцами.

Это оказалось так… интимно, что Поляков снял с крючка полотенце и подвернул под ремень на манер передника, чтобы не опозориться раньше времени. После чего протянул вторую руку. Девушка столь же невесомо закрутила рубашку и на нем. А Кощей всё стоял с протянутой рукой в ожидании продолжения.

— Выше? — уточнила Дарья.

— Ниже, — буркнул Кощей.

Сначала ужин. Он и сам уже проголодался.

— Вы как любите? — он зажег огонь под сковородкой.

— Не знаю. Никогда не пробовала.

— Значит, это будет у вас впервые? Я буду очень бережен, — пообещал Паша. — Со стейками, — ответил он на приподнятую бровь собеседницы. — У меня большой опыт.

Он плеснул масла на сковородку и вынул из пакета пластиковый контейнер с мясом.

— Вы в них слона заворачивать планируете? — спросила Дарья, деликатно заглянув внутрь одним глазком.

— Молодой растущий организм требует белков, — уведомил Паша.

Дарья с сомнением его оглядела.

А что, разве сорок лет — не молодой растущий организм? Это она просто сама до сорока не дожила.

— И вам тоже не повредит, — добавил Кощей деликатно. Неловко тыкать девушку в отсутствие форм.

Тем более что отсутствие форм чисто эстетически приятнее, чем их избыток.

— Вы пока салатик можете нарезать, — намекнул Паша. — И фрукты помыть.

Дарья посопела, как ёжик, и пошла к раковине.

Всё это было так… по-семейному. Без сюсюканий, притираний обнаженными частями и сексуальных игрищ, но… по-настоящему, что ли. Паша даже немного испугался новых ощущений. А потом подумал, что если девчонка умеет бороться со страхами, то ему сам бог велел. Мужик он или кто? К тому же он сюда… извиняться пришел с полным боекомплектом презервативов в куртке. Чего ему бояться?

Он выложил на разогретую поверхность стейк и засек время на часах.

— А вы здесь давно? — вопрос Даши вывел его из внутреннего монолога.

— В смысле?

— Я сюда приехала чуть меньше месяца назад. А вы? Родились здесь?

— Я? — переспросил Паша. — Нет, я тоже «понаехавший». Учился здесь в военном училище. Друзья отсюда. Сюда и вернулся, когда уволился.

— Вы — бывший военный?

— Спецназовец! — похвастался Кощей.

— Ух ты! И даже ногой так… — й-я! — она смешно задрала ножку, — можете?

— Могу, — согласился Паша. — Только мне для этого брюки нужно снять. Они не рассчитаны на подобные эксперименты. Потом только выбрасывать.

— Не надо брюки снимать, я вам верю, — быстро согласилась Дарья. — Вон у вас мускулы какие! Понятно, на такие мускулы нужен стейк, в который слона можно завернуть.

— Дался вам этот стейк, — посетовал Паша.

— Хороший стейк. Думаю, вы даже полтора осилите, чтобы не выбрасывать. Я-то от силы треть склюю. А вы правда умеете готовить? — в ее словах слышалось восхищение.

— Я же один живу, — намекнул Паша. — Нужно как-то питаться.

— Обычно мужчины, которые живут одни, питаются или у мамы, или в отделах готовой продукции супермаркетов.

— Не-не, — помотал головой Поляков, бросил взгляд на часы и перевернул лопаткой ломоть мяса. — Полуфабрикаты — это не есть хорошо. Я предпочитаю здоровую пищу.

— По вашему утреннему голому кофе не скажешь, — пробурчала Даша.

— У меня просто организм утром долго раскачивается, — признался Кощей. — Люблю поспать. Я вообще сова. И считаю, что работу с утра придумали садисты.

— Так приезжайте позже, вы же директор. Вам всё можно.

— Нельзя, — вздохнул Паша. — Это только на первый взгляд директор всё может. А на самом деле у него еще меньше прав, чем у рядового работника. Зато обязанностей в десять раз больше.

— Сочувствую вам, — пожалела его Дарья.

— А я-то как себе сочувствую. Тарелку давайте.

Даша протянула посудину.

— Бедненький, — продолжила девчонка в том же ключе.

— Зато не «бедненький», — возразил Паша. — Как там наш салат?

— На эмбриональной стадии. — За спиной послышался равномерный стук ножа о разделочную доску. — И давно у вас свое дело?

— Уже пять лет.

— Это вам за пять лет удалось поднять такую фирму? — удивилась девчонка, и в душе Кощея запузырилась гордость.

— Разве это большая? — скромно возразил Кощей. — До недавнего времени даже секретарши не было.

— Это вы очень вовремя. Я так вам благодарна, что вы взяли именно меня.

— Думаю, мы сработаемся, — подбил клинья Паша. — Смотрите, как у нас здОрово получается готовить ужин в четыре руки.

— Тут не поспоришь, — согласилась Даша.

— А бокалы под вино у вас есть? — поинтересовался Поляков.

Стук ножа за спиной смолк.

— Я не пью алкоголь, — бесцветно произнесла Дарья.

— А что? — обернулся Паша. — Здоровье не позволяет?

— Алкоголь выпускает из людей монстров, — ответила она. Возможно, это был сарказм. Но Поляков не был уверен.

— Вы — такой страшный монстр в душе? — попытался перевести всё в шутку Поляков.

— И я — тоже, — тихо согласилась Даша, глядя в глаза.

— А у меня даже прозвище подходящее — «Кощей», — улыбнулся он.

Девчонка продолжила резать овощи.

— А за что? За экономность? — поинтересовалась она, политкорректно заменив слово «жадность».

— Не, тощий был, когда в училище поступил. Всем хотел доказать, что я крутой.

— И как? Получилось?

— Конечно, получилось, — кивнул Паша, переворачивая второй стейк и засек время в последний раз. — Только оказалось, что это никому не надо. Ни им, ни мне.

— Да вы философ, — как-то не слишком почтительно высказалась Дарья.

Паша обернулся. Она скидывала ножом с досточки идеальный ряд пластиков помидорки. Разделала сладкий перец и принялась строгать столь же ровной, как линейкой отмеренной, соломкой.

— Некоторые вещи приходят с возрастом, — заметил он, выкладывая на другую тарелку второй стейк.

— Это не про меня, — помотала головой девчонка, сдвинувшись назад с линии нарезки. — Мне бы что-нибудь прагматичнее. Типа, подай-принеси.

— Мне кажется, вы себя недооцениваете, — возразил Паша, усаживаясь на свободный табурет у кухонного стола. — Где вы так научились резать овощи?

— Годы дрессировки, — пожала она плечами.

— Просто удивительно, почему при таких кулинарных талантах вы не умеете жарить стейки, — польстил Кощей.

— Почему, почему… Потому что для того чтобы научиться жарить стейки нужно эти стейки иметь в холодильнике. — Фраза была произнесена ровно, почти вальяжно. Что резануло слух на контрасте с поднятым жестким взглядом.

Поляков на секунду испытал острое чувство стыда.

Он же знал, что Дарья обеспечивала свою больную мать. И предыдущая ее зарплата секретарши вряд ли была намного больше, чем та, что он сам ей установил. Какие там стейки… Там на куриные окорочка бы хватило. Раз в неделю.

— Прости, — вырвалось у Паши. — Те, — добавил он запоздало.

— Ну вот, основная часть уже мероприятия уже позади, остался банкет, и все могут быть свободны, — чуть натянуто улыбнулась Дарья.

Паша редко задумывался на тему, что творится у женщин в голове. В этом отношении он разделял прагматичный подход девчонки: «подай — принеси». Это то, что должна уметь и делать женщина.

Отец периодически пытался его пилить по поводу отсутствия семьи. Но для Полякова отец уже давно не был авторитетом. Свою мужскую состоятельность Кощей в первую очередь доказывал ему. Один из лучших гастроэнтерологов своего города, Поляков-старший хотел, чтобы сын пошел по его стопам. Хотел создать династию. Паша же уперся рогом и пошел, в пику отцу, в военное училище. Отец говорил, что это глупость подростковая и Паша оттуда с позором вылетит через полгода. Паша не вылетел. Спасибо друзьям, он отучился. И отслужил отчизне.

Но не в этом суть.

Суть в том, что для Паши, как и для его отца, женщина была, как это принято называть, «надежным тылом». То есть помесь домработницы, гувернантки и аппарата для удовлетворения сексуальных потребностей. Хотя для половых утех папа всегда держал пару-тройку более для того приспособленных тел женского пола. Близкое знакомство с этим фактом когда-то и заставило Пашу рвануть из дома в военное училище. Но это было давно. И уже неважно. Важно, что до тех пор, пока женщина исправно выполняла свои функции, ее внутреннее устройство Кощея не волновало. Он отрабатывал свой минимум по сексуальному и финансовому удовлетворению ее потребностей, а если «устройство» начинало ломаться и капризничать, попросту избавлялся от него.

Всё честно.

Сейчас же он впервые столкнулся с устройством, которое «давало неправильный мед», выражаясь словами известного оптимиста. До Паши как-то вдруг дошло, что эта пигалица действительно содержала не только себя, но и свою мать. Последнее для Кощея было просто за гранью, потому что это родители должны помогать девчонкам, пока они еще мокрохвостки зеленые. А она даже не получила никакого образования после школы, оконченной с медалью.

Девочка, никогда в жизни не пробовавшая стейк.

Она была настолько не из его мира, что Поляков завис и вдруг нечаянно задумался: а что сейчас происходит у нее в голове?

Глава 16. Дарья

Даша очень не любила, когда события развивались не по ее плану. Да, она умела подстраиваться, молчать, прикинуться ветошью в уголочке и ждать, пока мир перебесится и придет в нормальное, управляемое состояние. Но из этого не следовало, что она обязана любить чужое самоуправство.

Её чуть не подбросило, когда Поляков поставил ее перед фактом, что направляется к ней домой. Причем так, что у нее физически не было шанса отказаться.

И это было очень плохо.

Сливаться в «постель» в самом начале работы — это просто полный трэш. Проваленная миссия. Никто не воспринимает всерьез девушку, которую трахнули в первый день знакомства, что бы там ни сочиняли писаки. Даша оглядела квартиру в поисках компроматов. Потом выбрала самый нейтральный прикид, привела себя в удобоваримый, но не вызывающий, с точки зрения мужчины, вид и приготовилась держать глухую оборону.

Кощей явился, сияя ясным солнышком, сбивая с ног ароматом дорогого парфюма и предвкушением «сладкого» на лице. Мужчина, притащивший в пещеру женщины мамонта, на правах кормильца рассчитывает на поощрительный секс. Это еще у человеческих предков было заведено. Что самка за кусок банана подставляла самое сокровенное.

Но в чем-то же человек должен превзойти обезьяну? Например, в технологиях «динамо».

Если бы Даша директора к себе приглашала (что само по себе было из области фантастики), тот тут еще могли быть какие-то притязания на ее счет. А так… за «два кусочека колбаски»? Точнее, два огромных стейка из финдебоберной говядины… Он же их для себя принес? Для себя. Вот пусть сам с собой и рассчитывается.

По законам жанра она должна была проявлять интерес и разговорить объект на личные темы. Несветаева старалась, видит бог… Но как же Поляков ее раздражал! Со своими понтами «на меду». Со своими «философскими» рассуждениями, до которых Даша, видите ли, не доросла. С тем, как он хозяйничал у нее на кухне.

Это — ее территория!

А Дарья очень щепетильно относилась к неприкосновенности своей территории. Только вырвавшись из маминого дома, она поняла, как прекрасен мир, который принадлежит только ей. В котором никто не попрекает невымытой посудой, не тыкает в неровно поставленную в прихожей обувь, не врывается в комнату в самый неподходящий момент, не шарится по ящикам в поисках запретного. Когда-то мама нашла Дашину тетрадку, где она писала письма папе. Дарья никогда не знала своего отца, но по-детски была уверена, что он очень хочет ее увидеть. Что он ее любит, просто не знает, где она живет. Даша не знала его адрес, поэтому просто мечтала о папе-прекрасном принце, которой однажды придет и спасет ее. И записывала эти фантазии в обычной тонкой тетрадке в линеечку, которая хранилась среди десятков других таких же непримечательных дешевых тетрадок.

Тогда Дарья пришла домой со школы, а мама стояла в прихожей, бледная, с красными пятнами на щеках и поджатыми губами. И ремнем в руках…

Даша какое-то время не носила вещи с коротким рукавом и больше никогда не писала писем отцу.

И вообще ничего не записывала.

Нигде.

И свой дом она воспринимала как благословение. Как самую высокую ценность.

Поэтому больше всего с того момента, как Павел Константинович пересек порог ее дома, Даша хотела, чтобы он проделал то же самое в обратном направлении.

Однако избавиться от гостя, не угостив его им же приготовленным стейком, не представлялось возможным. Поэтому Даша быстро сервировала стол, насколько позволяли скромные возможности посудного ассортимента, и поинтересовалась, как будет пить зеленый чай Павел Константинович: с сахаром или без?

— Ты, в смысле, серьезно не пьешь вино? — уточнил Поляков недоверчиво. Будто спрашивал о наличии третьего глаза, седьмого чувства, пятой ноги… у Зайки. В общем, чего-то глубоко мифического.

— Да, Павел Константинович, — подтвердила Несветаева, выжимая одноразовый пакетик о чайную ложку.

— А что вы пьете? — уточнил он.

— Зеленый чай, — терпеливо объяснила Даша. — Иногда кофе. Но редко.

— А почему?

— Павел Константинович, вы приехали вечером ко мне домой. «Извиняться». С бутылкой вина. Откуда я знаю, как на вас повлияет алкоголь? — она одновременно и ушла от ответа, и задала прямой вопрос, на который невозможно было ответить, не раскрыв истинные мотивы визита.

— Это же вино. Сухое. Его же к мясу, — недоуменно водил рукой над столом Кощей. Кто бы мог подумать? Значит, мускулы — в компенсацию себя в юности. Запишем, запишем… В памяти.

— Павел Константинович, во-первых, вы руководитель. Во-вторых, взрослый сильный мужчина. Разве я могу указывать, что вам делать? — невинно поинтересовалась Даша.

Лицо Полякова исказила гримаса неудовольствия и он сдвинул бутылку к раю стола.

Несветаева выдохнула.

Монстр Кощея пока не проявился. Но он обязательно вылезет. И в этот момент она хотела бы находиться в более защищенном положении. Конечно, когда влезаешь в авантюры с большими деньгами, нужно осознавать риски. Жизнь, травмы, насилие: психическое и физическое. Но если есть возможность от них страховаться, то лучше перебдеть, чем просношать. И если выбирать, то лучше недовольная физия Полякова, чем порванная задница избитой и связанной Дарьи.

Ну чисто так. Умозрительно.

— М-м-м! — Даша постаралась замять неловкость. — Какое потрясающее мясо! Откроете секрет приготовления? Вдруг я когда-нибудь разбогатею, — подмигнула она.

— Здесь главное — правильное мясо, — стал рассказывать гость так увлеченно, словно мамаша о своем ребенке. — Оно должно быть не жирное, но с тоненькими прослоечками сала. Мраморная говядина — идеально. Желательно, конечно, соль, приправы по завершению добавлять. Так сочнее получается.

— Да куда же сочнее. Нежное, прямо тает во рту. Даже не скажешь, что это говядина, — поливала елеем задетое самолюбие.

Она отрезала и сунула в рот очередной кусочек.

Ну да, неплохое мясо получилось. Она, правда, больше любила тушеное в подливе. Но нельзя так дискредитировать себя в глазах начальства.

— А еще важно время выдержать. Строго по часам.

И он начал вещать о разных уровнях прожарки и времени. Даша пропускала ненужную информацию мимо ушей, поражаясь, насколько Поляков увлечен. Она-то думала, у него хобби спорт. А у него хобби — кулинария. Она вставляла восхищенные возгласы.

— А у вас есть еще любимые блюда? — закинула она удочку, чтобы не дать разговору свернуть с безопасной тропы.

Выяснилось, что Кощей обожает рыбу и умеет ее готовить сотней разных способов.

— В следующий раз я лосося принесу, — проговорился он, и Даша даже пропустила фразу без комментариев.

Понятно, что рано или поздно это неизбежно.

И Поляков не старый, не дряблый и не вонючий.

И даже где-то ниже пояса у Даши что-то откликается на его огромное тело.

Просто не сейчас.

— А еще у нас есть по пирожному, — радостно завершил своей панегирик рыбе Павел Константинович.

— Вот это я понимаю — извинение! — «обрадовалась» Даша. Причем довольно искренне. Сладкое она любила. Просто на него не всегда оставались деньги.

— Во-от! — Кощей гордо вытащил из пакета контейнер. И слегка завис от неловкости.

Пирожные вроде корзинок, которым надлежало стоять на дне и радовать клиентов шапкой крема, вляпались всем этим кремом в крышку контейнера и слегка повозились там.

Даша улыбнулась — так комично в этот момент выглядел огорченный Кощей.

Тот улыбнулся в ответ и… рассмеялся.

Так легко и открыто, что Несветаева поддержала его, сбрасывая напряжение дня. Они смеялись до слез, до колик в животе…

А потом они ели пирожные ложками прямо из контейнера, соскребая крем с его стенок.

…А потом раздалась телефонная трель. Даша взяла телефон со стола и быстро отбила вызов. Этот рингтон она знала отлично.

— Вы ответьте, ничего страшного, — позволил Поляков.

Словно услышав его позволение, мама набрала номер по новой.

— Это не срочно, — пояснила Даша, отбивая второй вызов.

Боже мой, что она сейчас понапридумывает…

С другой стороны, если она ответит, Поляков отсюда кометой вылетит, потирая ошпаренный зад. Мама умеет мотивировать.

— Вы ответьте, — более настойчиво посоветовал Павел Константинович.

Дарья снова сбросила входящий.

— Приятель, что ли? Не заревнует? — с не совсем адекватными для директора эмоциями выдал Поляков.

— Нет, это мама, — бросила Даша, вытаскивая ложечки и открывая контейнер.

— Мама? — переспросил Кошей, выражая сомнение и раздражение. Не поверил.

И чтобы окончательно морально добить Несветаеву, телефон снова зазвенел.

Даша повернула к собеседнику монитор, на котором высветилось «Мама».

— И что вы маме не отвечаете? — спросил Кощей уже расслабленно.

— Я отвечу. Обязательно, — улыбнулась она. — Просто не сейчас.

— Почему?

— Потому что у нас сегодня вечер без монстров, — прорвало Дашу. — Спасибо, было очень вкусно. У вас просто потрясающе получилось извиниться. Извините, мне нужно еще к завтрашнему дню подготовиться. Жилет зашить. Себя в порядок привести, — намекнула она.

Кощей на секунду выглядел растерянным, но быстро взял себя в руки.

— Наверное, вы правы. Знаете, это было неожиданно интересно, — подвел он итог.

— Очень приятно. Что вы хотите к утреннему кофе? У вас есть предпочтения?

— Можно какую-нибудь выпечку? — попросил директор.

— Конечно. Я найду для вас самую вкусную выпечку, — пообещала Даша.

А потом закрылась за уходящим Кощеем.

У нее было четыре пропущенных вызова от мамы, а в душе у Дарьи было тепло и уютно.

Глава 17. Павел

Квартиру Даши Поляков покидал с легким чувством… Чего? Сытости, удовлетворения, любопытства. Конечно, он планировал всё по-другому, но получилось даже забавно. В целом, Дарью он понимал. Просто Кощей настолько привык, что безопасность — это его зона ответственности, что уже забыл о том, что сам может представлять собой угрозу. Нешуточную и не игрушечную. То, что девчонка это понимала, говорило в пользу наличия у нее интеллекта.

Паша, кстати, не отказывал женщинам в интеллекте. Взять ту же Галину Петровну. Или Елену Викторовну. Просто Кощея ни одна из них не интересовала с сексуальной точки зрения. То есть обычно для него женщины делились на умных и имебельных. Дарья Несветаева в этом смысле представляла собой извращение для тонких ценителей. И Паша собирался оторваться на славу. Приручить дикую кошку, прикормить, приласкать. Потом. В общем-то, деваться ей было некуда. Он — красивый, умный и в меру упитанный мужчина в самом расцвете сил. И умеет готовить. Кто может перед ним устоять? Только макивара!

А так-то хорошо посидели. Весело.

Только Паша не понял прикола про маму. В чем была шутка. Но это он после спросит. Главное, что это всё же мама, а не любовник. Мысль о том, что у девчонки может быть любовник, пробуждала в Полякове нездоровое бешенство. Впрочем, бешенство здоровым не бывает, это он как сын врача знал. Но откуда, откуда у нее может быть здесь любовник, если она переехала меньше месяца назад?

…С другой стороны, кого-то же она ждала в кафе.

Кого?

Легкость с души куда-то испарилась. Поляков прошел до машины, потянулся и пробежался взглядом по рядам горящих окон, вычисляя Дашины. Свет в них горел, а девушки возле окна видно не было.

Обидно. Могла бы и проводить.

Но может ей в туалет приспичило?

Дома он ополоснулся под душем, потыкал по каналам и решил, что сегодня он может лечь пораньше. Чтобы в кои-то веки приехать на работу вовремя и без нервотрепки. Он поворочался в кровати, потом запустил на телефоне порно. Где-то на середине процесса он прикрыл глаза, и перед ним встала картина, как Даша в своем дресс-коде опускается на колени перед его креслом, расстегивает ему ширинку, восторженно говорит: «Какой он у тебя огромный» и берет в рот… Этот образ так подвздёрнул Пашу, что он кончил в три движения.

…Да что с ним не так-то?

Паша проснулся, как и собирался. Пораньше. И даже успел проскочить до основного потока. Чудом. И явился на работу за пятнадцать минут до начала рабочего дня, что было абсолютным рекордом на его памяти.

Дарья вошла в лифт вместе с Кощеем, со стаканчиком кофе и пакетиком, их которого умопомрачительно пахло ванилью и корицей.

— Ваш завтрак, босс, — сообщила она с дружелюбной улыбкой.

Он-то хотел быть первым, чтобы со своего хозяйского места снисходительно созерцать ее появление на работе.

— На будущее — я люблю горячий кофе, — занудным тоном поставил он в известность подчиненную.

— Поэтому я дождалась, когда подъедет ваш автомобиль, и только тогда бариста его приготовил.

— Там же очередь, — буркнул Паша.

Ему кофе обычно обходился минут в пятнадцать минимум.

— Я заранее договорилась, — добила его Дарья. И тем, что договорилась, чтобы ее обслужили без очереди, и тем, что она эту очередь заранее заняла.

Зато у него будет кофе с булочкой на завтрак. Без недовольного сопения за спиной тех, пришел позже, но считает, что должен уйти раньше.

— У вас здесь посуда есть? — поинтересовалась девчонка, когда Поляков запустил ее в кабинет, и она опустила стаканчик и пакет на стол.

Кощей провел в этом кабинете два счастливых года, — с момента переезда из клоповника, который служим им первым офисом, — и прекрасно обходился без посуды. Той, которую нужно мыть, в смысле.

— Может, там какая-нибудь одноразовая есть, — он показал рукой на офисный шкаф у входной двери. — Никто не знает, что скрывается в чреве этого чудовища.

— Почему? — удивилась Дарья, блеснув глазами от любопытства.

— Потому что никому не интересно, — ответил Кощей, пряча пальто в шкаф, и потянул руку к пакету с булочкой.

На полпути к цели он наткнулся на осуждающий взгляд помощницы.

— Я руки помыть, — отпросился он и скрылся в направлении мужского туалета.

Когда он вернулся, булочка — синнабон, это без вариантов был он, — была нарезана на кусочки на простенькой фаянсовой тарелочке. Из-под тарелочки выглядывали квадратики бумажных салфеток. Боже, цивилизация наступает на «Палладу». И, возможно, раздавит ее своей неумолимой поступью.

— Вы кушайте на здоровье, — позволила Несветаева. — А я пока переоденусь.

Паша чуть не подавился кофе, который неосторожно глотнул, но девчонка, подхватив небольшой спортивный рюкзачок, направилась в сторону двери.

А Кощей-то размечтался…

Настроился морально. И физически уже почти.

Только теперь он обратил внимание, что Дарья была в джинсах и «тракторных» ботинках, а не в юбке и туфлях. Брюки ладно обтягивали длинные ноги и небольшую аккуратную попку. Наверное, приехала на своей хонде. Прямо этой попкой. Паше нравились валькирии на рогатых двухколесных чудищах. У него даже фантазия была такая эротическая — прямо на байке. Когда-нибудь.

Теперь он на шаг ближе к мечте.

Дверь за помощницей закрылась, а Поляков осознал, что стоит с приоткрытым ртом. Он закинул туда кусочек булочки и запил из стаканчика без политесов. Любил Паша это дело: поесть без свидетелей.

К тому моменту, когда Даша вернулась, — в туфлях, капроне и короткой прямой юбке, с завтраком было покончено.

Помощница бесшумно убрала следы застолья, и стоило Паше с глубокомысленным видом спрятаться за монитором, как Дарья Владиславовна процокала к нему на своих каблучищах-шпилищах. Сегодня она была не в водолазке, а в блузке типа рубашки с блестящими круглыми пуговками на ножках.

— Павел Константинович, — она потянулась к бухгалтерской папке на краю стола, которая лежала нетронутой с того самого момента, как Дарья ее туда поместила. — Вы вчера не нашли время посмотреть документы? — поинтересовалась она.

Будь на ее месте Паша, он бы не удержался от сарказма. А Несветаева — молодец, кремень! Удержалась. Кощей даже почти поверил, что она искренне. Но более близкое с ней знакомство на тесной кухоньке пошатнуло уверенность Полякова в простодушие девушки.

— К сожалению, нет, — признался он и где-то на дальних рубежах сознания испытал легкий приступ вины.

— Давайте, я вам помогу, — предложила помощница и склонилась, подавая первый лист.

При этом стройный ряд пуговичек сдвинулся, открывая щелочки, в которые стало видно кружево бюстгальтера. Верхняя пуговка была застегнута совершенно точно зря. Если ее расстегнуть, то вся эта… «вентиляция» благополучно исчезнет.

Словно услышав его мысли или просто логически придя к тем же самым выводам, Дарья неуловимым движением расстегнула вредную пуговицу. Блузка разгладилась, и Поляков выдохнул и попытался сосредоточиться на счете. Но брошенный им взгляд в сторону блузки (точно ли всё расправилось?) наткнулся на верхний резной край чашечки.

Так-то белье красивое. Но Паша предпочел бы разглядывать его при других вводных.

Он откашлялся:

— Спасибо, я посмотрю, — и отобрал папку из рук девушки.

— Хорошо. Я пока письмами займусь, — сообщила Дарья и направилась к столу.

Всё же высокая шпилька что-то такое делает с женщинами… Что-то такое, что самому хочется с ними что-то сделать.

Нет, Кощею определенно следовало всерьез задуматься над тем, чтобы отсадить Дарью Владиславовну в другой кабинет.

Он погрузился в бумаги. Не сразу, но ему удалось сосредоточиться. Треть счетов он придержал, сложив в лоток для бумаг. Там старело и умирало в безвестности не одно поколение прогрессивных, но несвоевременных предложений. Половину Паша подписал скрепя сердце. По остальным записал уточняющие вопросы.

Справившись с возложенной на него ответственностью — им же самим, потому ни на кого не скинешь, тем более, речь о деньгах, — Паша поднял взгляд в сторону стола помощницы.

Он сидела, глядя расфокусированным взглядом в противоположную стену, и непроизвольно, практически бесшумно постукивая тупым концом карандаша по нижним зубам. Погружая кончик в рот — вынимая. Погружая — вынимая…

— Дарья Владиславовна! — рявкнул на нее Кощей.

Та испуганно дернулась и повернулась, опуская карандаш.

— Я подписал, — Поляков небрежным жестом запустил папку скользить по столу. — Можете отнести.

— Хорошо, спасибо, — поблагодарила она невозмутимо. — Я отнесу. У вас на сегодня запланировано две встречи во второй половине дня. И Богдан Викторович просил напомнить, что сегодня до обеда вам нужно позвонить, — она сверилась в записной книжке, — некоему Долгову. Он сказал, вы знаете.

Паша кивнул. Долгов был очень ценным (по цене контракта) и столь же нудным клиентом. Самое страшное, он к своей нужности был еще и крайне креативным по части идей безопасности. Периодически его прорывало фонтаном идей, большая часть из которых была полным бредом. То есть они были частично воплотимы. Например, Бэтменом с его бэтмобилем. Или Джеймсом Бондом, над амуницией которого работали все исследовательские подразделения Ми-6. Около трети повторяло уже существующие формы, почему-то выдаваемые Долговым как его ноу-хау. И где-то десятая часть содержала рациональное зерно.

К сожалению, сам он отфильтровать бред от зерен был неспособен. Паша гарантировано заводиться к пятой минуте разговора, к десятой он с трудом держал себя в руках, а выслушать еще предстояло не менее часа. На любые попытки прервать, вмешать, ускорить, Иван Анатольевич обижался и еще полтора часа рассуждал о том, что другие агентства с радостью бы приняли все его идеи и приняли их на вооружение. В последний раз Паше удалось удачно съехать с темы под предлогом срочного звонка и перенести разговор на более удобное время. И вот оно подошло. Но Кощей и оказалось не более удобным, чем любое другое.

Дарья вернулась из бухгалтерии далеко не сразу. Она сияла довольством, как солдат, получивший медаль за отвагу. Паша даже не мог себе представить, что после общения с Галиной Петровной кто-то может быть так счастлив. Может, она по дороге еще куда-то заглянула?

— Галина Петровна просила передавать вам, что зайдет по вашим вопросам, связанным с тратами. Я сказала, что вы сегодня заняты. Завтра с утра вас устроит? — помощница вернулась к столу к своей книжище. — У меня не отмечено никаких встреч.

Поляков с тоской посмотрел в окно. И нужно ему было эти вопросы писать? Отложил бы среди других умирающих счетов и смет. А теперь придется общаться с Галиной Петровной под ее взглядом василиска.

— Но если хотите, я могу попросить, чтобы она в письменном виде обоснование подготовила, — быстро предложила альтернативный вариант Дарья.

Кощей облегченно кивнул. Приятно, когда тебя понимают без слов.

— Павел Константинович, — девушка убрала руки за спину вместе с планером, отчего блузка спереди натянулась, намекая, что и еще одну пуговку было бы неплохо расстегнуть. — Вы сказали подготовить обзор по кофеваркам к сегодняшнему дню. Когда вам будет удобно их обсудить?

Поляков усилием воли оторвал взгляд от пуговок на груди к невозмутимому лицу Несветаевой.

Вздохнул.

— Никогда? — уточнила она.

Без капли наезда, обиды или сожаления. Просто: «Никогда?» Типа: «Подумаешь, самодур-директор вчера задание дал, сегодня — взял. Имеет право».

— Нет, просто немного позже. Мне нужно позвонить. Не могу настроиться.

— Мне выйти?

Паша задумался, а не выйти ли ему? Сходить вниз, за кофе, выпить его, не торопясь, глядя, как за стеклянной стеной снуют по своим делам люди…

— Этот Долгов жутко неприятный тип, — неожиданно разоткровенничался Кощей. — Занудный. На бесполезный разговор с ним нужно убить час времени. Даже мысль о разговоре с Галиной Петровной меня не так бесит, как этот Долгов.

— Тогда в чем необходимость звонка? — спросила Дарья, усаживаясь и непроизвольно проводя рукой по пятой точке, поправляя юбку.

Паша рассказал (возможно, слишком эмоционально) свою точку зрения на уважаемого Ивана Анатольевича, его место в жизни фирмы, оптимальный маршрут его движения и причины, по которым послать его всё же невозможно.

— Давайте я позвоню, — предложила Даша. — Вы только со своего номера скиньте мой контакт, чтобы у него не было подозрений, что это какие-то мошенники. Я всё запишу, обработаю, обсужу с Анатолием Васильевичем целесообразность предложений и представлю их вам. Хорошо?

Это было не просто хорошо. Это было замечательно!

Так бы и расцеловал!

Но Кощей всё же побоялся, что не сможет остановиться в нужный момент. А ей еще звонить… Интересно, а можно, чтобы она одновременно звонила и…

— Вы очень меня обяжете, — признался Паша. — Я сейчас.

Он быстро настучал в мессенджере сообщение клиенту и прикрепил визитку. Дождался, когда сообщение будет просмотрено. Переслал контакт Долгова помощнице.

— Всё, — отчитался он. — Готово. Можете звонить.

— Вы объяснили, почему звонить буду я, а не вы?

— А должен был?

— Нет, я просто уточняю, чтобы у нас не было расхождения в версиях, — улыбнулась она.

Паша тоже улыбнулся. Иногда вопрос бывает просто вопрос, а не наезд. Хотя к этому трудно привыкнуть сразу.

Она достала из сумки гарнитуру, вставила в уши наушники и нажала вызов.

— Здравствуйте, Иван Анатольевич, — начала Даша, когда на том конце ответили. — Меня зовут Дарья Владиславовна, я являюсь личной помощницей Павла Константиновича. К сожалению, его срочно вызвали в администрацию, а у вас с ним была договоренность о звонке. Ему очень неловко, что он не может выполнить своего обещания.

И ведь почти не соврала. Кощей прямо ощутил эту неловкость, что уж.

— Да, ему тоже очень жаль, — подтвердила она на реплику собеседника. — Возможно, вы могли бы уделить время мне, а я гарантирую, что передам ему все ваши предложения. Да. Да, если вам удобно. Я буду всё фиксировать и пришлю вам файл для сверки, если вы пожелаете. Да, я очень рада.

И она говорила таким радостно-обходительным тоном, облизывая собеседника так нежно, что Паша невольно позавидовал Долгову. Этот нежный голосок реально раздражал — тем, что был адресован нудному Ивану Анатольевичу а не ему, Полякову.

Паша достал свои наушники, включил музыку, чтобы отвлечься и настроиться на работу. Но вместо этого он вслушивался в голос Дарьи, который с трудом, но пробивался через музыкальный поток. Кощей в конце концов психанул и пошел к юристу, где осудил пару спорных дел. Потом зашел в бухгалтерию, вызвав панику сотрудников. Успокоив их, что сегодня рэкетом заниматься не собирается, Паша присел к Галине Петровне и выслушал ее. Поспорил немного. Даже чуть-чуть пошумел. Галина Петровна тоже слегка голос повысила. В общем, встреча прошла конструктивно, на высоком уровне. У Паши даже от сердца немного отлегло.

