Библиотека :)

Пленница для двоих 1501K - Ая Кучер (скачать epub) (скачать mobi) (скачать fb2)

Пленница для двоих Ая Кучер

Пролог

Всё тело дерево напоминает. Нерушимое, застывшее. Веду пальцами вдоль шеи, волосы, от снега влажные, назад откидывая. Не дышу почти, глаза прикрыв. Когда моих похитителей не видно, легче становится.

Поворот делаю, волну, телом изгибаясь. В ритм погружаюсь, всё лишнее отгоняя. Нет ничего, кроме меня и музыки. В темноте легко оказывается кофту скинуть, бёдрами в такт двигая.

Они сказали танцевать и я танцую, разум отключая.

Кожа горит словно, покрывается мурашками, током по нутру бьёт. Будто взглядом мужчины ласкают меня. Знаю, что смотрят, знаю, что мысли у них порочные, все до последней. И даже наличие соперника в комнате не останавливает от того, чтобы наслаждаться моим шоу.

Кажется, даже воздух пропитывается чувствами их, желанием. А я вдыхаю кислород, задыхаясь. Туман похоти так легко обволакивает, когда молнию на джинсах вниз тяну, обводя кончиками пальцев косточки.

По краю хожу, играю так, как не стоит с голодными мужчинами играть. Но остановиться не могу. Заряжаюсь азартом, возбуждением, которое по телу стекает. Словно ниточками тонкими кто-то пронзил, вытягивая все чувства наружу.

Кружусь, наслаждаюсь состоянием странным. Меня ведёт, а в голове ни одной мысли приличной не остаётся. Дрожу, чувствуя, как всё внутри пылает, лавой растекается.

Шлейки медленно опускаю, представляя, как мужчины напрягаются. Слюну вязкую сглатывают и смотрят с нетерпением. Не могу глаза открыть, с реальностью столкнуться. Легче фантазией всё называть, чем понять, что всё на самом деле происходит.

Застёжка лифчика неожиданно открывается. Поймать не успеваю, как бельё вниз летит. А грудь ладони мужские накрывают, сжимая, как до этого чашечки делали. И низ живота простреливает от касаний, когда пальцы холодные ведут и петли джинсов цепляют. Заставляя бёдрами вперёд податься, вжимаясь в чужой пах. Где всё твердо уже, стоит и ткань рвёт.

— Что вы…

— Не открывай глаз, лапочка. Сыграем с тобой.

— Сыграем?

Голос садится от смысла слов мужчин. От того, что на глаза повязка тонкая ложится. Расплавленную кожу лица холодит, но только легче не становится. Кромешная темнота вокруг, пугает и будоражит сильнее.

— Угадай, кто и где тебя касается, Тис. Угадаешь, и мы всё прекратим.

— А если нет?

— Тогда наказание продлится.

Чьи-то пальцы вниз скользят, за край брюк ныряя. А я ничего сделать не могу. Только вскрик давлю, который хрипом вырывается. Тело немеет, отзывается на то, как мужчина сквозь тонкие трусики давит. Ласкает, и ухмылку слышу, понимая, что моё возбуждение чувствуют.

Как я отзываюсь легко, желаниям пропитанная. С ними удержаться не получается, о правильном думать. Только сильнее хочется, жестче, их двоих.

— Мы далеко зайдём, киса, пока не угадаешь.

— А когда угадаешь, выбор сделаешь.

— Какой? — ничего не помню. Ни о плане, ни о Москве, ни о договорах. Ничего больше не существует, только на чью-то грудь откидываюсь, устоять пытаясь. В голове стучит, дыхание сбивается. Я задыхаюсь и только мужской аромат в себя втягиваю. — Какой выбор?

— Кто из нас будет тебя трахать.

Глава 1. Тиса

— Зайдёшь и выйдешь. Зайдешь и выйдешь, блин.

Я прислоняюсь к стене, пытаясь собрать мысли воедино. Минута, мне не хватило всего одной минуты. Выйти из здания и на машине уехать. Я бы успела, обязательно успела, но только замешкалась, поправляя парик при входе. Пятнадцать минут назад совершила мелкую ошибку, а теперь за это расплачиваться буду.

Если бы я приехала немного раньше и вошла вовремя, в такси не задерживаясь. Если бы Ада позвонила мне всего на один день раньше. А если бы служащий банка не возился так долго с ключами, то я бы уже попивала вино в отеле.

Столько чертовых если бы, а по факту в здание ворвались грабители и я теперь в заложниках.

Фактически, ещё не в заложниках. Пока меня не нашли, я в безопасности. Только в частном банке слишком мало места для пряток, а вооруженных людей наоборот — слишком много.

А всё так хорошо начиналось.

— Смирнова, нужна твоя помощь, — Ада всегда начинала с самой сути. Даже когда звонила просто поболтать. — Забрать флешку из банка.

— Когда, как и куда?

Я не была боссом криминала и крутой наёмницей, как мужчины моих лучших подруг. Я вообще в этой сфере не варилась, не участвовала и не хотела прикасаться. Но кто из нас не совершает ошибки в молодости? Моя банальной была, довериться не тому мужчине. А теперь мне в подобных аферах долго участвовать, расплачиваясь.

Потому что Ада.

Она меня вытащила, помогла от всех обвинений избавиться. С тем справилась, что даже отец за деньги провернуть не смог. Собрала меня заново, заменяя отсутствующие кусочки своим прошлым. Чтобы я к нормальной жизни вернулась.

И я была обязана, всем, по сути, обязана. Поэтому любой звонок подруги за должное принимала. Поехать, забрать, организовать — конечно, Ада, как скажешь. Если скажет прыгнуть — я, не спрашивая, прыгну выше головы. Скажет достать что-то — я пойду в тот же вечер и достану.

Она прикроет, она всегда прикрывает и защищает. Не знаю, был ли ещё в мире такой человек, которому я могла настолько доверять. Подруги знали почти все секреты, Ада почти ничего кроме прошлого не знали. Но именно она могла меня спасти в любой момент, именно к ней бы я повернулась спиной на высокой крыше. Другие не толкнули бы, Ада — для своего плана толкнет любого. Но я верила, что со мной не поступит так.

— Банк в центре, я скину документы и фото, как нужно выглядеть.

— А ты почему не заберешь?

— У меня сборы, чтоб их. Там очень нужная мне информация, Тис. Если её заберут до меня, то я не знаю, что делать.

— На тебя компромат?

— Для меня.

Больше ничего не спрашивала. Даже не переспросила, кода оказалось, что центр не столицы, а Хабаровска. Молча кивнула и заказала билеты на самолёт. Нашла парик короткостриженой блондинки, красную помаду и мега короткое красное платье. Черное пальто с вырезом и шпильки такой высоты, что даже на праздники подобные не надевала. Всё для того, чтобы никто не запомнил меня.

Красную помаду — да, зелёные глаза — пускай, линзами настоящий цвет перекрыт. Но не форму лица и голос, не настоящий рост и фигуру. Никто не смотрит на лицо, когда столько всего маняще открыто.

А сейчас мне это на руку играет. Когда стаскиваю дорогой парик и свои волосы скорее распускаю. В основном зале шум и крики, угрозы мужчин в масках. Стираю помаду и переодеваюсь. Прямо в коридоре клубное платье заменяется шерстяным до колена. С туфлями и сумкой ничего не поделаешь, но всего несколько штрихов, чтобы казаться совсем другой девушкой.

Флешку прячу в лифчик в надежде, что туда лезть не будут. Да и есть же шанс, что не за ней пришли. Не верю в совпадения, но сейчас готова поверить в языческих богов, если всё обойдётся.

— Тут ещё одна, — мужчина появляется внезапно, направляя на меня ствол автомата. — Мобильник гони.

Пытаюсь сдержать себя, запереть страх подальше. Ада учила, как контроль не терять. Но руки дрожат, когда отдаю телефон, и сейчас это играет в мою пользу.

— Прикинь, — кидает второму, вышедшему к нам. — Ментов даже не набрала.

— Испугалась.

Честно отвечаю. Только меня больше пугало, что поймут аферу с документами. Я обещала отцу больше не влезать в подобные неприятности. И какие бы у нас не были отношения, я всегда переживаю за его больное сердце. И, как любой дочери, не хотелось бы разочаровывать его.

— Не бойся, лапочка, выйдешь отсюда целой и невредимой.

Вздрагиваю от обращения, во всю рассматривая незнакомого мужчину. Голос кажется знакомым, но мне из-за Ады со многими приходилось пересекаться. Не накачанный шкаф, как другие из грабителей, но мышцы прорисовываются сквозь тёмную одежду.

— Рукав, — говорю против воли, цепляясь за выглядывающие татуировки. Очень знакомые татуировки. — Видно рисунок. Выследят.

— В отдельный кабинет её.

Первый грабитель выполняет приказ мгновенно. Запихивает меня в кабинет для ВИП-клиентов. Вырывает стационарный телефон из сети и разбивает ноутбук. А затем оставляет меня в одиночестве.

Не получается рассмотреть, что происходит за пределами. Стёкла матовые, ничего не видно. Только размытые образы грабителей. Которых слишком много, чтобы чувствовать себя в безопасности.

В одиночестве вообще невозможно чувствовать себя в порядке. Меня же не просто так в отдельном помещении оставили. Догадались о том, что я не обычный посетитель. Или, что ещё хуже, просто оказались заинтересованы в странной заложнице.

Не могу успокоиться, меня бьёт паникой и страхом. Мысли в разные стороны разлетаются, перескакивая с темы на тему. Пытаюсь понять, как всё так сложиться могло. Почему именно сейчас мы все пришли сюда. Если Ада узнала о каком-то компромате, вероятно, что и другие тоже. Захотели заполучить раньше остальных.

Чужие разборки, а получу за это я. Меня не оставят в живых, если найдут флешку. Свидетелей всегда лучше сразу убирать. На шанс мизерный уповаю, что это частный банк. Где многие непростые люди свои тайны хранят. Деньги грязные, контракты и наводки, по которым многих посадить можно.

Но все шансы разбиваются, когда двое мужчин в помещение заходят. На лицах лыжные маски, только глаза рассмотреть получится. И пускай глаза зеркало души, никогда по ним узнавать людей не могла. А сейчас это нужно, понять знакомы ли, есть ли шанс сухой из воды выйти.

Зайдешь и выйдешь, блять.

— Поговорим, лапочка.

Тот же мужчина, что приказал меня здесь запереть. Щёлкает ключом, нас вместе запирая. Второго я ещё не видела, ниже, но шире первого в плечах. И тоже знакомым кажется. Господи, мне все они похожи сейчас, в надежде, что не тронут.

— О чём поговорим?

— Например о том, что студентка экономического в подобном банке забыла.

Первый мужчина передо мной оказывается. О стол, на котором сижу, упирается. Так, чтобы сбежать не могла, оказавшись в западне его рук. Сердце в горле выстукивает. Не от чужой близости, а от понимания внезапного. Они знают меня, знают мою жизнь.

— Я не понимаю о чём вы. Я не студентка, я…

— Ты — Тиса. Мстислава Смирнова, если точнее, — второй рядом останавливается. Слишком много мужчин в моём личном пространстве. Вооруженных, опасных. Только в этот раз меня именно они волнуют, а не моё настоящее имя прозвучавшее. — Всю биографию перечислить перед тем, как расскажешь, куда флешку спрятала?

— А я предлагаю сразу обыск начать.

И ко мне свои руки тянет.

Я пискнуть не успеваю, как оказываюсь зажатой между двух мужчин. Один просто обнимает поперек талии, отодвинуться не давая. Вжимается бёдрами, шею дыханием жжёт. А второй руками к лицу прикасается. Перчатки сбросил перед этим, и холодные пальцы вздрогнуть заставляют.

— Тише, киса. Расскажешь, где флешку спрятала?

— Какую флешку? — горло будто наждачной бумагой от каждого слова дерёт. — Я не понимаю.

— Правильно, Тис. Не понимай. Дай нам шанс тебя хорошенько обыскать.

Руки дальше спускаются, по шее. Ведут ласково, совсем ситуации не подходяще. А у меня внутри всё горит, на касания чужие реагируя. Совсем неправильно, когда такое вокруг происходит.

Но я застываю, в скульптуру напуганную превращаясь. Жду, что дальше будет. С предвкушением непонятным. Когда пальцы по ключицам открытым проходятся, в ложбинку груди опускаясь. Тело дрожит, но совсем не от страха. От помутнения какого-то.

Когда тело мурашками покрывается, а внутри всё переворачивается. И жаром наливается от близости чужой, того, как руки на талии крепче сжимаются. Как дыхание учащается, у всех троих. И как отчётливо ощущаю упирающий в ягодицы стояк.

— Я не знаю ничего, — жалко получается, хрипло. А в мыслях такой сумбур, хаос неконтролируемый. — Правда.

— Правда? — первый усмехается. За маской не видно ничего, но я чувствую это. Знаю откуда-то. — Лгать, лапочка, плохая идея. Тем более вооруженным людям.

— Но я ничего не знаю. Ох.

Вздыхаю громко, когда другой мужчина намеренно в меня толкается. Даёт своё возбуждение прочувствовать. Заставляет бёдрами в него вжаться. Радуюсь ткани плотной, не настолько остро всё ощущается. Хотя и так достаточно, чтобы сознание плыть начало.

— Ох, киса, ох, — передразнивает, смеётся хрипло, в шею уткнувшись. — И ещё много «ох» будет, если продолжишь ложь втирать.

— Это ненормально! — вспоминаю о том, как реагировать нужно. Вырваться пытаюсь, но только сильнее зажатой оказываюсь. Первый тоже ко мне шаг делает, прижимаясь. С таким же чертовым стояком, от которого по телу мурашки бегут. — Вас посадят за такое!

— Ты грабителям банка тюрьмой угрожаешь? Испугались, лапочка.

— Я вам не киса и не лапочка.

Смелость возвращается. Хотя её так легко чужие руки на бёдрах прогоняют. Уверенность появляется, что я мужчин этих знаю, хорошо очень знаю. Хотя предпочла бы никогда их не встречать и от нападок вечных не отбиваться.

Но эту карту можно разыграть попытаться. Что не понимаю, кто передо мной. В испуганную заложницу сыграть. Друзьями пригрозить, да их же имена назвать. Мужчины же любят в защитников и спасителей поиграть, так я им шанс дам. Всё дам, лишь бы прекратили так зажимать меня.

— Не смотри, кис.

На глаза ладонь огромная ложится, обзор закрывая. А в следующий момент меня целуют грубо. Жадно губ касаются, кусают и зализывают. Внутрь языком толкаются, все преграды сметая. У меня разум в вату сладкую превращается. Липкую, тающую. Ничего сделать не могу, только на поцелуй вдруг отвечаю.

От которого внизу всё тянет от предвкушения. Тело горит, а мои устои и принципы, подобно карточному домику, рушатся. Шумно карты падают, когда рука на шею ложится. Сжимает слегка, к себе ближе дёргая.

Неправильно, порочно. Снова в подобной ситуации оказываюсь, как несколько лет назад. Страшно и мерзко должно быть, но только возбуждением бьёт от их близости.

Мне смотреть не нужно, чтобы видеть. Воображение ловко рисует всю картинку. Ухмылку знакомую, когда уголки губ дёргаются едва. Взгляд прищуренных голубых глаз и обещание в них, что он добьётся меня.

Пошлую улыбку второго и то, как комментарии сдерживает. Или не сдерживает, сильнее на меня наседая. Как руки постоянно тянет, коснуться лишний раз пытаясь.

А сейчас даже пытаться не нужно, я вся в него вжимаюсь. Зажатая, распаленная, сбитая столку. Столько времени оборону держала, отбивалась и защищалась, а сейчас без оружия осталась. Они всю власть себе отобрали, подчинили. И тело главным предателем становится, отзываясь на эту больную ласку двух мужчин.

— Смелая лапочка.

Он довольно шепчет, когда цепляюсь ладонями за его плечи. По рукам накачанным веду. И вперёд толкаюсь, потираясь о выпуклость в штанах. Стон срываю, когда под кофту скольжу. Обвожу кубики пресса и обнимаю, пока на металл холодный не натыкаюсь.

Секунда всегда всё решает. И я успеваю в свою сторону чашу весов перевернуть. Бью локтём в солнечное плетение, вырываясь из объятий. В пальцах ствол сжимаю, на мужчин наставляя.

С предохранителя снимаю, всю серьезность намерений показывая. Не смогу на курок нажать, никогда по живым мишеням не стреляла. Но этим двоим знать не обязательно.

Первый без маски оказался, одёрнуть после поцелуя не успев. И губы покалывает от воспоминаний, как это было. Жадно и быстро, восхитительно хорошо.

— Привет, Князь.

Улыбаюсь рвано, стараясь справиться с ощущениями. Когда холод накатывает, стоит от них подальше оказаться. На безопасном расстоянии, хотя с этими двумя никогда себя в безопасности не чувствовала.

— Да сними ты эту маску, Мих.

Уверена, что не ошибаюсь. Только легче не становится, когда знакомое лицо показывается. У мужчин ни капли испуга, только заинтересованность и самодовольство.

Лучше бы неправильно их определила. Запуталась в мыслях и воспоминаниях. На других мужчин сейчас пистолет наставляла, думая, как выбраться из банка.

Но озорство во взгляде Михы не даёт обмануться. Хорошо помню нашу первую встречу, когда в дом жениха лучшей подруги попала. Как мужчина пошлил постоянно, не давал отойти далеко. И ни капли не смущался, что дом под обстрелом находился.

И Князь таким же был. Пялился во всю, когда стягивала с себя кофту, чтобы от слезоточивого газа прикрыться. О нём я до встречи ещё знала. Мужчина, которого боялись. Сильнее опасались, чем Зверя, его начальника. Многие говорили, что у Князя проблемы с головой. Контроль в миг потерять мог, в разъярённого монстра превращаясь.

Они, почему-то, меня за цель себе выбрали. Приставали, обхаживали. Не намеками — прямо о намерениях говорили. И раньше меня от них защищали, оберегали. Зверь, муж лучшей подруги, чётко указания давал. Не трогать меня, не приближаться.

Только они больше не на Зверя работают. Нет больше мужчины, чьих бы они приказов слушали. Самостоятельные, опасные. Которые не остановятся, пока своё не получат.

А своей они меня считают.

— Скучала, киса?

Двое мужчин, от которых я бежала, поймали в свою ловушку.

Глава 2. Тиса

— Вы не можете такое творить!

Паника смешивается со злостью, прибавляясь жаром их касаний. Мне хочется в них что-то швырнуть тяжелое. И расплакаться, чего я не делаю никогда, тоже хочется. Какой-то сумбур из мыслей и ощущений, что просто слишком для меня. За грань толкает, ломая меня.

— Тише, киса. Немного пошалили, ты вроде не против была.

— Немного? — меня срывает. Нога с тормоза пропадает. — Это нормально? Тыкать в меня оружием, зажимать и угрожать? И считаете, что после такого я была бы «не против»? Да ни одна заложница не могла бы слова кривого сказать при таком раскладе.

Слова вырываются против воли. Рука дрожит и приходится двумя ладонями сжимать ствол, чтобы удержать. Меня колотит и мысли не отпускают, страхом топит. Старым, забытым почти, как когда-то скручивает и дышать не могу.

У Князя дёргаются уголки губ, превращаясь в застывшую улыбку. Он проводит по тёмным волосам, едва сдерживаясь. Пронзает меня взглядом и заставляет дрожать.

Миха же теряет всё своё веселье. У него сжатая челюсть, играют желваки на лице. И ноздри раздуваются, будто со всех сил старается не натворить глупостей.

Я не идиотка, я делаю домашнюю работу перед тем, как в неприятности влезть. Я знала, кто такой Илья Князев с самого начала. Когда увидела в доме Аси — лучшей подруги, завязанной во всём против воли — уже знала, что за мужчина стоит передо мной.

Какие легенды мне рассказывала о нём даже молчаливая Ада. Сколько всего он натворил в его «хорошие дни». И о чём боялись говорить, когда у мужчины срывало крышу. Со мной он был веселым, лёгким и постоянно находил повод, чтобы не отпускать от себя.

А я застывала рядом с ними двумя. Превращалась в неуверенную школьницу, которая впервые увидела мальчика из снов. Только у меня мальчиков оказалось двое и никакие доводы рассудка не помогали удержать свои чувства.

Я делала то, что могла делать. Бежала от них, закрывалась в квартире и опасалась ездить на встречи с лучшей подругой, лишь бы не видеть никого из них. У меня был выбор, и я выбирала держаться подальше от этих мужчин. Они опасны, они не ласковые плохие мальчики. Они бандиты, которые получали всё силой и кровью.

И мне очень хотелось, чтобы их перемкнуло. Заинтересовали другие девушки из их круга. Хотелось и было страшно отчего-то от мысли, что так и поступят. Задетое девичье самолюбие опасная штука. Но лучше так, чем ждать, кому из них я достанусь. Как трофей для одного из лучших друзей, который так хочется заполучить себе.

А я не смогу подобного пережить, не выдержу ещё раз через Ад пройти, заново себя собирая и вспоминая, как это — жить.

— Тис, хорошо подумай, прежде чем снова повторить про то, что мы тут зажимали тебя силой.

— Не зажимали, — и я думаю, каждое слово взвешиваю. Будто в русскую рулетку играю, хотя оружие у меня. — Не силой, да. Я просто хочу уйти, пожалуйста.

Самые жалкие слова в моей жизни. Не позволяла себе быть слабой, всегда держалась рядом сними. Смелой была, игривой, легко отвечала на все колкие фразы. Своеобразная игра, которая так пугала и нравилась одновременно.

Но игры закончились с моментом, когда они зашли в этот банк и взяли меня в заложники. Мне страшно, даже зная, кто под масками спрятан. Понимаю, что живой останусь. Они не убьют, не поступят так со мной.

Вот только существует столько других вариантов, которые они могут со мной провернуть. Сделать всё, зная, что меня некому защитить. Я не смогу прикрыться Адой, ведь о её существовании никто не должен знать. Зверь не защитит, ведь больше не может своих людей на привязи держать. Это самостоятельные псы, которые привыкли рвать.

— Ну, блять, началось.

Миха рядом со мной оказывается, легко пистолет из рук забирая. Даже не стараюсь удержать, понимая, что они сильнее. У них вооруженная банда за дверью, им ничего не страшно. А меня кроет паникой от всех вариантов, что в голове проносятся.

— Что за истерика, киса? Как в банк идти ты смелая, а как последствия — так сразу плачешь.

— Я не плачу.

Не настолько слабой стала, чтобы слёзы свои показывать. Трясёт в припадке, глаза жжёт невыносимо. Но больше они не увидят. Я умею боль и страх скрывать, им не добраться туда, где вулканы взрываются.

— И не боишься? — Князь мягко улыбается, но мне легче не становится.

— А чего бояться? Вы меня не убьёте, так? — дожидаюсь их кивка, прежде чем когтистая лапа тревоги отпускает. — А больше вы ничего мне не сделаете.

— Настолько уверена?

— Я знаю ваши лица, знаю имена. Ещё раз ко мне пальцем прикоснётесь, и я всё полиции расскажу. И не вашей купленной, а пойду прямиком к знакомым. Ясно?

Блефую, нет у меня знакомых в органах. Ни одного человека, который бы захотел вмешаться в это дело. Уверена, что мужчины всё предусмотрели, уже обо всём договорились. И виноватых нашли, которыми прикроют это ограбление. У Михи с Князем всё схвачено, мои угрозы для них пустой звук.

Но это единственная защита, которая у меня есть. И буду цепляться за неё до последнего. Потому что по-другому у них вся власть окажется, а это слишком опасно.

— Тис, дружеский совет, — Князь ближе оказывается. — Не угрожай, когда не можешь выполнить это.

— Мне Зверь уже такой совет давал.

Когда-то обещала ему плохо сделать, если он Асю обидит. Сама не понимала, как светловолосая девушка такой близкой стала. Ася милой и нежной девушкой была. Кто-то таких наивными и ранимыми называли. Только в ней стержень скрывался, который сразу не рассмотреть. И легко с Асей очень было. Не обо всём поговорить, но любые тайны так легко ей открывались. Словно для этого и созданы были.

Никогда особо дружбу не водила с девушками. Особенно из университета. Мне хватало и Мины, которая так же с парнями одними дружила всё время. А Ася ворвалась внезапно, доказывая, что женская дружба тоже существует.

— А ты советов Зверя не слушаешь, да?

— Слушаю. И ему тогда сказала, и тебе повторю. Я обещаниями просто так не раскидываюсь. Если говорю, значит всё сделаю, чтобы в жизнь воплотить.

— Нарываешься, — рычит предупреждающе. За плечи хватает, к себе прижимая. — Нам тогда резона не будет тебя отпускать.

— А говорил, что не убьешь.

— Блять, как с тобой сложно-то.

От дальнейших разговоров стук в дверь отвлекает. Мужчины маски на лицо возвращают, а я за ними оказываюсь. Миха своей спиной прикрывает, но запястье сжимает, не давая дальше отойти.

— Мы забрали всё, только флешку Красновой так и не нашли.

Конечно не нашли. Ведь документы на Краснову Илону Викторовну лежат в моей сумке спрятанные. А флешка, которая им так нужна, жмёт в чаше лифчика.

— Сука. Ладно, потом разберёмся. Ещё что?

— Сваливать нужно. Менты слишком быстро приехали, не наши.

Я сама понимаю, насколько это плохие новости. Если что не по плану пойдёт, перестрелка откроется. Даже если меня не заденет, то потом в участок повезут. А ни на одном видео не видно, как я в банк вхожу. Примут или за мошенницу, или за соучастницу. Ни один вариант мне не нравится.

— Как хорошо, что у нас появилась Тиса.

— Что? — отступаю от мужчин, не понимая, что они от меня хотят.

— Покатаешь с нами, киса, — Миха улыбается опасно. Скрытый смысл по нервам ударяет, оглушая. — Побудешь нашей пленницей немного.

— А у нас как раз много вариантов, как с заложницей время провести.

И по прищуру голубых глаз понимаю, что там ни одного приличного обещания. Я попала в их ловушку, и теперь так просто не выбраться. Они смогут сделать всё то, что хотели столько времени.

— Я никуда не поеду.

Возражаю упрямо, хотя понимаю, что это лучший вариант. Легче потом от приставаний мужчин отбиваться, чем разбираться с полицией. Но не могу просто так на эту авантюру согласиться.

— Как хорошо, что твоего мнения никто не спрашивает. Может ты ещё не поняла, Тиса, но ты не под крылышком Зверя больше. Я могу тебя куда угодно увезти и меня никто не остановит. То, что мне нравилась наша игра в догонялки не значит, что и дальше позволю тебе своевольно себя вести. Это ясно?

— Кристально ясно.

Стараюсь с улыбкой ответить, но понимаю, насколько кривой она получается. Князь прав, ловко на моё место указывает. Он прав, то что я спокойно живу — только их прихоть. И он, и Миха могут в любой момент приказ своим бойцам отдать. Или лично в машину запихнуть и увезти куда угодно. И сделать со мной всё, не слушая возражений.

Потому что таким мужчинам не отказывают. Они привыкли получать всё по щелчку пальцев. Девушек так точно. Не уверена даже, что их Зверь и Клык, бывший начальник Михы, сдерживали. Скорее интерес к этой больной игре подобным разогревали, в которой они за мной гоняются.

А теперь всё переменилось, и они свою силу показывают. Напоминают, насколько опасными считаются. Почему к ним никто лишний раз не лезет, полностью отдавай территорию города.

— Руки, кис.

Даже не огрызаюсь на обращение Михи, как раньше всегда делала. Протягиваю руки, ожидая, что он делать будет. Запястья наручниками туго стягивают. Шутка про ролевые игры в горле застряёт. Сдерживаю себя, чтобы лишнюю идею мужчинам не подать.

— В сумке парик.

Рискую, такое говоря. Только пускай потом по новостям ищут светловолосую заложницу, а не моё фото крутят. Миха это никак не комментирует, а достаёт нужную вещь. Собирает волосы в хвост, не теряя возможности к шее прикоснуться. Провести вдоль, заставляя дрожать от тёплых пальцев.

Парик съезжает постоянно. Миха поправляет его, слишком близко находясь. Проезжается губами по скуле, натягивая сильнее. И я могла бы помочь, руки же спереди стянуты. Но не двигаюсь, пока всё идеальным не кажется. Позволяю это, без возможности самой себе объяснить, почему наслаждаюсь этими касания.

Князь мне глаза завязывает. Повязка туго ложится, весь обзор закрывая. Полностью мужчинам довериться должна. Виска касается ствол. Легко, почти невесомо. Для вида, а не откровенной угрозы.

— Не делай глупостей, — предупреждает Князь, прижимая меня за талию. Будто прикрывается заложницей, но я слышу шаги других впереди. Мне ничего не грозит, кроме этих двух мужчин. — Будь лапочкой.

— Я не…

— Лапочка.

Припечатывает, будто это я собственное имя забыла, а мужчина добродушно подсказывает его. В лицо свежий воздух бьёт. Холодно. На улице зима, а моё пальто осталось в здании.

— Руки выше подними, чтобы видно было наручники, — выполняю приказ мгновенно. Едва над головой не поднимаю. — Какая послушная, может нужно всегда тебя связанной водить? Ступеньки. Двигайся быстро, пока в ледышку не превратилась.

Будь моя воля, я бы сбежала уже по этим ступенькам и свернула в неизвестном направлении. Но тяжелая мужская рука не даёт сделать и шага в другом направлении.

Раздаются женские вскрики, визг шин. Вдалеке разносится вой сирен, который стремительно приближается. Но мои мужчины быстрее. Оказываюсь на мягком сидении, а по бокам меня зажимают. Двери хлопают.

На спинку отлетаю, когда машина с места срывается. Хочется повязку сдёрнуть и видеть, что происходит. Но не спешу это делать сама. Чем меньше деталей увижу, тем менее полезным свидетелем буду. И шанс возрастает, что меня просто отпустят.

— Аккуратно, — кто-то из них за бедро придерживает, когда на повороте заносит. — Вот так.

Яркий свет по глазам бьёт. Моргаю часто, слёзы прогоняю. Пытаюсь обстановку оценить. Только это не столица, где я каждую улицу знаю. Хабаровск незнакомый город, чужой. И от этого ещё более странным кажется то, что мы с мужчинами в одном банке встретились.

Обычная поездка таким провалом обернулась. Думала выходные интересно проведу после сложной сессии. Вот, интересные развлечения себя нашла.

— Наручники пока снимать не будем. Из города выедем, машины поменяем и тогда может быть.

— Может быть? — смотрю на Князя раздраженно, пока основную информацию не понимаю. — Из города? Вы уезжаете?

— Забрали всё нужное, кис, и валить пора. На архитектуру в другой раз полюбуешься.

— Мне нельзя уезжать, у меня отель забронирован.

— Это приглашение? Тогда разворачиваем машину. Ради такого я готов и с ментами потягаться.

— Через центр нельзя! — выкрикиваю вдруг, тему разговора меняю. — Там сейчас пробки, распродажа именитого бренда. Что? Собиралась после банка туда заглянуть.

Князь кивает, веля водителю менять маршрут. Безоговорочно мне доверяет, хотя я могла его намеренно в ловушку завести. Мне нет резона такое проворачивать, но кто знает, что в голове моей творится.

— По поводу отеля, — мужчина напоминает. — Что там важного?

— Документы все, одежда. Как минимум, нужно будет выезд оформить.

— На сколько снимала?

— На две ночи.

Выпаливаю и понимаю, что действительно приглашением кажется. Будто намеренно их к себе заманиваю, хотя и мысли такой не было. Только о вещах своих переживаю. И возможность ищу, чтобы одной остаться.

— Заберём. Часть ребят останется в городе, чтобы замести следы и проследить. Так что вернём тебе твои документы.

— А меня? — голос садится от их близости. Зажата между двух мужчин, горячих и крупных. Которые взгляда от меня не отводят. Будто сканируя, разгоняют кровь по телу. — Меня вернёте? Мне ещё долго вашей заложницей быть?

— До самой Москвы, лапочка. Домчим с ветерком.

— Нас ждёт чумовая поездка, кис.

И не сговариваясь, мужчины опускают ладони на мои ноги. Пробираются под край платья.

Ох.

Глава 3. Тиса

— Если вы сейчас не остановитесь…

Мне нечем угрожать. Даже руками не отпихнуть, которые все ещё в наручниках зажаты. Но мужчины замирают. Оба, разом. Не убирают ладони, которые кожу плавят, но дальше не двигаются.

— Вы серьезно говорили? Сейчас возвращаемся в столицу? Стоп, до Москвы несколько суток ехать. Недели две.

— Самолётом не безопасно, так что на машине в Москву.

— А может я тогда самолётом? — без особой надежды предлагаю. — Заберу документы и улечу. Мне нравится план.

— Мне — нет.

Поразительно единодушие двух мужчин. Хотелось бы к окну отвернуться, но везде на пронизывающий взгляд мужчины натыкаюсь. Поэтому рассматриваю маникюр, делая пометку записаться в салон. Если, конечно, доживу к тому моменту, как ногти отрастут.

И уверенность в этом уменьшается, когда мы с шоссе сворачиваем, заезжая в лес. На плохой дороге машину качает, только руки мужчин не дают на очередной кочке подлететь.

— Зачем мы здесь?

Решаюсь задать главный порос, когда машина останавливается. Охрана с передних сидений первой выходит, оставляя нас наедине. И мне не нравится, что лишних свидетелей не остаётся.

— Сейчас пацаны проверят всё и машины поменяем. Ты вроде умная, а такие глупые вопросы задаешь, Тис.

Если меня сейчас спросить про количество планет — неправильно отвечу. В мыслях сумбур полный. Я всегда всё с чётким планом делала. Что Асю похищала из чужого дома, что в банк заходила. Только все планы разрушились, когда на горизонте мужчины появились.

Миха помогает из машины выбраться. Хотя без наручников мне чужая помощь не нужна была бы. Но с этим никто не спешит. Только парик сдёргивают, а я волосы распускаю. Лучше намного. Любила фотосессии с разными образами устраивать, но волосы потом на швабру похожи. И сейчас их тоже не спасает отсутствие специальной шапочки.

— Со мной поедешь.

Князь припечатывает, не давая вариантов. Подталкивает к серому Ситроену, неприметному и непривычному. Раньше всегда только на джипах мужчин видела.

— А Миха? — не уверена, что втроём будет безопаснее. С другой стороны, мужчины же явное соревнование за меня устраивали. — Почему именно с тобой?

— Потому что я так сказал.

Смотрю на Миху в поисках поддержки. Не знаю, откуда во мне уверенность, что он безопасней. Но с этим мужчиной всегда себя уверенней ощущала. А с Князем резких движений сделать боялась. Будто в любой момент броситься на меня мог.

Но Миха кивает только, отворачиваясь. Меня наедине с Князем оставляет, от которого меня трясти начинает.

— Помочь? — мужчина наслаждается тем, как у меня пристегнуться не получается. — Давай сюда.

Забирает у меня ремень и щёлкает легко. Конечно, когда руки свободны всё легче намного получается. Но в этот раз Князь на мой взгляд реагирует правильно. Достаёт из карманов ключи и легко проворачивает до щелчка, снимая наручники.

А после сжимает мои запястья, притягивая к себе. Рассматривает красные следы, проводя подушечками пальцев по коже. Не выдёргиваю руки, завороженно слежу за его действиям. Как он наклоняется и лёгкий поцелуй оставляет. Невесомый, едва заметный. Но меня колотит, когда мужчина с левым запястьем повторяет, сухими губами касаясь.

— Князь…

Не знаю, о чём попросить хочу. Током прознает от каждого движения. Внутри буря, шторм, который меня же топит. У него пальцы ледяные, только это не чувствуется за остальным. За улыбкой наглой, взглядом внимательным.

— Я думал, ты знаешь моё имя.

— Да, но…

— Назови.

Теряюсь от этого напора. Мало кто использовал настоящие имена. Не мне судить, я не криминальный авторитет. Настоящее имя Зверя и Клыка случайно узнала, как и Князя. Просто ситуация была такая, когда кличками не прикрывались.

Я не использовала их просто так, лишний раз. Не крутилась в этом, но понимала, что не просто так мужчины не называют свои имена. А сейчас Князь просит это сделать.

И я не знаю, как к нему обратиться. Илья слишком странно и официально звучит. Илья и Мстислава обсуждают в машине варианты побега. Смешно становится. Но не Илюшей же мне его звать.

— Иля, — полувопросительно произношу. Я привыкла сокращать чужие имена, но не знаю, как с Князем поступить.

— Занято.

— Что?

— Ася твоя меня Илей называет. Попробуй ещё.

Мужчина машину заводит, но моё запястье не выпускает. Продолжает пальцами обхватывать и поглаживать. И ненавязчиво убрать не получается, когда хватка твердеет, на месте руку оставляя. И на каком месте — прижимает своей ладонью к бедру, не отпуская.

— Илья.

— Не вариант, Мстислава.

— Не называй меня так.

Бурчу, слыша полный вариант имени. Никогда его не любила, но мать на славянских именах помешалась во время беременности. Но не мне жаловаться, когда Мину вообще Гермионой назвали.

— Илюшка, — предлагаю, заранее зная, что откажется.

— Илюшкой нашего сына называть будешь.

— У нас не будет сына!

— Думаешь, только дочки родятся?

— Думаю, у нас с тобой никаких детей не родится. Хорошо, как ты хочешь, чтобы я к тебе обращалась? — знаю, что спрашиваю именно то, что мужчина хотел. Улыбается широко, выезжая обратно на трассу. — Ну так?

— Илюша хороший вариант. Милый, любимый. Боже, да, сильнее. Последнее лучше всего.

— Обойдёшься.

— Это ты пока так говоришь.

— Это я всегда так говорить буду, Илюш, — мне хочется имя с издевкой произнести, но получается удивительно нежно. — Могу звать тебя Илля, с двумя «л». Не так как, Ася.

— Илюша.

Кивает, будто не слышит моей последней фразы. Мы в тишине едим, а мужчина не позволяет радио включить. Перехватывает пальцы до того, как успеваю к магнитоле прикоснуться. Одного намёка хватает, чтобы больше не лезть. Ещё хуже будет, если две руки на его бедре окажутся. И так вздрагиваю каждый раз, когда мужчина по коже проводит.

На удивление, отсутствие музыки не мешает. Молчание не напрягает, не заставляет искать поводов для разговора. Да и говорить мне сейчас меньше всего хочется. На лишние вопросы отвечать, искать оправдания.

— Так что ты в банке делала? — Князь спрашивает спустя час, как мы по ночной дороге едем.

— У всех свои тайны. Я же не спрашиваю, что ты там делал.

— Работал.

— Вот и я работала.

— И кем же? В таком коротком платье и с красной помадой приличные девочки не ходят.

— Ты видел?

— Мы банк осматривали с самого утра. А тебя узнать было не сложно.

Меня обидой берёт, что вся маскировка не помогла. Поняли, что это я даже под другим образом, где от меня ничего не осталось. Но ещё слова Князя значили, что они знали, что я в банке буду. Уже заводя людей понимали, что выйдут со мной.

Я думала, что успела бы, будь хоть немного расторопнее. Случайность, что задержалась. А теперь понимаю, что даже если бы к выходу приблизилась, меня обратно бы затолкали. Только не ясно, зачем это Князю нужно было. Рисковать, лишь бы меня не выпустить.

Дёргаюсь, желая отвернуться, но мужчина не даёт. Не отрывает взгляда от дороги, но переплетает наши пальцы.

У меня воздух из лёгких пропадает от этого. Смотрю на резкий контраст наших рук. Моя бледная и маленькая ладонь с его длинными загорелыми пальцами. На секунду это таким правильным кажется. Спокойно от чужого тепла и тишины.

— Что ты делаешь?

— Ничего. А что, волнуешься?

— Ни капли.

Вру и не краснею даже, но взгляда отвести не могу. Кажется, что если смотреть, то не так волнительно ощущать его касания будет. Как он поглаживает костяшки, едва царапая ногтями. Как сжимает ладонь, пуская разряды по венам.

— Мне нужна эта флешка, Тис.

— Какая флешка? Я правда не понимаю, что ты хочешь, Князь, — под угрюмым взглядом мужчины исправляюсь: — Илюша.

— Флешка Красновой. Может диск, папки, дискета. Не ебу, что в той ячейке было. Но там компромат на Цербера. И мне он нужен.

Понимаю, что Князь чувствует, как я дёргаюсь. Застываю от понимания, о ком именно информацию украла. Даже люди, никак не связанные с криминалом, постоянно слышали о нём. В новостях мелькало это имя и упоминание, сколько он разборок натворил. Цербер ещё с девяностых работал, давно страх нагоняет.

И если у Князя иногда могло предохранители снести, чего я ещё ни разу не наблюдала, то Цербер вообще был без любых ограничителей. Столько всего натворил за три десятилетия, что страшно представить. У него ни жалости, ни сострадания минимального. Не мало семей вырезал в нулевых, себя прокладывая путь. И хуже всего было, что никто настоящего имени не знал. За столько лет ничего о нём не узнали.

Он может быть соседом, мило улыбающимся днём, а по ночам свои дела ножом решающим.

— Теперь понимаешь, почему должна отдать информацию?

— Я не Краснова, а значит забрать не могла.

Отдать Князю флешку означало подвести Аду. Она не мало рисковала, чтобы меня вытащить. Договаривалась со всеми, должницей многих стала, чтобы незнакомую девчонку от срока отмазать. Даже не моя же вина, а повесить хотели. Могли легко и просто. Но Ада не дала.

Сейчас мой черед ей отплатить.

И закрыть свой долг перед ней. Реальным кажется, если получится ей флешку довезти. Она давно за Цербером гонялась, стараясь ближе подобраться. Я не знаю, что у неё за счёты с ним, но мужчина многим успел боль причинить. А если я ей дам компромат, то гештальт закроется.

— Тис, твою сумку давно осмотрели. Документы нашли. Это не шутки, понимаешь?

— Понимаю. Но если осмотрели сумку, должны были понять, что там никакого компромата нет. Ячейка пустой оказалась.

— Да, в сумке ничего нет.

Князь вдруг тормозит, сворачивая к обочине. Вокруг нет машин, все ребята разъехались по разным дорогам уже давно. Никто и не заметит, что мы остановились и позже приехали.

— Значит ты с собой забрала. Отдай добровольно, Тис, или я сам найду эту чертову флешку.

— В смысле?

— Обыскивать тебя буду, лапочка. Снимай платье.

Глава 4. Тиса

Князь не дожидается моего хода. Тянет ко мне руки, задирая низ платья.

— Прекрати, — стараюсь оттолкнуть его ладони, вжимаясь в дверцу машины. — Не смей меня лапать, Князь.

— Вспомнила, куда флешку дела?

Упрямо машу головой и лечу вниз. Мужчина усмехается, опуская спинку ещё ниже. Легко перебирается на моё сидение, прижимая собой. Ремень безопасности, который должен защищать, теперь в удавку превращается. Лишая последней возможности выбраться.

— Это не смешно, слышишь?

— А я смеюсь?

На лице Князя ни капли усмешки. Сосредоточенность одна, когда упирается ладонью возле моей головы. А вторую руку ниже ведёт, цепляя край платья. Его не останавливают ни мои ругательства, ни сжатые колени. Которые он легко разводит, устраиваясь между ними.

Князь задирает моё платье до пояса, а я чувствую себя совсем голой. Пытаюсь прикрыться, оттолкнуть его. Но только это всё равно, что скалу двигать. Бесполезно и мне больше боли причиняет.

— Ты не возьмёшь меня силой.

Уверенности ноль в словах. Мы ночью непонятно где. Никого рядом нет, а даже если проедет машина мимо, не станет останавливаться. Князь может взять меня и никто его не остановит. Точно не я.

— А мне нужно тебя силой брать?

Ответа не ждёт, пальцами по бедру узоры выводя. Края трусиков касается, но дальше не идёт. Гладит сгиб, в мои глаза заглядывая. Словно разрешения ждёт, которое я не собираюсь ему давать.

Только внизу всё жаром наливается от этих касаний. Близости мужчины, его веса, которым на меня давит. Напряженной струнной тело вытягивается, в ожидании следующего шага. Касания, поцелуя подобно тому, который в банке был.

— Не нравлюсь тебе? — ответ застревает, когда мужчина толкается. Царапает нужную кожу джинсами, но даёт почувствовать, что у него стоит. — Не подхожу тебе, да?

Я задыхаюсь, когда Князь касается меня. Сквозь ткань трусиков ласкает самое интимное. Мне нужно возразить, закричать, что-то сделать. Но только зубы стискиваю, не позволяя стону вырваться.

Меня кроет, топит желанием и возбуждением. Всего нескольких касаний хватает, чтобы между ног влажно стало. Сама себя ненавижу, но не могу с этим справиться. Не когда Князь наклоняется ко мне, опаляя щеку своим дыханием. Целует уголок губ, скулы, к уху поднимается.

— Ни капельки не хочешь меня?

— Не хочу. Нет, — продолжаю, стоить надавить ему на клитор. Провести по уже влажной ткани и скользнуть под неё. Туда, где всё сжимается и горит, требуя чужого вмешательства. — Князь, пожалуйста.

— Ты остановиться просишь или продолжить?

Цепляет зубами мочку уха, выбивая из равновесия. Мир плывёт, горит, исчезает. Только сердце бьёт в груди, разгоняя по венам желание. Неконтролируемое, бешенное.

Я понимаю, что сама себя предаю, вскидываясь навстречу бёдрами. Стараюсь усилить, продлить касание. Не реагирую даже на смешок, когда вдруг мужчина входит в меня. Двумя пальцами двигается, а будто разрывает. Доводит до головокружения, криков и коротких всхлипов.

То, от чего я так долго бежала, сейчас происходит. Старалась себя сдержать, била по пальцам, чтобы не набрать номер. Закрывалась на замки, чтобы не впустить, когда приходили ко мне. Оба, по очереди. Что-то решили для себя, борясь. А я сейчас сдаюсь первому, с кем вдвоём осталась. Без принципов и боя, сразу отдаюсь.

— Князь! — вскрикиваю, когда замирает в шаге от моего оргазма. Возбуждение бурлит, путает. Так немного не хватает, чтобы забыться. — Пожалуйста.

— Ты же говорила, что не хочешь меня.

— Хочу, — а затем сама обрубаю: — Но Миху больше хочу.

В затуманенном рассудке свои планы строятся. Вот сейчас Князь выругается, разозлится и оставит меня. С жаром между ног и болезненным возбуждением. Но закончит игру, даст спасти себя.

Но вместо это он только сильнее толкается, надавливая на клитор. И я кричу под ним, выгибаюсь.

— Сейчас ты не под Михой течешь.

— А я его представляю.

С трудом произношу, задыхаясь. Меня кроет и накрывает окончательно. Тело бьёт дрожью, колотит и ломает. Я кричу, задыхаясь в этом желании. От толчков, касаний. Едва заметной боли, когда мужчина третий палец добавляет. Резко двигается, грубо. Наказывает за лживые слова, которые не могу проглатить.

— Пожалуйста, — жалкая, когда всего один толчок до грани остаётся.

— Флешка и всё закончится. Получишь свой оргазм, лапочка. И даже больше получишь.

— Не могу. Не могу! — всё тело немеет. Мне больно от невозможности желанное получить. Слёзы на глаза накатывают, когда совсем невыносимо становится. — Не могу, правда. Пожалуйста.

— Попроси правильно. Давай, Тис, попроси.

— Пожалуйста, Илюш. Пожалуйста!

Его имя таким правильным в этот момент кажется, когда лавиной накрывает. Меня ломает под ней, все струны внутри рвёт. Будто всё тело пронизывает, когда за край шагаю.

И Князь толкать продолжает, не давая остановиться. Двигается внутри ещё быстрее, а губы накрывает поцелуем. Жестким, жадным. Будто первый глоток после воды засухой. И именно этот поцелуй припечатывает, окончательно уничтожая.

