Библиотека :)

Укроти меня, или Грани раскола 1568K - Леси Филеберт (скачать epub) (скачать mobi) (скачать fb2)

Леси Филеберт Укроти меня, или Грани раскола

Глава 1. Дефектная

— Плясать под дудку этого куратора?! Да я лучше удавлюсь, чем стану его подопечной!..

— Давиться где будешь? — бесцветным голосом поинтересовался Эрик. — И что, прямо в твой первый день пребывания в академии? Праздничные похороны организовывать, или без них обойдемся?

— Ну спасибо, братец, за поддержку, — фыркнула я возмущенно, скрестив руки на груди.

— Всегда пожалуйста, рад помочь, — серьезно кивнул Эрик.

У-у-у, люблю-ненавижу эту его манеру общения с непроницаемым выражением лица. Вот сиди и думай, стебется он над тобой или всерьез предлагает помощь в организации твоих праздничных похорон.

Точнее — иди и думай. Мы шагали в сторону главного входа в академию, где мне предстояло продолжить обучение теперь уже в коллективе. Эрик вызвался сегодня проводить меня, заодно он вкратце давал рекомендации на первые дни моего пребывания на новом месте.

Я очень нервничала. Обычно все воспитанники академии Армариллис обучаются в ней чуть ли не с самых пеленок, но мои особенности магии, специфика организма не позволяли обучаться вместе с остальными. Меня обучали одну, вдали ото всех, под жестким надзором. По сути, сегодня меня впервые свободно выпускали в «большой мир», позволяя выйти за рамки тюрьмы, ой, то есть — строгого домашнего обучения, да-да, я именно это хотела сказать.

Я так ждала этого дня, этого момента, так хотела вкусить этот вкус свободы… И вот же — сразу же узнаю, что буду вынуждена отныне постоянно контактировать с человеком, с которым меньше всего на свете хотела контактировать.

Весь мой праздничный настрой мигом улетел в трубу.

— Я не буду подопечной Калипсо, — твердо заявила я.

— Это приказ Наставника, и он не обсуждается, — холодно отозвался Эрик.

— Я прекрасно смогу обходиться без куратора.

— Не сможешь. Над тобой нужен строгий контроль, и днем и ночью. И ты сама это знаешь.

— А ты сам?..

— Ты прекрасно понимаешь, что у меня слишком много дел, и мне некогда тебя курировать.

— Но почему он? — снова взвыла я. — Ну почему именно он?! Я тебя спрашиваю! Выдайте мне какого угодно другого куратора!..

— Лора, какой угодно не справится с тобой, мы это уже проверили неоднократно, — вздохнул Эрик. — Все твои предыдущие кураторы либо сбегали от тебя с визгом и умоляли Наставника отстранить от работы с тобой, либо не сбегали, но в один прекрасный день просыпались едва живые в больничном крыле. С Калипсо есть надежда, что он не будет прибегать к нам с визгом и мольбой о помощи. А еще он довольно крепкий, и прибить его ненароком ты не сможешь. Ну вот разве что вы всё-таки друг друга грохнете.

— И тогда просто все разом вокруг вздохнут спокойно?

— Ага! — весело отозвался Эрик.

— Ненавижу тебя, — устало выдохнула я, признавая поражение.

— Я тоже тебя люблю.

Я улыбнулась.

Тяжело быть седьмым ребенком в семье, где каждый твой старший брат или сестра — талантливые верховные маги, которых фиг переплюнешь. Эрик вот — мой самый старший брат, и такой сильный верховный маг, что в моем случае можно было задохнуться от зависти. Я мечтала стать хоть немного похожей на него, но… Мечтать не вредно. И мечты не сбываются, ага.

Особенно тяжело быть седьмым ребенком в такой семье, когда ты сама… дефектная.

— Помни всегда о том, что перчатки тебе без разрешения снимать нельзя.

— Мог бы не напоминать, — огрызнулась я.

Уж о своем-то персональном «проклятии» я и так знала без лишних напоминаний.

С ненавистью посмотрела на свои руки в длинных черных перчатках. Тонких сетчатых, очень удобных, специально созданных для проблемной меня. Мои руки — это мой гребаный дар и мое проклятие, из-за которого меня постоянно держали взаперти. И причина того, что все кураторы быстро сбегали от меня сверкая пятками. Ни один больше месяца не продержался. Последний сбежал от меня вообще всего через три дня. Мой личный рекорд.

— Я отвезу вещи в твою новую комнату, — кивнул Эрик на яркий синий чемодан с моими вещами, который он вез. — А ты иди к своему новому куратору. Найдешь его в малом тренировочном зале.

Я тихо зарычала от бессильной злости.

Эрик резко остановился и глянул на меня с интересом.

— Ты же знаешь Калипсо, вы общались раньше. Почему ты его так боишься?

— Я?! Я не боюсь!!

Эрик скептично усмехнулся.

— Боишься. Сильно. Я вижу. Почему?

Я не ответила, лишь нервно сглотнула, переведя испуганный взгляд на величественное здание академии магии.

Почему, почему…

Потому что целый год успешно избегала Калипсо после нашей с ним последней встречи, при воспоминаниях о которой меня до сих пор мгновенно бросало в жар…

Я не стала оправдываться перед братом и просто молча направилась в сторону малого тренировочного зала в поисках этого Калипсо, чтоб его… Кто бы знал, как я не хотела и одновременно дико хотела его увидеть…

Белоснежные своды Армариллиса встретили меня покоем и тишиной. Время было уже позднее, вечерние тренировки тоже давно закончились. Сейчас подавляющее большинство адептов были либо уже у себя в спальнях, готовясь ко сну, либо отдыхали в саду около академии: всё-таки летняя ночь выдалась на удивление теплая, тихая и спокойная. И мои шаги отдавались звонким цоканьем каблуков по каменным плитам пустых коридоров.

Армариллис — не совсем обычная академия. Вернее даже — весьма необычная. Академия закрытого типа, куда нельзя было попасть просто так, пройдя вступительные экзамены. И через какие-то знакомства сюда бесполезно пытаться проникнуть. В Армариллис можно было попасть только будучи рожденным с определенными магическими данными, причём обнаружить эти особые качества могли в любом возрасте, так что обучались тут вместе волшебники очень разных возрастов.

Мне жутко повезло родиться одной из тех, кто мог обучаться в элитном Армариллисе с самыми потрясающими профессорами, о каких только можно было мечтать.

И одновременно: мне жутко не повезло, потому что с моими индивидуальными проблемами меня много лет обучали отдельно ото всех, вне академии. Чтобы… Ну, чтобы я не могла случайно навредить другим. В Армариллис обычно с детства попадают, а я вот… А я дефектная, н-да. И в академии была лишь три дня в детстве. После парочки несчастных случаев с пострадавшими из-за меня сокурсниками было решено изолировать ходячую катастрофу в лице меня.

Но, так или иначе, расположение залов в замке я прекрасно знала и быстро добралась до малого тренажерного зала на втором этаже. Но не спешила открывать дверь с ноги или радостно врываться в зал, а тихонечко приоткрыла дверь, заглядывая внутрь.

Калипсо я увидела сразу, он был один в зале, отрабатывал удары длинной саблей по заколдованной движущейся мишени. Сабля в его руках лежала как влитая и, казалось, была просто продолжением руки — настолько слаженными были все движения.

Калипсо был на пару лет постарше меня. Высокий, подтянутый, с длинными, белыми, как снег, волосами. Эти самые волосы сейчас были распущены и разлетались в стороны при каждом движении Калипсо, превращая его в бело-красный вихрь. Красный — потому что на нем вместо обычной черной униформы были черные брюки и алая рубашка. Яркая такая, особенно сильно выделяющаяся на фоне длинных белых волос. Да уж, Калипсо всегда любил выделяться и привлекать к себе побольше внимания.

Я откровенно залюбовалась его ловкими отточенными движениями. Он двигался так грациозно, словно не тренировался, а танцевал. Впрочем, а так оно и было: в зале играла активная музыка, и я только сейчас поняла, что все движения Калипсо попадали четко в такт быстрому ритму.

А в один момент он добавил к удару саблей парочку заклинаний, сверкнула яркая алая вспышка, и я почувствовала сильное дуновение порывистого ветра в лицо. Когда вспышка погасла, я с удивлением поняла, что Калипсо нигде в зале нет. Хм, а как это? Куда он делся, если он только что был тут, и я глаз с него не сводила?

Я открыла дверь пошире — может, Калипсо куда-то в дальний угол зала метнулся? — но все равно никого не увидела. Нахмурилась, но не успела больше ничего сделать.

— Привет, Лори, — раздался вкрадчивый голос за моей спиной — Давно не виделись.

От этого негромкого приветствия над самым ухом я подскочила на месте так, будто мне в ухо проорали и током ударили. Резко развернулась на каблуках и нос к носу столкнулась с Калипсо, который стоял настолько близко, что я могла разглядеть каждую его ресничку и сполна насладиться терпким ароматом его парфюма и еще чем-то пряным, сладковатым, что я не могла разобрать сразу.

За то время, что мы не виделись, Калипсо, кажется, похорошел еще больше. Он стал еще выше, и теперь я смотрела на него снизу верх, хотя сама была той еще «дылдой». Скулы такие острые: про такие любят говорить, что «о них можно порезаться». Одна бровь проколота маленьким серебряным колечком, в ушах болтались такие же серебряные серьги в виде небольших кинжалов. Руки — в коротких белых перчатках из тонкой кожи.

Взгляд его… У-у-у, этот его взгляд серых глаз, казалось, нанизывал меня на шпагу, а лучше бы он нанизывал меня иначе…

Черт.

Я мысленно дала себе затрещину.

Лора, о чем ты думаешь вообще?!

— Подглядываешь за моей тренировкой? Любуешься мной? — прямо спросил Калипсо с ехидной такой улыбочкой.

Да ну конечно, так я тебе и призналась, что тихонько пускала тут слюни.

— С личными границами у тебя, я смотрю, конкретные такие проблемы, — постаралась произнести я ровным голосом, пытаясь перевести тему.

— О да, Лори, это моя сильная сторона, — с серьёзным видом кивнул Калипсо.

Я мученически возвела глаза к потолку.

В этом был весь Калипсо. Он всегда умел быстро сбивать с толку любого собеседника.

— А еще ты так и не избавился от дурацкой привычки называть меня Лори. Меня зовут Лорелей, а близкие и друзья зовут меня Лора.

— Ну вот пусть другие тебя так и зовут. Лори тебе больше к лицу.

Я громко фыркнула, пытаясь не подавать виду, что мне на самом деле даже нравились слова Калипсо.

Мне вообще нравилась вся его неправильность. Вот только ему об этом знать было необязательно.

— А ты… сильно изменилась, — произнес Калипсо, скользнув прожигающим взглядом по моим густым черным волосам, по моим губам и ниже, недвусмысленно задержавшись на вырезе черной блузки и снова вернувшись к губам. — Такие губы… Вызывают очень порочные желания.

Я с трудом удержалась от того, чтобы нервно сглотнуть, выдавая с головой свою нервозность.

Мама, роди меня обратно, пожалуйста.

Не знаю насчет своих губ, а вот губы Калипсо точно вызывали порочные желания. Во всяком случае — во мне.

— Сколько мы с тобой не виделись, Лори… Года два?

«Год», — подумала я, но вслух ничего не сказала, лишь поджала губы и неопределенно пожала плечами.

Я действительно сильно изменилась, превратившись из подростка в девушку, эдакую жгучую брюнетку с нереальными серо-голубыми глазами. Весьма аппетитную девушку, что уж там отрицать…

А Калипсо неожиданно положил свою ладонь мне на грудь, на самое сердце, вызывая у меня оторопь. И напевно так произнес:

— Твое сердце бьется столь громко и истерично, будто ты очень сильно чего-то боишься… Чего, Лори? Чем ты сейчас так сильно напугана? Это я вызываю в тебе такие эмоции?

Я все же нервно сглотнула, с трудом удержавшись от того, чтобы не убежать куда-нибудь с визгами от Калипсо, и продолжила смотреть в его пытливые глаза.

Вот же чертов проницательный негодяй, а.

Год назад я постаралась сделать всё, чтобы Калипсо не запомнил нашу последнюю встречу… Ну, во всяком случае, чтобы он забыл именно мою персону. И очень надеялась, что чары забвения я на него тогда наложила достаточно крепкие, и они продолжали работать как надо.

Боялась, что Калипсо все равно меня вспомнит… очень сильно боялась. Именно поэтому усиленно избегала встречи с ним долгое время. И поэтому мое сердце и отбивало рваный ритм, трепыхаясь от страха. О том, что со мной будет, если мои чары дадут сбой, и Калипсо все-таки меня вспомнит, я старалась не думать. И так понятно, что ничего хорошего со мной не будет, и останется от меня жалкое мокрое место.

Я молчала, дыша через раз и пытаясь собраться с мыслями, но с прижатой ко мне горячей ладонью это было очень сложно сделать. Хорошо хоть у него руки были в перчатках, и что Калипсо касался меня через ткань черной униформы адептов академии. Прикосновения кожи к коже я бы сейчас точно не выдержала спокойно.

Калипсо тоже молчал. Молчал и смотрел на меня, подозрительно прищурившись и словно бы пытаясь прочитать мои мысли. Считывал с меня мимику, эмоции и не мог не замечать, что я застыла на месте, и в глазах моих читался испуг.

Сердце продолжало отбивать рваный ритм в ожидании возможной бури… Вспомнит или нет?

— Просто ты меня напугал своим резким появлением за моей спиной. Что тут непонятного? А как ты тут вообще оказался? — спросила я, желая перевести разговор с опасной темы. — В коридоре… Ты же минуту назад был в другом конце тренажерного зала. А в академии запрещена телепортация!

Нет, ну серьезно, как?

— Есть и другие способы быстрого перемещения, помимо телепортации, — уклончиво ответил Калипсо, убрав от меня ладонь, но продолжая буравить меня невыносимым внимательным взглядом. — Если я стану твоим куратором, и ты будешь послушной девочкой, то я тебя этим способам попробую обучить.

Послушной девочкой, ха! Нашел кого так называть. У-у-у, Калипсо, знал бы ты, как я далека от послушной девочки…

Я бы расхохоталась в голос при других обстоятельствах, но сейчас продолжала не понимать, что ожидать от Калипсо, поэтому помалкивала.

Внимание мое также зацепилось за другую фразу.

— Если? Ты сказал — если станешь? Тебя же вроде уже назначили моим куратором.

— Не совсем так, — произнес Калипсо, впуская меня в тренажерный зал и заходя следом. — Я сказал, что подумаю на эту тему и согласился, м-м-м, проверить тебя.

Взгляд его сменился, стал менее подозрительным и более расслабленным.

Кажется, он меня не вспомнил… Хвала небесам, он не вспомнил!! Ну, точнее, не вспомнил именно нашу прошлую встречу. Отлично. Можно жить дальше.

Я не смогла сдержать судорожного вздоха облегчения, что не ускользнуло от внимания Калипсо. Он по-своему понял мой вздох.

— Неужели я настолько напугал тебя своим появлением у тебя за спиной? Не дело бояться таких мелочей, Лори. Ты же адепт Армариллиса, ты солдат. Ты должна всегда быть ко всему готова. Или ты от встречи с демонами также трястись будешь?

— Так то — демоны. Ты-то похуже их будешь, — хмыкнула я.

Калипсо рассмеялся

— М-м-м, даже так? Как интересно…

Я предпочла промолчать. В моей шутке была лишь доля шутки. По факту, я не то чтобы шутила, и Калипсо действительно опасалась больше, чем всех демонов вместе взятых. Ну а чего демонов бояться? Принцип их уничтожения я знаю, просчитать их шаги — дело плёвое, они очень предсказуемы. А вот Калипсо — ух-х-х… Это совсем другое дело. Человек, у которого вообще непонятно, что на уме. Тот еще демон во плоти.

— Я не поняла, о какого рода проверке идет речь, — произнесла я. — Что значит — ты согласился проверить меня? На что проверить? И как?

— А ты как думаешь? — глубоким голосом произнёс Калипсо.

При этих словах он резко развернулся ко мне лицом, заглядывая в глаза и вновь оказавшись так близко, что я аж невольно отшатнулась.

Как я думаю… Да ничего я не думала в этот момент. Думала я лишь о том, что воздух между нами будто стал более наэлектризованным, и кислорода в нем значительно поубавилось… или это я просто забывала дышать и делала это через раз?

— Дашь мне? — коротко спросил Калипсо.

— Что? — опешила я.

— Выбор за тобой, конечно же.

— Я не… — пролепетала я.

— Оружие, — прошелестел Калипсо. — Необходимое для проверки тебя. Дашь мне?

Он кивком указал мне за спину: там, на стене по правую сторону зала висело множество вариантов холодного оружия, предназначенных для тренировок. Сабли, мечи, всевозможные кинжалы и ножи — вариантов тут была масса, на любой вкус и цвет, как говорится.

— А… Ты про оружие, — стушевалась я, почувствовав себя очень неловко.

— А ты про что подумала? — ослепительно улыбнулся Калипсо. — Но ход твоих мыслей мне, определённо, нравится.

— Ты даже не знаешь, каких, — фыркнула я.

— Ой ли?

Вот так бы и дала ему сейчас — между глаз. Нарочно издевался же, зараза, и не то чтобы особо скрывал это.

Я возмущенно засопела и развернулась к стене, разглядывая блестящие клинки.

— Какое оружие тебе нужно? — спросил Калипсо.

— В смысле?.. Это ведь ты попросил, а не…

— Оно нужно тебе. Выбирай любое.

— Ну и… Зачем?

— Драться будем, — произнес Калипсо с ехидной улыбкой.

— Очень смешно.

— А я серьезно, Лори. Мы сейчас с тобой проведём тренировочный бой, и ты будешь сражаться в полную силу, как умеешь. Я хочу посмотреть на твой потенциал. Сможешь нанести мне хоть какой-нибудь урон, хоть маленькой царапиной меня украсить — возьму тебя в свои подопечные и гарантирую, что решу твою проблему вот с этим, — ткнул он лезвием сабли в сторону моих рук в перчатках. — Это, в общем-то, единственная причина, по которой я согласился подумать о кураторстве над тобой.

«Согласился подумать», ишь ты, какой пафосный, а. Как бы сбить с него спесь?..

— Нравится возиться с дефектными? — с кривой улыбкой спросила я.

— Нравится преодолевать сложности, — возразил Калипсо. — А это, — он снова указал на мои руки в перчатках. — Это — очень сложно. Но — интересно. А значит — достойно моего внимания.

— Скромности тебе не занимать.

— Не жалуюсь, — кивнул Калипсо. — Я лучший маг во всем нашем учебном потоке сейчас, и уже вышел на тот уровень, когда иду сильно далеко впереди нашей учебной программы… Очень далеко впереди. Поэтому мне дают больше простора в действиях и нагружают дополнительно и разрешают больше. Мне интересно развиваться в тех областях магии, которые еще плохо изучены, а в магии всегда есть куда развиваться, невозможно достигнуть какого-то абсолютного предела, некой конечной точки. Поэтому мне и предложили поработать с тобой, так как в тебе ох как много чего поизучать можно, работы — непочатый край… Ну, это по словам нашего Наставника, профессоров и всех тех несчастных жертв-кураторов, которые сбегали после плотного общения с тобой, будто ты какой-то монстр во плоти… Но передо мной сейчас вместо монстра стоит милая девушка Лори с самым невинным выражением лица и испуганными глазками, и есть у меня подозрение, что у всех твоих предыдущих кураторов просто очень слабая психика, что ты их, бедненьких, до смерти перепугала.

Я прыснула от смеха, Калипсо тоже улыбнулся. Продолжил:

— В общем, просто их слов мне мало, я должен увидеть всё своими глазами. И я готов заниматься с тобой, только если увижу действительно большой потенциал для увлекательной и продуктивной работы. Поэтому тебе придется постараться, чтобы заинтересовать меня, Лори. Ну так что, ты готова развлечься со мной, хм-м-м?

Прозвучало двояко, если честно. И я была уверена, что двоякость эта была не случайной. В этом тоже был весь Калипсо, по части провокации он тот еще мастер.

Я остановила свой выбор на шпагах, выкованных эльфами из геросской стали. Легкие, острые и очень длинные, они были весьма удобны в сражениях с противником, который не подпустит близко к себе. А в случае с Калипсо у меня не было сомнений в том, что подобраться к нему с каким-нибудь кинжалом будет невероятно сложно.

— Странно мне как-то сражаться с тобой, — честно призналась я.

— Почему? Это обычная тренировка. Ну-у-у, ладно, может, не совсем обычная, но мы же на тренировках постоянно друг с другом удары различные отрабатываем. Что не так?

Я неопределенно пожала плечами.

У меня были на то причины, но признаваться в своих искренних эмоциях и объяснять беспокоящие чувства мне не хотелось. Калипсо надо мной, наверное, только посмеется, не более… Так что я не собиралась раскрывать перед ним душу.

Я передала вторую шпагу Калипсо, и он сделал несколько шагов назад, на ходу объясняя правила.

— Используй любые тактики, любые сочетания. Можешь смешивать рукопашный бой с магическим — даже нужно, пожалуй, одной шпажкой ты меня все равно не поборешь.

— Ты так уверен в этом? — фыркнула я, беря шпагу поудобнее и прикидывая, с чего бы лучше начать.

— Абсолютно.

— Я отлично управляюсь с холодным оружием.

— Я тоже. Проверим, кто лучше?

Я неуверенно переступила с ноги на ногу, закусив губу. Такого рода проверки моих умений с кураторами пока что ничем хорошим не заканчивались. О чем я решила сказать честно:

— Прошлый куратор тоже решил мои умения проверить. Закончилось это… феерично. Моя магия в один момент вышла из-под контроля, и погасить ее самостоятельно мне не удалось. Пока старшие поняли, в чем дело, и пришли на выручку, моего куратора уже отскребали от дерева, в который я его впечатала… Уверен, что хочешь повторить его участь? Я не могу дать слово, что смогу вовремя остановиться. Опасаюсь тебе сильно навредить.

Калипсо в голос расхохотался. Смех у него был такой звонкий, заливистый. И в то же время — издевательский. Не оставляющий сомнений в том, что Калипсо даже мысли не допускает о том, что я смогу его побороть.

— Ну попробуй, фееричнейшая ты наша, — очень весело произнес он. — Меньше слов — больше дела. Докажи на деле, что ты чего-то стоишь, красотка. Поехали.

Он ударил первым, резко, без предупреждения, выбивая заодно из моей головы удивление при словах о «красотке». Я отбила удар и отскочила в сторону, но Калипсо расслабиться не дал, атакуя снова и снова и заставляя меня уйти в глухую оборону.

Блок. Удар слева. Блок. Удар справа.

Клинки звенели, но с каждым ударом я раздражалась все больше, потому что мне не то что не удавалось подобраться ближе — у меня даже атаковать толком не получалось. Калипсо сражался на шпагах виртуозно и с таким непринужденным видом, будто веером помахивал. Он бы еще зевнул, негодяй… Стоп, что это? Он правда зевнул, что ли?!

Откровенно скучающий вид издевательски зевающего Калипсо выбесил меня так, что удар струёй огня левой рукой получился у меня особенно мощным и ярким. Пламя взвилось в воздух, опаляя кожу даже на расстоянии, искры с шипением падали на пол, прожигая дыры в паркете, языки пламени метнулись к шее Калипсо.

Удар-то был мощный… Вот только Калипсо отбил его играючи, погасив огонь встречной водяной сферой и тут же пустив мне в ответ игольчатый иней. Морозные иглы полетели в мою сторону целой стеной, грозя сделать из меня решето. Не от всех игл я смогла отбиться, некоторые из них все же долетели до меня через выставленный щит — пусть и в ослабленном виде, но все же долетели, и я зашипела от неприятных ощущений. Кожу в местах попадания морозных игл обожгло ледяным холодом, рука со шпагой дрогнула, и я чуть не пропустила удар.

Удар, блок, еще один огненный вихрь, еще одна водяная сфера, на этот раз чуть не накрывшая меня с головой.

Теперь отбиваться снова пришлось мне, Калипсо вынуждал уйти в глухую оборону. Он атаковал четко и резко, почти не сходя с места, фактически переминаясь с ноги на ногу на одной и той же точке, в то время как я скакала напротив в бесполезных попытках подобраться к противнику. Да как к нему пробиться вообще?!

Удар, еще один удар… Я все-таки пропустила один выпад, и Калипсо выбил шпагу из моих рук, та со звоном упала на паркет.

— Скучно, — вздохнул Калипсо, недовольно цокая языком. — Снимай перчатки.

Я недоуменно вскинула брови.

— Мне, вообще-то, нельзя снимать их без разрешения.

— Ну, я царственно разрешаю, — усмехнулся Калипсо. — Снимай давай.

Ага, щаз-з-з. Разбежалась.

— Эрик мне не разрешал.

— М-м-м, классно, — издевательски тоном протянул Калипсо. — Вот только твой куратор — я, а не Эрик.

— Ты вроде пока еще не мой куратор, — сощурилась я.

— Ну так буду им. Если ты покажешь себя в нормальную мощь. И как твой почти куратор я требую, чтобы ты сняла перчатки.

Я громко фыркнула и скрестила руки на груди.

— Наставнику это не понравится. И мне от него влетит.

— Твой куратор я, — твердо произнёс Калипсо. — И в случае недовольства от Наставника отчитываться перед ним буду я. Снимай перчатки. Я хочу посмотреть, на что ты способна без них.

— Нет, — твердо сказала я. — Я не буду этого делать.

— Боишься, что не справишься? Ты же вроде сильная, так что справишься.

— Я умная, поэтому даже не возьмусь.

— Опасаешься гнева своего великолепного братца? — насмешливо выгнул бровь Калипсо. — Он оказывает на тебя настолько сильное давление, что ты не в состоянии сама принимать решения в столь пустяковых вопросах?

Я скрипнула зубами, зло сощурив глаза.

— Ерунда. Ты просто выворачиваешь сейчас всё наизнанку.

— Или наш господин всезнающий Эрик выворачивает?..

Я недовольно поджала губы.

А вот не буду вестись на провокации. Говори что хочешь, но я стою на своем. Да!

Калипсо хмыкнул, разочаровано качнул головой, опустил шпагу и шагнул к стене, чтобы вернуть оружие на место.

— Что ж, тогда на этом я с тобой прощаюсь, Лори, — сказал он, не глядя на меня. — Ты не стараешься и ведёшь себя в схватке, как ребёнок. Мне неинтересно возиться со слабыми и тратить на них свое время.

Меня с этих слов подкинуло так, что удивительно, как еще искры из глаз не посыпались, я явно была к тому близка.

Это я-то себя веду как ребёнок?!!

Уж не знаю, нарочно Калипсо это сказал, чтобы меня разозлить или нет, но стриггерило меня так, что я внутренне аж заклокотала от ярости.

И нет чтобы обрадоваться, что этот человек не будет моим куратором — я же именно это и хотела изначально и об этом просила брата, разве нет? — теперь мне просто из принципа захотелось доказать Калипсо, что я никакая не слабая, и я способна задать ему жару.

И дело не в Эрике и его запретах, а в том, что я опасалась случайно навредить Калипсо или просто сделать ему по-настоящему больно. Или вообще случайно убить — я это могу, к сожалению.

Что ж… Теперь мне хотелось сделать ему больно нарочно. Он меня задел провокационными словами, зашел на мою больную территорию, и во мне включилась программа «отомстить». Сделать так, чтобы Калипсо запомнил, что со мной лучше не шутить. Тихая и мирная я лишь до поры до времени, а вот когда припечет…

С этими мрачными мыслями я соединила ладони, шепнув парочку нужных заклинаний для снятия специальных блокаторов. В следующую секунду перчатки стали исчезать с моих рук, а по рукам и волосам побежали разряды молний…

Глава 2. Об огне и молниях

Калипсо почуял смену магической ауры в зале и обернулся через плечо.

Я, честно говоря, ожидала, что он скажет что-нибудь в стиле «Вау, неужто ты отважилась ослушаться братца?», ну или что-то вроде того.

Но этот мерзавец лишь скептично посмотрел на меня и надменным тоном произнес:

— Ну? А дальше что? Или твоя хваленая тьма, которая жить спокойно не дает, — это лишь вот эти миленькие спецэффекты с наэлектризованными волосами?

Спецэффекты!! Спецэффе-е-екты!! Ар-р-р-р!!

Нет, ну ты точно труп, дорогой мой Калипсо. Может не сразу и не сегодня, но я тебе устрою сладкую жизнь — мало не покажется.

Я ударила сразу, без предупреждений.

Шаровая молния излишек магии легко сорвалась с моих ладоней и с гулом полетела в сторону Калипсо. Тот сделал выпад рукой, чтобы погасить молнию ответным блокатором, но не тут-то было. Повинуясь моему мысленному приказу, шаровая молния распалась на десять маленьких и разлетелась резко в разные стороны, подбираясь к Калипсо с разных точек.

Вот тут ему пришлось наконец-то перейти в оборону, быстро выставив вокруг себя очень мощный защитный купол, потому что иначе шаровые молнии поджарили бы знатно. Да и заклинания против меня он стал использовать посложнее, не ограничиваясь морозными иглами, а пуская в ход кое-что позабористее. От его заклинаний морозной стужи в зале быстро стало холодно, стены покрылись инеем, а изо рта при каждом вздохе вылетало облачко пара.

Воздух уже звенел от вспышек заклинаний, но Калипсо так и продолжал стоять на месте. Ну, точнее, не совсем на месте: он увиливал влево-вправо, но не более. И хоть его защитный купол гудел от попаданий моих молний, но в целом он легко отбивал мои атаки, не то чтобы сильно напрягаясь. И вообще, мне показалось, что он меня жалел… а на жалость у меня была стойкая аллергия.

Ах так, да?!

Я остановилась на несколько, секунд, переводя дух и выставив вокруг себя плотный защитный купол на случай непрерывного нападения Калипсо. Но он, кстати, не нападал. Он с интересом смотрел на то, как я закрываю глаза, опустив руки и расставив их в стороны ладонями вверх. Наблюдал. Ждал.

А я просто отпускала себя, снимая верхний блокирующий уровень и позволяя магии рваться наружу, оплетать меня с головы до ног, многократно усиливая мою ауру. С ладоней сорвались разряды молний, которые быстро сформировали вокруг меня подобие отражающей сферы. Она сверкала голубоватыми вспышками-разрядами и была такой плотной, что теперь Калипсо уже не смог бы легко подобраться ко мне. Такую сверкающую сферу еще поди пробей. Очертания моего тела при этом «поплыли», будто бы я перестала быть цельной и «размазывалась» по краям. Да, в общем-то, в какой-то степени так оно и было… Я сейчас отпускала контроль над своей телесностью, что вело к видимому искажению меня в пространстве. Что ж, минут пять без перчаток я могла продержаться в адекватном состоянии. Надеюсь, этого времени мне хватит, чтобы хоть немного подпалить зад этому самоуверенному Калипсо.

— Да-а-а, вот это уже намного интереснее, — довольно протянул он.

Он смотрел на меня с фанатичным огоньком чокнутого ученого в глазах, честное слово. Он пошел в обход меня, будто бы желая полюбоваться со всех сторон. Цепкий взгляд его внимательных глаз, казалось, считывал каждую мелочь. Особо пристальное внимание Калипсо уделил моим рукам, которые сейчас будто бы покрылись сверкающими перчатками, сотканными из самой темной магии.

— Черные перчатки, которые ты всегда носишь, помимо ряда магических функций, полностью контролируют твою телесность, не так ли? И не дают тебе «распадаться» и превращаться в… во что? Вернее — в кого? Что ты такое, Лори? Какая истинная магия в тебе скрыта?

Вот теперь в его голосе слышался отчетливый интерес, а не надменное высокомерие. Уж не знаю, как мне потом влетит от Эрика и Наставника за нарушение строго оговоренных правил, но этот момент стоил того, чтобы услышать чистый восторг в голосе Калипсо.

Калипсо добрался до магического проигрывателя, стоящего на полу в углу зала, и ногой нажал на большой алый кристалл, активируя музыкальный артефакт. Из него сразу же полилась музыка* — клубная и довольно агрессивная. Под стать моему настроению и общей обстановке.

[*примечание автора: для более полного погружения в атмосферу рекомендую включить музыкальный трек The Prodigy «Warrior’s Dance», который я «слышу» в этом эпизоде]

И под стать настроению самого Калипсо, судя по тому, какой танцующей походкой он двинулся вокруг меня, помахивая шпагой.

— Ну что, о фееричнейшая Лори? — издевательским сладким голосочком пропел он. — Потанцуем?

Вести диалог я не могла, так как была уже не в том состоянии, чтобы мирно беседовать. Магия рвалась наружу, оказывая сильное давление на телесность, на психику. Во мне невольно поднималась волной лютая ярость, которую провоцировала на поджигание вспышка концентрированной тьмы в моей магической Искре. Благо эту ярость сейчас было на кого вылить.

В следующий удар я вложила столько силы, что мои руки натурально заискрились разрядами молний. Они шарахнули в сторону Калипсо, и вот на этот раз ему пришлось шустро отскочить в сторону, чтобы его не поджарило. В меня в ответ полетели ослепляющие магические шары, я едва успела вспомнить, какой именно блок — очень непростой, специальный, — нужно использовать против этого боевого заклинания, и в последнюю секунду успела защититься. Но частично меня все равно задело, и зрение на несколько секунд помутнело. Проклятье…

Такие секунды слабости непростительны в настоящем бою, враг не будет ждать, пока я приду в себя, не следовало ждать этого и от Калипсо. Поэтому пришлось задействовать другие органы чувств, припоминая все тренировки под руководством Наставника и моего отца. На слух полагаться тоже не приходилось: кажется, Калипсо нарочно включил музыку погромче, заглушая свои тихие шаги. Зато при нужной концентрации можно было уловить легкую вибрацию от шагов по паркету и ощутить аурой приближение новой порции боевых заклинаний в мою сторону.

Черт его знает, что там в меня запульнул Калипсо, так что я предпочла не стоять и защищаться, а быстро пригнуться и перекатиться по полу, увиливая от пронесшихся над головой огненных всполохов. Заодно и зрение уже почти пришло в норму, и когда я вновь вскочила на ноги, то увидела, что Калипсо поигрывает огненным хлыстом в руках. Большим таким, искрящимся во все стороны. Вот именно он и пронесся у меня над головой, пока я была дезориентирована ослепляющими шарами.

— Сражение — оно ведь как танец, — сладким голосом пропел Калипсо, игривой походкой двигаясь по кругу. — В любой битве есть свой ритм, и если его поймать, то можно легко подсечь врага. Это похоже на настоящей танец… Эдакий опасный танец двух воинов. Прислушайся к моему ритму, Лори. Потанцуй со мной.

Я не сдержалась от нервного смешка.

Ну вот… обычных девушек приглашают на медленный танец в каком-нибудь романтичном зале с приглушенным светом, а меня зовут «танцевать» на поле сражения, да еще хлыстом огненным подгоняют… Интересно, где и в какой момент жизни я свернула не туда?..

Но знаете что? Кажется, мне это безумно нравилось. В крови кипел адреналин, и вперемешку с яростным настроением это был тот еще букет ярких эмоций.

А еще… Ну, что уж там скрывать: я любовалась Калипсо. Тем, как он изящно двигался, напоминая хищника, заприметившего новую жертву. Тем, как он на меня смотрел, — заинтересованно, испытующе. И с этим его жгучим взглядом, с этими растрепанными длинными волосами, в этой алой рубашке, в белых перчатках и с огненным хлыстом в руках он выглядел очень опасно, но еще — очень порочно. И ужасно притягательно. Аж сердце сбивалось с ритма.

Поймала себя на дурацкой мысли, что я бы сейчас лучше «сражалась» с Калипсо в другой плоскости… Да что со мной сегодня такое?!

Это всё из-за встречи спустя столько времени, да. Из-за встречи, которой я боялась и, одновременно, которую очень ждала.

Ну, что я могу сказать… Не зря боялась. Как раньше у меня мозги плыли при малейшем контакте с Калипсо, так и сейчас ничего не изменилось. А, нет, вру, изменилось: сейчас мозги у меня не медленно плыли, а стремительно отлетали. Ну не могу я оставаться спокойной рядом с этим человеком, черт возьми!!

— Твое сердце вновь сбилось с ритма, — певучим голосом произнес Калипсо, не сводя с меня пристального взгляда. — Есть методики, позволяющие слышать чужое сердцебиение даже на расстоянии, знаешь о таких? А чужое сердцебиение способно рассказать очень многое о человеке, Лори. Оно способно поведать ритм человека, его состояние, настроение… И ты сейчас полна самых разных эмоций. Ярость, гнев, страх, раздражение… и некий трепет, точно не относящийся к нашему тренировочному бою. Любопытно… Что же заставляет тебя так трепетать, Лори?

Он резко исчез в алой вспышке заклинания. Я ничего успела сделать, как в следующую секунду услышала жаркий шепот над ухом:

— Или это я так тебя завожу?

Мурашки побежали по нежной коже шеи, которую Калипсо опалил горячим дыханием. По шее и по спине, вдоль позвоночника которой Калипсо ощутимо провел рукояткой огненного хлыста, меня как током ударило от этого стремительного движения.

Демон его разберет, как Калипсо опять так быстро и ловко оказался у меня за спиной, но если бы это было настоящее сражение, я была бы уже мертва, умудрившись подпустить к себе противника так близко. Рукоятка огненного хлыста, упирающаяся в мою спину, толсто намекала на то, что я бы уже в прямом смысле пылала в огне в иных обстоятельствах.

Но обстоятельства были такие, что за моей спиной сейчас стоял человек, чей голос меня завораживал, и чье присутствие плавило меня похлеще любого живого огня, только изнутри, а не снаружи.

И да… Да, черт побери, Калипсо был прав, он меня чрезвычайно заводил. И этой своей резкостью и непредсказуемостью воспламенял меня только больше.

— Ты показала всё, на что способна? — продолжил жарко шептать Калипсо на ухо. — Сдаешься, Лори?

Да черта с два, я только начала!..

Все то время, пока Калипсо соблазнительно шептал мне на ушко, я не просто так застыла столбом, а пускала в ход темную магию, пропуская ее через себя, заставляя ее литься через ноги — и в пол, вокруг меня, вокруг нас, незаметно оплетая щиколотки Калипсо. Аккуратно, не надавливая своей аурой, а действуя очень осторожно, но качественно… А вот теперь держись крепче, дорогой мой куратор. Сейчас будет горячо.

Заметил он это не сразу, а когда заметил, было уже поздно. Повинуясь моему приказу, путы тёмной магии, ловко обвившие Калипсо, резко взвились вверх, подкидывая противника в воздух, так что Калипсо пришлось краси-и-иво так пролететь в другой конец зала. Я, честно говоря, надеялась, что на этом наша схватка и закончится, потому что я нанесу какой-то урон Калипсо… Но как бы не так!

Он как-то умудрился прямо в воздухе высвободиться из моих пылающих черным пламенем пут и мягко приземлиться на пол со стороны окна. И снова эта его самоуверенная улыбочка и опять на нем ни царапины… Да что ж такое?!

Ар-р-р, это начинало меня откровенно бесить. И следующая моя шаровая молния получилась очень плотным энергетическим сгустком… Такой не мог не оставить следов.

Я не поняла, какое заклинание дальше использовал Калипсо, но он выставил шпагу вперед, прямо на шаровую молнию, и как будто бы разрезал ее пополам… Две половинки «распиленного» шара миновали Калипсо по обе стороны от него и врезались в стену позади… которая тут же взорвалась и раскрошилась в считанные секунды.

Грохот был такой, что нас точно должна была услышать вся академия. А вместо стены с красивыми витражными стеклами в тренажерном зале теперь красовалась огромная дыра с видом на цветущий сад.

Ух и достанется же нам потом, наверное… Ай, ладно, влипать в очередную неприятность — так с музыкой! В прямом смысле того слова, кстати, так как музыка в зале продолжала играть, подзуживая меня еще больше.

От пущенного мною заклинания пресса Калипсо протащило еще на пару метров, к самому краю образовавшейся после взрыва дыры. Он оступился и покачнулся, потерял равновесие… Но не упал спиной со второго этажа, а в последний момент извернулся и сделал сальто назад, приземлившись внизу на мягкой земле. Это было весьма эффектно и неожиданно для меня. Черт… Он и сейчас без единой ссадины остался, что ли? Да как так-то?!

Я отставать не стала и прыгнула следом, смягчив свой прыжок левитационными чарами, и тут же ударив по Калипсо искрящимся током хлыстом, от которого ему пришлось защищаться. Об ограничении сражения строго в рамках тренажерного зала мы не договаривались, так что у меня еще был шанс, верно?

Схватка продолжилась, став более ожесточенной и масштабной. На открытой местности можно было позволить себе новые заклинания, и в ход пошло уже всё подряд, от ледяного вихря до летящих стеной острых клинков.

Адепты академии, отдыхающие теплым поздним вечером в саду и случайно оказавшиеся на нашем пути, с визгами разбежались в стороны, не понимая, что происходит. Ну да, скажем прямо, не каждый день парочка студентов Армариллиса взрывает стену и пляшет по зеленой лужайке цветущего сада, сверкая молниями и языками пламени.

Вот теперь Калипсо сражался со мной если не в полную силу, то, во всяком случае, действительно на уровне, а не расслабленно отмахиваясь от меня, как от надоедливой мушки. Ни секунды не стоял на месте, резко отскакивал от моих чар, а в глазах его читался откровенный восторг. Он наслаждался сражением и больше меня не жалел. Было заметно, как Калипсо по-нарастающей использует всё более сложные заклинания, каждым следующим переходя на новый уровень сложности и постепенно так прощупывая мои пределы допустимой нагрузки. Очень профессионально прощупывая, надо сказать.

Пределы мои трещали по швам, но пока держались. Я изо всех сил пыталась подобраться к Калипсо, но как можно было к нему подобраться вообще?! Он возвел вокруг себя непроницаемый купол, такой мощный, что от него всё отскакивало, как от стенки. А потом… потом в меня полетело Дыхание смерти — очень мощные чары, очень плотная темная магия, завязанная на отравлении воздуха вокруг жертвы.

В первую секунду я даже растерялась, увидев, какое именно заклинание плетет Калипсо. Нормально так он меня шарахнуть решил!! А если я не отобьюсь?! Вообще-то это заклинание мы пока лишь бегло рассматривали на индивидуальных занятиях с профессорами, потому что для его исполнения требовался такой уровень магии, до которого мне было еще ползти и ползти.

Думать было некогда, так что я просто сконцентрировала в ладонях всю мощь, на которую только была способна, и отправила этот черный сгусток тьмы вперед в надежде, что он хотя бы собьет с пути пущенный в меня вихрь.

Два заклинания столкнулись уже на подлете ко мне… и взорвались с таким оглушительным грохотом, будто на нас решили упасть небеса. От колоссальной энергетической вспышки в воздух ударило несколько молний, отчего взвизгнули не только случайные очевидцы нашей схватки, но я и сама не удержалась от восклицания. Инстинктивно шарахнулась назад, споткнулась о торчащий из земли корень и растянулась на траве, неприятно ударившись спиной при падении.

Вовремя: столп лилового магического пламени, возникший от столкновения заклинаний, вихрем пронесся над всей поляной. Прямо над моей головой прошел опасный лучик и ударился в ствол дерева, которое мгновенно вспыхнуло лиловым огнем. Боковым зрением я уловила, что таким лиловым пламенем охватило сейчас все деревья в саду с нашей стороны. А еще, судя по многочисленному звону, несколько таких лиловых лучей попали в окна академии, мгновенно разбив стекла.

А вот Калипсо повезло не так, как мне. Он такого эффекта от столкновения заклинаний тоже не ожидал и не смог вовремя просчитать траекторию отдачи. В итоге один такой пламенный лиловый луч ударил прямо в грудь Калипсо, и он, хоть и успел выставить защиту от огня, но все равно отлетел в сторону и пропахал собою землю.

Когда я приподнялась на локте, чтобы глянуть, как там поживает мой вредный противник, то увидела Калипсо уже на ногах, идущим ко мне. Он был испачкан в земле, одна пуговица отлетела с рубашки, а на левой щеке красовалась большая ссадина: кажется Калипсо всё-таки приложило щекой к кому-то дереву. Хорошенько так приложило, красиво. Ссадина неглубокая, но явно очень неприятная.

Калипсо провел тыльной стороной ладони по щеке и с легким недоумением уставился на капельки крови на белых перчатках.

— Надо же… поцарапала-таки, — голос его звучал действительно удивлено и, ну, уважительно, что ли?

Потом он перевел взгляд на меня. В глазах его читалось что-то такое… чего я раньше в его взгляде никогда не видела, и чему мне пока трудно было дать название.

А я… а я в этот момент почувствовала, что я — всё. Вышла за пределы максимально возможного лимита нахождения без перчаток. Исчерпала свой предел контроля на сегодня. И черная магия, больше не сдерживаемая ничем и никем, продолжала бурлить во мне, литься наружу и заглушать голос разума. Это было плохо, очень плохо… И грозило серьезными проблемами, если сразу не пресечь.

В ушах неприятно зашумело, тело знакомо начало ныть от начинающегося распада телесности. Увы, такие приступы потери контроля над магией и поглощение разума тьмой были для меня нередки, и самостоятельно я решить эту проблему пока никак не могла. Мне нужна была срочно помощь кого-то из старших…

Как сквозь толщу ваты услышала:

— Полагаю, мы закончили. Надень перчатки, — это коротко скомандовал подошедший Калипсо.

Но поздно: я уже не могла сосредоточиться, и сознание мое начало уплывать…

Глава 3. Отмороженный

— Лори! Лори, слышишь, меня?

Я слышала, но не могла ничего сделать. Даже пошевелиться не могла. Лежала на мягкой душистой траве и смотрела в ночное небо, на котором одна за другой загорались звёзды. Я не видела, но знала, чувствовала, что излишки моей темной магии сейчас начали изливаться через руки и черной паутиной оплетать землю вокруг меня. Пока что очень медленно, но если это вовремя не остановить…

Та-а-ак, а вот это уже совсем плохо.

Да чего ж этот Калипсо никого из старших не зовет?! Тоже мне, куратор…

— Смотри на меня, Лори, — глубокий голос раздался где-то совсем рядом.

Он подошел близко, слишком близко. Не касаясь меня, но почти вплотную. Опасно, Калипсо… Очень, очень опасно.

Он либо идиот, либо отмороженный, ну право слово! Однако, на идиота Калипсо не был похож, зато на отмороженного и безбашенного очень даже метил.

Его что, не предупредили о рисках? Или он нарочно сейчас испытывал судьбу? Если ко мне в таком уже почти неадекватном состоянии подобраться слишком близко, то моя проклятая магия может шарахнуть так, что Калипсо мало не покажется… Одного моего куратора после такой близости откачивали потом недели две. Что ж, возможно, Калипсо решил побить рекорд и уйти в бессознанку быстрее всех, кто был до него?

Кто был до него, хм. В какой забавной формулировке об этом подумалось…

— Смотри на меня, Лори. Смотри мне в глаза. Только мне в глаза. Ты можешь смотреть только в них. Не существует ничего, кроме моих глаз. Смотри на меня.

Я титаническим усилием воли заставила себя сфокусироваться на Калипсо, который склонился надо мной очень низко, мешая мне любоваться панически убегающими облаками. И едва посмотрела в его глаза, как почувствовала, будто попала в плен… будто меня примагнитили. Теперь я не смогла бы отвести взгляд, даже если бы очень сильно захотела это сделать. Впрочем, я и не хотела. Я сейчас мечтала только об одном: чтобы боль, стремительно разливающаяся по телу, скорее закончилась. Или чтоб она закончила меня, в конце-то концов. Когда-нибудь кто-нибудь из нас должен ведь закончится, верно?

Ни моргнуть не могла, ни на миллиметр отвести взгляд в сторону. Как будто бы на всем свете остались только я и Калипсо, и я не видела и не могла видеть никого и ничего вокруг.

Это однозначно было некое магическое вмешательство, только я не очень понимала природу этой магии. Вроде Калипсо не являлся магом-менталистом… Или я чего-то не знала?..

— Смотри на меня и слушай только меня, — негромким голосом произнес Калипсо. — Ты сейчас успокаиваешься и находишь в себе силы надеть перчатки. Ты делаешь это сама, прямо сейчас. Ты спокойна, ты дышишь ровно, ты контролируешь свою магию. Она подчиняется тебе… Подчиняется…

Дышать я действительно стала ровнее, а вот магия была не согласна со словами о контроле и, кажется, взбрыкнула только больше.

Я почувствовала, как в центре солнечного сплетения, там, где у каждого волшебника таится магическая Искра, дающая ему силы, начинает сильно жечь и болезненно пульсировать. Такое же неприятное жжение беспокоило и спину, а позвоночник вообще начало ломить от боли, что свидетельствовало о том, что первая стадия приступа подходит к концу. За ней последует вторая, чего ну очень не хотелось бы, потому что этой жуткой боли я боялась до потери сознания. А она последует, если кто-нибудь сейчас не примет нужые меры.

Ну чего этот Калипсо тянет, а?!

Нет, мне, конечно, нравилось, как он мне сейчас «строил глазки», но меня сейчас следовало вырубить как можно скорее и применить ко мне ряд сковывающих и восстанавливающих чар. Во всяком случае, пока я в сознании, взять под контроль мою магию будет невозможно, это было проверено уже многократно всем кем только можно.

— Ты спокойна. Ты дышишь ровно. Ты контролируешь свою магию, — монотонно продолжал Калипсо.

Голос его звучал гипнотизирующе, а начавшая было подступать головная боль стала уменьшаться и быстро сошла на нет. Но жжение в груди и вдоль позвоночника меньше не стало. Тупая ноющая боль действовала на психику и расфокусировала внимание. Перед глазами снова начало плыть…

Больно… Как же больно…

Калипсо неожиданно склонился надо мной настолько низко, что чуть ли не лег на меня. Его длинные волосы белоснежным водопадом упали по обеим сторонам от меня, полностью скрывая наши лица от сторонних глаз.

Он был близко, очень близко… опасно близко. Если в него сейчас шарахнет моей шаровой молнией, то урон будет нанесен серьезный и надолго.

Мне хотелось заорать что-то вроде «ты самоубиться решил, что ли?!», но я не могла издать ни звука, горло будто сжали тисками. Да и просто дышать получалось через раз.

— Ты спокойна. Ты дышишь ровно. Ты контролируешь ситуацию, — продолжал говорить Калипсо негромким голосом.

Говорил он чуть ли не мне в губы. Во всяком случае, именно такое ощущение создавалось, потому что я отчетливо ощущала на себе горячее дыхание.

Калипсо оперся на один локоть, а второй рукой массировал мне определенные точки на голове. Я не очень понимала, какие именно, движения казались хаотичными, но Калипсо явно знал, что делает, и соблюдал некую определенную последовательность. Впрочем, мой уплывающий мозг улавливал исключительно приятные поглаживания. Ничего лишнего. Только я, Калипсо, его руки, его глаза и голос.

Вот теперь я действительно не слышала и не видела никого и ничего, кроме серых глаз Калипсо. Я смотрела в его глаза и в какой-то момент отчетливо увидела в них, хм-м-м, будто бы крутящуюся золотистую спираль, что ли… Этот странный золотистый блеск совершенно точно мне не мерещился. И он меня гипнотизировал, как удав — кролика.

— Ты дышишь ровно. Ты контролируешь ситуацию. Контролируй ее, Лори. В твоих силах заставить магию слушать тебя. Ты сможешь. Я в тебя верю.

Калипсо говорил, говорил, голос его звучал спокойно и уверенно… И я почувствовала, что его уверенность стала передаваться мне. А еще он уже не нажимал на определенные точки на моей голове, а просто поглаживал по волосам, и от ощутимо горячей ладони исходило приятное пульсирующее тепло. Эта пульсация отдавалась странной вибрацией в моей магической Искре, я прям чувствовала, как вся моя сущность трепещет от магического натиска. Я не очень понимала, что именно делал Калипсо, но он как будто всей своей аурой мягко, но настойчиво обволакивал мою. И это сильное давление потихоньку возвращало способность шевелиться. Во всяком случае, я даже пальцами рук смогла пошевелить и прям физически почувствовала, как бесконтрольная темная сила «прячется» обратно в магическую Искру. Недовольно, возмущенно, но все же — отступает.

— Твоя голова становится чище, — его тихий голос звучал для меня набатом. — Ты контролируешь ситуацию.

Голова действительно стала чище, мысли — яснее. И я, наконец, нашла в себе силы соединить свои ладони за спиной нагнувшегося ко мне Калипсо — для этого мне пришлось почти обнять его — и мысленно произнести нужное заклинание, чтобы вызвать защитные перчатки.

Надо сказать, что Калипсо в этот момент сильно рисковал. Если бы он шевельнулся, или если бы я случайно попала оголенными ладонями по нему, то лежать бы потом Калипсо в лазарете не меньше месяца — это в лучшем случае. А в худшем… Впрочем, об этом лучше лишний раз не думать.

Но сейчас всё сложилось наилучшим образом, и я судорожно вздохнула, ощущая легкость в теле после резко отступившей боли.

Получилось… у меня получилось! Нет, правда? Получилось? Так быстро?

— Вот так… Молодец, — с улыбкой произнес Калипсо, заправив прядь волос мне за ухо. — Дыши глубже, Лори. Всё хорошо. Ты большая молодец.

Ой, а можно еще раз так приятно волос коснуться? Ну пожа-а-алуйста! Мне понравилось.

Господи, как же хорошо, что Калипсо мои мысли читать не может…

— Хорошо, я это сделаю, — добавил он.

Или может?..

Я замерла в ступоре, не понимая, о чем речь. Решила уточить, едва ворочая языком:

— Что именно?

— Возьму тебя…

«Что, прямо здесь и сейчас?!» — в ужасе заорал мой панический внутренний голос.

Хотя… И правда, зачем откладывать на потом?.."

— …в свои подопечные, — продолжал Калипсо, пока мой внутренний голос возмущенно и даже обиженно умолк. — У тебя большой потенциал, и большие проблемы с контролем магии… Большое поле деятельности. Мне будет интересно с тобой работать.

Я тяжело вздохнула. Вот даже не знаю, радоваться этой новости или нет. С одной стороны: я впервые в жизни смогла сама вернуть контроль над своей магией… Ну, не сама, конечно, а с активным магическим вмешательством Калипсо, но все же — сама! Я сама призвала сдерживающие перчатки обратно! А обычно меня успокаивали только крайне неприятными силовыми методами… И может, правда есть шанс спастись от самой себя и зажить как нормальный человек, а? Надежда во мне не просто шевельнулась, а встала на дыбы, требуя следовать за Калипсо и делать всё, что он говорит. Ну, почти всё. В пределах разумного.

Но с другой стороны… Вдруг что-то пойдет не так, и при нашем близком контакте Калипсо вспомнит, что именно я…

— Что. Здесь. Происходит? — раздельно спросил кто-то зычным голосом, оборвав мои внутренние сумбурные мысли.

Я мысленно застонала и прикрыла глаза, узнав голос Наставника. По этому напряженному голосу сложно было понять уровень возмущения и ярости. Зато уровень потрясения был очевиден.

Интересно, это мой первый и последний день в Армариллисе, а? Ваши ставки, дамы и господа?

О том, как мы с Калипсо выглядели со стороны, я даже думать не хотела. Оба растрепанные, раскрасневшиеся, в испачканной одежде, в моем случае еще и полы мантии были местами разодраны.

А еще Калипсо на мне почти лежал, низко склонившись над лицом. И я его почти обнимала, потому что ладони сцепляла за его спиной, чтобы вызвать перчатки. Вокруг лиловыми факелами горели магическим огнем деревья, подсвечивая нашу чуть ли не интимную позу. Из-за отблесков пламени мне плохо было видно, сколько адептов академии столпились вокруг, но по гулу голосов со всех сторон можно было сделать вывод, что там стояла далеко не пара человек… И даже не пара десятков, ох.

М-да, Лорелей, ты просто умничка. Если ты хотела максимально эффектно появиться в академии, то тебе это удалось в полной мере.

Беда была в том, что я не хотела. И привлекать к себе внимание вообще не планировала.

Что сказать… С планированием у меня всегда были проблемы, н-да.

Вот кто абсолютно не переживал, кто и что о нем подумает, так это Калипсо. Его вообще не смущали чужие взгляды и наша подозрительная поза. Он спокойно отстранился от меня, неспешно проверил перчатки на моих руках, просканировал мою ауру, убедившись, что я в относительной норме. Тряхнул длинными волосами, убирая их с лица, и только после этого глянул в сторону Наставника, махнул ему рукой.

— Все в порядке, — сказал Калипсо таким будничным тоном, будто ничего особенного не происходит. — У нас была пробная тренировка, размялись слегка. Я согласен на кураторство, завтра мы продолжим.

Вместе с этими его словами обрушилась еще часть стены того тренажерного зала, который мы с Калипсо разбомбили.

С моих уст слетел нервный смешок.

«Слегка размялись». Это он круто припечатал, конечно. Интересно, академия устоит, если мы будем не «слегка разминаться»?..

Я с опаской покосилась на Наставника, боясь увидеть его перекошенную физиономию.

Наставником академии Армариллис был Ильфорте Брандт — очень могущественный верховный маг. На вид ему было лет тридцать пять, хотя сколько ему на самом деле было лет — одному богу известно.

Ильфорте был довольно высоким мужчиной с длинными белыми волосами, серыми глазами, узким лицом, длинным ровным носом… Он вообще был чрезвычайно похож на Калипсо. Вернее, на самом деле это Калипсо был чуть ли не точной его копией, ведь он был сыном Ильфорте. Об этом я прекрасно знала, так как наши с Калипсо родители были теми еще закадычными друзьями, они много времени проводили вместе. Мы с Калипсо тоже знали друг друга с детства. Но с тех пор как у меня обострилась проблема с личной магией, мы стали видеться буквально один-два раза в год, преимущественно на новогодние праздники. Но последние пару лет не было и этих пересечений.

Наставник был по обыкновению одет в длинную белоснежную мантию с серебряным растительным орнаментом. В руках он держал большую фарфоровую кружку, скорее всего — с горячим какао, которое чрезвычайно любил.

Наставник, кстати, был не один, рядом с ним стоял мой брат Эрик, тоже в белой мантии, скрестив руки за спиной. Оба мага взирали на нас с непроницаемым выражением лица. На нас и на пылающие вокруг поляны деревья.

Одно такое дерево не выдержало магического пламени и с шумом повалилось перед Наставником, красиво упав прямо к его ногам. Ильфорте не шелохнулся, он с каменным выражением лица проследил за пляшущими лиловыми языками пламени. Эрик быстро затушил их парой взмахов руки. Мне показалось, что при этом губы брата слегка подрагивают в едва сдерживаемой улыбке.

— М-м-м… Пробная тренировка, значит, — с чувством протянул Ильфорте и повернулся к Эрику. — Слушай… Будь любезен, напомни мне, сколько минут назад ты привел Лорелей в академию?

— Тринадцать минут назад, — сказал Эрик, быстро сверившись с наручными часами. — Двенадцать с половиной, если быть точным.

— М-м-м, — многозначительно протянул Ильфорте и очень шумно отхлебнул какао из своей пол-литровой кружки. — Понятненько. Пойду-ка я себе чего покрепче налью…

Едва он договорил, как еще одно дерево с противным скрипом повалилось на землю, и лиловые языки пламени начали радостно расползаться в стороны.

Наставник лишь поджал губы, на секунду зажмурился. Сказал коротко:

— Калипсо, как закончишь тут, подойди ко мне. А ты, Лорелей…

Мое сердце на миг сжалось от страха в ожидании неминуемой кары. Но Ильфорте только тяжело вздохнул, оглядел еще раз пылающую лиловым пламенем полянку и сказал:

— Добро пожаловать в Армариллис, Лорелей.

Он развернулся и зашагал обратно в сторону академии, на ходу раздавая указания коллегам, чтобы те занялись восстановлением разрушенной части замка.

Я с шумом выдохнула, испытывая колоссальное облегчение. Что ж, можно сказать, что буря миновала, да?

Калипсо тем временем уже поднялся на ноги и очищал себя заклинаниями. Презрительно глянул на собравшихся зевак.

— Ну, чего уставились? — произнес он таким тоном, что я на месте зевак пожелала бы провалиться сквозь землю. — Расходимся. У вас свои дела, у нас — свои.

Ну, собственно, адепты после этого мигом разбежались кто куда. Остались только те, кому Наставник приказал помочь восстановить сад. Лиловое пламя было быстро потушено, теперь маги-друиды работали над восстановлением пострадавших деревьев. Прибавили мы им работенки, что уж там…

А я вот пока вскакивать на ноги не спешила. В теле все еще была слабость, голова немного кружилась. Поэтому я осторожно села на траве, массируя виски и с удивлением отмечая, что чувствую себя вполне сносно. Обычно после вспышки магической Искры я очень долго прихожу в себя, но сейчас ощущения были совсем другими, новыми.

— Слушай… А ты что за фокус со мной провернул? — обратилась я к Калипсо. — Ты на мое сознание как-то тонко воздействовал, да?

— Не очень тонко, — вздохнул он. — До тонкой работы мне еще учиться и учиться. Пока грубовато получается.

— А ты разве маг-менталист? — с опаской спросила я.

Черт, плохо, если так. Менталисты могут и в воспоминания залезать, и мысли читать при желании…

— Не совсем, — покачал головой Калипсо. — Память читать не могу, не моя тема. У меня просто магический дар такой — дар внушения. Пока еще только в процессе развития, но я очень стараюсь улучшать свои навыки каждый день. Как видишь, мне удалось ненадолго внушить тебе мысль, что ты в состоянии контролировать свою магию.

— И что же, теперь всегда так будет? — взволнованно спросила я.

— Не так всё просто. Но мы будем с тобой работать над этим. Уверен, что я найду какой-нибудь способ разобраться с проблемой. Потому мне и предложили тебя курировать.

Я не смогла скрыть вздоха — одновременно облегчения и разочарования. Облегчения — из-за того, что Калипсо все же, хвала небесам, не умел читать мысли, а значит, легко и просто пробраться на задворки моих воспоминаний не мог. Уже легче. И разочарования — что нельзя вот так просто, одним лишь магическим внушением решить мою катастрофичную проблему.

Пока я тоже приводила свою одежду в порядок, Калипсо давал указания:

— У тебя есть свободный час до отбоя. Советую провести это время в столовой: перевести дух и плотно поужинать. Очень плотно, потому что тебе нужно восстановиться за ночь, а сил тебе завтра придется потратить много.

— На ночь глядя объедаться? — с сомнением протянула я.

Калипсо усмехнулся.

— Ты сейчас потратила столько сил, что на твоем месте я бы еще встал и ночью поел, чтобы успеть восстановиться. Практические занятия с нашей группой завтра проходят с раннего утра, занятия будут рисковые, так что нужно быть готовой ко всему. Поблажек тебе никто давать не будет.

— Но… Меня ведь не пускают на практические отработки с группой, — неуверенно произнесла я. — Разрешения же не давали…

Не то чтобы я была против. Наоборот! Очень даже «за», всеми руками и ногами! Вот только Эрик предупреждал меня, что практикой я пока буду заниматься отдельно ото всех, только с куратором. А для групповых занятий нужно было получить письменное разрешение Наставника, которого у меня пока не было.

— На практические занятия будешь отправляться наряду со всеми, — жёстко произнёс Калипсо. — Просто строго под моим надзором. Я же сказал — поблажек тебе никто давать не будет. Особенно — я. Как твой куратор я считаю нужным поступать так.

— Но разрешение Наставника…

— Будет у меня через четверть часа максимум, — уверенно произнёс Калипсо. — Потому что я так хочу. С отцом я поговорю. Уверен, он меня услышит и согласится с моими доводами.

— Только не говори, что ты воздействуешь на него своим даром внушения!!

Калипсо хохотнул.

— Ну что ты, Лори, за такое он бы мне голову оторвал. И, кстати, это в принципе невозможно, так как подчинить волю через внушение можно только у человека, который слабее тебя. А до уровня отца мне еще пилить и пилить, — вздохнул Калипсо. — Не знаю даже, стану ли я когда-нибудь столь могущественным магом, как он. Мечтаю об этом, но пока что достигнуть даже его половинчатого уровня для меня — большая проблема… Что ж, как говорится, время покажет.

Он ушел в сторону замка, а я какое-то время просто смотрела ему вслед.

И знаете что? Пф-ф-ф, мне бы его проблемы.

Пока кто-то мечтает стать хотя бы в половину таким же сильным магом, как его отец, я просто мечтала решить свою магическую проблему и начать жить нормальной жизнью. Можно даже без магии… Потому что пока что она мне приносила одни беды, и конца краям этим проблемам видно не было. Скорее уж наоборот — тучи надо мной сгущались с каждым годом. И при сегодняшнем раскладе жить мне оставалось года полтора-два от силы.

Так что, мне бы твои проблемы, Калипсо… Мне бы твои проблемы…

Глава 4. О грусти и радости

Я шагала по коридорам Армариллиса, с наслаждением проводя рукой по стене, будто бы здороваясь с замком. И, кстати, ощущая легкую ответную вибрацию, будто бы стены радовались мне в ответ. Звучит странно, но здание академии всё насквозь пропитано особо плотной магией, и я думаю, что не зря про замок говорили, что в нем есть некий живой дух. Вот я не удивилась бы.

Армариллис являлся особой закрытой академией, куда невозможно было попасть просто так. В ней невозможно оказаться «через связи», через взятки и так далее. И даже выдающиеся магические способности тут никак не помогут попасть в эту академию, потому что в Армариллисе могут обучаться исключительно фортемины.

Фортемины — это солдаты равновесия, стоящие на грани света и тьмы и соблюдающие равновесие миров во Вселенной. Жесткие, порой — жестокие воины. Ни плохие, ни злые — вынужденные. Скажем так… это особая раса сверхлюдей, волшебников, наделенных определенными магическими качествами. Мы в тысячу раз выносливее любого обычного верховного мага. Мы быстро обучаемы, мы с детства учимся обращаться с десятками видов оружий и умеем уничтожать демонов. Мы живем очень долго, при острой надобности можем неделями обходиться без еды и питья. Также мы — первоклассные борцы с нечистью. Лучше нас в сражениях с любой нечистью не было никого. Один фортемин с легкостью мог заменить в магических сражениях несколько десятков сильных магов.

Собственно, в этом и состояла основная цель академии — взращивать целую армию, которая будет защищать миры от нечисти, от темной магии. Тьма, увы, алчна, она склонна паразитировать и распространяться с колоссальной скоростью. А еще склонна паразитировать людская глупость сильных магов, и еще непонятно — что из этого страшнее. Потому что тупую нечисть достаточно просто найти, вырубить и уничтожить, зная определенные методы, заклинания, умея виртуозно обращаться с холодным оружием. А вот когда у сильных магов едет крыша, и они начинают творить всякую дичь… Вот такие могут заставить целые миры вздрогнуть, и одних виртуозных техник тут маловато будет.

А хуже всего когда людская глупость объединяется с бесстрашной нечистью. На практике Армариллиса как раз такие варианты встречались за последние пару столетий чаще всего.

До полноценной армии нам было еще очень далеко: пока что в мире существовало едва ли около пяти сотен фортеминов, и это включая всех детей да младенцев. Ну, зато каждый такой маг был на вес золота.

А еще у каждого фортемина есть свой особый Дар — некое совершенно уникальное умение, которого нет больше ни у кого во всей Вселенной. Какая-то особая магическая способность, данная только ему одному. И вот у меня с этим даром были большие, очень большие проблемы… Потому что я своим даром, одним только своим прикосновением могла как вылечить умирающего человека с затухающей магической Искрой, так и столь же легко потушить Искру любого человека, тем самым убив его. Вот только контролировать это пока не получалось, конечный результат возможного «лечебного прикосновения» был полнейшей лотереей.

Однажды в детстве я смогла так случайно вылечить одного умирающего мага, пострадавшего от нападения нечисти. Его магическая Искра гасла на глазах, лекари разводили руками, некроманты тоже были бессильны… И лишь одно мое прикосновение, без всяких заклинаний даже, разожгло Искру за считанные секунды, полностью восстановив дееспесобность мага, будто он и не был только что при смерти. О-о-о, сколько счастья тогда во мне было!! Оно переполняло меня, я думала, что нашла свое призвание и буду нести свет людям, помогать им, когда вырасту, стану настоящей первоклассной целительницей, каких еще свет не видывал!..

Ну, что тут можно сказать… Таких «первоклассных целителей» свет действительно не видывал, потому что чем ярче развивалась моя магия, тем опаснее становились мои прикосновения. Не всегда они выдавали позитивный результат — иногда прикосновения были смертельно опасными. И если кого-то они просто отправляли в нокаут или вызывали приступ тошноты и головокружения, то у других магическая Искра гасла прямо на глазах.

Я, наверное, на всю жизнь запомню тот охвативший меня ужас, когда такой «сбой» случился впервые. Когда я просто обняла подружку после занятий в академии, а она взяла и обмякла прямо в моих руках за считанные секунды. Я не понимала, что происходит, трясла бездыханную подружку за плечи, плакала и смотрела на белое, как мел, лицо Наставника, в надежде, что он сможет помочь, сейчас он что-нибудь придумает… Увы, Наставник не был всесильным и с таким проявлением агрессивной темной магии столкнулся впервые.

Я была еще ребенком, свято верящим в свой чудесный магический дар и не знающая, что меня ждет впереди, потому истерика у меня была капитальная… И никакие увещевания Наставника и моих родителей в попытке успокоить меня не могли избавить меня от чувства вины.

Какую-то логику во всем этом пока что найти не получилось, отсюда и не было понимания, как решить мою проблему «опасных ручек». Поэтому мне строго-настрого было запрещено прикасаться к людям без защитных перчаток, разработанных специально для меня.

И обучать меня стали в индивидуальном порядке, фактически заперев в доме. Нет, тут, правда, надо отметить, что у нас шикарный загородный дом, с большой территорией, и всё такое… Но это все равно не то, понимаете? Все равно клетка, просто большая клетка. Эдакий вольер для особо буйной девицы в лице меня, ага.

Почему меня вообще перевели на домашнее обучение? Потому что инквизиторы из Генерального Штаба, на глазах которых произошел один такой мой «сбой», были чрезвычайно обеспокоены потенциальной магической угрозой в лице меня и вообще требовали запечь меня за решетку. Ну ладно-ладно, тут я немного перегибаю: не за решетку, конечно, а просто в индивидуальной палате лечебницы Генерального Штаба, до выяснения обстоятельств. Но чем это лучше решетки, а? Вот и я считаю, что ничем.

Мой отец с Наставником настояли тогда на том, чтобы запереть меня не в лечебнице Генерального Штаба, а оставить дома, под строгим контролем. Спасибо им за это, конечно. Думаю, в лечебнице я бы быстро крышей поехала, а так… А так у меня осталась какая-то иллюзия свободы. Хотя несколько раз я все равно психовала и пыталась сбежать куда-нибудь в город в одиночестве, чтобы хоть немного отдохнуть от постоянного жесткого контроля. И год назад у меня это даже получилось, да-а-а.

Я невольно расплылась в мечтательной улыбке при воспоминаниях о том фееричном дне.

Но тут же мотнула головой и мысленно дала себе затрещину. Успокойся, Лора, не растекайся. Сейчас не время и не место. И вообще, у тебя пока что сам факт твоего существования под вопросом, так что отбрось всю романтичную чушь до поры до времени.

* * *

В трапезной в столь поздний час было почти пусто. В просторном помещении с высоченными потолками и длинными узкими витражными окнами сидело человек пять, не больше. Они расположились за дальними столиками в тени и что-то весело обсуждали, распивая чай.

Я двинулась в сторону раздаточных столов, но обнаружила, что они были пусты. Хм… только сейчас задумалась, что, вообще-то, уже слишком поздно, ужин давно уже закончился. Лишь чайные наборы и остались для любителей посидеть в ночи за кружкой чая с печенюшкой в зубах.

Я так давно не была в трапезной академии, что уже забыла про этот нюанс… А Калипсо меня для чего в трапезную отправил? Поиздеваться хотел, что ли?

— Ой, нет-нет, милая, тебе уже все накрыто! — подскочила ко мне Ворджания, миловидная рыжеволосая женщина невысокого роста.

Она тут у нас была самой главной в трапезной, наша местная богиня еды. Ну а что? Готовила она правда божественно. Уж насколько у нас дома отличный повар был, а я все равно с нежностью вспоминала восхитительные мясные блюда и ягодные десерты, приготовленные Ворджанией. В сфере приготовления блюд у нее был настоящий талант, с таким можно только родиться.

Она махнула рукой в сторону одного столика у окошка и сказала:

— Мистер Брандт распорядился подготовить тебе плотный ужин, я уже накрыла тебе на стол.

— О, это так любезно со стороны Наставника, — расплылась я в улыбке, проходя к столику, буквально заваленному едой.

Много овощей, ароматное мясо и разные соусы к нему, м-м-м, то что надо, чтобы насытиться после безумной «тренировочной битвы» и восполнить силы. Еще и фруктовая тарелка, чтобы я потом из-за стола выкатывалась, видимо. Впрочем, я ничего не имела против, так как теперь действительно почувствовала голод.

Готова была растечься довольной лужицей.

Нет, ну правда, это так мило со стороны Наставника! Мы ему тут его детище, его академию немного разбомбили, а он все равно позаботился о том, чтобы для меня уже все подготовили. Обожаю его.

— Я имею в виду мистера Брандта-младшего, — еще шире улыбнулась Ворджания, придвигая ко мне еще графин с клюквенным морсом. — Калипсо забегал ко мне, предупредил, чтобы я подготовила для тебя поесть, у нас как раз осталась большая порция с ужина, вот прям тебя дожидалась. Мистер Бранд-младший перечислил список продуктов, которые будут тебе максимально полезны сейчас, и улетел куда-то с Наставником, они о чем-то весьма эмоционально спорили всю дорогу.

Блаженная улыбка на моем лице сменилась удивлением. Калипсо? Позаботился о моем ужине?

Это было, хм, довольно неожиданно, учитывая характер Калипсо.

И…. приятно, что уж там скрывать.

* * *

— Привет! Ты Лора, да? — раздался звонкий девичий голос рядом.

Ко мне подсели девушка с парнем, оба примерно моего возраста, тоже одетые в черную униформу адептов Армариллиса. У девушки были длинные русые волосы, собранные в высокий хвост, выразительные светло-карие глаза. Вид у нее был довольно строгий, но добродушный.

— Меня зовут Патрисия Уиндор, — представилась она. — Я огневик из Шаренхола. Мы с тобой, кажется, не пересекались раньше в академии.

Я кивнула. Патрисию я лишь пару раз видела, но даже не общалась с ней толком, она в академию попала как раз в тот промежуток времени, когда меня увели на домашнее обучение.

— Слышала о тебе много спорной информации, — добавила Патрисия, внимательно разглядывая меня. — Мы были в курсе, что ты скоро пополнишь наши ряды, но не знали точной даты. О тебе много говорят, Лора. Знаешь, тебя некоторые в академии побаиваются.

Я напряглась. Вот только не хватало мне сейчас каких-то склок и проблем. Если эта девушка подсела, чтобы трепать мне нервы, то я ее сейчас вилкой заколю и костями от съеденного мяса закидаю, честное слово.

— Ну и… И что? — напряжённо спросила я.

— Как — что? Хочу познакомиться скорее! Раз о тебе все говорят и заранее боятся, значит, ты жуть какая классная и интересная, — рассмеялась Патрисия.

Я облегчённо выдохнула. Судя по открытому смеху, Патрисия не лукавила, и она была вполне искренняя.

Ее смеху вторил и парень, который пришёл с Патрисией.

— Грей Лаваз, — сухо представился он, приветливо кивнув мне.

Вот парень, в отличие от Патрисии, был ее яркой противоположностью, одни только короткие красные волосы чего стоили. Да и глаза… Глаза у него были ярко-желтые, с вертикальным зрачком. В сочетании с короткой острой бородкой и массивными перстнями на руках парень производил неизгладимое впечатление.

— Я из Драгленда, — сказал он, тоже наливая себе клюквенный морс в граненый стакан.

— Дракон? — с уважением спросила я.

— Огненный, — Грей важно выпятил грудь.

Он явно этим гордился. Вот только Патрисию это весьма смешило, и она прыснула от смеха под укоризненный взгляд Грея.

Я улыбнулась. Что ж, пока эти ребята вызывали у меня положительные эмоции. Впрочем, надо признать, что среди фортеминов вообще редко попадаются неприятные волшебники. А если уж попадаются, то дурь из таких обычно выбивают довольно быстро. Все-таки тут сказывалось жесткое воспитание с детства, строгая дисциплина и общая работа в одном направлении.

— Мы с тобой в одной группе будем обучаться, — сказала Патрисия. — Она у нас под пятым номером сейчас.

— А много кто еще в нашей группе состоит? — поинтересовалась я, за обе щеки уплетая овощи в сливочном соусе.

— С тобой и Калипсо восемь человек будет. Он раньше в шестой группе был, с ди Верн-Родингерами, потом пошел по индивидуальной программе. В нашу группу его направляют с завтрашнего дня как твоего куратора.

Я кивнула, с интересом слушая Патрисию и ее краткие рассказы о других адептах группах, все участники которой были так или иначе связаны с магией огня. В Армариллисе адепты разбиты на маленькие группы по шесть-восемь человек, и формируют их не по возрасту, а по уровню магического развития и по сфере направленности. Вот как, например, наша пятая группа была связана с магией огня.

В основном преподаватели занимались именно с такими маленькими группами, но, конечно, также у нас проходили многочисленные совместные занятия и с другими группами. Преимущественно — тренировки, лекции в Армариллисе вообще читали мало. Большую часть знаний мы получали непосредственно на практике, так что и лекции у нас чаще всего были совмещены с тренировками.

В общем, состав учебных групп периодически менялся, и порой между адептами одной группы была существенная разница в возрасте. Так, например, Патрисия удивила меня тем, что вместе с нами обучалась в том числе Полли Левинтон, которой было только двенадцать лет.

— Между собой мы зовем ее малышка По, но не смей назвать ее так случайно в лицо, иначе узнаешь на себе, каков гнев маленькой злой саламандры в действии, — с улыбкой предупредила Патрисия.

Грей очень охотно закивал, потирая шею, на которой виднелся остаточный шрам словно бы от ожога. Кажется, с гневом малышки По он был знаком не просто на словах.

Какое-то время мы мило болтали обо всем и ни о чем, ребята рассказывали мне, чем они занимались на прошедшей неделе, и что с завтрашнего дня у нас была объявлена неделя сплошной боевой практики.

— А круто вы там с Калипсо зажгли, — произнес Грей в один момент. — Мы с Патрисией из окна тут наблюдали. Грохот стоял такой, что вся академия, наверное, пялилась в окна. Я когда Дыхание тьмы, летящее в тебя, увидел, у меня аж душа в пятки ушла! Думал — ну всё, Калипсо совсем чокнулся, и от его противника, то есть тебя, сейчас ничего не останется. Но ты отбилась! И как эффектно отбилась, вау-у-у! Я под впечатлением, Лора, это выглядело очень круто. Кстати, мы не сразу поняли, что это ты там с Калипсо в смертельной схватке пляшешь, очень удивились, когда узнали правду.

Я криво улыбнулась. М-да, Лора, ты вошла в академию с максимальной громкостью, ничего не скажешь.

— Он меня раздражает, этот младший Брандт, — скривилась Патрисия. — Слишком заносчивый и самоуверенный.

Я тихонько хмыкнула, поглощенная своими мыслями и поеданием фруктовой тарелки.

Да-а-а, Калипсо такой. Заносчивый, самоуверенный, вредный до невозможности. Ни стыда, ни совести у него нет, как говорится.

Обожаю просто.

— Конечно, раздражает, — охотно поддакнул Грей. — Он же тебя упорно игнорирует, как бы ты перед ним ни красовалась и какое бы глубокое декольте ни надевала, да?

Его ехидная усмешка быстро переросла в яростное бормотание, потому что Патрисия наколдовала над ним миниатюрное грозовое облачко, которое вылило на Грея дождь вперемешку с мелким градом.

Я с улыбкой наблюдала за игривой борьбой этих двоих, теперь уже моих сокурсников. Наблюдала и не могла избавиться от приятного теплого ощущения, разливающегося в груди.

Как же я была счастлива вернуться в Армариллис, кто бы знал!..

* * *

После сытного ужина я отправилась в свои новые покои. Я в этой комнате еще не была, мне Эрик только сказал, куда закинет мои вещи, в спальном крыле, на четвертом этаже. Так получилось, что к покоям мы с Калипсо подошли почти одновременно, с разных концов коридора. Он шел мне навстречу, крайне довольный собой. Судя по его победоносному виду, в споре с отцом он выиграл, и ему не терпелось этим похвастаться.

И точно:

— Я получил разрешение от Наставника на твое участие во всех групповых занятиях, — сказал он, распахивая передо мной дверь в комнату, впуская внутрь и нагло заходя следом. — Строго под моим контролем и под мою ответственность, конечно. Отец поначалу был против, но я смог его убедить.

Это была потрясающая новость. Нет, правда! Еще утром я даже мечтать о таком не смела!

Только сейчас я не могла ее оценить по достоинству, потому что мое внимание было занято другим.

Я напряженно обводила взглядом помещение, в котором оказалась. Думала, мне просто стандартную спальню отведут, но я сейчас стояла в небольшой уютной гостиной с камином, от которой по обе стороны шли две двери. И, судя по виду, который открывался из-за этих приоткрытых дверей, они вели в разные спальни. В левой комнате виделся мой синий чемодан: видимо, эта спальня предназначалась мне. А правая?..

Я нервно сглотнула, увидев, как уверенно Калипсо открывает эту самую правую дверь в комнату, в которой на кровати лежал ворох явно не моей одежды.

Спросила:

— Не поняла… Нам что, одни покои на двоих отвели?

— Сдвоенные, — кивнул Калипсо.

Он даже бровью не повел, а я вот нервно задергала сразу двумя глазами. Да в смысле?!

— А… а почему? — тупо спросила я, шагнув на порог спальни, предназначенной для Калипсо и с тревогой глядя на него. — Во всем гигантском Армариллисе что, больше спален не нашлось, что ли?

Калипсо рассмеялся, посмотрел на меня с игривой улыбкой.

— Бои-и-ишься меня, Ло-о-ори? — нараспев произнес он.

— Перестань меня так называть, — буркнула я, желая перевести тему в другое русло. — Меня зовут Лора.

— Не перестану. Мне так больше нравится. А на вопрос ты не ответила, значит — боишься.

Я поджала губы и скрестила руки на груди.

— Откуда я знаю, что у тебя там в голове? Может ты начнешь пробираться ко мне по ночам.

— Начну, конечно, — охотно поддакнул Калипсо. — Если это понадобится.

— А если не понадобится?..

— Тоже начну. Ну, а чего ты тут, просто так рядышком со мной сладко спать будешь, без меня?

Мое лицо вытянулось, а Калипсо снова рассмеялся.

— Ты так забавно на меня реагируешь… Просто невозможно удержаться от желания подразнить тебя. Ну а если серьезно, то сдвоенные покои нам выделили из-за твоих возможных приступов. Меня предупредили, что у тебя иногда прямо посреди ночи могут начаться такие вот, м-м-м, «приступы тьмы», назовем это так. И в таком случае я всегда должен быть рядом.

— Они у меня редко бывают, — недовольно буркнула я.

— Но они бывают, Лори. Ты сама это прекрасно знаешь. И тогда я должен буду максимально быстро добраться до тебя, чтобы либо самому справиться с проблемой, либо вовремя позвать какого-то из старших на помощь. Так что только сдвоенные покои, Лори, только хардкор, — хохотнул Калипсо, с удовольствием поглядывая на мою перекошенную физиономию. — Замков на дверях, кстати, нет. Ни в твоей комнате, ни в моей.

— Как — нет? — возмутилась я, с силой вцепившись в дверной косяк и только сейчас увидев, что на дверях действительно нет никаких замков.

— В ванной комнате задвижек тоже нет, — добил меня Калипсо с очаровательной улыбкой. — И запирающие чары ни на какие двери не поставить, здесь всё накрыто антиблокатором, чтобы в случае чего я мог быстро и беспрепятственно до тебя же добраться, если почувствую беду.

Мой глаз нервно дёрнулся.

Приплыли…

— А как ты можешь почувствовать, что мне станет плохо? — недоверчиво сощурилась я.

— Изнутри.

— В смысле?!!

— В прямом.

Кажется, мне нужен скотч для дергающегося глаза.

Калипсо расплылся в широкой улыбке, глядя на взъерошенную меня, и уже серьезным голосом добавил:

— Очень легко, для меня это не составляет труда. Когда тебя шарашит тьмой изнутри, то от тебя исходит специфичная вибрация, которую ни с чем нельзя спутать. Такие вещи знающий человек легко определяет.

— Ну-ну. Может, ты будешь врываться ко мне каждый день, в самый неудобный для меня момент, просто так, под благовидным предлогом «мне показалось, что тебе поплохело»?

— А ты этого хочешь, Лори? — шепнул Калипсо.

Он при этом та-а-ак заглянул мне в глаза, что у меня сердце на миг сбилось с ритма.

Калипсо при этом расстегивал пуговицы на манжетах рубашки, снимал с себя белые перчатки, и я зависла, разглядывая его длинные изящные пальцы. Он вообще весь был какой-то… изящный и притягательный. Черт побери, он даже перчатки умудрялся снимать так, что у меня дух захватывало от этого зрелища. На кой он вообще перчатки носит? А-а-а, хотя, может быть, как раз для того, чтобы им лишний раз не любовались? Хех…

— Ты снова дышишь через раз, — негромко произнес Калипсо, продолжая буравить меня испытующим взглядом.

Я шумно втянула носом воздух, вспоминая, как нужно дышать.

Черти что с этими сдвоенными покоями… Не нравилась мне эта идея. И она очень меня нервировала.

— Но вообще да, отсутствие замков на дверях и запрет здесь на блокирующие чары — это серьезная проблема, конечно, — задумчиво произнес Калипсо уже другим тоном. — Проблема, да… И как мне приводить сюда девушек, если ты в любой момент можешь ворваться и помешать? Ну ничего, будешь уходить из комнаты куда-нибудь погулять, когда я тебя об этом попрошу, — ехидно закончил он.

Хотел смутить меня? Не на ту нарвался.

— Да-а-а, согласна, — охотно кивнула я. — Ты тоже будешь уходить погулять, когда я попрошу тебя оставить меня наедине с каким-нибудь парнем, договорились?

— Как, ты меня прогонишь? — картинно ахнул Калипсо. — И не посоветуешься со мной, какое белье тебе выбрать? И даже свечку не дашь над вами подержать?

Я не удержалась и прыснула от смеха, представив себе эту картину.

— Не стоит, я этого не вынесу.

— А меня — вынесешь?

— Это вопрос с подвохом?

Калипсо как-то нехорошо, хитро очень ухмыльнулся, и эта его порочная улыбка заставляла меня думать исключительно о неприличных вещах.

Вдобавок ко всему, он продолжал расстегивать свою алую рубашку, пуговица за пуговицей, и я невольно подумала, что для полноты картины мне еще только музыки соответствующей не хватает… А, хотя, стоп, почему — не хватает? Очень даже хватает! Я не поняла, в какой момент Калипсо включил музыку — или она звучала еще когда мы в комнату только вошли, просто я на эмоциях не обратила внимания? — но в спальне действительно тихонько играла музыка*, доносящаяся откуда-то со стороны подоконника. Томная такая, манящая. Соблазнительная, я бы сказала. Дьявольски чарующая, как и сам Калипсо.

[*примечание автора: в моей голове при этом играет мелодия Gareth Dunlop «Devil Like You», советую послушать для лучшего проникновения атмосферой]

Взгляд мой очертил острые скулы Калипсо, его ключицы и застрял где-то ниже, где взгляду сейчас очень мешала рубашка, скрывающая загорелое спортивное тело. Ну а чего этот кусок алой тряпки мешает и закрывает всю красоту, а? Вот только раздражает, ей-богу. И не дает разглядеть другой пирсинг у Калипсо… Я-то знала, что у него проколоты не только уши и брови.

— Ты все еще тут? — выдернул меня из неуёмных фантазий сладкий голос Калипсо. — Мне нужно переодеться, добраться до ванны, но я, хм… не буду против твоей компании. Пойдешь к себе или останешься со мной? Если второй вариант, то не топчись уже на пороге, а заходи и прикрой за собой дверь.

— Д-да… — шепнула я невпопад, как загипнотизированная наблюдая за последней расстегнутой пуговицей на рубашке.

— Да?

— Да-а…

— Что именно — да?

— Да, я уже ухожу, — сказала я уже более твердым голосом, мотнув головой.

Шарахнулась в гостиную так, будто за мной гнался хищник. А Калипсо, хоть за мной и не гнался, но на роль хищника очень даже подходил.

Закрывая за собой дверь, не удержалась и глянула в щелочку, кинув последний взгляд на Калипсо. Сейчас он стоял лицом к окну, он уже снял с себя рубашку, потушил яркий свет, и мне хорошо была видна его спина и мускулистые широкие плечи. Руки так и тянулись провести по этим плечам коготками…

— Ну и кто еще из нас к кому будет врываться в самый неподходящий момент под каким-нибудь благовидным предлогом?.. — елейным голосочком пропел Калипсо, не оборачиваясь.

Я испуганно захлопнула дверь и пулей рванула в свою спальню. Дверь в нее подперла изнутри стулом. Так себе преграда для настоящего хищника, но моя внутренняя истеричка немножко успокоилась.

Глава 5. Об утрах и деталях

На практические занятия утром я летела на крыльях ветра. Давно не просыпалась такой счастливой, воодушевленная перспективами увлекательного учебного дня. Чувствовала себя отлично, что было удивительно после той магической встряски, которой я вчера подверглась. Обычно после такого я сутки минимум в себя приходила.

Правда для начала мне пришлось будить Калипсо, так как выяснилось, что без него я не могу открыть входную дверь наших сдвоенных покоев.