Он вернулся в кабинет через полчаса, а Дарья всё еще кокетничала с Долговым!

Он недовольно сел на свое место. Помощница изобразила на лице «Не виноватая я, он сам заткнуться не может» и развела руками, удерживая на лице улыбку, будто собеседник мог ее видеть.

Кощей бы тоже нес пургу, не прерываясь, если бы с ним так мило беседовали. Что, он не может нагенерить идей на полчаса? Да хоть на два! И никто не мог бы остановить его фонтан красноречия.

— Да, спасибо. Конечно. Обязательно. Обработаю текст и сегодня-завтра перешлю. Конечно. Мне тоже было очень приятно. Да. Взаимно. До свидания. Конечно. Будьте здоровы. Обязательно передам. Благодарю вас. И вам тоже.

На ее лице погасла улыбка, сменившись на выражение «сейчас пойду и повешусь».

— Это фэномэн, — произнесла наконец Дарья. — Я выскочу на пару минут?

— Да, конечно, — позволил Поляков.

Пара минут затянулась на пять. И даже, наверное, десять.

Поляков нетерпеливо поерзал в кресле и всё же поднялся и пошел искать, где именно она застряла. Он резко распахнул дверь и по характерному звуку и сопротивлению понял, что дверь столкнулась с телом, которое ранее двигалось прямолинейно и равномерно. Он испуганно выглянул.

За дверью, шипя через прикушенную губу, сидела Дарья. Одно рукой она потирала скулу, стирая на ней тональник и открывая след вчерашней царапины. А второй — сжимая голеностоп подвернутой ноги.

Глава 18. Даша

Тв-вою мат-ть!

В общем-то, у нее по плану было нечто подобное. Особенно, после разговора с Заказчиком пару минут назад. Его внутренний монстр почуял близость крови. На его взгляд, если Даша вчера устроилась к нему на работу, то сегодня уже должна размахивать паролем. Вроде взрослый, разумный человек — на первый взгляд. А в чудеса верит.

Впрочем, им, которые с деньгами и силой, просто плевать, как будут выполняться их хотелки. Хоть волшебной палочкой, хоть подскоком с двойным переворотом. Им плевать. Они — хотят. Задача мира — дать им это.

Даша как могла объяснила, что во-первых, она на работе и не готова сейчас обсуждать такие вопросы. Даже у стен есть уши, нужно же понимать. Не говоря о новых сослуживцах Дарьи. А во-вторых, она копает, работает, движется и так далее в нужном направлении. Пока она никуда не опаздывает. Всё идет по плану. Нейтральными фразами, как в разговоре с давней подружкой. Попрощалась и пошла.

Как она могла догадаться, что Павел Константинович тоже пошел? Полетел даже, судя по скорости открываемой двери. Он вообще часто летает, черный плащ недокроенный. Просто Несветаева к этому пока не привыкла.

В итоге она впечаталась в дверь лицом, чудом успев отвернуться в сторону и спасти нос, а толчок в грудь заставил ее пошатнуться и очень удачно подвернуть каблук.

Выскочивший босс настолько напуган и растерян, что Даша поняла, что человека нужно спасать. Не то у него сейчас разрыв сердца с гипертоническим кризом случится. Она быстро сдвинула колени набок, чтобы не светить исподним, и протянула руку Полякову. Тот сообразил, что от него требуется, помог подняться, а дальше… легкомысленно подхватил ее на руки и попер в кабинет! Не хватало еще, чтобы у этого широкого жеста зрители нашлись.

Поляков донес Дарью до своего кресла: большого, теплого и удобного, и опустился перед нею. Он стянул туфлю с пострадавшей ноги — краем глаза Даша успела заметить, что каблук наполовину оторван. Она хмыкнула. Обувь одолел. Интересно, что будет следующим: юбка или трусы?

Павел Константинович, который в этот момент бережно ощупывал лодыжку в поисках перелома, поднял взгляд на Дарью, затем перевел его на испорченную туфлю и покраснел. Похоже, задумался над тем же.

— Ай! — тут широкие, горячие ладони Полякова добрались до голеностопа и нажали туда, где Даша-таки потянула ногу.

— Т-ш-ш-ш, — прошипел босс успокаивающе, продолжая ощупывать стопу, но уже не столько активно. Даже не столько ощупывать, сколько поглаживать.

Стопы, как неожиданно выяснилось, у Несветаевой оказались слабой зоной. Может, не эротической, но от легкого массажа она поплыла прямиком в нирвану. И ощутила себя по-настоящему несчастной, когда Поляков, в последний раз проведя ладонями от колена до пальцев оторвал руки — тоже с явным сожалением.

— Небольшое растяжение. Нужен покой, фиксирующая повязка. На сегодня ваш рабочий день закончен, — поставил он Дашу перед фактом.

— Спасибо, но я же… А как же… — она обвела рукой кабинет.

— Ноге нужен покой, — повторил босс, поднимаясь на ноги, укладывая руки на подлокотники кресла и нависая над Дарьей.

— У меня только голеностоп пострадала. Руки-голова целы.

Ей только на больничный отправиться не хватало, когда у нее каждая копейка на счету!

— Ничего страшного не случится. Если очень жаждете поработать, возьмите с собой ноут, — предложил Поляков компромиссный вариант. — Я вас отвезу.

— Да я на такси, — включила «девочку» Даша.

Понятно, что он решение уже принял, так что можно ломаться сколько угодно без последствий для результата. Несветаева порадовалась, что поставила своего Психа, как называли в узких кругах скутер Хонду PSX, на платную стоянку.

— Что непонятного в словах: «ноге нужен покой»? Сейчас машина прогреется, — Кощей сходил к платяному шкафу за брелоком и пискнул к окно.

Даша решила добраться до своих вещей, чтобы натянуть ботинки. Она всё еще пребывала в расслабленном и несколько некритичном состоянии, потому оказалась не готова в резкой боли, пронзившей стопу.

Несветаева непроизвольно вскрикнула.

Павел Константинович развернулся и, поймав Дарью с поличным, если так можно назвать оторванную от кресла задницу, и протранслировал мимикой: «Что непонятного в словах: «ноге нужен покой»?»

Даша послушно села, вжав голову в плечи. Не от страха, а скорее рефлекторно, как самка перед альфа-самцом.

Поляков ткнул пальцем в ее сторону, будто выстрелил из пистолетика.

С верхней полки шкафа он вытащил сумку от ноута, куда бережно его уложил.

— Это чтобы вы не скучали и думали обо мне, — сурово заявил он. — Что еще вам нужно забрать с работы, кроме сумочки и верхней одежды?

— Нет, спасибо, ничего. А Елена Викторовна?..

— Я ее предупрежу о несчастном случае на производстве, — с тем же невозмутимым видом продолжил босс.

— Какой несчастный случай? — снова напряглась Даша. — Выпью пару таблеток, натру обезболивающим, завтра как живая буду на работе.

— Мне тут зомби не нужен, — будто всерьез уведомил Поляков, но сеточка морщин у глаз подсказывала, что он пытается Дашу троллить.

— Ладно, значит, живая приду, — согласилась она. — Да всё нормально будет!

— Вот и договорились, — подвел итог Поляков. — Я отвожу вас домой, по дороге заедем в аптеку и купим вам таблеточки-растирания. По магазинам, компенсировать нанесенный ущерб, отправимся после выздоровления пациента.

Даша молчала.

Иногда лучше молчать, чем говорить.

Не то можно спугнуть удачу.

Из Полякова вышла идеальная сиделка. На коленях. И обувалка ботинок. А также одевалка одежды и собиралка вещей. Павел Константинович офигел настолько, что даже предложил Даше помощь в надевании джинсов. Так, вскользь. Между делом. Несветаева его даже зауважала. Так-то своим ухарски-раздолбайским подходом к жизни и работе Кощей скорее раздражал. И относительный финансовый успех фирмы Дарья приписывала связям в силовых структурах, улыбке фортуны, кстати подвернувшимся профессиональным кадрам… И только директор — безответственный балабол — был тем фактором, которому не столько «благодаря», сколько «вопреки».

Однако чем ближе знакомилась Даша с Кощеем, тем полярнее становилось ее мнение о боссе. С одной стороны, бесили его лень и разгильдяйство. С другой — каким-то непостижимым образом это же самое наплевательство позволяло ему добиваться… всего. Вспомнился бородатый анекдот про конкурс пофигистов. «Хочешь бабу?» — «Хочу!» «Хочешь денег?» — «Хочу!» «Хочешь власти?» — «Хочу!» «Так какой из тебя пофигист?» — «А мне пофигу, что вы обо мне думаете».

Так вот, в Даше крепла уверенность, что Поляков — тот самый чемпион по пофигизму. Он просто делал, что хотел, не пускаясь в рефлексии и не страдая этическими дилеммами. Опустился перед нею на колени и даже не задумался о сакральном смысле этой позы. Его не волновало, что он — директор, она — секретарша; он — мужчина, она — женщина; он — старше, она — младше. Решил, что отвезет домой — и хоть джигу в шпильках у него на лбу пляши: он хочет — он повезет.

Даже вчерашнее вторжение с высоты сегодняшнего опыта выглядело в другом свете. Он захотел — он приехал. Просто ничто не в состоянии остановить поезд на воздушной подушке, когда он на полном ходу.

Ничто, кроме Дарьи Несветаевой, разумеется.

«Хочу» Кощея vs «Надо» Даши.

Это будет интересно!

— Павел Константинович, — жалобно взмолилась она, когда уже одетый директор наклонился, чтобы подхватить уже одетую Дарью. — Пожалуйста, можно я сама дохромаю? Могу даже доскакать. На одной ноге. — Под взглядом непонятливого собеседника она добавила: — Что люди подумают?

— А что они подумают? — предсказуемо удивился Поляков.

В его забрале был предусмотрен только один прицел — под его взгляд. О наличии в мире других взглядов его, кажется, просто забыли уведомить.

— Не хотелось бы думать о том, что они подумают.

— Очень глубоко и витиевато, — похвалил директор. — А теперь просто и по-русски, пожалуйста.

— Если бы у меня нога была бы поломана… Ну вы бы тогда скорую вызвали. А так… с чего вам меня на руках носить?

— Тоже мне проблема! Пронести на руках девушку по коридору. Да у нас мужики в очередь бы встали, если бы им кто предложил.

— Я и не предлагаю, — возразила Дарья. — Пожалуйста. Мужчины, может, и встали бы в очередь, только женщины бы завтра об меня языки до дыр сточили. Да и не только женщины.

— М-м, — глубокомысленно промычал на Несветаевой директор. — Если до дыр, то ладно. Хромай… те. Я пока к Елене Викторовне загляну.

И упылил на третьей космической.

Даша неторопливо доковыляла до двери, закрыла кабинет и двинулась в сторону лифта.

В двери кабинки они вошли вместе. Даша даже не успела заметить, когда Поляков к ней присоединился. Только что она стояла одна, следила, как меняются циферки этажей у медленно ползущего вверх агрегата. Двери разъехались в стороны, открывая пустую — в это рабочее время абсолютно пустую! — кабинку. Несветаева развернулась, чтобы нажать кнопку первого этажа, но наткнулась на горячую ладонь шефа.

— Ой, — вскрикнула Дарья от неожиданности.

— Спокойно, Маша. Я — Дубровский, — выдохнул Кощей почти над ухом, и она поёжилась, и стадо мурашек промаршировали по ее спине и рукам.

— Вы меня напугали, — сказала Несветаева, чтобы снять неловкость.

Но Кощей промолчал, и неловкость осталась. Почему-то в просторной кабинке лифта, куда человек двенадцать вместилось запросто, вдвоем с Поляковым Даше стало тесно. Особенно, когда он так смотрел на ее губы. Не стесняясь.

Хотя стеснение и Поляков — две противоположные формы существования материи.

Дарья отвернулась к стеклянной стене.

Поляков подошел ближе.

Не вплотную, хотя Даша через куртку ощущала спиной его тепло. Он уложил свои огромные руки на деревянное перильце с двух сторон от ее рук.

Через стекло к Дарье приближалась площадь. Словно отдавая последнюю дань ушедшей зиме, с неба медленно падали огромные снежинки. Они разбивались об асфальт и растекались по земле влагой.

Как Даша сейчас.

Интересно, что ее так завело? Обычно ее тело реагировало совсем на другие стимулы.

— Красиво, — хрипло сказал ей в макушку Поляков.

Места ему мало, что ли?

Проскользив еще немного, лифт мягко затормозил.

— Идем. Те, — сказал босс, потянув Дарью за руку.

Вновь каким-то непостижимым образом Несветаева расслабилась и сделала шаг больной ногой. И вскрикнула.

В следующий момент Павел Константинович всё же подхватил ее на руки, вынося из лифта в многолюдный и шумный холл ногами вперед.

— Позвольте пройти, у девушки травма ноги, — сурово разогнал он тех, кто должен был размочить тугую тишину. Будто все эти люди, галдящие и хохочущие, стояли и ждали, когда же Поляков наиграется в рыцаря.

Толпа расступилась, пропуская героя.

Знакомых по «Палладе» лиц вокруг не наблюдалось. Несмотря на показную демократичность директора, Даша бы поостереглась попадаться ему на глаза в рабочее время в нерабочем месте.

Кощей донес ее до крутящейся двери и поставил на ноги.

— Я сейчас подгоню машину и вернусь. Стоять на месте и ждать, — велел он Несветаевой, словно она была собачкой на поводочке. И вообще была способна сбежать.

…Конечно, она была способна сбежать. Боль Даша не любила, но терпела. Только ради чего? Чтобы показать, что она лучше собаки?

Тю.

Даша не обманывала себя. Ради денег она станет и собакой. И раком. Кем надо, тем и станет. И встанет.

Павел Константинович вернулся быстро. Он остановился буквально у самой «карусельки» и донес Несветаеву до дверцы. По дороге он остановился у какого-то супермаркета, уточнил, какими лекарствами она пользуется, и исчез в темных глубинах торгового центра. Вышел оттуда Кощей с огромным пакетом, который сунул на заднее сидение.

Даша молчала. Мужчины любят, когда женщины молчат.

— Как нога? — спросил Поляков, тронув авто с места.

Или не любят…

— Пока не двигаюсь, почти не болит, — поделилась Даша.

— Вот и хорошо, — Кощей переключил скорость и поддавил газ, выруливая со стоянки.

И замолчал.

Словно хотел что-то сказать, но передумал.

Даша тоже так умела. Но почему-то, когда это делал кто-то другой, это раздражало.

Она вынула телефон и полезла в телефон.

— Любите соцсети? — таки разродился босс, хотя изначально хотел сказать что-то другое.

— Кто их любит? — удивилась Несветаева. — Темпоральные лангольеры.

— Дарья Владиславовна, вам не говорили, что выражаться в присутствии старших неприлично, — с менторскими нотками пристыдил ее Кощей, но Даша уже не велась на его провокации и просто промолчала в ответ.

Так же вот.

Кто к нам с мечом, тому мы по оралу.

— Почему же вы в них сидите, если они пожирают ваше время? — продолжил Поляков, осознав, что его пустили по бороде.

— Информация, — пожала плечами Даша. — Кто владеет информацией, тот правит миром.

— Кто владеет деньгами, тот правит миром, — возразил босс, темпераментно пикнув шоферу тойоты, который в последний момент включил левый поворотник и завис на светофоре, пропуская поток встречных машин. — …бонат, — буркнул он себе под нос.

— Что?

— Экспонат, говорю. С выставки Ван Гога, — не поморщившись, переобулся в воздухе Кощей. — Знаете, такой… где глаз в ухе, а ухо в жо… лтом от подсолнухов поле. Урод, короче.

Автомобиль впереди наконец проехал, и Поляков проскочил перекресток под занавес желтого.

— А вы знаете толк в живописи, — не удержалась Даша.

— Я-то? Я-то вообще толковый мужик, — поддержал разговор Паша «Сам себя не похвалишь», не отрывая взгляд от дороги.

— Толковый мужик, — с нейтральной интонацией поддержала Даша.

— На голову немножко контуженный. У меня и эпикриз имеется, — повелся собеседник. — А в остальном — толковый.

— Эпикриз… — понимающе повторила Даша.

— Ранений у меня, конечно, больше было. Могу и шрамы показать, — бросил он быстрый взгляд в сторону Несветаевой.

— Я верю, — кивнула она. — Много их у вас?

— Не знаю. Никто не считал, — Поляков снова стрельнул глазами в сторону Дарьи.

— Недоработка, — согласилась она.

— Нужно исправить, — поддержал босс, пока Даша тихо офигевала от его прямолинейности. — Вы приехали, — спародировал он голос яндекс-навигатора, заворачивая во двор ее дома.

— Спасибо, что подвезли, — поблагодарила Несветаева, отстегивая ремень безопасности и отжимая рычажок замка, чтобы выйти, когда автомобиль остановился у ее подъезда.

— Что, даже пообедать не пригласите? — хмыкнул Кощей.

— У-у меня нечем, — неловко напомнила Даша.

— Если это единственное, что вас останавливает, то еду я взял, — довольно сообщил Павел Константинович, открывая свою дверь. За спиной хлопнула задняя дверца, после чего он подошел к Дарье.

В его руках был тот самый пакет из супермаркета.

— А давайте поиграем в Чебурашку и Крокодила Гену, — предложил шеф, протягивая Даше руку, чтобы помочь выйти.

— Стесняюсь спросить: это как? — ее мысли поскакали по колдобинам извилин, пытаясь представить, на какое извращение он намекает.

— Вы понесете чемоданы, — Поляков сунул пакет в руки Дарьи. — А я понесу вас, — и снова подхватил ее на руки.

Даша обреченно вцепилась пакет, который пришлось уложить на живот — чтобы не бил по рыцарским конечностям. Там же покоилась сумка с ноутом и дамская сумочка. Поэтому Дарья ощущала себя самкой кенгуру, которой категорически не хватало рук. Те две, которые у нее имелись, требовались на то, чтобы удержать сумки. А держаться было нечем.

— Кх-кх, — откашлялась Несветаева. — А можно меня опустить на землю?

Директор донес ее до подъездной двери и послушался. Или просто адекватно оценил свои силы. Или просто позволил спокойно найти ключ от домофона.

— Что, соседские старушки тоже не дремлют? Боитесь, что они подвергнут вас остракизму? — скривился он.

— У вас ус отклеился, — сообщила ему Даша.

— Какой ус?

— Из роли вышли, говорю, со своим остракизмом, — проинформировала его Несветаева, прижала «таблетку», и домофон приветственно пиликнул.

— А что такое «остракизм», кстати? — изобразил из себя Иванушку-дурочка Кощей и потянул к ней свои грабли, в которые Даша тут же сунула пакет. Судя по весу, там лежал тот самый слон, которым вчера планировали зафаршировать стейк.

— Павел Константинович, давайте мы лучше по старинке, — предложила она. — Поиграем лучше в медсестричку, которая спасает раненного бойца. Точнее, бойца, который выводит с поля подбитую медсестричку под шквальным огнем противника. Я вас обниму…

— Согласен!

— Одной рукой, и вы станете моим костылем до второго этажа, — договорила Несветаева.

— Дарья Владиславовна, разве так можно с мужчинами? — трагически воскликнул шеф, наклоняясь и подставляя шею. — Правильные девушки умеют вовремя остановиться. «Вы станете моим». И всё. А вы «костылем»! И «до второго этажа»… — болтал он, подхватив Дарью за талию и почти подняв ее над землей. — Так и уверенность в себе потерять недолго.

— Долго, — скакала по ступенькам Даша.

— Что «долго»? — переспросил Поляков, подхватывая ее покрепче, и практически донес подмышкой последний пролет до двери.

— Вашу уверенность в себе долго терять. А чтобы всю — так и вовсе сомневаюсь, что возможно.

— Это был комплимент? — расплылся довольный босс, когда Несветаева уже твердо стояла на придверном коврике.

— Да какой комплимент, — мрачно ответила она и пока копалась в сумочке, успела заметить, как подтаяла самодовольная улыбка на мужском лице. — Сухая констатация факта, — закончила она, проворачивая ключ в замке. — Приглашаю вас отобедать, Павел Константинович! — Даша распахнула дверь, наслаждаясь выражением прострации на начальственном фейсе.

В покер ему не играть, не играть.

Разве что с девушками и на раздевание. Чтобы показать товар лицом и другими важными для девушек частями.

— Вас в ванную отнести? — предложил Поляков, разувшись и повесив свое пальто и куртку Дарьи на вешалку. — Руки помыть?

— Спасибо, я тут сама допрыгаю, — уверила она.

— Вы переоденьтесь в домашнее, я перевязку фиксирующую сделаю, — прилетело Несветаевой в спину.

Как-то всё неправильно развивается. Это Даша должна была соблазнять Кощея и заманивать его в свое логово, чтобы наброситься на него… и загрызть. А не наоборот. Кто-то против всяких правил в сказке буквы переставил. И вот прямо сейчас Несветаева чувствовала себя в весьма беззащитной позиции. Она по-быстрому подхватила вчерашние джинсы. Но потом сообразила, что узкие штанины — не лучший выбор для ноги. Критически оглядела свой гардероб и решила остановиться на халате. Он был вполне приличный, плотный, на молнии от горла до самого низа. И длиной до колена, прямо как у девочки-пионерки, с асимметричным подолом, удлиненным сзади, благодаря чему в нем можно было спокойно наклоняться. И цвет ей шел, под джинсу. И капюшон делал линию плеч более привлекательной.

— Вы тут не стес… — заглянула Даша на кухню, и обнаружила, что сковорода уже журчит, а микроволновка гудит. — Впрочем, о чем это я? — заткнула она себе рот.

Когда Дарья вышла из ванной, едой и специями пахло уже по всей квартире. Всё же в отношении еды директор ее баловал. Хорошо бы подольше у него задержаться… Несветаева любила вкусную еду. Она любую еду любила, но вкусную — больше.

Дарья присела на табурет у кухонного стола.

— Ну нет, так не пойдет, — возразил Павел Константинович. — В спичечном коробке вашей кухни просто нет места для разворачивания полевого госпиталя, — сообщил он и опять подхватил Дашу на руки. Чтобы отнести в ее комнату.

Глава 19. Павел

Дарья в домашнем халатике выглядела просто чудо какой милой. Она казалась еще моложе. Хрупкие ключицы выглядывали из-за ворота халата, ровные коленки гладких ног — из-под подола. Было заметно, что Даше было неловко, и она не знала, куда деть руки. Пашу аж подбрасывало от мысли, что ему всё же удалось вывести девчонку из равновесия. А то прямо Снежная Королева.

В этом халатике она выглядела именно девчонкой, которую хотелось затискать. Точнее, сначала расстегнуть молнию на халате, а потом затискать. Но с молнией Паша решил повременить. И еда доходила на медленном огне, и ногу нужно было обработать. А то он как Терминатор — ни дня без разрушений.

Поляков подхватил хозяйку на руки (формы, конечно, приятнее на ощупь, но «суповой наборчик» легче носить) и усадил в комнате на диван. Быстро вернулся, — чтобы Дарья не опомнилась и не взяла себя в руки, — и сел на пол у ее ног. Стопы у Даши были ровные, узенькие, с тонкими голубыми жилочками венок. И холодные-холодные. Паша сжал ладонями поврежденную ногу и стал ее аккуратно растирать-разминать.

Пальчики у нее были аккуратненькие, пяточки гладенькие, ноготки ухоженные. Прямо хотелось облизать такой пальчик и прикусить его. Поляков был неравнодушен к женским ступням. Особенно, когда такие ступни ласкали его член. От одной мысли, что Дарья может потянуть сейчас ножку вперед и провести стопой по ширинке, эта сама ширинка вздулась, как воздушный шарик.

Кошей постарался удержать на лице естественное выражение (непонятно чего, но очень естественно) и поднял глаза. Взгляд Дарьи был расфокусирован. Губы безвольно приоткрыты. Паше потребовалась вся сила воли, чтобы не подняться и не навалиться сверху, впиваясь в эти по-детски нежные, розовые губы. Сначала испорченная блузка, потом лицо и жилет, теперь нога и туфля. Для полноты комплекта не хватало только изнасилования.

Поляков поменял положение своих коленей так, чтобы эрекция не сразу бросалась в глаза, и немного отвел ногу Дарьи в сторону, открывая снизу обзор на выбритое междуножье. Сначала чуть-чуть, потом, нанеся на ногу обезболивающий крем, чуть согнул ее колено и отвел еще.

Даша была в восхитительно-невинных бежевых трусиках

Может быть, кто-то подумает, что желание посмотреть на женские трусики, надетые на женское тело, характерно только для пубертатных юношей, которые готовы дрочить от одного их вида. Но нет, Паша смотрел на них, не как подросток. А как мужчина, который точно знает, что под ними находится. И как этим чем-то пользоваться, чтобы получить удовольствие. И как доставить удовольствие в ответ.

На восхитительно-невинных бежевых трусиках, там, где они почти касались поверхности дивана, расплывалось восхитительно-темное пятно влаги. Паша даже сглотнул от притока набежавшей слюны.

Йес!

Какие бы козьи морды Дарья Владиславовна не строила в его сторона, она течет от него, как положено нормальной женщине. И от осознания этого факта у Полякова чуть крышечку не сорвало. Он взял эластичный бинт и стал накладывать фиксирующую повязку. После таких лечебных процедур ему нужно будет срочно удалиться в ванную. И запереться там на несколько минут, чтобы в потоке воды из крана скрыть переполнявшие его последствия.

Сам виноват.

Был бы осторожнее, сейчас уже проверял, так ли потрясающе приятно на ощупь то, что прячется под этими трусиками. И как она на вкус. Но…

— Готово, — бодро отрапортовала Кощей. — Вы там еду пошевелите, мне руки нужно отмыть от крема.

И быстро подскочил боком, пряча стояк за полу пиджака, проскочил в ванную и быстро взял себя в руки.

Из ванной он выходил уже другим человеком.

Пожалуй, Несветаева права. Его уверенности в себе ничто не угрожает.

Кощей даже испытал некоторое разочарование. Он только разогнался, только ощутил бодрящую радость охоты, погони, атаки — а жертва уже у его ног.

…Правда, пока он у ее ног. Но это не более чем видимость. Просто сейчас он не готов к акробатическим этюдам, при которых стопу нужно будет зафиксировать, чтобы не дай бог не задеть. Никакого удовольствия.

Так что пусть пока страдает и предвкушает.

На этой высокой ноте Поляков вошел в кухню, где Дарья крутилась у плиты. Полный благостного настроения, Паша чуть было не щипнул ее за задницу, но вовремя спохватился, что до этой стадии отношений они дошли только в его фантазиях. Официально она пока еще Снежная королева, а он… Для Кая он плечиками не вышел. Поэтому, пусть будет… Тор! О! Он — Тор с таким здоровенным… Молотом. Она — такая вся нежная и хрупкая Снежная королева. И он своим Молотом так — тыдыщ! — по ее ледовому дворцу!

Не, ну чё? Дворцы он еще Даше не разрушал. Так что всё в тренде, всё — разнообразие.

— Павел Константинович, вы точно всё это съедите? — развернулась к нему Дарья и медленно облизала ложку. — Вку-усно!

Молот Тора потяжелел.

— Нет, конечно, — Кощей быстренько сел к столу, спрятав его под столешницей. — Чтобы вы не страдали на тему, что вам нечем накормить гостя.

— Хм, — Дарья постучала ложкой по выпяченным губам. — То есть я могу теперь кого-то в гости пригласить, — задумалась она.

И тут до Паши дошло, что Несветаева сейчас не о нем.

— Зачем же? — вырвалось у него. — Думаю, не так много останется. Как раз вам на ужин.

— М-м-м… Ужин — это замечательно! — радостно воскликнула хозяйка, будто это было открытие века. — Давайте, я вам положу. Вам же еще на встречу нужно ехать. Мимо пробок, чтобы успеть.

…Нужно разбить ледовый дворец и спалить к чертям записную книжку!

Встречи прошли на высоком уровне. Кощей даже не слишком часто выпадал из реальности. Так, раза два или три. Может, больше, но больше никто не заметил. Так-то у Полякова работал встроенный датчик гонева, который отслеживал слова собеседника на уровне автоматизма. И пока говорилась всякая соответствующая случаю туфта, Паша мог уплыть в свои фантазии. В фантазиях он стремился туда, за границы восхитительно-скромных, влажных бежевых трусиков, и Снежная королева таяла и кричала: «Да, Паша, да, еще! Еще!» Понятно, что возвращаться из этого триумфа мужской харизмы над женским упрямством было неинтересно. Но нужно. Поэтому ту часть переговоров, в которых собственно шли переговоры, Кощей держал под контролем.

Когда он освободился, до конца рабочего дня оставалось полчаса, а то и меньше. Так что на работу он вернулся на чистом упрямстве.

И еще потому что понял, что не хочет ехать домой. Домой его совершенно не тянуло. О том, что он будет делать с Дарьей, он может подумать и на работе. И прямо на работе может с нею это сделать, и даже в подробностях представить, как это будет.

И потому что на работе он Дашу представлял, а у себя дома — нет.

Это, кстати, упущение. Но пока у него не было повода притащить Несветаеву к себе.

Расположившись в удобном любимом кресле, Паша настроился продолжить свои мысленные репетиции, но вдруг подумал, что… Да ничего он не подумал. Он просто захотел позвонить Даше.

И позвонил.

Пока в телефоне раздавались долгие гудки, он пытался придумать причину для звонка.

Но причина не потребовалась. Женский голос — не Дашин — предложил ему записать свое послание на автоответчик. Паша отбил звонок.

Глухая тетеря. Телефон, наверное, в сумочке лежит. Пока она до него доковыляет…

Кощей решил подождать, пока она перезвонит, в надежде, что в голове возникнет идея, а какого хрена начальник беспокоит ей после работы. О, а что он тупит? Звонит, чтобы узнать, как самочувствие. Освободился от дел и проявляет заботу о сотрудниках. Логично же?

Паша глянул на часы. Проверил перечень исходящих. За десять-то минут она даже по-пластунски должна была доползти.

Поляков набрал ее снова.

Через пять минут — еще.

Она звук отключила, что ли?

Королева, а?! Он ее, между прочим, с работы отпустил на полдня. Несветаева работать должна была в поте лица. А она непонятно чем занимается.

Как вообще ее угораздило попасть под дверь?!

Где она шлялась, вообще?

Паша зашел в архив видео, нашел нужную камеру, перекрутил запись на примерное время и стал ждать.

Вот помощница выходит из кабинета. Вот идет по коридору в своих туфлищах, еще и задницей вертит. Задницы-то кот наплакал от жалости, а туда же.

Вот заходит в женский туалет в противоположном конце туалета.

Вот встает у подоконника и болтает по телефону. Паша переключился на камеру поближе, которая стояла над входом на этаж. Да, премиленько болтает с кем-то, улыбается ему, как родному. Пока он ее ждал.

Минут пять болтает! Кощей проверил по времени. Нет, две минуты тридцать восемь секунд. Но на рабочем месте!

Вот она медленно идет в сторону кабинета, глядя в пол. И уже ничем не вертит. Настолько не хочет его видеть? Вот она доходит до двери кабинета… которая резко отворяется, и Дарья валится с ног.

Ворона! На рабочем месте нужно технику безопасности блюсти, а не в небесах летать!

Паша снова набрал номер.

И абонент снова не ответил.

Поляков подорвался с кресла, отключил компа и на ходу накинул пальто.

А если она действительно этого кого-то, с кем любезничала по телефону, в гости пригласила. Сидят сейчас, его, лоха, обсуждают…

Паша запустил мотор, который еще не успел остыть от предыдущей поездки, и рванул с места.

Глава 20. Дарья

Даша закрыла дверь за шефом и выдохнула. Это сколько же энергии в одном человеке! Его к турбине подключить, полгорода осветить можно было бы.

Она доковыляла до комнаты и вытащила упаковку обезболивающих таблеток. Наружные средства хороши, но для быстрого эффекта нужно принять внутрь. Это Несветаева хорошо знала.

Она убрала со стола, помыла посуду, вытерла насухо раковину и развалилась на диване, выпрямив пострадавшую ногу.

Промежуточные итоги.

Первое: Кощей объявил ее своей добычей. Можно было бы порадоваться успеху, если точно знать, что это исключительное явление. А если он в принципе окучивает всех особей женского пола имебельного возраста в зоне видимости, то гордиться нечем. Было заметно, что Павел Константинович на этом поле не новичок, а крутой гроссмейстер. Он уверенно вел свою игру.

И Дашу это не устраивало.

Отношениями управляет тот, кто их создает. Сейчас по очкам (не говоря уже про нокаут дверью) вел Поляков. То есть если Даша решит повыдрепениваться, ничего в раскладе не изменится. А вот если шеф решит положить толстое обстоятельство на Несветаеву, то отношений как не бывало. Не будет ни ужинов, ни «ручек», ни трасферов с работы. Единственной движущей силой этого всего выступала хотелка Павла Константиновича.

А Даше нужно было добиться противоположного эффекта: чтобы Поляков следовал ее желаниям. А это уже задача нетривиальная. Остановить эдакую махину, развернуть и оседлать. Сломать его стереотипы. Вытолкнуть из зоны комфорта. А как его вытолкнешь, если ему комфортно везде и всегда?

Вопрос…

Он успешен. Физически привлекателен. Гуру сексуальных техник, в этом Даша успела убедиться, даже не побывав в его постели. Уверен в себе настолько, что чужое мнение его не волнуют от слова совсем. Практически неприступная цитадель. Достойный вызов навыкам.

Даша села.

Как же не вовремя эта нога… Ну ладно, она всё равно завтра на работу приедет. Этого кобеля нельзя оставлять без надзора. И придется ждать. Ждать, пока Павел Константинович не покажет слабину. Пока в его броне не обнаружится трещинка.

Ждать, наблюдать, анализировать.

Даша села за рабочий стол и включила свой ноут (еще не хватало историю запросов светить) и заново села сёрфить шефа. Глядя на те же самые материалы, но под другим углом. Паша Поляков — человек-хотелка. Отсеиваем всё, что приходит и уходит как спонтанные желания. Оставляем то, что неизменно на протяжении хотя бы года.

Через два часа работы с фотками, чужими аккаунтами, гигабайтами флуда мелким шрифтом Несветаева потерла уставшие глаза.