Меня бьёт оргазмом и даже вес Князя сдержать не может. Только хуже делаю, когда сжимаю его пальцы, желая продлить эту чувство пустоты и наполненности одновременно.

— Такая отзывчивая, — мужские слова сквозь вату доносятся. В ушах звенит, сознание медленно возвращается. — Слишком для тебя, малышка?

— Не делай так больше.

Голос сорван, но мне не стыдно ни капли. Я только что кончила от пальцев мужчины, который похитил меня. И я не солгала, говоря, что Миху хочу. Потому что в глубине души я знаю, что если бы я поехала с ним, всё этим же закончится могло.

От этого намного хуже чем от того, что голос сорван, волосы разметалась, а лицо горит. Это сплошные мелочи по сравнению с тем, что в душе происходит.

— Что именно больше не делать, лапочка? Не ласкать тебя, не доводить до оргазма? Не целовать, когда ты рьяно отвечаешь и просишь так жалобно?

— Не смей меня лапать, когда я говорю нет.

Ответом мне служит ледяной взгляд и злая усмешка.

Глава 5. Князь

Я едва сдерживаюсь, чтобы прямо в машине малышку не разложить. Толкнуться на всю длину, не обращая внимания, что ей больно может быть. Говорит мне, блять, что я могу делать, а что нет.

Будто не извивалась секунду назад, на пальцы насаживаясь. Не просила большего, сжимаясь вокруг пальцев. Всё своей смазкой вокруг заляпала, криком оглушила. А теперь будет рассказывать, что я её силой взял. Насильника из меня, блять, делать.

А при первой встречей совсем другой была, боевой и смелой. Я даже не обратил внимания сначала. У нас Клык умирал, чужие ребята напасть должны были. Какая мне разница, что за девку притащила невеста Зверя. Только лишний объект для охраны.

Мигом всё переменила. Сидели на кухне закрывшись, ждали гостей. Окно разбилось от банки с газом. А Тиса, даже не подумав, стянула с себя кофту и мне протянула. Чтобы не надышался парами, выбрасывая баллончик подальше. В любую ссору вмешиваясь легко и сарказмом поливала. На все подкаты ответ интересный находила.

А сегодня подменили будто. Огрызалась, а затем замолкала, раненым зверем смотря. Будто кто-то мог ей вред причинить. Член и на такую вставал, тихую и смирную. Едва вздрагивающую от прикосновений. Но, сука, как же бесил её страх. Хотелось, чтобы шарила, что не собираюсь ей больно сделать. И других в решето превращу, если приблизятся.

Три месяца вокруг неё увивался, чтобы добиться хоть чего-то, а всё мимо. А стоило в машину затащить, как совсем другой кажется.

— Заяву накатаешь, что изнасиловал?

— Что? — ресницами хлопает, едва рот приоткрыв. Которым бы лучше член обхватила, который ширинку рвёт. — Нет. Я не… А ты сейчас собираешься меня изнасиловать?

Вкрадчиво интересуется, пытаясь ноги свести. Охрененная, блять. Херню морозит, а при этом невинной кажется. И взгляд такой искренний, будто реально ожидает подобного.

— Не планировал вообще-то, — улыбаюсь и легче становится, когда Тиса вдруг тем же отвечает. — Только если хорошо попросишь.

— В другой жизни. Слезь с меня, Князь.

— Нет тут таких.

— Илюша, слезь с меня, блять.

Легко просьбу исполняю, возвращаясь на водительское сидение. Хотя радо бы в прежнем положении остался. А ещё лучше было бы штаны опустить и в неё войти. Она пиздец влажной была. Текла и не останавливалась. Уже представляю, как в ней будет. Жарко, узко. Сжиматься будет, голос срывать и просить сильнее.

— Салфетки в бардачке.

Отворачивается, стараясь незаметно меж ног салфеткой провести. Смущаться вдруг надумала? Я завожу машину, хватая с коврика её влажные трусики.

— Князь, верни.

— Не-а.

Не получает желанного, даже когда именем называет. Не выкупаю, почему таким важным оказалось, чтобы Илюшей называла. Детское, блять, имя, но в её исполнении нравится. Прячу бельё в кармане дверцы, думая, что неплохо бы туда и лифчик добавить.

— Спасибо, — выдавливает нехотя.

— За салфетки или за оргазм?

— За похищение.

Забавная она. Будто смелость накапливает, чтобы в нужный момент начать огрызаться. Отворачивается к окну, стараясь что-то рассмотреть сквозь тьму.

Хреновая вообще затея была на машинах отсюда валить. Единственный вариант с паспортами не засветиться, но фальшивок дохрена в багажнике валяется. И поездом можно было, и самолётом.

Да кто вообще в здравом уме попрётся несколько дней на машине, когда за несколько часов можно всё сделать? Только дебил какой-то. Как мы с Михой, когда поняли, что Тиса тоже в Хабаровск не случайно приехала.

Уже заходя в банк знали, что выйдем только с ней. И, ясен хер, не отпустим просто так, до отеля подбросив. В Москве она бегать могла, скрываться и прятаться под защитой Зверя.

Но это в столице, а тут она сама по себе была. И ни Миха, ни я не отказались от возможности с ней побольше времени провести. Да и машина может сломаться, несколько десятков раз, чтобы путь растянуть. Договорились с другом, что по очереди будем Тису катать. Пока она выбор не сделает. А тогда уже можно и билеты на самолёт организовать.

— Не делай больше так, — повторяет, к окну отворачиваясь. — Князь, я сказала "нет", и ты должен был остановиться. Неважно, чего мне там хотелось или недостаточно. "Нет" значит "нет" и всё. Не смей так со мной поступать.

— Тис… Кто-то не понял твоего "нет"?

Сжимаю пальцы на руле, думая, что убью любого мудака, который к девушке приблизился. Если сейчас окажется, что ей кто-то больно сделал, то мигом в Москву рвану. Поебать на всё, с ублюдком разбиться буду.

— Нет. Но ты не смей такое повторять, понятно?

— Понятно. И я всё ещё жду флешку, лапочка.

— Её у меня всё ещё нет.

Не понимает, дурочка, что ей же прилетит за это. Мне нахрен не сдалась эта флешка с Цербером. Не за ней летели. Собирались несколько дней понаблюдать, но на пару с Михой план сократили, когда Тису в городе увидели. Нужные нам файлы достали и хорошо. Но если Цербер прознает, что Тиса от Красновой получила инфу о нём, просто так не оставит.

За ней придёт. А тягаться с Цербером мне не по зубам. Пока что.

— Сколько тебе за неё обещали? Я заплачу в два раза больше.

— Я не продаюсь, Князь. Ясно?!

— Я и не тебя купить пытался.

Реши вопрос с Тисой бабками, проще было бы. Да только букеты в мусорку отправлялись, а украшениями девушка в меня бросалась. Выжидала до новой встречи и кидала, не вынимая из коробки. Зато ловкость натренировал, в любой момент подвоха от слащавой улыбки ожидая.

— Или на флешке о тебе инфа?

— Не обо мне. Но она нужна одному человеку, а я не могу этого человека подвести.

— Хахаль твой?

Спрашиваю для проформы, чтобы злость унять. Та по венам течет, отравляя. Глаза застилает, только бешеный стук сердца остаётся. Знаю, что у неё никого нет, всю инфу собрал. Но пацаны могли что-то упустить в её истории.

— Я не скажу, Князь, не скажу. Ты бы Зверя не сдал, так? Даже пускай не работаешь на него больше, он же твой друг?

— Не сдал бы. Но Зверь бы и меня прикрыл. А этот твой «человек» прикроет тебя, защитит от Цербера?

— Нет. Но и не нужно. Если бы у меня была флешка, то это было бы платой за то, что для меня уже сделали.

Телефон в третий раз звонит, выдавая волнение Михы. Нервничает, как бы я с малышкой ничего не сотворил. Хотя знает, что с её характером, жертвой могу я оказаться.

Не спешу отвечать, его ожидание растягивая. Пускай прочувствует, какого мне было, когда он Тису постоянно подвозил.

— Готова? — спрашиваю, когда к пункту встречи подъезжаю.

— К чему?

— Теперь с Михой будешь.

Четыреста блядских километра до Благовещенска. Четыре часа, которых очень сложно не сорваться будет.

Глава 6. Миха

— Ответить влом было?

Илюха на полчаса опаздывает. Все варианты перекрутил в голове. От того, где Тиса в лес удрала, до того, где Князь сам её в лес и затащил. Про ментов даже не думал, хотя надо бы.

Пацанам говорю в машине ждать. Наедине с другом перетереть нужно. А это не скоро получится сделать нормально. Блядская поездка через всю Россию. В детстве не было бабла кататься, зато сейчас, сука, напутешествуюсь.

Спонтанно всё организовалось. Мог бы уже в самолёте дрыхнуть и к привычным делам вернутся. Нет же, выпендриться решили, шанс по полной Тису охомутать использовать.

— Занят был, — Князь отрезает, не поясняя. — Не разгоняйся сильно, система тормозов барахлит.

— В каком плане?

Финиш, если посреди пустынной дороги застрять. Мне нравится идея затащить Тису в ближайшую деревню и там пару деньков провести. Только сама киса мне за такое врежет быстро. Рано пока. Обогреть немного, приласкать девчонку, а потом и тащить можно. Правильный подход и впереди меня бежать будет.

— Просто дольше тормозной путь получается. Не гони и всё нормально будет. А на мелкой скорости не заметно вообще. Но мы подстрахуем вас, если что.

— В Благовещенске и подстрахуешь. Я тебе не мешал, Илюх, теперь мой черед.

Бурчит недовольно, глаза закатывая. Но подозрительно весёлым вышел. Расслабленным, хотя Тиса всегда его выводила. Легко, блять, на нервах играть умела. Интересом душит, что у них в дороге было. Вряд ли девушка легко новости приняла.

— Соскучилась, киса? — взгляд раздраженный кидает. — Я тоже очень.

— Мих, уже не смешно. Может до аэропорта подбросишь? Я просто хочу домой.

— Ну так с ветерком и домчим.

Но херня, а не дорога. С ветерком не получается. Ещё и торможу специально, чтобы Князь с пацанами дальше отъехал. С него не упадет пасти до самого Благовещенска. И реально машина не ахти. Тормоза проверяю, которые глючат чутка. В городе поменять нужно будет машину. Но мне только на руку, дольше эти четыре сотни ехать буду.

Врубаю музыку, чтобы тишину перекрыть. Базарить хочется, не затыкаясь. А Тиса в окно уставилась, игнорируя. Радио барахлит, пока нужную волну не ловлю.

Какая-то попса, но не шансон же девчонке включать. Классика жанра, блять, но я эти песни любил. Может наслушался в детстве и потянуло не на ту стезю. А может виной было, что с детства на отца Князя работал, пока не свинтил к Клыку.

Все про девяностые байки травят, забывая, что в нулевых не лучше было. А Князев работу давал, платил вовремя и подкидывал задания, когда совсем хреново было. Только мудаком редким был, от которого быстрее свалить хотелось. Клык вовремя подвернулся. Спас ему жизнь, хотя мимо мог пройти, и получил своё теплое местечко. Пока босс умирать не вздумал, бросив всё нахрен. К прошлому вернулся.

Опять на Князева работаю, только младшего. Не сказать, что и у этого порядок с башкой. Но Илюха друг давний, которой спину прикроет. Легче работать, легче всё на двоих делить. Как лет двадцать назад делали, так и сейчас.

Только, блять, девчонку одну поделить не смогли. Сидит, дуется, разговаривать не желая. Не по пацански это, из-за бабы ссориться. Но и забить не получается.

— Сделай громче, — просит и сама тянется к магнетоле. Крутит, пока Крид орать не начинает на весь салон. — Что?

— Я молчу.

— Вот и молчи.

Смотрит и пытается улыбку сдержать. Бесовская девчонка, которая легко нутро выкручивает. Не старалась же даже, а на радар попала. Главным маячком стала, с которого взгляд не сводишь.

Нихрена особенного в ней нет. Красивая, ноги длинные, да. Такие охуенно бы на моих плечах смотрелись. Пока сама девчонка задыхалась бы стонами, влагой исходя. Но такого, крючка какого, нет в ней. Обычные тёмные волосы, обычная фигура. Дохрена таких в теме крутится, на любой вкус выбирай. А выбрал её.

— Князь правду сказал?

— О чём?

— Что вы собрались ехать все эти десять тысяч километров на машине. Мих, это уже на бред похоже. Нам такими темпами до конца моих каникул ехать. А у меня другие планы были.

— Какие? Я перекрою, другой досуг организую.

— Себе организуй.

— И себе тоже организую. Наслаждайся, кис, с кем бы ещё так покаталась? Лучшие каникулы будут.

— Меня зовут Тиса.

Мстислава, да. Охренел, когда полное имя узнал. Славящая месть. Только слишком мягкой она была для мести. За всей этой бравадой, маленьким шипящим котёнком оказалась.

Смотрит в ожидании, а потом царапает, чтобы не трогал никто. Будто прошлый хозяин хреновым был, вот и теперь на всех кидается. Но любого котёнка можно приласкать и к себе приучить.

А для Тисы у меня дохрена ласки есть. Набралось за столько лет.

— Тиса-киса, — наслаждаюсь, как скидывается и поджимает губы. — Не дуйся.

— Если бы я тебя называла каким-то чужим именем, тебе бы такое понравилось?

— Главное не в койке, кис, а так стерплю.

— Не собираюсь я тебя никак в постели называть.

— Предпочитаешь просто кричать, без имен? Мне походит.

Набирает воздуха, но резко сдувается. Смешно кривится, уткнувшись в окно. Передразнивает, ни слова не произнося.

Спустя полчаса крутиться начинает. Туфли свои скидывает, ноги подбирая. После вытягивается, спинку кресла регулируя. Садится и так, и эдак, перебираясь. Определиться не может, как ей больше нравится. Уже и ремень отстегнула, да всё не усядется.

— Стопе, — останавливаю, когда на ходу пытается на зад перебраться. Не для того я в Благовещенск, блять, еду, чтобы Тиса от меня подальше сбежала. — Куда намылилась?

— Я сейчас сойду с ума в твоей машине. И спать хочу, так что разбуди, когда мы приедем… Куда мы, кстати, приедем?

— Сюрпризом считай, если географию хреново знаешь. Я тоже спать хочу, кис. Усну, врежемся куда-то, до весны не найдут. Так себе развлечение. Надо оно тебе?

— В самолёте бы спал все восемь часов, — мои мысли озвучивает. Усаживается обратно, по-турецки садясь. Платье натягивает, чтобы лишнего не увидел. — Мне скучно. Телефон можно?

— За поцелуй, — и на губы тычу, чтобы не ошиблась с пунктом назначения.

— Перебьешься.

— Значит не настолько телефон нужен.

В итоге Тиса решает на нервах моих поиграть. Потягивается, от чего платье сильнее облегает. А после, блять, терпение испытывает. Лифчик чёртов снимает, через рукав протягивает.

У меня мысли отшибает, разум. Хочется только к обочине свернуть и под платье нырнуть. Прикоснуться к соскам торчащим, выкрутить, пока всхлипывать не начнёт. Её грудь охреннено бы в ладонях смотрелась. А Тиса смотрелась бы охрененно бы на моём члене.

— Косточка вылезла, — жалуется, будто ничего такого не натворила. Смелый котёнок, который пока не понял, с кем играет. — Неудобно. А есть вода?

— Голодная, кис?

Не зашарили, что надо бы запастись чем-то. Привыкли о таких мелочах не думать. Да и спонтанно за всю поездку решили. А котёнок к такому не приучен, по-другому стоило всё провернуть. На ночь в отеле остаться, раз зазывала так. Скупить продуктов, мелочи всякой. Шмоток ей нормальных достать, чтобы в платье не крутилась.

— Нет, только пить хочу.

— Это легко.

Тянусь к двери, где обычно пару бутылок валяется. Но на что-то интересней натыкаюсь. А Тиса бледнеет, замечая, что из кармашка достаю. Желанием душит затормозить резко и юбку задрать. Убедиться, что она не раздвинула ноги перед Князем в первые же минуты.

— Это что, блять, такое?

Глава 7. Тиса

С Михой безопасней, я всегда это знала. Чувствовала на уровне инстинктов, именно его прося отвезти домой после встреч с друзьями. Мужчина шутить может, пошлые намёки делать и смотреть неотрывно. Но руки при себе держит, всегда.

Даже когда платье задирается, а я решаю лифчик снять. В рёбра косточка давит и ничего ужасного не случится, если без белья ехать буду. Вот только забываю, что именно там флешка спрятана. Которая сейчас до живота сползает, кожу холодя.

И придумать не могу, как достать незаметно. Куда тебе спрятать и как такое расстояние провезти. Как мужчинам вообще в голову пришло, ехать на машине? Знаю же, что хоть частный самолет организовать могли. А причин для того путешествия нет.

— Голодная, кис?

И, на удивление, ни одного пошлого намека в вопросе не нахожу. Одно беспокойство и… нежность? То чувство, которого совсем от мужчины не ожидала.

— Нет, только пить хочу.

Действительно не хочу есть. Хотя в самолёте последний раз кормили. Вещи в отеле сгрузила и сразу в банк помчалась. Думала, быстро всё проверну и пообедаю где-то. Всё по-другому сложилось. Только голод исчезает от волнения. А его у меня сейчас выше крыши.

— Это легко.

Тянется к дверце, шарудит долго. А мне не то что пить, жить не хочется, когда мои трусики достает. Нужно было моментом воспользоваться, когда Князь вышел. Натянуть их обратно или в окно выбросить, как худшего свидетеля моего падения.

— Это что, блять, такое?

— Чье-то белье? — молюсь, чтобы дрожь голоса только я заметила. — Фи, выбрось куда-то, Мих. Или у тебя пунктик на женские трусики?

— Хочешь сказать, не твои?

— Я их априори не ношу.

Открещиваюсь, подозрения отводя. Может, Князь уже во всю расхвалил, как я под него легка. Как отзывалась на ласку и просила большего, удержаться не в силах. А может для будущих разговоров оставил. Чтобы в компании мужчин обсудить, какая я распущенная. Бегала столько времени, себе не позволяла даже думать о подобном, а после так легко сдалась.

Лишь по взгляду Михи понимаю, что сказала. Мужчина на ноги смотрит, заставляя сильнее ткань платья на колени натянуть. Кожу щиплет в местах, будто не глазами, а пальцами касается.

— Мих, мои глаза выше.

— Твои глаза я всё время видеть могу, а под юбку не каждый раз получается забраться.

— Вообще не получится! — вспыхиваю, чувствуя жар знакомый. Стоит представить только, как его рука ноги касается, выше идёт. — Забудь, что я это сказала.

— Если легче будет, я тоже трусов не ношу.

— Успокоил.

— А вдруг обманул? Ты проверь, кис.

Хватает мою ладонь и к себе тащит до того, как возмутиться успеваю. Его горячая нога кожу плавит. Даже сквозь ткань джинс жар чувствую, и не только его. Выпуклость явная, возбуждение не скрывающая.

— Не притрахивайся ко мне! — выдёргиваю ладонь, к себе прижимаю. Будто обожглась. Да только так и было. — В другую девушку своими достоинствами тычь. А мне не трогай, ясно?

— Воинственная какая.

Улыбается только, все слова мимо пропуская. Словно не сделал ничего такого, чем смутить меня мог. А меня колотит и ломает от этой близости, от мыслей неправильных. От того, что я только что с другим была, а теперь от Михи взгляд оторвать не получается.

Им с Князем поиграть бы только. Посоревноваться, кого из двух мужчин я выберу. Просто нашли себе девочку, которая понравилась, и перетягивание каната устроили. А мне с этим жить и разбираться. Бегать, только сильнее саму себя в ловушку загоняя.

— Что со мной не так? — спрашиваю, когда Миха свою руку на моё колено опускает. Прилично даже, только всё тело пробирает. — Что?

— О чём ты, кис?

— Что во мне даёт вам право думать, что ко мне можно приставать? Лапать нагло, намеки делать. Я не девочка с трассы, Мих, чтобы так себя вести. Или даже капельку уважения не заслуживаю?

— Заслуживаешь, кис, чё за вопрос? — ладонь сжимает, но дальше не идёт. — Ну ты чего? Хочешь, в Благовещенске ЗАГС найдём, без вопросов. Чтобы всё официально было.

Воздухом давлюсь, слова мужчины осмысливая. ЗАГС? Он сейчас серьезно подобное предлагает? Девушке, которую даже толком не знает? Для чего? Просто желанное получить и с другими можно, я не мисс Вселенная, чтобы за мной гоняться.

Но гоняются. Он и Князь. Оба. Соревнование устроили и, может, ставки озвучили. Кто первым в постель завалит. Вряд ли подобные мужчины на поцелуи и свидания спорят. Только я с подросткового возраста на себя спорить не позволяла. И сейчас не собираюсь, как бы к этим мужчинам не тянуло.

— Иди к чёрту, Мих.

— Кис, ну что такое? Замуж зову — не нравится, не зову — обижаешься. Что тебе не так?

— А если бы Князь ко мне внимания не лез, ты бы так же свадьбу предлагал?

Вижу, как от моего вопроса цепенеет. Челюсть сжимает, взгляд на дорогу возвращая. Мне больше никаких доказательств не нужно. И рук его тоже не нужно, которые не получается убрать. Будто приклеена чужая ладонь, не сдвинуть.

А меня от этого касания невинного ведёт. Сердце будто вниз спускается, под ладонью Михи выстукивает. Громко, оглушительно. Все доводы рассудка глуша. И больше ничего сказать не получается, ни словечка выдавить.

Не после того, как мужчина едва заметно рукой двигает. Под край платья пробирается. Я дрожу от мысли, что он дальше пойдёт. Маневры Князя повторит. Только в дрожи этой больше предвкушения, чем страха намешано.

— А тебе Князь больше нравится? — спрашивает, кожу едва поглаживая.

— Мне никто больше нравится. И свобода моя, и Москва, в которой хочу скорее оказаться. Что мне нужно сделать, чтобы в Благовещенске вы меня в аэропорт отвезли?

— Выбрать одного из нас.

Честный ответ худшим кажется. Все домыслы

— Хорошо. Я выбираю тебя. Вот прямо сейчас сделала выбор. Теперь могу уйти?

— Не, кис, ты не поняла. Если сейчас выбор сделаешь — моей станешь. Без всяких загонов и споров. По всем понятиям.

Не говорит, но я понимаю, к чему Миха ведёт. Если повторю, что его выбираю, то даже до отеля не дотерпит. На обочине остановится и «своё» возьмёт. И это не закончится поездкой. В столице точно так же свободы не получу. Выберу одного из них и себе приговор подпишу.

— А если я никого не хочу?

— Значит у нас две недели будет, чтобы тебя убедить. В итоге ты всё равно будешь моей. Или его. Думай, кис.

А я молодец, не желая того, внимание двух мужчин привлекла. Настолько, что не отвертеться теперь. Да, Тиса, думай. И решай, как эту информацию использовать. Как игру с мужчинами закрутить, чтобы их рассорить, а себе свободу вернуть.

Глава 8. Тиса

— Опусти её, Мих, я сам понесу.

— Ты сам двери только откроешь.

Словно сквозь толщу воды голоса доносятся. Мужские, недовольные. Просыпаюсь медленно, но стараюсь этого не показать. Понимаю, что к чьему-то телу прижимаюсь. Как ребёнка несут, не отпуская. И от этой теплоты так хорошо, что обратно проваливаюсь.

На грани сна и реальности нахожусь, чужими голосами убаюканная. Только вся лёгкость исчезает, когда матрас прогибается. И не только подо мной.

— Где я? — на опережение действую, глаза открывая. В комнате только один светильник возле кровати горит. Почти ничего не освещая. — Мих?

— Ха, меня первым назвала. Вали, Князь.

— Что происходит? — поднимаюсь к изголовью кровати, двух мужчин осматривая. Оба слишком близко находятся. — Я уснула?

— Да, киса, уснула. А раз меня первым позвала, то я с тобой и останусь.

— В каком смысле? Нет! Никто со мной ночевать не будет.

— За тобой присмотреть нужно, чтобы глупостей не натворила.

— Я буду тихо сидеть, честно. Но я не собираюсь с кем-то спать, ясно? А ты, — к Князю разворачиваюсь, который тоже довольным не выглядит. — Ты просто бросишь меня с ним наедине?

— Лапочка, попроси и я останусь.

— Князь, — Миха поднимается с кровати, словно меня загораживая от друга. — У нас уговор был.

— Я же не могу Тисе отказать. Если согласна, то можем все тут остаться. Безопасней будет.

Оба со мной в одной кровати. Прекрасная идея и никто, будто, странностей в этом не видит. Смотрят на меня в ожидании ответа. У меня ведь столько выбора, что до утра решать можно.

Головой машу, отказываясь от столь щедрого предложения. Князь без слов уходит, дверью хлопая. Вздрагиваю, с опаской смотря. Будто вернётся сейчас и за собой потащит. Но минута в тишине проходит, но ничего не меняется. Всё так же вдвоём с Михой.

— Не переживай, киса, Князь быстро отходит. Он бесится не из-за того, что ты не предложила ему остаться.

— Случилось что-то? По работе?

— Не, ты меня во сне позвала, — Миха улыбается довольно, на кровать заваливаясь. Слишком близко ко мне. — И что я в твоих мечтах делал? Могу повторить.

— Из моего номера уходил.

— Такие извращения я не повторю.

— Я заснула, когда в машине ехала. Логично, что и позвала того, с кем была.

Мужчине такой ответ не нравится. А мне не нравится то, что я с кем-то номер делить должна. Под присмотром оставаться, как зверушка или пленница. Хотя я такой и оставалась. Заложница, которую они в банке для прикрытия взяли и отпускать не намерены.

Благовещенск в моём понимании маленьким городом должен быть. Возле китайской границы и с рекой. Да только понимаю, что в географии ошиблась. В маленьких городках нет таких отелей. С ванной просторной и дорогими махровыми полотенцами.

Этот номер стоил сродни билету в столицу. Дороже ночь обошлась, ведь Князю и его охране тоже жить нужно где-то. Не верю, что настолько велико желание со мной переспать, чтобы такие суммы колоссальные тратить. Или в флешке всё дело, чтобы заполучить её?

Замираю перед зеркалом, задыхаясь. Флешки со мной нет. Платье стаскиваю, чтобы убедиться в этом. За ткань не зацепилась и на полу не валяется. Потеряла где-то в дороге. Когда заснула или Миха меня в номер нёс.

Как я могла настолько расслабиться? Всего об одной вещи Ада попросила, а я лажаю раз за разом. У подруги всегда всё схвачено было, каждый шаг продуман. А от меня такая мелочь требовалась. В другую часть страны слетать и привезти компромат на человека, разрушившего её жизнь.

Нужно машину обыскать, уверена, она там осталась. Если бы где-то выпала по дороге, мужчины бы уже сказали. Непременное бы упомянули подобное. Значит шанс есть, что всё исправить можно.

Я долго в ванной сижу, не решаясь выйти. Жду, чтобы Миха точно заснул. На мраморный умывальник облокачиваюсь. Бледной себе кажусь, хотя думала, что не возможно быть белее, с моей-то кожей.

Из отражения на меня напуганная девчонка смотрит. С огромными глазами и непониманием, как дальше быть. Столько времени потратила, чтобы другой стать. Уверенной в себе, красивой. Каждую деталь оттачивая, на пару с психологом и Адой. Вырывалась из того болота, в которое подростковая влюблённость привела.

А теперь будто назад время отмоталась. Та же дрожь и искусанные губы, в попытках себя сдержать. Спутанные тёмные волосы, на клубок похожие. От нервов пальцы в пряди запускаю, причёску разрушая.

Спустя долгое время выйти решаюсь. В номере темно, ничего не рассмотреть. Только тихое дыхание с кровати доносится. Миха спит, крепко. На меня не реагируя.

Ближе подхожу, ища джинсы или портмоне, где он ключи хранить мог. Только карманы пусты, а ничего другого в номере не вижу больше. Он ведь меня нёс, значит руки заняты были. Вполне возможно, что именно Князь машину закрывал.

А я же не могу просто к нему в номер заявиться и пошарить там в поисках ключей. Не обращай внимания, Илюш, я просто карманы перед стиркой проверю. Да-да, перед той стиркой, который ты заниматься не собираешься.

Я тихо из номера выхожу, с собой ключ-карту прихватив. Мне в любом случае вернуться нужно будет. Желательно с трофеем и идей, куда дальше флешку спрятать.

— Извините, — к ночному администратору обращаюсь. — А у вас случайно нет надувной подушки?

— Простите?

— Надувная подушка, кругленькая такая, — идиоткой себя чувствую, объясняя, что мне нужно. Ещё и босыми ногами на плитке стою, сумасшедшую напоминая. — Знаете, как для перелетов.

— Мы можем вам в номер отнести подушки, если не хватает. Из какого вы номера?

— Семьсот двадцатый, — карту показываю, доказывая свои слова. — Но мне именно надувная нужна. Особенности организма.

— Эм, мы поищем.

— Я тогда тут подожду, хорошо? Только можно быстрее, мне вставать рано.

Уверенной походкой к бару направляюсь. Радуюсь, что стоимость напитков на номер записать можно, и заказываю себе джин. Немного расслабиться не помешает.

Пальцы дрожат, выдавая забытое волнение. Как всегда трясти начинало до того, как бывший за мной заезжал. Вся на нервах была, зная, что предстоит. Только тогда это развлечением было, крутой себя показать, заслужить уважение друзей Влада. А сейчас многое на кону, важно не ошибиться, сразу всё провернуть.

— Вам её надуть? — администратор рядом топчется, странным взглядом окидывая. — Подушку.

— Нет, спасибо.

Выхватываю чёрный предмет, который может моим спасением стать. Или погибелью, если придётся просить ещё что-то. На парковку вылетаю, стараясь нужный Ситроен найти. Только на руку играет, что в этот раз мужчины старую машину взять решили.

На Востоке холодно дико, а ночью хуже становится. Кожу щиплет нещадно мороз, покая не давая. Я раздетая совсем, босиком. Но другого выхода нет.

Особо не надеюсь, но всё же дёргаю ручку двери. Конечно, закрыто, будто удача хоть когда-то мне улыбалась. Поэтому просовываю сдутую подушку между дверью и корпусом машины. Забытый механизм действий, который обещала никогда больше не повторять. Всё в прошлом осталось, когда Ада вытащила. А теперь снова, по той же кривой дорожке.

Медленно надувать начинаю, оглядываясь постоянно. На улице никого, глубокая ночь. Но ощущение не покидает, что сейчас полицейская машина остановится или чья-то рука на плечо опустится.

— Только не ори, пожалуйста.

Сигнализацию упрашиваю, как разумного человека подкупить пытаясь. Легкие сдавливать начинает, когда усиленно воздух выдыхаю. Быстрее всё стараюсь провернуть, хотя знаю, что спешка к хорошему не приводит. Дверь с глухим звуком открывается, давления не выдержав.

За себя гордость ощущаю, хотя только что закон нарушила.

— Где же ты?

Телефона нет, чтобы подсветить. В слепую по коврику руками веду, стараясь маленькую флешку найти. Радовалась, что незаметная почти, спрятать легко. А теперь затерялась. Нет, не могу так Аду подвести. Только не сейчас, когда даже получилось вынести из банка. Ограбление пережить, попасть к этим двум. А теперь всё из-за одного сна потерять.

— Интересная картинка, Тис.

Подрываюсь, на сидение заваливаясь. Князь рядом оказывается, улыбаясь опасно. Нависает, не давая сбежать. От его близости кроет. За тёмные волосы взглядом цепляюсь, изгиб бровей. По всему прохожусь, лишь бы в голубые омуты не смотреть.

— Где научилась машины взламывать?

— Не важно. Я не пыталась её угнать или сбежать. Ничего такого. Пропусти, мне вернутся нужно.

— Давай, иди обратно к Михе, — отступает, но я не двигаюсь. Будто если хоть шевельнусь, то хищника перед броском спровоцирую. — Не это искала?

В темноте не разглядеть, но я уже интуитивно понимаю, что у него в руке окажется. Маленькая флешка, от которой так много зависит. Не только для меня, но и для Ады.

— А теперь время переговоров. На что ты готова ради этой флешки, лапочка?

Глава 9. Князь

Малышка смотрит потерянно, а я этими эмоциями наслаждаюсь. Не легко из себя её вывести. Даже пускай днём напуганной была, но держалась. А сейчас смотрит, словно стволом ей угрожаю.

— Князь, пожалуйста, — выскакивает из машины, ко мне подбегая. Сжимаю флешку в кулаке, а она ладони поверх укладывает. — Она мне очень нужна.

— Ты вроде говорила, что никакой флешки не брала, лапочка. Врать не хорошо.

— Ты не понимаешь.

— Я всё прекрасно понимаю. Пошли в номер.

— Зачем? — упирается, будто я её насиловать собрался. Хотел бы силой взять, давно бы подо мной была. — Князь, я…

— Ты босиком на асфальте холодном стоишь. И не при свидетелях дела Цербера обсуждать.

Пальто скидываю, малышку укутывая. Вышла в собачий холод в одном платье. За флешку сильнее переживает чем за саму себя. Подхватываю легко, упрёки не выслушивая. Не хватало ещё чтобы реально босиком по льду шла.

— Князь, поставь меня, — смотрит сверху глазищами своими, моргает часто. — Илюшь, пожалуйста.

— Идешь без глупостей.

Тиса кивает, когда опускаю её в холле гостиницы. Даже не оборачиваюсь, зная, что не станет убегать. Действительно эта информация нужна, если слово поперек не говорит и удивительно-покорно приказы выполняет.

Заказываю на ресепшне горячий чай и веду малышку к себе в номер. Та дрожит, пока на лифте поднимаемся. От холода или от страха, мне плевать. Но всё сделают для того, чтобы эта дрожь из-за желания возникать начала.

— Итак? — спрашивает, на краешке кресла устраиваясь. Оставляю дверь приоткрытой, чтобы заказ занесли, и возле Тисы останавливаюсь. — Что ты хочешь за эту флешку?

— А что ты готова за неё предложить, лапочка?

— Я не буду с тобой спать ради флешки!

Кричит, но осекается быстро. Опускает взгляд на свои ладони, замолкая. Ничего не добавляет и не вздрагивает, когда возле неё опускаюсь, руками колен касаясь.

— Я не шлюха, Илюш, — моим именем меня же режет. Произносит надрывно и в глаза смотрит, будто пытаясь ответы найти. Только, малышка, у меня самого этих ответов нет. — Я не буду…

— Я понял твою мысль. А что же ты «будешь»? Я просто так компромат на Цербера не отдам. За это заплатить нужно.

Да за любую инфу, что Цербера потопить может, горы свернут. Или шеи, смотря кто первым доберётся. И заплатят хорошо, не скупясь. Только понять нужно, какая Тисе выгода от этого. Машину непонятно как взломала, лишь бы заполучить. И сейчас трясётся, варианты перебирает. Уверен, что и в постель пойдёт, если надавить правильно.

Только не получается условие выдвинуть. Хочется, чтобы она сама в кровать запрыгнула, меня потащила. Из-за желания, страсти. А не условий контракта, тело в обмен на компромат.

— Что ты хочешь за неё?

— Для начала — правду. Для кого она?

— Для моей подруги.

Губу прикусывает, а я не сдерживаясь. Надавливаю подушечкой большого пальца, оттягивая. Нежная, мягкая, влажная слегка от слюны. Тиса застывает, смотря на меня взглядом оленёнка. Но не отшатывается, а я руки не отвожу. Только спускаюсь немного, лаская выемку под губой.

— Она мне помогла, у меня долг остался. А я этой флешкой я всё закрою, понимаешь? Хочешь, давай разделим? Скопируешь себе и кому угодно отдавай. А я своей подруге отдам.

— Не хочу.

А вот тебя, малышка, хочу. Пиздец как хочу. Штаны ломит каждый раз, когда думаю о ней. Как смотреться будет в моей постели. Раскрасневшаяся, с блестящими губами и взглядом просящим. В машине херня была, картинка смазанная. На деле, когда серьезные игры начнутся, ещё лучше будет, откровенней.

— Тогда я не понимаю. Предложи тебе то, не знаю что. Назови уже цену, в конце концов. Я не могу до конца жизни с тобой в угадайку играть, Князь. Мне конкретика нужна.

Если бы, блять, эту конкретику так легко сформулировать было. Чтобы самому себе подставу не организовать, и малышку не оттолкнуть. У меня в руках оружие оказалась, преимущество перед Михой. Но всё грамотно разыграть нужно, не ошибившись.

— Флешку получишь в конце поездки, если себя хорошо вести будешь.

— Хорошо — это как?

— Никаких побегов, звонков друзьям с просьбами выдернуть тебя. Побудь немного смирной, Смирнова. Если скажем на ужин с нами пойти, то идешь, не задавая вопросов. Захотим на откровенные темы поговорить, отвечаешь честно, без женской хитрости твоей. И не фыркаешь на то, как мы тебя называем, договорились?

— А говоришь ноги раздвинуть, то раздвигаю?

— Поверь, лапочка, ноги передо мной раздвигать по своему желанию будешь. Значит, договорились?

— Просто выполнять приказы и не пытаться сбежать? И после этого ты отдашь мне компромат? Так просто?

— Так просто, — рано пока Тисе знать, что приказы мои не будут лёгкими. Я всё сделаю для того, чтобы в конце поездки моей оказалась. И не грех подтолкнуть девушку в нужном мне направлении. — Если ещё чего-то надумаю, сообщу.

— То есть ты собираешься условия меня, как и когда захочешь.

— Флешка у меня, значит правила мои.

Если бы Тиса умела убивать взглядом, это был бы последний час моей жизни. Но девушка только пыхтит раздраженно, глаза закатывая. Но кивает, понимая, что другого выхода у неё нет.

Как удачно я блестящий металл заметил на полу машины. Подцепил вовремя и карты разыграл. Можно было бы Миху из уравнения выбросить, вычеркнуть нахрен из наших соревнований. Но ни одна девушка дружбы не стоит, даже такая неоднозначная, как Тиса. На равных вошли в это соревнование, так и закончить должны.

— Миха сказал, что у вас спор, — блядский Миха. — Кого из вас двоих я выберу. У меня тут вопрос возник.

— Фиктивный не пойдёт, лапочка. Кого выберешь, с тем и встречаться будешь. Без вариантов.

— Это я уже поняла. Но что, если за это время я никого не выберу? Вы же не можете насильно заставить выбор сделать.

Можем. На любого легко надавить можно. За столько лет работы научился это, вызубрил, как слабые точки у людей находить. У Тисы их полно найти можно. Но тогда весь смысл теряется, в труху бесполезную превращается. Согласия её хочется, желания.

— Тиса умыкнула, — в номер Миха врывается, ответить не дав. — К тебе, блять, умыкнула?

— Забирай свою пропажу. Она больше не будет сбегать, да, лапочка?

— Не буду.

Сам девушку в руки друга толкаю, хотя себе бы с удовольствием оставил. Но дальше ещё длинная дорога будет, наслажусь временем с ней. Миха честно свою ночь выиграл. Но вряд ли малышка сегодня будет в духе для любых поползновений. Слишком много обдумать нужно, принять. Смириться с мыслью, что никуда не денется от нас.

Не до ухаживаний Михи ей будет.

А если что, мой номер через тонкую стенку. И помешать, случайно якобы, очень легко.

Глава 10. Тиса

— Доброе утро, киса, пора просыпаться.

Первым делом я мужской хриплый голос слышу, а потом понимаю, что обладатель этого голоса прижимается ко мне. Придавливает увесистой рукой к постели, уложив ладонь на мой живот. Давит и отодвинуться не желает, когда ворочаться начинаю.

Лежит на боку, надо мной нависает. И улыбается развязно, наблюдая, как я медленно просыпаюсь. А у меня все слова в горле давятся, стоить его без футболки заметить. С очерченными мышцами, стальным телом, какое не всем профессиональным бойцам дано. Локтем упирается в матрас, голову кулаком подперев. И разглядывает, ни капли не смущаясь моего злого взгляда. Веселится и властью своей упивается.

— Мих, — сдавленно получается, жалко. Писк напоминает, а не твёрдую просьбу отпустить меня. — Дай мне встать.

— Ммм, — глаза прикрывает, словно задумавшись. — Не, меня такой расклад не устраивает. Лежи, кис, не рыпайся.

И я действительно не двигаюсь, замирая под чужим напором. Живот напрягаю, втягивая, когда огромная ладонь ниже двигается. На мне платье шерстяное, хотя жутко неудобно в нём спать. Зато оно длинное и ночью все места прикрывало. Только на мне белья нет и каждый сантиметр, что Миха проходит, только сильнее по мозгами давит.

Инстинкты беснуются, кричат, что мне возразить пора. Сказать хоть что-то, оттолкнуть. А не получается под пристальным взглядом его карих глаз. Внимательно обводит, сканируя. И шире улыбается, когда вздрагиваю от того, что его рука голой кожи касается.

— Мих, не надо. Ты же сказал, что мне нужно будет сделать выбор до Москвы. Москва ещё далеко.

— Далеко. Но я ничего не говорил о том, что буду в сторонке стоять. Ты вчера к Князю сбежала, киса. Я теперь своё время наверстываю.

И наверстывает дикими темпами, ещё не подозревая, чем я с Князем в машине занималась. Задирает край платья, под него забираясь. У него руки горячие, кожу плавят и мозги заодно. Такой туман в голове, пар душащий. Душно и хорошо одновременно, хотя Миха невесомо гладит по внутренней стороне бедра. Слишком далеко не заходит, не сжимает и к себе не тянет. Лёгкой лаской меня сильнее ломает, чем если бы между ног коснулся.

— Мих.

Сдавленно прошу, не в силах с собой совладать. Даже не знаю, чего именно от мужчины хочу. Чтобы остановился, вернув способность дышать, или дальше пошел, окончательно убивая.

— Что, кис? — спокойным выглядит, будто ничего такого не делает, не старается меня до грани довести. Нависает, наклоняется низко, что могу светлые крупинки в тёмном омуте глаз рассмотреть. — О чём-то хочешь попросить?

— Ты сказал, что нам уже пора. Мне собраться нужно.

— Я сказал, чтобы ты проснулась уже. У нас время есть.

— Для чего?

Протесты в душе тлеют, вырваться не успев. Рука Михы выше ведёт, а сам он поцелуем накрывает. Жадным, грубым. Языком по контуру ведёт и внутрь толкается. Но при этом мягко, ласково. Словно моего отклика ждёт прежде, чем углубиться.

И дожидается. Когда мозги отключаются и стон из груди рвётся. Короткий, жалкий и нежеланный. Который Миха тут же за разрешение принимает. Наваливается, целуя и дышать не давая.

Рука сама, против воли моей, к его лицу тянется. По щетине проводит, в тёмные волосы зарывается. Не отпускает, чтобы Миха поцелуй не прервал. Внутри всё струной затягивает, желанием неправильным. Когда не бабочки летают, а смерчи. Бьют и все принципы раскидывают, не давая за них ухватиться. Безоружной оставляют перед напором мужским.

— Мих, не нужно.

Повторяю, но сама к губам припадаю. Поцелуи с ним похожи на то, как летом слаш* пьёшь. Мозги замерзают, всё леденеет и хреново становится. А остановиться не можешь. Сильнее губами трубочку обхватываешь и тянешь, пока не закончится окончательно.

Только Миха не напиток изо льда, он лава уничтожающая, и он не кончается. Вдавливает, губы кусая, а ладонь сжимает на ноге, выше поднимаясь. Резко лобок накрывает и клитор сжимает.

— Нет, — стону, бёдра вскидывая. Это неправильно, так не правильно. Вчера один меня подобно касался, а сейчас второй. — Нет, Мих.

— Да, кис, да. Тёчешь на мою руку, смазкой исходишь. Хорошо же, — нагло давить продолжает, чувствительное местечко лаская. Обводит по кругу, едва прикасаясь. А меня током бьёт. — Врать мне плохая затея, кис.

— Мих, я… Я не могу. Ты… Пожалуйста.

Заикаюсь, обрываюсь на каждой мысли. Хнычу, стоить напор усилить и губы мои словить. Не делает ничего не обычного, мягко двигается, а меня кроет. Желанием топит, выбраться не давая. Сама чувствую, насколько влажно между ног, жарко. Как каждое его движение откатом накрывает, не давая справиться со всем.

Это неправильно, так неправильно. Себя ощущаю шлюхой, у которой нет власти над телом. Которая перед первым ноги раздвинет, стоит мужчине её к себе прижать. К телу накачанному, необъятному. Силой надавить, чтобы каждой струной души чужую власть признала.

Но лучше бы так, лучше бы нимфоманкой конченной была или просто шлюхой, которой плевать на имена. Так бы легче было, проще. Признать, что я такая распутная и с этим ничего не поделаешь.

А ведь я не такая. Повторяю подругам, что секс это обмен энергией, а сама эту энергию коплю. Выплеснуть не могу, довериться другим. Подпустить, как когда-то с другим сделала. Ошиблась, обожглась. Так, что кошмары по ночам, крик на губах застывший.

Ни от кого так не вело, не прижимало, как от Князя с Михой. Каждый раз на меня давили, а тело неправильно реагировало. Навстречу рвалось, узлом желания все внутренности скручивало. Никто другой, только эти двое.

Это неправильно, неуместно. Их двое, опасных мужчин, которые играют со мной. Просто трофей перетягивают, кому достанусь. Не я важна, а победа. А мне никто из них не подходит, только разрушат те кусочки, из которых теперь моя жизнь состоит.

— Такая сладкая киса, — отрывается от губ, поцелуями к шее сползая. — И ещё слаще будешь на моем члене крутиться.

— Хватит, — всю силу в хватку вкладываю, сжимая запястье Михи. Не хочу, чтобы он останавливался, но заставляю прекратить. — Я не хочу, Мих, нет! Или силой возьмёшь?

Упрямо смотрю, с огнём играя. Миха спокойней, безопасней Князя. Но его тоже довести можно. До гнева и срыва контроля всего, когда пожалею, что игру затеяла. Но мужчина на свою сторону кровати падает, ругаясь тихо.

— В этот раз, кис, — произносит в итоге. — Только сейчас ты могла стонами просить тебя трахнуть и на попятную пойти. Уяснила? В следующий раз я не стану слушать твою ложь.

* слаш — фруктовый или молочный лёд, густой напиток.

Глава 11. Тиса

— Рекомендую яичный рулет, — пожилая дама рядом со мной останавливается в ресторане. — А вот колбасу лучше не брать, она была вчера на ужин.

— Спасибо.

Улыбаюсь сдавлено, осматриваю стол с закусками. Завтрак в отеле через десять минут заканчивается, а я не могу придумать, чего хочу.

И это не только о завтраке.

Унеслась в душ, словами Михи обожженная. Кожа горела в местах, где он касался. Я под горячей водой долго простояла, стараясь его следы смыть. Убрать все сомнения и мысли дурные, которые в голове кружились. Желание назад вернуться, к мужчине прижаться. Самой целовать, пальцами по груди широкой проходясь. И хуже от того, что если бы в номере оставался Князь, меня бы так же туда тянуло.

Непонятные, нелогичные чувства. Когда сразу двое нравятся. Не больше, не меньше. Одинаково на куски рвут, своими улыбками и словами пошлыми. Фантазиями, как с ними будет. Опасно, остро, но обязательно хорошо. Только если мои лучшие подруги смогли найти счастье с мужчинами из криминальной сферы, то мне подобное не светит.

Нет ни одного адекватного примера, как можно отношения втроём построить. Словно это примет кто-то, да даже сами мужчины. Мыслям усмехаюсь своим.

Отношения.

Ха, какая же я наивная. Всё ещё осталась, хотя зарекалась другим верить.