— Это еще что за новость?! — возмущенно восклицала я, барабаня в дверь Калипсо. — Какого черта?!

От моего возмущённого стука дверь без замка распахнулась, и моему взору предстала прелестная картина мирно спящего Калипсо. Сползшее одеяло совершенно не скрывало его обнажённую спину, да и всё остальное плоховато скрывало, так что мои дальнейшие возмущения застряли где-то в горле.

Я тут стою, возмущаюсь… А он дрыхнет. Просто нагло дрыхнет, пока я тут закипаю от злости!

Но при моем шумном появлении он открыл один глаз и сонно пояснил:

— А… Да… Входная дверь устроена так, что одну тебя не выпустит без меня до восьми утра… Забыл сказать…

— Забыл?!

— Да не ори ты так… Это для твоей безопасности и моей ответственности… Чтобы я ночью оставался в относительной близости от тебя, для контроля твоего состояния… Ты обычно даже замечать этого не будешь, но сегодня занятия раньше начинаются… Вот и…

Он зевнул и перевернулся на спину, одеяло стремительно побежало вниз, грозясь упасть с кровати…

Я издала неопределенный мычащий звук и поторопилась захлопнуть за собой дверь.

К виду расслабленного Калипсо, привыкшего спать, судя по всему, без одежды, моя психика с утра оказалась не очень готова.

Пришлось ждать, пока эта «спящая красавица» приведет себя в порядок.

— Ненавижу эти утры, — сказал Калипсо, появившись пять минут спустя в гостиной, уже с иголочки одетый. — Считаю, что утро должно начинаться не раньше полудня.

— Ты сова, да? — улыбнулась я.

— А ты, я так понимаю, жаворонок?

— Я скорее птеродактиль. Встаю обычно в шесть утра, ложусь около двух ночи.

Калипсо усмехнулся и душераздирающе зевнул.

— Безобразие просто… На земле почти восемь миллиардов человек, и никто не может за меня выполнить все утренние дела, а меня самого разбудить к обеду… Несправедливо как-то, не находишь?

Ну, тут мне нечего было ему возразить.

По дороге в трапезную меня кратко инструктировал Калипсо:

— Нравится тебе это или нет, но я все время буду где-то поблизости с тобой. И если тебе необходимо куда-то отлучиться, ты должна меня об этом оповестить. Связной браслет у тебя есть, — кивнул он на серебряный браслет на моей левой руке, у Калипсо, да и у всех адептов Армариллиса были такие для экстренной связи и быстрого оповещения. — Я всегда должен знать, где ты находишься. И желательно — с кем.

— Чтобы успеть зажечь свечку, которую ты будешь держать надо мной и моим парнем? — ехидно поинтересовалась я.

— Да, если это будет необходимо, — с самым серьезным видом кивнул Калипсо. — Вдруг парень окажется настолько пугливым, что без свечки не сможет начать дело. Или ты без меня не сможешь вдохновиться должным образом. Или не сможешь определиться с комплектом белья — я тебе в этом с удовольствием помогу. И проверить его тоже могу помочь. Ну, вдруг оно недостаточно крепкое…

— Издеваешься надо мной? — вздохнула я, уже не понимая, где начинается и заканчивается шутка. — Ну зачем мне докладывать тебе о всех своих телодвижениях?

Калипсо улыбнулся.

— Я не требую от тебя каких-то дотошных отчетов и не ставлю перед собой целью жестко контролировать всю твою жизнь. Просто как куратор я за тебя отвечаю и, если меня дернет с вопросами Наставник, я должен тут же ответить, где ты находишься, как твое самочувствие, и что ты ела пять минут назад, — усмехнулся Калипсо. — Утрирую, конечно, но в каждой шутке есть доля шутки и несколько капель истерии.

Он действительно все время держал меня в поле зрения. Хотя за завтраком сидел с друзьями в другом конце зала и по дороге на полигон шел где-то далеко позади меня, но я все время ощущала на себе его пристальное внимание. Причем внимание не в плане прямого взгляда, а, ну, как бы так объяснить… В общем, Калипсо постоянно «прощупывал» меня своей магией, касаясь моей ауры и убеждаясь, что я рядом, и со мной все в порядке. Опытные маги умеют так делать, у меня вот пока так не получалось.

«А лучше бы он прощупывал не ауру, а нормально, руками прощупал», — горестно вздохнул мой внутренний голос.

Я на миг зажмурилась, прогоняя прочь ненужные мысли. Этот Калипсо вызывал во мне слишком противоречивые эмоции…

Впрочем, мое внимание быстро переключилось на моего нового сокурсника, который сам подошел ко мне познакомиться, когда я добралась до полигона. Темноволосый и кареглазый, это был красивый парень спортивного телосложения.

— Привет! Ты же Лорелей, верно? Меня зовут Кестеришто́р Лама́рк, — представился он. — Но все зовут меня просто Кес.

— Это прекрасно, что «просто Кес», потому что полное имя я смогу правильно выговорить только после многочасовых тренировок.

Кес улыбнулся, и на его щеках появились ямочки.

Он тоже был магом огненной стихии, и, судя по его плотной ауре, был очень достойным противником, с большим потенциалом.

Пока мы разговаривали, Кес оценивающим взглядом «просканировал» меня с головы до ног, и взгляд его задержался на каблуках. Я сама по себе была очень высокой, сильно выше всех сокурсниц и в целом ровесниц среди адептов академии. А уж на каблуках была выше многих парней в том числе. Но меня это нисколечко не смущало, и каблуки поменьше меня не интересовали. Ну а что? Я любила такие туфли и чувствовала себя в них очень комфортно. Наверное, мне хотелось так хоть в чем-то быть «выше» всех остальных, хотя бы в прямом смысле того слова. Раз уж с магией не срослось…

А, выше не всех, а почти всех сокурсников: Калипсо я даже на каблуках обогнать не смогла.

— Очень рад, что такая прекрасная леди будет теперь украшать нашу группу, — широко улыбнулся Кес.

А еще он при этом перехватил мою ладонь и легонько коснулся губами пальцев в перчатках. Так быстро, что я даже не успела удивиться и отдёрнуть руку.

— Буду рад пообщаться с тобой тет-а-тет в более подобающей обстановке, — томным голосом произнес Кес. — Могу я пригласить тебя на ужин сегодня? Ну или в другой день, когда ты будешь свободна. Я знаю отличный ресторан в заповедном парке Форланда… Там такой великолепный цветущий сад и красивый водопад… Очень уютное и романтичное место, вечером за ужином при свечах оно особенно великолепно. Уверен, тебе понравится.

Я мысленно застонала и с трудом удержалась от желания закатить глаза. Уверен он, ишь.

Видимо, этот его жест был предназначен сразить меня на повал… Да вот только Кес не учел, что мне на романтику было плевать с астрономической башни. Не было романтики в моей жизни. Да и мне просто не нравилась вся эта «розовая» чушь со стандартными свиданиями, цветочками, ужинами при свечах — такими вещами меня было невозможно зацепить. И все эти приглашалки в ресторанчики с романтичной обстановкой не вызывали во мне ничего, кроме зевоты.

Вот если бы он меня пригласил на экстравагантное свидание на каком-нибудь древнем кладбище, то я бы, может, еще задумалась.

— Не думаю, что у меня найдется на это время, — сдержанно ответила я. — Я только прибыла в Армариллис, и у меня плотный учебный график. Не до прогулок.

— Я все-таки очень настаиваю, Лорелей, — упрямо произнес Кес. — Я терпеливый, и я подожду, когда ты будешь посвободнее. Понимаю, что тебе сейчас необходимо поначалу влиться в учебный ритм, но потом…

Экий пробивной парень, а.

Я неопределенно пожала плечами и направилась к Патрисии, которая как раз тоже появилась на полигоне.

Спиной почувствовала на себе крайне недовольный, жгучий взгляд Калипсо, но когда обернулась, то увидела его разговаривающим неподалеку с ребятами из шестой группы, которые тоже ждали своего преподавателя. Внешне Калипсо выглядел чуть ли не скучающим, но я четко ощущала его раздражение по вибрирующей ауре.

Хм, интересно, он слышал наш разговор с Кесом, или нет? И если да, то чего его так перекосило?

Площадка перед полигоном была эдакой точкой сбора для студентов всех групп в ожидании профессоров. Наша группа тут уже тоже была в полном составе. Помимо сокурсников, с кем уже успела пообщаться, со мной учились вместе та самая «малышка По» — рыжеволосая девчушка с большими выразительными зелеными глазами, еще один огненный маг из Форланда — Иранор Гватерский, приветливый паренек с короткими курчавыми волосами. Его я знала, с ним мы пересекались раньше.

И Миа Линденор — а вот эта голубоглазая красавица с золотистыми волосами выделялась заостренными кончиками ушей — эльфийка из Геросса, далекой эльфийской страны, находящейся по ту сторону океана. Геросс был знаменит искусными мастерами, которые изготавливали холодное оружие из уникальной эльфийской стали — самое прочное и мощное холодное оружие против нечисти, которое только существовало во всем мире и даже всех мирах вместе взятых. Наша академия Армариллис плотно сотрудничала с Героссом, а вот эльфов среди наших учеников было мало: редко у кого из них обнаруживалась магия фортеминов. Так что Миа была интересным исключением, особенно учитывая то, что магов огненной стихии среди эльфов в целом почти не было.

Пока наш преподаватель не пришел, я переговаривалась с Патрисией и все время поглядывала в сторону Калипсо, который общался с ребятами из другой группы. Судя по хорошо знакомым мне братьям ди Верн-Родингерам и специфичным аурам других стоящих рядом адептов, это была шестая группа, и направленность их развития была связана с водной магией.

— А что Калипсо вообще делал в шестой группе? — поинтересовалась я. — Он ведь вроде не маг водной стихии, а там все — «водные», судя по тому, что я вижу.

— Да он за прошедшие пару лет во всех группах успел побывать, — усмехнулась Патрисия. — Он же универсал… Грей, блин, не в том смысле, о котором ты подумал! — возмущенно шикнула Патрисия на подслушивающего-ржущего сокурсника и попыталась толкнуть его в бок, но тот увернулся. — В общем, Лора, у Калипсо нет какой-то строго одной выраженной магической черты. Он маг-универсал, который свободно владеет разными стихиями, наравне с другими продвинутыми магами своей сферы. Ему одинаково поддается как водная и огненная магия, так и магия воздуха, магия друидов, и даже в магии сновидений он шарит больше, чем мы все вместе взятые, — с явной завистью вздохнула Патрисия. — Поэтому ему дали возможность обучаться в разных группах Армариллиса, для развития всех сторон своей магической Искры. Ну вот, он за последние два года по всем группам «попрыгал» и дальше ушел в самостоятельное обучение, потому что он всех обогнал, и дальше можно обучаться только в индивидуальном порядке.

— Ого, — только и нашлась что ответить я. — Это удивительно…

— С одной стороны — да, а с другой — что еще можно ожидать от сына нашего Наставника, а? — усмехнулась Патрисия. — Наставник — великий верховный маг, да и супруга его — та еще непростая штучка, ну, впрочем, ты и сама знаешь. У таких и не мог родиться простой сыночек, не так ли?

— Ну, тоже верно…

Глянула на Калипсо с уважением, но тут же скрипнула зубами, увидев то, что меня немного покоробило.

Одна шатенка с ногами от ушей и такими формами, что впору сдохнуть от зависти, откровенно липла к Калипсо. Она то шутливо похлопывала его по плечу, при этом ее похлопывания больше напоминали жадные поглаживания. То прижималась плечом и что-то шептала Калипсо на ушко. Ему пришлось наклонить голову, потому что он был сильно выше девушки, чтобы она могла допрыгнуть до его уха. Длинные белые волосы Калипсо скрывали половину его лица, мне только и видны были его глаза… которые в один момент резко глянули на меня, словно бы почувствовав мой внимательный взгляд. Губ Калипсо я не видела с этого ракурса, но почему-то у меня возникло четкое ощущение, будто он расплылся в ехидной усмешке, застав меня за разглядыванием. Длинноногая красотка правда решила, что улыбка предназначена ей, и защебетала пуще прежнего.

Я с трудом сдержалась от закатывания глаз.

Зрелище было тошнотворное, терпеть не могла таких вот навязчивых девиц. Я отвернулась и как бы между прочим поинтересовалась у Патрисии:

— А это что за девушка рядом с моим теперь уже куратором стоит? Не видела ее раньше.

— Маргарита д’Акура́, аристократка из Искандора, — пояснила Патрисия, кинув презрительный взгляд на адептку. — Очень пафосная девица, впрочем, как и вся искандорская аристократия.

— В Армариллисе все равны, вне зависимости от своего происхождения, — заметила я.

Это была правда. У нас тут королевские отпрыски со всех уголков мира и даже разных миров были наравне с отпрысками из каких-нибудь очень бедных семей. Более того, фортемин мог родиться и вовсе в семье не волшебников. Так какая разница, каков твой статус в обществе, если всех нас объединяла магия фортеминов?

— Маргариту это не очень волнует, она себе на уме и очень кичится своим папочкой, имеющим связи во всех инквизиторских подразделениях Искандера, да и в Форланде тоже. И она вечно пытается повиснуть на Калипсо.

— Ну, он не то чтобы против, — подметила я.

Патрисия пожала плечами.

— Его это скорее забавляет и тешит самолюбие.

— А на Родингерах-то она чего не виснет? — усмехнулась я. — Те тоже хороши. И кровь у них королевская, под стать аристократке, в отличие от Калипсо.

— Родингеры тут редко появляются. Они ж дреймоны, а обучение таких водных магов происходит непосредственно в их зоне обитания, то есть в открытом море, в их стихии. А жаль, — искренне вздохнула Патрисия. — Мне они нравятся. Даже не знаю, кто больше! По мне так оба хороши…

Я усмехнулась. Впрочем, могла понять Патрисию: высокие синеглазые братья ди Верн-Родингеры наверняка всегда привлекали внимание адепток.

— Слушай, а не знаешь, почему Калипсо в перчатках ходит? — поинтересовалась я, поглядывая на руки Калипсо всё в тех же белых перчатках из тонкой кожи. — Он все время в них ходит?

— Всегда, ага.

— Хм-м-м, а почему?

— Да я почем знаю, — зевнула Патрисия. — Со мной он не откровенничал по этому поводу, а профессорам всё равно, в каком виде адепт явится на занятия. Хоть в противогазе, лишь бы задания четко выполнял. Впрочем, этот красавчик и в противогазе неплохо бы смотрелся…

Сказала и сама рассмеялась, и я вторила ей, представив такую картину.

На самом полигоне мы правда надолго не задержались. Появившийся профессор Дитро, преподаватель по борьбе с темными тварями, сразу развернул нас к главным вратам на территории академии, откуда телепортировал всю нашу группу из измерения Армариллиса. Профессор Дитро был невысоким коренастым мужчиной с ясным взглядом, его длинные темные волосы были собраны в высокий хвост, а в ухе болталась длинная серьга. Голос у него был громкий, звонкий, командирский, слышно такого издалека.

Занятия наши сегодня проходили на самой дальней северной окраине Форланда, куда нас и выкинул телепорт. Сейчас мы шли по довольно мрачному лесу, где росли высокие древние ели.

— Я подготовил для вас отличных тварей! — бодро говорил профессор Дитро на ходу. — Специально для вас искал их, спрятал как следует, так что придется немного пройтись. Уверен, они вам понравятся!

Среди адептов пронесся тяжелый вздох. Если профессору Дитро нравятся какие-то твари, значит, это такая удивительная дрянь, что нам сегодня мало не покажется.

К месту спрятанных в клетках тварей мы шли еще минут пятнадцать быстрым шагом. Пока шли, мы с Патрисией тихонько переговаривались, и я пожаловалась ей на то, что вынуждена делить сдвоенную спальню со своим куратором.

— Представляешь? — закончила я свой короткий рассказ, закончив его упоминанием о словах Калипсо про «будешь выходить погулять, когда я девушку к себе буду приводить». — Черт, он что, действительно может так делать?

— Ой, да не обращай внимания, забей. Он просто издевается над тобой, чтобы вогнать в краску и заставить трястить от бешенства, — махнула рукой Патрисия. — Врет он всё, никого он не водит в свои покои. Скорее уж, наоборот, охраняет их от других как зеницу ока и на пушечный выстрел никого к себе не подпускает.

— Это ты говоришь как большой специалист в этом деле, который много раз безуспешно пытался оказаться под Калипсо? — донельзя ехидным голосом произнес Грей, снова оказавшийся рядом и услышавший наши перешептывания.

Я прыснула от смеха, Патрисия же возмущенно всплеснула руками.

— Да я что, виновата, что он помешан на поисках этой своей девицы?!

— М-м-м… А что, ему кто-то на сердце наступил? — сдержанным голосом спросила я.

Хотя всё внутри меня вскипело от странной бури эмоций… очень подозрительно похожих на ревность. Докатилась.

— Мне кажется, она ему на другое место наступила, — прыснул от смеха Грей.

— Фортемины, сосредоточились! — раздался впереди зычный голос профессора Дитро.

Мы умолкли ненадолго, чтобы не привлекать к себе лишнее внимание.

— Ладно, если серьезно, то я не знаю всех подробностей, — шепотом произнесла Патрисия некоторое время спустя, возвращаясь к прерванному разговору. — Знаю только, что на прошлогоднем летнем балу-маскараде в Форланде между Калипсо и какой-то девицей что-то произошло… Что-то такое, отчего этот Брандт-младший потом с месяц бешеный ходил, никогда его таким злым не видела. Потом он немного успокоился, но все свои силы направил на поиски этой девицы. Вот, год уже ищет, никак угомониться не может, он как помешанный, весь год только этим и занимается, ну, в промежутках между занятиями. Вожжа под хвост ему знатная попала. Ну и, зная его характер, нисколечко не сомневаюсь в том, что он своей цели достигнет.

Я нервно сглотнула. В горле у меня пересохло.

— А как же он собирается эту девушку найти? Каким способом?

— Так по ауре же.

— Ауру можно спрятать, — осторожно заметила я. — Есть… много способов. Да и сама по себе аура волшебника с течением времени может сильно меняться.

— Это да, может. Но, видимо, у Калипсо есть какие-то свои поисковые фишки, я не в курсе, — пожала плечами Патрисия. — Больно уверенным тараном он прет к своей цели.

— М-м-м… А к какой цели-то? Зачем ему… эта девица?

— Ну, тут одно из двух: либо отлюбить, либо прибить, — серьезно сказала Патрисия. — Зная Калипсо, оба варианта имеют место быть.

И рассмеялась, довольная своей шуткой.

Я вот только не спешила присоединиться. Мне было ни капельки не смешно.

Знаю я прекрасно, что произошло на том балу-маскараде. В мельчайших подробностях.

— Не знаю я, короче, никаких деталей, это тебе может только сам Калипсо рассказать. Ну и Родингеры, ага, — добавила Патрисия. — Они с Калипсо лучшие друзья, так что кому еще, как не им, знать подробности. Да и кто-то из них Калипсо тогда выручал, я не знаю, кто именно, и нюансов не знаю.

Я с тревогой смотрела в спину Калипсо, уверенной походкой идущего впереди сразу за профессором Дитро.

Черт. Кажется, не все мои чары забвения сработали как надо… Где-то случился сбой… Может, как раз связано с тем, что у Калипсо хорошо развита ментальная магия, поэтому чары забвения не действуют на него в полную силу?

Черт, черт, черт!..

Ну и… что мне с этим делать?

Глава 6. Пушистики

Панические мысли я пока решила затолкать в дальний уголок своей черепной коробки. Потом подумаю, что совсем этим делать, да и для начала неплохо было бы понять, что именно помнил Калипсо, и отсюда уже делать выводы… А пока нужно было сосредоточиться на занятии, тем более что оно выдалось жарким.

Вскоре мы вышли на большую лесную поляну, явно подготовленную специально для наших тренировок. Поляна была окружена мощным охранным и маскировочным куполом, который не мог пропустить просто так в его контур и скрывал от всех сторонних глаз то, что происходило внутри. Так что нам еще пришлось подождать, пока профессор Дитро справится с собственными чарами и откроет нам в куполе проход.

Оказавшись за незримой границей купола, я ахнула и остановилась в ступоре, с ужасом глядя на открывшуюся перед нами картину. Впрочем, с таким же ужасом на всё это смотрели все мои сокурсники, кроме Калипсо.

«Сладенькие и милые» твари, обещанные профессором Дитро, оказались страшными пушистыми безголовыми и безглазыми существами, запертыми в мощных клетках, их было штук десять.

Твари напоминали эдакие огромные меховые шары на ножках. Ни головы, ни глаз, зато были крылья — небольшие и явно недостаточные для полноценного полета, зато они, наверное, могли помочь спланировать на врага сверху, например.

Каждая зверушка была ростом с человека. А одна самая крупная была и того больше: эдаким гигантским меховым шаром метра четыре в диаметре.

— Северные керналы! — с нежностью произнес профессор Дитро. — Демонические сущности бета-уровня опасности, очень агрессивные и кровожадные, не наделены особым интеллектом. Мозг у них, несмотря на размеры тварей, не превышает по объему грецкий орех. Питаются всем, что встает у них на пути, беспощадные хищники. В наших лесах они вообще не водятся, но я отловил несколько очаровательных особей специально для знакомства с вами. На случай если кому-то из вас в будущем нужно будет отправиться по заданию Армариллиса в Шаренхол, то там вам как раз придется столкнуться с засильем этой нечисти в окрестных лесах.

Говорил о них профессор с фанатичной любовью, будто речь шла о милой кошечке, не иначе.

А вот Патрисия, стоящая рядом со мной, нахмурилась и вся как будто сжалась от напряжения.

— Такие однажды напали на моего брата, — шепнула она. — От него остались лишь жалкие ошметки…

— Ох… Сочувствую, — печально отозвалась я.

— А чем они питаются-то, профессор? — спросила тем временем Миа. — Вернее… Как? У них ведь нет рта. Или?..

Словно бы в ответ на ее вопрос один кернал разинул пасть, которая у них находилась там, где у обычных существ находится живот. Пасть была просто огромная… Гигантская! Не тварь, а сплошной ходячий меховой рот с крылышками, о боги.

И зубы… Ох, какие у них были зубы!! Такие зубы запросто могли перекусить пополам. А их когти даже при разглядывании издалека не оставляли сомнений в том, что способны оставить от врага одни лоскуточки.

— А, всё, вопросов нет, — пробормотала Миа, невольно шагнув назад.

Я тоже сделала шаг назад. Но не от жуткого вида тварей, а от какого-то очень нехорошего предчувствия…

Профессор Дитро увлеченно рассказывал нам о способах укрощения таких тварей и демонстрировал все способы на керналах, поочередно выпуская их. Самого большого кернала он отложил «на сладенькое», по его выражению, так как сначала нам необходимо было научиться противостоять более мелким тварям, что оказалось весьма непросто. Все-таки твари бета-уровня опасности, а к таким нужен особый подход и специальная подготовка.

Калипсо участвовал в тренировке в меньшей степени, так как с керналами он уже был знаком и присутствовал на занятии в первую очередь ради наблюдения за поведением моих всплесков магии. Магия моя пока что вела себя послушно, сбоев не давала, неприятных ощущений я тоже не испытывала. Так что просто тренировалась с удовольствием, отрабатывая разные приемы.

Керналов тяжело было ранить холодным оружием из-за очень толстой шкуры и их природной защитной ауры, так что сегодняшняя тренировка была направлена на оттачивание магических навыков. Керналы очень боялись огня, и огненные чары были единственной вещью, которыми можно было уничтожить тварей. Ну или хотя бы просто ослабить так, чтобы потом добить другим оружием, сумев подобраться ближе.

Поэтому мы отрабатывали всё подряд: огненные цепи, пламенные сети, жидкий огонь — в ход шло всё, что могло ранить нечисть разными видами огненных чар. Особенно эффектным оказалось заклинание Огненной Зари, которое позволяло накрывать мелкими языками пламени сразу большое пространство, правда оно при этом отнимало очень много сил, так что использовать его следовало лишь в крайнем случае, точно рассчитав атаку.

Профессор Дитро также продемонстрировал первоклассное владение огненным хлыстом, то же самое заклинание использовал вчера Калипсо в схватке со мной. Но ни у меня, ни у других адептов пока не получилось вызвать такой же огненный хлыст: слишком большой концентрации требовал, да и уровень магии мне явно нужно было значительно прокачать.

Я снова с уважением покосилась на Калипсо. Тот как раз эффектным жестом хлестнул огненной плетью, испепелив очередного выпущенного кернала. Двигался Калипсо при этом так изящно, что я откровенно залипла на эти четкие выверенные удары.

А в какой-то момент он исчез в алой вспышке заклинаний, а в следующий миг я услышала негромкий бархатный голос над ухом:

— Любуешься мной?

Я подпрыгнула от неожиданности, развернулась и стукнула смеющегося Калипсо кулаком по плечу.

— Что у тебя за манера подкрадываться со спины?! — зашипела я недовольно.

— А может, мне понравилось доводить тебя? — сладким голосочком пропел тот.

Вот нисколечко в этом не сомневалась.

— Не делай так больше.

— Да на самом деле я не то чтобы шучу, — усмехнулся Калипсо. — Я наблюдаю за тобой, пристально наблюдаю за твоей аурой, твоей магией… И вижу, что твоя магия очень необычно реагирует на меня, особенно когда я резко оказываюсь рядом. Это… интересно. И мне, определенно, нравится за этим наблюдать.

Он положил свою ладонь в районе моей точки солнечного сплетения, не сводя с меня внимательного взгляда.

— Твоя магическая Искра… Она пульсирует чаще, когда я рядом. И твоя магия ощутимо тянется ко мне, как к магниту… А ты? Чувствуешь это?

Не знаю насчет магнита, сейчас я чувствовала только свое сердце, бьющееся где-то в районе горла.

Я нервно сглотнула и огляделась по сторонам, но сокурсники были заняты отработкой заклинаний и не обращали на нас внимание.

— Твоя магия — она такая, м-м-м… Вкусная… Горько-сладкая… И она так зазывающе, так соблазнительно ко мне тянется, что перед этим очень сложно устоять, хм… Так и тянет попробовать на вкус…

Боже-е-е, это прозвучало таким порочным шепотом, что у меня голову слегка повело.

Я шумно втянула носом воздух, смутно догадываясь, что Калипсо ощущал во мне вибрацию магической Искры человека, который однажды воздействовал на него мощными чарами забвения. Такое ментальное воздействие не могло пройти бесследно, и Калипсо как отчасти маг-менталист наверняка ощущал это своеобразным магнетически притяжением. А это было плохо, очень плохо.

— Интересно… А как твоя магия будет реагировать на меня, если мне усилить с тобой контакт? — задумчиво протянул Калипсо, продолжая буравить меня взглядом.

Вот даже думать не хочу, о каком усилении контакта идет речь.

Надо бы мне держаться от него подальше, если я не хочу способствовать пробуждению его памяти… Даже думать не хочу, с какой лавиной ярости Калипсо мне тогда придется столкнуться. Вряд ли я тогда выживу, хех.

— Не знаю, о чем ты, ничего такого не чувствую, — соврала я, сбросив ладонь Калипсо и шагнув в сторону. — И ты в который раз нарушаешь мое личное пространство, прекращай меня лапать.

— Прекращать? Да я еще даже не начинал, Лори, — хищно улыбнулся Калипсо.

…нет, я не просто «вряд ли» выживу — я «точно» не выживу.

Нас одернул профессор Дитро, и я с удвоенным рвением вернулась к отработке боевых заклинаний. Заклинания требовали предельной сосредоточенности, так что напряжение и усталость быстро вытеснили мои нервно скачущие мысли о Калипсо, и в следующие пару часов я выкладывалась на полную катушку, не жалея сил.

— Неплохо, фортемины! — сказал профессор, когда солнце уже было в зените, и время близилось к обеду.

Мы были уже порядком вымотанные после многочасовой тренировки. Профессор Дитро гонял нас в общей сложности часов пять, заставляя вновь и вновь отрабатывать боевые удары, колдовать на пределе возможностей, всё больше и больше распаляя магическую Искру. Даже Калипсо наконец-то устал, судя по его потухшему взгляду, об остальных сокурсниках и говорить было нечего.

Сражение с керналами осложнялось еще и тем, что эти твари умели плеваться ядом. Точнее, они его разбрызгивали вокруг себя, когда расправляли крылья, и, кажется, только для этого крылья им и были нужны, так как эти пушистые массивные туши умели только быстро бегать, а летать и даже планировать с высоты были уже не способны. Находясь в запертых клетках, керналы постоянно пытались и на нас свой яд направить, но выставленный профессором Дитро барьер действовал безотказно и отлично защищал нас от вредоносного воздействия тварей.

Яд их был не смертельно опасен, но в большом количестве вызывал мгновенный паралич: эта гадкая нечисть подолгу переваривала пищу, предпочитала запасать «еду» в своих кернальских норах, а попавший на жертву яд действовал быстро и позволял надолго сохранять свежесть «еды», не давая ей окочуриться раньше времени, но и не давая сбежать. Так что, помимо мощных боевых чар, мы также тренировали защитные блоки, без которых подобраться ближе к керналам было просто невозможно. Собственно, из-за этого в том числе с такой нечистью тяжело было сражаться на холодном оружии, поэтому делать ставку в битве можно было только на магию.

— Что ж, вы отлично поработали, — продолжил профессор Дитро, с довольной улыбкой оглядывая нашу уставшую компанию. — Сейчас мы с вами дружно добьем оставшихся тварей и отправимся на заслуженный отдых до завтра.

Мы действительно отлично поработали, и к этому часу в живых остались только три кернала, включая самого огромного, к клетке которого сейчас и подошел профессор, стоя к нему спиной.

— Когда керналам исполняется год, они начинают стремительно расти, а до этого времени они по размеру больше похожи на большую собаку, и они очень уязвимы в юном возрасте. Но и прячутся при этом в глубоких норах лесов Шаренхола, так что найти мелких керналов почти не представляется возможным. А вот этому образцу аж пять лет, — махнул рукой профессор себе за спину, прохаживаясь перед нами. — Он долгожитель по меркам этой нежити, которая живет максимум шесть лет. Его шкура в пять раз толще, и редкое эльфийское оружие может проткнуть его плоть. Пятилетнего кернала невозможно остановить обычными огненными чарами, и его вообще сложно победить один на один. Проще всего отправить в нокаут такого кернала хотя бы вдвоем, а мы с вами сегодня будем делать это всей группой. Это дело непростое, но вы справитесь, если…

Профессор Дитро вдруг как-то странно дернулся, закатил глаза и резко обмяк, повалившись на траву. Кажется, он попытался что-то сделать, что-то сказать… Но с его губ сорвалось лишь невнятное мычание, а потом он и вовсе затих, уткнувшись носом в траву.

Я нахмурилась, не понимая, что случилось. Э-э-э… Что это с ним?

— Профессор? — неуверенно подала голос Полли Левинтон. — Профессор, что с вами?

— Он в обмороке, что ли? С чего бы? — нахмурился Кес и шагнул вперед, чтобы подойти к профессору.

— Стой на месте! — неожиданно рявкнул Калипсо.

Так громко рявкнул, что вздрогнули все.

Хэй, да что происходит?

Кес тоже вздрогнул и на миг замер на месте, но тут же вновь шагнул вперед.

— Ты мне не командир, — скривился он. — Чего ты разорался?..

— Я сказал: стой на месте! — пророкотал Калипсо, резко дернув на себя Кестериштора за ворот рубашки.

Рубашка издала противный трескающий звук, а Кес задергался в руках Калипсо, ругаясь и пытаясь вырваться из цепкой хватки. Но Калипсо держал крепко, как котенка — за шкирку.

— Ты что себе позволяешь?! — зашипел Кес, крайне возмущенный таким поведением сокурсника.

По его испепеляющему взгляду так и читалось, что он мечтает начистить физиономию Калипсо.

— Заткнись, — напряженно произнес тот, даже не глядя на Кеса. — Назад… всем назад!

— Да что происходит?..

Вместо ответа Калипсо кивнул в сторону нечисти. Я перевела взгляд на оставшихся керналов, но не сразу поняла, в чем дело. Нечисть как нечисть… Стоит себе спокойно в «загоне» для нее…

А потом я ахнула от ужаса, сообразив, что произошло.

Потому что пятилетний кернал вновь расправил крылья. Вот только в этот раз потоком полившиеся с крыльев капельки яда не исчезли беззвучно, ударившись о защитный экран, как происходило до этого. Вместо этого они с тихим шипением упали на траву далеко за пределами клетки, в том числе с головы до ног окатив профессора Дитро, который, судя по всему, уже находился под парализующими чарами и даже не мог пошевелиться.

— Защитный экран спал… Защитный экран спал!! — в ужасе произнесла Патрисия, пятясь назад.

— Как это — спал? — опешила Миа.

— Так в чем проблема выставить новый? — фыркнул Кес, все еще бесполезно пытающийся вырваться из удерживающегося его на месте Калипсо.

— Не получается!! — тихонько взвыла Миа, непрестанно щелкая пальцами. — У меня ничего не получается! Сам попробуй!

— Магия не работает, — прошептала Полли одними губами, в ужасе глядя на керналов, она тоже при этом делала пассы руками, но с ее рук не слетело ни единой искры, ни единого языка пламени. — Волшебство… Его как будто не существует. Чувствуете это? Попробуйте поколдовать, все!

Мы попробовали. И быстро убедились в том, что магия действительно не работала. Причем это не было похоже на какой-то блокатор магии, нет. Ощущения были такие, будто сама магическая Искра едва горит и не может разгореться так, чтобы сподобиться на хотя бы хиленький световой шар. Как будто… как будто магия просто разом перестала существовать, вот как бы я это назвала. Как будто сама возможность колдовать исчезла. Не просто во мне одной, а в целом… в воздухе. В воздухе же всегда витает энергия, через которую мы и проводим магию, но сейчас эта энергия как будто вымерла разом. Как будто ее тут никогда и не было. Но это невозможно… Немыслимо! Мы буквально только что отрабатывали на этой поляне заклинания с профессором Дитро! А сейчас я не могла даже хиленькую шаровую молнию сотворить, хотя старалась изо всех сил… Да что происходит вообще?!

Передо мной за доли секунды оказался Калипсо, оттесняя назад.

— Не отходи от меня ни на шаг и оставайся всегда за моей спиной, что бы ни происходило, — быстро произнес он крайне напряженным голосом.

Я молча кивнула. Спорить сейчас желания не было. Хоть за спиной Калипсо я прятаться не собиралась, но мне был приятен этот его жест.

Впрочем, приятность эта была мимолетной, потому что в это же время самый крупный кернал плотоядно облизнулся и шагнул вперед, с легкостью проломив клетку, которая не могла его удержать без магии.

А потом все керналы двинулись на нас одновременно.

Глава 7. Далеко не убежишь

Первая заверещала Миа.

— Бежим!! — завопила она во всю мощь своих легких.

И развернулась, чтобы дать деру, но тут же была сшиблена с ног подножкой Калипсо.

— Какой бежим, Миа, ты в своем уме? — зашипел он.

— Это я-то?! — та аж поперхнулась возмущением, растянувшись на земле. — Ты что творишь вообще?..

— Ко мне, в круг, быстро! — скомандовал Калипсо.

Он в этот момент снял серебряное колечко, которым была проколота его бровь, и кинул украшение себе под ноги. Колечко вспыхнуло на миг алым светом, а потом вокруг нас возник сверкающий защитный купол, переливающийся алым и черным. Купол был небольшой, но вполне умещал всю нашу группу, хотя все мы вжались спинами друг в друга, в ужасе тараща глаза на нечисть в ожидании их удара.

Вовремя: секунду спустя кинувшиеся на нас керналы царапнули когтями и зубами по куполу, пытаясь прогрызть его оболочку как скорлупу. У них ничего не получалось, но нечисть напора не сбавляла. Защитный купол отлично держал удар, хоть и вибрировал и потрескивали от каждого удара керналов.

— Артефакты работают, — облегчённо выдохнул Калипсо. — Это хорошо… Значит, сама магия никуда не исчезла, просто с ней что-то случилось. Какие-то каналы работают, но не все…

— Есть идеи, что со всем этим делать? — подал голос Кес.

— Не знаю, дайте немного подумать.

— У нас нет времени на подумать!! — вновь заверещала Миа. — Рано или поздно, эти твари прогрызут любую защиту, и что тогда? Нам не на месте нужно стоять, а бежать как можно быстрее!!

Она выглядела самой испуганной из нас и постоянно всхлипывала, дрожа всем телом.

Я недовольно поморщилась. Эльфийка, вот что с них взять? Юные девушки у них, как ни крути, очень трепетные в силу своей природы. И вроде воины отличные, когда надо действовать строго по указке, а в форс-мажорных ситуациях теряются. Миа прекрасно показывала себя сегодня всю тренировку, но вот же, без магии и привычных способов обороны ее психика тут же дала сбой.

А я вот была спокойна. Ну как… Относительно эльфийки, конечно. Невозможно оставаться равнодушной, когда тебя очень сильно хочет сожрать гигантский кернал, таранящий хрупкий защитный купол и поливающий его ядом, как из душа. Но в стрессовой ситуации я предпочитала действовать четко, без нервов. А так как стрессовых ситуаций у меня по жизни много, то мне было не привыкать, как говорится. А понервничать можно и потом, постфактум, когда проблемы останутся позади.

— Окстись, Миа, — снова произнес Кес. — Далеко ты убежишь от керналов без магии? До дерева ближайшего даже доскакать не успеешь. Калипсо прав, бежать нельзя, это просто бессмысленно.

Сказал он это с явной неохотой, признавая правоту Калипсо, но видно было, что Кес проникся сработавшим защитным куполом, без которого нас всех бы уже проглотили со всеми потрохами. Во всяком случае, у меня не оставалось сомнений в том, что этот пятилетний кернал способен схрумкать нас всех разом. Да и двое тварей помельче тоже не вызывали восторга. Боже, их зубы размером с добротный меч мне в кошмарах будут сниться… Если я, конечно, выживу сегодня, чтобы оставаться способной видеть кошмары во снах.

— Откуда у тебя такой артефакт? — поинтересовалась Патрисия, с интересом разглядывая пылающее алым светом серебряное колечко в траве. — Почему он работает?

— Я сам его изготовил, — ответил Калипсо.

— Есть в этом мире хоть что-то, что ты не умеешь делать сам? — фыркнула Патрисия.

— Я много чего не умею пока, — скривился Калипсо. — К сожалению…

— Ладно, так а как артефакт твой этот работает? В чем его фишка, что он сработал даже сейчас?

— При его изготовлении использован специфичный вид магии, — уклончиво ответил Калипсо.

Распространяться подробно он явно не желал. И, вглядываясь в пульсирующую ауру артефакта, я понимала, почему.

— У твоего защитного купола очень темная энергетика, — негромко произнесла я. — А от работающего артефакта фонит такой лютой тьмой, что у меня мурашки по коже… Что это за черная материя?

— Теневая, — неохотно отозвался Калипсо. — Просто один фокус из числа темной магии, вызывающей на защиту теневой морок. Защитный морок в данном случае.

— Наставник категорично не одобряет теневую магию, — хмуро отозвался Иранор Гватерский. — И я припоминаю, что он много раз говорил тебе прекратить проводить эксперименты с этим видом магии.

— Да-да, я в курсе его мнения на этот счёт, мог бы не напоминать, — скривился Калипсо.

— Он запрещал, так как эта магия опасна для волшебников, не являющихся теневика́ми, то есть существами из мира духов. В руках обычных людей теневая магия легко выходит из-под контроля, — покачал головой Иранор. — А еще при неправильном использовании она способна паразитировать и влиять на структуру ауры волшебника, на его сознание. Шутки с ней плохи.

— Н-да? Ну и как думаешь, сейчас Наставник продолжал бы не одобрять мои эксперименты, без которых нами бы уже закусили на обед? — непередаваемым тоном произнёс Калипсо.

На это Иранору и остальным сокурсниками не нашлось что возразить. Потому что все мы сейчас понимали, что пока что были живы исключительно благодаря тому, что Калипсо пошел наперекор своему отцу и все равно тайно продолжал свои запретные эксперименты. Весьма успешные, судя по работающему артефакту.

Вопрос на засыпку: как долго продержится этот купол, и что нам всем делать, когда защита спадет?

— Есть идеи, как нам остаться в живых? — спросила я, обращаясь ко всем сразу.

— А наши связные браслеты?

— Не работают, — вздохнула я, как раз тыкая по всем кнопкам связного браслета-артефакта, который не реагировал на нажатия. — Без магии он не работает, нам не связаться с Армариллисом. Помощь не придет.

— Прозвучало как гвоздь в крышку нашего гроба, — пробормотал Иранор. — Черт, я слишком молод, чтобы умирать!

— Ты хотя бы просто слишком молод, а я еще и слишком прекрасен, чтобы умирать, — пробормотал Грей, взъерошивая свои короткие алые волосы.

В другой ситуации я бы похихикала, но сейчас было не до шуток.

— Слушай, а твоя магия? — обратилась я к нему. — Тоже не работает? Попробуй обернуться в дракона!

— Я пытался, — Грей развел руками. — Безрезультатно, как видишь. И… Ого, что это?

Его вопрос был адресован Калипсо, который снял свои серьги в виде кинжалов, положил их перед собой на землю и что-то забормотал, водя руками над лезвиями. Серьги при этом увеличивались и менялись на глазах, быстро превратившись в самые настоящие мечи.

Я наблюдала за этими метаморфозами с большим интересом.

— Тоже теневые артефакты?

Калипсо кивнул.

— Точнее, это мечи из эльфийской стали, но спрятанные в оболочку артефакта путем теневой магии.

— Холодным оружием керналов не убить, — покачала головой Полли.

— Это геро́сская сталь, — произнес Калипсо. — Мелких керналов она хотя бы поранить может. А еще я заряжал это оружие теневой магией, в том числе теневым огнем… Сейчас проверим, сработает ли оно… Ну-ка…

Он, наверное, с минуту проводил манипуляции над мечами, напряженный до предела, пытающийся извлечь хоть какие-то искры магии. Брови нахмурены, губы сжаты в тонкую нить. Поначалу ничего не происходило, а потом мечи одновременно вспыхнули черно-красным пламенем, и Калипсо расплылся в мрачной улыбке.

— О-о-о, вот это другое дело! — довольно произнес Кес, беря один меч в руки и на пробу взмахивая им. — С таким мечом можно и побороться! Слушай, а у тебя еще чего-нибудь в этом духе нет, а? Не завалялись еще какие-нибудь артефакты?

— Увы, — вздохнул Калипсо. — Знал бы, что в такую западню попадем — с десяток скрытых артефактов на себя нацепил бы…

— И что нам делать? Допустим, мелких керналов мы поборем, а с крупным как быть? Нам только двух мечей не хватит. Ты же проходил уже занятия у профессора Дитро по керналам, верно же? — всхлипнула Патрисия. — Правда? Пожалуйста, скажи, что ты проходил, и что ты знаешь, как победить эту огромную тварь!..

— Да толку-то от того, что я знаю? — огрызнулся Калипсо. — Чтобы ее победить, нужно ее в огненное кольцо брать. А как это сделать, если у нас колдовать не получается?

Я с тяжелым вздохом опустилась на землю рядом с Калипсо, пытаясь игнорировать жуткий скрежет гигантских зубов по поверхности защитного купола.

— Н-да… Дела…

Лихорадочно соображала, что же можно придумать в сложившейся ситуации, но умные мысли приходить в голову не спешили. Я продолжала прищелкивать пальцами, перебирая все подряд заклинания в наивной надежде, что вот сейчас, сейчас всё получится, сейчас магия заработает как раньше, как обычно, и всё это просто окажется какой-то дурной шуткой…

Глянула на профессора Дитро, который лежал пластом в нескольких метрах от нас. Керналы его пока не трогали, но надолго ли это? Меня это очень беспокоило. Психика моя пока что держалась бодрячком, но я не была уверена, что выдержу картинку раздирания на части профессора, если керналы сейчас просто решат плюнуть на нас и расправиться с уже обездвиженной жертвой. А защитить профессора пока что не было никакой возможности… Тут самим бы как-то спастись.

— Профессор Дитро…

— Будем надеяться, что его не тронут, — пробормотал Иранор, хмуро глядя на бушующих тварей. — Керналы его обездвижили, они уверены, что он — их добыча, которая уже никуда не сбежит. Но нас тут много, мы для них вкусно пахнем, и мы для них сейчас — тот лакомый кусочек, за который стоит побороться. А еще мы тут несколько часов изводили их пламенем и убивали других керналов, так что пощады от этих ждать не стоит…

— О какой пощаде вообще можно говорить, когда речь идет о безжалостной нечисти? — истерично всхлипнула Патрисия, которая, кажется, уже была на грани истерики.

— Ну, тоже верно, — вздохнул Иранор.

Брови его, и без того густые, сейчас вообще слились в одну нить.

— У меня получается немного колдовать, — произнес вдруг Калипсо.

Все мы с надеждой посмотрели на его ладонь, над которой завис маленький черный шарик — эдакий сгусток темной магии. Он дрожал и постоянно изменялся в размерах, становясь то больше, то меньше, но всё-таки это был сгусток энергии.

— Как ты это делаешь? — раздраженно спросил Грей, продолжая прищелкивать пальцами. — У меня ни черта не получается!..

— Я не знаю, как… Светлые заклинания не работают вообще, но моя темная магия вполне отзывается. Со скрипом, но отзывается. Колдовать тяжело… В десять раз тяжелее обычного, такое ощущение, будто я только недавно начал осваивать магию, и она меня не слушается… Но все-таки что-то получается.

Однако у других наших сокурсников не получилось извлечь ни одной темной искорки, у меня в том числе. Калипсо хмуро посмотрел на наши бесполезные попытки и повернулся ко мне.

— Лори, попробуй иначе. Сними перчатки.

— Что, опять? — я нервно дернула глазом. — Я не хочу, чтобы было как вчера!..

— Лори, нам выпендриваться некогда, нам действовать нужно, прямо сейчас, — требовательным тоном произнес Калипсо. — У тебя очень плотная темная аура, пробуй колдовать без перчаток. Если мои предположения верны, то у тебя должно получиться.

Я хотела возразить, но из-за очередного клацанья зубами по защитному куполу на нем появилось сразу несколько трещин, и я решила, что сейчас в самом деле не лучшее время для споров. В конце концов, если мы все сегодня станем вкусным ужином для пушистых тварюшек, то мне не нужно будет волноваться о колдовстве без перчаток, верно? Потому что волноваться будет попросту некому.

Определенный взмах рукой, парочка заклинаний — и с моих рук исчезли перчатки, хоть и не сразу, заклинание сработало лишь с пятого раза. Второй раз за последние два дня исчезли… Подумалось, что давненько я так часто не расхаживала с оголенными руками. Обычно я ведь и сплю в защитных перчатках и в последний раз снимала их, кажется, около полугода назад… Что ж, видимо, в академии придется делать это чаще. Если выживем сегодня, конечно.

Обычно без перчаток по моим рукам тут же начинают бегать разряды молний, но сейчас этого не произошло. И привычного жжения в груди не ощутила, но сгусток энергии создать смогла. Черный шарик концентрированной тьмы завис над моей ладонью, слегка подрагивая и постоянно меняясь в размере.

— Отлично! — воскликнул Калипсо. — Я, кажется, знаю, что делать.

Глава 8. Не отвлекаться

На пару с Калипсо мы смогли создать некое подобие оружия из имеющихся предметов. У Полли и Патрисии были шпильки в волосах, которые я с трудом смогла увеличить до размеров небольшого меча. С трудом — потому что обычные заклинания увеличения предметов относились к светлой магии, которая сейчас вообще никак не реагировала на энергетически импульсы. Поэтому мне пришлось выеживаться и вспоминать другие заклинания, относящиеся к темной магии, которые как-то могли повлиять на изменение размера предмета. Получилось не сразу, в итоге подействовало заклинание вздутия, которое худо-бедно справилось со своей задачей. Колдовать действительно было сложно, как будто я совсем недавно научилась это делать. Почувствуй себя начинающим адептом, ха! У меня аж испарина выступила на лбу от напряжения.

Увеличенные предметы я передавала Калипсо, который воздействовал на них теневой магией. Импровизированное оружие пылало черным пламенем, точно таким же, каким сейчас горели мечи-артефакты Калипсо. Что ж, с такими штуками можно было хотя бы попытаться сражаться с нечистью дальше.

Таким образом у нас набралось аж еще четыре клинка. Я горько пожалела, что в моей прическе никаких шпилек не было, мои густые черные волосы вообще всегда были распущены, я любила ходить без заколок и резинок для волос. А зря, стоило взять фокус со шпильками на вооружение. Мало ли когда пригодится… Вот как сейчас.

А, еще очень удивила Полли Левинтон, которая в голенище высоких сапожек прятала целый набор метательных ножей. Мелких совсем, но все-таки. Вот уж кто оказался готов к непредвиденной ситуации лучше меня! И не только меня.

Их я тоже увеличила в размере, и Калипсо наполнил ножи теневой магией.

— Нас восемь, а оружия хватит лишь на шестерых, — цокнул языком Грей, с тревогой поглядывая на защитный купол, который трещал все сильнее и уже начал уменьшаться в размере. — Метательные ножи малышки По — это, конечно, классная вещь, но…

— Я тебе не малышка!! — моментально взвилась Полли, гневно сверкнув глазами. — Ну сколько раз повторять?!

— Скажи это керналам, ты для них — нечто вроде маленькой фрикадельки на закуску…

Пока они препирались, Калипсо закончил наделять теневым огнем клинки, передал их Полли и произнес:

— Нам с Лори клинки не понадобятся. Драться на импровизированных мечах будете вы. Шесть клинков и метательные ножи — вам их хватит, чтобы немного продержаться.

— Что значит «вам хватит, чтобы немного продержаться»? Продержаться до чего? — подозрительно сощурился Кес. — И вы с Лорой что делать будете?

— А нам с Лори нужно немного пообниматься, — убийственно серьезным голосом произнес Калипсо.

— В смысле?!

— Да помедитировать нам надо вместе.

После этих его слов истерично заржали все. Особенно я. Я хохотала так, что у меня аж слезы на глазах выступили, несмотря на дикую обстановку вокруг. Это точно нервное… Но я прям не могла остановиться.

— Медитировать? — с истеричным стоном спросила я. — Здесь? Сейчас? Самое время, черт возьми.

— Зря смеетесь, — без тени улыбки произнес Калипсо. — Вот сразу заметно, что в группе магов-менталистов вы не обучались и не знаете такого способа объединения ауры для общей атаки.

Смешки наши разом смолкли, и я с интересом глянула на Калипсо.

— Поодиночке мы не выстоим, нужно действовать как единый механизм, а для этого нужно объединить ауры, — быстро заговорил Калипсо, повернувшись ко мне. — Если мы с тобой объединим усилия, то сможем ударить достаточно мощным огненным пульсаром, чтобы если не уничтожить, то хотя бы отправить в нокаут эту громилу, — кивнул он на пятилетнего кернала, который сейчас усиленно пытался раздавить защитный купол когтистой лапой.

— Но я не менталист, я не обучена объединять ауры…

— Зато я в этой магии отлично разбираюсь. Все, что тебе нужно, так это просто делать то, что я скажу. Остальное я сделаю сам, если ты доверишься мне.

— Ты мне в голову полезешь? — с сомнением спросила я.

— Придется. Чтобы сделать захват твоей ауры и слить ее с моей.

Я задумчиво закусила нижнюю губу и нервно сглотнула, потупив взгляд. Сердце билось уже где-то в горле, не иначе. И, кажется, мой лимит спокойствия на сегодня был исчерпан, потому что меня начало накрывать паникой. Мне, конечно, далеко пока было до трясущейся от страха Мии и нервно всхлипывающей Патрисии, но я была уже где-то на грани.

— В чем дело, Лори? Я не буду забираться тебе далеко в голову, не переживай. А даже если бы и забирался… Можно подумать, что тебе есть что от меня скрывать такое, чем меня можно удивить, — усмехнулся Калипсо.

Вообще-то мне чертовски много как есть чего скрывать.

Но, кажется, варианта отказаться не было, да? Мы были не в той ситуации, чтобы выбирать. Точнее выбор у нас был, но весьма негустой — между быстрой смертью и страшной смертью. Так себе выбор, если честно.

— Ладно, говори, какие мои действия?..

Я вздохнула, мысленно уже прощаясь с собственной жизнью — то ли от грядущей гибели от лап кернала, то ли от лап самого Калипсо, если он пролезет в мою голову и как-нибудь случайно докопается до моей правды. И я вот даже не знаю, чьи лапы будут страшнее.

— От тебя требуется только слушать меня и делать строго то, что я говорю, — произнес Калипсо. — Просто не сопротивляйся моей магии, не пытайся ее блокировать, доверься мне, расслабься. Остальное я сделаю сам.

Довериться… Не сопротивляться… Расслабиться… Вот с ним расслабиться, да?..

Легко сказать. Для меня это пока звучало как тонкое издевательство.

— Садись сюда, — Калипсо указал мне на центр защитного купола и сам уселся прямо на землю. — Медитировать будем здесь.

— А нам что делать? — взволнованно спросила Патрисия, беря в руки пылающий черным теневым пламенем меч.

— Стоять, трястись от страха и ждать развития событий, — усмехнулся Калипсо, но тут же посерьезнел. — Будьте готовы вырубить двух мелких керналов.

— Ну, мелкими их сложно назвать, — пробормотал Иранор, поглядывая на клыкастых тварей размером с человеческий рост.

— Всё относительно, — произнес Калипсо, зыркнув на пятилетнего кернала, который был намного больше. — В общем, эти два мелких кернала остаются на вас. Во время медитации я создам вокруг нас с Лори тонкий защитный купол — это необходимо для правильной концентрации магии — из-за этого большой купол пострадает и немного ослабнет. Он не спадет полностью и не пропустит пятилетнюю тварь, а вот мелкие — могут просочиться. В таком случае вам придется вступить с ними в бой и сделать всё, чтобы если не убить их, то хотя бы чтобы они не потревожили нас с Лори. Медитацию прерывать нельзя, защищайте нас до последнего.

— До последнего вздоха? — скептичным голосом уточнил Иранор.

Я не сдержала нервный смешок.

— Ты фортемин или кто? — сухо произнес Калипсо.

На это Иранор не нашелся что ответить, и Калипсо продолжил:

— Сначала отправьте им в глотки метательные ножи, они их не убьют, но немного ослабят, сделают их более уязвимыми. Также я наделил эти ножи небольшим антидот-эффектом, который сможет частично нейтрализовать яд нечисти. И если они начнут брызгаться ядом, то он никого из вас не парализует. Больно сделает все равно, да, но вы хотя бы сможете продолжать двигаться.

— Через боль? Ну спасибо, — пробормотал Кес.

— Всегда пожалуйста.

— Да ладно тебе, — отозвалась Полли. — Это действительно лучше, чем ничего.

— Что бы мы без тебя и твоих знаний сейчас делали… — покачала головой Миа.

— Сдохли бы уже, — сухо отозвался Калипсо. — И мы все еще рискуем сдохнуть, так что не рекомендую расслабляться.

— Ты прям мастер подбадривания, — фыркнула Полли.

— Да уж как есть, — пожал плечами Калипсо. — В общем, будьте готовы ко всему… Вообще ко всему. А когда я дам знак, вы все ляжете на землю, чтобы вас не задело теневым пламенем, которым мы с Лори шарахнем по керналам, если у нас все получится.

Он сразу же возвел вокруг нас защитный купол, едва я уселась напротив. Купол постоянно дрожал и был мутного багрового цвета, что указывало на его нестабильность. Калипсо недовольно цокнул языком.

— Продержится не больше пяти минут… Надо поспешить.

Медитация посреди клацающей острыми зубами нечисти — то еще удовольствие, скажу я вам. Не для слабонервных. Хотя я вот вроде слабонервной не была, а и то уже не могла оставаться спокойной и только диву давалась выдержке Калипсо.

— Просто смотри мне в глаза, — сказал он, придвигаясь ближе. — Тебе не нужно ничего специально делать, я сам всё сделаю. Тебе нужно только позволить мне колдовать. Просто расслабься… Мне нужно проникнуть в твою ауру, войти в контакт с тобой. Не сопротивляйся. Дай войти в тебя легко и свободно.

Его ехидная усмешка так и сквозила двусмысленностью.

— Тебе не кажется, что сейчас не лучшее время для запудривания моих мозгов? — я иронично приподняла одну бровь.

— Ну а вдруг это последние минуты моей жизни, а я не успел спошлить напоследок?

Я прыснула от смеха, хотя в создавшейся обстановке мой смех был максимально неуместен. Впрочем, это переключило меня с сильного напряжения, и я, наконец, смогла расслабиться. Возможно, Калипсо именно такого эффекта и добивался. Если так, то у него получилось, и я, наконец, смогла просто выдохнуть и посмотреть ему в глаза, готовая к ментальному вмешательству.

Правда когда Калипсо придвинулся ко мне почти вплотную и положил руки мне на плечи, я невольно отпрянула. Но не потому что было неприятно или что-то в этом роде, а просто… я же была без перчаток…

— Так опасно, я могу случайно тебя коснуться.

— Придется быть особо осторожными. У нас выбора нет, твои руки нужны, держи их перед собой, на уровне точки солнечного сплетения, прижми ладони к себе. Да, вот так. По идее, тебе вообще необходимо тоже меня касаться, максимально возможный контакт нужен… И твои руки нужны именно без перчаток сейчас, я буду подцеплять твою тьму… Ну что ж, попробуем обойтись без ответных обнимашек, — криво улыбнулся Калипсо.

— А если не получится? — шепотом спросила я.

Калипсо не ответил, но по его поджатым губам я поняла, что если не получится, то дело — дрянь.

Какое-то время для нас с Калипсо ничего не происходило. Мы просто сидели на помятой траве, соприкасаясь коленями, Калипсо держал меня за плечи и молча смотрел на меня. Я также молча смотрела в ответ, но с каждой секундой чувствовала себя всё более неуютно.

В конце концов не выдержала:

— А ты так и будешь молча на меня глядеть? Никакие заклинания не будешь использовать?

— Все самые сложные и важные заклинания, особенно ментальные, произносятся про себя, — сказал Калипсо. — Не мешай мне. Просто расслабься. Ты очень напряжена и не пускаешь меня в себя.

— Звучит так себе, — пробормотала я.

— М-м-м, разве? Может, ты просто слышишь меня лишь в определенном ключе, потому что хочешь так слышать, а, Ло-о-ори? — напевно протянул Калипсо.

Я шумно засопела, поджав губы. Попробовала сосредоточиться, абстрагироваться. Смотрела в серые глаза Калипсо, но то и дело отвлекалась и дергалась, прислушиваясь к тому, что происходило за защитным куполом. Калипсо нарочно возвел купол, который частично заглушал звуки извне, чтобы мы могли сосредоточиться, но до нас все равно доносились приглушенные лязгающие звуки. И эти звуки толсто намекали на то, что у наших сокурсников в ход пошли мечи, а значит, нечисть прорывается через истончающийся защитный купол.

— Так не пойдет, — качнул головой Калипсо. — У меня так ничего не получится, потому что ты не раскрываешься… Почему ты не впускаешь меня в себя, Лори?

И снова этот двусмысленный тон и ехидная усмешка.

— Издеваешься?

— Как никогда серьезен.

Ну точно издевается…

Я медленно вдохнула и выдохнула, снова постаралась сосредоточиться, расслабиться…

Но только больше напряглась, когда услышала истошный девичий крик за границей нашего внутреннего защитного контура. Кажется, это кричала насмерть перепуганная Миа.

— Не отвлекайся на посторонние звуки, Лори.

— Но ребята…

— Не отвлекайся! — жестким голосом произнес Калипсо. — Лори, сосредоточься! Не реагируй на посторонние звуки! Мы можем помочь ребятам, только если сосредоточимся и закончим начатое! Мне очень сложно удерживать твое внимание, я почти подцепил твою ауру, но если мое заклинание сейчас сорвётся, то всё будет напрасно, я второй раз подряд такое не повторю, и тогда все будет напрасно!

— Я не понимаю, что мне нужно делать…

— Просто полностью сосредоточься на мне. Мне нужно всё твое внимание. Очисти свое сознание и впусти меня. Просто расслабься.

— Да как?! — а вот это уже был вопль отчаяния.

Менталист из меня никакой, прямо скажем. Не моя сфера. Да и с концентрацией всегда были проблемы.

Вместо ответа Калипсо переместил руки мне на шею, его пальцы огладили нежную кожу шеи, скользнули к затылку, ощутимо провели по нему — аж до мурашек…

— Что ты делаешь? — шепнула я, застыв на месте и широко раскрытыми глазами глядя на Калипсо.

В его серых глазах, как мне показалось, появились бледные золотистые спиральки, которые я уже видела ранее.

— Хочу тебя расслабить, Лори.

— М-м-м… Нажатием на какие-то определенные точки? — с надеждой спросила я.

— Ага, — с хитрой улыбкой произнес Калипсо. — Точки… Да… Можешь называть это так…

— Что ты делаешь? — снова шепнула я, когда теплая ладонь скользнула от моего затылка к щеке, приятно поглаживая, а большим пальцем Калипсо провёл по моим губам, очерчивая их контур.

Я застыла, не в силах пошевелиться и даже взгляд в сторону отвести. Чувствовала себя сейчас очень неловко и боялась даже шелохнуться.

Калипсо улыбнулся. Как-то странно улыбнулся — порочно так, сладко, с обещанием чего-то большего. Он придвинулся ко мне почти вплотную, и сейчас мне кружил голову терпкий аромат его парфюма с ноткой цитруса и чего-то хвойного.

— Ты ведь тоже хочешь этого… Не так ли? Я слышу, как бьется твое сердце, — жарко шепнул Калипсо, приложив ладонь к моему сердцу. — Оно бьется так не из-за обстановки вокруг, а из-за меня. Верно, Лори?

«Верно», — подумала я, но вслух ничего произнести не смогла.

Обстановки вокруг я действительно больше не замечала. Видела я перед собой только серые глаза, в которых мне сейчас хотелось утонуть.

Длинные пальцы продолжали приятно оглаживать мою шею и притягивать к себе ближе, еще ближе, опасно ближе… А еще… А еще мне тоже показалось, что я слышу взволнованное сердцебиение — но не свое.

— Хочу… Попробовать тебя на вкус, — шепнул Калипсо практически в самые губы.

Глаза сами собой закрылись, и я невольно ахнула, когда Калипсо за талию притянул меня ближе к себе. Взял в кольцо своих рук, зарываясь пальцами в мои волосы и не оставляя ни единого шанса на сопротивление…

Он коснулся моих губ ровно в тот момент, когда я, забывшись и желая обнять в ответ, положила руки без перчаток ему на грудь.

Глава 9. О совах и кроликах

[Калипсо]

«Она…».

Это единственная внятная мысль, которая осталась в моей голове, после того как наши губы соприкоснулись.

Сердце пропустило удар, а руки сами собой потянулись прижать к себе — ближе, теснее, так, чтобы между нами не осталось вообще пустого пространства.

«Она».

Этот поцелуй я узнал бы из тысячи.

Я, собственно, и узнал. Ну ладно, допустим, не из тысячи, а из, хм-м-м, сколько у меня там девушек за этот год было?.. Я не считал, но их было достаточно, чтобы я мог сейчас пафосно сказать: этот поцелуй я узнал бы из тысячи.

Сначала я собирался просто коснуться губ Лори коротким легким поцелуем. Просто заставить ее сконцентрироваться на мне полностью таким вот приятным способом. Ну а что? Хочу и целую.

Я прекрасно видел ее плохо скрываемое влечение ко мне, слышал биение ее сердца, взволнованного не чем-либо, а именно близостью со мной. Меня и самого непонятно влекло к этой девушке, и я не отказал себе в удовольствии совместить приятное с полезным.

Откуда ж мне было знать, какой взрыв в моей голове последует сразу вслед за этим?..

В тот момент я на миг забыл о технике безопасности и о необходимости держаться сейчас на каком-то расстоянии от Лори. Сейчас мне просто дико, невыносимо хотелось ее поцеловать. Это желание только усилилось, когда я начал проникать в ее ауру, переплетать нашу магию. Было тяжело сосредотачиваться и одновременно не прекращать читать про себя заклинания, но потом… Потом…

Лори инстинктивно выставила перед собой руки, коснулась моей груди… без перчаток. И меня шарахнуло такой мощной ментальной атакой, что я разве что не захлебнулся в разблокированных воспоминаниях.

«Она!».

Воспоминания вспышками, яркими картинками проносились перед внутренним взором и пробуждали во мне те эмоции и чувства, которым сейчас было не место в моей душе, но которые активно прорывались наружу, не спрашивая моего на то разрешения.

О бездна забвенья!! Я искал эту девушку целый год, тогда как она все время была у меня под носом? Нет, серьезно, что ли?! Это что за издевательство такое от мироздания, а?

Мое невинное «собирался легко коснуться губ Лори» мгновенно переросло в такой глубокий страстный поцелуй, что я вообще временно забыл, где нахожусь. Жадно впивался в губы, смакуя сладкий привкус ее поцелуя. Ласкал языком ее язык и каждой клеточкой тела ощущал взаимный восторг Лори.

С ее губ сорвался тихий стон, когда я ощутимо провел ногтями по ее затылку, и я сам едва сдержался от предательского полустона.

Я бы уложил ее тут же, прямо на поле, если бы не неподходящая обстановка. Подмял бы под себя и сделал с ней всё, что мне так хотелось сделать. А хотелось мне ох как многого.

Словно издалека донесшийся крик Патрисии вернул меня на землю.

Ах да… Мы же делом заняты были, да? Ауры объединяли, и всё такое… А для чего?..

Мне понадобились добрые пару секунд, чтобы вспомнить, где мы находимся, и какая серьёзная задача передо мной стоит. И что на жаркие длительные поцелуи времени, вообще-то, нет, и пора бы заняться делом.

Впрочем, мне даже почти ничего не пришлось делать. Наша магия в этот момент единения жила какой-то своей жизнью, ауры объединились так легко и свободно, словно бы по щелчку пальцев. И мне даже удалось зачерпнуть от Лори силу, чтобы преумножить ее со своей силой и направить ее в единый мощный удар. Это тоже получилось удивительно легко… парадоксально легко.

Я титаническим усилием воли заставил себя прервать поцелуй и отстраниться от Лори. Не сразу открыл глаза, а когда открыл, то столкнулся с ошалевшим взглядом Лори, чьи губы раскраснелись от поцелуя, отчего стали выглядеть еще более манящими.

Она…

Мне нужно было переварить эту информацию. Поэтому я не торопился признаваться, что все вспомнил. Да и Лори точно не понравится, если я начну с ней сейчас и при всех столь откровенные разговоры вести. А я меньше всего хотел бы ее спугнуть. Убежит ведь, закроется в себе ракушкой — не достучишься. Такое в мои планы не входило, так что мне следовало быть осторожным и отложить эту тему, выбрать более подходящий момент для тесного общения… С обязательным продолжением в горизонтальной плоскости, ага.

Вокруг нас сумасшедшим вихрем вилась энергетическая воронка — средоточие нашей с Лори объединившейся энергии. Правда эта воронка почему-то была непривычного золотистого цвета, хотя должна быть черной или красной, как другие теневые заклинания. Но разбираться с этим было некогда.

Все последующие события уложились буквально в несколько секунд. Я громко крикнул «Ложись!», обращаясь ко всем нашим сокурсниками, и те по команде упали на траву, прикрыв головы. Вовремя: в следующий миг я отпустил энергетический вихрь, и он шквалом пронесся по всей поляне. Все три кернала, двое из которых были уже изрядно потрепаны ребятами, не просто отправились в нокаут — они сгорели на месте. Превратились в три горстки пепла за считанные секунды, объятые странным золотым пламенем. Была нечисть — и нет нечисти. И никакое отсутствие белой магии нам тут не помешало.

Более того — золотое пламя прокатилось дальше, охватив ближайшие деревья вокруг поляны. Три ряда высоких елей вспыхнули золотым пламенем и сгорели за считанные секунды. От них так же, как от сгоревших керналов, осталась лишь горстка пепла. На этом золотое пламя утихло и погасло.

Честно признаться, такой мощи заклинания не ожидал даже я. Хотя виду не подал… Пусть остальные думают, что все так и было спланировано. А я потом поразмышляю над всем этим в более спокойной обстановке. Пока что главное, что смертельная опасность для нас миновала.

Наша лесная полянка буквально взорвалась радостными воплями: это сокурсники разве что не заорали от счастья и облегчения, поняв, что всё у нас получилось.

Сокурсники были потрепаны — все-таки им пришлось вступить в схватку с нечистью, когда ослаб защитный барьер — все растрепанные, уставшие, а Патрисия, кажется, была ранена. Но даже у нее, полусидящей на земле и держащейся за раненую ногу, глаза светились неприкрытым счастьем. А радоваться было чему, все-таки мы сегодня не стали деликатесным обедом для гадской нечисти, и это была потрясающая новость. Ребята галдели наперебой, а у меня в ушах все еще немного шумело от резкого выплеска энергии, и я с трудом фокусировал внимание на их словах. Сокурсники восхищённо выдыхали и шумно радовались решившейся проблеме, спрашивали, что нам всем делать дальше, смотрели на меня с надеждой, а я… А я вот сидел на траве и думал о том, как сильно хочу уединиться с Лори. И что чихать я сейчас хотел на всю эту пропавшую светлую магию, меня трясло совсем от других эмоций.

— Очуметь! Что это было вообще? — воскликнул Грей, нервным жестом взлохмачивая свои и без того лохматые волосы и в шоке глядя на сгоревшие деревья. — Вот это мощь!! Что это за заклинание такое?

Да я понятия не имею, что это за заклинание у нас вышло на самом деле.

— А ты крута, — уважительно покачал головой Иранор, обращаясь к Лорелей. — Если насчет Калипсо я не сомневался в этом плане, то ты меня прям удивила, Лора. От тебя очень мощная аура исходила, очуметь просто! Вот тебе и тихоня Лорелей, ну-ну!

Я не выдержал и расхохотался в голос, спрятав лицо в ладони.

— Эй, ты чего? — обратился ко мне Иранор. — Нервное?

Я кивнул, не в силах перестать ржать, и Иранор понимающе хлопнул меня по плечу, даже не подозревая, что я смеюсь совсем по другой причине. Да, это нервное, но нервное на другой почве.

«Тихоня Лорелей». Вот что довело меня до истеричного ржача.

О да-а-а, всем бы такую «тихоню».

Знал бы ты, Иранор, как эта «тихоня» умеет зажигать и как искусно она сводит с ума, если захочет… А она очень хотела, судя по нашей жаркой встрече год назад на балу-маскараде в Рауф-Пуле.

Хотел бы я гордо сказать «это я ее соблазнил, она не смогла передо мной устоять!», но нет, всё было иначе. Соблазнили меня, и устоять не смог я. А как можно устоять перед красивой и уверенной в себе девушкой, которая явно наметила тебя в качестве своей жертвы?

…мы столкнулись с ней в день летнего солнцестояния. В этот день каждый год по всему Форланду проходят традиционные летние ярмарки и красочные городские гуляния с песнями и плясками, на которых особенно любит шуметь детвора. Но меня, конечно, интересовала не детвора, а «взрослая» часть этого праздничного дня.

Традиционный летний бал-маскарад в Рауф-Пуле был, наверное, самой популярной молодёжной тусовкой во всем Форланде. Ритмичная клубная музыка, танцы до утра, интересная разношёрстная публика. Но самое главное — анонимность.

Клуб имел свою традиционную фишечку: вход был разрешен строго в какой-нибудь маске, которые раздавали всем на входе. Выбор был огромный, на любой вкус и цвет. Маски небольшие, скрывающие лишь верхнюю часть лица. Но фишка заключалась в особых чарах, наложенных на маски для всех девушек, — чарах, которые полностью скрывали личность от внимания всех посторонних. То есть смотришь ты на девушку в такой маске — видишь ее настоящую внешность, слышишь ее настоящий голос… А узнать ее не можешь. Даже если при этом хорошо знаешь человека. И запомнить ее ауру не можешь — чары анонимности на маске скрывали ауру девушки и не давали сосредоточиться на попытке просканировать ее.

Возможно, при желании можно было как-то обмануть эти чары, но зачем? Смысл как раз и был в том, что под маской мог скрываться кто угодно, и никто тебя потом не запомнит, не припомнит твоих выходок, не пристыдит. Твори что хочешь, отрывайся на полную катушку, живи полной жизнью здесь и сейчас, позволь себе всё и не думай о последствиях — как-то так звучал бы слоган этой масштабной вечеринки, если бы таковой имелся. Наверное, поэтому клуб и был так популярен среди молодежи, которой всегда не хватает новых острых ощущений. Особенно он был популярен среди отпрысков государственных чиновников и различных известных деятелей, чьим детям на публике было необходимо по статусу быть чинными и приличными, а буйная кровь притом требовала выплеска адреналина.

У Рауф-Пула было строгое правило: все, что происходит в рамках клуба, за его рамки не выходит. Отличное место, как раз в моем духе. Сколько я там знойных красоток подцепил, м-м-м. С ними было приятно проводить время на взаимных необременительных условиях, а потом расходиться по своим делам и навсегда забывать друг о друге.

Но только одна знойная красотка сломала все мои шаблоны и въелась в подкорку.

…Лори сама меня нашла на танцполе. Она так и сказала.

* * *

— Я тебя весь день ищу, а ты не торопишься мне на встречу, — услышал я тогда за спиной приятный женский голос.

Некто ни с того ни с сего обнял меня со спины, пока я потягивал имбирный коктейль за барной стойкой, и царапнул ноготками по моей груди, недвусмысленно расстегнув мне верхнюю пуговицу рубашки.

Вау, вот это напор и скорость! Обычно я первый «нападаю» на девушку. Это кто ж там такой смелый?

Я обернулся, заинтересованно уставившись на фигуристую девушку в красивом блестящем платье. Черном и таком коротком, что взгляд сам собой падал на длинные стройные ноги на высоких каблуках.

— Чтобы торопиться на встречу, нужно для начала знать, что она тебе назначена, а вы мне об этом только сейчас сообщили, — с улыбкой я ответил, оценивающим взглядом окидывая с головы до ног жгучую брюнетку. — Но правильно сделали, что сообщили, а то было бы досадно с вами разминуться. Как вас зовут, красавица?

— Сова, — ухмыльнулась девушка, поправив маску, имитирующую глаза совы. — Сегодня я буду твоей совой, — уверенно заявила она.

— Что ж, тогда я сегодня буду твоим кроликом, раз ты меня поймала, — улыбнулся я.

На мне как раз была маска «кролика». Плейбоевского такого кролика, чье изображение обычно присутствует на эмблемах некоторых магазинов для взрослых.

Сова рассмеялась и потянула меня за руку, уводя в центр танцпола…

* * *

Она танцевала богично. Двигалась так легко и изящно, так грациозно, что невольно привлекала к себе внимание всех мужчин, находящихся поблизости. Те разве что слюни не пускали и с досадой поглядывали на меня как на преграду к прекрасной даме. Я не мог не замечать этого, а потому, вволю натанцевавшись, увел Лори в гостиничный номер этажом выше… Или она меня увела? А вот не помню. Кажется, мы «увелись» вместе, то и дело останавливаясь в коридорах для жарких поцелуев. А в номере набросились друг на друга с такой жадностью, что процесс избавления от одежды занял рекордно маленькое количество времени.

Это была безумно отвязная, фееричная и о-о-очень запоминающаяся ночь в моей жизни.

Я был очарован этой Совой. Ее дерзостью и наглостью, ее языком тела, ее открытостью, страстью и нежностью одновременно. У меня было по жизни много девушек, но такой дивный коктейль попался впервые в жизни. Попался и срубил наповал.

Мы так увлеклись друг другом, что напрочь забыли про то, что у «маски анонимности» был свой срок, и чары держались лишь несколько часов. Вернее, это Лори забыла. Я-то прекрасно это помнил и ждал, когда чары спадут, и я смогу запомнить ауру понравившейся девушки, чтобы она уж точно никуда от меня не делась. Я был очарован и желал продолжить тесное общение с ней за пределами клуба. А для этого мне нужно было узнать, кто она вообще такая, потому что Сова категорично отказывалась давать даже намеки на свою персону. И встречаться позже тоже отказывалась, говорила, что «у нас есть только эта ночь, так постарайся сделать всё, чтобы мы ее запомнили». Голос у нее при этом был какой-то грустный, и я не стал продолжать напирать.

Я-то, конечно, постарался, вот только меня совершенно не устраивала всего одна ночь, даже такая сумасшедше яркая. Я был твердо намерен всё-таки вывести Сову на чистую воду, и даже если она так и не скажет мне свое настоящее имя, и не скажет, где ее найти, то я сам потом найду ее — по отпечатку ауры, по энергетическим всплескам. Мне бы это не составило никакого труда.

Чары анонимной личности иссякли в тот момент, когда я жадно разглядывал тело Совы, ее приоткрытые губы, а потому четко уловил тот момент, когда морок анонимности спал. Морок спал, а вот я впал в легкий ступор, так как был потрясён осознанием того, что эта фееричная девушка мне знакома. И не просто знакома, а это еще и Лори, та самая Лори, которую я с детства знаю как тихую и спокойную, послушную девушку… Потрясение мое было велико.

Вот и нет чтобы мне промолчать, так я сдуру назвал ее по настоящему имени. Вернее, не с дуру, а с расплавленного страстью мозгом, потому что в этот момент Лори как раз довела меня до очередного пика наслаждения… и я на эмоциях выдохнул ее имя. Это и стало моей фатальной ошибкой.

И пока мой мозг был полностью дезориентирован на несколько секунд, Лори воспользовалась этим временем, чтобы скорректировать мою память. Я ничего не успел сделать… Даже схватить ее не успел, вернее — попросту не мог этого сделать, потому что руки мои на тот момент были привязаны к металлической спинке кровати. Я бы легко вырвался из этих пут при желании, конечно, но… Я был максимально расслаблен и думал не о том. Мое тело пело от эйфории, а в голове клубился приятный розовый туман бесконечного наслаждения… Поэтому я не сопротивлялся, когда Лори завязала мне глаза алой лентой. И поэтому я успел только удивиться, почуяв ментальное вмешательство.

Удивиться и — разозлиться. Потому что, ну, какого черта вообще происходит?!

Кажется, она меня еще и вырубила ненадолго… Потому что я словно бы провалился в забытье, очнулся уже тогда, когда Лори в комнате и след простыл. В прямом смысле того слова — никакие магические следы не считывались, Лори всё мастерски зачистила. А на путы, которыми были скованы мои руки, кажется, Лори наложила коварное заклинание, которое не давало мне некоторое время выбраться самостоятельно. У-у-у, какая злая буря тогда поднялась в моей душе…

Отвязывали меня братья ди Верн-Родингеры, с которыми я связался по браслету-артефакту, дотянувшись до него ногами. Ржали надо мной, как кони, конечно, засранцы, но хоть быстро пришли на мой зов, так как сами находились где-то неподалёку, и на том спасибо. Вдвоем пришли, ага, чтобы вволю постебаться над моим эпичным видом. Даже не знаю, от чего я тогда больше всего горел изнутри: от стыда, от злости, от досады, от эйфории в теле, от возмущения, от желания повторить эту безумную ночь еще пару тысяч раз… Я поклялся себе, что найду эту Сову любой ценой.

Лори пыталась стереть из моей памяти вообще всё, но она не учла, что я начинающий маг-менталист, и чары забвения на меня действуют лишь частично. Поэтому стереть удалось лишь личность Лори, тот момент, когда я понял, кто она есть на самом деле. И даже не стереть, а правильнее будет сказать — заблокировать. До поры до времени. Потому что полностью стереть что-то из моей памяти не представляется возможным. То-то я думал, почему у меня голова постоянно побаливает в непосредственной близости с Лори… А это у меня была такая реакция на соприкосновение с магией человека, который повлиял на меня ментально. Теперь всё окончательно сложилось воедино и стало понятным.

В памяти моей после той ночи остался лишь образ соблазнительной брюнетки, каждый ее жест, каждое прикосновение, мои ответные эмоции и лютое желание длить это вечно…

Я был в восторге и одновременно — в бешенстве. Потому что, ну — меня обвела вокруг пальца какая-то девчонка! Меня!! Немыслимо просто! Мой полный профессиональный провал.

Я пытался ее найти… весь год пытался и не собирался останавливать поиски. Я пробовал самые разные методы, но все упиралось в то, что я не помнил отпечаток ауры, а без него все поиски приводили в тупик. И снять с себя блокирующие чары не получалось.

Еще я нисколько не сомневался, что узнаю коварную соблазнительницу по поцелую, но не целовать же всех подряд брюнеток на улице, да?

А, ну еще, конечно, оставалась надежда узнать ее по татуировкам. Их у Лори было две: одна большая, почти во всю спину, с изображением совы с расправленными крыльями, готовой спикировать на свою добычу. И маленькая руническая татуировка на ноге, на ступне. Маленькая, но запоминающаяся.

Вот только ориентироваться на это при поисках было даже сложнее, чем по вкусу поцелуя, потому что татуировки легко можно было скрыть как заклинаниями, так и просто одеждой. Жаль, что нельзя было просто взять и выставить всех черноволосых красавиц Форланда в рядок, раздеть их в нужных местах и быстренько найти по татуировке ту самую, кто въелась в мозг и напрочь отказывалась покидать мою несчастную черепную коробку. Теперь у меня руки чесались раздеть Лори прямо тут, здесь и сейчас, и убедиться в наличии татуировок. Увидеть их вновь своими глазами, провести пальцами по позвоночнику, ощущая дрожь в ее теле.

Я продолжал сидеть на траве, закрыв лицо ладонями, низко склонив голову и спрятавшись за длинными волосами, пытаясь собраться с мыслями и пережить второе потрясение. Потому что накрыло меня сейчас эмоциями даже похлеще, чем тогда, год назад. Потому что я был в шоке от того, как ловко от меня скрывалась Лори. И от того, что это вообще была именно она.

А еще, ну… Ну вот какая из Лори коварная соблазнительница, а?

Я даже не смотрел в ее сторону в этом ключе, даже не допускал мысли о том, что искомой девушкой является не кто-либо, а Лорелей. При мне она всегда раньше была, ну… самой обычной, что ли. Либо это я был слепым идиотом и не замечал сути? Не исключено. Ну либо Лори так кардинально изменилась за то время, что мы с ней не виделись, это тоже весьма вероятно. Хотя скорее всего в нашем случае было намешано всё вместе. Люди меняются и иногда очень сильно. И Лори из скромной тихой девочки как-то очень стремительно превратилась в роковую красотку. А мой мозг не успел перестроиться.

Я помассировал гудящие виски. Воспоминания продолжали «вскрываться», и сейчас я как раз явственно вспомнил ту бурю эмоций, которая накрыла меня при осознании того, что я сейчас обнимал не кого-либо, а Лори. Лори, с которой я был знаком с детства благодаря тесной дружбе наших родителей. Которую я никогда не воспринимал всерьез (и ох как зря), а потому всегда мысленно вешал на нее ярлык «просто друг» и даже не рассматривал ее в качестве своей девушки. Лори просто всегда была для меня в вечной френдзоне, а такую зашоренность сознания обычно очень сложно из головы выбивать. И, пожалуй, если бы не та ее дерзкая анонимность, эта зашоренность и сейчас сидела бы крепко в моей голове.

Вспомнил еще, что в день летнего солнцестояния у Лори, вообще-то, был День рождения. А получается, она его не с семьей провела, а развлекалась в Рауф-Пуле, где потом попала в мои объятья? И сбежала от меня уже только ранним утром.

Можно было бы подумать, что она днем провела время с семьёй, а потом ударилась в бурную ночную жизнь… Но я также припомнил краем уха услышанный в тот день разговор моего отца с кем-то из наших коллег: «— Кларксон так и не объявилась? — Никак нет, так с утра и ищем!..». Тогда я не придал этому значения, потому что голова моя была забита другим, и я ускакал как раз в сторону намечающейся грандиозной вечеринки. А сейчас… Сейчас в моей голове активно крутились шестерёнки в попытке сложить пазл. Моя голова уже гудела от напряжения после мощной ментальной атаки.

Что же в тот день с тобой произошло, Лори? Почему ты не стала отмечать свое совершеннолетие в кругу семьи, как у вас, Кларксонов, всегда принято отмечать Дни рождения? Почему сама искала со мной встречи, а потом попыталась стереть мне память? Чего ты испугалась?

Она и сейчас смотрела на меня испуганно, напряженно. Вглядываясь в меня в попытке понять, что у меня в голове.

Что ж… Выдыхай, Лори. Ничего ты не прочтешь на моем лице, если я не захочу это показать. А сейчас нужно было расставить приоритеты и заняться первоочередными задачами. К тому же, я пока не понимал, что за странный магический контакт произошел между нами, когда Лори коснулась меня… еще и без перчаток. Это следовало изучить поближе и обдумать как следует.

— Ты в порядке? — спросил я у нее как можно более спокойным голосом.

Она медленно кивнула, все еще не сводя с меня напряженного взгляда.

— А ты? — спросила тихим надтреснутым голосом.

Она виновато посмотрела на свои руки и вновь перевела испуганный взгляд на меня. Да, Лори, твои смертоносные ручки вреда мне не причинили. Было у меня подозрение, почему… Но это я хотел обсудить с отцом.

— В полном. Голова только жутко болит, но это временное явление, слишком большой выплекс энергии был, и колдовство далось сложно. Нужно поспешить прочь из леса, необходимо доставить профессора Дитро лекарям, давайте все сейчас сосредоточимся на этом.

Лора охотно кивнула и вскочила на ноги, направляясь к сокурсникам. Она чуть ли не вприпрыжку побежала впереди меня, а потому не видела, какая широкая коварная улыбка расплылась на моем лице.

Милая наивная Лори… Ладно, побудь немного в розовом облаке, пока я выжидаю более подходящего момента для откровенного разговора… и не только разговора.

Глава 10. Два-один

[Лорелей]

Руки все еще мелко дрожали от напряжения, когда я пыталась подлечить раны Мии. Эльфийке досталось больше всего, потому что она кинулась защищать Полли от летящих в нее капель яда керналов, когда те пересекли черту защитного купола. Полли успела запульнуть в пасть керналов метательные ножи с антидот-чарами, и Мию, к счастью, не парализовало полностью. Но яда на нее попало много, и все мышцы болели, и руки-ноги слушались плохо. Вдобавок ко всему у нее на бедре красовались большие порезы от когтей кернала, который успел-таки зацепить лапой.

— Идти сможешь? — спросила я.

Миа кивнула. С моей помощью она кое-как встала на ноги и поморщилась, но не стала ныть о том, что ей больно, что никуда она не пойдет и так далее. Все мы сейчас были не в той ситуации, чтобы ныть, сражение с керналами даже ворчливого Кеса заставило умолкнуть.

С помощью парочки заклинаний из числа черномагических я немножко подлатала эльфийку, постоянно проклиная себя за то, что за всё время обучения в академии не удосужилась выучить какие-то более серьезные лекарские чары, относящиеся к черной магии. Просто даже не считала нужным их изучать, потому что, ну, зачем они нужны, если есть сотни прекрасных заклинаний, относящихся к светлой магии? На которой как раз и было построено всё обучение в академии — с упором на светлую магию и с аккуратным знакомством с тёмной магией. Да и не было у нас никогда необходимости углубляться в изучение черной магии относительно себя. Зачем, если наша задача — борьба против нечисти? Которую чудесно рубит именно светлая магия.

А вот теперь я горько жалела о такой расстановке сил. Ну, точнее, корила себя за свою беспомощность в создавшейся обстановке. И, судя по физиономиям сокурсников, у них мысли тоже были мрачнее тучи. Хотя ни у кого из них так и не получилось колдовать, темная материя сейчас немного подчинялась только нам с Калипсо. Ну как — немного…

Я покосилась на своего куратора, который сейчас склонился над профессором Дитро вместе с другими сокурсниками. Я, если честно, так и не поняла, что сделал Калипсо, как у нас получилось рубануть по нечисти такой мощной огненной волной, что нечисть не просто была отправлена в нокаут, а от нее осталась лишь горстка пепла. Хотя на такой мощный эффект мы вообще не рассчитывали изначально. Как это у нас получилось? Я понятия не имела.

— Что вы там так долго за этим защитным куполом делали? — спросил Кес у Калипсо, пока они вдвоем осматривали профессора Дитро. — Вы задержались. Еще немного, и пятилетний кернал прорвал бы оборону. Мы с Патрисией еле отбились от одного мелкого, он совсем близко подобрался.

— Объединяли ауры для точечного огненного вихря, ты же сам видел, — ровным голосом произнес Калипсо.

— Это понятно, — отмахнулся Кес. — А каким именно образом объединяли?

— Путем сложным магических манипуляций.

— Это тоже понятно, — поморщился Кес. — А ты конкретнее можешь сказать, что именно вы делали?

— Целовались взасос, блин! — зло воскликнула я на эмоциях. — Что еще мы могли делать для объединения ауры, а? Ну что за тупые вопросы ты задаешь?

Сокурсники расхохотались, сочтя мой вопль за удачную шутку, Кес возмущенно фыркнул, махнул рукой и отстал от нас с расспросами наконец-то.

А Калипсо ничего не сказал, только смерил меня тяжелым взглядом и одарил этой его фирменной загадочной улыбочкой. Мое «психанула и призналась» ему явно понравилась, он оценил провокационный выпад. Ну а что? Не зря же говорят, что лучшая защита — это нападение. А хочешь отвлечь внимание остальных от щекотливой темы — обозначь ее прямо и наезжай на собеседника погромче, тогда он точно перестанет думать в эту сторону. А мне оно и надо было.

Губы все еще горели после поцелуя с Калипсо. Да и не только губы — я все внутренне горела. Поцелуй, который ну никак нельзя было назвать просто методом отвлечения внимания. Так, черт побери, не целуют, когда просто хотят отвлечь. И что это значило, я пока не очень понимала, и выводить на чистую воду Калипсо прямо сейчас была не готова. Было у меня нехорошее предчувствие, что он либо вспомнил меня, либо вообще не забывал и только умело прикидывался все это время… Но виду он не подавал и вел себя вполне обычно, а я не представляю себе Калипсо, который смолчал бы в подобной ситуации. Наверное, у меня просто паранойя уже…

— А что, если магии во всем мире больше нет? — негромко произнесла Полли, нервно комкая край мантии в руках.