Это какой-то пипец!

Постоянным в жизни Кощея были работа, спортзал и два мужика. Один — очень интеллигентного вида, холеный мажор. Второй — из той же породы шкафов, только без антресоли. Периодически на фотках второй был в военной форме.

Всё.

Даша нашла информацию об отце Полякова. С трудом, но нашла. Не будь он настолько известным человеком в своем городе, не будь Павел настолько на него похож и если бы Полякова-младшего не назвали в честь деда, не нашла бы наверное. Отец был врачом. Сложно представить более антагонистическую профессию к врачу, чем военный. Спецназовец. Жила родительская семья Кощея не за тридевять земель, но счастливых семейных снимков Дарья не нашла. Про мать было известно только то, что она была, поскольку главврач лучшей городской больницы был женат. Видимо, в семье Облонских тоже не всё просто.

Она вернулась на диван и закрыла глаза, позволяя им отдохнуть.

В жизненных приоритетах Павла Константиновича женщин не стояло. Никаких.

Павел Константинович не имел хобби, которые бы занимали значительную часть его жизни. Спорт не был его хобби. Это была часть его работы. Работы безжалостного бульдозера, который сравнивал конкурентов с землей, выигрывая тендер за тендером. Выстаивая свою маленькую охранную империю кирпичик за кирпичиком на чужих костях.

Кого-то ей Кощей напоминал.

Наверное, ее саму.

Только она была одна против всех. А у него в активах были два мужика: шкаф и мажор.

Поэтому он был сильнее.

Зато ей было нечего терять.

Словно подводя итог ее размышлениям, зазвонил телефон. Даша посмотрела на экран: «Поляков П.К.». Ну что ж, выводить из зоны комфорта — значит выводить из зоны комфорта. Она поставила телефон на беззвучный режим, взяла чистое полотенце, чистую одежду и, напевая: «Хочешь, пойдем ко мне, такой я один в стране…», отправилась в душ смывать с себя тяжесть дня.

Отмокать под теплыми струями, упершись лбом в руки, и дремать, не считая времени, — это был один из тех бонусов отдельного проживания, ради которых Дарья выдержала от мамы не один вынос мозга. Дарья надела светло-серый домашний костюмчик, служивший ей пижамой. Трикотажная кофта с длинным рукавом согревала после теплой ванны. Экстремальный минимализм шортиков компенсировался теплыми, мягкими домашними сапожками. Еще один бонус независимости — можно выглядеть, как хочешь.

Сегодня вечером Даше нужно было выглядеть сексуально. Нет лучшего способа убедить других в своей привлекательности, чем собственная убежденность в ней. Так что сегодня ей доктор прописал сеанс нарциссизма. Принимать на ночь, два раза в неделю. Если не помогает, можно увеличить дозу.

Обычно Несветаева не задумывалась над своей внешностью. Чтобы не расстраиваться. Она знала, что слишком тощая. Два прыщика вместо сисек. Ножки-спички. Это на подиуме кости, обтянутые кожей, смотрятся хорошо. А в жизни мужики предпочитают бампера побольше, и попу — чтобы было за что подержаться. Невыразительное, блеклое лицо. На определенном этапе эта невзрачность очень помогала. А вкупе с ярким макияжем позволяла меняться до неузнаваемости. Дарья научилась использовать всё, что ей дала природа. Но сейчас ей требовалось больше. Над этим следовало поработать.

Она уложила волосы феном, нанесла на лицо сыворотку и крем, наложила мягкий вечерний макияж под искусственное освещение. Покрутилась перед зеркалом в ванной. Если присмотреться, не всё так плохо. Глазки выразительные. Носик аккуратный. Губы хорошей формы. Сапожки на ногах смягчили резкие контуры «мослов». Свободная кофточка маскировала нехватку груди, зато заострившиеся от контакта с тканью соски выдавали, что она есть и на правильном месте. Даша надела на голову капюшон с повисшими овечьими ушками, поделала ручками вправо-влево, и покрутила «хвостиком», как в клипе про зоофила-эстета.

Ну миленько же!

И тут в квартиру настойчиво позвонили.

Кого принесла нелегкая в такой час?

Несветаева скинула капюшон от греха подальше и пошла открывать дверь. В глазк е показывали Павла Константиновича. Дарья запоздало сообразила, как она будет выглядеть со стороны. Но шла она, не скрываясь, и гость явно слышал ее шаги.

Она набрала побольше воздуха в легкие, выдохнула и, приоткрыв дверь, высунула голову в подъезд:

— О! Павел Константинович? — «удивилась» она. — Вы что-то забыли?

Поляков окинул недовольным взглядом лицо Даши и дернул дверь на себя. Так, что Несветаева вылетела следом и что-нибудь еще себе разбила, если бы ее не подхватила крепкая мужская лапа.

— Что же вы, Дарья Владиславовна, всё время упасть норовите? — заявил Кощей и внес ее в ее же квартиру, перехватив на уровне талии. Одной правой. Левой он как раз дверь на себя рванул.

— Что же вы, Павел Константинович, такой резкий, — Даша вывернулась из его медвежьей хватки. — С дверями-то.

— Почему вы не отвечаете на звонки? — проигнорировал ее слова Поляков, снимая пальто, разуваясь и сходу заглядывая в ванную, туалет и на кухню. Удовлетворившись беглым осмотром, он шагнул в комнату.

— В шкафу еще не проверили. И на балконе, — подсказала Дарья.

— В смысле? — уточнил шеф, впившись взглядом в балконную дверь.

— Не знаю, кого вы ищите, но больше им спрятаться негде.

— Им? — Кощей бросил на нее быстрый заинтригованный взгляд.

Потом повернулся и осмотрел более тщательно. Каждый сантиметр голой кожи просканировал. Волоски на теле у Даши мгновенно поднялись от «гусиной кожи». Чертовы соски свело, и они проступили острыми вершинками сквозь ткань. Разумеется, этот факт тоже не миновал внимания Полякова. Вот влипла так влипла…

Человек-гора (хмурая гора) расставил ноги для устойчивости и сложил руки на груди для солидности.

— Вы кого-то ждете, Дарья Владиславовна? — поинтересовался он.

— Нет, ваше появление для меня — полная неожиданность. Раньше вы хотя бы предупреждали о своем визите.

— Я нарушил ваши планы? — выразительно изогнул бровь шеф.

— Если вы про мирный вечер в тишине и одиночестве, то да, — призналась Даша.

— А макияж вы, прошу прощения, обновили для тишины или одиночества?

— Павел Константинович, вам не кажется, что мой рабочий день уже закончился? — Дарья попыталась придать своим словам серьезность, но чертовы ноющие соски очень отвлекали.

— У вас производственная травма. Вы не берете телефон. Я надумал уже черте что. Вдруг вы сознание потеряли? По голове от меня вам тоже досталось.

— Мне не привыкать, — отмахнулась Даша, но на напрягшийся взгляд начальника пояснила: — Я с детства головой ушибленная. Не переживайте. Я просто была в д у ше, поэтому не слышала звонки. Видите, со мною всё отлично. Можете с чистой совестью ехать домой.

На эти в высшей степени разумные слова Павел Константинович уселся на диван и стал шарить по нему в поисках пульта от телевизора. Обнаружив его на тумбочке возле зомбоящика, он поднялся, взял его и нажал на кнопку включения.

— Мой долг проследить за вашим самочувствием, — сообщил он, вдумчиво переключая каналы. — Что у нас на ужин?

Человек-гора, по совместительству — человек-туча, сидел с непоколебимым видом. В смысле, всем своим видом демонстрируя, что его с места не сдвинешь. Кощей явно сделал вывод, что она ждет хахаля, и решил сторожить поляну. Дашу очень интересовало, как долго он намерен охранять территорию и сражаться с воображаемыми соперниками. И ведь не объяснишь же, зачем ей эти танцы с бубнами и боевой раскраской.

Ч-черт.

— У нас на ужин рожки, — спокойно ответила Даша, взывая к любви Полякова к вкусной и здоровой пище.

— Рожки с чем?

— С постным маслом, — бодро отрапортовала Дарья.

— Неожиданно.

— Осталось еще немного овощей, которые вы привезли днем. И фрукты.

— Рожки с постным маслом и фруктами — это инновационно, — выдал шеф после паузы. — Свежо, я бы сказал. Нестандартно.

— В морозилке еще половина суповой курицы лежит. Из тех, которые умерли своей смертью, — не удержалась Дарья от ответной любезности.

— Чем же вы гостей встречать собирались? — с укоризной в голосе поинтересовался Павел Константинович.

— Каких гостей? Тишина и одиночество обходятся чаем с сушками. А вы как-то со своим до этого приходили.

— То есть вы меня всё ждали? — тоном «ну вот ты и призналась, наконец, чего бояться-то было» спросил Кощей.

— Павел Константинович, вы — совершенно неожиданный человек. Я бы даже сказала, непредсказуемый.

— Звучит, будто не комплемент, — посетовал Поляков.

Даша промолчала.

Иногда молчание красноречивей любых слов.

Она открыла холодильник и уставилась на полупустые полки. И закрыла его.

— Значит, на ужин будет чай с сушками, — подвела она итог.

Поляков не ответил.

Обиделся?

Или думает?

Или уснул?

Дарья выглянула в комнату.

Павел Константинович не обиделся, не думал и не спал. Он смотрел телевизор. Раскинув в сторону руки на спинке дивана и расставив колени. Как можно вытолкать из зоны комфорта такого слона?

— Павел Константинович, — Даша надела капюшон и села на край диван.

Поляков оторвал взгляд от экрана, где суровый мент выяснял отношения с не менее суровым вором. Или другим каким-то криминальным авторитетом, черным от татуировок до пупа. Кощей посмотрел на Несветаеву, уделив особое внимание овечьим ушкам, и иронично улыбнулся.

Интересно, чего он ждал?

— Павел Константинович, — повторила Даша. — Знаете, если бы у меня была не столь адекватная самооценка, я бы посчитала, что вы ко мне… как бы это выразиться… подкатываете.

Поляков поднял бровь. Разумеется, никто ни в чем не собирается признаваться. И никто никого не будет обвинять. Это всего лишь абстрактное рассуждение. Вот если бы у рыбы была шерсть, то у нее водились бы блохи.

— Разумеется, вы просто очень заботливый руководитель, и это очень меня радует. Потому что если бы моя самооценка была не такой реалистичной и я бы понасочиняла всяких глупостей, мне бы пришлось сказать вам, что вы это зря. Потому что мои тараканы создают слишком много проблем для тех, кто ко мне подкатывает с сексуальными намерениями. Там всё слишком сложно. Но, к счастью, мне это говорить совершенно не нужно. Поэтому вместо неприятного разговора мы можем пойти попить чаю. И я даже поделюсь с вами запрятанной на черный день шоколадкой.

Даша мило-радостно улыбнулась, считывая трещины с покерфейса шефа. Хотя какой у него покерфейс?

— А капюшон вы зачем надели? — задал единственный вопрос Поляков.

— Чтобы продемонстрировать адекватность самооценки, — Дарья стукнула пальцами по кончикам ушей, и они синхронно качнулись. Дескать: «Ах, я бедная овечка». Или просто овца. Чё.

— М. Угу, — глубокомысленно кивнул Павел Константинович, будто всё понял. — Где там ваш чай? Я тысячу лет не ел сушек, — добавил он тоном «и еще бы тысячу лет не ел».

Однако за столом не балагурил.

Напротив, сидел молча и бросал короткие изучающие взгляды на Дашу, которая улыбалась и щебетала о том, почему и какой шоколад она любит.

— Спасибо за угощение, — наконец заговорил Поляков, поднимаясь. — Вы точно хорошо себя чувствуете?

— Да, благодарю вас. Уверена, что смогу завтра выйти на работу.

— Тогда мне пора, — с полувопросительной интонацией, столь ему нехарактерной, произнес Кощей.

— Конечно. У вас ведь столько дел еще.

Даша, слегка прихрамывая, чтобы снять нагрузку с поврежденной ноги, проводила его до прихожей.

— Ну, я ухожу, — напомнил Поляков, словно оставляя за Дашей шанс передумать. Вот. Он уходит. У нее еще есть шанс понасочинять глупостей. Последний шанс.

— Спасибо, что проведали, — напоследок сказала Дарья, коснувшись указательным пальцем его груди.

Последний контрольный выстрел в шаблон.

Тыдыдыщ. Бабах! — рассыпались его осколки.

Даша на это надеялась.

— Ой, показалось, — она немного потерла пальцем кожу над пуговицей и подняла взгляд к потемневшим глазам Кощея. Вроде Кощей — он, а как бессмертная ведет себя она. — Крошечка там была, мне показалось. Но нет, — она улыбнулась. — Там ничего нет. Счастливой дороги, Павел Константинович, — она щелкнула замком и толкнула дверь, освобождая проход. На выход.

— До свидания, — ответил Поляков, поджав губы, и прозвучало это как: «И на этом свидании ты очень пожалеешь». О чем — между строк не говорилось. Но только потому, что начальник дар речи потерял. Видимо. Он за ночь подготовится и с утра выдаст.

Но это будет уже совсем другая история.

Даша помахала ему напоследок рукой и закрыла дверь.

Ну если это не подействует…

Это проблема.

Но проблемы нужно решать по мере их остроты.

Прямо сейчас перед ней стояла другая проблема.

Мама так и не перезвонила со вчерашнего вечера.

Думать в эту сторону совсем не хотелось, но вдруг… с нею что-то случилось? Она же жаловалась на давление. И что плохо себя чувствует. А учитывая ее упертость, она действительно могла не вызвать скорую… Пока Даша из себя жертву изображала.

Скользкий страх щупальцами вины стал просачиваться в затылок. Конечно, мама просто обиделась.

Скорее всего…

Даша даже не думала о злополучном вчерашнем звонке. Вечером — потому что трусливо избегала мыслей о том, что мама скажет. Днем — потому что не до того было. А теперь внезапно эта мысль поселилась в голове, раздуваясь и разрастаясь так, что начала давить изнутри на стенки черепа.

Нужно просто убедиться, что у нее все нормально. Извиниться. Соврать, что вчера задержалась на работе. В первый раз, что ли?

Даша запустила вызов с короткого набора и стала примерять приветливые улыбки. Гудок шел за гудком, но ответа не было. На кухню вышла, успокоила себя Несветаева. И перезвонила через пять минут.

Потом через десять.

Кармический бумеранг просто.

Только пальцы с каждым вызовом холодели всё сильнее и начали трястись.

После шестого звонка Дарья набрала номер тети Вали, соседки мамы по лестничной площадке.

— Тетя Валя, добрый вечер! До мамы пытаюсь дозвониться. Не знаете…

— Вот она, поглядите-ка, — фыркнула соседка, — нарисовалась — не сотрешь! Подумать только, дозвониться она не может! Бросила больную мать одну помирать, ни стыда ни совести!

— Тетя Валя, вы… — «видели сегодня маму?» хотела спросить Даша, но ей не дали.

— А ты мне рот не затыкай, не затыкай! Молоко еще на губах не обсохло, мне рот затыкать! Ишь, фифа какая! В столицы она уехала по чужим хренам отираться, чтобы мать старенькая тут загнулась побыстрее в одиночестве, и квартиру заграбастать!

— Тетя Валя, моей маме пятьдесят лет всего, какая она старенькая! — прорвалась сквозь поток обвинений Дарья.

— Вот доживешь до этих лет, посмотрим, посмотрим, как ты запоешь! По кабакам там шляешься, мамкины деньги проматываешь…

Ну это уже было слишком!

— Знаете, тетя Валя, последние пять лет она живет на мои деньги…

— Вот! Вот! Мать последней копейкой попрекаешь! Сама-то в хоромах живешь, а мать ютиться в крохотной…

— Двухкомнатной квартире, за которую я плачу.

— И даже пластиковые окна поставить не удосужилась! Мать в старой шали кутается от сквозняков, еле ходит из-за застуженной поясницы… Да что это за дочь такая! Вот мне мои сыновья… — дальше последовал поток сыновьих подвигов.

Конечно, у тети Вали сыновья могли ей и пластиковые окна оплатить, и евроремонт. Один в автосервисе работал, другой стал зубным техником после медучилища. И их было двое!

— Хорошо, я всё поняла. Откушу кусок от своих хоромов на окна для мамы, — кивнула Дарья, лишь бы та поскорее заткнулась. — Вы ее видели сегодня? У нее всё нормально?

— А позвонить ей совесть не позволяет, да?

— Я пыталась до нее дозвониться, не могу, — постаралась как можно спокойнее ответить Несветаева.

Она уже позволила втянуть себя в разборки, и теперь ей придется откуда-то выцарапать деньги на стеклопакеты.

— Вот и правильно! Нечего с такой дочерью разговаривать! — соседка отключилась, лишив Дарью возможности сказать слово в свое оправдание.

Спокойствие, только спокойствие.

Если бы у мамы что-то случилось, тетя Валя бы сейчас не выносила ей мозг. Она бы голосила. Так что наверняка мама просто играет в «не подходи ко мне, я обиделась». И очень даже может быть, сидит в этот момент на соседской кухне и делится наболевшим.

Всё нормально. У нее всё нормально.

Несветаевой нужно сосредоточиться и подумать о завтрашнем дне.

И о том, откуда выцарапать деньги на замену окон.

Хоть на панель иди, «по чужим хренам отираться»… Если бы Даше было что предложить кроме невнятной полторашки, может, она бы и пошла. Но внешность — не ее сильное место. Ее сила — невидимая глазу паутина, попав в которую жертва запутывается всё сильнее.

А это время.

А времени у нее нет.

Дарья набрала номер телефона заказчика.

— Добрый вечер, — произнесла она глубоким голосом. — Вам удобно сейчас говорить?

— Добрый, добрый. Вроде только говорили. Или уже есть, чем порадовать? — будто заигрывая, поинтересовался он.

— Не знаю пока, есть ли, чем порадовать, — призналась Даша. — Мне нужна ваша помощь. В последний раз.

— Ты и так уже по уши в долгах, дорогуша. И ни одной копейки пока не отработала.

— Чего вы хотите?

— Давай сначала свою просьбу, а я ее оценю.

— Резонно, — согласилась Несветаева. — Скажите, вы знаете людей, которые всерьез хотели бы отметелить Полякова? Кому он дорогу перешел.

— Что, уже мечтаешь от него избавиться? — засмеялся на том конце эфира заказчик.

— Нет, что вы. Ни в коем случае! Он мне дорог как источник зарплаты.

— Тогда зачем тебе люди, которые его ненавидят?

— Мне нужны не просто люди, которые его ненавидят. Мне нужны люди, которые ненавидят его настолько, что не побоятся ему накостылять при подходящем случае.

— Я и так тебе найду людей, которые ему накостыляют, — довольно хохотнул собеседник.

— Те, которые по велению сердца, во-первых, обойдутся дешевле. Во-вторых, будут достовернее и душевнее. В-третьих, сама по себе ситуация будет правдоподобнее. Вы сможете связаться с этими людьми к завтрашнему вечеру? — уточнила Дарья.

— Это будет сложно.

— Вы обещали назвать свою цену.

— Будешь на меня работать? — спросил он, словно Змей в Раю.

— Я и так на вас работаю.

— Я про работу на постоянной основе.

— Передайте вашему монстру, что я очень высоко ценю его чувство юмора. Это было очень лестное предложение. Но вынуждена его отклонить. Как минимум, отложить до выполнения текущего заказа.

— Логично.

— Так какова будет цена за услугу?

Заказчик помолчал.

— Расскажи, что именно ты хочешь сделать? — спросил он.

Даша рассказала подробный сценарий завтрашнего вечера.

— Хорошо, я обеспечу.

— Цена?

— Я хочу видеть твой первый секс с Поляковым.

— Может, вас еще третьим пригласить? — не удержалась Дарья.

— Этот вариант мне нравится больше. Так что соглашайся, пока я не передумал.

Несветаева прикусила себе язык и мысленно врезала по лбу.

— Хорошо, — быстро выпалила она.

— Вот и умница девочка, — похвалил ее монстр заказчика. — Завтра всё будет, как ты хочешь. Сегодня ночью я буду предвкушать горячее видео, — прошелестел он липким шепотом.

— До свидания, — попрощалась Даша.

Глава 21. Павел

Паша с силой хлопнул дверцей, усаживаясь на остывшее за время визита сидение. «Крошечка там была, мне показалось. Но нет. Там ничего нет». Как это «ничего там нет»? А он! Он же лучше крошечки! Он — большой, сильный, горячий.

А это ее «если бы у меня не была такая адекватная самооценка, мне бы пришлось сказать», а? Это же надо было так завернуть! Ох, непростая штучка — Дарья Владиславовна. А эти ее тараканы? Что там за тараканы-то такие? У Кощея даже почесун начался, так захотелось с ними познакомиться. И проблемами, которые они создают. И можно ли решить эти проблемы простыми наручниками.

А что? У Паши давно в прикроватной тумбочке лежали наручники. И он даже опробовал несколько раз на своих подружках. Но всё это было… невкусно. Как в порнушных фильмах: вроде, всё натуральное, и даже что-то отзывается, но — не по Станиславскому. Как вареная колбаса, когда хочется мяса.

Не то.

Может, ее изнасиловали?

Но она вроде не пугалась, не дергалась от близости мужчины, как обычно после насилия. Паша в прошлой жизни всякого повидал. Много такого, что хотелось бы развидеть. С жертвами сексуального насилия ему тоже приходилось встречаться. На первый взгляд вроде было не похоже.

Опять же, она его провоцировала.

Ну провоцировала же! Вот эта «крошка» — что, если не провокация? Он же не вчера родился.

А макияж, ушки эти «динь-динь», шортики, еле попу прикрывающие… Может, она специально всё подстроила, чтобы он приехал? И на звонки специально не отвечала. Чтобы он вернулся. Тогда всё логично.

Или она всё-таки кого-то другого ждала?

Паша ткнул пальцем магнитолу, запуская радио. Веселый парень напевал про «девочку-малинку», холодную, как льдинка, с которой он был бы не прочь «тра-ля-ля — тополя». Кощей тоже был не прочь. И даже чуть было не развернулся на ближайшем перекрестке, чтобы реализовать свое желание. Но потом подумал, что он не станет пешкой в руках девчонки. Он всё сделает по-своему. Опять-таки, неплохо было бы подготовиться материально. И морально.

И всё же разобраться с ее тараканами.

И ее непонятными знакомыми, с которыми она то в кафе не встречается, то по телефону разговаривает, то в гости грозится пригласить на еду, купленную им собственноручно.

Поэтому не сейчас.

Завтра.

Завтра — отличный день. Отличный вечер. И отличная ночь. Вряд ли он уложится со своими планами за один вечер.

Пятничное утро Паши началось с кофе и булочки. Было в этом что-то умиротворяющее. Кофе, булочка, отмороженная Дарья Владиславовна в брюках и гриндерсах. Она попросила разрешения — в качестве исключения — один день походить в обуви с защищенным голеностопом. Кощей сомневался, что гриндерсы — достаточная антивандальная защита от урагана такой разрушительной мощности, как он. Но согласился. Он вообще не очень понимал все эти ритуальные пляски вокруг дресс-кода. С его точки зрения существовала форма и всё остальное. Если формы не было, то одежда должны быть приличной и соответствующей случаю. Эти условия Несветаева соблюла, так о чем разговаривать? Разве в качестве прогиба перед начальством… Но Паша прогиб зафиксировал и погрузился в дела, одним глазом поглядывая на помощницу.

Помощница была, как клон Снегурочки. Вежлива, нейтральна, холодна. С лицом, как то масло, которым она грозилась испортить на ужин рожки. Паша пытался несколько раз вывести ее на личные темы о семье, хобби, друзьях — и всякий раз обнаруживал себя на салазках в самом низу горки, пока Снегурочка приветливо махала ему с вершины. И главное, Поляков не мог заметить момент, когда его на эти салазки усаживали и давали поощрительного пинка. У него было ощущение, будто он в фантастическом фильме. Подходит к зеркальной границе объекта, погружается в нее рукой, и вдруг — хоп! — зыбкое зеркало и всё, что за ним скрывается, уже позади.

Короче, тараканы у Дарьи Владиславовны были шуганные и юркие. А темы семьи, друзей и хобби среди любимых не стояли.

В районе обеда Паша настоял, чтобы они поехали по магазинам — восстанавливать статус-кво ее одежды. И обуви. После серии неопровержимых аргументов Несветаева согласилась. И Кощей был бы не Кощей, если бы не завез даму отобедать. В то самое кафе, где они впервые встретились. Но ничего не отразилось на лице Дарьи. Похоже, она действительно его не запомнила с их первой встречи. Судя по тому, как долго она изучала меню, завсегдатаем помощница тут она не была. В итоге она выбрала порцию борща. Стоило ли пятнадцать минут пялится в меню, чтобы выбрать борщ?!

Причину столь странного выбора Паша выяснил, когда они поели и собрались уходить. Несветаева уперлась рогом, что за себя должна платить сама. Будто он обеднеет от ее борща на пути к ее новым блузкам и туфлям.

Потом они заехали в большой торговый центр, где выяснилось, что Дарья Владиславовна совершенно не умеет получать удовольствие от шоппинга. Она зашла в первый же бутик женской одежды, поболтала с продавщицей, а потом уверенно пошла по этажам, будто каждый день тут закупалась. Целенаправленно заходила в магазины и брала вещи, будто отстреливала браконьеров. Пиу! Пиу! Пиу! Фу! (на дуло). Пленных не брала, дважды не предупреждала. Она выбирала одежду, как компьютер: быстро и безжалостно. Равнодушно. Паша впервые такое видел.

Разумеется, предложение оплатить расходы она сразу отвергла. И только благодаря настойчивости Полякову удалось переломить ее решение. Помощница заявила, что будет считать одежду и туфли формой компенсации. Но если ее уволят после испытательного срока, она вернет ему все потраченные деньги.

В общем, Снегурочка-пионерка.

За право расплатиться за шмотки Дарья взяла с Кощея клятву, что они сейчас пойдут и купят кофеварку. Паша сначала согласился (потому что он был уже готов на всё согласиться), а потом понял, что его только что наказали приобретением подарка самому себе за совершение доброго поступка.

Вторую половину дня Шеф вкалывал и делал вид, что вкалывает, придумывая предлог, чтобы напроситься к ней домой.

А за час до завершения рабочего времени Несветаева неожиданно попросила разрешения задержаться на работе. Ей нужно было, видите ли, подождать немного. До встречи. Которая будет тут, недалеко.

Вот тут-то вы и попались, Дарья Владиславовна.

Разумеется, Кощей нашел, чем заняться дополнительные полтора часа после работы. У него целый Интернет был непаханый. Его сколько не паши, один фиг — целина. Потом Даша засобиралась, и Поляков тоже стал, потянулся и заявил, что пора и честь знать. Ужин сам себя не съест. И предложил подвезти Дашу, у нее же нога. Последний шанс разойтись по-честному. Но та стала отнекиваться, что ей недалеко, она сама, ей неловко утруждать Павла Константиновича, он так много для нее сделал. В общем, профессионально съехала с темы. Так профессионально, что даже если бы Паша не настроился ее «провожать», то теперь пошел бы на чистом принципе. Они вышли из кабинета вместе. Всё пространство лифта заполонила неловкая тишина, какая бывает между малознакомыми людьми, которым и поговорить не о чем, и молчать вроде не положено. Кощей физически ощутил облегчение, когда они вышли.

От дверей здания они направились в разные стороны. Паша пошел к машине, а Дарья поковыляла в сторону по боковой улочке. Поляков хлопнул дверцей, завел мотор и несколько минут подождал, пока помощница не ушла на достаточное расстояние. После чего повернул ключ зажигания в другую сторону, выбрался и аккуратно прикрыл дверцу. Если что, он всё же решил настоять и отвезти ее. Отличное прикрытие.

Дарья Владиславовна шла, не оглядываясь, ссутулившись и опустив нос. К тому моменту, когда Паша вышел с нею на одну линию, она нырнула в переулок, и Кощею пришлось ускориться и нырнуть за нею. Паша не мог избавиться от чувства, что он попал из парадно-отштукатуренного XXI века в раскошмаренные лихие 90-е. Расквасившиеся за день обочины узких разбитых дорог, недотаявшие пятна грязного снега у высоких железных заборов, складские ангары с проржавевшими стенами. Какого хрена она тут забыла? С кем у нее в этих контрафактных гребенях может быть встреча?

Словно дожидаясь, когда Поляков о ней подумает, встреча внезапно состоялась. Из въезда в ворота очередного склада виднелся капот белой машины. Как только Дарья поравнялась в ним, со стороны водительского кресла выскочил здоровенный, коротко стриженный, заросший щетиной амбал и, подняв руку на уровне груди девушки, перекрыл дорогу, как шлагбаумом.

Издалека амбал показался Паше знакомым. Подойдя ближе Кощей был вынужден признать: да, знаком. Но всем было бы лучше, чтобы они друг друга не знали. Джабир Терлоев был местной звездой ММА. Пару лет назад они схлестнулись из-за результатов одного боя. Павел был уверен, что он был слит. Собственно, Полякову от того не было ни жарко ни холодно. Он если и делал ставки на бои, то небольшие. Чисто ради интереса. А вод из его партнеров на это бою конкретно просел. Так, что был вынужден временно отказаться от услуг «Паллады». Кощей высказал претензию в частном разговоре с другим своим знакомым, но Терлоев принял обвинения на свой личный счет и пару раз они серьезно порамсили до сбитых костяшек и превращенного в кровавое месиво лиц.

Не к тому ты пришла на встре…

Поляков заткнул внутренний голос на полуслове. Судя по тому, как Дарья пыталась вырвать плечо из хватки местного чемпиона ММА и вообще трепыхалась — шла она не к тому. Паша еще поднажал.

— Джабир, отпусти девушку! — довольно вежливо попросил Кощей.

— Кого я вижу! Брат Паша! — Дагестанец радостно раскинул руки, словно пытаясь обнять.

Дарья попыталась вырваться, но Терлоев поймал ее за капюшон, притянул к себе и зафиксировал за шею подмышкой.

— Джабир, дорогой, пусть девушка идет, куда шла.

— Чё, твоя чикса-бикса, жи есть?

— Да, моя. — Поляков сложил руки на груди.

— А чё она одна гуляет?

Пашу этот вопрос тоже волновал. И он его обязательно задаст. После того как останется с ней один на один. Еще пару раз задаст по заднице, для выработки условного рефлекса.

— Повздорили. Психанула. Пошла, куда глаза глядят. Я — следом, чтобы не вляпалась в неприятности.

Джабир свободной рукой поднял за подбородок лицо Дарьи. Она, кстати, вела себя молодцом. Молчала, не лезла в мужской разговор глупыми воплями, типа «спасите-помогите», как и положено женщине в присутствии восточных мужчин.

— Зачем тебе такая болячка, Паша? — поставил чемпион диагноз ее внешности.

Если объективно, то Поляков был с ним согласен. Ничего в ней нет. Ни кожи ни рожи, и — да, жопа с кулачок. Но, блин, члену не прикажешь!

— Джабир, уважаемый, чем хочу, тем болею. В приличном обществе не принято обсуждать болячек. Особенно чужих.

— Чё ты кружишь? Не твоя это телка. Так что давай, соскочил по-быстрому, а мы с девчулей поговорим, да? — он снова дернул лицо Дарьи на себя и, лыбясь своими лишними зубами, потянулся к ней наглым носом, который так и просил хука правой.

— Джабир, в последний раз повторяю. Отпусти. Дашу.

— Вай, бля. А то чё? — Терлоев надавил на затылок девчонки, заставляя ее наклониться на уровень таза. — А сосет она как? — И криво так ухмыльнулся своими будущими зубными протезами.

Паша ощутил, как глаза заливает красный туман. Голову сдавило с висков. Стало невыносимо жарко, и он, пуговица за пуговицей, стал расстегивать пальто. Когда тебя накрывает, на последних каплях рассудка важно минимизировать собственный урон.

…И тут Несветаева сделала то, чего от нее никто не ожидал: ни расслабившийся кавказец, ни сам Кощей. Она со всей силы засандалила каблуком гриндерса по голени державшего ее мужчины. При ширине каблука ей даже метиться не нужно было. Чемпион ММА областного масштаба позорно вскрикнул и дернулся от удара «болячки». Не дожидаясь последствий, Дарья сиганула в ту же сторону, куда шла, дура, вместо того, чтобы бежать назад, к людям. В крайнем случае, за спину Паше.

— Вот же сучка. Я тя ща поймаю! — заорал Джабир, набирая скорость, но заметно прихрамывая. — Я тя так выстегну!

Кощей помчался следом. Здоровыми ногами и в трансе берсерка, он два прыжка нагнал противника, дернул на себя за плечо и с ходу вмазал в челюсть. Джабир в последний момент ушел с линии и зарядил Пашке ногой в бедро и связкой с разворота — в корпус. Теперь Кощей с трудом удержал равновесие и попытался выбить опорную ногу противника. Терлоев обезьяной сгруппировался и бросился на Пашку с серией ударов, одним из которых — тыдыщ! аж в глазах от красного прояснилось! — расквасил нос. Кощей, пользуясь близким контактом, заехал бойцу локтем под челюсть. Голова Джабира дернулась, он, пошатываясь, отскочил и потряс башкой.

— Что, чепушала, — ощерился Терлоев, разминая наклонами шею, — ПЗР * накрыло? А девка твоя тю-тю. Кинула.

Кощей обтер кистью кровь с носа и заехал в Джабиру в плечо правой ногой. «Тресь!» — разошлись брючины по шву. Махать ногами стало легче. Но Терлоев тоже не был кисейной барышней и пробил Кощею пару ударов в корпус и еще один — в скулу. Паша пошатнулся, собирая мозги и глаза в кучу, и отступил на пару шагов. Терлоев встал в стойку. За его спиной, от склада, на выезде из которого Джабир поймал девчонку, появилась пара бойцов, один из которых разминал запястье, раскручивая монтировку. Ну хотя бы Даша убежала. Неизвестно, что бы с нею сделали такой веселой компанией.

Мотоциклетное тарахтение с трудом пробилось в загруженный дракой мозг Полякова, и, с визгом разворачиваясь рядом, обдавая грязью и Пашку, и Терлоева, рядом затормозила его амазонка верхом на рычащем рогатом звере.

— Командир, не рефлексируй, — она мотнула головой за спину.