Да даже один на один не уверена, что нужна Князю и Михе. Соревнования дух, желание первым быть. Признаю, что я красивая, особенно в последнее время, когда в руки себя взяла и каждую клеточку до идеала довела. И, может, мужчины хотят меня, не упускаю. Даже, всякое чудо случится, не только на одну ночь.

Но мне не подходит. Мне вообще много чего не подходит в этой жизни после подростковых глупостей. Тогда всё так просто было, легко. А сейчас сложно. Где инструкция к взрослой жизни, которую мне выдать забыли?

— Идём, — женщина не отстаёт, за собой тянет. — У меня столик с лучшим видом.

Не уверена, что вид может быть хорошим в небольшом городе, но согласно киваю. Следую к столику у окна, где сложены вещи старушки. Улыбаюсь благодарно и смотрю на свой скудный завтрак из молочной каши, бутерброда и рулета, расхваленного новой знакомой.

— Меня Валентина зовут, но многие баб Валей зовут, — улыбается и подталкивает ко мне сыр, которого на раздаче не осталось. В старушке удивительно две сущности смешиваются. Вроде интеллигентной натуры и при этом мелькает что-то удивительно знакомое, как у бабок возле подъезда. — Ишь молодёжь пошла, обычно представляются в ответ.

— Тиса. Мстислава.

— Славянское имя, красивое. Эта мода непонятная, имена сокращать. Такие красивые, а так рубаете.

— Вы же тоже сократили, — баб Валя смеётся задорно, подмигивая. С ней даже думать не успеваешь о плохом, скорее удивляешь радости и энергии в таком возрасте. — А что вы в Благовещенске делаете?

— Приехала маму навестить, а тут встреча одноклассников намечается. Теперь буду бегать в поисках наряда. Ирка-то, из параллельного класса, опять на себя внимание перетащит. То замуж выйдет, то сына родит. То в аварию попадёт, ишь какая.

— Думаете специально?

— Нет, конечно, но поворчать на неё для приличия нужно. А тебя, деточка, что сюда привело? Редкий город для выходных молодёжи.

— Я с друзьями путешествую по стране.

Полуправду выдаю. Будь у меня флешка на руках, давно бы с отеля сбежала. Эту же баб Валю попросила бы такси вызвать. Нашла бы как уехать, не вопрос. Теми же документами Красновой воспользовалась, если бы только сумку удалось заполучить. Или такси наняла, космическую сумму за поездку вывалив. Но лучше так, чем быть пленницей двоих преступников, у которых с головой проблемы.

— Твои друзья?

Оборачиваюсь, смотря на недовольных мужчин. Взглядом помещение сканируют, переговариваясь. Князь первым меня замечает, заметно расслабляясь. Морщинка на любу разглаживается моментально, делая его моложе и красивее. Хотя в мужчине красоты достаточно. Опасной, хищной.

— Мои.

— Сомнительной благонадежности друзья. Тебе помощь не нужна?

— Нет. Зачем? — не могла же старушка заметить, как я вздрагиваю от мысли, что недовольство у мужчины вызову. Или опять по бокам сядут, зажимая между собой. — Всё нормально.

— Ну-ну.

Баб Валя подарком с небес кажется, со своей настойчивостью и прозорливым взглядом. Кивает серьёзно мужчинам, когда те рядом усаживаются. Ничего себе, кроме кофе, не взяли.

— Драсьте, — протягивает длинно. — А мы за свой стол не приглашали.

— Чего? — Миха кружку сдавливает, и я под его взглядом сжимаюсь. Стараюсь вспомнить, где раньше силы в себе находила противостоять ему. — Тиса, а ты часом не…

— Мстислава ничего «не» и не «часом», молодые люди. Вас не учили, что локти на стол класть нельзя? И спину держите, сгорбились, на зомби похожие. Вот так. Эх, Тиса, твоих мужчин воспитывать ещё нужно. Я упорхаю, приятного аппетита. Не обижайте мою козочку.

— Козочку? — Миха ржет, новым прозвищем наслаждаясь. А Князь свой стул незаметно двигает, ко мне ближе подсаживаясь. — Киса или козочка, что тебе больше нравится? Смотри, даже выбор даю.

— Гильотина или повешение, — передразниваю, гоняю кусок омлета по тарелке. Добиваю горький чай и поднимаю взгляд. — Мы сейчас выезжать будем?

— Хочешь в номере задержаться, кис?

— Хочу вещи купить. Я не могу в одном платье ехать все две недели. Мне нужна одежда, белье и прочие вещи.

— Белье ты же не носишь, кис.

Князь давится кофе и кашляет долго, ко мне развернувшись. Если бы взглядом можно было прикасаться, я бы уже вся облапаная мужчиной была. А так он только растягивает губы в улыбке и подмигивает.

— Ещё кофе возьму, а ты пока поспрашивай, оказывается наша киса развратничать любит, — Миха поднимается, забирая кружки. — Тебе чай?

— Да, спасибо

Нервно улыбаюсь, выжидая, когда мужчина отойдёт. Страшно от мысли, что сейчас Князь сказать может. И не мне, а именно Михе. Стыдно становится, кровь к лицу приливает.

— Насколько я помню, на тебе определённо были трусы перед тем, как ты кончила на мои пальцы.

— Князь! Илюша, блин. Не…

— Не боись, лапочка. Я подобное всем рассказывать не собираюсь. Разве что, если ты решила прямо сейчас меня выбрать. И откуда Миха узнал, что на тебе трусиков не было, а?

— Он нашел их в кармане.

Стараюсь проглотить момент с выбором. Очередным напоминанием, зачем Миха любимый чай приносит, а Князь руку закидывает, пальцами перебирая растрёпанные волосы. Просто странная игра, которую они решили со мной затеять.

Я уже думала об этом, и снова возвращаюсь. Если мужчины играют, желая силами между собой померяться, то я тоже могу. Сыграю с ними их же правилами. А после, когда одного из них смогу в себя влюбить, финальный аккорд поставлю. Заберу свою флешку и сбегу.

Глава 12. Миха

— И чё делать будем?

В лобби усаживаемся с Илюхой. Тот бабки Тисе выдал и отпустил за шмотками. Без охраны даже, уверенный, что она вернётся. Я бы на другое ставку сделал. Тиса хер так просто сдаваться будет, не примет расклад.

Но бесит молчание Князя. Не говорит, почему киса к нему ночью сбежала. И почему такой смирной вернулась. Между ними было что-то, дебилу ясно. Только вот что именно — на мозги давит. Если бы его выбрала, ноги раздвинула — так знал бы уже. Князь за своё рвёт обычно, не пустил бы в мою кровать девчонку.

Пока выбирает — да, без базара. Но после я пулю схлопочу прежде, чем к ней приближусь. Если киса его выберет. А я сейчас многое положить готов, чтобы меня выбрала.

Дальше зайти мог, чем сегодня утром. Так, приласкал немного, даже за ухаживания не сойдёт. Завелась, потекла мгновенно. Но в недотрогу сыграла, оттолкнув. Оно-то и правильно, я бы убил, узнав, что Князь подобную херню заворотил. Но мне хотелось её. Пришлось самому со стояком каменным справляться, когда киса на завтрак упорхнула.

— Сбежит и будем искать, — предупреждаю, отхлёбывая третюю порцию кофе. Башка вообще не варит, а впереди реально длинный путь. — Мы серьёзно будет до самой Москвы тащиться? Заебемся и бизнес простаивать будет.

— Хочешь лапочку уступить? Тогда хоть сейчас в аэропорт, Мих, — Князь откидывается в кресле и не нервничает. — Тиса вернётся, у меня её флешка. Так что будет смирной и покладистой.

— И тебя выберет, да?

— Ты из меня гниду не делай, Мих. Выберет кого захочет. В идеале, меня, но не из-за флешки, а просто так. А сейчас это просто средство, чтобы глупостей не творила и не сбегала. А по поводу работы — не парься, всё решено. По финансам я всё организовал, новых клиентов пока придержал. Дождутся, никуда не денутся. После того, как этого Игоря Ася убрала, конкурентов больше нет.

— А документы, которые в банке взяли? Не просто же компромат. Его нужно использовать, либо толкнуть быстро. Пока не хватились.

— Через Эрика подам, договорился уже.

— Князь, не путай. Я не твоя правая рука и не охранник, который приказы выполняет. Мы вместе работаем, на равных. С хера ли ты решаешь дела за моей спиной?

Друг кривится и глаза закатывает, как Тиса бы сделала. Похожи с ней в чём-то. Только кисе самоуправство спустить можно, девочка-настроение, там по-другому отыграться можно. А с Князем о многом базарили, когда решали вместе работать.

Но иногда в нём капризный подросток проскальзывает, который был избалованным и всё получал, на что пальцем тыкал. Знаю, что в Князе давно подобного не осталось. Его ловко жизнь на землю стряхнула, мозги на место поставив.

— Мих, ты с Тисой в одной кровати спал. Я дежурил, чтобы лишнего не натворил.

— Серьёзно, как подросток слушал, не начнёт ли она орать подо мной?

— Она и не будет под тобой орать. Но не в этом дело. Не спалось. Мафиоцци как раз в клуб собирался. Вот и порешали, как с документами быть. Пацанов отправлю, они отвезут. Эрик на себя ответственность за хранение возьмёт, а мы ему двадцать процентов отдадим.

— Нихера себе дерёт.

— Либо так, либо лапочку быстрее в Москву тащить.

Оба согласны, что этот вариант не нравится. Тиса охрененно бегать умела, словами отстреливалась. Ещё в первую ночь знакомства грозилась, что стреляет лучше нас. О стволе думал, а оказалась в сарказме меткой была. Все подкаты отрубала и под крыло Зверя сбегала. Муж её лучшей подруги и босс Князя, естественно, ограждал. Чтобы не лезли лишний раз.

Но сейчас ситуация переменилась. И если её насильно в койку не хотелось пока тащить, то надавить можно было. Легко, играясь. Сломать барьеры и заставить выбрать. Нравимся же ей, течет при ласке. Лично в этом, блять, убедился сегодня. А всё скромную из себя играет. Что-то доказать пытается. Так что тут не грех подтолкнуть в нужном направлении. За пару дней с нами поймёт, чего и кого хочет.

— Следующая остановка в Чите? — маршрут сверяю, вспоминая, что планировали вообще. — Туда сутки пилить.

— Часов двадцать максимум, но лучше сегодня ещё здесь остаться. Поспать нормально и отдохнуть. А потом Иркутск, там кстати, знакомые есть. Пару сделок быстрых провернуть можно, перед тем, как дальше ехать. Я договорюсь.

— Значит ещё в Иркутске дня два или три. И в Чите тоже нужно будет нормально переждать. Мы реально этот путь месяц ехать будем такими темпами. Я, конечно, отпуск хотел, но лучше с кисой куда-то на море умыкнуть.

— Лучше. Согласится? Хера с два. Я могу попробовать флешкой пригрозить, но тогда у нас оснований не будет. Реальный шантаж. А так я прикрылся тем, что имена светить нельзя.

— Умно, запомню. Но, Илюх, реально долго будем до столицы добираться. Лучше уже где-то засесть на пару дней и чтобы Тиса выбирала так. Проебем всё.

— Я думаю к Иркутску Тиса уже решит что-то. Не был бы ты моим другом, я бы давно её утащил к себе и завалил. Поебать на остальных и чего там лапочка хочет. Она, как Ася, трепыхается, но быстро привыкнет и подчинится.

— Илюх, другого я бы давно уже подвинул. Или совсем того, двинул на тот свет. Но честно играть я и не собираюсь особо. Будет возможность её завалить — так и сделаю.

— Аналогично. Обсудим правила?

Это и не нужно. Каждый из нас врубается, что в этой поездке правил не будет. Кто как сможет, так и будет кису соблазнять. И если Князь собирается из себя благородного играть, то я сразу к главному перейду.

Глава 13. Тиса

Не могу поверить, что меня так просто отпустили. Князь телефон вернул и деньги протянул, хотя у меня своих хватало. Но отказываться не стала, пускай мои вынужденные траты покрывает.

Договариваюсь с охранником в торговом центре, чтобы его мобильник на несколько минут арендовать. Не верю, что Князь просто так вернул, ни жучка не оставив. Телефоны в наше время легко ломаются, программ хватает. А со связями мужчин, вообще минутное дело запустить на телефон шпиона, чтобы все разговоры и просмотры записывал.

— Ты жива, — слышу заметное облегчение в голосе Ады. Шумно выдыхает и на фоне стул скрипит. Сразу понимаю, что в старой квартире заперлась, где мы когда-то много времени проводили. — Я видела, что банк взяли. Переживала. Боялась, что из-за меня ты пострадаешь.

— Переживать нужно было, когда меня туда посылала, — покупаю коктейль клубничный со взбитыми сливками. Адский удар по фигуре, и Ада бы уже тренировок пару прописала. Но у неё другие заботы были. — Всё нормально, но возникли осложнения.

— Компромат у тебя?

— Не совсем, но я над этим работаю.

— Блять, Тис, сворачивай всё. Не получилось, значит другое что-то придумаю. Цербер не твоя забота. Я была уверена, что всё легко получится, а тут такое. Бросай ты всё и покупай билеты на самолёт. Тебе деньги нужны? Я могу выделить.

— Я верну флешку, — твёрдо произношу, замечая, как охранник косится постоянно. Проверяет, чтобы с его стареньким кирпичом не сбежала. Хотя заплатила достаточно, на новый точно хватит. — Я знаю, как получить флешку обратно и привезу тебе её.

— Тис, не рискуй. Я Цербера больше пяти лет выслеживаю, ещё год не сделает погоды. А если ты в проблемы влипнешь, то все хуже будет. Возвращайся и что-то другое придумаем.

Придумаем.

Именно из-за этого ещё не в аэропорту. Придумаем — мы. Ада заранее в свои планы вписывает, не спрашивая. Я люблю её, безумно благодарна за всё. За то, что вытащила, когда не была обязана это делать. И после со мной осталась, по кусочкам помогла собрать и в жизнь новую впихнуть. Слепила почти адекватную девушку из того, что от меня осталась. Кошмары залечила, мантре научила.

Из пацанки я почти леди стала, вся из себя такая, гордая и красивая. Идеальная картинка, как елочная игрушка. Блестящая, манящая всех яркостью. А внутри пустая, ничего не осталось.

Но я больше так не могу. Когда Аду попросила помочь убрать человека, который Асиному мужу мешал, только сильнее себя в это затянула. Спасало только то, что Аде самой этот арест выгодным был. Звёздочку получила, продвижение карьерное. На две стороны играла, работала в ФСБ, а после среди криминала вертелась, всё ради того, чтобы с Цербером разобраться.

И я могла отказаться, её одну оставить. Ада долгом не давила, не напоминала, сколько всего сделала для меня. Но мне проще было бы отказать, когда уплачено всё было бы. А компромат лучшей платой казался. И если нужно было, я выдержу эти две недели и месяц и больше, но затем свободно вздохну и не буду себя должной чувствовать.

— Я разберусь. Правда всё решу. Но дольше это будет. Я сейчас в Благовещенске, не знаю, куда дальше поедем.

— Поедете? Ты не одна? Объясни, что случилось.

— Видела же ограбление по новостям. И девушку блондинку в заложниках?

— Да и… Блять, Смирнова, я тебя грохну. Ты сейчас где и как? Сбежала от них? — представляю, как подруга по кухне начинает ходить. К пачке сигарет, спрятанной за вытяжкой, тянется. Обе бросили давно, но сейчас и я бы не против затянуться. — Почему ещё не в полиции?

— Не сбежала, вернусь через пару часов. Я за одеждой поехала.

— Так, и что ты закрутила?

— Я с Князем и Михой, из компании Зверя.

Этого хватает, чтобы Ада на том конце провода замерла и только глубокие вдохи делала. Жду, когда всё поймёт и план в своей голове составит. У неё это всегда лучше получалось, чем у меня. Одними планами жила, каждый шаг просчитывая.

Ада всё обо мне знала, поэтому сейчас скрываться не собиралась. Она придумает, как из этой ситуации выбраться. Знала, что лучшие подруги тоже захотели бы знать об этом, но они ничего сделать не смогут. Ася переживать будет, на Зверя своего давить, а тот в этот раз ничего не сможет решить. Как и Арина, которая с Клыком в Европу рванули, скрывая факт того, что Клык не умер в перестрелке.

— У нас условие. Они отдадут мне флешку, если я буду до Москвы себя хорошо вести. У них своя игра, у меня своя. Они хотят, чтобы я выбрала одного из них и была с ним.

— Обязательно? Не добровольно? Тис, они…

— Нет, ничего такого, нет. Но я не знаю, будет ли дальше? Я просто… — сейчас бы сигарета не помешала. Затянуться и пальцы занять. — Не хочу, чтобы история повторилась. Я всё решу, Ад. Не важно, сбегу я от них или нет, Князь и Миха всё равно меня найдут. И дальше осаживать будут. Лучше сейчас всё закончить.

Допиваю коктейль и выбрасываю стаканчик в урну. Возвращаюсь к охраннику и протягиваю ещё одну тысячу. Мне Ада нужна, её советы и мысли, за это я могу много заплатить. Тем более чужими деньгами.

— Начнем с простого, — долгое молчание Ада, наконец, нарушает. — Твои кошмары не вернулись?

— Нет, всё нормально. Я в порядке, Ад. Мне главное решить с этими двумя, чтобы они отстали от меня. Я в норме.

— В прошлый раз, когда ты была в норме, я тебе желудок промывала, Тис. А меня сейчас рядом нет. Я могу со знакомыми связаться, они тормознут вашу машину. Не посадят их, но задержат на пару часов.

— Не нужно. Я просто думаю, как поступить лучше? Соблазнила бы одного, чтобы второй не лез? Или… как?

— Да. Если такой выбор, долгосрочный, то лучше выбери того, кто из них мягче. Я так понимаю, ты уже нравишься. Но теперь сделай так, чтобы очень сильно нравилась. Так, чтобы ради тебя мог отвадить друга и отпустить тебя саму, когда попросишь. Вообще схема лёгкая даже, — слышу, как подруга улыбается, включив чайник. — Соглашаешься, выбираешь одного, потом подсыпаешь ему снотворное и подсылаешь девочку какую-то. Слёзы, крики, истерика и прочее. И ты свободна. Знаешь, кто из них слабее?

Миха. Однозначно он. Мягче, добрее, отступает от меня, когда прошу об этом. Прёт, как танк, но при этом по границе объезжает, боли не причиняя. С ним проще намного, уверенной себя чувствую. Почти убеждена в том, что он не причинит мне вреда. Не надавит так, что все мои кусочки хламом рухнут. Но при этом слабым его не могу назвать.

— Знаю, разберусь. Не теряй меня, Ад, и не звони сама. Договорились?

— Береги себя, Смирнова. Если они тебя убьют — домой можешь не возвращаться.

Неприлично громко над этой шуткой смеюсь, даже вернув телефон охраннику. Странно себя ощущаю, словно истерика прорвалась и накрыла наконец. Нервная система гибкая, но всему предел наступает. Вот сейчас и закончилась моя выдержка.

Хохочу, стирая капельки слёз с лица. Успокоиться пытаюсь, но дальше продолжаю хохотать. Когда загибаешься от смеха, дыхания не хватает, но не останавливаешься. Истерика продолжается только, стоит школьные года внезапно вспомнить. Когда я переживала, что мальчикам не нравлюсь и всегда в одиночестве буду.

Вон, не мальчики, мужчины опасные. Добоялась, домечталась.

— Девушка, вам плохо? — рядом кто-то останавливается. Головой машу и упираюсь руками в колени. — Может воды?

— Смешно просто.

Просто смешно. Эй, меня тут просто похитили и собираются поделить между двумя бандитами. А ещё у них флешка есть, которая подруге нужна. И, кажется, меня срывом приближающимся накрывает опять. Смешно просто, обхохочешься.

— Эй, малыха, что такое?

Враз замолкаю, слыша голос знакомый. Запах древесины пробивающий. Сердце ритм двести двадцать выстукивает, давя на рёбра. Страхом бьёт, сильнее, чем при Князе и Царе. Мелочью кажется то, насколько они пугали меня раньше. Теперь всё пустое, теперь я вспоминаю, как бояться могла.

Мне кажется, что я точно знаю, кого увижу. Сейчас лицо подыму и встречусь с тёмно-зелеными глазами, которые когда-то родными были. И ни слова сказать не смогу, увидев Влада.

Человека, который когда-то разрушил мою жизнь, в пыль превратил.

Глава 14. Тиса

Я просто бегу оттуда. В себя прихожу, когда лёгкие горят и голова кружиться начинает. Возле набережной упираюсь ладонями в перила и вдохнуть кислород пытаюсь.

Меня знобит от минусовой температурой. Голову сдавливать начинает от холода, до костей пробирает. И только хуже от того, что часто дышу. Но только кутаюсь в куртку, которую мне Князь выдал. Думала не так замерзну сильно, на такси до ближайшего магазина доехать. А там скуплюсь.

Только теперь непонятно где затерялась. Просто умчалась, когда голос знакомый услышала. Знаю, что это не Влад, просто похожий кто-то. Бывшего ещё не скоро увижу, да и у меня запрет имеется на приближение. Спасибо Аде, которая многое провернуть успела.

Это не он, не он.

Убедить себя пытаюсь, но паника не отступает. Дышу тяжело, собираясь с мыслями. У Ады часто панические атаки в случались. Помогала мне после с моими справляться. Но сейчас не получается кислород втянуть. Только голова кружится и перед глазами темнеет.

Кожу рвёт от того, что за ледяную ограду держусь. Вспоминаю о металле и самосохранении, отрываясь. Кожа красным горит, щиплет и дубеет мгновенно. Умом понимаю, что вернуться нужно. Найти вещи тёплые, согреться и мозги прочистить. Но сдвинуться не получается.

Стою ещё долго, сжимая телефон в руках. Убеждаю себя, что Аде не обязательно снова звонить. Она не обязана каждый раз меня из истерик вытаскивать. Просто думала эти дни о Владе слишком много, вот он и мерещиться начал. Всё с головы начинается, а у меня там полный сумбур происходит.

В тот торговый центр так и не возвращаюсь. Ловлю машину и прошу отвезти в любой другой. Где ещё не знают о странной девушке. Которая сначала по телефону охранника говорит, а после в приступе загибается.

— У нас дублёнки есть и пуховики.

Продавщица распинается. В утро вторника я у неё единственный покупатель. Удивительно даже. В таком виде появись я в Москве, никто бы не кинулся обслуживать. Глаза бы закатили и решение приняли, что я не смогу себе их одежду позволить.

— Просто пальто. Мне в машине ехать, не критично. И шапку. И шарф. В общем, полный набор.

— Конечно!

Девушка суетится, предлагая мне разные варианты. А у меня состояние не то, чтобы думать долго. Первое попавшееся выбираю, желтого цвета и с крупными пуговицами. Над остальным тоже долго не страдаю, выбирая классический черный цвет.

В этом же магазине переодеваюсь, складывая куртку Князя в пакет. Сразу чувствую, что пальто прохладней будет. Или я уже так нагрелась, что в новой одежде пробирает жутко. Вздрагваю от холода, в новый шарф заматываясь.

Слежку за собой высматриваю, но ни одного подозрительного мужчины не вижу. Неужели они действительно просто так меня отпустили? Ни Князь, ни Миха не сопровождают, не просят отчитываться. Просто безграничное доверие, в которое мне слабо верится.

А ещё в то поверить не могу, что сейчас мужчины меня не обсуждают. Не говорят о том, какая я шлюха, под двумя оказавшаяся. Не совсем, конечно, но с Князем я многое успела. Спорила, а при этом ноги раздвинула и позволила ласкать меня. Ещё бы чуть дольше в тумане похоти осталась, и на большее бы пошла.

Миха только хуже делает. Своей мягкостью мужской, когда давит, но медленно это делает. Подчиняет себе, но при этом гнёт, а не ломает. И самой хочется в ответ тянуться.

— Сапоги, может? — продавщица во вкус вошла. Видимо, золотой билет вытянула, меня первой к себе заманив. Деньги выданные у неё собираюсь оставить, скупив сразу всё здесь. — У вас туфли, не совсем подходящие.

— Угги. Две пары.

Представляю, во что я вся превращусь спустя долгие дни поездок. В какой кошмар волосы превратятся, как ногти отрастут и одежда тоже падёт смертью храбрых, не выдержав дороги длинной и стрики в умывальнике отеля. Если мы там вообще останавливаться часто будем.

На улицу выбираюсь, когда уже темнеет полностью. Телефон достаю для вызова такси и понимаю, что он сел давно. Не спешу обратно к мужчинам вернуться, наслаждаясь неопределённостью.

Стоит снова их увидеть, как будет решаться, с кем я в этот раз поеду или ночевать буду. Какие новые условия игры Князь придумает и что вообще им в голову стрельнет.

А я выжата эмоционально для подобных развлечений. Хоть немного времени себе урвать хочется, чтобы успокоится и силы восстановить. Поэтому пешком к отелю направляюсь, обдумывая всё.

Нельзя Миху сразу выбирать, резко. Не поведётся тогда на провокацию, ждать Москвы не будет, чтобы от меня желанное получить. Нужно постепенно двигаться, понемногу. Взгляд там, улыбка в другой раз, как Ада учила. Её жизнь заставила вызубрить, когда в детдоме была, а мне девушка всё рассказала, помогая с проблемами справиться.

Спешить поэтому не стоит. Маленькими шагами, как раз времени вместе хоть отбавляй будет. Меньше внимания Князю, больше Михе. Балансируя, к нужному результату подводя.

Князь не ответил мне, что будет, если никого не выберу. Но уверенность внутри сидит, что они за меня выбор сделают. Разыграют в партию карт или покера, как это сейчас делается? Нельзя им право голоса оставлять, я должна сама всё решить. Так, чтобы они не приближались больше ко мне.

Кричу от неожиданности, когда возле поворота к отелю, руки талию обвивают. Кто-то сзади прижимается, на себя тянет. Вырваться возможности нет, сумки на пол летят, а неизвестный на удары не реагирует.

— Попалась.

Глава 15. Тиса

Стянуть перчатку получается. В мужскую руку огтями впиваясь, но результата не получаю. Мат короткий, и сильнее хватка получается. На затылок дыхание тяжелое давит, пуская табуны мурашек по коже.

— Тише, киса, а то наказание получишь.

— Миха.

Выдавливаю и в куклу безвольную превращаюсь. Повисаю на его руках, на сопротивляясь больше. Позволяю себе на грудь его откинуться и дышать начать, успокаиваясь.

— Испугалась? — Миха к себе разворачивает. Сжимает подбородок и в глаза заглядывает. — Ты чего, кис?

— Не делай так больше, — сдавленно прошу, чувствуя, как медленно отпускает меня. — Не надо меня пугать, пожалуйста.

Вижу растерянность в его глазах, а затем мужчина к себе вновь прижимает. Ведёт по волосам, шапку ниже опуская. Заботу скупую проявляет. Убеждаю себя, что это только ради дела. Мужчины любят о слабых заботиться, а я именно слабость проявила, испугавшись.

Только из-за этого в его руках растворяюсь, не сопротивляясь. И для дела исключительно сама руки тяну, под распахнутую куртку пробираясь. То, как дыхание рядом с ним спирает, тоже часть плана.

— Уже рассказал лапочке о наказании? — голос Князя по нервам бьёт. Заставляет обернуться, натыкаясь взглядом на застывшую фигуру. — Или даже воплощать начал?

— Какое наказание? — хриплю, стараясь звучать уверенно. Из рук Михы вырываюсь, отлетая. — О чём вы?

— Ты нарушила уговор, лапочка. Обещала вернуться через два часа, не ходить дальше торгового центра «Ледяной». А тебя там не нашел никто, Тис. И где ты была?

— Он большой, разминулись.

Растираю пальцы и подхватываю пакеты с вещами, которые все в снегу теперь. Только Миха их тут же отбирает, толкая меня в сторону отеля. В давящей тишине поднимаемся на лифте, и к номеру Князя подходим. Я подобного и ожидала, если одну ночь с Михой ночевала, то следующая для другого остаться должна. Но только сильнее нервничаю, когда Миха тоже заходит.

Скидывает с себя куртку и в кресло усаживается. Второе свободное Князь занимает. Вдвоем сидят и на меня выжидающе смотрят. А я край шарфа в руках тереблю, не понимаю, что дальше будет.

Они серьёзно о наказании говорили? Угрожали или напугать старались? Не представляю, что им в голову прийти могло. Изначально доказывали, что не с благородными намерениями ко мне руки тянут.

— Так и будете на меня смотреть молча? — первой сдаюсь, когда уровень неловкости по всем чувствам душит.

— А ты так и будешь в пальто стоять, лапочка? — Князь разваливается в кресле, улыбается плотоядно, довольно. — Снимай его.

— У меня телефон сел, не видела сколько времени. И я не пыталась сбежать, вернулась же с покупками.

— Умница, кис, — Миха с издёвкой произносит. Вроде и хвалит, а мурашки предчувствия недоброго сильнее разгоняются. — А теперь снимай пальто.

Пальцы дрожат, когда цепляю крупные пуговицы. Под пальто тёплая водолазка и вязанная кофта ещё, когда совсем замёрзла в магазине. Казалась себе капустой, в столько слоев запечатанной. А сейчас это только радует, будто за одеждой могу скрыть от этих мужчин.

— Кофту тоже.

— Мих… Чего вы добиваетесь? Я не буду вам стриптиз устраивать. Ясно?

— Ты обещала быть смирной и играть по нашим правилам, лапочка. Так быстро сдалась?

— А ты обещал, что этот договор секса не коснётся.

Обхватываю себя руками, когда кофта на пол падает, к пальто присоединяясь. Меня колотит от непонимания, невозможности будущее предугадать. И при этом в глубине души понимаю, что предвкушением тоже кроет.

Мыслью, что они смотрят на меня, приказы отдают, довольно кивают, когда всё выполняю. Фантазия дальше идёт, как кто-то из них поднимется ко мне, в объятиях зажмёт. Как Князь ухмыльнётся широко, проводя пальцами по шее, прежде, чем поцеловать. И как Миха со спины нападёт, не давая шансов сопротивляться.

Мне сложно дышать становится, струной тугой всё натягивается. Желанием обхватывает, будто в саму кровь проникая, в каждую клеточку. Ещё ничего не случилось, а я уже пылаю. Хочу, хотя повода нет. Одними мыслями накрутила так, что ноги подкашиваются.

— Никто тебя принуждать не будет, лапочка, — чеканит каждое слово, рыча практически. Заставляет вздрогнуть и взгляд опустить, на инстинктах. Перед хищником опасным. — Мы уже видели тебя в лифчике, когда на дом Зверя напали. Чего стесняться?

— А если видели, то зачем снова смотреть?

— Вспомнить, насладиться. Удовольствие получить, думаю мы заслужили награду за то, что тебя по всему городу искали. А ты должна наказание получить за это же. Небольшой приват-танец, думаю подходит, да, лапочка?

И я только кивнуть могу, под этим строгим голосом прогибая. Моё согласие никого не интересует, Князь давит и про условия напоминает. Чтобы желанное получить.

Флешка.

Цепляюсь за эту мысль, заставляя себя оцепенение сбросить. Танец это не так страшно, глаза закрыть и представить, что в клубе кружусь. Фанаткой подобных заведений не была, но с одногруппниками посещала.

— Без музыки?

Плечи назад отвожу и подбородок вскидываю. Я смогу с этим справиться, пускай они себя неуютно чувствую. А то, что у меня внутри всё распадается от их взгляда, только меня касается.

— Будет тебе музыка, кис.

Миха телефон достаёт и через минуту начинает мелодия разноситься. Плавная, красивая, совсем к случаю не подходящая. Хотя что, как не стриптиз, под такую танцевать? В детстве мечтала о медленных танцах и вальсе с мальчиком понравившемся. А в итоге реальность больно по мечтам бьёт.

Всё тело дерево напоминает. Нерушимое, застывшее. Веду пальцами вдоль шеи, волосы, от снега влажные, назад откидывая. Не дышу почти, глаза прикрыв. Когда мужчин не видно, легче становится.

Поворот делаю, волну, телом изгибаясь. В ритм погружаюсь, всё лишнее отгоняя. Нет ничего, кроме меня и музыки. В темноте легко оказывается кофту скинуть, бёдрами в такт двигая.

Кожа горит словно, покрывается мурашками, током по нутру бьёт. Будто взглядом они ласкают меня. Знаю, что смотрят, знаю, что мысли у них порочные все. И даже наличие соперника в комнате не останавливает от того, чтобы наслаждаться моим шоу.

Кажется, воздух даже пропитывается чувствами их, желанием. А я вдыхаю кислород, задыхаясь их эмоциями. Туман похоти так легко обволакивает, когда молнию на джинсах вниз тяну, обводя кончиками пальцев косточки.

По краю хожу, играю так, как не стоит с голодными мужчинами играть. Но остановиться не могу. Заряжаюсь азартом, возбуждением, которое по телу стекает. Словно ниточками тонкими кто-то пронзил, вытягивая все чувства наружу.

Кружусь, наслаждаюсь состоянием странным. Меня ведёт, а в голове ни одной мысли приличной не остаётся. Дрожу, чувствуя, как всё внутри пылает, лавой растекается.

Шлейки медленно опуская, представляя, как мужчины напрягаются. Слюну вязкую сглатывают и смотрят с нетерпением. Не могу глаза открыть, с реальностью столкнуться. Легче фантазией всё называть, чем понять, что всё в реальности происходит.

Застёжка лифчика неожиданно открывается. Поймать не успеваю, как бельё вниз летит. А грудь ладони мужские накрывают, сжимая, как до этого чашечки делали. И низ живота простреливает от касаний, когда пальцы холодные ведут и шлёвки джинсов цепляют. Заставляя бёдрами вперёд податься, вжимаясь в чужой пах. Где всё твердо уже, стоит и ткань рвёт.

— Что вы…

— Не открывай глаз, лапочка. Сыграем с тобой.

— Сыграем?

Голос садится от смысла слов Князя. От того, что на глаза повязка тонкая ложится. Расплавленную кожу лица холодит, но только легче не становится. Кромешная темнота вокруг, пугает и будоражит сильнее.

— Угадай, кто и где тебя касается, Тис. Угадаешь, и мы всё прекратим.

— А если нет?

— Тогда наказание продлится.

Чьи-то пальцы вниз скользят, за край брюк ныряя. А я ничего сделать не могу. Только вскрик давлю, который хрипом вырывается. Тело немеет, отзывается на то, как мужчина сквозь тонкие трусики давит. Ласкает, и ухмылку слышу, понимая, что моё возбуждение чувствуют.

Как я отзываюсь легко, желаниям пропитанная. С ними удержаться не получается, о правильном думать. Только сильнее хочется, жестче, их двоих.

— Мы далеко зайдём, киса, пока не угадаешь.

— А когда угадаешь, выбор сделаешь.

— Какой? — ничего не помню. Ни о плане, ни о Москве, ни о договорах. Ничего больше не существует, только на чью-то грудь откидываюсь, устоять пытаясь. В голове стучит, дыхание сбивается. Я задыхаюсь и только мужской аромат в себя втягиваю. — Какой выбор?

— Кто из нас тебя будет трахать.

Глава 16. Тиса

От их шепота мне плохо становится. Все мышцы скручивает, нутро. Полнейший хаос, которой только давит сильнее. Если бы меня не держали, вниз бы стекла. Рухнула вместе с сердцем, которое напора не выдерживает. Бьётся сильно, отчаянно. Шумом своим оглушает.

— Не надо, — не уверена, что вслух произношу. Но мужчины в любом случае дальше идут. Чьи-то пальцы ловко с пуговицами расправляются. Джинсы сползают, открывая меня. — Хватит.

— Угадай.

Только не получается ничего. Всё смешивается, их голоса и действия. Я должна знать, кто где стоит. Это легко, просто. Я же знаю их, выучила. Но ничего не получается. Путаются мысли и варианты. Уверена, что именно Князь спереди, своими касания опаляет. Но миг и кажется, что Миха с краем белья играется.

— Не смешно. Совсем не смешно.

Мне страшно должно быть, мерзко. Меня зажали, лапают, уйти не дают. Полностью в чужой власти, чего не допускала столько времени. Боролась и себя заново собирала. А теперь снова без права выбора осталась. Когда за меня всё снова решается.

Только ни одной ожидаемой эмоции нет. Безумие сплошное, желание кипящее. Я варюсь в нём, сгораю. Кожа плавится от пальцев наглых. От дыхания чужого, прерывистого, тяжелого. С оттенками алкоголя и сигарет.

— Вы обещали! — жалко получается, хрипло. На грани слышимости, стоит кому-то стояком в меня толкнуться. — Что до Москвы время будет.

— Москва раньше наступила, лапочка.

Князь! Это Князь сказал, вот только не могу понять, откуда слова разносились. Словно со всех сторон давит, обволакивает. Себе подчиняет, не давая сопротивляться.

— Киса, лучше быстрее думать.

И в подтверждении слов ладонь лобок накрывает. Свозь ткань трусиков гладит, невесомо почти. Дразнит, но дальше не идёт. За грань не переступает, когда вернуться не получится. Вот только я по этой грани давно хожу. С первой встречи, когда мужчин увидела. Когда они так меня обхаживали, а я плавилась от этого. Бежать должна была, только темп не выдерживала.

Сейчас снова замедляюсь. Не отталкиваю их, не вырываюсь. Застывшей мраморной фигурой кажусь, когда они действуют быстро. Гладят, касаются, словно так долго этого ждали.

Тянусь к повязке, желая прекратить всё. Посмотреть на них, злостью окатить. Но запястья в миг перехватывают, мягко сжимая. Ласково пальцами проводят, пока всхлип не вырывается.

— Нельзя жульничать.

Можно.

Нужно.

Чтобы прекратить всё. Я обязана это сделать. Пускай меня выворачивает, пускай желанием разрывает. Которое к мужчинам рвётся, не желая останавливаться, приличиям подчиняться. Даже если не хочется, я должна всё прекратить.

Но мужчины каждый протест глушат. Когда чьи-то губы к коже прикасаются. Шею целуют, ниже спускаются. Каждую мурашку чувствуют, которые всё тело заполонили. Предатели, состояние показывающие. Дающее мужчинам белый флаг.

Они кружат вокруг меня. Касаются постоянно, отвлекая. Как угадать можно, когда они меняются. Только уверенность появляется, что именно Миха ласково скулы обводит, как тут же исчезает.

Меня колотит, трясёт от их близости. Хочется, чтобы всё прекратилось. И чтобы дальше пошли. Прекратили играть, дразнить невесомыми касаниями. Сильнее надавили, в своих руках сжали.

Вдвоём.

В этот момент понимаю истину, которая давно крутилась. Они мне оба нужны. Миха со своей грубостью мужской, простой и нежностью непривычной. Князь с хваткой стальной и ледяным взглядом, который обжигает. Я неправильная и сломанная, раз двоих захотела. Они этого не поймут, сама себя принять такой не могу.

Раньше казалось, что просто нравятся двое. Это не так страшно, треугольников любовных полно в мире. Но только это не треугольник, а капкан жестокий. Который в ловушку поймал, переломал меня. И правду суровую преподносит.

— Подсказку хочешь? — предлагают внезапно, когда джинсы вниз стягивают. В одном белье перед ними остаюсь и прикрыться не спешу. — Чтобы проще было?

— А взамен?

— Поцелуй.

От одного слова, хрипло произнесенного, меня возбуждением простреливает. Внизу живота жаркий шар рождается, всё собой уничтожающий. И фантазия ловко рисует, как это будет.

— Нет, — себя обманываю, но оттолкнуть стараюсь. Натыкаюсь ладонью на грудь горячую, голую. Внезапно без рубашек оказались. — Нет.

— Тогда так попытайся, лапочка.

Ловлю кого-то за ладонь, что сильнее надавливает между ног. Удовольствие по телу пускает осторожными касаниями. И смешок от хозяина раздается, когда он влагу чувствует.

— Прекрати, Мих.

— Ошиблась.

Кожу бедра обжигает внезапно. Вздрагиваю, сильнее в мужчину вжимаюсь. Понимаю, что шлепок оказался наказанием за неправильный ответ. Моментом воспользоваться хочу, угадать наконец. Но мне не дают.

Закручивают в своих руках, меняются. Голова кружиться, а темнота давит сильнее. Только ощущения остаются, которые остротой набираются. Каждое касание хуже делает.

Меня словно проволокой колючей окутала. В каждой клеточки шипи, каждый сантиметр кожи лезвием пронзен. И стоит мужчинам вжаться в меня, ладонью провести, губами коснуться — сильнее проволока впивается. Закручивается, уничтожает.

Они даже к главному не перешли, хотя в опасном шаге от этого. Грудь ласкают, поцелуями шею осыпают. На клитор давят, пока не начинает дрожью бить. Но сохраняют последнюю каплю приличия, словно это так назвать можно.

А я не понимаю этого, с трепетом в ожидании извожусь. Ни Князь, ни Миха не медлили никогда. Напором брали, прогнуть пытались. И в этот раз же тоже к самой сути пробрались, без сомнений.

Но теперь застыли, дальше не двигаясь. Казалось, что сразу к самому главному перешли. И всё не так происходит. Касаются, ласкают, к себе прижимают, выбивая воздух из лёгких. Кружат вокруг меня, из одних объятий в другие отдают. Но останавливаются.

Почему? Мозги плавятся, в утиль уходят, когда кто-то мочку уха втягивает и стонет хрипло, толкаясь в бедро стояком. Прочувствовать дает, насколько хочет меня. А моё тело мигом отзывается, разрядами тока и влагой внизу.

А мне думать нужно, как Ада учила. Плана хоть какого-то придерживаться. За любую реальность хвататься, когда кто-то пальцами гладит ложбинку между груди. Получается с треском оглушительным, со скрипом шестеренки работает. Мысли глохнут, но подсказку дают.

Мужчины хотят, чтобы я угадала скорее. Назвала имена и прекратила всё, только одного выбрала. Собственники, как их друзья. Звери, желающие единственными быть. Понять не получается, как к этому вечеру решили. Вдвоём меня касаться и ласкать.

Решение внезапно принимаю.

Наказания за ошибки обещаны. Но о молчании никто не предупреждал.

Они решения ждут, а я просто угадывать не буду.

Я в губы впиваюсь со всей силы, пока солёный вкус не заполняет. Запах металла дурманит, забивает рецепторы. Задыхаюсь им, упиваюсь. Только так получается в сознании держаться, когда я в огне сгораю.

Мысли путаются, а внутри сжимает всё. Проволока только сильнее впивается, уничтожая меня. И каждое движение мужчин хуже делает. Как по ключицам ведут и грудь очерчивают. Пальцами ласкают талию, прижимая к себе со спины.

В каждом их движении моя личная погибель. Мой приговор и его исполнение. А затем жадный вдох и всё по новой. Я сгораю дотла и воскресаю, умираю и оживаю. Это неправильно, ужасно. Меня похитили, заставили следовать правилам, а сейчас я голая перед двумя мужчинами. Преступниками, бандитами.

И вместо ужаса только желание испытываю. Самой на встречу потянуться, пальцами по вздымающейся груди провести. Мышцы очертить, сталь горячую под пальцами ощутить. Я варюсь в котле своей неправильности, а они только дров подкидывают.

Кто-то из мужчин прижимается губами к моим, вздох вырывает. Неожиданности и желания, чтобы дальше пошел. А другой волосы мои наматывает, поцелуями вдоль шеи спускаясь.

— Давай, киса, попытка номер два.

И я уверена, что Миха сзади стоит. Именно его губы задевают мочку уха, именно он за волосы оттягивает, пуская дрожь по телу. Потому что Князь занят сильно. Князь губу мою кусает, языком проходя.

Я знаю, где каждый из них, чем занят. Но молчу, в себе слова удерживая. Они играют со мной, забывая, что я тоже это умею. Интриги плести, нужный узор выводя. На эмоциях играть и психологию других считывать. Жизнь первые уроки дала, Ада их закрепила.

Поэтому молчу, не отзываясь. Даже когда отчетливо понимаю, что всё закончить могу. Со второй попытки не ошибусь, но не проверяю этого. Им нужен мой ответ и после выбор.

Кто из них будет меня трахать.

Так они сказали, такие условие выигрыша задали. А я ломаю, я свой путь нахожу. Я хочу, до безумия хочу этих мужчин. До озноба по телу, до жара между ног. Но не так, не сейчас. Не выбором и не принуждением.

Терплю пальцы грубые, тиски. Дыхание разгоряченное на теле и стояк упирающийся. В каждом их вдохе доказательство, насколько они хотят меня. В каждом моем — страх и попытка выжить. Если сейчас поддаться, если сломаюсь под их давлением, то собой быть перестану. Больше никто меня не спасёт, не восстановит.

— Разве так сложно, лапочка? Хорошо подумай.

Князь уговаривает, нашептывает тихо, оставляя смазанный поцелуй на виске. Повязка давит и мешает, не позволяет красотой мужчин насладиться. Проклинаю себя, но навстречу тянусь. Ловлю пальцы длинные, когда за край белья скользят.

— Может так легче будет угадать?

На плечи надавливают легко, толкая назад. Шаг делаю, пока в кровать не упираюсь. Ещё ощутимый толчок и падаю на матрас. Пружинит подо мной, и так же сердце в груди пружинит. Бьётся, скачет, разгоняя свинец по крови.

— Какая недогадливая киса.

Грубы пальцы сжимают мои бёдра, а после начинают бельё стягивать. Без промедления, заигрываний. Просто вниз тянут уверенно. Прижимаю бёдра к кровати, не двигаясь. Не помогая им, хотя так остервенело хочется. Вскинуться, навстречу потянуться. Чтобы пальцы не по ногам скользили, а во мне.

— Не нужно.

Единственно, на что меня хватает. Просьба тихая, когда ладони щиколотки накрывают. Ласкают невесомо, от последней преграды освобождая.

Они видят меня голой. Полностью обнаженной. Без шанса прикрыться, спастись. Без слабой надежды на то, что они не будут пристально рассматривать меня. Кожу жжёт словно от ударов тока. Нельзя почувствовать чужой взгляд на себе, но у меня получается. Каждую клеточку бьёт, когда они смотрят и смотрят, не отрываясь.

— Такая красивая, лапочка.

Сжимаю пальцами покрывало, выкручивая его. Все эмоции в это движение направляю, чтобы не сорваться. И не представить не могу, в какую сторону меня толкнёт. Выбрать или до конца играть, искушению и похоти поддаться.

— Просто угадай, кис.

— Миха.

Называю, когда мою ладонь чужая накрывает. С длинными ледяными пальцами. Уверена в том, что ошибаюсь. И понять не могу, зачем это произношу. Зачем чужое имя называю, когда именно Князь надо мной нависает.

Выгибаюсь, наказание получая. Когда грудь сжимают, оттягивая горошинку. Со второй повторяют, пока меня колотит не начнёт. Вместо крови бурлящая лава, вместо мыслей дурман ядовитый.

— Третий раз фартовый, киса.

Я дрожу, но упрямо губы поджимаю. Не скажу. Не скажу! Ибо это не победой будет, а проигрышем. Выбором обернётся, который я делать не хочу. Мне бы имя Михи назвать, да только это не поможет. Если сейчас его выбрать, он трофей заберет. Не будет шанса спастись, закончить всё. Моя игра закончится, так и не начавшись.

Если я вытерплю, если правильно всё рассчитать смогла, то у меня шанс появится. А за шанс и надежду я уже научена рвать и своего добиваться. Только так сложно становится, когда чьи-то пальцы бедро поглаживают. Спускаются ниже, где влажно так и жарко.

— Давай, лапочка, подумай хорошо.

— Не буду, — шепчу, чувствуя, как под повязкой слёзы собираются. Меня колотит от убийственной смеси чувств. Страшно, гадко, хорошо. — Не буду угадывать. Я не хочу этого. Не хочу.