Я переглянулась с Патрисией и Мией, глянула на других ребят. По их взглядам поняла, что Полли сейчас озвучила всеобщий страх, повисший между нами. Такой лютый страх, что его боязно было даже вслух обозначать.

И впрямь, а что делать, если это конец? Если в мире попросту закончилась магия? Может такое быть вообще? И что же тогда будет?..

— Не думаю, что это так, — покачал головой Калипсо. — Иначе не работала бы вообще никакая магия. А мне же удается колдовать.

— Теневая магия имеет иную природу, — возразил Кес. — Она черпает силу не из энергии вокруг, а из изнанки мира.

— Мы с Лори колдовали не теневой магией, — покачал головой Калипсо. — Вернее, я — да, теневой, а вот Лори использовала просто очень мощный концентрат обычной черной магии. Он у нее такой сильный, наверное, вы так свою черную магию концентрировать не умеете. А Лори ее не умеет «разбавлять» светлой, давайте назовем это так. Так что я думаю, что любая концентрированная черная магия у всех спокойно работает, проблемы только с белой магией. И это, на самом деле, очень плохая новость. Если белая магия под вопросом, а жуткая тьма при этом чувствует себя фривольно, то это большой удар по инквизиторам Генерального Штаба, по Армариллису… Да по всем нам. У нас весь принцип работы сосредоточен на белой магии в первую очередь…

— И чем нам это грозит? — шепотом спросила Полли, глядя на Калипсо испуганными глазами.

— А давайте мы сейчас не будем нагнетать обстановку, — предложила я, опасаясь истеричных настроений в нашей компании. — Будем решать проблемы по мере их появления.

Калипсо согласно кивнул.

— Вообще для начала следует понять, насколько большая площадь этого антимагического поражения. Вполне может оказаться, что проблема накрыла только этот лес, а за его пределами всё в порядке. Тогда мы вообще зря переживаем.

— А знаешь, вы так красиво с Калипсо колдовали, — тихонько обратилась ко мне малышка По, пока сокурсники обсуждали дальнейший план действий. — У вас еще волосы у обоих такие длинные, при этом у тебя — черные, как ночь, а у Калипсо — белые, как луна… Когда вокруг вас энергетический вихрь взвился, и вы стали видимы, я, каюсь, даже зависла, любуясь, как у вас волосы переплелись, и как вы оба будто светитесь изнутри, такие сосредоточенные, серьезные… Это было так красиво!

Полли сказала это с искренним восхищением, и я смущенно улыбнулась, чувствуя себя неловко, и не зная, что на это сказать.

Сосредоточенные и серьезные, ну-ну… Знала бы Полли, как буквально за секунду до этого мы с Калипсо самозабвенно целовались, вряд ли она бы рассуждала о нас с таким восхищением. Скорее бы истекала ехидством, ага.

— …и эта руна-спираль на вас тоже такая красивая была…

— Спираль? — переспросила я, выныривая обратно в бренный мир из своих эмоций и ощущений. — Какая еще руна?

— Да я откуда знаю, — пожала плечами Полли, дунув на длинную рыжую челку. — Это ты у Калипсо спрашивай, он, наверное, знает. У вас у обоих на лбу загорелась очень яркая золотая спираль, когда ваши ауры объединились. На несколько секунд буквально, но ух как эффектно как со стороны выглядело!! Я тоже так хочу уметь!

Я хмыкнула, но ничего не сказала и нахмурилась, обдумывая слова Полли. Что это за спираль была такая, и о чем она говорила, я не имела ни малейшего понятия. И судя по задумчивому взгляду Калипсо, который услышал слова Полли, он тоже не то чтобы понимал, о какой руне идет речь. Хм, интересненько… Ну и что это была за неведомая хрень, горящая во лбу?

Профессора Дитро решено было донести до ближайшей деревни на носилках, сооружённых из срубленных веток елей.

— Эй, зачем так сложно? — возмущался Кес, когда Калипсо раздавал указания. — Наколдуй носилки, да и всё, зачем мучиться?

— Да как я тебе наколдую носилки, если обычная магия не работает? — ядовитым тоном произнес Калипсо.

— Ай, точно же, — хлопнул себя по лбу Кес.

«Носилки» пришлось мастерить из еловых веток, срубленных мечами и связанных лоскутками ткани. Вот в этот момент я как раз сполна поняла, почему у нас такая униформа, с обязательной мантией-накидкой, черной, с золотистой оторочкой: она не только защищала от возможной грязи и дождя, так как была водоотталкивающая, но и очень даже хорошо рвалась на лоскуты, которыми было удобно связывать что-то, например, еловые ветки в нашем случае, или использовать для перевязки ран. Наставник упоминал об этом на занятиях, но я не придавала этому значения, так как привыкла по жизни во всем полагаться на магию, и все проблемы решать с ее помощью. А сейчас вот… Такой облом.

Об этом же думали все сокурсники, не привыкшие к полному отсутствию магии. Да, фортеминам по долгу службы приходилось бывать в том числе в антимагических зонах, но одно дело — когда ты знаешь, что сунешься в такую зону, или хотя бы ожидаешь такого варианта развития событий. И совсем другое — когда ты просто занимаешься на тренировке с профессором и абсолютно уверен в безопасности всего происходящего. Да, практические занятия в академии Армариллис часто были сопряжены с риском — но с риском, контролируемым профессорами, а это очень большая разница.

Больше всех ворчал Кес, который громко возмущался по поводу того, что он вынужден рубить еловые ветки без использования магии. Сложность тут заключалась в том, что в этой части леса все ели были очень высокими, и добраться даже до самых нижних веток было той еще проблемой. Парням пришлось потрудиться, чтобы забраться повыше по ровным стволам деревьев.

— Да чо ты ноешь, как девка? — в конце концов не выдержал Грей. — Вон, даже наши девки не ноют! А молча дело делают и помогают, действуя на равных с нами. А ты чо разнылся? Давай, поработай руками, не сломаешься.

Кес недовольно поджал губы, но спорить не стал и продолжил молча помогать рубить ветки.

— Мне не вылечить профессора без использования белой магии, — сказал Калипсо, когда мы закончили с носилками. — Надо скорее доставить профессора до лекарей…

Он хмуро наблюдал, как Грей с Кесом и Иранором перекладывают профессора на носилки. Иранор, самый крепкий и крупный среди нас, нес носилки впереди, а Грей с Кесом шли позади. Калипсо шел впереди всех, держа в руках один из своих мечей-артефактов. Второй меч он дал эльфийке.

— Твою мать, какой же он тяжелый…

— Эй, Лаваз! Не забывай, что профессор Дитро всего лишь парализован! — одернул сокурсника Калипсо. — Он не может пошевелиться, но он в сознании, все слышит и прекрасно понимает.

— Прошу прощения, профессор Дитро, — виновато забормотал Грей. — Извиняюсь и всё такое, но без «твою мать» мне очень сложно сейчас оставаться в адеквате. Тем более что вы действительно тяжелый, а я уже за сегодня устал, как…

Сравнение его было столь витиеватым и нецензурным, что я аж заслушалась. Патрисия хлопнула себе ладонью по лбу, а Калипсо просто махнул рукой на Лаваза, потому что нам сейчас в самом деле было не то чтобы до культурных манер. И ругательства немного помогали нам держаться за пошатнувшуюся реальность, если честно. Я бы сама сейчас с удовольствием поматерилась вслух, но пока делала это про себя. Ругательства — это вообще такая удивительная и вроде бы низменная вещь, которая способна не только кого-то оскорбить, но и вдохновить — в определенных трэшовых ситуациях, конечно. Как сейчас.

— Двигаем в сторону ближайшей деревни, — командовал Калипсо. — Путь не самый близкий, но если будем передвигаться быстро, то за четверть часа управимся. Нам туда.

— А ты уверен, что деревня там? — с сомнением протянул Кес. — Она же на севере вроде…

— Всё правильно. Север там.

— Ты это как без заклинания компаса определил-то? — Кес почесал в затылке, уставившись в пасмурное небо, по которому трудно было понять местонахождение солнца.

— Ламарк, ты на занятиях с профессором Фоксом вообще присутствовал?

— Присутствовал, — с очень важным видом произнес Кес. — Но не уверен, что был там полностью, со всем своим мозгом.

— Ну да, оно и видно, я так и подумал, — фыркнул Калипсо и махнул рукой в сторону деревьев. — Самые короткие ветки на елях растут с северной стороны. Вон, видишь? По этим деревьям особенно наглядно видно. Вот туда и идем.

Миа одобрительно кивнула.

— Всё правильно, север там! — звонким голосочком подтвердила она.

Словам эльфийки Кес доверял явно больше, чем Калипсо, поэтому успокоился и молча зашагал дальше с носилками.

Замолк он правда ненадолго.

— А чего это мы с носилками развлекаемся, а ты просто идешь налегке? — возмущенно спросил он некоторое время спустя. — Да еще и не просто идем, а почти бежим, а? Давай лучше ты тяжести потаскаешь, а я буду идти впереди и мечом размахивать?

— Ламарк, я приказываю тебе заняться носилками, а сам иду впереди не потому что мне влом таскать тяжести, а потому что мне нужны свободные руки на случай возможного нападения. Из всех нас хоть немножко колдовать сейчас можем только мы с Лорелей. И именно мы в случае чего будем защищать вас всех.

— Да кто на нас может напасть? С чего бы?

— Кто угодно, — вмешалась я, недовольно поглядывая на ворчливого сокурсника. — Мы не знаем, почему пропала магия, и это может быть результатом вмешательства сторонних сил — нечисти или просто темных магов — это мы не можем знать. Чисто теоретически мы можем столкнуться с этим «нечто», да и просто прорвавшуюся нечисть никто не отменял. Эти леса обычно тихие и спокойные, но вдруг профессор Дитро припас нам где-то в сторонке еще каких-нибудь пушистых саблезубых лапушек, и нам об этом не сказал? В таком случае, пушистики могли прорваться наружу и сейчас шастать где-то в лесу. Чисто гипотетически, конечно, но мы фортемины, или кто? Нам по статусу положено всегда думать о худшем варианте развития событий и всегда быть к нему готовым.

Ну, чего он, в самом деле? Не понимает банальных вещей. Да мне бы отец уши надрал, если бы я расслабилась и потеряла бдительность в такой обстановке! Ну ладно, может, уши не надрал бы, но прочел бы холодным голосом такую длинную лекцию с привкусом качественного мозговыноса, что лучше бы наорал.

— Все правильно говоришь, — кивнул Калипсо. — Так что следуем за мной.

— А почему ты вообще раскомандовался, а? — продолжал нудеть Кес. — Пусть командование группы на себя возьмет кто-то другой! Патрисия, например.

— Потому что из всех нас у меня самый высокий уровень магии, Ламарк, и, согласно Уставу Армариллиса, в случае наступления форс-мажорной ситуации командование в группе берет на себя старший, — жестким тоном произнес Калипсо.

— Я тебя старше на два года, — фыркнул Кес.

— Старший по уровню магии, то есть я в нашем случае, — еще более холодным голосом произнес Калипсо, глаза его зло сузились, когда он через плечо глянул на Кеса. — Или ты забыл главу десятую Устава? Ну так я передам Наставнику, что тебя следует еще раз погонять по этой теме, раз у тебя пробелы в памяти. И я напомню тебе, что старший в группе несет полную ответственность за нее. И если с вами что-то случится по дороге, виноват в этом буду я, спрос будет с меня, и я это осознаю. А ты готов к такой ответственности, Ламарк? А трясущаяся от страха Патрисия, думаешь, готова?

На это Кесу нечего было возразить, он только недовольно поджал губы.

Калипсо обвел всех сокурсников тяжелым взглядом с неприкрытой ноткой презрения и высокомерия.

— Есть еще недовольные? Нет? Отлично. Тогда идем, наконец, вперед и будем надеяться, что путь наш будет чист. Действуем строго согласно Уставу. Идем кучно, за границу защитного барьера не выходим, — кивнул Калипсо на артефакт-колечко, который он сжимал в руке. — Лорелей, идешь со мной.

— Но… — вновь начал было Кес.

— Ламарк, я знаю одно потрясающее теневое заклинание, — ядовитым голосочком пропел Калипсо. — Оно особым образом воздействует на мозг противника, заставляя замолчать навеки, если вовремя не оказать помощь. Намек ясен?

Кес заткнулся и дальше шел молча, но всю дорогу недовольно сопел и кидал на Калипсо недовольные взгляды.

— Без возможности свободно колдовать чувствую себя как без рук, — услышала я за спиной негромкий голос Полли.

И я была с ней согласна. Вот же, привыкаешь жить в мире магии, а потом оказываешься без нее вообще, и чувствуешь себя, ну… голой как будто. Абсолютно беззащитной. Многие вещи мы по жизни делаем уже на автопилоте, вот даже к заклинанию компаса я привыкла настолько, что без Калипсо сейчас растерялась бы в лесу и не факт, что смогла бы правильно определить стороны света. Вот уж действительно, без магии — как без рук…

Кстати о руках.

— Держи меня за руку крепко, — неожиданно произнес Калипсо, протягивая ладонь.

— Это еще зачем? — напряглась я.

— Хочу идти за ручку, как влюбленная парочка, непонятно, что ли?

Я громко фыркнула и ткнула Калипсо локтем в бок.

— А если серьезно?

— Опасаюсь еще каких-то нападений, — очень серьезно произнёс он. — Черт знает, что вообще происходит, и почему колдовать не получается. В случае если на нас нападут, нам проще будет отбиться, объединив ауры. И действовать при этом лучше как можно быстрее. Если нам понадобится колдовать, будет эффективнее, если мы сделаем это через слияние магии. При непосредственной близости я буду постоянно поддерживать контакт с твоей магией, чтобы в случае чего моментально среагировать на угрозу и зачерпнуть твоей силы для преобразования ее в единый удар.

— А это обязательно? — проворчала я. — Держаться за руки?

— Лори, мы тут не по парку развлечения ради за ручку гуляем с попкорном и мороженым, а пытаемся выбраться из глуши живыми и как-то выйти на связь с нашими, — непередаваемо едким тоном произнёс Калипсо. — Нам сейчас не о своем удобстве и стеснении надо думать.

Я с сомнением посмотрела на оружие в руках Калипсо и на протянутую правую ладонь.

— Тебе же неудобно, наверное, меч в левой руке держать, — заметила я.

— Вообще все равно, я одинаково владею мечом в обеих руках. Хватит придумывать отмазки, руку давай. Просто так надо, как бы тебе и мне это не нравилось.

Ну-у-у, допустим мне это совсем не «не нравилось», просто такой контакт меня нервировал и смущал при сокурсниках. Может, как-то оградиться от них некой непроницаемой силовой стеной? М-м-м, тогда можно было бы вволю пообжиматься, да-а-а.

Руки мои уже были в перчатках, и я с недовольным видом все же протянула ладонь Калипсо. Правой рукой он держал меня за руку, а в левую перебросил меч.

У меня и так сердце еще лихорадило после нашего поцелуя, а сейчас оно пустилось вскачь с удвоенной силой.

«Хотя вот это мне как раз очень даже нравится», — услышала я в голове голос Калипсо.

Сначала я дёрнулась от неожиданности, но потом увидела хитрую ухмылку Калипсо и сообразила, что он отправил мне ментальное послание, чтобы услышать его могла только я.

А еще он при этом незаметно провел большим пальцем по моей ладони, отчего у меня аж мурашки по спине побежали. Ох и тяжело же мне оставаться спокойной в присутствии Калипсо… Да еще в таком тактильном присутствии…

Я чувствовала себя очень неловко, вдобавок ко всему не могла не слышать перешептывания сокурсников за спиной, которые с хитрющими улыбками поглядывали на наши с Калипсо руки.

— Особо разговорчивым могу отрезать язык, — громко произнес Калипсо в какой-то момент.

— Прости, Кэл! — весело произнес Грей. — Просто вы так мило смотритесь, шагая впереди за ручку, что… Понял, молчу, — быстро добавил Грей, когда Калипсо буквально в сантиметре от его носа взмахнул пылающим черным пламенем мечом.

— Кэл? — переспросила я недоуменно.

— Да мы так Калипсо зовем между собой, — пояснил Грей.

— Грей, напомнить, сколько раз я просил не называть так меня?

— И сколько же? — невинно похлопал глазками.

— Двести сорок девять раз.

— О, значит, это юбилейный двухсотпятидесятый! — не сбавляя энтузиазма, воскликнул Грей. — А что мне за это будет?

Калипсо проворчал что-то неразборчиво на тему сокурсников-кретинов, и я улыбнулась, забавляясь раздраженной физиономии Калипсо.

— Он каждый раз бесится, но я все еще жив, значит, не так уж и сильно бесится, — невозмутимо продолжил Грей с широкой издевательской ухмылкой.

Профессор Дитро, неподвижно лежащий на носилках, издал странный звук, похожий на сдавленный смешок.

— О, кажется, профессору становится немножко легче, — заметила я. — Ну или ему понравилась твоя шутка, Грей.

— Ну или он просто издает предсмертные хрипы перед тем, как окончательно сдохнуть, — все тем же радостным тоном произнес Грей.

— Грей, следи за языком! — укоризненно воскликнула я, качая головой. — Профессор Дитро в сознании, он всё прекрасно слышит.

— Ой, конечно, простите, профессор, не сдохнуть, сдыхают пусть керналы, а вы живите долго и счастливо, мы вас спасем, да-да, обязательно спасем!..

— И сами сдохнем от усталости после всех свистоплясок, когда дотащим вас, наконец, до деревни, — проворчал тихо Кес.

Я прыснула от смеха, Калипсо тоже улыбнулся.

Адепты — это особый живучий подвид, чье сомнительное чувство юмора не убиваемо никаким стрессом, вот что я вам скажу.

— Ты у нас Кэл, значит, — протянула я с улыбкой, искоса глядя на своего куратора.

— Меня зовут Калипсо, — сухо произнёс он.

— Если я Лори, то ты будешь Кэл, — пожала я плечами.

Губы Калипсо дрогнули в улыбке.

— Ты всегда такая вредная?

— А ты?

— Мне по статусу положено. Я наглый и вредный сын Наставника академии Армариллис.

— Мне тоже по статусу положено. Я наглая и вредная дочь Первого Арма.

Калипсо прыснул от смеха.

— Ладно, один-один.

Я улыбнулась.

Арма — так называют десять лучших боевых пар среди всех фортеминов, десять пар воинов, сильнее которых среди выходцев Армариллиса никого не было. И так уж сложилось, что мои родители были Первой боевой парой, а значит — самой лучшей. И еще непонятно, кто был сильнее — Наставник академии, или мои родители. Я бы, пожалуй, поставила их в один ряд. И нашу с Калипсо вредность тоже вполне можно поставить в один ряд, ага.

— Впрочем… Так и быть, я разрешаю тебе называть меня сокращенно, — неожиданно произнес Калипсо.

Но тихо произнес, так, чтобы слышно было только мне.

Я подозрительно сощурилась.

— В чем подвох?

— Ни в чем, — с самым невинным выражением лица произнес Калипсо. — Просто мне кажется, что сокращенный вариант моего имени тебе будет гораздо удобнее стонать по ночам, когда ты будешь благодарить меня за спасение, и всё такое…

— Ой, да пошел ты!.. — в сердцах воскликнула я, мученически возведя глаза к небу под тихий смех самодовольного Калипсо.

Что ж, два-один не в мою пользу.

Боги, за что вы мне скинули на голову этого куратора?..

Впрочем… Я и сама не могла сдержать широкую улыбку.

Глава 11. Что-то или кто-то

Шли мы на самом деле не очень долго, но по ощущениям — будто прошла целая вечность. Деревня оказалась даже ближе, чем мы ожидали, но за счет осторожного передвижения наш темп сильно снизился. Мы старались передвигаться очень тихо, ступая почти бесшумно, больше не отвлекались на разговоры и прислушивались к каждому шороху в лесу. Я еще и прислушивалась в один момент к легкой вибрации под ногами, природу которой не могла понять: то ли легкое землетрясение, то ли где-то неподалёку бежит табун крупных животных. Или крупной нечисти?.. Увы, без возможности сканировать пространство вокруг я не могла это сказать. Впрочем, вскоре это ощущение вибрации прошло, будто бы нечто пробежало мимо, и я облегчённо выдохнула. Хоть тут обошлось без кровопролитных стычек.

К счастью, весь оставшийся путь вокруг было тихо и спокойно, и дорогу нам пересекала только пара прыгающих по еловым веткам белок.

А, еще один разок Патрисия испугалась совы, которая резко пролетела перед нами с громким «ух-х-ху-у-у!». Патрисия замахнулась на нее мечом, готовая отражать вражескую атаку, а потом громко выругалась, сообразив, что это просто крупная птица.

— И чего ей не спится, — проворчала Патрисия. — День на дворе, а она разлеталась тут… Странная птица.

— Да-а-а, — глубокомысленно протянул Калипсо. — Совы — это вообще такие удивительные существа… Такие активные и опасные по ночам, а под утро улетают, прячутся… Исчезают, словно бы их и не было вовсе…

— Это ты к чему? — не поняла Патрисия.

— Да так…

Если бы мои руки были без перчаток, то Калипсо бы точно почувствовал, как вспотели от нервов мои ладони.

Так… Не поняла… Это он к чему про сову сказал, а?

Паническая логика подсказывала, что думал Калипсо в тот момент не об обычной пташке, а о птичке другого рода…

Покосилась на него, но не заметила хоть каких-то ехидных намеков на свою персону. Так, Лора, спокойно… Давай только без лишней паники, а? И так день нервный выдался. Не помнит твою личность Калипсо, маску совы запомнил, ну да не беда, что тебе от этого? Правильно, ничего. Вот и расслабься уже.

А его поцелуй сейчас ничего не значил, он просто нужен был для дела… Исключительно для дела, да! Между прочим, потому что ты, Лора, дурында такая, никак не могла сосредоточиться на этом самом деле, и Калипсо тебе просто помог таким вот экстравагантным способом. И неважно, что он целовал тебя так, что все мозги мигом отлетели. Наверняка он всех так целует, и это для меня ничего не значило. Ну, подумаешь, что человек офонарительно целуется… Он, может, со всеми так целуется, и для него это — норма. И это просто мое больное воображение дорисовывало желаемое.

* * *

На выходе из леса все наши сокурсники облегчённо выдохнули, а вот Калипсо не спешил расслабляться, напряжённо поглядывая по сторонам. Я тоже не спешила терять бдительность, потому что непонятно было, что тут без нас в деревне творилось. А вдруг сейчас выяснится, что тут тоже нечисть бушует?

Но нечисти видно не было, правда в деревне действительно что-то происходило, потому что на улицах была тьма тьмущая инквизиторов, судя по их отличительным темно-фиолетовым мантиям.

— Ого, — удивился Калипсо. — Так много инквизиторов? Здесь, в этой глухомани? Что тут произошло?

— Наши! — громко воскликнула я, махнув рукой вперед. — Смотрите, там наши!

И действительно: впереди, среди инквизиторов, можно было заметить черные мантии представителей академии Армариллис. И одного человека в белой мантии — это аж сам Наставник мелькал среди инквизиторов и о чем-то бурно переговаривался с коллегами. К ним мы и поспешили.

— Что тут случилось, как думаешь? — спросила я у Калипсо.

— Понятия не имею, — покачал тот головой. — Но если тут присутствует отец, то дело — дрянь. Он появляется только там, где это действительно необходимо. А у него потрясающее внутреннее чутье на очень большие неприятности.

Я понимающе хмыкнула. У нашего Наставника и впрямь была слава человека, который «магнитом притягивает к себе большие неприятности». Тогда как на самом деле все было ровным счетом наоборот: эти самые большие неприятности притягивали к себе Ильфорте Брандта, чтобы он скорее с ними разобрался. Такие уж у него были своеобразные отношения с мирозданием. А точнее — годами натренированные чутье, ориентирующееся на самые тонкие колебания магии, не говоря уже о крупных всплесках.

Когда мы приблизились к Наставнику, то он впал в полнейший ступор, заметив нас. Сильно нахмурился, обводя взглядом нашу порядком потрепанную группу. Особенно раненую Мию, по бедру которой тонкой струйкой стекала кровь.

— Пятая группа? А вы что тут делаете?

— Выживаем, — невесело усмехнулся Калипсо.

И в ответ на вздернутую бровь Ильфорте добавил уже другим тоном:

— Мы тут в лесу с профессором Дитро тренировались, — Калипсо махнул рукой себе за спину в сторону носилок. — И поначалу всё было отлично, а потом наша тренировка пошла совсем не по плану…

Калипсо кратко рассказал обо всем произошедшем, и чем дольше слушал Наставник, тем больше он хмурился, и лицо его бледнело. Он дал знак лекарям заняться парализованным профессором Дитро и раненой эльфийкой, а сам тяжело вздохнул, качая головой.

— Хвала небесам, с вами все в порядке!..

На миг мне показалось, что Наставник дёрнулся обнять сына, но передумал. Наверное, не захотел акцентировать на этом внимание при других адептах. Зная Калипсо — тот не любил проявление каких-либо нежностей на людях, насколько мне было известно. Да и по долетавшим до меня слухам — с отцом у него в последнее время были немного натянутые отношения.

Также Ильфорте незамедлительно отправил группу инквизиторов и фортеминов в лес, из которого мы вышли.

— Профессор Дитро не уведомил меня о том, что вы сегодня занимаетесь в этом лесу, — хмуро покачал головой Ильфорте. — Точнее, он, наверное, поменял локацию для своего удобства, потому что для тренировки с пятилетним керналом тут очень подходящая глушь, а пятилетнюю нечисть Дитро смог отловить в самый последний момент перед занятиями, насколько мне известно. Но поменять локацию мог ночью или утром, а сегодня с раннего утра мне было не до просмотров отчетности, слишком много других дел свалилось. Если бы я знал о смене локации, то немедленно пришел бы вам на помощь. Ауры ваши не ощущались… Вы молодцы, что выбрались сами. Достойно действовали.

— Это всё благодаря Калипсо! — подала голос Полли, стоящая у нас за спинами. — Если бы не его знания, нас бы в живых уже не было!

Краем глаза я заметила, как Кес недовольно скривился.

— Как ты себя чувствуешь, Лорелей? — повернулся ко мне Наставник.

— Прекрасно, — честно ответила я. — Всё хорошо, чудесно себя чувствую, нет повода для волнений.

Я в самом деле чувствовала себя очень хорошо. И сил во мне сейчас было столько, будто я не отпахала на безумной тренировке несколько часов подряд и не спасалась потом от вышедшей из-под контроля нечисти. И всему виной совершенно точно был контакт с Калипсо… Я прям чувствовала, как вся моя сущность поет от удовольствия после контакта с магией Калипсо. Это было странно, непонятно… и необъяснимо приятно.

— Только я так и не понял, как мог сработать твой защитный артефакт, если магия не работает? — задумчиво протянул Ильфорте, с прищуром глядя на Калипсо.

Тот пожал плечами и неохотно ответил:

— Не вся магия не работает. Некоторые ее виды продолжают действовать.

— Вот как?

Ильфорте нахмурился и поджал губы, вперившись взглядом в пирсинг-колечко Калипсо.

— Потом поговорим об этом, — сдержанно ответил Наставник.

Я покосилась на невозмутимого Калипсо. Ну, это с виду невозмутимого, а вот что там у него на самом деле в душе творилось, я могла только гадать. Кажется, ему предстоял не очень простой разговор с отцом на тему запрещённых экспериментов с теневой магией и артефактами. Даже не знаю, злорадствовать этому или переживать за него… Кес вон явно злорадствовал.

— А что здесь произошло? — спросила я, с интересом оглядываясь по сторонам. — Так много инквизиторов…

— Мы ищем эпицентр непонятной дичи, которая творится вокруг, — вздохнул Ильфорте. — По нашим прогнозам центр должен быть где-то тут.

— Центр чего?

— А вот не знаем, — развел руками Наставник. — Магии нет на протяжении нескольких километров.

— То есть, не во всем Форланде? — с надеждой спросила я.

— Нет, хвала небесам! Это мы проверили в первую очередь. Ну, точнее, Морис сейчас носится по городу и на всякий случай проверяет, нет ли где еще таких антимагических зон, но пока таковые не обнаружены. Только тут, большой такой круг остался без магии. Странно, что вас в лесу тоже зацепило, по нашим прогнозам такого быть не должно. Мы прикинули примерный диаметр этого условного «круга» и поняли, что его центр должен находиться где-то тут… Что-то, что провоцирует отсутствие магии. Не представляю, что это, но нам нужно это найти.

— Поиски осложняются тем, что непонятно, как и что искать. Вдвойне осложняются тем, что все поисковые заклинания не работают, артефакты в этой зоне тоже не работают. Соответственно, искать это нечто очень сложно, потому что эпицентр может быть как-то тайно спрятан. Мы с инквизиторами прочесываем всё вокруг, каждый дом, каждый переулок, для максимальной скорости нужно объединить усилия.

— И как? Пока никаких следов? — спросил Калипсо.

— Мы все еще не понимаем, что мы ищем, и это прям беда… Но ладно, день в самом разгаре, нас тут много, так что справимся как-нибудь. А вы все отправляйтесь за инквизиторами, они выведут вас из антимагической зоны, — обратился Ильфорте ко всей нашей группе. — Там вы сможете телепортироваться в Армариллис. Идите прямиком туда, никуда не сворачивая. Шейли проследит за вами.

— А можно нам остаться? — неожиданно для самой себя спросила я.

Удивился не только Ильфорте, но и Калипсо. В ответ на их недоуменные взгляды я пожала плечами.

— Светлая магия не работает, зато темная работает. Мы с моим куратором оба владеем той магией, которая сейчас работает хоть немного. Возможно, мы сможем что-то заприметить, что не смогут сейчас почуять белые маги. Ну или сможем вовремя защитить от какой-то тёмной дичи. У нас с Калипсо получилось объединить ауру для общего удара, при необходимости мы сможем это повторить. Поэтому я и прошу разрешения остаться.

— Ни в коем случае, это очень опасно, — покачал головой Ильфорте, но тут же задумчиво протянул:

— Хотя…

Он, наверное, с минуту переводил взгляд с меня на Калипсо, потом махнул нам обоим рукой, чтобы мы шли за ним.

— Вы двое — за мной. Ты права, Лорелей. Так как вы можете немного колдовать, то вы, возможно, сможете почувствовать что-то, что не почувствуют другие. Давайте проверим это, а вдруг?.. Остальные — шагом марш в академию.

— Но Наставник! — подала голос Патрисия. — А можно нам тогда тоже остаться? Интересно же!

— Нет. Исключено. Отправляйтесь в академию, сейчас же.

— Но ведь Калипсо и Лорелей вы разрешаете!

— Исключительно в силу специфики своей магии. Притом никто не может гарантировать им тут безопасность. Вами всеми я так рисковать не могу. У вас, по словам Калипсо, колдовать сейчас не получается.

— Но…

— Приказ Наставника не обсуждается! — гаркнул Ильфорте.

После такого гарканья спорить с ним совсем не хотелось, и Патрисия только кивнула и молча последовала за Шейли — нашей коллегой-фортемином, которая работала в Инквизиции Генерального Штаба. Правда молчание не мешало Патрисии кидать на нас через плечо завистливые взгляды.

Я ее понимала, я бы на ее месте тоже изнывала от любопытства, что же тут такое происходит, и жаждала попасть в гущу событий. Пусть даже с риском для жизни — так даже интереснее. В конце концов, мне никто не может дать гарантии, доживу ли я до следующего года и даже — следующего дня. Так что — теперь никуда не соваться, что ли? Ну не-е-ет уж, наоборот, теперь только интереснее было.

Мы направились вверх по улочке, в самую гущу инквизиторов.

— Я передал инквизиторам срочную просьбу связаться с Эльзой, — Ильфорте с улыбкой посмотрел на меня. — Твоя мама — самый крутой некромант, который пока есть в этом мире, и я очень надеюсь, что она поможет учуять… что-нибудь.

Я понимающе кивнула. О да, моя мама — это ходячий концентрат чистейшей тьмы. И уж кому-кому, а ей тут точно будет легко колдовать, ну, в сравнении со мной и другими магами, конечно.

— Но тут связные браслеты не работают, — продолжил Ильфорте, с досадой постукивая по браслету-артефакту. — И вообще мне тут колдовать никак не удается. Полный ноль, ни одной искорки. Ни светлой, ни тёмной магии… Пустота. Поэтому для связи с Эльзой я отправил инквизиторов, чтобы они вышли из антимагической зоны и отправили ей весточку. Надеюсь, она быстро отзовётся и придет к нам. Ну, если она сегодня будет в настроении, конечно же, — с тяжелым вздохом добавил Ильфорте.

Я не смогла сдержать нервный смешок.

Да-а-а, моя мама хоть и являлась Первой Арма и официально должна была подчиняться Наставнику академии Армариллис, но подчинялась она только тогда, когда она сама этого хотела. Когда ей самой было интересно распутать тот или иной клубок непоняток. А в ином случае она могла проигнорировать Наставника, и ничего он ей сделать не мог, так как спорить с моей мамой и уж тем более угрожать ей было себе дороже. Требовать от нее что-то и взывать к совести тоже было бесполезно. Оставалось только надеяться, что она сочтет возникшую проблему достаточно серьезной, чтобы соизволить составить нам компанию в поисках непонятной дичи.

А пока что компанию нам составляли несколько инквизиторов и генерал — самая главная шишка всего Генерального Штаба, самого крупного оплота инквизиции во всем Форланде, да и всех соседних мирах. Генерал Томсон Мэколбери был широкоплечим мужчиной среднего роста, с квадратным подбородком и орлиным носом. Внимательный взгляд и поджатые губы, в руках — трость с драгоценным набалдашником. Генерал Мэколбери был очень серьезным мужчиной, немногословным и не склонным к юмору, судя по тому, что мне доводилось о нем слышать. Он, как и все инквизиторы, был одет в темно-фиолетовую мантию, только на его плечах были соответствующие генеральские погоны и золотистая вышивка с эмблемой инквизиции на спине — большая буква «И», ромбовидно окруженная звездами и языками пламени.

Мы просто шли по улочке, когда я резко остановилась и уставилась на одноэтажный домик с покатой черепичной крышей. Маленький, с виду совершенно непримечательный, домик почему-то вызвал во мне странную реакцию, моя магическая Искра отозвалась короткой ритмичной пульсацией на энергию, исходящую из этого домика. Остановилась не только я. Но и Калипсо тоже запнулся и посмотрел в ту же сторону.

— Калипсо? Лорелей? — Наставник обернулся на остановившихся нас и нахмурился. — Вы что-то увидели?

— С этим домом что-то не так, — уверенно произнес Калипсо.

Я кивнула. «Что-то не так» — это пока было самое точное определение, которое я и сама могла бы дать внутренним ощущениям.

— Хм… — задумчиво протянул Ильфорте, хмуро глядя на неприглядный домик. — Я ничего не чувствую, но давайте проверим…

Дом был жилой, но хозяев не было, а дверь почему-то была открыта. Внутрь вошли сначала несколько инквизиторов, которые по приказу генерала обыскали все помещения, прежде чем позволить еще кому-то войти внутрь.

— Здесь вообще много нежилых домов, — негромко произнес Ильфорте, обращаясь к нам, когда нас всех пропустили в дом. — Маленькая деревушка, наполовину опустевшая. Большая часть жителей перебралась в соседний отстроенный городок.

— Но этот — жилой. Во всяком случае, тут кто-то был относительно недавно, — произнесла я, заметив стакан со льдом на тумбочке. — Вон, даже лед в стакане еще не до конца растаял.

— И кофе кто-то недавно варил в еще теплой турке, — добавил один инквизитор, вернувшийся из кухни.

— Но недоварил, — заметил Калипсо, тоже заглянув в кухню и увидев потеки от «сбежавшего» кофе на плите. — Что-то ему помешало.

— Или кто-то, — шепнула я.

— Я всё же склоняюсь к «что-то», — произнес Калипсо, подойдя к плите и хмуро глядя на кофейные пятна.

Однако осмотр кухни ни к чему не привел, как и осмотр других помещений. Дом был пустой, никаких следов борьбы или чего-то в этом духе. Другое дело, что многие следы можно зачистить магией при желании, вот только считать эти следы ни у кого не получалось: типичные поисковые чары относились к светлой магии, которая продолжала отсутствовать так, будто ее никогда и не было.

— Меня не покидает ощущение, что мы что-то упускаем, — бормотал Ильфорте, внимательно изучая периметр гостиной и простукивая стены. — Ищите какие-нибудь тайные ходы.

— А меня не покидает ощущение, что мы зря тут возимся, — хмуро произнес генерал Мэколбери. — Возможно, хозяин дома просто убежал по срочным делам. Мои подчиненные уже навели справки на его счет: здесь проживает мистер Хоркинс, один, жены и детей нет, одна лишь тетка осталась, проживает со своей семьей в центре Форланда. Фермер, у него свое маленькое хозяйство, за счет которого он и живет. Может у него животинка какая-то убежала, и он бросил всё, погнавшись за ней, а мы тут играем в великих сыщиков, ориентируясь всего-навсего на ничем не подтвержденные слова молодежи.

Я скривилась и кинула презрительный взгляд на генерала. Это он зря так о нас, очень зря. Нельзя недооценивать молодежь, Наставник всегда об этом говорил, готовя нас в том числе к тому, что в любом сражении с темными силами нам могут противостоять даже дети. Никогда не знаешь, в каком возрасте у волшебника или волшебницы вспыхнет ярким факелом магический дар. Что уж говорить о нас, фортеминах, кто боевой магии серьезно обучается с детства?

А вот Калипсо не просто неприязненно скривился — его аж перекосило слегка от возмущения. Он с воинственным видом шагнул вперед и открыл было рот, наверняка намереваясь едко высказаться в сторону генерала, но я дернула Калипсо на себя, потянув за руку.

— Не стоит, — шепнула я, чуть склонившись к его уху. — Генерал, конечно, не прав, но он не тот человек, с которым стоит ссориться, сам понимаешь…

Далее Калипсо меня уже не слушал. Он как-то странно дернулся от моего прикосновения, и я в первую секунду подумала: черт, неужели я как-то даже в перчатках сейчас умудрилась причинить ему боль?.. Но потом Калипсо, наоборот, неожиданно перехватил мою ладонь поудобнее, сжав ее покрепче. Спросил меня:

— Ты тоже это чувствуешь?

Я сначала не поняла, о чем он, и хотела уточнить, а потом… потом я почувствовала. Очень темный сгусток энергии, идущий откуда-то из пола, что ли… Такой темный и плотный, что у меня аж мурашки по телу побежали. Все время пребывания в доме чувствовала себя неуютно, словно бы от ощущения близости чего-то неприятного, мерзкого. А сейчас это ощущение усилилось десятикратно, и стало немного понятно направление, откуда исходила тьма.

— Почему я раньше не ощущала эту энергию? — пробормотала я, хмуро уставившись себе под ноги в надежде там что-то разглядеть.

— Это из-за объединения ауры, — задумчиво произнёс Калипсо. — Обычные сканирующие чары относятся к белой магии, которую нам сейчас не использовать, а по одиночке мы с тобой недостаточно полно ощущаем вибрации темной магии, зато при объединении ауры ощущения обостряются. Давай попробуем вдвоем изучить пол в гостиной, от него больше всего фонит.

Вместе мы опустились на пол, принявшись тщательно изучать каждый сантиметр. Учитывая, что мы буквально ползали на четвереньках между суетящимися инквизиторами, то мы не могли не привлечь к себе внимание.

— Э-э-э… Ребят? — осторожно произнес Ильфорте, озадаченно уставившись на ползающих нас. — С вами все в порядке? Что вы делаете?

— Тайный ход ищем, — отмахнулась я, продолжая водить ладонью над ковром и прислушиваясь к своим ощущениям.

— Держась за руки? — брови Наставника стремительно поползли вверх.

Взгляд его озадаченно вперился в наши ладони, так как нам с Калипсо приходилось держаться за руки, чтобы продолжать поддерживать магический контакт.

— Скажите спасибо, что не целуемся при вас, — а вот это мы пробормотали с Калипсо одновременно, даже с почти что одинаковой интонацией.

Пробормотали, удивленно глянули друг на друга и расхохотались в голос. То ли сбрасывая так нервное напряжение, то ли пытаясь скрыть за смехом свою неловкость… Я так точно пыталась, у меня аж щеки порозовели.

И пока Наставник переводил обеспокоенный взгляд с меня на Калипсо и обратно, стремясь понять, нужна ли нам помощь, я вновь ощутила странную вибрацию… Но на этот раз — приятную. Она исходила будто бы от наших с Калипсо переплетенных пальцев, стремилась верх по руке, приятно разливалась по телу и наполняла ласковым теплом. От этого тепла ощущение магических потоков в воздухе усилилось многократно, и я в этот момент четко поняла, откуда именно исходит та темная вибрация, которая так нас беспокоила.

А еще от этого странного ласкового тепла хотелось улыбаться. Просто так, без причины. Я судорожно вздохнула и расплылась в широкой улыбке, которую совершенно не могла сдержать.

Мне показалось, что Калипсо тоже почувствовал нечто подобное. Во всяком случае он тоже судорожно вздохнул, на лице его появилась красивая улыбка. Наверное, такая же блаженная, как у меня.

Даже знать не хочу, как мы выглядели со стороны в эти моменты. Два молодых фортемина, держащиеся за ручки, ползающие на четвереньках по полу и блаженно улыбающиеся неведомо чему, — это зрелище не для слабонервных, я полагаю. Хорошо, что Наставник таковым не был. А генерал… Что ж, ему по статусу положено все время иметь дело со странными и нервными вещами. Пусть держит себя в тонусе.

— Готово! — воскликнул Калипсо через несколько минут сложных магических манипуляций.

Это у него получилось наконец-то проявить некий тайный лаз в полу, находящийся в самом углу комнаты. Именно оттуда мы с Калипсо четко ощущали идущую плотным вязким потоком черную магию.

Тайный лаз оказался деревянной дверцей, ведущей в подвал. И вроде бы мы все сто раз вокруг этой дверцы и прямо по ней ходили, но вот же, никто ничего ощутить не мог.

— Почему мы не могли его найти? — недовольным голосом произнес генерал, когда инквизиторы осторожно открыли дверцу и увидели длинную лестницу, ведущую вниз в темный подвал.

— Вход в него был скрыт темной магией, — сказал Калипсо. — Скрыто мороком, так что никакие постукивания и любые механические способы действия не помогли бы найти тайный лаз. Здесь может помочь только магия.

— Которая сейчас не работает, — скептично отметил генерал Мэколбери.

— Не вся магия не работает, — осторожно пояснил Калипсо, стрельнув взглядом на генерала, при ком ему явно не хотелось упоминать спорную теневую магию.

— А конкретнее? — не отступал Мэколбери.

— Только светлая магия сейчас полностью не работает. А некоторые виды магии вполне можно использовать.

— А конкретнее? — продолжал напирать генерал. — Какой конкретно магией вы сейчас воспользовались, молодой человек?

Калипсо поджал губы и с прищуром глянул на генерала.

Я понимала его заминку. Генерал вряд ли одобрит баловство с теневой магией, а спорить с ним сейчас на эту тему и объяснять свою точку зрения желания не было. Совсем ничего не говорить ему — тоже так себе вариант. Генерал — личность очень крупная, не только в Форланде, он также поддерживал связи с инквизиторами и на других материках и имел большое влияние на все государственные структуры.

— У некоторых фортеминов есть свои методы, позволяющие колдовать в сложных ситуациях, — вмешался с пояснением Ильфорте. — Вам ни к чему названия этих техник, они вам все равно не поддадутся ввиду вашей иной природы, генерал. Поэтому предлагаю сейчас не зацикливаться на этом, а как можно скорее исследовать подвал.

Генерал поморщился, не скрывая своего недовольства, но спорить не стал.

А я мельком уловила благодарный взгляд Калипсо на отца. За то, что отшил генерала, прикрыл от лишних расспросов. Сейчас это действительно было как нельзя кстати.

Глава 12. Кто главный?

В подвал было решено спускаться вместе с нами: Наставник посчитал, что раз только мы смогли найти тайный лаз, то будет правильно спуститься с нами для исследования подвала, мало ли что еще специфичное мы учуем.

Пока инквизиторы переговаривались, я с опаской заглянула вниз, в ту темноту, где даже конца лестницы видно не было. Как же страшно было спускаться в темный подвал, где творилось что-то непонятное, не имея возможности просканировать помещение магией и выставить защитные блоки в случае нападения, кто бы знал! Я чувствовала себя ужасно беззащитной в этот момент. Я не боялась темноты, и столкновения с нечистью не боялась. Я вообще мало чего боялась по жизни. Но сегодня моя привычная картина мира пошатнулась, и я поняла, что меня больше всего на свете пугает бессилие. Оно пугало меня и в том плане, что я была бессильна помочь самой себе справиться с проблемной магией. И вот теперь меня жутко пугала невозможность прикрыться защитным куполом.

— Там слишком темно, — сказал Ильфорте, первый шагнув вниз по лестнице. — Принесите мне лампу какую-нибудь, что ли.

— Но, мистер Брандт, в доме нет ни одной лампы! — произнес инквизитор с короткими темными волосами и прямоугольными очками. — Из немагических источников освещения мы нашли в доме только свечи.

— Неважно, подойдёт что угодно. Зажигайте свечи тогда.

— Но как? — растеряно произнес инквизитор. — Магия ведь не работает, свечи не зажечь!..

— Вас что, спичками пользоваться никогда не учили? — раздраженно произнес Ильфорте. — Соображайте давайте быстрее, найдите спички, и дайте мне уже эти свечи!

Поиск спичек оказался тем еще квестом, потому что хозяин дома их при себе не держал, явно полагаясь исключительно на магию. И даже у курящих инквизиторов спичек и зажигалок не нашлось, потому что все привыкли вместо чирканья спичек прищёлкивать пальцами, вызывая огненную искорку. Такие вроде бы простые повседневные вещи, которым никто не придавал значения, считая их само собой разумеющимся…

Наконец, под ворчливое бормотание Ильфорте «Мориса на вас нет, недотёпы» спички были найдены, свечи — зажжены, и мы вереницей начали спуск по шаткой скрипучей лестнице. Наставник шел впереди, а мы семенили следом, прислушиваясь к каждому звуку. Нам с Калипсо приходилось спускаться, держась за руки, чтобы продолжать поддерживать объединенную магическую ауру, и я поймала себя на дурацкой мысли, что начинаю привыкать к этому…

— Там, внизу — очень мощная концентрация черной магии, — негромко произнес Калипсо. — Очень мощная… Аж до тошноты.

Он это не для красного словца сказал: от мощного концентрата тьмы начало натурально подташнивать. У меня даже голова слегка закружилась.

— Есть там что-то или кто-то, чего стоит опасаться? — уточнил Ильфорте.

— Там никого нет… Никого живого, во всяком случае, — мрачно уточнил Калипсо.

Когда мы достигли подножья лестницы, и пламя от свечей озарило помещение, я поняла, что уточнил он это не просто так. Я застыла на месте, скривившись от увиденной картины и с силой вцепившись в руку Калипсо, будто бы это как-то могло помочь мне справиться с эмоциями от представшего нашему взору виду.

Пентаграмма. Большая пентаграмма занимала большую часть подвала. А в центре пентаграммы лежал мужчина, совершенно точно — мертвый. Тело его было обезображено руническими надписями, которые наверняка наносились ритуальным ножом. На лбу «красовался» зигзагообразный символ, который «вырисовывался» особенно тщательно, судя по ровным линиям.

— Что это за символ? — шепотом спросила я у Калипсо, пока инквизиторы вокруг засуетились, осматривая пентаграмму и жертву в ней.

— Точно не знаю, но я где-то его видел, — тоже шёпотом ответил он. — Не могу сейчас вспомнить, где… Надо будет порыться в библиотеке академии среди древних фолиантов.

Я старалась не смотреть на то, что силовые точки пентаграммы были выложены вырезанными внутренними органами мистера Хоркинса. В работе с темными силами, увы, порой на какую только гадость не приходится смотреть. Хотя лично я с подобным пока что не сталкивалась, ну, по большей части в силу строгого домашнего обучения.

— Это дело рук не нечисти, больше похоже на человеческий почерк, — сказал Ильфорте, который, в отличие от меня, как раз-таки очень внимательно разглядывал силовые точки и каждую «закорючку» пентаграммы. — Работал профессионал.

— Еще возможно, что работал высший демон, — добавил Калипсо.

Ильфорте кивнул.

— Возможно. Но об этом нам может сказать только Эльза.

От жертвы в центре пентаграммы исходила очень сильная темная энергия, но мы с Калипсо больше ничего понять не смогли, наших знаний в этой области явно не хватало, как и возможности полноценно колдовать. Так что, осмотрев подвал, где больше ничего важного обнаружено не было, мы поднялись в гостиную, где я вдохнула с облегчением свежий воздух. Голова еще немного кружилась и слегка мутило: мне от такой концентрации тьмы в сочетании с моей и без того избыточной тьмой было не очень хорошо. В отличие от меня, Калипсо явно ощущал себя лучше.

— Ты как? — тихонько спросил меня он.

Я неопределенно пожала плечами и почувствовала, что Калипсо коснулся моей руки. Почти сразу мне стало легче, будто бы в меня влили поток чего-то бодрящего и приятного.

— Спасибо, — смущенно улыбнулась я. — А что ты сейчас сделал? Поделился со мной своей силой?

Калипсо усмехнулся и покачал головой.

— Наоборот, забрал немного твоей. У тебя своей-то тьмы хватает, а от ее переизбытка извне тебе лучше точно не будет. А вот от ее небольшого отсутствия должно было полегчать, верно?

Я кивнула и вдохнула полной грудью, наслаждаясь приятным теплом, разливающимся по телу.

— И аура у тебя при этом постабильнее становится, — негромко произнёс Калипсо. — А Наставник и твои родители пробовали так облегчать твою внутреннюю тьму?

— Пробовали, конечно. Чего они только ни пробовали. Только ни черта у них не получалось. Тебе вот самому сейчас не больно?

— А должно?

Я пожала плечами.

— Мне все, кто пытался из меня темную магию тянуть, говорили, что не могут это делать, потому что их начинало мутить, голова кружилась, тело начинало ломить от боли… Эффект токсикации срабатывал, скажем так. Причем очень быстро, и минуты не проходило. А ты, судя по всему, ничего такого не чувствуешь. Странно.

— Хм-м-м, — задумчиво протянул Калипсо, потирая подбородок. — Возможно, это связано с моим увлечением теневой магией…

— А как это может быть связано?

— Потом объясню подробнее. Но если из тебя все-таки можно тянуть темную магию без вреда для окружающих, наверняка как-то можно стабилизировать ее окончательно, через ту же теневую магию, например, хм… Надо будет мне подумать как следует на эту тему и просчитать варианты.

— Мне иногда кажется, что вариантов попросту нет, — тяжело вздохнула я. — Никто ничего придумать не может, никто не может с этим справится…

— Я справлюсь, — уверенно Калипсо. — Для меня это дело принципа.

— Для Наставника и моих родителей это тоже вроде как дело принципа, — скептично хмыкнула я. — Но они, как видишь, не справляются.

— Ну, это всего лишь значит, что они недостаточно упоротые, в отличие от меня.

— Ты хотел сказать — упертые?

— И упертые — тоже, — серьезно кивнул Калипсо.

Я усмехнулась, а в следующий миг вздрогнула от неожиданности, когда комната озарилась ярким голубым пламенем, и посреди гостиной, прямо на столе материализовался черный мотоцикл с сидящей на нем женщиной в красном шлеме. Судя по голубым языкам пламени, это не было обычной телепортацией, которая сейчас не работала, а заклинание относилось к черной магии.

Стол на такие тяжести рассчитан не был и с жалобным хрустом сломался. По скособоченной столешнице женщина в воцарившейся гробовой тишине, нарушаемой лишь рычанием мотора, съехала аккурат к генералу Мэколбери, остановившись буквально в шаге от него, и ловко спрыгнула с мотоцикла.

— Могли бы и расчистить пространство перед моим приходом! Сами же меня торопили, а ни черта не подготовились, — недовольно произнесла голубоглазая женщина, снимая с себя шлем и встряхивая красивыми золотистыми волосами.

Женщина была одета в кожаные брюки, короткую кожаную куртку с металлическими цепями, которые мягко позвякивали при каждом шаге. С этой ее одеждой довольно странно сочетались алые туфельки на высоком каблуке.

— Кофе сделай мне, — сходу обратилась женщина к ближайшему инквизитору, хлопнув того по плечу. — Со сливками и половиной чайной ложки сахара. Ну, быстрее, чего стоишь?

Инквизитор хотел было возмутиться, но, увидев, как опасно почернели глаза женщины, молча кивнул и пулей улетел на кухню.

— Так-то лучше, — довольным голосом произнесла блондинка и повернулась к другому рядом стоящему инквизитору. — А ты найди мне что-нибудь поесть. Я с утра не ела и жуть какая голодная. Какой-нибудь кривой бутерброд сойдет.

— Госпожа, вам не кажется, что вы немного перепутали моих подчиненных со своими? — сердитым голосом произнес генерал Мэколбери.

— Ну разве что немного, — отмахнулась она, даже не глянув на генерала, зато лучезарно улыбнувшись Ильфорте. — Привет, Иль!..

Да, кстати, знакомьтесь: это моя мама. У всех мама как мама, а у меня — демон. Высший демон. Высший демон, стоящий на светлой стороне и подчиняющийся Армариллису. Такой вот парадокс.

Ну как — подчиняющийся… С переменным успехом и сугубо по собственному желанию подчиняющийся, если честно. Но Эльза была уникальным некромантом, сильнее которого не было сейчас никого во всем Форланде и вообще — во всем мире. А еще она сочетала свою некромантскую магию с демонической, что было двойным комбо, как говорится. Вот это вот комбо, да еще на светлой стороне вынуждало инквизиторов прислушиваться к Эльзе, несмотря на то что она демон, против которых мы все тут вечно воюем вообще-то. Но с Эльзой воевать было себе дороже, с ней было выгодно вести себя очень любезно, не нарываться на конфликты и не провоцировать на раскрытие демонической воронки. А то оглянуться не успеешь — а она психанет и высосет твою душу и заберет себе твою магическую Искру. Не то чтобы моя мама хоть раз так психовала на моей памяти, и светлых магов она вообще не трогала… но вот темным так доставалось, и никто не мог гарантировать, что именно ты не станешь тем, на ком закончится терпение этого высшего демона.

Вообще, у меня очень любящая и заботливая мама. Ее любви с лихвой хватало на всех семерых детей. Но в целом характер у нее был жутко вспыльчивый и непредсказуемый.

Мои родители были Первыми Арма, выше их в Армариллисе был только Наставник, так что сильнее Эльзы и моего отца воинов в Армариллисе попросту не было. Ну, понятно, откуда ноги ее надменности растут, да? А, ну и добавьте к этому вздорный демонический характер, потому что демоны по своей природе в принципе не могут быть спокойными и послушными. Все они взрывные сами по себе, а уж моя мама так и вовсе являлась ходячей бомбой замедленного действия.

Но — очень могущественной бомбой, потому ее и сам генерал побаивался. Было чего бояться, прямо скажем… В боевой форме моя мама была способна с легкостью поглотить душу любого человека при желании. И никто никогда не мог угадать, не возникнет ли у нее такое желание в следующую секунду сделать это с тобой. Успокоить Эльзу в случае чего мог только мой папа, которого поблизости пока не наблюдалось. Так что на месте генерала и остальных инквизиторов я бы тоже помалкивала и молча шла варить кофе и искать хоть какие-то бутерброды для изголодавшегося демона. Лучше уж найти ей бутерброд, чем самому стать ее обедом.

— Ты сюда телепортировалась? — удивился Ильфорте, приветственно приобняв Эльзу. — Но как? Магия же не работает.

— Светлая не работает. Зато работает любая черная концентрированная. Чистый концентрат тьмы сработает безотказно, а у высших демонов есть свои методы быстрого перемещения в пространстве. Это не совсем телепортация, принцип действия другой, но результат тот же. Гляди.

В доказательство Эльза прищелкнула пальцами, и руки ее запылали черно-голубым пламенем. За доли секунды пламя объяло Эльзу с головы до ног, она исчезла на месте и через мгновенье появилась справа от меня. И как раз перехватила чашечку с кофе у инквизитора, который только что вышел из кухни. Сделала большой глоток и тут же поморщилась.

— Ты сколько сахара бухнул? — недовольно спросила она.

— Половину чайной ложки, как вы и просили…

— У тебя там чайная ложка размером с половник была, что ли? Или с глазомером проблемы? Слишком сладко. Иди переделывай, — требовательным тоном произнесла Эльза, всучив чашку с кофе обратно инквизитору и забрав у другого инквизитора принесенный бутерброд с сыром и ветчиной. — Вся демоническая магия мне доступна, — продолжила она с набитым ртом как ни в чем ни бывало, обращаясь к Ильфорте. — И это плохая новость. Если сюда прямо сейчас заявятся демоны, то они легко смогут колдовать. А вот вы?.. А вы пойдете нервно курить в сторонке. Ай, нет, не пойдете: вам демоны не дадут, они прихлопнут вас быстрее, чем вы успеете отойти в эту самую стороночку.

— Плохо дело, — резюмировал Ильфорте.

— Мягко так говоря.

— Вы сгущаете краски, — скривился генерал. — Инквизиторы — не тряпки, которые не способны за себя постоять.

— Скажите это адептам академии Армариллис, которые сегодня тренировались с керналами и едва спаслись от них, когда магия исчезла, и нечисть вышла из-под контроля, — хмыкнул Ильфорте.

Эльза при этих словах хмуро уставилась на нас с Калипсо и поджала губы. Видимо, ей ещё не успели донести информацию о произошедшем с нами в лесу. Вот и хорошо, а то моя мама — женщина непредсказуемая, ей такие новости лучше доносить очень аккуратно. Нет, она у меня не страдала синдромом гиперопеки, но ввиду ее демонической сущности я никогда не знала, где и как ее бомбанет, и что послужит тому причиной.

Мама очень внимательно оглядела меня с головы до ног своими демоническими глазами — абсолютно черными с ярко-голубым зрачком. Надо понимать, это она меня по-быстрому просканировала на наличие каких-нибудь повреждений. Убедившись, что со мной все в порядке, она тепло улыбнулась, и этой ее улыбкой, этим ее внимательным взглядом она умела сказать намного больше, чем можно передать словами. Мама всегда умела без слов поддержать, будто мысленно обнимая меня.

— С кем адепты тренировались?.. — не понял генерал Мэколбери.

— С керналами, генерал, — сказала Эльза. — С нечистью, которую ни одно холодное оружие не берет без магии. И если таких натравят на инквизиторов в антимагической зоне, то у меня есть вопросы, что останется от инквизиторов. И останется ли. Так что у вас тут вообще произошло? Доложите обстановку детально, а то мне лишь в двух словах описали проблему и попросили прибыть сюда как можно скорее.

Ильфорте принялся было рассказывать, но его почти сразу же осадил генерал:

— Мистер Брандт, не забывайтесь, главный тут сейчас я, а не вы, — произнес Мэколбери надменным тоном. — Я в состоянии доложить обстановку самостоятельно.

— Не сомневаюсь в этом, — холодно отозвался Ильфорте.

Мне показалось, что он едва сдержался от желания закатить глаза.

Господин Мэколбери повернулся к Эльзе и начал рассказывать о последних событиях. Правда рассказывал он о них как-то однобоко и представил всю ситуацию так, будто нахождение жертвы в пентаграмме была чуть ли не лично его заслугой. Ильфорте не вмешивался, и по его лицу сложно было что-то понять. Зато наши с Калипсо лица вытянулись знатно.

Как раз на этом моменте генералу пришлось прерваться, потому что его слова заглушила Эльза, которая достала из кармана носовой платок и громко высморкалась. Делала она это неспешно, с чувством, с толком, так что все обратили внимание именно на нее, а не на генерала. Мне показалось, что у стоящих в комнате инквизиторов на лицах появились одинаково застывшие кривые улыбки, как если бы они еле сдерживались от смеха.

— Вы простыли? — с жеманной улыбкой спросил мистер Мэколбери.

— Не, просто аллергия на всякую чушь, — отмахнулась Эльза, убирая носовой платок в карман. — Обычное дело.

Генерал скрипнул зубами, но не стал никак комментировать эти слова. Вместо этого произнес:

— Вы с чем-то не согласны? Хотели что-то сказать, миссис?..

— Можете называть меня просто «моя госпожа», я не буду против, — бодрым голосом произнесла Эльза.

Ильфорте издал звук, похожий на сдавленный смешок, но тут же спрятал это за кашлем.

— Вы можете продолжать, господин Мэколбери, — сказала Эльза.

— Благодарю за разрешение, — скрипнул зубами генерал.

Но все же продолжил докладывать обстановку. Правда ему приходилось несколько раз прерываться, потому что ему откровенно мешала Эльза. Она слушала генерала вполуха, и сначала шумно прихлёбывала принесенный кофе, а потом жевала жвачку и периодически надувала ее до большого пузыря, который лопала с громким щелчком. И чем чаще она так делала, тем больше несдержанных ухмылок можно было увидеть на лицах инквизиторов. Я так и вовсе давилась беззвучным смехом, Калипсо тоже пребывал в молчаливом восторге, судя по его насмешливому взгляду.

Один лишь Наставник держал серьезную мину, не шелохнулся и не изменился в лице. Но на то он и Наставник — ему по статусу положено держать лицо при любых обстоятельствах и соблюдать нейтралитет в сложных ситуациях. Хотя мне показалось, что Ильфорте сейчас мысленно материт Эльзу, которая демонстративно неуважительно слушала генерала. Но материт не за неуважение, а за то, что Ильфорте был вынужден слушать и смотреть на всё это с каменным выражением лица, а не ржать в голосину где-нибудь в сторонке.

— Всё понятно, — сказала Эльза, когда генерал закончил. — Дайте я сначала сама гляну на эту пентаграмму. Одна, никому за мной не заходить.

Она ушла в подвал и отсутствовала несколько минут, в течение которых генерал с Наставником негромко переговаривались.

— Эта ваша Первая Арма совершенно невыносима, мистер Брандт, — пренебрежительным таким тоном произнес генерал. — Было бы правильно, чтобы в числе Первых в Армариллисе стояли спокойные уравновешенные люди. А не вздорные девицы, которые не в состоянии вести себя подобающе в высоком обществе. Подумайте об этом. Она подаёт дурной пример остальным воинам равновесия.

Мои брови взметнулись вверх.

«Вздорные девицы», охо-хо. За такие слова он мог бы получить от моей мамы в глаз. И не факт, что глаз бы после этого выжил. Как и сам обладатель глаза.

— Я вам много раз объяснял, что мироздание само избирает, присудить ли кому-то из фортеминов метку Арма, и если присудить, то какую именно, — сухо произнес Ильфорте. — Я не являюсь каким-то раздатчиком статусов. И раз Эльза носит метку Первой, значит, она ее достойна. И значит, что именно так — правильно.

— Правильно — называть одним из лучших воинов Армариллиса тех, кто не в состоянии соблюдать банальный этикет? — скривился Мэколбери. — Знаете, мистер Брандт, чем дольше с вами сотрудничаю, тем больше верхушка Армариллиса кажется мне неким сбродом весьма могущественных волшебников, которые возомнили о себе слишком много. Вам не мешало бы поработать над дисциплиной среди ваших подопечных. Если хотите чтобы инквизиция продолжала сотрудничать с вами, конечно.

О, а сейчас лишить генерала глаза захотелось уже и мне. И языка… язык у него точно лишний. Как и мозг.

Мы с Калипсо переглянулись. В его взгляде так и читалось «мне чертовски не нравится этот генерал, давай его грохнем?», думаю, на моем лице отражалось что-то похожее.

Но Наставника было очень сложно — да почти невозможно! — развести на эмоции, поэтому вместо ожидаемой генералом бучи он лишь услышал от Ильфорте сухое:

— Как вы сами заметили, этот самый «сброд» состоит из весьма могущественных волшебников, сильнее которых нет никого во всей инквизиции Генерального Штаба, во всем Форланде и в мире в целом. И которые до сих пор умудряются сдерживать такие страшные темные силы, которые без нашего вмешательства давно бы уничтожили весь Форланд, весь этот мир и еще парочку соседних миров за компанию. Расставляйте приоритеты, генерал. И выбирайте слова при обращении ко мне и к моим подопечным. Если хотите сохранить свой пост, конечно.

В воздухе ощутимо запахло жареным. Повисшее напряжение ощущалось всей сущностью. Аура генерала гневно вибрировала, а вот аура Наставника была ровной и спокойной, но стала ощутимо давящей. Такое очень сложно передать словами, нужно просто находиться рядом, чтобы ощутить на себе весь «вес» ауры верховного мага. Сейчас два таких верховных мага демонстрировали свое магическое давление. Но генерал однозначно проигрывал.

— Вы мне угрожаете? — надменным голосом произнес он.

— Я вас предупреждаю, — ослепительно улыбнулся Ильфорте. — Я никому не позволю называть моих подопечных академии Армариллис сбродом. Мы уважительно относимся к каждому инквизитору, проявите и вы уважение ко всем фортеминам. Было бы правильно, чтобы на посту верховного генерала инквизиции стоял спокойный и уравновешенный человек, который умеет соблюдать этикет и подает пример остальным инквизиторам. Генерал — он же не демон, которому физически сложно быть всегда спокойным в силу своей демонической природы. Вы согласны с этим?

Я с восхищением глянула на Наставника. Вот всегда любила его умение изящно затыкать рот всем оппонентам и тайно завидовала этой его способности. Ай, впрочем, кому я вру? Я не тайно, а вполне открыто завидовала.

Генерал с Наставником были избавлены от необходимости продолжать неприятный диалог, потому что вернулась Эльза. Она подозрительно глянула на пульсирующую ауру генерала, но не стала никак ее комментировать, хотя у нее явно язык чесался сказать пару колкостей.

Эльза повернулась к Ильфорте и заговорила с ним:

— Жертве уже ничем не помочь, и выудить из него информацию не представляется возможным. Всё, что я могу сказать, — это пусто́тная пентаграмма призыва.

— Что это значит? — спросил генерал, нахмурившись.

— Пентаграмма ведет на теневую изнанку мира и создана в качестве высокочастотного энергетического маяка.

— И что это значит?

— Кто-то хочет сорвать Печать Мироздания.

После этих слов на несколько секунд в гостиной повисла тишина. Каждый из присутствующих переваривал информацию, осознавая масштаб проблемы. А масштаб впечатлял.

Печати Мироздания — так назывались наборы определенных действий, которые вызывали мощный всплеск магии и позволяли мощно и грубо влиять на ткань бытия. После срыва Печати маг на некоторое время становится почти всесильным, и сила его зависит от личного могущества и принесенных жертв. Печатей таких существовало несколько, они были разные по силе и выплеску энергии. Я правда не помнила среди известных мне тринадцати Печатей ритуалы, вызывающие антимагическую зону.

В этом засомневался и генерал:

— Не припомню среди известных Печатей подобный набор ритуальных действий, который вызвал бы пропажу белой магии. Печатей существует тринадцать, я хорошо знаю все.

— Значит, это неизвестная нам какая-нибудь четырнадцатая Печать, — развела руками Эльза. — Или сколько их там еще существует. Известных нам Печатей тринадцать — они все полностью исчерпывают все варианты жертвоприношений с использованием черной магии. Каждую мы знаем вдоль и поперек и легко можем такую вычислить и пресечь. В этой же Печати задействована еще и теневая магия. Преимущественно теневая, я бы сказала. Такие Печати нам неизвестны доселе, это что-то новенькое. Кто-то разработал новую фееричную дичь, что я могу сказать…

— Дерьмо, — хмуро пробормотал Ильфорте.

— Если это ритуал по срыву Печати Мироздания, то будут еще такие антимагические вспышки, жертвы и пентаграммы, — сказал генерал.

— Совершенно верно, — кивнула Эльза. — Я точно могу сказать, что это первая часть ритуала. То есть кто-то только начал заниматься всем этим сложным ритуалом, сегодняшний день можно брать за точку отсчета. В течение нескольких недель будут появляться новые такие пентаграммы, если мы не сможем предотвратить их появление. Всего их должно быть пять. Пятая будет последней и решающей.

— А кто это делал? — тут же спросил Ильфорте. — Личность определить невозможно?

— Я не могу определить не только личность, но даже сущность, — неохотно сказала Эльза. — Этот некто очень могущественный… Настоящий профессионал. Сомневаюсь, что это человек. Это кто-то… моего уровня, как минимум.

— Этого еще не хватало, — хмуро пробормотала я.

Калипсо рядом со мной мрачно кивнул.

Если в дело замешаны силы уровня моей мамы, то дело — дрянь.

— А почему магия светлая при этом пропала? — спросил генерал. — Как это с пентаграммой связано?

— А вот это очень хороший вопрос. Связано напрямую, это как раз говорит о высокочастотности пентаграммы. То есть она создавалась при таких условиях, что выплеск энергии шел не наружу, а как бы… ну, внутрь.

— Внутрь пентаграммы?

— Да, на обратную ее сторону. То есть куда-то в пустоту изнанки мира. Пусто́тная пентаграмма, как я уже сказала. Такую очень сложно создать, нужно быть очень продвинутым верховным магом, чтобы суметь правильно в одну точку направить энергию. Это создает определенный энергетический коллапс, который сжирает настолько много магии вокруг, что она временно исчезает полностью, словно бы ее и не было вовсе. То есть эта пентаграмма поглотила все энергетические потоки на несколько миль вокруг. А так как потоки состоят преимущественно из белой магии, то она и не работает сейчас. Вернее, она как бы есть, но нет в воздухе энергетического проводника, чтобы эту магию преобразовать в заклинания. Черная магия использует другие энергетические проводники, поэтому она продолжает работать.

— Жертва выбрана какая-то особенная, или нет? — спросил генерал. — Почему именно мистер Хоркинс? Мои подчинённые просмотрели информацию о нем, но не нашли ничего, за что следовало бы зацепиться.

— На этот вопрос я вот так сразу ответить не могу, нужно подумать как следует и всё проанализировать. Маловато вводных данных.

Генерал тяжело вздохнул, покачал головой.

— Плохо дело. И жаль, что бедняге уже ничем не помочь. Что ж, остается только похоронить его…

— Его нельзя хоронить, — неожиданно резко возразила Эльза. — Жертву нужно сжечь. Прямо здесь.

— Протестую, — подал голос инквизитор. — Тело погибшего необходимо передать родственникам. Его нужно похоронить по-человечески.

— Ну, можно, конечно, и родственникам передать, и похоронить по-человечески, если вам нравится перспектива распространения немагической зоны на весь Форланд, — донельзя едким голосом произнесла Эльза.

В помещении на миг повисла гнетущая тишина.

— А такая угроза реально есть? — уточнил Ильфорте.

— Она вполне может быть.

— То есть вы не уверены, что антимагическая зона может продолжить расти? — скептично спросил генерал. — Мне нужно знать точно.

Эльза малодушно пожала плечами.

— Ну, можете проверить. Расскажете мне потом о последствиях. Если сможете достучаться до меня без магии, конечно.

Генерал Мэколбери отчетливо скрипнул зубами, но все же отдал приказ инквизиторам сжечь жертву и зачистить все последствия черного колдовства. Однако его тут же осадила Эльза:

— Нет-нет, не торопитесь, сжигать буду я. Нужно правильно закрыть пентаграмму, потому что она все еще открыта и представляет собой прямую угрозу для жителей всего Форланда. Потому и сжигать надо, причем особым образом. Вы, двое, — обратилась она неожиданно к нам с Калипсо. — Будете замыкать круг вместе со мной.

— Протестую! — воскликнул генерал, громко стукнув тростью по полу. — Они еще совсем дети, к чему им эта черная магия? Я против вмешательства детей в процесс. Мы вызовем своих специалистов.

Мне на миг захотелось выдернуть эту трость из его рук и огреть ей самого генерала по голове.

Я с усмешкой покосилась на Калипсо, у которого на лице было написано все, что он думает по поводу обращения «дети» в отношении его персоны.

Нет, правда, называть нас детьми — это какая-то высшая форма идиотизма. Особенно учитывая, что мы являлись воспитанниками Армариллиса, где любой совершеннолетний маг был минимум на голову выше всех ровесников по уровню магического развития. Фортемины развиваются магически быстрее, да и нас с детства муштруют на битвы с нечистью. Мы в этом растем, мы в этом варимся, и закрытие круга пентаграммы для нас — не из ряда вон выходящее событие, а лишь одна из наших повседневных обязанностей, в принципе.

Эльза посмотрела на генерала, как на полного идиота.

— А я протестую против вашей персоны в этом помещении, — прямо сказала она. — Отправляйтесь в Генеральный Штаб, чего вы вообще сюда приперлись?

— Вы нарываетесь, госпожа, — гневно сузил глаза Мэколбери.

— «Моя госпожа», я просила ко мне так обращаться.

— Эльза, успокойся, — одновременно с этим произнес Ильфорте.

Он положил руку на плечо Эльзы в успокаивающем жесте, но та лишь раздражённо скинула ладонь и возмутилась:

— Не, ну а чего он бесит меня?!

— Действительно, — едва слышно пробормотал Калипсо.

Я не смогла скрыть шкодливую улыбку.

Ильфорте тем временем произнес, обращаясь к генералу:

— Прошу всех успокоиться. А госпожа Эльза приносит извинения, правда, милая?

— С чего бы это? — громко возмутилась Эльза, игнорируя возмущенный взгляд Ильфорте. — Я не приношу никаких извинений. Я еще и матом добавить могу. Надо?

— Не стоит, Эльза, — ровным голосом произнес Ильфорте, взглядом умоляя замолчать. — Я понимаю и принимаю твою демоническую вздорность, но давай мы все же будем относиться с уважением ко всем вокруг. И особенно — к генералу Мэколбери.

— А я что, без уважения, что ли? — притворно удивилась Эльза.

И еще раз надула жвачку и громко лопнула пузырь.

— Обожаю твою маму, — шепнул Калипсо с картинным придыханием, так тихо, чтобы слушала только я. — Великолепная женщина. Любого качественно в могилу сведет.

Я не удержалась и прыснула в кулак.

Генерал Мэколбери смерил нас уничтожающим взглядом, и я тут же постаралась стереть с лица предательскую улыбку. Получалось из рук вон плохо.

— В общем, никаких ваших специалистов, генерал, мы сейчас ждать не будем, — твердо произнесла Эльза. — Мы можем потратить очень много времени, пытаясь выяснить, кто из них может колдовать в этой немагической зоне, а кто — нет. Некогда нам еще дольше резину тянуть. Так что со мной сейчас в подвал спустятся только те, от кого тут есть хоть какой-то толк. Фортемины Калипсо и Лорелей подходят на эту роль, их уровня магии хватит для помощи мне в данной ситуации, а колдовать они в этой зоне могут, как мы уже выяснили. С переменным успехом, но все же могут — мне этого достаточно.

— Но дети…

— Да какие дети, генерал, окститесь, — огрызнулась Эльза. — Они совершеннолетние маги. Эти так называемые «дети» уже сейчас способны дать фору любому инквизитору. И да, Лорелей — моя дочь, и я, наверное, в состоянии нести за нее ответственность, как вы думаете?

Дожидаться ответа генерала она не стала и махнула нам рукой, подзывая к себе.

— Идемте, надо поторопиться. Сейчас пентаграммный круг открыт, и через него может лезть любая дрянь.

— А из круга могло уже что-то опасное выползти? — встревоженно спросил инквизитор, которому Эльза всучила пустую чашку из-под кофе.

— Ну да, могло, — спокойно ответила Эльза.

— Вы серьезно?!

— Ну магия же не работает, — пожала плечами Эльза. — Соответственно, вы могли не почувствовать ауру темных существ, вылезших наружу. Я сейчас ничего такого не ощущаю, но я и не сразу сюда пришла, какая-нибудь дрянь уже вполне могла вылезти и убежать.

— Тогда их надо искать, этих гипотетических дряней, на всякий случай, — напряженно произнес Ильфорте. — Нужно организовать круглосуточный патруль, и на всякий случай стоит искать еще другие аномальные зоны. Генерал, предлагаю оставить здесь наших коллег разбираться с тем, с чем мы с вами все равно разобраться не можем, а самим заняться распределением патрулей по городу. Это сейчас важнее.

— Вы правы, — неохотно согласился генерал.

Сам ритуал закрытия пентаграммы был довольно простой и быстрый. Эльзе лишь было необходимо, чтобы мы были на подхвате и помогали ей держать ровный энергетический фон, потому что из-за аномальной зоны энергию сильно лихорадило, из-за чего одному некроманту закрыть пентаграмму сейчас было очень сложно. Поэтому мы с Калипсо просто сидели на двух углах пентаграммы, выставив вперед руки и непрестанно поддерживая магический фон, создаваемый Эльзой. Она напевно читала заклинания, воздух стал холоднее, а потом жертва, так и лежащая в центре пентаграммы, вспыхнула жутковатым ярко-голубым пламенем и сгорела за считанные секунды. От несчастного мистера Хоркинса не осталось даже горстки пепла: Эльза сожгла всё подчистую. Я так, кстати, пока что не умела.

Я уже собралась было покинуть мрачный подвал, когда Эльза заявила, что мы закончили. Но она вдруг остановила вопросом:

— Я должна вас спросить: может, вы почуяли что-то странное, пока шли сюда, в сторону этого квартала из леса? Всё что угодно, за что зацепилось ваше внимание. Любая мелочь может оказаться важной. Было что-то, что привлекло ваше внимание? Вы единственные из вашей учебной группы, кто может хоть как-то колдовать в такой аномальной зоне, вы единственные могли почувствовать нечто такое, что не чувствовал никто другой.

Мы с Калипсо помолчали, погруженные каждый в свои мысли. Не знаю, о чем думал Калипсо, а мне вот вспомнилась одна странность, которую я почувствовала, пока мы бежали всей группой из леса. Я не была уверена, могло ли это иметь какое-то отношение к делу, но мама всегда учила меня обращать внимание и озвучивать все детали, даже те, которые кажутся глупостью. Порой в итоге могло оказаться, что именно эта «глупость» имела некое решающее значение.

Поэтому я все же произнесла:

— Мне в один момент показалось, что земля странно дрожала…

— Вибрировала скорее, — неуверенно добавил Калипсо, и я с надеждой глянула на него: значит, не одной мне показалось? — Была некая темная магическая вспышка, которая вибрирующей молнией прошлась под землей в сторону леса… Не знаю, как точнее объяснить. Быстрая, мимолетная, но не похожая на землетрясение или просто отдачу от магического всплеска.

— Под землей, — нахмурилась Эльза. — Плохо дело. Значит, дрянь из пентаграммы точно вырвалась, и сделала она это очень быстро. Но прошу вас не говорить об этом при инквизиторах, я сама передам информацию Ильфорте.

— Ты знаешь, что это было? — взволнованно спросила я.

— Нужно проверить. Надеюсь, что я ошибаюсь, — тяжело вздохнула Эльза.

И тон ее мне совсем не понравился.

А еще: моя мама никогда не ошибалась, если речь шла о темных силах. Никогда.

Глава 13. Есть что сказать?

— Магия вернулась! — радостно произнес инквизитор, когда мы поднялись в гостиную. — Все работает! Магия работает!

На радостях он сделал несколько пассов руками, и вокруг него зеленым вихрем закружились наколдованные листики деревьев.

Эльза кивнула.

— Она должна была вернуться почти сразу же, как круг замкнулся, и жертва была сожжена. Мы закрыли пустоту, которая тянула магию внутрь пентаграммы, подпитывая ее. Внешние потоки стабилизировались, теперь они вновь могут быть проводником для светлой магии.

Она повернулась ко мне и спросила негромко:

— Ты как? Мы имели дело с очень темными материями, общий фон был тяжелый, это могло сказаться на твоем самочувствии. Магию сильно лихорадит?

— Вполне бодрячком, — улыбнулась я. — Спина побаливает, и ноги немного, но это уже почти привычно…

— А ноги-то почему побаливают? — перебила Эльза. — Покажи мне, где именно. Нет, ну обувь-то сними, иначе как мне смотреть?

— Давай потом, а? — пробормотала я, покосившись на Калипсо.

Меньше всего мне хотелось бы сейчас щеголять перед ним обнаженными ступнями. Не знала я, мог ли он запомнить мою татуировку на ступне.

Но с мамой спорить было бесполезно, так что пришлось показывать здесь и сейчас. Я села на стул, как можно дольше провозившись с застежкой на обуви. Калипсо, как назло, наблюдал за мной о-о-очень внимательно, не сводя глаз с моих ног всё то время, пока мама меня осматривала.

— Какие инте-е-ересные татуировки, — с непроницаемым выражением лица протянул Калипсо. — Я, м-м-м, как будто где-то их уже видел…

— Да они стандартные защитные, ничего особенного, ты много где такие видеть мог, — отмахнулась я, тряхнув волосами.

Врала нещадно, но лицо держала кирпичом. И даже дыхание не сбилось, во какая я умничка.

Ну а что? Татуировки-то правда защитные, из разряда тех, что хоть немного «заземляли» мою магию. Вот, я даже не совсем соврала.

И не нервничать, Лора. Не нервничать, я сказала!

— Видимо, это боль того же характера, что и у тебя в спине, — вздохнула Эльза, окончив осмотр. — Всё это из-за концентрации тьмы, которая не находит выхода изнутри… А сегодня и внешние колебания были очень велики, так что ничего удивительного, что тебе нехорошо… Я вообще поражаюсь, как ты без приступов сегодня весь день протянула… Твоя работа? — это она повернулась к Калипсо.

— Полагаю, что Лоре пошло на пользу объединение аур, — сдержанно произнес Калипсо. — Есть у меня парочка идей, с чем это связано, как это можно развить и использовать во благо Лорелей, но для начала мне нужно обсудить некоторые детали с отцом. А вот и он как раз.

К нам подошел Ильфорте, но на вопросительный взгляд сына он лишь покачал головой, приобняв его за плечи и хлопнув по спине.

— Завтра с тобой поговорим, сейчас мне не до того. Сейчас я телепортируюсь в Генеральный Штаб на срочное совещание Верховного Совета Инквизиции по поводу всей сложившейся ситуации. Дело серьезное, откладывать нельзя. Так что на сегодня вы свободны, можете возвращаться в академию.

— А мы с Лорелей можем сейчас отправиться в Рауф-Парк? — спросил Калипсо. — У меня по расписанию сегодня была запланирована медитативная практика как раз в это время.

А мое сердце екнуло при упоминании парка, который находился неподалеку от клуба Рауф-Пул, где я год назад затерла память Калипсо.

«Это совпадение, Лора, просто совпадение», — повторяла я про себя, как мантру.

Калипсо продолжил:

— Хотелось бы следовать графику и по возможности не отступать от него, если мы хотим добиться нужного эффекта как можно скорее. Здесь важна системность. А мы и так сегодня вышли из составленного мною графика.

— Хорошее место для медитаций, — кивнул Ильфорте. — Но — не сегодня. Сегодня мы еще будем перетряхивать весь город в поисках возможных следов взбунтовавшихся темных сил, и я считаю опасным оставлять вас без присмотра. Вы и так сегодня чуть не погибли, и я не прощу себя, если сейчас отпущу вас на все четыре стороны, и с вами опять что-нибудь случится… Нет уж, не сегодня. Так что в твое расписание придется внести коррективы. В Рауф-Парк можете отправиться завтра, после того как Лорелей утром сдаст экзамен на телепортацию.

— Но чисто теоретически такая же ситуация может повториться и завтра, и послезавтра, и когда угодно. Ты не можешь предусмотреть всё и оградить от всего.

— Не могу, — вздохнул Ильфорте. — Но сегодня мне будет спокойнее, если вы сейчас отправитесь в Армариллис и пробудете там до завтрашнего дня как минимум. Это приказ Наставника, и он не обсуждается.

Калипсо явно разочаровано вздохнул.

— Что ж, уговаривать тебя отпустить нас сейчас бесполезно, да? Ну ладно, тогда завтра мы проведем день в Рауф-Парке, делая упор на медитативные техники.

— Только следи при этом за Лорелей, — произнесла Эльза, с прищуром глядя на Калипсо. — Внимательно следи. Глаз с нее не своди. Помни, что ты отвечаешь за нее головой, вне академии Лора должна быть под присмотром. Если не уследишь, и Лора из-за тебя пострадает, то я оторву тебе яй…

— Мама!! — громко воскликнула я, заглушая остаток фразы.

— Что? — Эльза с невозмутимым выражением лица изящно выгнула бровь. — Я всего лишь честно предупредила. Зацени мой широкий жест. Я вообще очень честный и милый собеседник, если ты не заметила. Но почему-то не все это ценят.

— Не беспокойтесь, госпожа Эльза, — с очаровательной улыбкой произнес Калипсо, стрельнув взглядом на давящегося беззвучным смехом Ильфорте. — Я очень ценю вашу щедрость. И я в состоянии быть настолько ответственным, чтобы оставаться мужчиной до конца своих дней, минуя вашу карательную миссию.

— Надеюсь на это, — хмыкнула Эльза.

* * *

Мама проводила нас на улицу, проследила, чтобы мы телепортировались именно в Армариллис.

— Не гоняй сегодня Лору, дай ей передышку до завтра, — обратилась Эльза к Калипсо. — Мне не нравится ее нестабильность сегодня, как бы ночью приступа не было. Лучше переждать. Просто отдохните, вы и так сегодня выжгли свой максимум в сложившейся ситуации.

Калипсо нехотя кивнул. Спорить с Эльзой он не стал и правильно делал.

Он открыл телепортационную воронку, я шагнула сразу вслед за ним. Мне самой одиночная телепортация пока что была строго-настрого запрещена — ввиду моего магического дисбаланса мне ранее не разрешали телепортироваться одной. Впрочем, в последние полгода я добилась на этом поприще больших успехов. Так что завтра как раз мне предстояло подтвердить на экзамене свои умения. Ждала я этого с большим нетерпением.

— А ты про составленный график для красного словца Наставнику сказал? — спросила я у Калипсо, когда мы вошли через врата в измерение Армариллиса и неспешно зашагали по зеленой лужайке в сторону замка.

— Нет, конечно, я действительно составил график наших с тобой занятий, который будет идти дополнительной нагрузкой к обучению со всеми в группе. Я же сказал: жалеть тебя никто не будет, особенно я. В тебе есть очень серьезный магический конфликт, и если ты хочешь скорее разобраться с его природой и полностью взять свою магию под контроль, то тебе придется работать как минимум вдвое больше, чем всем остальным.

— Я готова работать хоть в десять раз больше, лишь бы какой-то эффект от этого был, — вздохнула я.

— Это правильный настрой. Что ж, завтра начнем работать в этом направлении, раз у нас сегодня весь день наперекосяк пошел, и мне не разрешено тебя гонять по полигону. А жаль, — вздохнул Калипсо. — У меня были большие тренировочные планы… Придется перенести их на завтра, раз твоя мама строго-настрого запретила тебя сегодня дергать. Против Эльзы я идти не рискну.

— А против своего отца рискнул, — заметила я. — С этими своими экспериментами с теневой магией…

— Так то — мой отец. Против него идти если аккуратно, то можно. А вот перебегать дорожку твоей маме я бы никому не советовал.

Я прыснула от смеха.

— Да ладно, она очень милая и добрая, если ее не злить.

— Ну это она просто тебя любит. А вот ко мне она таких теплых чувств точно не питает, так что в случае неповиновения она действительно оторвет мне то, что обещала, — с широкой улыбкой произнес Калипсо. — А мне, знаешь, не очень хочется прощаться раньше времени с этой частью тела. Она не такая уж бесполезная вроде как.

Я уже смеялась в голос. Отсмеявшись, спросила:

— Что ж, значит, завтра с утра рванем в Рауф-Парк?

— Да, там нам никто не помешает, и обстановка подходящая. Была там?

— В парке? Нет. В Рауф-Пул заглядывала, а в парке не была. Я вообще мало где была в Форланде, — неопределенно пожала я плечами. — Тем более одна. Не говоря уже о других городах, странах и мирах.

— Почему?

— У меня слишком серьёзные проблемы с моей магией, — вздохнула я. — Слишком высока вероятность навредить случайно кому-то. Поэтому со мной осторожничают всегда. Вылазки куда-то проходят исключительно в компании с кем-то из родственников, благо у меня их так много, что проблем с выгулом у меня не было.

— С выгулом… Звучит так себе.

— Ну уж как есть, — криво улыбнулась я. — Но выгулы разные бывают. Ты меня, по сути, тоже выгуливать завтра собираешься.

Калипсо хохотнул. Потом задумчиво протянул:

— М-м-м, а в Рауф-Пуле ты была, получается? Мало где была в Форланде, но в самый популярный танцевальный клуб для волшебников заглянуть успела. Интере-е-есный выбор, однако.

Я досадливо прикусила язык, проклиная себя за болтливость. Ну вот кто меня за язык тянул, а?

— Ну, не на привязи же меня держали, — вздёрнула я подбородок. — В Рауф-Пуле классные вечеринки проходят, мне довелось убедиться в этом.

— Когда довелось? — невинно уточнил Калипсо.

Я предпочла быстро перевести тему в безопасное русло.

— Да какая разница, была и была. Слушай, а ты все время ходишь в перчатках?

— Почти. Я снимаю их только в трёх случаях.

— Это каких же? — подозрительно сощурилась я.

— Когда ложусь спать и когда иду в ванную.

— Это два случая. А третий?

— Когда приятно провожу время с девушкой. Но этот пункт может быть совмещен с предыдущими двумя.

— Все с тобой ясно, — фыркнула я. — В перчатках не понежничать, конечно.

— Да я не то чтобы любитель нежничать, — лениво протянул Калипсо. — Я скорее предпочитаю… пожёстче.

— Угу, я в курсе, — не подумав, брякнула я.