Пашка вскочил в сидение, как ему показалось, на скаку: скутер чуть не умчался из-под его задницы. Он вцепился в Дашу, нависая над ней.

— Очкошник! — заорал ему вслед противник, хлопая дверцей автомобиля.

— Они сейчас нас тупо зажмут, — крикнул сквозь треск мотора Паша.

— Пусть попробуют! — крикнула в ответ Несветаева, проскакивая под шлагбаум направо.

Поляков обернулся. Рычаг опустился. Очередной ангар, к которому свернула девчонка, оказался автомойкой и крытой стоянкой. Здесь она, похоже, оставила вчера своего двухколесного друга. Шлагбаум вторых ворот, с противоположной стороны, был тоже поднят, и, наклонившись, протискиваясь под ним, Даша отсалютовала рукой куда-то вверх, видимо, в камеру. Палка поехала вниз.

— Думаешь, его остановит шлагбаум? — крикнул Поляков.

— Нет, но задержит, — возразила Дарья и ещё поднажала.

Она петляла партизанскими тропами, о существовании которых Кощей даже не подозревал. Мимо пролетали грязно-серебристые заборы промышленной зоны. Пашке было приятно тискать девчонку, но возвышаясь над нею на полторы головы, он чувствовал себя не в своей тарелке.

— Давай поменяемся, — снова крикнул Кощей.

— Не в этой жизни! — бодро ответила Дарья, взревев газом.

Ветер дул ему в глаза, вызывая слезы, по подбородку стекала капля крови, тело ныло от ударов, но внутри всё пузырилось от адреналинового отходняка. Освобождение Дарьи, драка, чудесное спасение из рук Терлоева и монтировки, стремительно проносящиеся мимо незнакомые брутально-индустриальные ландшафты… Всё это было первозданно-дико и будило в душе какие-то первобытные инстинкты.

Когда местность вокруг стала более-менее узнаваемой, Паша понял, что они несутся к Несветаевой домой.

Припарковавшись у самого подъезда, Дарья трепыхнулась:

— Павел Константинович, вы там живой? А то лежите на мне, как недвижимость.

Кощей тут же продемонстрировал, что он «движимость», скользнув ладонью вверх по ее грудной клетке. Даша перехватила руку на подходе к недобуферам.

— Вставайте, вставайте, нечего симулировать летальный исход! — буркнула она, отгибая по одному пальцы Кощея и выбираясь из-под его туши.

— Мы снова будем играть в медсестру и бойца? — Паша заинтересованно выпрямился.

— Павел Константинович, говорю честно: я вас не донесу.

— Значит, придется по старинке, — он слез со скутера, убедился, что драка закончилась без серьезного членовредительства и подхватил Дарью на руки. Прижал к себе. И его затопила совершенно непонятная и неожиданная нежность.

— Павел Константинович. — Дарья похлопала его по плечу. — Вас этот страшный восточный мужчина по голове не бил?

— Бил, — честно признался Кощей.

— Так вы меня на ноги поставьте, а? А то вы ведете себя как-то… странно. Вдруг у вас какие-то последствия отсроченные. Может, нужно скорую вызвать?

— Не нужно скорую, — радостно признался Паша, которого всё еще кружило от избытка эмоций.

— Давайте поднимемся и спокойно вас осмотрим, — девчонка червячком заворочалась в объятиях, и он нехотя отпустил добычу.

— Я вот он весь! — распахнул руки Кощей.

— Вы себя нормально чувствуете? — Даша потянула его за руку к подъездной двери. — Такое ощущение, что вы сейчас допинг-контроль не пройдете, — добавила она недовольно.

Он кивнул и, счастливый, как на буксире, поплелся за Несветаевой.

Они поднимались молча.

Рука Дарьи был ледяной, и Паша думал, что, к счастью, им всего на второй этаж. Сейчас они войдут в квартиру, и он… Подниматься было всего-ничего, но Паша успел представить несколько вариантов событий, в итоге которых неизменно они голые оказывались на ее диване. С разными промежуточными остановками. Конечно, отсутствие буферных объемов печалило. Зато сколько технических возможностей на весу!

Дверь за ними захлопнулась, и Паша страдал над выбором, чего начать. Всё виделось таким вкусным…

— Павел Константинович, почему вы пошли за мной? — с ходу наехала на него Дарья, выбивая из расслабленно-мечтательного состояния. Он даже растерялся в первый момент.

Девчонка развернулась, снимая надетую через плечо сумочку, и швырнула на полочку ключи.

Такого подвоха Кощей не ожидал.

— Так вы, Дарья Владиславовна, в смысле, шли на встречу с Джабиром, а я вам помешал? — выкатив глаза от изумления, поинтересовался он.

— Я этого вашего козла во…, простите, уважаемого знакомого, впервые вижу. Вопрос не об этом: почему вы меня преследовали?

— Хотел убедиться, что вы благополучно добрались до своих знакомых. Они там, наверное, беспокоятся, вас ожидая? Вы же к ним так спешили! — вспыхнул Паша.

— Да, кстати, беспокоятся, — она повесила свою куртку, ворот которой был испачкан Пашиной кровью, рядом с его пальто. — Я им сейчас позвоню. А вы бы пока… переоделись… — быстро отвела она взгляд в сторону, прикусив нижнюю губу. Да что это такое! — А я брюки зашью.

И присела на одно колено, расшнуровывать ботинки.

Паша бросил взгляд на ширинку. Ниже, в провисшую бахромой прореху, проглядывали веселенькие, черные с задорной хохломской росписью, боксеры.

Ну не рваные же семейники! Тем более, Поляков всё равно планировал Дашу с ними познакомить. Правда, при других обстоятельствах…

Избавившись от обуви, Даша, прихрамывая, прошла в комнату. Кощей двинулся следом, раздеваться, но ему сунули в руки сложенное банное махровое полотенце и указали на ванную.

— Идите. Мне тоже нужно переодеться, — распорядилась хозяйка, поднимая со стола гарнитуру.

Проходя в прихожую за телефоном, она подтолкнула Пашу в нужно направлении.

Тот послушался. Снял пиджак — тоже разошедшийся подмышкой. Разодранные брюки. И даже воду включил в ванне. Чтоб два раза не ходить. Но мысль о том, что Дарья сейчас разговаривает со своим приятелем (или кем там она собиралась встречаться?), подгорала у Паши в солнечном сплетении не хуже изжоги. Он бесшумно открыл дверь, на цыпочках прокрался по коридору и заглянул из-за угла в комнату, благо двери там не было.

— Да, простите, — говорила девчонка, стягивая брюки. Она стояла спиной к двери, и Кощею открылся восхитительный вид на попку в кружевном белье. Ничего так, кстати, попка оказалась, в одежде было не так заметно. И весь… габитус в таком ракурсе так и просил… внимания.

— К сожалению, непредвиденные обстоятельства, — продолжала она невозмутимо, расстегивая блузку.

Нет, Паша был просто обязан… дослушать.

— Нет, никакой возможности не было. Понимаю, что это звучит, как детский лепет, но… в общем, на меня напали. К счастью, мне пришли на помощь, но сегодня я подъехать не смогу. Немного не в той форме. Еще раз прошу извинить.

Она швырнула блузку на диван. Паша залюбовался контуром тонкой талии и длинных ровных ножек. Тат Даша завела руки за спину к застежке бюстгальтера.

Ну же, давай же! Сделай это, детка!

Она сбросила с плеч лямки, и бюстик полетел к блузке. Несветаева потянулась за спортивным лифчиком, который лежал на диване чуть дальше. Небольшая, но приятной округлости грудь выглянула под рукой, а попа снова оказалась в правильном ракурсе, в котором открывается вид не только на попу, но и на вход ниже.

Паша зажмурился, чтобы мобилизовать волю, развернул корпус, прижимаясь спиной к прохладной стене коридора. Тихо, но долго выдохнул через рот.

Это да! Это прямо то, что ему сейчас нужно.

Но, как оно подозревал, прямо сейчас ему это опять не дадут. Ладно, мы пойдём другим путем. Кощей так же бесшумно вернулся в ванную. Позволил себе понежиться под душем из дешевой лейки, смывая кровь из щиплющих ссадин. А потом вытерся и, обернувшись полотенцем поверх одних боксеров, сверкая торсом, пошел к своей таинственной помощнице.

Глава 22. Дарья

Женщина — как открытая книга. Одна — как бульварный романчик, другая — как шпионский детектив.

Даша вынула из ушей бесполезную гарнитуру. Разумеется, ни с кем она не разговаривала. Она просто говорила. Если бы разговаривала, то, безусловно, не заметила бы, как изменился шум воды в тот момент, когда он открывал дверь ванной. Пожалуй, это единственное, что выдало присутствие босса в коридоре.

И еще взгляд.

Обжигающий, жадный взгляд. Возможно, он только чудился. Но соски у Даши сморщились в горошинки, а внизу живота стало горячо от собственного бесстыдства. У нее даже мелькнула мысль снять трусики, так ее завела эта игра. Но это бы ее выдало. Нарушило правила игры в «Я не такая». Развеяло тонкую вуаль таинственности и неприступности, которой прикрывалось ее похотливое чудовище.

Хотя очень хотелось.

Водить за нос Кощея оказалось настоящим наслаждением. Он был взрослый. Мощный. Напористый. Дарья засмотрелась на то, как он дерется. По-серьёзному. Но с головой. Даже в драке он не выпустил своего монстра. Даша знала, чувствовала — он там есть. Глубоко внутри. Ждет своего часа. Но пока ей не удалось засечь даже кончик монстрового носа. Или рыла. В общем, морды. А Даше не терпелось выковырять его из панциря. Заставить потерять контроль. Добраться до его нежного пузика…

Но он ускользал, прячась за забралом псевдо-рыцаря. Личиной деревенского дурачка. Образом босса-простофили. Последний вообще трещал по швам при каждом шаге. Непонятно, как она вообще могла поверить в это маски-шоу при первой встрече. Можно сказать, провалила при собеседовании профессиональный тест.

Душ перестал шуметь. Дарья вжикнула молнией на халате (будто невзначай не доводя «собачку» до ворота и оставляя пространство для фантазий), собрала ношенные шмотки и подошла к двери ванной.

— Павел Константинович! — крикнула она. — Вам пельмени ставить варить?

— Дарья Владиславовна, вы полны сюрпризов, — распахнулась перед нею дверь и взгляду Несветаевой предстали босые волосатые ноги начальника с рельефными икрами. Потому что смотрела Даша в пол. Поднимая взгляд, он миновала полотенце, обернутое вокруг бедер на манер килта, и затормозила на пресловутых кубиках.

Потом взгляд, будто ведомый гравитацией, опустился ниже, к полотенцу. В голове забилась мысль: а есть ли под ним что-нибудь. Вряд ли это что меняло, но Дарья всё же сунула голову в ванную и облегченно выдохнула: на полу было свалено всё, кроме трусов.

Трусы в данной ситуации — это почти пояс верности. Маркер намерений. Словно зеркаля поведение Даши, Поляков не перешел эту интимную черту. Он тоже решил поиграть. Теперь Несветаева решительно подняла взгляд к лицу начальника (по дороге зацепившись за капли воды, застрявшие в черных волосах на груди).

Глаза Павла Константиновича смотрели насмешливо. Он, безусловно, не упустил из виду ее метаний и теперь наслаждался эффектом.

Шут гороховый!

Взгляд Даши снова спустился ниже, к сморщенным монеткам сосков в обрамлении грубых черных волос.

У нее были разные мужчины. В абсолютном большинстве — возрастные. С провисшей на бицепсах кожей. Пивными пузцами и пузами, под складками которых висели их вялые достоинства. Их блудливые ручки бесстыдно лапали ее голое тело и тыкали в разные интимные отверстия.

И это возбуждало.

Даша понимала, что она какая-то неправильная. Но ее заводила эта мерзость. Стыд, унижение, через которые ей приходилось проходить. Покорность и даже бессилие — это все заставляло её сочиться влагой.

Потом, когда всё заканчивалось, она одевалась и выходила, приходило чувство омерзения. Грязи. Испорченности и вины. Никчемности и ничтожности. Слабости перед монстром, управляющим ее телом.

Кощей был старше ее. Значительно старше. Даша посчитала: их разделяли четырнадцать лет. Но он был не таким, как ее обычные клиенты.

Вроде бы она заставляет его плясать под ее дудочку. А может, он просто создает видимость, будто подчиняется, а на самом деле лишает ее бдительности, чтобы одним прыжком подмять под себя и перегрызть хребет.

И это пугало, с одной стороны, а с другой — подстегивало.

— А? — до Даши дошло, что она слишком долго и слишком откровенно пялится на обнаженный торс начальника.

— Говорю: оказывается, вы не чужды гостеприимству, — искривив губы легкой насмешкой, продолжил Поляков.

— Знаете, Павел Константинович, говорят, незваный гость хуже татарина, не сочтите за межкультурную нетолерантность.

— Не чужды. Но и похвастать им не можете.

— Я вообще ничем похвастаться не могу, — возразила Даша, оттесняя полураздетого Кощея от прохода и забрасывая в корзину для грязного белья свою одежду.

Затем подняла с пола его одежду, окончательно убедившись, что он в белье.

Будто это что-то решало.

— Слишком скромная от природы, — продолжила Даша. — Вы не ответили на вопрос: варить или нет?

— То, что вы предлагаете мне что-то, серьезнее сушек, я рассматриваю как положительную динамику в отношениях, — он произнес таким тоном, будто эти «отношения» были. — Но пельмени — не та еда, которую я бы хотел.

— Может, я бы тоже хотела омара в яблоках под соусом бешамель, — буркнула Дарья. — Но омара в холодильник не завезли.

— Вот незадача. Поехали ко мне?

Даша чуть не присела от перехода темы.

— У вас дома есть омары? — уточнила она.

— Нет, но есть еда. Семга отличная, — уговаривал он.

— Павел Константинович, давайте я вам быстро брюки зашью, и вы поедете домой, к лососям. А я быстро пельменями перекушу — и спать.

— Умеете вы комплиментом почву из-под ног выбить, — начальник вжался в дверной косяк, пропуская Дашу из ванной. — Значит, вам со мною хочется спать?

— Нет, мне хочется спать без вас.

— Ладно, если домой не получается, — невозмутимо отъехал Поляков, — я сюда заказ сделаю. И пока мы будем ждать, вы, Дарья Владиславовна, будете исцелять героя, себя не пожалевшего ради вашего спасения.

— Вот вы скромный.

— Это ваше облагораживающее влияние, — заметил босс и потопал в прихожую, оставляя мокрые следы на линолеуме. За телефоном.

Интересно, он вообще осознает, что уже третий день подряд питается у нее дома? Своими продуктами. Это типа добровольческая акция: «Накорми зимующих птиц»?

И Даша пошла доставать аптечку. Исцелять героя, которому навтыкали с ее легкой руки.

Три белых коня, на которых выезжает женский пикап, это Таинственность, Беспомощность и Адреналин. А управляет этой бешеной тройкой ямщик Недоступность. Таинственность возбуждает любопытство. Беспомощность подкармливает Чувство Собственного Величия жертвы. Хотя кормить ЧСВ Кощея — только портить. Оно и так… отожрано так, что в двери не пролезает. Адреналин… Адреналин раскачивает влечение. Только раскачал, как ямщик его — хрясь! — кнутом. Вроде, осаждает, а вроде — погоняет.

И смысл в том, чтобы раскачать-раскрутить жертву по нарастающей так, чтобы человек уже не понимал, где право, где лево, где верх, где низ. Потерял все ориентиры, завязнув в болоте эмоций, воплощенным источником которых станет пикаперша.

В теории всё понятно.

С тактикой проблемы.

Для предыдущих клиентов Даши пределом адреналинового приключения было подрочить на Колесе обозрения. Или выпутаться без потерь из якобы угрозы ДТП. У Павла Константиновича большим было всё. Включая минимальный уровень опасности, способный вызвать хоть какой-то заметный всплеск адреналина. Заказчик — молодец, не подкачал. Мужики оба пощекотали нервы на славу. Даше хотелось бы верить, что подногоную истории заказчик не растрепал. Впрочем, это в его же интересах. То, о чем знают трое, знают все.

Честно говоря, оказавшись в лапах этого… Джабира, Даша сама струхнула. Его зверь даже не пытался маскироваться под человека. Не хотела бы она оказаться с таким наедине в закрытом помещении. Так что с Поляковым ей повезло. Если бы объектом заказа оказался такой боец с бандитским жаргоном, Несветаева слилась бы, даже не начиная.

А теперь она зашла так далеко, что следующий ход был очевиден для всех. Секс. Только в это воронке, которую закрутила Даша, каждый следующий шаг должен был засасывать объект еще сильнее. И пока она не представляла, как вывернется из этого водоворота, который сама же и закрутила. Учитывая дополнительное условие.

Об этом она подумает завтра. Сегодня ямщик еще на коне. Сегодня Павлу Константиновичу ничего не обломится.

Это точно.

— Я готов, — ее гость тяжеловесно плюхнулся на диван, обтекая его рельеф. — Лечите меня!

И Поляков вытянул вперед правую щеку, на которой ботинок кавказца оставил кроваво-красную наскульную роспись.

Даша, вооружившись ватными палочками, пузырьками перекиси водорода и йода, отправилась на приступ. Или на подавление восстания, судя по припухлости под полотенцем «пострадавшего». Она пристроилась на плоском подлокотнике дивана, усаживаясь лицом к пациенту. Обмакнула ватную палочку в перекись и стала обводить одну воспаленно-припухшую царапину за другой. Там, где Кощей слишком усердно отмывался или вытирался, еще подсачивалась кровь, а перекись бурно пенилась. Но Павел Константинович, закрыв глаза, плющился от медицинских процедур, как кот на солнышке.

Правда, когда на смену безобидной перекиси пришел спиртовой йод, шеф, как тот же кот, зашипел сквозь зубы. Какие мы нежные!

— Что-то, когда вас ваш восточный приятель ботиночком прикладывал, вы молчали, — заметила Даша, закручивая крышечку на йоде и снова примакивая палочкой края ссадин.

— А-а-а, — картинно простонал Поляков и открыл один глаз: — Он бы не оценил. И не пожалел.

— А я, значит, пожалею?

Дарья даже моргнуть не успела, как огромные лапищи уронили ее с подлокотника на колени (ну, почти на колени) Кощею, и его нос зарылся в приоткрытую ложбинку между грудными возвышенностями.

Даша забилась, вырываясь из рук шефа. Впрочем, он не слишком удерживал. — Павел Константинович, что вы себе позволяете! — подскочила она, поправляя халат и застегивая молнию до самого верха.

— Я всего лишь хотел проверить, такая ли вы бессердечная, какой кажетесь. Слушал, есть ли у вас сердце.

— Интересно, каким органом? — пробурчала Даша

Тело почему-то не хотело действий. Оно хотело тепла и покоя. И может даже ласки. Хотелось поддаться на провокации и просто расслабиться. Просто сдаться.

— О-о-о. Тут большой выбор, — распластываясь по спинке, томно рассуждал Поляков. — Тараканы, например, слушают лапками, — он изобразил шарики-фонарики.

Шарищи-фонарищи, точнее.

— Я так понимаю, у вас больше ничего не болит. — Дарья пыталась сохранить самообладание.

— Болит.

— Что же?

— Бедро, — пожаловался он и похлопал по прикрытой полотенцем части ноги.

— Подуть? — участливо поинтересовалась Несветаева.

Кощей уставился на нее немигающим взглядом как удав на кролика.

Молча.

— Поцеловать, — выдал он наконец.

Почему, почему она не могла остановиться?

Она опустилась на колени, не разрывая зрительный контакт, сдвинула полотенце до того уровня, где хлопал ладонью шеф, и чуть приложилась губами к теплой коже в жестких волосках.

— Всё? — поднялась она решительно.

— Нет.

Тяжелый, как бронетранспортер, Поляков, умел быть стремительным, как атакующая кобра. В следующее мгновение Даша оказалась на диване, прижатая со всех сторон тяжелым мускулистым телом. Неожиданная паника охватила ее, но нависший сверху Поляков не накинулся голодным зверем. Нет, прикрыв глаза, он медленно, будто пробуя на вкус, коснулся ее губ. Виска. Скулы. Шеи. Всё это медленно. Тепло. Нежно.

Нельзя было сказать, что ее предало тело.

Ее предала воля.

Даша поддалась магии желания. Гипнозу близости. Обезоруживающей, откровенной сексуальности. Периферией мозга она понимала, что нельзя сдаваться.

Нельзя.

Но если очень хочется, то можно, нашептывал древний инстинкт покорности самки перед сильным самцом. С каждым касанием еще мышцы расслаблялись. Страх отступал. Его место заполняла нега и ведомость.

И тут в дверь позвонили.

Дарья не сразу поняла, что это звонок. Звонок в ее дверь. Ей.

— Звонят, — произнесла она.

— Звонят, — согласился шеф, касаясь ее горячими, нежными губами.

— Еду вашу, наверное, привезли.

— Пусть на **й везут обратно, — не отвлекаясь, продолжал он.

Контраст слов и касаний сработал тумблером, включившим наконец мозг.

Продравшись сквозь пелену апатии, Дарья всё же выкарабкалась из-под Полякова (тот вновь не предпринял попытки удержать ее насильно), хотя и повыл немного. Надеясь на ее жалось, сочувствие и наличие сердца, видимо. Достучаться до которого он, видимо, планировал тем самым органом, который пару секунд назад бугром отирался между ее бедер.

Поправив прическу и одежду, она направилась к выходной двери. Немного покачиваясь, ну так кто же на такие мелочи внимание обращает?

Еда оказалась оплаченной.

— Павел Константинович, идемте кушать, — позвала Несветаева из кухни.

Поляков появился спустя минуту или две, поправляя на поясе полотенце.

— Что, я свой шанс прое…

— …ели, — перебила Дарья в попытке вернуть отношения на прежние рельсы. — М-м-м. Восхищаюсь вашим выбором! Какой аромат!

— За порог не выставишь? — он хмыкнул, усаживаясь за стол. — И на том спасибо.

— Павел Константинович, это всего лишь адреналин. Вы же нормальный мужчина. Накатило. Бывает.

Кощей молча разложил еду по тарелкам. Вооружившись вилкой и ножом, он примерился к отбивной, но внезапно отложил столовые приборы.

— Не накатило, — произнес он, глядя Даше в глаза.

— Когда я ем, я глух и нем, — возразила она и показала пример в обращении с мясом.

Хотя есть не хотелось.

Ничего не хотелось.

Хотелось забиться в угол ванной и пореветь.

…Глупости какие в голову лезут!

Ужин проходил в напряженном молчании. Даша закончила с едой. Дождалась, пока начальник домучит свою порцию. Отнесла тарелки в раковину.

— Я сейчас всё зашью, — уведомила она Полякова, направляясь к порванной одежде.

— Да зачем силы тратить? — брякнул он, нагоняя, и стал натягивать штаны прямо под полотенце.

Солнце село. В комнате стало темно. Из кухни через дверной проем лучи падали косой, рассеивающейся трапецией.

— Но… — слабо возразила Дарья.

— Всё равно на выброс, — поднял взгляд шеф и взыкнул молнией ширинки. — Не переживай, в пальто я самое дорогое не отморожу. Да и на улице не крещенские морозы, — продолжал он, натягивая рубашку.

В полумраке мужская мускулистая фигура с резкими, нервными движениями выглядела зловеще. Пугающе даже. Как мрачный предвестник бед.

Под грудиной тревожно заныло.

— Извини, — бросил Павел Константинович, проходя мимо Дарьи в прихожую.

— Спасибо за ужин.

— И всё? — Шеф был явно не в духе.

— И за спасение, — добавила Даша, складывая руки на груди.

— А.

— Очень неловко вышло…

— Да, — кивнул Поляков входной двери, надевая пальто.

— …с этим мужиком. Вас втравила в неприятности…

— Ты об этом, — резко обернулся и хмыкнул он. — Пожалуйста, не ставь там больше скутер. И вообще, будь осмотрительней.

— Ладно.

— Не «ладно». Я серьезно.

— Ладно, я поняла.

— Всё. До завтра. — Кощей потянулся к дверной ручке.

А вот теперь ОН…

— Павел Константинович, — окликнула Даша, когда дверь уже приоткрылась.

— Что?..

…Поцелуй. Шеф обернулся, и Дарья быстро коснулась губами его щеки возле рта.

— Нет, ничего, — «смутилась» она. — До завтра, — и толкнула дверь сильнее, указывая на выход.

И быстро захлопнула ее за шагнувшим на лестничную площадку гостем.

Фух!

Всё идет по плану.

Только у Даши было такое ощущение, что не идет, а летит. И не по плану, а с обрыва, как лавина. Но — всё. Тут песня не обманула.

Дарья провела по волосам пальцами-граблями ото лба к затылку. И еще раз. Включила свет в комнате, нашла брошенный телефон и набрала номер мамы.

Сердце тревожно цокало внутри. Ту-тук. Ту-тук. Ту-тук. Подстукивая гудкам телефона.

После третьего мама отбила вызов.

Не хочет разговаривать.

Когда мама обижалась, она могла не разговаривать неделю.

Дарья положила телефон.

Получит зарплату и отправит деньги на окна.

Нужно просто продержаться до зарплаты.

Глава 23. Павел

Эмоции захлестывали Пашу, не вмещаясь ни в груди, ни в черепной коробке. Только захлопнув подъездную дверь, он сообразил, что приехал не на своей машине, и теперь ему нужно ждать такси. Чтобы не стоять тень отца Гамлета под окнами Дарьи, Поляков сходу так поднял ценник, что таксист практически материализовался из воздуха, будто ждал за углом.

Паша сел, аккуратно прикрыв дверцу, удобно отрегулировал сидушку под рост. Водила бросил на него недовольный взгляд, но, оценив габариты, смирился. Это был провал, как сказал бы бессмертный Штирлиц. Давно Кощей так не лажал. Давно его так не задевали его проколы. И очень давно у него не было ощущения, что вообще не понимает, что происходит и куда его несет.

То, что начиналось как обычная интрижка, стало превращаться в какой-то треш. Ну не дала. Проблем-то? Позвонил другой. У Паши на такой случай в телефонной книжке отдельная метка имелась, «Киска» называлась. Раньше Полякову это казалось очень остроумно.

Желания звонить не было.

Была иррациональная потребность упиваться острым ощущением обиды. Несправедливости со стороны судьбы. Даши этой. Он для неё… А она…

Паша отвернулся к боковому стеклу. Вечерний город сиял огнями вывесок, фар, фонарей и окон.

— Что, с бабой поссорился? — добродушно поинтересовался водила.

— Почти.

— От баб одни проблемы.

— И одни, и другие, — кивнул Паша.

— Это она тебя так? — обвел свое лицо таксист, намекая на разделанную под американский флаг физиономию пассажира.

— Не. Не она. Из-за нее.

И бедро побаливало. Джабир его знатно приложил каблуком. Точно синяк разольется. На торсе наверняка завтра гематомы расцветут. Морда лица тоже оплывет, скорее всего. И будет Паша красавчик. Только женские сердца и прочие части тела покорять.

— С чужой, что ли, загулял?

— С моей попытались, — пояснил Паша.

— А чего вы тогда с ней поругались?

— Да мы и не ругались.

«Просто не дала», мысленно закончил Поляков. Не будет же он рассказывать, что ему девчонка отказала. На которой он уже лежал.

И лажал.

Паша вспомнил, как сжалась она под ним, как дикий зверек, готовый вырваться в любую секунду. Как успокаивалась и расслаблялась. Как менялся ее пульс. Как расправлялось лицо под его поцелуями. Как его срывало от этих чуть заметных глазу реакций. Как хотелось сжать ее крепче. Схватить и не отпускать.

Нафига он вообще эту еду заказал?

— Что, бесячные? — продолжал выспрашивать общительный водила.

— Хуже.

«Бесячные» проходят, тараканы остаются.

Впрочем, Дарья его честно предупреждала, что у нее заморочки на сексуальной почве. Но она же не может оказаться девственницей? Не в ее возрасте.

Черт.

Как всё запуталось.

— Теща приехала?

Кощей хохотнул:

— Нет, не настолько трагично. Меня возле стоянки тормозни, — Поляков ткнул пальцем. — Машину забрать нужно.

— Как скажешь, — легко согласился таксист. — Любой каприз за ваши деньги.

Наверное, в этом и был истинный вызов.

«Киски» покупались. А Дарью приходилось добиваться собой. Потому и поражения воспринимались острее. Потому что она отвергала не ее успешность, деньги, подарки. Она отвергала его.

А хотелось, чтобы приняла.

Чтобы кто-то нечужой принял его. Таким, какой он есть.

Утро встретило Пашу побитой рожей в зеркале, но всё оказалось не так плохо, как он ожидал. В конце концов, шрамы — украшение мужчины. А фингалы, полученные при защите чести и достоинства женщины, можно носить как медаль. Они с Дарьей Владиславовной теперь почти родственники — оба с разбитыми физиономиями. С разных сторон, правда, но если лицом к лицу, то будто в зеркале.

Здоровый сон прочистил мозги и вымыл песок с камнями из сердца. Не дала? Ну не дала. Но на прощание поцеловала? Поцеловала. Так что вчера было не поражение, а тактическое отступление для перегруппировки войск.

Паша надел свежий костюм, вчерашний отправился в помойку. Подумав, он натянул под пиджак футболку с длинным рукавом, которую в элитных кругах называли заумным словом «лонгслив». Не столь официально, как рубашка с галстуком, зато так Паша чувствовал себя моложе. Вообще за последнюю неделю он сбросил лет пять точно. А то и семь. Он покрутился перед зеркалом. Не, нормальный мужик. Не старый еще хрыч. Вполне на него могут запасть молоденькие девчонки. Даже если у них половые тараканы в голове.

Он положил в карман презерватив — на удачу! — и пошел заводить машину.

На работе всё было как обычно: кофе, булочки, замороженная Дарья. Она была в обновках, приобретенных в качестве моральной компенсации: строгой блузке, короткой юбке и туфлях с широким ремешком вокруг щиколотки. Паша мог бесконечно медитировать на ее ножки в этих туфлях. Или конечно не медитировать. Но тоже с удовольствием.

В общем, день шел своим чередом. Помощница носилась по офису с бумагами, позволяя любоваться собою со всех сторон, и очень мило смущалась, когда ловила на себе долгий взгляд шефа.

Всё изменилось, когда дверь в кабинет Кощея распахнулась, и вошел Джабир Терлоев. Джабир снял темные очки, демонстрируя «фонарь».

Поляков встал, протягивая руку.

— Паша-брат, здравствуй! — радостно произнес посетитель, проходя к столу, и крепко сжал ладонь.

— Здравствуй, Джабир. Чем обязан встрече? Даша, сделай нам, пожалуйста, кофе.

Голова ММА-шника дернулась в направлении взгляда Кощея, и улыбка растворилась. Впрочем, Терлоев быстро взял мимику под контроль.

— Это — Дарья Владиславовна, мой личный помощник, — представил девушку Паша.

— То есть на счет любовницы ты накружил. Понимаю, — гость оценивающе оглядел Дарью.

— Даша. Кофе, — Павел мотнул головой в сторону двери.

— Сейчас, Павел Константинович, — послушно произнесла она и растворилась в направлении бытовой комнатушки, куда установили новую кофемашину на радость персоналу.

Поляков проводил ее взглядом и обратился к гостю:

— Джабир, дорогой, во-первых, не вижу никаких противопоказаний к тому, чтобы девушка была моей личной помощницей и любовницей одновременно. Очень удобно.

Боец тем временем расстегнул куртку и развалился в гостевом кресле. Паша мог бы предложить ему снять верхнюю одежду и повесить ее в шкаф. Однако гостеприимство в его планы не входило. Ситуация была из серии: «Что, мамо, даже чаю не попьете?» Но кофе все-таки пришлось предложить, чтобы под благовидным предлогом выпроводить Дашу.

— А во-вторых, какое тебе дело? — закончил Поляков спокойно, откатываясь на кресле и глядя на противника сверху вниз, спасибо высоте начальственного кресла.

— Чё, давай порамсуем! * — Джабир подался вперед, выставив кулаки в боксерскую позицию, и взбил воздух парой коротких ударов.

Паша никак не мог понять, с какой целью здесь появился Терлоев. Но спросить напрямую было совсем невежливо. Особенно в отношении гостя-кавказца, который явно демонстрировал, что не просто забежал поздороваться.

Кощей поднял руки в знак добрых намерений.

— Ты как, чё? — перешел он к прелюдии.

— Всё норм! На неделе Ашота сделал в «Пентагоне», — вновь откинувшись на спинку кресла, стал хвастать Джабир. — В трех раундах, жи есть. Я ему…

Терлоев рассказывал, изображая бой в лицах и кулаках (пару раз даже ногой замахнуться пытался), а Паша поддакивал в ожидании, когда же будет озвучена цель визита.

— …и тут я ему с ноги — н-н-н-на!

Дверь в кабинет открылась, и вошла Даша, вооруженная подносом с кофе. Что-то подсказывало Полякову, что не только вооруженная, но и очень опасная. Особенно, учитывая Дарьину неловкость и умение попадать в разные неприятные ситуации с членовредительством. Сложно предсказать, куда может быть пролито содержимое кружек и какой оно температуры.

Помощница уверенными движениями, с профессиональной улыбкой официанта, сервировала кофе. И получалось у нее настолько ловко, что Паша засмотрелся и чуть не пропустил главного: полного ненависти взгляда Терлоева. Чемпион смотрел на Дарью так, словно был готов прямо сейчас ей «с ноги», и парой апперкотов заполировать.

Несветаева разложила всё, что принесла, и застыла в ожидании дальнейших приказаний.

— Ай саул! — поблагодарил Джабир и отсалютовал кружкой в сторону Полякова, игнорируя девушку.

— Спасибо, Даша. Сходи в бухгалтерию, узнай, как там дела у Галины Петровны, — снова отослал ее Паша, надеясь, что у девчонки хватит мозгов, чтобы понять намек и до ухода гостя не появляться.

Дарья кивнула в ответ, взяла со стола свою Кожаную долговую книжищу, которой успела запугать половину офиса, и закрыла за собой дверь.

— Как все? — продолжил Поляков учтивый разговор.

Дагестанец, который тоже провожал помощницу взглядом, развернувшись всем корпусом, вернулся в нормальное положение.