— Тогда мы очень хорошо время проведём.

— Я не собираюсь выбирать того, с кем эту ночь проведу!

— Придётся, малых.

От этого ответа мне плохо становится. Не от факта припечатывающего. А обращения, которое кислотой по нутру бьёт. Они не говорили так, не они это были. Понимаю, что послышалось или случайно произнесли. Но меня выворачивают эти слова.

Вскидываюсь, желая скорее закончить всё. Не угадаю, не выберу. Но и играть закончу, резко планы забываю. Все схемы в страхе топит, когда паника забытая возвращается.

— Тише, кис. Всего лишь назови имя.

— Хватит.

Я шепчу, про себя проговариваю. Даже вырваться не пытаюсь, когда запястья перехватывают легко. Сжимают над головой, чтобы раньше времени не закончила всё.

А у меня дышать не получается. Лёгкие сжимает, в груди ком огромный. Колючий, гранату напоминающий. Вот сейчас рванёт, уничтожит всё. И от ожидания исхода смертельного сильнее выкручивает.

Не хочу так, не хочу. Они обещали мне выбор, говорили об этом. А теперь снова отбирают. У меня никогда не получается самой решение принимать. Силой давят, влиянием.

Все.

Всегда.

— Пожалуйста.

Кажется, что ошиблась. Соперничество в командную игру превратилось. Не волнует, что с другом меня касаются, что обнаженной оба видят. Дорвались до желанного и на остальное всё равно.

Но может…

Может так и лучше будет. Пускай сейчас возьмут меня, закончат всё. Не будут после за девушкой гонятся, которая под двумя оказалась. Шлюхой окажусь, не нужной им. Лучший выход. Мерзкий и ужасный, но действенный.

Только бы перетерпеть. Сама же тянусь навстречу, сама их хочу. Паду, полётом в пропасть наслаждаясь. А после переживу. И чувства свои, и защиту раскрошенную. Справлюсь.

Кусаю губы, сильнее пальцами простынь сжимаю. Абстрагироваться пытаюсь, не думать. Повязка к лицу липнет, влажная от слёз и капель пота. Давит, удавкой кажется.

Жмурюсь, хоть в этом надобности нет, когда кто-то коленом ноги раздвигает. Губа пульсирует от боли, в горле ком. Но терплю. Молча судьбу принимаю.

Пока вдруг всё не пропадает. Кажется, что сознание потеряла, отключилась. Потому что секунду занимает то, что ласки чужие закончились. Ни ладоней шершавых, ни веса мужского. Всё изменилось резко, а я понять не могу, что произошло.

Только глухой удар слышу, мат мужской. И меня на себя тянут, подняться заставляя. В чьих-то объятиях оказываюсь. Жарких, крепких. В волосы кто-то зарывается, по спине медленно гладит. Понимаю вдруг, что меня трясёт. Колотит в чужих руках, без передышки. Всхлипываю, воздух втягивая.

— Всё, Тис, всё. Никто тебя больше не тронет. Слышишь меня?

Слышу. И при этом не верю чужим словам, которые когда-то ложью окажутся.

Все всегда врут, случая удобного выжидая. Чтобы надавить, переломить, себе подчиняя. Они — не исключение. Они главное доказательство этого. Не рыцари, что спасать буду. Драконы, пленницей сделавшей. Жесткие, злые, бессердечные.

Но так надеяться хочется, когда к телу мужскому прижимаюсь.

Глава 17. Князь

Всё начинается с гребанного виски. Все проблемы и ошибки, которые мы творим этой ночью. Нет, глобально всё начинается ещё раньше. С момента, как впервые Тису увидел. Сильную, смелую. Не знал, кто она. Так, подружка Аси, не заметил бы.

Да только малышку не заметить сложно. Взглядом мазнул и забыл, пока действовать не начала. Себя не проявила, страх пряча. Боевая такая, грозная. И словечки мои отбивала, по ладони без промедления била, стоило прикоснуться. Не отказ её заводил, а характер.

Какой стержень в хрупкой девочке прятался. Тонкая, красивая. Элегантная, словно из другого теста слеплена, чем остальные. А пригляделся, там прут стальной. Несгибаемый. Мне хотелось его не согнуть, а расплавить. Чтобы со мной была, подо мной. И только ко мне ластилась.

Но это глобально если смотреть.

Сегодня же просто хреново всё сложилось. С Михой долго над документами сидели, разгребали. Раз решили с лапочкой до конца кататься, то основное решить нужно было. Пока в отеле и на связи, пока Тиса своим присутствием мозги не ломает.

Маячок в телефоне показывал, где девушка бродит. Как из магазина умчалась. Жалел, что охрану с ней не послал. Но у пацанов другие заботы. Да и отпустить их в столицу нужно. Сами в этой глуши справимся.

Интересно только, что малышку напугало. Телефон вне доступа, но жучок работал. Успокаивал, что реально скупается. Долго, с терпением играя, все сроки нарушив.

В лобби её ждали, поужинав и стаканчик пропустив. Потом второй. И с Михой о многом базарили. Единственный человек, которого лучшим другом назвать мог. А из-за девчонки сцепились. Младше меня на шесть лет, на девять лет Михи. С жизнью проще, чем у нас, без разборок.

А зацепила двоих, сразу. Никогда на одних и тех же баб не вело. Разные вкусы, желания. А тут, блять, именно она, именно нам двоим запала. И не просто так, не трахнуть и бросить. Выкупаю, что другую бы давно послал. Никому столько цветов не посылал, которые неизменно в мусорном баке оказывались.

Так что мы пили и базарили. Обсуждали правила, которых никто не собирался придерживаться. Миха не знал, что мы с малышкой в машине творили. Я бы курок спустил, узнай о подобном. Шарю, что не честно играю, но по-другому никогда не умел.

Слово за слово, приходим к тому, что никто не хочет ждать. Член ломит от близости девушки, хочется её, блять, постоянно. И когда огрызается, и смотрит сердито, и губы пухлые сжимает. Вся выдержка, которая в деле важна, на задний план отходит.

В пьяном мозгу идея появляется. Гениальная, блять. Пускай сейчас выбирает. Подтолкнуть только нужно, а в этом мы мастера. Охрана сообщает, что Тиса на подходе, и мы её перехватываем. В мой номер уводим. На это была причина, когда обсуждали, только нихера вспомнить не получается.

От алкоголя развезло, а Тиса сверху припечатала. Как медленно с себя кофту сбросила, в такт музыки покачиваясь. Злая, упряма, охрененная. Танцевала, кружила. Каждым движением только хуже делала.

Похер стало, что Миха тоже на это представление смотрит. Что не для меня лично. Это я наверстаю ещё, нагоню. Приваты мне малышка организует. Только осталось сделать, чтобы меня выбрала.

Дважды ошибается с именем, путается. Вертит головой, пытается уловить голос. Да только не для этого мы игру затеяли, чтобы быстрее закончить. Хотя логично же было бы. Пускай угадывает и выбирает. Но об этом забывается, когда малышка так охренительно кусает губу и вспыхивает. На каждое касание реагирует.

Лучше наркоты и алкоголя дурманит. Просто, по щелчку пальцев. Поэтому сразу и не замечаю всего. Как сжимается, как повязка слезами наполняется. Трясётся, а ни слова не говорит.

Миха не шарит, не реагирует. Удара хватает, чтобы к моей малышке не лез. Или не моей, но поебать в тот момент. Друг матерится, но картинку общую видеть начинает.

Утягиваю к себе Тису, сжимая. Её колотит в моих руках. Бежать должна, а только жмётся. Словно в своем мучителе защиты ищет.

— Всё, Тис, всё. Никто тебя больше не тронет. Слышишь меня?

Обещаю, но не уверен, что выполнить смогу. Сейчас — да. Когда её страх так очевиден. Когда за неё больше переживаю, чем трахаться хочется. Но завтра — не уверен, что по новой не пойду. По протоптанной кривой дорожке.

— Я…

Слов не находит, что только хуже делает. Никогда не отмалчивалась. Даже когда флешкой шантажировал, язвила и свои права качала. А сейчас замирает.

Миха бросает мне свою кофту, но нет времени за это спорить. Натягиваю на малышку, укрывая. Стягиваю повязку, вглядываясь в влажные глаза. Насколько все хреново стало, насколько от себя оттолкнул?

— Не смейте, — вдох облегчения на пару с другом. — Не смейте так со мной поступать! Я не игрушка и не вещь, которую вы можете лапать и перебрасывать друг другу.

— Поверь лапочка, перебрасывать друг другу мы точно не хотим.

— Плевать, — она вдруг сдувается, вздрагивая. Смотрит своими блядски-красивыми глазами. Там слёзы застывшие и буря. — Плевать на флешку. Доволен? Она мне не нужна больше, не нужна.

Повторяет, пока не прорывает. Мокрые дорожки на красивом лице не заканчиваются. Она их не стирает и нам не позволяет прикоснуться. Отлетает к изголовью, себя руками обхватывая.

Я видел рыдающих баб, дохрена было в жизни. И любовниц, и просто девок на раз. И на истерики чужих жен тоже налюбовался. Херня всё это, пустая и не трогающая. Но Тиса не для красоты плачет, не просто так. И утешений не просит, отмахивается.

Не выношу женских слез, а от её ещё хуже становится. Потому что, блять, искренне. С болью и хрипом, из-за меня. Поебать, что Миха тоже участвовал, для себя оправданием не кажется.

— Забирайте флешку и всё что хотите, но не трогайте меня больше. Ясно? Я не… Я не шлюха и одна из девок Арабины. Я больше никому не позволю со мной так обращаться. Ясно? Себе найдите кого угодно и развлекайтесь с ними. Я не для развлечения, ясно?

— Не для развлечений, кис, — Миха рядом с ней оказывается, но тоже по руке получает. Тиса только сильнее в себе закрывается. — Такого больше не повторится.

— Такого? Но будет что-то другое, да? А вы в покер сыграйте. Я на кону, и за чем ещё что-то придумывать? Раз всё равно моего согласия не нужно. Вот и без меня делите.

— Лапочка…

— Хуяпочка, блин. Вы… Вы… Господи, да что вы все ко мне пристали? На мне вывеска с просьбой сломать? Я не… Идите к черту. Делайте, что хотите. Но я не буду выбирать. Можете хоть каждый день с машины в машину передавать, пытаясь дальше за трофей играться. Плевать, не буду! И если…

Малышку несёт. Весь негатив выплескивает, слова потоком льются. Истерика, которой не было за это время, одним разом прорывается. А меня выворачивает от того, что ни утешить, ни исправить. Лишь в будущем обрубать, чтобы не повторить. Да только, сука, сложно, невыполнимо. Я не мягкий и нежный, не собираюсь таким становится.

Закуриваю прямо в номере, чтобы руки занять. Не загрести Тису, которой это совсем не нужно. Наигрались, блять, навеселились. Охрененно с Михой придумали, прям сразу желанный результат получили.

— Новая сделка, — предлагаю, когда Тиса затихает, вцепившись пальцами в одеяло. — Никаких приставаний. Без повода трогать не будем.

— А вы поводы сразу придумаете, да?

— Хорошо, кис, — Миха выкупает правила до того, как озвучить успеваю. Шарит, что сделать пытаюсь. — Тебя вообще трогать не будем. Но до столицы прокатаемся, кис. А дальше — посмотрим.

— А выбор… Всё равно…

Всё равно.

Тиса не спрашивает, не требует ответа другого. Умная малышка понимает, что итог предрешен. И от него отступать никто не собирается. Уебком себя чувствую, но не обещаю другого.

Тиса выбор сделает, чего бы она там не хотела.

Глава 18. Тиса

Нам так жаль, лапочка, что обидели тебя.

Но дальше обижать будем ещё сильнее. Князь не произносит этого, но между строк читается. Легко понятно, что даже сейчас, когда истерикой при них накрыло, они не отступят. Не сделают шаг назад, свободу возвращая. У них путь намеченный, выгравированный в жестоких мозгах.

Я была на грани. Терпела ради флешки и её же была готова отдать. Не думая, не переживая. Ада сказала, что справится. У Ады новый парень, который приведёт к Церберу, у Ады всегда есть план. Не компромат, так другой подход найдёт.

И у меня тоже план есть. Был, пока мозги не затуманил страх. Меня до сих пор колотит. Под внимательным взглядом похитителей сложно собраться. Слёзы не высыхают, голос садится. Хриплю, стараясь себя в порядок привести. Раньше могла и сейчас получится.

Я больше не позволю себя ломать. Выворачивать и играть. Я сильной стала, за года многое меняется. И я тоже игрок. Слабый, разбитый, но игрок. И отступать не буду, раз мужчины не собираются.

Я флешку получу и свободу в придачу.

Лишь теперь не знаю, кого выбрать нужно. На Миху ставку делала, но Князь… Именно он остановился первым. Губу другу разбил, от меня отрывая. Миха кровь стирает, но ничего не говорит.

А я теряюсь. Князь удивил, от шаблона отступил. И в его руках спокойно было, хотя он и толкал к грани. И мысль появляется, что именно он в конце меня отпустит. Если правильно карты разыграть, надавить. Если плану Ады следовать — заманить, а потом девушку по вызову подослать. Истерика и разрыв, чтобы не приближался больше.

Или…

Мою историю рассказать. Правильно, с расстановкой. Приукрасив, нужные факты выдав. Он может проникнуться, если слова подобрать. Всё выдать, а после попросить не трогать. Объяснить, от чего меня так колотит и выгибает. Почему всего одно обращение возвращает меня в мрачное прошлое, где больно и хреново.

— Горячо, — Миха предупреждает, протягивая мне кружку чая. Я всё ещё на кровати, они в кресла вернулись. Ближе подвинули, но мне пространство дают. — Тебе что-то нужно? Кис, поговори с нами.

— О чём? Как вы чуть не изнасиловали меня?

— Ты должна была сказать «нет».

— Я говорила, но вы не слышали. Вы никогда не слышите. А потом — сама виновата. Я не хочу выбор делать, с вами быть. Что потом, Мих? Мы приезжаем в Москву и…? Думаешь, если заставите одного выбрать, то это не насилие? Я выбираю Князя, — вижу, как Миха на это дергается. Ноздри раздумаются, а кулаки автоматом сжимаются. — И что? Просто будем за ручку держаться или сразу право собственности докажет? От того, что не сейчас произойдёт — всё равно насилие.

Я чай пью, не обращая внимания, что он обжигает. Взгляды мужчин хуже делают. Когда понимание вижу, но и твердую уверенность продолжать. Князь долго со Зверем работал, многое от него перенял. Один из пунктов — своё продавливать. Не слушать других. Выбрать себе жертву и до конца добиваться, всеми способами.

Зверь не хорошо с Асей поступил. Насильно в жены взял. И даже если их история хорошо закончилась, не важно. Такое не забывается. Я не забуду.

— Ты нам нравишься, лапочка.

— Перенравлюсь.

— Вряд ли, кис. Но мечтать не вредно.

— Сейчас я мечтаю, чтобы вы оставили меня в покое. Желательно навсегда.

— Навсегда не получится. Но ночь отдохнешь, — обещает Князь, поднимаясь. — Я сниму себе другой номер.

— А не мог так сразу сделать?

— Не мог, и не буду больше. Следующая ночевка со мной, как к Чите доберёмся.

— А ехать с Михой буду? Или опять — час с одним, потом с другим? Прекрасная практика.

— А ехать будешь с нами, кис. С машиной второй проблемы, нет времени разбираться. Так что никаких пересадок.

— Зачем? Прямиком в аэропорт можно. Я готова выбрать.

Произношу, каждое слово взвесив. Рискую, но именно сейчас нужно действовать. Всё по одному сценарию закончится. Поэтому с пола монетку подхватываю. В пальцах кручу.

Чет или нечет.

— Орел — Миха, решка — Князь. Что сейчас так выберу, что в Москве. По-другому не будет. Ясно?

— На слабо решила взять?

— Нет, просто свои условия тоже выдвигать хочу. Поездка к Москве втроем и с тем, кто мне больше понравится, три свидания будет. Нормальных, блин, свидания. И если после откажусь — вы это примете. Или сейчас подбрасывай. Я устала от перетягиваний, от приставаний. Разве ты не видишь, Князь, что вы со мной творите?

Ломаете, а после касаниями обратно собираете. Давите, а мне прогнуться хочется. Прижаться и поддаться, как бы это не выглядело. Как бы разум не вопил, сильнее чувства давит. Тела предательская дрожь, желаний непонятная смесь.

— Подкидывай, — вкладываю монету в ладонь Князя. Сжимаю, наслаждаясь жаром его тела. Как смотрит внимательно, не отрываясь. Кажется, что свое отражение могу рассмотреть. — Подкидывай, Князь.

С замирание жду. Рискнёт с судьбой сыграть или нет. Других вариантов нет. Внезапно идея пришла, внезапно выполняю. У меня с планами плохо, но выкручиваюсь, как могу. Сейчас только так получается. Если подкинет — всё кончено будет. Если шанс даст — надежда появляется.

Только себе объяснить не могу, на что именно надежда. На спасение или полный провал? Что не просто сила будет, не только власть. Что другое что-то может получиться, чего даже в мыслях не допускаю.

— Орёл или решка, Илюша?

— Пять свиданий, лапочка. И мирно ждать Москвы мы не будем.

Это больше, чем я рассчитывала. Намного меньше, чем боялась.

Пять свиданий и длинная дорога с двумя похитителями.

Это вынести я смогу.

Наверное.

Глава 19. Тиса

Он меня нашел. Мысль запоздалая, когда руки сжимаются на шее. Крупные ладони, воздух отбирающие. Царапаюсь, освободиться желая. Но не получается. Только хриплю в отчаянии.

Мы одни. В тёмной комнате тускло, вспомнить не получается, как оказалась тут. Зато отчётливо в памяти жив оклик мужчины. Как пыталась бежать. А оказалась прижатой к шершавой стене. Перед глазами всё плывёт, но мне не дают спастись с помощью обморока. Щёку обжигает ударом.

— Вот и встретилась, малыха.

Мне страшно с Князем и Михой бывало. Сейчас — ужас чистый. Внутри всё сжимается, ломается. Тело колотит, мыслей нет. Мужчин тоже нет, исчезли. Ничего нет, что спасти бы могло.

А Влад — есть.

С улыбкой широкой, больной. Глазами пронизывающими, в котором обещание плещется. Наказать, сделать больно. Напомнить, почему от него бежать нельзя. Какое наказание будет, расплата за то, что решила спастись.

Хватка крепнет, гортань сдавливая. Ноги подкашиваются, но не спасает это. Влад сильный, всегда таким был. Захватом на шее держит, не давая вниз сползти.

Разворачивает резко, лицом в стену вжимает. Ладонью по телу шарит, осматривая будто. Проверяя свой товар, который непослушным стал. Сквозь свитер грудь сжимает, с силой, как шею только что сжимал. Больно, грубо, свою власть доказывая.

— Не надо.

Я сплошная слабость с ним рядом. Жалкая, бессильная. Могу только трепыхать, на других надеясь. Всё плывёт, воздух не спасает. Пальцами в ободранные обои цепляюсь.

— Заткнись, малыха, не мешай.

Не мешай джинсы стягивать. Не мешай напоминать, какой смирной ты должна быть.

Мерзко. Грязно. С отвращением к себе и нему. Что сделать ничего не могу. Ни оттолкнуть, ни даже слова сказать. Легче вытерпеть, легче принять, чем сильнее его разозлить.

— Ты же хочешь меня порадовать?

Мотаю головой, за что ещё одной пощечиной награждена. Сильнее, жестче. Солёный вкус во рту чувствуется. Но лучше о нём думать, чем о Владе, который целует грубо. Ответ не получая, только больше злится.

— Ты меня расстроила, Тиса. За такое платить нужно.

Я знаю, что он в оплату возьмет. Каждый раз знала, когда видела челюсть сжатую и глаза прищуренные. Меня трясёт, прогибает под этим гневом. В прошлое возвращает, где у меня сил не было. Что тогда, что сейчас.

— Лапочка, — голос родной спасением кажется. Рядом, близко, только бы найти. — Лапочка.

— Князь?

— На другого мужика надеешься? Я же говорил, что ты шлюха.

Удар в солнечное сплетение получаю. Первая плата, после больше будет. За то, что на другого понадеялась. что чужое имя сорвалось с губ. Я сама его злю, сама нарываюсь. Надо лишь вниз рухнуть, прощение просить. Задобрить, чтобы хватка в волосах на ласку превратилась.

Я же знаю, помню всё. Должна помнить. Но я выросла, вырвалась. Всё изменилось. Я ведь тоже. Но почему такая слаба, никчемная сейчас? Задыхаюсь от удара, согнувшись пополам.

— Малышка, всё хорошо, — я слышу голос Князя, но перед глазами только лицо Влада злостью искаженная. — Тиса, блять!

Жмурюсь от света, от слёз. Прикрыться стараюсь, чтобы отпустил, не трогал больше. Но лишь сильнее в чье-то тело вжимаюсь. Руки на теле, дыхание на щеке. Избавиться не могу. Только губы кусать, чтобы выдержать.

Малыха должна терпеть.

— Посмотри же на меня, — ладони мягко сжимают лицо. Боли от разбитой губы нет. Потому что она… цела. — Тише, лапочка, всё хорошо.

Я подняться пытаюсь, Князя скидывая буквально. За одеяло цепляюсь, мою последнюю защиту. Ресницы от слёз слиплись, глаза жжёт. Но получается номер в полутьме рассмотреть. Обстановку привычную, знакомую, безопасную. Ночник только горит, тени отбрасывая.

— Просто кошмар.

— Нет.

Не просто кошмар, не выдумки разума. Воспоминания практически, на реальность суровую наложенные. Не просто, потому что за это Ада и спрашивала. Не вернулись ли, не шагнула ли я снова за грань. Уверенной себя чувствовала, отрицательно отвечая. Я взрослая, я стабильная. Я не кричу по ночам в страхе, когда в сны врываются.

— Ты что… — голос сел, хриплый. Каждое слово наждачкой царапает. К лицу прикасаюсь, желая убедиться. Следов нет, ничего не было. — Что ты тут делаешь? Ты обещал…

— Я за вещами вернулся, не хотел тебя будить. Принести воды?

— Нет! — я его за ладонь ловлю, ведь слабая. Не отпускаю. И попросить не в состоянии. — Не…

— Что-то покрепче? В баре хороший виски есть. Хочешь?

— Хочу. Только доставкой в номер.

Мне кажется, что стоит в одиночестве оказаться, как Влад появится. Знаю, что он далеко. Что у меня решение суда. Всё закончилось, но всё и повториться может.

— Остаться с тобой? — Князь спрашивает, а для меня ответит подобно смерти кажется. — Неважно, я сегодня здесь сплю, хочешь или нет.

Я только киваю ему в благодарность. Руки не отпускаю, с мужскими длинными пальцами свои переплетая. Наглостью прикрывается, не вспоминает о условиях, что касаться меня не должен.

Только звонок делает короткий, а после с кровати поднимается. Свитер стягивает, штаны черные. В одних брифах остается, а я не спорю. Сейчас что угодно. Пускай, пускай так.

Безопасно с ним. Князь меня сам обидит, но другим не позволит. И это честной сделкой кажется. Особенно сейчас. Когда кислород лёгкие прожигает. Лицо от слёз горит, тело дрожать продолжает. Не успокаиваясь, реальность не воспринимая.

— Твой виски, мылыха.

— Как ты меня назвал?! — вздрагиваю, стакан едва не роняя.

— Малышка, — Князь паники не улавливает, забираясь ко мне в кровать. Голым бедром к моему прижимается. На мне только кофта Михи осталась, недостаточно длинная, чтобы всю укутать. — Мы договаривались, что за обращения ты не споришь.

— Не спорю, — виски горло обжигает, теплотой растекается. Легче делает, мозги прочищая. Малышка не малыха, малышка безопасно. — Не спорю.

Допиваю, стакан на тумбу отправляю. Ночник выключаю, чтобы в темноте оказаться. Не видеть голодный взгляд Князя, не замечать нотки обеспокоенности.

— Расскажешь, что тебе снилось? — Князь мягко к себе притягивает. Удивительно нежно в сравнении с тем, что раньше было. Головой машу, в кожу горячую вжимаясь. — Всё хорошо, лапочка, тебе нечего боятся.

— После того, что вы сегодня творили? Сомневаюсь.

— Лапочка, нужно было сказать. Ты сама в жертвенность решила сыграть, не говоря ничего. Откуда мне знать, что у тебя в голове творится? Договорились же, что больше такого не повторится.

— Вы то одно обещаете, то другое. Говорили, что до Москвы время будет, а потом — Москва раньше наступила.

— Никто тебя больше не тронет, Тиса. Даю тебе своё слово.

Слово Князя многое стоит. Но не это успокаивает, а его руки. Которые волосы проглаживают, влажные дорожки с лица стирают. Так неуловимо, так ласково, что я справиться не могу. Молчу, убаюкиваемая чужими дыханием.

— Спи, Тиса, сегодня я буду твой сон охранять.

Глава 20. Тиса

Я не знаю о чём Князь с Михой говорит. Как объясняет, что ночь со мной провёл. Это не должно меня заботить, но, отчего-то, заботит. Миха утром ворвался, ответа не дожидаясь. И застыл, картинку увидев. Как я на Князя практически забралась, прижимаясь. Одеяло на пол сползло, а мне холодно было. А мужчина тёплый и безопасный, хотя в последнем признаваться не хотела. Оттого и жалась.

А Михе не понравилось. Ничего не сказал, пока с Князем не вышли из комнаты. После голоса разносились, говорили долго, далеко не отходя. Когда из душа вышла — Миха ничего не сказал. Словно из памяти выбило, что я не одна ночевала.

— Завтракаем и выезжаем сразу, времени в обрез.

— Что-то случилось? — подскакиваю, в голове тысяча мыслей вертится.

— Тише, кис, всё хорошо. Ехать долго, лучше днём основную часть пути преодолеть. А то если что застрянем на пустой трассе и придётся согреваться.

— Как?

— Угадай, кис.

Я вспыхиваю до того, как фразу заканчивает. Чего ещё ожидать могла от Михи? А тот только улыбается легко и широко, реакцию считывая. Ждёт, когда скромные пожитки соберу, сумки отбирает. Сам в багажник пакует, меня отправляя в столовую.

— Чай, лапочка, — Князь единственный постоялец на завтраке. Стол возле окна занимает, там уже разные блюда стоят. Всего понемногу, официанты суетятся. — Как спалось?

— Серьезно? — бровь выгибаю, запах мяты и ромашки вдыхая. Чай немного горьким получился, но мне нравится. — Собираешься это обсуждать?

— С радостью, лапочка. Но я о другом… После нормально спала, кошмары не мучали?

— Нет. Они не… Не возвращаются потом.

— Не расскажешь, что снилось?

Машу головой, прячась за спутанными локонами. За моими волосами нужен должный уход. Тонна шампуня, миллион масочек сверху. А за это время с мужчинами они снова в мочалку превращаются.

— Тис, — Князь руки нежно касается, а я не одёргиваю. — Слушай, ты можешь поделиться. Чтобы там не снилось или не тревожило, я могу помочь.

— Безвозмездно, да? — ни каплю в его благородство не верю. В то, что просто так решит проблемы мои.

— Нет, считай моей платой за то, что я мудаком был это время. И дальше буду, так что расплачиваться уже сейчас нужно.

— Ты можешь… — начинаю сбивчиво, потому что Ада в тайне всё держит. Мы не говорим о Владе, я не знаю ничего. И иногда эта неизвестность убивает хуже кошмаров и воспоминаний. — Забудь.

— Лапочка.

— Забудь. Не важно.

Князь ничего больше не спрашивает, руку убирает, когда Миха возвращается. Рядом со мной усаживается, близко слишком. Но не прикасается, как обещали ночью. В тишине завтракаем, в такой же тишине в машину новую забираемся.

Не та, в которой мы Благовещенск приезжали. Привычный черный джип, высокий, блестящий. Князь руку подаёт, помогая забраться. Машина с высокой посадкой, подножка не спасает. На мне новое платье, потому что я давно отвыкла джинсы носить. А в магазине было прекрасное голубое платье, тёплое и с рукавами длинными.

Двигаюсь, ожидая, пока мужчины решат, кто со мной поедет. И удивлением давлюсь, что они оба передние сидения занимают. Миха за рулём, Князь справа. А я в одиночестве непонятном оказываюсь.

Музыка тихо играет, попса нейтральная. Мужчины не говорят почти, ни со мной, ни между собой. На спинку откидываюсь, не зная, чем себя занять. Пальто рядом бросаю, складывая аккуратно. Глаза слипаются, усталостью кроет.

Странно очень. После кошмаров я разбитой всегда была, но заснуть не получалось. Ещё несколько дней на себя мало походила. А сейчас просто проживаю. Чуть пальцы дрожат, вот и все последствия.

— Хочешь чего-то, кис? Пацаны накупили в дорогу продуктов.

— Нет.

— Музыку какую?

— Нет, спасибо.

— Может остановку хочешь?

— Не хочу.

Все диалоги в таком тоне проходят. Себя стервой последней чувствую. Но действительно ничего не хочется. И даже в Москве очутиться через мгновение. Хорошо, когда Миха сильнее печку включает, а Князь громче музыку делает. Спокойно, как бы странно не получалось.

Только проблема возникает. В такой тишине думать хорошо получается. Только мысли у меня ненормальные, не легкие и светлые. Возвращаюсь к тому, что было. К мужчинам, ещё дальше в памяти забегаю. И всё думаю о том, как с ними хорошо бывает. Когда не давят, характер усмиряя. Когда практически в лапочек превращаются, стальных и грозных, но при этом нежных.

Пытаюсь себя убедить, что одного выбрать нужно. Игру закрутить, трофеем не стать. Да только пустое всё это, пыль для Ады и спокойствия своего. Правда в другом заключается.

Не в том проблема, что мне выбрать нужно из тех, кто не нравится. А выбор из двоих сложно сделать, когда с двумя фантазия играется. Дрожью по телу, мурашками, дыханием сбитым правда вырывается. Они мне симбиозом кажутся. Когда Миха пошлит, а Князь отбивает сарказм. Когда грубость одного с нежностью второго смешивается.

И я не представляю как можно выбрать одного из них, потому что выбирать не хочется! Легче от обоих отказаться, чем только с одним быть. И это неправильно так, порочно, грязно. К себе притягиваю ноги, упираясь подбородком в колени. Придумать пытаюсь, как в такие неприятности попала. Вместо похищения меня другое совсем волнует.

— Чего хмуришься, кис?

— Ничего.

— Так, Илюх, твоя очередь за руль садиться.

Миха просто посреди дороги тормозит, резко. Ладошкой в сидение упираюсь, чтобы вперёд не улететь. Ругаюсь, что не пристегнулась. Но мне никто и не позволяет. Мужчина из машины выходит, а после ко мне на заднее забирается. Протестов не слушает.

— Что ты делаешь?

— С твоими капризами разбираюсь.

— Я не капризничаю!

— Да похуй.

Миха просто на себя затягивает. Забывает, что обещал мне. Или помнит, потому что за край рукава тянет. Меня действительно не касается, только одежды. Миг проходит, как я на его коленях оказываюсь. За водительским сидением прячемся. Жду, что Князь скажет что-то, возмутиться. Но тот машину заводит, движение возобновляя.

— Мих…

— Тихо, киса. Ты на понт берешь, во всем отказывая, или просто настроение такое?

— Я просто не хотела ничего. Хорошо. Да, Мих, хочу музыку громче. Доволен?

— Знаешь, какая сама лучшая музыка была бы?

— Удиви меня.

— Твои стоны, когда кончать будешь от моего члена.

— Миха, блять! — одновременно с Князем выкрикивает, только мужчина крепкое словцо добавляет.

Щёки горят, и мне нечего сказать. Ни одной мысли приличной, чтобы мужчину заткнуть. Довольную улыбку стереть. Только отвернуться пытаюсь, ерзая на его коленях. И, мазохисткой себя признавая, не спешу от него на кресло другое сбежать.

— Не ценишь мой юмор, кис. Не хотел обижать, — Миха мягко подбородка касается, к себе разворачивая. Смотрит внимательно. — Реально не хотел.

— Не обиделась. Всё?

— Всё.

Но он не отпускает. Укладывает ладонь на моё колено, поглаживает. Выше ведёт, но границ приличия не нарушает. Будто были эти границы когда-то. Миха на талию слегка надавливает, чтобы на него улеглась. Он дышит медленно так, вторить начинаю. Ладошкой за плечо цепляюсь, чтобы удобнее было. Глаза прикрываю, против воли.

— Не выспалась, кис?

— Миха, — предупреждающе от Князя доносится. — Не лезь.

— Не лезу. Так, интересуюсь для понимания.

— Свали на переднее, дай лапочке поспать нормально.

— Поверь, Илюх, я лучшая подушка. Правда, кис? Удобно же.

— Нет.

Бормочу, но киваю против воли. Сильнее жмусь. Потому что действительно удобно. И тепло очень. Ниже сползаю, пока не укладываюсь на колени головой. Миха свернутое пальто подкладывает, чтобы мягче было. Пальцами горячими по волосам ведёт, путает сильнее. Шеи касается, рук. Так ненавязчиво, так легко, что сил нет попросить остановиться.

— Разбудишь, когда заправка будет? Хочу кофе.

— Ты не пьешь кофе, кис.

И от этого тоже приятно. Что заметили, значения придали. Два утра подряд чай мне носили, не забывая.

— Хочу кофе, — повторяю упрямо. — С карамельным сиропом.

— Будет, киса. Всё, что попросишь, достанем.

Это хорошо. А мне на секунду кажется, что я сама в сироп превращаюсь. Тягучая патока вместе мыслей, а внутри всё растекается. Липкостью связывает, сбежать не даёт.

Но секунду я карамельный сироп, у которого проблем нет.

А после визг шин, удар глухой. И я вперёд улетаю.

Глава 21. Миха

Я ловлю Тису до того, как та успевает на пол свалиться. Держу в руках и Илюху матерю. Не только в мыслях. Ездок, блять. Шарю, что спецом так тормознул резко. Если ещё ствол не достал и обстрел не ведётся, значит опасность по нулям.

— Что случилось? — девчонка с меня сползает окончательно, садясь. Спасибо, друг, удружил.

— Лиса на дорогу выбежала, — Князь дальше ехать продолжает. — Не хотел задавить.

Ага, блять, и мешать не хотел. Тиса теперь явно проснулась. Моргает, зевает, но больше не ложиться. Илюха всю малину прохерил.

А может показал, насколько я двинулся. Считаю сближением то, что Тиса на мне поспит. И не заснувшей после дикого траха, а вместо. Мозги набикрень, член колом всегда на неё стоит. И терплю же, блять.

Ну не совсем терплю. Тормоза сорвало ночью, едва малышку не обидел. Даже за удар от Князя не злюсь, если помог в себя прийти. Вовремя затормозить, в шаге от проеба.

Тиса странная немного, со своими тараканами. Другая не хотела бы — истерику закатила. Вмазала бы, словами нападки отбила. У Тисы, обычно, это хорошо получалась. Но в этот раз смолчала, стерпела. Жертву из себя разыграть пыталась или ситуацию вывернуть — не разберешь. Только поганое чувство после всего оставила.

Насильником себя почувствовал, хотя не был таким. Ну, надавил немного, стараясь в нужном направлении толкнуть. Зверь вон вообще себе жену насильно взял. И сошлись же, нормально живут. Со своими проблемами, но у кого их нет.

Я не шарю, какая Тиса в быту бы была. Даже в постели ещё не узнал. Но при этом думаю, что тоже сойтись могли бы. Тянет к ней жутко. В руках сжимать, чтобы другие не добрались. Оградить от проблем остальных, я сам их решать буду. Но Тисе это, блять, не нужно. Даже через сделку с защитой не затянуть, как у Царя получилось.

Херня, в общем, полная.

И чем Тису брать в итоге?

— Сейчас заправка должна быть, — в телефоне шарится, не отрываясь. — Заедем?

— Заедем, кис. Реально кофе захотела?

Я же даже запомнил, что не пьет его. Какие проебы в жизни случаются, что это важным кажется. Инфу на Тису давно собрал, но там общая херня. А слежку она бы засекла сразу, чтобы больше узнать.

— Много сахара и молока, и можно пить. Можно без кофеина ещё.

— Нахрена тогда такое "кофе" называть? Сладкая муть.

— И вкусная, — фыркает, стягивая волосы в хвост. — Тебя же не заставляю пить.

— Сиди, лапочка, я сгоняю, — Князь из машины вылезает. На меня смотрит. — Мих?

— Я тоже посижу, раз ты сгоняешь.

Кривится, но сваливает. Моё время с кисой наедине быть. Илюха с ней ночью обжимался, хотя договаривались её одну оставить. И вроде у меня-то ночь с ней была, но всё равно режет.

Князь пацанов напряг, в прошлом Тисы копнуть. Говорит, кошмар реально сильно её выбил из колеи. Сын это просто сны, но иногда и большее. Лучше перестраховаться, чем непонятный Влад, которого девушка во сне звала, объявится внезапно.

— Мих.

— Что такое, кис?

— Других так называй, а не меня, — огрызается привычно, даже раздражения не добавляя.

— Другие не интересуют, кис. Думал, ты уже поняла.

— Да что вы ко мне пристали вообще? — разворачивается, глазами сверкает. И смотрит внимательно, губы поджимая. — Мих, я тебе лично номера девочек скину. Отличные, тоже дерзкие и смелые. И одинокие, красивые. Тебе понравятся.

— Ты тоже одинокая, — двигаю на неё, пока в дверца у девушки пути не отшибает. Прижимаюсь, наклоняюсь, мочку уха хватая: — И очень красивая.

— Хватит. Мы же договаривались…

— Во-первых, киса, договаривалась ты с Князем. Я там мало решал.

— А во-вторых?

— Мы говорили, что мирно Москвы ждать не будем. И даже в-третьих есть, кис. Мы обещали не лапать. Так я сейчас и не трогаю тебя. А слова… Никто не запретит сказать, какая ты красивая.

Кусает губы, отворачивается. На бледной коже румянец проступает. Слабый, от морозного не отличишь. Но вряд ли Тиса замерзла вдруг. Фырчит, но комплименты легко принимает. Такая девочка ещё. Царапается, реально как котенок, но ласки хочет.

— Охуительно красивая, Тис, — вздрагивает, стоит губами по шее мазнуть. Случайно якобы. — Член радо на тебя встает.

— Миха!

— Это же правда, кис.

— Прекрати! Другой дуре такое заливай.

— Я же уже сказал — меня ты интересуешь. И от этого не отмазаться. Прими и наслаждайся.

— А ещё что сделать?

Разворачивается резко, близко оказывается. Наклониться ничего не стоит, чтобы искусанные губы поймать. Вкус её распробовать, задыхаться заставиться. Чтобы стонала и сама тянулась. Тиса может холод включать, но реагирует неслабо.

Вижу, как дыхание сбивается. И сама на губы пялится, замерев. Не нравился бы — так бы себя не вела. Может крутить и себе что-то внушать, но я-то шарю. Такое легко считывается, чтобы там Тиса показать не пыталась. А если ей толчок нужен, так я организую, не вопрос.

Резко двигаюсь, копну шелковых волос в руке сжимая. Удерживаю, чтобы не дёрнулась. Ладонью свободной скулы обвожу, когда девушка даже не рыпается. Смотрит внимательно. Моргает медленно, заторможено.

— Вот сейчас ты касаешься, — шепотом хриплым.

— Касаюсь, ага. И ещё собираюсь коснуться.

Подаюсь вперед, блядски-манящие губы ловя.

Глава 22. Тиса

Мне оттолкнуть его нужно. Надавить на широкие плечи, силу последнюю вложить. Но я не могу. Губы у Михи мягкие, настойчивые. Мужчина не даёт отстраниться, в себя вдавливая. Шумно дышит, а я словно его дыхание втягиваю. Потому что самой не получается дышать.

Лёгкие до слёз сжимает непонятная сила. Которая меня к Михе толкает. Вдавливает, не давая противиться. Заставляет дрожать и всхлипывать, когда мужчина ладонью сразу за ворот платья лезет. Грудь накрывает, лифчик стягивая. Нагло, разрешения не спрашивая. И только из-за этой непонятной силы ещё пощечину не зарядила.

Говорят, она желанием называется.

— Мих, — я задыхаюсь, обнимая его за шею. Ловлю наглые пальцы, которые поглаживают сосок. — Мих, остановись.

— Ты же хочешь, киса.

Он сквозь ткань платья меня гладит, надавливая. Доказывая, что да — хочу. До темноты перед глазами, пыли вместо мыслей. И внутри всё так сжимается отчаянно, в страхе, что всё закончится быстро.

— Не так, — язык не поворачивается солгать, что вообще не хочу. — Сейчас Князь вернётся.

— Имя другого мужика проглатывай, когда ко мне жмёшься, — рычит, словно я дурное что-то сказала. — Усекла?

— Мих.

— Да так лучше.

Довольно урчит, продолжая целовать. Ладони перемещает, под платье пробираясь. Сжимает ягодицы, мнёт и ласкает, пока у меня голова кружиться не начнёт.

— Лгунишка, — улыбается. Потирает кожу, цепляя край белья. — А говорила, что трусики не носишь.

— Так получилось.

— Значит, надо исправлять.

Миха мой вскрик прерывает, губы кусая. Он тянется к ним, сминает. Языком проходиться, а меня всю колотит. Каждая клеточка вибрирует, мешая собраться. Мужчина отрывается ненадолго, довольно на меня смотрит. Улыбается, прежде чем продолжить.

Его пальцы нагло действуют, несчастную ткань стягивая. Влажную дико, от чего сильнее краснею. Михе же всё, конечно, чувствует. Насколько трусики влагой пропитаны, какой жар у меня между ног.

— Водопад прям, — подтверждает, касаясь сильнее. У меня тело немеет, на него заваливаюсь. Импульсами бьёт, выкручивает. — Такая готовая, да, кис?

Это неправильно, грязно. Господи, я отталкивала их, а сейчас сама рвалась. Доказывала, что не девочка с трассы, но при этом не могла себя сдержать. Потому что губы у Михи такие манящие, и он прекрасно знает, как стоит надавить на клитор, чтобы я в плечо его уткнулась.

— Нам нельзя, — шепчу, пробуя солёную кожу на вкус. На шее мужчины бьётся венка, выступает. И в неё так идеально губами уткнуться. — Нельзя.

— Кто сказал, кис? Можно всё, когда ты так охуительно стонешь мое имя.

— Миха.

Мужчина смеётся коротко, но сильнее двигается. Его пальцы так легко скользят, настолько я влажная. Меня выкручивает и ломает, возбуждение кипит, выплёскивается.

Я сломанная и неправильная, если наслаждение получаю. Если вместо того, чтобы оттолкнуть, сама бёдра вскидываю. И думать только о том могу, как бы мужчины вместе ощущались. Князь грубее меня ласкал, яростнее. Миха же плавно скользит, не давая на полную насладиться.

— Ох.

— Ох, киса, ох. Давай, хочу слышать, как ты кончаешь.

Машу головой, губы сцепив. Не могу, нельзя. Я и так падаю вниз каждый миг с ними. Лечу в свою бездну и не останавливаюсь. На полной скорости врезаюсь в мощное тело. А вместо звука удара — мой крик.

Я плавлюсь, превращаясь в несвязное нечто. Жадно дышу, втягивая запах мужчины. Грубый, мускусный. Совсем немного геля для душа, больше — именно его запаха. Мужского, грубого. Забивает рецепторы, мозги, чувства.

Ладонью чувствую его стояк. Даже сквозь грубую ткань джинсов такой горячий и огромный. Но вместо просьбы сделать с этим что-то, Миха сжимает в своих руках, вжимаясь губами в подбородок. Меня все ещё колотит, трясёт и не успокаиваюсь.

— Охренеть, Тиса. Громкая, — Миха словно радостью сочится, гордостью, что сломал меня, покорил. — На члене ещё громче будешь.

Обещание, нерушимое. Будто знает, что в Москве его выберу. И после шанс дам. И просто дам, не в состоянии отказать. Я смелой могу быть, гордой, даже сильной немного. Но всё рушится, когда они давят. Все устои, границы падают. Только искренние чувства оставляют.

Желание неконтролируемое.

— Это больше не повториться.

— Ага, кис. Так и быть, до отеля подождём.

— Нет. А если бы я с Князем такое же делала, — а я ведь и делала. Два дня назад, которые вечностью казались, так же развлекалась. — А потом ты бы на свидания звал. Нормально?

— Никакого, блять, Князя! Ты — моя.

— А он считает, что я — его.

Злюсь, на всех троих. Странная ситуация, странные чувства, которым места нет. Но вместо того, чтобы сбежать, спастись, сильнее к своему похитителю жмусь. О колючую щетину трусь, пальцами мышцы обхватываю. Ласкаюсь, запрещая себе же.

— Так чья ты, кис?

— Своя?

— Не катит.

Миха отсаживается в момент, когда Князь возвращается. Мужчина протягивает мне стаканчик кофе, но не задерживается взглядом. Пальцами руль сжимает, машину заводя. Молчит и тишина оглушительной кажется, не смотря на музыку гремящую.

Я, отчего-то, уверена — Князь знает, что в машине было.

И мне за это расплатиться нужно будет.

Глава 23. Тиса

Я к себе ноги притягиваю, колени обхватывая. Как можно сильнее в дверцу машины вжимаясь. Подальше от Михи, который довольным выглядит. Радостью светится, когда мы с Князем в напряжении.

Щёки горят, на голове гнездо.

Нет ни шанса, что мужчина не понял, что в машине произошло. Может, не всё, не до конца. Но он не глупый, понимает, от чего я так выгляжу. А мне нутро жжёт.

Горячего кофе не чувствую, когда другое волнует. Стыдом топит, непонятным. Я взрослая, я могу подобным заниматься. Даже если Миху отталкивала, если не согласна была — могла и согласиться. Моё дело, моё желание, которое из-под контроля вырвалось.

И застать нас могли, всякое бывает. Но только не Князь, не тогда, когда я в своих чувствах путаюсь. То к одному рвусь, то к другому. Просто мотаюсь, сгораю в своих сомнениях.

И никто мне помочь не в силах.

— Спасибо за кофе, — произношу тихо, боясь взгляд на мужчину поднимать.

А в ответ — тишина. Оглушительна, давящая. Князь головы не поворачивает, продолжая на дорогу смотреть. Только пальцы сильнее сжимает, что костяшки белеют. Мне, против здравого рассудка воплей, хочется ладонь его накрыть. Злость унять.

— Нам ещё долго ехать?

— Долго, кис. Поспать можешь.

— Не хочу.

Дрянью себя последней чувствую. По отношению к двум. Князь отступал, время давал, условия принимал. И после кошмаров успокаивал, а я с другим была. Не обещала ничего, но это не помогает волнение унять.

И Миха не должен мою молчаливую истерику переживать. Когда только что тянулась к нему, а сейчас обрываюсь. Без знания, как дальше быть. Что вообще с этим делать.

— План, Тиса, основа всего, — повторяла мне Ада, когда в маленькой квартире ютились. Чай вместе пили, о неважно говоря. — Без него ничего не получится.

А у меня один только план. Гадкий и неправильный, одного из мужчин влюбить, а после оттолкнуть. Только нужен ли он? Если после свиданий не выбрать, то наладиться может? Насколько они придерживаться будут обещания — только Бог знает. А Бог высоко, ему дела нет до моих метаний.

— Мы можем остановиться? — спустя вечность дороги спрашиваю.

Князь тормозит на обочине практически сразу. Всё так же без слов. А его молчание худшим наказанием кажется. Потому что злюсь на него, и себя, что вообще волнует это. И последним гвоздём в мой гроб то, что если бы они поменялись, если бы Князь в машине остался и меня в нирвану толкнул — ничего бы не решилось.