— Н-да? Откуда? — с отрешенным видом поинтересовался Калипсо.

Я в который раз за день прикусила свой длинный язык, ругая себя на чем свет стоит.

Нет, всё-таки я сегодня сильно устала и уже плохо себя контролировала…

— О тебе разные слухи ходят, — повела я плечом с самым невинным выражением лица.

Уф-ф-ф, вроде бы отмазалась.

— М-м-м, слухи, значит… Поня-я-ятно.

Калипсо хотел еще что-то сказать, но тут на нас еще на подходе к зданию академии буквально налетели сокурсники. С громкими воплями они облепили нас со всех сторон, галдели наперебой.

— Ну-у-у, ну чего там было в итоге?

— Да-да, рассказывайте!

— Что там случилось-то?

— До нас слух донесся, что кто-то Печать Мироздания сорвать хочет…

— Вы что-нибудь там увидели интересное?

— А Наставник, Наставник что говорит?..

— Как хорошо, что с магией в мире все в порядке, какое это счастье — снова колдовать!..

— Ну, Лора, чего ты молчишь, рассказывай!..

Напор ребят был такой сильный, что я сама не заметила, как они буквально втащили меня в зал общей работы, усадили в мягкое кресло, придвинули ко мне стакан чего-то, очень сильно далекого от простого чая, и уставились на меня в ожидании подробностей. Здесь собрались не только наши сокурсники, но и многие ребята из других групп, в том числе братья ди Верн-Родингеры — Дэйон и Дельсон. Все они жаждали узнать информацию из первых уст, так сказать, тем более что Наставника в академии пока не было, остальные коллеги с окраины Форланда тоже еще не вернулись, так что узнать детали пока было не от кого. Кто-то из любопытствующих ребят устроился рядом на пуфиках, кто-то прямо на полу уселся, а кто-то, как Родингеры с Маргаритой д’Акура уселись прямо на столе.

Калипсо тоже попытались втащить, но он был неумолим и жестким тоном дал понять, чтобы его оставили в покое.

— Эй, а ты что, не с нами? — вопросил Дельсон.

— Некогда, — сухо ответил Калипсо. — Мне есть чем заняться.

Больше он ничего говорить не стал и покинул зал общей работы быстрее, чем я успела что-то сказать.

Я бы, честно говоря, тоже ушла сейчас, мне бы не помешало отдохнуть. Но мне также было интересно пообщаться с ребятами, поэтому я задержалась. Сегодня, в связи с форс-мажорными обстоятельствами с возникновением антимагической зоны в Форланде почти все взрослые были заняты делами посерьезнее занятий в академии. Так что адептам Армариллиса перепал редкий свободный вечер, которым все и наслаждались на полную катушку. Болтовня наша растянулась аж на пару часов, и зал общей работы превратился в эдакую мини-вечеринку. Что праздновали? Ай, как-то всё скопом: мое возвращение в академию в целом, сегодняшнюю победу над керналами и чудесное спасение всей нашей пятой группы, наличие магии в мире, и вообще!.. Адепты — народ такой, был бы повод, а вечеринка быстро организуется при желании. Кто-то даже котелок с огненным пуншем откуда-то притаранил, и в какой-то момент я почувствовала, что в голове уже начало шуметь.

Давно я не получала такого удовольствия от общения. На домашнем-то обучении я мало пересекалась со сверстниками, хоть к нам и постоянно кто-то приходил в гости, но все-таки это было другое. Так что сейчас дорвалась, восполняя свой дефицит общения.

А еще мне было интересно попробовать разговорить братьев ди Верн-Родингеров. Я хотела как-то аккуратно прощупать почву насчет настроя Калипсо, как-то попробовать выяснить, что именно он помнил о событиях прошлогодней давности. Хотела понять, чего мне стоит ожидать, чего мне следует опасаться.

Однако мои ненавязчивые попытки разговорить Дэйона и Дельсона с треском провалились. Братья либо не понимали моих намеков, либо успешно делали вид, что не понимали, попросту потому что не хотели отвечать. Второе, на мой взгляд, было вероятнее. А спрашивать в лоб при других ребятах я не рискнула. И без того опасалась быть навязчивой и выдать себя с головой.

За знания Калипсо и его подвижки в освоении теневой магии, кстати, тоже бокалы с пуншем поднимали, и я в этот момент сильно пожалела, что самого Калипсо рядом нет.

— А Калипсо не любит такую шумиху? — спросила я у Дельсона, обводя взглядом весь наш шумный зал общей работы.

Зал к этому моменту уже гудел и сотрясался от периодических вспышек хохота адептов, рассевшихся и даже разлегшихся кучками по разным углам.

— Да нет, вообще-то, как раз наоборот, — покачал головой Дельсон. — Он у нас обычно является зачинщиком любых вечеринок. Калипсо вообще тот еще тусовщик, где вечеринка — там Калипсо, это все знают, это как аксиома. Он еще любитель музыку погромче врубить, он же тот еще меломан. Так что его нежелание составить нам компанию сегодня мне вообще непонятно. На него совсем не похоже. Он не тот, кто любит отсиживаться в одиночестве и предпочитать тишину шумихе.

Вот на этом моменте я забеспокоилась. А что, если Калипсо плохо себя чувствует после того, как я сегодня его руками без перчаток коснулась? А что, если ему прям плохо, а мы просто не знаем об этом? Это Калипсо говорил, что способен чувствовать подобные перепады в волшебнике на расстоянии, а я вот такими умениями не обладала. И не знала, обладал ли кто-то из здесь присутствующих.

— Пойду проверю, как он там, — сказала я, вставая и отставляя пустой бокал на стол. — Вдруг ему нужна какая-то помощь после сегодняшнего.

— Калипсо-то помощь нужна? — прыснул от смеха Дэйон. — Ты его ни с кем не перепутала?

Я пожала плечами.

— Сегодня был тяжелый день, что угодно могло случиться, не лишним будет проверить.

Я махнула всем рукой и поторопилась покинуть зал общей работы.

Сердце мое было не на месте.

* * *

В холле академии я увидела миссис Брандт — супругу Наставника и по совместительству маму Калипсо, ага. Сиринити была красивой зеленоглазой женщиной с длинными русыми волосами. Одета она была обычно в длинные черные платья, подчеркивающие ее стройную фигуру. В академии она обычно была занята различными организационными работами и полностью заменяла Наставника при надобности, когда тот отсутствовал и нужно было срочно принять какие-то меры.

Также Сиринити очень много времени занималась с детьми в Армариллисе. А детей тут хватало, ведь подавляющее большинство фортеминов попадали в академию с самого раннего детства и потихоньку обучались магии, постоянно тренируясь. Нас тут с детства обучают владеть многочисленными видами оружия и управлять своей силой.

Для многих миссис Брандт была кем-то вроде второй мамы. А для кого-то — и единственной «мамой», за неимением другой. Все-таки среди адептов было довольно много тех, кто попал в академию, будучи сиротой, — в таких детях чаще всего обнаруживалась проснувшаяся магия фортемина, таких детей чаще всего мироздание одаривало особенными магическими умениями. Наставник объяснял нам, что это в первую очередь связано с тем, что таких вот одиноких детей проще всего забрать на воспитание и обучение из семьи — когда этой самой семьи попросту нет, то и проблем нет, и не приходится неделями уговаривать какую-нибудь аристократическую семью отдать их драгоценного ребенка в Армариллис. Ему же лучше по итогу будет, но попробуй порой объясни это родителям…

Вот, кстати, Маргарита д’Акура была как раз из такой аристократической семьи, Патрисия поведала мне, что ее родителей очень сложно было убедить отдать их единственную дочь на обучение в некую загадочную закрытую академию, Наставник убил уйму времени на их убеждение. Но он и с такими упертыми родителями справился. Впрочем, мне кажется, что для Наставника в принципе нет ничего невозможного. И при надобности он мог бы воздействовать магически на сознание родителей Маргариты, но Ильфорте всегда предпочитал действовать в первую очередь максимально мягко и демократично, по обоюдному согласию.

В последние годы, по словам Наставника, чаша весов в плане сирот-фортеминов склонилась в другую сторону, и фортемины стали чаще рождаться в полноценных семьях. Но все-таки в академии оставался большой процент таких сирот, у кого не было никаких родственников. И для них как раз Армариллис становился настоящей большой дружной семьей, а Сиринити навсегда оставалась своего рода мамой — строгой, но очень любящей и справедливой. Я тоже очень много занималась с Сиринити в детстве, в том числе и после того, как полностью перешла на строгое домашнее обучение. Сердце у нее было большое, и любви ее совершенно точно хватало на всех.

Вот и сейчас Сиринити тепло улыбнулась мне, спросила о моем самочувствии и поинтересовалась, куда я так тороплюсь. А выслушав мои беспокойства о состоянии Калипсо, сказала:

— Не волнуйся, с ним все в порядке, я с ним разговаривала полчаса назад. Он у себя в кабинете. Ну, вернее, в том помещении, которое отдано ему под кабинет для удобства. Когда я к нему заходила, он работал над какими-то своими записями, весь чертежами обложился, такой серьезный и задумчивый…

Я облегченно выдохнула. Что ж, хорошо, что с Калипсо все в порядке. Дэйон был прав, зря я беспокоилась.

Хотя… Все равно странно. Судя по рассказам Родингеров, Калипсо не был похож на человека, который в сложившейся ситуации выберет обложиться чертежами, а не какими-нибудь длинноногими шатенками, как это делали Родингеры. Странно.

— Пойду разгоню молодежь, — с улыбкой сказала Сиринити, кивая мне за спину, откуда еще издалека доносились взрывы хохота из зала общей работы. — А то они маленько увлеклись.

Зайдя за угол, я нажала нужную комбинацию кнопок на браслете-артефакте и быстро произнесла, обращаясь к Кесу:

— К вам идет Сиринити, рекомендую поскорее нацепить на свои лица умные выражения, ну или хотя бы прикрыть их учебниками.

— Спасибо за предупреждение, дорогая моя Лора! — веселым голосом отозвался Кес. — Шухер! То есть отбой!

Я с умешкой покачала головой и отключила артефакт. «Дорогая моя Лора», ишь.

А вот, кстати, а почему я не связалась по артефакту с Калипсо, чтобы просто и быстро узнать, как он там, как у него самочувствие? Наверное, просто подсознательно искала повод остаться с ним наедине…

Я вздохнула и потопала в сторону своей спальни, погруженная в свои невеселые мысли…

Сколько себя помнила в сознательном возрасте, так я всегда неровно дышала к Калипсо. И всегда безответно. Ну, то есть на самом деле я и повода для «ответности» не давала, потому что — где я и где Калипсо, а? Куда мне, проблемной и дефектной девушке было зариться на видного парня, по которому сохли все, кто только мог сохнуть? И который мог выбирать себе любую девицу на ночь, и даже не одну.

Правильно, никуда. Нам с ним по жизни было не по пути. Особенно учитывая то, что длина моей жизни была под большим вопросом. Жизнь под вопросом, телесность под вопросом, контроль магии под вопросом… Сплошная ходячая проблема, вечная обуза для всех. Кому из парней я нужна была с такой дивной кучей проблем? Да никому. И уж тем более зачем я, такая дефектная, нужна была Калипсо? Правильно, низачем. Было очевидно, что такой, как он, узнав правду, просто в тот же день помашет мне ручкой в лучшем случае. А в худшем — скажет что-нибудь такое болезненное и едкое, что мне даже остаток своей жизни доживать не захочется. Может, я и утрирую, но вряд ли сильно ошибаюсь в Калипсо… Не стоило питать иллюзий на его счет.

В общем, я всегда «держала лицо» при Калипсо. Всегда радовалась, когда он бывал у нас в гостях со своими родителями, всегда старалась быть интересным собеседником и просто хорошим другом. Я понимала, что он даже не смотрел на меня никогда как на девушку, и не лезла на рожон, опасаясь быть обсмеянной. Пребывала в эдакой вечной френдзоне, ага. И просто радовалась любому общению. С каждым годом таких встреч становилось всё меньше, а сердечко мое ныло все громче… Я надеялась, что «вырасту, и это пройдет», но пока что ничего не проходило.

А год назад я сорвалась…

Я тогда накануне своего Дня рождения совершенно случайно услышала отрывок разговора своего отца с Наставником в нашем особняке. Время было позднее, но мне не спалось, и я собиралась спуститься в кухню, чтобы попить воды. Но до кухни я в ту ночь не дошла, она уже была занята Эриком, нашим отцом и Ильфорте, они переговаривались там негромко. Так я и замерла в коридоре, услышав свое имя в напряженном разговоре. Подслушанный разговор стал последней каплей в чаше моего видимого спокойствия.

— …перчатки сдерживают ее тьму, не дают добраться до сердца. Но мы не знаем, как долго это будет работать. Ее организм не справляется с ее силой, поэтому изначально лечебные прикосновения превращаются в смертельные… Ее магическая Искра все время как будто работает на пределе, даже в состоянии покоя. Она изнашивается в тысячи раз быстрее. Ты знаешь, к чему такое в итоге приводит…

— Сколько ей осталось, Иль?

— Года два… Может, три от силы… Не больше.

— И что, совсем без шансов?

Ильфорте тяжело вздохнул. Лица его я видеть не могла, но представляла, как он хмурит брови и поджимает губы.

— Пока что я не вижу никакого выхода, Заэль. Ищу постоянно, не прекращаю поисков, но пока что ответа не нахожу. На данный момент я не знаю, как помочь Лорелей полностью исцелиться… Как извлечь из нее эту тьму. Ее в ней слишком много… Так много, будто бы она какой-нибудь высший демон, но она при этом не имеет демонической структуры магической Искры, структуры тела, понимаешь? У вас с Эльзой очень сильный союз двух могущественных магов со своей спецификой, до Лоры у вас не просто так одни двойни появлялись: ваша с Эльзой магия при объединении дает очень мощный эффект, и такая сила просто не может физически поместиться в один плод вашей любви, поэтому у вас на свет всегда появлялись двойни, аж три двойни получились. Между двумя детьми ваша темная и светлая магия распределялись относительно равномерно. С перекосом у каждого в свою сторону, но все же — распределялись. А в случае с Лорелей всё досталось ей одной. И обычно это круто, когда такое случается… Вот только у нее получился такой мощный концентрат, что он в одной Лоре не помещается. И особенно агрессивная тьма активно лезет наружу. И получается, что ее светлая сторона — совершенно потрясающий и уникальный дар исцеления любой магической Искры одним прикосновением — попросту гасится темной силой, которую Лора правильно контейнировать не может. И дар начинает работать неправильно — гасить Искры вместо исцеления, причем это имеет рандомный эффект.

Ильфорте помолчал немного и продолжил:

— Это выливается в болезненные приступы со вспышками неконтролируемой магии, отражается на распаде телесности — тело просто не выдерживает такой постоянной нагрузки и начинает «распадаться». Я пока не понимаю, что со всем этим делать… Мы смогли лишь купировать ее проблему до поры до времени — перчатками да некоторыми вспомогательными зельями. Но это не исцеление, это как сбить температуру, но не лечить саму причину болезни. А чем лечить — мне непонятно… Завтра Лоре исполниться восемнадцать, и по моим прогнозам после совершеннолетия ее сила начнет стремительно набирать обороты, и приступы начнут прогрессировать. Телесность будет продолжать распадаться, боли — усиливаться. Как долго мы сможем помогать ей справляться с этим? Я не знаю. А как долго она сама сможет выдерживать? Тоже — вопрос… Поэтому… Поэтому пока наиболее вероятен худший вариант развития событий, Заэль. Прости…

Отец ничего на это не ответил, только послышался глухой звук удара, похожего на удар кулаком по стене.

Может, они еще о чем-то важном говорили, но я слушать не стала… На цыпочках прокралась обратно к себе в спальню, наложила заглушающие чары на своей комнате и дала волю своим эмоциям.

Я долго, очень долго плакала от бессилия и жалости к самой себе… Мне жить хотелось. Очень! Я была бы готова даже полностью отказаться от магии, лишь бы продолжать жить. Я даже Наставника спрашивала когда-то о такой возможности, но он лишь покачал головой, сказав, что нельзя просто так взять и отключить в себе магию по желанию, нажав на невидимую кнопку. Я и сама это знала прекрасно, но…

Поэтому в тот день я сорвалась. Психанула, ага. Сбежала под утро из дома, обложившись всеми возможными маскировочными чарами, чтобы меня никто из родственников найти не мог. Стащила из отцовского кабинета еще и парочку мощных артефактов-браслетов, которые помогали мне перемещаться без следов. Хорошо обложилась чарами, постаралась, меня аж целые сутки найти не могли.

Эти сутки я провела под девизом «сейчас или никогда». Решила — у меня сегодня вроде как праздник, и я проведу его так, как хочу только я, и ни в чем себе не буду отказывать!

Чего я только не делала в этот день… Но все время мыслями возвращалась к одному и тому же — к Калипсо.

Подумала — что ж, если мне осталось жить от силы еще пару-тройку лет, то я должна, обязана хотя бы раз в жизни добраться до своего персонального запретного плода.

Я знала, что Калипсо отправится в Рауф-Пул в день летнего солнцестояния, до меня ранее доносились обрывки разговоров братьев ди Верн-Родингеров, что они отправятся туда развлекаться вместе. Найти Калипсо в этом клубе было так же сложно, как откопать иголку в стоге сена, но я всё-таки справилась с поставленной задачей. К тому моменту голова моя была облегчена парой бокалов огненного пунша, я отбросила всякое стеснение и сама внаглую полезла к Калипсо.

«Сова. Сегодня я буду твоей совой!»

«Что ж, тогда я сегодня буду твоим белым кроликом, раз ты меня поймала…»

Я рассмеялась, уводя его на танцпол и думая о том, что Калипсо даже не догадывается, насколько он попал в точку, и что сегодня я действительно своего рода сова, поймавшая своего кролика.

Он танцевал богично… Его руки недвусмысленно скользили по моим бедрам, а его глаза прожигали насквозь. О-о-о, эти его глаза!.. Вот тогда они наконец-то смотрели на меня не как на «просто друга», а как на соблазнительную девушку. Как на свою добычу… Которой я была очень даже не против побыть. Впрочем, в тот вечер добычей всё-таки был Калипсо. Думаю, он наверняка ошалел от моего напора… Хотя ему-то совершенно точно нравилось.

Наедине он был… именно такой, каким я себе его представляла. Даже лучше, намного лучше. Эдакий пылающий костер страсти и чувственности, который в ту ночь достался мне одной. Как он целовал меня, боже… Эти его крышесносные поцелуи я буду помнить всю свою оставшуюся, пусть и недолгую, жизнь.

Вряд ли Калипсо подозревал, что я подарила ему свой первый поцелуй… Но мое отсутствие опыта с лихвой возмещала активность, наглость, девичья влюблённость и дикое желание утонуть в пучине удовольствия и дарить, дарить много ласки и нежности… О, я была щедра на эмоции. Я твердо была намерена получить всё что хочу от этой ночи и не испытывать потом сожалений по этому поводу.

Наверняка Калипсо также ошалел от моей невинности и при этом — абсолютного бесстрашия… Впрочем, виду он особо не подал и быстро справился со своими эмоциями. Он был такой чуткий… и сделал все для того, чтобы мне было хорошо.

Я не испытывала угрызений совести из-за того, что мне пришлось вмешаться в память Калипсо, чтобы стереть его воспоминания о моей персоне. Зачем стерла? Испугалась… Его неизвестной реакции, и вообще… Не нужно было ему обо мне ничего помнить. Ни к чему это. У нас была только эта ночь, и не было никакого общего будущего, и жалеть тут не о чем, я свое получила, и мне лучше уйти — так я рассуждала, когда покидала Рауф-Пул, оставив Калипсо связанным в номере.

Потом правда эмоциональный откат прошел, и я долго корила себя с мысленными воплями «Что я вообще наделала?!!». Но это было потом, когда я успокоилась, осознала всё произошедшее и признала, что связывать Калипсо и стирать ему память было так себе идеей. Мягко говоря. И что если моя тайна раскроется, мне прилетит от него по полной программе. Тоже мягко говоря.

Но на тот момент я просто была по-своему счастлива и шла куда ноги бредут, наслаждаясь нежно-розовым рассветом…

Родители нашли меня позже на набережной, когда мои маскировочные чары стали терять свое действие. Нет, родители меня не ругали за такой вот молчаливый побег. Отнеслись с пониманием и много говорили о том, как я им дорога, что они сделают всё для моего исцеления… Но я их слушала краем уха, если честно. Слушала и улыбалась своим воспоминаниям о лучшем Дне рождении в жизни, жаркие воспоминания о котором я собиралась оставить при себе и не делиться ими ни с кем.

Мое сокровище, никому не отдам.

* * *

На очередном лестничном пролете по дороге в свою спальню я столкнулась со своим старшим братом Эриком. Он шагал мне навстречу, лицо его посветлело при виде меня. Эрик чаще улыбался глазами, нежели губами, как сейчас, но эта его «улыбка глазами» считывалась безошибочно.

— Ты как? — он приобнял меня, оглядел с головы до ног и одобрительно кивнул, явно просканировав мою ауру и убедившись в ее цельности.

— В норме, — улыбнулась я. — Пойду отдыхать, завтра с утра экзамен по телепортации, мне нужно быть в форме.

— М-м-м, Лора, ты знаешь, у тебя не получится завтра сдать экзамен, — покачал головой Эрик. — Твой куратор отозвал твою заявку.

— Что? — опешила я, и улыбка моя мигом слетела с лица. — В смысле? Что значит — отозвал? Когда отозвал?

— Час назад, судя по журналу, — сказал Эрик, сверяясь с блокнотом в руках.

— Но как так? — продолжала недоумевать я, сердце мое билось возмущенной птицей в клетке. — С чего бы? Ничего не понимаю… Это какая-то ошибка! С чего бы Калипсо отзывать заявку на мой экзамен? Мне еще сам Наставник сегодня говорил о том, что мне завтра утром следует отправиться на экзамен по телепортации!

— Наставник Наставником, но твой персональный куратор в данном контексте имеет бо́льший вес, — ровным голосом произнес Эрик. — И без его одобрения ты к экзамену допущена не будешь.

Он с сочувствием посмотрел на меня и добавил:

— Я не знаю причины, но ты можешь спросить об этом самого Калипсо. Он вроде у себя в кабинете сейчас, тебе не составит труда его найти и расспросить на эту тему.

— О, я расспрошу. Я его сейчас так расспрошу, что ему мало не покажется, — зло прорычала я, сжав руки в кулаки и чувствуя, что от злости в них начала наэлектризовываться магия. — Где этот его чертов кабинет находится, не подскажешь?

Эрик сказал, куда идти, и я развернулась в обратном направлении, намереваясь обрушиться злобной фурией на Калипсо.

Во мне стремительно закипала ярость, да и огненный пунш все еще давал о себе знать, подзадоривая, распаляя мое возмущение. Приближаясь к кабинету, я уже сама не замечала, что мои руки начали натурально искриться молниями, и нужная дверь распахнулась передо мной сама по себе, от энергетической вспышки.

Не знаю, что там себе вообразил Калипсо, но он от меня получит сейчас по полной программе.

* * *

Кабинет представлял собой вытянутое помещение, большую часть которого занимал очень длинный стол. Видимо, кабинет был как запасной переговорный, но сейчас почти весь стол был завален чертежами, каким-то схемами со сложными вычислениями, а пол был чуть ли не устлан скомканными и порванными бумажками и даже разбитой чашкой с блюдцем. Создавалось впечатление, что кто-то тут очень активно работал, отметая разные варианты. Весьма эмоционально отметая, судя по осколкам чашки; да и колбы, валяющиеся на полу, явно были на эмоциях сметены со стола.

На улице еще вовсю светило солнце, но помещение было темное, сейчас еще и окна были зашторены плотными алыми шторами, и свет был совсем тусклый. Кабинет освещался лишь одной неяркой лампой, и из-за алых отсветов от штор атмосфера в помещении была весьма мрачноватая. Я бы даже сказала — агрессивная.

В дальнем конце кабинета стояло пианино, на котором играл некто, сидящий в большом кожаном кресле темного цвета. Спинка у кресла была такая высокая и широкая, что полностью скрывала за собой Калипсо, но по мелькающим белым перчаткам по клавишам было понятно, что в кресле сидит именно он.

— Ну и как это понимать? — громко вопросила я, с грохотом захлопнув за собой дверь.

Калипсо на миг сбился с ритма, но тут же продолжил играть дальше.

— М-м-м? Что именно тебе непонятно, Лори? — бархатным голосом пропел Калипсо в такт весьма тревожной мелодии*, которую он сейчас играл.

[*примечание автора: рекомендую вам включить фоном музыкальный трек Grim Cat Piano «Enemy» (Imagine Dragon’s piano version), именно такую мелодию я «слышу» в этом эпизоде]

Я, кстати, не знала, что Калипсо умеет играть на пианино. У меня самой была музыкальная семья, и почти все мои братья и сестры так или иначе умели играть на разных музыкальных инструментах, у нас было принято музыкальное образование. А вот мне как-то вся эта музыка не то чтобы давалась. Учеба и боевые тренировки всегда увлекали меня намного больше.

Наверное, в другой ситуации я бы зависла на месте, замерла, восхищенно наблюдая за тем, как умело порхают пальцы Калипсо по клавишам, но сейчас всё внутри меня клокотало от злости, раздражение упорно рвалось наружу.

— Зачем ты отозвал мою заявку на завтрашний экзамен по телепортации?

— Не понимаю, о чем ты, — бесцветным голосом отозвался Калипсо.

— Ты издеваешься надо мной? — громко возмутилась я, чувствуя, как разряды молний поползли уже не только по моим рукам, но и по волосам.

На эмоциях сама не заметила, как запрыгнула на стол, потому что так было быстрее добраться напрямую до Калипсо, минуя разбитые чашки и колбы на полу, которые толком не видно было в полумраке кабинета. А, ну и, наверное, это было мое инстинктивное желание быть «выше» Калипсо.

— Это я-то над тобой издеваюсь? А ты ничего не перепутала?

Он, наконец, соизволил ко мне развернуться в кресле. На нем были все те же черные брюки и алая рубашка, так и приковывающая к себе взгляд.

Он сидел, закинув ногу на ногу, облокотившись одной рукой о мягкий подлокотник кресла, наблюдая за тем, как я стремительным шагом приближаюсь к нему прямо по столу, звонко цокая каблуками.

Думаю, с этими своими искрящимися молниями руками и волосами, да еще с развевающейся за плечами накидкой от мантии я выглядела весьма грозно и впечатляюще.

Вот только Калипсо это скорее забавляло.

Он умудрялся смотреть на меня снизу вверх так, будто смотрел свысока. Усмешка ехидная до невозможности. И этот его взгляд так и кричал «ну давай, давай, продолжай, что ты мне хочешь сказать, что ты мне сделаешь?»

— У меня нет проблем с телепортацией, что не так?! — громко возмущалась я. — Ты просто вредничаешь по какой-то причине и не хочешь пускать меня, чтобы я… Чтобы что? В чем причина-то? Ай, неважно, сейчас ты в любом случае пойдешь вместе со мной и при мне подтвердишь мою заявку, а не то я…

Я спрыгнула со стола и с угрожающим видом двинулась на Калипсо, намереваясь… Ну… Не знаю… Вцепиться в его рубашку и вытрясти душу, как минимум. Настроение у меня было скандальное, и огненный пунш где-то внутри меня только придавал эмоциональности.

Но я остановилась столбом, замерев в каком-то шаге от Калипсо, услышав следующие его слова.

— А не то ты — что? Что ты мне сделаешь? — напевно произнёс он с донельзя ехидной улыбкой. — Опять свяжешь меня и сбежишь?

— Что?.. — опешила я, мигом растеряв весь свой запал и еще не до конца осознав слова Калипсо.

Он глянул на меня исподлобья так хищно, что у меня сердце екнуло, и душа провалилась куда-то в пятки. Молнии в волосах и в руках как-то сами собой потухли — от резко подскочившего в крови адреналина, не иначе.

Калипсо при этом медленно стягивал с себя перчатки, не торопясь, методично освобождая палец за пальцем и насмешливо наблюдая за тем, как я невольно сделала пару шажочков назад, уткнувшись спиной в стол.

— Ну? — вопросил Калипсо глубоким голосом, стянув одну перчатку с себя зубами. — Есть что сказать? Что молчишь, Сова?

Не знаю, как мое сердце не выпрыгнуло из грудной клетки. Но я точно была к этому близка. Всё моё воинственное настроение исчезло напрочь, оставив только желание сбежать куда-нибудь подальше. Было б еще куда бежать…

Сложно было понять настроение Калипсо в этот момент. По его хищному выражению лица можно было понять только то, что он меня из кабинета сейчас не выпустит просто так. Поэтому можно было даже не дергаться в попытке умчаться прочь и избежать неприятного разговора. Бесполезно.

Он молчал, не сводя с меня жгучего взгляда. Ожидал от меня какой-то реакции. Молчать он так мог наверняка очень долго, терпеливо выжидая, доводя до нервного тика своим давящим молчанием.

А я… не знала, что говорить и что делать. Не понимала, что можно было ожидать от Калипсо.

Нервно сглотнула, сделала глубокий вдох и как можно более спокойным голосом произнесла:

— Ну и… Как давно ты понял? Или ты ничего и не забывал и просто водил меня за нос все это время?

— За нос меня все это время водила ты, дорогая моя Сова, — елейным голосочком пропел Калипсо, не сводя с меня тяжелого взгляда. — А вспомнил я сегодня днем, когда поцеловал тебя, а ты при этом коснулась меня руками. Мои воспоминания в ту же секунду вернулись ко мне, от резкой ментальной атаки. Ты не стерла никакие мои воспоминания: я менталист, их в принципе невозможно стереть. Вряд ли ты об этом знала год назад, да-а-а, Сова? Ты их просто заблокировала до поры до времени, и сегодня они разом всплыли вновь в моей памяти.

Зар-р-раза.

То-то он сегодня был такой странный… Не то чтобы подавал виду, что что-то вспомнил — скорее наоборот, Калипсо можно было выдать медаль за блестящую актерскую игру. Но некую смену поведения я не могла не заметить. Даже не поведения, а скорее — взгляда, да, точно. Взгляд у Калипсо сегодня изменился после нашего непродолжительного, но очень яркого поцелуя. Он после этого поцелуя стал смотреть на меня как-то иначе… Не привычно снисходительно, а как-то… вожделеюще, что ли. Ну либо это я хотела видеть именно такой его взгляд, не исключено.

— А перчатки ты для чего снимаешь? — спросила я, напряженно наблюдая за белыми перчатками, которые Калипсо кинул на пианино.

— Они будут мешать нашему… разговору, — расплылся в коварной улыбке Калипсо.

Он поднялся с кресла, медленно наступая на меня, как принюхивающийся хищник.

Я судорожно вздохнула и боком двинулась в сторону, напротив — потихоньку отступая.

— Зачем ты это сделала, Лори? — шелестящим голосом произнес Калипсо.

— Что именно? — я нервно облизнула губы и сделала еще плавный шаг в сторону.

— Всё. На кой черт ты полезла корректировать мне воспоминания? Как ты вообще посмела залезть в мою голову и решать за меня, какие воспоминания мне оставлять, а какие нет?

Глаза Калипсо сузились, и в них плясали нехорошие такие огоньки. Голос его стал еще ниже, напряженнее.

— Знаешь, как это нереально дико бесит — когда ты помнишь, что с тобой произошло, но не помнишь, с кем? — произнес Калипсо. — Когда изо всех сил пытаешься вспомнить, но натыкаешься только на белую пелену перед внутренним взором и жуткую головную боль? Когда бьешься об стенку в бесполезных поисках и чувствуешь себя, как идиот, которого обвели вокруг пальца… ну, почти пальца, — шире улыбнулся он.

И от этой его опасной улыбки, от его яркой пульсирующей эмоциями аурой у меня мурашки побежали по спине.

— Знаешь, каково это — очнуться связанным в гостиничном номере, разрываясь одновременно от эйфории в теле и от ярости в голове?

Ну… что я ему на это должна была ответить? Не то чтобы я даже мучилась муками совести, нет. Сейчас я просто боялась гнева Калипсо, который непонятно как мог вылиться на мою грешную головушку.

— Ты всё это время была всегда под моим носом… А я и не понял… А ты крута, Лори. Раз сумела от меня скрыться так надолго.

Я все еще не знала, что сказать, и продолжала молчать, часто дыша и продолжая пятиться.

Когда я уперлась в стену, Калипсо сделал резкое неуловимое движение и оказался почти вплотную ко мне, уперевшись руками в стену по обеим сторонам от меня. Уровень адреналина в моей крови сейчас зашкаливал за отметку «очень опасно». Мне кажется, воздух между нами стал такой тяжелый и густой, что при желании его можно было бы есть ложкой.

— Молчишь? Ничего не хочешь мне сказать? И как-то попробовать объяснить логику своего поведения, м-м-м?

Ну а что я ему могла ему сказать? «Я не виновата, что у тебя взгляд трусоспускательный», так, что ли? А что, максимально честная отмазка, между прочим. Я и сейчас, несмотря на кипящий в крови адреналин, испытывала не только нервное возбуждение.

Вернее, сказать-то много чего можно было, вот только мысли путались, а сердце стучало уже где-то в районе горла. И аура у Калипсо сейчас была такая, что мне даже огрызаться язык не поворачивался.

— Почему ты вообще сбежала? — низким голосом спросил Калипсо, выдыхая мне почти в губы. — Зачем ты в тот день так поступила?

— Да потому что захотела, ясно? — эмоционально воскликнула я, наконец совладав со своим голосом. — Взяла и захотела, имею право!

— Так хотела, что умчалась прочь, поняв, что твоей анонимности пришел конец? — скептично приподнял бровь Калипсо.

— Я просто испугалась!

— Чего?

— Тебя!

— Я вроде не кусаюсь. Точнее, кусаюсь, но, насколько помню, тебе это очень даже нравилось, и ты просила повторять еще и еще, — жарко шепнул Калипсо.

— Да откуда я знаю, что от тебя ожидать? — всплеснула я руками. — У тебя, знаешь ли, репутация очень жесткого непримиримого с чужими ошибками человека, который не задумываясь испепелит любого, кто влезет в твое личное пространство без спроса! Откуда я знаю, что у тебя в голове творится?

— Так может прямо об этом спросить? Словами, ртом? — ядовито произнес Калипсо. — Не пробовала?

Я тяжело дышала и смотрела в серые глаза, по которым ни черта сейчас не могла понять эмоции. Вдохнула поглубже, как перед прыжком в воду, и спросила:

— Ну и что у тебя там в голове творится? Зачем ты меня искал весь год, если судить по словам наших сокурсников? Хотел поглумиться? Как-то мне отомстить за мой побег?..

— Дурочка, — неожиданно мягко улыбнулся Калипсо. — Тебе вообще не приходила мысль о том, что я банально хотел увидеть тебя еще раз?

Что?..

— В смысле?..

— В прямом. Я был в бешенстве от твоего побега, но больше всего был в бешенстве от своего бессилия, от того, что не могу тебя найти. Хочу, а не могу. А ты все это время была у меня под носом… Я даже не думал проверять тебя… Я весь год изнывал от желания увидеться еще раз с той, кто очаровал меня своим напором, своей чувственностью. И желательно не один раз увидеться, далеко не один. Никогда не встречал девушек, подобных тебе, только ты произвела на меня такое сильное впечатление, что упорно не выходила из моей головы все это время. Я пытался переключиться на других… Много пытался. Но мыслями все время возвращался к той Сове, которая въелась в мозг, очаровала и, черт возьми, не оставила даже шанса на дальнейшее общение. А эта самая Сова в лице тебя все это время пряталась от меня, как…

Договорить я ему не дала, так как качнулась вперед и сама накрыла поцелуем губы Калипсо.

Он ответил на поцелуй мгновенно, притягивая меня к себе за затылок, зарываясь пальцами в волосы и буквально сминая меня эмоциональной волной.

Кажется, у меня мозг тут же отключился, как по щелчку пальцев. И к черту сорвало все внутренние стопоры, все страхи и сомнения вылетели из моей головы в мгновение ока. Я дорвалась и целовала Калипсо так, будто делала это последний раз в своей жизни — жадно, отчаянно, со всей чувственностью и страстью, на которую только была способна.

Он охотно вторил моим ласкам, обнимал так нежно и одновременно страстно, что дух захватывало, и сердце то и дело сбивалось с ритма.

Глубокий поцелуй нещадно кружил голову, вся моя сущность трепетала от бесконечного удовольствия от каждого прикосновения к Калипсо. От осознания того факта, что он сам, сам меня жаждет целовать, сам перехватывает активность и вжимается в меня всем телом столь недвусмысленно, что всё происходящее кажется мне каким-то нереальным сном.

Мозг поначалу продолжал сомневаться, не шутка ли всё это, но губы и руки Калипсо очень быстро убеждали меня в обратном. Так целуют, только когда по-настоящему наслаждаются поцелуем и каждым прикосновением. Когда хотят впитать в себя каждый твой вздох, каждый изгиб тела.

Я зарывалась пальцами в длинные волосы Калипсо, вдыхая сладковатый имбирный аромат его парфюма. Глаза Калипсо казались чёрными из-за расширившихся зрачков, когда он ненадолго оторвался от моих губ, чтобы снять с меня мешающую мантию, которая не давала добраться до пуговиц блузки.

Говорить не хотелось, разговаривали мы исключительно на языке тела. Наши жесты, наши прикосновения говорили за нас намного лучше любых слов. То, с какой жадностью Калипсо пил мой поцелуй и словно бы никак не мог им напиться. То, как нетерпеливо его руки скользили по моим бедрам и выше, забираясь под блузку, ощутимо проводя пальцами по обнаженной спине. То, как он жмурился и судорожно вздыхал от моих ответных ласк.

А потом мой мозг утек окончательно от интимного шепота на ушко.

— Хочу…

И кончик языка скользнул по ушку лёгкой будоражащей щекоткой.

— …тебя…

Руки Калипсо при этом стремительно освобождали меня от блузки.

— …всю…

Длинные пальцы очертили мою шею, ключицы и скользнули ниже, так волнительно и порочно…

— Моя…

На жалящие прикосновения его языка к моим ключицам я отозвалась тихим стоном, в голове шумело от переизбытка ярких эмоций и ощущений.

Да-а-а-а, боже, да-а-а…

Кажется, я выдохнула это вслух, потому что Калипсо самодовольно усмехнулся:

— М-м-м, я не «боже», но мне нравится такое обращение, продолжай.

Ай, пошел к черту, говори что хочешь, только не останавливайся…

У меня, можно сказать, сбылась моя мечта, так что пусть весь мир подождёт.

Глава 14. Как бабочка

[Калипсо]

— Ты сегодня какой-то подозрительно счастливый, Кэл. Неужели нашел наконец свою Сову?

— Что, так заметно?

— Да у тебя на лбу разве что помадой не написано, как увлекательно ты провел эту ночь. А с учетом того, что я весь год тебя таким счастливым не видел, то вывод напрашивается сам собой. Ой, то есть — краской не написано, да-да, я именно это хотел сказать, — с важным видом произнес Дэйон.

И заржал на пару с Дельсоном под мое недовольное ворчание.

Я по обыкновению сидел за завтраком с братьями ди Верн-Родингерами. Допивал свой любимый имбирный чай с лимоном и периодически косился в сторону Лорелей, сидящей в другом конце зала с сокурсницами. В какой-то момент она явно почувствовала, что на нее смотрят, поймала мой взгляд и чуть смущенно улыбнулась. У нее чертовски красивая улыбка. И я рад, что она улыбается так именно мне. Собственник во мне урчал от удовольствия.

Наш жаркий вечер плавно перетек в горячую ночь и пылающее утро. Я ни черта не выспался и чувствовал себя самым счастливым невыспавшимся человеком на свете.

Тягучее удовлетворение наполняло меня до краев, и моя помятая физиономия наверняка выдавала меня с головой.

С Лори мы условились, что не будем демонстративно трапезничать вместе. Мне было все равно на остальных, если честно, но я понимал желание Лори не привлекать к себе еще больше внимания. О нас и так судачили непрестанно с самого момента появления Лори в академии, а после феерии с керналами вообще вся академия гудела, все разговоры были исключительно о нас с Лорелей. Вот Родингеры мне как раз и доносили свежие сплетни, которыми их постоянно снабжала Маргарита д’Акура.

— …а еще говорят, что это Лора иссушила тебя, забрав всю магию, вот тебе и стало вчера плохо, потому ты и с нами не остался, вечером так на люди и не показался, и вообще, тебе всю ночь плохо было.

— Какая восхитительная чушь, — фыркнул я, думая о том, что Лори меня, конечно, иссушила, но совсем не в плане магии. — Маргарите не помешало бы укоротить язык.

— Не, мы лучше его не укоротим, а направим на, э-э-э, благое дело, да, Дельсон? — подмигнул брату Дэйон.

— На благую работу, — важно покивал Дельсон с ехидной улыбкой. — Ты, кстати, к нам присоединиться не желаешь? Маргарита явно не будет против…

— Зато я буду против, — хмыкнул я, мысленно строя планы на ближайшие ночи с Лори, которая единолично завладела моей черепной коробкой, судя по всему. — И злобный папаша Маргариты — тоже, если узнает, как вы его драгоценную дочурку тираните.

— Мы не тираним, мы проводим воспитательные работы, — с серьезным видом произнес Дэйон, намазывая тост маслом и подмигивая Маргарите, сидящей в стороне с подружками.

— И это при условии, что докопается, и если он нас потом найдет, — все с той же ехидной улыбкой добавил Дельсон. — А это будет весьма затруднительно, так как мы скоро вернемся в Тейлон.

— Что, уже покидаете академию?

— Ну да, через месяц-два где-то, наверное. Основное обучение свое мы практически завершили, дальнейший путь нашего магического развития пойдет уже у нас самостоятельно. Наставник считает, что мы взяли от академии всё, что могли взять, и дальше можем плыть по своему течению. В прямом смысле плыть, — хмыкнул Дельсон.

Я понимающе кивнул. Ди Верн-Родингеры являлись дреймонами — существами, имеющую водную сущность, нечто среднее между демоном и водяным драконом. В своей истинной ипостаси они могли навевать ужас на кого угодно, а вот в человеческом обличии имели такие смазливые физиономии, что магнитом притягивали к себе взгляды всех сверстниц. Чем братья нагло пользовались.

Кстати, я только сейчас задумался над тем, что никогда не видел, чтобы Лори смотрела на каких-то парней так, как смотрела на меня…

— А ты, Кэл?

— Что — я?

— Как долго еще в Армариллисе планируешь зависать?

Я пожал плечами.

В Армариллисе не было строго определенных лет обучения. Здесь задерживались не до определенного возраста, а до определённых навыков — когда Наставник считал, что академия дала фортемину все, что могла ему дать, и его можно было отпустить по его желанию. Фортемины выполняли разные функции, среди нас было немало тех, кто в принципе оставался жить в Армариллисе и работал ежедневно на благо академии. Но еще больше было тех, кто совмещал службу в Армариллисе с другими своими обязанностями. Вон, те же Родингеры, вообще-то, являлись особами королевских кровей, принцы родом из Лакора. Дел у них по своему статусу хватало, так что, получив должные навыки в Армариллисе по борьбе с нечистью, они отправятся покорять Тейлонское море и решать местные проблемы, готовые в любой момент откликнуться на приказ Наставника разобраться с какой-нибудь лютой нечистью на необходимой территории. У всех у нас всегда были при себе особые браслеты-артефакты, которые помогали нам поддерживать связь друг с другом в любой точке мира и даже разных мирах.

И вот Родингерам хорошо было: они-то прекрасно знали, чем займутся после академии, их там впереди ожидали свои политические интриги, проблемы и развлечения.

А я… А куда мне деть себя?

— Не знаю. Пока мне есть еще чем заняться. Ну и Лорелей сейчас курирую, неизвестно, сколько это времени займёт.

— А ты вообще определился с тем, чем займёшься после завершения обучения?

Я снова пожал плечами, чувствуя подступающее раздражение.

Для меня тема была немного болезненной, потому что я пока вообще нигде себе применения в мире не видел, так сказать. У меня и навыков каких-то ярко выраженных не было. У меня всё получалось в той или иной степени, за что бы я ни брался. Водная магия, огненная, воздушная, ментальная… Да любая, какую бы я ни начинал изучать. Вроде классно, да? Это с одной стороны. А с другой — такой огромный выбор открывшихся передо мной дорожек мешал сделать мне этот самый выбор.

Я мог всё, но не хотел ничего. Точнее… На самом деле хотел я конкретно так углубиться в изучение темных материй и особенно теневой магии. И пока оставался в Армариллисе, потому что здесь мне на данный момент было удобнее всего этим заниматься, так как под рукой была и шикарная лаборатория, и великолепная библиотека. С разрешением отца было бы еще проще, но…. Но вот об этом как раз стоило поговорить с отцом сегодня, да.

Кстати о нем. Наставник вмешался в мои планы, когда я вскоре после завтрака наблюдал за тем, как Лори вместе с другими адептами собирается около полигона в ожидании экзамена по телепортации.

Лори перед этим шутливо стукнула меня по плечу и возмущенно так произнесла:

— Ну вот зачем нужно было отзывать мою заявку на экзамен, если ты сам же ее и вернул, а?..

Я ничего ей на это не ответил, лишь улыбнулся загадочно.

Дело в том, что никакую ее заявку на экзамен я не возвращал. Потому что ничего не отзывал. И на кой черт Эрик соврал своей сестре — это был хороший вопрос, который я собирался задать ему при удобном случае.

— У меня есть свободные полчаса, — сказал Ильфорте без приветствия, его голос раздался из моего связного браслета-артефакта. — Надо поговорить. Жду тебя у главных врат Армариллиса через пять минут.

— Лори сейчас пойдет сдавать экзамен по телепортации. Мне как ее куратору следует быть рядом, наблюдать и контролировать, — возразил я. — Если ей станет плохо, то мне нужно будет быстро принять меры.

— За ней сейчас понаблюдает Сиринити с Эльзой, так что Лорелей будет под тотальным контролем, как ты понимаешь. Не стоит переживать на этот счет. Не отмазывайся, разговора со мной тебе все равно не избежать. Жду.

Отец отключился, а я тяжело вздохнул и возвел глаза к небу.

«Не отмазывайся», ну да, конечно, всё он прекрасно чувствует и понимает, что я не то чтобы горю желанием с ним общаться сейчас. Разговор был неизбежен после моего выпендрежа с теневыми артефактами, это я понимал. Но надеялся, что хотя бы до вечера обойдется избежать этой участи.

Браслет снова пиликнул, мигнул белой кнопкой, а из артефакта вновь донесся голос Ильфорте:

— И нечего глаза закатывать, — насмешливо добавил он и снова отключился.

С моих уст сорвался нервный смешок.

Проницательности отца можно было только позавидовать, да.

Я встретился около главных врат Армариллиса с отцом, он сразу телепортировал нас на тихое безлюдное побережье какого-то моря. На диком пляже никого не было, крупный песок шелестел под ногами. Мы шагали вдоль огромной отвесной скалы. Оба молчали, не торопясь начинать разговор. Я понимал, что он будет тяжелым, и вообще предпочел бы лучше так и идти молча вдоль моря пару часов, а потом телепортироваться обратно в академию и вернуться к тренировкам.

У меня, ну… Не самые гладкие отношения с отцом. Вернее, как… У меня отличные родители, которые всегда открыто проявляли свою любовь и заботу ко мне. Я никогда не чувствовал себя обделенным вниманием, тут мне грех жаловаться на что-то. Мои родители внешне всегда собранные и серьёзные на людях, а в узком кругу близких людей они такие, ну… теплые, мягкие. Мама никогда не упускает возможности обнять меня, да и отец не строит из себя ледяную неприступную крепость. У меня было счастливое детство и юношество, которому многие могут позавидовать.

Вот только наша с отцом разница в магии дала о себе знать, когда я стал расти и развиваться дальше и быстро понял, что рамок одной светлой магии, на которой делали упор в Армариллисе, мне мало. Отец был светлым магом до мозга костей, и его очень беспокоила моя чрезвычайная заинтересованность темной магией. Отношение к этому у него было довольно болезненное, и много раз за последние пару лет наши разговоры на эту тему перерастали в споры на повышенных тонах.

Отец всячески пытался сдерживать мое развитие в области чёрной магии, а я считал и продолжаю считать, что в этой теме есть много неизученных областей, которые можно и нужно изучать, познавать, развивать. В конце концов, черная магия — это вовсе не обязательно какое-то лютое зло, которое обязательно приносит только что-то плохое, верно? В конце концов, среди фортеминов одним из двух лучших воинов является Эльза Кларксон, которая вообще — высший верховный демон, высший некромант. Лютая тьма, но ведь стоит на стороне добра, защищает миры от всякой нечисти и помогает истреблять демонов. В том числе себе подобных высших демонов, которые стоят на стороне зла. Ну и чем я хуже-то? Я, между прочим, вчера фактически спас всю пятую группу и профессора Дитро только благодаря своему увлечению чёрной магией! Ну и что это, плохо разве?

В общем, я не знал, чего ожидать от отца, и напряженно ожидал какой-нибудь бури и очередного спора до хрипоты.

Правда буря пока не спешила разгораться, Ильфорте не торопился заводить разговор. Он довольно долго молча шел со мной, глядя по сторонам с лёгкой светлой улыбкой. Вид у него был такой, будто мы просто вышли погулять, просто так, без цели поговорить где-то в стороне от чужих ушей на неприятную тему.

Отец выглядел спокойным и расслабленным, но чем дольше он молчал, тем больше напрягался я. Не то чтобы нервничал, но у отца была удивительная способность одним своим молчанием заставлять нервно дёргать глазом всех вокруг в ожидании какой-нибудь каверзы. Мне кажется, это у него такой скрытый врожденный дар. Не магический, но даже не знаю, что хуже.

— Как далеко ты продвинулся в изучении теневой магии? — резко спросил Ильфорте в один момент.

Я медленно вдохнул и выдохнул.

Ну вот, началось.

— Достаточно далеко, — ответил сдержанно.

— Без мастера, без хорошего проводника в эту сферу магии шагать очень опасно, — ровным голосом произнес Ильфорте. — Мы с тобой многократно говорили об этом. Теневая магия является черной магией изнанки мира, мира духов. И она очень агрессивно и непредсказуемо проявляет себя в людях, которые не имеют никакого отношения к природе духовных сущностей.

— Так нет мастеров в нашем мире, — усмехнулся я. — Всю имеющуюся информацию я почерпнул из всех известных источников, а дальше — только шагать в неизвестность.

Это была правда, теневая магия действительно была все еще плохо изучена. Генеральный Штаб за последние годы хоть и предпринял большие шаги в области изучения этой магии, но все равно это была лишь крошечная часть возможностей теневого магического направления.

— Вот именно что мастеров нет. Ни одного мастера. А без него ты рискуешь провалиться в темную бездну и не выбраться из нее. Я говорил тебе об этом многократно.

— Кто не рискует, тот не финиширует, — усмехнулся я.

— Калипсо, мне сейчас не до шуток. Это очень серьезная тема. Я не просто так запретил тебе проводить эксперименты с теневой магией. Это опасно. Я доверился твоему слову и не стал брать с тебя магическую клятву. А ты?..

Я сощурился, глядя на отца и испытывая все нарастающее раздражение.

— Если бы не мои эксперименты, то мы бы вчера не выжили.

Ильфорте тяжело вздохнул и устало потер виски.

— Да… Это удивительно на самом деле. И именно поэтому я сейчас не ору на тебя благим матом, а разговариваю предельно спокойно, как ты можешь заметить.

— О, а ты разве умеешь орать, да еще благим матом? — скептично произнёс я.

Никогда не слышал отца кричащим, да еще и грязно ругающимся. Повысить голос — это да, это он может. Но грубые ругательства — это не про него. Он скорее из тех людей, кто умеет молча убить взглядом.

Ильфорте улыбнулся.

— Еще как умею, если припечет. Заэль подтвердит. И ты меня почти довел до такого состояния.

— Эх, такую картину маслом пропустил, — недовольно цокнул я языком.

Ильфорте улыбнулся шире, но тут же снова посерьезнел.

— Что именно заставляет тебя углубляться в изучение черной магии, Калипсо?

Я пожал плечами.

— Странный вопрос. Мне просто интересно.

— А если честно?

— Я честно отвечаю.

— А если быть честным с самим с собой?

Ильфорте остановился, повернулся ко мне, заглядывая в глаза.

— «Просто интересно» — это вообще не ответ. Тебе не «просто» интересно, у тебя прям дикое стремление к этому. Что тобой движет.

— Я просто хочу быть лучшим, — снова пожал плечами.

— Это уже ближе к теме. Есть еще что добавить?

Я отвел взгляд в сторону.

Играя «в гляделки» с отцом, я всегда проигрываю. Пожалуй, это единственный человек во всеми мире, чьего долгого прямого взгляда я не выношу. Он будто видит меня насквозь, причем лучше меня самого.

— Меня бесит, что за столько лет обучения в Армариллисе я так и не стал одним из Арма, — честно выдохнул я.

Ильфорте хмыкнул.

— Так-так. Продолжай. Не сдерживайся в эмоциях, Калипсо. Что тебя еще бесит.

— Да всё! — с откровенным раздражением сказал я, скрестив руки на груди. — Какого черта я столько усилий трачу на развитие всех своих навыков, а в число лучших десяти пар так и не могу войти? Мне тесно в Армариллисе. Я уже сейчас лучше многих, но остаюсь рядовым фортемином, и…

Я запнулся и тряхнул головой.

— Прости, это глупое раздражение, сам знаю. Я вымотался за последние сутки, и у меня плохо получается сдерживать себя.

— Нет-нет, это правильно, выплескивай свои эмоции, не нужно их сдерживать, — спокойно возразил Ильфорте. — Ты имеешь право и на раздражение, и на злость, и на зависть, и на любые другие «неправильные» эмоции. Что ж, давай с ними разбираться.

Он вновь зашагал вдоль моря, и я последовал за ним.

— Напомню тебе, что я не влияю напрямую на формирование боевых пар среди фортеминов. Арма становятся лишь десять лучших боевых пар среди нас всех. Но лучших — не в том смысле, что все остальные не достойны внимания. А в том смысле, что они наделены особыми навыками, которые позволяют им быть первоклассными воинами в борьбе с темными силами. Лучшими в своей роли, ведь каждый Арма занимается строго определенной сферой, которая не подвластна другим из нас. И мне не подвластна в том числе, Калипсо, не забывай об этом. Лучших боевых пар всего лишь десять, а отличных воинов среди нас намного, намного больше. И это не повод принижать, недооценивать других воинов.

— Я и так всё это прекрасно знаю, зачем ты мне это рассказываешь сейчас?

— Иногда банальные вещи необходимо напоминать, — хмыкнул Ильфорте. — Подумай сам и ответь честно себе на вопрос: почему ты сейчас такой раздраженный при мыслях о своём статусе? Чего и почему тебе не хватает?

— Она могла бы быть моим Стражем, — тихо произнес я.

Ильфорте глянул на меня непонимающе.

— Что?..

— Если бы мы с Лорелей были Арма, то мы бы с ней создали бы крепкую боевую связку.

Я понял это вчера, когда в результате медитации и близости с Лори у меня легко получилось зачерпнуть из нее энергию и направить ее в нужное боевое русло. И та энергия, которая вилась вокруг нас, была ярким проявлением особой связки — так действуют только Боец и Страж в сражениях. Я в этом убедился, когда вчера вечером перед приходом Лори засел с древними фолиантами, выискивая нужные мне крохи информации. Это точно было «оно самое», мне не показалось. Но такая боевая связка всегда проявляется ярко только у Арма, исключительно у десяти лучших пар фортеминов. А я вот… Все равно как-то почувствовал. И смог частично активировать связь, нащупав ее. Активировать точечно и разово, не на постоянной основе, так как мы с Лори не являлись Арма.

Об этом я и поведал отцу. Подробно, не стал ничего утаивать. В моих же интересах было, чтобы он знал все детали и думал над создавшейся ситуацией вместе со мной.

Ох, видели бы вы, какое у отца было выражение лица… Кажется, мне удалось его по-настоящему удивить.

Я мысленно усмехнулся, глядя на его ошарашенную физиономию, он аж рот приоткрыл от удивления. Да уж, что там говорить, я и сам был порядком ошарашен, когда осознал это.

Но еще более я был раздосадован, понимая, что настоящую боевую связку нам с Лори никогда не создать. А не создать, потому что «вакантных мест» среди Арма нет, и можно было прожить не одну сотню лет в ожидании появления такой возможности. И так и не дождаться ее, кстати.

И меня бесило это неимоверно.

Это я тоже не стал утаивать от отца.

— И ты сам знаешь, что я сейчас нахожусь на той стадии магического развития, что при должном усердии вскоре легко стал бы Первым Арма, если бы такового сейчас не было, — произнес я. — У нас и магический дар с Заэлем схожий, не так ли? Он умеет считывать чужие эмоции и влиять на некоторые эмоции людей вокруг. Может в том числе навязать какое-то нужное ему настроение, от спокойствия до ненависти. А у меня очень развит дар внушения, и я могу внушить кому-то нужную мне мысль, которая впоследствии влияет на настроение человека, его эмоции и поступки. Похоже, не так ли? Ты не мог не замечать этого

Ильфорте молчал, поджав губы. Судя по его сосредоточенному выражению лица, он пытался переварить полученную информацию.

— Но такой мощный воин, как Заэль, крепко стоит на своем месте, и пока он жив, он всегда будет Первым. И сильнее его никого нет и не будет, наверное, — добавил я.

— Не совсем так. Наставник академии Армариллис по уровню своей силы превышает Первого Арма.

— Ну, Наставником академии Армариллис мне тем более не быть, — фыркнул я.

Ильфорте долго молчал, собираясь с мыслями, потом, наконец, произнёс:

— Статус Арма — это не высшая регалия, которая раздается за какие-то заслуги. Это тяжелая ноша, которая даётся исключительно самим мирозданием. Я не выбираю лучших воинов, Калипсо. И никак не могу повлиять на этот выбор.

— Знаю, — хмыкнул я. — Но мне от этого не легче. Из кожи вон лезешь, а толку ноль…

— Толку ноль — это ты так называешь свою потрясающую универсальность в магии? — насмешливо поднял бровь Ильфорте. — В мире мало таких магов, которые могут так круто развить столь разнообразные свои магические стороны. Это невероятный дар — иметь столько талантов, позволяющих тебе развиваться во все стороны сразу. В любую сторону, в какую ты захочешь.

— А смысл этого развития, если я упираюсь в тупик?

— Ты упираешься не в тупик, а в свой личный потолок, — возразил Ильфорте.

— Да какая разница? — раздраженно спросил я.

— Разница огромная, Калипсо. Из тупика выхода нет, а потолок вполне пробиваем. Даже если кажется в какой-то период жизни, что это невозможно.

— Ну и как его пробить? Куда двигаться-то? Намекни хоть.

— Я не могу этого знать, — покачал головой Ильфорте. — Я могу лишь помогать тебе проявлять те твои магии, которые необходимо проявить. Могу показывать тебе разные пути развития. Могу направлять в нужное русло, если вижу, что ты двигаешься не туда.

Он помолчал немного, потом добавил негромко:

— Когда-то я сам недолго был Первым Арма. Совсем недолго правда. Заэль меня очень быстро сместил. Я бесился тогда дико и не понимал, чем я хуже?*

[*примечание автора: о жизненном пути Ильфорте можно почитать подробнее в отдельной истории о нем «Вам слово, Наставник! или Грани воспоминаний»]

— А потом выяснилось, что всё это было не просто так. И весь мой путь, который я проходил всю свою непростую жизнь, был дан мне для того, чтобы я был готов к тому, чтобы в будущем стать Наставником академии Армариллис. Проснуться однажды с нулевой меткой на руке и осознать, что я всю свою предыдущую жизнь готовился к тому, чтобы принять эту непростую ношу и взвалить на свои плечи ответственность за всех воспитанников академии. И шагнуть на новый путь развития. Найти свое место в жизни.

Ильфорте при этих словах коснулся запястья на руке, и там ярко вспыхнула серебристая цифра ноль — так называемая нулевая метка. У всех Арма были такие золотистые цифры — от десятого до первого номера. А у Наставника вот — серебристый ноль. У моей мамы как правой руки Наставника и его Стража тоже красовалась на запястье нулевая метка.

— Но если бы я не прошел весь свой сложный жизненный путь, я бы не был готов к ответственности Наставника, понимаешь? Если бы я не побывал в разных статусах Арма, если бы не решал все те проблемы, что решал по жизни… Я бы попросту не стал тем, кем являюсь сейчас.

— Я не смотрел на это с такой точки зрения, — честно признался я.

Ильфорте понимающе кивнул.

— Мне это знакомо. И раздражение твое мне тоже очень близко и понятно. Я через это проходил, когда сам был рядовым фортемином и жаждал большего. Я грезил о своем высоком статусе когда-то, мечтал стать Первым Арма… Но, знаешь, в тот день, когда я обнаружил на себе нулевую метку, я не испытал никакой радости. Никакого удовлетворения. Честно говоря, я по большей степени был в ужасе от такого положения вещей, — улыбнулся Ильфорте. — А еще я просто осознал, что да — теперь я действительно готов принять эту ношу. Если бы она настигла меня раньше, я был бы бестолковым Наставником. Не то что сейчас.

— Мне кажется, ты лучший Наставник за всю историю Армариллиса, — улыбнулся я, но улыбка моя тут же поникла. — Ну вот, а мне, глядя на тебя, тоже хочется быть каким-то лучшим. Но Арма мне быть, кажется, не суждено. Уж точно не в ближайшие пару сотен лет, а то и больше. И меня это бесит. Бесит, что я раньше времени умудрился почувствовать своего Стража, а создать с ней плотную боевую связку не представляется возможным, потому что на нас нет нужных меток.

— Ты думаешь не о том и не туда смотришь. Думать тебе надо не о том, что ты не можешь сейчас занять чье-то место. Тебе нужно найти свое место, — весомо произнес Ильфорте. — Свое, уникальное. Понимаешь меня?

— Ну-у-у…

— В магии нет никаких рамок, Калипсо. Если тебе где-то становится тесно, это всего лишь значит, что тебе надо выйти за рамки тесной комнаты, — весело подмигнул Ильфорте. — А не обвинять стены в том, что они не могут сами по себе раздвинуться. Зачем сидеть в тесноте и мучиться, если можно выйти на свежий воздух?

— К чему ты клонишь? — устало спросил я.

После эмоционального дня и бурной ночи голова моя пока с трудом переваривала такие разговоры. А отец очень любил выражаться метафорами. Классно, конечно, но сейчас мне было не очень в тему.

— Я к тому, что тебе не стоит ограничивать себя мечтами о достижении статуса Арма. С чего ты взял, что это твоя судьба, и она тебе подходит?

— Разве Арма — это не высшая форма развития магов? — я скептично выгнул одну бровь. — Сильнее фортеминов нет обычных магов. А сильнее Арма нет вообще никого.

— Узко смотришь. Всегда есть куда расти, Калипсо. Всегда. Помни об этом. Потолка в магии не существует. И если тебе кажется, что ты в него упёрся, это всего лишь повод открыть дверь и перейти в следующее помещение с потолками повыше.

— Предлагаешь мне поискать эту самую дверь? — улыбнулся я.

— Почему бы и нет?

Ильфорте помолчал с минуту, тяжело вздохнул и продолжил напряженным голосом, тщательно подбирая каждое слово:

— Мне не нравятся твои эксперименты с теневой магией. Я этого не скрываю. И я не меняю своего мнения и по-прежнему считаю их чрезвычайно опасными без опытного проводника. И я до крайности возмущён твоим наглым поведением и полным игнорированием моего требования не лезть в это дело. Ты этим ещё и подаешь дурной пример другим адептам, ты вообще понимаешь это? Сын Наставника академии, напрочь игнорирующий его приказы, — так себе ситуация. Твоему примеру могут захотеть последовать и другие. Мне что потом делать со всеми этими бездумными поползновениями адептов в сторону той же теневой магии? Это ты у нас крепкий и упертый, и магическая Искра у тебя горит ярким факелом, а вот кто другой неподготовленный в это сунется любопытства ради — так сгорит же заживо от неправильного распределения энергии.

Я промолчал, сказать мне на это было нечего. Всё это я прекрасно понимал, но мои собственные цели и потребности были мне намного важнее, честно скажу. Эгоистично? Ну так я себя никогда не позиционировал послушной заинькой.

— Но в то же время… В то же время я понимаю, что вчерашняя ситуация показала другую сторону медали, — продолжил Ильфорте. — Поэтому я официально снимаю запрет на твои эксперименты….

— Ого, — не выдержал я, брови мои поползли вверх.

— …но отныне требую от тебя строгой отчетности по ним, — закончил Ильфорте. — Ты будешь рассказывать мне обо всех планируемых и проведенных экспериментах, слышишь? Еженедельно. Ключевые моменты будешь закреплять в письменной форме, чтобы я наглядно видел, как продвигаются твои дела, и продвигаются ли, или тебя нужно стопорить. Если я почувствую, что ты зайдёшь куда-то слишком далеко, ты не будешь спорить со мной и остановишься немедленно, договорились?

Вот это да!! Ну прям аттракцион неслыханной щедрости какой-то.

Я поспешно кивнул, пока отец не передумал. Надо же… Он столько лет был ярым противником теневой магии и всячески промывал мне мозги на эту тему, но чем больше промывал, тем больше рос мой интерес к запретному… И тем больше я обнаруживал в этой сфере магии такого интересного и неизведанного, что мне хотелось закопаться в этом еще глубже.

Теневая магия — это такая особая энергия, являющаяся очень концентрированной тёмной магией, которую используют существа из мира духов — с изнанки мира. Чистейший концентрат тьмы, не каждый такой выдержит. Но я вполне успешно выдерживал, а интерес мой рос все больше и больше. Я видел в этой сфере магии много нераскрытых возможностей и страстно желал изучить их все.

Я с детства был жадным до знаний, и меня никогда не пугали сложности. Скорее уж наоборот: чем сложнее был процесс изучения, тем с большим интересом я погружался в учебу. И за последние пару лет я обнаружил, что если сочетать ментальную магию с теневой, то можно получить очень интересные результаты. Наподобие моих артефактов, которые активизировались не обычной светлой магией, и даже не боевой, а именно ментальным посылом через теневой аспект. И я считал, что это только начало, но экспериментировал осторожно, так как под носом отца приходилось выеживаться и скрываться. И даже вот так вот, тайком, я все равно умудрился очень далеко продвинуться вперед. А уж теперь, когда можно будет перестать прятаться… Ух-х-х-х!! У меня аж руки зачесались от предвкушения открывшихся перспектив.

— Нынешняя ситуация показала, что нам нельзя игнорировать теневую магию, — продолжил тем временем Ильфорте. — Да, я никогда не скрывал, что негативно отношусь к твоим экспериментам с ней. Не потому что я вредничаю и из принципа вставляю тебе палки в колеса, а потому что это сложная и неизученная магия… для нас, для обычных людей. Эта магия из мира духов, и никто не знает, как она может повлиять на обычного мага, не имеющего никакого отношения к теневой изнанке мира. Пока что все имеющиеся данные о подобных экспериментах были исключительно с плохим концом. Ну да ты сам знаешь.

Я кивнул. Действительно, знал. Отец рассказывал мне о таких экспериментаторах, и я сам потом перепроверял информацию и убедился, что отец мне нисколько не соврал и не сгущал краски, описывая печальные исходы таких экспериментов. Всё действительно выглядело очень грустно, но меня это не пугало. Скорее даже наоборот: трудности всегда меня привлекали. Я не испытывал никакого удовольствия от решения простых задач и с детства обожал головоломки, коих у меня в детстве был целый стеллаж.

— Но если бы не твои эксперименты, мы бы сейчас с тобой не разговаривали, — негромко добавил Ильфорте, приобняв меня за плечи. — И это было бы большим ударом для меня.

Я тепло улыбнулся отцу. Да, какие бы терки между нами ни были, я всегда ощущал родительскую любовь.

— Курировать тебя будет Эрик, — неожиданно добавил отец.

— Что?! Не-е-ет, только не он! — моментально взвыл я. — А можно не надо?

— Можно только надо.

— Да зачем, боже?! Я обещаю предоставлять тебе полные отчеты и…

— Тебя будет курировать Эрик, — жестким тоном произнес Ильфорте. — Это приказ Наставника, и он не обсуждается.

Я тихо зарычал от бессильной злости.

Ильфорте глянул на меня с насмешливым интересом.

— Ну а сейчас ты с чего бесишься?

— С того, что Эрику ты доверяешь больше, чем мне, — процедил я сквозь зубы.

— Эрик Кларксон — Второй Арма, он очень могущественный верховный маг с очень большим боевым опытом, — весомо произнес Ильфорте. — А еще у него есть магический дар предвиденья, он способен предвидеть некоторые дорожки будущего.

— Наш местный господин Пророк, я в курсе, — скривился я.

Ильфорте кивнул.

— Он может также влиять на некоторые аспекты будущего, исправляя ту или иную его кривую дорожку… если посчитает нужным это делать, конечно. Но, во всяком случае, он очень чувствителен к каким-то резким неправильным поворотам по жизни, и этому его чутью стоит доверять. Так вот, если он почувствует что-то не то в твоих экспериментах с теневой магией и посчитает нужным что-то прервать — ты согласишься с ним безоговорочно и не будешь с ним спорить.

— Ну уж нет, вот это не обещаю, — твердо возразил я. — Спорить я с ним буду до хрипоты, даже если в итоге соглашусь.

Ильфорте хохотнул.

— Как знаешь. Если хочешь тратить силы на бесполезные споры с Эриком — кто я такой, чтобы лишать тебя сомнительного удовольствия? Все мы немного мазохисты, в той или иной степени…

Я снова тихонько зарычал от бессильного недовольства.

— Выдохни, Калипсо. Эрик — прекрасный специалист в своей сфере. Он не будет тебе мешать. И не будет постоянно виться вокруг тебя. Просто раз в неделю будет совать свой длинный нос в твои записи для оценивания продвигающейся работы и ее безопасности. Он точно знает, когда и куда надо вмешаться, а когда необходимо молча постоять в сторонке. Более своевременного и тактичного наблюдателя не найти.

— Эрик то, Эрик это… Такой у нас чудесный Эрик… Даже жаль, что не он твой сын, да? — голос мой был полон желчи.

— Как тебя интересно триггерит от Эрика, — усмехнулся Ильфорте, качая головой. — У меня единственный сын, Калипсо, и это ты. Чудесный сын, которого я ни на кого другого не променял бы. Но я ко всем своим подопечным отношусь очень тепло. Ты же знаешь, я многих взращиваю чуть ли не с самых пеленок, так что все адепты Армариллиса для меня, в том числе уже давно выросшие, — все равно как своего рода мои детища. А Эрику я уделяю внимания побольше, чем многим своим подопечным, потому что знаю, чувствую, что когда-нибудь в далеком будущем он займет мое место. Чувствую я это очень остро, без всяких «возможно» и «может быть», путь Эрика для меня очевиден. Это произойдет еще очень и очень нескоро, но я планомерно занимаюсь его подготовкой к должности Наставника академии Армариллис, так сказать.

— Почему он, а не я? — проворчал я. — Я тоже хорош.

— Хорош, кто ж спорит, — хохотнул Ильфорте. — Но напомню тебе, что это решаю не я, это мироздание само выбирает, кого одарить нулевой меткой. Просто в данном случае я это очень остро и заранее чувствую. А так, кресло Наставника — это же не трон, который передается по наследству. И это не твой путь развития, Калипсо.

— А какой у меня путь?

— Пока не знаю, ты пока в поисках, и это нормально для твоего возраста. По моим ощущениям сейчас ты как раз стоишь где-то на развилке своей судьбы и в относительно ближайшее время определишься со своим будущим. Пока это все, что я могу сказать на твой счет. И я точно знаю, что быть Наставником академии Армариллис — это совершенно точно не твой путь, — уверенно произнес Ильфорте.

— Считаешь, что я не справился бы? — скривился я.

— Считаю, что тебе предназначен иной путь развития. Возможно, вообще вне академии, — задумчиво произнес Ильфорте. — Пока сложно говорить точнее, потому что, как я уже сказал, ты стоишь на развилке своей судьбы. Я лишь уверен, что тебя ждет большое будущее, Калипсо. Но только если ты достойно встретишь все препятствия, которые возникнут у тебя на пути. Их будет много, и, возможно, иногда тебе будет казаться, что все тщетно… Каждый раз в такой момент вспоминай этот наш разговор. Вспоминай о том, что когда-то я тоже бесился со своего «никчемного статуса» ничуть не лучше тебя. У меня был длинный и очень тернистый путь магического становления… Но если бы я его не прошел с гордо поднятой головой, я бы не был тем, кем являюсь сейчас. Помни, что высший маг всегда находит свое будущее, Калипсо. Всегда.

— Хорошо, если так, — вздохнул я. — Пока мне очень далеко до уровня мага, хотя бы в половину слабее тебя. Я же знаю твой магический потенциал и понимаю, на что ты способен в битвах. Другое дело, что ты сейчас предпочитаешь не ввязываться в открытые бои самостоятельно без веской на то причины, тем более когда есть целый штат фортеминов и инквизиторов — зачем почем зря силы растрачивать. Но потенциал в тебе велик. И он… потрясает масштабом.

— Всему свое время, Калипсо. Через пару-тройку тысяч лет ты меня не только догонишь, но и обгонишь, — задумчиво произнес Ильфорте.

Я аж поперхнулся воздухом, вытаращившись на отца, в глазах которого плясали смешинки.

— Издеваешься? Мне пока сложно себе даже цифры такие представить.

— Сейчас — сложно, потом — станет легко, — напевно произнес Ильфорте. — Но это будет потом… потом. Пока что в тебе кипит юношеский максимализм. Оно и понятно, почему. Ты еще слишком молод и горяч, хочешь всё, сразу и желательно позавчера, ты только начинаешь свой жизненный путь, глупо ожидать и требовать от тебя какого-то спокойствия и смирения. И это хорошо, что в тебе нет смирения — твоя жажда большего постоянно толкает тебя вперед. Это твой личный двигатель развития, и это по-своему прекрасно.

— Но вместе с этой жаждой в тебе пока что бурлит слишком много агрессии… И это тоже не то чтобы плохо, ведь сама по себе агрессия — это прекрасная энергия, когда она направлена в верное русло. И вообще, агрессия обязательна нужна по жизни.

— Звучит так, будто без агрессии и негатива мир существовать не может в принципе, — хмыкнул я.

— В каком-то смысле так оно и есть, если рассуждать глобально. Ну а что поделать? Человек в принципе своем развивается через агрессию и двигается через боль, а уж о магах и верховных магах и говорить не о чем. Может быть, когда-нибудь мы и научимся развиваться через сплошное счастье и наслаждение, но не в ближайшие пару тысяч лет так точно. Люди не умеют жить в мире, пока что мы движемся вперед через сплошную боль разного рода, как физическую, так и душевную.

— Звучит… весьма пессимистично.

— Да не то чтобы, это просто факт, — пожал плечами Ильфорте. — Ну, подумай, мы ведь даже рождаемся через боль. Причем больно и младенцу, делающему свой первый вдох. О боли матери не стоит и говорить. То есть для того чтобы просто появиться в этом мире, все мы проходим через адскую боль. А ведь человек рождается в этой жизни несколько раз. Не задумывался об этом? Каждый раз, когда мы принимаем какое-то важное решение и шагаем вперед через боль, через агрессию — мы рождаемся заново.

Холодный морской ветер трепал полы белоснежной мантии Ильфорте, мягко ступающему по песку. Он шел неспешно, наслаждаясь прогулкой и беспокойным ветром, дующим в лицо.

— Вот только агрессия — она же разная, — продолжил Ильфорте, свернув ближе к скалам, и я последовал за отцом. — Формы ее различны. Агрессия может быть разрушительной, а может быть созидающей. И весьма позитивной и сладкой.

— Как агрессия может быть позитивной и уж тем более — сладкой?

— Ну-у-у, близость между мужчиной и женщиной — это ведь тоже своего рода акт агрессии, как ни крути, — с ехидной улыбкой протянул Ильфорте. — Мужчина желает взять понравившуюся ему женщину, причем жаждет обладать ей единолично. Очень сладкая агрессия. Так проявляется наша природная сущность. Но из этого вида агрессии рождается чудесное создание — ребенок. Плод любви, порожденный двумя людьми, продолжатель обоих родов. И это высшая форма позитивной агрессии, пожалуй. А есть другая агрессия, которая кроется в зависти, войнах, разрушениях. На энергии агрессии можно дать жизнь новым людям, построить новые города и страны, взрастить великолепные сады — а можно уничтожить целые миры. Так, например, ты знаешь, что когда-то давно темная волшебница Арона уничтожила целый мир, направив туда все возможные темные силы и высосав жизненные силы и магию из всех жителей мира, используя эту полученную энергию для своих жутких экспериментов и для создания новой модификации контролируемой нечисти. Уничтожив тот мир, она нацелилась продолжать свои эксперименты в Форланде, который тоже собиралась стереть с лица земли. И она бы добилась своей цели, если бы Заэль с Эльзой ее не остановили однажды раз и навсегда. Разная агрессия, и смотри, какой итог разный, да? И получается, что агрессия может как убить, так и подарить жизнь… Смотря куда эту энергию направишь. То же самое происходит с тьмой и светом, с черной и белой магией. Белая магия тоже может быть разрушительной, а черная магия вполне может служить во благо. Наша Эльза — очень яркий тому пример. Ну и не только она, конечно, просто Эльза тут особенно показательна.

— А как светлая магия может быть разрушительной? — спросил я. — Мне кажется, я не до конца понимаю смысл этого.

— Это когда благими намерениями выложена дорога в Ад, — хмыкнул Ильфорте. — И когда во имя некой светлой и якобы великой цели страдают все вокруг. Такое встречается намного реже, но встречается, так что избыток света, как и избыток тьмы, является нарушением равновесия миров. И перед нами, фортеминами, воинами равновесия, как раз и стоит задача соблюдать это самое равновесие — баланс света и тьмы в мирах. Пока тьмы в мирах очень много, фортемины продолжают рождаться. Если когда-нибудь алчная тьма перестанет плодиться, магия фортеминов просто начнет сама по себе вымирать. Точнее, перестанут рождаться волшебники с нашими способностями, и в Армариллисе отпадет необходимость. Но предпосылок к этому я пока не вижу и не чувствую. Так что, если такое и случится когда-то, то явно не на нашем с тобой веку.

Мы подошли к отвесной скале, и отец махнул мне, чтобы я подошел к нему ближе, почти вплотную к скале.

— Видишь? — он указал на черные коконы бабочек, спрятанных в щелях скалы. — Этот пустынный берег почему-то очень любят филарии. Прекрасные ядовитые бабочки, чей яд способен очень быстро убить, и чья пыльца с хрупких крылышек является уникальным чудодействующим ингредиентом в лекарском деле. Филарии, будучи еще маленькими невзрачными гусеницами, очень любят выбирать этот берег для того, чтобы здесь окуклиться и превратиться в смертоносную бабочку.

Коконов бабочек тут действительно было огромное количество. Коконы — такие же черные, как взрослые особи бабочек — торчали из всевозможных щелей в скалах и даже просто лежали на песке под колючими кустами дикой розы.

— Вот эта бабочка уже завершила свое превращение, встав на свой новый путь, — Ильфорте указал на одну филарию, которая уже вылупилась из кокона и успела обсохнуть на солнышке.

На наших глазах бабочка расправила крылья и взлетела в небо черным пятном. Полет ее был стремителен, филарии были быстрее обычных бабочек.

— Смотри, а эта бабочка только в процессе вылупления, — сказал Ильфорте, указав на другой кокон.

Кокон, на который указывал Ильфорте, был уже треснувший, но бабочка из него вылезти не успела. Сейчас она как раз изо всех сил пыталась выкарабкаться из тесного кокона.

— Как насчет того, чтобы помочь ей? — предложил Ильфорте. — Она ведь так мучается, а мы в состоянии облегчить ее страдания.

Не дожидаясь моего ответа, он подошел ближе к кокону и аккуратно раскрыл его до конца, тем самым упрощая бабочке процесс вылупления. Несколько минут мы молча наблюдали, как черная филария расправляет крылышки.

— А чего мы ждем? — тихо поинтересовался я.

Ильфорте дал знак подождать. Выглядел он при этом очень серьезно и сосредоточенно.

Еще через несколько минут у филарии подсохли крылышки, и она вспорхнула в небо. Правда, в отличие от предыдущей бабочки, пролетела всего пару-тройку метров, а потом печально рухнула на землю. Еще какое-то время она дергалась, пытаясь взлететь, а потом совсем затихла.

— Проверь, как там бабочка? — кивнул Ильфорте на замершую филарию.

— Да она отошла в мир иной, по ходу.

Я наклонился, беря ее в руки, убедился в том, что бабочка мертва.

— Как думаешь, почему она умерла? — спросил Ильфорте, внимательно наблюдающий за моим выражением лица.

— У нее были слабые крылья.

— А почему?

— Просто слабая особь, — пожал я плечами, безжалостно сминая в руке мертвую бабочку. — Ничего особенного.

— Ошибаешься, — цокнул языком Ильфорте. — Среди филарий вообще нет слабых особей.

— Но бабочка-то умерла, — скептично произнес я.

Я раскрыл ладонь, и резкий порыв ветра сдул с моей руки остатки бабочки, оставив на ладони лишь драгоценную серебристую пыльцу.

— Потому что я ей помог, — с печальной улыбкой произнес Ильфорте. — Если бабочке, пытающейся выбраться из кокона, помочь покинуть свою оболочку раньше времени, то бабочка погибнет. Потому что ее крылья не будут готовы к полету. Не окрепнут достаточно для того, чтобы поднять ее в небо и нести долго и высоко. В коконе гусеница претерпевает невероятные изменения, полностью меняя свой облик… Будущая бабочка проходит сложный жизненный цикл, она с трудом карабкается своими маленькими лапками наружу, ей очень трудно. Но пока она карабкается, она становится сильнее, ее крылья крепнут. И смертоносная филария, в конце концов, расправляет крылья.

— Хм, понятно. А к чему ты это?

— Это то самое благое намерение, которым я выложил дорогу в Ад… В рамках одной маленькой бабочки только. Я так хотел ей помочь, облегчить ее путь, что убил ее… своей помощью. Своим вроде как добром. В рамках взаимоотношений между людьми такое тоже легко можно провернуть. И в рамках целых городов и стран, и даже миров — при желании и упорстве. И ты сейчас как эта бабочка, Калипсо, — заглянул отец мне в глаза, взгляд его был очень серьёзным. — Ты находишься в своем личном коконе, из которого потихоньку ищешь путь к солнцу. Тебе трудно периодически, тебя бесят давящие на тебя стенки, но ты упрямо ползешь вперед… Твои условные «крылья» крепнут, ты становишься сильнее с каждым днем. Настанет день, когда ты сам выползешь из старой оболочки и расправишь свои новые прекрасные крылья, уверенно полетишь навстречу солнцу. Но сделать ты это должен сам. Если кто-то тебе будет помогать убирать все препятствия с твоего пути, то ты не окрепнешь, как эта бабочка, и рухнешь раньше времени. И останется от тебя одна лишь драгоценная пыльца, — он кивнул на мою испачканную в пыльце ладонь. — Сейчас ты рассуждаешь о своем магическом развитии так, будто пытаешься занять чье-то место. Тогда как тебе нужно найти свое место, — Ильфорте особенно выделил слово «свое». — Вот что важно. Подумай об этом.

— Любишь же ты изъясняться метафорами, — усмехнулся я, покачав головой.

— Ну, зато наглядно, верно? — широко улыбнулся Ильфорте.

— Верно, — я тоже широко улыбнулся. — Более чем. Я понял, отец. Ты прав… Как всегда, впрочем. Что ж, буду карабкаться из своего кокона самостоятельно и искать свое место под солнцем. Ведь если даже у какой-то бабочки получилось, то у меня тем более получится, да?

— Вот это очень правильный вывод, — Ильфорте довольно прищелкнул пальцами.

Мы отошли от скал, и Ильфорте сформировал телепортационную воронку, чтобы вернуться в академию. Но не спешил в нее заходить, а замер рядом, задумчиво закусив губу и смотря куда-то перед собой в пустоту, будто бы не видя ничего.

— Созидать всегда сложнее, чем разрушать, — медленно произнес Ильфорте. — А большая сила подразумевает большую ответственность. Ты, Калипсо, способен не только брать от этого мира, но и щедро отдавать. Подумай, что ты можешь дать миру.

— Я подумаю, — серьезно кивнул я. — Полагаю, это вопрос не одного дня «думанья».

Ильфорте кивнул, помолчал немного, потом добавил негромко:

— Всё-таки меня очень беспокоит отсутствие опытных проводников в теме теневой магии. Жаль, что попросту некого спросить совета, некому проконтролировать тебя и направить в нужное русло. Потому что этого самого русла здесь пока нет. Тут все, кто полезут в эту тему, будут первопроходцами.

— Ну, кто знает, может этим самым опытным проводником когда-нибудь стану я? — хмыкнул я.

— Все может быть, Калипсо, — тяжело вздохнул Ильфорте, вместе со мной шагая в телепортационную воронку. — Все может быть…

Глава 15. Как-то иначе

[Лорелей]

Настроение мое зашкаливало за отметку «выше среднего», когда я, довольная своими успехами на экзамене по телепортации, шагала по коридорам академии, пританцовывая от хорошего настроения. И ойкнула от неожиданности, когда в один момент некто потянул меня за руку в сторону — в нишу, за постамент с мраморным вазоном. Я не успела испугаться и дать отпор, потому что сразу же почувствовала знакомый аромат цитрусового парфюма с терпкой ноткой имбиря. А в следующую секунду обнаружила себя вжимаемой в стену Калипсо, который без всяких предупреждений начал покрывать мою шею поцелуями, периодически ощутимо покусывая нежную кожу.

— Что ты творишь? Нас же увидят, — прошептала я.

А у самой улыбка грозилась вылезти за пределы лица, да и глаза сами собой начали закрываться от удовольствия, особенно когда Калипсо ощутимо провел пальцами по моим бедрам.

М-м-м, как же приятно…

— Не увидят. А даже если увидят — пусть завидуют, какие могут быть претензии.

— У меня вообще много претензий к тебе как к куратору!

— Н-да? С удовольствием выслушаю твои претензии. Можешь начинать претензировать. Я очень внимательно слушаю.

Губы его при этом порхали по моей шее, и сосредоточиться получалось с трудом.

— Ты наглый и не умеешь держать субординацию, — выдохнула я, когда ладони Калипсо поползли мне под блузку.

— Да что ты?

— Да! А еще… Еще…

Я умолкла, потому что от особенно чувственных поцелуев в шею мысли стали растекаться со скоростью стремительного ручья.

— Продолжай, — выдохнул Калипсо мне в губы, пока его руки сводили меня с ума интимными ласками. — Чем ты там еще недовольна?

— Твоей внезапностью и резкостью, — шепнула я, с улыбкой прикусывая нижнюю губу. — Нельзя так пугать своих невинных подопечных, господин куратор!..

— М-м-м, да ты сама невинность, прям образец невинности, да-да.

Меня распирало от целой бури эмоций. Кто бы мне сказал еще пару дней назад, что меня сам Калипсо будет с упоением целовать, вылавливая в коридорах Армариллиса, я бы, пожалуй, уточнила, каким таким дурманным зельем при этом будет напичкан Калипсо.

Но нет, никакого дурмана не было. Было только обоюдное влечение и такая острая чувствительность от каждой ласки, каждого поцелуя, что дух захватывало и хотелось длить и длить это вечно. Можно парочку вечностей. И нет, я не много прошу, я только начала.

— Кстати, у меня тоже есть к тебе претензии, Лора, как к моей подопечной.

— Да что ты?

— Да-а-а-а. У тебя проблемы с расслаблением. Я не доволен. Назначаю тебе ежедневные отработки, — прошептал Калипсо, звякнув пряжкой ремня.

— Так уж и ежедневные?

— Два раза в день, утром и вечером. Возражения не принимаются.

— Так утром мы уже… отрабатывали вроде, — выдохнула я, зарываясь пальцами в длинные волос Калипсо.

— Тогда три раза в день. Уже и так слишком много времени с утра прошло.

— М-м-м, аж пара часов?

— Я же говорю — жуть как много!..

— Ты, кажется, вообще собирался медитацией со мной заняться… А ты как-то… Ох… Чем-то не тем занимаешься со мной…

— Считай, что мы уже начали медитировать. Медитации бывают разные, знаешь ли. Это мой, м-м-м, новаторский прием. Очень эффективный, так что не отвлекайся, Лори.

Больше он мне разглагольствовать не дал, а я была не то чтобы против так приятно помолчать… ой, то есть — помедитировать, да.

* * *

— А ты сам-то почему все время в перчатках ходишь? — спросила я Калипсо, когда мы шли по Рауф-Парку.

Да, мы все-таки добрались до него, с целью помедитировать в спокойной обстановке. Нормально помедитировать, по-настоящему, как положено, ага. И сейчас шли по извилистым тропинкам мимо старых кленов с раскидистыми ветками. Калипсо на мой вопрос отвечать не торопился, но я отступать не планировала.

Почему он выбрал именно это место для занятий я не очень понимала. Здесь все-таки в любое время суток в этом парке хватало народу, сложно было найти лужайку, мимо которой вообще никто не шастает.

Впрочем, я начала понимать, в чем дело, когда увидела, что Калипсо бодрым шагом пересекает парк, проходит мимо всех лужаек, фонтанов и идет дальше, на север, в сторону старого кладбища.

— А ты же говорил, что мы в самом парке будем медитировать, — неуверенно произнесла я, вопросительно глянув на Калипсо.

— Говорил, — кивнул тот.

— А зачем мы тогда идем на кладбище?..