— Змея, — прошипел он, и Пашу обожгло черным огнем его глаз. — Ты реально с ней на движеньях жи есть? *

— Да, мы с ней встречаемся.

— Слышь, махнемся на кон?

У Кощея чуть глаз не выпал. Только нервный тик помешал. Так вот запросто поменяться на разок и обратно вернуть как было?

— Ты плохо ее учишь, — продолжал Джабир. — Девка должна знать свое место.

— Хочешь научить меня, как учить?! — терпение Паши подходило к концу и желание продолжить вчерашний «разговор» начало перешивать желание сохранить в целости мебель.

И тут в дверь постучали.

Заглянула Дарья, чтоб ей.

— Павел Константинович, можно вас на минутку, это срочно.

Поляков скривил физиономию и вышел.

— Павел Константинович, Богдан Викторович по своим каналам узнал, что завтра начнется внеплановая прокурорская проверка… — глядя в пол, тихо протараторила помощница.

— Твою мать!

Как всё не вовремя.

— Джабир, дорогой, — широко распахнув руки, вошел Паша в свой кабинет. — Прости, срочные дела. Ничего личного, бизнес. Нежданчик прилетел. Ты, если что, завтра заходи. Буду рад видеть.

Прямо в кабинете с проверяющим.

— Ты нормально делай — нормально будет, жи есть, — с заметной угрозой в голосе произнес Терлоев, поднимаясь.

— Заметано, — Поляков протянул руку. — Ты там… общий салам передавай.

Гость кивнул и, на ходу застегиваясь, пряча подбородок в ворот, быстро вышел.

— Я не вовремя, да? — робко спросила Дарья.

— Сейчас — вовремя. Вчера — прямо совсем нет, — глядя в закрытую дверь, ответил Поляков. А потом обратился к ней: — Даша, у тебя появился очень опасный враг. Поэтому настоятельно тебе советую без меня с работы не уходить. И на работу лучше ездить со мной.

— И ночевать вместе, — не скрывая сарказма, добавила она.

— А вот это вообще будет здорово, — согласился Кощей. — Сейчас от Богдана вернусь, начнем работать. Это надолго.

Вообще-то внеплановые прокурорские проверки должны быть внезапными. Но так лишь в теории и у тех, у кого нет волосатых лап. Паша по количеству волосатых лап давно превзошел пауков, а Богдан страховал в тех местах, куда не дотягивались лапы начальника. Поляков, будучи человеком одновременно ленивым и параноидальным, относился к подбору ключевых кадров с большой разборчивостью.

Выяснив цель проверки, он распределил работу между юристом, отделом кадров и собой. Точнее, своим кабинетом. Лично себе он оставил почетную миссию итогового контроля документов и их подписания. А Дарью озадачил подготовкой приказов по введению положений, их регистрации, тили-тили, трали-вали, в общем, использовал ее по прямому назначению. Нужно признать, девчонка не ерепенилась.

А кто будет ерепениться на испытательном сроке?

Обед на двоих Паша заказал в офис. На правах рабовладельца. Но проявил демократичность и позволил помощнице накрыть на стол — на той его части, которая служила для совещаний и приема гостей. Вроде Терлоева.

Дарья мужественно молчала. Пока ели. Паша даже сам с собой поспорил, сколько она продержится. Разумеется, он выиграл. Когда тарелки опустели, ее всё же прорвало.

— А зачем он приходил… Ну, этот… — она показала рукой выше своей головы, а потом двумя руками в стороны, изображая размах плеч ММА-шника, как рыбак — пойманную рыбу.

— Джабир.

— Да, Джабир. Вы вчера недоговорили?

— Ну да, — пфыкнул Кощей. — Так-то мы вели высокоинтеллектуальный разговор, когда ты вмешалась.

— Нужно было не вмешиваться? — уточнила Дарья.

— Как тебе сказать… Если с точки зрения твоей безопасности — то не стоило. Если с точки зрения моего здоровья — то, возможно, не вмешайся ты, я бы сейчас прятал свои яйца в утке, пока п и сал в нее кровью.

— Значит, я правильно сделала, — подвела она итог. — А приходил он зачем?

— Самое интересное: я точно не знаю, — Паша отхлебнул чая из кружки. — Но могу предположить.

Девчонка сложила руки перед собой, как отличница, изображая повышенное внимание.

— Думаю, он приходил выяснять отношения. По поводу тебя.

— Я-то ему что плохого сделала? — не поняла девчонка.

— Самолюбие ему оттоптала, насколько могу судить.

— О боже, — она закатила глаза. — Чем? Увезла жертву из-под носа?

— И это тоже. Ты вообще представляешь, кто такой Терлоев?

— Понятия не имею! Вчера увидела его впервые в жизни.

— Во-от, — Поляков с удовольствием потянул паузу, видя, как нервничает Даша. — А тебе страшно повезло. Джабир Терлоев — неоднократный призер России по греко-римской борьбе, а теперь — местная звезда ММА. Знаешь, что такое?

Девчонка покрутила ладонью: фифти-фифти.

— В общем, ты должна была скакать от счастья, выпрыгивая на ходу из штанов, когда такой роскошный мужчина обратил на тебя внимание.

— Простите, — развела она руками. — Благодаря другому, не менее роскошному мужчине, я слишком сильно хромала, чтобы прыгать от радости.

Паша удовлетворенно отметил это «не менее роскошный» и проигнорировал всё остальное.

— Это детали.

— И что, мой игнор его настолько оскорбил, что теперь в одиночку ходить нельзя?

— Даша. Представь: призер России, который на ринге здоровенных амбалов мочит, — а не сумел удержать в руках мелкую пигалицу. На глазах у своей братвы.

— А там еще и братва была? — сделала она большие глаза.

— А ты думаешь, что меня Джабир сам бы запинал до кровавой мочи? Хотя он тоже мог, — неожиданно для себя признался Павел. — В долгой драке у него было преимущество.

— А хотел он чего?

— Нагнуть тебя хотел. В воспитательных целях.

— «Н-нагнуть»? — вдруг стала заикаться Дарья.

— Ну да. Возможно, даже вкруговую.

Она открыла рот, силясь произнести звук, но получилось не сразу.

— О-он сам так и сказал?

— Про «вкруговую» — мои предположения. Но должен же он приятелям доказать, что ты — прах у его ног. А остальное — да, сказал.

— А-а вы?

— А я тебе говорю: нечего одной из дома добираться. И домой. И вообще, лучше тебе ночевать со мною.

Не, а сколько можно ходить вокруг да около?

— Х-хорошо. Я п-поняла. Я уберу, да? — она показала на стол.

— Да, пожалуйста. И продолжаем работать!

После разговора девчонка стала тиха и послушна как шелковая. Эта податливость, готовность подчиняться, проскакивающая в неуловимых деталях, пьянила. Кощей понимал, что, по сути, давит на нее. И может даже, принуждает. Но… чёрт, это было так крышесносно. Контраст между холодной, отстраненной помощницей, и этой послушной Дарьей пробивал молнией по паху. И она же не возражала вчера. И вообще заигрывала всячески. Он просто помогает ей определиться с решением. Принимать решения — это мужское дело. А девушки должны радоваться жизни. Нужно всего лишь позволить мужчине это делать: принимать решения и радовать.

Рабочее время закончилось.

Ушли Рыжая и Богдан, выполнив свой фронт работ. А Паша всё еще держал свою невольницу. За окном стало смеркаться. Поляков включил верхний свет.

— Можно, я кофе себе возьму? — обратилась к нему Дарья.

— Сходи. Мне тоже сделай.

— Нет, я вниз хотела. В кофейню. Они через десять минут закрываются.

— Ну поехали вниз, — согласился Кощей и поднялся, натягивая пиджак.

Его тоже достало сидеть, но оставалось совсем немного.

— Я… — пискнула Дарья, но сразу утихла.

Нравилась Паше эта новая Дарья.

Он даже внезапно проникся исламскими мотивами. Забавно, но раньше эта тема его так не вставляла. Он пытался играть в подобные игры в постели. Но они были именно играми. Дарья же вела себя не так, словно ее принуждают, а… будто она действительно сейчас сделает всё, что он захочет. Просто потому что он велит. И от этого сердце стучало в висках.

Они шли по пустому коридору, и особенно остро ощущалось, что в офисе никого нет. Только он и она. Вдвоем.

Площадка перед лифтом освещалась из коридора этажа. Дарья нажала на кнопку вызова. Паша подошел почти вплотную, ощущая тепло ее тела. Кабинка подъехала сразу: кому нужен лифт в офисном крыле после восьми вечера?

Дарья вошла и встала к окну лицом. Сейчас, когда снаружи было сумрачно, оно, как зеркало, отражало ее и его — за ее спиной.

— Ничего не видно, — пожаловалась Даша.

— Сим-салабим.

И он нажал кнопку остановки лифта.

Кабинка зависла между этажами. Свет погас. Зато стала видна площадь перед зданием.

— Ну вот, — довольно отметил Поляков, возвращаясь к Дарье, вжимаясь и утыкаясь носом в ее волосы.

А она откинула голову с закрытыми глазами ему на плечо.

Паша понял намек. Если это не намек, то что? Он коснулся губами основания шеи у самого плеча, провел языком по чистой, чуть солоноватой коже и снова поцеловал — за самым ушком. Девчонка вздрогнула, передернув плечами. Паша довольно ухмыльнулся. И снова коснулся губами чувствительного местечка. И потянул зубами мочку уха, вновь вызывая дрожь.

Р-р-р-р!

Он сжал Дашу в объятиях почти до скрипа.

И она потерлась об него затылком.

Эта отзывчивость будила с Кощее какие-то звериные инстинкты. Правая рука сама собой поползла выше, нащупывая небольшую, но вполне женскую грудь в мягком, а не забетонированном поролоном белье. В котором нащупывался острый, съежившийся сосок, который до безумия хотелось прикусить. Просто до безумия. Поэтому Паша его сжал его между пальцами, вызвав мгновенную реакцию. Реакция последовала в районе паха. И его — Поляков и сам не заметил, когда успел так разогнаться.

И ее.

Дарья прижалась своей округлой попкой к его раскочегаренному достоинству. Паша, стараясь сдерживаться, опустил вторую руку. Притянул девчонку за бедра к себе за низ живота и несколько раз толкнулся между аппетитным полушариями.

Она еле слышно застонала. Скорее выдохнула приглушенный звук.

А-а-а!

…И повела бедрами в извечном движении.

Рука действовала на автопилоте. Она скользнула ниже, вжимаясь в холмик между ног, пытаясь нащупать ту точку, которая дарила женщине наслаждение. Дарья подалась к руке, но чертова юбка…

А и к черту чертову юбку!

Паша двумя руками задрал ее, открывая доступ к святая святых.

И она оказалась в чулках! В чулках! От одной этой мысли вся кровь стекла от мозга в член, распирая его до боли. Кощей чуть отступил и провел ладонями по обнаженным ягодицам. Скользнул пальцами сзади к влажному входу, прикрытому лоскутком стрингов. Паша двинул коленом, разводя ноги девчонки, и ныряя ниже, глубже, в скользкую, горячую глубину одной рукой, и направляя, прижимая другой — спереди.

Может же он сделать девочке приятно?

Ну и что, что они возле стекла во весь рост?

Кто их там разглядит в темноте лифтовой кабинки на высоте седьмого этажа?

А если и разглядит…

Эта мысль вжахнула по мозгам разрывной пулей. Еще никогда Паша не ощущал себя настолько распутным. Пусть, суки, обкончаются от зависти!

Продолжая придерживать и ласкать ее спереди, он отстегнул пряжку замка, расстегнул пуговицу и молнию. Развел ноги чуть пошире, чтобы брюки не сползли и высота для проникновения была подходящей, и выпустил член из боксеров. Яйца на мгновение свело от это нежданной свободы. Паша ткнулся в тканевую преграду в качестве последнего предупреждения. Если бы она сейчас возмутилась, он бы остановился.

Наверняка остановился.

Но, к счастью, проверять Полякова на прочность нравственных ценностей никто не собирался. Дарья поерзала по ткнувшемуся между ног обнаженному стволу. Никто снизу не разглядит. Что там можно разглядеть с такой высоты в таком сумраке? Но Пашу всё равно накрыло.

Кощей вынул из кармана «счастливый» презерватив, сдал назад, чтобы его натянуть, и ткнулся вновь. Теперь уже ничто не могло затормозить. Первобытные потребности, близость желаемого, податливость, покорность жертвы — всё это снесло последнюю шелуху цивилизованности с его желания. Он сдвинул с сочащихся складок полоску стрингов и вошел. Может, грубо, может, резко. Одной рукой удерживая девчонку за бедра, другой — наклоняя вперед, вжимая в стекло лицом. Проникая в восхитительный, гостеприимный жар. Толкаясь твердым членом вдоль мягкой верхней стенки.

О-о-о!

Паша зашипел сквозь зубы.

Еще. Еще.

Он ступил назад, прогибая Дарью сильнее, ниже, вбиваясь «молотом Гора». И с каждый ударом остатки мозга расплескивались искрами — через глаза, уши, ноздри. Ощущая приближение разрядки, Паша замер.

Так дело не пойдет.

Ну вынимая, он потянул Дашу за волосы, вынуждая прогибаться, но подняться выше. Поставил ее руки упором в перила. Сжав зубы, скрутил пальцами соски, вызывая всхлип. Ее бедра сжались, отвечая на грубую, болезненную ласку. Паша ткнулся чуть-чуть, входя-выходя распухшей головкой. Еле сдерживаясь, но упорно лаская грудь девчонки, заставляя ее сводить бедра и двигаться ему навстречу. Ее дыхание становилось всё более рваным и все менее отличимым от стонов. Она, казалось, пыталась вырваться из его рук и отдавалась ему одновременно. Наконец она коротко вскрикнула. Второй раз. Третий. Член свела судорога ее мышц, и она прохрипела в экстазе. Быстрыми, мощными толчками Паша догнался.

Оргазм заполнил его без остатка, выплескиваясь горячей спермой в презерватив и искрами из глаз.

Тяжело дыша, он привалился грудью к Дарье и уткнулся лбом в холодное стекло.

Приходя в себя, он поглаживал ее ногтями по гладким бедрам.

Опавшее достоинство скукоживалось, выскальзывая наружу, из теплы девчонки в прохладу помещения.

Паша стянул презик и на несколько раз завязал узлом. Силикон был влажный от смазки, но после такого феерически грязного секса сложно остаться чистеньким. Паша плюнул и сунул его в карман. Не на пол же бросать. Мокрый, как пес после дождя, член, отправился в боксеры. Кощей привел в порядок себя. Потом одернул юбку Дарьи.

Девчонка всё также стояла лицом к стеклу и молчала.

С одной стороны, это позволяло уйти от объяснений по поводу… всего этого.

С другой — напрягало. Женщины — они такие женщины. Со своей альтернативной логикой они такое себе накрутят…

Но как начать разговор, он тоже не знал.

— Я включаю лифт? — уточнил он.

Дарья пригладила руками волосы, провела руками по блузке и кивнула. Паша скорее угадал это движение, чем увидел.

Он нажал на кнопку пуска. Кабинку дернула и, проехав пару секунд, она распахнула двери на ближайшем этаже.

Даша обернулась.

Ее лицо было раскрасневшимся.

Она избегала его взгляда.

Убедившись, что на темной площадке перед лифтом пусто, она, кажется, слегка расслабилась. Но потом ее взгляд дернулся вверх.

— Камера, — тихо сказала она и прикусила губу.

Да сколько же можно!

Почему Кощей так на нее реагирует?

Может, потому что где-то глубоко в душе он предчувствовал, что с ней можно вот так?..

— А?.. — Паша напряг мозги. — Камера.

Он поднял взгляд.

— Не переживай. Эти регистраторы пишут на карту памяти.

— А можно эту карту мне? — чуть запнувшись, попросила Дарья.

В-вот это да!

Паша осознал, что тоже совсем не против получить эту запись. И прокручивать ее холодными одинокими ночами — когда такие будут, для подъема… настроения.

— Хорошо, — щедро пообещал Поляков. — Если тебе так будет спокойнее…

— Мне будет спокойнее, — вернув на лицо отсутствующее выражение, кивнула Даша.

Двери кабинки стали съезжаться, но она быстро стукнула по кнопке удержания.

— Можно, я пока себя в порядок приведу? — спросила она, глядя Паше в глаза.

Он кивнул.

— Я только внизу карту заменю и поднимусь в кабинет, — пообещал он.

Девчонка кивнула и выскочила из лифта.

Глава 24. Дарья

Двери лифта съехались, и с тихим гулом кабинка отправилась вниз, считывая в темноте номера этажей. Даша жахнула ладонью по светящемуся треугольничку вверх и откинул волосы со лба.

Ничего себе она завелась…

Соседний лифт гостеприимно раскрыл свои объятия.

Блин.

Теперь у Даши этот лифт будет ассоциироваться с… объятиями.

Денек, конечно, выдался — врагу не пожелаешь. Качельки такие: тудым-сюдым. Будто это не она пикапит, а ее. Несветаева со своей подозрительностью этот вариант уже проработала. Нет. Павел Константинович хоть и оказался при близким знакомстве не совсем таким, каким выглядел издалека, однако на расчетливого пикапера походил меньше всего. Он брал нахрапом. Совершенно другая стратегия.

Больше всего виртуального корвалола Даше стоил визит Терлоева. Если он пришел ее слить, то ей конец. С другой стороны, на тот момент разругаться было не худшим вариантом. Самое страшное, что ей грозило, это какой-нибудь извращенный вариант «бутерброда». Ей ни разу не приходилось через это проходить. Не хотелось бы и начинать.

Поэтому Дарья очень обрадовалась грядущей проверке. Даже если Джабир открыл шефу глаза на помощницу, Полякову будет не до нее. А самые страшные наказания — под горячую руку. Если удалось пересидеть первый гнев, то дальше уже не так травматично.

Павел Константинович был напряжен, но эмоции были направлены на гостя.

Значит, или не знал, или умолчал. Второе — вряд ли.

Дверь открылась на этаже «Паллады», и Даша выскочила в направлении… туалета или кабинета?

Даша дала начальнику время переработать эмоции и только в обед начала разговор.

На непритязательный Дашин взгляд, он перегибал. Понятно, что среди бойцов без правил — каждый первый ударенный на голову. И не один раз. Но чтобы прямо мстить-мстить? Да ну. Еще скажите, джихад объявит.

Но Несветаева подыграла. Роль трусливой жертвы ей всегда удавалась. Еще бы. Такой опыт! Ситуация вернулась к управляемой.

Вплоть до инцидента в лифте.

Нет, всё получилось как по плану. Хищник настиг жертву и загнал ее в угол, упиваясь адреналином. И даже камера обнаружилась — как по заказу. Проблема была одна: Даша этого не планировала.

И всё это было… слишком. Это всего лишь заказ. Всего лишь работа. Нужно держать себя в руках. Нужно контролировать свои действия. Только так можно добиться желаемого результата. Раньше у Дарьи не возникало проблем с контролем. Она возбуждалась и даже получала разрядку. Но при этом не отпуская контроль над телом, лицом, словами, жестами. Всё это было игрой. Искусным спектаклем. Всё это делала не она. Это была ее роль. Есть роль — а есть она.

В какой-то момент в лифте Даша поймала себя на мысли, что в отношениях снова ведет Поляков.

А она не хочет сопротивляться.

Может. Но не хочет так, что это «может» тает, как сигаретный дымок в вечернем воздухе. И это было так… остро, что ей нужно было немного проветрить мозги. Выбить из них дурь. Восстановить дистанцию.

Несветаева быстро переобулась, подхватила одежду из кабинета и выскочила, оставив ключ на столе. В конце концов, случайные люди сюда не забредут. А если забредут неслучайные, то камеры сохранят их лица. Наскоро переодевшись, она похромала к площадке. По соседней шахте лифт поднимался. Наверняка, Павел Константинович. Даша нажала «вниз», и — о, чудо! — кабинка, которая привезла ее сюда, распахнула свои двери.

Впрочем, чудеса здесь совсем не при чем. Просто кроме них во всем офисном крыле дай бог еще одна душа найдется.

В этот раз скутер стоял почти у порога здания, и Дарья с чистой совестью (хоть и не с первого раза) его завела. Пронизывающий ветер ранней весны норовил пробраться за шиворот и под резинку рукавов. Лицо спасал шлем-интеграл.

Даша любила ездить на скутере. Не гонять, нет. Она была слишком рациональна, чтобы лишний раз рисковать. Но ощущение того, как тебя слушается тарахтящая машина, ее успокаивало. Она не стремилась соревноваться с автомобилями. «Мотохрусты» — так презрительно называют автолюбители байкеров и родственных им тварей. Несветаева дорожила здоровьем, поэтому соблюдала правила дорожного движения за себя и того парня, который водитель встречной машины.

Рычание скутера отрезвляло.

Да, она немного увлеклась. Но Кощей всё же симпатичный, харизматичный мужик. И тех самых, ради которых любая самка должна выпрыгнуть из нижнего белья, согласно задумке природы. На будущее: не следует браться за такие заказы. Как выяснилось, она всё же ведется на горы мужского мяса. И сейчас, пока не поздно, нужно поставить буйки, за которые нельзя заплывать.

Если посмотреть на ситуацию рационально, то Поляков по сути мало отличается от других ее объектов. Он тоже пользуется слабостью и уязвимостью подчиненной для удовлетворения своей похоти. Зная, как нужна Даше эта работа. Учитывая, что она на испытательном сроке. Такая свинья. Просто в более привлекательной упаковке. А она, как курица, уши развесила, губу раскатала, задницу отклячила…

Всё получилось удачно.

Важно только не забывать, зачем она здесь.

Не торопясь, она добралась до района, поставила скутер на охраняемой стоянке в соседнем дворе и побрела домой: шлем подмышкой, нос в воротнике, голова между плечами.

Подъездная дверь тяжело захлопнулась позади. На звук зажглась лампа первого этажа. По части освещения у Несветаевой к управляющей компании претензий не было. Она поднималась вверх, и лампы зажигались пред нею, как по волшебству. Даша еще не до конца к этому привыкла. У нее дома свет в подъезде горел всегда. Если его не выключали экономные бабульки.

Возле двери Даша полезла в сумочку за ключом.

Выше пролетом послышалось шорканье ног, и она по-настоящему испугалась Вспомнились слова Полякова про мстительность чемпиона.

Дарья судорожно попыталась попасть ключом в скважину, но почему-то постоянно промахивалась, а шлем норовил выскользнуть на пол.

Шуршание сменилось медленным стуком ботинок по лестнице.

…А ключ всё не попадал!

Даша, внутренне трясясь, обернулась через плечо.

По лестнице шел Поляков.

Несветаева чуть шлемом в него не запустила.

Начальник был явно зол.

— Мне просто любопытно: что бы ты делала, если бы здесь сейчас оказался не я? — полюбопытствовал он, складывая руки на груди.

— А что бы делали вы, если бы у меня сейчас случился инфаркт? — буркнула Дарья, и ключ внезапно вошел в паз.

— Для того чтобы пугать инфарктом, нужно иметь сердце, — высокопарно заявил начальник, спускаясь по лестнице. — А ты меня бросила.

— Я вас даже поднять-то не смогу. Не то что бросить. — Ключ провернулся, и дверь в квартиру распахнулась. — Как вы тут оказались, кстати? Я же раньше вас выехала.

— А ты думаешь, пока я на своих четырех колесах «раз-два-три-четыре», ты на своих двоих «раз-два, раз-два!»? — фыркнул начальник и вошел в квартиру первым.

— В смысле? — не поняла шутку Дарья и зашла следом.

— А! Так, Масленица вспомнилась, — добавил он невпопад, снимая пальто. Будто его кто-то приглашал.

— Павел Константинович, а вы…

— После того что между нами было, ты можешь называть меня на ты.

— Павел Константинович, — упрямо повторила Даша. — А вы зачем приехали? В смысле, у вас же наверное много дел.

— Я же обещал, — он вытащил из нагрудного кармана карту памяти и покрутил как «шарики-фонарики».

Дарья потянулась.

— А что мне за это будет? — спросил Поляков, спрятав руку за спину, словно в детстве в «собачке-драчке».

— А что вы за это хотите? — обреченно спросила Дарья.

— О, я за это столько хочу, что даже согласен на твои пельмени, лишь бы нас никто не прервал.

Он стащил туфли, наступая носками на задники, и шагнул к Несветаевой. Она непроизвольно отступила назад, но шеф поймал ее за полы расстегнутой куртки и притянул к себе. Потерся носом о нос и приподнял подбородок для поцелуя.

Наваждение, которое накрыло Дарью в лифте, схлынуло. Да, был поцелуй. Нежный, техничный, и она послушно ответила. Но внутри — какая радость! — ничего не шевелилось. Никаких сумасшедших мыслей или их отсутствия. Холодный расчет.

Даша позволила снять с себя верхнюю одежду и даже обувь. Обхватила Полякова за шею, когда он понес ее на диван. Потом было быстрое обнажение и стремительное соитие с короткой прелюдией. Как наказание за неповиновение. Она такое проходила. Правда, потом Кощей долго гладил ее. Просто гладил. Молча. Даша даже не подозревала, что это бывает так приятно, когда тебя просто гладят. Водят ладонью по бедру. Безо всяких навороченных наворотов. Не норовят сунуть язык куда попало. Просто гладят.

Это было так приятно, что Даша малодушно боялась, что вот сейчас он встанет, и всё закончится.

— Ну что, бессердечная мышка-норушка, идем мыться? — наконец спросил Павел Константинович, усаживаясь.

— Вы пока идите, а я воду на пельмени поставлю.

Они долго пролежали, но Даше было мало. Она даже была готова еще раз дать, лишь бы ее еще так погладили.

— Что ж я, разбойник, что ли, последней еды ребенка лишать. Если стесняешься, то учти, я буду с этим бороться, — и добавил: — Только не сегодня. На сегодня мои борцовские силы исчерпаны.

И он снова повалился на спину, увлекая Дарью себе на грудь и зарываясь пальцами в ее шевелюру. Даша благодарно потерлась об него щекой и несколько раз муркнула. Поляков рассмеялся, прижимая ее к себе.

— Не пытайся прикидываться кошкой, мышка Дашка, — он потеребил ее за волосы, а потом выбрался из-под нее. — Мне действительно пора идти. Завтра проверка, нужно выспаться. Тебе действительно была нужна эта карта?

Даша кивнула, пряча голую грудь под пледом.

— Там же наверняка ничего не видно.

— Неважно, — прохрипела Дарья и кхекнула.

— Хорошо. Но, чур, ничего не удалять. Договорились?

— Да, конечно.

— Ладно. Я пошел, — снова повторил Поляков, словно уговаривая себя. — Поваляйся пока.

Удивительно, но он действительно ушел после гигиенических процедур. Только чмокнул ее на прощание и велел не открывать кому попало.

Даша второй раз за вечер пялилась на дверь в полной растерянности.

Всё опять было не так, как обычно.

Поляков отказывался вести себя как все.

А возможно, просто не умел.

Она медленно выдохнула и несколько раз сжала-разжала кулаки, чтобы вывести себя из этого заторможенного состояния. Ей тоже требовался душ. Нужно было поесть. Даша не испытывала голода. Но в подобном напряжении она никогда не хотела есть. Так могло продолжаться несколько дней, и даже много. В седьмом классе, промучившись с сильнейшим гастритом, она научилась питаться регулярно, даже если не хочется.

Даша поела, вымыла посуду, запустила стирку. Других дел не нашлось, даже кота не было, чтобы тянуть дальше. Она взяла карту памяти, вставила ее в ноут и скопировала запись. Довела бегунок почти до конца, пролистала пару «эпизодов», пока в лифт не вошли они с Поляковым. Когда Даша находилась рядом с Поляковым, их разница в размерах не так бросалась в глаза, как на видео. Вот он прижимается к ней у стекла. Вот поворачивается лицом к камере, чтобы нажать на кнопку «Стоп». Свет тухнет. В вечерних сумерках изображение на камере стало темным и серо-черно-расплывчатым. Логично. Кто станет ставить в лифт камеру с УФ подсветкой? Сколько их таких, любителей потрахаться в темноте? Потому что какой смысл снимать в темной кабинке других, учитывая, что в норме там вообще никого быть не должно.

Большое серое пятно у окна двигало верхним отростком и немного колебалось в целом. Продолжалось копошение недолго, но Даша успела устать. Секс — это низко. Они совокуплялись, как животные. Фу. Ее снова накрыло сожаление и гадкое чувство, будто она вся испачкалась в грязи. У Дарьи возникло желание еще раз сходить в душ, чтобы отмыться от этого ощущения. Но она точно знала: не поможет. С этим нужно переспать. А утром вычеркнуть из жизни; оторвать, как листок календаря, которые когда-то давно любила мама. На обратной стороне таких листочков было что-то напечатано, и некоторые она сохраняла в отдельной тетрадочке, чтобы не забылось.

А Даша хотела забыть.

Она вырезала из видео кусок от входа в лифт до момента, когда Поляков поехал вниз, и отправила заказчику.

С одним неприятным делом покончено.

Дарья взяла в подрагивающие руки телефон, нажала кнопку вызова на номере мамы и включила громкую связь.

Гудок. Второй. Третий.

Отбой.

Неужели так сложно ответить? Но перезванивать Несветаева не стала.

Она открыла браузер, чтобы выбрать какой-нибудь сериальчик для поднятия настроения, когда телефон зазвонил.

Сердце подпрыгнуло и стукнулось в ребра. Ледяная волна омыла позвоночник.

Даша потянулась за телефоном.

И еще одна волна, теперь горького разочарования.

Звонил заказчик.

— Это что, такое утонченное издевательство? — он цедил слова в трубку, как монеты в кофейный автомат.

— Прошу прощения, не поняла.

— Ты должна была прислать видео секса.

— Я прислала.

— Но там же ничего не разобрать!

— Извините, но мы не оговаривали, что вам нужно непременно гениталии рассмотреть, — возразила Дарья ровно.

Горечь еще каталась у нее на языке.

— Это же очевидно!

— Да? Ну простите. Понимаете, если бы Павел Константинович был романтичной барышней, я бы организовала для него постель со свечами, розовыми лепестками и прочей пошлостью. Но он, — Даша хотела сказать «вонючий самец», но почему-то не смогла, — Темпераментный мужчина. Ему нужна не романтика, а драйв и спонтанность. Куда я должна была поставить камеру, прошу прощения за мой французский?

— Меня так не устраивает. Я хочу полноценное видео.

— Извините. В качестве цены за услугу оговаривалась запись первого… кх… соития. Я его предоставила.

— Будем считать новое видео расплатой за мой сегодняшний подарок, — ухмыльнулся мужчина. Даша кожей это ощутила.

— Вы про визит Джабира?

— Терлоев сегодня приходил? А зачем?

— Мне тоже интересно, зачем. Может, вы ему рассказали, ради чего он ввязался в потасовку, и он приходил меня сдать?

— Глупости не говори, — возмутился заказчик. — Просто сказал ему, что знаю, где можно приватно пообщаться с Кощеем. Сказал, что он будет с девушкой.

— И описали меня?

— Зачем я буду тебя описывать? Поляков что, с двумя чиксами должен был быть?

— Тогда я вообще ничего не понимаю, — пробормотала Даша. Выходит, Терлоев на нее просто так повелся? Решил скрасить время в ожидании «приятеля»? — Ладно, если боец — не ваш подарок, тогда что?

— Завтра начнется прокурорская проверка.

— Да? — Дарья всё же решила, что пока деньги ей платит Поляков, значит, его интересы в приоритете, и промолчала, что уже в курсе. — И как это должно мне помочь?

— Суета будет, — поделился заказчик.

— Это понятно. Мне непонятно, почему я должна доплачивать за вашу инициативу, которая спутала мне все карты?

— Если ты не можешь справиться, я вынужден принимать меры! — начал заводиться собеседник.

— Подождите, — возразила Даша. — Я сразу предупредила о сроках. Вас всё устроило. Теперь вы хотите в одностороннем порядке изменить условия в худшую сторону, причем за мой счет. Я правда произвожу впечатление клинической дуры?

— Ты забываешься!

Наверное, она должна была испугаться. Но события двух последних дней исчерпали запасы адреналина в крови.

Даша молчала. Когда не знаешь, что сказать, лучше промолчать.

— У тебя чуть больше месяца! — рыкнул в трубку заказчик и отключился.

М-да.

Что-то не очень у нее с дружбой на этой неделе. И родственные связи не радуют. Не иначе, среди звезд кто-то ретроградный.

Полчаса бездумно попялившись на забугорный детективчик, Несветаева собралась спать. Дремота накатывала душной волной. Даша провела рукой по бедру.

Нет. У него почему-то получалось совершенно по-другому.

Глава 25. Павел

Паша вел машину по пустынным улицам. На душе было… странно. Вроде, он получил всё, что хотел. Даже дважды. Натрахался до отвала. С огоньком.

Но чего-то не хватило.

Когда они лежали на стареньком диване в съемной квартире девчонки, казалось, вот-вот — и наконец будет всё. Оно подкатывало, подкатывало изнутри. Где-то в солнечном сплетении.

Но не срослось.

И эта неясная неудовлетворенность так же смутно раздражала. Как желудок, когда переешь.

А Паша не любил неясность. И неудовлетворенность он не любил. Ему нравилось, когда всё просто и понятно. Вошел, кончил, вышел. Сел за руль, поехал домой. А все эти «чувства», «ощущения» — они для баб.

Но это самое что-то, что не срослось, продолжало саднить за грудиной. И Поляков испытывал от него какой-то противоестественный мазохистский кайф.

Всё дело было в девчонке. Паша понимал.

Если вдуматься, с этой девчонкой всё было не так с их самой первой встречи. С чего его так повело на такую «болячку»? Посмотреть-то особо не на что. Не говоря уже о том, чтобы подержаться. А вот гляди-ка ты, продрала до печени.

Её выходки. Игры в догонялки. Ледяная, маньячная отстраненность во взгляде. Тягучее сопротивление в сексе, которое в один момент сменялось пожаром.

Всё это хотелось повторить.

Чертовщина какая-то выходила с этой Дашей. А завтра еще проверка нагрянет. Нужно решить, куда посадить проверяющего, чтобы ухо не грел, чем не надо, и нос не совал, куда не следует. За суетой и беготней Поляков этот вопрос выпустил из-под контроля.

И черт с ним.