Я из машины вылетаю, о пальто позабыв. Вдыхаю жадно холодный воздух, пока лёгкие корочкой льда не покрываются. Больно дышать, кожа краснеет. Меня словно панической атакой без повода накрывает. Это не она, но так же погано.

— Ты в порядке? — Князь обет молчания нарушает. — Тис?

— Да, — киваю, упираюсь ладонью в холодный металл машины. — Да. Я просто…

Идиотка, которая желания не может усмирить. У которой мысли мечутся, сердце, глупое, двести двадцать выбивает. И ни единой мысли, как дальше быть. Чего я хочу вообще, от поездки и жизни дальше. Почему я двоих хочу, но от одного к другому бросаюсь.

— Может, воды?

Яду сразу.

— У меня кофе есть, — злополучный стаканчик в пальцах сжимаю. — Спасибо. Просто устала без движения сидеть, не люблю долгие поездки. Сейчас дальше поедем.

— Нам треть пути осталась, часов шесть. Постараюсь быстрее выжать. Или можем хоть какой-то город найти с отелем рядом, но тут мегаполиса нет.

— Не надо. Всё нормально. Только гнать не надо, хорошо?

— Лады, лапочка.

— Плохо? — Миха тоже выбирается, плед на меня накидывая.

— Нет, просто нужен был свежий воздух. Можем ехать.

За ручку двери хватаюсь, но не сажусь. Резко закрываю, к переднему сидению направляясь. Ловлю взгляд Князя, который понять перемен не может. Лишь я сама ничего не понимаю, даже саму себя.

— Кис, я тебе ЗАГС предлагал, а ты меня бросаешь.

— Когда это ты её замуж звал? — Князь рычит практически, машину заводя. — А, Мих?

— В первую же поездку, — я отвечаю, чтобы они о лишнем не говорили. — Даже не помню, как за это разговор зашел. А давайте так, кто первым в аэропорт отвезёт, за того и выйду.

— Я же отвезу, лапочка, — Князь от дороги на секунду отвлекается. Но по поджатым губам понимаю, что он серьезно говорит. — И по прилету брачную ночь спрошу. Согласна?

— Нет, — вдыхаю, спинку кресла откидывая. — Замуж я в белом платье хочу. Нормально.

«И не за тебя» проглатываю, чтобы хуже не сделать ложью.

Глаза прикрываю и думаю о том, что же меня так колотит. К печке тянусь, будто горячий воздух ситуацию исправит. И вдруг на Князя, не мигая, смотрю. На пальцы длинные, кадык дергающийся.

— Что?

— Ничего.

По слогам произношу, зубы сцепив. Вспоминаю, что этими пальцами мужчина творил пару дней назад. Вроде стыдом должна гореть, что с двумя была. Но другое мысли застилает. Князь тоже самое провернул, что и Миха, раньше даже. Но сейчас обиженного играет.

И меня это так злит, что все другие чувства исчезают. Остаток дороги легко проходит, когда о другом думаю. И если Князь мне хоть слово скажет — ответ жесткий получит. Потому что нечего самому делать, а после истерики устраивать.

— Получше найти не мог? — Миха на маленький отель кивает, где номера сняли. Я тянусь, на носочки привстав, чтобы мышцы размять. Тело вату напоминает после долгой поездки. — Клоповник.

— Нормально. Лапочка переживёт одну ночь в плохи условиях.

— Переживу.

Киваю, но со страхом думаю. Одну ночь? А после снова долгая дорога? Сколько ещё у них терпения будет, если меня уже ломать начинает. А я ведь не за рулём.

— А если нет, так на мне можешь поспать, я мягкий.

— Отбой, Илюх, Тиса теперь только со мной спать будет. Да, кис?

Я в номере оказываюсь, за закрытыми дверями. Меня просто вталкивают туда, от диалога отрезают. Решаю, что не моё это дело. Пускай говорят, решают, насколько я плохая. Как с каждым уже кончить успела, мастерством пальцев насладиться.

Пускай, может меньше нравиться начну, оставят меня.

А я как-то уже справлюсь с последствиями.

Комната маленькая, со скрипучей кроватью и запахом пыли. Окна пластиковые, от холода защищают. Но настежь распахиваю, чтобы помещение проветрить. Вроде старенькая мебель, но постель белоснежная и полотенца мягкие. Падаю на кровать и тут же подрываюсь, когда шум в коридоре слышу. Удары глухие.

Но вместо драки только Князя вижу. Михи на горизонте нет. Застываю, не понимая, что произошло. Вижу, как у мужчины руки дрожат. Костяшки сбиты, весь он напряжен.

— В номер вернись, Тиса, — приказ отдает, даже не поворачиваясь. — Я сказал — в номер!

— Так отведи, я не сдвинусь без тебя.

— Блять.

Разворачивается резко, подлетая практически. Ожидаю толчка или хватки, но Князь удивительно мягко направляет внутрь. Лишь дверью хлопает, но на сквозняк списать можно.

— Что случилось?

— Мужской разговор, лапочка. Не обращай внимания.

— У тебя кровь, — на ладони киваю, прикасаясь с опаской. — Обработать нужно. Миха..?

— В свой номер пошел. Считай, монетка сегодня в мою пользу сыграла. Со мной будешь.

— Илюш.

— Умолкни, лапочка. У меня пиздец как сейчас терпение рвёт. Поэтому молча топай в душ и кроватку, пока меня не сорвало. Ага?

Киваю, вещи подхватывая. Хотела остановить, глупостей не дать сделать, но сама себя в ловушку загнала. Нужно было запереться, спрятаться и не выходить. Они с Михой мужчины, им и разбираться. А теперь вопросов больше появилось.

Вода хлоркой немного пахнет, но мне всё равно. Жду, когда перестанет ледяная литься, и в душевую кабину вхожу. Стою под потоками воды, на время внимания не обращая.

Не двигаюсь, позволяя этому дню просто закончиться. Пережить и осмыслить. Вроде секс радость должен приносить, но вместо этого пустота непонятная.

Вздрагиваю, когда холодный воздух по влажной коже проходится. Оборачиваюсь резко, со взглядом Князя встречаясь.

— Прости, лапочка, терпение кончилось.

И ко мне в кабинку шаг делает.

Глава 24. Князь

По номеру кружил, стараясь с Михой разборки не продолжить. Одно, блять, обсуждали, а в итоге он свои руки к лапочке потянул. Едва другу, с которым столько прошли, не врезал. Из-за ревности блядской, желания, чтобы Тиса меня выбрала.

Казалось, что нет в ней крючка. Обычная девка в дорогих шмотках и взглядом уверенным. После понял, что Тиса и есть этот гребанный крючок, сплошной. Улыбка, сердитость и то, как чёлку отросшую сдувает с глаз. Мелочь пустая, но в ней интересует.

Выкуриваю две подряд, едва в пальца не кроша сигареты. Захлопываю окно со всей дури, будто поможет. Взвешиваю «за» и «против», решая для себя. Миха нихрена не придерживался правил, и я не собираюсь.

В ванную захожу, чтобы стресс снять и на Тису полюбоваться. Сквозь матовое стекло мало что видно, но мне хватает. На первое время. Как девушка стоит долго, не двигаясь практически.

Очертания фигуры стройной, задницы подкачанной. Которую только в руках сжимать и на себя тянуть, вколачиваясь в податливое тело.

Одежда на пол летит, пока направляюсь к Тисе. Пора заканчивать беготню и брать ту, которую хочу.

— Князь, выйди!

Тиса прикрыться пытается. Грудь от меня спрятать, будто за хрупкой ладошкой не рассмотрю. К ней врываюсь, протестов не слушая. Кабинка маленькая, что на руку играет. Легко малышку в угол загнать, собой прижать. Чтобы никуда сбежать не могла.

— Я, блять, говорил, чтобы меня по имени звала!

Тормоза срывает, и ручник в виде перепуганной девушки не помогает. В мыслях только то кружится, чем с Михой в машине занималась. Меня за блядским кофе погнала, а сама…

— Илюша, ты обещал не трогать.

— Я и не трогаю.

Не прикасаюсь даже, над Тисой возвышаясь. Руками о холодную плитку облокачиваюсь, пути побега отрезаю. Но не касаюсь.

— Миху попросила коснуться, да? — сука. Не малышка, а та эмоция, что меня сжигает. Дотла, блять, уничтожает. — Ему можно?

— Я не понимаю о…

— Не смей мне лгать, лапочка!

Ладонь с глухим хлопком опускается на стену возле лица девушки. Та дёргается и сама в меня вжимается. Охает и отлетает обратно, только разрешение уже получил. Поебать, если она так не считает.

Обхватываю за талию и тяну на себя, под поток горячей воды. Как только не сварилась ещё. У неё нежная, бархатная кожа. Веду ладонями и накрываю незащищенную грудь. Ведь ладони Тисы уже в мои плечи вжимаются.

— Илюш, пожалуйста.

— Пожалуйста — что? Трахнуть тебя? Довести до оргазма, как тогда, в машине? Приласкать? Что именно «пожалуйста»?

— Уйди.

— Этого в перечне не было.

— Ты ведь опять это делаешь! Снова зажимаешь, давишь. Как прошлой ночью. А потом снова будет, что не хотел и нужно было остановить. Так я останавливаю, Князь.

— По имени!

Миху по-другому не зовёт же, чем сильнее злит. Кажется, что другу глотку перегрызу, если она Мишей начнёт звать. И в расчет не берётся, что он кличку не использовал. Его упущение, но нехер Тисе от меня продолжать отгораживаться бесящим «Князь».

Малышка едва дёргается, стоит сильнее грудь сжать. Обвести розовые соски, которые торчать начинают. Призывно, чтобы сильнее приласкали, без внимания не оставили.

И я не могу эту просьбу игнорировать. Обвожу пальцами, довольно отмечая, как сбивается дыхание. Грудь колышется соблазнительно, а девушка воздухом давится. Сильнее свои пальчики сжимает, не отталкивая.

Орёт, что принуждаем, но при этом стоит надавить слегка, как отзывчивой становится. И дело не в том, что смиряется и всё принимает. Так бы замерла, не двигалась, как до этого. Но малышка же языком по блядским губам проводит, мурашками покрывается.

Уверен, что если между ног тронуть, на водопад наткнусь.

У самого стоит жестко. Стоило в ванную ворваться и её образ увидеть. Обнаженная, охуенная, по шее вела, смывая дешевый гель для душа. И я теперь так же веду. На подбородок надавливая, заставляя рот приоткрыть.

— Илюш…

Правилам следует, но себя в ловушку загоняет. Потому что моё имя с её уст — лучше стона любого. Магнитом притягивает, заставляя поцелуем впиться. Наслаждаться, как вздыхает резко, сладко.

Хотела бы свалить, могла бы сразу мне язык откусить. А нет, только своим навстречу толкается. Старается себе власть вернуть, но я привык на все сто в отношениях вести. И сейчас за затылок притаскиваю, кусая пухлые губы. Целую, изучаю, под себя пытаюсь прогнуть.

С малышкой нужно мягким быть, нежным. Она этого заслуживает, как бы не крутила хвостом передо мной. Лишь не получается нихрена, стоит сорваться стону. Тихому, почти неслышному за шумом воды. Но я слышу и это полный карт-бланш даёт.

На всё.

— Ты же хочешь, лапочка, — в губы приоткрытые выдыхаю, касаясь её между ног. Реально влажная вся, и душ тут ни при чём. Влагой истекает, а я даже не начал. — Пиздец как хочешь.

— Нельзя, нам нельзя…

— Если с Михой можно, то со мной тоже!

— Ты сам всё начал, — всхлипывает так охренительно. Губы распахивая, бёдрами навстречу пальцам толкаясь. — Ты первый в машине…

— То не учитываем.

Выкупаю, что Тиса правду говорит. Миха может так же действовать, от меня не отставая. Я дальше даже пошел, но воротит от мысли, что друг тоже так поступить может. Оба её хотим, по стойке смирно член стоит. Как у школьника прыщавого.

— Или учитываем, — опускаю её ладошку на стоящий член, чтобы хватила. — Если хочешь счёт сравнять.

— Не хочу.

— Согласен, — киваю серьезно, только её пальцами по стволу веду. — Два: один лучше будет. Я организую, лапочка.

Сразу обещание выполняю, на клитор надавливая. Лаская так, что вскрикнула и сжалась. И в глазах карих такой туман, что на двоих хватит. Дрожит, а кожа превращается в раскалённый металл.

Но при этом малышка собой остаётся, рубя всё одной фразой:

— Если мы сейчас переспим, это не значит, что я выбираю тебя.

Глава 25. Тиса

Я словно с револьвером играю. Зарядила барабан и крутанула, на курок нажимая. Раз за разом, ожидая того самого выстрела. Когда удача перестанет спасать. Когда Князю окончательно границы сорвёт, и он без промедления возьмёт то, чего хотел так.

Меня.

— Выберешь, — уверенный, словно другого варианта не предвидит. Скользит руками по моему телу, но смотрит только в глаза. У него зрачки расширенные, взгляд пронизывающий. — Поверь, лапочка, ты выберешь меня.

— Миху выберу. Если сейчас не уйдешь.

— Миху? Отлично.

Я вскрикиваю, когда Князь на себя дёргает. О свое обнаженное тело разбивает. Вода глаза заливает, шпарит кипятком. Или это так кожа мужчины горит? Его руки везде, губы шеи касаются.

У меня каждый удар сердце по телу отдается. Каждая частичка пульсирует в так тому, как поцелуи осыпаются.

— Князь…

— Илья, блять. В универе учишься, а одно имя запомнить не может?

Повторяет каждый раз, на рычание срываясь. Сверлит взглядом, словно это значением имеет. Вдолбить пытается, как обращаться должна. А я не могу. Слишком личным кажется, откровенным, щиты последним рушащим.

Просто слишком.

— И-лю-ша, — повторяет по слогам, как ребенку нерадивому. Только совсем не по-детски пальцами задницу сжимает. В живот стояком каменным упирается. — Давай, лапочка.

Одним движением меня вверх поднимает, перехватывая удобно. Вжимаюсь лопатками в плитку холодную, но вздрагиваю не от этого. А протесты в жадном поцелуе тонут. Какие слова, когда язык другим занят.

— Остановись, — прошу, сильнее его торс обхватывая. Уверена отчего-то, что мужчина удержит меня. — Остановись.

— Ты же Миху выберешь, — напоминает, крепче ладони сжимает. Губами грудь ловит. — Последний шанс тебя трахнуть.

— Князь.

— Неправильно.

Его член по влаге двигается, жар разгоняя. Набухшая головка клитор ласкает, в странной манере удовольствие принося. Он так близко, в шаге от грани. Которую пересекать нельзя.

Но стон рвётся из груди, когда мужчина соски сжимает. Зубами едва царапает, оттягивает. И на меня взгляд довольный поднимает, чувствуя прекрасно, что со мной творит.

Как тело дрожит, а между ног все жарче. Влажно, тянет неприятно, большего желает.

И Князь это большее дает.

— Ох, — вздох истеричный с губ срывается, когда мужчина в меня входит. Медленно, едва. Дразнит больше, чем действительно удовольствие получает. — Я…

— Ты, лапочка, ты. Двигаться? — едва перёд подается, тело иголками пронзая. — Или мне уйти?

— Ненавижу! — всхлипываю, когда покидает моё тело. — Ненавижу…

— Ненавидь, Тиса. Только скажи мне сейчас «да». Пиздец тебя хочу. Чувствуешь насколько?

— Да, — быстрее произношу, чем обдумать получается.

— Да — чувствуешь или да…

— Да!

Ответ криком разносится, когда Князь толкается. Сразу весь во мне, со шлепком пошлым. Кожа к коже, дыхание к дыханию.

— Узкая, — шепчет, когда вокруг сжимаюсь. Болью легкой оттягивает, от того, насколько он огромный и во мне. — Ты же не…

— Ты не первый, — к сожалению, лучше было бы. Но о прошлом думать не получается, когда Князь скорость набирает. Вколачивается, кожу прикусывая. Резко двигается, быстро. Каждый раз до самого нутра прошибает. — Да.

— Теперь ты сплошное «да»?

Я не понимаю, что творю. Только выгибаюсь, в стену сильнее лопатками вжимаясь. Ладонями шарю, в поисках опоры. Чтобы окончательно не пропасть, когда так хорошо.

— Давай, лапочка, за меня держись.

И я держусь, и позволяю всё. И губы кусать, языком исследуя. И за влажные волосы тянуть. Князь власть не забирает, я добровольно вручаю. Под взглядом плавлюсь, в сплошную вязь превращаясь.

Хватаюсь за его руки, плечи широкие, шею обнимаю. Не знаю, куда деться, как ближе оказаться. Недостаточно, все ещё недостаточно. Сама с поцелуем тянусь, желаниям покоряясь.

И сейчас, когда Князь во мне двигается, когда блажь по венам растекается, всё правильным кажется. Самым важным и нерушимым. Ничего другого значения не имеет, когда мужчина моё лицо обхватывает. Эмоции считывает, наслаждается, как меня колотит.

А затем всё прекращается резко. Меня просто на ноги опускают, отступая.

— Уйдёт она, блять, к Михе, — злостью каждый звук пропитан. Хочу себя руками обхватить, защищаясь. В попытке понять, что дальше будет. Но Князь ладони ловит. — Не закрывайся. Ты такая красивая, охрененная. Развернись.

— Я…

— Удобней будет, давай. Хочу снова в тебе быть.

И на это у меня никаких аргументов не остается. Особенно, когда мужчина сам всё делает. За плечи разворачивает, к стене толкает. На поясницу ладонь ложится, прогнуться вынуждая.

Толкается сразу, свое желание выполняя, моё.

Общее.

Пальцы по мокрой плитке скользят. От капель воды, бьющихся об тело, Князь прикрывает. Наваливается сверху, сжимая бёдра. Дергает меня, вколачивается, воздух выбивает.

Желание словно и не затихало. Зудом по коже идёт, нервы выкручивает. Словно лишь для того существует, чтобы меня уничтожить. Раскрошить, пылью сделать.

— Уже близко? Дрожишь вся, — его голос сплошное елейное удовольствие. — Хочу, чтобы с моим именем кончала. Пока не назовешь, не получишь.

— Ты…

— Гад, — резкий толчок, от которого шатать начинает. — Мудак, — шлепок обжигающий. — Ещё варианты?

— Илюша, — имя само срывается. — Пожалуйста, пожалуйста.

Имя и просьбу чередую, лихорадочно повторяя. Словно в лихорадке сплошной, что тело, что разум. Чувства на пределе, а голова кругом идёт. Когда дым сигарет легкие выжигал легче было.

— Блять, малышка.

Непривычное обращение таким нежным кажется, но каменной глыбой придавливает. Последней каплей, которая всё рушит.

Мой крик глушит и ослепляет, в темноте оставляя.

Глава 26. Тиса

— Тише, лапочка.

Я улыбку Князя кожей чувствую, когда он прижимается поцелуем меж лопаток. Держит меня, чтобы вниз не сползла. От переизбытка чувств и отсутствия сил.

— Ты как? — голос мужчины звучит непривычно мягко. Князь разворачивает меня и пальцами лицо сжимает. — Порядок?

— Да, — бурчу, потому что не порядок. В теле легкость, сплошное желе, которое без рук мужчины удержаться не может. Но в мыслях сумбур. С утра меня ласкал один мужчина, теперь другой. Насколько я сломана, если мне это нравится? — Да.

— Я бываю несдержанным. Направляй меня, хорошо?

— Это больше не повторится, Князь.

— Если мне нужно тебя на грани оргазма держать, чтобы ты имя запомнила, только скажи. Я организую, лапочка.

— Илюша. Смысл сказанного не меняется. Это неправильно и… Подло. Если бы Миха так меня зажимал?

— Он к тебе и близко теперь не подойдёт.

Не было ожидаемой злости в голосе мужчины, угрозы или стали. Словно просто факт озвучил, ничего больше не добавляя.

А у меня совершенно не было сил с этим спорить. Завтра всё вернется на круги свои, а сейчас просто нужно пережить.

Первой выбираюсь из душевой кабины, хватая белоснежное полотенце. Князь не спешит выходить, буравя взглядом. Поэтому я возвращаюсь в номер, стараясь быстрее стереть капли воды.

Пижама, купленная в Благовещенске, мгновенно становится мокрой. Но это волнует меньше всего. Натягиваю на себя одеяло, будто Князь не различит меня в этом коконе.

Вдруг пройдёт мимо и проточит в баре до утра?

Чуда не случается. Мужчине хватает разума из шкафа запасное одеяло достать, а не доставать меня. Матрас рядом прогибается под весом мужчины, когда тот укладывается рядом. И прижимается ко мне со спины.

— Будешь бегать от меня? — его словно ничего не может смутить. Рука талию сжимает, дыхание затылка касается. — Лапочка, развернись. Поговорить нужно.

— Не нужно. Это было случайно, Илюш. Больше не повторится. И это точно не значит, что я теперь тебе принадлежу.

— Мне бы так не повезло. Тис, ты сама хотела.

— Хотела, — как бы не было гадко признавать подобное. — Я не спорю.

— А ведешь себя так, будто силой взял.

— Не брал. Сама раздвинула ноги, сама согласилась. Всё?

— Лапочка, ты чего?

Чувствую, как Князь приподнимается, но прячу лицо под одеяло. Детский поступок, который спасал. Не хочу, чтобы он видел меня сейчас. Заглядывал невозможными глазами в саму душу. Снова поднимал те чувства, которые только утихли после оргазма.

Я переспала с ним.

Бежала столько времени, скрывалась, просила друзей о защите. Не от Князя, от самой себя. Не хотела поддаваться и влезать в подобное, только не снова.

Как легко ломаются мои принципы под давлением. А ведь мужчины давить даже не начинали. Что-то среднее между преследованием и ухаживаниями странными. Я могла сказать "нет" в очередной раз, и оттолкнуть. И всё же позволить Аде вызвать наряд. Задержали бы их ненадолго, а я с флешкой в Москву улетела.

Дома легче было со всем справляться. Меня выдернули из привычной жизни, в вакуум поместили. Где только Миха и Князь есть, больше никого. Изолированная от всего мира, и от разума словно тоже. План придумываю и тут же рушу, хочу Миху выбрать и после с ним расстаться, а сама к другому прижимаюсь.

— Тиса, блять, посмотри на меня.

— Зачем? Всё нормально, Илюш, — нежное обращение сковывает горло. Слишком много там всего, чему не быть. — Я в порядке.

— Не заметно. Я не выкупаю, что у тебя в голове творится.

— Я тоже.

Я тоже, Илюшь. Нихрена не понимаю и понять не в силах, похоже.

— Мы не будем это обсуждать. Пожалуйста.

— Лапочка…

— Давай просто спать. Я очень устала.

Князь напрягается, но после чувствую слабый кивок. Комната погружается в тишину, которая удивительно убаюкивает. Мысли утихают под спокойным дыханием мужчины. Расслабляюсь в его руках и даже не вздрагиваю, когда Князь проскальзывает под слои одеяла. Его ладонь застывает на моем животе, под футболкой. И жар чужого тела согревает лучше всего.

Завтра будет новый день. И тогда я решу, можно ли пасть ещё ниже.

Глава 27. Тиса

Я в сплошной нервный ком превращаюсь. В ожидании, когда рванёт. С утра никто о вчерашнем дне не вспоминал. Оно и к лучшему, словно не было его вовсе.

Только память не даёт игнорировать. Как Миха касался, целовал жадно. И Князь в меня вбивался, словно присвоить пытаясь. Двое мужчин, я одна. И двоих хочу.

Это признать можно. Уже давно признала, обдумала. Только решения нет. Может, правда была в словах бывшего, что шлюха? Если так тянет, ненормально, неконтролируемо.

Мне бы Аду набрать, совета спросить. Да ведь только она не поможет. У неё всегда всё четко было, согласно плана. Без отступлений, без лишних сантиментов. Она бы всё делала, чтобы желанное получить. Столько лет за Цербером гонялась, не сдаваясь.

А я слабая, хотя столько времени запрещала себе быть такой. Боролась, новую личность выращивая. Сильную, строгую. Чтобы задеть не получилось, подобраться.

Асю подпустила, которая внезапно лучшей подругой стала. Совсем на меня не похожая. Не по своей воле в криминальный переплет попала, заполучив внимание Зверя. Арина, ещё одна случайность моей жизни, больше со мной похоже была. Тоже с проблемами, с характером колючим.

Только они своё счастье нашли, а я варюсь в своей неправильности.

— Кто за рулем?

Мужчины переговариваются легко, словно не было вчера. Может, мне приснилось всё? Господи, пускай будет так.

Разбитой себя чувствую, не выспавшейся в очередной раз. Только до этого кошмары мешали, этой ночью — Князь. Просьбу выполнил, заснул сразу практически. А я всё не могла. Замерла в его руках.

И думала, думала, думала.

Лишь легче от такого не стало. В тишине все страхи всплывают, сомнения. И мыслями возвращалась к тому, что в душе произошло. Насколько мне хорошо было, насколько плохо.

— Мне сегодня везёт, за рулём Миха, — Князь довольно на машину облокачиваясь. Дверцу открывает, только я мимо прохожу. — Не понял.

— Я на переднем поеду, — не должна оправдываться, но всё же разворачиваюсь к мужчине. — Так спокойней.

— Рядом с Михой?

— Нет, просто меньше приставаний будет, — скороговоркой выпаливаю, захлопывая дверь. Смотрю на довольного водителя и хмурюсь. — Что?

— У меня руки длинные, киса, я дотянусь.

— Со сломанными лапищами сложно рулить, — угрожает Князь. И будто сам не укладывает ладонь на моё плечо, усаживаясь позади. — Руки при себе держи.

Меня, отчего-то, веселит этот разговор. Привычный и безопасный. Как мальчишки препираются, любимую игрушку на себя дёргая. Обидой даже не затапливает, пока это на словах происходит.

— Привет, пап, — жестами мужчин умоляю не влезать. Сбросить бы звонок, да отцу нельзя волноваться. — Я жива и здорова. И даже не попала в неприятности.

— Уверена? — перед глазами отец хмурится и поджимает губы. — Ты на пару дней собиралась уехать. Пара — это не месяц, Тис.

— Меня нет всего четыре дня, пап.

Меньше недели, за которую всю так перевернулось. Сломало барьеры от хищников, слишком близко подпустив.

— Четыре. Где ты?

— С друзьями решили попутешествовать немного, — пытаюсь как можно больше правды в слова вложить. Ада учила, что самая лучшая ложь — правда. — Со мной всё хорошо. В универ вернусь вовремя, обещаю.

— С друзьями? Или мальчиком? — смеюсь, думая, что Князя и Миху можно по-разному называть, но не мальчиками. Знал бы отец… — Ну?

— С мальчиком, пап.

— Предохраняетесь?

— Господи, папа! — я не сдерживаю возмущений, а Князь, который прижимается к трубке, давит смех. — Ага. Воздержанием. Просто… Я в порядке, ладно? Меня не похитили, не убили. Я с компанией Аси, помнишь, я с ней Новый год праздновала? Всё хорошо.

— Хорошо. Держи мне в курсе.

— Обязательно, — сбрасываю звонок и по мужчине стараюсь попасть, развернувшись. — Князь!

— Илюша, — поправляет тот.

— Хуюша, блин. Я попросила помолчать немного. Или стоило сказать отцу, что меня похитили во время ограбления? Он бы обрадовался явно. Сам полицию вызовешь или его подождём?

— Не злись, лапочка. Может средство предохранения поменяешь? Раз от воздержания такая раздражительная.

И подмигивает, откидываясь подальше. Не достать, но мне и не до этого. Все в этой машине знают, что воздержание у меня не задалось. Но только я думаю о том, что вчера ночью и никакой другой контрацепции не использовалось.

Тогда не до этого было, забылось под похотью и желанием испепеляющим. Князя, явно, тоже другое волновало. А теперь лишь надеяться, что он вовремя успел, и это полным крахом не закончится.

Только с везением у меня плохо дело.

Глава 28. Тиса

— Ты хмуришься, лапочка, — Князь сама наблюдательность. Они поменялись с Михой местами несколько часов назад. Но заговорил мужчина только сейчас. — Что-то не так?

Всё не так.

Начиная от ночной дороги, возможной беременностью заканчивая. Это не факт, испуг почти подростковый. Что забылась и ошибок натворила. Не факт, что вообще что-то произойти могло. Я неудачливая, но не настолько. И всё может проще быть.

Я сама себя загоняю, сама в пучину страхов толкаю. А с этим справляться нужно. Маскировала проблемы, пылью покрывала. А нужно было с корнем рвать. И старые фобии, и увлечения новые.

Мне нравятся они оба. Это факт. Нерушимый, пугающий. Когда один рядом — к нему тянусь. Но мужчины могут меняться, а чувства к ним — нет. Миха и Князь разные, а при этом ведёт от них одинаково.

Мне нравятся они оба. И с этим ничего не поделать. Не вырвать, не исправить. Я такой неправильной была, и, может, когда-то починить себя смогу. Если выберусь от них, спасусь. На другую планету перенесусь, чтобы найти не смогли.

И тогда, сварившись в своем хаосе чувств, переболею.

Но сейчас моя болезнь рядом. Князь постукивает пальцами по рулю, ловя ритм шансона. Михи в телефоне сидит, вперёд наклонившись. Так, что иногда взглядами в зеркале заднего вида встречаемся.

Я принимаю это. Внезапно, окончательно. Ничего не поделать, и правда в том, что выбор сделать не смогу. Не хочу одного, но и двоих мне получить не дано. Это в мистических книгах можно сразу двух получить. Но в нашем мире никто такое не поймёт. Особенно, сами мужчины.

Не представляю, как смогли бы втроем уживаться. Бред, с реальностью не связанный.

Но мужчины говорили выбирать.

Я выбираю себя.

— Тис?

— Ничего, — машу головой и несмело улыбаюсь. Если на одно свидание с ними соглашусь, это ведь не плохо? У нас впереди два часа дороги, и вместо самобичевания, можно наслаждение получать. — Песня не понравилась.

— Ну да, не Моцарт, уж извини, — Миха вперёд тянется, музыку меня. Только те же Ворововайки [1] петь продолжают. — Слишком грубые песни для тебя, кис?

— Ага, мне только высокую музыку подавай.

Отрезаю, чувствуя себя оскорбленной. Глупый разговор, ничего не значащий. Но при этом чувство, что они мне другой считают. Может, так оно и есть.

За привычным образом не различить девушку, которой я пять лет назад была. То ли привычка, выработанная годами, то ли взросление так отразилось. Даже в брюках и свитере под горло стараюсь маску держать. Раньше в такой же одеждой пацанкой была, сейчас чуток до леди не дотягиваю.

— В шансоне всё предсказуемо, — мужчин дразню, зная, что на самом деле слушала когда-то. — Спорим, что припев легко пропою? Один раз прослушаю и получится.

— На что спорим? — Князь песню останавливает, как раз в конце первого куплета. — Не лезь туда, лапочка, где чужие правила.

— Купите мне чистый телефон. Без всяких жучков и прочего. И не будете лезть туда.

— А если не сможешь?

— Любое ваше желание, не касающееся секса и раздеваний. Можете даже не озвучивать.

— Дерзай, киса.

Миха включает, и успеваю лишь пару слов различить в скороговорке куплета. Мужчин улыбки наглые замечаю, как выжидающе смотрят. Делаю глубокий вдох, перед тем выпалить:

— Вася, Вася, шухер, Вася, — двигаю пальцами в такт мелодии, глаза прикрывая. Вытянутые лица хочется увидеть, но перед глазами словно текст встает. — Тили-тили, трали-вали, а менты нас не догнали [2].

— Не понял прикола.

— Не лезь туда, Князь, где чужие правила.

Повторяю его же слова, себя непозволительно смелой чувствуя. Подтягиваю ногу к себе, на дверцу облокачиваюсь. Смотрю на мужчин и наслаждаюсь, что удивить смогла.

В начало песню перематываю, каждое слово помня. Будто совсем недавно подростком была. С компанией на машине чьего-то отца гоняла, себя свободной ощущая. Во рту вкус дешевого пива, салон в дыму. И песни на полную громкость, чтобы вместе с сердцем грохотало.

Легко тогда было, просто. Друзья, с которыми не общалась больше. Разговоры в ночи, которым не повторится. Всё вместе с Владом закончилось, не возвращалась к прошлому.

И снова туда же вляпалась. Только мужчины рядом — не мальчики безобидные. И сигареты, которые Князь в окно приоткрытое курит, ментолом отдают, дорогим табаком. На мне больше не рваные джинсы и лихорадочная копна волос, едва в хвост стягиваемая.

Всё измнилось, да видимо, нутро всё то же.

— Корпус черный, без чехла, — произношу с улыбкой, наслаждаясь своим же представления. — Не обязательно новую модель.

— Подфартило, кис, или…

— Готов с другой песней проверить?

— Я бы воздержался, — Князь тоже улыбается, без тени расстройства, что проиграл. — Но давай. Я сам выберу песню, а ты должна сразу продолжить.

— Тогда и случайную песню. В случае выигрыша — я в Иркутске ночую в отдельной комнате.

Я не удачливая, а Князь долго что-то крутит. Но в итоге попадает на песню Шуфутинского [1]. Без интриги качаю голову в такт, готовясь петь. Не «Гоп-стоп», но все слова ещё живы в памяти. И так идеально подходят нашей ситуации.

— Погадай, гадалка, на любовь [3].

И мне расскажи, как дальше быть. Как выбрать правильно, больше ошибок не наделав.

— Погадай на дальнюю дорогу.

И расскажи, чем эта поездка для меня обернётся.

[1] Исполнители шансона.

[2] Песня "Шухер Вася".

[3] Песня "Гадалка".

Глава 29. Тиса

— Кис.

— Меня нет.

Я на кровать завалилась, не раздеваясь. Мы под утро добрались, от дороги всё тело болит. Спать хочется и не двигаться несколько лет.

Мужчины небольшой дом сняли, маленький и уютный. И я свою комнату выбрала, пользуясь удачей временной. Никогда не думала, что буду так за одиночеством скучать.

Но спать в одной кровати с мужчинами опасно. Особенно, когда я не понимаю, как дальше быть. Эй, ребята, не хотите втроем замутить? Представляю, насколько они рады будут. Сразу согласятся, без раздумий. Ага, так оно и будет, без сомнений любых.

— Тут одна ванная, дуй первой.

— Нет. После душ приму. Через годик.

— Давай, киса, не ленись.

Матрас прогибается, когда мужчина рядом оказывается. Ложится, на локоть упираясь. И на меня смотрит внимательно, словно не видел никогда. Выбившиеся пряди за ухо отводит, обжигая кожу своими касания.

— Мих, я не в состоянии двигаться. Хочу спать. Просто оставьте меня, а?

— Как же я тебе в беде могу оставить, кис?

Нависает, цепляя пальцами край моего свитера. Вверх тянет.

— Ты что творишь? Я не…

— Как минимум, нужно грязную одежду сбросить. Давай, не капризничай.

— Я не капризничаю.

— Вот помолчи и не мешай тогда.

Я сама могу раздеться, возможно. Если последние резервы сил задействовать, всё подключить. Могу, но не хочу. Так приятно, когда Миха ладонью по коже едва ведёт. Руки вытягиваю, позволяя стянуть свитер.

Кажется, что я в безвольную куклу превращаюсь. И наслаждению получаю, не скрывая. Силы в никуда уходят, когда борюсь с мужчинами и собой. А так пускай делают, что хотят, пока мне это нравится.

— Умница, — Миха улыбается довольно, когда в лифчике перед ним остаюсь. На животе лежу, грудь спрятав, но всё равно ощущение, что он всё видит. — Бёдра приподними.

Он рук не отрывает. По спине ведёт, изгибы талии очерчивает. Уговариваю своё тело мурашками не реагировать. Только сильнее прогибаюсь, когда на поясницу надавливает.

Ладони проталкивает между мной и кроватью, пуговицы на джинсах расстёгивая. Мне бы перевернуться, работу облегчить. Но не двигаюсь, наслаждаюсь тем, как мужское тело на меня давит.

— Такая послушная. В сексе такая же?

— Миха!

— Прости, кис, не удержался. Хотя надеюсь, ты больше участия принимать будешь.

Джинсы стягивает, вместе с носками. Но касаться не прикасаясь. Скользит по лодыжкам, всё выше. Пока к самому опасному месту не добирается. Ладонями ягодицы накрывает, сжимая.

— Ты же отзывчивая, да? Вскидываться будешь, просить, сама тянуться. Лучше, чем в машине кончишь, киса.

— Миха, блин! Свали.

Начинаю брыкаться, но мужчина сверху усаживается. Ноги придавливает своим весом. Не сбросить, не избавиться. А ладонями на плечи давит, чтобы подняться не смогла.

— Тише, кис. Массаж хочешь? Заметь, даже не членом.

— Пошляк. Хочу, но ты же лапать будешь.

— Честное пионерское, что не буду.

— Ты пионером не был.

— Не был. Просто массаж, обещаю лапочка. На сухую конечно не то, но…

— Миха!

— Всё-всё, прекращаю.

Мужчина смеётся тихо, мои затекшие плечи разминает. Сильно, жестко, именно так, как мне нужно сейчас. И все протесты во вздохе удовольствия тонут. У него сильные ладони, в чём сомнений никогда не было. Тёплые, горячие. И я плавлюсь от удовольствия, когда спины касается.

Даже не спорю, что застёжку лифчика дёргает. Бретельки спускает, проводя кониками пальцев по красноватым следам. Разминает мышцы, дрожь вызывая.

— Хорошо?

— Угу.

Мычу в подушку, растворяясь в ощущениях. Миха не всегда силу рассчитывает, сильнее сдавливая. Но так хорошо и правильно, что замечаний не говорю. Пускай делает, если у него ещё энергия осталась.

— Во время секса ещё лучше было бы.

— Миха, блин!

— Если Князя Илюшей называешь, то меня тогда уж Мишей. Дискриминация.

— Какие ты слова умные знаешь, — голос Князя с порога раздаётся. Быстро рядом оказывается. Вспомни солнце, вот и лучик объявился. — Ты ничего не попутал, Мих?

— Ну блять, началось. Не попутал. Киса не против, правда ведь?

— Киса, — его обращение передразниваю. — Очень хочет спать. И спокойствия.

— Хреново, когда в постели с двумя мужиками, ты собираешься просто спать.

— Да? А что вы предлагаете? Устроим групповушку?

Где-то мазохистская часть меня желает, чтобы мужчины утвердительно ответили. Согласились, подтверждая, что серьезных планов на меня нет. И тогда можно своему же разврату поддаться. Получить двоих, хотя бы на одну ночь, метания прекратить.

Но Миха выдыхает раздраженно, а Князь челюсть сжимает. Все мои догадки подтверждают. Их предложение ни капли не радует. А значит, и беспокоится не о чём.

В конце поездки своё желание за ложь выдам, повод, чтобы с ними разойтись. Господи, у меня планы каждую секунду меняются. Но обстоятельства тоже. И я совершенно не знаю, что с этим сделать.

— Если не согласны, тогда оба на выход. И дверь за собой прикройте!

Мужчины, к удивлению, молча указания выполняют. Выходят, ничего не сказав. И действительно дверь закрывают, оставляя меня в одну. Неужели меня ждёт первая свободная ночь?

Глава 30. Тиса

Я уснуть не успеваю, как меня из сна резко вырывает. Сажусь, в одеяло кутаясь. В доме тишина, за окном темнота сплошная. Непонятно что сон спугнуло, от чего сердце замерло. Ни шума, ни кошмаров.

Кручусь, пока не понимаю, что пить хочу. С трудом заставляю себя подняться, на кухню спуститься. Кажется, что ещё с поездки газировка оставалась.

В коридор узкий выхожу, только сразу препятствие встречаю. Неожиданное, тяжелое. На пол валюсь, матерясь. Локоть саднит жутко, а в темноте всё расплывается. Пока яркий свет не ослепляет.

— Какого хера? — на мужчин смотрю, на полу умостившихся. — У вас комнаты, блять, нет?

— Ушиблась, киса?

— Я сейчас тебя ушибу.

Подтягиваю одеяло, понимая, что грудь оголила. И мужчины туда норовят смотреть, ни капли стыда не испытывая. Не объясняя, с чего под моей дверью развалились.

— Ты злая, лапочка, когда сонная.

— Я злая, Илюш, когда собой пол протираю. Что вы тут делаете?

— Тебя охраняем.

— Вы бухали, да? — лицо растираю, чтобы мозги работать начали. Обрабатывать ту информацию странную, что мужчины выдают. — Вы не можете без представлений хоть одну ночь провести? Мы же договорились, что я одна ночую.

— Фактически, лапочка, мы договаривались только об отдельной комнате. Про сон ничего не было. Мы с Михой пытались прийти к общему решению, кто к тебе пойдёт.

— Не могли в другом месте это делать?

С обидой выдаю, потирая обожжённый о ковер локоть. Очередную игру закрутили, херней страдая. Как дети малые, тягающие канат в разные стороны. Уцепились и уступить не могут.

Миха руку подаёт, встать помогая. Только ни шагу сделать не могу, когда он на руки подхватывает. Уверенно в сторону кухни шагая, словно каждый раз рейс подобный выполняет. А Князь лишнего слова не говорит, двери перед нами открывая.

— Давай свою травму, лечить будем.

— Мне не пять лет, Мих, чтобы зеленкой мазать.

— Будь тебя пять, мы бы не лезли.

Они словно выспались, и теперь с новым запасом сил меня окучивают. А у меня ещё резерв не пополнился, чтобы словесно отбивать все нападки. Вытягиваю руку, позволяя Князю приложит ватку к ране. Перекись шипит, и я тоже. Дёргаюсь, но мужчина крепко держит.

А после дует слегка, губами прикасаясь. Мелочное действие, но мурашками по телу отзывается. На столе сижу, ногами болтая, и ощущение, что в Зазеркалье попала. Словно ночью всё по-другому кажется, чем в жизни реальной.

— Ты что-то хотела, кис? Или просто по полу покататься?

— Пить захотела.

Чистую воду жадными глотками пью, пол взглядом сверля. Сна всё меньше остаётся. Зная, что под дверью мужчины дежурят, мозги отключив. Устроили, непонятно что, хоть меня не вмешивая.

— Князь, не трогай. Илюша, блин!

Вскрикиваю, когда на слова наплевав, мужчина на руки поднимает. Ладонью задницу сжимает, заставляет ногами торс обхватить. И сразу жаром бьёт, от воспоминаний, что в душе так же было. Когда сгорала, извивалась, большего хотела.

И сейчас повторяется. При Михе, прилично вроде, но тело дрожью берёт.

— Просто счёт равняю, лапочка, не возмущайся.

— Михе больше счет равнять нужно.

— Вот пускай наш отрыв и остается. Ага?

— Не-а.

Князь глаза щурит, челюсть сжимает. Едва головой ведёт, грубые слова проглатывая. Ничего не говорит, но догадываюсь, что хотел. Бережно на кровать роняет, уходить не спеша.

Миха тоже застыл, с двух сторон отступили. Друг друга взглядом сверлят, меня ни о чем не спрашивая. Словно действительно решили, что и сегодня со мной кто-то ночевать будет.

Но не для того я себе желание выигрывала, чтобы снова в горячем коконе сомнений засыпать. Мне перезагрузка нужна, спокойствия капля. А мужчины этого дать не готовы.

Может, в этом их план? Давить, без перерыва, без спасения, чтобы сломалась под давлением. На пытку похоже, если бы палачи такими красивыми не были.

— Хватит меня дергать, — произношу, голову на подушке устраивая. Глаза прикрываю, устав чужую реакцию считывать. — Идите к себе. Это дурость, под дверью сторожить.

— Так ты скажи, кому остаться, и второй легко уйдёт.

Легко? Сомневаюсь, что Князь своих же слов придержется. Миха ещё может свалить, решения уважая. А Князь точно просто не отступит, выбор принимая.

— Я одна хочу остаться. Не можете сами договориться — значит оба свалите. И меня до понедельника не будите.

— Так только пятница началась.

— Именно.

Жду, пока свет погаснет, и мужчины уйдут. Тишиной оглушает, когда они далеко оказываются. Вслушиваюсь, понимая, что действительно уходят. Устроили представление для одного зрителя, которое я пропустить могла. Себе на уме ребята, ничего логичного нет.

Сон не идёт, пока верчусь с бока на бок. Интуиция орёт, что ночь спокойно не пройдёт. В ожидании, что кто-то из них вернётся. Может, монетку подбросили и решили своё.

Готова свободу поставить на то, что к рассвету кто-то да ворвётся в комнату.

— Кис, спишь?

— Сплю.

— Лгунишка.

Миха без спроса в кровать забирается. Сгребает легко в объятия, без раздумий лишних. Со спины меня обнимает, вжимаясь. Талию обвивает, в шею дышит.

— Мих…

— Ты сказала нам договориться, мы практически это сделали.

— И Князь просто так свалил?

— Заебала, лапочка. Как тебе в бошку вбить своё имя?

Голос с другой стороны раздаётся. В темноте мужскую фигуру разглядываю, которая с меня одеяло стягивает. На двоих делит, голой кожи касается. В глаза заглядывает, хоть ничего и не видно.

— А вы не…

— А мы не, лапочка. Сама зеленый свет дала. Мы уже говорили, выбор за тобой. А пока его не делаешь, будем по-другому Миху из твоей кровати изгонять.

— Смотри, чтобы тебя не изгнали, Илюх.

У них свой бой идёт. Руки по телу постоянно шарят, когда они друг друга отталкивают. В итоге зажатой оказываюсь, между молотом и наковальней. Двумя раскаленными металлами, плавящими свинец в моих венах. От чего дышать тяжело, в голове мрак сплошной.

— Спи, лапочка. Завтра разбираться будем.

Глава 31. Миха

К подобному жизнь нихрена не готовила. Думал, столько прошел, хер там что удивить может. А как Тиса ворвалась, так всё удивлять продолжает. Руки выкручивает и глазами хлопает. Мол, а чё такого?

Докатились до того, что вместе к ней в кровать забрались. Сначала дыры в друг друге жгли полночи, чтобы другой к Тисе не пошел. Будь на месте девчонки другая девка — давно бы послал. Но Тиса не девка, и не другая. Вцепилась, как репьях, без желания даже. И не отпускает.

Поэтому с Илюхой молчаливое соглашение приняли. На троих кровать разделили, на двоих — Тису. Но только она не шлюха, чтобы делиться и по очереди брать. Одна ночь, чтобы к драке не довести, а после пускай Князь валит из нашей постели.

— Руки убрал, — предупреждаю, почти мирно, когда ладонями возле груди сталкиваем. — Илюха.

— Сам убери, Мих. Итак весь её облапал. Я не шучу.

— Я тоже.

Пиздец. Из-за баб с лучшим другом разборки устраивать. Привыкнуть надо было, осознать всю хреновость ситуации. Раз за разом с одним исходом заканчивается. Выяснением, чьей киса будет. И вроде на поездку согласились, ей выбор оставляя.

А не помогло.

Сильнее рвать хочется. За то, что другой мужик руки тянет к моему. И права у нас на Тису одинаковые. Нулевые. Но это пока, дальше видно будет.

Сна ни в одном глазу. Когда горячее тело девчонки в руках, сложно в сон провалиться. Лучше бы Тису на спину опрокинуть и войти до упора, на себя насаживая. Чтобы кричала, хныкала и повторения просила. В машине она отзывчивой была. Сама подсказку дала, как завалить.

Не давил, не сламывал сопротивление. Её лишь толкнуть слегка нужно, а дальше девушка сама всё сделает. И отзываться будет, и стонать, и влагой исходить.

Теперь следить бы, чтобы Князь в нужную сторону не толкал.

— Мих, по-братски, свали к себе.

— По-братски, Илюх, сходи нахрен. К утру вернуться можешь.