— Там идеальная плотная темная аура постоянно висит, она чудесно скрывает все яркие магические вспышки. Я тут частый гость со своими запретными экспериментами, здесь мне никто не мешает. Так себе местечко, прямо скажем, очень древнее, тьмой тут каждый сантиметр пропитан. Светлые маги тут себя нехорошо чувствуют, но это не про нас с тобой. Если бы я отцу прямо сказал, что мы туда направляемся, он бы запретил и проследил за тем, чтобы я туда с тобой не совался. Поэтому мы телепортировались ко входу в парк и как следует по нему потоптались, чтобы у желающих проверить наш с тобой след возникло четкое понимание, что след наш ведет в парк, и беспокоиться не о чем. Я всегда так делаю… на всякий случай.

— Хо-хо! Кажется, кто-то у нас тут очень любит нарушать установленные правила, да?

— Напомню тебе, что если бы не эта моя черта, то мы бы с тобой сейчас не разговаривали после жаркой встречи с керналами, — усмехнулся Калипсо.

И ведь не поспоришь же.

* * *

Калаценское кладбище было, наверное, самым древним в Форланде. Заброшенное, а оттого неухоженное, давно заросшее папоротником и полевыми цветами. Деревья тут стояли мрачные, с яркой зеленой листвой встречались единицы, в основном здесь росли ели с темной хвоей. А еще было очень много высохших деревьев, чьи корявые голые ветки придавали неповторимую атмосферу. М-м-м, прям всё как я люблю: прогулка по древнему кладбищу, и никого вокруг, только мы вдвоем с Калипсо шуршим травой под ногами, причем Калипсо держит меня за руку, ведя за собой.

Красота-а-а. Вот такое «свидание» мне по душе, хех.

Многие могильные плиты покрылись зеленым мхом, и вид имели весьма мрачный. Вот между ними мы как раз и ходили. По уверенной походке моего дражайшего куратора было очевидно, что он в этом месте хорошо ориентируется. Да и по узкой тропинке можно было понять, что кое-кто частенько тут бывает.

Желающих погулять по разрушенным древностям нигде видно не было, и Калипсо сказал, что тут в принципе почти никто никогда не бывает.

— Слишком темное по своей энергетике место. Оно даже темным магам не особо нравится. Древнее, пропитанное тьмой. Когда-то здесь происходила какая-то адовая кровопролитная битва. Такие накладывают вечный отпечаток на земле, это мрачное настроение никогда не покинет эту землю.

— А мы зачем сюда пришли тогда?

— А ты не чувствуешь?

— Что именно?

Я прислушалась к своим ощущениям, но сходу ничего особенного, кроме давящей тишины, не ощутила.

— Тут пространство вокруг потихоньку потягивает темную магию из волшебника, — пояснил Калипсо. — Не критично и не опасно для нас с тобой, но сам факт. Чувствуешь?

Я вновь сосредоточилась на своих ощущениях и, наконец, поняла, о чем говорил Калипсо. Пространство действительно потягивало магию — мягонько так, ненавязчиво. Это ощущалось скорее легкой щекоткой. Вполне приятной, потому что в моем случае любое вытягивание из меня магии скорее сказывалось на мне позитивно.

— Я хочу проверить с тобой одну теорию, — продолжил Калипсо. — Но для подстраховки выбрал это место, чтобы в случае твоей мощной тёмной вспышки твоя неконтролируемая черная магия просто ушла в землю. Так она никому не навредит.

— Мне опять нужно будет снять перчатки, что ли?

— Обязательно.

Я вздохнула и неуверенно сцепила перед собой руки в замок. Это нервное, я всегда очень переживала, когда мне приходилось снимать перчатки. Инстинктивно вся внутренне сжималась, готовая к самому плохому развитию событий. Ничего не могла с собой поделать. Каждый раз думала — а вдруг сейчас снова будет осечка?.. Как тогда… В детстве… Так себе гадание на ромашке, если честно.

— Так что насчет твоих перчаток? — напомнила я. — Ты не ответил. Почему ты в них ходишь?

— А может, я просто брезгую, хм?

— Чем? — не поняла я.

— Ну, может, мне просто неприятно касаться кого-то напрямую руками в обычных ситуациях? — усмехнулся Калипсо. — Ходят тут всякие по академии, касаются меня, понимаешь ли…

Я громко фыркнула, скрестив руки на груди.

Поня-я-ятно, не хочет говорить правду.

— А ты обычно не очень душевный и приятный собеседник, да? — усмехнулась я.

— А честные собеседники вообще редко бывают приятными, — широко улыбнулся Калипсо. — И ласковое лицемерие вообще нынче в моде.

— Тебе не помешало бы быть немножко модным, — произнесла я ехидным тоном.

— А тебе не помешало бы почаще плевать на мнения остальных и побольше думать о себе, — весело подмигнул Калипсо.

— Ну-у-у, если каждый будет думать только о себе, то мир погрязнет в эгоизме…

— Ошибаешься. Если каждый будет думать о себе, то заботиться ни о ком не надо будет, так как каждый сам о себе позаботился, — хмыкнул Калипсо. — Люблю здоровый эгоизм.

— Так-то — здоровый. А ты говоришь о полном эгоизме. А иногда приходится заботиться и о слабых.

— А слабым в этом мире вообще не место, — категорично заявил Калипсо.

— И такой, как мне, тоже не место? — криво улыбнулась я.

— С чего ты взяла, что ты слабая? — вполне искренне удивился Калипсо. — Ты очень сильная. Сильная настолько, что эта сила в тебе не умещается. Твои проблемы связаны не со слабостью, а с магическим конфликтом.

— В любом случае, ты говоришь с позиции сильного, — покачала я головой. — А если бы ты сам родился слабым? Ты бы разве рассуждал так же?

— Я бы вообще особо не рассуждал, так как постарался бы поскорее избавить мир от своей никудышной персоны.

— Ты не прав, — покачала я головой. — Какое-то у тебя кривое восприятие слабости…

— Ну, пожалуй, у меня действительно болезненное отношение к слабости, не спорю, — как-то неожиданно легко согласился Калипсо. — Она меня пугает. Если быть с тобой откровенным, то мне очень страшно по жизни облажаться и не дотянуть до должного уровня.

— Подростковый максимализм в тебе продолжает цвести и пахнуть, — усмехнулась я.

— Есть такое дело, — улыбнулся Калипсо.

Он помолчал немного, пока мы усаживались прямо на траву на небольшой полянке посреди кладбища, и произнес негромко:

— Сколько себя помню, на меня всегда смотрели, как на неведомую зверушку… Все так смотрели — сокурсники, старшие фортемины, инквизиторы… Да все, кто знал, что я сын Ильфорте и Сиринити, Наставника академии Армариллис и его правой руки. Все смотрели на меня с молчаливым вызовом в глазах и, знаешь, эдаким слегка презрительным «Ну что, чем нас удивит этот малыш Калипсо, или облажается по полной программе?..». Мне иногда кажется, что очень многие вокруг ждали, что я «облажаюсь», и до сих пор словно бы чего-то ждут. Я всегда это психологическое давление очень остро на себе ощущал. И всегда опасался не дотянуть и проявить слабость, которая, ну… опозорит мою семью, что ли. И, если быть честным с самим собой, то я, пожалуй, до сих пор этого боюсь.

— Просто научился бояться этого тайно, так, что даже ты сам уже этого не замечаешь?

— Сечешь на лету, — с улыбкой прищелкнул пальцами Калипсо.

Я понимающе кивнула. Такая попытка скрыть за гордостью и надменностью свои истинные слабости была мне более чем понятна и знакома. Я сама порой так загонялась.

— Наверное… Знаешь, наверное, если не считать родителей… То только ты всегда смотрела на меня иначе, — добавил Калипсо негромким голосом, заглядывая мне в глаза. — Как-то так… Особенно… Не знаю, как назвать этот взгляд, но он был совершенно другой… Ты всегда смотрела на меня без завышенных ожиданий. А как-то… иначе.

«С любовью, — подумала я про себя. — С любовью я на тебя всегда смотрела, мой милый Калипсо».

Но вслух сказала только:

— Ну, слушай, мне-то как раз это знакомо очень хорошо. Ты моих родственников же всех видел? Это ж кошмар какой-то! Что ни брат с сестрой, то такой могущественный волшебник, что я всегда откровенно дохла от зависти, что я не могу колдовать так же, как они. Да хоть на треть силы так же! Старшие Эрик с Агнессой являются Вторыми Арма, и они очень могущественные верховные маги. Эрик так вообще у нас местный господин Пророк… Моя сестра Фелиция — крутая сумрачная стра́нница, которая является мастером путешествий по сновидениям. Селестия владеет магией ветров… Люцифер с Габриэлем тоже каждый хороши в своих сферах магии… А про родителей я вообще молчу…

— Да, тебе не сильно легче в этом смысле, — усмехнулся Калипсо, усаживаясь напротив меня, скрестив ноги так, чтобы мы соприкасались коленями.

— Ага. Легче только в том плане, что окружающие уже привыкли, что у Эльзы с Заэлем всегда рождаются сильные верховные маги, братьев и сестер у меня аж шесть штук, и они постоянно перетягивают на себя внимание, за их тенью меня особо и не видно, что даже неплохо в моей ситуации… А вот ты первый и пока что единственный ребенок в твоей семье. И на тебе все внимание сконцентрировано. Кстати, любопытно, что за столько лет совместной жизни ты пока первый и единственный ребенок в семье. Не знешь, почему так?

— Ну, я пытался разок расспросить отца на эту тему, — пожал плечами Калипсо, стягивая с себя короткие белые перчатки и кидая их рядом на траву. — Но по его туманным ответам понял, что это его какая-то личная проблема, и не стал в это лезть. Не хочет говорить — ну и не надо, значит, мне это знание ни к чему. Захочет рассказать — сам заведет разговор.

— Ну да, тоже верно. Может, он банально заколебался с ребятней в академии носиться и не был готов еще и своих детей нянчить, — хохотнула я.

— Ага, велика вероятность. Ну или может у родителей были какие-то проблемы со здоровьем, и они не хотят лишний раз об этом говорить… Неважно, в общем. Важно сейчас заняться делом. Так что давай к этому самому делу приступим.

Он попросил снять меня перчатки, и я застыла от ужаса, когда Калипсо в следующей же миг накрыл мои оголенные ладони своими.

— Ты… Ты что творишь? — одними губами прошептала я, в ужасе вытаращив глаза на смертника.

Ой, то есть — на своего куратора, я хотела сказать, конечно же.

— Держу тебя за руки, — с невинной улыбочкой ответил тот.

— Издеваешься?! Нет, ну серьезно, Кэл! Если тебе один раз повезло, и ты не пострадал от моих прикосновений, это не значит, что так теперь будет всегда!

— А я как раз уверен в обратном.

— Да с чего бы?!

— Успокойся, Лори, выдохни. Я всё поясню, но для начала успокойся. И можешь быть уверена — ты мне вреда сейчас не причинишь.

— А… Это из-за давящей атмосферы кладбища, да?

Калипсо покачал головой.

— Нет, оно тут не имеет значения. Здесь важна только наша с тобой магия… Лори? Все нормально? Ты как-то странно дышишь.

Странно дышу?! Да хорошо, что я вообще дышу, черт возьми!!

Я неопределенно пожала плечами. Сердце мое колотилось где-то в районе горла, не иначе.

— Я не привыкла…

— К чему?

— Прикасаться к людям напрямую, кожей, без перчаток…

— У тебя сердце бьется бешеной птицей, — заметил Калипсо, поглаживая мои ладони. — Хотя я вроде бы ничего особенного не делаю, чтобы так сильно нервничать.

С моих уст слетел нервный смешок.

— Ты просто даже не представляешь себе, каково это — жить без возможности прикоснуться к кому-то. Я в детстве так в последний раз к кому-то прикасалась и уже плохо помню это чувство. То, что для тебя — «ничего особенного», для меня — удивительные яркие ощущения. Я… Так давно не держала кого-то за руки без перчаток, что уже забыла, каково это. Забыла это тепло и бархат кожи.

— Серьезно? — брови Калипсо поползли вверх.

Я не смогла найти в себе силы для ответа, потому что меня сейчас действительно раздирали очень противоречивые эмоции. Страх, что сейчас всё-таки что-то запоздало пойдет не так, и Калипсо станет плохо. Эйфорию от мягких прикосновений.

Калипсо мягко погладил большими пальцами мои ладони, и я даже дыхание задержала.

Вряд ли он понимал, насколько сильные ощущения он дарил мне этими простыми прикосновениями. У меня, конечно, особо тонкие перчатки были, разработанные специально для меня, ощущаемые как вторая кожа. Но все равно прикосновения через них были совсем другими. И сейчас они были в тысячу раз острее и приятнее.

— Что ты чувствуешь, Лори? — тихо спросил меня Калипсо. — Когда я делаю вот так… Расскажи мне.

Он при этих словах поднес мою раскрытую ладонь к своим губам и мягко коснулся ее поцелуем. Глаз он с меня при этом не сводил.

Что я чувствую, что я чувствую… Фейерверк у меня в голове взорвался, вот что я чувствую.

Знаете, каково это — впервые за много лет чувствовать кожей тепло другого человека? Горячее дыхание на своей раскрытой ладони? Ласковые прикосновения не просто были приятными — они долбили по моим нервным окончаниям, буквально парализуя мозг. Меня аж потряхивало от интенсивности таких вроде бы простых прикосновений.

— М-м-м, какая у тебя интересная реакция, — хитро сощурился Калипсо. — Надо будет обязательно этим воспользоваться с тобой вечером, м-м-м… Так что ты чувствуешь, Лори? Расскажи мне.

Мне было очень сложно передать свои ощущения, но я честно попробовала описать их словами.

— Поэтому мне сложно понять тебя и твои загоны по поводу перчаток и того, что ты не любишь прикасаться к людям, — закончила я. — Не понимаю, как можно добровольно лишать себя таких приятных вещей…

Калипсо усмехнулся, помолчал немного. Потом заговорил негромко:

— Я немного лукавил. Это просто моя отмазка для всех, чтобы не задавали неудобных вопросов, на которые я не хочу отвечать.

Я с интересом глянула на Калипсо.

— А на самом деле?

— На самом деле перчатки — просто очередной мой артефакт, — улыбнулся Калипсо. — Только если ты прячешь руки в перчатках, чтобы не травмировать случайно кого-то вспышками своей магии, то мне перчатки нужны для того, чтобы кто-то случайно не травмировал меня.

Калипсо задумчиво переплел наши с ним пальцы, сжал мои ладони. Добавил:

— Занятия теневой магией сильно влияют на ауру волшебника и на его ощущения чужой магии. Всё обостряется многократно, и от соприкосновения с чужой неприятной, не подходящей мне магией может быть даже больно. Не критично, просто меня это раздражает и откатывает в плане дальнейшего магического развития. А так как руки любого волшебника — самые важные проводники энергии, то через руки всё воспринимается очень остро. И мне проще минимизировать прикосновения, пока я разбираюсь во всем этом и занимаюсь стабилизацией своей ауры.

— Так если тебе чужая магия навредить может, то мне тем более лучше тебя не касаться, — обеспокоенно произнесла я.

Дернулась убрать руки, но Калипсо удержал мои ладони на месте, крепче сжав их.

— Не беспокойся по этому поводу. Твоя магия мне не вредит.

— Да откуда такая уверенность? Может, ты просто почувствуешь это позже!

Черт побери, такая опасность же действительно оставалась, разве нет?

Калипсо пожал плечами.

— Слушай, ну давай честно: мы с тобой оба темные маги. Из тебя так вообще тьма фонтаном льется, а мне просто темная и особенно теневая магия чрезвычайно интересны и близки. Я вижу в них большое поле для своего личного развития и развития магии в целом. Я в глубокое изучение этой сферы полез, даже наплевав на запреты отца, хотя он точно не тот человек, которому стоит пересекать дорожку, — криво усмехнулся Калипсо. — Но мне это оказалось намного важнее одобрения самых близких мне людей, как видишь.

— Ты любишь рисковые эксперименты, да? — улыбнулась я.

— Обожаю, — серьезно ответил Калипсо. — Тут, наверное, еще играет роль то, что мне в целом по жизни любая сфера магии довольно легко дается. Будь то огненная или водная магия, или еще какая… Даже сложная магия сновидений в целом поддается мне. Мои навыки универсальные, и это… скучно. А вот с теневой магией работать сложно. Действительно сложно, потому что я не теневи́к, то есть моя природа не относится к миру духов. И развивать это, а еще постоянно придумывать что-то новое — это вот прям по мне, обожаю сложности. У меня получается в том числе разрабатывать и новые заклинания и ритуалы, а сочетать это с теневой магией — м-м-м, мозг аж кипит от напряжения, и я ловлю нереальный кайф от этого… В общем, к чему я всё это? К тому, что моя развитая черная магия с твоей сочетается, поэтому я не чувствую диссонанса. А еще…

Он запнулся, поджав губы, словно бы не решаясь говорить что-то важное дальше.

— А еще? — поторопила я.

Калипсо как-то странно посмотрел на меня. Придвинулся ближе, провёл рукой по щеке.

— Я ощущаю тебя как потенциальную боевую пару, — сказал он, глядя мне в глаза. — И неважно, что нам, возможно, никогда не суждено реально войти в число Арма. Но я тебя ощущаю. И это говорит о том, что ты мне вреда причинить не можешь. Как и я — тебе.

— Что? — опешила я.

Нет, я даже не опешила — я натурально офонарела. Глаза мои сейчас явно грозились вылезти из орбит, и челюсть начала упорно отвисать.

Какая ещё боевая пара? Я и Калипсо? Вот мы вместе, что ли? Серьёзно? Или это шутка такая?

— Ты просто смеешься надо мной, — недоверчиво покачала я головой.

Но Калипсо был предельно серьёзен и продолжил меня добивать:

— Я абсолютно уверен, что ты была бы моим Стражем, будь мы с тобой оба Арма. То, как мы с тобой взаимодействовали против керналов, очень ярко мне на это указало. То, как мы обменялись силой, преобразовав ее в новую энергию, вообще говорит о многом…

Он говорил, а я ловила себя на мысли, что ощущаю себя в каком-то странном сне, где разом сбылись мои мечты, еще и сверху отсыпали счастья в виде потенциальной боевой связки… Я точно не сплю?

Образование новой боевой пары — это очень важная глава в жизни фортемина. Боевой парой может быть только какой-то один человек, смена его в дальнейшем невозможна.

— Считается, что магию потенциальной боевой пары невозможно почувствовать просто так, заранее. И, соответственно, ее невозможно никак развить, потому что связка непроявленная. Но я тебя почувствовать смог… Думаю, это произошло как раз ввиду того что я очень развил свои теневые аспекты и многократно усилил свое восприятие чужой магии.

— Это как-то связано с той руной, которая у нас с тобой проявилась? — взволнованно спросила я. — Полли говорила, что видела на нас некую руну в виде золотистой спирали…

— Напрямую связано. Я пока не буду грузить тебя информацией по поводу самих рун, мне и самому нужно еще удостовериться в своих предположениях, прежде чем тебе это внятно объяснить. Но в одном я уверен точно — соединение концентрированной черной магии с теневой рождает вид нового направления магии. То золотое пламя, которым мы керналов сожгли, помнишь? Я все пересмотрел — такого заклинания не существует в природе. Я вчера сидел вечером, разбирал его по силовой формуле… И пришел к выводу, что у нас с тобой получилось создать совершенно новое заклинание. Потому что формула имеет нетипичную для любой другой сферы магии структуру.

— Думаешь, это из-за нашей потенциальной боевой связи такой всплеск произошел?

— Не совсем, — качнул головой Калипсо, он при этом продолжал приятно поглаживать мои ладони, а его задумчивый взгляд был устремлен куда-то в одну точку, в пустоту. — Мне кажется, это вообще можно использовать для всех темных магов, кто умеет концентрировать тьму определенным образом, как я, или кто по своей природе не умеет ее разбавлять — как ты. То есть это гипотетически можно будет в дальнейшем использовать для всех, когда я разберусь, как именно это сделать. Просто наша с тобой связь значительно облегчает процесс и усиливает нашу магию.

— А такое умение было бы полезно в целом иметь возможность развивать, — произнесла я.

— Ну, развивать тем, кто может и хочет, конечно же. Типа нас с тобой, и наверняка таких магов много найдется.

— Такие маги могли бы комфортно чувствовать себя в антимагических зонах, я правильно понимаю? А практика показала, что это может быть ох какое редкое и нужное качество.

— Верно, это в целом можно было бы использовать для отдельного направления в академии в дальнейшем. Но чтобы такое направление выделить, его для начала надо тщательно изучить. И я вот думаю, что при таком раскладе, раз уж я тебя почувствовал как потенциальную боевую пару… Может быть, у нас получится развить нашу парную магию и вне статуса Арма? Сразу скажу, что Наставнику не понравится, если он узнает, что мы тут не просто с тобой над стабилизацией твоей магии работаем, а бесконтрольно копаем туда, куда до нас никто не копал. Будем первопроходцами, так сказать.

— Звучит немного страшно и опасно, — честно призналась я. — И… О-о-очень соблазнительно. Я в деле.

Калипсо усмехнулся.

— Я в тебе не сомневался. Давай пробовать, Лори, у меня много идей на этот счет. Будем с тобой тренировать разные типы заклинаний, доводя до автоматизма объединение ауры при любых обстоятельствах, чтобы мы по итогу могли работать как полноценная боевая пара в настоящем бою. Я уверен, что благодаря этому смогу разобраться и с твоим внутренним дисбалансом.

— Думаешь, сможешь разобраться через эти практики? — с сомнением произнесла я.

— Думаю, что во время этих наших с тобой занятий я смогу глубже понять структуру твоей магической Искры и разработать для тебя персональную формулу какого-нибудь заклинания-ритуала, который тебе поможет. Так что я планирую убить трех зайцев: успокоить твою разбушевавшуюся магию, развить твой магический уровень и развить нас обоих так, чтобы мы ничем не уступали Арма. Кроме несчастных цифровых меток на запястьях. Уверен, что мы можем быть не только ничем не хуже, но и на порядок лучше.

Голова на миг аж закружилась от открывшихся перспектив. Как-то слишком много эмоций и информации на меня за последнее время свалилось…

— Я обязательно помогу тебе стабилизировать твою магию, — твердо произнес Калипсо. — Как бы это ни было сложно. В конце концов… Это в моих же интересах — чтобы ты была моим стабильным партнером в бою. Стабильным и цельным.

«И живым», — подумала я про себя.

Глава 16. О делах и советах

Следующие две недели пролетели стрелой в относительно спокойном режиме. Ну как — спокойном… Учебу в академии Армариллис можно было только спьяну назвать спокойной, но обошлось без опасных происшествий.

Я с головой ушла в учебу и бесконечную практику: утром у нас были практические занятия с нашей пятой группой, потом мы с Калипсо занимались по индивидуальной программе, а вечером снова присоединялись к сокурсникам — обычно на вечерние тренировки на полигоне, совмещенные с другими группами. На таких тренировках я заодно перезнакомилась со всеми фортеминами, с кем еще не успела пересечься ранее, компания тут была ну очень разношерстная. И — жутко интересная.

Иногда мы с Калипсо засыпали в обнимку после очередного страстного вечера. А таких вечеров у нас было много, потому что мы пока никак не могли друг другом насытиться.

А иногда мы оба уставали настолько сильно, что просто падали ничком от усталости каждый в своей спальне. Я в таких случаях обычно просыпалась раньше Калипсо, который любил поспать подольше. Он вообще ненавидел ранние побудки и утром всегда был ворчливой соней.

— Кто из нас еще сова, а? — хихикала я, наблюдая за тем, как Калипсо изо всех сил пытается встать с кровати.

— Я кролик пушистый, подвид сови́стый, — сонно бормотал он под мой заливистый смех.

Калипсо меня не жалел, и наши с ним завязавшиеся отношения ни капельки не мешали ему измываться надо мной на индивидуальных тренировках так, что пару раз я падала ничком от усталости на полигоне и отказывалась вставать на ноги, изображая умирающего от усталости лебедя. Очень правдоподобно изображая, между прочим, думаю, мои красивые синяки под глазами и еле ворочающийся язык были весьма красноречивы. Садист по имени Калипсо не просто не помогал мне в таких случаях, а еще и подгонял огненной плетью, грозно помахивая ей в воздухе в опасной близости от меня.

— Представь, что ты не в безопасной академии, а в бою, — говорил при этом Калипсо, волосы его трепал энергетический вихрь. — И тебе надо думать не о том, что у тебя больше сил нет ползти куда-то, а о том, что тебе нужно выползти с поля боя любой ценой, лишь бы остаться живой.

— Знаешь что? — задумчиво произнесла я, лежа в траве на спине и глядя на опасный огненный вихрь, который сейчас очень эффектно подсвечивал Калипсо. — Когда ты машешь этой огненной штукой в воздухе, у меня возникает непреодолимое желание тебе отдаться.

Калипсо заржал так, что плеть в его руках погасла и исчезла, он аж сложился пополам от хохота. Я б тоже с удовольствием посмеялась, да только у меня в самом деле сил ни на что не осталось после изнурительной пятичасовой тренировки.

— Во-о-от, учись у меня, как нужно выводить из строя противника, — вяло произнесла я с кривой улыбкой. — Одна фраза — и противник деморализован! А я при этом продолжаю лежать на мягонькой земле…

Отсмеявшись, Калипсо подошел ко мне и вдруг подхватил на руки, я аж ойкнула от неожиданности, вцепившись в его алую рубашку.

— Идем, чудо мое, — посмеиваясь, произнес он. — Так уж и быть, отнесу тебя.

— М-м-м, а я чудо? — я устало уткнулась носом в грудь Калипсо, а мои губы растянулись в довольной улыбке.

— Ага, чудо, — весело поддакнул Калипсо. — Фееричнейшее.

Правда вместо ожидаемой спальни он понес меня в трапезную, и я даже думать не хочу, как мы выглядели со стороны, когда Калипсо на руках внес меня в помещение, где в этот час обедали многие фортемины. Судя по оглушительной тишине, эффект был тот еще.

— Зачем ты меня сюда притащил? — зевнула я, буквально засыпая на ходу.

— Тебе обязательно надо поесть после такой тяжелой тренировки.

— Издеваешься? У меня вообще сил нет. Потом поем…

— Сейчас, — твердо произнес Калипсо, усаживая меня на мягкий диванчик у окошка. — В твоем случае после каждой такой тренировки нужно плотно питаться незамедлительно, иначе это чревато приступами во время твоего сна. Так что либо ешь сейчас и потом заслуженно дрыхнешь до вечера, либо не ешь и не спишь, потому что твоя магия тебе поспать нормально не даст.

— Ешь давай, пока не остыло! — раздался тоненький пискливый голосочек.

О, чудесно, Калипсо еще и говорящую миску мне принес. Была у нас в столовых приборах такая заколдованная посуда, которая не только поддерживала нужную температуру еды, но и болтала иногда без умолку, любила наша миссис Ворджания развлекаться с зачарованной посудой. Я-то как раз обычно предпочитала сидеть в тишине, но — не в этот раз, да.

Спорить с куратором и уж тем более с говорящей миской сил не было, пришлось повиноваться.

— У меня даже держать ложку сил нет, — проворчала я, с тоской глядя на тазик, ой, то есть — миску наваристого супа, которую поставил передо мной Калипсо. — Я эту бадью часа два есть буду.

— Ну так я тебя покормлю, — весело произнес Калипсо.

Я думала, что он шутит, а он в самом деле начал кормить меня из ложечки. Еще издевательски приговаривал «ложечку за а-а-ангелов, ложечку за де-е-емонов, ложечку за Наста-а-авника, ложечку за кура-а-атора!..». Я пыталась есть и не давиться хохотом, но получалось это через раз. Калипсо всячески глумился по-доброму надо мной, а вид при этом сохранял такой серьезный, будто не издевается, а читает важную лекцию о пользе здорового питания. А говорящая миска ему постоянно поддакивала, напоминая о том, как суп полезен для пищеварения, и что такой «бедненькой и изможденной» мне совершенно необходимо доесть до последней ложки наваристый бульон.

Краем глаза я заметила, что кто-то из фортеминов перекрестился, наблюдая за нами.

Впрочем, я была такой сонной, что сил моих хватало только на то, чтобы вяло пережевывать пищу, было совершенно плевать на окружающих. Но ложку у Калипсо я все-таки отобрала и продолжила есть сама.

Так в итоге и заснула за столом с ложкой в руках, почти доев принесенный тазик супа. Так что Калипсо пришлось еще раз нести меня на руках — на этот раз до спальни. Патрисия потом рассказывала мне, что Калипсо при этом уходил из трапезной с триумфальным видом под аккомпанемент абсолютной тишины, провожаемый несколькими десятками пар глаз.

* * *

Я обычно спускалась на завтрак в трапезную раньше Калипсо, который лениво просыпался и всегда с трудом раскачивался по утрам, впрочем, он никогда и не ложился спать раньше двух часов ночи. Ну и пока он утром лениво брел к душу, в режиме «утренней зарядки» проклиная всех на свете за «ненавистные у́тры», я уже сидела в трапезной с Патрисией, Мией, Полли и девчонками из четвертой группы, с которыми я тоже нашла общий язык и была рада поболтать с ними.

Вот и сейчас я за обе щеки уплетала пшенную кашу с тыквой, болтая с сокурсницами обо всем и ни о чем. Общалась на разные темы, слушала сплетни, которыми нас исправно снабжала вечно сующая везде свой нос Патрисия.

И сражалась с креманкой с вишневым вареньем для каши. Сражалась — потому что креманка мне попалась зачарованная, молчаливая, но с очень противным характером. Стеклянная посудина убегала от меня на тоненьких стеклянных ножках каждый раз, когда я пыталась зачерпнуть чайной ложкой варенье. Я пока побеждала с разгромным счетом, но креманка не сдавалась.

— Что ты там так увлеченно читаешь? — спросила я у Мии, со звоном стукнув по убегающей креманке ложкой так, что та наконец-то остановилась, словно бы оглушенная ударом.

Эльфийка выглядела очень сосредоточенной, будто читала философский трактат о смысле бытия. Но в руках она держала не древние фолианты и свитки, а всего-навсего какой-то женский журнал. Я в них не разбиралась, никогда не увлекалась такими, только лишь по яркой обложке и заголовкам типа «Как узнать имя суженого» догадалась.

— Рецепт омлета с карнольскими травами, — важно ответила Миа, будто речь шла о каком-нибудь заклинании высшего уровня магии.

— Не знаю таких. Что за травки? Особо вкусные или что? — уточнила я, пытаясь забрать ложку у взбесившейся креманки, которая своими стеклянными «ручками» впилась в чайную ложку и отказывалась мне ее отдавать.

— Они очень позитивно влияют на мужчин, — ответила Миа, ведя пальчиком по длинному списку ингредиентов. — Смотри, здесь написано, что при правильном соотношении вот этих вот травок эффект будет незамедлительный! «Любой мужчина будет очарован женщиной, которая сумеет мастерски приготовить такой омлет». Как думаешь, правда или нет?

— Боже, какая фееричная чушь, — раздался рядом ленивый голос Калипсо, который подошел к нашему столу и кинул презрительный взгляд через плечо на журнал, который читала эльфийка. — Дорогая моя Миа, прими бесплатный совет: чтобы очаровать мужчину, нужно быть мастером не омлета, а другого, очень схожего по звучанию слова. Вот там эффект действительно будет незамедлительный. Гарантирую.

— Да ну тебя!! — смущенно воскликнула Миа и поспешила убрать злополучный журнал с глаз долой.

Щеки ее пылали от смущения, а мы с остальными девчонками хохотали в голос.

— Кэл, тут дети вообще-то! — сквозь смех сказала я.

— Где? — Калипсо изящно выгнул бровь, обведя взглядом нашу девичью компанию и остановился взглядом на покатывающейся со смеху Полли. — А, ты про этого «ребенка», который все понимает и ржет громче вас? Ну-ну…

Я продолжала хохотать, глядя на эльфийку, которая покраснела, кажется, до самых кончиков своих острых ушек.

А Калипсо в этот момент обошел стол с моей стороны, взял тост и намазал его вишневым вареньем. Той самой ложкой намазал, которую мне, между прочим, креманка отдавать отказывалась. А Калипсо вот отдала сразу, еще и придвинулась к нему поближе. С ума сойти, тут еще и посуда слюни по моему куратору пускает, что ли?

— Ладно, приятного аппетита, леди. Лори, через семь минут мы с тобой отправимся на тренировку, так что закругляйся с завтраком.

«И будь добра, при случае прочитай бедняжке Мии полезную лекцию о том, что для того чтобы появился парень, надо не журнальчики почитывать, а открыто общаться с этими самыми парнями и перестать изображать неприступную крепость, для начала, — вдогонку отправил мне ментальное послание Калипсо, когда уже отошел от стола. — А то она так со своим узким мышленьем и омлетом с волшебными травками до старости в девках ходить будет».

Я согласно хмыкнула и возмущенно уставилась на предательскую креманку с вишневым вареньем. От моего тяжелого взгляда она медленно отползла на другой конец стола, где «выплюнула» все оставшееся варенье на стол. Если бы у нее был язык, она бы мне точно сейчас его показала, зуб даю.

* * *

Тренировки, тренировки, тренировки… Учеба моя была очень активной, крайне редко удавалось просто посидеть и послушать какого-нибудь профессора. Чаще всего слушать приходить на ходу, на бегу, в процессе отлова каких-нибудь опасных тварей. Учеба в Армариллисе не была легкой и сладкой, но мне она безумно нравилась. Нам всем она нравилась, потому что мы почти каждый день учились чему-то новому, часто совершали опасные вылазки, скручивали нечисть… В общем, скучать не приходилось.

Между всеми этими тренировками Калипсо регулярно отлавливал меня в коридорах для жаркого поцелуя, и я постоянно ощущала пьянящее головокружение от зашкаливающего счастья. Уставала жутко, но так, как в эти две недели, я, пожалуй, еще никогда в жизни не была счастлива.

Сейчас я жила… Жила полноценно, во всю силу, если так можно выразиться. Даже в кои-то веки перестала ежеминутно опасаться кому-то навредить. Представляете? Я, о боги, перестала постоянно шарахаться от прикосновений и трястись над перчатками! Ну, то есть, я не снимала их по своему желанию, конечно, но с меня спало значительное напряжение. Я прям ощущала, как во мне развязывается некий внутренний узел. Казалось, что даже дышать стало легче.

С чем это было связано? Во многом — с нашими медитациями с Калипсо. Они действительно шли мне на пользу. Раскачивали мою магическую Искру, стабилизировали потоки магии. Калипсо делал это очень тонко и профессионально, жестко контролируя меня, но в то же время — давая свободу там, где ее можно было дать.

Каждый день мы отправлялись на Калаценское кладбище, где погружались в глубокую медитацию. Садились напротив друг друга, соприкасаясь коленями, держась за руки без перчаток, закрывая глаза, вдыхая и выдыхая в определённом ритме дыхательной гимнастики, постепенно расслабляясь и позволяя нашим аурам самим по себе сливаться, объединяться.

С каждым разом погружаться на нужный уровень расслабления у меня получалось всё легче и быстрее. Если в первый день у меня ушло на погружение в нужное состояние целый час, то теперь мне хватало всего минут десять. Калипсо был в восторге от этого и в целом — от нашего прогресса.

После объединения аур мы пробовали сплетать совместно разные заклинания, и каждый раз у нас получались удивительные вещи.

Например, мы обнаружили, что при объединении черной и теневой магии через светлый аспект можно создать защитный купол, прочность которого поражала.

— Никогда такой плотности не видел, — восхищенно качал головой Калипсо, изучая созданный вокруг нас золотистый купол. — Он такой прочный, что я сейчас даже так сходу не могу сказать, а как его вообще разбить… Я не вижу бреши в формуле заклинания, понимаешь? И это… удивительно.

Опытным путем мы также выяснили, что при правильном сплетении нашей магии мы в целом усиливаем любое известное нам заклинание, иногда меняя его до неузнаваемости. Именно так как раз и получилось в той ситуации с керналами, когда обычное заклинание огненного кольца стало испепеляющей золотистой вспышкой. Таким же образом невероятно менялись чары заморозки, превращая объекты словно бы в статуи, слепленные из чистого золота. Любопытно, что все такие смешанные заклинания имели исключительно золотой цвет. Ни чёрный, ни алый, а яркий золотой, блестящий, красиво искрящийся на солнце

Но эффектнее всего изменились левитационные чары: при длительных тренировках мы обнаружили, что эти чары в нашем исполнении давали что-то вроде силовых крыльев. Выглядело это очень похоже на крылья за спиной — огромные прозрачные, словно бы сплетённые из потоков золотистого света. Они невероятно красиво сверкали на солнце и вид имели весьма впечатляющий. Такие крылья удалось создать только Калипсо, у меня они не получались, как бы я ни старалась.

— Хм, странно, по моим расчётам у тебя тоже должны появляться крылья, — задумчиво произносил Калипсо, покручивая в руках карандаш и разглядывая свои бесконечные записи с формулами, в которых я ничего не понимала. — Я не вижу препятствий для этого. Наверное, я что-то упускаю… Ладно, разберёмся позже.

Зато опытным путем мы обнаружили, что я могу на небольшом расстоянии подпитывать ауру Калипсо так, чтобы он мог раскрыть эти энергетические крылья. Мы оба сошлись на том, что это может быть чрезвычайно полезное умение в бою. Никто из наших взрослых коллег такими навыками не обладал, о моих сокурсниках и говорить нечего. Только мой отец, будучи падшим ангелом*, в своей боевой форме имел настоящие крылья, но он был таким единственным из нас, кто умел свободно летать высоко в небе. Скорее уж было исключением из правил, что в нем однажды проснулась сила фортемина.

[*примечание автора: об отце Лори, Заэле, есть отдельная история «Грани будущего»; для понимания контекста достаточно знать, что отец героини действительно является падшим ангелом]

У Калипсо даже получалось контролировать полет, и с каждым разом у него это выходило все лучше и лучше, когда он кружил невысоко над Калаценским кладбищем. Я наблюдала за этим невероятным зрелищем с неприкрытым восторгом, распахнув рот от изумления и любуясь красивыми переливами прозрачных золотых крыльев. И я аж завизжала от неожиданности и страха, когда на очередной тренировке Калипсо подхватил меня на руки и воспарил в воздух вместе со мной. Метров на пять, не больше, но мне казалось, что высота ого-го какая! Я впилась в плечи Калипсо, грозясь вспороть ему рубашку ногтями — так боялась упасть.

— Я держу тебя крепко, Лори, не бойся, — усмехнулся Калипсо. — Расслабься.

— Издеваешься надо мной, что ли?! — взвилась я, в ужасе глядя на могильные плиты под ногами и думая о том, что если силовые крылья Калипсо нас сейчас не выдержат, то мы упадем прямехонько в могилку, очень удобно будет, самые скоростные похороны на свете.

— Доверься мне, Лори. Расслабься. Я тебя не отпущу, — шепнул Калипсо мне в губы.

«Расслабься» — это вообще была его самая любимая фраза, которую он повторял мне по несколько раз на дню. Да, с расслаблением у меня были проблемки, хотя в последнее время расслабляться получалось все лучше.

А сейчас я смогла расслабиться только после поцелуя — сладкого и такого тягучего, что я быстро забыла не только о том, что мы парим в воздухе, но вообще обо всем на свете забыла. Когда Калипсо целовал меня, существовали только его чувственные губы, его ласковые руки, которые сейчас крепко прижимали меня к себе за талию.

Я зарылась пальцами в длинные волосы Калипсо, царапнула ногтями его затылок — обожала так делать! — и полностью отдалась поцелую, чувствуя при этом, как наша магия продолжала сплетаться воедино, проникать друг в друга. Ветер трепал наши длинные волосы, переплетая их так, словно бы наглядно показывал, как смешивается наша магия. Мне было так приятно, легко и комфортно… Эйфорию от этих ощущений невозможно полностью передать словами.

— М-м-м… Паря над землей я еще не целовалась ни с кем, — улыбнулась я, потеревшись носом о скулы Калипсо. — Ты прям будто задался целью быть у меня первым по части разных ярких эмоций.

— И единственным, — тихонько произнес Калипсо.

Сердце мое забилось часто-часто от его бархатного голоса и смысла сказанного. Я побоялась нарушить какими-нибудь неправильными словами странную возникшую идиллию между нами, поэтому просто накрыла его губы своими, вовлекая в глубокий поцелуй. Нежный, чувственный, нещадно кружащий голову. Поцелуй — вместо тысячи слов, ага.

Мы целовались так долго, наслаждаясь друг другом и не замечая, что наша магия при этом усилилась так, что крылья Калипсо засияли на солнце еще ярче, а мы взлетели еще выше — сила сама поднимала нас верх, возвышая над деревьями.

Мы потом заметили это и быстро опустились сами, но, наверное, при этом мы временно вышли из некой глухой зоны Калаценского кладбища и стали ненадолго видимы для отслеживания нашего точного местоположения…

Потому что получасом позже на выходе из кладбища мы столкнулись с тем, кого я меньше всего ожидала здесь и сейчас увидеть — с моим отцом. Который привалился к старому дубу, скрестив руки на груди и глядя на нас с немым вопросом «Ну и что это вы тут делаете?».

Заэ́ль был невысоким голубоглазым мужчиной, его белоснежные волосы были заплетены в тугую косу, кончик которой болтался чуть ли не у самой травы. Узкое лицо, ровный нос, очень выразительные глаза, одет в стандартную черную униформу фортеминов. Весь его внешний вид создавал впечатление самого обычного мага, но впечатление это было ошибочным: за внешней хрупкостью Заэля скрывалась невероятная мощь Первого Арма, которого коллеги между собой называли ходячей машиной для убийства. Сколько нечисти и темных магов отец за свою жизнь покрошил — я даже не рискну предположить. Заэль был опасен и беспощаден в бою, а своей косой он мастерски пользовался как удавкой в сражениях. У отца вообще в битвах шло все что только под руку попадалось, он любой предмет мог использовать против врага.

О силе Заэля со стороны говорила только его аура — очень тяжелая и такая плотная, что, казалось, ее можно пощупать рукой и постучать по ней, как по стеклу. Такая тяжелая аура встречается только у некоторых верховных магов, и то — далеко не у всех. А с аурой моего отца мог помериться разве что Наставник да моя мама — у этих троих уровень магии был примерно равный.

У меня были хорошие отношения с отцом, он всегда был чутким и заботливым. Но еще — очень строгим. И гнева его я откровенно побаивалась.

— Как это понимать, Лорелей? — произнес Заэль тихим спокойным голосом.

Я нервно сглотнула. Вот лучше бы он на меня кричал — и то легче было бы выносить. Когда отец называл меня полным именем — дело было дрянь. В благодушном настроении он всегда звал меня Лорой, и в его устах это звучало так мягко и нежно, всегда — с любовью. А вот строгое «Лорелей» в его устах звучало подобно молоту наковальни и четко указывало на уровень гнева отца. Не то чтобы он часто на меня злился, но… В общем бывало порой, да. И мне всегда одного его тона было достаточно для того, что умолкнуть и затихнуть — такая уж тяжелая давящая аура была у отца, особенно когда он был не в настроении, что хотелось уползти куда-нибудь под медный тазик и просидеть там, пережидая тихую эмоциональную бурю.

— Я был в районе Генерального Штаба, когда с удивлением почуял вспышку твоей магии, — продолжил Заэль ровным голосом, не сводя с меня пронзительного взгляда. — И почувствовал ее не где-либо, а из центра Калаценского кладбища. Как это понимать, Лорелей? Что вы тут забыли?

— Тренировались, — постаралась ответить я ровным голосом, обняв себя за плечи в невольном защитном жесте.

— Ах, ну конечно. В Армариллисе ведь недостаточно места для тренировок, — ядовито произнес Заэль.

— В Армариллисе действительно недостаточно места для некоторых тренировок, — вмешался Калипсо.

Но Заэль на него даже не глянул и продолжил, разговаривая со мной:

— Калаценское кладбище очень древнее, почва и вся атмосфера тут пропитаны лютой тьмой насквозь.

— Знаю, — тихо произнесла я.

— Знаешь? Так какого черта ты тут делаешь, Лорелей? Вы же не только сегодня сюда заявились, верно? Я пошарил тут по местным тропкам, считывая ваши следы, и понял, что вы вообще не задерживались в Рауф-Парке, как заявляли Наставнику, а каждый раз уходили дальше, сюда, на Калаценское кладбище. Что за секретность? Ты знаешь, что я терпеть не могу подобное вранье.

— Решение об этом принимал я, как куратор Лорелей, — вновь вмешался Калипсо. — Потому что…

— Сюда даже демоны не суются, а вы тут развлекаетесь так, будто прогуливаетесь по Каро́нской набережной, — жестким голосом произнес Заэль, вновь проигнорировав Калипсо и глядя только на меня. — А если бы эта атмосфера местная навредила твоей магии и спровоцировала тебя на мощный приступ?

— Наоборот, здесь оказалось вполне безопасно для меня, — возразила я. — Под присмотром моего куратора, конечно же. Все излишки магии тут просто уходят в землю, не вредя ни мне, ни окружающим и…

— Лорелей, тебе не просто так было запрещено заходить на территорию этого кладбища, — перебил Заэль. — Очень безответственно с твоей стороны столь халатно относиться к приказам Наставника и моим персональным указаниям. Если тебе тут станет плохо, и Калипсо не сможет тебе вовремя помочь, сигнал тревоги по браслету-артефакту не дойдет ни до меня, ни до Наставника, и мы не сможем прийти на помощь. Ты об этом подумала? Тебе не кажется, что тебе не хватает более серьезного отношения к вопросам безопасности?

— А мне кажется, что вам очень не хватает совета отвалить от своей дочери, — лениво протянул Калипсо расслабленным голосом.

Вот теперь Заэль наконец-то повернулся к Калипсо, вскинув брови, а я напряглась, нервно сглотнула и невольно сделала шаг назад, за спину Калипсо.

Я молча вытаращилась на Калипсо, пытаясь взглядом проорать «Ты что, смертник, что ли?!!». Говорить в подобном тоне с моим отцом — это очень, очень смело… и очень безрассудно.

— Смеешь дерзить? — надменно произнес Заэль. — Считаешь, что сможешь защитить Лору лучше меня?

— Считаю, что Лора в состоянии отдавать отчет своим действиям, — хмыкнул Калипсо. — А я как ее куратор в состоянии отвечать за свою подопечную и видеть, когда и где ей можно давать свободу, а где нужно жестко ограничить любые ее телодвижения.

— Ты не можешь предусмотреть всё, Калипсо. Проблема Лоры намного глубже, чем может показаться с первого взгляда.

— Можете быть уверены, я уже достаточно глубоко погрузился в ее проблему, чтобы осознавать весь масштаб бедствия, — ответил Калипсо все с той же милой улыбочкой.

В отличие от меня, он был абсолютно спокоен и расслаблен, гнев Заэля его совершенно точно не пугал. Спокоен он был не только внешне — я совершенно точно чувствовала, что Калипсо в целом не колышет этот разговор. Он чувствовал себя уверенно, и об этом в том числе говорил язык его тела, вальяжная поза и высокомерный взгляд. И если другие мои сокурсники как минимум испытывали трепет при непосредственной близости с Первым Арма, то Калипсо, по ходу, испытывал скуку. Ему только зевнуть не хватало для пущего эффекта.

Заэль криво усмехнулся.

— Тебе ведь еще не приходилось сталкиваться с резким приступом Лоры, верно?

— Мне хватило оценить неконтролируемую вспышку магии в день появления Лори в Армариллисе, когда мы проводили тренировочный бой.

— Так это цветочки, — холодно произнес Заэль. — К счастью, сильные приступы у нее случаются редко, но они случаются. И произойти могут в любой момент, в любое время суток. Что ты будешь делать, если он случится тут, в этой зоне, откуда ты даже докричаться до нас быстро не сможешь, чтобы вызвать на помощь?

— Очевидно, что в таком случае я намерен сам решать проблему.

— А если не справишься сам и не сможешь помочь?

— Если ей не смогу помочь я, то вы тем более помочь не сможете, — твердо произнес Калипсо.

— Гляди, какой самоуверенный, — хмыкнул Заэль. — Думаешь, так много знаешь о темной магии, чтобы рассуждать о ней в подобном тоне и предусматривать ее всплески на много шагов вперед?

— Думаю, что знаю о темной магии уже побольше вашего, — ослепительно улыбнулся Калипсо. — Раз я оказался в состоянии защитить Лори в антимагической зоне и спасти ее от керналов в, казалось бы, безвыходной ситуации, то я тем более способен предусмотреть все варианты развития событий и взять на себя ответственность за свое решение тренироваться с Лори именно на Калаценском кладбище. Потому что считаю так нужным и правильным в нашем с ней случае. Первый Арма — он же не во всех областях магии первый, верно? Вынужден вас расстроить, Ваше Первейшество, но здесь вы от меня отстаете.

Я мысленно застонала и хлопнула себе ладонью по лицу.

Знакомьтесь, это мой куратор, и он — смертник.

Сейчас отец смотрел на Калипсо с больши-и-им таким интересом. Не знаю, чего в его взгляде было больше — удивления, что кто-то из «молодежи» общается с ним в таком тоне, или желания заткнуть эту самую «молодежь» так, чтобы она больше не вякала.

Я опасалась бури эмоций после слов Калипсо, но Заэль только хмыкнул и холодно произнес:

— Смело, однако. А что ж ты, такой смелый, не рассказал все это Наставнику и решил скрыть от него реальное место ваших тренировок?

— Я вообще не считаю нужным докладывать о каждом своем шаге ни Наставнику, ни кому-либо еще, — так же холодно отозвался Калипсо.

— Фортемин отчитывается перед Наставником в любом возрасте, если того требует Наставник, — возразил Заэль. — На то он и Наставник академии Армариллис, чтобы требовать полной отчетности.

— Думаю, если у отца возникнут ко мне вопросы на этот счет, он сам их мне задаст, и я сам на них отвечу.

Заэль прищурился, не мигая глядя на Калипсо. Тот спокойно и так же не мигая смотрел в ответ. Они вот просто смотрели друг на друга, а у меня возникло дикое желание развернуться на пятках и с воем убежать подальше от этих двух фортеминов.

— Что ты скрываешь? Чем вы тут с Лорелей занимаетесь? Что такое запретное нужно делать, чтобы спрятаться на этом сомнительном кладбище от чужих глаз?

— Много медитируем, много тренируемся, — пожал плечами Калипсо. — Работаем над стабилизацией магической Искры Лори. Вы сами можете видеть, что у нее наметился прогресс. Процесс небыстрый, но мы на верном пути…

— Это не ответ, — оборвал Заэль. — Всем этим можно было заниматься и просто в Рауф-Парке и на площадках Армариллиса. Но ты настаиваешь на Калаценском кладбище — единственном месте, где ваши магические колебания невозможно засечь. Так что ты на самом деле скрываешь, Калипсо? Вряд ли ты выбрал это место просто развлечения ради.

— Совершенно верно, я выбрал его после долгих раздумий и расчётов. Стабилизация магической Искры Лори может вызывать всевозможные неконтролируемые вспышки, а здесь, в случае дурного развития событий, Лори не сможет никому навредить. Абсолютно безопасное окружение для нее. Никакой случайный свидетель не пострадает.

— Кроме тебя, — хмыкнул Заэль.

— Я тоже не пострадаю, — уверенно произнес Калипсо.

— Ой ли? Если Лора неконтролируемо шарахнет, тебе мало не покажется.

— Я совершенно уверен в том, что способен контролировать ход наших занятий так, чтобы Лори не могла мне навредить, — произнес Калипсо.

И ни слова про теневую магию и налаживание боевой связки, хех. Вроде и ответил честно, а вроде ничего толком и не рассказал. А ведь именно наша связь с Калипсо в первую очередь и давала ему абсолютную уверенность в том, что я не могу ему навредить.

— Чутье подсказывает мне, что ты врешь в глаза и даже не колеблешься.

— Значит, у вас проблемы с восприятием, что я могу сказать, — безразлично пожал плечами Калипсо.

Я на миг прикрыла глаза, мысленно взывая к богам, умоляя их заткнуть Калипсо.

— Знаешь, иногда мне очень хочется надрать тебе зад, — расплылся Заэль в улыбке, не предвещающей ничего хорошего.

— Попробуйте, Ваше Первейшество, — расплылся в не менее ядовитой улыбке Калипсо. — Не обожгитесь только.

— За языком-то следи. А то…

— А то что? — встрепенулся Калипсо. — Вот сейчас мне даже интересно стало. А то что ты мне сделаешь? — резко перешел он на «ты» с официального тона. — Загоняешь в отместку по полигону? Так я очень вынослив, не жалуюсь на физические нагрузки, и пока что никто не смог загонять меня так, чтобы я хоть раз в жизни по-настоящему устал до смерти. Повлияешь на меня своим магическом даром влияния на чужие эмоции? Так я и сам менталист, на меня такие чары не действуют. Запрешь меня в карцере? Так мне там не больно, я умею закрываться ментально от пагубного влияния магии карцера на сознание, и я не боюсь одиночества. В угол поставишь? Устроишь публичную порку? Я не испытаю стыда, я буду даже рад своеобразному всеобщему вниманию, пусть любуются мной. Так что ты мне сделаешь? Ничего, — ослепительно улыбнулся Калипсо. — Потому что я нахожусь в другой системе ценностей.

— На любую силу всегда находится противодействие, Калипсо, — холодно произнес Заэль.

— Вот именно, — веско произнес Калипсо с лукавой улыбкой. — Не приходило в голову, что я вполне могу быть такой силой?

Он не стал дожидаться ответа и постучал указательным пальцем по циферблату наручных часов.

— Прошу прощения, нам нужно следовать графику. У нас вечерняя тренировка на носу, а нам еще нужно успеть поужинать. Так что мы вынуждены прервать сей чрезвычайно увлекательный диалог и заняться делом. Идем, Лори, — повернулся ко мне Калипсо. — Мы отстаем от графика, надо поспешить.

Он уверенно взял меня за руку и потянул за собой, в сторону Рауф-Пула, больше не глядя на Заэля. Я поспешила следом, чуть виновато глянув на отца. Думала, что он еще что-то скажет, остановит и выскажет какой-нибудь ультиматум… Но нет, он лишь провожал нас взглядом, с чрезвычайным интересом глядя на Калипсо.

В полной тишине, нарушаемой лишь шорохом травы под ногами, мы с Калипсо шли на выход из парка. Мне показалось, что за спиной я услышала одобрительный смешок отца. Впрочем, может просто показалось…

Глава 17. Как скажешь

Заговорить я решилась, только когда мы с Калипсо вернулись в Армариллис. Точнее, когда я под его контролем создала телепортацинную воронку, и пару секунд спустя мы вышли в измерении Армариллиса.

— Заэль тебя прибьет, — уверенно сказала я. — Он ненавидит, когда ему дерзят подобным образом. Он на тебя отыграется обязательно.

— Н-да? Ну, пусть попробует.

— Я вообще удивлена, что папа не только оставил тебя в живых, но и отпустил нас сейчас относительно спокойно, — пробормотала я.

Калипсо тихонько рассмеялся.

— Лори, Лори… Кажется, что я твоего отца знаю лучше тебя. Он дерзость, конечно, не переносит, зато очень уважает достойных оппонентов. Другое дело, что среди молодежи ему такие и не попадаются обычно, наверное. Все ж или лебезят перед ним или трясутся от страха.

— А ты? Не боишься его?

— Почему я должен его бояться? — безразлично пожал плечами Калипсо. — Он, конечно, крутой волшебник, грозный воин, и все такое, но не настолько, чтобы я боялся перед ним рот открывать и высказывать свои мысли. Как и перед всеми остальными, в общем-то. Ну, кроме твоей мамы. Вот ей, пожалуй, лучше не перечить, а то сожрет ненароком мою душу… А мне она пока что нравится, она у меня чистая и красивая, не надо ее жрать.

— Еще скажи — невинная душа, — фыркнула я.

— Да я вообще сама невинность!..

— Обожаю тебя, — искренне выдохнула я.

Калипсо хохотнул.

— Это правильно, меня надо всячески обожать, мне это чрезвычайно нравится.

— Спасибо тебе.

— За что?

— Ну… За то, что защитил, что ли… И принял огонь на себя, так сказать. За то, что четко обозначил моему папе свою позицию, — улыбнулась я, вновь обхватив себя за плечи. — За то, что ты такой, ну…

— Без тормозов?

— Ага, — заулыбалась я. — В общем… Я очень благодарна тебе. И я бы сейчас очень хотела бы повиснуть на твоей шее, как эта делала прилипала Маргарита, — тише добавила я.

— Так что тебе мешает? — весело спросил Калипсо.

— Ну-у-у… — я как-то стушевалась даже, глядя по сторонам. — На нас же все смотрят…

А на нас действительно все пялились, пока мы шли по коридорам Армариллиса.

— На меня и прилипалу Маргариту тоже все смотрели, и ты в том числе, — с ехидной улыбкой заметил Калипсо. — Ей это как-то не очень мешало. И тебе не должно мешать, по идее. Так что тебе на самом деле мешает, Лори?

Я неопределенно пожала плечами.

— Не хочу привлекать к себе лишнее внимание…

— Вот это уже ближе к теме. Хотя на самом деле причина кроется еще глубже. В твоем постоянном напряжении, не правда ли? И в неумении расслабляться, наплевав на мнение остальных. Что ж, будем работать над этим дальше. Расслаблять тебя еще и расслаблять!..

— Ой, да ладно тебе, — закатила я глаза. — Ты сам не то чтобы рвешься висеть у меня на шее прилюдно. По понятным причинам, можешь не объяснять.

— Потому что ты к этому не готова, Лори, — певучим голосочком произнес Калипсо. — Не так ли? Я прекрасно чувствую твое напряжение и прекрасно слышу твое учащенное сердцебиение, стоит мне на людях приблизиться к тебе чуть ближе положенного или посмотреть на тебя слишком откровенно. Ты мгновенно замыкаешься, закрываешься. А у меня стоит задача наоборот — раскрыть тебя. Что ж… будем работать над этим дальше.

* * *

Кес несколько раз пытался ко мне подкатывать с предложением поужинать вместе, но я его отшивала с завидной регулярностью.

Мои отказы, впрочем, не мешали ему продолжать напирать.

— Кес, ты зануда, отстань от меня, — не выдержала я в очередной его такой подкат, когда я выходила из библиотеки с кипой книг в руках. — Ты неинтересен мне как парень, что непонятного?

— Но как ты можешь делать вывод о своем отсутствии интереса, если я твоим парнем ни одного дня не был? — не отставал Кес. — Не попробуешь — не узнаешь.

— Кес, ты не думал, что у меня уже парень есть, а? — огрызнулась я.

— Даже если есть, в чем я сильно сомневаюсь, он не единственный парень на свете, и я вполне могу оказаться лучше его, — улыбнулся Кес. — Но ты поймешь это, только если узнаешь меня получше… наедине.

Я тихонько зарычала в бессильной злобе, и кипа учебников в моих руках пошатнулась.

Кес поднял учебник, который я уронила, и галантно протянул мне.

— Тебе помочь донести?

— Спасибо, я сама справлюсь, — процедила я сквозь зубы.

— Ты многое теряешь, Лори, — продолжал Кес, не сводя с меня пронзительного взгляда своих лучистых глаз. — Подумай, я приглашаю тебя просто приятно провести со мной вечер. Подари мне один такой вечер, прошу тебя, милая Лора! И больше я не буду настаивать на встрече, если ты сочтешь меня недостаточно…

— Ламарк, ты что, не понимаешь, что девушка не хочет с тобой встречаться? — послышался со стороны ленивый голос.

Это Калипсо вышел из-за угла навстречу нам, прислонился плечом к стене, скрестив руки на груди и снисходительно глядя на нас. Вид у него был спокойный, расслабленный.

— Не помню, чтобы я интересовался твоим мнением, Брандт, — холодно отозвался Кес, окинув сокурсника презрительным взглядом.

— А ты вообще не склонен интересоваться чьим-то мнением, да? — он не стал дожидаться ответа, без спроса перехватил мою кипу учебников и кивнул в сторону зала общей работы. — Идем, Лори. У нас с тобой занятия по плану.

Я засеменила за Калипсо, поморщившись от голоса Кеса в спину:

— И все-таки, мое предложение остается в силе, Лора, в любое время, имей в виду!..

— Когда-нибудь я не выдержу и всё-таки набью ему морду, — меланхолично отметил Калипсо, когда мы свернули за угол.

Я усмехнулась.

— Ревнуешь?

— Нет, — спокойно ответил Калипсо. — Просто он меня бесит. Терпеть не могу нытиков и людей, которые не придают значение мнению других людей в личных вопросах. А что касается ревности… Знаешь, чтобы ревновать, нужно в себе сомневаться, а я, уж прости, в себе уверен. Я намного лучше Кеса, не правда ли? А если уж ты оценила такого прекрасного меня, то у тебя совершенно точно не такой плохой вкус, чтобы опускаться до уровня какого-то Ламарка, — с широкой улыбкой закончил Калипсо.

— Ты совершенно невыносим!.. — расхохоталась я.

— Да-а-а, я невыносимо прекрасен, согласен.

Впрочем, вынуждена была признать, что он не то чтобы был не прав.

— А учебники ты мои взял без спроса, — с усмешкой заметила я. — Я бы сама их донесла, но ты спрашивать моего мнения не стал.

— Это другое. Это помощь. Я же видел, что тебе неудобно нести эту кипу. О подобной помощи надо не спрашивать, а просто помогать — молча. А не делать вид, что типа хочешь помочь, но, так уж и быть, не будешь галантно вмешиваться во имя какой-нибудь Пресвятой Белиберды.

Я рассмеялась, глядя на улыбающегося Калипсо. Сейчас на него из распахнутых настежь окон в коридоре падали солнечные лучики, красиво подсвечивая серые глаза. Я любовалась им украдкой и думала о том, что мой мозг насквозь отравлен Калипсо, и рядом с ним я даже думать о других парнях не хочу. Влюбленная дурочка? Ну и ладно. Зато здесь и сейчас я счастлива, а потом… А до «потом» мне еще нужно как-то умудриться дожить для начала.

* * *

[в доме Эрика Кларксона на окраине Форланда]

В гостиной дома Эрика Кларксона этим поздним вечером царила идиллия. Сам Эрик сидел за белоснежным пианино, его длинные тонкие пальцы порхали над клавишами из слоновой кости. На Эрике были белые брюки и белая рубашка с рукавами в три четверти, верхняя перламутровая пуговица была расстегнута. Эрик играл на пианино красивую мелодию, неспешную такую, меланхоличную. Играл с закрытыми глазами и легкой полуулыбкой на устах.

[*примечание автора: для большего погружения в атмосферу рекомендую вам послушать музыкальную композицю Infinite Stream «Melancholic Waltz»; в моем воображении именно такую мелодию мог бы играть Эрик в этом эпизоде]

В гостиной царил полумрак, комнату освещала лишь пара светильников: один торшер с белым тканевым абажуром стоял около пианино, и еще одна небольшая настольная лампа с магическим светящимся шаром стояла на чайном столике посреди гостиной, за спиной Эрика. Бело-голубое свечение шара искрило звездочками, которые попадали на лица двух мужчин, которые сидели в креслах за чайным столиком с перекошенными физиономиями.

Один мужчина — это был Ильфорте Брандт — шумно отпивал из своей бездонной кружки горячий какао, в котором плавали шоколадные зефирки. Правда, судя по стойкому терпкому запаху, в кружке было не одно какао. Заэль, сидящий напротив друга, с кружкой заморачиваться не стал и отпивал огненный эль прямо из горла.

Мужчины напряженно молчали и выглядели немного обессиленными, потому что несколько минут назад они разговаривали на очень повышенных тонах. Весьма эмоционально разговаривали, судя по полу вокруг, усыпанному осколками парочки бокалов и кружек. Собственно, это было главной причиной, почему Заэль пил прямо из бутылки: свой бокал он в порыве психоза уже швырнул, а идти за новым ему было лень. Наколдовывать себе другой он не рисковал, потому что в таком мрачном настроении опасался наколдовать какого-нибудь монстра, за которым потом придется гоняться по всему Форланду.

— Ну что? — подал голос Эрик, не отрываясь от игры на пианино. — Угомонились уже? Или хотите еще на меня поорать?

— Да толку на тебя орать, — возмущенно фыркнул Ильфорте, откинувшись на спинку кресла. — Ты же внешне с эмоциональным диапозоном, как у сосульки. Сидишь там, играешь нам успокаивающую музычку, смеешься, небось, над нами…

— Нет, я не согласен, — покачал головой Заэль. — Толк есть, и существенный: я проорался, и мне стало значительно легче.

Ильфорте тяжело вздохнул, отставил в сторону кружку с «огненным какао» и устало потер лоб.

— В голове не укладывается… И как мы раньше не додумались…

— Да-а-а уж. Мало того, что они являются потенциальной боевой парой, так они еще и встречаются, хм… явно очень активно.

— Ну так боевая пара по опыту Армариллиса еще никогда не была просто какими-то коллегами и друзьями, — сказал Ильфорте. — Обычно в боевую связку встают либо близкие родственники типа брата с сестрой — как Эрик с Агнессой — либо влюбленные пары. А на брата с сестрой Калипсо с Лорелей, знаешь, как-то мало похожи.

— Но как он меня изящно отбрил, а, — покачал головой Заэль, с грустью посмотрев на пустую бутылку в своих руках. — «Мне кажется, что вам очень не хватает совета отвалить от своей дочери», — передразнил он слова Калипсо донельзя ехидным тоном. — «Думаю, что о темной магии знаю уже побольше ва-а-ашего». Нет, мне, конечно, понравилось, что он не стоял в сторонке молчаливым истуканом, смирно дожидаясь, когда я закончу делать выговор Лоре, но… Впервые сталкиваюсь с такой абсолютной безмятежностью среди молодежи! Он же, черт побери, по-настоящему был расслаблен, а не на словах! Я ведь эмоции с любого человека легко считываю и точно могу сказать, что Калипсо не трясся внутри от страха, в ожидании, что я ему сейчас «атата» сделаю. Не-е-ет, он смотрел на меня снисходительно и говорил с вызовом в голосе. Стоял передо мной эдакой уверенной в себе скалой… Иль, мать твою, ты кого на свет родил?

— Рожал не я, все претензии к Сиринити, — отмахнулся Ильфорте.

— Отмазался типа, да?

Заэль хохотнул и поставил пустую бутылку на пол.

— Да уж… Сыночек у тебя получился что надо. Единственный ребенок, но с такой концентрацией всего сразу, что это вызывает восхищение. Дикое, но все же — восхищение. О втором не думал еще, м-м-м?

Ильфорте подавился какао и очень долго откашливался под нервный смех Заэля и одобрительный смешок Эрика, продолжающего играть на пианино.

— Какой там «второй», ты бредишь? С этим бы разобраться… Ты прекрасно знаешь причину, по которой я долго не решался вообще на своего ребенка.

— Знаю, — тяжело вздохнул Заэль, и улыбка его резко скисла.

А причина крылась в генетике Ильфорте: у него на самом деле была очень темная наследственность, сам Ильфорте лишь каким-то чудом уродился светлым до мозга костей магом, видимо, в качестве «ошибки природы». Когда-то давно, став Наставником академии Армариллис и задумавшись о своем будущем, Ильфорте задался вопросом: как эта самая наследственность скажется на его гипотетических детях? Увы, ответ ему не понравился… Ильфорте серьезно подошел к этому вопросу и однажды даже обратился к сновидцам — сумрачным странникам, которые с помощью специальных магических практик погрузили Ильфорте в особые рабочие сновидения, в которых он смог посмотреть сотню дорожек будущего, связанных с теоретической возможностью появления у него детей. И в девяносто девяти вариантах из ста Ильфорте видел рождение темного мага такой силы, которую невозможно будет обуздать, когда она войдет в полную мощь и выйдет из-под контроля. Именно поэтому Ильфорте принял когда-то сознательное решение отказаться от желания завести ребенка: слишком велика была вероятность нарушения равновесия мира… А он, как Наставник академии Армариллис, не мог позволить себе такую блажь. Слишком большая ответственность лежала на его плечах. Слишком многое стояло на кону…

А несколько лет назад Эрику пришло пророческое видение, в котором он четко увидел личность того, кто когда-нибудь в будущем поможет Калипсо не утонуть в пучине темноты. Того единственного человека, который мог бы как-то повлиять, успокоить, укротить эту тьму… Тот самый один вариант из ста. Единственный позитивный вариант развития событий.

Имя этого человека знал все эти годы только Эрик, Ильфорте он сообщил лишь год, в который родится некто, способный справиться с тьмой гипотетического ребенка Ильфорте. Сообщил лишь год, тем самым «дав добро», четко дав понять, что Ильфорте теперь может заняться вопросом появления на свет своего ребенка, о котором он мечтал многие годы.

Ну вот он и «занялся», весьма деятельно, надо сказать. Спокойный и прилежный в детстве Калипсо не доставлял никаких хлопот своим родителям, но чем дальше, тем больше Ильфорте тревожился на тему того, что его сын начинает уходить по наклонной в степь темной магии… Особенно той неизученной теневой магии, которая вообще непонятно как могла проявить себя в магической Искре обычного волшебника, не имеющего духовной природы изнанки мира.

Успокаивало только одно — что Эрик никогда не ошибался, и его пророческие видения всегда были четкие и правдивые. А значит, нужный «укротитель тьмы» для Калипсо уже совершенно точно появился на свет.

И вот как раз до Заэля с Ильфорте окончательно дошло, что речь об этом условном «укротителе» шла о Лорелей. Дошло весьма эмоционально, поэтому сегодня Заэль с Ильфорте прорвались в дом Эрика, который уже несколько дней успешно увиливал от своих коллег, опасаясь бури. Не зря опасаясь: буря действительно была, и уши Эрика все еще помнили вопли в стиле «Какого черта ты молчал все это время, Эрик?!», «Почему ты не говорил, что это она, Эрик?!», «Иль, ты как своего сына воспитываешь?!», «А ты как за своей дочерью следишь, дружище?!».

— Я вообще ожидал появления какого-то мощного светлого мага, который встанет рядом с Калипсо и просто настучит ему по башке или промоет ему мозги ершиком, — пробормотал Ильфорте, задумчиво проводя ладонью по щеке. — Я ожидал мощного противовеса, понимаете? Но Лори… Господи, я вообще не смотрел в ее сторону как на потенциального «спасителя», у меня такой шок был, когда сын сообщил мне, что чувствует Лорелей как потенциального Стража… Это… совершенно невероятно. Как она может помочь Калипсо разобраться с его тьмой? Она ведь сама темная, да еще с таким дисбалансом, что ее саму бы как-нибудь кому-нибудь «укротить» для начала!..

— Пути мироздания неисповедимы, — напевно произнес Эрик, продолжая играть на пианино.

— Он ничего нам не скажет, — вздохнул Заэль. — Ему, как Пророку, нельзя болтать о таких вещах, только он имеет право знать все нюансы, все детали. А нам остается только грызть локти в нервном ожидании непонятно чего…

— В том и дело, что «непонятно чего». Это двое по-отдельности представляют бомбы замедленного действия, мины, которые мы пытаемся как-то аккуратно разминировать. А что будет, когда эта парочка объединит усилия и бомбанет в полную мощь?..

— Подумай о другом: мироздание ведь не просто так являет свету того или иного фортемина, — произнес Эрик. — Светлые и темные фортемины не рождаются просто так. Мы солдаты равновесия и следим за балансом света и тьмы во Вселенной. Нас рождается ровно столько, сколько сейчас необходимо для соблюдения этого самого баланса. Так вот, вопрос: что должно произойти в мире, что на свет в один промежуток времени появились два таких чертовски сильных темных мага — Лорелей и Калипсо? Особенно — Калипсо. Вот о чем надо думать. Случайности не случайны… Всё в нашей жизни происходит вовремя. Мироздание знает, что делает. Нужно уметь доверять ему. Я — доверяю. И действую с ним сообща.

— А нам что делать?..

— Я уже говорил — расслабиться. И просто жить. Это моя игра, не мешайте мне вести эту «шахматную партию». Тем более что у нас «вилка» на носу.

— О чем ты? — еще больше нахмурился Ильфорте.

— Да так…

С этими словами Эрик доиграл мелодию и закрыл крышку пианино. Медленно вдохнул и выдохнул, открыл, наконец, глаза и с лукавой улыбкой повернулся к своим поздним гостям, весьма нервным и встревоженным.

— А ты прикинь, какие у них дети родятся в будущем? — неожиданно произнес Заэль с какой-то нервной улыбкой.

Ильфорте пробормотал что-то вроде «упаси меня, Пресвятая Мелия!».. и снова уткнулся в свою необъятную кружку с какао.

— Даже думать пока об этом не хочу…

— Погоди… До меня только сейчас дошло… А мы с тобой породнимся, получается?!

— Дожить бы еще до этого… Или наоборот — лучше не доживать?..

— Доживем, куда денемся, — певучим голоском произнес Эрик. — Все доживем. Ну что, господа, вы отпустите меня сегодня спать, или вы еще не всё мне высказали?

— Ты нам как спать предлагаешь? — жалобно даже как-то произнес Заэль. — С пониманием того, что нашим проблемным детям суждено быть вместе, а нам остается только наблюдать за всем этим со стороны и пытаться не сойти с ума от нервов за этих бесстрашных оболтусов?

— Как, как… Спокойно и крепко. С огненным элем в обнимку и с ванильными конфетками вприкуску. Можно еще с малярным скотчем в руках или под подушкой.

— А скотч-то зачем? — не сразу понял Ильфорте.

— Ну как же? Надо ведь вам обоим чем-то периодически заклеивать дергающиеся глаза и… Ауч!

Сразу две диванные подушки с двух сторон полетели в Эрика с такой силой, что все-таки сбросили господина Пророка с его насиженного места.

— Ну и тварь же хы хитрозадая, — покачал головой Заэль.

— Да-а-а, я тварь, — с чувством произнес Эрик, не торопясь вскакивать на ноги и удобнее устраиваясь на мягком ковре, подложив под голову брошенные подушки и с мечтательным видом уставившись в потолок. — Но — охрененно прекрасная тварь, согласен?

* * *

[Лорелей]

Плохо было то, что пока мы были погружены в учебу, в мире было не всё сладко: были обнаружены еще две пентаграммы с убитыми жертвами, с такой же большой антимагической зоной поражения. Ни одну из этих пентаграмм не удалось предупредить, чтобы не допустить ее появления, пока так и не было понятно, кто конкретно за этим стоит, и в чем заключается логика распространения. Соответственно, и отследить заранее место появления очередной пентаграммы пока не получалось. Их появление выглядело хаотичным, хоть инквизиторы и пытались найти некую закономерность — наверняка она была — но пока что поиски не увенчались успехом.

На одну такую пентаграмму нас с Калипсо позвал Ильфорте.

— Телепортируйтесь в район Гравен-Хок немедленно вместе с Лорелей, — раздался его голос из связного браслета Калипсо, когда мы с ним вместе тренировались на полигоне. — У нас тут новая антимагическая зона, совсем свежая, нужно отследить эпицентр.

— Почему ты нас зовёшь? — спросил Калипсо уже на ходу к телепортационным вратам Армариллиса, я едва поспевала за ним. — Среди инквизиторов хватает профессионалов по этой части.

— Антимагическая зона совсем свежая, мне довелось быть прям около нее, я первый заметил ее появление. Но отследить нечисть какую-нибудь и эпицентр зоны сам не могу, лишь примерно догадываюсь, но надо максимально быстро найти пентаграмму. Я всех вызвал, но пройдет несколько минут, прежде чем наши коллеги свяжутся с Эльзой, которая сейчас расслабляется без связного браслета где-то. Ну а вам я доверяю больше чем тем инквизиторам, появление которых ожидаю в ближайшее время, — вздохнул Ильфорте и прервал связь.

Мы телепортировались немедленно, и вместе со встретившим нас Ильфорте прошли в предполагаемый центр, в котором и мы с Калипсо тоже ощущали средоточие тёмной энергии.

— Чувствую себя слепым котенком с этой полной невозможностью колдовать, — проворчал Наставник, когда мы вошли в предполагаемый дом. — В этот раз масштаб паники эпичный, мы не смогли скрыть происшествие, так как антимагическая зона накрыла активные жилые кварталы. В городе паника. Большой патруль инквизиции сейчас занят успокоением прохожих и местных жителей и устранением некоторых срочных дел. Например, двумя улицами ниже, на углу Хоккинс и Вернаво обрушился дом, который держался исключительно за счет магии. Магия не работает — всё рухнуло в одночасье… Под завалами оказалось несколько человек. А еще обрушился один летающий экипаж, который на полном ходу влетел в антимагическую зону и рухнул вниз. Много жертв. Пока что погибших нет, но сами понимаете накал паники…

Мы с Калипсо действовали так же, как в прошлый раз, за тем исключением, что нам больше не нужно было обязательно держаться за руки, так что мы очень быстро нашли замаскированный вход в подвал.

Наставник, кстати, оценил это по достоинству.

— Вам больше не требуется физический контакт для объединения ауры? — сразу же понял он, наблюдая за нашими действиями. — И тебе для этого, Лора, даже перчатки снимать не надо? Хм, твоя аура значительно стабилизировалась… Отличная работа, ребята. Так держать.

Я не смогла сдержать самодовольной улыбки. Наставник, конечно, в целом никогда не был скуп на похвалу, но сейчас особенно чувствовалось, что он говорит от души.

В этот раз никто не стал тратить время на поиск и зажигание свечей — Ильфорте теперь постоянно носил с собой камни, которые светились в темноте вне зависимости от влияния магии на них. Вот этими голубыми светящимися камнями Ильфорте и освещал нам путь по массивной лестнице в подвал.

— Может, просто залить кислотой и бетоном все подвалы, а? — проворчал Калипсо, пока мы спускались вниз. — А то только в них жертв и обнаруживают…

— Такие подвалы находятся в каждом втором доме, предлагаешь нам весь Форланд и его области кислотой залить? — усмехнулся Ильфорте. — Такой типаж построек был популярен одно время. Ну а в подвалы спускаются, чтобы всплески магии раньше времени не заметили, в подвалах такое проще скрыть. Но скрыть можно и иначе, если подвала нет, это не ключевой показатель. Так что, увы, просто исключить все подвалы не получится. К сожалению, это не является какой-то важной вещью. Я пока в принципе никакого существенного пункта выделить не могу, все открытые пентаграммы не имеют между собой каких-то пересечений, по которым можно было бы хотя бы попытаться вычислить место следующей пентаграммы…

— Надо сузить круг поиска… А по карте смотрели движение пентаграмм?

— Разумеется. Но на трех точках не получается понять выбор траектории. На четырех будет понятно, но, как ты понимаешь, очень не хотелось бы дожидаться ее появления, — вздохнул Ильфорте.

В подвале была уже знакомая мне пентаграмма, и также в ее центре лежала несчастная жертва — на этот раз это был мужчина средних лет с аккуратной бородкой. Больше ничего в подвале мы найти не смогли, никаких следов зачинщика сего безобразия не обнаружили, хотя пентаграмма была явно свежая — даже кровь еще не успела высохнуть. Но, увы, следы были то ли мастерски зачищены, то ли мы с Калипсо не обладали нужными знаниями… Ильфорте явно рассчитывал, что мы сможем что-то зацепить, и не сдержал разочарованного вздоха.

Было только одно существенное отличие.

— Погодите, он еще живой, — сказала я.

Ильфорте с сомнением глянул на жертву, лежащую в центре пентаграммы.

— Разве? Я ощущаю его мёртвым.

— Я тоже, — сказал Калипсо.

— Но в нем еще теплится магия, я чувствую биение его магической Искры! — уверенно произнесла я.

Я ткнула в углы пентаграммы.

— Видите? Пентаграмма не полностью завершена. Да и прошлые силовые точки пентаграмм, кажется, выкладывали внутренними органами жертвы, не так ли? А здесь такого нет, хотя, судя по надрезу в боку мужчины — очень даже собирались это сделать. но не успели. Вероятно, ваша аура все же спугнула некоего некроманта, и он сбежал, не успев довести начатое до конца. Хотя выплеска энергии во время ритуала все равно хватило для активации пентаграммы.

Я неуверенно переступила с ноги на ногу и выпалила:

— Наставник… Можно мне попробовать разжечь заново его магическую Искру?

— Хм… Хочешь попробовать привести жертву в чувство?

— Навредить ему еще больше я все равно не смогу, — горько усмехнулась я.

— Я не уверен, что к жертве пентаграммы сейчас можно безопасно прикасаться, — задумчиво протянул Ильфорте.

— Лоре можно, — раздался голос со стороны лестницы. — Ей темная магия пентаграммы не навредит.

Это моя мама прибыла вместе с другими инквизиторами, судя по голосам в гостиной дома. Правда на инквизиторов Эльза зашипела, прогоняя их куда подальше, так что в подвал спустилась только она. Сегодня Эльза была облачена в прекрасное голубое платье в пол, расшитое блестками. Уж не знаю, чем она там была занята до того, как ее выдернули на осмотр пентаграммы, но в этом одеянии и в этом грязном подвале Эльза смотрелась максимально неуместно, конечно.

— Если ты чувствуешь биение магической Искры, то попробуй ее разжечь, — сказала она, обращаясь ко мне. — Я тоже ничего не чувствую, но у меня нет дара лекаря, так что это может быть чисто твое обостренное ощущение. Не стоит его игнорировать.

Я взволновано кивнула, усаживаясь на колени. Благодаря Калипсо я, конечно, перестала шарахаться от людей и до истерики бояться к ним прикоснуться, но все равно испытывала сильное волнение, когда снимала перчатки и клала раскрытые ладони на грудь мужчины.

Я точно знала, что делать, — магический дар сам вел меня, да и технику я знала в совершенстве. Сейчас я особенно остро чувствовала пульсацию магической Искры, которая для меня была подобно сердечному ритму, к которому я внимательно прислушивалась. Прислушивалась и быстро вплетала в его ритм свою энергию, вливала свою магию, которая радостно бежала «на работу», давно заскучавшая без дела. Мне даже каких-то особых заклинаний для этого не требовалось, потому что мой магический дар позволял исцелять чужую Искру одним прикосновением, без всяких мудрёностей. Моя магия тут работала сама по себе, при должной моей концентрации. А концентрироваться мне помогал один незатейливый музыкальный мотив, который я напевала себе под нос. Для меня эта песенка работала подобно нужному заклинанию.

Действовала я четко и очень быстро — здесь важна была каждая секунда. В моих волосах потрескивали короткие разряды молний, они лились и дальше — по рукам и вливались в точку солнечного сплетения жертвы пентаграммы, точечно воздействуя на нее, наполняя нужной энергией. Вокруг меня вились лилово-голубые всполохи магии, ярко освещая темный подвал и лица застывших рядом любопытствующих лиц, которые напряженно выжидали, получится ли у меня «фокус».

— Какая красивая магия, — услышала я восхищенный шепот Калипсо.

Надо сказать, что его восхищение — вполне искреннее, я это чувствовала — как-то неожиданно придало мне сил для финального рывка. И последние строчки песни я пропела с улыбкой на лице, после чего тело мужчины на миг словно бы вспыхнуло изнутри ярким голубым светом — а потом все погасло, и в подвале вновь стало темно.

Я глубоко вдохнула и переместила дрожащие руки на сердце. Я все сделала правильно технически, но не факт, что у меня при этом все получилось как надо. Было очень страшно узнать о своем провале, поэтому я аж сама дыхание задержала, прислушиваясь к дыханию мужчины…

Мне казалось, что прошла целая вечность ожидания… а потом сердце под моей ладонью отчетливо начало свой ход.

— Он дышит… Дышит! — не веря самой себе произнесла я в воцарившейся тишине. Он живой! У меня получилось!

Черт побери, у меня получилось, получилось!!

Дичайший восторг смешивался с сильной слабостью, потому что заклинание восстановления магической Искры отняло у меня массу сил. Буквально минуту назад я была бодра и полна сил — а теперь сидела, понурив голову и обессиленно опустив руки, будто за одну минуту моей жизни уместился целый день изнурительных тренировок. Но я все равно улыбалась, потому что была счастлива наконец-то использовать свой магический дар по назначению и видеть, что я не отняла смертельным прикосновением чью-то жизнь, а напротив — заново вдохнула жизнь в, казалось бы, безвыходный случай.

Обычные лекари и даже некроманты вроде моей мамы не способны восстановить такую магическую Искру, потому что банально ее больше не чувствуют — она для них просто уже погасла навсегда, а если она совсем-совсем погасла, то лечить уже нечего. Но я в силу своего магического дара чувствую тончайшее движение энергии в волшебнике, даже если он сам уже вроде как умер — но живучая магия еще не совсем покинула его тело, еще осталась тончайшая ниточка, за которую можно было потянуть и вытянуть обратно. Вот как раз это я сейчас и провернула. Я смогла, смогла!!

— Только ему теперь срочно нужен лекарь, — произнесла я вялым языком. — Дальше я ему не помогу…

— Тебе тоже срочно нужен лекарь, — хмыкнул подскочивший Ильфорте, глаза которого сияли восторгом.

— Молодец, Лора, — обняла меня со спины мама. — Я в тебе не сомневалась. Я подлатаю этого товарища и дальше мы с Ильфорте продолжим.

Эльза повернулась с Калипсо, сказала:

— Выведи Лору на улицу, ей срочно нужно подышать свежим воздухом, а то тут слишком мощный концентрат тьмы.

Калипсо молча кивнул, помогая мне встать и взобраться по лестнице. Он по привычке взял меня за руку без перчаток, и я увидела, как в ужасе дернулись в сторону наших рук Эльза с Ильфорте, но они тут же замерли в недоумении, увидев, что никакого вреда мое прикосновение Калипсо не приносит. Мы с ним ни разу не демонстрировали на людях этот нюанс, так что явно произвели неизгладимое впечатление таким вроде бы простым жестом. Но я сейчас была в таком состоянии, что была не способна оценить эту немую сцену по достоинству.

* * *

На улице я немного пришла в себя, хотя после взбирания по лестнице голова кружилась нещадно. Сил мне хватило только на то, чтобы вернуть защитные перчатки на место и доковылять до лавочки в саду у дома, и то — лишь с помощью Калипсо.

— Посиди тут, я сейчас принесу тебе что-нибудь поесть, — сказал он, обеспокоенно глядя на побледневшую меня. — Ты потеряла очень много сил, нужно срочно хоть немного их восполнить.

— Будешь беспардонно шариться в холодильнике хозяина дома? — хмыкнула я, наблюдая за тем, как Калипсо идет обратно в дом.

— Думаю, с учетом того, что ты спасла ему жизнь, он будет рад сам кормить тебя до отвала в любое время суток, когда ты захочешь, — хмыкнул Калипсо и скрылся за дверью.

Я слабо улыбнулась и огляделась по сторонам, медленно вдыхая и выдыхая в ритме восстанавливающей дыхательной гимнастике, которой меня давно обучили родители. Вокруг сновали инквизиторы, которые тщательно осматривали дом и его окрестности, искали хоть какие-то улики, а я сидела на лавочке и вдыхала глубоко свежий воздух, наслаждаясь приятным терпким запахом свежескошенной травы и улыбаясь своему маленькому персональному триумфу сегодня. Головокружение медленно проходило, а вот слабость пока не торопилась покидать меня. И еще жутко хотелось пить.

Я увидела в стороне колодец с ведром воды и на дрожащих от слабости ногах решила доползти до него в ожидании Калипсо, потому что пить правда хотелось жутко. Но едва я пару шагов прошла, как меня чуть не сбил с ног инквизитор, который спешил в сторону дома. Он, видимо, не заметил меня, выползающую из-за кустов, и врезался на полном ходу, я едва устояла на ногах, держась за забор.

— Эй, смотри, куда прешь! — грубовато произнес инквизитор.

Я потерла ушибленный локоть и хотела было разразиться гневной тирадой, ну или просто гаркнуть что-то едкое, но хмуро заткнулась, разглядев врезавшуюся в меня персону. Форменная темно-фиолетовая мантия, короткие темные волосы, раскосые глаза и очень длинный нос…

— О, а я тебя знаю, — произнес мужчина, окинув меня пренебрежительным взглядом. — Ты младшая дочь Заэля и Эльзы, верно? Та самая неудачница. Что ты тут делаешь?

Я скривилась. Я, к сожалению, тоже знала этого мужчину, хотя и не встречалась с ним с глазу на глаз. Но все-таки это был Кло́ян Мэколбери — не самый приятный человек в мире. Сын генерала Инквизиции Генерального Штаба, вобравший в себя все прелести характера своего отца. У нас в Армариллисе много судачили о том, что надо бы как-то гнать взашей и самого генерала и его пафосного сыночка из инквизиции. Но Генеральный Штаб был эдакой очень мощной машиной, серьезной государственной структурой, на которую было очень сложно повлиять.

Между Генеральным Штабом и Армариллисом давно еще было заключено соглашение о сотрудничестве, и несколько наших коллег нынче работали в инквизиции на постоянной основе, и они добились больших высот на этом поприще. Но это, в любом случае, была капля в море среди многотысячного штата Генерального Штаба. Инквизиторами управлял генерал и Верховный Совет Инквизиции, состоящий из нескольких верховных магов, среди которых, кстати были Ильфорте, Морис и мой старший брат Эрик. Все они между нами давно говорили о том, что надо как-то сместить генерала Мэколбери с поста, но сделать это было очень непросто ввиду устоявшейся годами системы в Генеральном Штабе.

Генерал избирался и смещался Верховным Советом, причем в обоих случаях необходимо было единогласное решение всего Совета, а когда их около тридцати таких магов, то переизбрание генерала превращается в бесконечную бюрократическую возню. Наставник часто ворчал на эту тему, но, увы, в Штабе он хоть и был важной шишкой, но тотально повлиять на Мэколбери мирным путем пока не мог, так как в Верховном Совете было слишком много его соратников.