Завтра.

Все знают: к хорошему быстро привыкаешь. Паша к завтракам на работе тоже быстро привык.

Только по субботам на работе завтраками не кормят.

А ехать туда было нужно. Вчера из-за внезапного бегства Дарьи Владиславовны, чтоб ей икалось, ему пришлось всё бросить.

И ведь он даже не спросил, с чего она сбежала-то. Не до того было. Точнее, Паша сначала собирался. Ему даже стало интересно, куда, к кому и с чего она помчалась. Он по камерам просмотрел, как она носилась по коридорам, с телефона, пока ждал ее в подъезде.

А когда увидел ее одну, еле волокущую ноги по лестнице, да еще и перепуганную насмерть — почему-то забыл.

То есть желание выпороть ее как сидорову козу, чтобы, дура, не рисковала, не пропало. Но только потому что Поляков сам страху натерпелся, придумывая, что с нею могло случиться. А дальше слово за слово…

Уже не до того стало. Сытый мужик голодного не разумеет. Сытый мужик просто не имеет мотивации что-нибудь разуметь. А вот теперь, без ставшего привычным завтрака, Паша снова задумался.

Какой черт ее дернул? Почему она его не дождалась?

У Кощея было усвоенное с детства правило отца: бабы в голове свою вату катают. И самое главное — не нужно вмешиваться в этот процесс. В тот процесс, который у бабы в голове, вмешиваться не нужно. Потому что там, как в женской сумочке. Хозяйка-то всё найдет. Спустя полчаса поисков. А кто-то чужой не найдет никогда и еще огребет за нарушенную гармонию.

Паша так и жил. Не трогая ватное содержимое черепных коробок.

А здесь интересно стало.

В смысле, она же отвечает адекватно. Даже мысли в ответах проскакивают. Не только слова. Почти как у нормального человека. А ведет себя при этом странно.

Не как нормальный человек.

Время было одиннадцать часов, Паша сидел в своем кабинете, лениво перекладывал бумаги, а думал о том, что заставило его помощницу ускакать после охренительного секса. После его самого охренительного секса за последние года два. Или три. А может и больше, просто всё слилось в одну сплошную однотонную массу.

Может?..

Паша наступил мысли на хвост и погрузился в регламенты кадровиков.

А чего он один сидит вообще?

Поляков вытащил из кармана телефон и набрал помощницу.

— Дарья Владиславовна, доброе утро! — официозно начал он.

— Здравствуйте, Павел Константинович.

— Мы вчера не закончили с документами, я сейчас на работе. Вы можете подъехать? Приказ на сверхурочные Елена Викторовна в понедельник оформит, получите по двойному тарифу.

— Если нужно, конечно могу, Павел Константинович. По дороге что-нибудь купить к кофе?

— Да, было бы неплохо перекусить. Я здесь с утра без завтрака.

Целых полчаса. Он целых полчаса здесь без завтрака. А что поделаешь, если по выходным у него так поздно начинается утро?

— Хорошо. Буду примерно минут через сорок — час.

— У тебя карта к телефону привязана? Я сейчас деньги переведу на покупки, — Поляков непроизвольно соскользнул на «ты».

— Да, Павел Константинович, — тоном «слушаюсь, мой падишах», произнесла Дарья, теребя рабовладельческие инстинкты.

— Жду.

Он перекинул пару тысяч на карту помощнице и вот теперь погрузился в работу с бумагами. Пусть теперь у нее болит голова на тему, как она будет объяснять вчерашнее бегство и чем его кормить.

Паша даже не заметил, как пролетел час. Именно столько времени прошло со звонка Даше. Он проверил по вызовам.

Поляков планировал и дальше играть в рабовладельца. Но девчонка вошла и поздоровалась с таким выражением, что кондукторши заплакали бы от зависти. Кощею очень хотелось сказать: сделай лицо попроще. Мы с тобой уже трахнулись. И даже не один раз. Нельзя сказать, что везде. Но диван и лифт можно вычеркивать. Это немалый прогресс. Дальше по плану у Паши стоял письменный стол. Он любил использовать письменный стол по прямому назначению первого слога. И презервативов в ящике всегда была полная обойма. Мало ли, как масть ляжет. Но интуиция подсказывала, что сегодня они будут играть в босса и секретаршу. Без сексуального подтекста.

— Я вся измучилась, выбирая между вкусной и здоровой пищей, — рассказывала, выкладывая на стол хлеб, овощи, сыр и мясо, всё, что нужно для бутербродов, — и решила, что имею право на небольшую моральную компенсацию.

Моральной компенсацией оказалась пара пирожных.

— Дарья Владиславовна, а почему вы вчера так поспешно убежали с работы? — тоном «кстати, вспомнилось» поинтересовался Паша, когда овощи были отмыты, всё нарезано и разложено.

— Очень хотела найти салат, — продолжила девчонка, откусывая бутерброд. — Но был весь несвежий, — закончила он, прожевав.

— Салата не хватает, — согласился Поляков. — Но меня больше интересует, почему вы вчера сбежали? Мы могли бы доделать всё вчера, а не тащиться сюда в субботу, — попенял он, пытаясь вернуть взаимодействие на правильные рельсы рабовладения.

Дарья жевала, глядя на весеннее солнце за окном.

— Вы заметили, как потеплело за последнюю неделю? — оторвалась она от созерцания и повернулась к Паше.

— Вы упорно уходите от ответа.

— Вам не приходило в голову, что это связано с тем, что я не хочу отвечать? — лучезарно и обезоруживающе улыбнулась она.

Паша даже растерялся. А что, так можно было?

— Значит, не ответите? — строго спросил Кощей.

— Нет, — улыбнулась Дарья.

— Жаль.

Да убоится секретарша начальника своего, и да будет отвечать на вопросы коротко и по сути.

А эта совсем страх потеряла.

Возможно, и не находила.

Поляков пересел к себе и с высоты своего начальственного кресла наблюдал, как помощница приводит в порядок стол. За этот короткий период времени, заглянув в перечень документов, которые могут затребовать от фирмы, он уже придумал месть.

Но вот в том, что касалось работы, Даша вновь превратилась в покорную подчиненную и слова не пискнула против навалившейся на нее работы.

Паша проверял документы. И самым большим для него потрясением стал подход девчонки к бумагам. Они были безупречны. Изложены лаконично, логично, в соответствии с требованиями. Может, для проверки даже слишком логично и понятно. Но скрывать фирме было нечего, так что они могли себе позволить.

Ближе к четырем солнце сбежало из окна на другую стену.

— Дарья Владиславовна, я хочу есть. Нормальную горячую еду, — констатировал Паша, поднимаясь.

— Хорошо, я вас дождусь.

— Нет, вы едете со мной в ресторан и там едите.

У Полякова мелькнуло в голове, что недостаток опыта в содержании секретарш сказалось на качестве договора. У него уже появилось несколько замечательных идей, как его расширить и углубить.

— Павел Константинович, честное слово, я бы с удовольствием. Но не одета.

— Не одеты, Дарья Владиславовна, вы были вчера ночью, — не удержался Паша, ожидая цунами…

— Моя одежда не соответствует признанному дресс-коду.

Да, пожалуй, джинсы с футболкой были не совсем подходящим вариантом для приличного варианта.

— Давай заедем купим. — Не разорится Поляков от одного платьишка.

— Спасибо, не нужно. У меня всё есть, просто я не ожидала, что еще может потребоваться.

— Значит, заедем переодеться, — щедро предложил Паша.

Кощей припарковал автомобиль возле Дашиного подъезда и стал отстегиваться.

— Вы можете подождать меня здесь, — разрешила ему девчонка.

Он чуть не поперхнулся от неожиданности.

— Но это необязательно, — продолжила она.

Паша выдохнул и отпустил ремень, который тут же притянулся на место.

— В смысле, я понимаю, вы очень заняты. Спасибо, что подвезли, Павел Константинович.

Его руки застыли в воздухе, не успев дотянуться ручки дверцы. И даже дар речи на какое-то время отказал. На недолгое.

— Знаете, Дарья Владиславовна, мне, конечно, льстит ваша забота о моем времени и обо мне. Но я вполне в состоянии подняться. Еще. И подождать в квартире.

— Тогда ждать придется дольше.

— Ха. Ха. Если женщину не подгонять, она будет собираться два часа. А если подгонять, то всего час сорок, — поделился Паша своим жизненным опытом.

— Я собираюсь за пятнадцать. Если погонщики не мешают, — заявил Дарья.

— Я не буду мешать. Просто тихонечко посижу. И даже трогать не буду, — на этих словах Поляков всё же перекрестил пальцы на всякий случай. Мало ли.

— Мне будет неловко.

— Ой, что я там не видел! — возмутился Паша.

Дарья одновременно закатила глаза и изобразила возмущенно-порицающее выражение на лице. Вроде: «Нашел, чем гордиться», только с тремя восклицательными знаками ы конце предложения.

— Хорошо, — он поднял руки. — Но если через пятнадцать минут ты не спускаешься, я поднимаюсь.

«И мы уже никуда не поедем», — повисло в воздухе между строк.

Поляков даже задумался над привлекательностью этого сценария. Вообще-то он планировал после ресторана отвезти Дарью к себе. Но, с другой стороны, может, и нафиг этот ресторан? Доставка есть практически отовсюду. И если на первый раз по-быстренькому, то можно успеть до того, как им помешают. Паша поставил таймер на телефоне и погрузился в фантазии. Кухонный стол, конечно, не настолько надежен и удобен, как письменный. Но почему бы нет. И вообще, с ее микроскопическим весом перед Кощеем открывались новые горизонты…

На очередном горизонте Даша села на свое сидение, захлопнула дверцу и пристегнулась.

— Ну? — спросила она, и сигнал сработавшего таймера привел его в чувство.

— Потрясающе, — выдавил из себя Поляков.

— Я имела в виду, что можно ехать, — поправилась девчонка.

— Да, мэм. Слушаюсь, мэм.

— Извините. Я не хотела, — смутилась она.

— Это — серьезная проблема, — согласился Паша. — Именно ею мы и займемся сразу после ресторана.

И завел машину.

Всю дорогу он нет-нет, да поглядывал на пассажирку.

Казалось, в ее лице ничего не изменилось. По крайней мере, Паша ничего кардинального не заметил: брови, глаза, нос (один) губы, подбородок. А выглядеть она внезапно стала на пару порядков дороже.

Да, с такой можно ехать в любой ресторан, не роняя имиджа. Своего. Может, для такого олигарха, как Тяжелков, девчонке не хватало брендов. Но, во-первых, Кощей в них не разбирался. Как и положено натуральному натуралу. А во-вторых, ее осанка и посадка головы компенсировали потенциальную нехватку нолей на бирках.

Вообще, она не выглядела, как те, кто дает за деньги.

Она выглядела как те, кто дает за очень большие деньги.

Платьишко, к слову, у нее тоже было очень приличное. И в смысле фасона, и в смысле исполнения. Откровенным шалавами Паша брезговал. Но и вкладываться в «золотых девочек» считал занятием глупым и бесполезным. Однако он испытал разочарование, когда не увидел в ресторане ни одного знакомого. Прямо хоть сэлфи выкладывай.

Нет, так низко он не падет. У него еще будет возможность похвастаться своей новой помощницей.

Единственным недостатком, который Поляков в ней внезапно обнаружил, была ее молчаливость. Обычно его раздражал треп девиц, которые буквально слова сказать не давали. Но, как оказалось, в этой болтовне был важный плюс: не нужно было думать, о чем с ними разговаривать.

С Дарьей же за столом периодически зависали паузы. Девчонка делала вид, что ее это нисколько не смущает. А вот Паша напрягался.

Но нет такого стресса, с которым бы не справился хорошо прожаренный стейк.

Завершив трапезу, Паша галантно помог Дарье надеть куртку и усадил в машину.

— А почему мы едем так? — спросила девчонка минут через пять после того, как они тронулись.

— Потому что мы едем ко мне.

Паша скосил взгляд, чтобы увидеть реакцию девчонки.

Она смотрела в окошко, невозмутимо провожая взглядом дома вдоль дороги.

Может, не услышала? Значит, переспросит.

А может, не переспросит. Может, просто приняла как факт, что они едут бороться с «не хотела», как Паша обещал. Но должна же она как-то выразить свое отношение в горизонтальному времяпровождению? Хотя можно и вертикально. Поляков еще раз бросил взгляд на спутницу.

Безмятежность. Именно так можно было описать выражение ее лица.

Паша подождал еще. В конце концов, возражений же тоже не последовало. Всё в порядке. Всё идет по плану.

Но почему-то мысль о том, что Дарья просто перестала сопротивляться и плывет по течению, вызвала отторжение. Внутренний хищник был недоволен. Ему нравилось тыкать птичку когтем и видеть, как она трепыхается. А трахать безразличное бревно совсем не то же самое, что Снежную Королеву. Может, выглядит это почти одинаково, но ощущается по-разному.

— И что, никаких возмущений, радостных воплей, жалобных стонов? — сдался он.

— Какой диапазон, — одобрительно покивала Даша.

То, что она не отвечала прямо, начинало выбешивать.

— Для тебя не имеет значения, куда и зачем тебя везут? — процедил Кощей, перестраиваясь перед светофором для поворота. Даша продолжала смотреть в окошко и молчать. — Ну?!

— Не люблю, когда на мне проводят лабораторные опыты, — ровно ответила она, не отрывая взгляд от тротуара со своей стороны.

— Какие опыты?

— «Возмущения, вопли или стоны?» — процитировала она.

Паша тронул машину на зеленый и притормозил, пропуская поток по встречной. Его радовала эта вынужденная пауза в разговоре. Он не знал, что сказать, и это злило его еще сильнее. Наконец зеленый замигал, последние джигиты провались под занавес, и Поляков пересек перекресток. За это время он успел взять себя в руки.

— А по-человечески ответить нельзя? — спросил он.

— Павел Константинович, так вы же по-человечески ни о чем не спросили. — Несветаева оторвалась от созерцания улицы и, мило улыбаясь, посмотрела на Пашу. На секунду он поймал ее взгляд и снова переключился на дорогу.

Обращение «Павел Константинович», созвучное роли рабовладельца, вдруг стало резать ухо своей неуместностью. Паша разумом понимал, что взял не тот тон. Но тон был уже взят. Всё. Не лебезить же теперь ней? «Ах, извините, Дарья Владиславовна, нужно же было спросить, хотите ли вы ко мне ехать. Виноват-с. Козел-с.»

Кощей слишком резко дернул рычаг переключения скоростей и почувствовал сопротивление автомобиля. Все против него. Даже машина.

— Как тебе ресторан? — перевел он разговор в нейтральное русло.

— Я не очень хорошо разбираюсь в высокой кухне, — тем же ровным тоном, ответила Дарья, глядя на дорогу перед собой. — Но если общие ощущения, то красиво, слегка помпезно. Не скажу, что уютно, но довольно комфортно. Не то место, куда ходят в свитере и футболке, — добавила она.

— Есть те, кто ходит в свитере и футболке, — возразил Паша.

— Да, — кивнула Даша. — Но не китайских. Спасибо, что разрешили переодеться.

То есть она переодевалась не ради того, чтобы произвести впечатление на начальника, вдруг дошло до него. Девчонка переодевалась, чтобы чувствовать себя в своей тарелке. Немного обидно.

— Тебе очень идет это платье, — признался Поляков. — Ты в нем такая… — он вовремя удержал на языке слово «дорогая». — Здорово выглядишь. А почему на работу так не приходишь?

Она пожала плечами:

— Это было бы странно. Неправильно. У вас в фирме другой дресс-код, — наконец подобрала она подходящее выражение.

Паша рассмеялся.

— Ну ты пошутила, — ухмыльнулся он. — «Паллада» — и дресс-код!

— В общем, если я так приду на работу, я буду раздражать других работников. «Выпендрилась!» — спародировала она кого-то скрипучим голосом, скривив рот и неодобрительно покачивая головой.

— Да и правда, — согласился Паша. — Но всё равно жаль. На тебя такую приятно смотреть.

«И людям показать», — добавил он про себя.

Дарья не отреагировала на комплимент. Сказанный, кстати, от чистого сердца.

— Но на тебя всегда приятно смотреть, — быстро поправился Поляков и бросил быстрый взгляд на пассажирку.

Она улыбалась. Но не просто, а как сообщнику. В ее улыбке читалось: «Я знаю, что ты врешь. И знаю, что ты знаешь, что я знаю. Но мы всё равно будем делать вид, ни о чем не подозреваем».

Может, она так вовсе и не думала. Но Паша неожиданно поймал себя на мысли, что разговаривает с женщиной. Осмысленно разговаривает. Причем с женщиной, которую он твердо намерен отыметь по прибытию к месту назначения. И твердо, и, может даже, жестко. Как попрет. Ему интересно, что ему ответят. Ему интересно угадать, что ему ответят. И на душе как-то… Словно он болтает с кем-то из приятелей.

В этот момент впереди показалась Пашина высотка, избавляя от необходимости размышлять на эти странные темы.

Он поставил автомобиль на парковке жилого комплекса, помог Даше выйти и предложил ей руку. Она обернула тоненькую цыплячью ручку вокруг своего мускулистого предплечья. Рядом с помощницей он ощущал себя человеком-горой.

…Которому опять было не о чем с ней разговаривать.

— Не боишься идти домой к малознакомому человеку? — спросил Поляков.

— Боюсь, — неожиданно призналась Дарья. — Но я написала в своем аккаунте, куда пошла.

Паша потряс головой, пытаясь осмыслить.

— Аккаунт закрытый, не переживайте, — успокоила его девчонка.

Кощей силился понять, что его «вышибает» больше: ее искренность, подозрительность или предусмотрительность?

— А какой тогда смысл писать?

— Если со мной что-нибудь случится…

Она не угрожала. И даже не предупреждала. Просто он задал вопрос, и она рассуждала.

— То есть сам факт того, что с тобой здесь может случиться что-то плохое, ты допускаешь?

— Что-то плохое с человеком может случиться когда угодно, — возразила Даша.

— А почему ты тогда поехала?

— А у меня что, был выбор? — тоном «а что, так можно было?» полюбопытствовала она.

И у Паши снова появилось желание ее придушить, загрызть, нагнуть. Просто поставить на колени.

Благо до квартиры оставалось уже совсем недолго. И недалеко. Он не успеет расплескать нужный настрой, погрязнув в философиях.

В лифте они ехали молча. Дарья была напряжена. К сожалению, Поляков констатировал, что это было не то напряжение, когда искрит.

Она действительно боится.

Если у машины она флиртовала и даже заигрывала, то теперь под невозмутимостью прятался страх. Она на полном серьезе написала, куда поехала, осознал Кощей. Она ему настолько не доверяет.

С другой стороны, он сделал для этого почти всё возможное.

Но она всё же поехала.

Она ему не доверяет. Но надеется. Хотелось бы в это верить.

— Вот и мой дом, Дарья Владиславовна. Прошу!

Он распахнул дверь в квартиру. Это была его гордость. Три комнаты. Зачем ему больше? Он же один. Зато комнаты были большие. Просторные. В них было много воздуха, света и мало мебели. Наверное, это пришло после службы, но Паша мог расслабиться только там, где всё хорошо просматривалось с первого взгляда. Минимум стен, максимум стекла.

Он помог Дарье снять куртку, ту же самую, знакомую с их первой встречи. Нужно будет как-то рассказать. Но не сейчас.

Поляков жестом предложил пройти в кухню-столовую-гостиную, со столом, подвешенным к потолку на металлических цепях. Стол был предметом Пашиной гордости. И важным элементом сексуальных игрищ, если дама была допущена до его берлоги. Зону приема пищи от гостиной отделял невысокий, но длинный и очень удобный диван. На полу возлежал ворсистый ковер, с которым постоянно мучились представители клининга. На стене — плазма. Небольшой журнальный столик на колесиках. Окна с жалюзи. Ничего лишнего. Из гостиной просматривались спальня и тренировочная. В спальне главное место отдавалось лежбищу с упругим матрасом. Вдоль стены размещалась открытая гардеробная система. Тренировочная была скорее для проформы, нежели Паша реально там занимался. Но имидж обязывает. Да и чем еще комнату занять?

— Как мои хоромы? Агарофобией не страдаешь? — Кощей довольно обвел взглядом личную жилплощадь.

— Мужчины любят хвастаться размерами, — мимоходом заметила Дарья и прошла вперед, безошибочно находя точку, откуда было видно все три комнаты и туалет с ванной. Дымчатое стекло их дверей и круглосуточная подсветка привлекали внимание.

— Те, кому есть чем похвастаться, — поправил Паша.

— Все мужчины любят хвастаться размерами, — как-то печально вздохнула девчонка. — Но вам есть чем.

Вот зачем она так? Паша, который никогда не комплексовал по поводу размеров своего всего, внезапно задумался, а достаточно ли оно велико? Мало ли, кто приводил ее к себе домой? Кто знает, насколько был большим его… дом?

— А где можно присесть? — поинтересовалась Даша.

Дома у Кощея традиционно царил творческий беспорядок. Бардаком его назвать было сложно, потому что для бардака нужно много вещей. А Паша был сторонником минимализма. Но кружка возле дивана, шорты на не заправленной кровати, немытая посуда в раковине, грязная сковородка на плите… Как и легкая небритость, они были простительны холостому мужчине. Более того, они будили в женщине гнездовой инстинкт, желание позаботиться о сирых и убогих и прибрать ничейную добычу к рукам. Поляков осознанно к этому не стремился, но обычно неухоженность квартиры расслабляла гостий. Они сразу стремились продемонстрировать свою хозяйственность. Ну и дальше… разнообразие поз благодарности за помощь было если не бесконечно, то значительно.

— Куда хочешь.

— А если не хочу? — Дарья еще раз обвела взглядом помещение, но всё же выдвинула из-под стола стул и присела на него.

— С этим нужно что-то делать… — Паша потянулся за тарелками и понес их к раковине.

Дарья сидела, сдвинув колени и разведя ступни. Юбка выше колен немного задралась на бедрах, и под навесом ее подола, в темной глубине, проглядывала резинка чулок. Одновременно такая невинная, но полная скрытой сексуальности поза.

Девчонка молчала и наблюдала за хозяином, подставить кулачок под щеку.

— Даже не предложишь помочь? — не выдержал Кощей. Его не напрягало убрать за собой. Его напрягало то, что она снова ведет себя не как нормальная баба.

— Я очень не люблю, очень, категорически не выношу, когда кто-то трогает мои вещи, — поведала Дарья. — И полагаю, что другие от подобных вмешательств тоже не в восторге.

— Собственница? — Паше вдруг стало интересно, как выглядит ее ревность. Но почему-то он не смог ее себе представить.

— У меня практически нет собственности. Какая же из меня собственница? — ответила девчонка, не отрывая челюсть от кулачка.

Поляков домыл тарелки, сходил за кружкой, вытер чистую посуду полотенцем.

— Вино, коньяк, шампанское? — он потянулся за бокалами.

— Павел Константинович, я не пью, — мгновенно выпрямилась Даша.

— В завязке? — Паша попытался снять неловкость шуткой.

— Я не употребляю наркотики и спиртные напитки.

Он поставил бокал для вина на место, вытащил коньяк и воббл — прикольный бокал с шипом вместо ножки. Полякову вобблы нравились своей нестандартностью. Он повернулся к столу, в одной руке бокал, в другой бутылка, и…

Девчонка побледнела. Ее лицо внезапно заострилось, будто она увидела привидение, и теперь она прилагает все свои силы, чтобы не заорать от ужаса.

Вот и всё.

Вот и всё встало на свои места.

Это было не просто насилие. Это было пьяное насилие.

Паша убрал коньяк наверх, закрыл бар, перевернул бокал на стол кверху дном. Подошел к Даше и опустился перед ней на корточки. Теперь, сидя на стуле, она была выше.

— Даша, послушай меня. Ты слышишь? — он дождался кивка. — Я. Не. Обижу. Тебя. Я не сделаю тебе больно. Я не сделаю ничего такого, чего ты не захочешь. Тебе достаточно просто сказать, что ты не хочешь. И я остановлюсь. Обещаю тебе. Слышишь?

Она снова кивнула.

— Если хочешь, я отвезу тебя сейчас до дома. И ты пойдешь к себе.

Она снова кивнула.

— Ну? Отвезти?

Дарья молчала. Мышцы лица расслаблялись. В уголке глаза набухла слеза, но она проморгалась, подняв лицо к потолку. Потом снова посмотрела на Кощея. И словно в дежавю, ему показалось, что это уже было. Такой же пробирающий до позвоночника взгляд. Будто тогда в кафе он узнал этот взгляд из будущего, со своей кухни. Она подняла руку с колен и большим пальцем провела по скуле, от внутреннего уголка глаза к щеке. Это первая ее ласка, дошло до Паши. Она впервые добровольно коснулась его. Он закрыл глаза и поднял лицо, отдаваясь этой несмелой и почти невесомой ласке. В одной руке присоединилась другая. Паша потерся о ладонь. В голове стало пусто и легко.

И когда губы коснулись его рта, Поляков в полной мере осознал дар, который ему принесли.

Хрупкий дар доверия.

Глава 26. Дарья

Даша проснулась от необычно яркого света в глаза. Сначала она удивилась, почему не зашторила окна с вечера. У нее это было на автомате. Потом вспомнила, там, где она провела вечер и ночь, штор вообще не было.

Она осталась у Полякова.

В голове стало проясняться. Она бросила взгляд вбок. Кощей спал в позе младенца, прикрыв голову рукой — тоже, наверное, прятался от утреннего солнца. Электронные часы на стене напротив показывали восемь утра. Времени уже было много, но Даша вытянулась на кровати и заложила руки за голову. Она лучше подождет, пока проснется хозяин. А то не туда нос сунула — и уже в списках бывших жен Синей Бороды.

К тому же Дарье было, о чем подумать.

Разумеется, она не верила во все эти: «Скажи «нет» и я остановлюсь». Но он хотя бы предпринял какие-то усилия, чтобы не казаться полным козлом. Вчера Даша допустила очень серьезную ошибку: она показала свой страх. Хотя прекрасно знала, что страх провоцирует монстров. И всё же… Выражение довольства и предвкушения на лице Полякова, когда он оборачивался с бутылкой, было настолько похоже на Николая Владимировича, что Дарью просто накрыло паникой с головой. И этот бокал…

Николай Владимирович тоже любил налить в такой бокал дорогой коньяк и раскрутить его, как рулетку в казино. И загадывать вслух на то, в какую сторону он остановится. Он вообще, когда начинал пить, любил рассуждать вслух. Он был как трезвый, если не знать, что он пьет который день и не чувствовать запах алкоголя. Он не терял координацию, у него не заплетался язык, ему не чудились зеленые человечки.

Он просто переставал сдерживать тварь у себя внутри.

Всё то дерьмо, которое он удерживал под непробиваемым покерфейсом владельца бизнеса и образцового гражданина, вырывалось наружу. Он уезжал на неделю в свой домик в лесу. А через семь дней за ним приезжал знакомый врач и выводил его из запоя. И он возвращался, такой же идеальный и совершенный, к своей работе и семье.

И Даша тоже возвращалась.

С небольшой премией за понимание его особых нужд и авансом на молчание.

Это был настоящий шок, когда Дарья поняла, что алкоголизм бывает таким. Она думала, что у пьющих людей на лице написано: алкаш. Теперь она точно знала: это не так. Пьяное безумие может скрываться за каким угодно респектабельным лицом.

Поэтому она выдохнула, когда Поляков убрал бутылку.

А слова… Слова ничего не значат. Слова — это просто колебание воздуха.

— Привет! — голос Полякова выдернул ее из размышлений.

— Доброе утро, — она повернулась к начальнику.

Он был сонный, но довольный. После вчерашнего секс-марафона в его-то годы он должен чувствовать себя практически Гераклом с полным боекомплектом подвигов. Двенадцать раз он не набрал, к счастью. Иначе Даша сегодня не смогла бы ходить. И даже встать. Но и так тело давало о себе знать точечными «sos». И это она еще не вставала.

— Давно проснулась?

— Не очень, но не хотела уходить по-английски.

Дарья села, укутавшись покрывалом, демонстрируя, как она торопится.

Мужчины обычно любили утренний секс. Чего бы ни воспользоваться халявной эрекцией? А вот Даша его терпеть не могла. Вонь нечищеных зубов и вечерних возлияний (если таковые были), предстающие во всей красе несовершенства тел… И просто секс при дневном свете для нее оставался табу. Если вечером уставший рассудок сдавался перед воспрянувшим в темноте монстром, то солнечный свет вызвал глубокий паралич вожделения.

— Куда-то спешишь?

Поляков попытался поймать ее за край покрывала, но Даша увернулась быстрее. Впрочем, он и не слишком старался. Ночью Дарья пару раз оценила его мгновенную реакцию и жесткую хватку.

— Хотела поработать.

— Мы вчера всё закончили.

— Вы вчера всё закончили, — кивнула Даша. — Поэтому я хотела сама поработать. У себя дома.

— Какая трудолюбивая девочка, — одобрительно заметил Павел Константинович, потягиваясь.

Отсутствие покрывала его не смущало. Пожалуй, ему в дневном свете было нечего смущаться. Некоторые девушки, с которыми Даше приходилось сталкиваться по работе, прямо млели от накаченных мужских тел. Несветаева точно знала: если мужик целенаправленно качается, с ним что-то не так. Или голубой, или в мозгах что-то вывернуто. Обычно единственным критерием ценности девушки для них была ее внешность. Даша не питала иллюзий по поводу мужчин в целом. Внутренний мир был в почете только у тех, кто не мог себе позволить дам с эффектным экстерьером. Так вот, те, которые с мускулами, могли позволить. И позволяли. А все остальные для них были лишь предметом для насмешек, брезгливости или жалости. Поэтому Даша на все эти бицепсы-трицепсы не велась. Как на дорогую юверирку на витрине. Наверное, красиво, но не для нее.

— Павел Константинович, ну честно: вы же не думаете, что на деньги, которые вы мне заплатите за месяц, — тьфу-тьфу-тьфу, при условии, что раньше не выгоните как непрошедшую испытательный срок, — можно прожить? — наивно хлопнув глазками, спросила Даша.

Вдвоем, добавила она про себя. Но эти подробности сейчас ни к чему.

Глаза Кощея на секунду зло сощурились.

— И чем же ты зарабатываешь? — усмехнулся он.

— Контрольные пишу для студентов.

— У тебя же нет вышки?

— Это неважно, — пожала плечами Несветаева и наклонилась за бельем. — Главное, оно будет у тех, за кого я пишу контрольные.

— Так себе на диплом напиши.

— Вот редко можно услышать от руководителя, что он поощряет стремление кадров к профессиональному росту, — заискивающим тоном заметила Даша, одновременно удерживая подмышками покрывало и натягивая под ним трусы. Потом повернулась к собеседнику спиной и уже свободно стала застегивать лифчик. В трусах и лифчике — уже одетая. — Обычно-то начальство не желает выделять работнику целых два месяца в год на сессии.

Когда она обернулась, усмешка с лица Полякова исчезла. Они все почему-то думают, что диплом сам собой заводится, как тараканы.

— Извините, вырвалось. Вы не думайте, я не претендую, — успокоила его Дарья, обводя взглядом пространство в поисках оставшейся одежды и демонстрируя тем самым потерю интереса к теме.

На чулках он посадил стрелку, но не с голыми же ногами домой идти. Не май месяц на улице. Еще целых три дня как не май.

— Сейчас всё для людей, можно и без сессий учиться.

— Наверное, я сейчас покажусь вам очень меркантильной, но «всё для людей, у которых есть деньги». Пойду, платье поищу, с вашего позволения.

Платье нашлось возле дивана. Даша специально выбирала из немнущейся ткани. Где только оно ни побывало. Боевое платьишко, хоть медаль на грудь вешай.

Со стороны спальни раздались шаги.

— Прости, я, наверное, по больной мозоли потоптался?

Несветаева аж застыла, как была, наполовину одернув подол. Ничего себе, какая рефлексия!

— Нет-нет, что вы. Всё в порядке. — Она взъерошила руками волосы. — Я просто неловко себя чувствую после… вчерашнего. Для меня это впервые… вот так, — она изобразила смущение. Нужно же задобрить мужское эго. — Поэтому и говорю всякую ерунду.

— Чем ты обычно завтракаешь? — Кощей, проходя в сторону кухонной зоны, поднял чулки и повесил их на подлокотник.

— Овсянкой.

— Фу! «Утренние сопли»! — сморщился он. — Для язвенников и трезвенников.

— Как раз для меня, — «обрадовалась» Дарья.

— А я предпочитаю творог, когда дома, — похвастался Поляков.

Нет, ну он специально? Даша стала заводиться. Расскажи теперь, что самый лучший завтрак в твоей жизни — шведский стол на горнолыжном курорте в Альпах.

— Очень полезно, — согласилась вслух она.

— А еще лучше твой кофе и булочки.

— Сбегать?

— Да я заказать могу, — недовольно заявил начальник.

— Ах, да. Я забыла. Вы можете.

— Почему ты так на всё реагируешь?! — возмутился он. — У тебя всё сводится к деньгам! Тебя вообще больше ничего не интересует?

Даша закрыла глаза, чтобы успокоиться.

— Павел Константинович, понимаете, не всем повезло родиться в обеспеченной семье, — тактично ответила она.

— А с чего ты взяла, что я из обеспеченной семьи? — он сложил руки на груди.

— Потому что вы не понимаете, что такое — считать каждую копейку, — ровно произнесла Дарья.

— Да, я не понимаю этой трагедии, которую ты сейчас изображаешь! Я помню, больная мать, брошенный вуз, все дела. Тем не менее, для переезда же ты деньги как-то нашла? Квартиру сняла. Значит, копейки всё же не считаешь. Тонко намекаешь, что за ночь нужно заплатить?!

Он, топая по полу, рванул в прихожую, вернулся с портмоне и вывалил на стол содержимое. Пара пятитысячных и несколько тысяч осели на поверхность.

— Достаточно? — процедил он.

Больше всего Даше хотелось ответить: «В задницу их себе засунь. Мне за тебя больше отвалят». Но, по понятным причинам, она себе такое позволить не могла.

— Спасибо, Павел Константинович, за ужин и секс. Особенно второй раз, на коленочках, очень вам удался. До свидания. Увидимся завтра на работе, — вежливо попрощалась она и пошла в прихожую одеваться.