— Вы, братья-кролики, заткнитесь уже.

Тиса крутится, сопит недовольно. То на один бок переворачивается, то на другой. Пока лицом в подушку не падает, спину оставив обнаженной. Так тоже можно. Меж лопаток провести, на поясницу надавить.

Блять, не завались Князь вечером, я бы её уже натянул. Хоть немного член усмирил, которому уже хреново от воздержания. И шлюху не снимешь, хотя в городе полно. И не малолетка, чтобы рукой справляться всю поездку.

— Вы либо спите, — шепчет тихо. — Либо уходите. Я, правда, очень устала.

— Знаешь, кис, усталость хорошо сексом снимать.

— Ну так идите и переспите с кем-нибудь.

— Так с тобой охота, лапочка.

— Лапочка вне зоны доступа. И лапочка сейчас вас нахрен пошлет.

Четко на места поставила. Но ни меня, ни Илюху не проняло. Так, на пару минут успокоиться, а потом опять бороться. Взглядами бодаться и сантиметры нежной кожи отстаивать.

До чего докатился, блять.

— Вы сами ко мне пришли, — вздыхает, переворачивается. В темноте грудь не рассмотреть, да и Тиса сразу прикрывается. В потолок смотрит. — Решили что-то там, как всегда, сами. Завалились в мою кровать. Или вы ожидали, что второй просто исчезнет?

На это и был расчет. Князь привык за своё рвать, я тоже. Делиться можно бухлом и планами, а не девкой, которая в нутро пробралась. Мысль гуляла, что Князь психанет. Крышу сорвет, и он свалит подальше.

Хреновый друг, если пытаюсь Илюху подставить. Но он от Тисы сбегал, когда в бошке сбой случался. Пугать не хотел, заботливый, бля.

И сейчас бы сбежал. Но держится и на меня только палит, на дверь кивая. Но я ему туда же указываю. Он с Тисой ночевал уже, хватит с него. Моя очередь. Только, походу, больше условностей придерживаться не будем.

Решать пора. Девушка до Москвы хотела морозиться, но не получится. До столицы крыша начнёт и у меня ехать. Уже сдвинулась, скрипя охренительно. Потому что на девушке замкнуло. А она нос воротит, играясь.

И не поймешь, что в её мозгах крутится. То сама тянется, то отталкивает. Схема прошаренная, многие девки так игрались. Но чуйка подсказывает, что Тиса от нас полгода не просто так бегала. Ладно бы реально сильнее охомутать пыталась. Так нет.

Слежку за ней лёгкую пустил. Так, понять, чем живёт и дышит. С какой стороны подход найти. Нигде не крутилась, с сомнительными мужиками не терлась. Почти пай-девочка, если в расчёт сучий характер не брать.

— Если я не высплюсь, я вас убью. Ясно?

— Спи, лапочка, не мешаем.

— Ага, оно и заметно.

— Мы днём в город смотаемся, без нас и выспишься.

— А сейчас что? В города играть будем?

И мы, бля, реально начинаем в это играть.

Потому что со стояком каменным хер уснуть получается.

Глава 32. Тиса

В голове туман, когда глаза открываю. Несколько раз просыпаюсь и тут же падаю обратно в царство Морфея. Ничего не соображаю, сильнее закутываясь в одеяло. Ощущение, что заболела. Глаза слезятся, холодно и при этом воздуха не хватает.

Но всё проходит, стоит ледяной водой умыться. Растираю лицо, пока краснеть не начнёт. Долго, усердно, словно до мозга добраться пытаюсь.

Мужчин нет, ещё утром уехали, так и не спав. По делам сорвались, меня одну оставляя. Словно не верили, что я могу попытаться сбежать. Я могла бы, наверное. Только флешка держит.

— Ложь.

Сама себе произношу, в наказание сильнее волосы вычесывая, не жалея. Едва вьются, а столько проблем доставляют. Иногда похожи на клубок, как и сейчас. Обычно жалела, кучу масок использовала. А сейчас деру, без разбора, пока боль к пределу не доходит.

Но зато правду в мыслях произношу.

Флешка не держит. Ада сказала, что другой способ найдёт Церберу отомстить, добраться до того, кто ей боль причинил. И я могла бы сейчас в аэропорт нестись. В Иркутске вообще есть аэропорт? На вокзал тогда. Такси ловить. Друзей Ады вызывать.

Но только на кухню спускаюсь. Нет смысла бежать, когда себе призналась, что мужчин хочу. До одури, помутнения, сломленных границ. Если смогла честно себе сказать, что со мной творится, то и о причинах задержки нет смысла врать.

Потому что тут Князь и Миха. А я не представляю, что в Москве будет. Как те чувства разрулить, которым места нет. Выбрать одного, половиной желанного довольствуясь? Отец всегда говорил, что я капризный ребёнок. Я всё и сразу хотела.

Да и выбрать как?

Считалочку детскую вспомнить, чтобы определиться? Потому что сердце глупое с этим справиться не может.

Ну а что, раз ночью в города играли, то и так всё остальное решать нужно. Наивно и глупо, но действенно. Все города перебрала, где когда-либо была. Мужчины, уверена, тоже. Лежали, как идиоты, и играли. Кому расскажи, что с безжалостными бандитами подобным занималась — сумасшедшей сочтуть.

И это действительно так. Только, наверное, они не совсем безжалостны. Другие бы действительно уже заставили выбор делать. Или на двоих поделили, как я хотела. Но жестче, бессердечно, просто используя и издеваясь.

Князь и Миха так не поступили. Терпели мои выходки и капризы. И скачи от одного к другому тоже терпели. Илюша точно знал, что я с его другом творила. Пришел счет ровнять, хотя мог жестче поступить.

— Дура ты, Тиса.

Шепчу себе, чай заваривая. Черный, без сахара. Крепкий, чтобы рот сводило. Сижу на кухне за огромным столом и в потолок уставилась. Не знаю, чем себя занять. Это глупостью кажется, но без мужчин с ума схожу. Интернет слабо ловит, звонить никому не хочу.

Но все же Асе набираю, чтобы не волновалась. У неё беременность и непонятный муж-бандюган под боком.

— Ты пропала, я волновалась, — мигом отвечает, всего гудок спустя. — У тебя всё хорошо? Дамир сказал, что ты…

— С Михой и Князем? — поделились значит добычей. Удивительного ноль, но понять не могу — радует или расстраивает. — Да, так получилась.

— Дамир обещал им не вмешиваться. Предатель.

— Я всё слышу, — низкий голос Зверя разносится, действительно рядом с Асей сидит. — В наши отношения не вмешивались, вот и я лезть не буду. Я своё слово сказал, Ась.

— А я не говорила.

Подруга шепчет в трубку, а после хохочет громко. Видимо, Зверю сказанное не понравилось. Удивительно, как такая нежная и добрая девушка с жестоким мужчиной сошлась. Не даром же его Зверем называли. И пускай не добровольно всё начиналось, Ася сама к нему решила вернуться.

— Прости, Тис.

— Я и не просила помогать, Ась. Забей, всё нормально. Как твой ресторан?

— Ремонт идёт. Я постоянно материалы выбираю, а Дам бесится, что не с ним время провожу. То есть, Дамир, — поправляется спешно, будто кто-то за такое сокращение высмеивать будет. Странное, но милое. И, кажется, Дамир кайф от этого ловит. Как минимум, сразу грозный запал терял, когда Ася так при мне мужчину называла. — Я хотела спросить, ты сделаешь съемку для сайта и меню? Я обожаю твои фотографии, правда.

— Да, конечно.

Я даже вспомнить не могу, когда фотографии делала в последний раз. Фокус наводила, экспозицию выстраивала. Кадром наслаждалась, хотя давним хобби было. Момент поймать, удовольствие получить.

Всё краски и важность теряет, когда более глобальные вопросы прорисовываются.

Как мужчинам сообщить, что я обоих хочу.

— Соскучилась, кис? — на плечи ладони опускаются, а щеку обжигают губы. — Я тоже.

— Руки от лапочки, Мих. Тиса по мне скучала, правда?

Я по адекватной жизни до прошлой осени скучала. Когда их впервые не встретила, внимание заполучив.

— Голодная? Мы доставку организовали.

— Я… Да, голодная, спасибо.

Мужчины — мудаки редкостные, но не виноваты, что у меня настроение скачет. А значит и мою грубость выслушивать не должны.

Ужин в удивительном спокойствии проходит. Моя покорность так влияет или мужчины свои вопросы за пределами дома решили? А, может, всему виной виски, которое мы на троих распиваем.

В голове туман, в теле легкость появляется. И прозвища мужчин не такие раздражающие, и факт, что Князь намеренно касается, когда мимо проходит. Всё идеально идёт, пока Миха не предлагает:

— Кис, а, кис. Давай в правду или действие сыграем.

Глава 33. Тиса

— Мы не будем ни во что играть! — головой качаю, чувствуя неладное. Не просто так они эту игру затеяли. Неважно, чем всё закончится, мне уже не по себе. — Я не хочу.

— Да ладно, лапочка, пару вопросов. Что плохого случится? Считай, это обязательным условием. Ты же должна нас лучше узнать, прежде чем сделать выбор.

Ядовитые мысли подсказывают, что я должна была узнать их лучше до того, как во всё это ввязываться. Только телу плевать на мозги. Оно к мужчинам и без всяких вопросов тянется. Не важно, какой кофе они по утрам пьют и разбрасывают ли вещи. Такие мелочи, другое важнее. Как всё внутри обрывается, когда Миха руку накрывает. Как мурашки бегут, когда Князь слишком близко наклоняется, виски подливая.

Они за выбор напомнили, снова. Чтобы я сама не забывала, что выбраться придётся. Даже ради свидания, всего несколько встреч, которые не скоро будут. В будущем, до которого ещё далеко. А вот двое желанных мужчин именно сейчас свою игру заводят.

— Давай, Тис, не порть веселья. Можешь даже первой загадывать.

— Стоп, какие правила вообще?

— Мы тебе загадываем, ты нам. По очереди.

— Так не честно. Мне в два раза больше отвечать.

— Жизнь не честная штука, смирись, лапочка.

— А если не захочу отвечать или делать?

— Снимешь с себя какую-то вещь.

Раздеваться при мужчинах худшая идея. Один раз уже танцевала, одежду роняя. Ничего хорошего не вышло, истерикой закончилось. Кошмаром сплошным. Но киваю, алкоголь отпивая.

С ним легче становится, когда в жар внутри на виски можно списать. А не своё помешательство дурное.

— Но если я снимаю, то вопрос или действие вы повторно не загадываете.

Радуюсь только, что в доме холодно, и я не в платье спустилась. Штаны натянула, майку и кофту тёплую наверх. Но теперь бы ещё больше надела, лишь бы защищенной оказаться.

— Ложь, кис, мы тоже не потерпим.

Не огрызаюсь, что о лжи они не узнают. Потому что они могли уже целое досье на меня собрать. Не знаю, насколько далеко в своих поисках зашли. Что уже обо мне знают, какая информация в их головах хранится. Может, им плевать было на моё прошлое, может, они каждый мой вздох отследили.

Пальцами сжимаю край стола, не желая думать, что мужчины могли узнать о Владе и всём, что происходило. Это часть моей жизни и нечего другим туда лезть.

— Давай, твой ход, Тис.

Князь расслабленно на стул усаживается. Сканирует меня взглядом, глаз не отводит. Ждёт первого вопроса, а у меня в голове сплошная пустота. Звенящая, поглощающая.

— Правда или действие?

— Правда, — синхронно, не напрягаясь.

— Сколько вам лет?

— Адресуй кому-то вопрос, лапочка.

— Нет. Такие общие я могу сразу двум задавать. Иначе я играть не буду. Не заставите отвечать.

— Наглеешь, — Миха ухмыляется, но первым отвечает: — Тридцать два и двадцать девять. Сама гадай, кому сколько.

Мне гадать не нужно, не настолько разрыв большой. Мужчины на свой возраст выглядели, ровесниками казались. Миха чуть старше, может, из-за прически короткой или щетины. Шесть и девять лет разницы в возрасте страшными не кажутся.

— Правда или действие, кис?

— Правда.

— Для кого ты флешку крала?

— Ни для кого. Потому, — взмахом руки останавливаю протесты Князя. — Что я её не крала. Она была оставлена для меня, я и забрала. Правда или действие?

Мужчины издеваются, руки выкручивая. Миха действие выбирает, а Князь — правду. Специально, переглядываясь. Чтобы меня лишнего вопроса лишить.

— Миха, — выбор делаю, не раздумывая долго. — До конца игры ты не называешь меня «кисой».

— Жестоко. Правда или…

— Правда.

— Для кого ты флешку забирала?

Зубы сцепив, стягиваю с себя носки. Никто ведь не говорил, что сразу в эротическое раздевание играть должна. Ногами на стул забираюсь, натягивая кофту сильнее.

Игра медленно обороты набирает. Узнаю, что мужчины в армии были. Князь вяжет, спицами настоящими, чтобы нервы успокаивать. А Миха скачки обожает, хотя не представляю, где у нас они устраиваются. Не интересовалась никогда.

— Выбирай меня, котёнок, свожу на скачки. А то Илюха только вязать будет.

— Мих, я же просила не называть так!

— Уговор за «кису» был, котёнок. Я правил придерживаюсь.

Вздыхаю, упираясь подбородком в колени. Котёнок не так ужасно звучит, мило немного. Поэтому не спорю, свою участь принимая. И действие выбираю, впервые. На пробу, чтобы понять, насколько далеко мужчины смогут зайти.

— Раз лапочка за обращения заговорила, то и ты, Тис, обращайся к нам правильно.

— Правильно — это как?

— Илюша. Памяти не хватает на это?

— А меня — Мишей тогда.

— Могу Мишуней.

— Не перегибай, котёнок.

Голова кружится от выпитого и их близости. Границы словно стираются понемногу, с каждым заданием легче дышать становится. Только не удобно за столом всё время сидеть. И я главную ошибку совершаю.

Предлагаю мужчинам в свою спальню подняться.

Кровать мягкая и такая удобная, что даже мыслей лишних нет. Мужчины усаживаются у изголовья, о стену облокачиваясь. Я с другого края укладываюсь, ногами в воздухе болтая. Интересно становится, о мужчинах узнавать то, что немногие знают.

Только Князь ошибался. Это не поможет мне выбор сделать. Они разные, по факту, но только с каждым вопросом всё глубже под кожу пробираются. Бились же, чтобы меня заполучить. Только сами не понимают, что хуже делают.

Улыбка сама появляется, когда Князь кофту стягивает, когда загадываю меня «лапочкой» не называть. Красивый, зараза, накачанный. Взгляд сам к прессу возвращается, к полоске темных волос, уходящей за ремень.

— Мих, тебя же не касалось, — смеюсь, от веселья и виски в крови. — Незачем тоже раздеваться.

— Просто жарко стало.

Жарко. А ещё, кажется, Миху не понравилось, что я на его полуголого друга смотрю. Себя показывает, чтобы обделенным не остаться. И ведь есть на что посмотреть. Глыба мышц, несколькими шрамами украшенная.

— Я тебе не жарко, лапочка?

— Не жарко.

Ведь штаны я ещё на кухне потеряла, не желая отвечать на вопросы о моем умении взламывать машины. Кофта слетела по пути в комнату, когда мужчины спросили о бывшем. На мне только майка тонкая, которая почти ничего не скрывает. И бельё, за которое буду до последнего держаться.

— Правда или действие?

— Действие.

— Тогда иди ко мне, лапочка.

— Илюш…

— Всё нормально будет.

Слабо в это верю, но поднимаюсь медленно. Ближе к мужчинам подбираюсь и охаю, когда Князь на себя тянет. Усаживает, сразу ладонью припечатывая. Чинно чуть выше колена сжимает, не пошло и без излишних приставаний. Но и этого хватает, чтобы слова внутри застряли.

— Желание для одного получилось, — сама себе могилу рою, устраиваясь на мужчине удобней.

— Не переживай, котёнок, потом и на мне посидишь, — Миха ухмыляется, не скрывая двойного подтекста. — Через три минуты ко мне перейдешь. Так до конца игры.

— Больше я действий не буду выбирать! — жалуюсь, когда меня действительно другому передают. С рук в руки, как посылку какую-то. — Это ненормально.

В голове туман танцует, обволакивая. Легко совсем, хорошо. Ну и что, что мужчин меняю, даже устроиться не успев. И совсем-совсем не важно, что их руки всё выше поднимаются.

— Правда, лапочка? — Князь переспрашивает, касаясь губами скулы. — Кого из нас ты хочешь?

— Убить? Обоих.

Бурчу, под тканью майки застёжку нахожу. Лифчик стягиваю, ответ в душе оставляя. Если правду скажу, это вечер испортить. А я не хочу. Алкоголь виноват, только он, и, немножечко, желание напополам с сердцем. Когда мне так уютно с ними сейчас. Когда спокойно, тепло. Могу их касаниями наслаждаться, вниманием.

— Не хмурься, Тис, — Миха давит на морщинку на лбу, пока не перестаю. Но ладонь с лица так и не убирает, ниже опускает. Зубами клацаю, чтобы отстранился. Но мужчины только хохочут. — Кусачая?

— Очень.

— Покажешь, котёнок, насколько кусачая?

Ответить не успеваю, но Михе ответ и не нужен. Прижимается в поцелуе. Сам губы кусает, впиваясь. Оттягивает волосы, бёдра сжимает. Внутри жар растекается волнами, и ценами обрушивается, когда язык мужчины внутрь толкается. Дико, остро. Миха словно в поцелуе вымещает то, что со мной совсем другой частью тела сделать хотел.

— Сука.

Князь рычит, на себя дёргает. И я думаю, что сейчас снова спор начнётся. Или ему тормоза сорвёт, как в отеле до этого. Что меня другой касался, целовал. Но мужчина лишь сильнее ладони на заднице сжимает.

— Илюш.

— Помолчи.

Сам всё делает, чтобы слова связать не могла. Подобно Михе поступает. Врывается в мой рот, власть забирает. Выжимает двести двадцать ударов сердца в минуту, когда медленно целует.

И с этого момента всё в обрыв несётся.

Глава 34. Тиса

— Остановись, — голос до шепота садится, за дыханием не услышать. Князь целует, не переставая. Губы сминает, кусает, свой след оставляя. Словно чужие касания стереть пытается. — Нам нужно остановиться.

— Сейчас, кис, — Миха мои волосы сжимает, к шее прикасаясь. Тянет за пряди, выгнуться заставляя, на него облокотиться. — Сейчас остановимся.

— Или сейчас, лапочка, — ладони Князя под майку ползут, грудь накрывая. — Вот прямо сейчас.

Они пьяные, куда больше меня. Я это отчетливо понимаю. И тормоза им тоже подрезало, окончательно сорвало. Иначе бы не прижимались с двух сторон, на соперника не реагируя. Никогда бы до подобного не опустились, если бы здраво мыслили.

Но сейчас их ничего не волнует. Лишь за поцелуй бороться, чтобы именно к одному из них разворачивалась. И сильнее пальцы на бёдрах сжимать, мои ноги разводя.

Я же этого хотела, больше всего. Чтобы втроем, выбор не делая. Чтобы мужчины прижимались, меня сжимая. Две пары губ чувствовать, одна из которых к соскам спустилась. Хотела. И подобно парням на вписках, чужим опьянением пользуюсь.

Момент пропускаю, когда без белья остаюсь, майку теряю. Секунда проходит, а я уже полностью обнажа.

Плавлюсь от касаний, от того, как хорошо, когда Миха клитора касается. Мою влагу растирает, сильнее надавливая. Лёгкие сжимает, задыхаюсь после того, как Князь зубы сжимает, заставляя громкий стон вырваться.

— Водопад, — Миха ржёт, цепляя мочку уха. Сильнее надавливает, в меня два пальца вводя. Двигает, пока перед глазами мир не кружится. Остро, горячо и недостаточно. — Хочешь нас, кис?

— Да. Да, я…

Словами давлюсь, когда Миха во мне пальцами двигает, а Князь клитора касается. Вздохнуть не дают, разум на место вернуть. Только поддаваться агонии внутри, для которой один выход существует.

— Пожалуйста. Я хочу…

— Раз лапочка просит.

Князь улыбается перед тем, как мои бёдра сжать. Сильнее развести, полностью раскрывая. Пальцы Михи сменить, пока тот с ремнём возится. Звук расстёгиваемой ширинки выстрелом кажется. На поражение. В сердце попадающим, которое в груди колотится.

— Вот так, лапочка, — улыбка Князю идёт удивительно. Он часто улыбается, но сейчас — лучшим афродизиаком служит. Чистая, искренняя, до безобразия довольная, когда я на его пальцах сжимаюсь. — Хочу слышать, как сильно ты меня хочешь.

— Хочу.

И словами подтверждаю, и стонами. И тем как нетерпеливо его ремень дергаю, стараясь от лишней одежды избавиться. Я почти не пила, пару бокалов не считаются. Но, кажется, что поцелуи мужчин лучше алкоголя действуют.

Дурманят, от мира отрезая. Только мы втроем остаёмся, со сбитым дыханием, в унисон. И криком, который из меня вылетает, когда Миха в меня толкается.

Без вопросов, предупреждения.

Входит до упора, жара между ног и пошлого шлепка. Громкого, всю комнату заполняется. И двигается, передышки не позволяя. Вколачивается, до боли пальцами бёдра сжимая. Приятной, сладкой боли, с которой сильнее возбуждение накатывает.

— Жадная киса.

Улыбку Михи кожей чувствую, когда сама насаживаюсь. Ритм замедлить не давая. Вниз падаю, в матрас пальцами вжимаясь. Князь слишком далеко оказывается, опоры лишая. Всего на миг, чтобы джинсы вниз стянуть. Такой долгий ужасный миг.

Кажется, что всё закончится. Они в себя придут, вспомнят о соперничестве, о том, что я выбор не сделала. Двоих себе попыталась заполучить.

Но Князь ничего не говорит, только за подбородок цепляет. На губы надавливает и взгляд заставляет поднять. Голубые глаза желанием затянуты, шторм напоминают. Бурю, которая сейчас меня поглотит. А я ничего сделать не могу, потому что желание другое по венам расползается.

— Давай, лапочка. Приласкай его, — мужчина по члену проводит, головкой к губам прикасайся. И я вперёд подаюсь, языком блестящую смазку слизываю. По венам прохожусь, пока Князь сильнее не толкается. — Блять, вот так.

От меня ничего не зависит, власть сквозь пальцы ускользает. Миха сам темп задаёт, бёдрами не позволяя двигать. Быстро вколачивается, остервенело. И сам меня на член другого мужчины толкает, глубже заставляя принимать.

Они с двух сторон меня заполняют, без капли нежности, которая мне не нужна сейчас. Только страсть, дикая, с жестокостью граничащая. От которой всё скручивается, выламывает меня.

И так хорошо, с каждой секундой только больше жар внутри растекается. Подобно пламени, что никто потушит не может. Только дров подбрасывают, розжига. Я горю и наслаждаюсь этим. Своим падением, стонами мужчин сопровождаемая.

Только всхлипнуть получается, когда Князь груди касается. Соски меж пальцев сжимает, оттягивая. Пока острыми иглами тело не пронзает. Прогибаюсь, стараясь давление уменьшить. Но только сильнее в Миху вжимаюсь.

— Легче, киса. Кончишь, когда я скажу.

Но я не могу сдержаться. Когда на части разрывает, внутренности разъедает одним желанием. Немного сильнее, чуть быстрее и я смогу желанное получить.

— Нет, — жалко хнычу, слабое подобие себя напоминая, когда мужчина отстраняется. Вместе с собой чувство наполненности забирает. — Миха.

— Неправильно, — быстрый толчок до упора, и снова пустота. — Подумай ещё раз.

— Миша, пожалуйста, пожалуйста. Миша. Илюша.

Их имена лихорадочно повторяю, пока Миха двигаться не начнёт. Все стоны из меня выбивая. Полностью на простыни смятые укладывает, дыхания перекрывая.

Хватка на волосах усиливается, когда Князь плавно в меня толкается. Тяжестью на язык давит, лицо обхватывая. У меня сил не остаётся самой двигаться, только их в себя принимать.

Жаром чужих тел наслаждаться, касаниями постоянными, тяжестью Михи и шумным дыханием Князя. Рассыпаться, себя теряя, когда тело дрожью бьёт.

— Блять. Чуть глубже, Тис. Вот так, малышка, да.

Похвала Князя мёд напоминает. Вязкий, тягучий, по телу расплывающийся. Подстёгивающий желание мужчине удовольствие доставить. И награду получить в виде касаний жадных. И необходимой ласке между ног.

— Блять.

Князь кончает, до упора входя. Почувствовать позволяет, как его головка набухает, как мужчину трясёт. Его хватка слабнет, волосы по спине распадаются. И я так же распадаюсь. На атомы, молекулы. В пыль превращаюсь, в бедро мужское утыкаясь.

— Давай, кис, кончи для меня. Громко, ярко. Хочу слышать.

И я не скрываюсь, кричу, когда Миха темп ускоряет. Вбивается в меня, губами к шее прикасаясь. И двигается, двигается, двигается. Пока перед глазами темнота сплошная не встаёт.

— Какая послушная, — толчок. — Громкая, — толчок, со стоном смешанный. — Да, вот так.

Словно бетонной плитой припечатывает, когда меня оргазмом кроет. Каждою клеточку убивает, не оставляя ничего после себя. Словно судороги проходят, тело колотит, а вместо мышц — сплошная лава.

— Охуенная.

Миха не двигается, меня в матрас вжимая. Подняться не дает, перевернуться. Только чувствовать вес мужчины, его желание, член, который всё ещё во мне находится.

— Чувствуешь? — плавно двигает, а словно током по нервам бьёт. — Кончил, а все ещё тебя хочу. Беспрерывно, кис, тебя иметь буду. Пока собственное имя не забудешь.

— Готова ко второму раунду, лапочка?

Глава 35. Князь

— Сука!

Меня злостью прошибает, выворачивает. Отправляю стул в стену, чтобы унять зуд пальцев. Колотит с момента, как глаза открыл. Увидел Тису, что во сне улыбалась. И на Михе, блять, лежала. Абсолютной голой.

Конечно, я же сам с неё шмотки стаскивал. Сквозь алкоголь мало что помнил, но это — точно. Блядский виски и блядская Тиса! В голову пробралась, настолько, что нервы скручивает. Похер на всё было. Ну и что, что друг тоже её касается. Поебать, что трахается с другим, губами мой член накрывает.

Когда до желанного дорвался, всё остальным казалось неважным.

А теперь, зато, накрывает. Реальностью полностью все факты выворачивает, в глотку пихает, чтобы подавился. Гневом, яростью. Кровь кипит и мне больше всего хочется Михе вмазать. За то, что моей малышки коснулся. И Тису за волосы ухватить, вытаскивая из постели, где её двое имели.

Увезти в Москву и запереть в доме, никуда не выпуская. Но вместо этого лишь запускаю лампу в стену. Наблюдаю, как она на осколки разлетается с оглушительным звоном.

Нихера не помогает. Только сильнее пелена перед глазами, мозги задурманило, теперь каждую клетку обвивает. Поторапливает к Тисе вернуться и к себе дёрнуть. Наказать за то, что с другим была.

— Залог за дом не вернут, — резко разворачиваюсь на голос малышки. Кутается в свой халат, дрожит на пороге. И куда угодно смотрит, но не на меня. — Если сейчас всю комнату разрушишь, то потеряешь деньги.

— Тебя это волнует? После того, как мы вдвоем тебя трахнули, как шлюху, тебя сохранность моих денег волнует?!

Тиса дёргается, закрываясь. Себя за плечи обхватывает, упираясь взглядом в пол. Не дышит почти, словно исчезнуть пытается. Такой маленькой кажется сейчас.

Её защищать нужно, а не ту херню творить, что мы.

— Наверное, — её голос дрожит, но девушка не плачет. Только дрожит, не от холода явно. — Наверное, ты прав. Я — шлюха, вот и всё.

— Блять. Лапочка, я не… Стоять! — рявкаю, когда девушка развернуться пытается и сбежать. Комнату в несколько шагов делаю, прежде чем на себя дёрнуть. — Сейчас нормально всё обсудим.

— Нечего обсуждать. Я тебя услышала.

— Не услышала. Я не это хотел сказать.

— Но сказал. Всё нормально, Илюшь, — моим же именем меня режет. — Я всё понимаю.

— Помолчи, лапочка.

Вжимаю её в себя, зарываясь в растрёпанные волосы. Дыхание задерживаю, чтобы лишнего не услышать. Но от девушки только гелем пахнет, с примесью карамели и соли. Только сейчас замечаю капли воды на шее и влажные волосы и лица.

И глаза, покрасневшие, которые мне показывать не хочет.

И это, блять, сильнее прочего злит. Подобно свинцу ярость разгоняет, что она рыдала в душе. Понимала, что случилось, и справиться с этим пыталась.

— Это была ошибка, Тис. Больше не повторится. Мне жаль, что мы так поступили.

— Как? Что похитили меня? Шантажом заставили ехать с вами? Или что таскаете из рук в руки, трофей поделить не в состоянии.

Закипает, моей злостью заражается. А мне, психу, по кайфу. Чтобы срывалась, светила янтарём глаз и брыкалась. Лучше так, чем втихую страдать и из-за моих слов изводиться.

Которые, по факту, правдой были.

Только её вины в этом нет. Ни капли, блять, не виновата.

Мой проеб, что я так с ней поступил. Как шлюху, с другом разделил. Ни капли не думая. Сука. Можно девку с трасы так тащить в постель, или одну из тех, что рядом с пацанами крутятся. Желая бабок срубить или защиту получить. На тех — поебать.

Но желанную девушку — нет.

А я, блять, сам её опустил на уровень блядей.

— По-другому ты не соглашалась. Носом крутила. Сколько моих цветов в мусор отправила?

— Если бы я их приняла — ты бы это за приглашение принял!

— Значит, цветы нравились?

— Да. Нет. Я терпеть не могу розы. Банально и избито, хоть бы своим пацанам сказал фантазию включить.

— Я сам выбирал.

— Оу, — губы припухшие кусает, смущаясь. Смущаясь, блять. Тиса! — Ну, в любом случае, я розы не люблю.

— Значит, другие примешь? Приглашение мне больше не нужно.

— Не нужно, Илюх.

Миха на фоне маячит. Шмотки не натянул даже, следы малышки демонстрируя. Царапины и засосы мелкие. Напоказ выставляет, напоминая в очередной раз, что мы сделали.

— Потому что Тиса со мной уедет. Поговорку слышал? Кто первым трахнул, того и киса.

Ржу, не обращая внимания на панику лапочки.

— Именно, Мих. Слышал, придерживаться даже планирую. Но я Тису первым трахнул, ещё в Чите. Так что Тиса — моя.

Глава 36. Миха

Под пальцами горячее, мягкое тело. Сильнее вжимаюсь, наслаждаясь. Дорвался до желанного. Мозги отшибало, как Тису хотел. Чтобы выделываться перестала, приняла меня.

И, блять, приняла! Сразу двоих приняла.

Сжимаю челюсть, чтобы раньше времени не сорваться. Князь уже крушит что-то, до комнаты долетает. А когда Тиса выскальзывает, мне тоже башню срывает. К нему помчалась. После того, как на моем члене кончила.

Слышу шум воды и выдыхаю. На спину переворачиваясь, в темноте потолок рассматриваю. И думаю, насколько хреново всё получилось. Башка трещит из-за алкоголя и усталости, но это херня, а не проблема.

Проблема сейчас в душ сбежала, запершись. Не проверял, но руку на отсечения дам, что так оно и было.

Я виноват в этом. Илюха тоже. И нужно эмоции усмирить, пока девчонке лишнее не высказал. Не сорвался за то, в чем она не участвовала.

Блять.

Сорвался, повело от факта, что к телу её дорвался. Стонала открыто, сама просила. И ни о чём думать не мог. А мы гадко поступили. Трахнули на двоих, как девок продажных трахают. Не любимую женщину. Её оберегаешь, от других ограждаешь.

А это ночью всё по пизде пошло.

Стонала, извивалась, хотела. Это факт, любому идиоту понятный. Только она пьяна была. А я состоянием воспользовался. Решил хоть так получить. И поебать было, что друг тоже её касается, точно так же кайф ловит. Режим эгоиста включил, наслаждаясь.

Всё. Насладился, пиздец. Так насладился, что самому себе в морду охота дать. Может, мозги появятся. И решение с собой захватят, как дальше быть. Что кисе сказать, чтобы адекватно приняла.

Не простит ведь. Очередной повод, чтобы от нас снова сбежать. Мне отказывать. И теперь реальная причина была. Даже если примет, что групповушка была, чисто моё поведение оттолкнёт.

Пытался с ней мягким быть, нежным. Хотя, блять, жизнь разучила мягкости. Всё силой решалось. Но с Тисой так нельзя. За своими шипами и злостью карих глаз, маленькая ведь. Хрупкая ваза, которую на осколки расшибло.

Тиса не говорит, но это заметно, если приглядеться. Что склеили осколки как попало и дальше жить выпихнули. Она слабая, мелкая. Нет, конечно, охрененно сильная и любому отпор даст. Но если по фактам смотреть, то на её давить нельзя. Сломается, а я себе не прощу.

Но надавил же, блять. Подчинить пытался во время секса, под себя прогнуть. Если на словах не понимала, то чтобы с оргазмом приняла правила игры. Моей игры, которая теперь нахрен проиграна.

Я не привык с девками нежничать. Но Тиса — не девка на раз, о которой забыть просто. Без секса и флирта заманила, одурманила. Ведьма, блять, не иначе. С первой встречи в бошке застряла. Когда не трусила, под обстрелом находясь. Помогала, чем могла. Полностью в дело включалась.

А потом девку Зверя похитила, чужие дела решая. Бесшабашная, отчаянная. Охуенная просто.

Я сам всё прохерил. Всё, что могло быть. Вместо ласки ей грубость дал. Полностью своих демонов выпустил, поступая так, как с другими девками. Илюха, у которого беда с головой случалась, и то нежнее был. Тормозил меня, когда срывало.

Илюха тормозил, а я не смог.

Зубы сжимало, суставы выворачивало от желания. Колотило, блять, что в руках своих сжимаю. И ничего больше не волновало.

А должно было.

Слышу голоса приглушенные, истеричные нотки Тисы. Поднимаюсь. Я не трус и не баба, чтобы в своих мыслях вариться. Решать нужно, себе обратно кису возвращать. Любыми способами.

Боксеры натянул, чтобы не смущать, и на звук поперся. Пока всё окончательно без меня не решилось.

— Я розы не люблю.

Конечно, блять, не любит. Это ясно стало после того, как десятый букет в мусорку отправила. Показательно, со мной глазами встречаясь. Хотя на то списывал, что меня отвадит пытается. Сейчас инфу запомню, а завтра её другими цветами завалю.

— Значит, другие примешь? Приглашение мне больше не нужно.

— Не нужно, Илюх.

Сразу с главного захожу. Князь избалованным ребёнком раньше был. Вырос, но не поменялось ничего. И заранее шарю, что не смирится с произошедшим. Что к тому, что он хочет, кто-то другой прикоснулся.

— Потому что Тиса со мной уедет. Поговорку слышал? Кто первым трахнул, того и киса?

— Именно, Мих. Слышал, придерживаться даже планирую. Но я Тису первым трахнул, ещё в Чите.

Сука.

Знает, куда бить. И какими словами из себя вывести. Досконально изучил, столько лет дружили. Друга на бабу не меняют. Но Тиса не баба, она — моя. И не важно, в каком статусе.

— Лучше завали и херни не морозь. Достойно прими, что киса со мной будет.

— Не будет. Давай, вперёд, спроси её. Лапочка врать не будет, правда, Тис? Пора заканчивать этот бред.

— Кис?

— Да! — срывается. По взгляду заметно, как дрожит, но подбородок вскидывает. — Да, мы с Князем переспали в Чите. Всё, Мих? Отступишь?

Я не мозгоправ, чтобы в женских истериках разбираться. Терпеть их не мог, херня, а не диалог. Хочешь чего-то — скажи, а не намеки бросай. Но, оказывается, легко подтекст и намёки читаются, если девка волнует, а не проходная.

Отступишь?

С истерикой и страхом. Нежеланием, чтобы так поступил. Охреневаю, слов не подобрать. Что кисе на самом деле нужно вообще? Если от одного к другому бегает, а до этого просит всех отвалить.

Но мысль не успевает сформироваться, тугодумом выставляет. Потому что Тиса первой продолжает:

— Пошли вы! Оба! Эгоисты хреновы. Таскаете меня, как дети игрушку. Моя-твоя, определиться не можете! А меня хоть раз спросили? Чего я хочу, на самом деле? Что мне нужно? Хоть раз услышали, что я вам говорю? Бараны упёртые!

— А ты скажешь, без утаек, кис? Без всяких бабских игр признаешься?

— Да!

— Отлично, лапочка, чего ты хочешь?

Тиса вдох делает, чтобы тираду продолжить.

А у меня, наоборот, кислород вышибает. Интуиция, благодаря которой столько лет выживал, вопит. От её ответа всё, нахрен, поменяется.

Глава 37. Тиса

Когда Миха появляется, всё только хуже становится. И так скручивало внутренности от разговора с Князем. Тот бесился, злостью исходил. И меня пугал. Не гневом, не словами. Мыслью, что сейчас всё закончится.

Ожидала этого, готовилась, но только слишком неожиданно обрушилось. Среди ночи, сразу после того, как всё произошло.

Мы переспали, все трое. Получила то, чего так хотела. Насладилась, а теперь пришла пора расплачиваться. Решать и в своих греха каяться. Потому что молчать больше смысла нет. Только хуже от этого, всем.

Пускай узнают и меня прочь гонят. Справлюсь, переживу. Больше не хрупкая девушка, которая от любого слова рассыплется. Никогда не была, но после Влада другой стала.

Срываюсь, всё мужчинам высказывая. Потому что надоело, хватит. Как бы сердце не ломилось, не позволю дальше это продолжать. Устала изворачиваться и игру эту больную поддерживать.

— А ты скажешь, без утаек, кис? Без всяких бабских игр признаешься?

— Да!

— Отлично, лапочка, чего ты хочешь?

Дыхание в груди задерживается, комом встаёт. Потому что то, чего я хочу, до безумия простое. И невыполнимое. Понимаю, что не получу. Это не те мужчины, которые девушку решат делить. Были бы — давно бы вдвоём ко мне ходили, не соревнуясь.

И это не та сказка, где каждый желание загадывает и оно сбывается. Понимаю. Но гребанная надежда в сердце тлеет. Маленькая мысль «ну а вдруг», которая всегда губительной оказывается. Когда приказываешь себе не ждать, не верить, но крупицы все же прорастают. И в сорняки превращаются, которые потом на части разрывают.

Потому что «а вдруг» не срабатывает. Никогда.

— Вас, — мне кажется, что в висок дуло пистолета упирается. Холодок по спине спускается, укутывает. Сильнее рукава халата натягиваю, словно это броня моя. — Я хочу вас. Достаточно честно?

— Интересный поворот, лапочка, — Князь мягче улыбается, над моими словами потешаясь. — Мы это уже уяснили. Выбор сейчас придётся сделать, кого больше хочешь.

— Не уяснили, Илюш.

Головой качаю, собирая мысли по осколкам. Не знаю, зачем его по имени звать продолжаю. Себе же хуже делаю, запуская дальше в душу. Туда, откуда щипцами раскалёнными не вырвать.

— Ничего ты не понял. Я хочу вас, двоих. И выбор делать не буду. Вот. Не хочу делать. Я…

— Не понял, кис, — Миха к себе разворачивает, сжимая пальцами плечи. — Ты сейчас о чём?

— Я хотела эту групповушку. Вот такая я шлюха. Князь правильно сказал.

— Блять, я не об этом говорил. Не перекручивай и сама себя не унижай.

— А разве нет? Разве не твои слова, что вы меня как шлюху на двоих трахнули? Ты ведь так сказал.

Сказал. Резанул лезвием по сердцу, не теряя холода в глазах. Честно всё по местам расставил. Что думает и как к подобному относится. Правду ведь говорил, честным был. Так лучше, чем надеждой жить, а потом о реальность разбиться.

— Я не к этом вёл. Вырываешь из контекста. Но я тоже въехать не могу, чего ты хочешь. Ты же не собираешься заявить нам, что будешь от одного к другому бегать?

— Собираюсь.

Скидываю руки Михи, отходя от них на шаг. Чем дальше буду, тем больше смелости во мне просыпается. Чтобы, наконец, начистоту поговорить. Вывалить и пускай мужчины разбираются с этим. Их решение — принимать или нет. Итог известен заранее, но я обязана сказать. Чтобы эти метания прекратить.

Наигралась, набегалась, настрадалась.

Этой ночью получила их в свои руки, этой ночью всё и закончится.

— Но знаете, мне плевать, что вы об этом думаете. Вот честно! Откровенно плевать, — меня несёт, но я не хочу останавливаться. Всё, что накопилось, выплёскиваю. — Вам столько времени было плевать на меня и моё мнение. Делили и решить не могли, кому же я достанусь. Так вот вам реальность. Никому. Всё. Закончились игры. Хотите свои пять свиданий в Москве? Получите. С каждым даже, блять, схожу!

— Не матерись, кис.

— А ты мне не указывай, что делать! Я сама решения принимаю. Хотите — давайте, решайте между собой и дальше меня похищайте. Заприте в доме, не выпускайте. Это ничего не поменяет. Вы мне оба нравитесь, одинаково. И отношения я хочу с каждым их вас. Вот правда, которую вы так просили. Довольны?

— Тон снизь, лапочка, и не ори. Ты херню несешь, а нас виноватыми делаешь.

Горько улыбаюсь, принимая слова Князя. Глупо было на что-то другое надеяться. Качаю головой и прохожу мимо мужчин. Сейчас алкоголь точно не помешает. Пить и давиться, пока не отпустит.

Вот только налить не успеваю, как мужчины вслед за мной спускаются. Суровые, грозные. Хмурятся и смотрят на меня, ничего не говоря. Вся моя злость сдувается, словно не было. Одно опустошение остаётся. Поглощающее и страшное.

— Я вызову такси, — сообщаю, делая глоток виски. Мой заклятый друг этой ночью. — Дайте мне пару минут, и я уеду.

— И кто тебя отпустит, кис?

— Разве мы всё не выяснили? Я не буду выбирать, не буду с одним из вас. Вот и всё. Никто не выиграл, простите, трофей возвращается домой.

— Трофей идёт спать, — хриплый шепот Князя обжигает кожу, когда он оказывается слишком близко. — А завтра будем говорить, на трезвую голову.

— И о чём?

— Обо всём, что ты сейчас наговорила. Поговорим и решать будем.

Решать?

Глава 38. Тиса

Князь говорил так, будто что-то поменяется. Ещё не решенная задачка, с которой разбираться нужно. Но в школе я всегда жульничала, в конец учебника заглядывая. Ответ знала, а решение подбирала. И здесь так же — результат известен. Они не станут на двоих делить. Не по статусу им, одно девку на двоих иметь. А я не смогу с одним. Стоило принять, как отчетливо всё стало.

Мне нравится напор Князя, и психи его, хоть и пугает это. Факт, что он меня сломать не боится. А после обрывается, когда видит, что трещины пускаю. Словно хочет довести, но за грань не толкать.

Миха другой. Грубый, простой, без фильтров в голове. Но при этом неожиданно мягким бывает. Никогда боль не старался причинить, хотя за словами не следил.

Они во всём разные, плевать, что друзья. Загадкой остаётся, как столько времени вместе выдержали. А может так и должно быть. Мы с Ариной и Асей тоже не похожи, у каждой из нас своя степень надломленности.

— Лапочка, ты чего не спишь?

Князь на кухню возвращается, сонным выглядит. Они с Михой ушли, бросив, чтобы дурить не вздумала. А у меня сил бы не хватило. Глаза слипаются, пыталась заснуть. И назад сбежала, к свету и просторной комнате. Потому что в моей постели Влад.

Не реальны конечно, но от этого не легче. Стоит глаза закрыть, снова «малыха» в голове разносится. Он возвращаться в мысли начал, и я знаю, что это значит. Что меня дальше ждёт — кошмары постоянный, тик нервный, страх. Я устала в страхе жить, но по-другому не получается.

Когда человек тебе под кожу пробирается, сложно убрать. Его угрозы в памяти живы, а ведь наивную девочку так легко запугать. Я не наивная больше, не меленькая. Взрослая. Может даже слишком, для моих двадцати трёх.

Но помню, чем чревато было от него уходить. Давно ушла, он далеко и приблизиться не сможет. Знаю, на руках решение судьбы, факт, что он не скоро выйдет. Вот только ведь не легче от этого.

— Тис?

— Всё нормально.

— Пить хватит, — из рук стакан отбирает, надпивая. И странно смотрит. — На чифир перешла?

— Просто крепкий чай люблю. Мне алкоголя с головой хватит.

— Правильно. Почему не спишь?

— Не спится, — но в противовес слов своих, зевать начинаю. — Не получается заснуть.

— Можешь в моей спать, не вопрос.

— Князь.

Тру лицо, стараясь в себя прийти. Мужчина прав, с утра говорить нужно. Сейчас у меня состояние не то, чтобы снова от нападок отбиваться, своё мнение доносить. Ощущение, что на коже все ещё их хватка осталась.

— Вроде как, мы на имени сошлись. Не Князь.

— Почему так важно, чтобы я тебя Илюшей звала?

— Потому что мне так нравится.

Фыркаю, но в горле застревают колкие слова. Давят, шестеренки запуская. Мне кажется, хоть глупость, что дело в другом. Не потому, что Князь привык получать, что хочет. А именно моё обращение нравится, будто не просто имя произношу.

— Тис, — Князь на соседний стул усаживается, перед этим меня разворачивая так, чтобы на него смотрела. — Если не хочешь ночевать в спальне после всего, что было — иди ко мне спать. Без меня. В плане, я найду где перекантоваться.

— Спасибо, Илюш. Но… Спи на своей кровати, я не претендую. Не в месте дело.

— А в чем? Опять кошмары снятся? Разве ты не знаешь — я всё решить могу, любые проблемы.

— Силы прибереги, решала.

И снова повторяется всё. Мы втроем на кухне. Миха на дверной косяк облокотился и смотрит хмуро. Мне кажется, что воздуха не хватает. Ничего не хватает, когда они вместе и так близко.

— Киса ко мне обратится, правда?

— Знаете что? — без привычной злости спрашиваю. Устало, под себя ноги подтягивая, стараясь меньше казаться. — Вы злитесь, что я вас Михой и Князем называю. Но при этом совсем не обращаете внимания, что мне тоже неприятны ваши обращения. Они… унизительны.

— Опа, поворот. Не понял, Тис, — Миха приближается, но вместо того, чтобы сесть рядом, неожиданно, присаживает на корточки возле меня. — С чего это?

— О правда? Не «кис-кискаешь» мне в след и значит нормально? Пошло и ужасно. И твоя «лапочка», Илюш, не лучше.

— Надо было сказать, Тис.

— Я говорила! Сотню раз просила прекращать это.

— Ты не объясняла причину, Тис, — Князь крутит мой стакан в руках, делая глоток крепкого чая. — Выглядело, как очередная твоя отмашка, чтобы отвалили. Я не думал, что тебе настолько неприятно, малышка. Так подходит?

— Не надо. Это похоже на «малыха», а мне… Просто не нужно.

— Никто из нас тебя так не называл.

Миха не задает вопрос, но это звучит в его интонации. Как в глаза заглядывает, снизу-вверх. Ладони мои мягко накрывает, сжимая. Ответа ждёт, а я не могу. Это слишком много вопросов за собой повлечет. А я не уверена, что могу мужчинам рассказать.

Или стоит, чтобы окончательно открыто говорить?

— Давай, лап… Тис, мы все решим.