Ильфорте и Мэколбери уже много лет были, как говорится, «на ножах», но пока еще соблюдали худой мир. Впрочем, в последние пару лет напряжение между ними нарастало, этого нельзя было не заметить. Генерал Мэколбери в принципе своем здорово недолюбливал фортеминов и сотрудничал с Армариллисом вынужденно, понимая, что мы действительно первоклассно помогаем зачищать нечисть в мирах. Почему недолюбливал? Ну, как же… Фортемины ведь — все такие крутые и сильные, живут согласно Уставу Армариллиса, вмешиваются в дела инквизиции со своими советами и даже требованиями, подчиняются только Наставнику и отчитываются только перед ним… В общем, все такие «себе на уме», да еще столь могущественные маги, что любого инквизитора легко переплюнут. Как тут не завидовать и не беситься? Могуществу фортеминов завидовали очень многие, что уж там…

Ну и личности вроде моей мамы раздражали генерала невероятно, потому что, ну, где это видано, чтобы генерал сотрудничал с высшим демоном, да еще был вынужден периодически исполнять его требования?! Мудрый генерал сказал бы спасибо за такую помощь, но генерал Мэколбери не скажет ни слова благодарности даже на смертном одре, я уверена. Думаю, он спал и видел как хотел подмять под себя Наставника и заставить всех фортеминов работать на генерала, а не наоборот.

С сыном самого генерала мне лучше было не спорить и желательно вообще не разговаривать с ним — этот тип был ничем не лучше своего папеньки, да и папенька трясся над ним, как над золотым яйцом. Не будь в Штабе наших коллег, генерал давно продвинул бы своего сына далеко вверх по карьерной лестнице. Но этому как раз здорово мешал Морис, который был в Генеральном Штабе начальником отдела разведки и, будучи в составе Верховного Совета, вставлял палки в колеса, не давая Клояну получить высокую должность, которую по факту ничем и не заслужил. Клоян бесился и продолжал упорно рваться вперед, но натыкался на непробиваемую стену в лице Мориса.

В общем, у инквизиторов и фортеминов были свои тёрки, и лишний раз подливать масла в огонь этим бесконечным столкновениям мне не стоило.

Поэтому вместо длинной гневной тирады я лишь коротко произнесла:

— Попрошу не оскорблять меня. Ярлык «неудачница» приберегите для кого-нибудь другого. И я не помню, чтобы разрешала «тыкать» мне.

— Тебя еще не выкинули из Армариллиса, что ли? — пренебрежительно произнес Клоян, окидывая меня сальным взглядом.

Слова он мои пропустил мимо ушей.

Я вопросительно изогнула одну бровь.

— Простите, что? С какой стати меня должны оттуда «выкидывать»?

— Ну, ты же ущербная, — усмехнулся Клоян. — Наслышан я о тебе, отец мне много рассказывал. Вы же вроде элита, и всё такое, разве нет? Вы же именно так себя преподносите всем и каждому. И тут такое грязное пятно на репутации семьи Кларксонов и фортеминов в целом — в лице тебя. Ну, я понимаю, что семья тебя не выбирала и отказываться от тебя не будет — хотя я бы на их месте отказался — но вот что тебя в Армариллис обратно вернули? Хм, странно. Вашему главарю следовало бы оставить тебя и дальше в заточении где-нибудь, чтобы ты не мешала всем нормально работать и функционировать. А то стыдоба какая-то.

Я аж задохнулась от возмущения.

Ах ты ж тварина!! Решил самоутвердиться за мой счет, да? Нет уж, ничего у тебя не получится. Я проблемная, но не ущербная. Ущербным сейчас будешь ты, когда я подпалю тебе зад. И плевать мне, что твой папенька — генерал Инквизиции Генерального Штаба.

Я уже было сложила руки перед собой, прикидывая, какой бы шаровой молнией лучше всего шарахнуть по Клояну, когда аж вздрогнула от холодного голоса, раздавшегося за спиной:

— Извинись перед ней.

Голос, хоть предназначался не мне, а заставил меня похолодеть от ужаса — настолько много ярости было вложено в эту короткую фразу, что меня аж до мозга костей пробрало.

Я обернулась и увидела Калипсо, спускающегося по ступенькам из дома и не сводящего глаз с Клояна. В руках он держал круглый металлический поднос с бутербродами, фруктами и графином с водой, которые, судя по всему, предназначались мне. Взгляд у Калипсо был такой, что на миг мне показалось: сейчас он возьмет этот поднос и ка-а-ак грохнет им Клояна по голове!..

Но нет, показалось.

— Поешь, пожалуйста, прямо сейчас, — ровным голосом обратился ко мне Калипсо. — Тебе необходимо поесть как можно скорее.

Он буквально с силой усадил меня на скамью, положил рядом поднос и всучил в руки бутерброд, а сам обернулся к Клояну.

— Это я-то должен перед ней извиниться? — тем временем выгнул бровь Клоян. — Ты ничего не перепутал? Ты вообще знаешь, кто я? Меня зовут Клоян Мэколбери!

— А меня зовут Калипсо Брандт. И это моя подопечная Лорелей, — ослепительно улыбаясь, произнес Калипсо. — Я ее куратор, и я не только курирую ее по учебе, но и оберегаю ее от всяких… клоунов.

Лицо Клояна побагровело. Он сжал руки в кулаки, на лице его заиграли желваки. В отличие от него, Калипсо в целом вид имел весьма безмятежный. Он демонстративно спрятал руки в карманы, и по его лицу сложно было понять степень ярости, зато она элементарно считывалась по вибрирующей ауре. Такой тяжелой, что мне не то что бутерброд в рот не лез — я сейчас даже дышать лишний раз боялась. Так и замерла на скамье, затаила дыхание в ожидании бури.

— За клоуна ответишь, — процедил сквозь зубы Клоян.

— Да что ты? — ровным голосом произнес Калипсо. — Извинись для начала перед Лорелей за свои слова.

— Я сказал ей все как есть, она — ущербное пятно на репутации Армариллиса, — фыркнул Клоян. — Уж ты-то сам должен это понимать!

— Если ты еще хоть слово грязное кинешь в сторону Лорелей, я выверну тебя наизнанку, — с милой улыбкой произнес Калипсо. — И в последний раз прошу по-хорошему: извинись перед Лорелей.

— Да я лучше сдохну, чем извинюсь перед ущербной фортеминкой!..

— Как скажешь, — ровным голосом произнес Калипсо.

Клоян резко замолчал, сделал шаг назад и уставился на Калипсо глазами, полными ужаса. Белки глаз Мэколбери почему-то резко покраснели, будто у него разом полопались сосуды. Лицо, напротив, побледнело, а дыхание заметно участилось.

— Прекрати, — пробормотал он, попятившись. — Прекрати! Ты все не так понял! Я объясню!..

Я непонимающе переводила взгляд с Клояна, которого от чего-то начало потряхивать, на Калипсо, который просто молча стоял рядом со мной — с ровной спиной, безмятежным видом, руки в карманах… его выдавали только глаза, в которых я разглядела знакомые мне золотые спиральки.

— Калипсо?.. — напряженно спросила я.

Он не ответил, не сводя немигающего взгляда с Клояна, который сделал еще шаг назад, а потом упал на землю, обхватил себя за голову и заорал во всю мощь своих легких, будто бы от дикой боли. Видимо, Калипсо успел возвести шумонепроницаемый барьер, потому что инквизиторы в округе даже не глянули в нашу сторону.

Зато дернулась я, вскочив на ноги с гулко бьющимся сердцем, стараясь не обращать внимание на дикое головокружение.

— Кэл! — схватила я за руку Калипсо. — Что ты с ним сделал?..

— Ничего особенного. Просто внушил ему мысль о том, что он бьется в предсмертной агонии, — сухо произнёс Калипсо, продолжая буравить взглядом корчащегося на траве Мэколбери.

— Но его трясет так, будто его изнутри прожигают заклинаниями! — произнесла я, в ужасе уставившись на трясущегося Клояна.

— Это ментальная атака, Лори. Техника бесконтактного удара. Я владею этой техникой на очень высоком уровне, — все тем же пугающим ровным голосом произнес Калипсо. — Мозг человека обладает удивительными свойствами, и воздействие на те или иные его зоны может оказывать очень глубокий эффект. Я лишь внушил Мэколбери твёрдую уверенность в предсмертной агонии. Остальное он додумал сам.

— Остановись! — сказала я, сильнее сжав ладонь Калипсо и отвернувшись от Клояна, не в силах смотреть на его агонию. — Ты его так убьешь!

— А тебе его жалко?

— А тебе — нет?

— Нет, — просто ответил Калипсо.

Голос его был безжалостный, взгляд — такой же холодный.

Я нервно сглотнула, понимая, что если сейчас что-нибудь не предприму, то Калипсо точно грохнет сыночка генерала, и даже глазом не моргнет.

— Твои родители такое точно не оценят, — произнесла я как можно более спокойным голосом. — Подумай о том, что скажут на это Ильфорте с Сиринити!

Упоминание имён родителей, кажется, охладило пыл Калипсо. Он, наконец, моргнул, перевел взгляд с Клояна на меня, глаза его вновь выглядели обычно.

— Ладно, пусть пока поживет, — сказал он. — Будем считать, что это было первым и последним предупреждением.

Калипсо осторожно отцепил от себя мою дрожащую ладонь, неспешно подошел к Мэколбери, который обессиленно лежал на траве, мелко подрагивая после ментальной атаки.

— Клоун ты, а не Клоян, — холодно произнес Калипсо.

Он присел на корточки около Мэколбери, который с трудом сфокусировал взгляд на Калипсо. В его взгляде читалась лютая злоба и жажда мести.

— Ты… За это… ответишь… — просипел он жутким голосом.

— Да ну? Ты так в этом уверен? — ласковым голосом произнес Калипсо с обманичвой улыбкой. — Если посмеешь пожаловаться своему папочке на меня, и до меня донесется эта благая весть, то я приду к тебе во сне и заставлю тебя еще раз испытать эти непередаваемые ощущения, которые ты только что испытал. Только во время этой встречи я доведу начатое сейчас до конца, и ты больше не проснешься. Поверь, для меня не составит труда это сделать и замести за собой следы так, что твой папочка-самодур никогда на мой след не выйдет. Я не только отменный маг-менталист, но и отличный странник по чужим сновидениям.

— Ты… не посмеешь…

— Хочешь проверить и таки пожаловаться папеньке? — еще шире улыбнулся Калипсо. — Дерзай. А я Искрой клянусь, что немедленно воплощу в реальность свою угрозу.

С этими словами Калипсо прищелкнул пальцами, и на их кончиках вспыхнул алый огонек — простая, но действенная клятва на магической Искре. Такими клятвами не шутят, ведь на кон ставят всю свою магическую силу. Клоян это прекрасно знал, и глаза его еще больше расширились.

— Полежи тут пока, отдохни немного под куполом невидимости… Инквизиторы и без тебя справятся. Пойдем в дом, Лори, — обратился ко мне Калипсо. — Там поешь. Дом хоть и полон галдящих инквизиторов, зато там не воняет всякими отбросами вроде этого.

С этими словами он кинул последний презрительный взгляд на Клояна, взял меня под руку и повел в дом.

Глава 18. На высоте

В доме действительно был хаос из галдящих инквизиторов, которые как раз распределяли между собой обязанности по дальнейшим срочным действиям. Хозяина дома уже подняли в гостиную и вокруг него работали сразу три лекаря, чтобы как можно скорее привести жертву пентаграммы в удовлетворительное состояние для скорейшей телепортации в лечебницу Генерального Штаба.

А мы с Калипсо устроились на маленькой кухне, где было потише. Калипсо чуть ли не силой заставил меня наконец-то начать жевать бутерброд, как раз в этот момент к нам заглянул Морис.

— Жертва этой пентаграммы оказалась просто кладезем информации, — сказал он, благодарно кивая Калипсо, который протянул бокал с водой. — Не в том плане, что этот несчастный мужчина что-то помнил — он даже не в курсе, кто и как именно его вырубил — зато с него удалось считать некоторую важную информацию. Эльза поработала с его памятью как следует.

— Удалось узнать личность того, кто эти пентаграммы чертил? — спросил Калипсо.

Морис покачал головой. Он залпом осушил бокал, взлохматил пятерней свои черные волосы. Морис Кларксон был не просто нашим коллегой, он также являлся сыном моего старшего брата Эрика, они вдвоем активно работали в инквизиции, эдаким семейным подрядом. Заодно пытались навести в Штабе какой-то порядок. За последние годы Морису это здорово удалось, но вот с личностями типа четы Мэколбери оставались проблемы. Те тоже стремились работать в инквизиции семейным подрядом, вот только толку от них в Штабе было бы больше, если б их не было вовсе.

— Нет, точную личность узнать не удалось, но мы уловили слабые отголоски энергетического следа. Личность по ним не определить, но можно попытаться выйти на уходящий след, так что мы с Наставником сейчас попробуем по нему пройти. Лора, ты как? Получше?

Я кивнула, так как еще не совладала со своим голосом, мыслями пребывая не совсем тут.

— Отлично! Ты очень своевременно сегодня воспользовалась своим магическим даром, прекрасная работа, Лора! Я восхищен, а Наставник так вообще безмерно рад, что все так удачно сложилось. Причем если бы прошло еще хоть несколько минут, то Эльза уже вообще никакой информации не вытащила бы, по ее словам.

Морис дождался, пока Ильфорте поднимется из подвала в гостиную, и они вдвоем помчались куда-то, махнув рукой нам напоследок.

Но мне сейчас, если честно, резко стал безразличен и этот след, и Печати Мироздания в целом, и вообще всё…

— Ты правда мог его сейчас убить? — очень тихо, почти шепотом спросила я, когда мы снова остались одни на кухне.

— Клояна-то? — уточнил Калипсо, настойчиво придвигая ко мне миску с фруктами. — Ну да. Я не шутил.

Я судорожно вздохнула и провела дрожащей ладонью по лицу, убирая волосы в сторону. Головокружение уже прошло, и еда действовала на меня благоприятно, слабость стала потихоньку уходить.

Да уж понятно, что не шутил — клятву на магической Искре развлечения ради никогда не дают…

— Семейка Мэколбери — не те люди, которым стоит перебегать дорожку… — негромко произнесла я.

— Я тоже не тот человек, которому стоит перебегать дорожку, — жестким голосом произнес Калипсо.

— Но Клоян теперь от тебя не отстанет. Пусть он не доложит никому об этом инциденте, но Клоян и сам может пытаться мстить тебе. У него большие связи, и у тебя могут быть проблемы…

— Послушай, Лори, — перебил Калипсо, облокотившись на стол и заглядывая мне в глаза. — Тебе не стоит даже думать об этом. Я наложил на него одно тонкое ментальное заклинание, которое не позволит никому извне выцепить из сознания Клояна информацию об этом инциденте. И я никого не боюсь. Мэколбери может сколько угодно пытаться мстить — я его в разы сильнее и пресеку любой его маневр при необходимости.

— Не слишком ли самоуверенно звучит?

— В самый раз.

Я судорожно вздохнула и впилась зубами в яблоко. Жевала механически, почти не чувствуя вкуса.

— Все равно… Не стоило так… Ну, не знаю… Какая-то ерунда получилась, и все из-за проблемной меня…

— Лори, — мягко улыбнулся Калипсо. — Клоян — просто ничтожество. И рассуждает, как тупое ничтожество. Такое нужно жестко пресекать. Будь на месте генерала Мэколбери наш Наставник или кто-то вроде него, то в инквизиции такие идиотические кадры попросту не задерживались бы, и вся эта дурь быстро из мозгов выбивалась бы. Но мы имеем что имеем…

Он заправил мне за ухо выбившуюся прядь волос и добавил:

— Я никому не позволю оскорблять тебя, Лори. Ты прекрасна во всех отношениях. И магия твоя прекрасна — я всегда это тебе говорил, а сегодня особенно наглядно в этом убедился. Ее лишь нужно немного «починить». Не позволяй впускать в свое сердце гнилые речи всяких отбросов. Слушай только тех, кому ты действительно дорога.

— А тебе? — шепотом спросила я с гулко стучащим сердцем. — Тебе я дорога?

— А ты как думаешь? — с ухмылкой спросил Калипсо.

— Думаю, что это невежливо — отвечать вопросом на вопрос.

Калипсо усмехнулся, но вместо каких-либо ответов склонился еще ниже, притягивая меня к себе за затылок, и внезапно коснулся моих губ поцелуем.

Этот поцелуй был какой-то… другой. Нежный и трепетный, что ли. Калипсо неспешно целовал меня, вопреки обыкновению не стремясь повысить градус страсти, не углубляя поцелуй, а просто… просто наслаждаясь близостью со мной. Как бы говоря этим поцелуем «я рядом с тобой, ты важна, ты нужна мне». И это было настолько непривычно, что у меня из головы вообще все лишние мысли вылетели… Включая не особо лишние мысли о том, что мы, вообще-то, не самое подходящее время и место для поцелуев нашли.

Мы оба так увлеклись друг другом, что не заметили, как на кухню вошла было Эльза, замерев на пороге и уставившись на нас дикими глазами. Но она лишь беззвучно вышла из кухни, не став нас тревожить и тактично прикрыв за собой дверь.

Вернее, Калипсо на самом деле почувствовал присутствие Эльзы рядом, но не счел нужным прерывать наш сладкий поцелуй. Он махнул ей рукой, мол, «уйдите, не мешайте», но я этого жеста не видела.

* * *

— Что думаешь по поводу всех этих пентаграмм? — спросила я у Калипсо, когда мы телепортировались обратно в Армариллис и присоединились к сокурсникам на полигоне в ожидании начала тренировки.

— Я слишком много всего думаю и пока не понимаю, какая из моих версий может быть верной. Одно ясно — нам с инквизиторами стоит поторопиться со своими думалками.

— Хорошо было бы, если бы Наставник с Морисом сейчас вышли на след того, кто всё это затеял, — вздохнула я.

— Ой, это вряд ли. Не стоит на это рассчитывать.

— Почему?..

Калипсо пожал плечами.

— Если бы по следу этого зачинателя можно было пройти, отец или инквизиторы давно бы прошли по нему и вышли на нужного человека. Морис уж точно вышел бы, он немного разбирается в теневой магии. Ну или Белла с ее даром нюхача вышла бы на нужный след. Но никто из них пока так и не вышел. Третья пентаграмма — а все одно и то же. Что-то тут нечисто. Да и Эльза не просто так говорила о том, что в деле замешаны силы ее уровня как минимум… Не знаю, у меня пока концы с концами не сходятся, не хватает информации. Ну, может быть, сегодня хотя бы какую-то новую инфу обнаружат… Не хватает зацепок. Но я уже говорил и повторю еще раз: я считаю, что в этом всем замешан не человек, а некая высшая нечисть, может, типа Эльзы, или что-то иное… Ты уж прости, что называю твою маму нечистью, но чисто с физической точки зрения так и есть, — усмехнулся Калипсо.

— Ты, главное, в лицо ее нечистью не называй, — улыбнулась я. — Она это хоть умом и понимает, но чертовски этого не любит. Вспыхивает моментально, как спичка.

— Ну что ты, я пока еще в своем уме, — серьезно произнес Калипсо. — Если мне когда-нибудь придет в голову назвать твою маму нечистью в разговоре с ней, очень прошу тебя: грохни меня по-быстрому. Ты это сможешь безболезненно сделать, а вот от высшего демона пощады ждать не стоит. И мои предсмертные страдания будут растянуты на максимально большое количество времени… точнее, растянут буду я. Без вазелина.

Я рассмеялась, впрочем, осознавая, что в словах Калипсо была лишь доля шутки. Все-таки моя мама в гневе — личность чрезвычайно опасная.

* * *

— Ну когда там уже профессор Ка́йрон придет, — ворчала стоящая неподалеку Патрисия, поглядывая на наручные часы. — Почему мы должны его ждать?

— Да, на профессора Кайрона вообще не похоже, он никогда так не опаздывал еще, — обеспокоенно произнесла Полли, поглядывая в сторону входа на полигон в ожидании профессора. — Может, с ним что-то случилось?..

— А хорошо было бы, если б что-то случилось, — весело произнес Грей, подкидывая на руке недогрызенное яблоко. — Нас бы тогда освободили от занятий! Так лень сегодня с мечом скакать… Может, профессору поплохело? — с надеждой произнес Грей. — Слушайте, а мы можем как-нибудь сделать, чтобы ему сегодня поплохело?..

— Тебе лишь бы побездельничать, лежебока!

— Я не лежебока, я дракон! Ар-р-р! — смешно прорычал Грей, дико вращая глазами.

— Да вот что-то не заметно, — хмыкнула Полли. — Драконы обычно активные, а ты…

— А я тоже активный, — серьезно кивнул Грей. — Очень! Только в определенной плоскости и в компании с прекрасными дамами.

— Да ну тебя, — фыркнула Полли. — Я про то, что… Ох!!

Она прижала сразу обе ладошки ко рту, глядя куда-то мне за спину.

Я обернулась и с удивлением увидела отца. Заэль приближался к нам широким шагом, его черная мантия развевалась за спиной, волосы, заплетенные в длинную косу, покачивались при ходьбе.

— Добрый день, адепты. Встаем на позиции, — кивнул Заэль в сторону тренировочной площадки.

Мы с сокурсниками переглянулись. В глазах всех (кроме Калипсо, разумеется) я увидела восхищение и немой вопрос «Да ладно, нас что, тренирует сегодня Первый Арма?!».

— А где… профессор Кайрон? — неуверенно спросила Патрисия.

— Сегодня я вместо него, — сухо ответил Заэль.

Воу! Прямо скажем — редчайшее событие. Мой отец почти никогда не проводит тренировки с адептами. Оказаться на его тренировках мечтал, наверное, весь Армариллис, да только не всем это удавалось. Мои сокурсники много вздыхали на тему того, как мне повезло быть дочерью Первого Арма и обучаться большую часть времени непосредственно у него. Ну, прямо скажем, тут и впрямь было чему завидовать, потому что по части первоклассной боевой техники он мог потягаться разве что с Наставником. В детстве я не задумывалась над этим, воспринимала как само собой разумеющееся, да и, вернувшись в Армариллис, поначалу думала, что моя техника сражений точно такая же, как у всех сокурсников. Однако на тренировках я быстро поняла разницу и оценила по достоинству вклад отца в мое развитие, так как все сокурсники, кроме Калипсо, на порядок уступали мне в сражениях. Да и сам Калипсо на наших с ним индивидуальных занятиях отмечал не раз, что очень заметно мое обучение напрямую у Первого Арма.

В общем, мои сокурсники мечтали хоть раз в жизни попасть на тренировку к моему отцу, и сейчас они разве что не визжали от восторга в предвкушении, это было видно по их взглядам и возбужденным перешептываниям. Грей, вон, аж яблоком подавился от удивления и поспешил избавиться от огрызка, в первом ряду поспевая за Заэлем к стартовой площадке.

А от меня не ускользнуло то, как отец бросил короткий выразительный взгляд на Калипсо.

Мой глаз нервно дернулся в предчувствии «веселой» тренировки.

* * *

Заэль сегодня лютовал. Для начала он час гонял всех по полигону до состояния-нестояния, раз за разом заставляя еще и прибавлять темп и подгоняя нас огненными вихрями в спину. Так что восторг моих сокурсников быстро поутих, особенно после получения нескольких мелких, но все же неприятных ожогов.

— Плохо держишь защитный купол, Ламарк! — прикрикнул Заэль Кесу, который не успел отскочить от огненных плетей, пущенных ему в спину, когда он бежал по полосе препятствий. — Усиль защиту вермо́льскими чарами, без них вообще нельзя на поле боя выходить! Почему двойные щиты сами догадались выставить только Лорелей и Калипсо? Остальные чем думают? К Полли претензий нет, а остальные как, тоже застряли на уровне развития двенадцати лет?

— А я вам говорила, что зря вы мечтаете к Первому Арма на тренировку попасть, — насмешливо сказала я, глядя на Иранора, у которого к этому моменту меч в руках уже заметно покачивался от того, что уже сил не было держать его ровно.

— Я не могу больше! — взвыла Миа в какой-то момент, уронив меч и обессиленно осев на землю.

— Можешь! — жестким тоном произнес Заэль. — Фортемин всегда должен уметь действовать через «не могу»!

— Плакать хочется, — шмыгнула носом эльфийка, жалобно глянув на истязателя в лице Заэля.

Ой, наивная! Мой папа был не из тех, кого могли пронять такие глазки. Вернее, такие глазки могли его пронять только в исполнении моей мамы, а вот на тренировках с кем-либо Заэль был безжалостен.

— Ну так плачь, кто тебе мешает? — сказал он, помогая эльфийке подняться. — Выплескивай любые эмоции, как угодно. Плачь, кричи, кусай губы до крови — но задание выполни. Если сегодня отработаем все как следует, то завтра у вас будет внеплановый выходной, — обратился Заэль ко всей нашей группе. — Будете бездельничать как хотите и где хотите. Так что давайте, потрудитесь сейчас — заслужи́те завтрашний полностью свободный день.

— Беру свои слова обратно, — пробормотал в один момент Грей, когда мы с ним рубились плечом к плечу с наколдованным мороком в виде типичных низших демонов, которые черными вихрями летели в нашу сторону. — Я больше не хочу тренироваться под руководством Первого Арма. И я больше не завидую тебе, Лора. Он что, всегда так над тобой издевался?

— Ага, — хмыкнула я, уворачиваясь от пущенного в меня пламени от наколдованной нечисти. — Папа у меня вообще тот еще любитель погонять до потери сознания.

— Н-да, я заметил, — пробормотал Грей.

— Далее мы с вами будем отрабатывать технику сражения в особо экстремальных условиях, — говорил Заэль, разминая кисти рук, прохаживаясь перед нами некоторое время спустя.

— А это что, была не экстремальная? — шепотом ужаснулся Грей, стоящий слева от меня. — Так, пробежка по цветущему лугу?

— С розовыми бабочками и единорогами, — ехидно поддакнула я. — Не заметил их, что ли?..

— Тишина, — одернул Заэль, бросив короткий взгляд в нашу сторону. — Сражение будем тренировать в смешанном виде, задействуя как магию, так и оружие. Недавние события особо остро показали, что только на магию полагаться нельзя, так что чисто магические тренировки по приказу Наставника из вашего расписания практических занятий пока будут полностью исключены и адаптированы под смешанные виды сражений. Итак, условия сегодня такие…

Заэль хлопнул в ладоши, стоя на специально очерченной руне на земле, и перед ним в воздухе возник полупрозрачный экран для управления пространством полигона. А пространство тут было зачаровано особым образом так, что могло с абсолютной точностью копировать любой ландшафт, который желал воспроизвести профессор. Такой вот продвинутый полигон был в Армариллисе.

Заэль коснулся раскрытой ладонью экрана, и он засветился мерцающей синевой, а пространство полигона тут же начало искажаться и стремительно меняться, приобретая новый облик. Прямо на глазах вокруг нас «выросли» горы, в воздухе зависло множество каменных плит разных размеров, которые находились в постоянном движении на разной высоте. Еще одно нажатие на экран — и подул очень сильный, шквальный ветер, который стал активно перемещать каменные плиты, закручивая их в воронку.

— Имитация ландшафта высотных районов Авала́ра, — пояснил Заэль. — Платформы находятся в постоянном движении, противник движется во всех направлениях и может атаковать сверху. Сильный ветер мешает четкому вычислению траекторий ударов. Летать очень сложно, но летающие хегала́рии в Аваларе чувствуют себя комфортно в такой обстановке. Если столкнуться с этой нечистью, то без подготовки против нее не выстоять. На нашем пути хегаларии встречаются редко, но все же встречаются, и Армариллис обязан вас к этой встрече подготовить. Впрочем, нам сейчас важнее не сколько эта нечисть, а сами навыки работы в экстремальных условиях. Овладев этими навыками и хотя бы раз в жизни столкнувшись с хегалариями, начинаешь воспринимать всю низшую нечисть за мельтешащих тараканов, которых ты можешь раздавить одним мизинцем. Именно эта уверенность в себе нам с вами и нужна. Но мы добавим пикантности этому ландшафту… в виде лавы, — добавил Заэль, ткнув на еще одну руну на светящемся экране.

Земля на пространстве полигона начала быстро меняться, и основная площадка полигона через пару минут превратилась в бурлящую лаву. Жарко стало так, как будто лава была самой настоящей, а не наколдованной. Впрочем, эта магическая иллюзия была очень достоверной и обжечь могла, как настоящая.

— Прошу всех сосредоточиться и очень внимательно наблюдать за происходящим. Мне нужен доброволец, на котором я продемонстрирую некоторые специфичные ударные техники.

Я нервно усмехнулась, думая о том, что только конченный псих пойдет добровольцем при таких условиях. Интересно, есть среди нас такие психи?..

Но Заэль не выждал даже нескольких секунд, а свернул экран управления полигонной площадкой и развернулся к нам, сразу кивнув на «добровольца».

— Калипсо. Подойди.

Я мысленно застонала. Не было сомнений в том, что из всех адептов выбор на Калипсо пал не просто так.

— Кого-то сейчас будут жарить, — услышала я тихое бормотание Полли.

Калипсо, в отличие от меня, был абсолютно спокоен. Ну, во всяком случае, он не подавал виду, что чего-то опасается.

А я вот опасалась. Что мой отец ему из вредности навредит. Не сильно, но так, чтобы у Калипсо отпало желание перечить «со старшими». У него оно, правда, в любом случае не отпадет, как я думаю, но это был лишь плюсик в чашу моих переживаний.

— Итак, прежде чем мы займём боевые позиции… Вопрос на засыпку: какое оружие стоит выбрать при таких условиях битвы, если есть выбор оружия?

— Стрелы, — уверено сказала Миа. — Если противник так далеко находится. Постоянно в движении, тут нужно стрелами пытаться достать его!

— Стрелы попросту сдует на таком сильном ветру, — возразил Калипсо, оценивающим взглядом окидывая жутковатую площадку полигона. — Подойдут только особые заговорённые. Но лучше всего — пули, желательно тоже заговоренные. Еще отлично зайдут метательные диски из геро́сской стали. Они подойдут больше, потому что при правильном броске могут огибать сложные препятствия. В отличие от стрел и пуль. Ну и плюс еще, конечно, в том, что геросские метательные диски возвращаются к отправителю, подобно бумерангу, а значит, можно хотя бы примерно прогнозировать их траекторию. Сильный ветер для этих дисков не является серьёзной преградой.

— Верно, — одобрительно хмыкнул Заэль. — Вот с ними мы как раз и поработаем сегодня.

Он выдал Калипсо набор метательных дисков, и они вдвоем прыгнули на разные каменные плиты, которые тут же пришли в движение и поднялись в воздух. А я с остальными сокурсниками поспешила занять наблюдательную позицию на смотровой площадке — специально огороженной и защищенной чарами площадке, расположенной посреди полигона так, чтобы было максимально удобно наблюдать за тренировкой.

Связные браслеты-артефакты на руках Заэля и Калипсо были временно переключены сейчас в режим «громкой связи», чтобы мы могли на большом расстоянии хорошо слышать обоих, да и чтобы противники друг друга слышали, так как Заэль периодически обращался к Калипсо и просил направить в его сторону какое-то конкретное заклинание.

Поначалу противники разминались и действовали очень академично, демонстрируя различные боевые приемы и способы защиты в таких условиях. Заэль комментировал каждый свой выпад и показывал на примере Калипсо, как лучше защищаться от того или иного заклинания, и чего можно ожидать в подобных сложных условиях. Некоторые боевые чары при таком шквальном ветре срабатывали не как надо: например, любые пульсары были совершенно бесполезны, зато отлично работали чары пресса, которые заставляли каменные плиты сильно вибрировать и наклоняться так, что противник был вынужден срочно перепрыгивать на другую платформу. Если правильно подгадать несколько таких ударных волн, то противник в итоге промахнется, не сможет приземлиться на устойчивую платформу и рухнет камнем вниз.

Но в любом случае пока выглядело все это очень ровно: удар — блок, удар — блок. Противники особо не перемещались по плитам, которые и так летали сами по себе в воздухе. Но потом Заэль пустил в ход те самые метательные диски, и тренировка приобрела более агрессивное настроение. Заэль теперь уже мало комментировал, да и скакали они вдвоем с Калипсо по платформам вверх-вниз так, что аж дух порой захватывало от их бесшабашных прыжков.

Наблюдать за всем этим со стороны было чрезвычайно интересно, познавательно, но все-таки нервно. Я сама не заметила, как нервно вцепилась в металлические поручни смотровой площадки, наблюдая за тем, как Калипсо в последний момент успел увернуться от хитро закрученного метательного диска, летящего ему точно в горло.

— Они же так поубивают друг друга!! — воскликнула очень впечатлительная Миа.

— Ну, это вряд ли, — с сомнением произнес Грей. — В академии профессора на занятиях не гробят адептов. Вроде бы… Ну… Специально, во всяком случае.

— Так а если не специально грохнет?! — еще больше ужаснулась Миа, прикрыв рот ладошкой.

Я издала нервный смешок.

Я сама по этому поводу не переживала: понимала, что мой отец просто хочет демонстративно погонять Калипсо, чтобы немного сбить с него спесь. В случае возникновения какой-либо реальной опасности его жизни он тут же кинется защищать и Калипсо, и всех остальных адептов при необходимости. Заэль очень четко рассчитывал удары, ориентируясь на умения Калипсо, точно оценивая его возможности. Он не стал бы применять против адептов заклинания и боевые техники, если бы не был уверен, что тот сможет отбить удар. Я хорошо знала по себе методику тренировок своего папы, так что прекрасно видела, как он сдерживал себя, задействуя, наверное, лишь одну сотую часть своих умений и не сражаясь даже в десятую часть своих сил. Но, честно говоря, это знание не мешало наблюдать за сражением с замирающим сердцем.

Было чему ужасаться: всё-таки противники скакали на постоянно движущихся платформах, и далеко внизу под ними кипела лава, которая подогревала воздух вокруг. Раскаленный ветер безжалостно хлестал по двум магам, длинные волосы обоих порой выглядели просто белым смазанным пятном из-за скорости передвижения. Это была действительно красивая битва, не только полезная по своей информативности, но и просто завораживающая. Противники сражались далеко не на пределе своих возможностей, но где-то на грани смертельной опасности. Словно бы примеряясь друг к другу, оценивая силы.

— Интересно, как долго осталось жить Калипсо, — задумчиво протянул Иранор, хмуро наблюдая за скачущими по платформам противникам.

— Ну вы еще тотализатор откройте! — возмущенно фыркнула я, скрестив руки на груди.

— А что, это мысль! — хохотнул Грей и повернулся к Ламарку. — Слышь, Кес, на кого ставишь?..

— На Заэля, конечно же.

— Не, я за Калипсо болеть буду! На 10 золотых?

— Да хоть на сто, — махнул рукой Кес. — Первого Арма даже десять таких, как Калипсо, победить не смогут.

— Смотри, за язык тебя не тянул, готовь сто золотых, Ламарк!..

— Мальчишки, — проворчала я, качая головой.

А в один момент вскрикнула не только Миа, но и я с другими девчонками не удержалась от восклицания, когда Заэль хитро запущенной сверхмощной ударной волной аж перевернул каменную плиту, на которой стоял Калипсо, и тот камнем полетел вниз с большой высоты, с самых верхних платформ. Он попытался остановиться, зацепиться за другие плиты, но Заэль четким продуманным ударом растолкал все плиты ниже, так что цепляться Калипсо было не за что, а левитационные чары при таком шквальном ветре не работали как надо, а лишь замедляли падение. Но это самое падение прямо в кипящую лаву было неминуемо при таком положении вещей.

— На помощь, ему нужна помощь! — эмоционально восклицала Миа. — Он же так погибнет!!

— Да не ори ты так! — воскликнул стоящий рядом Иранор. — Заэль его спасет.

— Наверное, — «позитивно» добавил Грей.

Эльфийка взвыла дурным голосом, хватаясь за голову. Мне тоже захотелось к ней присоединиться.

И я, конечно, умом понимала, что Заэль не даст Калипсо упасть в лаву… Прекрасно понимала. Видела, чувствовала, что отец просто выжидает последний момент, чтобы ринуться вниз и подхватить Калипсо уже у самой лавы, вернуть его на смотровую площадку к нам и выдать какую-нибудь пафосную фразу, утерев нос Калипсо… Наверняка у папы был именно такой план.

Но мне жутко хотелось этот его план нарушить. Просто так, из чувства врожденной вредности и чтобы доказать отцу, что Калипсо способен на большее, чем от него ожидают. И, кажется, я знала, как это сделать…

Поэтому я сосредоточилась на текущей по венам энергии, обратив внутренний взор внутрь себя и пытаясь быстро нащупать ту тонкую ниточку, которая связывала нас с Калипсо. Я ее даже «увидела» — отчетливо золотую, прочную — попробуй еще порви такую. Я мысленно «потянула» за эту ниточку и направила в сторону Калипсо свою силу, как мы делали это с ним на тренировках. Только обычно у меня это получалось с десятой попытки, но сейчас времени на эти попытки не было. И, видимо, я так старалась, так хотела помочь Калипсо, объединив с ним ауры на расстоянии, что нужный магический посыл получился с первого раза. Теперь оставалось дождаться, когда этот «посыл» доберется по условной золотой нити до Калипсо, и тот сможет активировать теневую магию. Если сможет, конечно.

Секунды падения Калипсо казались мне растянутыми на долгие часы и минуты. На самом деле все происходило очень быстро, но все мои ощущения сейчас обострились, и я словно бы со стороны как в замедленной съемке наблюдала за тем, как Калипсо все падает… падает…

Ну же… Давай…

Заэль продолжал стоять на верхней платформе, но подошел к самому ее краю и расправил свои крылья — большие, белоснежные, мощные и красивые. Величественный падший ангел, сейчас Заэль выглядел особо эффектно.

Но я смотрела только на Калипсо. Ну же… Ты сможешь, ты справишься…

Есть!!

В тот момент, когда Заэль, судя по всему, уже как раз собирался молниеносно ринуться вниз на помощь падающему в лаву адепту, Калипсо мелькнул в золотой вспышке… И в следующей миг мы увидели его взлетающим ввысь — на прочных энергетических крыльях, которые легко рассекали шквальный ветер и уверенно держали своего хозяина в воздухе. Он легко взлетел на самые верхние платформы, заняв позицию напротив Заэля и глянув на него с насмешливым вызовом. Его белые волосы трепал раскаленный ветер, сверкающие золотые крылья отбрасывали красивые отблески на лицо Калипсо.

«Спасибо, Лори, — услышала я его ментальный посыл. — В этот раз у тебя получилось феерично быстро и четко».

Если бы я была тут на смотровой площадке одна, я бы сейчас станцевала какой-нибудь безумный танец победителя, честное слово.

Но я была не одна, так что приходилось держать лицо и лопаться от восторга, мысленно потирая ладони.

— Охренеть, — выдохнул Грей, вцепившись руками в поручни смотровой площадки и с восторгом глядя на магов.

Ему вторили и другие мои сокурсники, не чураясь более крепких выражений. Патрисия даже не выдержала и восторженно захлопала в ладоши.

Мне было плохо видно выражение лица Заэля так издалека и с этого ракурса, но по немой сцене было понятно, что он был до крайности удивлён увиденным… Мягко так говоря.

— Это ты как? — оторопело вопросил Заэль.

По его голосу было понятно, как сильно он шокирован внезапным поворотом. У него даже крылья будто бы поникли и сложились от удивления.

— На любую силу всегда находится противодействие, Ваше Первейшество, — певучим голосочком произнес Калипсо, вернув Заэлю его же реплику, когда он «застукал» нас на Калаценском кладбище. — Вы сами это говорили мне недавно, не так ли?

Я не выдержала и прыснула от смеха, не в силах сдерживать крайне самодовольную улыбку.

— Эй, Лора, можешь объяснить, что происходит? — дернула меня за руку Патрисия.

— Могу. Но не хочу, — усмехнулась я.

Заэль к этому моменту справился с шоком и широко ухмыльнулся. Теперь он смотрел на Калипсо уже не снисходительно, а как, ну… на равного, что ли. Или около того.

— Что ж, крылья так крылья. Понятия не имею, как ты ими обзавелся, но в таком случае, полагаю, мы можем продолжить тренировку и усилить атаки, верно?

Как они после этого начали сражаться — это надо было видеть… Они безумными вихрями носились по всем каменным плитам, сбивали друг друга с ног, делали дикие кульбиты в воздухе… Они использовали всё — заклинания, крылья, метательные диски. Разве что до рукопашного боя не снисходили, но зато чары друг на друга насылали такие, что в какой-то момент у них в ход пошли сплошь неизвестные мне чары высших уровней магии. Точнее, я о таких только в учебниках читала да на лекциях о таких слышала, но чтобы самой хотя бы приблизиться к воплощению этой магии в жизни — об этом пока и речи не было. Не мой уровень.

Несколько раз защитный барьер нашей смотровой площадки дрожал от попадания в нее отскочивших заклинаний. Несколько раз противники сбивали друг друга с каменных плит и пускали в ход чары пресса, направляя противника к лаве.

За голову тут хваталась уже не только Миа и я, но даже флегматичный Кес забыл о своей скептичной маске и стал очень эмоционально реагировать на каждый выпад противников.

— А можно их как-нибудь остановить? — жалобно протянула Полли. — Мне кажется, у меня скоро сердце выпрыгнет от наблюдений за ними…

— Да ты чего, я никогда в жизни ничего подобного не видел, пусть не останаливаются!! — с бешеными от восторга глазами произнес Грей, жадно всматриваясь в каждое движение Заэля и Калипсо. — Смотри, смотри, малышка По, смотри внимательно и запоминай все как следует! Когда ты еще такую феерию увидишь!!

Полли так сильно переживала за сражающихся противников, что впервые не стала огрызаться на обращение «малышка», которое ее всегда дико бесило.

Восторг Грея можно было понять, мне и самой подобных тренировок видеть не доводилось. Таких вот профессиональных, красивых… и очень опасных.

Мне было очевидно, конечно, что Калипсо логично уступает Заэлю. Оно и понятно: всё-таки мой отец — Первый Арма, с таким опытом сражений, который нам с Калипсо вместе взятым и не снился. Но Калипсо сражался на очень высоком уровне, и я видела, как это нравится моему отцу. Кажется, он уже даже не пытался прижучить своего противника и что-то ему доказать, а просто получал искреннее удовольствие от жаркой схватки на серьёзном уровне, с достойным оппонентом.

В какой-то момент я осознала, что Заэль начал действовать с Калипсо точно так же, как сам Калипсо действовал со мной во время нашей первой тренировочной схватки: прощупывал ауру непрестанно и каждым новым заклинанием потихоньку повышал уровень сложности магического сражения. Это уже было не сражение ради сражения и желания ткнуть носом в слабые стороны — это была жесткая изматывающая тренировка с целью точечной прокачки магического уровня противника. Заэль больше не «тыкал носом в грязь» — он именно учил Калипсо, профессионально раскачивая его магическую Искру.

Не знаю, как Калипсо выдерживал такой натиск, Заэль не давал ни секунды передышки, я давно бы уже сдохла от такого напряжения и свалилась в кипящую лаву. Но Калипсо не только не валился с ног, а, кажется, только набирал обороты. Я не могла видеть с такого расстояния его выражения лица, но почему-то была уверена, что он улыбался до ушей.

Не знаю, сколько Заэль с Калипсо могли бы так скакать и чем бы все это закончилось, но в какой-то момент они оба резко остановились и посмотрели на свои связные браслеты-артефакты. Я не успела даже задаться вопросом «Что случилось?», потому что сама всё поняла: у нас у всех на связных браслетах загорелась алым цветом и громко запиликала кнопка всеобщей тревоги.

Глава 19. Бета-уровень

Заэль как можно быстрее вернулся с Калипсо к смотровой площадке и убрал все «спецэффекты» с полигона.

Мы торопливо шли за Заэлем в сторону телепортационных врат, когда он разговаривал по связному браслету с Ильфорте.

— Массовые нападения нечисти зафиксированы сразу в нескольких районах Форланда и его области, активность аномальная, бета-уровень опасности, — скороговоркой объяснял Ильфорте. — Отправляйся немедленно в Гравион-Сити, я как смогу присоединюсь к вам.

— Что насчет адептов? — уточнил Заэль. — Взять с собой, оставить в академии?

— Пятая группа? Можешь взять с собой, они точно будут не лишними, там как раз огненные маги пригодятся. Только Калипсо с Лорелей пусть остаются в Армариллисе.

— Чего?! — громко возмутился Калипсо, гневно сверкнув глазами и подскочив к Заэлю, чтобы его лучше было слышно через связной браслет. — Ты предлагаешь мне прохлаждаться в сторонке, пока остальные сокурсники сражаются?! Какого черта?!!

— Это не обсуждается.

— Но отец!

— Это. Не. Обсуждается, — повторил Ильфорте.

— Да, это не обсуждается, — влез Заэль.

Я яростно сверкнула глазами на отца и открыла было рот, чтобы разразиться гневной тирадой и попробовать переубедить отца на пару с Калипсо. Но удивлённо умолкла, услышав следующие его слова, адресованные Ильфорте:

— Калипсо с Лорой идут со мной. И это не обсуждается.

— Да в смысле?! — возмутился Ильфорте.

— В прямом, — сухо произнес Заэль и повернулся к замершей мне и хмурому Калипсо. — Вы, двое: идете за мной и придерживайтесь строго моей линии, вперед меня не забегать и не улетать.

— Заэль, ты пока вроде не Наставник, — раздался хмыкающий голос Ильфорте из связного браслета. — Это что за саботаж?

— Дружище, ты своего сына когда в последний раз в сражении видел вообще? — спросил Заэль. — Крылья его видел?

— Какие еще крылья?

— Энергетические. Золотые такие.

— Э-э-э…

— То-то же, — хмыкнул Заэль. — Ты не видел, а я видел и только что гонял Калипсо по заклинаниям двухсотого уровня магии, а этот твой засранец лишь слегка запыхался, — Заэль кинул снисходительный взгляд на весьма довольного собой Калипсо и до ушей улыбающуюся меня. — И, как я понял, это Лора его магией подпитала. Так что они идут за мной и сражаться будут со мной в первом эшелоне.

— Но…

— Свои возражения засунь себе куда-нибудь поглубже до окончания битвы, сделай милость, — отрезал Заэль. — Нам нужны такие воины. Не когда-нибудь потом, а прямо сейчас. Идем, — махнул он нам рукой, отключив связь с Ильфорте.

— Какие будут приказы и какие ограничения наших действий? — коротко поинтересовался Калипсо, поспевая за Заэлем.

— Что-то мне подсказывает, что вы с Лори намудрили с теневой магией так, что вас лучше ничем не ограничивать, — хмыкнул Заэль. — Так что действуйте по своему усмотрению, но не вылезайте вперед. Если Иль бьет всеобщую тревогу, значит, там лютая дрянь, потому что меня он нынче вообще черт знает когда так выдергивал. Мы не знаем, что нас там ждет, так что будьте предельно осторожны. И строго подчиняйтесь моим приказам. Если я скажу, что дальше лезть нельзя, это значит, что нельзя, ясно?

— Как скажете, Ваше Первейшество, — елейным голосочком пропел Калипсо.

У него на лице было больши-и-ими такими буквами написано, как он рад такому положению вещей. Впрочем, я и сама не скрывала некой, хм, гордости, что ли? Я гордилась и собой (что сумела быстро и правильно подпитать магией своего куратора), и самим Калипсо, и просто тем, что мы так эффективно продвинулись в совместной работе, что даже мой вечно упертый отец посчитал правильным брать нас сейчас с собой, вопреки приказу Наставника.

Но после слов Калипсо про «Ваше Первейшество» Заэль резко остановился и развернулся, вцепившись Калипсо в рубашку, притянув его к себе ближе и угрожающе процедив сквозь зубы:

— Еще хоть раз так ко мне обратишься — и я оторву тебе яй…

— ПАПА!! — громко воскликнула я, заглушая остаток его фразы. — Да что у вас с мамой за одинаковая манера на одну и ту же угрозу?!

— Это у вас семейное, видимо, — вздохнул Калипсо, осторожно высвобождая свою рубашку из рук Заэля. — Все вот эти вот ваши агрессивные замашки. Одна веревками привязывает к кровати и убегает, другие грозятся оторвать самое сокровенное…

— Не понял, — нахмурился Заэль. — Какими еще веревками?..

— Очень прочными, поверьте.

— Это кто тебя привязывал?..

— Ну, не вы же, — ослепительно улыбнулся Калипсо. — Боюсь, такую встречу с вами я бы морально не пережил. И не госпожа Эльза уж точно. Такую встречу я не пережил бы не только морально, но и физически.

Заэль кинул на меня короткий выразительный взгляд. То ли вопросительный, то ли просто — удивлённый, что речь идет о всегда тихой и спокойной мне. Я как могла стоически выдержала этот прямой взгляд и даже не моргнула, во какая я молодец. И мысленно костерила Калипсо за его длинный язык. Того, видимо, на всплеске адреналина и на хорошем настроении стало заносить.

— Ну что ты на меня так смотришь? — внутренне вспыхнула я, с вызовом глядя на папу и красиво хлопая глазками. — Я взрослая девочка, кого хочу, того и привязываю!..

— М-м-м, — невнятно промычал Заэль, поджав губы. — Вот, значит, какая программа тренировок у вас стоит с утра до вечера, да?..

— Мы еще в куклы играем иногда, по специально разработанной мной методике, — с непроницаемым выражением лица произнёс Калипсо.

Он наконец высвободился из цепкой хватки Заэля, глянул на него вызывающе с обворожительной улыбочкой.

— Мы, может, делом займёмся, а?

— Ремня на вас обоих нет, — пробормотал Заэль, развернувшись к порталу и поманив нас за собой.

— Рекомендуете попробовать ремни вместо веревок? — невинно поинтересовался Калипсо.

— Умолкни, Кэл, или я тебя сейчас точно грохну, — отрывисто произнес Заэль. — Мое терпение не бесконечно.

— Не грохните, — самоуверенно произнес Калипсо на ходу. — Этот факт немножечко расстроит вашу дочь, и вместо одного высшего демона дома вы получите еще и одну разгневанную фурию. Не рекомендую.

— На следующей тренировке я подвешу тебя за язык, — мечтательно произнёс Заэль, когда мы уже втроем шагали к воронке телепортации. — И заставлю всех ваших сокурсников кидать в тебя ядовитые дротики. Впрочем, что-то мне подсказывает, что даже заставлять не нужно будет — сами попросят, сами всё сделают…

— Да вы знаете толк в извращениях, Ваше Первейшество!..

— Я тебе что сейчас говорил про это обращение?! — рыкнул Заэль.

— Ну а как мне вас еще называть? — театрально вздохнул Калипсо.

— Уважительно, дилмон тебя раздери! А не завуалированной под вежливость грубостью.

— Хм-м-м, понежнее надо как-то, значит, — задумчиво протянул Калипсо. — Но как? «За́я», что ли? «А За́я знает толк в извращениях!» — по-моему, звучит не очень… Как-то двояко, вам не кажется?

— Кэл, мать твою!!!

— Молчу, молчу…

* * *

В такой мясорубке мне бывать еще не приходилось. Я была в ужасе от количества нечисти, которая лезла отовсюду, двигалась на нас лавиной, стоило нам шагнуть из портала в Гравион-Сити.

Склизкие твари размером с волка и внешне напоминающие жуткую смесь рыбы и муравьеда, казалось, были везде: на черепичных крышах одноэтажных домиков, на земле, на деревьях — везде. Они прекрасно прыгали по деревьям, быстро бегали по дорожкам и высоко прыгали по крышам. Их чешуйчатые бока пробивали только мощные огненные заклинания, но самым опасным оружием были их длиннющие языки, которые они выпускали вперед с молниеносной скоростью, подобно снарядам. Этими языками они мгновенно замораживали все, к чему прикасались, начиная от стекол и заканчивая людьми.

К сожалению, судя по ледяным статуям на улицах и во дворах домов, часть местных жителей не успела защититься и попала под первую волну атакующей нечисти. Остальные волшебники стремительно запирались в домах и разводили костры, которые отпугивали нечисть. Кто был поопытнее, тоже пытался отбиваться от тварей, но наши ребята из пятой группы как раз занимались тем, что распихивали таких смельчаков по домам и запирали их под защитными куполами, чтобы ни себе не навредили, ни нам не мешали. Если уж мы, фортемины, были озадачены количеством нечисти и сражались против нее с большим напряжением, то куда тут лезть обычным магам, верно?

— Что это за твари? — громко спросила я Калипсо, перекрывая треск заклинаний.

— Понятия не имею! — хмуро отозвался он. — Никогда таких не видел, но они точно родом с изнанки мира…

— Теневые?

— Вроде того.

Помимо этих склизких тварей хватало тут и низших демонов, которые вились вокруг черными клубами дыма и норовили пробить выставленные защитные купола, но те пока держали оборону.

Сражались мы с Калипсо действительно в первом эшелоне фортеминов вместе с Заэлем и Эльзой. Вместе с ними мы пробирались вперед, буквально прорубая себе путь среди нечисти. Перед нами стояла задача понять, откуда вообще эта нечисть лезет, и вырубить первоисточник.

Мне не доводилось видеть родителей в реальном бою, и я краем глаза посматривала на то, как изящно и четко они действовали в паре. Мне до такого изящества, конечно, было пока далеко, но я тоже очень старалась не отставать.

Я постоянно подпитывала магией Калипсо, и тот взлетел ввысь на своих красивых энергетических крыльях, где они вместе с Заэлем «шинковали» подлетающих демонов. Странно, конечно, было осознавать, что буквально несколько минут назад эти двое пытались надрать друг другу зад на полигоне, а сейчас они работали вместе, двигаясь слаженно, подстраховывая друг друга. Подумалось даже, что эта тренировка на полигоне оказалась как никогда своевременной, потому что Заэль с Калипсо размялись как следует перед реальным сражением, успели посмотреть на технику ударов друг друга, а оттого лучше работали вместе, действуя как единый слаженный механизм. Заодно и магическая Искра у Калипсо была дополнительно раскачена Заэлем, как специально, будто он мог предвидеть, что это понадобится в самое ближайшее время.

Эти двое рубили вообще всех демонов, не давая ни одному пролететь за их спины. Такая защита с воздуха сейчас была как нельзя кстати. Нам с земли, конечно, были видны одни вспышки заклинаний да их отблески на белоснежных крыльях Заэля и золотых полупрозрачных крыльях Калипсо. Но в любом случае зрелище было чрезвычайно впечатляющее. Особенно когда Калипсо выпускал из своих ладоней некий золотой туман, который быстро выжигал любую подлетающую нечисть, а Заэль при этом выпускал некий чёрный туман. Эта черно-золотая дымка висела в воздухе, создавая прекрасный защитный туман для нас.

Моя мама пускала в ход какие-то демонические чары, она буквально разрезала нечисть черными жгутами, которые выпускала из своих ладоней. Этих жгутов из каждой ладони выскакивало несколько десятков, и Эльза работала этими своеобразными плетями, уверенно и четко пробивая нам дорогу вперед.

А я работала огненной плетью, рассекая «муравьедов», как я окрестила про себя эту нечисть. Нечисть при этом вспыхивала моментально алым пламенем и быстро оставляла от тварей только пепел, который подхватывал холодный северный ветер. В воздухе вскоре вились уже целые пепельные столбы, и мы продолжали пробиваться вперед.

Я защищалась куполом из тонкого огненного зарева, которое Заэль как раз демонстрировал нам сегодня на примере с Калипсо. Без этого огненного купола невозможно было нормально подобраться к «муравьедам» и при этом не попасть под их жалящие ледяные касания. Такими же огненными куполами прикрывались сейчас все фортемины, так что со стороны казалось, будто по кварталу скачут эдакие гигантские огненные шары.

Эльза одна за раз уничтожала бесследно столько нечисти, сколько уничтожал с десяток других наших коллег. Так что после нас с ней, Заэля и Калипсо оставалась лишь треть тварей, которых добивали другие наши воины. Грей вместе с парочкой других драконов-фортеминов летал невысоко над землей и дышал огнем на рвущихся к центру города тварей.

Магические сражения чаще всего быстрые, стремительные и ожесточённые, но сейчас выкосить нечисть быстро не получалось, потому что она казалась какой-то бесконечной. Рубишь, рубишь ее — и конца края не видно…

Калипсо, в отличие от меня, уже много раз занимался самостоятельно зачисткой нечисти на необходимой территории, у него был уже немалый боевой опыт. Но даже он напряженно глядел по сторонам, явно не довольный перспективами сражения.

— Нечисти слишком много, — произнес он, бесшумно приземлившись рядом со мной, но не торопясь убирать энергетические крылья. — Как-то аномально много на определённой территории. Она как будто лезет откуда-то сплошным потоком.

— Из какого-то портала? — предположила я.

— Я не чувствую рядом никаких порталов! — подала голос Эльза, которая сражалась рядом с нами и слышала наш разговор.

— А если он теневой? Ведущий с изнанки мира? — предположил Калипсо. — И мы просто его не чувствуем, потому что не имеем теневой природы?

— Скоро прибудут инквизиторы, которые смогут с этим разобраться, — неуверенно произнесла я. — Среди инквизиторов есть парочка человек, кто такие теневые порталы почувствует и сможет их закрыть, Морис с Фло. Они сейчас на другом участке Форланда помогают, как освободятся — сразу же двинут к нам.

— Пока они прибудут, нечисти вылезет столько, что мы тут в ней захлебнёмся, — проворчал Калипсо.

— Что предлагаешь? Снова точечно объединить ауры для поиска? Думаешь, сработает сейчас? Тут так фонит…

— Не попробуем — не узнаем.

Для усиления наших аур Калипсо взял меня за руку, и мы оба прислушались к своим ощущениям, внимательно глядя по сторонам. При телесном контакте всё-таки мы с Калипсо значительно усиливали остроту восприятия магических колебаний. И сейчас почти сразу обнаружили то, что искали: семь мутных тёмных воронок прямо на земле, которые находились на разном расстоянии вдалеке. Из-за бурного потока нечисти этих воронок даже видно особо не было, без теневого взора тут было не обойтись.

— Нечисть лезет из семи теневых порталов, — тут же связался Калипсо с Заэлем по связному браслету.

— Где? Как их закрыть? — коротко спросил Заэль. — Морис с Фло освободятся только минут через пять, они сейчас закрывают теневые порталы в Гелион-Сити.

— Мы с Лорой находимся рядом с одним из них, попробуем его отключить.

— Но как? — спросила я, когда Калипсо прервал связь по артефакту. — Ты же не теневи́к, чтобы с такими порталами работать…

— И, несмотря на это, я отлично «приручил» теневую магию, — хмыкнул Калипсо. — Да и другие маги могут закрывать такие порталы, просто сложно это, да и обычные маги просто обнаружить такие порталы не могут сами легко. А у меня как раз есть на примете парочка заклинаний, которые я недавно разработал, да всё не было времени их в деле проверить…

— А это не опасно?

— Не опаснее, чем просто рубить эту нечисть, — качнул головой Калипсо. — И не опаснее, чем все заклинания на наших с тобой тренировках.

Под прикрытием Эльзы мы быстро пробрались к одному такому порталу и принялись незамедлительно действовать. Моей задачей было постоянно поддерживать энергетическую связь с Калипсо и подпитывать его энергией, благо у меня ее вечно был такой избыток, что делилась энергией я очень легко и свободно. И вообще, чем дальше, тем более плотным я ощущала магический контакт между мной и Калипсо. Теперь он ощущался не тонкой золотой нитью, а эдаким стабильным световым потоком.

Я поддерживала ауру Калипсо, возвела вокруг него плотную защитную огненную сферу, стоя чуть в стороне. А тот подобрался как можно ближе к теневому порталу, делая на ходу сложные пассы руками, и направил впереди себя узкий золотой луч света. Глаза Калипсо при этом вспыхнули ярким белым светом, мне даже на миг стало жутковато от такого зрелища. Но только на миг — потом его глаза снова стали нормальными, а теневой портал вспыхнул ярким фиолетовым пламенем, на глазах уменьшился до размера точки, а потом и вовсе исчез. Склизким тварям больше неоткуда было вылезать, и Эльза быстро зачистила вокруг нас оставшихся «муравьедов».

— Получилось! — радостно воскликнула я.

Аж на месте подпрыгнула и хлопнула в ладоши, довольная быстрым результатом. И гордая — не за себя, а за Калипсо. Хотя я тоже молодец, что смогла поддержать ауру Калипсо на должном высоком уровне. Без моей помощи ему бы сил не хватило, а так он сложил нашу магию и приумножил ее, создавая нечто новое.

— Отлично, — услышала я голос Заэля, донесшийся из связного артефакта на руке Калипсо. — Закрывайте другие порталы, мы с Эльзой вас прикроем.

Ух-х-х… Мне еще не доводилось работать вот так: когда ты сама пытаешься на пару со своим куратором сделать невозможное, а тебя при этом защищают от нападения нечисти боевая пара Первых Арма. Непередаваемые ощущения, скажу я вам.

Мы с Калипсо закрывали один за другим порталы, Заэль прикрывал нас с воздуха и разбирался с летающими демонами, Эльза вырубала «муравьедов» на земле, не давая никому из них подобраться к нам ближе, чем на метр, что было весьма затруднительно в условиях опасной близости к теневому порталу. Воздух гудел от вспышек заклинаний и всполохов магии, а мы с Калипсо продолжали свою монотонную работу. Сложнее всего было даже не закрыть порталы, а подобраться к ним на нужное расстояние, потому что нечисть мешала, рьяно кинувшись именно на нас с Калипсо. Нечисть словно бы почуяла, что именно мы мешаем. А точнее — явно «кто-то» приказал нечисти вывести из строя именно нас. Интересно, кто? И где этот «кто-то» находился? Где-то рядом или умудрялся наблюдать за нами на расстоянии с помощью каких-то артефактов?

Как бы то ни было, а сильно увеличившаяся активность нечисти здорово усложняла нам с Калипсо процесс. Я видела, чувствовала, как ему всё труднее сосредотачиваться на каждой воронке… И что уничтожение теневого портала с каждым разом занимало всё больше времени. Но он упрямо поджимал губы и продолжал колдовать. Его руки светились золотым светом, и в какой-то момент мне показалось, что они стали полупрозрачными…

— Закройте четвертый портал, с остальными разберутся Морис с Фло, они сейчас присоединятся к нам! — крикнул нам Заэль сверху.

С этим четвёртым порталом Калипсо провозился уже не несколько секунд, а целую минуту. Глаза его все это время горели чистым белым светом, и теперь полупрозрачными стали не только руки, но и все тело Калипсо. Я не на шутку испугалась, увидев это и сообразив, что такими темпами до полной потери телесности ему осталось совсем немного. Поэтому решила направить на Калипсо всю мощь. Рискнула и сняла с себя перчатки, сняла все защитные блоки, чтобы не тратить часть магии на себя, а всё, до последней капли направить на Калипсо. Рискуя попасть под прицел «муравьедов», подскочила к нему и обняла со спины, слыша только свое гулко стучащее в страхе сердце.

Хоть бы успела…

Я сразу же почувствовала, что всё у меня получилось. Калипсо почти мгновенно перестал быть полупрозрачным, быстро закрыл четвертый теневой портал. Глаза его правда в этот раз не сразу стали обычного цвета, и он потряс головой, словно бы прогоняя морок.

— Ты как? — почему-то шепотом спросила я, разворачивая к себе Калипсо лицом и всматриваясь в его светлые глаза, которые медленно возвращали себе обычный цвет.

— Вовремя ты… Спасибо, — тоже шепотом отозвался он, массируя виски и корчась будто бы от боли. — Магия сложная. Точнее, контролировать ее влияние на магическую Искру при таком напоре сложно. Я не привык к такому потоку, надо учиться ещё этому…

— Я тебе поучусь, — грозно прорычала я. — Я тебе так поучусь, что мало не покажется!..

Только сейчас поняла, что меня всё это время мелко потряхивало от волнения. Даже не замечала до этого, как сильно напряглась и перенервничала.

— Морис с Флорой прибыли, они разберутся с последними порталами, — сказала я, заметив вспышки заклинаний со стороны другой теневой точки. — А мы с тобой уходим. Здесь телепортация сбоит около теневых порталов, давай отойдем назад.

— Надо помочь зачистить тут территорию, тварей еще много осталось…

— Мы уходим! — настойчиво повторила я. — Тебя и так потрепало знатно, ты и так сделал сильно больше, чем от тебя требовалось.

— Но…

— Уходим, кому сказала!!

Калипсо посмотрел на меня со странным взглядом и легкой полуулыбкой на устах.

— Забавно… А я ощущаю от тебя сейчас энергетику, как от Стража, приказу которого Боец никогда не может сопротивляться. Боевая связка между нами не проявленная, но ты сейчас так тверда в своем намерении увести меня в безопасное место, что я эту твою энергетику прочувствовал. У тебя, можно сказать, «голос» прорезался. Энергетический голос. Решила мной покомандовать?..

— Да! — жестким тоном произнесла я без тени улыбки, с силой потянув Калипсо за собой назад, подальше от места активных сражений. — А то сам ты не умеешь вовремя останавливаться, как будто инстинкт самосохранения у тебя вообще напрочь отсутствует.

Я еще много чего хотела сказать, но в следующий миг задохнулась от неожиданной адской боли в области сердца, будто бы его одновременно пронзили тысячей острых игл… вернее — когтей.

Глава 20. Оба два

Тварь прыгнула на меня сверху.

Она появилась из ниоткуда, а точнее — прыгнула на меня из маленького теневого портала, который открылся четко надо мной. Прыгнула и впилась в меня когтями, я даже не успела среагировать на появление новых обстоятельств, а защитных блоков на мне больше не было. Эта тварь была другая… но тоже мне не известна. Она отдалённо напоминала крота — только большого, размером с крупного кота, со сложенными кожистыми крылышками и с цепкими лапками, которыми «крот» и впился в меня мертвой хваткой.

Этот маленький теневой портал закрылся сам по себе, а вот отцепить от меня неизвестную тварь оказалось непросто. Она не кусала и не пыталась разорвать меня на части, но вцепилась в меня так крепко, будто пыталась слиться со мной, влиться в меня, не иначе. Привычные мне защитные заклинания с этой нечистью не сработали, и я завертелась на месте, пытаясь отодрать от себя «крота».

— Лори, замри! — крикнул Калипсо.

Я послушно замерла, и Калипсо тут же пальнул в «крота» уже знакомым мне золотым туманом, который быстро окутал прилипшую ко мне нечисть. Та издала последний писк и растворилась в мгновение ока — смертельный туман моментально выжег нечисть.

— Что это за дрянь была вообще?! — воскликнула я, вытирая дрожащей рукой пот со лба.

— Не знаю, — хмуро сказал Калипсо, осматривая меня, чтобы убедиться, что на мне нет серьезных повреждений. — Такой нечисти я еще не видел и даже не слышал про нее. Но хорошо, что мы от нее быстро избавились, и все обошлось.

«Обошлось ли?..» — подумала я, прислушиваясь к своим ощущениям.

В том месте, куда впивался своими когтями «крот» кожа зудела и горела так, будто мне туда углей насыпали. Но внешне кожа вообще выглядела без повреждений, даже царапин не было, и это было очень странно с учетом того, что существо совершенно точно вонзало свои когти в мою плоть. А еще от этих мест по телу начал расползаться жар. Будто ядовитое пятно разливалось от поцарапанного плеча — и по спине, и к сердцу, и к точке солнечного сплетения…

— Где болит? — сразу же спросил Калипсо, еще сильнее нахмурившись. — Тварь все же ранила тебя? Я не вижу на тебе ранений и не чувствую их, но твоя аура сейчас меня настораживает. Куда тебя ранили? Что ты чувствуешь?

— Мне… Жарко… очень… Ох… — я пошатнулась и осела на землю, не в силах больше стоять на ватных ногах.

Ощущение у меня было такое, будто я изнутри начала закипать. У меня совершенно точно резко и сильно подскочила температура, накатила жуткая слабость. Нас в Армариллисе даже в состоянии температуры учили сражаться с нечистью и хотя бы уметь быстро уйти с поля боя в таком состоянии, но меня сейчас пришибло так, что я могла только сидеть и смотреть в одну точку. Виной тому, конечно, была моя внутренняя магия, которую странный «крот» совершенно точно потревожил, и теперь моя магия радостно рвалась наружу. Черт… Кажется, у меня начинался приступ… Как невовремя-то…

— Тебя надо к лекарям, — твердо сказал Калипсо. — Срочно. Давай я тебя отнесу…

Он склонился ко мне, чтобы перехватить на руки, но я отмахнулась и от Калипсо и от цветных пятен перед глазами.

— Сейчас… Сейчас я сама встану… Переведу дух только… Отдохну немножко… Только посижу…

Но, вопреки своим словам, я, наоборот, легла на землю, точнее — завалилась на бок, тяжело дыша и с ужасом глядя на собственные руки, которые начали искриться молниями.

— Лори!

Калипсо не задавал лишних вопросов и не спрашивал дурацкое «Тебе плохо?» — и так было ясно, что мне хуже некуда. Он просто быстро просканировал меня, от души выругался и попробовал применить ко мне целительские чары, положив ладони мне на грудь… Но тут же отскочил в сторону, потому что его натурально ударило разрядом тока от меня. Он предпринял еще пару безуспешных попыток, но моя разбушевавшаяся магия прямо-таки не пускала Калипсо ближе, шарахая его короткими молниями и отталкивая от меня любые чары.

— Что с Лорой? — это подскочили к нам Грей и Миа.

В ответ они услышали витиеватый мат в исполнении Калипсо, который лихорадочно перебирал все варианты попыток как-то подступиться ко мне, не говоря уже о попытке вылечить.

Да, Кэл, кажется, ты тут один не справишься. И еще вопрос — справится ли хоть кто-то… Боль в спине усилилась, голова готова была уже разорваться на части, молнии как будто бы прошивали меня изнутри, насквозь. Мне бы хотелось кричать от боли, но горло словно сжали невидимой рукой, не давая издать ни звука. Меня начало крыть такой лютой болью, которая никогда еще меня не настигала…

— Наставник прибыл!! — услышала я оглушительный крик Полли где-то в стороне.

Я облегченно выдохнула и как могла повернула голову в ту сторону. Если прибыл Наставник, то можно выдохнуть, верно? Он же поможет, правда? Моя наивная душенька очень хотела в это верить.

Наставник телепортировался на вершину холма, с которого он сейчас медленно спускался. Медленно и будто бы торжественно. Спина прямая, лицо серьезное, руки раставлены чуть в стороны открытыми ладонями вперед. Он шел в нашу сторону и формировал в руках какое-то неизвестное мне сложное заклинание, судя по его ослепительному белому цвету и плотному энергетическому фону.

Таким Наставника я ещё не видела. Он натурально пылал белым пламенем, и глаза его тоже превратились в одну сплошную светящуюся белизну без зрачков. Аура Ильфорте в этот момент стала видимой и без особых магических умений и вообще какого-либо особого взгляда — она сияла, как мощная лампочка, как маяк с направленным сразу во все стороны светом.

— Нечисть приближается, — заметила Миа, глядя на «муравьедов», которых было все еще очень много везде в окрестностях и которые толпой бежали в нашу сторону. — Надо помочь их добить…

— Можешь расслабиться, Миа, Наставник сейчас всю нечисть остановит, — уверенно произнес Калипсо, кинув беглый взгляд на отца.

— Да тут несколько тысяч этих тварей, с такой оравой один волшебник не может справиться! — воскликнула Миа.

Она вскочила на ноги, взмахивая огненной плетью, готовая бесстрашно ринуться в сторону стремителньо приближающейся к нам нечисти, но Калипсо перехватил эльфийку за руку и дернул ее назад.

— Наставник может справится с этим один. Не спорь, а пригнись или лучше ляг на землю, потому что сейчас нас накроет.

— Чем? — спросила эльфийка, но на землю все-таки легла рядом с Греем, который не стал спорить и тоже лег на землю, следуя примеру Калипсо.

— Мощью Наставника, которую он обычно не демонстрирует, — хмыкнул Калипсо.

Ровно с этими его словами Наставник закончил плести неизвестное мне заклинание и молча выставил перед собой руки, отпуская концентрированную энергию.

Ох… зрелище было то еще.

Выглядело это так, будто Ильфорте засиял чистым белым светом — ослепительно ярким, на него невозможно было смотреть, пришлось отвести взгляд в сторону — и этот свет эдакой волной пронёсся над всем пространством вокруг, полетел навстречу бесконечному потоку нечисти. Вполне осязаемой волной: меня бросило в дрожь, когда световая волна прошла через меня и покатилась дальше. Всех фортеминов и инквизиторов, кто стоял и сражался, сбило с ног ударной волной, даже Заэль не устоял и растянулся на земле.

Но важнее было то, что световая волна мгновенно уничтожила всю нечисть, едва коснувшись ее, — та просто беззвучно растворялась прямо на глазах, не оставляя и следа. Волна чистого белого света за считанные секунды прокатилась по всей обширной территории, где находилась нечисть. И оставшиеся незакрытые теневые порталы буквально смяло этим направленным потоком магии. Исчезла вся нечисть, все теневые потоки магии. То, что не могла сделать толпа фортеминов и инквизиторов, Наставник зачистил за несколько секунд.

Воздух пах озоном, как после грозы, — явный признак того, что на территории была использована магия какого-нибудь запредельного дохрелионного уровня. Я о таком колдовстве только в древних фолиантах читала, о том, что Древние когда-то умели так колдовать подобными заклинаниями массового поражения… И даже представить не могла, что мне доведется увидеть вживую действие такого мощного колдовства. Была б я в ином состоянии, то сейчас сидела бы с отвисшей челюстью и невразумительно мычала от восторга, но сейчас я лишь сухо отметила про себя этот факт воспаленным сознанием. Впрочем, за меня высказались сокурсники.

— Вот это да-а-а!!! — выдохнула Миа, приподняв голову над землей и восхищенно уставившись на Наставника.

Грей выразился более нецензурно, но с не меньшим восхищением.

— Это он как вообще?!

— Нечисти как будто и не было…

— Белое зарево, — подал голос Калипсо. — Заклинание массового поражения трехсотого уровня магии.

— Какого уровня?! — ахнул Грей. — Но такого ведь не бывает в природе!!

Вот теперь даже наша нежная эльфийка высказалась нецензурно. Я бы к ней с удовольствием присоединилась, если бы меня сейчас изнутри не прожигала собственная магия. Говорю же — заклинание какого-нибудь дохрелионного уровня… Мне такой и во сне не снился.

— Трехсотого, — повторил Калипсо. — И такой бывает, как видишь. Просто отец не любит это выпячивать и вообще как-то это демонстрировать.

Он вернулся к попыткам подобраться ко мне, разом потеряв интерес к разговору и вообще сражению с нечистью. А я уже могла только смотреть в одну точку и слушать разговоры вокруг.

— А ты не мог сразу прийти и один раз так шарахнуть, чтобы мы тут не скакали понапрасну?! — услышала я возмущенный голос Заэля в стороне.

— Занят был, — сказал Ильфорте, судя по голосам, он с Заэлем приближался к нашей компании. — На нас такая же нечисть напала, когда мы с Морисом и Беладонной гнались по следу неизвестного, который вскрыл сегодня пентаграмму.

— И как? Догнали?

— Увы… Я уверен, что именно этот некто неизвестный устроил прорыв нечисти сразу в нескольких точках Форланда, как раз чтобы нас с Морисом и Беллой отвлечь от погони. След мы потеряли.

— Что это за могущественная хренотень такая, что она и такой прорыв нечисти устроила, да еще смогла вас со следа сбить?

— Узнаю, кто эта могущественная хренотень — самолично голыми руками ее упокою, — холодно произнес Ильфорте.

Внешне он был спокоен, но это было обманчивое спокойствие. Внутри Наставник клокотал от ярости, это было очевидно. От бессильной такой ярости первоклассного охотника, у которого очень хитрая и умная добыча сорвалась в самый последний момент. А раз такое дело, то речь шла об очень серьезном противнике… Это кем надо быть, чтобы обвести вокруг пальца самого Ильфорте Брандта?

Мысли путались, мне становилось все хуже. Кажется, меня быстро окружила целая толпа наших коллег, но никто не мог ко мне подобраться ближе, чем на метр. Я уже тяжело осознавала происходящее, но слышала встревоженные голоса родителей — даже маме не удавалось ко мне приблизиться, миновав эти мои чертовы молнии, будь они прокляты. Судя по вспышкам заклинаний, все они поочередно пытались колдовать, но ни одно заклинание ко мне не пробивалось.

А я… перестала морально бороться. Потому что мне было невыносимо больно уже даже просто каждый вдох делать. Сердце как будто клещами сжали и продолжали сжимать дальше. От боли хотелось не просто выть — хотелось орать и кататься по траве как минимум. Но сил на это не было.

Я понимала, что эту дикую боль я долго не вынесу, да и организм мой такой энергетической перегрузки долго не выдержит. Я пыталась заговорить, но ничего не получалось. Сил не было даже на жалобный писк. А жаль, потому что мне очень хотелось попрощаться с Калипсо и все-таки сказать ему напоследок, что я его люблю…

Я лежала и слушала разговоры вокруг, жадно вслушивалась в голос Калипсо. Вспоминала, как он ласково шептал мне на ушко еще сегодня утром. Век бы его слушала… Но сейчас он не мурчал ласково, а крайне тревожно переговаривался с Наставником и моими родителями.

— Она ранена лерга́лом, — объяснял Ильфорте.

— Что это за твари такие? — раздраженно спросил Калипсо. — Я не сталкивался с такими и даже не слышал о них. Значит, в наших мирах их раньше не было…

— Были, — мрачно отозвался Ильфорте. — Только очень давно. Несколько тысяч лет они не были замечены в нашем мире, их истребляли когда-то. Чертовски опасные твари…

— Чем они опасны?

— Они провоцируют выжигание магической Искры…

— Заставляют работать ее на полную катушку?

— Да. Когда-то давно лергалов вывели искусственно… Видоизменили одну теневую нечисть, не специально, но получился такой вот результат. Был один экспериментатор с теневой магией, который случайно наплодил такую дрянь.

— Для чего использовали эту дрянь? Натравливали на врагов?

— Наоборот — травили лергалами своих воинов перед решающими битвами. У тех после отравления на короткое время магическая Искра зажигалась так, что они выдавали свой максимум в магии и на время становились абсолютно непобедимыми воинами. Потом они просто умирали от магического истощения… Но воины знали, что шли на смерть, им отлично промывали мозги перед этим. В конце концов Древние истребили большую часть лергалов, часть из них вроде как успела скрыться на теневой изнанке, было это очень давно… Вот и Лорелей сейчас страдает от того, что ее магическая Искра выдает сейчас свой максимум.

— Но Лори истратила почти всю свою магию, пока мы с ней закрывали теневые порталы сейчас, — возразил Калипсо. — О каком максимуме может идти речь.

— Ну, значит, нам повезло, что Лорелей выдохлась так, что то, что мы видим — это максимум, на который сейчас способна ее магическая Искра, — невесело усмехнулся Ильфорте. — Потому что если бы она была в своей привычной силе, мы бы сейчас наблюдали более страшную картину. И, скорее всего, молниями бы шарахало радиусом на километр вокруг минимум. И сейчас Лоре очень плохо… А это последняя стадия отравления лергалами, когда ее Искра уже не просто горит ярким факелом и работает на всю мощь — а когда она уже начинает сгорать. Сгорать и заодно сжигать заживо изнутри излишками магии.

Калипсо громко выругался. Отборным таким трёхэтажным матом, не стесняясь в выражениях.

— Что произошло, что они вновь появились, эти лергалы? — услышала я голос Заэля.

— Где-то прорвалась грань реальности, и к нам пожаловали новые старые «гости». И, очевидно, появился некий умелец, который смог правильно эту дрянь призвать.

— Или же они где-то прятались всё это время и выжидали своего часа? — предположил Заэль.

— Им нужно питаться, когда они пребывают в мир живых людей… А когда они питаются, они заражают тьмой. Такие вещи ни с чем не спутаешь, я бы знал.

— Или же они прорвались через те печатные пентаграммы, которые недавно были нами обнаружены. Эльза ведь предупреждала, что через них любая дичь может лезть. Верно?

— Верно, — услышала я голос мамы. — Когда я слушала рассказ Лоры с Калипсо о том, что они чувствовали странную вибрацию в лесу после сражений с керналами, я сразу подумала, что это могут быть лергалы, но подтверждений тому не нашла. Лергалы прячутся очень глубоко под землей, найти их самостоятельно сложно, так как они не имеют как такового следа.

— И таких тварей нынче несколько штук шатается по Форланду?! — не удержалась от громкого восклицания Миа.

— Ну, как минимум еще одна. Честно говоря, уже одного лергала достаточно для того, чтобы устроить местный апокалипсис и выкосить весь Форланд. Я не знаю, сколько их вырвалось в первой пентаграмме… Минимум парочка по моим прикидкам. И нам повезло, что Калипсо сегодня очень быстро устранил третьего. Ну, как, повезло — это, конечно, плохо сказано с учетом ранения Лоры, но лергал мог заразить многих…

— Может хватит болтать, а лучше уже что-нибудь предпринять? — оборвал Калипсо. — Лоре плохо. Она так долго не протянет.

— Я думаю… — негромко протянул Наставник.

— Чего ты думаешь?! Тут действовать надо!..

— Я не знаю, как ей помочь, — громче произнес Ильфорте. — Я думаю… Не отвлекай. Если у кого есть идеи — я вас слушаю. У нас минут десять от силы. Ее сердце дольше не продержится.

Калипсо снова от души выругался.

— Исцелить ее магическую Искру путем временного извлечения из Лори можно?

— Я пыталась, — вздохнула Эльза. — Но я не могу к ней подойти вплотную, а на расстоянии заклинания не берут. Молнии вышибают мою магию. Искра уже начала сгорать, в таком состоянии ее не вытащить.

— А если как-то выпустить из Лори эту лишнюю силу? Если избавить ее от излишек магии? Это поможет?

— Как выпустить? — спросил Ильфорте. — Именно над этим я и ломаю сейчас голову. Да, это частично поможет, потому что мы сумеем стабилизировать магическую Искру, и можно будет выиграть время, и вылечить Лорелей, но как выпустить эту мощь…

— Стать проводником? — предложила Эльза. — Заземлить?

— Как? — вновь повторил Ильфорте. — Для этого нужно держать Лорелей несколько минут за руку или ну хоть просто как-то касаться ее кожи своей кожей. И сосредотачиваться на очень высоких уровнях магии. А я к ней даже прикоснуться сейчас не могу, меня вышибает моментально. Не то что удерживать на протяжении нескольких минут, да еще активно колдовать при этом. Ты, Эльза, не можешь, а я так и подавно не могу, в силу своей светлой магической структуры.

— Что значит — стать проводником? — тут же уточнил Калипсо.

— Пропустить через себя чужую магию, — сказала Эльза. — Выпустить куда-то лишнюю энергию, пропустить ее через себя… Этот прием в ходу у высших демонов, изначально ими придуман.

— Техника! — требовательным тоном произнес Калипсо. — Как быть таким проводником?

— Это очень опасная техника для тех, кто не является высшим демоном…

— Нам сейчас выбирать не приходится.

— Это сложная техника, ты ее не знаешь…

— Так научи, блин!! — перешел на крик Калипсо. — И быстрее! Я добавлю кое-что из своих наработок, чтобы сразу стабилизировать полностью магическую Искру Лори и воздействовать антидотом. Но мне нужно знать изначальную технику проводника! Не тяни!

Видеть Калипсо я в этот момент не могла, но голос у него был такой, что Эльза не стала спорить и отговаривать, а быстро заговорила, объясняя технику. Наверняка она вытаращилась на Калипсо, как на сумасшедшего, который посмел орать на высшего демона.

— Ясно, — коротко кивнул Калипсо, когда Эльза закончила объяснять, и скомандовал:

— Отошли все в сторону, быстро. На безопасное расстояние.

Сам он, напротив, шагнул вплотную ко мне, невзирая на ринувшиеся к нему молнии.

— Что ты хочешь сделать? — напряженно спросил Ильфорте.

— Отошли, я сказал! — гаркнул Калипсо.

Больше никто с ним не спорил, и Наставник очень быстро отогнал всех на несколько метров от нас.

Калипсо тем временем снял с себя перчатки, обувь и пошел ко мне босиком. Он снял с себя также одну болтающуюся серьгу в виде кинжала, немного увеличил ее и начал что-то царапать прямо на своей ладони, медленно подступая ко мне. Он зашипел явно от очень сильной боли, которая натурально молнией шарахнула по его телу, но устоял и продолжил подходить ближе. Молнии продолжали хлестать по нему, но Калипсо упрямо шел ко мне.

Это больно… Я знаю, как это больно. И знаю, чем это чревато. И мне очень хотелось, чтобы Калипсо сейчас же прекратил и больше не лез на рожон, но я даже взглядом не могла попросить его оставить меня, не говоря уже о словах и каком-то ментальном посыле.

Калипсо тем временем нацарапал кинжалом золотую спираль себе на запястье, бормоча заклинания. Я не понимала, что он там себе под нос бормочет, разобрала лишь отдельные слова «…илу́нари… эруа́ль…» — эти слова раздавались в моей голове эхом вслед за словами Калипсо.

На моем запястье тоже при этом появлялась золотая спираль, будто Калипсо параллельно чертил ее и на мне. Кожу в этом месте жгло, но боль во всем теле перевешивала в разы, так что боль от проявившейся руны показалась чуть ли не легкой щекоткой.

На эту самую руническую спираль на моем запястье Калипсо осторожно поставил ногу — не надавливая и не опираясь на нее, но так, чтобы сохранить контакт кожа к коже. Молнии вихрем шарахнули по Калипсо, пронеслись по его ноге и прямо к его правой руке — на ее ладони Калипсо тоже что-то нацарапал. Я разглядела какую-то сверкающую руну с тремя спиралями, наподобие трискелиона*.

[*примечание автора: трискелион выглядит как три изогнутые линии, соединенные в одном месте в центре, символ означает силу солнца, а точнее три его фазы (восход, зенит, закат). Одно из значений трискелиона — обретение внутреннего баланса, равновесия, гармонизация энергетических центров человека]

Ладонь Калипсо засияла ярким золотым пульсирующим светом. А еще хорошо осветила его перекошенное явно от сильной боли лицо. Но, невзирая на боль, он продолжил проговаривать какие-то заклинания и делать странные пассы руками. Я сначала не очень поняла смысл этих движений, а потом сообразила, что Калипсо формирует некое энергетическое… хм, оружие? Это было… Нечто среднее между луком и рогаткой… Или арбалетом? Ну, пусть это будет условным луком. Сверкающим золотым, состоящим из сплошной плотной энергии, которую Калипсо, кажется, черпал напрямую из меня.

Лук был огромный… Больше человеческого роста. Такой и удержать-то вообще в руках было сложно, наверное, я не представляю, как Калипсо сумел поднять его над головой одной рукой. Поднять — и со всей силы натянуть сверкающую тетиву правой рукой — той, на ладони которой все еще сверкал символ, похожий на трискелион. Стрелу Калипсо не брал откуда-то, не вкладывал ее специально, она появилась сама по себе — огромная, яркая голубая, искрящаяся молниями. Тяжелый сгусток энергии, приобретший форму. Его-то Калипсо и выпустил — прямо в воздух, в небо.

Стрела пролетела далеко ввысь и взорвалась там вспышкой молний, образовав в небе небольшое грозовое облачко.

На этом Калипсо не остановился. Он пускал стрелы одну за другой, тетива звенела с мерзким звуком, протяжным таким звоном, бьющим по ушам.

И еще одна стрела улетела в небо… И еще…

Я не знаю, насколько сложно было оттягивать тетиву этого странного лука, но, судя по окровавленным пальцам Калипсо, ему давалось это с трудом. И чем больше он выпускал в небо энергетических стрел, тем больше крови стекало по его руке. В какой-то момент капли крови начали орошать собою землю вокруг, стекая от пальцев по запястью и капая с локтя. Лицо Калипсо становилось бледнее, но он упорно стоял на ногах и пускал одну за другой стрелы в небо, где уже сформировалась целая грозовая туча, которая продолжала расти и сверкать молниями с каждой новой выпущенной стрелой.

А мне… становилось легче. С каждой выпущенной стрелой из меня словно бы уходили частички ядовитой энергии. Излишки тьмы стремительно покидали меня, температура тела начала понижаться. Мне стало немного легче дышать, и я смогла повернуть голову так, чтобы мне было лучше видно Калипсо.

Он был предельно сосредоточен. На его лбу ярко светилась руна, похожая на золотую спираль — кажется, о такой проявившейся руне говорила Полли, когда мы с Калипсо объединяли ауры для удара по керналам. И, судя по жжению во лбу, такая же руна красовалась сейчас и на мне.

По моим щекам все еще текли слёзы, но я больше не хотела срываться на крик от боли, и тело больше не скручивало будто бы раскалённым жгутом. Я обессиленно лежала на земле, не в силах ни пошевелиться, ни даже моргнуть. Просто смотрела на Калипсо, который продолжал выпускать сверкающие стрелы в небо. Делал он это очень быстро, отточенными движениями. По его руке, которой он оттягивал тетиву, тоненькой струйкой стекала кровь, но Калипсо упорно продолжал пускать в воздух стрелы, и небо над нами уже заволокло черными тучами. Лук понемногу уменьшался в размерах вместе со стрелами, а мне становилось все легче и легче. Невыносимая боль покидала тело, на ее место приходила просто дикая усталость и опустошение.

В какой-то момент я судорожно вздохнула и почувствовала, что всё — все излишки магии из меня вышли. Как раз перед этим последняя сверкающая синевой стрела улетела ввысь, и небо над нашими головами разверзлось — грянул гром, сверкнула ослепительной вспышкой молния, расчертившая небо пополам, и на землю полился дождь как из ведра. Ливень был такой, что я мгновенно промокла, но мне было все равно. Я смотрела только на Калипсо. Энергетический лук в его руках исчез за ненадобностью — больше излишки магии из меня удалять не нужно было. Сам Калипсо чуть пошатнулся и осторожно убрал ногу с моего запястья, на котором еще виднелась золотая спираль. Он был совсем бледный, дышал тяжело. Руки безвольно повисли вдоль тела, пальцы — в кровь. Он глянул на меня, но его взгляд быстро расфокусировался.

— Кэл… — прошептала я одними губами.

На большее сил не хватило, но я хотя бы смогла наконец-то подать голос.