Хозяин не счел нужным ее проводить.

Ну и ладно.

Всё-таки самый опасный тип козлов — это не Ледопат. Самый опасный — это тот, который кажется не козлом. Даша не была наивной. Но почему-то каждый раз у нее появляется надежда, что вдруг…

Но чуда не произошло.

Воскресенье прошло плодотворно. Даша успешно отвлекалась от мыслей о провале миссии, отвечая на вопросы по педагогике и психологии. Это был первый Дашин заработок в свое время, она обросла «поставщиками», ее контакт заочники родного вуза передавали из рук в руки. Время было благодатное, сессии шли одна за одной. Страдать было некогда.

И только поздно вечером, когда глаза уже стали слипаться, Несветаева улеглась на диване, надела повязку для глаз и настроилась спать. Но сон, который не давал ей работать за компьютером, внезапно отступил перед мыслью о том, завтра ей предстоит встретиться с Поляковым.

Кто вообще потянуло ее за язык? То есть про сложно финансовое положение — это святое. Но жалобно надо. Страдательно. Потом нужно было сделать приветственный утренний минет. Точнее — сначала минет, потом жалобно и просительно. И чтобы шеф такси до дома оплатил и на чулочки дал, взамен порванных.

А ее понесло.

Видите ли, оскорбило ее, что Кощей ее не понимает. Можно подумать, в ее жизни народ в очередь вставал, чтобы ее понять. Толпами. С чего его должно волновать, как она живет? С чего это вообще кого-то должно волновать?

И что делать, если завтра она придет на фирму, а ей сообщат, что она здесь больше не работает? Ей ли не знать, какими мстительными бывают начальники…

Трясучка не отступала. Даша поднялась, сходила в кухню, выпила успокоительное и заперлась в ванной. Мерный стук струй о дно ванны напоминал звуки дождя. Дарья всегда любила дождь. Казалось, он плакал за нее.

В голове лениво крутилась мысль, что завтрашние проблемы нужно решать завтра. Всё, что можно было испортить, она испортила с утра. Теперь остается только ждать. И раз уж она внезапно решила выступить в роли оскорбленной невинности, то с утра нужно будет продолжить в том же тоне. Лучшая защита — обвинение.

Даша выключила воду, свет, доковыляла до постели и отключилась в один момент.

Утром она проснулась до будильника, тщательно накрасилась, уложила волосы и вызвала такси. Один раз можно шикануть — красота требует жертв. Купила в пекарне недалеко от офиса свежайшую булочку, кофе в кофейне и была возле кабинета за пять минут до явления начальства.

Начальство явились гладковыбритыми, бодрыми, но недовольными.

— Доброе утро, Павел Константинович, — с нейтрально-радостной улыбкой поприветствовала его Даша.

— Доброе утро, Дарья Владиславовна, — столь же дежурно поздоровался шеф, открыл дверь и жестом предложить пройти внутрь.

«Доброе утро, Дарья Владиславовна» — оптимистичное начало. Это гораздо лучше, чем «Что вы здесь забыли, девушка».

— Ваш завтрак, Павел Константинович, — она поставила на стол стаканчик и коробочку с булкой. — Сейчас накрою.

— Будьте любезны, Дарья Владиславовна.

Он убрал свои вещи в шкаф, Несветаева тоже быстро повесила куртку, обтерла руки влажной салфеткой и сервировала стол.

— Кушайте на здоровье, — она сделала приглашающий жест.

— Спасибо, — хмуро поблагодарил Поляков и пересел к еде поближе. — А что это вы сегодня такая красивая? — подозрительно поинтересовался он.

— Так ведь гости у нас сегодня, проверяющий. Или проверяющая.

— А. Ради гостей, конечно, можно, — пробурчал Кощей.

— Спасибо. — Он непонимающе поднял голову. — Что разрешили, — улыбнулась Даша.

И резво припустила в туалет переобуваться.

Невозможно же удержаться, когда он такой.

К тому моменту, когда она вернулась, с завтраком было покончено, а сам начальник сидел на своем высоком начальственном кресле с видом Наполеона периода захвата Европы. Когда он еще не встретился с Россией.

— Дарья Владиславовна, уберите здесь, — он показал на стол, будто Несветаева сама бы не догадалась. — И пригласите юриста, главбуха и начальника отдела кадров. Сейчас. Одна нога тут, другая там.

— Рука.

— Что «рука»?

— Рука — здесь, нога — там. Я руками обычно со стола убираю, — Даша тем временем собрала посуду.

— Ну если вам так удобнее, — протянул Поляков ей вслед.

Дарья уже неслась собирать совещание.

Она прошла за свой компьютер. Если что-то секретное, ее попросят выйти.

— Нам нужно решить, куда посадим проверяющего, — обозначил проблему Кощей.

Все задумались.

— Можно ко мне, — без большого энтузиазма предложил Богдан Викторович.

— Не хотелось бы, — качнул головой Поляков. — У тебя можно втихую собраться без лишних глаз, в случае чего.

— К нам бы тоже не хотелось, — добавила Галина Петровна.

— Павел Константинович, — «неуверенно» подняла руку со своего места Дарья. — Может, его на мое место? Всё равно он у вас большую часть времени у вас будет проводить.

— А тебя куда? — насмешливо полюбопытствовал шеф.

— Ко мне можно! — уже более жизнерадостно предложил юрист.

Поляков глянул на него так, что Богдан Викторович сразу опустил голову.

— К нам на время можно, — предложила главбух.

— У меня пусть посидит пока, — решила за всех Елена Викторовна. — А вообще, конечно, не дело, что помощник с вами в одном кабинете сидит. Не по регламенту. Должна быть приемная…

— И где я вам ее возьму? — покрутил рукой директор.

— Не знаю… Можно отдел охраны пересадить, там у начальника отдельный маленький кабинет, смежный с остальными.

— Сделал гадость, на сердце радость? — хмыкнул Кощей. — Я подумаю.

Пока все проводили перестановку, установку камеры на бывший стол помощницы, Даша незаметно сделала пару снимков, отправив заказчику с гневными комментариями по поводу его неместного вмешательства и вынужденного Дашиного отступления.

Прав Павел Константинович: сделал гадость — на сердце радость.

Глава 27. Павел

Когда в воскресенье за Дарьей захлопнулась дверь, Паша сказал: «Скатертью дорога!», выматерившись для комплекта. На столе остались лежать банкноты, немые свидетели его недавнего провала. Кощей собрал их, обстучал о столешницу, выравнивая края, и вложил обратно в портмоне.

Неудачно вышло.

А ведь когда Паша засыпал, у него были такие грандиозные планы на выходной. Еще бы: у него была такая девушка, и целое воскресенье впереди! От легкой отстраненности Дарьи у Полякова слетали все предохранители. Переход от холодности к страсти, к какому-то отчаянному голоду — это было за гранью. Как разрывная в печень. Пах! И Паша уже даже не дурачок без мозгов, а сплошное похотливое животное. Будто отдавая ей всего себя без остатка, он что-то получал взамен. Что-то, что отдавалось в душе болотной горечью.

И Кощей отчетливо осознал, что хочет ощутить это что-то горькое снова.

Чертовщина какая!

…Ведь всё было так замечательно. Они бы съездили в какой-нибудь торговый центр, Даша взяла бы себе обновки — от одной этой мысли в Пашиной душе пахнуло полынной тоской, на секунду перебивая злость на девчонку, — потом они бы пообедали в каком-нибудь хорошем месте и вернулись сюда. И Кощей бы уболтал ее поиграть… нет, с наручниками, наверное, она бы не согласилась. Но хотя бы с повязкой на глазах.

У него стремительно потяжелело в штанах.

Но она всё испортила!

Она испортила ему такую мечту! Она отобрала у него эту щемящую острую боль, от которой заходилось сердце, и ничего не оставила взамен.

Только злость.

Почему она сводила все разговоры к деньгам? Им что, больше поговорить не о чем?

Поляков перебирал в уме темы, на которые мог разговаривать. По всему выходило, что, да, не о чем. Кроме денег и работы их ничего не связывало. Ровным счетом ничего. Как и с другими его «кисками». Просто другие заполняли паузы бессмысленной болтовней о себе, своих подругах и профилях, тренировках и процедурах красоты, отчего казалось, что между ними что-то есть. А по факту-то та же пустота. Как ни старался, Кощей не мог вспомнить содержания ни одной такой беседы.

Только с Дарьей эта пустота превращалась в настоящую бездну. И Паша в нее падал, падал, падал… А дна всё не было и не было.

Кощей пошел в душ, врубил в кабинке "тропический дождь", подставляя затылок и плечи бережным струям. Потом наконец позавтракал, стараясь не вспоминать утренний спор. Хотя творог уже не казался вкусным, а организм-предатель хотел непременно горячей каши. Той самой, которую в него по утрам пыталась впихнуть мама, а Паша плевался от одного вида пыльно-серых «соплей». В армии он приучился есть всё. Не нравится еда? Приходи завтра. Даже одного пропуска пищи достаточно, чтобы любая съедобная гадость стала значительно привлекательней. А после недели одиночной «автономки» горячая еда, приготовленная в посуде, казалась амброзией. Но почему-то Паше сейчас хотелось именно тот, мамин утренний «геркулес», приправленный отцовским выговором за неуважение к ее труду. Из тех времен, когда папа и мама представлялись Пашке единым и неделимым целым.

На душе вновь стало горько, но уж по-другому.

Он скидал свежую спортивную одежду в сумку и поскакал по лестнице вниз.

В спортклубе Полякова отпустило. Разминка, растяжка, спарринг, тренажеры, сауна, массаж, спортканал под пиво и хорошую кампанию.

Отличный выходной.

Никуда ему эта колючка не упала. Женщины сильно переоценивают собственную значимость для мужчин.

На этой замечательной ноте Кощей уснул.

Скоро прозвонил будильник. Было такое ощущение, с момента, как Паша лег, до звонка прошло каких-то минут пять. Пятнадцать от силы. Поляков отключил сигнал и переставил будильник на полчаса позже. В итоге, через полчаса, он и не выспался, и бегал по дому, как известный джигит, получивший ранение в пятую точку.

Поляков поднимался в офис мрачный, сонный и злой.

У стены напротив двери в его кабинет стояла Дарья.

— Доброе утро, Павел Константинович, — улыбнулась она, как врач, который знает, что пациент безнадежно болен. Но нужно делать вид, что всё хорошо.

И сердце затопила пьянящая, обжигающая горечь. Такая, что захотелось опереться обо что-нибудь, чтобы не задохнуться.

— Доброе утро, Дарья Владиславовна.

Вообще-то Паша ожидал, что после воскресного демарша Дарья одумается. Лучшее средство от женских капризов — игнор. Покрутит нос, покрутит и всё равно приползет как миленькая. Куда она денется?

Но ползти Дарья Владиславовна, похоже, не торопилась. То ли еще не оценила глубину начальственного безразличия, то ли ей было, куда деваться. Мысли об этом выводили Пашу из равновесия. И просто из себя. Особенно в сочетании с легкими шпильками, пущенными будто между делом. Может, если бы этих шпилек не было, ситуация не выглядела бы так… так. А тонкие подколы намекали на то, что они не совсем начальник-подчиненная. Но при этом девчонка умудрялась держаться в рамках формальных отношений, и упрекнуть ее в фамильярности не удавалось. И Паша болтался на дистанции, выстроенной его пренебрежением и ее показной холодностью, неприкаянный, как маятник в часах.

Но больше всего Полякова добило ее предложение освободить место для проверяющего. Выдержать такой удар под дых самолюбию было непросто. Особенно в сочетании с инициативой Богдана забрать Дашу в свой кабинет.

Нет, в ее словах был смысл. И логика была.

Чувств не было.

Ерунда какая! Куда же они делись-то? Нет, она просто блефует. Пытается развести Кощея на извинения за вчерашнее. Просто действует нестандартно. Если бы она сидела, надувшись, и слова цедила через губу, послать ее было бы проще. А так-то и не пошлешь. Разве что в отдел кадров.

Елене Викторовне Поляков дал строгие указания загрузить Дарью работой по самую макушку. Чтобы поняла, что потеряла. И ценила его доброту и демократичность. А сам занялся «гостем».

Проверяющий оказался сухоньким мужичком-предпенсом с прокуренной до желтизны кожей. Кабинет директора сразу провонял застарелым табаком. Благо погода благоприятствовала, и из отрытого окна тянуло не сквозняком, а весной.

Мужичок оказался словоохотливым. Паша распорядился организовать кофе, и Даша порхала мотыльком вокруг стола. И улыбалась так подобострастно, что Поляков сразу вспомнил, с какой целью она намарафетилась.

Опять-таки, с точки здравого смысла, — в рамках формальных отношений, — он бы сам, первым велел бы симпатичной сотруднице улыбаться и махать. Но симпатичная сотрудница у Паши была одна. И в этой конкретной ситуации у него было только одно желание: вытащить помощницу из кабинета и поинтересоваться, перед кем это она хвостом крутит? Надеется, что тот ей больше заплатит?

В общем, неконструктивными были Пашины мысли. И он решил их держать при себе. Дашу только отослал предварительно, отметив, каким масленым взглядом ее проводил дедок. Козел вонючий!

Начало проверки прошло в лайт-версии. Вонючий козел предъявил официальную бумагу, с которой в общих чертах Кощей был знаком, дождался, когда ему представят полный комплект документов, поковырялся в журнале инструктажа по антикоррупции и свалил из фирмы в строгом соответствии с трудовым законодательством.

Поляков выдохнул и распахнул окно пошире. Вещи Дарьи всё еще висели в его шкафу. Паша покрутил корпусом, растягивая мышцы затекшей спины, и направился в отдел кадров. Он просто обязан дать девчонке шанс попросить о снисхождении.

Рыжая ушла, она предупреждала, что не сможет задержаться. Девчонка сидела в уголочке с ноутом, который держала чуть ли ни на коленях.

— Как работается на новом месте, Дарья Владиславовна? — поинтересовался Кощей с тайным злорадством.

«Тепло ль тебе девица, тепло ль тебе синяя?»

— Спасибо, Павел Константинович. Замечательно, — девчонка оторвала взгляд от монитора. — Елена Викторовна — прекрасный руководитель.

«Тепло, дедушка. Тепло!»

— Не обижает?

— Что вы? Как мать родная, — заверила Дарья с непонятной интонацией. — Уже поздно. Давайте, я свои вещи заберу?

Она поднялась, одергивая юбку. В этот раз она была не в чулках.

Ну да. Он же их порвал позавчера… в порыве страсти.

— Ничего, мне пока еще есть, чем заняться.

За грудиной защипало и стало наливаться жаром.

— Не хотелось бы вас задерживать.

Точно! Не будет же она к нему здесь приставать!

— Если вы так настаиваете, — нехотя сдался Кощей и с удовлетворением отметил, что она закрывает отдел кадров на ключ.

Он жестом предложил Дарье идти первой. Почему ему казалось, что она тощая? Вовсе нет. Просто изящная. Тонкая, хрупкая, как снежинка. И так же тает в его руках.

Сердце глухо бухало в груди.

Паша пропустил ее себе в кабинет. Достаточно поиграли. Ей самое время сдаться.

Девчонка прошла к шкафу с верхней одеждой, собрала их в охапку и пошла к двери, опустив голову.

— Даш, — не выдержал Поляков. — Давай поужинаем вместе?

— Я бы рада, Павел Константинович, но мне нужно работать. Сами понимаете, я на испытательном сроке, — словно извиняясь, ответила она и, не поднимая взгляд, прошла мимо.

Паша переспал с этим «я на испытательном сроке».

Но сначала он перебил «это» на тренировке. Точнее, забил на него. Потом — запил. Рюмочкой того коньяка, которому не повезло в субботу по вине Дарьи.

Потом Поляков передумал.

Чего он только не передумал… Основным лейтмотивом было, что девчонка с ним спала только чтобы остаться на должности. Но почему она, в таком случае, отказала ему сегодня? А если не поэтому, то почему вообще спала? Может, она в него втюрилась? Жалко, конечно, девчонку. Молодая, глупая. У него же не всерьез. А он ей деньги… Оскорбил в лучших чувствах.

Бережнее нужно с нею быть. Как-нибудь объяснить, что да как, чтобы потом вены не резала от отчаяния. Она же такая впечатлительная, такая горячая…

От этого объяснения на душе у Паши наступал покой, и он чувствовал ответственность за влюбленную дурочку.

Но потом ему в голову приходило, что вела себя «влюбленная дурочка» совсем не как дурочка. А как бессердечная стерва.

А потом он вспоминал ее полный паники взгляд.

…А потом он махнул рукой на все мысли, потому что кирпичи между собой не стыковались. Как он их ни крутил.

И лег спать.

Утром решение высветилось прямо молнией в мозгу. Озарением.

Паша прямо сразу Елене Викторовне и позвонил. Та сначала посопротивлялась, потом согласилась, что в условиях проверки, учитывая степень вовлеченность Несветаевой во внутреннюю кухню «Паллады», так будет надежнее. И пообещала всё подготовить. В секрете от Дарьи.

Зато потом Поляков был вознагражден за свою инициативу в полной мере. Он выждал момент, когда проверяющий отправится на перекур и вызвал Дашу к себе. И сунул ей в руки допсоглашение, по которому испытательный срок признавался завершенным, и она переводилась на постоянную работу.

Дарья перечитала текст дважды. Потом подняла взгляд на Пашу и перечитала в третий.

— А… почему?.. — Она могла бы и не говорить ничего. У нее на лице и так было крупными буквами написано: «Что это было?» и «У тебя с головой всё нормально?».

— Вы, Дарья Владиславовна, показали себя как надежный, ответственный работник. Я хочу, чтобы вы не переживали о том, что завтра останетесь без работы, — щедро прокомментировал Кощей.

— Что, просто так? — не поверила Даша.

Конечно, хотелось бы не просто так. Эту ночь Поляков предпочел бы переспать с нею, а не с мыслями о ней. Но раз уж он решил рискнуть, то нужно играть «Хорошего парня» до конца. Иначе эксперимент потеряет смысл.

— Просто так, — заверил он.

— И что мне нужно сделать? — неуверенно уточнила девчонка.

— Я предлагаю расписаться, — остроумно пошутил Паша, но она посмотрела на него взглядом побитой собаки, и ему стало стыдно. — Подпись поставьте.

Подождав, пока она поставит подпись на обоих экземплярах, он тоже расписался и протянул листочки Дарье:

— Елене Викторовне отдайте.

— А она вообще в курсе? — с сомнением спросила помощница.

— Конечно. Она же их готовила, — добавил, чтобы не было двоякого толкования: — По моему распоряжению.

Дарья пошла к выходу. Потом остановилась, развернулась и сказала:

— Спасибо.

И пошла.

А после работы она согласилась на ужин.

Паша отвез ее до дома, проводил до квартиры, ну а там сам бог велел. К тому же Дарья не сопротивлялась.

Диван только у нее скрипел безбожно. Но экспериментировать Паша поостерегся. Ему хватило двух ночей воздержания. Поэтому он закрепил успех в традиционной миссионерской и отправился домой. Завтра предпраздничный день, потом майские праздники… Их можно будет провести в более комфортной обстановке его квартиры.

Если она не поедет навещать свою мать.

Глава 28. Дарья

Даша проводила начальника и направилась в посткоитальный душ. В целом события развивались по сценарию. В целом. Отдача в виде устройства на работу без испытательного срока была неожиданной. Поляков сдал ей один из важнейших рычагов давления без каких-либо условий. Или это была какая-то очень хитрая стратегия, недоступная скромному Дашину мозгу, или… Нет, всё же при близком рассмотрении на идиота Кощей был не похож. Не гений стратегической мысли, но вполне себе на уме расчетливый делец. Был убежден, что она кинется ему на шею расплачиваться за щедрый подарок? Или так глубоко запал, что был готов купить секс любыми доступными средствами?

Почему-то мысль о том, что Кощей мог так быстро и глубоко попасть на крючок, была Даше неприятна. Мачо с костью головного мозга и безответственный пустобрех были ей ближе и понятнее, чем влюбленный идиот, который смотрит щенячьими глазами.

Да нет. Павел Константинович не из этих. Не из чувствительных. Конституция у него не та. Даша вытерлась, надела свежее и вышла из ванной.

Телефон. Набор. Два долгих гудка. Сброс.

Мама как обычно в своем репертуаре. Теперь будет обижаться недели две. А когда она обижается, у нее падает давление. И она даже до туалета не может дойти сама. Дарья всегда в такие моменты была рядом. Чтобы помочь дойти. Подать таблетку. В крайнем случае — вызвать скорую.

Как она теперь там?

Конечно, Даша должна была быть сейчас рядом с ней. И если бы не Николай Владимирович, она бы и была. После очередного возвращения она сказала, что больше так не может. Что хочет уйти. Подала заявление на увольнение. Он подписал. А потом Дарья две недели пыталась устроиться на работу. Но везде ей отказывали, причем с такими формулировками…

А потом ее нашел Николай Владимирович. Он умолял ее вернуться, говорил, что не может без нее. Что был не прав, отпустив. Что больше никогда не отпустит. Что теперь все будет по-другому.

Не в первый раз она уходила от своих жертв. Обычно оставляя им глубокое чувство вины за… ну, тут был большой выбор. Важно, что Даша уходила в слезах, соплях, хлопнув на прощание дверью. Половина говорила себе «И слава богу». Идеальный вариант. Кто-то начинал уговаривать встретиться, продолжить связь за пределами работы, в надежде, что она перебесится и упадет в объятия. Были те, кто звонил спустя несколько месяцев послу увольнения, и предлагали встретиться, намекая, что в обиде Несветаева не останется. Но никто из них не был и близко так искренен и настойчив в своих чувствах, как Николай Владимирович. Он похудел, ее глаза горели страстью, что на его привычно холодном лице смотрелись… убедительно. Он говорил, что любит. Что любит только ее.

И Даша сдалась.

Ей объяснялись в любви. Она просто никому не верила.

А Николаю Владимировичу поверила. Он называл ее своей маленькой девочкой. Дарил подарки и говорил хорошие слова. И Даша расслабилась.

Оказалось, что помимо хороших слов к любви начальника (а Несветаева вернулась на свою должность) прилагалась бешеная ревность, которая легко переходила в наказания. Ежемесячная командировка прошла в безумном миксе страстных признаний, удушающего секса и бесконечных наказаний за якобы мысли о других мужчинах. Он ее не отпустит.

А потом, когда они вернулись, Даша убедилась: да, не отпустит. Кадровичка призналась, что по распоряжению шефа созванивалась с организациями, в которых были вакансии, и предупреждала их о девушке с клептоманией.

И Несветаева поняла, что выбора у нее нет. Либо здесь быть игрушкой в руках безумца, или сбежать.

К сожалению, она не могла рассказать истинную причину своего отъезда матери. Слишком во многом пришлось бы признаться. И как бы это отразилось на здоровье мамы, еще не известно. Точнее, известно. Но плохо.

Поэтому мама так не нее обижается. И Даша хотела бы рассказать. Но не могла.

Нужно было дождаться, пока мама оттает.

И ждать зарплату на текущие нужды.

Чем бы ни было вызвано решение Полякова, оно развязывало Даше руки в отношении заначки. Поэтому теперь нужно убедиться, что зарплата точно будет, и можно перевести деньги маме.

Предпраздничный день обещал быть сокращенным. Если честно, то Даша жутко устала от бесконечной суеты, «подай-принеси-пошла вон», играми с Поляковым. С момента переезда она успела распробовать вкус свободы и одиночества, и теперь с нетерпением ожидала возможности закрыться на целых два дня. А потом рабочая пятница — и еще два дня отдыхать. И зарплата. Что может быть лучше?

Поэтому на работу Дарья примчалась вдохновленная и в прекрасном настроении. Ее очень радовала перспектива сидеть отдельно, в приемной. Пока, по новизне, Поляков не слишком понимает, насколько это угнетающе — когда с тобой в замкнутом пространстве постоянно находится чужой человек. Но скоро поймет и начнет раздражаться. А еще раньше начнет раздражаться сама Даша. Опять валерьянка, натянутые улыбки, мокрые ладони… Поэтому Несветаева активно подбрасывала дровишки в топку переезда. В общем, интриги, заговоры, злодейства… Обычный день. Без десяти четыре ушел проверяющий. Сегодня он был желчен и привередлив, докапывался до бумаг, Даша шмыгала туда-сюда по коридорам добросовестной мышью. Потом, поправив прическу перед зеркалом, ушла Елена Викторовна.

Тихонько насвистывая и сунув руки в карманы, Дарья направилась за вещами.

И в дверях директорского кабинета она столкнулась с шефом. По доброй традиции. Но на сей раз без членовредительства.

— О, Даша, я к тебе, — оптимистично заявил он. И у нее возникло подозрение, что «к тебе» — это не только в отдел кадров.

— А я за вещами, — проигнорировала намек Несветаева.

— О, ты тоже закончила? — Поляков проигнорировал ее игнор, помог надеть куртку и стал одеваться сам. — Где будем ужинать: у меня или в ресторане?

Даша тоже так умела. Вопросы с выбором без выбора. Нужно признать, Кощей много умел. И делал. Хотя его никто не просил. Он сам, добровольно. Правда, слишком напористо.

Но это не точно.

В смысле, он может не только быть напористым, но и вовремя остановиться.

— Вообще-то я хотела поужинать у себя дома.

— Хорошо, давай у тебя, — после секундной паузы он вдел в рукав руку.

…Или не может.

— Павел Константинович, я очень благодарна вам за заботу, но, право слово, не стоит так обо мне беспокоиться, — отыграла Дарья дурочку. — Я, конечно, ограничена в средствах, но на тарелку овсянки всегда заработаю.

Вдруг упоминание об овсянке отобьет у Полякова аппетит?

Кощей стер с лица придурковатую ребячливость. Маску Козла Железные Яйца он тоже снял, и смотрел теперь человеческими глазами. Дарья поежилась. По позвоночнику прокатилась ледяная волна, ёкнув ниже первой чакры. Сейчас с нею будут выяснять отношения.

— Даша, ты же понимаешь, что я сейчас не об ужине?

Она кивнула. Какой смысл, раз уж пошел разговор без галстуков?

— Тогда почему?

Что «почему?», очень хотелось спросить. Попробуй угадай, какая версия событий сейчас крутится у него в голове.

— Потому что я не понимаю, что между нами происходит, — отбила удар Дарья.

Кощей замялся — не ожидал такой прямолинейности.

— Ну, я — мужчина, ты — женщина, что между нами может происходить? — хмыкнул он, отступая в роль пустобреха с пулей в голове.

— Вот поэтому, — глубокомысленно ответила Даша и, надев через плечо сумку, развернулась к выходу.

— Подожди, — Поляков нагнал ее и взял за руку. — Ты на выходные уезжаешь к матери?

— Нет.

— А почему?

— А вы, Павел Константинович, праздники будете встречать с родителями? — спросила она с ледяной злостью.

— Нет, они в другом городе.

— А почему вы не хотите их проведать, пользуясь случаем? — расплылась Даша в улыбке, и сразу избавила его от мучений: — Давайте договоримся, что я не буду отягощать вас своим анамнезом? У меня в планах на первомай работать, работать и еще раз работать, как завещал великий Ленин.

— Ты знаешь, кто такой Ленин? — сделал вид, что удивился, Кощей.

— Я даже знаю, что такое «Мавзолей», контрольные по истории я тоже иногда делаю, — поделилась по секрету Дарья и подмигнула.

— Ничего себе! Да ты мега-мозг! — «восхитился» шеф.

— Цените, какой вам эрудированный сотрудник достался, — «польщенно» улыбнулась она и попыталась освободить кисть, но хватка Полякова стала только крепче.

— Даш, давай тогда отметим вместе? За город, например, съездим?

Внутри Даши в одно мгновенье всё закаменело.

— Ты чего? — испуганно спросил Кощей, вглядываясь в ее лицо. Видимо, реакция была слишком заметна. — Не хочешь — не нужно. Давай тогда в клуб ночной сходим. Ты как по клубам? — дернул он бровью, но тут же сдулся и как-то неловко спросил: — А ты там вообще была хоть раз?

— Была, — успокоила его Дарья. — Хорошо, давайте в ночной клуб, — смирилась она.

Зато целые сутки свободы!

— Давай.

Она кивнула.

— Я имею в виду не «давайте», а «давай». Мне кажется, нам уже пора перейти на «ты».

— На брудершафт мы еще не пили, — возразила Дарья.

— Намек понят, — сделал неправильные выводы шеф, но Несветаева с ним спорить не стала.

— Буду вас завтра ждать, — соврала она и наконец вырвалась на свободу.

Она была так довольна жизнью, что даже решила не звонить маме.

И, что удивительно, мама позвонила сама.

— Здравствуй, дочь, — раздался в трубке мамин голос. — Как ты?

— Привет, мама, — от участливого голоса Даша растерялась. — Что-то случилось?

— А что-то должно было случиться? — удивилась мама.

— Нет, ну… Ты звонишь.

— Я что, родной дочери уже позвонить не могу?!

Липкий страх растекался по позвоночнику, пока Даша подбирала подходящий ответ. «Раньше же не звонила». — «Ты меня в чем-то упрекаешь?» «Конечно можешь». — «Спасибо, что разрешила». «Спасибо, мама». — «Спасибо в карман не положишь».

— Я просто беспокоюсь о твоем здоровье. У тебя всё хорошо?

— Какое же хорошо, — печально сказала мама. — Тебя же рядом нет.

Даша не верила своим ушам.

— Ты приедешь на праздники? Я блинов напеку. Помнишь, как раньше?

Конечно, она помнила, как было раньше. Иногда на выходных, когда у мамы было хорошее настроение, она пекла блины. Они садились с мамой за столик у телевизора и если блины, смазанные маслом и посыпанные сахаром. Смотрели фильмы и смеялись.

— Да, мама.

— Когда приходит твой поезд? Или ты самолетом?

Ладони Даши покрылись холодным потом.

— Мама, я хотела сказать, что я помню. Но, к сожалению, приехать не смогу. Понимаешь, я только устроилась на работу секретарем, а тут проверка нагрянула. Я не могу уехать, меня могут в любой момент вызвать на работу, — врала Дарья.

— Что это за работа такая, где постоянно проверки? Куда ты вляпалась опять?!

— Мама, там не постоянно проверки. Это хорошая фирма. Просто иногда бывают плановые проверки. А мне обещали сверхурочные. Ты же понимаешь, как нам сейчас нужны эти деньги?

— Не понимаю, чем тебя не устраивала работа у Николая Владимировича. Прекрасный человек, и тебе никогда денег не жалел.

— Мама, пожалуйста…

— Что «пожалуйста»? Ты совсем не хочешь меня видеть, да? — в ее голосе послышались слезы.

— Мама, я очень по тебе соскучилась.

Сейчас Даша чувствовала, что действительно соскучилась. Отсюда, издалека, мама казалась особенно любимой. И даже ее строгость не так пугала. Она же мама. А родители должны быть строгими с детьми. Зато Даша, в отличие от многих своих сверстниц (да и сверстников) выросла самостоятельная, умная и уверенная в себе. А если бы мама над ней сюсюкала, то сидела бы она, белоручка, дома, у мамы на шее. Всё, что она умеет, всё, чего она достигла — всё это у нее благодаря маме.

— Так приезжай. Я тоже по тебе соскучилась.

— Спасибо, мама, — Даша почувствовала, как по ее щеке течет слеза.

— Ты приедешь?

— Я постараюсь на девятое приехать, если всё будет хорошо.

— Хочешь, я к тебе приеду? — вдруг предложила мама, и Дарья представила маму здесь, в ее — пусть не ее, а снятой, но уже обжитой, — квартирке и кристально ясно поняла, что совершенно точно не хочет здесь ее видеть.

— Мама, тебе нужно себя беречь. У тебя же давление.

— Ты даже не говоришь, куда ты уехала!

— Мама, ты, главное, не волнуйся. Я обязательно приеду. Я приеду на девятое. У меня уже первая зарплата на новом месте будет, посмотрим, где будет лучше заказать тебе новые окна. Ты уже определилась с фирмой?

— Да еще не совсем, — призналась мама. — Поспрашивала у соседок.

— Конечно. Я тоже посмотрю отзывы по фирмам в интернете. Ой, мама, мы же за твои деньги говорим? Наверное, уже много натикало. Спасибо большое, что позвонила. Давай завтра я, чтобы твои деньги не тратить.

— Да, действительно. Хорошо. Ну, спокойной ночи.

— Спокойной ночи, мама. Береги себя.

В трубке раздались короткие гудки.

Даша облегченно нажала на отбой.

Сколько еще ей удастся отбиваться от попыток мамы узнать, где она?

И к девятому, кровь из носу, ей нужно придумать стопроцентную отмазку, чтобы не появляться в родном городе. Хорошо, что мама больше на нее не обижается. Еще лучше, что их разделяет пара сотен километров. С теми, кто тебя любит, лучше всего держаться на расстоянии. Безопаснее.

Глава 29. Павел

Паша отметил Первомай здоровым сном почти до обеда. Он отсыпался за всю безумную неделю и — авансом — за грядущее ночное бодрствование. Поляков надеялся, да что надеялся, — планировал, — хорошенько зажечь нынешней ночью. Навел порядок дома, сгонял в супермаркет за свежими продуктами, замариновал мяско. Если не будет съедено на ужин, уйдет на поздний завтрак, который практически обед. Паша представил, как будет крутиться у плиты возле Даши. Его Снежная Королева будет недовольно морщить носик, а он будет ее целовать. И она будет ворчать, но иногда улыбаться. И может даже сама его поцелует.

Непонятно почему, но для Паши было важно, чтобы она — сама. Обычно его раздражала излишняя самодеятельность со стороны дам-с. Подружек он выбирал приятных на вид и ощупь, но непременно послушных и старательных.

Даша совсем не вписывалась в его типаж. Ни по внешности, ни по характеру.

Но Кощея потряхивало от ее хрупкости. От ее острых граней. Торчащих во все стороны игл, которые хотелось пригладить. Зачем ей эти колючки, если у нее есть такой сильный он?..

Паша застыл у зеркала с бритвенным станком в руке.

С чего это его потянуло на подвиги?

Родительские инстинкты проснулись?