— Нечего решать. Всё уже решилось давно.

— Это вряд ли, если тебя кошмары мучают.

— Кошмары? — Миха сильнее руки сжимает. — С этого места подробнее, Тис. Расскажи, кто тебя так обидел.

— Мой…

Кажется, что в пропасть шагаю. И не уверена, что меня вовремя поймать смогут. Тогда сделала подобный шаг, от прошлого отказываясь. Ада помогла, собрала. А теперь — кто куски, разбитые, склеит? Ибо я не в состоянии.

— Мой муж.

Глава 39. Тиса

— Не понял, кис, какой муж? — ладони Михи сжимаются. — Прости, я постараюсь не называть тебя кисой. Но от привычки сложно избавиться. Так какой муж? С каких пор ты замужем?

— Не замужем. Уже. Вообще.

Лицо растираю, сильнее пальцами надавливая. Стараюсь себя в норму привести, мысли упорядочить. Это сложно, когда всё сумбур напоминает. Часть жизни, которую из памяти вытравить хочется.

Но не получается.

В мыслях остается, в инстинктах. Повторяю, что изменилась, но иногда себе напоминаю ту же девчонку потерянную, какой попала к Аде. Несчастная и разбитая. А теперь снова на тех же граблях танцую.

Миха и Князь ничем от Влада не отличаются. И при этом совсем другие. И как с этим быть — я представления не имею. Пустота вместо ответов и решений.

— Тис, пошли, в гостиной переговорим. Там мягкий диван и тепло. Лучше, чем на кухне толпиться.

Без особого желания комнату меняю. Зато это возможность оттянуть разговор, ответы заранее продумать. Словно на допросе у следователя, как несколько лет назад. Когда каждое слово должно было быть отточенным, правильным.

Ада за ниточки дёргала, положение своё использовала. Но ведь и у неё не вся власть в руках была. Так, пару знакомых в органах, которые помочь должны были. И пару знакомых по другую сторону закона, которые оградить от Влада помогли. Сделать так, чтобы не приближался и не звонил больше.

Да только теперь опасалась, что это проблемами лишними обернётся. Если судьба снова нас сведёт, мужчина за всё со мной поквитается. Уже мстит, из снов не убираясь.

— Мне было восемнадцать, я была наивной и влюблённой, — мужчины напротив устраиваются, внимательно слушая. — И как всем девочкам, мне понравился не самый хороший мальчик. Да это и вся история.

— Не все плохие мальчики появляются в кошмарах, Тис. Он тебя обидел?

— Я сама себя обидела, когда с ним связалась.

— Тис, если у тебя проблемы, мы решим.

— Переуступка долга не интересует.

— За кого ты нас принимаешь, кис? То есть, Тис. Мы решим без всяких условий. Просто чтобы тебя отпустило и ничего не беспокоило.

Я улыбаюсь, хотя мне совсем не весело. Но эта забота приятна, пустяк, а тепло в груди отзывается. И тем, как Миха обрывает себя, обращение меняя. Плохо получается, но действия больше говорят. Меня услышали, хоть в чём-то.

— Ад… Одна девушка всё решила. Это пять лет назад было, поздно что-то менять. Я не собиралась за него замуж, просто так получилось. Он занимался угоном машин…

— А ты об этом не знала?

— А я ему помогала.

Взгляд опускаю, рассматривая узоры на старом ковре. В какие причудливые фигуры складывается, отвлекая. Даю мужчинам время обдумать, насколько я из-за любви вляпалась.

Старалась тогда, сама просила о подобном. Училась, лишь бы ближе быть. Себя нужной почувствовать. И как нравилось, что его друзья меня хвалили. Я ничем не выделялась, а благодаря навыкам Влад меня заметил. Только бы знать заранее, что это внимание потом болью обернётся.

— Ты так машину взломала в Благовещенске? — Князь только улыбается, ничего не добавляя. — Умная девочка.

— Глупая, Илюш, очень глупая. Думала, что так ему понравлюсь. Единственной девочкой в их компании была. Такая крутая, смелая. А потом мы попались. И он меня сразу в ЗАГС потащил, чтобы лишнего о нем не сказала.

— Потащил? Ты не хотела за него выходить?

— К тому времени, я мечтала, чтобы его посадили. И он меня в покое оставил. Влад чужого мнения не слушал, во всём правым себя считал. А я априори не имела права голоса. Я его подставила в итоге, сильно. Мне дали нераскрытые дела, а я сказала, что он за этим стоит. Моё имя вычеркнули из дела, свидетелем пошла. Вот как-то так. А, и моя подруга договорилась, чтобы брак аннулировали. Хотя это многих нервов стоило.

— А так можно? Не просто развод, а…

— Под давлением дала согласие, не желая создавать семью. Такие браки признают фиктивными, и наш легко расторгли.

— Он тебе угрожал?

— Угрозы — это пустые слова, им не всегда верю. Но Влад доказал, что мне лучше соглашаться с ним.

— Как доказал?

Статистика показывает, как ничтожно мало количество заявлений женщин о домашнем насилии. И я бы точно статистику ухудшила, потому что мне стыдно говорить. Не моя вина, что парень мудаком оказался, но мне неприятно себя жертвой чувствовать. Ощущение, что если говорить не стану, то и не было ничего.

— Доказал в общем, не важно. Всё разрулилось, но мне тогда кошмары начали сниться. Ну, что Влад вышел и нашел меня. Он обещал со мной разобраться и наказать за предательство. Тогда кошмары и начались, потом закончились.

— Он вышел? Поэтому тебе снова страшно?

— Не знаю, я не узнавала за него ничего. А кошмары… Я год провела в аду, — признаюсь, словно это моя вина. — Он контролировал каждый мой шаг, слово, взгляд. И я не могла от него уйти. Отца не хотела расстраивать, у него слабое сердце, думала, всё наладится. Вот. А теперь ничего схожего не замечаете? Контроль, власть, угрозы.

Мужчины мрачнеют. Синхронно челюсть сжимают, переглядываются. А мне нечего сказать. Я бы давно от Влада выгребла за поступки и слова. За то, что от одного к другому бегала. Князь и Миха не такие, это я знаю. И не настолько Влад меня запугал, чтобы других мужчин бояться. Опасаться — да, особенно с криминалом связанных.

Но не бросаться прочь ото всех, в страхе, что история повторится. И я понимаю, что теперь у меня защита есть. Муж Аси, Зверь, никогда не позволит мне так навредить. Пускай и больше не их начальник, всё равно отвадит, если за грань шагнут.

И Ада своих бойцов подтянет, спустит все силы ФСБ на дела Князя и Михи, чтобы меня вытащить.

Только мне кажется, где-то на затворках сознания, что это не понадобится. Князь и Миха не самые лучшие мужчины в мире. Но, сдается, что и не самые ужасные.

— Фамилию его назови, — вдруг произносит Князь. — Фамилия, Тиса, какая?

— Зачем тебе? Не буду я ничего говорить.

— Значит, сам узнаю.

Мужчина поднимается, направляясь к дверям. И я понимаю, что действительно узнает. Для него мелочь дела старые поднять и информаторов среди полиции прошерстить. Но только не только имя Влада всплывёт, но и Ады. А её я так не могу подставить.

— Князь, не нужно ничего делать! Пожалуйста. Это не…

— Блять, — Князь разворачивается, но не возвращается. — Ты этого урода защищаешь? Серьезно? Может любишь его ещё?

— Илюх, притормози. В чем дело, Тис? Пару звонков, и этот мудак поймёт, что к тебе не стоит приближаться. Никогда.

— Просто не нужно, — прошу, ни на что не надеясь. Князь никогда не слышал, что донести пытаюсь. — Я не хочу, чтобы дело ворошили. Там не только я и Влад замешаны. И…

— Хорошо, — мужчина кивает, телефон убирая. К дивану направляется, но к моему. Рядом усаживается, не касаясь. — Но если ты захочешь…

— Я попрошу. Договорились. Ещё вопросы?

— Ещё что-то, что рассказать хочешь? Если нет, то пора спать, Тис. Мы рядом и никому не позволим тебе навредить. Давай, утро вечера мудренее.

— Мы? Опять вдвоем завалитесь и в города до утра играть будем?

— Посмотрим.

Как покажет практика, ни во что играть не придётся. Стоит упасть на кровать, в одеяло заворачиваясь, как тут же засыпаю. Без кошмаров и Влада. Спокойно так, когда двое мужчин мой сон сторожат.

Глава 40. Тиса

Мне просыпаться не хочется. Если ещё немного времени оттянуть, может забудется всё. И что ночью происходило, и какие разговоры велись. Не хочу о прошлом думать, и обсуждать всё по новой.

— Доброе утро, Тис, — виска губы касаются, а чья-то ладонь медленно по лицу ведёт. — Просыпайся, уже обед скоро.

— Князь? — с недовольным взглядом мужчины встречаюсь. — То есть, Илюшь? Что ты здесь делаешь?

— Пытаешься выгнать из своей кровати? Не получится. Да и ты меня так обвила своими конечностями, что шанса не было.

Опускаю глаза, не веря в сказанное. Но действительно так. Руками шею обвила, не отпуская. И ногу на мужчину забросила, ближе прижимаясь. Обвила, но Князь ведь мог при желании избавиться от меня. Только, вряд ли он этого хотел.

— Выспалась? Кошмары не мучали?

— Нет. Мы можем сделать вид, что ничего не было?

— Ты о сексе или разговора о твоем бывшем?

Я не краснею, обычно, но чувствую, как лицо жаром обдаёт. Столько всего произошло, и я не знаю, как с этим справиться можно. Уложить в голове, чтобы не возвращаться больше.

Было и было — не тот вариант, который с мужчинами применить можно. Совсем другое нужно делать. И решать. Они говорили, что обсудим сегодня мои слова о том, что двоих хочу. Но я больше не хочу это обсуждать. Просто задавить и справиться, на возвращаясь.

— Обо всём?

— Не получится, — Князь поднимается немного, но меня не отпускает. Касаться продолжает, от чего сердце в приступе заходиться. И хочется, чтобы он не просто смотрел, а наклонился немного и… — Прости, Тис.

— За что?

— Много причин есть. Для начала, что давлю постоянно. Но я такой, и это не изменится. Но, зная о твоём прошлом, попробую мягче быть. Не особо, но хоть что-то. И, Тис, ты же обрывай меня.

— В плане?

Ощущение, что что-то поменялось этой ночью. Неуловимо, непонятно. И теперь бы разобраться, что дальше будет.

— Ты ни разу не сказала, что тебе не нравится обращение «лапочка». Нормальное же слово, но не в этом суть. Ты отбивалась сарказмом, но сказала только сейчас.

— А вы обо всём сразу говорите, да?

— За «Князя» я тебе постоянно повторяю. Не создавай проблему там, где всё можно решить разговором.

— С вами ведь так просто разговаривать.

— Ты попробуй.

Но настроить диалог мужчина мешает. Притягивает к себе и делает то, что я так хотела. Накрывает губы поцелуем, сминая. Секунда, чтобы жар по телу растёкся. Его прикосновения похожи на яд. Ничего другого не может так просто заводить меня. За секунду, с полуоборота.

Чтобы хотелось тянуться, сильнее вжаться. Накрыть ладошкой лицо, по щетине проводя. Насладиться, как его руки сжимаются на талии. Так правильно, необходимо.

Словно ток запустили, без перебоя. Только мощность увеличивается, когда Князь прикусывает губу. Ни о чём думать не хочу. Просто в моменте растворяюсь, пробираясь пальцами под его футболку. Очерчиваю мышцы, скрытые под светлой кожей. Горячей, огонь напоминающий, который во мне отзывается.

— Какая же ты охрененная, когда не вырываешься, — Князь легко меня на спину опрокидывает, нависая. — Или после сна всегда такая? Или после бурной ночи?

— Илюша!

— Даже моё имя запомнила? Чудеса случаются.

Улыбается, а после просто встаёт с кровати. Оставляет меня на постели, без особого сожаления. Мне по-детски хочется топнуть ногой и спросить «И это всё?». Целует, лапает, а потом отстраняется, словно ничего не произошло.

— Если не спустимся через пять минут, Миха сам поднимется тебя будить. А делиться сонной тобой я не намерен.

Короткий, но емкий ответ. Сразу всё по полочкам раскладывает. И по поводу того, почему меня с жаром между ног оставляет, и как дальше всё будет. Князь не привык делиться, оно и понятно. Никто из мужчин к такому не готов, безумием кажется.

Стараюсь не думать ни о чем, пока на себя спортивный костюм натягиваю. В доме тепло, но мне укрыться хочется. От настойчивого взгляда отгородиться.

— Ты готовишь?

Удивлённо на Миху смотрю, который возле плиты крутиться. С голым торсом, давая возможность свои отметины рассмотреть. Не помню, как оставляла. Когда успела засос на шее организовать и на прессе царапину сделать.

— Ты многого о мне не знаешь, котёнок. Так нормально?

— Что?

— Если «котёнком» тебя буду называть. Нормально?

— Эм… Да?

Странно звучит, но мягко и нежно. И при этом собраться не могу, что действительно услышали просьбу о прозвищах. И всё ещё желание есть ко мне ласково обращаться, после ночи, что между нами случилась.

Наблюдаю, как Миха бекон переворачивает. А Князь всё время на телефоне проводит. Ворует у меня чай из кружки, и снова возвращается в разговорам.

— Нормально спала, Тис? Выспалась?

— Ага.

Чаинки на поверхности плавают, причудливые фигуры образовывая. Всяко лучше, чем на полуголого мужчину смотреть. И думать о том, как именно я выспалась. Втроем ведь в кровать отправились, после всего, что на этой кровати творилось.

— Тис, — Миха ко мне подходит, руки на плечи укладывая. Ждёт, пока на него посмотрю. — Всё нормально?

— Да. А не должно?

— Должно, конечно, — смеётся, не скрываясь. И наклоняется, обдавая запахом сигарет и кофе. Не целует, лишь губами к шее прижимается. — По поводу того, что ты о бывшем рассказала. Я раз спрошу, и больше тему мусолить не будем. Насколько далеко он в угрозах зашел?

— О чём ты?

— Он на тебя руку поднимал? Принуждал к чему-то? Чтобы я понимал, как с ним разбираться. Да, ты говорила, чтобы мы не лезли в это. Но ты его боишься, Тиса. А я привык разбираться с угрозами.

— Это ведь мне угроза, а не тебе.

— Всё, что касается тебя, автоматом меня задевает. И ты не ответила.

— Миш…

— Да или нет?

— Да.

С места поднимаюсь, не желая дальше этой темы касаться. Всё в прошлом осталось, вместе с влюблённостью и наивностью. А если всё обсуждать, что было тогда, мужчины точно о Владе не забудут.

— Я Князя позову, пока не остыло всё.

От чего-то ощущение, что втроем легче будет. Подрываюсь в момент, когда чтобы слишком близко к Михе не быть. Мысли роятся, что он дальше сделает. Прижмет, тоже поцелует? Смогу ли сопротивляться, нужно ли? Или просто всё спустить, будет как будет, без моего контроля.

Меня ведь, по сути, устраивает всё. То, чего хотела. А мужчины пускай разбираются.

— Секунду, — Князь палец к губам прикладывает, молчать вынуждая. — Да, достань всё, что сможешь. Инфа на вчера нужна.

Делаю самый глупый поступок, мужчину отвлекая. Обнимаю со спины, чтобы заканчивал. Втроем, может, проще будет. Без опасений, что сейчас кто-то дальше пойдёт, поцелуями мысли правильные выбивая.

Пальцами по запястью провожу, когда Князь накрывает своей ладонью мою. Знаю, что нарываюсь. От чего бегу, к тому сама и возвращаюсь. Но мне хочется касаться их, и скоро всё закончится. А так на будущее постараюсь насытиться.

— Жду.

Князь в трубку коротко бросает, заканчивая. Разворачивается резко, не давая отойти. В объятия заграбастывает, сжимая ягодицы.

— Ой.

— Ой? — передразнивает с улыбкой лёгкой. — А ты думала можно ко мне приставать и спокойно уйти?

Глава 41. Князь

Тиса на картину похожа. Произведение великого художника, который много зацепок и деталей оставил. Сестра когда-то постоянно повторяла, что картинами нужно издалека наслаждаться, чтобы всё взглядом обхватить. А если близко — то мазки видно, детали.

Мне кажется, что я так малышку и рассматривал. Издалека, общую картину видя. Смелая, дерзкая, отчаянная. С сарказмом в крови и блеском в глазах.

А теперь ближе подошел.

И то замечаю, что не так радужно. Страхи, недоверие, ошибки прошлого. То, что девочку мучает столько времени и не отпускает. А ещё то, что за её решительностью — чаще всего страх скрывается.

— Там завтрак, — пытается увернуться, но только сильнее ладони на заднице сжимаю. К себе подтягиваю. — Илюш.

— Сама ко мне приставала, а теперь заднюю включаешь? Не получится.

— Я не приставала.

Так уверенно хмурится, губы кусает. Но при этом улыбается едва, всё состояние выдавая. Не отшатывается, когда с поцелуем прижимаюсь. Радо отвечает. Такая отзывчивая и мягкая, когда свои барьеры убирает. Когда к себе подпускает и не отталкивает больше.

Но мысль в голове простреливает. Ревность выкручивает и тормоза срывает. С Михой на кухне такой же была? Тоже прижималась, целовала, отвечала на ласки?

Тиса ночью попыталась донести, чего хочет на самом деле. Бред несла про двоих, сама понимая, что этого не будет. Как я, блять, её делить должен? Это можно делать с девкой левой, на которую плевать. А к Тисе у меня совсем другое отношения. Пробралась в сердце и свернулась там клубком, когти выпуская.

— Завтрак так завтрак.

Оставляю поцелуй на виске, на последок ещё раз задницу поглаживая. И подталкиваю в сторону кухни. Надо думать что-то и решать. До того, как Миха слишком близкой к ней придвинется.

— Спасибо, Миш.

Тиса ещё и по имени его звать начинает. Логично, но выводит из себя на раз. Что не я единственный такой, которого мягко зовёт. Херня по сути, мелочь, но я на взводе с того самого момента, как протрезвел. И всё сильнее закручивает, срывая тормоза и спокойствие.

— Ну? — друг первым не выдерживает. С грохотом ставит кружку на стол, впиваясь взглядом в малышку. — Что ночью была за тема с двумя?

— Я…

— Ты, — киваю. — Дальше, Тис. Мы говорили, что всё обсудим и будем нормально решать. Но сложно решать хоть что-то, когда ты нормально не объясняешь, чего хочешь.

— Вас.

С коротким выдохом, глаз не поднимая. Только нихера же не проясняет, всё одно и то же. А я вдуплить не могу, как она себе это представляет. По утрам со мной трахаться, а на вечер к Михе сваливать? Или одновременно всегда?

— И? Дальше, Тис. Ты злишься, что мы тебя не слушаем, но ты же и не говоришь ничего.

— Да я уже всё сказала! — взрывается, со звоном опуская вилку. И смотрит со смесью злости и смущения. Красивая, зараза. — Вы мне оба нравитесь. И отношения я хочу с вами двумя. Всё! Нечего добавить. И обсуждать нечего. Меня зациклило на двоих, мои проблемы. Но выбирать я не хочу.

— А я если бы меня, котёнок, на двоих зациклило? Притащил бы домой девку и сказал, что с ней параллельно буду встречаться. Что тогда?

— Тогда бы нахрен пошел.

— Не матерись!

Синхронно с Михой, который заводиться начинает. Не шарит, чем разговор закончится и звереет. Пытается контроль над ситуацией удержать, как и я. И оба шарим, что рядом с Тисой контроля вообще не существует. Девушка из тех, кто даже без желания, всех под себя прогибает. Нас так точно.

— Слушайте, я всё понимаю, — кивает, кусая губы. Сильно так, впиваясь, почти до крови. Тянусь, оттягивая нижнюю губу, чтобы прекратила. А Тиса застывает, прикосновения чувствуя. — Я…

— Ну, Тис, продолжай.

— Это логично, что если я с двумя хочу быть, то и вам можно, но… Нет. Я знаю, что это бред полный. И я неправильная, и это ни к чему не приведёт. Но вы спрашивали чего я хочу. Вот. Чтобы вас двое, а я одна. Это если короткой выжимкой.

Продолжает глазунью ковырять, замолкая. Даёт время обдумать всё. А по сути нечего обдумывать. Нового Тиса не сказала, не разложила всё по полочкам. Эмоции вывалила, как и полагается девушке, и сама обиделась. На обычные вопросы, которые помочь должны были.

Это ведь не желание в другой город переехать или собаку завести. Это не то, что можно принять легко и просто. Хочешь другого? Да пожалуйста. Был готов уйти с дороги, если бы в конце Миху выбрала.

Сами ей выбор же давали. Собирался до конца за Тису воевать, чтобы со мной осталась. Но был готов, что выбор не в мою пользу будет.

А Тиса, как всегда, руки выкручивает. Удивляет. Нас двоих выбивает. И при этом, по факту, никого.

— И как это будет выглядеть, Тис? — отпиваю кофе и жалею, что туда коньяка не плеснул. — По четным дням со мной, по нечетным с Михой? По неделям меняться будем?

— Я не знаю! Ясно? — срывается, подскакивая. — Без понятия. Никак не будем. Разойдёмся и всё. У меня нет учебника как встречаться втроем.

— Тис…

— Спасибо за завтрак. Я… Я знаю, что у вас есть причины злиться и, наверное, призирать меня. Но я… Я к себе пойду, мне успокоиться нужно.

— Пускай отойдёт, — предлагает Миха, стоит малышке скрыться на втором этаже. — Потом с ней поговорим. Для начала между собой решить нужно.

Глава 42. Миха

— И чё думаешь?

Чиркаю зажигалкой, потому что без никотина этот разговор точно не вывезу. Всё перемешалось за пару минут разговора. Тиса, как никто, умеет душу наизнанку выворачивать.

Вроде сам этого хотел. Чтобы всё высказала, точки и запятые расставила. Объяснила, что в её головушке тёмной творится. А по факту — только хуже стало. Вот нахрена разговоры, если они ничего не решают?

— Всё херня, Мих, давай по новой.

Князь ржёт, но не даром его знаю с детства. Ещё когда я пацаном был зелёным, работая на отца Илюхи, а он сам был избалованным ребёнком. Знаю, как облупленного. Поэтому вижу и нервозность, и злость, скрытую за показным весельем.

Его, как и меня, бесит вся эта ситуация. И абсолютный ноль идей, как всё решить. Нет, не ноль, целых два варианта крутится. Послать всё нахрен и отступить, оставляя Тису Князю. Либо принять всё и делить на двоих с другом. Но, блять, бизнес делят и кусок хлеба, когда бабок нет. Девушек делят только на одну ночь, а после другую ищут.

Другой искать, поразительно, не хотелось.

— Не понимаю, что ты хочешь услышать, Мих.

Сам не гребу. Затягиваюсь и смотрю, как друг ставит на стол стаканы и недопитую бутылку виски. Усаживается напротив, как на переговорах. Когда-то так же обсуждали, кто первым будет звать девчонку на свидание.

— Тиса разонравилась? — спрашиваю в лоб, хотя ответ очевиден. — И мне нет. Знаешь, думал, может просто из-за её отказов так цепляет. Типа, трахну и забуду. А нихера не так.

— Думаю, в этом и суть. Есть те, кто отказом просто заводит. Добиться, получить и перешагнуть.

— Ага. Но Тису не добьешься. Тут на постоянке нужно действовать, чтобы не ушла. И не потому, что другой может перехватить…

— А доказать, что реально нужна.

Князь легко договаривает, привычно. Не даром столько времени друзьями считались. Даже когда ушел на Клыка работать, завязав все отношения с Князевыми, связь поддерживали. Илюха против отца начал копать, порвав семейные связи. Зверь его к себе взял, а я с лучшим другом Зверя дела вёл. Сама судьба, блять, сводила.

С Тисой не свела, а столкнула. Просто впихнула девчонку в дом, когда обстрел начался. Из дома-то она уехала на следующий день, глаза закатывая и отбиваясь от ухаживаний, а вот из мыслей — хер выпрешь.

— Я не собираюсь свою жену с кем-то делить, — заявляет в итоге.

— Пока не твоя жена.

— Станет.

— Ну так и моей может стать. Я на полном серьезе ей предлагал в ЗАГС скататься. И ещё предложу.

Будь мне пофиг на Тису, уже бы другую схему предложил. Замутить таки этот тройничок, пока кто-то один не сольётся. Кому-то ведь надоест конкурента терпеть, совместно девушкой обладать. Вопрос времени только, кому контроль сорвёт.

Но Тиса не просто девка с тусовки, чье имя завтра забудешь. И ей больно будет, если что-то подобное провернуть. Искренней была, вываливая на нас правду. И такой же ответ дать нужно. Без подводных камней и подстав.

— Я за её бывшего узнал, — Князь с темы уходит, и я выдыхаю. Словно трус перед перестрелкой, время оттягиваю. — Пробил по нему инфу.

— Тиса просила не лезть.

— Просила. Опять обидется, опять гондоном буду. Переживу. Поэтому тебе не говорил. Это правильно, её желания учитывать. Но в защите родных я тормозить не могу.

Притормозил уже один раз. Потерял сестру, после чего конкретные загоны начались. И срывы участились, и деление на «черное-белое» пропало. Есть только его решение, что в совместном деле мешало.

— Ну и? Порешал с этим мудаком?

— До меня всё решено было. К Тисе он не сунется, это точно.

— Уверен?

— А пацанчик то реально умер, — очередная нервная хохма. Реально на изводе Князь. — Ещё год назад. Только теперь думать надо, как Тисе это всё преподнести. Бесится будет, что влез.

— Можно схему какую-то замутить. Случайно якобы инфу крутануть, чтобы к ней дошла. Только не факт, что ей легче от этого будет. Может себя накрутить, что она виновата. Посадила, а он за решеткой помер.

— Его кто-то другой бы грохнул на свободе. Полез бы к девушке у которой защита была, быстро бы отхватил. На него накопали, он много куда влезть успел тогда. Но Тису это не успокоит. Поэтому пока придержим знания, пока не решим, что дальше делать.

В тишине сидим. Вторую закуриваю, словно в табаке решение спрятано. Докурил и сразу во всём разобрался, без вопросов. Жаль в реальной жизни подсказок нет.

— Мих, я не готов Тису с кем-то другим делить.

— С кем-то и не надо. Разговор только за нас шел.

— А завтра ей ещё что-то в голову стрельнет. Вон, Зверь понравится, раз так опекал её.

— У Зверя жена есть, лучшая подруга Тисы.

— Царь свободен.

— Царь за свою Миру полгорода перевернул, не вариант.

— Ты так говоришь, словно сам согласен с предложением Тисы.

Не согласен. Это не то, что можно легко в свою систему координат встроить. Просто принять, как факт, что кто-то ещё может с моей женщиной быть. На таких же правах, равных.

Ладно бы раз на лево сходила, хоть измен никогда принять и понять не мог. Но ей, наверное, простил бы. Отпустил бы грех, глаза закрыв. Но это не измена на вечер, а реальные отношения. От одного к другому мотаться.

— Нечетных чисел больше в месяце, — Князь совсем не в тему базарит. — Так что нечетные мои.

— Ты реально согласен?

— Я реально не выкупаю, как это работать может. Жить в одной хате, а она по спальням мотаться будет?

— Ты квартиру в свинарник превратишь, Илюх. Не буду я с тобой жить.

А с кисой — да, с ней бы я жил.

— Давай по фактам, Мих. Ты хочешь Тису, я тоже. Нам двум эта ситуация охренеть как не нравится. Готов сейчас вещи собрать и разъехаться, раз Тиса другого варианта не допускает? Не верю, что говорю это, но её выбор уважать нужно. И либо валить, либо принять.

— И ты нормально переживёшь, что она со мной ночи проводить будет?

— Ага, — Князь с грохотом стакан опускает. — Сам бельё выбирать буду. Что ты от меня услышать хочешь? Я вариантов не сгенерирую сейчас. Что есть, то и говорю. Может, Тиса вообще это придумала, чтобы нас отвадить. Нравимся, да, и выбрать не получается. Вот и закрутила тему об отношениях на троих. Чтобы сами отказались от неё.

— И как проверить?

Князь на лестницу кивает, поднимаясь. И я вслед за ним. Проверить неплохо бы. Главное, чтобы Тиса сама себе не навредила, игру продолжая. А когда разберемся — тогда и решать будем.

Потому что если девчонка реально двоих хочет…

То отпускать я её не готов.

Глава 43. Тиса

Я не знаю, что со мной происходит. Внутренности скручивает и страхом бьёт. Почти паническая атака, которые после Влада остались. Лучшее наследство после развода.

Всё на Князя с Михой вывалила, что внутри было. Хаотично, без объяснений. Они ведь ждали от меня адекватного разговора, пояснений за свои слова и желания. Вариантов, как я себе всё представляю.

Но я ведь не представляю, в этом правда горькая. Ничего не знаю, как вообще это быть может. Чтобы двое настолько сильно нравились, внутренности выворачивая. Без промедления, без вариантов.

Всё бы ничего, одного выбрать и чувства отрубить. Или никого не выбирать, что просто было бы. Но нет, мне сразу двоих нужно. Эгоистично каждого хочу.

Князь прав был. Или Миха? Что приведи они другую девушку в дом — я бы терпеть не стала. Не приняла, гордо в сторону уйдя. Никогда измен не понимала, не прощала. Это гадко и неправильно, разве можно любимому человеку изменять? Спасть с другими, лгать?

Не понимала, а сама вляпалась. Я же их люблю — люблю ведь? — и при этом другого хочу. И другого тоже люблю. И это подобно кислоте, разъедает меня.

Пытаюсь отвлечься. Вещи разбираю, хотя сомневаюсь, что мы надолго в этом городе задержимся. Может, меня сейчас отпустят. Назовут все желания бредом и за дверь выставят. А я платья на в шкаф развешиваю, запрещая себе думать.

Телевизор включаю, чтобы тишина не давила. Новости слушаю, усмехаюсь ведущим. И дрожу всё время. Оголила все чувства, а теперь их решения жду.

— Тис, занята? — на пороге Князь оказывается. А за ним Миха. Обо собранные, серьезные. — Поговорить нужно.

— Нужно.

Будто не наговорились ещё. Не всю душу из меня вытрясли своими вопросами. На которые я ответа не могла дать. Сама не находила, хотя столько времени в себе копалась.

— И куда вы труп дели? — спрашиваю невпопад, стараясь время оттянуть.

— Какой труп, котёнок? О чём ты?

— По новостям об ограблении говорят. Что вы заложницу взяли и где-то прикопали. Раз её больше никто не видел.

— Теперь на нас ещё мокруха весит? Интересно однако, — но Миха пульт находит, выключая телевизор. И сразу опасная тишина наступает. — С этим разберутся. Тебя точно не найдут.

— Звучит опасно, как угроза.

— Так о нас думаешь, Тис? — Князь улыбается, качая головой. — Пускай ищут блондинку, но мы сделаем всё, чтобы о тебе не узнали. Тебя никак не свяжут с этим делом. Хотя идти за какой-то флешкой для подруги было безрассудно.

— Кстати, по поводу флешки. Вы мне её отдадите? Мне, правда, нужно в ближайшее время отдать. Итак задержалась уже на неделю.

— Ну, ты вроде не скучала. Но мы ещё раз обсудить хотели, Тис.

— Да нечего обсуждать. Я хочу вас двоих, и на этом всё. Ничего не изменится. Поэтому просто скажите, когда я смогу в Москву вернуться? Когда отпустите меня.

— А если, — Князь ко мне шаг делает. Медленный, как зверь, перед броском. — Если мы тебя отпускать не хотим?

— И как тогда? Я не…

— Тише.

Князь моего лица касается, к себе притягивает. Руки на талии сжимает, поясницу поглаживая. Молчит, едва губами к щеке прижимаясь. А Миха смотрит. Тоже ничего не говорит, друга не пытается от меня отогнать.

И я замираю, загнанная в угол. Не понимаю, что происходит и чем этот разговор завершится. Остаётся лишь ждать, что после Князь скажет.

Но его слова мятным сиропом по венам спускается. Сладким, липким. Не хотят отпускать. Приятно, то, чего так хотела. Что не отказываются, готовые слушать мой бред про отношения на троих. И при этом холодом обдаёт, страхом, как дальше всё повернётся.

Они собственники, подобно их друзьям. Не смогут же делить и спокойно принимать, что я с другими вечера провожу. Будут грызться, будут меня терзать перетягиванием. Пусть не напрямую, пусть молчать будут, но это ведь факт. Собственники, которые свою девушку не смогут делить.

— Тише, котёнок.

Князь совершенно не идёт это обращение. Хочется сказать, что оно Михой забито. Зарезервировано на ближайшую вечность. А его «лапочку» я, наверное, смогу выдержать. Если только будет продолжать говорить его, не откажется сейчас.

Господи, бежала ведь от них. С самого начала отталкивала. Словно чувствовала, что подобным обернётся. Невозможностью выбор сделать, невозможностью отпустить кого-то одного. Бежала, а теперь боюсь, что желанное сбудется.

— Я…

Но договорить не получается. Губы Князя медленно мои накрывают. Непривычно нежно, ласково почти. Язык горячий по контору проводит, внутрь врывается. Плавит меня, а я и плавлюсь, жаром заряжаясь. Одно касание, чтобы меня тысячью игл пронзило.

Тело покалывает, желание бурлит. Мне хочется сильнее вжаться, запустить руку в тёмные волосы. Чтобы никогда мгновение не прекращалось. Продолжало меня на атомы разрывать, в сплошной пепел превращая.

Но Князь отстраняется внезапно. Миха рядом совсем, челюсть сжав. Жду его реакции и только воздухом подавиться успеваю, когда мужчина к себе притягивает. Целует совсем не так, как Князь до этого.

Мужчина губы снимает, зарываясь ладонями в волосы. К себе тянет, кусает. Жадно, страстно, так, что ноги подкашиваются. Могу лишь за его ладони хвататься, с жаром отвечая.

И совсем не понимаю, что происходит.

— Мих, — между поцелуем выдавливаю, когда лёгкие сжимаются. — Миш. Что вы делаете?

— Целуем тебя, конечно же.

Как идиотке поясняет, хотя я такой и являюсь. Получила желанное, а подвох чувствую. Словно мужчины сейчас рассмеются, шлюхой обзовут. И подальше отправят.

Но они ничего из этого не делают. Князь со спины прижимается, ладонями голой кожи касаясь. Которая мгновенно мурашками покрывается, чужим жаром наслаждаясь.

— Ты хотела нас двоих, — шепот до нервов пробирает, по чувствам бьёт. — Ты получишь желанное.

Глава 44. Тиса

Я застываю в их руках. Слишком быстро всё, слишком непонятно. Только разговаривали, а теперь одежда летит на пол. Мужчины действуют решительно, словно не давая времени передумать.

Накрывают грудь, осыпают поцелуями кожу. А меня тугой нитью скручивает. Обвило, передавило чувства, навстречу безумию толкает. Желанному, нежному, необходимому.

Вздрагиваю, какой хрупкой себе кажусь рядом с ними. Девочкой, без идей. Потерянная, непонимающая, что делать дальше. Зато они прекрасно знают. Миха на себя дёргает, не прекращая целовать. Жадно, так, чтобы меня ломало каждым прикосновением. А пальцы Князя линии на теле выводят, медленно вниз спускаясь.

То, чего желала.

То, чего так боялась.

А получив, не могу лишнее движение сделать.

— Тис, — Князь к себе разворачивает, ведёт губами по скуле. — Если что-то не так — останови нас. Не позволяй давить. Всё так будет, как ты захочешь.

И я ведь хочу этого. До онемевшего тела, до головокружения. Всё внутри переворачивается, кипит и меня испепеляет. Но тогда почему так страшно? Почему прошлой ночью я могла отдаться, а сейчас скованна своими же страхами?

— Котёнок, говори с нами, — Миха своим стояком в меня упирается. Совершенно голый, в одно мгновение. — Говори, чтобы мы знали. Не хочу тебя, как бывший, ломать.

— Я не хрустальная.

Всё, что могу из себя выдавить. Едва двинуть бёдрами, сильнее наслаждаясь чужим возбуждением. Словно простреливает, когда его член по лону двигается.

— Не хрустальная, — Князь кивает, но серьезность сохраняет. — Но это не значит, что мы будем с тобой менее бережно относиться.

— Вы пили? — чувствую едва заметный запах алкоголя. Объясняющий, с чего они такими сговорчивыми стали. — Я…

— Пропустили по стаканчику, решая.

— И что решили?

— А не понятно?

Князь мягко толкает, заставляет на постель упасть. На локтях подняться, мужчинами любуясь. Какие они красивые, возбужденные. Как их взгляд по мне скользит, темнеет.

— Я не… Стоп! — руку выставляю, не позволяя к себе приблизиться. По кровати отползаю, стараясь себя собрать. И нахожу фактор, который так пугал, не давал в чужом тепле раствориться. — Я не буду вашей девочкой для удовольствия. Это не… Вы не можете просто ко мне заявляться и спать со мной, когда захочется.

— Прости, котёнок, — Миха коленом в матрас упирается, ближе подбираясь. — Мы тебя обидели? Нужно было со свиданий начинать? Если хочешь, можем в ресторан сгонять.

— Не хочу. Не о том. Я… Я не буду свами спать просто так, без отношений.

Молодец я, умничка. Сейчас едва ли секс не меняю на статус. Но так сложно сформулировать то, что терзает. А мужчины молчат, давая мне высказаться. И это важно, это показывает, что не просто так ко мне пришли.

— То, что я хочу вас двоих, не значит, что я могу быть просто девчонкой по вызову.

— Никто и не говорил, что ты такая. Лапочка, мы хотим тебя, но не относимся как к шлюхе. Это бред. То есть, Тис.

— «Лапочка» можно, — бурчу, рассматривая отросший лак на ногтях. Потому что всё внутри бурлит, чувствами выливаясь. — И я не говорю, что мы должны встречаться или что-то такое… Но не собираюсь быть просто девочкой для секса.

— Мы поняли, лапочка, — Князь обращение смакует, улыбаясь. Довольный, что разрешила. На кровать забирается, ко мне ближе. — И мы не говорили об этом.

— Вы заявились ко мне, просто так. После всех разговоров. И…

— Когда ты будешь моей девушкой, — это «когда» слух ласкает. Расслабиться заставляет. — Я точно так же буду приезжать. Не потому, что только секс волнует. Но, блять, Тис, с тобой удержаться сложно. Не хотеть тебя, о сексе не думать. Ты ведь себя видела? Красивая, моя дикая кошка.

— Кошка она для меня, — Миха к себе тянет. И это впервые не похоже на перетягивание каната. Мягко лицо накрывает, шею ласкает. — Да, котёнок?

— Я…

— Да, — сам себе кивает. Опускает руку вниз, касаясь клитора. Так невесомо ведёт, медленно, что я стона не сдерживаю. — Да.

Сама за поцелуем тянусь, на всё разрешение выдавая. Даже если не серьезно всё, если на ночь просто — после видно будет. Завтра, через день — правда всплывёт и всё по местам расставит.

А сейчас я просто их хочу. Взять собираюсь, что мне предложили. Маленькая эгоистка, которая не может одним насытиться.

Откидываюсь на грудь Князя, вздрагивая, когда он шире ноги разводит. Словно меня для другого мужчины открывает. Бёдра гладит, талию. Очерчивает рёбра и грудь накрывает. Сжимает соски, оттягивая, пока в поцелуе всхлипывать не начну.

От того, как жжёт между ног. Как не хватает их касаний, давления внутри. И пальцы Князя заменой служить не могут, хотя легко в меня входят. Двигаются, пока вены не скрутит окончательно.

— Да, пожалуйста.

— Чего ты хочешь, котёнок?

— Я… — ещё один стон, с которым совладать не в силах. — Вас.

Голова кружится, дыхания не хватает. Жарко, душно, захлёбываюсь стонами, когда Князь в меня толкается. Не медлит, не сдерживаясь. Наполняет, желанное давая.

А Миха целует жестче, сильнее. Словно себе меня пытается вернуть. Его пальцы на шею ложатся, притягивая. Это так дико, так хорошо. Во мне один мужчина двигается, сжимая бёдра, на себя насаживая, а я с другим целуюсь, его за шею обнимаю.

Меня медленно на постель не опускают. Князь сверху, темпа не сбавляя. Пока во мне лишь хрипы не остаются. Они меняются, меня окончательно для адекватных отношений ломая.

Князь толкается, целует, а после его Миха заменяет, темп набирая. И так раз за разом, до черных точек перед глазами. До чувства, когда внутренности кипятком обдаёт. Всё сжимается до точки одного, ощущения, как изнутри меня наполняют.

Я плыву в этом чувстве, теряюсь. Жмурюсь, словно так меньше возбуждение будет. Не станет сильнее давить, не буду голос криками срывать. Но ведь молчать не получается. Когда так хорошо, когда всё рвётся к мужчинам.

— Боже, да, сильнее.

— Жаждущая лапочка, — но Князь, в противовес просьбам, замедляется. — А говорила, что никогда так ко мне обращаться не будешь.

— Ненавижу тебя! — сама бёдрами вскидываюсь, хотя ладони Михи обратно к постели прижимают.

— Ты хочешь меня, лапочка.

Улыбаются, наглецы. До обрыва меня доводят. Вязкого, зыбкого. И когда Князь первым кончает, рядом укладывается, Миха меня вниз толкает. С этого самого обрыва.

Лечу, раздираемая чувствами. По венам ток бежит, прошибая. Всё расплывается перед глазами, тело колотит. Оргазмом оглушительным накрывает, спасения не оставляя.

— Тише, котёнок, — Миха целует, пальцами по телу ведя. Которое обессилено, но всё равно отзывается. — Такая красивая.

Князь к себе притягивает, поцелуй воруя. Оказываюсь зажатой между двух тел. И так правильно себя ощущаю. Голову запрокидываю, чтобы на Миху смотреть, сильнее в Князя вжимаясь.

— Хорошо поговорили, да, лапочка?

Хорошо.

И я совсем не против диалог продолжить.

Глава 45. Тиса

— Кто-то в сурка превращается, — утром хриплый шепот будит. Заставляет медленно глаза открыть, наблюдая за Илюшей. — Как ты столько спать можешь?

— Не спится, тогда свали.

Миша бурчит, а его рука сильнее за талию прижимает к постели. Понимаю, что на животе лежу, а мужчина сверху навалился. А моя ладонь по телу Князя бродит, очерчивая мышцы и мелкие шрамы.

Шеей веду, пока хруст не раздаться. Я бы ещё вечность спала. Потому что вместе с солнцем вопросы возвращаются. Мы вроде всё решили, но страшно, что мужчины передумают. Мы ведь не поговорили в итоге. Не решили, как дальше быть. В какие отношения всё выльется.

Хотя «поговорили» же. Ещё два раза, пока меня окончательно силы не покинули. Едва до душа добралась, от сопровождения отказываясь. А после спать завалилась. Между двух мужчин, таких любимых, таких необходимых.

— Утомили мы тебя, Тис? — Князь пряди с лица убирает. В этом жесте столько нежности, что меня пробирает. — Мне по делам отъехать нужно. Не сбежишь?

— А должна?

— Кто тебя знает. Ты девочка способная.

— А ты пиздец говорливый, — Миха немного поднимается, мне воздух возвращая. — Мне ехать нужно?

— Не, это знакомые Лютого. А у тебя с ним проблемы.

— Не проблемы, просто сопляк зарвался.

— А Лютый разве не брат Арины? — семейные связи подруги вспоминаю, которые совсем недавно узнала. — Не он?

— Он. Хорошие познания, Тис. Но с Михой у них личные тёрки. Малой его уделал в одной драке, вот и бесится.

— Малой нечестно играл. Я такого не люблю. Ну вот раз один едешь, то вперёд. Весь сон перебил.

Миша совсем на себя не похож, когда сонный. Бурчит много, почти глаз не открывает. Обратно на меня падает, придавливая. Только жест рукой делает, чтобы Князь уходил.

Тот уже в костюме, собранный, словно бессонной ночи и не было. Ко мне наклоняется, целуя. Долго, с жаром и приятной дрожью. А после губами к виску прикасается, прощаясь.

А я обратно в сон проваливаюсь, не собираясь из-под жаркого мужского тела выбираться. И мне бред всякий снится, несвязный. Рывками просыпаюсь, когда Миша переворачивается, но не дает от него отодвинуться.

Его телефон вибрирует, голос слышится. А после опять всё затихает. Тянусь проверить время, которое давно за полдень перевалило. Подниматься нужно, пока действительно в сурка не превратилась.

Тело ноет, напоминая, что ночью было. Так странно, что это действительно произошло. Каждый из мужчин понимал, что творит. Перетягивания прекратились, и мне легче дышать стало. Оставалось лишь надеяться, что всё быстро не закончится.

Медленно с кровати сползаю, оставляя Миху в одиночестве. Нахожу среди вещей платье, длиной до колена. Простое и теплое. Волосы в хвост стягиваю, не решаясь смотреть в зеркало. Губы пульсируют, зацелованные. А кожа на шее саднит, наверняка засосами усыпанная.

Нужно Аде набрать, всем поделиться. И Асю тоже, неплохо бы. Только что ей сказать? «Как ты поняла, что это не Стокгольмский синдром?». Подруга смеяться будет, мои слова же вспоминая.

И это ведь не любовь к похитителям. Не странная привычка, чтобы выжить и злодеев оправдать. Это давно во мне сидело, а теперь вырастает медленно. Сильными чувствами оказывается.

В холодильнике продукты ищу, желая хоть чем-то себя занять.

— Пытаешься мою работу отобрать?

Вокруг талии мужские руки обвиваются, Миха поцелуй на шее оставляет. Прижимается, пока я переворачиваю на сковородке завтрак. Терпеливо ждёт, пока меня можно будет развернуть и нормально поцеловать.

— Что готовишь?

— Глазунью в гренках. Голодный?

— Голодный. Но я сам предпочитаю готовить. И сразу к десерту.

— Десерту?

Непонимающе моргаю, пока меня не подхватывают, на стол усаживает. Мужчина выключает плиту, ко мне разворачивается. Со знакомым блеском в глазах. Не удивляюсь даже, когда мои ноги разводит, между ними устраиваясь.

— Мих…

— Будешь меня «Михой» звать, вернусь обратно к «кисе». Уяснила?

— Уяснила, Миш. Миш!

Вскрикиваю, когда низ платья до талии задирает. Но ни одной попытки не предпринимаю, чтобы мужчину остановить. Улыбкой широкой наслаждаюсь, когда мужчина понимает, что я без белья.

— Шалишь, котёнок?

Качаю головой, хотя на такую реакцию надеялась. Испорченная, странная я. И лишь шумно воздух вдохнуть получается, когда Миша на плечи надавливает, а сам наклоняется.

Трусики стягивает, колени ладонями разводит. А после губами накрывает, языком по клитору проходя.

— Миш!

— Тише, Тис. Хотя если кричать будешь — я не против.

Подмигивает перед тем, как языком по лону пройтись. Так легко и просто, дрожь вызывая. Сплошной костёр внутри, всё тело обхватывающий. Хочется ноги свести, прекратить, но Миха не позволяет.

Искусно издевается, медленно доводя. Ласкает, касается, а я лишь принимать это могу. Волосы его сжимать и стонать, когда сильнее надавливает. Клитор втягивает, и словно вся душа замирает. И разрывается на осколки, когда мужчина пальцы добавляет.

— Сладкая.

Этот комплимент за гранью приличий. Пошлый, румянца добавляющий, ведь знаю о чём это. Но смущаться не получается, когда мужчина так уверенно действует. Думать не позволяет, туманом желания все мозги застилая.

— Миш. Миш. Мишмишмиш.

Его имя в несвязный бред превращается, в лёгких пеплом оседая. И я таким же пеплом становлюсь от его касаний. К вершине поднимаюсь, а затем обратно падаю, когда мужчина замирает.