Калипсо не ответил и никак на меня не отреагировал, потому что вновь пошатнулся, глаза его закатились, и он стал заваливаться на бок. Так бы и упал плашмя на землю, если бы к нему в этот момент не подскочила Эльза, смягчившая его падение. Из ее уст сыпалась ядерная эмоциональная смесь из проклятий за переусердствование в магии и благодарностей за мое спасение одновременно. Впрочем, не думаю, что Калипсо что-то слышал, так как он, кажется, был в глубоком обмороке и ни на что не реагировал.

— Он в коме, — Эльза стрельнула взглядом на подскочившего Ильфорте. — Но в данном случае это даже хорошо, ему так проще будет справиться с болью, ему пришлось пропустить через себя слишком много ядовитой темной магии…

Больше я ничего не слышала, так как сама ушла в спасительное забытье.

Глава 21. Просто чувствовать

— Как он?

— Состояние уже стабильное. Но пока что он все равно плох. Он пропустил через себя слишком большой поток разрушительной черной магии, — объясняла мне целительница. — Выжить смог, но его внутренние органы сильно пострадали. Особенно — кости. Они все, ну… как будто потрескались. Ну, от разрядов этих странных молний, которые и раздробили кости и повредили внутренние органы. Больше всего пострадали ключицы, там кости раскрошены напрочь. Уже почти восстановили, конечно, но на время восстановления пришлось погрузить Калипсо в волшебный сон, иначе эту длительную боль не каждый выдержит…

Я тяжело вздохнула и обняла себя за плечи, уткнувшись лбом в стекло двери палаты Калипсо. У этого окошка я провела всю неделю, пока лучшие целители Армариллиса боролись за жизнь Калипсо. Вернее как… самые критичные первые сутки боролась Эльза, которая наорала на местных «бестолковых лекарей», прогнала всех прочь и сама колдовала над Калипсо, не пуская никого в лечебницу. Все это время она не спала, не ела, не пила и ни на минуту не прекращала сложных магических манипуляций, восстанавливая Калипсо какими-то своими демоническими чарами.

Спустя сутки Эльза, наконец, вышла из палаты — уставшая и голодная, но довольная собой. Потребовала двойной эспрессо и «что-нибудь или кого-нибудь пожевать», дала рекомендации лекарям, заявив, что те теперь и без нее справятся, и ушла на заслуженный отдых. Эльза вытянула Калипсо из критичного состояния, вывела его на некое стабильное плато, уже совместимое с жизнью, ну а перед лекарями теперь стояла задача поддержать эту стабильность и закончить начатое Эльзой восстановление.

Я сама провалялась без сознания всего пару часов после той битвы, потом пришла в себя и чувствовала себя вполне сносно. Осталась лишь дикая слабость, но в целом я была в порядке, и Наставник это подтвердил, крайне удивлённый моим стабильным состоянием после столь мощной темной вспышки.

— Невероятно… Нет, это правда невероятно, — говорил Наставник, когда осмотрел меня в лечебнице и убедился в моем хорошем самочувствии. — Я понятия не имею, как Калипсо это провернул, но он так четко вывел из тебя ядовитые излишки темной магии после нападения лергала, что ты вообще будто не пострадала и выглядишь максимально стабильной, стабильнее обычного…

— Калипсо…

— С ним всё будет хорошо, — улыбнулся мне Ильфорте. — Эльза знает свое дело, и она здорово помогла в восстановлении Калипсо, дальше лекари справятся, это займёт некоторое время. Без Эльзы было бы все очень плохо, конечно, что уж там… Большое счастье для меня, что Эльзу даже не пришлось просить помочь.

— И для меня, — тихо произнесла я.

Ильфорте ничего не сказал, лишь смерил меня проницательным взглядом и покинул лечебницу в глубокой задумчивости.

А сейчас я стояла у окошка в двери больничной палаты и смотрела на лежащего на кровати Калипсо. Он был совсем бледный, весь утыканный какими-то капельницами, по которым ядовито-голубой жидкостью текла некая сыворотка. Сердце мое при виде такого Калипсо сжималось от боли и желания как-то помочь.

Мне пока не разрешали пройти в палату. Я в очередной раз попробовала и в очередной раз лекари отказывали мне. Но я упрямая и сдаваться не собиралась.

— Я ненадолго, — настаивала я. — Впустите меня хоть на пару минут, ну пожалуйста!..

— Исключено, — покачала головой целительница. — Мистер Брандт-младший пока слишком нестабилен и…

— Пропустите ее, — раздался со стороны прохладный мужской голос.

Я обернулась и с надеждой глянула на приближающегося Эрика. Целительница тоже обернулась, но, в отличие от меня, она не спешила улыбаться, а, напротив, нахмурилась еще больше.

— Пропустить? Но как же так, мистер Кларксон, пациенту нужен покой!..

— Он скоро очнется, — уверенно заявил Эрик. — И лучше при этом будет, чтобы рядом с ним находилась Лорелей. Ну, если вы, конечно, не хотите, чтобы он закатил скандал при виде целителей и осознания своего никчемного состояния на ближайшую неделю минимум. Покоя я вам при таком раскладе точно не гарантирую.

— Думаешь, при мне он скандалить не будет? — улыбнулась я, чувствуя, как мое сердце радостно забилось при словах «он скоро очнется».

— Думаю, что при тебе он как минимум постарается не истерить, — задумчиво произнёс Эрик, улыбнувшись мне — не губами, а одним только взглядом.

* * *

Калипсо действительно очнулся через несколько минут. Я сидела рядом с ним на стуле и держала его за руку, когда почувствовала, что длинные пальцы дрогнули. Я с волнением смотрела, как затрепетали ресницы Калипсо, как он открыл глаза и сразу же встретился со мной взглядом. Он долго молча смотрел на меня… В этом взгляде читалось многое: и его радость при виде меня в здравии, и словно бы его неверие тому, что он вообще сейчас живой и может меня видеть. Взгляд его был такой жадный… Но не с интимным подтекстом, а скорее наоборот — с нежным. Калипсо жадно вглядывался в мое лицо, в мою улыбку и глаза, словно бы не мог насмотреться.

— Ты жива… — наконец выдохнул он сиплым голосом. — Хвала небесам…

— Хвала тебе, а не небесам, — улыбнулась я, быстро моргая, чтобы прогнать непрошенные слезы. — Если бы не ты, то я бы сейчас с тобой рядом не сидела…

Меня внутренне колотило от бури эмоций. Я так боялась за жизнь Калипсо, так переживала за него, что сейчас лопалась от счастья, и мне хотелось одновременно плакать и смеяться.

— Ай, это ерунда, — скривился Калипсо. — Главное, что ты жива… Если бы ты не выжила, то я бы…

Он не договорил, словно бы не сумев подобрать нужные слова. Устало прикрыл глаза ненадолго, потом оглядел помещение и с отвращением уставился на трубки капельниц, которые сейчас переливались ярко-голубой сывороткой.

— Боже… Как я жалок сейчас… — пробормотал Калипсо. — Чувствую себя таким слабым… Ненавижу слабость… Это отвратительно… Я отвратителен…

— Не говори глупостей, — покачала я головой. — Это просто период восстановления. Ты так серьезно колдовал, что удивительно, как ты вообще очнулся всего через неделю после такого потрясения. Наставник сказал, что в тот момент ты смог использовать заклинания двести шестидесятого уровня магии… Прыгнул выше своей головы. Оттого и откат жесткий. Далеко не каждый Арма так колдовать может, единичные волшебники… А ты вот — смог. В таком юном возрасте… Ты удивительный, Кэл.

— Пока что я только удивительный овощ, — недовольно пробормотал Калипсо, безуспешно пытаясь сжать мои пальцы своими. — И эта слабость… она отвратительна.

— Зря ты так остро относишься к проявлению слабости. Знаешь, тебе не помешало бы научиться достойно ее встречать, — хмыкнула я.

Калипсо хотел было возразить, но устало прикрыл глаза. Чувствовал он себя явно очень плохо, и я через наши ладони начала тихонько вливать в него свою магию в надежде, что это поможет ускорить процесс регенерации.

Калипсо спросил меня совсем тихо:

— И что, тебе не противно на такого слабого меня смотреть?

— Нет, конечно. Опять ты глупости говоришь.

— Но почему? — спросил он, глядя на меня своими пронзительными серыми глазами. — Почему тебе не противно?

«Потому что люблю тебя», — чуть не брякнула я.

Но вовремя прикусила язык.

Я была уверена, что ответного признания сейчас от Калипсо не услышу. Он не относился к той категории парней, кто легко и просто раскидывается подобными словами. А слышать давящую тишину в ответ или какую-нибудь нарочитую усмешку в стиле «Ну и что с того?» мне не очень-то хотелось.

Поэтому я просто пожала плечами и улыбнулась шире.

— Как мне может быть противен человек, который спас мне жизнь, рискуя своей жизнью? И который так восхитительно согревает мою душу и тело по ночам? Ну где еще я найду такую классно целующуюся «грелку-кролика»?..

— Скажешь тоже!.. — прыснул от смеха Калипсо, наконец-то искренне улыбнувшись.

И я улыбнулась, довольная, что мне удалось переключить его с негатива.

— А ты, Кэл?

— Что — я?

— А ты почему кинулся защищать меня?

— Странный вопрос. Ты бы погибла, если бы кто-то не помог. Этим кто-то пришлось стать мне.

— Ты сам мог погибнуть.

— Я не мог бросить тебя умирать в муках.

— М-м-м, а как же твой хвалёный принцип эгоизма? — хитро прищурилась я. — И то, что слабым, вроде меня, не место «в строю»? Естественный отбор, и все такое…

Калипсо отвел взгляд в сторону.

— А он никуда не делся, мой эгоизм. Не хочу на свою голову проблем, связанных со смертью моей подопечной. Это будет неприятным пятном на моей репутации.

Да-да, конечно, именно та-а-ак я и поняла, как же.

Я расплылась в ехидной улыбке и недоверчиво покачала головой, но тему развивать не стала.

Тот Калипсо, которого я всегда знала, не стал бы просто так рисковать своей жизнью. И даже ради просто своей подопечной не стал бы. Он бы попробовал несколько раз подобраться ко мне сквозь молнии и оставил бы попытки помочь мне, разведя руками и вполне честно заявив, что «сделал все что мог, ничего не получается». Но Калипсо не остановился на нескольких попытках, а совершил, казалось бы, невозможное, спасая меня каким-то мудреным заклинанием… И мне было чертовски приятно стать таким исключением из правил. И этот жест Калипсо, эта его готовность спасти меня ценой своей жизни рассказала мне об истинных чувствах Калипсо лучше любых слов. За коллег и даже самых лучших друзей так не сражаются. А вот за любимых людей — очень даже. Но я не собиралась развивать эту тему… Не сейчас, во всяком случае.

Кинула быстрый взгляд в сторону своего запястья, на котором еще можно было разглядеть очень бледную, но все же виднеющуюся золотистую спираль. Что она значила, и что за чары использовал Калипсо, я понятия не имела, и никто в академии не знал, и в библиотеке я никакой информации об этом не нашла. Любопытство во мне закипало все больше, но я решила, что сейчас не самое подходящее время для выпытывания подробностей. Не сомневалась, что он сам все расскажет мне, когда будет в хорошем состоянии.

[Калипсо]

— А ты почему кинулся защищать меня?

«Потому что люблю тебя», — чуть не брякнул я, но вовремя заткнулся.

Нет-нет, не стоило мне сейчас кидаться такими словами. Они имеют слишком большой вес и для меня слишком много значит не только проговаривание этих трёх слов вслух — для меня даже мысли об этом значили очень много. Потому что раньше у меня таких мыслей не возникало. А сейчас она впервые в моей черепной коробке возникла и отдавалась там теперь громким эхом.

Я боялся, что не услышу ответное признание от Лори, а слышать давящую тишину в ответ мне совсем не хотелось.

Лори хоть и смотрела на меня влюбленным взглядом, но черт ее знает, что там на самом деле творится в ее душе, и что она ответит, если спросить ее об этом прямо… Пока я к этому был морально не готов. Пока я вообще был оглушен собственным пониманием того, что у меня на языке вертится это простое вроде бы слово — люблю.

Любить… Что значит — любить?

Любить — это глагол. Действие. Что должен делать человек, который любит?

Ласкать? Ну, ласкать и целовать можно и без каких-либо нежных чувств к человеку, ласка и поцелуи относятся к страсти, хотя мне они важны для проявления любви в том числе. Ласка — она ведь тоже разная, да? Некоторые ласки я могу позволить себе только с Лори, и мне даже в голову не приходит быть таким же с кем-то еще.

Заботиться? Как? Есть какой-то определенный набор действий, подходящий под критерии заботы, по которому можно оценивать «уровень любви»? А то, как Лори сейчас пытается поить меня с ложечки восстанавливающим зельем, — эта забота тоже относится к проявлению любви? Или она делает это просто потому что чувствует себя обязанной передо мной за спасение жизни? А как я бы повел себя на ее месте, если бы Лори была мне безразлична как девушка? Что бы я чувствовал, как бы я себя вел? Вряд ли поил бы из ложечки всякими зельями — для этого ведь есть лекари, верно? А отблагодарить можно разными способами, той же помощью в учебе, например. А небезразличную мне Лори я бы стал поить из ложечки?.. Ну да, стал бы… Собственно, я ее кормил, даже когда она дико уставала после тренировок, и у нее не было сил есть, а я волновался о том, чтобы ей не было плохо. Такое волнение, такая забота — это тоже проявление любви? А если так, то как давно на самом деле я влюблён?..

Помогать? А помощь какого рода можно охарактеризовать как «любит»? Донести тяжелые учебники — это входит в критерий «любить», или это банальная помощь слабому? Или всё зависит от контекста?..

А что еще входит в понятие «любить»? И когда это «любить» вообще появляется и проявляется впервые? Где находится та черта, которую я как-то незаметно для себя перешел?

Я полулежал на подушках, Лори помогла мне принять полусидячее положение. Полулежал, послушно глотая кисловатое зелье и слушая, как Лори тараторит без умолку, рассказывая о том, что произошло в академии и в мире в целом, пока я был в отключке. Всякие мелочи, в основном из разряда повседневных вещей, но сейчас мне было так приятно слушать Лори… Слушать и вспоминать, обдумывать…

Я вспоминал, как хорошо мы с ней всегда общались еще в ту пору, когда играли вместе, будучи детьми, когда коротали вечера, будучи подростками, когда мои родители ходили в гости к родителям Лори… Такие вечера мы часто проводили за игрой в какие-то настольные игры или за разгадыванием сложных головоломок. Лори всегда была интересным собеседником, с ней всегда было о чем пообщаться, с ней всегда было весело, и с ней всегда было легко. Но всё-таки я всегда ощущал ее просто классным другом…

Она изменилась за то время, пока мы не виделись. Сильно изменилась. Дело даже не во внешности и ее резко изменившихся аппетитных формах, на которые пялились все парни в академии… Дело в ее внутреннем ощущении себя и в чем-то еще, трудно понятным мне… Но когда Лори несколько недель назад вновь появилась в академии, я глянул на нее иначе. Как на девушку, которая вполне могла бы быть моей. Почему я не смотрел на нее так раньше? Потому что — взгляд… Как же у нее чертовски поменялся взгляд. Он стал такой… вызывающий, что ли. А я обожаю, когда мне бросают вызов. Воспринимаю это как молчаливый сигнал и сам тянусь навстречу. Ну а как не тянутся?..

Раньше Лори смотрела на меня иначе… Сейчас анализировал и думал — раньше она смотрела на меня испуганно и забито как-то, что ли… Как человек без внутреннего стержня. А когда в человеке такого стержня нет, он ощущается совсем иначе — тусклым, блеклым… никаким. А сейчас в Лори ощущался этот стержень очень твердо и ярко. Уверенная в себе девушка, которая точно знает, чего она хочет, невольно притягивает к себе взгляды. Вот и Лори мой взгляд притянула, и я глянул на нее по-новому.

Наверное у каждого человека есть свей набор действий, который он считает любовью… А что для меня любовь? Что я должен делать, чтобы показать Лоре это чувство? Могу я как-то передать это без слов? Или слова — обязательны? Или это просто слова, и за ними может ничего не стоять? А если это просто слова, то почему мне так сложно их произнести, черт возьми?

Аы-ы-ы, когда-нибудь мой мозг сожрет меня с потрохами за то, что я слишком много думаю…

Наверное, иногда надо не думать и не делать, а просто чувствовать. Как сейчас, когда сил что-то делать вообще нет, даже обнять Лори не могу. Остается только чувствовать и пытаться это как-то транслировать объекту обожания.

— Лори…

— М-м-м?

Она подняла на меня свои красивые голубые глаза, в которых можно утонуть, как в водах лазурного океана. Я помню прекрасно, как посмотрел в глаза Лори перед тем, как потерять сознание, думая о том, что это последний раз, когда я смотрю в ее глаза. Потому что не рассчитывал выжить и вновь увидеть Лори. Увидеть, обнять, прижать к себе и поцеловать… Я не думал, что мне удастся спастись самому.

— Поцелуй меня, а? — криво улыбнулся я. — Я очень хочу это сделать, но вот уже несколько минут не могу даже руку поднять… Но язык у меня шевелится. Хорошо шевелится. Проверь скорее! Мне сейчас жизненно необходимы лечебные обнимашки. Помира-а-аю без них!..

Лори широко улыбнулась и потянулась ко мне, накрывая мои губы своими и быстро вовлекая в чувственный поцелуй.

Этот поцелуй был какой-то… другой. Хрупкий, порхающий. Преисполненный нежности. Я не знал, как без слов сказать Лори, что я люблю ее, что она мне очень дорога, что я дико испугался, что могу ее потерять, что я готов был умереть, лишь бы она выжила… Я не знал, но очень старался передать это поцелуем, потому что пока мне не хватало духу сказать это обычными словами.

Лори погладила меня по щеке, и я всё-таки нашел силы накрыть ее ладонь своей — еще дико слабой и дрожащей, но накрыть, почувствовать ее тепло, быть рядом…

Мы целовались так до тех пор, пока в палату не стали ломиться лекари с новой порцией восстанавливающих зелий для меня, среди которых одно было с сильным снотворным эффектом. Так я и заснул, держа Лори за руку и глядя в ее красивые глаза. На душе было спокойно, потому что сердце переполняло странное счастье.

[Лорелей]

Калипсо понемногу шел на поправку. Пока что ему был прописан строгий постельный режим, и обычную еду ему пока есть не разрешали, потому что она сейчас могла нарушить хрупкий баланс в организме. Калипсо лишь поили бесконечными сыворотками и зельями, у многих из которых был сильный снотворный эффект, так что большую часть времени Калипсо спал. Его упрямство не давало ему лежать спокойно, но после одной крайне неудачной попытки самостоятельно встать на ноги Калипсо больше не предпринимал попыток выйти из лечебницы раньше времени.

Калипсо ненавидел чувствовать себя слабым… И он ужасно стыдился проявлять эту слабость передо мной. И каждый раз удивлялся тому, что я воспринимала эту его временную слабость совсем иначе. Я очень старалась передать это свое другое восприятие Кэлу, и, кажется, у меня это даже начало получаться.

Сама я была в норме и днем продолжала активную учебу с сокурсниками — пока без своего куратора, пока что за мной временно присматривал Эрик. Моя магия вела себя на удивление стабильно, я ощущала лишь частично мутные колебания, с которыми привыкла жить и ощущать этот дисбаланс ежедневно. Но сейчас он был не такой яркий, как обычно.

Утром я успевала забежать в лечебницу и предотвратить местный апокалипсис. А точнее: спасти целителей от праведного гнева Калипсо за то, что те пытаются напоить его с ложечки восстанавливающими зельями, потому что держать ложку и кружку в руках Калипсо от слабости еще не мог. И он только со мной не психовал, когда я его поила зельями, даже наоборот — как-то разом успокаивался и замолкал. И взгляд у него такой был при этом… глубокий, внимательный. Он будто пытался заглянуть в самую душу через мои глаза.

После этого я бежала на изматывающие занятия, а вечером снова возвращалась к Калипсо. Просто разговаривала с ним, просто держала его за руку, просто шутила и смеялась над его шутками… просто была рядом. Просто любила.

Калипсо заметил, что от моих прикосновений у него ускорялась регенерация, после чего я сознательно пробовала вливать в него свою энергию для восстановления, пытаясь задействовать нашу с ним связь. Сначала получалось слабо, а потом я научилась это контролировать — под чутким руководством Калипсо и с его рекомендациями, конечно. Ему прямо на глазах становилось лучше, что радовало меня неимоверно. Сама я жутко уставала и после такого сеанса передачи энергии чувствовала себя вымотанной и жутко голодной, но я продолжала действовать, будучи заинтересованной в скорейшем восстановлении Калипсо.

— Спасибо тебе, — сказал он как-то ни с того ни с сего.

— За что именно?

Калипсо ответил не сразу, закусив нижнюю губу и задумчиво глядя на меня.

— Я заигрался и чуть не развоплотился тогда во время битвы, — очень тихо произнес он. — Не рассчитал силы. Теневая магия… Еще немного и увлекла бы меня за собой на изнанку мира, откуда я бы уже не вернулся. Если бы не ты… То изнанка мира уже затянула бы меня в мир духов.

Меня аж передёрнуло от этих слов.

Я плохо представляла себе, что такое изнанка мира, и как она может утянуть в себя волшебника, но не сомневалась, что утянуть может. Хорошо, что я вовремя почувствовала, что к чему…

— Наверное, если бы мы были проявленной боевой парой, то я бы смогла почувствовать беду раньше…

Калипсо покачал головой.

— Для нас с тобой это больше не имеет значения. Пусть на нас нет меток Арма, но ты действовала четко как Страж работает с Бойцом.

Он помолчал немного, потом добавил:

— Я правда называю связь такого рода между нами иначе.

— Как? — заинтересованно спросила я.

— Ну, в нашем с тобой случае не совсем правильно называться Стражем и Бойцом, — издалека начал Калипсо. — Всё-таки мы работаем через теневой аспект… И это сильно отличается от всего, чему учит Армариллис. Страж и Боец — это фортемины, которые используют обычную магию — так называемую проявленную. Темную, светлую ли — но она проявлена в мире живых людей, и именно ей обучают в Армариллисе. А мы с тобой, ну… Действуем иначе, в общем. Фактически игнорируя проявленную магию и уходя в теневую. Чтобы спасти тебя, мне пришлось прибегнуть к очень тонкой материи из числа сложных теневых заклинаний, которые я сам же и разработал…

Калипсо провел подушечками пальцев по моему запястью, где все еще можно было разглядеть очень бледную руну в виде золотой спирали.

— Я для себя называю это связью илу́нари с ее эруа́лем. В этих словах закодирована определенная энергетика ещё от Древних, я после кропотливых изучений обнаружил, что именно такое сочетание звуков должно давать наилучший результат. Проверить на практике не успел, так что «проверял» прямо на поле боя с тобой… Илу́нари — это ты. Мощный энергетический источник темной магии. А я твой эруа́ль — теневой проводник твоей тьмы. Помнишь тот символ золотой спирали, который проявился во время нашей первой совместной медитации, когда мы с керналами сражались? Полли нам про этот символ сказала, она его первая заметила. Я много изучал потом информацию об этом… И убедился, что так проявляется связь, ну… теневой пары, давай будем называть это так. То есть если у магов — необязательно только фортеминов, кстати, а вообще любых, как я думаю, — есть предрасположенность к тёмной магии и скрытая предрасположенность к контакту с теневой магией, то такие маги могут образовать боевую связку подобно связке Боец-Страж. Только Эруаль-Илунари в данном случае. Чтобы связка образовалась, такую пару магов должно что-то крепко связывать. Родственные узы, например. Ну, или…

Калипсо запнулся, как мне показалось, в коротком смущении. Но я и сама догадалась, к чему он клонит.

— Или истинная пара, да? — с улыбкой спросила я, переплетая пальцы с Калипсо и разглядывая такую же бледную, как у меня, золотистую руну-спираль на его руке.

Калипсо как-то виновато, что ли, улыбнулся и кивнул.

— Во время этой недавней битвы, когда тебя ранил лергал, я закрепил эту связь между нами на теневом уровне… Очень тонком. Такую связь хрен разорвешь.

Он помолчал намного, потом добавил:

— По идее, я, конечно, должен был сперва спросить у тебя на это разрешение… Такая теневая связка… Я сам пока до конца не знаю, к чему она приведет. Она действительно очень крепкая, теневая магия вообще является очень сложным связующим звеном. Ты и сама чувствуешь, что стала в разы стабильнее, да? Хотя тебя потрясло нехило, но у тебя не было за последние пару недель ни одного намека на энергетический приступ и распад телесности, верно? Ну вот. Я связал нас так без твоего спроса, но обстановка не располагала к выбору и вопросам, так что я действовал быстро. Не знаю, как ты к этому отнесёшься, так что прости, если ты против, но я просто пытался тебя спасти и…

— Я вовсе не против быть твоей илунари, — улыбнулась я. — Звучит отлично, на мой взгляд. Куда я от тебя денусь, а? От своего Бойца и от своего истинного не сбегают. Да и зачем сбегать от того, с кем хорошо? Ну и… Я тебе доверяю, Кэл. И пойду за тобой куда угодно. В том числе в неизвестность под названием «теневая магия».

Калипсо тоже улыбнулся. Широко так, искренне, с глазами, искрящимися счастьем и какой-то надеждой, что ли. Он поднес мою руку к своим губам и поцеловал ее в центр ладони. А потом ниже — в запястье, где виднелась золотистая спираль.

Знаете, я обожаю эту его ослепительную улыбку. И хочу, чтобы он улыбался так как можно чаще…

С каждым днем Калипсо набирался сил, хотя его состояние все еще оставляло желать лучшего. Для скорейшего восстановления он почти все время спал, погруженный в волшебный сон восстанавливающими зельями. Калипсо был чрезвычайно недоволен этим, потому что, помимо просто бесконечного раздражения на свою невыносимую слабость, ему не терпелось деятельно побыть со мной наедине, но из-за своей бесконечной сонливости сил у него ни на что не хватало, даже просто крепко обнять не получалось. Я забавлялась его возмущению, смеялась и успокаивала словами о том, что мы еще успеем «наверстать упущенное».

Но в один вечер, когда я снова собиралась поить Калипсо с ложечки зельями, он всё-таки сграбастал меня в крепкие объятья, повалив на себя и продемонстрировав жаркими поцелуями, что он уже почти полностью восстановился физически. М-м-м, какие сладкие это были поцелуи…

— Когда я, наконец, перестану быть вареным овощем и верну себе физическую форму, то запрусь с тобой в спальне на пару дней и не выпущу тебя из постели, — жарко шептал Калипсо, покрывая мою шею поцелуями.

— На пару дней — это слишком много, — прыснула я от смеха, подставляясь под поцелуи и счастливо жмурясь. — Ты сам не выдержишь, так как без тренировок жить не можешь.

— А мы с тобой будем тренироваться наедине. Индивидуальная тренировка будет, по особой, разработанной мной методике! Тебе понравится.

М-м-м, жду не дождусь!..

Глава 22. О леденцах и формулах

— Есть у нас что-нибудь сладенькое? — жалобно спросила я, когда ранним утром подошла к раздаточным столам в трапезной.

Сегодня я жутко не выспалась, голова гудела и встала я такой разбитой, будто меня поднять — подняли, а вот разбудить — забыли. Вчера я засиделась у Калипсо в лечебнице так, что в итоге заснула прямо там, держа его за руку и не разрывая энергетический контакт. Проснулась посреди ночи с гудящей головой и еле доползла до спальни, пытаясь хоть немного отдохнуть, потому что во время передачи энергии организм даже во сне не отдыхал, а как бы работал в усиленном режиме. В итоге поутру состояние было разбитое. Нет, с моей магией было все в относительном порядке, а вот физически я ощущала себя так, будто полночи бежала марафон. И, увы, совсем не тот марафон, который обычно устраивал мне по ночам Калипсо.

Голова болела, и жутко хотелось сладкого, так что я жадно вглядывалась в креманки с десертами, стоящие ровным рядком на раздаточных столах. Ворджания, наш местный повар и главная всея трапезной, принялась мне охотно рассказывать о том, что у нас сегодня есть на завтрак.

— Как насчет сырников с клубничным вареньем? Чего-то послаще хочется? Вот этот десерт «Магнолия» тогда очень рекомендую. Он обладает нежным цветочным ароматом и вкусом ванили и миндаля, шоколадный бисквит и нежное суфле. А вот этот десерт называется…

— Жопорастишка эти десерты называются, — проворчала я. — Давай их мне все сюда.

Я сгребла к себе на поднос аж десять разных видов пудингов, которые намеревалась съесть все одна. Даже зачарованная креманка с вареньем сегодня в кои-то веки не убегала от меня по столу, а смиренно стояла почти на месте, лишь крутилась вокруг себя, но разрешала мне спокойно «добывать» из нее имбирно-лимонное варенье. С каждым съеденным пудингом мне становилось все легче, голова вскоре перестала болеть после ударной дозы сахара.

Эх, хорошо быть черной магичкой!.. Питание магов во многом связано с его основной магией, потому что правильное питание является хорошей поддерживающей силой, и наоборот. Например, чем чернее и темнее магия волшебника, тем больше ему рекомендуется есть мясного и сладкого, и в лишние килограммы это нам, девушкам, не откладывалось вообще — всё перерабатывалось в магию. А вот светлым магам рекомендовалось не налегать на мясное, а есть побольше овощей и фруктов. Так, например, мой брат Эрик, светлый маг до мозга костей, вообще был вегетарианцем. Говорил, что так ему действительно лучше, и на его магическую энергию влияет максимально положительно.

В общем, я без зазрения совести лакомилась десертами и общалась с сокурсниками. Вернее, я в основном помалкивала и просто слушала ребят, с которыми уселась за один стол.

В какой-то момент Грей, сидящий напротив меня, удивленно вскинул брови, глядя куда-то мне за спину, расплылся в широкой улыбке и громко воскликнул:

— Кэл!! Хей, глядите, Кэл снова с нами!

Я обернулась и улыбнулась Калипсо, который вошел в трапезную и направлялся как раз в нашу сторону. Путь его был растянут во времени, потому что к нему то и дело подходил кто-то из фортеминов и приветствовал, хлопал по плечу и всячески высказывал радость от появления Калипсо на публике в здравой форме.

Он действительно выглядел отлично. Одет с иголочки, длинные белые волосы по обыкновению распущены, взгляд привычно снисходительно-надменный. И в целом вид у Калипсо был такой бодрый, будто это не он тут больше двух недель провалялся в состоянии овоща.

Я была безумно рада видеть Калипсо снова в строю, целым и невредимым, так и хотелось кинуться ему на радостях на шею и зацеловать как следует. С трудом подавила в себе этот порыв и крепче вцепилась в креманку с лимонным десертом.

О Калипсо меня расспрашивали ежедневно все любопытствующие, которых было очень много. Новость о том, как именно он меня спас, и что его самолично потом лечила Эльза, облетела академию со скоростью света, так что в глазах всех адептов академии Калипсо прибавил несколько «очков». Но ему самому на это было, кажется, плевать. Побывав одной ногой в могиле, вообще на многое начинаешь смотреть иначе, да.

Подойдя к нашему столу, он поздоровался со всеми, обменялся рукопожатием с Греем и Иранором, сухо кивнул Кесу и обратился ко мне, поторапливая к совместной тренировке.

— Тренировка? — я аж подавилась малиновым пуддингом. — Какие, к черту, тренировки в твоем состоянии?!

— Самые обыкновенные, — пожал плечами Калипсо. — Без излишних перегрузок и строго в измерении Армариллиса, но мне уже разрешено тренироваться.

— Ты конченный псих, — с чувством произнесла я. — Нет чтобы дать себе полноценную передышку…

— Некогда, Лори. Твой магический дисбаланс сам себя не восстановит, а я намерен как можно скорее решить твою проблему. И чувствую я себя уже хорошо.

«И в этом твоя большая заслуга, — добавил Калипсо ментальным посылом мне, чтобы слышать могла только я. — Ты щедро и аккуратно подпитывала меня силой каждый день, действуя так, как действовал бы полноценный Страж по отношению к своему Бойцу. Этой ночью ты завершила процесс. Так что я быстро восстановился именно благодаря тебе, фееричнейшая ты моя».

А вслух он добавил:

— Так что жду тебя в малом тренировочном зале. Сегодня у нас по плану спокойная медитативная тренировка. И мне нужно изучить некоторые аспекты твоей ауры для дальнейших манипуляций.

— Доесть-то хоть можно? — вздохнула я, с тоской глядя на оставшиеся десерты на столе, которые я бы с превеликим удовольствием сейчас проглотила бы.

Это сказывалась огромная энергетическая трата за последние дни, потому что есть мне хотелось постоянно, и я никак ничем насытиться не могла. От сладкого становилось легче.

Думала, что Калипсо по обыкновению начнет ворчать и подгонять меня. Но он, положив ладонь мне на плечо и огладив его как-то совсем не по-кураторски, неожиданно мягко произнес:

— Можно, конечно, даже нужно. Ты столько сил потеряла за последнее время, их нужно восстанавливать. Всеми способами, в том числе едой.

А потом он внезапно склонился, ласковым жестом убрал мои длинные волосы в сторону и коснулся губами моей шеи. Ощутимо так, явно оставив небольшой след на коже, подобно персональной метке.

Я на миг впала в ступор и вспыхнула от внутреннего жара, так и застыв с ложкой во рту от неожиданности, не зная, как реагировать, что делать. Не знаю, как не подавилась пудингом и не проглотила его вместе с ложкой. Я явно была к тому близка.

Впрочем, Калипсо не ждал никакой реакции. В воцарившейся гробовой тишине за столом он лишь сказал мне:

— Доедай спокойно, потом подходи ко мне, я подожду, — после чего развернулся и неспешно двинулся к выходу из трапезной, по пути прихватив пару бутербродов с раздаточных столов.

Я продолжила доедать пудинг, очень сосредоточенно выковыривая его из пиалы. Изо всех сил старалась выглядеть как обычно, будто ничего особенного сейчас не произошло. Будто это не Калипсо «заклеймил» меня на глазах у всех, как бы четко давая понять, что мы вместе, а кто-нибудь другой, «обычный» так подошел ко мне. Черт, а ведь будь это какой-нибудь Кес или кто-нибудь вроде него — да кто угодно! — на меня бы наверняка не таращились так, как сейчас. Но Калипсо был видным парнем, имеющим весьма специфичную репутацию, и, по словам девчонок, он никогда не проявлял ни к кому какого-то подобия нежных эмоций на публике. А тут вот… ох…

Больше всех в шоке была Патрисия, которая как раз сидела напротив меня и сейчас у нее в буквальном смысле отвисла челюсть. Патрисия тоже ела малиновый пудинг, который уже стек на стол с поднятой чайной ложки, но Патрисия это даже не заметила. Она продолжала таращиться то на меня, то на уходящего из трапезной Калипсо, вид у сокурсницы был такой, будто по ней одновременно проехали катком, облили ледяной водой и подпалили огненным маревом.

— Не поняла… А я… А как же я? — смешным обиженным тоном произнесла, наконец, она.

Кто б знал, чего мне стоило сейчас не заржать в голос, глядя на растерянное выражение лица Патрисии.

Прости, милая, но Калипсо интересуется мной, а не тобой, да.

Вспоминая все возмущения Патрисии на тему того, что «к этому Брандту просто невозможно подобраться!!» я разве что не урчала от удовольствия сейчас.

А я вот подобралась, хе-хе. Мой, мо-о-ой Калипсо! Ой, что-то во мне проснулись какие-то драконьи замашки…

Грей, сидевший рядом с Патрисией, сунул руку в карман и с громким шуршанием достал оттуда что-то вроде конфеты на длинной палочке.

— Держи, — протянул он эту сладость Патрисии.

Та непонимающе посмотрела на сокурсника.

— Что это? — с опаской просила она.

— Леденец. Просто леденец.

— Зачем он мне?

— Можешь идти и нервно сосать его в сторонке, — малодушно пожал плечами Грей. — Это конечно всего лишь леденец, а не Калипсо, но в связи с очевидной занятостью второго…

Пока я давилась хохотом вместе с остальными сокурсниками, Патрисия вскочила на ноги и вырвала из рук Грея леденец, грозно помахивая им в воздухе на манер хорошей такой биты. Грей правда сразу понял, что дело пахнет жареным, и моментально сорвался с места, дав деру подальше от взбесившейся сокурсницы.

— Я тебе этот леденец сейчас знаешь куда засуну?!! — вопила Патрисия, гоняясь за гогочущем Греем по трапезной.

— О да-а-а, детка, покажи, на что ты способна!.. — подначивал Грей, заливаясь хохотом и одновременно убегая от разгневанной Патрисии в главный холл.

Не знаю, далеко ли он от нее убежит, но спасибо ему — разрядил обстановку.

Пока сокурсники покатывались со смеху с Патрисии, ко мне обратилась Миа, сидящая рядом. Она, в отличие от остальных, выглядела очень серьёзной, и не стремилась присоединяться к смеху ребят. Она, кажется, вообще была сосредоточена на другом.

— Слышь, Лора… А ты это как, ну… Провернула? Что ты сделала, что Калипсо обратил на тебя внимание? — с самым серьезным видом спросила меня Миа.

И на мои вопросительно вздернутые брови тут же замахала руками и затараторила:

— Ой, нет, ты не думай, я не хотела тебя задеть, я не в том смысле, что ты не достойна его внимания или что-то вроде того, ты классная девушка, и все такое! Просто, ну-у-у, Кэл — он же весь такой принципиальный, фиг к нему подберешься, вон, сколько та же Патрисия пыталась, а все без толку… Ты его приворожила, что ли? Может, есть какой-то ритуал по привлечению мужиков в свою жизнь?

— Есть, конечно, — серьезно кивнула я. — Как же тут без ритуалов. Это ж Калипсо, его только ритуалами и приманивать. Я такой ритуал забабахала, ухх!! Он просто не смог устоять.

— Расскажешь? — взволнованно спросила эльфийка, прижав ладошки к груди и глядя на меня.

Ох уж эти доверчивые эльфийки…

— Мне, знаешь, как нужен такой ритуал?..

— А тебе зачем? — прыснула от смеха Маргарита, сидящая рядом, составившая нам сегодня компанию за завтраком.

— Надо, — серьезно ответила Миа, поджав губы. — Не клеится у меня как-то с парнями… Может ритуал поможет, а?

— Надо, говоришь… — вздохнула я. — Значит, смотри… А лучше записывай. Записываешь? Отлично. Так вот… В полночь в ясную погоду нужно выйти на улицу во внутренний дворик академии и начать танцевать у фонтана…

— Что танцевать? — тут же спросила Миа.

Черт, она в самом деле записывала в блокнотик.

— Танец должен идти из самой души, — важно сказала я, облизывая ложку от десерта. — Так что танец должен быть индивидуальным, главное — поэротичнее…

— Это еще зачем?!

— Да ты не отвлекайся и не задавай лишних вопросов, а записывай.

— Ладно… А выходить в чем?

— Ну что ты за вопросы задаешь? Обнаженной, конечно, — важно произнесла я.

— Ты уверена?!

— Абсолютно. А танцуя надо тихонько напевно приговаривать заветные слова… — я понизила шепот до заговорщического.

— Какие? — тоже очень тихо спросила Миа, еще больше округлив свои и без того большие глаза.

— «Одиночество уходи, а сладкий конь на мой танец приди!», — важно произнесла я, стрельнув взглядом на Маргариту, которая подавилась бутербродом.

— Почему именно конь? — не поняла Миа.

— Ну не олень же. Оленя не рекомендую — намучаешься с ним потом… В общем, как конь прискачет на твой призывный танец — седлай его немедленно.

— Что, прямо там, в саду?! — ахнула эльфийка.

— Ну разумеется, — с серьезным видом кивнула я, стараясь не заржать и подмигивая Маргарите, которая уже почти сползла на пол, сотрясаясь от беззвучного смеха. — Надо закрепить эффект на месте, так сказать, Иначе ритуал не подействует в полную силу.

— Ну… Ладно, — задумчиво произнесла эльфийка, и кончики ее длинных ушек забавно задвигались, будто затрепетали от волнения. — Буду пробовать… Спасибо тебе, Лора!!

— Всегда к твоим услугам. Ах да, чуть не забыла: ну и про технику омлета не забудь. Того самого, рецепт которого мы недавно обсуждали.

— Еще и омлет готовить надо? — удивилась эльфийка, делая пометку в блокноте. — А он точно в тему будет?..

— Омлет — это вообще огненная вещь, — со знанием дела произнесла я, подняв пальчик вверх. — Правильно приготовленный — он всегда в тему будет.

После чего постаралась как можно быстрее покинуть трапезную, пока я не лопнула от едва сдерживаемого смеха.

Я направилась в малый тренировочный зал, где меня уже ждал Калипсо, он сидел посреди пустого зала в медитативной позе и разминал кисти рук. Он ослепительно улыбнулся, завидев меня, и махнул рукой, чтобы я села рядом с ним.

— А вы отвязный хулиган, господин куратор, знаете это? — весело произнесла я, усаживаясь напротив Калипсо и потирая свою шею, на которой все еще виднелся красноватый след от поцелуя-укуса.

— Разве? Всего лишь собственник, — с непроницаемым выражением лица произнес Калипсо.

Я покачала головой, улыбка моя грозилась вылезти за пределы лица.

Но тему развивать не стала и постаралась переключиться на занятия, тем более что Калипсо уже принялся объяснять технику новой медитации.

Однако сегодня сосредоточиться на медитации было чрезвычайно сложно. Мыслями я все время возвращалась к эпизоду в столовой и то и дело улыбалась собственным мыслям, прикрыв глаза, сидя в медитативной позе и слушая размеренный голос Калипсо, который сидел позади меня, определенным образом скрещивая наши руки.

Правда улыбаться скоро расхотелось, когда мой чертов куратор умолк, зато начал покрывать мои плечи и шею поцелуями.

— Это тоже входит в методику нового типа медитаций? — шепотом спросила я, закусывая нижнюю губу.

— Нет. Это я просто не смог устоять перед твоей шеей.

— М-м-м, в вампиры подался?

— Ну-у-у, почти…

На мне сегодня было платье с рукавами в три четверти и юбкой чуть ниже колен. И Калипсо потянул за молнию на платье, оголяя мою спину и покрывая поцелуями каждый открывшийся сантиметр кожи.

— Обожаю эту твою татуировку, — негромко произнёс Калипсо, водя кончиками пальцев по рисунку совы на моей спине.

А я вот обожала, когда он так целовал… Мурашки побежали по коже от нежных и в то же время горячих ласк.

— Медитация, я так понимаю, отменяется? — я нервно облизнула губы, дыхание мое участилось, когда Калипсо решительно начал стягивать платье с моих плеч.

— Подождет. А вот я не подожду, потому что чертовски по тебе соскучился и жажду показать и доказать свою прежнюю активность…

Ну, что я могу сказать… Доказывал он весьма и весьма продуктивно, и мне, определенно, понравилось. А можно мне каждую медитативную практику начинать с таких горячих ласк?..

* * *

Сегодня на совместных занятиях после небольшой тренировки Калипсо был особенно серьезен. Он несколько часов подряд «прощупывал» мою ауру, периодически прерываясь на то, чтобы сделать какие-то пометки в своих записях. Для записей у него была подготовлена новая толстенная тетрадь, которую он всю исписал и исчиркал непонятными мне графиками.

— А что ты пытаешься сделать?

— Вывожу формулу для официального заклинания, которое могло бы помочь решить проблему с твоим дисбалансом. Точнее, в который раз пытаюсь ее вывести. Но пока что у меня не получается пара моментов, я что-то упускаю, и не могу понять, что именно…

— Никогда не понимала, как волшебники придумывают новые заклинания, — вздохнула я, глядя на страшное нагромождение цифр, стрелочек, рун и надписей бисерным почерком.

На самом деле составление заклинаний — это отдельная ветвь изучения магии, которая дается очень маленькому проценту волшебников. У некоторых волшебников есть дар, позволяющий им тонко чувствовать энергетические колебания и понимать, какой набор действий и звуков нужно поставить в один ряд, чтобы получить определённый магический выброс. Я ни черта в этом не разбиралась. Пыталась однажды сунуться в это, но быстро поняла, что это вообще не моя тема. Я хороша в боевых заклинаниях, но придумывать новые чары — это точно не мое. Вообще не понимаю, с какой стороны за это браться.

Но Калипсо был поистине универсалом в магических знаниях, ему давалась и эта сфера. На что я, не скрою, смотрела с диким восторгом человека, который невероятно далек от таких интеллектуальных возможностей. Для меня это было сродни техническим изобретениям, в которых я ничего не понимала.

Калипсо усмехнулся.

— Для меня это просто очередная интересная головоломка. Очень люблю составлять формулу новых заклинаний, но с индивидуальной формулой для тебя у меня пока засада. Я вроде понял, что именно нужно делать… В глобальном смысле. Но вот последний важный штрих сделать не получается…

Калипсо вздохнул, устало откинувшись на спинку кресла и рассеяно оглядывая кучу листиков бумаги, которыми он обложился на длинном столе в зале общей работы, где мы сейчас засели.

— Бесит, что даже посоветоваться не с кем по этой теме, конечно… О, а это кто у нас тут? — оживился Калипсо, разглядев кого-то у входа в зал. — Агата, что ли? Агата! Хэй, Агата, стой! — он махнул ей рукой, призывая к себе, и пояснил мне:

— Давно хочу ее выловить, да она так редко в Армариллисе нынче появляется, что это прям событие года. Привет, Агата! Можешь уделить нам пару минут?

Агата ди Верн-Родингер была мамой Дэйона и Дельсона, принцесса из северного Лакора, царства вечного снега и льда. Сильная темная волшебница с демонической природой, являющаяся высшим водным демоном в своем истинном обличии. В человеческом же обличии она была миловидной женщиной с белокурыми волосами и выразительными голубыми глазами. Большую часть времени она проводила непосредственно в своей стихии — в море между Лакором и Тиролем, и также на корабле бороздила океанские просторы вместе со своим мужем Дрейком ди Верном. Агата редко появлялась в Армариллисе, ее зона ответственности находилась в том самом море, где она и обитала. Так что ее появление в академии действительно было редким событием.

— Меня Эрик попросил зайти к нему по делу, — пояснила Агата в ответ на мой вопрос, какими судьбами ее занесло в академию. — Дело оказалось пустяковым, быстро решили. Но я немного задержалась, давно не была в академии. Хожу по коридорам, общаюсь с коллегами, ностальгирую…

Агата расплылась в мечтательной улыбке.

Она уселась рядом со мной за столиком, рассказала кратко последние лакорские новости, а потом Калипсо перешел непосредственно к делу.

— Ну я вот смотрю на тебя каждый раз, когда ты в Армариллисе появляешься, и каждый раз восхищаюсь тому, как красиво в тебе сбалансирована черная магия, — сказал он, оглядывая Агату таким особым магическим взором, сканирующим ауру. — Ты ведь очень темный маг по своей сути, с сущностью высшего водного демона. По идее, тебя должно периодически лихорадить от вспышек тьмы. Не так сильно, как Лори, но хоть иногда — должно. Но ты создаешь впечатление очень стабильного мага…

— Ну да, не жалуюсь, — усмехнулась Агата, подперев щеку рукой и с прищуром глядя на Калипсо.

— У тебя потрясающая стабилизация… Кто тот мастер, который помог тебе раскрыть твою темную сущность? Ты ведь не сама этого уровня достигла, верно?

— Не без помощи проводника, да, — усмехнулась Агата, чья улыбка стала еще более хитрой.

— Познакомь меня с ним, а? — подался вперёд Калипсо, опершись на стол и с надеждой глядя на Агату. — Мне бы задать ему парочку вопросов, вдруг он чем поможет…

— Как-нибудь позже — обязательно познакомлю, — ослепительно улыбнулась Агата. — Но сейчас, увы, это не представляется возможным.

— Почему? — тут же сник Калипсо.

— Ну… Он очень далеко находится…

— Если надо, я куда угодно могу сам к нему телепортироваться.

— Речь о другом «далеко», — улыбнулась Агата, тщательно подбирая каждое слово. — Он… Хорошо спрятался, в общем. И у меня с ним связи больше нет. Помог мне — и мы разошлись. Так было нужно.

— А имя-то его подскажешь? Может я свяжусь с ним сам, найду способ. Мне бы задать всего пару вопросов…

— Прости. Я не могу сказать тебе, кто именно и как помогал мне стабилизировать мою темную магию, — покачала головой Агата. — Я дала человеку клятву неразглашения. Клятву Цетвиха. Знаешь такую? Ну вот. Он очень беспокоился о том, что я могу разболтать лишнее.

— Что за вредный мудак этот твой мастер? — проворчал Калипсо, недовольно скрестив руки на груди. — Мог бы и поделиться своими знаниями с другими…

Он разочарованно фыркнул и с тоской уставился на свои исчирканные записи.

— Эх… А я так надеялся, что удастся выцепить из тебя хоть какую-нибудь информацию…

Агата как-то странно посмотрела на Калипсо, закусив нижнюю губу.

— А в чем у тебя проблема-то? Дай глянуть, что ты там делаешь. Я и сама кое-что понимаю в тёмной магии, может смогу тебе подсказать что-то.

— Разрабатываю одну сложную ритуальную цепочку, но у меня затык в одном месте, — ткнул Калипсо карандашом в раскрытую тетрадь и придвинул ее ближе к Агате. — Вот тут.

— М-м-м, — с загадочной улыбкой промычала Агата, рассматривая исчирканную тетрадь. — Ритуал по извлечению тьмы из волшебника вовне?

— О, разбираешься в этом? Ну да. Извлечь во что-нибудь… В кого-нибудь… В предмет какой-то, в человека или еще во что… Да хоть в какого-нибудь фамильяра типа твоего, — махнул рукой Калипсо на небольшого фамильяра в виде забавного черного осьминога, который всё это время вился вокруг Агаты.

— Но у меня концы с концами не сходятся. вернее, не сходится один конец. Вот этот, — Калипсо обвел красным карандашом нарисованную им ранее руну. — По моим расчётам для извлечения тьмы из Лори и вообще какого-либо человека тут нужна какая-то сильная темная эмоция, которая активирует последнюю руну, которую необходимо как-то нарисовать на себе… Чернилами или лучше прямо на себе ритуальным ножом — это я пока не определился… Но проблема не в них, а в эмоции. Перебираю разные, и ни черта у меня формула не сходится… Неправильное сочетание энергии какое-то…

— Ну, судя по твоим чирканьям, ты не всё перепробовал, — заметила Агата, листая тетрадь Калипсо и с любопытством изучая всё, что он написал и зачеркнул ранее.

— Например?

— Не вижу, чтобы ты пытался вплести в формулу эмоцию радости, например.

— Радость? — с сомнением протянул Калипсо. — Как в этой цепочке можно приплести радость? Не, это точно не подойдет.

— А ты пробовал? — спросила Агата.

— Нет, но…

— Тогда почему ты так утверждаешь? — хмыкнула Агата. — Попробуй сначала, прежде чем так утверждать. Не получится — что ж, будет просто еще одна попытка со знаком минус. Но вдруг получится?

— Радость… Но она же совсем не коррелируется с темной материей, — вздохнул Калипсо, нахмурившись, на лбу его появилась складка. — Темная материя — это темные эмоции. Страх, гнев и так далее… Вот они у меня тут в первой части ритуала и обозначены.

— Ну, радость тоже разная бывает. Иногда можно порадоваться и трупу врага, проплывающему мимо, — мрачно улыбнулась Агата.

Я прыснула от смеха, а Калипсо понимающе хмыкнул, нахмурился еще больше и принялся что-то быстро-быстро писать. Я ни черта не понимала в этих его формулах, мой мозг был очень далек от сложных математических вычислений цифрового кода ауры и ее созвучия с цифровым кодом заклинаний.

Несколько минут он продолжал молча строчить, а мы с Агатой в это время болтали о том о сём, обмениваясь новостями. Агата рассказывала об открытии новых земель в Зайлонском океане и о том, что она подумывает направить туда Дельсона или Дэйона для изучения островов и знакомства с местными жителями. А я делилась своими успехами, Агата очень радовалась и уповала на то, что скоро обязательно найдется решение проблемы моего дисбаланса магии.

— Всякие трудности бывают, особенно у темных магов, — сказала она, с задумчивой улыбкой наблюдая за своим черным фамильяром-осьминожкой, который сейчас облюбовал кресло Калипсо и теперь своими длинными щупальцами с любопытством дергал его за кончики длинных белых волос. — Но знаешь, все трудности решаемы. Даже тогда, когда кажется, что выхода нет… Так что все у тебя будет хорошо, Лора. Я в этом уверена.

— Эх, мне бы твою уверенность, — вздохнула я, тоже подперев рукой щеку и задумчиво постукивая карандашом по деревянной столешнице.

— Гениально!! — ни с того ни с сего громко воскликнул в один момент Калипсо, так неожиданно и резко, что мы с Агатой аж подпрыгнули на месте. — Сходится… Всё сходится! Радость… Черт побери, радость! Я бы не додумался сам вплести ее в эту цепочку, считал заведомо неверным, а эта эмоция и соответствующая ей руна подходит идеально, полное совпадение по цифровому и энергетическому коду… Как ты до этого додумалась вообще?

— Да так… Золотце одно напело*, — заулыбалась Агата.

— Это же гениально!..

— Да-а-а, порой я сама в шоке от своей гениальности, — задумчиво произнесла Агата.

[*примечание автора: о том, как именно и с помощью кого Агата однажды стабилизировала свою тёмную магию можно узнать из моей отдельной истории про Агату «Свистать всех на дно!»;))]

Калипсо натурально светился восторгом — знаете, таким бешеным восторгом сумасшедшего ученого, который наконец-то решил какую-то очень сложную задачу.

— Осталось выбрать правильную частоту заклинания, и можно будет пробовать приступать к делу, — крайне довольным голосом произнёс Калипсо, быстро-быстро дописывая что-то бисерным почерком на последнем чистом листе. — Спасибо тебе, Агата! Всё-таки прав я был, что ты можешь мне чем-то помочь, чутье не подвело…

— Всегда к вашим услугам, — Агата сделала подобие насмешливого реверанса, после чего попрощалась с нами и побежала дальше по своим делам.

Глава 23. О совести и поцелуях

— Пойдем лучше в нашу гостиную поработаем, — предложил Калипсо некоторое время спустя, когда в зале общей работы прибавилось народу, и стало шумновато. — Как-то сегодня слишком шумно тут…

— Так ты своими поползновениями в мою сторону сегодня утром в трапезной произвел фурор, — хмыкнула я, помогая убрать в сторону свитки и беря с собой пару необходимых нам учебников. — Так что ничего удивительного. Все обсуждают, что сам Брандт-младший разве что не прокричал о наших отношениях. Еще неделю минимум гудеть будут.

— Фурор, говоришь… Фурор — это хорошо. Люблю производить фурор, — с серьёзным видом кивнул Калипсо, когда мы с ним уже двинулись между рядов с длинными столами к выходу.

Он вдруг придвинул меня вплотную к себе за талию и без предупреждений накрыл мои губы своими, сходу вовлекая в совсем не детский поцелуй. Я как стояла с учебниками в руках, так и вцепилась в книги до побелевших костяшек пальцев, застыла на месте, боясь даже пошевелиться. Сердце бешено колотилось, намереваясь выпрыгнуть из грудной клетки… Что он творит?!

Когда Калипсо отстранился от меня, я не рисковала даже смотреть по сторонам, спиной чувствуя, как на нас направлены любопытные взгляды нескольких десятков глаз.

— Что ты делаешь? — прошептала я, чувствуя, как у меня аж щеки начинают гореть. — На нас же все смотрят!

— Прекрасно. Пусть смотрят. Значит, всякие там Ке́сы и прочие балбесы не будут на тебя зариться, зная, что я за это голову могу оторвать, — с очаровательной улыбкой произнес Калипсо, зарываясь пальцами в мои волосы.

— И всё-таки ты ревнуешь, — расплылась я в широкой ехидной улыбке.

— Это… другое, — уклончиво ответил Калипсо, невинно хлопая глазками.

— М-м-м, отмазался типа? А тебе не кажется, что…

— А тебе не кажется, что ты порой слишком много думаешь и болтаешь? — перебил Калипсо.

Он снова привлек меня к себе для поцелуя, не давая смущенной мне улизнуть куда-то в сторону. Но целовался Калипсо так феерично, что я невольно стала расслабляться в его объятьях, у меня все мысли из головы повылетали…

И я вздрогнула, когда рядом, со стороны выхода раздался голос отца:

— Эй, молодежь! А нельзя миловаться где-нибудь подальше от зала общей работы?

Я попыталась отпрянуть от Калипсо, но он не дал шарахнуться от него куда-нибудь подальше, крепко удерживая меня за талию на одном месте, прижимая к себе.

Испуганно глянула на отца, который как раз вошел в зал, да так и застыл в дверях с кружкой горячего чая в руках, хмуро уставившись на нас с Калипсо.

— Не припомню, чтобы в Уставе Армариллиса было что-то сказано о запрете поцелуев в залах и коридорах академии вне занятий, — произнес Калипсо, не глядя на Заэля, а весело подмигнув мне и заправив мне за ухо выбившуюся прядь волос.

— Н-да? Надо будет попросить Ильфорте пересмотреть текст Устава, давненько он не менялся, — голосом, полным желчи, произнес Заэль, недовольно сверля взглядом Калипсо.

— Я бы не советовал менять прекрасно работающий Устав и вводить коррективы, ограничивающие личную жизнь адептов, потому что это пагубно скажется на их эмоциональном состоянии и на отношении к вам в частности. Но если Ваше Первейшество считает иначе…

— Кэл, имей совесть, а?

— Зачем иметь совесть, когда рядом есть прекрасная юная леди? — с непроницаемым выражением лица отозвался Калипсо, увлекая меня мимо Заэля на выход из зала. — Кому, как не вам, знать, что это намного душевнее и результативнее…

Заэлю чай явно попал не в то горло. Потому что он закашлялся, сильно подавившись, и вытаращился на смеющегося Калипсо матерным взглядом. Да, именно матерным. Не знаю, как, но ему удалось посмотреть на Калипсо так, что у меня создалось стойкое ощущение, будто его обложили матом. Молча. Это, наверное, какой-то запредельный уровень магии, не иначе, хех.

— Слушай… А у тебя сколько жизней? — тихонько поинтересовалась я, когда мы отошли от зала общей работы. — А то у меня есть подозрение, что у тебя их штук десять в запасе. Судя по тому, как ты бесшабашно общаешься с моим отцом…

— Всех жизней не хватит, чтобы насладиться тобой, — напевно произнес Калипсо с какой-то мечтательной улыбкой.

Я смутилась и не нашлась что на это ответить.

[Калипсо]

Лори давно легла спать, уснув в моих объятьях и сладко уткнувшись носом в мою шею. Было это каким-то очень нежным и интимным жестом, что ли… Ужасно нравилось, когда она так делала.

Я любовался ей какое-то время, а потом отправился в свой кабинет. Этой ночью я собирался очень плодотворно поработать, так как общение с Агатой натолкнуло меня сразу на несколько идей по внедрению теневой магии в разные заклинания, и мне не терпелось начать действовать в этой теме.

Поэтому я по обыкновению налил себе двухлитровый чайничек бодрящего имбирного чая, разложил на длинном столе свои записи и с головой окунулся в работу. Я то сидел на месте и беспрерывно писал формулы, то вскакивал и начинал ходить туда-сюда по длинному кабинету, обдумывая информацию. Грыз при этом конфеты из горького шоколада с соленой нугой и взрывной карамелью, а под подошвами моих ботинок похрустывали разбитые колбы и стаканы, которые я в порыве психоза швырял когда-то со стола, но до которых пока руки не доходили убрать всё это безобразие. Хорошо, что отец в мой кабинет никогда не лез и этого бардака не видел, а то пришлось бы мне выслушать часовую лекцию о необходимости соблюдения чистоты. Отец — жуткий педант и перфекционист в плане чистоты в кабинете, мне иногда казалось, что он бумаги и карандашики по линеечке раскладывает на своем столе, хотя я ни разу не засек его за таким занятием. Чего нельзя было сказать обо мне и моей творческой свалке. Даже язык не поворачивался назвать этот бардак ласковым «беспорядок».

Мозг кипел от сложных вычислений и непрерывного анализа информации, я так увлекся работой, что не заметил, как в какой-то момент дверь тихонько скрипнула, отворившись, и в кабинет вошел Эрик. Только вздрогнул от неожиданности, когда услышал его вкрадчивый голос:

— Ну что, как продвигаются твои дела? О, любопытно-любопытно, — забормотал он, нагло взяв мои записи с другого конца стола и начав их изучать. — Так, это под вопросом пока, это оставляем, это никуда не годится…

Записи, которые Эрик обозначил как «никуда не годится» он не просто швырнул куда-нибудь в сторонку — а просто взял и испепелил их одним прикосновением.

Сказать, что я офонарел от такой наглости, — значит замогильно промолчать. Я аж конфетой подавился и швырнул в Эрика с другого конца стола первое попавшееся под руку. Этим оказалась пустая колба, от которой Эрик увернулся, даже не глядя на меня и на колбу, и та разбилась за его спиной, присоединившись к другим осколкам на полу.

— Хэй!! Ты что творишь?!! — взвыл я, опершись руками на стол и гневно глядя на Эрика. — Это моя работа!!

— Это работа, в которую тебе местами не стоит углубляться, если хочешь остаться в живых.

— Я сам способен с этим определиться!!

— Очевидно, не всегда способен сам, судя по тому, как ты чуть не развоплотился на поле боя, если бы не Лори, да? — ядовитым голосочком пропел Эрик.

Я тихонько зарычал в бессильной ярости, наблюдая за тем, как Эрик быстро пробежался вдоль всего длинного стола и вырвал из середины еще парочку листочков, которые мгновенно испепелил.

— В эти заклинания тебе лезть пока не нужно — сгоришь заживо, — категорично произнес Эрик в ответ на мой взбешенный взгляд. — С остальным — работай дальше.

— Ты уничтожил эти записи, но не стер это из моей головы, — с прищуром сказал я, не заметив, что карандаш в моей руке аж треснул. — Я потом восстановлю всё и буду пытаться заново грести в этом направлении.

— Ой, это не проблема вообще, — малодушно пожал плечами Эрик. — Я просто приду и еще раз всё сожгу. Если надо — хоть сотни раз. Все для тебя, как говорится.

— Ненавижу тебя.

— Да ладно? Ты бы меня удивил, если бы в любви признался, — отмахнулся Эрик.

Он с недовольным видом глянул на подошву своего правого ботинка и недоуменно отодрал от нее прилипшую обертку от шоколадной конфеты.

— И порядком ты бы меня тоже удивил, — тяжко вздохнул он.

— В следующий раз специально для тебя разложу по всему кабинету мышеловки, — мечтательно произнес я.

— Как-то ты меня недооцениваешь. У меня не настолько маленький размер ноги, чтобы я пострадал от мышеловки, — театрально вздохнул Эрик, внимательно читая один из моих исчирканных листов.

— А кто сказал, что я собираюсь на уровень ноги устанавливать мышеловку? — донельзя ехидным голосом произнес я. — Имеются у тебя и другие «маленькие размеры».

— А ты лично вроде не проверял, — парировал Эрик.

— Так оно ж и так понятно: когда другие размеры оставляют желать лучшего, только и остаётся, что совать свой длинный нос в чужие дела, — понимающе покивал я.

Эрик возмущенно фыркнул и показал мне неприличный жест, но от внимательного рассмотрения чертежей не оторвался и больше никак свое возмущение не выдал. Но я довольно улыбнулся, потому что для вечно холодного и малоэмоционального Эрика это можно было засчитать за сверх эмоциональную реакцию.

Эрик Кларксон бесил меня невероятно своим всезнайством и привычкой лезть туда, куда не просят. Особенно — куда не просят. Была у него такая восхитительная манера разговора с абсолютно непроницаемым выражением лица, что она была сама по себе способна выбесить любого, в принципе.

На самом деле он сейчас впервые влез в мои записи так, что помешал мне. В предыдущие пару раз, когда он заглядывал ко мне в кабинет, он вообще ни слова мне не сказал и никак не отрывал от работы. Лишь молча прошелся вдоль стола, молча просканировал своим пророческим взором записи и так же молча ушел. Я чрезвычайно радовался этому, даже перестав возмущаться по поводу кураторства Эрика надо мной. Потому что если его кураторство будет заключаться в том, чтобы зайти так молча раз в недельку, поглядеть на мою работу и уйти — это мне нравится, это всегда пожалуйста, пусть сколько угодно так курирует.

Сегодня он впервые так нагло влез в мою работу. К счастью, он не сжёг мои записи с расписанным ритуалом для Лори, тут я прям выдохнул с облегчением. Сжег он на самом деле парочку действительно очень сомнительных формул, насчет которых я и сам не был уверен в их корректности, но Эрику я в том признаваться не собирался. Да и все равно… неприятно.

Эрик продолжал просматривать мои записи, сегодня он это делал особенно тщательно. Впрочем, сегодня я действительно был в ударе.

В руках у Эрика был стаканчик с кофе — его любимая кофейная бурда со льдом, ванильным сиропом, кокосовым молоком и тонной сахара. Не знаю, как он постоянно пил эту гадость, но потягивал из трубочки он ее с большим удовольствием.

— А ты, кстати, ничего не хочешь мне сказать? — произнес я, доливая себе имбирный чай в чашку.

— А должен?

— Ага.

— По поводу?

— Зачем ты соврал Лоре, что я отозвал заявку на ее экзамен по телепортации?

Давно хотел спросить об этом нашего местного господина Пророка, да все как-то не получалось. То его в академии подолгу не было, то он спешил куда-то, и ему было не до разговоров, то он молча вылетал из моего кабинета раньше, чем я вспоминал о том, что хотел задать вопрос.

— А что, ты разве не отзывал заявку? — картинно удивился Эрик.

— Разумеется, нет, и ты прекрасно об этом знаешь.

— Да-а-а? Хм, ну, возможно, я что-то перепутал…

— Ты никогда ничего не путаешь, — хмыкнул я. — И всегда делаешь всё с какой-то целью. Лоре ты тогда соврал, чтобы она психанула и пришла ко мне, не так ли? Для чего?

— Не понимаю, о чем ты, — ровным голосом произнес Эрик и очень громко отхлебнул кофе из стаканчика с самым невинным выражением лица.

Нет, ну вы гляньте, какие у него глазки честные, а.

— Ну ты артист, — восхищенно покачал я головой.

— О, так мило с твоей стороны, что ты назвал меня артистом! — с придыханием произнес Эрик, прижав ладонь к груди. — Обычно меня зовут негодяем, мерзавцем и хитрым всезнающим лисом. Хоть какое-то разнообразие.

— Одно другому не мешает. Ты негодяйно-артистичный хитрый всезнающий лисий мерзавец.

Уголки губ Эрика дрогнули в сдерживаемой улыбке. В его исполнении это значило, что наш местный господин Пророк изволит ухохатываться до слез. Так-то он по жизни всегда очень сдержанный и строгий, ему не до шуточек. А вот я, кстати, вообще ни разу его настоящий смех не слышал. Не уверен, что он вообще умеет смеяться, но меня убеждают, что изредка это чудо случается. Наверное, я просто не та компания, в присутствии которого господин Пророк изволит ржать до слез.

— И всё-таки… Зачем ты нарочно соврал Лорелей? Можешь сколько угодно заливать мне про «перепутал», но я прекрасно знаю тебя и понимаю, что наш местный господин Пророк никогда ничего не путает. И если уж что-то делает, то делает это не просто так. Так зачем?

Эрик цокнул языком и закатил глаза.

— Ну чего ты ко мне прицепился — зачем да зачем… Вы с Лорелей всё обсудили? Продуктивно поговорили, да?

— Более чем, — усмехнулся я.

— Ну вот и славненько, какие тут еще могут быть вопросы?

Я возмущенно фыркнул и покачал головой.

Эрик тем временем закончил созерцать мои записи и переключился на очистку моего творческого хлама на полу. За пару минут он очистил пол от разбитых колб, клочков бумаги, фантиков и прочего хлама, применил парочку очищающих и освежающих чар. Кабинет прямо-таки засиял непривычной чистотой.

— Ну вот, так намного лучше, — произнес Эрик, потягивая свой айс-латте. — Ты бы хоть иногда отрывался от работы, чтобы привести рабочее место в порядок, а то мы тебя в этом бардаке тут потом терять начнем.

— Так, может, в этом и состоит мой коварный план? — хмыкнул я.

— Слушай, как ты пьешь эту гадость? — кивнул я на его стаканчик с кофе. — Это же извращение — кофе с такой тонной сахара, ванильным сиропом и половиной кружки молока…

— А ты как пьешь свою гадость? — кивнул Эрик на мой полупустой стеклянный чайничек. — Имбирный чай без сахара, меда и лимона?

Я пожал плечами.

— Мне вкусно.

— Вот и мне вкусно. Ну и кто из нас больше извращенец?

Я хмыкнул и не стал спорить. Вместо этого уткнулся снова в свои записи и осторожно произнёс:

— Я хочу попробовать провести с Лорой один ритуал… С завязкой на теневой магии. Он довольно тонкий по своей структуре, с длинной цепочкой заклинаний, — я постучал карандашом по написанной мною формуле на листке. — Но пока что по моим расчётам этот ритуал может возыметь очень серьезный положительный эффект. Если всё получится, то это если не полностью решит проблему Лорелей, то как минимум очень сильно облегчит ей жизнь.

Осторожно произнёс — потому что опасался, что Эрик сейчас глянет на мою бумажку, сомнёт ее и испепелит на месте, посчитав эксперимент слишком опасным. А я, честно говоря, очень рассчитывал провести этот ритуал, да и времени на его составление убил уйму. Жаль было бы даже не попробовать.

Эрик взял в руки исписанный моим мелким витиеватым подчерком листок и долго изучал его. Молча, без малейшей эмоции на лице. Эрик вообще всегда умел контролировать свое выражение лица, мне до его уровня было нереально далеко. Взгляд его слегка остекленел — верный признак того, что он смотрел своим особым, пророческим взором.

— Что обозначают эти руны? — спросил Эрик, ткнув пальцем в середину сложной магической формулы.

— Теневые руны высвобождения тёмной материи. Их необходимо будет нанести на себя.

— Теневые именно? Они разве применимы к обычным волшебникам? Не навредят?

— По моим расчётам они наоборот должны помочь.

— Проверь действие ритуала сначала на себе, — через несколько минут произнёс Эрик. — Если будет какой-то сбой, то на тебе его будет легче понять и отрегулировать, нежели на Лоре.

Я поспешно кивнул, стараясь не выдавать волнение.

— В общем-то, я так и собирался сделать. Тем более что я пока не определился, как лучше наносить на себя эти руны — рисовать чем-то определенным или ритуальным ножом прямо на коже нацарапать…

— Ритуальным ножом скорее всего эффективнее будет, — кивнул Эрик. — Даже одна капля крови спровоцирует более масштабный выплеск энергии, нежели просто рисунок, нанесенный поверх.

— В общем, ты одобряешь?

— Я скорее не запрещаю экспериментировать.

— В твоих устах это одно и то же, — хмыкнул я.

И мысленно довольно потер руки, предвкушая увлекательную работу.

— У тебя глаза прям горят фанатичным огоньком, — усмехнулся Эрик.

Я пожал плечами.

— Мне очень нравится изучать теневую магию, нравится пробовать новое и получать нужный мне результат. Или получать новый неожиданный результат. С учетом снятия запрета отца на эксперименты я особенно воодушевлен сейчас. Ну и чувствую, что подобрался к разгадке большой проблемы, и это подстегивает мой азарт чрезвычайно.

— Будь осторожен с этим самым азартом, Калипсо. Тебе нужно учиться чувствовать, когда необходимо остановиться. Тьма алчна и имеет свойство паразитировать… Будь осторожен. Оберегай свое сердце от любой тьмы.

— Мне его колючей проволокой обнести и запереть на засов? — ехидно уточнил я. — Пояс верности, только для сердца? А ключик от него отдать тебе на сохранение?

Но Эрик ответил серьёзно:

— Самый лучший оберег от алчной тьмы — это большое количество тепла в сердце. Тепло для каждого разное… Кого-то греет тепло близких людей, кто-то согревается своим хобби и даже работой. Всё это можно назвать одним словом — любовь. Любовью к чему-то или к кому-то… Наполняй свое сердце любовью, Калипсо. К чему-то или к кому-то… Что угодно, а лучше совмещать, конечно. Но главное — чтобы сердце было наполнено до краёв теплотой, тогда тебе никакая алчная теневая магия страшна не будет. Теплые эмоции будут работать самым мощным оберегом от любой тьмы. Подумай, что и кто может согревать тебя?

— Ну с «что» всё легко — это моя работа над изучением теневой магии. — хмыкнул я, развёл руками в стороны, пытаясь охватить гору фолиантов, которыми был завален мой стол. — Я действительно фанатично горю этой работой, мне очень нравится сам процесс. Это похоже на сложнейшую головоломку, на множество таких головоломок, на бесконечное их число. А от решения таких задач я получаю невообразимое удовольствие.

— А что насчет «кто»? — спросил Эрик. — Согревающий теплом «кто» есть в твоем сердце, а, Калипсо?

Он не стал дожидаться ответа и покинул кабинет, не сказав больше ни слова.

А я остался сидеть, окруженный кипой бумаг, пытался вернуться к работе… а мыслями все время возвращался к Лори.

[Лорелей]

Во вторник вечером один из общих залов отдыха академии гудел от бушующих адептов, провожающих братьев ди Верн-Родингеров. Тут ни Сиринити, ни кто-либо еще из руководства Армариллиса даже не пытался утихомирить шумную толпу. Во-первых, это было бесполезно, а во-вторых, в Армариллисе было принято шумно и весело провожать тех, кто заканчивал официальное обучение в академии. Конечно, все мы так или иначе потом периодически будем пересекаться по делам Армариллиса, но это будет уже другой жизненный этап.

Обучение в Армариллисе нельзя было назвать легкими беззаботными годами, но была в этом периоде жизни каждого фортемина своя особая атмосфера, которую потом нельзя было повторить. И каждый вспоминал потом этот жизненный промежуток с особым теплом.

Время приближалось к часу ночи, когда нашу шумную компанию всё-таки стали разгонять. Все уже попрощались с Дэйоном и Дельсоном, а я решила пройтись с братьями до главных телепортационных врат во дворе Армариллиса. Ну как — пройтись… Я уже ушла вперед, оставив позади себя целующихся Дельсона с Маргаритой.

— Не стыдно тебе морочить голову девчонке? — ехидно ткнула я в бок догнавшего меня потом Дельсона, оставившего Маргариту в анфиладе замка. — Тебе ж плевать на нее, а у нее сердечки в глазах так и светятся.

— Что такое стыд, и с чем едят этот деликатес? — Дельсон театрально захлопал глазками с самым невинным выражением лица.

— Видимо, у вас во дворце этот деликатес не подают, — фыркнула я. — Ни стыда у тебя, ни совести.

— А может, я мечу в мастера спорта по разбитым девичьим сердцам?

— Заметно, — хохотнула я. — Бессердечный ты.

— Да не-е-е, — лениво протянул Дельсон с широкой улыбкой. — У меня просто сердце очень вместительное, и оно отчаянно стремится охватить сразу всех желающих. Артерия не поднимается отказать какой-нибудь красотке.

Я рассмеялась и обернулась, высматривая, где там Дэйон-то застрял. И с удивлением увидела его на выходе из замка целующегося с… Маргаритой. А неплохо она устроилась.

Впрочем, я-то сначала подумала, что девушка лихо крутит с каждым братом втихаря от другого. Но Дельсон смерил целующуюся парочку безразличным взглядом, будто его это не колышет, и вообще, для него это — привычное зрелище.

— Э-э-э, — задумчиво протянула я, ткнув в Маргариту. — А это нормально вообще?

— Ну как тебе сказать, — задумчиво протянул Дельсон. — Она не определилась… Мы — тоже…

— Извращенцы, — пробормотала я, возведя глаза к небу.

— Мы всего лишь приверженцы свободной воли, желающие нести светлое в массы с целью осеменения, ой-й-й, я хотел сказать — воодушевления прекрасных дам, да, — с важным видом закончил Родингер под аккомпанемент моего хохота. — И вообще! Кто бы говорил об извращенцах, а? — с прищуром спросил он. — Как привязывать некоторых парней к кровати — так это прям проявление невинности и ангелоподобности, да-а-а?

— Не понимаю, о чем ты, — произнесла я как можно более ровным голосом, чувствуя, как быстро забилось мое взволнованное сердце.

— Ой, да ладно тебе, мы и так знаем, что это ты мутила с Кэлом на прошлогоднем балу-маскараде, — хохотнул Дельсон, весело подмигивая.

— Он нам не говорил, мы сами обо всем догадались, — добавил подошедший Дэйон, заметив мое вытянувшееся лицо. — Мы что, Кэла не знаем, что ли? Он же наш лучший друг, мы его знаем как облупленного. И видим, что он стал в тысячу раз спокойнее, перестал нервно метаться на тему поиска прекрасной девы, которую год искал, и произошло это ровнехонько с твоим появлением в академии… Мы пока что умеем складывать два плюс два.

— Да и ваша обоюдная, хм-м-м, взъерошенность сразу выдала вас с головой, еще до того, как Кэл решился прилюдно «пометить» тебя поцелуйчиками.

— Хэй, не пугай Лору, — ткнул Дэйон брата локтем в бок. — Не так уж и с головой, просто мы с тобой по себе судим и сразу же что надо и не надо примечаем.

— Да и учитывая то, как он на тебя смотрел…

— А как он на меня смотрел? — тут же спросила я.

— А вот как ты про Маргариту сказала, — хмыкнул Дельсон. — С серде-е-ечками в глазах.

— Да ну конечно, — рассмеялась я. — Такое описание точно не про него. Калипсо не такой.

— Не такой — это не какой именно? — раздался любопытный голос за моей спиной.

Я ойкнула, не заметив, как Калипсо приблизился к нашей компании. Вряд ли он слышал весь наш разговор, но я все равно смутилась, на миг растерявшись и не зная, что именно ответить. Меня спас Дельсон, громко воскликнув:

— Не такой многолюб, как мы, да, Кэл? Лора немножко вошла в ступор, глядя на нас с Маргаритой. Помоги ей из этого ступора выйти, ты ведь хорошо умеешь помогать выходить из нужного состояния и входить в нужное, да-а-а?

— Я сначала помогу выйти вам из измерения Армариллиса, — хмыкнул Калипсо. — А то вы никак уйти не можете.

— Не любишь ты нас, — театрально шмыгнул носом Дэйон.

— Выгоняешь нас, — с такой же театральной печалью поддакнул Дельсон.

— Язык у вас обоих без костей, — проворчал Калипсо. — Поражаюсь, как он до сих пор не завел вас в какие-нибудь неприятности.

— Это просто временное затишье перед бурей, — сказала я с милой улыбочкой. — Думаю, они свое еще наверстают, у них всё впереди.

— Ну спасибо, Лора! — фыркнул Дельсон.

— Мы тоже тебя любим, — добавил Дэйон.

Братья тепло попрощались с Калипсо, еще раз махнули мне рукой и шагнули к телепортационным вратам. Врата представляли собой высокие каменные арки, стоящие на невысоких каменных пьедесталах по периметру академии. Попасть в измерение Армариллиса можно было только через эти врата, они являлись своеобразной охранной системой: пройти через них мог только фортемин. Никакой другой волшебник, никакое другое живое существо и уж тем более нечисть не могли проникнуть в безопасное измерение Армариллиса.

— Мне будет не хватать этих остолопов, — вздохнул Калипсо, наблюдая за тем, как Дельсон и Дэйон подходят к каменным ступенькам.

— Мне тоже, — хмыкнула я. — Ты с Родингерами больше всего общался в академии, да?

— Ага. Смело могу назвать их лучшими друзьями. Мы с ними много куролесили, — с широкой улыбкой произнес Калипсо. — Даже немного жаль, что теперь все будет иначе.

— Ну, вы же не навсегда прощаетесь. Родингеры, конечно, очень заняты политическими играми на своей территории, но это не значит, что у них не будет возможности встретиться со своим лучшим другом.

— Да это понятно, что мы с ними и дальше будем поддерживать связь, — отмахнулся Калипсо. — Дело в другом. Просто всегда немного тоскливо, когда завершается какой-то очередной этап в жизни, к которому ты уже привык. А сейчас он как раз завершается. Дальше наши с Родингерами дорожки разойдутся, каждому из нас предначертана своя судьба. Разумеется, мы будем общаться и дальше, но это будет общение уже из нового этапа наших жизней.

— Это хорошо или плохо?

— Это жизнь, — усмехнулся Калипсо. — А жизнь — это бесконечное движение куда-то вперед, по той или иной дорожке будущего. На этой дорожке мы много с кем встречаемся, с кем-то единожды, с кем-то периодически, с кем-то хочется пересекаться почаще, с кем-то видимся лишь мельком, но человек преподносит нам какой-то урок…

— А я к какой категории отношусь? — с улыбкой спросила я.

Хотела перевести разговор в шутку на самом деле, но Калипсо как-то неожиданно серьезно посмотрел на меня и тихо ответил:

— А ты относишься к тому типу людей, который не хочется от себя отпускать.

Я смущенно улыбнулась, не нашлась что ответить так, чтобы не промямлить какую-нибудь розовую глупость, а потому отвернулась, чтобы посмотреть, как Родингеры делают последние шаги через врата Армариллиса.

Однако шагнуть через врата ди Верн-Родингерам в тот вечер не удалось. Потому что портал в этот момент раньше времени пошел рябью, засверкал яркой голубой воронкой, и оттуда прямо к ногам Дельсона и Дэйона рухнул некий фортемин. Из-за окровавленной и разорванной в клочья мантии, испачканных волос, лица я даже не сразу сообразила, кто это.

— Наста… вника… — невнятно произнес некто до ужаса знакомым голосом. — С… рочно…

Глава 24. Так себе новости

Мне понадобилась пара секунд, чтобы считать ауру вывалившегося из портала фортемина.

— Фелиция! — ахнула я, подбегая к вратам и падая на колени перед раненым фортемином. — Господи, сестренка, что с тобой случилось?

Фелиция — это моя старшая сестра. Сумрачная странница, давно покинувшая Армариллис и уже давно закончившая дополнительное обучение в академии сновидцев. Сумрачные странники занимались защитой миров от нечисти во снах. Да, некоторая нечисть шастает не в реальном мире, а исключительно в тонкой материи сновидений. Мне не давалась эта магия, не было у меня дара чуткого сновидца. А вот одна из моих сестер была настоящим мастером на этом поприще.

Фелиция крайне редко появлялась в реальном мире. Она давно ушла жить в сновидения — целиком, полностью, всем телом, всей своей сущностью, как и все профессиональные сумрачные странники. Фелиция и навещала нас во снах, а всей семьей мы собирались за одним большим столом лишь раз в год на новогодних праздниках обычно. Я как раз с Нового Года Фелицию и не видела. С тех пор она лишь пару раз навещала меня во сне, мы с ней хорошо ладили, но общались редко. Редко но метко. Очень спокойная, уравновешанная и даже — холодная и отстраненная, Фелиция всегда была внешне скупа на эмоции, и этим она очень напоминала нашего брата Эрика.

У нее были длинные светлые волосы платинового оттенка, яркие голубые глаза. Одета она была в униформу сумрачных странников — темно-синюю мантию с капюшоном с отличительной рунической эмблемой на груди. Но сейчас эмблема была заляпана кровью, мантия разодрана в клочья. Пылающий яркой синевой меч сумрачных странников был сломан — в руках Фелиции был лишь жалкий его обломок. Судя по жутким пятнам крови, сестру здорово приложило головой… С ее бока тоже сочилась кровь. О боги, что с ней произошло вообще?

Мы с братьями Родингерами осторожно перевернули Фелицию на спину, оказывая ей первую помощь восстанавливающими чарами. Калипсо в это время незамедлительно связался по браслету-артефакту с Наставником и нашими целителями.

Ильфорте появился рядом с нами очень быстро, и минуты не прошло. Вместе с парочкой целителей, которые тут же молча кинулись на помощь. Мы с Дельсоном и Дэйоном отползли чуть подальше, чтобы не мешать целителям, но сами при этом продолжали встревоженно смотреть на Фелицию.

— Фелиция! — охнул Ильфорте, усевшись около нее на колени и взяв волшебницу за руку, вместе с этим жестом вливая в нее немного своей силы для скорейшего восстановления. — Милая моя, что случилось?

Ответить Фелиция смогла не сразу, из ее горла вырвались лишь хрипы. Целители в первую очередь начали колдовать над горлом, легкими, и через минуту Фелиция смогла судорожно вздохнуть и просипеть:

— Он… Вырвался… из плена…

— Кто вырвался? Из какого плена? — спросил Калипсо, тоже усевшись рядом со мной на траву и обеспокоенно глядя на Фелицию.

Но она словно бы не слышала его. Взгляд ее был расфокусрован, вид отсутствующий. Но не такой отсутствующий и спокойный, какой у нее был обычно, а такой, будто Фелиция чудом вырвалась из мясорубки. Кажется, она была здорово контужена и плохо осознавала происходящее.

— Ему… помогли… Выпустили… — голос ее был совсем слабый. — Почти вся моя группа… погибла… я одна… прорвалась… И Рэйес… Он — в Штаб инквизиции… Я — сюда… Разделились… Чтобы предупредить… Всех… Что он вырвался…

— Да о ком речь? — напряженно спросил Калипсо.

А вот Наставник ничего не спросил. И по его поджатым губам у меня создалось впечатление, что он догадывался, что услышит в ответ. Догадывался и очень не хотел это слышать.

— Э́ффу… — выдохнула Фелиция таким тоном, будто это всё объясняло.

И умолкла, прикрыв глаза, видимо посчитав, что сказала все что должна была.

Я непонимающе переводила взгляд с насмерть перепуганной Фелиции на белое, как мел, лицо Наставника.

— Кто вырвался из плена? — спросила я и повернулась к хмурому Калипсо, на котором тоже лица не было. — Кто такой Эффу?

Отвечать мне никто не торопился. Дэйон и Дельсон тоже с тревогой поглядывали на Наставника в ожидании его пояснений, но тот молчал. Заговорил первым Калипсо:

— Эффу… Так зовут первородный дух хаоса.

— И откуда же он вырвался?

— Из ловушки в сновидениях, куда его когда-то загнали Древние. Древние — могущественные маги, населявшие на тот момент Форланд, — не смогли победить Эффу, но смогли обмануть его и загнать в некую ловушку где-то на третьем уровне сновидений. Эффу на долгие тысячелетия был заперт там. Иногда он предпринимал попытки вырваться в реальный мир, но все его попытки пока что заканчивались ничем, к нашему счастью.

— Видимо, это его приспешники проводят обряды по срыву Печати Мироздания, — сказал Ильфорте, не сводя напряженного взгляда с раненой Фелиции. — И обряд нацелен на возвращение тела первородному духу хаоса…

— А у него с телом проблемы? — напряженно спросил Дельсон.

Калипсо кивнул.

— Древние когда-то смогли лишить его телесности, в которой Эффу и творил всякую дичь в мире. Лишение телесности как раз и позволило запрятать дух на дальние задворки сновидений. Я вообще не представляю, что могло случиться, что он вырвался из этой своей ловушки сновидений… Ему точно помогли извне. И, вероятно, помогли как раз теми пусто́тными пентаграммами, которые как-то направляли энергию из мира живых, подпитывая энергией Эффу…

— Кто направлял? — хмуро спросил Дэйон.

— Боюсь, это пока неважно, — вздохнул Калипсо, сцепив перед собой руки в замок и сильно нахмурившись. — Важнее, что Эффу уже вырвался, и это грозит большими проблемами.

— Ну и… Что всё это значит? — осторожно спросила я, тоже нервно сцепив перед собой руки в замок.

— Что настали темные времена, — негромко произнес Ильфорте. — Ты можешь себе представить, какая мощь таится в первородном духе хаоса? Он, кстати, помимо своей хаотичной природы, еще и обладает огромной ментальной силой… Способен внедряться в сознание, в тело и питаться чужой магией, выжигая магическую Искру… Да много чего он может… Недаром это дух хаоса, да еще и первородный. Если Эффу вернет себе свое первородное тело, то Форланду придет конец, — совсем тихо добавил Ильфорте. — И не только Форланду. Пострадают все ближайшие миры, без исключения.

Так себе перспектива, мягко скажем.

— Как его остановить окончательно? — спросил Калипсо. — Не просто запереть где-нибудь, а уничтожить раз и навсегда?

Ильфорте покачал головой.

— Это первородный дух хаоса, такие имеют энергетический статус божества. А первородные духи уничтожить невозможно. Нет такой силы, которая способна уничтожить Эффу раз и навсегда. Нет такого разума, который способен победить его. Никто не способен раз и навсегда остановить Эффу.

— И что же нам делать? — прошептала я.

Ильфорте тяжело вздохнул и потер виски, помолчал какое-то время, собираясь с мыслями. Потом он заговорил негромко, и видно было, что каждое слово давалось ему с трудом.

— Сейчас перед нами стоит задача не допустить возврат первородного тела Эффу… Это будет катастрофой. Нужно срочно найти того, кто чертил эти проклятые пентаграммы и вытрясти из него душу… Нельзя допустить появление даже четвертой пентаграммы, не говоря уже о пятой. Нужно усилить защитные позиции Форланда… Удар может прийти когда угодно и откуда угодно. Пока что у Эффу нет своего тела и, соответственно, нет доступа в измерение Армариллис.

— А если он вернет себе свое первородное тело, то что? У него появится доступ в Армариллис? — с опаской спросил Дельсон.

— Да, — коротко произнес Ильфорте. — И действовать тут ему будет легче.

Не знаю, как у других, а у меня волосы на голове зашевелились от ужаса.

Никто не озвучил мысль вслух, но все и так поняли, что если Эффу завладеет сознанием кого-то из фортеминов, то Армариллис после такого напора продержится недолго.