Вообще Кощея угнетали мысли о детях, жене и прочих кандалах. Мысли об обязательствах, необходимости подстраиваться под кого-то, ограничивать себя в желаниях и финансах, выносить нытье… Паша с острой тоской вспоминал свое детство, семейные ужины, безразличное лицо матери, недовольное выражение отца и их вечные ссоры за закрытой дверью с ором до потолка. И нечаянно подсмотренную сцену у отца на работе, где он развлекался одновременно с двумя молоденькими медсестричками. Полякова передернуло. До сих пор эта сцена вызывала у него отвращение, а не возбуждение, как, возможно, должно было бы. Семья — это было… тягостно.

Но Дарья Владиславовна пробуждала в нем желание защищать и заботиться. А еще больше — потребность раздразнить, раздраконить, вывести из себя. Заставить ревновать, быть может. Растопить ее холодность. Заставить стонать и извиваться под ним от страсти. Отличная цель.

Паша выдохнул и продолжил бриться.

Фу! Ложная тревога.

Это всего лишь охотничий инстинкт. Всего лишь ускользающая дичь. И сегодня Кощей ее обязательно настигнет. Желательно, раза три. Хотелось бы четыре, но он уже далеко не мальчик. С другой стороны, к завидущим глазам Паши прилагались загребущие руки. А это огромное подспорье на эротической ниве.

Закончив с бритьем, Поляков оделся, придирчиво оглядел себя в зеркало, еще раз проверил, что нигде ничего не валяется, и вызвал такси. Он был твердо намерен выпить с Дашей на брудершафт. И не только.

Поляков забронировал столик в Forte, относительно консервативном клубе, где можно было и подцепить на ночь малолетку (в пределах законного), и посидеть за бутылочкой с деловым партнером. И уже потом подцепить малолетку. Или пригласить девочек из местного эскорта, чтобы уж совсем не напрягаться.

Сегодня Паша вез с собою в Тулу самовар. Или пряник. На пряник было больше похоже.

Снежная Королева выглядела демократичненько: джинсы и футболка. По сравнению с поддатыми пилотками в ультрамини она смотрелась послушницей из монастыря. Вся такая правильная, вежливая и чистенькая. С острыми углами тонких плечиков, нереально прямой спиной, бесконечными ногами в сапожках на шпильках, идеально выровненным личиком и ярким макияжем она казалась фарфоровой куклой.

И двигалась она, как кукла. Зажато. Да, ровно и даже красиво, но будто андроид. Словно контролировала каждое свое движение. Каждый жест. Каждую улыбку взвешивала на весах и отмеряла линейкой.

Паша взял ее за руку и потащил к столику. Девчонка тормозила, пялилась по сторонам, но держалась крепко, видимо, боялась потеряться.

Столик располагался на втором этаже, где было и потише, и поспокойнее, и интереснее. Внизу, в свете скользящих лучей и звездочек, рябью колыхалось человеческое стадо. Снаружи оно казалось огромной амебой в припадке. А когда эта амеба поглощала жертву, там, в сутолоке тел, мозг начинал разжижаться, а кровь пузырилась адреналином с виагрой.

Паша не очень любил танцпол. Двигался он отлично. Не то что его деревянная спутница. Но ради того, чтобы протащить через это Дарью, был готов тряхнуть стариной.

Он поднял со стола папку с винной картой.

— Что будешь пить? — Кощей повысил голос, чтобы перекричать музыку.

Даша оторвала взгляд от танцующей массы:

— Сок. — Видимо, реакция Паши была слишком прозрачной, потому что она сразу поправилась: — Если можно.

— А выпивать?

— Я не пью, — упрямо как баран (но совсем не как овца), произнесла она.

— Мы же договаривались на брудершафт, — подмигнул Поляков.

— Павел Константинович, — она вся подобралась. — Я не пью. Совсем. Нет, я не закодирована. Просто не пью. И очень не люблю пьяных.

Она говорила так, будто стояла у расстрельной стены и была готова принять порцию картечи на грудь.

— Даш, да ты успокойся, — отступил Поляков. — Я тебя не заставляю. Я, кстати, нормальный абсолютно, когда пью. Чисто так, для настроения. Чтобы расслабиться. Точно не хочешь?

На непроницаемом лице Дарье бегущей строкой было написано, что она не верит ни единому слову. Кто ж ее так напугал?

Со дна души Кощея поднималась злость на этого кого-то, который так запугал хрупкую, как тростиночку, девчонку.

— Ладно. — Паша захлопнул папку, понимая, что сегодня не его день. — А кушать что будешь?

— Спасибо, я поужинала дома, — ожидаемо отговорилась Дарья и снова опустила взгляд.

— Хочешь, пойдем потанцуем.

— А? — перевела она рассеянный взгляд. — Нет, спасибо, не хочу.

— А что ты хочешь? — начал злиться Павел.

— Я? — удивилась она. — А что, это важно?

Очень такой наивной мордахой.

У Паши прямо рука зачесалась ее этой самой мордахой обо что-нибудь… Будто на самом деле ему неважно.

— Вообще-то, да, — он сложил руки на груди.

— А. — И снова перевела взгляд на нижний этаж. Месседж был ясен даже слепому.

— Почему ты думаешь, что мне всё равно?

— Потому что вы не спросили, чего я хочу, — мгновенно отреагировала она.

— Я спросил. Вот. Только что, — возмутился Поляков.

— Нет, вы спросили у меня, что я хочу из того, что хотите вы. А не то, что хочу я, — мило улыбаясь, совершенно ровно ответила Дарья.

Между строк было написано: «Если ты думаешь, что тут самый умный, то рекомендую подумать еще раз».

— А чего ты хочешь? — понесло Пашу. Его жутко раздражали эти крохи внимания, которые уделялись ему. Он ее для себя сюда привел, в конце концов, а не развлекать!

— Я? — она бросила на него расфокусированный взгляд. — Ничего.

— Что значит: «ничего»? Ты можешь смотреть на меня, когда с тобой разговаривают?!

— Да, — она тоже сложила руки на колени, как в детском саду, и изобразила внимание.

Как же она бесила!

— Ты не любишь ночные клубы?

— Нет.

— А почему согласилась?

— Потому что хотела домой.

Паша дернул бровью.

— Я хотела домой и, соглашаясь на клуб, я получала возможность уйти.

Это было сказано без эмоций. Простая констатация факта. На языке у Полякова крутился вопрос: «Я тебе настолько противен, что ты готова согласиться на всё, лишь бы от меня сбежать?» Но он отдавал себе отчет, что не готов произнести его вслух. Потому что был не готов услышать на него утвердительный ответ.

Верить в то, что это всего лишь способ его выбесить, было полезнее для самолюбия.

Ведь ей же было хорошо с ним в постели. Он это чувствовал. Знал. Она не симулировала разрядку. Не может же она быть к нему настолько равнодушна? Она же еще девчонка совсем. Она должна влюбляться. Не может же она быть до такой степени циничной?

И тут она улыбнулась, будто пошутила.

— Ладно, давайте поужинаем. Вы, наверное, голодны? — спросила Даша участливо.

Но теперь паранойя вцепилась в Кощея мертвой хваткой. Теперь он не верил.

Паша сдвинул к Дарье меню.

— Я тут не была ни разу, выберите, пожалуйста, сами что-нибудь легкое и не острое.

— Закуски или десерт?

Она задумалась:

— Лучше десерт.

Паша нажал на кнопку вызова и сделал заказ недовольному официанту. Без алкоголя разве же это заказ? И без горячего.

Но мнение Даши для Полякова было важнее, чем мнение незнакомого парня. Облезет. Все клиенты равны. Если у него есть на этот счет свое мнение, то у Паши имелся телефончик здешнего владельца.

Кощей выбрал навороченное мороженое с кучей всего, что только можно засунуть в большую порцию пломбира.

Пломбир для Снежной Королевы.

Символично.

— Спасибо, — поблагодарила Дарья. — Ну вы-то себе могли бы и горячее заказать.

— Спасибо, что разрешила. Слушай, ты можешь обращаться ко мне на «ты»?

— Могу.

— А почему не обращаешься?

Даша покатала во рту ложечку мороженого и ответила:

— Не хочу. Понимаете, обращение на «вы» точно показывает, кто здесь кто. Вы говорите, я делаю. А когда на «ты», можно поверить, что всё взаправду. Забыться. Заиграться.

— А между нами всё не «взаправду»? — уточнила Павел, переступая через обиду.

— Отношения между мужчиной и женщиной? Конечно, нет, — уверила она и снова набрала в ложечку десерт, а Паша поймал себя на мысли, что не готов уточнять, что именно она имела в виду: «Нет, взаправду» или «Нет, не взаправду».

— А давай играть, — предложил Паша. — В вопросы. Задаем по очереди. Условие: нужно отвечать честно. Кто первый отказывается отвечать, тот проиграл.

Он посмотрел на Дашу с вызовом.

— Хорошо. Если проиграю я? — спросила она.

— Ты называешь меня на «ты» сегодняшний вечер.

— А если проигрываете вы?

— Я отвожу тебя домой.

— Что, прямо тут и будем кричать об интимном? — повысила она голос, чтобы преодолеть басы музыкальной программы.

— Садись сюда, — Паша похлопал рукой по сидению рядом. Диванчик был не слишком широким, но если плотненько, то влезут вдвоем.

Дарья поднялась, сжимая в руке мороженое. Будто если бы она передвинула креманку по столешнице и пошла в обход, злые монстры бы всё сожрали.

Поляков прижался к перилам, втайне радуясь, что теперь Даша не будет отвлекаться от него на нижние потанцульки. Он перехватил ложку в левую руку и поднял правую, приглашая сесть бедро к бедру. И придвинул девчонку ближе, когда она села. Какая она была горячая, хоть и холодная! Бедро обожгло, как от печки. Паша не удержался. Сунул нос ей за ухо и вдохнул.

Как же от ее пахло!

Он ее сейчас всю обнюхал бы. И облизал.

Даша застыла под его рукой, как таракан под прицельным тапком. И немного отодвинулась, пытаясь создать дистанцию.

Кощей выдохнул.

Мелочи.

Если бы она действительно имела что-то против, она бы возразила, когда он условия выставлял. Не дура же. Поняла, что по умолчанию они едут к нему. Значит, согласна. Просто… ерепенится. Но ему так даже больше нравится.

— У тебя белые, — произнес Паша ей почти в ухо.

Дарья вздрогнула, удивленно расширила глаза и растерянно спросила:

— А ты откуда знаешь?

Поляков рассмеялся, потирая лицо свободной ладонью, другой обнимая девчонку за плечо. Сколько плюсов сразу: и вопрос выиграл по дешевке, и цвет белья узнал, и еще это «ты», которое согрела сердце, как ее бедро — его тело.

— Я имел в виду, что ты делаешь первый ход. И думал, что твой вопрос будет сложнее. Но правила — есть правила. Теперь моя очередь.

Уголки губ соседки по креслу опустились, но она быстро взяла себя в руки.

— Почему на самом деле ты уехала из родного города?

Этот вопрос не давал Паше покоя.

— Я хотела свободы, — глядя ему прямо в глаза, ответила Даша.

— Свободы от кого? Или чего?

— Это уже второй и третий вопрос. Я обязательно отвечу на них, когда будет ваша очередь, — помпезно заявила она. — Почему вы не женаты?

Паша хмыкнул. Пока всё предсказуемо.

— Я не «голубой», если вдруг ты об этом. Не женат, потому что еще не нашел свою единственную и неповторимую, — выдал он несвежую домашнюю заготовку. — Возможно, это ты.

Дарья скривила губы в усмешке:

— Так что, в ответ можно любую ерунду втюхивать?

— Нет, конечно, — опомнился Паша. — Правда, и только правду, и ничего, кроме правды.

— Тогда я жду честный ответ.

— А ты сама? На первый вопрос.

— Я ответила правду. Я хотела свободы, — упрямо повторила Даша.

Кощей поднял свободную руку, в знак того, что сдается, и донес до рта ложечку десерта, благо обеими владел свободно. Что она ждет от него услышать?

— Я очень много работаю. Практически не бываю дома. А жена, она, как и домашний питомец, требует времени и внимания. У меня их нет.

— Вы опять говорите неправду, — возразила Дарья. — Может, и правду, но не всю. Большинство мужчин много работают. И многие из них жене уделяют внимания меньше, чем домашним питомцам. А вы вполне находите время, что приезжать ко мне или ходить в ночной клуб. Значит, это неправда.

— Ты тоже сказала не всю правду.

— Нет, я честно и четко ответила на заданный вопрос в том виде, в каком он был сформулирован. Если вы не готовы играть честно, то я поехала домой, — она дернулась встать, но Паша ее удержал.

— Я не женат, потому что не хочу, — зло ответил он. — Так достаточно честно?

На удивление, Дарья кивнула.

— Теперь ваша очередь, — она сделала широкий жест, и Паша понял, что выиграть будет совсем не так просто, как ему казалось вначале.

— От кого ты сбежала в наш город?

— От мужчины, который меня преследовал. Он был очень… навязчив в своих ухаживаниях. И не понимал слова «нет».

— То есть был похож на меня? — вдруг осознал Поляков.

Но он же знает слово «нет»?

— Теперь моя очередь. Какая женщина вас так обидела, что вы теперь не хотите жениться?

— У нас что, сеанс психотерапии?! — вспылил Паша.

— Заметьте: не я предложила эту игру.

— С чего ты взяла, что меня кто-то обидел?

— Это вопрос, а не ответ.

— Меня никто не обижал. Ты заблуждаешься.

— Значит, вы соврали в первый раз, сказав, что не голубой.

— А что, просто так мужчина не может не хотеть жениться?! Потому что хочет свободы от обязательств, устал от женских тупых истерик?! — говорил Паша и чувствовал, как закапывает себя глубже с каждым новым словом.

— Вообще-то, нет, хотя сейчас не моя очередь отвечать. Но ничего, я зачту в счет будущего, — прижала его к виртуальной стене эта мелкая пичужка. — Если вы хотите избавиться от обязательств и тупых истерик, значит вы где-то с ними уже встречались.

Она говорила спокойно и ровно, и Паша действительно чувствовал себя как на приеме у мозгоправа.

— Все женщины начинают выносить мозг рано или поздно, — взял он себя в руки. Да, он предложил правила. Но решение играть по ним приняла она. Если ей так хочется услышать правду, пусть слушает. Если не хочешь услышать то, что не хочешь знать, не задавать вопрос, на который тебе так могут ответить. — Я расстаюсь с женщинами, как только они начинают качать права.

— Угу, — Дарья кивнула, будто получила подтверждение своей гипотезы. — То есть как только она перестает послушно выполнять все ваши требования и хотелки и просит что-то для себя.

Поляков хотел возразить, но она продолжила:

— И поскольку вы так любезно подарили мне право внеочередного вопроса, — продолжила она, и Паше было нечего возразить. Ведь он точно так же украл у нее первый вопрос. — Чего вы на самом деле хотите от меня?

— Я хочу тебя, — признание далось Паше легко и не встретило никаких внутренних возражений.

Хотел. Да. Сильно. Именно ее. Черт его знает, почему, и чем она его зацепила, но у Кощея с момента расставания с «Зайкой» ни разу не возникло желания набрать кого-то из «листа ожидания».

Дарья немного отодвинулась и повернулась к нему корпусом, удерживая перед собой креманку будто щит.

— Не нужно мне рассказывать, что вам больше не с кем заняться сексом, — усмехнулась она и медленно, с чувством, толком, расстановкой облизала ложку и снова погрузила ее в десерт. — И красивее наверняка. Почему именно я?

Паша потер пальцем переносицу от скрипа шестеренок в мозгу.

С одной стороны, Полякова задевал тот факт, что его приравняли к махровому эгоисту. Всё же быть в глазах девушки Прекрасным Принцем приятнее, чем Махровым Эгоистом. Но, с другой стороны, в этом случае не нужно изображать из себя Прекрасного Принца, тратить на это силы и энергию. Нервы, опять же.

Если вдуматься, с «кисками» отношения строились по тому же принципу. Просто никто не говорил правду вслух. Все делали вид, что всё в шоколаде. Они — в надежде, а вдруг повезет, и они его захомутают, — не дурак же Поляков, чтобы верить в их любовь с первого тыка. Паша же — в надежде, что они поймут безнадежность своих притязаний как можно позже. Всё заканчивалось тогда, когда кому-то надоедало играть.

А если не играть?

Дарья же не бежит от него такого, задрав юбку для скорости? Хотя изначально представляет, с кем имеет дело. Может, и не так всё плохо.

Интересно, как далеко простираются ее границы принятия правды?

— Ты пробуждает во мне желание попробовать новое. То, что я никогда раньше не делал.

Дарья поставила мороженное на стол и сложили руки на колени.

— Я не люблю боль. В любом виде. И в тройничках не участвую. Никаких.

На секунду у Паши мелькнула мысль, что сейчас их разговор похож на разговор с элитной проституткой — у обычной кто будет слушать, чего она хочет? Но даже эта мысль почему-то подстегнула в нем… Что-то не самое светлое, из того, что в нем было. Дарья вообще будила… темное. То, что было затолкнуто в дальний-дальний пыльный угол, куда никто не заглядывает. А оно, оказывается, сидело там и ждало. Дашу.

— Я не буду тебе делать больно. Я хочу тебя связать. Ты боишься наручников?

Она склонила голову на бок, будто задумалась.

Но Пашу несло. Будто кто-то открыл кран и выбросил барашек.

— Обещаю, что не причиню тебе боли. Но я хочу — так. С тобой, — он взял Дашину маленькую ладошку и в свои грубые лапищи. — Хочу завязать тебе глаза. Хочу пристегнуть наручниками к кровати. Хочу вылизать тебя всю. Чтобы ты стонала от удовольствия, но сопротивлялась. Я очень сильно этого хочу.

В голове звенело от эйфории. Он просто сказал это, а ему так захорошело, будто он уже дважды кончил.

Даша с непроницаемым лицом смотрела ему в глаза.

— Ты довольна ответом? Я могу задать свой вопрос?

Она кивнула.

— Ты не питаешь иллюзий на мой счет. Ты знаешь, что я — извращенец, раздолбай и прижимистый эгоист. И всё же готова разделить со мной постель. Почему?

Она улыбнулась и потянулась к его уху:

— Паша, ты знаешь, — произнесла она так интимно, что в штанах сразу потяжелело. — Мне нравится твоя идея. Поехали?

Глава 30. Павел

В этот миг Поляков как никогда осознал: выигрыш — не главное. Вот именно теперь вопрос: «Почему я?» встал так остро, что было больно сидеть.

— Может, вторая попытка? — попытался предложить Кощей.

— Проигрывать нужно уметь, — глубоко вздохнув, заявила Дарья. — Или мы сначала должны отыграть обязательную программу? — она мотнула головой на танцполе.

Не в последний раз же. Он еще вернется к этому разговору.

— Ну, если вы больше ничего не хотите…

— А мороженое у тебя есть?

Она смотрела таким взглядом, будто Паша был Дедом Морозом, а ее родители на подарок деньги не сдали.

И «ты» ей удавалось так естественно и органично, так правильно и комфортно, что Кощей решил пока забыть, что она не захотела отвечать на очень простой вопрос. Даже несмотря на то, что он — ответил.

Ладно. Может же, в конце концов, девушка в ее возрасте просто быть стеснительной? Даже если строит из себя крутую.

Не слишком богатый и еще менее приятный опыт общения Паши с женскими особями подсказывал, что обычно где остро, там и больно. В смысле, иглы отрастают не сами по себе. И не от большой любви к жизни и доверия к окружающим.

Наверное, на этой мысли Кощей должен был остановиться и отвезти Дарью домой. Но не остановился.

Черт!

Да у него руки тряслись от предвкушения! Какое «домой»?! Только вперед!

Таксист приехал быстро, едва они успели одеться.

Паша открыл заднюю дверь, усаживая спутницу, дернулся к передней… Но мысль о том, что он не будет сидеть рядом с ней, вдруг стала невыносимой. Поляков быстро обошел машину и сел на заднее сидение с другой стороны.

И взял Дашу за руку.

Он поглаживал большим пальцем ее ладонь, убеждая себя, что успокаивает девушку. Чтобы она не нервничала. Но в глубине души нехотя признавался себе в том, что хочет ее касаться. Не потому что так принято, не потому что это нужно ей, а потому что это нужно ему.

По ночным пустынным улицам такси долетело мигом. Или для Паши время промелькнуло так, что он не заметил. Он никак не мог сосредоточиться на мыслях. Они разбегались, сосредотачивая всё вокруг в правой руке, там, где его ладонь соприкасалась с кожей Даши.

— Спасибо, шеф! — улыбнулся Поляков водителю в зеркало заднего вида, и пошел выпускать из машины свою жертву.

Добровольную жертву, напомнил он себе.

Чем ближе они подходили к двери, тем сильнее его колотило.

Лишь закрыв на замок входную дверь, Паша поверил, что девчонка не «соскочит».

С момента вопроса про мороженое они не обменялись ни единым словом. Даша молча потянула руку к замку куртки.

— Подожди. Я хочу сам. Я хочу тебя раздеть сам. Полностью.

Она послушно опустила руку.

Поляков поспешно разулся, скинул свое пальто и потянул за язычок молнии. Дарья безвольно стояла перед ним, опустив руки. Не сопротивляясь, не помогая. Как кукла. Только живая.

Паша опустился перед ней на колено и снял один за другим ботинки. Потом поднял на руки и отнес в спальню.

— Подожди, — предупредил он и вынул из-под подушки светонепроницаемую повязку и вернулся. — Ты не передумала?

Дарья на пару секунд застыла, а потом не очень уверенно, но помотала головой.

Поляков повторил снова, чтобы не допустить разночтений:

— То есть мы согласна?

Она кивнула, уже не сомневаясь.

— В любой момент ты можешь попросить меня остановиться. Просто назови меня по имени-отчеству. Хорошо?

Она снова кивнула.

Паша завязал ей глаза. Черт, как ей удается ничего не делать, и быть при этом такой возбуждающей? В джинсах ощущался заметный дискомфорт, но Кощей терпел. Это тоже было частью игры. Он провел руками по грудкам, сжав их на долю секунды. По бокам довел руки до бедер и притянул ее к ноющему члену за ягодицы.

То, что он может сам решить, когда остановить эту пытку, выносило его к небу.

Он потянул наверх Дашину футболку, открывая вид на скромный белый бюстгальтер. Спустил с плеч лямки. Над чашечками появились розовые колпачки сосков. Паша отступил на шаг, полюбоваться.

Руки Дарьи непроизвольно дернулись вверх, прикрыться.

— Стой спокойно, — велел он.

Он послюнявил большие пальцы рук и чуть заметным касанием провел по ареолам, наблюдая, как они сморщиваются в бусинки, а сама грудь поднимается.

Ее колени сжались и чуть перекрестились. Как ему нравились е реакции!

— Поставь ноги шире.

Даша послушно расставил их на ширине плеч.

Кощей смочил пальцы правой руки слюной, чтобы перекатывать между ними сосок, припал ртом ко второму, а левой рукой проник между ног, поглаживая промежность через жесткий шов джинсов. Наблюдать за реакциями Дарьи в таком положении было неудобно, даже если выкрутить голову. Но она тихо выдохнула, и Пашу чуть не порвало от эмоций. Он расстегнул крючки и снял верхнюю часть белья. Ее кожа покрылась мурашками. В спальне было прохладно, и слюна на сосках холодила грудь. Так и было задумано.

— Подожди, я сейчас, — велел Паша и выскочил на кухню, где в морозилке лежала заначка шоколадного пломбира. Он положил несколько ложек в тарелочку, разламывая куски, чтобы быстрее растаяло.

Ледяную тарелку он нес двумя руками. Поставил ее рядом и холодными кончиками пальцев сжал теплые соски.

Дарья втянула воздух через сжатые зубы.

О-о-о-о!

Поляков позволил себе за это небольшую поблажку и снова потерся бугром в штанах о ее лобок, чудом сдержав стон.

Он довольно быстро справился с застежкой на ее джинсах, больше сил тратя на то, чтобы она не поняла, что у него трясутся руки, и стянул их вместе с трусиками. Простыми белыми трусиками. Почему-то именно это скромное белье окончательно добило Пашу. Так всё было… в тему.

Он провел рукой по коротко подстриженному лобку, углубляясь и разводя пальцем складочки и убеждаясь в том, что там уже полно скользкой влаги. Дарья сжала колени, но Поляков шикнул, и она послушно расставила ноги еще чуть шире. Он смочил средний палец в смазке и почти неспешными скользящими движениями стал обводить затвердевший бугорок. Теперь он мог видеть, как Дарья пытается взять контроль над своим лицом, и каждое чуть заметное изменение в ее мимике, каждое движение будило в нем фейерверк. Ноющий член плющило плотными джинсами, и от этого ощущения Пашу тоже пёрло. Она всё заметнее двигала бедрами к его пальцам Так сладко, что Кощей не удержался и сжал свободной рукой ее сосок. Дарья вскрикнула с блаженством на лице.

Наверное, если бы не одежда, Павел не смог бы довести игру. Он бы погрузился в нее весь, до самого корня… От мысли об этом перед глазами мелькали фейерверки.

— Хочешь мороженого? — спросил Поляков охрипшим голосом.

Даша кивнула.

— Опускайся на колени.

Пока она на ощупь опускалась, Паша расстегнул ширинку, и стоящий колом член натянул боксеры. Кощей стянул брюки с трусами и носками и погрузил кончик в еще холодную, но уже жидкую массу. Словно ледяными иголками охватило член.

— Дашенька, хорошая девочка, открой ротик, — попросил он шепотом, потому что боялся, что «даст петуха».

Паша мог только догадываться, что при этом чувствовала Дарья, но чтобы не чувствовала, его штырило так, что вряд ли он был сейчас способен отступить из-за ее переживаний. Если бы была однозначно против, он бы сдержался. Но она открыла рот и задрала голову.

— Пожалуйста, — прошептал он, боясь, что она откажется.

Но она обсосала член, словно большой леденец. Удовольствие отстукивало дробь молоточками о внутренние стенки черепа. Паша вновь погрузил член в талую сладкую массу, еще более холодную после горячего рта, и снова ткнулся ей в рот. Видеть ее на коленях перед ним, с его членом во рту, было невыносимо.

— Я сейчас… быстро, — предупредил он Дашу, — а потом продолжим.

Взяв ее за голову, он стал быстро погружаться между напряженными горячими губами, все быстрее и быстрее, пока не излился.

Черт, он не спросил, как она к этому относится.

Но исходя из того, что не выплюнула, нормально относится.

— Даша, ты золото. Ты такая… такая сладкая, — Паша опустился к ней, покрывая поцелуями лоб, щеки, губы, шею. — Ты не представляешь, как мне хорошо. Не переживай, теперь мы займемся тобой.

Паша поднял ее на руки и уложил на кровать. Тарелка с мороженной жижей встала рядом.

— Только чур не двигаться, — предупредил Поляков.

Он набрал талое мороженое в ложку и капнул на сосок. Дарья попыталась вырваться, но Паша прижал ее так, что она могла только мычать.

Никогда мороженое не казалось Паше таким вкусным.

Эпилог

Голову вело, будто он полбутылки коньяка в одного уговорил. Даша реагировала на его касания так остро, что он ощущал себя почти на одной ступени с Богом. Паша любил впитывать женское удовольствие как результат его качественной работы. Но с Дарьей он постоянно забывал о том, что это — работа. Это было… мороженое. Холодное, но растекающееся во рту сладким удовольствием. Кощей и сам не мог сказать, чем это бы не так, как всегда. Просто было. Просто ощущалось по-другому. Просто потому что это — Даша.

Он процеловал дорожку к ее уху и прошептал:

— Ты даже не представляешь, как меня от тебя плющит! Сейчас просто мозг в щепу разнесет. Ты такая… чуткая. Даша, можно, я тебя к кровати на наручники пристегну? — Она застыла ледышкой под разгорячённым Пашиным телом. — Я не сделаю тебе ничего плохого, — зашептал он быстрее, пытаясь нагнать ускользающее доверие. — Только хорошее. Ты всегда можешь меня остановить. В любой момент, — уговаривал он, покрывая поцелуями ее плечи, проводя шершавыми ладонями по бархатной коже рук. — Можно? Просто кивни. Пожалуйста, Даш!

Паша замер в ожидании. И когда заметил еле уловимый кивок, в груди всё перевернулось. Он жадно впился в ее губы и прижал к себе от избытка эмоций.

Наручники лежали под кроватью. Паша стянул футболку — последний элемент одежды, приглушил свет и снова забрался на постель. Было что-то совершенно упоительное в том, как покорно Дарья позволила поднять ей руки за голову и один за другим застегнуть браслеты. Соски подскочили к потолку, придавая дополнительную соблазнительность холмикам грудок. Паша развел девчонке колени. Она неохотно поддалась, и Поляков сел между ними. Вид с этого ракурса был просто охренительный. Но это было не всё.

Гораздо больше Пашу заводила мысль о том, что он может сейчас делать всё, что хочет. Этим своим пассивным сопротивлением, видимым безразличием, но добровольным согласием Дарья снимала с него обязанность быть идеальным. Правильным. Ему не нужно было соответствовать чьим бы то ни было ожиданиям. Он больше не опасался, что сделает что-то не то или так. Всё, что он будет сейчас делать, он будет делать для себя. Так, как того желает.

Словно с души упала бетонная плита, а за спиной выросли крылья. Будто кто-то отключил в спальне гравитацию.

Не торопясь, словно в первый раз с женщиной, Паша медленно провел кончиками пальцев по кожи от кистей рук до промежности, замечая, как Даша дергается или вздрагивает, когда он касается чувствительных точек. Поиграл языком. Прикусил зубами, наблюдая реакцию, будто настраивая инструмент. Перешел к соскам, монотонно потирая мокрыми пальцами кончики, пока девчонка не стала изгибаться и стонать. О, какой это был кайф, полное и всеобъемлющее наслаждение — видеть, как на ее лице вместо холодного равнодушия и стеснительности проступает возбуждение и неприкрытое желание.

Поляков приподнял таз девчонки, подложив под него скомканное одеяло, и сначала пальцами, а потом языком обвел бугорок клитора, дразня пальцами вход. И лишь тогда, когда девчонка была уже почти на грани, он позволил себе войти.

Проталкиваясь сантиметр за сантиметром в сочный, скользкий жар, Паша поймал себя на мысли, что не хочет с резинкой. Он оплатит ей самого лучшего гинеколога, таблетки, всё, что нужно, лишь бы иметь возможность погрузиться в нее без «прослоек». Мысль об этом разогнала Полякова так, что тот чуть было не кончил. Но удержался, балансируя на грани. Лишь поймав губами вскрик девчонки, Паша позволил себе кончить.

Оттягиваемая разрядка обрушилась на него, как тропический ливень. Так, что в глазах заискрило. Поляков как-то сразу и весь обмяк, падая на Дарью и улавливая ухом ее тяжелое дыхание.

— Паш, расстегни, пожалуйста, браслеты, — раздался сдавленный голос Даши.

Кощей собрал себя и сполз вбок — такая туша, как она, сверху… Еще бы не сдавило. Потом сообразил, что нужно взять ключ — наручники были настоящие. На запястьях остались розовые полосы, где браслеты впивались в кожу. Не царапины, просто полосы, которые сойдут через пять минут. Паша поймал себя на мысли, что его заводит всё, всё. Даже эти полосы. Он притянул к губам одну, другую…

Безумие сладострастия сменялось на ее лице отрешенностью. Это было так… правильно. Она вся была такая правильная, будто специально для него созданная. Каждая черточка, каждая выступающая косточка, нежная кожа, корона Снежной королевы. Каждое слово, каждый жест отдавались где-то глубоко внутри, выцарапывая кровавые следы в душе.

Черт!

— Дашенька, ты такая сладкая… — он потерся носом об шею под ухом. — У меня просто крышу рвет.

И Поляков с пугающей ясностью осознал, что не может ее отпустить. Он не представляет, что творится у нее в голове, что заставляет Дарью его принимать и просто быть рядом, но он хочет этого. Он хочет, чтобы она была рядом. С ним. Постоянно. Мысль о, что она сейчас уйдет к себе домой и закроет дверь перед его носом, была невыносима. А о том, что у нее может быть кто-то другой… Тот, кого она ждала в кафе. Тот, к кому она спешила, когда на нее набросился Терлоев. От этой мысли было так больно, что Паша был готов пассатижами выдрать ее из головы.

— Я тебя никому не отдам, — сказал он.

И даже сам не понял, для кого он это сказал: для нее или для себя. Это было, как пресловутый Рубикон. Жизнь уже не будет прежней. Любую женщину он будет сравнивать с ней. А зачем? Зачем ему другие женщины? Он проверял: среди них нет такой второй. Тем более, первой.

Она устроился на боку и вел рукой по ее коже, не в силах оторваться.

Даша сняла повязку с глаз и, щурясь от света, уставилась в потолок. А потом повернула голову к нему.

Чего он ждал? Восторгов? Благодарности? Признания в любви?

Взгляд девчонки был снова нечитаем, словно она хранила свои мысли и чувства в сейфе.

— Это было круто, — сказала она, и Паша не поверил ни единому ее слову.

Он был крут, это было вне всяких сомнений. Только по какой-то причине Дашу это не радовало.

Это настораживало.

Это пугало.

Даже вызывало панику — где-то глубоко внутри.

Фактически, его счастье, настроение, удовольствие находятся сейчас в чужих руках. В руках девчонки, у которой не совсем все дома. С тысячей тайн, недоговорок и скелетов в шкафу. Это Кощея не устраивало. Он привык сам управлять своей жизнью.

Значит, нужно просто взять ее под контроль.

И жизнь. И Дарью Несветаеву.

Оглавление

Пролог

Глава 1. Дарья

Глава 2. Дарья

Глава 3. Павел

Глава 4. Дарья

Глава 5. Павел

Глава 6. Дарья

Глава 7. Павел

Глава 8. Дарья

Глава 9. Павел

Глава 10. Дарья

Глава 11. Павел

Глава 12. Дарья

Глава 13. Павел

Глава 14. Дарья

Глава 15. Павел

Глава 16. Дарья

Глава 17. Павел

Глава 18. Даша

Глава 19. Павел

Глава 20. Дарья

Глава 21. Павел

Глава 22. Дарья

Глава 23. Павел

Глава 24. Дарья

Глава 25. Павел

Глава 26. Дарья

Глава 27. Павел

Глава 28. Дарья

Глава 29. Павел

Глава 30. Павел

Эпилог