— От тебя крышу сносит, Тис. Нахрен сносит.

Миша отстраняется, лишь для того, чтобы спортивные штаны опустить. У него стоит, вечно стоит. На меня. Это приятной дрожью проходит, самодовольством и короткой улыбкой.

Не уверена, что их темп выдержать смогу. Бешенный, постоянный. Когда мужчины уняться не могут, постоянно меня касаясь. Постоянно возбуждением пронзая.

И сама рядом с ними словно в нимфоманку превращаюсь. Со сплошным желанием, без ограничений. Без остатка принимать то, что они готовы мне дать.

Миха не медлит, сильнее мои бёдра сжимает. Двигается резко, на полную входя. Каждым толчком из меня дух выбивая. А мне недостаточно. Ни пальцев на клиторе, ни поцелуев-укусов на шее. Не хватает будто ещё одной пары рук, других губ, чтобы с другой стороны прижимались.

Ощущение незаконченности, хотя меня колотит подступающим удовольствием. За шею Мишу притягиваю, ближе стараюсь прижать. Приблизить финал, чтобы окончательно забыться.

— Вот так.

Михо рычит тихо, когда его губы накрываю. Наслаждаюсь каждым мгновением, не в силах себя сдерживать. С грохотом голову роняю, когда меня накрывает. Ломает и выворачивает, а мужчина сильнее клитор ласкает. Усиливает удовольствие, доламывает меня.

В дурмане нахожусь, на шум разворачиваясь.

И Князя, кулаки сжавшего, в проходе вижу.

Глава 46. Тиса

Мне никогда не было так хорошо и плохо одновременно. Слабость по телу, покалывание в кончиках пальцев, сладкая истома, которая полностью окутывает. И взгляд Князя, который всё наизнанку выворачивается. Словно холодным лезвием по коже идёт, пока насквозь не проткнёт.

И вроде решили всё, и обговорили, как получилось. Но ощущение, что на месте преступления застали. Муж раньше времени вернулся, а я с любовником. Но ведь Илюша мне не муж, а Миха — не любовник случайный.

— Вернулся уже?

Миша спокойно говорит, словно ничего странного не произошло. Сам на мне платье поправляет, спуститься на пол помогает. Удерживает, видя, что меня шатает.

— Вернулся.

— Порешали?

— Да.

Князь односложно отвечает, взгляда не отводя. А после кухню быстрым шагом пересекает. Мне кажется, что сейчас взрыв прогремит. Но мужчина лишь меня притягивает. Поцелуем впивается, не оставляя шансов не ответить. Сильно талию сжимает, хвост на ладонь наматывает.

И я знаю, что этот поцелуй не для меня. Не для Миши даже, чтобы показать, что я не одному ему принадлежу. Это всё — и поцелуи, укусы на шее, руки, сжимающие ягодицы — всё лишь для Князя. Чтобы он убедился, что я никуда не делась. Не променяла его на другого, всё того же желаю.

Знаю и принимаю, с жаром отвечая. Потому что мне тоже нужно. Почувствовать его желание, что после увиденного не пропал интерес, не стала противной ему.

И чувствую. В каждом движении, пусть и грубом.

— Привет, — самое глупое, что сказать можно. Но меня на части разрывает, мозг совсем не работает.

— Привет, лапочка. Выспалась? — он ладонь с лица не убирает, проводя пальцами по скулам и губам. — Поели уже? Выдвигать нужно, пока не стемнело.

— Снова в другой город?

— Ну, раз ты с выбором определилась, то можно сразу в аэропорт.

— А разве вам можно имена светить?

Улыбаюсь, зная, что с самого начала это глупой уловкой было. Незначительной, которую они использовали, чтобы меня не отпускать. Кажется, что так давно это было, целую жизнь назад.

— А мои документы?

— Давно у меня, Тис.

— Обманывать плохо, Илюш.

— Так я готов просить прощения, очень сильно просить.

Впечатывается пахом в мой, чтобы доказать серьезность намерений. Действительно готов. И я сомневаться не могу, что прощу его. Вот сразу, без извинений. Но мужчине об этом знать не обязательно.

— Очень сильно? — по рубашке веду, пуговицы цепляя. Себя непозволительно смелой ощущаю. — Я подумаю.

— Нарываешься, лапочка?

— Самую малость.

Мне отчего-то так легко, когда Князь на руки подхватывает. Не представляю, о чём мужчины говорили, как решали. Раз ко мне уже с готовым ответом пришли. И так легко на соперников реагируют.

— Князь! Илюша! — исправляюсь после шлепка. — Куда ты меня несешь?

— Будешь прощения просить.

— Это ты должен!

— Ну, значит я буду.

Странно, неправильно, но так хорошо. И остальное значения не имеет. Ни то, что Князь, срываясь, к стене прижимает. Даже с первого этажа уйти не смогли. Ни то, что никто моих отношений не поймёт. Ну и пусть, мне главное, чтобы мои мужчины понимали.

Платье в тряпку превращается, на пол летя. Князь не нежничает, промедления не даёт. Я лишь сильнее в загорелую кожу вжимаюсь, стараясь удержаться. Стон в поцелуе глушу, когда мужчина джинсы вниз спускает.

Когда-то я окончательно с ними сломаюсь. Не выдержу этого темпа бешеного, когда в меня толкаются, желания не усмиряя. Сама сгорю в своём пламене, в один прекрасный момент.

Но сейчас могу лишь сильнее обхватывать Князя ногами, прижимаясь. Отвечая страстью на его, не сдерживаясь. Лопатками в стену вжимаясь, уверенная, что останутся следы. Как и на бёдрах, после хватки мужчин.

Между ног все жарче, тянет, сжимается в ответ на каждый толчок. Который словно по самому нутру бьёт, желание увеличивая.

— Сильнее, — пересохшими губами прошу, саму себя не напоминая. — Да.

— Вот так, лапочка?

Илюша прикусывает кожу на ключице, волны удовольствия пуская. Меня всю топит, каждым движением. Толчком, поцелуем, касанием. Разрывает на частицы, которые потом воедино не собрать.

Хватаюсь за мужчину, обвивая шею. Сильнее губы кусаю, чувствуя, что на грани. Так легко завожусь, так быстро. И так неправильно мысли возникают, что я могла бы не в стену упираться, а кто-то другой держал бы.

А затем всё прекращается резко. Ничего больше не чувствую, когда вены скручивает. Разрядами по телу оргазм прокатывает, сметая все мысли и ощущения. Только эйфория остаётся, с моим криком смешанная.

— А теперь можно и в аэропорт собираться.

Глава 47. Тиса

— Какие у тебя ещё тайны, Тис? — Миха улыбается, громче музыку делая. Шансон любимый звучит. — Киллером подрабатываешь?

— Почти.

Вытягиваюсь на заднем сидении, головой веду, мышцы разминая. Не знаю, что в голове у мужчин было, но в аэропорт никто не поехал. Хотя нет, движемся сейчас туда, но Князь тот выбрал, до которого ехать четырнадцать часов.

Но я впервые дальней дороге радуюсь. Словно время до неизбежного оттягиваю. В Москве всё по-другому будет. Там друзья, семья, их бизнес. Не будет просто троих людей в машине, которых ничего не волнует.

И я знаю, что сложно будет. Мало волнует, что статус отношений — «неопределён». Меня никому не представить, не объяснить, что сразу с двумя встречаюсь. Неважно, ярлыки всегда раздражали. Но не уверена, насколько мужчин хватит. Сколько им того достаточно будет, что я с двумя встречаюсь, что не смогут перед всеми права заявить.

На таких не женятся, я знаю. И мне хватило короткого не-замужества, чтобы больше о штампе в паспорте не грезить. Только не в этом дело, а как всё дальше будет. Повторяла, что не хочу быть девочкой для секса, но ничего другого и сама представить не могу. К чему эти отношения приведут, и когда всё рухнет?

— О чём задумалась, лапочка? — Князь разворачивается, внимательным взглядом сканируя. — Ты хмуришься последний час. Устала от дороги?

— Нет.

— Тогда что?

— Я… Я не приму измены.

Статьи о полиаморных отношениях в интернете пестрили разными советами. Бердовыми, сосем ситуации неподходящими. Но один из них для любых отношений. Всё обсуждать, в себе не храня.

— Первая сцена ревности? — Миша через зеркало заднего вида на меня смотрит. — Мы вроде повода не давали.

— Нет. Я просто… Мы так и не говорили, как это будет. И… И я знаю, что сейчас странно звучу, потому что сама двоих хочу, но…

— Нам тебя одной хватает, лапочка. Не для того я тебя добивался, чтобы на какую-то девку променять. Мне ты нужна, точка. Но это в две стороны работает. Мы договорились, но других мужиков я не потерплю.

— Только вы.

Киваю, прекращая пальцы загибать. Разговор не таким страшным получается. И проще, чем тогда на кухне. Собранной себя ощущаю, уверенней. Будто теперь, когда «да» услышала, не так страшно всё озвучивать. Интересно, мужчин тоже так отпускает, когда они предложение делают, а после согласие получают?

— И без обид, котёнок, но с жильём мы без тебя решили.

— Что решили?

— Клык же свалил, дом на продажу выставил. Ну мы и подсуетились. Потому что в квартиру я Илюху пускать не собираюсь. Он со своим барахлом её в свинарник превратит.

— Слышь, а сам? Не у тебя ли…

Улыбаюсь, споры мимо ушей пропуская. Решили, сами. В другой раз я им всё выскажу за их самостоятельность. Что со мной тоже советоваться нужно, мнение слышать. Но сейчас спокойнее становится. Они думали об этом, обсуждали.

И успокаивает осознание, что серьезно к этому относятся. Не просто порыв, момент согласия. Действительно этих странных отношений хотят.

А после осознание приходит.

— В смысле, вы дом нашли? Мы… Вы собираетесь жить со мной вместе?

— Ага, это подразумевалось в фразе «дом для нас», лапочка.

— Вы меня не спросили. И… Мы встречаемся день, максимум. Не рано съезжаться?

— Ну, дом к концу февраля отремонтируют и обустроят, так что у тебя месяц есть подготовиться. Тис, тебя это напрягает? Мы больше недели вместе катаемся и живём.

— Да, но… Хотя бы спросили.

— Котёнок, хочешь с нами жить?

Миша с улыбкой спрашивает, зная ответ заранее. Отрицательно даже головой покачать не получается.

— Да, — бурчу, отворачиваясь к окну. — Но готовлю я плохо.

— Для этого Миха будет, надо же как-то оправдывать, что он спальню одну занимать будет.

— А ты не оборзел? Тогда на тебе уборка.

— Легко, есть как раз контакт отличной клининговой службы. Лапочка, ещё что-то тревожит? Давай, лучше сразу всё решать.

— А остальные… То есть, мы держим в отношения в тайне?

— А ты хочешь? Охрана точно в курсе будет, от них не утаить. Остальные — на твоё усмотрение. Но тебя обидеть никому не позволим.

Князь говорит так, что сомнений не остаётся. Действительно не позволят. И чтобы у кого в голове не крутилось, вслух не произнесут. Но меня чужое мнение мало волнует, главное то, что Илюша с Мишей думают, остальное — пустое.

Плечами жму, вопрос без ответа оставив. Подругам, наверное, сказать нужно будет. Они ведь всё и сами поймут. Особенно Асе, которая выслушивала мои комментарии по поводу очередного букета, а теперь ведь жалобы прекратятся. И Арина заметит, когда снова к ней с Клыком приедем на какие-то праздники. Если не по словам, то мелочам.

Не представляю, как отцу сообщить. Решит, что я опять в проблемы вляпалась. Его реакцию не предугадать никак. Может нотацию прочитать, а может просто за сердце схватиться. А мне так не хочется его снова разочаровывать.

— У вас аллергии нет? — спрашиваю внезапно, когда регистрацию на рейс проходим. — Если дом большой, я бы собаку завела.

— Блять, лапочка, так тебя какой-то овчаркой соблазнять нужно было? А я с розами таскался.

— Не ты, а курьеры.

— Мелочи. Будет тебе собака, да, Мих?

— Найдём, у Хаджаева спросить нужно, где он свои берёт. Обустраивай дом, как тебе нравится, котёнок. Как раз после учебы будет свободное время.

— Я, вообще-то, работу почти нашла.

— С чего вдруг? — Миха так резко тормозит, что врезаюсь в него. — Не понял заявки. Ты до этого нигде не работала, мы пробивали.

— Пробивали? — губы поджимаю, стараясь недовольство проглотить. Подозревала об этом, но всё равно раздражает. — Раньше я на содержании отца была. Если с вами съедусь, то должна сама зарабатывать.

— На нашем содержании будешь, не вопрос, лапочка.

— Я не содержанка! И сама прекрасно умею зарабатывать.

— Ты — наша женщина.

Князь к себе разворачивает, мой подбородок сжимая. Цепко и властно, словно так каждое слово лучше пойму.

— И незачем тебе по всяким подработкам таскаться, если я тебя обеспечить могу. А раз уж ты с двумя встречаешься, то на пару с Михой точно тебя прокормим.

— Илюш, я…

— Найдешь что-то по душе, тогда ладно. А за пару тысяч я тебя даже с дома не выпущу. Уяснила?

— Деспот. Оба.

— Ага, и ты нас такими любишь.

Ага.

Люблю.

Эпилог

Миха

Странные отношения на троих полны подводных камней. И я, блять, готов латать этот корабль и двигать дальше. Но иногда кажется, что пробоины в каркасе слишком сильные. Легче плюнуть и медленно тонуть.

Потому что меня устраивает, когда она со мной. И бесит, когда так же жмётся к Князю. Что меня, блять, ей не хватает. Она этого не говорит, но в другом бы случае тройничка бы не было.

Нахрен всё.

А потом Тиса виснет на шее, когда из поездки возвращаюсь. Заебался, налаживая дела с другим городом, бизнес расширяя. Думал: в душ и отрубиться, в любом порядке. Хер там. Какое спать, когда девчонка ногами обвивает и говорит о том, что скучала.

— Привет, котёнок.

Каждый раз не могу насытиться ею. Ни поцелуями, ни шаловливыми пальцами. Постепенно Тиса превращается в другую девушку. Более открытую, смелую. Жмётся, делает первые шаги, не боится показаться странной. И при это сохраняет сарказм любимый, взгляд, когда без слов идиотом обзывает.

— С возвращением. А я ужин приготовила.

И вместо того, чтобы уснуть или утащить Тису в спальню, послушно топаю за барную стойку. Илюха кивает, не отрываясь от ноута. А после лишь вздыхает, когда Тиса захлопывает крышку, прекращая работу. Единственная, кому такое можно. Любая другая девка уже бы отхватила от друга, поняла, что того лучше не злить.

Но Тиса не девка.

И не любая.

— Семь часов, — кивает на часы, расставляя тарелки. — Никакой работы.

Ввела, блять, моду на расписание. Если на фирму не ворвались налоговики, то дела отложить до утра. Восьми часов, когда девчонка сваливает на учебу.

Кто бы сказал полгода назад, что буду плясать под дудку девчонки, нахрен бы послал. Но тут строго правил придерживаюсь. Потому что хватило одного показательного выступления. Когда дела разгребли, а Тиса все выходные за ноутом провела. «Учеба, простите». Похер, что на ближайшие два года все рефераты написала, зато на нас внимания не обращала.

Я троечником был, но этот урок быстро запомнил.

— К чему пришли? — Илюха к делу переходит, пока девчонка заваривает чай. — За ставку договорились?

— Почти. Завтра перезвонит, скажет финальное слово.

— Надо было додавливать.

— Я додавил, озвучил на пять процентов больше, чем собирались. Завтра скостит два-три и сразу в дело.

— Опять за дела говорите? — хмурится притворно, усаживаясь напротив.

— Не, обсуждаем, как тебя натянуть охота.

— Миха!

Фыркает, словно к подобному не привыкла. Три месяца уже вместе живём. Пора начинать втягиваться и входить в ритм совместной жизни. Я её половину февраля из отцовского дома забирал, потому что забывала, что уже съехались. Вторую половину февраля — Илюха катался.

Не привык к соседям, дохрена лет один куковал. Но Тиса, удивительно, не напрягает. Кажется, словно всегда вместе были. Ну и Князь рядом маячит, это пережить можно.

— Я завтра с Асей, — отчитывается, накручивая спагетти на вилку. — Ей надо гардероб обновлять из-за беременности.

— Охрану…

— Будет Зверь с нами, а с ним навалом охранников. И ваш друг, почему-то, меня не особо жалует.

— Может, потому, что ты его жену украла? Я тогда, блять, половину города перерыл. За мной косяк был, что не смог отследить.

— Ну вот будешь знать, Илюш, что я хорошо могу прятаться.

Ага, умеет. Только кто ей вообще позволит свалить. Один раз уже пыталась. Какая-то ссора мелочная была, больше между Илюхой и мной, но Тиса влезла. Обиделась, закатила скандал. Ну и ушла не дальше лестницы, закинутая на плечо. Её никто не собирался отпускать. Если словил в свои сети, то больше оттуда не выберется.

— Прятаться ты можешь в постели, не дальше.

— Нажалуюсь Зверю и он…

— Лично привезёт тебя домой. Давай, лапочка, в чём дело? Ты второй день ходишь хмурой и шутишь, что свалишь. Ну? Не грузи мозги, когда можно всё диалогом решить. Твои слова, кстати.

— Мои. Да ни в чём. Просто… Устала на учёбе, скоро сессия, нас загружают.

Нихрена не в этом дело. Крутит что-то у себя в голове, не первый день. Ещё неделю назад притихла. Вертится и на вопросы не отвечает. Я не мозгоправ, чтобы в таком разбираться. Но с каждым днём всё больше напрягает.

Особенно, когда Тиса заявляет, что на выходные сваливает домой.

— Мне нужно подготовить курсовую, отрепетировать защиту и всё такое. Я вернусь в понедельник, после сдачи. Ладно?

Нихуя не ладно. И непонятно. Всё нормально было, никаких скандалов и упрёков. Вроде даже притирка прошла, что вдвоём с Князем с ней встречаемся. Затишье, а Тиса решила свалить.

И ресницами хлопает так, словно реально в курсовой дело. Только, блять, у неё целый дом в распоряжении. Кабинет и несколько спален свободных. Пускай любую комнату занимает, закрывшись. Никто бы не лез.

Ладно, лезли бы, я себя что ли не знаю. Но раз девушка серьёзно относится к учёбе, то отступил бы. На пару часов так точно. Пускай готовится и грызёт свой гранит науки. Не раз уже подобную схему проворачивали.

А тут решила уехать, без адекватных объяснений.

— Ну и чё за херня? — спрашиваю, когда Тису водитель отвозит. — Чё было, пока я мотался в другой город?

— Да ничего. Нормально всё было.

— Намекаешь, что я облажался?

— Может и ты. Может я, — добавляет, прикуривая в гостиной. Тиса бы за это плешь в мозгу выела, но её нет, так что можно чудить. И нихера не радует подобное. — Она недели две уже грузится ходит.

— Надо перетереть, если вдруг ей надоело это всё.

Шарю, что не жизнь с картинки. Нас часто нет, по делам отъезжаем. Среди ночи, когда кто-то рейдерский захват пытается организовать. С двух сторон же выступаем, смотря кто платит.

И никакого букетно-ресторанного периода. Нет, букеты каждый ей таскает, разные. Чтобы не повторятся, блять. Но не те отношения, когда можно с ней завалиться куда-то и на людях показаться. Потому что если Илюха захочет, то и я сдерживаться не планирую.

А это Тису напрягать будет. Что за спиной шушукаются, знают, что с двумя спит. В нашем деле быстро слухи разлетаются. С особо болтливыми сами разобраться можем, в лицо мало кто заявит что-то о нашей девушке. Но ей-то может прилететь.

Поэтому ныкаемся, не выпуская дальше дома отношения. Сама этого хотела, а теперь бесится? Потому что я не выгребаю, в чем именно загвоздка. Что-то не так, а причина неизвестна.

— Похер, поехали.

Утром субботы Илюха срывается. Находит ключи от машины и двигает к гаражу. На секунду раньше меня решение примет. Можно, как баба, сопли на кулак мотать и думать о всяких вариантах. А можно сразу по местам всё расставить.

Тиса могла и просто понять, что заебалась. Во всех планах. Переоценила возможности, желание оказалось пустышкой. И теперь не знает, как открыто сказать, что подобные отношения стали напрягать.

— Илюш? Что ты тут… — застывает на пороге. Бледная, в растянутой домашней одежде. В квартире тишина стоит, немного попуская. Хоть не на встрече с каким-то смертником, и то хорошо. — Миш? Я же говорила за учебу.

— Говорила.

Без спроса внутрь шагаем.

— Значит, подтянем тебя. Послушаем, Илюха что-то посоветует, не зря экономический заканчивал. Я прослежу, чтобы не жульничала.

Глаза закатывает, фыркает, и в свою комнату топает. Реально вокруг книги валяются, распечатки какие-то. Усаживается на кровать, пока я цепляю одну из книг.

— Буду мамой? Что за литература, котёнок?

— Асе покупала, — что-то печатает быстро, не отвлекаясь. — Подарить ещё не успела.

— А пометки на полях тоже для неё делала? — Князь книгу выхватывает, просматривает. — Лапочка?

— Для неё, ага. Слушайте, у меня правда много дел. Мы же договаривались!

— Договаривалась ты, а мы просто не возражали. Теперь — возражаем.

— Князь, что ты..!

Пытается ноут вернуть, но Илюха проворнее. Его несёт, когда винтики в голове на нужные места встают. Мысль одна бьёт, подтверждения ожидая. По-хорошему, Князя тормознуть нужно. Но сейчас никакого желания нет.

Пускай Тиса после на него бесится, а я с первых уст всё узнаю.

— И с каких пор на международную экономику ищут информацию о беременности?

— Новая программа.

Тиса себя руками обхватывает, на кровати устраиваясь. Смотрит в стену позади нас, не моргая. И в этой момент хочется встряхнуть её, чтобы прекратила херню творить.

— Я беременна. И?

Спрашивает с претензией, словно мы в этом виноваты. Ну да, вообще-то, наша вина. Никто особо о защите не заморачивался. Какие там мысли о презиках, когда Тиса вскидывается и хнычет, прося скорее взять. Там только одна голова работает, ниже пояса.

— Выяснили всё, что хотели? А теперь сваливайте!

— Не понял, котёнок, претензий. Обсудить не хочешь?

— Нечего обсуждать. Я беременна, вопрос закрыть. У меня сессия и много дел. Вы ворвались, снова решая всё по-своему. Ну, покопались в истории поиска, стало легче? Надеюсь, что да, потому что я занята. Вернусь в понедельник и тогда поговорим.

— Лапочка, тебе не кажется…

— Не кажется. Вы приперлись невовремя. Мы говорили о понедельнике, до этого я не собираюсь с вами говорить, ясно? Ворвались, как обычно, и сами решения принимаете. Так вот теперь — решение за мной.

— Я не понимаю, почему ты молчала.

— Да потому что мне двадцать три! И если Ася готова стать мамой в таком возрасте, то я точно нет.

— И что? Аборт?

Не думал, что обычное слово может вывернуть наизнанку. Никогда о детях не думал. Даже когда с Тисой сошлись. Пускай Клык и Зверь детишек стругают, мне Князя хватает под боком. Но теперь, когда Тиса уже беременна, определённо хочется, чтобы семья немного расширилась.

На одну вредную девчонку стало больше. С черными волосами, как у Тисы, вздёрнутым носом.

— Хочешь аборт? Тогда сам на него и шуруй, Князь. А у меня другие планы. Слушайте, у меня ближайшие лет десять расписаны были, ладно? Универ, стажировка в фирме, в которую отец помог бы устроиться. Карьера, хоть вы и не особо видите во мне бизнес-леди. Но этот план я составила после… Влада. И придерживалась его, он моим ориентиром был. А теперь… Всё рухнуло и мне нужно переписывать его. А ты чего улыбаешься, Мих?

— Ми-ша.

Повторяю своё имя, лыбясь во все тридцать два. У Тисы банальная истерика случилась. Странная, своеобразная. Как и сама девушка. Заперлась в чужой квартире, чтобы на нас это не вываливать.

— Не вздумай…

Её претензии обрываются, когда в объятия сгребаю. Целую, пока не перестанет выеживаться. Потом целую просто потому, что хочется. По сладким губам провести, с лёгким привкусом бальзама для губ. В горячий рот языком толкнуться, чувствуя, как в штанах теснее становится.

— Мудаки, — бурчит, уткнувшись в моё плечо. Часто дышит, а потом бьёт по ладони Князя, когда тот пытается под футболку забраться. — Вечно всё рушите. У меня была идея, как вам сообщить. Красивая коробочка, сюрприз. А вы…

— А мы мудаки, — согласно киваю, сильнее в объятиях сдавливая. — Прости. В следующий раз сообщишь так, как захочешь.

— Какой следующий раз? Ближайшие лет пять — никаких детей.

— Разве ты не знаешь, как в арабских странах, лапочка? Можешь иметь столько жен, сколько сможешь содержать. У нас так же. Хочешь двух мужиков — будь добра, роди детей двоим.

— Сам рожать будешь.

Глаза закатывает, но не отталкивает, когда на узкую кровать заваливаем.

Тиса будто ещё не поняла, что мы очень убедительными бываем.

Тиса

— Оно персиковое, а не белое.

С тоской в окно смотрю, где лето. Народ шастает в майках и футболках, солнце шпарит так, что даже под кондиционером душно. И я туда хочу. Пройтись, подставить кожу для загара, теплом насладиться. Увернуться от прохожих, купить ледяной коктейль.

За окном хорошо, там жизнь.

А я вместо этого страдаю.

Платье свадебное выбираю.

— Подойдёт к вашей коже и волосам. Это последний писк моды.

— Умирающий писк.

— Тиса, послушайте…

— Нет. Не хочу.

Князь организатора свадьбы нашел, чтобы мне легче было. Не так нагружалась, решение легче было принимать. Но Катрин меня бесит. Имя её такое. Кат-рин.

Я в сплошное раздражение превращаюсь, гормоны не в ту сторону бушуют. Мне ни плакать не хочется, ни злиться. Только глаза закатывать, грубостью отвечая на каждый вопрос.

И со страхом ожидаю, когда мужчины меня к чёрту пошлют.

Через месяц или два? До родов ещё далеко, говорят, потом ещё хуже будет. А мне уже плохо. С фаянсовым другом не разлучаюсь, каждое утро встречаю. И на запахи остро реагирую, что Князю с Михой пришлось курить бросить. То, что на улице это делали — не спасало.

Бегают же курить, знаю. А после в душ, вещи в стирку, зубы чистить и кофе запивать. Учусь сдерживать комментарии, чтобы хоть за это не отчитывать.

С каждым днём мне всё больше страшно. Какой оборот это принимает. Мы познакомились в октябре, когда незапланированно к Асе поехала. Двадцать пятого января они меня в заложницы взяли. И сколько, неделю спустя, мы встречаться начали. Втроем, как бы странно и нереально это не казалось.

В мае забеременела, уже конец июля. И я жду, когда всё рухнет. Знаю, что любят меня, не раз повторяли. Но всё слишком стремительно происходит, пуская в кровь сомнения.

Почти полгода вместе. Я беременна. Готовлюсь к свадьбе. И не представляю кто моим мужем будет.

Это спонтанно произошло, неожиданно. Ну и что, что у нас будет ребёнок? Не повод штамп в паспорт ставить, я всё понимала. И поэтому на коробку с кольцом, не мигая, смотрела.

— Это — что?

Ася свой ресторан открыла, не смотря на беременность. Тот, где раньше сама работала. И там прекрасные ВИП-комнаты были, куда лишние не совались. И официанты вышколенные ходили, стучали и лишнего не говорили.

Именно туда на подобие свиданий начали выбираться. И именно там, во время ужина, передо мной черную коробочку поставили. С кольцом красивым, камнем крупным.

— Это — предложение, котёнок. Выйдешь за нас?

— На работу? — юмор низшего уровня просыпается, когда в стрессе топит.

— Замуж, лапочка. И так как ты и в прошлый раз не смогла сказать о своих представлениях, мы подготовились. Сделаем тест на отцовство, и кто счастливчик — тот и потащит в ЗАГС.

— А второй?

Сковывает от мысли, что на этом всё закончится. Повстречались втроём, кис, пора и расходиться. Не говорили же о будущем, наслаждаясь происходящим. А теперь разговор внезапно обрушивается.

— А второй дождётся твоего развода. Три года, Тис, потом мужа поменяешь. Если ты, конечно, вообще не против брака. Если не хочешь, то можешь отказать. Решения за тобой. Никто обижаться не будет и настаивать.

— В плане, котёнок, я не против окольцованным оказаться. Но не из-за нас решения принимай.

То, как они говорят об этом, подкупает. И даёт чётко понять — о моём неудавшемся первом браке думают. Которого, по факту, и не было. Но Миха с Князем не хотят давить на меня, чтобы с-под палки в ЗАГС шла. Желание спрашивают.

— Да. Да, я хочу. Люблю вас.

Князя первым целуем, потому что он сам наклоняется. А после Миха к себе притягивает.

Согласилась, а теперь с ума с хожу в салоне. Лишь качаю головой на очередное предложение. Катрин меня, наверняка, сукой считает. Капризной клиенткой, которой всё не нравится.

А у меня другим голова занята. Результаты теста сегодня. Кровь взяли у меня и мужчин, ДНК-анализ провели. И они поехали забирать, а я тут страдаю. В ожидании испепеляющем.

— Я хочу белое. Не слоновой кости, не персиковое, не жемчужное, не с каким другим оттенком. Идеально белое, без излишне пышной юбки, никакого корсета. Так сложно найти?

Катрин фыркает, разворачиваясь к консультантке. Но та уже заказ выполняет, понимая, что посредник только мешает. Приносит платье с вырезом до средины груди и лёгкими блестяшками.

— Мне нравится.

В примерочную направляюсь, телефон из рук не выпускаю. Жду, кто из мужчин позвонит с известием. Мне всё равно на отцовство. Мой малыш в любви рождён будет, всё остальное — пустое.

Платье немного больше чем нужно, в груди и талии. И за две недели, что до свадьбе остались, поправиться успею. Врач об этом предупреждал, график набора веса рассписывал.

— Идеально, — из примерочной выглядываю.

— Покажешься, лапочка?

Моргаю, когда Илюша и Миша в салон заходят. Вдвоем. А по лицам ничего не прочтешь. И они не спешат делиться результатами.

— Нельзя до свадьбы. Секунду, переоденусь.

Никогда так быстро из платья не выбиралась, натягивая шорты и футболку. Чтобы к ним выскочить, обо всём расспросить. Плевать даже на то, что свидетели есть.

— Определилась, котёнок?

— Угу.

— Отлично.

А меня в объятия заграбастывают. Миша напористо целует, а после обрывается. Нежно касается, невесомо почти. И при этом долго так, что лёгкие сдавливает. Кожу плавит от его касаний, как по лицу ладонью ведёт, а затем в воздух поднимает.

Ответ на мой вопрос давая.

Значит, Миша.

Князь через три года.

Не плохо и не легко от это новости. Просто ожидание отпускает, намеченный план прорисовывается. Когда Ада вырывала из лап Влада, заново собирала, планы учила строить. Сама ими жила и меня приучила. Легче так было на все проблемы смотреть.

— Хватит нервничать, Илюха приедет.

— Вряд ли.

Князь уехал перед свадьбой самой. Дела, которые никак не перенести. Кивнула, обиды не тая. Надо значит надо, не мне его останавливать. Обещал вернуться вовремя, решая дела с отцом. Но регистрацию пропустил, уже в ресторане всё веселье идёт.

А как-то всё не то.

— Я подышу воздухом и вернусь.

— Уверена?

— Да, Миш. Просто душно в ресторане.

Свадьбу «по всем понятия» гуляем. Так, чтобы потом все об этом говорили. Не с грандиозным размахом, конечно, но то же хватает. Родственники с моей стороны, Мишиной. Друзья общие и те, кого нужно было пригласить из бизнеса, чтобы не обижать.

Там немного, там чуток, а теперь в банкетном зале шумно и голова начинает гудеть. Выпила бы, да мне ближайшее время нельзя.

— У нас тост шафера по плану, — Катрин отчитывается, сверяясь с графиком. — Надо, чтобы вы были.

— Пять минут.

— Хорошо.

Кивает просто, пометки делает. Возможно, гормоны утихли, а может легче стало её присутствие переносить. Но уже не бесит так, как при первых встречах.

— Тогда через пару минут.

Уходит, едва каблуками цокая. И духами совсем не пахнет. При первой встрече на её ваниль меня выворачивать начало. После — всегда без духов была. Хорошая всё-таки, но бесящая.

— Похитить невесту ещё можно? — меня родные руки обнимают, со спины Князь прижимается. — Или ещё подождать нужно?

— Ты приехал!

— Куда бы я делся. Я, хоть и не жених, но на брачную рассчитываю. Что скажешь, лапочка?

— Что я завалюсь спать, а вы как хотите.

— Жестокая моя.

Не могу от Князя отлипнуть. Знаю, что нужно. Свадьба гуляет, столько людей свидетелями стать могут. И весь план разрушиться, хоть как-то общественность в нашу постель не пускать.

Но перестать мужчины касаться — смерти равносильно. Целую, о щетину колючую трусь. За шею обнимаю, чёрные волосы лохмачу. Соскучилась жутко, а сейчас наверстываю.

Терпеть не могу, когда они по делам мотаются. День ладно, два выносимо. А дальше плохо становится. В области сердца сжимает, пока мои мужчины домой не вернутся.

— Соскучилась, да? Прости. На нашу свадьбу точно не опоздаю.

— Можешь опаздывать, — я спокойно плечами жму, зная, что он так не поступит. — А я выйду за Мишу. И ты потеряешь своих три года.

— За угрозы отвечать нужно, лапочка.

И я отвечаю. Поцелуями жаркими, касаниями. Плавлюсь, сгораю. И спать больше совсем не хочется. Только Мишу вызвать и сбежать с собственной свадьбы. Домой, в нашу спальню.

Подумать только, когда съехались в феврале, Миха и Князь пытались меня перетаскивать. Чтобы то у одного в комнате ночевала, а после у другого. Расписание возвращали, которое в поездке было. А я их далеко послала, заявив, что только в своей кровати спать буду.

Двух дней хватило, чтобы мужчины перестали грызться, когда ко мне среди ночи пробирались. И, как полагает друзьям лучшим, против меня спелись. Вдвоем же легче разозлённую девушку успокаивать.

— Кхм, — Катрин ресницами хлопает, видя, как я лучшего друга жениха целую. — Тост сейчас будет, надо присутствовать.

— Ага, — краснею под слоем косметики. — Сейчас.

— Помада смазалась, нужно поправить. Скажу, что вы скоро подойдёте. Илья, ваш тост следующий.

Отчитывается и уходит, ни одного взгляда лишнего не бросает. Ладно, да, Катрин определённо неплохой организатор. С мозгами и хорошим подходом. Поэтому не против, если она через три года всё снова организовывать будет.

— Развод назначен на двенадцать, — Катрин улыбается, ногой покачивая. — Твой Илюша мне все мозги вынес. Раньше не получится. И после сразу роспись. Без зала и всех «корабль вашей жизни».

У Катрин уже живот заметно выступающий. Она заявила, что это последняя моя свадьба, которой она занимается. Четвертой достаточно, чтобы с головой все прелести этого дня прочувствовать.

А я звонок от Илюши сбрасываю, знаю, что злю только больше. Он на год дольше ждал этой свадьбы, чем положено было. Потому что мужчины правы в своих намерениях были.

Если от одного родила, то и от другого должна была.

Только никто не предупреждал, что это каждый брак действовать будет. А беременной не хотелось разводиться, чтобы с бумагами не возиться после. Вот вместо лета — в конце октября всё организовываем.

— Нарываешься, лапочка.

— Страшно очень.

Смеюсь, понимая, что страхи давно отступили. Они никуда от меня не денутся. Если столько психов выдержали. Разговоров, что я от одного брака к другому мотаюсь. То ничего уже не страшно.

— Давай, ты моя теперь на четыре года.

— А потом моя, котёнок.

На четыре, ага. И на три. И на всю жизнь.

Князь

— Весь праздник проспишь, Тис.

Тиса охренеть какая красивая. Года проходят, а в ней ничего не меняется. Всё такой же сурок, обнимающий подушку. Даже глаз не открывает, хотя заметно, что проснулась давно. Подставляет щёку под касания, едва не урча.

Прав Миха, её котёнком называя. Реально же такая. Ластится и кайфует, словно только начали встречаться. А ведь нихрена не начали. Успел уже раз развестись, второй развод на подходе. Херня конечно, ещё два года впереди. Но время вообще быстро летит.

Вот вроде был пацаном, который на отца пахал, а вот уже со Зверем работаю. Ещё немного, как самостоятельно под себя людей прогибаю.

Только познакомился с Тисой, а у нас на троих — трое детей. Старший сын от Михи, второй ребёнок от меня был. Когда дочь родилась, решили не узнавать. Похер уже, на самом деле. Наша женщина и наши дети.

Хотя до сих пор понять не могу, как согласился на подобное. Не собирался вообще. Дикость, чтобы моя лапочка ещё кому-то принадлежала. Но сложилось так, а я втянулся. И спокойней по работе отъезжаю. Если схлопочу пулю в лоб, то уверен, что Миха позаботится о жене.

— Давай, Князева, Новый год скоро.

— Не хочу. И Князева-Устинова, вообще-то.

— Не, лапочка. Устинова ты когда замужем за Михой. А сейчас — Князева.

— Князева, ладно.

Сонно кутается в одеяло, подставляя губы под поцелуи. Жмурится довольно, улыбается. А у меня одно желание — завалить в кровать и ближайшую вечность не выбираться.

Тиса за шею обнимает, забираясь сверху. Где-то по пути теряет одеяло, оставаясь совершенно голой. Блять, трое детей, дочь совсем недавно родила. А лишь едва округлилась, став только лучше.

— Соблазняешь, чтобы к остальным не идти?

— А получается?

— Манипулировать мужиками через секс, киса, вообще плохая затея.

Девушка вздрагивает, упустив, когда Миха в комнате появляется. Прижимается к девчонке, в меня впечатывает. Привычным уже движением. Натренировал себя не реагировать, не пытаться нахер послать.

В конце концов, если Тисе хорошо, то и мне тоже.

— Одеваться нужно, краситься, голову мыть, — перечисляет, сильнее на мне ёрзая. А член, блять, уже колом. Реагирует по стойке смирно, стоит Тисе прижаться. И та это прекрасно чувствует. — Я устала после перелёта.

— Мы летели часа два, не придуривайся.

— Ладно. Я просто плохая мать. И пока детей развлекают остальные, хочу побыть с вами.

— А это можно организовать, лапочка.

И это хорошо ещё, что мы свою схему с ребятами замутили. Раз в месяц забирал всю ораву, что у Клыка, Зверя и Царя была, к себе. А в остальные выходные по их домам распихивал сыновей. Потому что нехрен вот это вот всё, спален много, а нигде не скрыться.

Выходные наедине — дар Богов, не иначе.

— Илюш, — стонет так призывно, едва грудь задел.

По светлой коже веду, и пофиг, что половину лета на море провела. Йодом дышала, оздоровлялась с детьми, пока с Михой возникшие проблемы решали. А загар не держится.

Обвожу торчащие соски, наслаждаясь реакций. Каждый раз будто первые. Пытается руки перехватить, выгибается. И эти охрененные мурашки по телу, которые выдают её возбуждение.

— Миш…

— Да или нет?

— Да.

Даже уточнять не нужно, о чем базарят, пока я шею губами исследую. Чувствую, как Тиса напрягается, хватаясь за мои плечи. Мы редко такое творили, чтобы сразу вдвоём в ней двигаться. Пристраиваться у влажного входа, пока Миха уже другим ходом воспользовался.

Жду, когда привыкнет к темпу, и тогда сам толкаюсь, утягивая за собой на матрас. Чтобы лежала и только кайф получала. Всегда себя эгоистом считал, поебать было, если девке неудобно.

Но Тиса, блять, всё нахрен перевернула.

Ловлю её губы, стоны глотаю. А сам двигаюсь медленно. В ней узко пиздец, жарко.

— Я… Ох.

Задыхается и это личным кинком становится. Наблюдать за её возбуждением, как девушку кроет. Как быстро до финала доходит, содрогаясь. Ласковая такая, когда тяжело дышит и губы кусает.

За десять лет должен был уже наебаться. Но ничего такого. Кроет от её вида, словно на наркоту подсел. Личная доза нужна, в виде жарких поцелуев и пальцев на груди.

— Быстрее, — всхлипывает так откровенно, что член только сильнее крепнет. И я даю ей желанное, на пару с Михой. — Да.

Да, лапочка, да.

— В порядке?

Друг, как слон, на кровать заваливается. Матрас пружинит едва, пока Тиса на мне лежит. В себя приходит. И мне бы неплохо, чтобы мозги на место встали.

— Угу.

— Угу? — передразниваю, целуя надутые губы. — В душ надо, Тис. А после спуститься к остальным.

— Да забей, там пацан Клыка за всеми присматривает. Остальные, думаю, как и мы, по спальням разбрелись.

— Господи, бедный Алек. После такого он точно детей не захочет.

— Думаю, лапочка, в пятнадцать рано о детях думать.

— Всё равно. Ладно, собираемся и пойдём в низ.

Хер знает за коим чертом поперлись к океану праздновать. Горнолыжный курорт какой-то бы нашли, с джакузи и развлекательной программой. А тут тишина сплошная.

Тепло, хорошо, но всё равно дырой кажется. Не представляю, как тут можно круглый год жить. Подохну от тоски быстрее, чем сезон пройдёт.

— Пап! — пятилетний Марк запрыгивает с разбегу, даже не сомневаясь, что подхвачу. — А как дед Мороз нас найдёт если мы уехали?

— Мама ему записку оставила.

Миха по волосам малого трепет, направляясь к бару. Никакого, мать его, алкоголя, пока дети не уснут. Наливает холодный лимонад и о чём-то с дочерью Царя треплется.

— Точно оставила?

— Точно. Ты как, ещё не тронулся? — к Алеку обращаюсь, который старше всех на этом сборище среди детей. Следующая Ксюша, дочь Зверя, которой девять исполнилось. — Остальные разбрелись?

— Вы то шустрые, а остальные… Хотя шустрые это, наверное, не очень хорошо.

— Пацан, за языком следи.

— Пока я ваш бесплатный нянь — не-а.

Ребёнок ещё. Едва язык не показывает, подтрунивая. Я в его возрасте уже на отца работал, выгрызал всё, что тому нужно было. А этот — ничерта о сложной жизни не знает. Повезло. И знаю, что как и Клык, всё сделаю, чтобы мои дети тоже не узнали.

Постепенно остальные подтягиваются. Занимают огромную гостиную. Тиса организовывала выбор жилья и знатно меня поэксплуатировала, заставляя каждый вариант обсуждать. Но этот неплох. Диваны большие, много их. Дети на полу что-то строят, кто постарше — по дому гоняют.

Шумно, но хорошо. Семья в сборе, даже если у каждого свои тараканы припасены. Зато никто косо не смотрит, что Миха утаскивает Тису на свои колени, а та пальцами в мои волосы зарывается.

Тут у каждого свои проебы были. Отношения на троих далеко не проеб. А вот похищение — самую малость.

— Значит, ждёте четвертого? — Арина смотрит на Асю, у которой уже явно заметно живот. — Решили нас догонять?

— Мы из соревнования выбываем! — Тиса на пару с Мирой, женой Царя, базарит. Смеются, качая головой. — Хватит уже того, что в доме на одиннадцать взрослых у нас тринадцать детей и четырнадцатый на подходе.

— И это мы ещё с Верой не участвуем в ваших странных гонках, у кого больше детей будет.

Пуля легко улыбается, хотя дохрена лет у них с девчонкой нет детей. Вместе уже, наверное, лет двадцать. Но у каждого свой путь. Я вот тоже не ожидал, что подобным всё обернётся.

Охренительно, на самом деле. Тиса каждый день собой удивляет, как по разному реагирует на ситуации. Может глаза закатить, может немного мозги вылюбить, а может просто прижаться, целуя. С ней — как по минному полю топтаться. Адреналин зашкаливает и уйти не можешь, потому что подсел.

Конкретно.

Навсегда.

— Мы точно выбываем?

Спрашиваю, когда куранты уже давно своё отбили. Ночь на дворе, дети спят мирно. Ну, только Алек и Ксюха о чём-то перешептываются на втором этаже, думая, что никто их не слышит. Не удивлюсь, если дочь Аси и Зверя вырастет и Алека в бараний рог скрутит, прогибая.

Девушки, оказывается, это охренеть как могут.

Моё доказательство на улице стоит, наблюдая за луной на небе.

— Если ты не узнал, как самому рожать, то да, выбываем. Мне уже тридцать три, ребят. Пора закругляться.

— Вот именно, тридцать три. Самое время поднапрячься.

— Я дочь вам родила, деспоты. Только вот.

— Только вот — в начале лета. Давно.

Усмехаюсь, когда её глаза огнём полыхают. Хотя знает, что давить не станем. Особенно после того, как поздняя беременность сложной оказалась. Нахрен, без четвертого ребёнка точно переживу. А вот без Тиси — нет.

Мне сорок скоро. Трое детей и жена. А у жены любовник. Усмехаюсь. Да, пожалуй хватит. Тиса к дому прикипела, за десять лет постоянно перестраивает что-то, улучшает. А спальни свободные не резиновые.

Не хочет четвертого, то не будет.

Да, отец в гробу переворачивается, что Князевым баба крутит. И все решения она принимает. Те, которые реально на жизнь влияют. И так хитро: взмахом ресниц, улыбкой, как ведёт ладошкой по груди. Сразу и не понимаешь, что на всё соглашаешься.

— К океану прогуляемся? Или я одна?

— Ага, чтобы какой-то смертник попытался тебя увести?

— А нельзя?

— Нельзя! Ты забыла, Тис? Ты наша пленница, так что никаких других мужиков.

— Я пленницей была, пока до Москвы не добрались. Кажется, это давно уже было.

— Не, лапочка, условия поменялись. Ты наша пленница на ближайшую вечность.

— Ладно.

Кивает важно, а после улыбается. Заправляет пряди за ухо и срывается по ступенькам вниз. К океану мчится, оглядываясь. Знает, что фору дадим, а после быстро догоним.

Кто же пленниц отпускает?

Особенно ту единственную, которую любишь так.

Конец

Оглавление

Пролог

Глава 1. Тиса

Глава 2. Тиса

Глава 3. Тиса

Глава 4. Тиса

Глава 5. Князь

Глава 6. Миха

Глава 7. Тиса

Глава 8. Тиса

Глава 9. Князь

Глава 10. Тиса

Глава 11. Тиса

Глава 12. Миха

Глава 13. Тиса

Глава 14. Тиса

Глава 15. Тиса

Глава 16. Тиса

Глава 17. Князь

Глава 18. Тиса

Глава 19. Тиса

Глава 20. Тиса

Глава 21. Миха

Глава 22. Тиса

Глава 23. Тиса

Глава 24. Князь

Глава 25. Тиса

Глава 26. Тиса

Глава 27. Тиса

Глава 28. Тиса

Глава 29. Тиса

Глава 30. Тиса

Глава 31. Миха

Глава 32. Тиса

Глава 33. Тиса

Глава 34. Тиса

Глава 35. Князь

Глава 36. Миха

Глава 37. Тиса

Глава 38. Тиса

Глава 39. Тиса

Глава 40. Тиса

Глава 41. Князь

Глава 42. Миха

Глава 43. Тиса

Глава 44. Тиса

Глава 45. Тиса

Глава 46. Тиса

Глава 47. Тиса

Эпилог