— С сегодняшнего дня Академия Армариллис и Генеральный Штаб переходят в режим чрезвычайного положения, — громко произнес Ильфорте, поднимаясь на ноги и давая команду лекарям отнести Фелицию в лечебницу. — Дэйон, Дельсон — ваше отбытие из Армариллиса пока откладывается на неопределенный срок. Всем адептам строго-настрого запрещено покидать измерение Армариллиса.

— Но… — начал было Калипсо.

— Всем запрещено, — жестко произнес Ильфорте, развернувшись и отправившись быстрым шагом в сторону замка. — Без исключений. Ваши с Лорелей тренировки вне академии тоже под запретом. Будете усиленно тренироваться исключительно в Армариллисе.

— Но отец! — возмущался Калипсо, поспевая за Наставником, и я тоже ринулась за ними. — Я в состоянии защитить и себя и Лори!

— Ты не знаешь, о какой силе идет речь.

— Да знаю я прекрасно, — раздраженно отмахнулся Калипсо. — И нам с Лори надо…

— Вам с Лорелей надо выполнять приказы Наставника, — жестким тоном оборвал Ильфорте, не сбавляя шага. — А я приказываю вам, как и всем остальным адептам, оставаться в стенах Армариллиса и не покидать его без моего на то разрешения. Исключений тут быть не может. А конкретно на вас с Лорелей я накладываю тотальный запрет на нахождение вне стен Армариллиса, на неопределенный срок.

— Что?! — опешил Калипсо. — Какого черта, отец?!

— И если возникнет ситуация, когда я вызову на битву с Эффу и его прихвостнями всех боеспособных фортеминов, вы никуда не пойдете, — категоричным тоном продолжил Ильфорте, игнорируя возмущённые вопли Калипсо. — Клятву с вас брать пока не буду, но надеюсь на ваше благоразумие.

— Да ты издеваешься, что ли?! — яростно прошипел Калипсо. — Меня даже Заэль оценил по достоинству, один ты всё норовишь меня запихнуть куда-нибудь подальше, чтобы я носа своего не высовывал!! Мы с Лори многое можем! Мы много тренировались, мы круто продвинулись вперед, и мы можем помочь в сражении, и…

— О да, — непередаваемо ядовитым голосом произнес Ильфорте. — Вы очень поможете в сражении — самому Эффу. Он вам скажет большое спасибо за помощь в возвращении ему тела, в котором он сможет творить вообще всё что угодно.

— Да с чего бы?! — взвился Калипсо, преградив дорогу отцу. — Я не вынесу, если нам нельзя будет присоединиться к битве!..

— А я не вынесу, если Эффу завладеет твоим разумом или разумом Лорелей, — очень жестким и холодным голосом произнес Ильфорте, так сверкнув глазами на Калипсо, что даже у меня сердце в пятки ухнуло. — Эффу нужно тело, способное вынести его энергию. Пока что он лишен телесности, и это является нашей форой. В своем первородном теле он быстро поглотит все что считает нужным. И он не погнушается при необходимости прыгать по разным телам-сознаниям, особенно охотно облюбовывая темных магов и просто очень сильных верховных магов с яркой магической Искрой. Он так уже делал однажды, когда прорвался в мир живых. Спроси об этом Мориса, он тебе много подробностей расскажет, — горько усмехнулся Ильфорте.

— Ты забываешь о том, что я менталист, — скривился Калипсо. — И не абы какой. Я выставлю такие ментальные блоки, через которые никакой Эффу не проберется. И я смогу защитить Лори. У меня получится сделать…

— А если нет? — прервал Ильфорте. — Если не получится? Если Эффу постарается и заберется в голову кому-нибудь из вас, подгадав момент слабости? Если все-таки завладеет кем-то из вас? Мне что тогда прикажешь делать? Убивать тебя, чтобы ты с этим безумным духом хаоса в своей голове не успел грохнуть всех в Армариллисе? Или ладно, не грохнуть, еще лучше — подчинить себе всех фортеминов, направив на них твои ментальные чары и превратив воинов в своих солдат? Или, может, предлагаешь мне убить Лору, чтобы Эффу не заставил ее снять перчатки и идти лезть обниматься ко всем, начиная с тебя, по пути шарахая смертоносными молниями? М-м-м? Что ты на это скажешь?

Калипсо не нашелся что ответить, я так и вовсе разучилась разговаривать на ближайшие пару часов, похоже.

Таким яростным я Наставника еще не видела, пожалуй. Ярость эта изливалась не конкретно на нас с Калипсо, а скорее это было яростное бессилие перед Эффу. Но эмоциями Наставника сейчас шарашило так, что они фонтаном изливались наружу. И скрывать их он то ли не мог, то ли не хотел.

— Это тебе не шуточки, Калипсо, — уже более спокойным и привычным голосом добавил Ильфорте. — Равновесие мира может быть нарушено так, как не было нарушено несколько тысячелетий. Способностей твоих никто не умаляет, но гордость свою сейчас нужно засунуть куда подальше до лучших времен. Если тебе плевать на мое мнение, то может тебе хотя бы на твоего потенциального Стража не будет плевать? — кивнул он на меня. — Подумай о том, что твое амбициозное желание бежать впереди всех может навредить Лорелей так, что ты потеряешь ее навсегда. Я это проходил в своей жизни однажды и чуть не сдох от горя. Ты уверен, что хочешь пойти по моим граблям?

Ильфорте буравил сына таким тяжёлым взглядом, что я сама не выдержала и отвернулась, не в силах терпеть давящую энергетику Наставника в этот момент.

Калипсо тоже отвел взгляд в сторону.

— Я понял. Ты прав, — тихо произнёс он. — Прости. Не справился с эмоциями. Нам действительно есть чем заняться.

Ильфорте сухо кивнул.

— Лучше сосредоточься на ваших совместных тренировках в академии, ваши навыки так или иначе пригодятся. Но не прямо сейчас. Работа найдётся для всех, уж поверь мне. Но иногда нужно делать шаг назад, чтобы продвинуться на два шага вперед.

С этими словами Наставник развернулся и быстро зашагал в сторону своего кабинета, оставив нас позади.

Какое-то время мы так и стояли молча в коридоре, глядя вслед уходящему Наставнику, переваривая информацию. Я держала за руку Калипсо, чувствуя, как крепко он сжимает мою ладонь в ответ.

Сердце было не на месте.

[Калипсо]

Под утро я вскочил резко, словно бы от внутреннего толчка. Сонный, еще плохо понимающий, что происходит, рванул в ванную комнату, куда меня вело четкое ощущение нехорошего всплеска магии. Что-то было не так.

Я сонной пулей влетел в ванную и от души выругался. Сон мигом как рукой сняло при виде открывшейся передо мной картины.

Вот хорошо, что у нас нет никаких замков в ванной комнате, и запереть дверь заклинаниями невозможно — провозился бы лишние драгоценные секунды. Потому что в момент моего появления в помещении Лори уже с головой лежала на дне наполненной водой ванны. Лежала то ли без сознания, то ли что…

Я кинулся вытаскивать Лори из воды и сразу понял, что она-то была в сознании, вот только пошевелиться совсем не могла. Глаза ее были распахнуты от ужаса и смотрели в одну точку, а все ее тело будто бы, ну… будто светилось изнутри бегающими по телу молниями, со стороны это выглядело так. Лютой тьмой от Лори при этом фонило так, что любого другого светлого мага на моем месте начало бы тошнить от жуткой токсикации черной магии. Но, к счастью для нас обоих, светлым магом я не был, да и наша потенциальная боевая связка давала о себе знать, так что Лори мне своей вспышкой навредить не могла.

— Сейчас, сейчас… Потерпи немного, — бормотал я, укладывая Лори на пол и определенным образом массируя энергетические точки на ее голове.

Пришлось воздействовать на нее ментально, чтобы хоть немного уменьшить боль. Я сделал Лори необходимое ментальное внушение, правда оно подействовало только вполсилы… Но она хотя бы судорожно вздохнула, и взгляд ее стал более осмысленным.

Это, судя по всему, и был тот самый приступ, о котором меня предупреждали изначально. Резкий, внезапный, накрывший Лори в момент ее слабости, расслабления. Я чувствовал боль Лори и отчаянно хотел ей помочь, но это оказалось непростой задачкой… Ее скрутило вспышкой темной магии такой силы, что «раскрутить» обратно быстро не получалось.

— С каждым разом всё хуже и больнее… — услышал я ее слабый шепот.

— Что именно болит больше всего? — уточнил я, одновременно с этим сканируя Лори заклинаниями и воздействуя на другие энергетические точки.

— Голова… Спина… Ноги… — еле слышно произнесла она. — Ужасно больно…

По результатам беглого сканирования я и сам убедился в этом, но причин тому найти так и не смог. Внешне Лори вообще выглядела абсолютно нормально, вот только концентрация темной магии в определенных точках говорила о том, что что-то сильно не так. Очень странное поведение магии… Она будто бы вся собралась для чего-то, как собирается обычно в ладонях, когда формируешь заклинание. Но Лори-то никаких заклинаний не формировала, да и при чем тут боль в ногах, например? Странно…

Я нахмурился, лихорадочно соображая, что бы все это могло значить, и заодно думая, как эффективнее всего справиться с этим приступом. Вариантов у меня было несколько, но использовать мне хотелось какой-то наиболее эффективный и мягкий по воздействию.

— Обычно эти твои вспышки просто жестко блокировали внутри тебя, да? — спросил я.

Лори тихонько кивнула. По ее щекам градом катились слезы, тело сводило судорогой. Ее кожа так и светилась изнутри прошивающими Лори насквозь молниями. Одна такая молния сверкнула и вышла наружу, сорвалась с ладони и ударила в настенную лампу. Единственный источник света погас, но в ванной не было темно, потому что Лори натурально светилась изнутри этими чертовыми молниями. Выглядело это довольно жутко, прямо скажем. Я хоть и всякого в жизни повидал уже, а и то впечатлился.

— Так… больно… — выдохнула Лори еле слышно.

Смотреть на ее слезы было просто невыносимо…

— Давай попробуем иначе, — сказал я. — Я не буду сейчас ничего блокировать в тебе. Просто объединю наши ауры и попробую нащупать нить связи между нами.

— Объединять… опасно… сейчас…

— Твоя магия не причинит мне вреда, — напомнил я.

Не то чтобы я был уверен в этом сейчас, если честно. Но говорить об этом Лори не стал.

Впрочем, она действительно не причинила мне никакого вреда. Было лишь неприятно поначалу, когда я объединил наши ауры, — легкое покалывание будто бы ледяными иглами пробежало по всему телу. Но потом я шепнул пару фраз, активирующих руны в виде золотистой спирали на наших запястьях. Те загорелись ярким светом, и ванную комнату озарила яркая золотистая вспышка энергии. Она окружила нас с Лори подобно плотному кокону, и в этот закружившийся вихрь как-то сама по себе ушла вся лишняя темная магия из Лори… Ушла не сразу, уходила она так в течение получаса, и все это время я напряженно поддерживал энергетическую связь с Лори, со своим потенциальным Стражем… со своей илунари.

Золотое свечение словно бы вытягивало из Лори всю тьму и рассеивало в воздухе. В общем-то, я сейчас снова был проводником для Лори, как и в прошлый раз, когда пускал стрелы-молнии в небо. С той только колоссальной разницей, что я связал нас тогда теневым ритуалом, и сейчас я мог действовать грамотнее, эффективнее и безопаснее для себя. Ну и максимально мягко для Лори — без мощных блокирующих чар, от которых ей впоследствии только хуже становится.

— Все хорошо… хорошо, — сказал я, когда золотистое свечение погасло, и я убедился в том, что у меня все получилось. — Все уже закончилось, Лори…

Я подхватил ее на руки и отнес к себе в спальню, где закутал в одеяло, обхватил крепко-крепко, прижимая к себе. Ослабшая, уставшая от продолжительной боли, Лори трепетно прижималась ко мне, медленно приходя в себя.

— Как ты?

Я поддел ее подбородок, заглядывая в глаза.

— Лучше, — она вымученно улыбнулась.

— Кстати, зачем ты вообще пошла принимать ванну в ночи?

— Чувствовала себя неважно… Сон дурной снился… Очень… Проснулась с ощущением тихонько рвущейся наружу магии… Мне в такие моменты теплая ванна всегда помогала, я сразу расслаблялась и успокаивалась, если вовремя ощущала нехороший прилив…

— А меня чего сразу не позвала?

— Не хотела будить, — буркнула Лори. — Думала, что сама справлюсь… Но меня как-то резко накрыло. Никогда так не накрывало еще…

Я недовольно покачал головой.

— Не тот случай, когда надо жалеть мой сон, Лори. Будить меня надо незамедлительно.

— Да я уже поняла, что совершила большую глупость, — вздохнула Лори. — Прости…

Она все еще мелко дрожала, но постепенно расслаблялась, успокаивалась. Я обнимал ее крепко, поглаживая по волосам, перебирая черные локоны.

— Ты сказала, что тебе снился дурной сон… А что именно тебе снилось?

Лори ответила не сразу, как-то разом напрягшись и снова сжавшись в испуганный комочек.

— Мне кажется, он пытается до меня достучаться, — прошептала она.

— Кто?

— Эффу…

На мой вопросительный взгляд Лори ответила:

— Я не помню детали своего сна, но помню странное мельтешение красок перед глазами и голос… Жутковатый голос, который постоянно повторял одни и те же фразы, которые долбили похуже кувалды…

— Какие фразы? — нахмурился я.

— «Иди ко мне», «впусти меня», «мы станем одним целым», «я сделаю тебя сильной»… Мне кажется… Мне кажется, Эффу хочет завладеть моим разумом, — добавила она, и глаза ее снова заблестели от слез.

Я обеспокоенно просканировал ауру Лори еще раз, особенное внимание уделив ее ментальным блокам, которые я на днях самолично ей выставил. И недовольно поджал губы, увидев то, что и впрямь выглядело подозрительно, — слабый такой энергетический след.

— Это не Эффу, Лори. Его появление в измерении Армариллиса сейчас не представляется возможным, здесь пространство само по себе защищает нас. Но кто-то действительно пытался прорвать твою ментальную защиту… Не прорвал — я хороший блок на тебя поставил, он выдержал и выдержит хоть сотню таких ментальных атак. Так, пощекотал слегка, и ты почувствовала это через сон. Видимо, эта «щекотка» как раз и спровоцировала твой приступ. Но… Это не Эффу. У первородного духа хаоса будет очень яркий энергетический след, который невозможно будет скрыть. А здесь… совсем другие ощущения, в общем.

Лори снова всхлипнула и посмотрела на меня с тревогой.

— А чей же голос я тогда слышала?

— Не знаю, Лори… Пока не знаю.

Я, черт побери, правда не знал. Но собирался с этим разобраться в ближайшее время.

Еще только не хватало, чтобы в Армариллис могла проникнуть какая-нибудь ментальная пакость… И с какой целью эта пакость пыталась надавить именно на сознание Лори?

«Мы станем одним целым», ишь… Если это не Эффу, то кто еще может пытаться проникнуть в чужое сознание с подобными заявлениями, и ради чего?

Это какое-то существо с изнанки мира? А если да, то как оно могло проникнуть в Армариллис, если это невозможно без волеизъявления хозяина? Или хозяин есть, и он находится среди нас?.. Или это не дух какой-то, а ментальная атака с изнанки сновидений? Что там вообще сейчас происходит, в этой материи сновидений после прорыва Эффу с третьего уровня?..

Столько вопросов и никаких ответов…

— Я обязательно тебя защищу, — уверенно добавил я, целуя Лори в уголок губ. — От всех и от всего враждебного. Обещаю.

Лори улыбнулась и устроилась поудобнее на моем плече. Провела теплыми ладошками по моей груди. Так приятно…

— Побудь со мной…

— Я и не собирался никуда уходить. И я тебя вообще больше не пущу спать в одиночестве. Мне так спокойнее будет. Сегодня я работал до трех часов ночи, ушел спать к себе, чтобы тебя не будить… и зря, — тяжко вздохнул я. — Спал бы рядом — наверняка сразу почуял бы что-то не то и действовал бы еще быстрее…

Какое-то время мы просто молча лежали в обнимку, каждый думая о своем. Точнее, думали мы, наверное, в одном ключе, но я лихорадочно перебирал в голове варианты каких-то дополнительных защит для Лори. И думал, какая же тварь могла так нагло пытаться влезть в ее сознание, что спровоцировала на приступ тьмы? И для чего? Не знаю, что это за тварь была, но пожать горло мне ей хотелось чрезвычайно…

За окном непогодилось и потихоньку начинало светать. Капли дождя барабанили по стеклу, выстукивая мерный ритм, а мы продолжали лежать в обнимку, переплетая пальцы и просто согревая друг друга теплом своих сердец.

— Люблю слушать, как капает дождь, — произнесла Лори в тишине. — И сумерки люблю…

— Почему?

Лори неопределенно пожала плечами.

— Мерный стук капель по стеклу, по подоконнику меня успокаивает. Какой-то он… Медитативный, что ли. Понимаешь? Просто нравится, и все тут. Да и просто… красиво.

— Мне тоже красиво, — согласился я. — Сумеречное время и покрапывающий дождик я люблю намного больше, чем ранее утро и яркое солнце.

— В этом мы с тобой схожи, — улыбнулась Лори.

— Мы с тобой вообще во многом схожи, не так ли? По своим взглядам на жизнь, по своей магии…

— Только по потенциальной продолжительности жизни не схожи, — прошептала Лори.

— М-м-м? О чем ты?

Лори ответила не сразу. Она долго молчала, собираясь с мыслями, потом заговорила, старательно отводя взгляд в сторону:

— Мне осталось жить недолго, Кэл. Год-два от силы… Если мой дисбаланс магии не разрешится. Я подслушала разговор отца и Наставника год назад… В ночь перед своим Днем рождения… Они говорили о том, что не знают, как меня спасти, и что жить мне осталось пару-тройку лет от силы…

Она рассказала в подробностях о том разговоре и посмотрела на меня напряженно, будто бы в ожидании какой-то негативной реакции…

Но я, напротив, лишь улыбнулся, когда она закончила говорить.

— Ты поэтому сбежала в свой День рождения? Психанула, да? И ко мне рискнула полезть, потому что решила, что терять тебе больше нечего?

Она снова всхлипнула, кивнула и заговорила негромко, рассказывая о том, как ненавидела себя за свой дисбаланс магии, как боялась привлекать к себе мое внимание, потому что считала себя проблемной и никому не нужной… Она говорила и постоянно всхлипывала, тема для нее явно была тяжелой, и эти ее слова были подобны исповеди.

— Иногда я думаю, что было бы неплохо, если бы магии вообще не существовало, — шептала Лори. — Жить без нее мне точно было бы легче. Во всяком случае, просто жить… Что тоже неплохо…

А я слушал ее, слушал и улыбался, и это моя вроде как неуместная улыбка вызвала у Лори недоумение.

— И почему у меня такое ощущение, что ты сейчас не удивлён? — спросила Лори, снова шмыгнув носом.

— Потому что я действительно не удивлён. Я знаю, что если не решить твой дисбаланс магии, то жить тебе осталось еще год-два от силы. Полтора, если быть точнее. Я даже примерно могу высчитать точную дату при надобности.

— Откуда ты знаешь? А, хотя… Наставник тебе говорил, да?

Я покачал головой.

— Я считал эту информацию с твоей ауры во время нашей с тобой первой тренировки, когда ты вернулась в академию. Точнее еще даже до тренировки, мне достаточно было просто посмотреть на тебя под определённым углом, теневым взором. Степень истончения ауры и ее прогрессирующее увядание очевидно для меня. И я сразу же тебе сказал тогда, что найду способ эту проблему решить. Потому что действительно не считаю ее нерешабельной, вижу, что есть выходы из сложной ситуации. Причём выходов несколько, но я пытаюсь подобрать для тебя тот, что подойдет тебе идеально и решит проблему не частично и поэтапно, а сразу полностью. И, желательно, с полным сохранением магических способностей, а лучше даже — с их улучшением, так сказать. В принципе, мне кажется, я такой выход нашел, осталось только мне проверить некоторые детали, опробовать для начала на себе ритуал, а потом уже переходить к тебе. В общем, новость о твоей потенциально короткой продолжительности жизни для меня не новость. И это точно не та вещь, которая способна меня как-то отвратить от тебя.

— Ох… Кэл…

В этом простом «ох» эмоций было вложено больше, чем в любые другие слова. Лори стиснула меня в объятьях, так крепко обхватив за шею от переизбытка эмоций, что я аж закашлялся.

— Не торопись душить меня, фееричнейшая ты моя, — просипел я, пытаясь ослабить хватку на шее. — Я тебе еще пригожусь… И не только в полезном ритуале… Я еще и в постели хорош! Вроде бы…

Лори рассмеялась, и я тоже широко улыбнулся.

Ну наконец-то она смеется! Хочу, чтобы она как можно больше улыбалась и смеялась и как можно меньше плакала… Хотел бы я сказать «никогда не плакала», но так не бывает, да.

— А на тебе зачем пробовать ритуал? — с сомнением спросила Лори. — Тебе же такой вроде не нужен…

— Ну, он будет не прям точно такой же, а с персональной формулой для меня, с небольшими изменениями. И мне он точно не повредит. По моим расчётам ритуал должен улучшить мои магические стороны, полностью стабилизировать мою теневую сторону, что в итоге может даже привести к раскрытию спящих способностей. Ну и в любом случае, прежде чем проводить подобные эксперименты на тебе, нужно убедиться в его полной безопасности на себе. Да и… иначе Эрик мне голову оторвет, — недовольно пробормотал я.

Лори широко заулыбалась, поглаживая меня рукой по щеке.

— Хорошо, что я тебя поймала в прошлом году, — шепнула она с лукавой улыбкой.

— А я — тебя, в этом году, — шепнул ей в губы, притягивая к себе для поцелуя.

Уж не знаю, что нас ждет впереди в свете всех этих событий с Эффу, но в одном я уверен точно: вместе с Лори мы справимся с любыми проблемами. А еще я уверен в том, что не хочу отпускать от себя эту девушку, и я пойду на все ради ее безопасности.

— Все будет хорошо, Лори, обещаю. Я с тобой.

Глава 25. Об эмоциях и перьях

[Лорелей]

Армариллис стоял на ушах, и тренировки в академии стали более усиленными. Если раньше у нас выпадали свободные часы, то теперь из свободного времени был только завтрак, обед и ужин. Я до душа не каждый день успевала доползать — настолько сильно уставала…

Но в то же время я чувствовала, что с каждым днем становлюсь всё более выносливой и способной на новые свершения. Мои навыки развивались и благодаря усиленным тренировкам с Калипсо я контролировала свою магию все лучше и лучше.

Эффу пока не давал о себе знать, активность нечисти резко упала во всем Форланде. Все это было сильно похоже на затишье перед бурей…

Генеральный Штаб совместно с Армариллисом ежедневно прочесывал город в поисках того, кто открывал пентаграммы ранее. Была приблизительно вычислена точка, где должны были открыть четвертую пентаграмму, и на этой территории круглосуточно дежурили под тщательной маскировкой наши отряды. Пентаграммы эти должны были появляться в определенные дни лунного цикла, и было очень важно не пропустить попытки открытия четвертой пентаграммы. Если она не будет открыта в срок, то Печать Мироздания будет развалена, ритуал будет сорван. Все силы инквизиции сейчас были брошены на это дело.

Каждый день я навещала в лечебнице Фелицию. Та была в скверном состоянии, но благодаря лекарям быстро шла на поправку.

Она рассказала о том, как они группой сумрачных странников патрулировали границу сновидений, где в предыдущие дни была замечена подозрительная активность нечисти. И как в этом месте сумрачные странники в один момент увидели, как рвется ткань бытия.

— Когда ткань бытия рвется, наружу вместе с мощным силовым потоком выходит огромное количество нечисти… страшной, жуткой нечисти, против которой очень тяжело выстоять, — негромко говорила Фелиция. — Керналы по сравнению с ней кажутся милыми домашними пушистыми комочками. Ткань рвалась, потому что на первый уровень сновидений прорвался Эффу… ловушка для него была сделала на третьем уровне — это довольно жутковатое измерение, лично у меня вызывающее ассоциацию с какой-то психоделической вариацией Преисподней. Там очень разряжённый воздух, человек там долго находиться не может, и редкий сумрачный странник способен до туда дойти…

— А ты? Способна? — поинтересовалась я, когда сидела рядом в больничной палате и пила с сестрой травяной чай.

Фелиция кивнула. Впрочем, я как-то даже не сомневалась, что моя сестренка способна и не на такие сложности.

— Приходилось там бывать. Мерзкое место. Но оно идеально для того, чтобы запрятать там какую-нибудь тварь типа Эффу — первородного духа хаоса, которого, я не знаю даже, можно ли убить вообще… Он же первородный, а такие бессмертны… вроде как…

— Да, Наставник нам так же объяснял.

— Угу, вероятно, так и есть. Ну, в общем, я не знаю, кто помогал Эффу выбраться на первый уровень сновидений, но кто-то ему помогает… Извне. Очень хорошо помогает, со знанием дела. Я тоже пыталась отследить энергетический след этого помощника, но он словно бы уходит в никуда в какой-то момент… Я только и смогла понять, что тут замешан некто очень могущественный… И вряд ли человек, как мне кажется.

— Наша мама тоже говорила, что вряд ли это человек, — припомнила я слова Эльзы. — Она склоняется к тому, что замешан какой-то высший демон или некто подобного уровня.

— А черт его знает… Но если я найду эту тварь, я ее самолично придушу голыми руками…

— Боюсь, ты опаздала, вставай в очередь вслед за Наставником, он первый обещал придушить самолично эту тварь, когда найдет ее, — усмехнулась я.

Фелиция криво улыбнулась, но улыбка ее тут же померкла.

— Энергетический взрыв был такой мощный, что нашу группу раскидало по сторонам и разбило вдребезги… А потом была нечисть… Много нечисти… Жуть как много нечисти… Некоторых моих коллег сожрали прямо у меня на глазах, — Фелиция болезненно поморщилась явно от не самых приятных воспоминаний, мягко говоря. — Мы даже среагировать толком не успели… Почти все погибли… Только мы с Рэйесом и остались…

Я взяла Фелицию за руку, желая как-то поддержать и не зная, как это сделать.

— С ним все хорошо, — улыбнулась я. — Его быстро подняли на ноги в лечебнице Генерального Штаба, ему досталось меньше, чем тебе. Хотя тоже потрепало знатно, конечно… Он уже полностью восстановился и ждет не дождется, когда ты к нему вернешься.

Фелиция светло улыбнулась. Она вообще редко улыбалась, но ее супруг Рэ́йес — сумрачный странник, работающий в инквизиции Генерального Штаба, — был одним из тех редких людей, кто всегда вызывал у нее такую вот светлую открытую улыбку. Рэйес не был фортемином и не мог пройти в измерение Армариллиса, так как его не пропустили бы наши телепортационные врата. Поэтому он смиренно ждал встречи с Фелицией и поддерживал с нами связь через других наших коллег, кто по рабочим делам мотался постоянно в Штаб инквизиции.

— А откуда вообще шел этот энергетический взрыв? — задумчиво спросила я. — Что-то ведь его спровоцировало?

— Я не знаю, тут может быть много вариантов. От очередной открытой пентаграммы до еще хрен знает чего…

— Пентаграмм никаких не находили в эти дни.

— Значит, тут имеет место быть некое хрен знает что, — вздохнула Фелиция. — Я не знаю, Лора. Некогда мне было анализировать это. Знаешь, когда перед тобой рвется ткань бытия, и оттуда просачивается дух Эффу с авангардом в виде смертоносной нечисти, то как-то очень трудно анализировать обстановку…

— Да уж, — вздохнула я. — И что же нам всем теперь делать?

— Не знаю, Лора… Не знаю. В таком положении Форланд еще не находился тысячи лет, да и все соседние миры тоже. Пока Эффу залег где-то на дно, вероятно, в ожидании срыва Печати Мироздания, которая позволит ему вернуть свое первородное тело… А что будет дальше? Ну, будем поглядеть, как говорится.

* * *

Вечером я с замиранием сердца наблюдала за Калипсо, который проводил теневой ритуал по извлечению из себя лишней темной энергии. Для начала — проводил на себе. Как он объяснил: ему нужно было проверить на себе, насколько это рабочая формула, какие подводные камни могут вылезти в процессе, чтобы потом подшлифовать формулу для меня. Ну и заодно чтобы я сейчас понаблюдала за процессом со стороны и убедилась в том, что это не представляет какой-то серьезной опасности. Моя вера в успех тоже была важна для правильного проведения ритуала, как объяснял Калипсо.

Мы устроились в нашей гостиной, где при свете многочисленных свечей сидели на ковре около горящего камина друг напротив друга. Свечей — потому что мы с Калипсо оба любили «живое» освещение. И желательно — тусклое. У нас обоих и любимым временем суток были сумерки и вообще — всё эдакое «пограничное».

Я наблюдала за действиями Калипсо, который негромко проговаривал длинные заклинания (черт, как их выучить вообще?!) и чертил поочередно на своих запястьях определенные руны, прямо по коже острым лезвием ритуального ножа. Калипсо объяснял, что каждую такую индивидуально подобранную руну надо активировать цепочкой заклинаний и определенными эмоциями — страхом, гневом, печалью, радостью. При активации каждой руны она загоралась ярким красным цветом, а сам Калипсо недовольно морщился от неприятных ощущений.

— Единственный большой минус — при активации каждой руны в теле возникает резкая энергетическая вспышка, и это… довольно больно, — вздохнул Калипсо, активировав на себе третью руну. — Причем боль идет по-нарастающей… Подозреваю, что от боли активированной четвертой руны можно даже потерять сознание, поэтому лучше, чтобы кто-то обязательно контролировал этот ритуал со стороны. В одиночку его проводить не стоит.

Каждая руна была связана с активацией той или иной базовой эмоции человека. Последней была очень витиеватая руна, которую необходимо было активировать дополнительно радостными эмоциями. И с этой руной Калипсо провозился добрые полчаса в попытке активировать ее самостоятельно. Но та лишь едва светилась и никак не могла разгореться ярче — оказалось, что ему для активации завершающей руны пробудить в себе нужные эмоции оказалось очень сложно. Если с печалью, гневом и страхом Калипсо справился с легкостью, то пробудить в себе искренние радостные эмоции оказалось задачей со звёздочкой.

— Печаль и радость вообще сложнее всего искренне пробудить в себе, — вздохнул Калипсо. — Это те тонкие эмоции, которые не поддаются искусственной раскачке, если говорить именно об искренних эмоциях. Легко чего-то бояться и ненавидеть — а вот попробуй максимально искренне чему-то обрадоваться… Если с печалью можно просто погрузиться в меланхоличное настроение через музыку, например, как я сейчас делал, то с радостью у меня заминка… Музыка тут не помогает…

— Ну-у-у, давай перебирать твои счастливые воспоминания вместе, — улыбнулась я. — Мне кажется, ты просто вспоминаешь недостаточно яркие ощущения, надо выбрать другие. Вспоминай вслух, перебирай все, что ты можешь вспомнить. Начни с детства, там обычно самые яркие эмоции… Вот ты помнишь, какой подарок на День рождения в детстве произвел на тебя самое большое впечатление?

— Набор для юного экспериментатора на мое семилетие, — усмехнулся Калипсо. — Мне тогда подарили огромную такую коробищу всякого добра, и я с этой коробкой просидел пару суток, почти не вылезая из нее… Ну, чего ты смеешься? Я в таком поросячьем восторге тогда был от свалившегося на меня счастья, у-у-у!.

Четвертая руна при этом загорелась на его запястье красноватым светом, но она все еще была недостаточно яркой для полной активации.

Так мы и перебирали разные воспоминания Калипсо, смеялись до слез порой, вспоминая какие-то эпизоды, но руна на его запястье все еще не разгоралась достаточно ярко.

— Это всё не то… Куда-то я не туда смотрю, — покачал Калипсо головой и обернулся ко мне. — Слушай, а вот ты что вспоминала бы во время такого ритуала?

— Ну тут и думать нечего, я бы вспоминала какой-нибудь из наших самых первых поцелуев, — фыркнула я и тут же смутилась и умолкла, сообразив, что призналась в довольно интимном моменте.

Отвела взгляд в сторону и нервно поправила волосы, изо всех сил стараясь делать вид, что ничего особенного не сказала.

— Поцелуев, говоришь… — задумчиво протянул Калипсо.

Он взял двумя пальцами мой подбородок, развернув мое лицо к себе так, чтобы я посмотрела Калипсо в глаза. Сейчас в них отражалось мигающее пламя свечей, и на фоне подсвеченных камином алых штор на окнах вид у Калипсо был поистине демонический. Мой персональный развратный демон, м-м-м…

Он качнулся вперед, накрывая мои губы поцелуем — ярким, чувственным и чрезвычайно волнующим. Не удержалась — провела рукой по груди Калипсо, царапнув его ноготками по коже, и тот шумно выдохнул через нос. Краем глаза я заметила, что на запястье руки, которой меня гладил по щеке Калипсо, четвёртая руна стала разгораться с каждой секундой все больше и больше, будто у нее заряжалась некая невидимая батарейка.

— Ты — мое главное счастье сейчас, — прошептал он мне в губы. — А я, дурак, вспоминаю какую-то ерунду из детства…

Дыхание перехватило от смысла сказанных слов, и вообще от этих слов… Сердце затрепетало в волнении, нужные слова застряли где-то в горле…

Наверное, самыми подходящими словами тут были бы «люблю тебя», и они почти сорвались с моих уст… Но в этот момент Калипсо резко скорчился от боли, схватился за голову, и я с тревогой коснулась его плеча. Четвертая руна на его запястье при этом засветилась ярким светом.

— Кэл? Ты как?..

— Все нормально, — процедил он сквозь зубы, с выражением муки на лице. — Больно просто очень…

Он улегся спиной на ковер и с силой стиснул виски, голова у него явно раскалывалась от боли. На запястьях ярко горели алым пламенем все четыре активированные руны, последняя из них — та самая, которую активировали радостью — горела ярче всех и отчетливо пульсировала в полумраке.

— Непередаваемые ощущения, м-м-м… А знаешь, наверное, можно сравнить с твоими приступами магии, я так думаю. Во всяком случае, по описанию очень похоже на то, как ты рассказывала о себе. Внутренности скручивает энергетическим спазмом, потом резко отпускает… Уф-ф-ф…

Он снова сел на ковер, тряхнул головой. Лицо его было еще немного бледное, но в целом выглядел он в порядке.

— Ну вот… Кажется, у меня всё получилось, — медленно произнес Калипсо, внимательно осматривая свои руки, на которых начали гаснуть и исчезать бесследно начерченные руны. — У меня нет такой яркой проблемы с дисбалансом магии, как у тебя, поэтому тебе со стороны может быть не очень понятен эффект. Но я совершенно точно чувствую его по себе. Моя аура стала стабильнее, моя магическая Искра горит ровно, без дисбаланса. И перчатки мне больше не понадобятся, можно про них забыть, — добавил он, сняв с себя короткие белые перчатки и отбросив их на кофейный столик. — Чужая магия больше не должна влиять на меня пагубно. Проверю это еще в течение нескольких дней, надо убедиться во всех нюансах, прежде чем проводить ритуал на тебе. Только для тебя формулу надо немного видоизменить, потому что у тебя, напротив, стоит задача не навредить другим. Но смысл остается тот же, основа формулы та же. Очень интересно горит магическая Искра… Думаю, это скажется потом на каком-то моем магическом даре — в хорошем смысле — но пока не знаю, на каком, надо понаблюдать. А еще, если есть излишки магии, мешающие тому самому балансу, то должно появиться нечто вроде… Ага, вот оно.

Я не сразу поняла, о чем говорит Калипсо, а потом сообразила, что он смотрит на зависшее в воздухе, э-э-э… черное облачко? Нечто темное возникало прямо из воздуха… Точнее, не совсем так — мне показалось, что оно возникало прямо из Калипсо. Будто бы от него едва заметной дымкой поднималось в воздух нечто вроде черной туманности, просто в полумраке комнаты я не сразу заметила. Поднималось и концентрировалось в одной точке, формируясь в нечто похожее на… Хм… Ворона?

И точно: минуту спустя из черного сгустка выпорхнул ворон — черный, как смоль, с жутковатыми красными глазами. Он уселся рядом с нами на подлокотник кресла, глянул на нас молча алыми глазками и принялся деловито чистить перышки. От него исходила энергия чистейшего концентрата теневой магии.

— Ух ты! Что это? Вернее — кто это? — спросила я, придвинувшись ближе к ворону. — Фамильяр?

— Не совсем, — качнул головой Калипсо, с чрезвычайным интересом изучая ворона, который с таким же интересом уставился в ответ.

— Можно, конечно, назвать фамильяром, так как это существо имеет духовную природу, оно призвано с изнанки мира. Но это название будет не совсем верным, так как обычные фамильяры не выполняют задачи этого существа. Это, скорее уж, некий продвинутый фамильяр со своей узко направленной задачей. Я бы назвал его скорее… илу́н. Накопитель излишков черной магии. Фамильяр, который призван с изнанки мира как духовное альтер-эго, как проводник, как накопитель излишек тьмы своего хозяина. Накопитель, можно сказать, бесконечный по своей сути, потому что фамильяры, в отличие от нас, имеют доступ к прямому каналу с изнанкой мира и попросту могут сбрасывать туда все лишнее. Такой вот своеобразный теневой проводник, который всегда под рукой. Уникальный персональный помощник. При его наличии можно вообще не беспокоиться о перегреве своей магической Искры, потому что илун полностью этот перегрев исключает. Эдакая, хм… подушка безопасности.

— Он не опасен для окружающих?

— Нет, ни в коем случае. Это, будем считать, фамильяр, и у него связь только со мной. Для всех окружающих он просто бесполезный летающий дух — ни пользы, ни вреда кому-то своей чистой теневой магией причинить он не может.

— Как интересно, — почему-то шепотом произнесла я, взволнованно заправляя выбившуюся из прически прядь волос, весьма воодушевленная услышанным. — А почему именно ворон?

— Ну, видимо, мое альтер-эго соответствует энергетике ворона, — усмехнулся Калипсо, задумчиво потирая подбородок. — Но я еще поизучаю тот момент детально, конечно. Вероятно, тут имеет значение связка с тотемным животным. Я, честно говоря, своим тотемом пока не интересовался, вполне возможно, что это черный ворон.

— А он умеет разговаривать?

— Понятия не имею. Давай проверим, — хмыкнул Калипсо и обратился к ворону. — Хэй! Как тебя там… Давай знакомиться, что ли? Меня, я полагаю, ты сам знаешь, как зовут…

— Знаю, знаю, — ворчливо подал голос ворон. — Всё я пр-р-ро тебя знаю, кр-р-ролик, не жужжи.

— О, разговаривает! — обрадовалась я, расплывшись в широкой улыбке.

Голос у ворона был рокочущий, тягучий. Он очень забавно растягивал букву «р», больше напоминая мне громко мурлыкающего кота, нежели каркающего ворона.

Ворон зыркнул на меня своими красными глазами и, как мне показалось, хитро сощурился.

— И пр-р-ро тебя много знаю, — пророкотал ворон. — Кр-р-расавица илунар-р-ри, в моем вкусе. Одобр-р-ряю!.. Был бы я человеком — запер-р-р бы тебя в стеклянном шкафу, как бабочку, чтобы никто, кр-р-роме меня, не тр-р-рогал!..

Я заулыбалась, а Калипсо тем временем громко фыркнул.

— Хорошо, что ты не человек, и ты не на моем месте, а то тяжко пришлось бы Лори с таким жадным коллекционером вроде тебя. Так как тебя зовут? Как к тебе лучше обращаться?

— Любимый.

Калипсо непонимающе похлопал глазками.

— Что, прости?..

— Зовут меня так — Любимый, — произнес ворон, вернувшись к чистке перышек.

— Издеваешься, — вздохнул Калипсо.

— Ну что ты. Я сама сер-р-рьезность.

Калипсо пробормотал что-то ругательное неразборчиво себе под нос, возмущенно стрельнув взглядом на хихикающую меня.

Ворон тем временем продолжил:

— И если тебе нужно меня вызвать для чего-то, то ты должен вызывать меня соответствующей р-р-ритуальной фр-р-разой.

— Это какой же? — с опаской спросил Калипсо.

— «Любимый, выходи!», — пророкотал ворон.

— Ч-что?..

— «Любимый, выходи!» — повторил ворон. — Только после этой фр-р-разы я соизволю явиться. Пр-р-роизносить надо гр-р-ромко и четко.

— Что-о-о?! А если рядом люди будут?!

— Ну значит пр-р-ридется звать меня погр-р-ромче, чтобы пер-р-рекр-р-ричать гвалт, — с невозмутимым видом произнес ворон.

— На людях звать?! Вот так вот прям и звать — Любимый, иди ко мне?!!

— Не «иди ко мне», а «выходи», — деловито поправил ворон. — Челове-е-еки! Несколько слов запомнить не можешь, что ли? Ну, ты чего такой кислый, а?

Я не выдержала и расхохоталась в голос, в красках представив себе эту фразу в устах Калипсо где-нибудь в коридорах академии.

Выражение его лица сейчас нужно было при этом видеть. Он смотрел на ворона так, будто мечтал сделать из него сейчас шашлык, ну или покромсать пернатого на шаурму.

— А ведь самое мерзкое, что мне пока даже не у кого спросить, действительно ли илуна нужно вызывать именно так, — пробормотал Калипсо. — Потому что спрашивать совета тут не у кого, как с илуном правильно взаимодействовать — только самому разбираться. Слушай, ты вообще как себе представляешь такую ритуальную фразу в моем исполнении?

— С тр-р-рудом, но с чр-р-резвычайным интер-р-ресом, — пророкотал ворон, и я вновь прыснула от смеха, прикрыв рот ладошкой и виновато глядя на возмущенного моим весельем Калипсо.

— А поменять фразу как-нибудь можно, а? — с надеждой спросил он.

— Исключено!

— Я пас. Я не смогу.

— Ну, р-р-раз ты так пер-р-реживаешь… Давай пор-р-репетир-р-руем, — деловито предложил ворон, перелетев на плечо Калипсо.

— Что порепетируем?

— Р-р-ритуальный вызов меня, конечно же! — похлопал крыльями ворон и осторожно тюкнул клювом по лбу Калипсо. — Давай, повтор-р-ряй: «Любимый, выходи!». Пор-р-работаем над твоей гр-р-ромкостью и интонацией, чтобы твой голос звучал увер-р-ренно, и я ср-р-разу услышал.

— А может, не надо? — как-то даже жалобно произнес Калипсо.

— Надо, кр-р-ролик, надо. А то вдр-р-уг я тебе ср-р-рочно понадоблюсь, а ты меня пр-р-равильно вызвать не можешь?

— А ментальный посыл не подойдет?

— Могу не услышать через теневой мор-р-рок. Так что — только вслух, то-о-олько вслух! — категорично заявил ворон.

Калипсо тяжело вздохнул, помолчал несколько секунд и очень тихо так забормотал нужные слова, но ворон то и дело его прерывал карканьем:

— Гр-р-ромче надо, гр-р-ромче! Кто ж так своего илуна вызывает, а?

— Хм, никто? — скептично произнес Калипсо. — Потому что нет пока больше в мире людей, у кого был бы фамильяр с твоими задачами?

Ворон издал звук, очень похожий на каркающий смех, но продолжил требовать от Калипсо «тренировать ритуальный вызов».

Так он измывался над Калипсо еще около получаса, заставляя громко и четко вызывать фамильяра по имени. Ворон уходил в теневой морок, быстро исчезая на наших глазах, и появлялся только после четко произнесенной громкой ритуальной фразы, а Калипсо разве что не багровел от злости, ругаясь на то, что ему достался фамильяр с таким странным имечком.

Я покатывалась со смеху, наблюдая за перекошенным лицом Калипсо и тем, как он сквозь зубы произносит треклятое «Любимый, выходи!». В его исполнении это звучало столь эпично, что я никак не могла успокоиться и уже икала от смеха, вытирая выступившие слезы.

«На самом деле меня зовут Алохар-р-р, — услышала я внезапно голос ворона в своей голове в какой-то момент. — Алохар-р-р Кнайдер-р-р Шер-р-рирмар-р-р Бер-р-радор-р-рский. „Алохар-р-р“ в пер-р-реводе с языка Др-р-ревних значит „р-р-родной, близкий, любимый“. Но давай мы с тобой не будем ср-р-разу пр-р-ризнаваться в этом моему хозяину? Тебе я ср-р-разу сказал, потому что ты мне нр-р-равишься. Ты — его илунар-р-ри. Тебе — можно. Можешь мысленно ко мне так обр-р-ращаться — я услышу».

«А почему не будем признаваться?» — подумала я, мысленно уже лопаясь от смеха.

Ворон, видимо, тоже обладал тонкими ментальными навыками, как и его хозяин Калипсо, потому что он не только передал мне индивидуальное ментальное послание, но и каким-то образом услышал мои мысли и ответил на них:

«А пр-р-росто так. Мне так интер-р-реснее. Люблю выводить всех из себя. А этого кр-р-ролика так забавно бесить будет…».

А знаете, я, кажется, уже люблю этого илу́на.

Глава 26. Вопрос на засыпку

Следующие пару дней Калипсо с большим интересом изучал своего илу́на. Его ауру, принцип взаимодействия со своим фамильяром. Все это Калипсо изучал при мне и рассказывал мне тут же в деталях, чтобы я потом, когда мы проведем подобный ритуал высвобождения темной энергии для меня, сразу понимала, как со своим илуном взаимодействовать, чем он может помочь. Калипсо в подробностях описывал мне свои ощущения, но пока не торопился сходу проводить со мной такой же ритуал, так как корректировал силовую формулу персонально для моей ауры и заодно выжидал время для проявления возможных «побочек» на себе. Осторожничал, в общем, и подходил к этому вопросу чрезвычайно серьёзно.

— А у меня какой илун будет, как ты думаешь?

— Я не знаю, какое у тебя тотемное животное, — пожал плечами Калипсо. — Так что узнаем непосредственно после проведения ритуала.

Коварный ворон характером был ничем не лучше Калипсо и вредничал чрезвычайно, по поводу и без. Я даже почувствовала себя отомщенной за все издевки Калипсо надо мной на тренировках, потому что Алохар с этой его «ритуальной фразой» загонял Калипсо так, что мне его в какой-то момент даже стало жалко.

«На самом деле ему не нужно меня вызывать, — признался мне в один момент ворон. — Я сам пр-р-рихожу, когда считаю нужным. И сам по себе появляюсь р-р-рядом, когда чувствую, что хозяину нужно мое пр-р-рисутствие в мир-р-ре людей. Я на самом деле даже воспр-р-ротивиться этому его ментальному пр-р-ризыву не могу — это пр-р-ротив моей пр-р-рироды илуна. Максимум могу потянуть вр-р-ремя и пар-р-ру минут не появляться».

«Но говорить об этом Калипсо не хочешь, да? — подумала я. — Потому что так интереснее?»

«Вот умная ты девочка, я ср-р-разу это понял!..».

* * *

— Ну вот скажи мне, почему его нельзя вызвать ментально, а? — жалобно спросил меня Калипсо, провожая тоскливым взглядом насмерть перепуганного адепта, который дал деру, став случайным свидетелем произнесения вслух ритуальной фразы «Любимый, выходи!».

Таких случайных свидетелей накопилось уже немало, и весь Армариллис покатывался со смеху от новости о том, что у Калипсо Брандта появился фамильяр, которого зовут Любимый. Эта новость произвела фурор и, кажется, появилась в академии весьма вовремя, потому что развеселила всех чрезвычайно и отвлекла хоть немного нас всех от мрачных мыслей о первородном духе хаоса, вырвавшегося на свободу и затаившегося где-то.

Даже Заэль не удержался от того, чтобы съехидничать на эту тему.

— Как там твой Любимый поживает? — как бы невзначай спросил он, столкнувшись с Калипсо в коридорах академии. — Наладили контакт? Или есть некие трудности?

Вернее, это мы с Калипсо случайно столкнулись с Заэлем, а вот тот наверняка выискивал нас, чтобы уколоть этой фразочкой и посмотреть на реакцию.

Я ожидала, что Калипсо разозлится и выдаст какую-нибудь едкую реплику в ответ… Но тот неожиданно расплылся в коварной улыбке и обманчиво ласковым голосочком спросил:

— А вы? Наладили контакт с наручниками? Помнится, у вас с ними были некие трудности… Новые хорошо работают?

— Вполне, — процедил Заэль сквозь зубы и поспешил прочь.

Я задумчиво проводила его взглядом.

— Какими наручниками? — спросила ничего не понимающая я, недоуменно глядя на улепетывающего Заэля. — О чем речь?

— Да так, — уклончиво ответил Калипсо. — Мы с твоим отцом столкнулись на днях… Хм…

— Где? — напряженно спросила я.

— В одном магазинчике… для взрослых, — хмыкнул Калипсо. — И я как раз застал момент, как Его Первейшество выносит мозг продавщице за некачественный товар в виде симпатичных кожаных наручников.

— Боже, ну вы нашли где столкнуться, — хлопнула я себя ладонью по лбу, в красках представив себе эту картину.

А потом подозрительно покосилась не довольного Калипсо.

— Погоди… А ты сам в этом магазинчике что делал?

— Как — что? Пополнял свои запасы, которые мы с тобой весьма активно используем, — ехидно ответил он.

— И Заэль это видел? — ужаснулась я, вытаращив глаза.

— Разумеется.

— И как он… отреагировал на тебя?

— Ну, его немножко перекосило, когда я за соседним прилавком с другой продавщицей общался и выкатил ей длинный список необходимых мне товаров, а так…

Я со стоном возвела глаза к потолку, чувствуя, как от стыда к щекам прилила кровь.

Даже думать не хочу о том, как эти двое исходили на желчь, стоя бок о бок за прилавком порочного магазинчика. Моя психика такого зрелища не выдержала бы.

Я вновь покосилась на Калипсо.

— А что ты там… накупил-то в итоге?

Калипсо коварно улыбнулся, склонился ко мне и жарко шепнул на ушко:

— Я тебе вечером покажу. Тебе понравится.

Ну, что я могу сказать? Мне действительно понравилось…

* * *

— Почему у него такое дурацкое имя, а? — в который раз за сегодняшний день сокрушался Калипсо, глядя на своего фамильяра, который наконец-то соизволил показаться рядом, и то лишь после того, как Калипсо уже чуть ли не выкрикивал «ритуальную фразу». — Любимый… Как вообще фамильяра могут так звать?..

— Да Алохар он на самом деле, — сквозь смех произнесла я, не выдержав в какой-то момент этих издевательств ворона над своим хозяином.

Калипсо встрепенулся и посмотрел на меня с недоумением.

— В смысле?..

— В прямом, — все еще захлебываясь смехом, сказала я, кивая на ворона, который расправил крылья и возмущенно закаркал, явно намекая мне, чтобы я заткнулась. — Алохар он. Алоха́р Кна́йдер Ше́рирмар Берадо́рский, он так мне представлялся. «Алохар» вроде как в переводе с языка Древних значит «родной, близкий, любимый». Ну и вызывать его на самом деле необязательно — как твой илун, он сам чувствует твой ментальный призыв и не может ему противиться дольше пары минут, так что…

— Пр-р-редательница!! — возмущенно каркнул ворон у меня над головой и поспешил дать деру, пока ему не дал по клюву Калипсо.

— Алохар, значит, — медленно произнес тот, яростно сощурившись, на глазах закипая. — Ну всё, хана тебе, «Любимый», — произнес он, сжав руки в кулаки и повернувшись к ворону. — Прощайся с перьями!

— Кар-р-р!! — испуганно каркнул Алохар с другого конца коридора.

Исчезнуть на изнанку мира он сейчас не мог, потому что его хозяин не отпускал из мира людей своим эмоциональным всплеском и сильным ментальным притяжением, а потому ворону приходилось уворачиваться от попыток Калипсо достать хулигана-ворона. Не то чтобы Калипсо действительно мог как-то навредить фамильяру, но вот перья ему общипать он очень хотел попробовать.

— Люби-и-имый, мать твою, иди сюда, кому сказал!! — рычал Калипсо, гоняясь по коридорам за чрезвычайно ловким вороном и безуспешно пытаясь поймать его наколдованными сетями. — Выходи-и-и!..

Он весь вечер гонял ворона по академии, немало позабавив адептов и особенно старших фортеминов. Носились они шумно и эмоционально, сбивая по пути и посуду, и вазы, и картины со стен — Калипсо явно нужно было выпустить пар.

— Ну за что мне это, а? — вздыхал он вечером, устало плюхнувшись в кресло в нашей гостиной и покручивая в руках длинное черное перо, которое он все-таки выдрал из хвоста ворона.

— Какой хозяин, такой и фамильяр! — со смехом произнесла я.

Калипсо тяжело вздохнул и откинулся на высокую спинку кресла, устало прикрыв глаза.

— И вот даже нечего ведь тебе возразить…

Действительно.

* * *

Очередное бодрое утро началось с того, что Миа подсела к нам с Калипсо за завтраком.

Да, именно к нам с Калипсо — сегодня он в кои-то веки проснулся пораньше и не захотел отпускать меня от себя. Что, не скрою, было чертовски приятно.

— Спасибо, — произнесла эльфийка доверительным тоном, с восторгом глядя на меня.

— За что? — не поняла я.

Миа сияла от счастья и разве что не светилась натурально. Хотя мне казалось, что ей до этого было недалеко.

— Твой ритуал работает отменно, — эльфийка показала мне большой палец.

— Какой ритуал? — не сразу поняла я.

— Ну как же? По привлечению мужчины в свою жизнь!

Тут я, наконец, сообразила, о чем речь, и подавилась бутербродом с сыром, вспомнив, какую именно фееричную чушь несла в тот прошлый разговор. Калипсо, видимо, тоже быстро вспомнил мои рассказы о великом «ритуале для привлечения мужчин», потому что он отставил стакан с имбирным чаем в сторону и прикрыл ладонью стремительно расползающуюся улыбку.

— А… То есть ты… М-м-м… Последовала моему совету, да? — осторожно уточнила я. — Вышла ночью во внутренний дворик академии, м-м-м, в чем мать родила и все такое?..

— Я, конечно, дико стеснялась поначалу… — вздохнула эльфийка, задумчиво наматывая светлый локон волос на палец.

«Еще бы», — подумала я про себя, не представляя вообще, как тихая и нежная эльфийка решилась последовать моему бредовому совету и станцевать в чем мать родила.

— Но потом разошлась! — воодушевленно добавила Миа, смущенно улыбнувшись. — Поначалу очень скованно танцевала, а потом, знаешь, та-а-ак разошлась! Танцую себе, танцую, приговариваю всё как ты советовала, а потом гляжу — Нолан идёт! Ну да, тот самый парень из седьмой группы.

— И ты его прямо там?..

— Ну да. Ты же сказала, что надо брать мужика за… — Миа не договорила, но выразительно сжала руку в кулак, потрясая им перед собой. — Вот я и взяла!

Очуметь не встать.

У меня челюсть отвисла, и оставшийся кусочек сыра съехал с куска хлеба на стол. Я в шоке смотрела на сокурсницу и не знала, что сказать, пыталась сдержаться от рвущегося наружу смеха.

А Калипсо вот не сдерживался. Он ржал так, что у него аж слезы выступили на глазах.

— Опять ты надо мной смеёшься, — надулась Миа. — Ну сейчас-то что я такого сказала?!

— Все в порядке, Миа, это я просто от восторга, — сказал Калипсо, с трудом успокоившись. — Я в восторге от тебя, правда. Ты удивительная девушка. Такая тихая и скромная снаружи и такая дерзкая внутри… У нас прям открыт сезон девушек, у которых в тихом омуте черти водятся, да? — весело подмигнул мне Калипсо.

— Да, Миа, ты крута, — похлопала я эльфийку по плечу. — После такой фееричной встречи Нолан вряд ли остался равнодушным…

— У нас с ним сегодня романтичный ужин, он позвал меня в один ресторанчик, — смущенно произнесла Миа, забавно прижав ладошки к порозовевшим щекам. — Я так волнуюсь, так волнуюсь! И совсем не знаю, что одеть…

— Надень то же самое, в чем ты была в ночь вашей встречи, — с видом знатока произнес Калипсо, пытающийся не расхохотаться вновь.

— И все-таки ты надо мной издеваешься, — вздохнула Миа и покачала своей очаровательной головушкой.

— Да ну что ты, как ты посмела так подумать обо мне, — с серьезным видом возразил Калипсо. — Просто уверен, что Нолан точно оценит.

* * *

Когда мы с Калипсо уже заканчивали завтрак, к нашему столику неожиданно приблизился не кто-либо, а Эльза собственной персоной.

— Мама? Что ты тут делаешь? — я удивлённо вскинул брови.

Мама чрезвычайно редко появлялась в Армариллисе, всего несколько раз в год. Ей, как высшему демону, хоть она и была Первой Арма, а все равно было не особо приятно находиться в измерении Армариллиса. Мама говорила, что здесь атмосфера специфичная, энергетика пространства ей не особо подходила. Поэтому она старалась лишний раз тут не появляться, была в академии строго по делу, и обычно очень короткими визитами.

В трапезной стало довольно тихо при появлении Эльзы, гвалт резко утих. Эльзу вообще все немного побаивались, будем честны. Поэтому провожали ее сейчас напряжёнными и любопытными взглядами.

— Заэль просил передать, что ждет на полигоне, — сказала Эльза, подойдя к нашему столику и стащив с фруктовой тарелки яблоко.

— Кого?

— Вас обоих. На совместную тренировку.

Я аж кашей подавилась и вытаращилась на маму дикими глазами. Калипсо тоже недоуменно вскинул брови.

— А можно не надо? — жалобно произнесла я.

Эльза прыснула от смеха и весело подмигнула мне, вгрызаясь зубами в яблоко.

— Скажи это своему отцу, дорогая моя. И я посмотрю, как он выскажет тебе все что думает по поводу твоего «можно не надо».

— А это прям обязательно сегодня нужно?

— Заэль говорит, что это необходимо еще вчера, — хмыкнула Эльза. — Ну, ты же знаешь его манеру…

— У нас сейчас по плану важная тренировка с Лори, — осторожно произнес Калипсо.

— У вас сейчас по плану важная тренировка со мной и Заэлем, — не терпящим возражений тоном сказала Эльза. — Он говорит, что тебя срочно надо натаскать как единственного, кроме него, фортемина, который умеет летать на крыльях. Тренировка силовая, на выносливость, — продолжала Эльза, снисходительно поглядывая на теперь уже подавившегося имбирным чаем Калипсо. — Заэль говорит, что тебе это необходимо. Ну а с Лорой я буду отдельно работать, объясняя некоторые нюансы взаимодействия с тобой в паре. Так что заканчивайте завтрак и подходите к полигону. Завтракайте как можно плотнее, у Заэля такой настрой, что на обед он вас скорее всего не отпустит, имейте в виду.

Она ушла, и все фортемины провожали ее взглядами. Учитывая, что в трапезной было довольно тихо, то все слышали наш разговор, а потому с не менее пристальным вниманием смотрели и на нас с Калипсо. Кто-то — с ноткой зависти, кто-то — просто с удивлением. Кто-то — с откровенным сочувствием. Честно говоря, я сама себе скорее сочувствовала. Методику обучения своих родителей я знала и никаких иллюзий на этот счет не питала.

— Хана мне сегодня будет, — глубокомыслегоо произнес Калипсо.

Мне не нашлось чем его утешить.

Собственно, и не зря не утешала: Заэль гонял нас сегодня так, что мне очень хотелось поменяться местами с теми, кто соизволил позавидовать нашей с Калипсо удаче в виде выпавшей на нашу долю тренировки с Первыми. Я бы с удовольствием обменяла эту долю на что-нибудь поспокойнее, потому что уже через час я, по ощущениям, была выжата в ноль, а это мы только закончили разминаться, по словам Заэля.

Он весьма агрессивно гонял Калипсо по полигону, отрабатывая технику полета, разные секретные боевые техники с задействованием крыльев. Информация на самом деле была бесценной, в Армариллисе ее в общем потоке обучения не давали, а Заэль имел огромный боевой опыт и щедро делился им сейчас. Калипсо это ценил, поэтому ни разу не пикнул возмущённо, а просто молча отрабатывал все удары и приемы.

А мне давала рекомендации мама по поводу максимально плодотворного взаимодействия с Бойцом. Поначалу мы взаимодействовали на расстоянии от Заэля с Калипсо, я как раз училась поддерживать крепкую связь на расстоянии. А потом приступили к отработке боевых чар в паре, и вот тут с меня семь потов сошло, как говорится… Впрочем, Калипсо все равно доставалось больше, Заэль его не щадил вообще.

А в какой-то момент он и вовсе нацепил на Калипсо специальные браслеты-артефакты, которые нарочно ухудшали самочувствие фортемина. Эти браслеты мы использовали на специфичных тренировках, где отрабатывали наши действия в ситуациях, когда вынуждены вступить в бой в паршивом состоянии: при температуре или при серьёзном ранении. Всякое могло случиться в нашей боевой практике, но фортемины должны были уметь действовать через «не могу», даже если хочется просто сесть в уголочке и тихонечко сдохнуть. Вот как раз такие браслеты создавали для фортемина достоверную иллюзию разных видов физического недомогания, в зависимости от того, какие настройки укажешь на артефакте.

Заэль не церемонился и просто выкрутил настройки браслетов Калипсо на максимум.

— Температура тела тридцать девять градусов, тошнота, головокружение, слабость в связи с сильной потерей крови из-за полученного ранения, — комментировал Заэль выставленные настройки и вопросительно глянул на Калипсо. — Ну как, справишься? Если почувствуешь, что совсем невмоготу, и ты больше не можешь, дай знак. Я остановлюсь, если ты будешь чувствовать себя слишком слабым, чтобы продолжать тренировку.

Калипсо лишь скрипнул зубами, но ничего не сказал, лишь задышал тяжелее от резко ухудшившегося самочувствия.

А с моих уст слетел нервный смешок. Ну да, как же, так Калипсо и скажет, когда ему станет совсем невмоготу. Да он скорее упадёт замертво, чем признает свою слабость, да еще и перед Заэлем. А учитывая болезненное отношение Калипсо к проявлению своей слабости…

Я с тревогой поглядывала на Калипсо. Нужно было быть внимательнее к нему. Но в этом плане мне как раз помогала мама, которая учила тонко чувствовать ауру своей боевой пары, чтобы контролировать, на какой грани измождения находится Боец. Как раз это и позволяло мне отслеживать состояние Калипсо, который тренировался уже где-то на грани своих возможностей, в режиме выживания.

На самом деле такие тренировки были для нас чрезвычайно полезны, потому что если научиться хорошо работать в таком паршивом состоянии, то в обычном сражении и хорошем состоянии потом какое-то время кажется, что порхаешь бабочкой от легкости. Поэтому я старалась, и Калипсо тоже старался, и не зря: крылья его к концу тренировки так и не погасли, стали стабильными, уверенно держали своего хозяина в воздухе. Мне нагрузку давали в разы меньше, всё было относительно развитого опыта. Всё-таки Калипсо имел опыт сражений намного больше моего, так что и нагрузку он получал больше. Потом еще и Эльза пустила в ход свои демонические чары, чтобы натаскать Калипсо на сражения с высшими демонами в воздухе. Расслабляться было некогда, тренировка была очень жесткой, на выносливость.

В общем, досталось нам обоим и особенно Калипсо… Сильно досталось. У меня ноги дрожали от перенапряжения, руки в какой-то момент уже начали плохо слушаться. Калипсо виду бешеной усталости особо не подавал, его выдавало только очень тяжелое дыхание.

С полигона Заэль отпустил нас только вечером, мама была права, когда предупреждала, что на обед нас никто не отпустит. Впрочем, лично я устала настолько, что была не в состоянии даже ужинать, мне хотелось только спать.

— На ужин… пойдем? — спросила я, вяло ворочая языком.

Калипсо выдал лишь короткое:

— Не…

— Устал? — понимающе хмыкнула я, сама еле переставляя ноги, глядя на полностью изможденного Калипсо.

Тот качнул головой, но как-то неуверенно.

— Не… Я не устал…

Сказал — и чуть не упал плашмя на пол, потому что споткнулся об ковер при входе в нашу гостиную и удержался, лишь отчаянно вцепившись в ближайшее кресло, в которое, собственно, и поспешил рухнуть, пытаясь быть хоть капельку элегантным.

— Да что ты говоришь? — прыснула я от смеха. — А чего ноги тогда еле волочишь?

— Мне просто не хочется никуда торопиться, наслаждаюсь неспешным променадом, — ровным голосом протянул Калипсо, откинувшись на спинку кресла.

Он осекся на полуслове, резко замолчал, прикрыв глаза. Кажется, он заснул, едва приняв удобную сидячую позу. Вовсе не от усталости заснул, да.

Я усмехнулась, заботливо укрыла его пледом и чмокнула в щеку, хотя Калипсо мгновенно заснул так крепко, что никак не среагировал на мое прикосновение.

* * *

На следующий день мы с утра пораньше отправились в аудиторию, у нас по расписанию значилось лекционное занятие с самим Наставником. Редкое событие на самом деле, в Армариллисе почти все учебное время отводилось на практические занятия. Чем старше мы становимся, тем реже в нашу программу включают лекционные занятия, так как весь упор ставится на отработку бесконечных заклинаний. Мы сейчас находились на том этапе развития, когда нам уже никакие лекции особо не были нужны, и заставлять что-то учить нас более не нужно было. Все необходимое мы теперь по своему запросу сами находили в библиотеке, которой заведовала Сиринити. Она очень хорошо разбиралась в книжном ассортименте библиотеки и, как мне порой казалось, знала все книги наизусть.

Но сегодня Наставник поставил в расписании внеплановую лекцию, да еще и совмещенную с другими группами. Вон, даже старшая шестая группа подтянулась, и Дэйон с Дельсоном махнули нам приветственно рукой и ускакали на задние парты вместе с Маргаритой. Мы с Калипсо устроились на первой парте рядом с сокурсниками, с которыми переговаривались в ожидании начала лекции.

В аудиторию продолжали прибывать адепты, становилось все более шумно, как бывает всегда, когда в одном замкнутом пространстве собирается неугомонная молодежь. А в один момент все голоса резко смолкли, потому что в аудиторию вошел Заэль.

Я уж было подумала — что, опять он нас всех сейчас поведет на полигон и пришел сюда, чтобы выбрать новую «жертву» для демонстрации боевых приемов?! Я так инстинктивно испугалась, что даже вцепилась в ладонь Калипсо раньше, чем успела осмыслить происходящее.

Но нет, папа проследовал не к трибуне, а к задним партам, уселся в самом дальнем конце со скучающим видом, игнорируя любопытные взгляды адептов.

Я непонимающе переглянулась с Калипсо, а потом с удивлением глянула на также вошедших в аудиторию своего старшего брата Эрика и сестру Агнессу. Они о чем-то тихо переговаривались, ни на кого не обращая внимания, и быстро проследовали тоже в конец аудитории, где уселись около Заэля. Но я даже окликнуть их не успела, так как озадаченно уставилась на целую толпу наших старших коллег-фортеминов, кто давно уже закончил обучение в Армариллисе и появлялся в академии либо эпизодически по приказу Наставника, либо вообще бывал тут крайне редко по каким-то срочным делам.

Был среди них и Морис, который весело болтал о чем-то с Фьюри, Белладонной и следом за ними проскочила Кьяра, с которой я тоже давненько не виделась.

— Кьяра? — махнула я рукой своей родственнице, которая уж не первый год как покинула стены Армариллиса. — А что вы все тут делаете?

— Понятия не имею! — весело отозвалась черноволосая красавица Кьяра, подойдя ко мне и приветственно обняв. — Просто получила вчера поздно вечером сообщение от Наставника о том, что мне необходимо прийти в эту аудиторию сегодня утром. Было сказано отложить все дела до обеда, какими бы важными они ни были. Я сначала подумала, что только меня зачем-то вызывают, но, пообщавшись по пути сюда с некоторыми нашими коллегами, поняла, что точно такое же сообщение получили все, кто сейчас не обучается в Армариллисе. И даже Заэль с Морисом не в курсе, в чем цель этого массового сбора.

— А Эрик?

— Ой, ну ты Эрика не знаешь, что ли? Он, даже если всё знает, просто так ничего не скажет, — фыркнула Кьяра и поспешила присоединиться к старшим коллегам.

— Хм… Любопытно, — задумчиво произнес Калипсо, с интересом обводя взглядом битком набитую аудиторию. — На моей памяти отец ни разу не собирал весь активный состав фортеминов в одной аудитории на какую-нибудь лекцию.

Ну, если даже Калипсо такого не видал, то что уж обо мне говорить…

Та-а-ак. Вопрос на засыпку: для чего нас тут всех собрал Наставник, раз даже старшие коллеги не в курсе?

Сам Ильфорте появился через несколько минут, в точно назначенный срок начала лекции. Наставник всегда начинал занятия вовремя, у него на этот счет был пунктик, который не стоило нарушать и адептам во избежание индивидуальной дополнительной нагрузки, которую Ильфорте любил давать всем опоздавшим.

Он всегда был позитивным, улыбчивым, разговаривал бодрым голосом четко и по делу.

Но сегодня он то ли встал ни с той ноги, то ли еще что, потому что он ворвался в аудиторию взбешенной фурией.

— Недоброе утро, — поздоровался со всеми Наставник, не глядя на собравшихся, и проследовал к трибуне.

Мои брови взлетели вверх. Ух-х-х, какой Наставник был злой. Его аура пульсировала в ритме ярости, он даже не пытался скрыть своего раздражения, кажется, впервые на моей памяти.

— Калипсо, иди сюда, — требовательным тоном произнес Ильфорте, хмуро уставившись на сына.

Я напряглась. Что опять не так? Что-то случилось? Вроде за Наставником не водилось привычки устраивать публичную головомойку своим подопечным…

Калипсо недоуменно вскинул брови, но молча подошел к трибуне и вопросительно уставился на отца. Тот раздраженно швырнул информационный журнал, взял толстую тетрадь с ручкой и сам последовал к партам.

— Рассказывай, — коротко потребовал Наставник.

А сам… взял и уселся за парту рядом со мной. И выжидательно уставился на Калипсо.

— Э… Что рассказывать? — не понял Калипсо.

— Всё. Про теневую магию. Сегодня лекцию ведешь ты.

Опешил не только Калипсо, но и все адепты. Я так вовсе разинула рот и глянула на Наставника вытаращенными глазами. В аудитории послышались удивленные шепотки.

— В смысле? — осторожно спросил Калипсо, с сомнением оглядывая помещение, где собралось около двух сотен фортеминов разных возрастов. — Ты хочешь, чтобы я сейчас провел лекцию для всех про теневую магию?

— Ну а кто еще? Я, что ли? — ворчливо произнес Ильфорте, раздраженно открывая тетрадь и щелкая ручкой, приготовившись писать. — Я ни черта не разбираюсь в этой гребаной теневой материи, и никто тут не разбирается в ней глубоко. Морис немного знает некоторые вещи, но этого недостаточно, его знания и умения на этом поприще поверхностны и носят бессистемный характер. Знания и умения у всех известных мне верховных магов поверхностны, потому что обучаться теневой магии негде, проводников в этой сфере нет, учебных пособий тоже нет. Ни черта нет! Я с сотнями магов переобщался за последний месяц на эту тему и в очередной раз пришел к неутешительному выводу. Мне надоело кусками урывать путанную информацию отовсюду, да и практики у меня в этой сфере полный ноль. Чувствую себя тупым идиотом, маленьким ребенком, который впервые столкнулся с магией и не знает, что с ней делать… Это никуда не годится. А ты, — Ильфорте при этом ткнул ручкой в сторону Калипсо. — Ты, трапазю́ндра несносная, беспардонно начихал на мои запреты проводить эксперименты с теневой магией. И уже несколько лет как втихаря собираешь информацию по крохам и много, очень много экспериментируешь, особенно в последние недели, когда я официально дал тебе на это добро в связи с последними событиями в нашем мире. Ты разбираешься в этой теме лучше, чем кто-либо другой, ты очень далеко продвинулся в изучении теневой магии. Дальше, чем кто-либо их ныне живущих верховных магов. Рассказывай теперь всё, что знаешь про неё, всё, что можешь рассказать, всё, что может пригодиться нам. Как можно противостоять теневым тварям, как и кто безопасно может пробуждать в себе теневые стороны, а кому туда лезть нельзя, какие заклинания можно сочетать с теневой магией, а какие строго запрещено, в чем разница между ними… Всё рассказывай. Сегодня мы слушаем твою лекцию. И я сдеру три шкуры с каждого в аудитории, кто отнесется к этому халатно и не будет внимательно слушать.

Воу-воу!! Такого поворота я от Наставника не ожидала. И рот приоткрыла — одновременно от удивления и от смущения.

С интересом глянула на ошалелого Калипсо, который застыл истуканом около трибуны.

Он всегда любил всеобщее внимание и на публике чувствовал себя очень уверено, но сейчас в его глазах явно читалась растерянность от такого поворота событий, к которому он оказался не готов.

— Ну… Ладно, — неуверенно произнес Калипсо, беря в руки мел и подходя к доске. — Допустим… Начать можно с этого…

Впрочем, через несколько минут от его неуверенности не осталось и следа, когда он увлекся написанием формул теневых заклинаний и рассказами о темной материи. Рассказывал он очень увлеченно, с большим интересом. Про разницу движений энергий, про специфику теневой материи… Рассказывал он все четко и понятно, раскладывая информацию по полочкам. Калипсо действительно узнал очень много о теневой магии и рассказывал о нюансах теневых заклинаний как профессионал, опробовавший все на себе, а не просто любитель, почитавший нужные книжки.

Было очень странно видеть Наставника, который сидел рядом со мной и, как послушный адепт, конспектировал все, о чем говорил Калипсо. Он еще и руку прилежно поднимал, чтобы задать вопрос. Надо было видеть при этом выражение лица Калипсо, который на миг терялся и, ну, смущался, что ли… Адепты поначалу ржали над всем этим, особенно громко веселились братья Родингеры с Маргаритой на задних партах. Но потом лекция начала набирать обороты, Калипсо конкретно так загрузил нас информацией, и все адепты притихли, едва успевая конспектировать и периодически тоже поднимая руки для вопросов.

Информации было много, очень много. Калипсо несколько раз исписывал все три доски, стирал и писал на них новые формулы и схемы взаимодействия теневой энергии с привычной нам темной и светлой магией. Благодаря нашим совместным практикам с Калипсо я уже была частично знакома с некоторой информацией — но оказалось, что лишь с крошечной ее частью, с самой вершинкой айсберга.

Калипсо вел лекцию без остановки аж до самого обеда, прерываясь лишь на то, чтобы выпить воды из высокого стакана или чтобы продемонстрировать то или иное теневое заклинание в деле.

— Завтра ты проведешь практическое занятие, — сказал в один момент Ильфорте, обращаясь к Калипсо, но не отрываясь от своих записей. — Сегодня вторую половину дня пусть все посветят тщательному изучению конспекта, а завтра посмотрим, кто из нас обладает способностями к теневой магии. Тех, кто таковой обладает, отберем в отдельную группу и будем заниматься в усиленном режиме. Пытаться самому колдовать теневыми заклинаниями без разрешения Калипсо и без его жесткого контроля я всем строго запрещаю, буду наказывать за это каждого фортемина недельной отсидкой в карцере.

Пока другие адепты переваривали услышанное, я тихонько захихикала, закусив губу и насмешливо глядя на Калипсо. Он посматривал на отца с выражением «ты не заболел, часом?!», но помалкивал, боясь спугнуть внезапно свалившееся на него счастье.

Да, именно счастье — я прекрасно видела и чувствовала, что Калипсо сейчас счастлив. Что он находится в своей стихии, что он отлично разбирается в обозначенной теме, и что он действительно умеет понятно и грамотно доносить до других нужную информацию. Он разве что не порхал от счастья, как какая-нибудь бабочка, расправляющая свои крылья. Глаза его горели фанатичным огнем, и я невольно залюбовалась Калипсо, когда он воодушевленно рассказывал о нюансах действия теневых защитных барьеров и их принципиальных отличий от всех остальных защитных куполов.

Моя дурная улыбка по уши влюбленной девушки, конечно, не ускользнула от внимания сидящего рядом Ильфорте.

— Лора, не отвлекайся, — одернул он меня, возвращая на землю. — Потом будешь своим куратором любоваться, за пределами этой аудитории.

— Кхм, простите, Наставник, — стушевалась я, возвращаясь к конспекту и пряча смущенную улыбку за длинными волосами. — Но я же не виновата в том, что у вас с миссис Брандт такой слюнопускательный сын получился!

Ильфорте прыснул от смеха, не сдержав широкую улыбку.

— Так ко мне еще не подлизывались, — весело отозвался он.

— Тишина в аудитории! — не оборачиваясь, произнес Калипсо, продолжающий чертить рунические схемы на доске.

— Простите, профессор, я больше так не буду! — тоненьким издевательским голосочком произнес Ильфорте, вызвав взрыв хохота в аудитории.

Глава 27. О тренировках и ожидании

На следующий день Наставник действительно созвал тот же полный боевой состав фортеминов на практическое занятие, в ходе которого Калипсо быстро отобрал около тридцати солдат равновесия, в ком, по его мнению, можно было разбудить темную сторону через теневой аспект и определенные тренировки и ритуалы.

Среди них, кстати, были братья ди Верн-Родингеры, Грей, Патрисия с Полли и, к моему удивлению, — Миа. Да, наша пятая группа как на подбор оказалась кладезем магов со спящей склонностью к теневой магией. Ну, за исключением Иранора и Кеса, весьма недовольного этим фактом.

Кто-то может сказать, что тридцать человек из пары сотен магов — это ничтожно мало, и вообще — ни о чем. Но на самом деле это было даже много, ведь надо учитывать, что каждый опытный фортемин способен заменить собой по силе десяток, а то и несколько десятков инквизиторов. Или даже сотен — если речь идет о десяти самых сильных Арма. А если вот таких вот сильных магов еще и снабдить дополнительными теневыми умениями?.. Пожалуй, такой отряд смог бы что-то противопоставить Эффу и его приспешникам.

Ух-х-х, у меня аж мурашки по коже шли от предвкушения масштаба работы.

Наставник так вообще сказал, что ожидал обнаружить не более пяти фортеминов со склонностью к теневой магии, а тут — целых тридцать! Восторг же!

— Замечательно! Просто замечательно, что вас так много, — довольно потирал руками Ильфорте, глаза его натурально светились восторгом и предвкушением.

Да уж, как быстро порой всё меняется, да? Всего несколько недель назад Наставник запрещал Калипсо любые эксперименты с теневой магией, тогда даже помыслить было невозможно о том, чтобы кого-то теневой магии еще и обучать. А сейчас он искренне радуется большому количеству отобранных для новой учебной группы фортеминов. Как же порой непредсказуема жизнь…

Дневная тренировка закончилась, а мы с Калипсо и Эриком задержались в зале, обсуждая дальнейшие планы. В Эрике, кстати, не было обнаружено ни единой ниточки темной магии, за какую можно было бы зацепить за теневую магию, — так выразился Калипсо. То есть, если в других фортеминах хоть какую-то ниточку Калипсо видел — бесполезную для развития, но все же видел — то про Эрика он категорично высказался, что в нем нет ни намека на темную магию, ни единого темного пятнышка. Сказал мгновенно, осмотр Эрика у него занял не более секунды, так как по его ауре было сразу все понятно. Да-а-а, старший брат у меня был редчайшим примером абсолютно белого мага, такие очень редко встречаются. Мы в семье его еще шутя называли «выбеленный».

— Слушай, а способности Мориса можно как-то развить лучше? — спросил Ильфорте. — Он, конечно, и так знаком с теневой магией, так как сам имеет частично теневую природу, но у него сама по себе магия другая, как я понимаю…

— Да, другая, — кивнул Калипсо. — Его магия по своей структуре близка к теневой магии фамильяра, а это все же другая материя. Но его энергию, я думаю, тоже можно усилить и преобразить, если я изучу структуру магической Искры Мориса как следует. Но это потребует длительных тренировок. А пока что ты просил меня сосредоточиться на других адептах, верно? Я не могу заниматься сразу всеми, раскачка теневого аспекта в волшебнике требует много времени и сугубо индивидуального подхода. Нужно расставлять приоритеты. А в приоритете для меня сейчас Лори — я выжидаю нужный день лунного цикла, чтобы провести с ней необходимый ритуал по высвобождению темной силы, Лори уже готова к нему — и другие фортемины, в ком надо дать толчок к развитию теневых аспектов.

Калипсо говорил спокойным ровным голосом, но его выдавала слегка вибрирующая аура, которую он сейчас плохо контролировал. А не контролировал, потому что на самом деле был чрезвычайно взволнован и одновременно счастлив — ой, да его буквально распирало от волнения и счастья, если честно! Я-то Калипсо хорошо чувствовала, довольно хорошо его уже знала. И понимала, что для него всё происходящее — очень важно и нужно. Эдакое внезапно свалившееся на него счастье, которому он до сих пор, кажется, не верил.

— Морис может подождать. Так ведь?

— Да, разумеется, Морис подождет, займись пока другими, — согласно махнул рукой Ильфорте. — А этот ритуал по высвобождению тёмной силы нельзя вообще со всеми желающими нашими коллегами, так сказать, провести?

— Ни в коем случае, — категорично произнес Калипсо. — Это может быть смертельно опасно. Нужна некоторая подготовка в плане стабилизации внутренней энергии. Это надо смотреть индивидуально. Я на следующей неделе проведу этот ритуал с Лори, с ней есть некоторые сложности, поэтому я перепроверяю все по десять раз и хочу дождаться полнолуния, чтобы выбрать идеальное время по энергетике. Потом могу заняться другими фортеминами, если кому потребуется проведение подобного ритуала. Он не всем нужен, для кого-то ключ магии может заключаться в другом. У ди Верн-Родингеров, например, теневая магия скорее всего будет проявляться иначе. Но это можно понять только при индивидуальном осмотре. Всех сразу будет очень трудно двигать, я, вон, с одной Лори сколько уже занимаюсь… Да, у нее, конечно, особо сложный случай, но я пока не знаю, будет ли легко с остальными. Нужно смотреть по факту. И так придется работать пока практически без сна. Но сон мне все же необходим, так как глубинные занятия теневой магией требуют длительного восстановления именно через крепкий сон.

— А клонировать тебя как-нибудь можно? — проворчал Ильфорте. — Ну, чтобы как-то ускорить процесс…

Калипсо расхохотался.

— Ну, попробуйте по-быстренькому наклепать мне братиков, может появятся на свет помощники для меня? — весело произнес он.

— Ой, нет, спасибо, — Ильфорте поднял руки в испуганном жесте, мол, «я сдаюсь». — Мне в качестве сына тебя одного хватит, пожалуй.

— А в качестве дочери? — ехидно поинтересовался Эрик, который все это время помалкивал и лишь внимательно прислушивался к разговору.

— От дочки я бы не отказался, — вздохнул Ильфорте с мечтательной улыбкой. — Назвал бы ее как-нибудь, хм-м-м, Алисой, например… Но нет, хватит с меня детей, пожалуй. Так что — я пас, не в этой жизни.

— Никогда не стоит говорить никогда, — задумчиво произнес Эрик.

Ильфорте смерил его подозрительным взглядом, но ничего не сказал.

А я заметила, что взгляд у моего братишки на миг остекленел так, как всегда было, когда ему приходило какое-то пророческое видение из будущего.

Калипсо тоже это заметил и одобрительно хмыкнул:

— Можете и сестренку наклепать в качестве помощника, я не буду против.

— Ну спасибо за разрешение, — возмущенно фыркнул Ильфорте. — Но я, пожалуй, хм… Воздержусь.

Калипсо снова рассмеялся, и вместе с ним каркающим голосом расхохотался Алохар — ворон пока что повсюду вился где-то рядом с Калипсо. Как он объяснял, это было необходимо, пока у них налаживалась энергетическая связь. Этим ворон нагло пользовался и любил вмешиваться в самый неподходящий момент, просто из вредности. Но после того как Калипсо недавно общипал перья ворона, когда тот возник с ехидным «А что это вы тут делаете?» во время нашего уединения в спальне, Алохар присмирел и изо всех сил изображал послушного фамильяра. Это у него было временное помутнение рассудка на фоне вспышки гнева Калипсо, как я понимаю.

* * *

Вечерняя тренировка у меня сегодня проходила с Эриком, потому что Калипсо в это время занимался другими фортеминами, и я не стала ему мешать. Тем более что у Эрика как раз было свободное времечко, чтобы составить мне компанию.

Братишка, в отличие от нашего папы, никогда меня не истязал на тренировках, а действовал всегда мягко, аккуратно. Говорил, что у него рука не поднимается гонять меня по полигону, так как хватает других, кто это со мной ежедневно проделывает. Я смеялась в ответ и продолжала отрабатывать удары по той схеме, про которую мне ранее говорил Калипсо.

Потом Эрик попрощался со мной и умчался домой, а я в ожидании Калипсо стояла на балкончике внутреннего дворика академии и наблюдала со стороны, как Ильфорте занимался с малышней.

Ну как — занимался… Скорее уж — возился и пытался отцепить от себя, потому что он сидел на траве посреди газона около фонтана, а дети облепили его со всех сторон и разве что на шею не пытались залезть. Детки все были маленькие — трое мальчиков и две девочки лет трех от силы. Все они не могли усидеть на месте от эмоций и постоянно вскакивали и бегали вокруг Ильфорте, который вел занятие в игровой форме и учил контролировать энергетические пульсары и в целом давал важные азы контроля над своей магией. А то детки-то маленькие, а магическая Искра в них уже горит ярким факелом, и нужно с малых лет учиться контролировать свою силу. Чтобы для начала дожить до того возраста, когда этой магией можно будет управлять уже сознательно и полноценно. А то в совсем юном возрасте у фортеминов велика вероятность прибить себя ненароком случайной вспышкой магией. Вот почему так важно было воспитывать фортеминов чуть ли не с самого рождения преимущественно в Армариллисе: чтобы и окружающих защитить от взрывоопасных детей, да и детей защитить от самих себя.

Ильфорте всегда умел найти подход к любому ребенку, у него явно было какое-то врожденное чутье. Он мог любому объяснить нюансы магии, любого мог угомонить и успокоить. Вон, например, как того черноволосого мальчишку, который больше всех лез к Наставнику: он прямо на глазах вспыхнул фиолетовым пламенем — и сам испугался и других чуть не поджег. Ильфорте быстро успокоил малыша, напомнил ему о чрезвычайно важной дыхательной гимнастике, которую они тут же проделали вместе. Фиолетовое пламя быстро утихло, малыш успокоился и на радостях с такой силой кинулся на шею Наставнику, что все-таки повалил того на траву. Другие дети с радостными визгами «ура-а-а, куча-мала!!» тоже кинулись на Ильфорте. Тот сперва пытался брыкаться и поочередно оттаскивать их от себя, но потом смиренно разлегся на траве, подложив руки под голову и продолжил что-то вещать прямо так, лежа и позволяя ползать по себе, как по матрасу.

Я улыбнулась, наблюдая за этой милой картиной. Мне не довелось полноценно провести детство в Армариллисе, но подобные эпизоды на этой же полянке я смутно припоминала и из своего детства и к Наставнику всегда относилась с большим теплом. Все воспитанники академии воспринимали его как близкого родственника, минимум как эдакого дядюшку, одного на всех.

— Я когда маленький был, дико ревновал отца к другим детям, — услышала я голос Калипсо у себя за спиной.

Я обернулась. Калипсо встал рядом со мной, тоже оперся о перила и с улыбкой наблюдал за возней детей вокруг Наставника.

— Для многих фортеминов он как второй отец. А для тех, у кого родителей нет, — вообще как первый и единственный. Дети его любят… Ну да ты сама видишь и по себе это знаешь. Кто-то любит меньше, кто-то больше… Некоторые дети — прям с обожанием, — хмыкнул Калипсо. — И лезут к Наставнику чрезмерно, требуют повышенного внимания… И к маме моей такое же отношение у многих, так как она львиную долю времени проводит с маленькими детьми, это ее профиль в первую очередь. Она строгая, но добрая и любящая, каждого обнимет, каждого приласкает, каждому найдет нужные слова поддержки… У-у-у, как я ревновал по этому поводу, когда мелкий был!

— И как ты поборол в себе эту ревность? — с улыбкой спросила я.

— Мне кажется, я ее до сих пор не полностью поборол, — усмехнулся Калипсо, глаза которого лучились смехом.

— Вот даже сейчас смотрю на этих пацанов и хочется спуститься к ним и одернуть словами типа «хей, малыш, соблюдай субординацию!». А, и обязательно обратиться к Наставнику, назвав его отцом, чтобы все вокруг сразу поняли, что я тут самый главный, разойдитесь!..

— Амбициозная жажда признания родителями в тебе цветет и пахнет, — рассмеялась я.

— Дурацкое чувство, знаю, — улыбнулся Калипсо. — Родители снисходительно всегда говорили мне по этому поводу, что с возрастом это пройдет. Видимо, я еще не достиг того возраста, когда это проходит, — нарочито театрально вздохнул Калипсо. — Знаю, что родители любят меня, и всё такое. Но жажда признания пока еще свербит в моей душе.

— Но это чувство наверняка поутихло после того, как Наставник заставил вообще весь активный боевой состав фортеминов слушать твою лекцию и плясать под твою дудку на практической проверке их теневого аспекта, да? — хитро сощурилась я, внимательно наблюдая за выражением лица Калипсо.

Насмешливая улыбка исчезла с его лица, сменившись серьезным задумчивым выражением. Калипсо закусил нижнюю губу, продолжая наблюдать за Наставником с малышней, и медленно кивнул:

— Да… Верно. Значительно поутихло.

* * *

Пару дней спустя нашу с Калипсо утреннюю тренировку прервал Наставник, который пришел, чтобы поговорить с нами в спокойной обстановке и поведать о ближайших планах. Он говорил о том, что завтра весь боевой состав Армариллиса под маскировкой будет рассредоточен по городу, и сегодня все участники планируемого действа будут заняты масштабной подготовкой.

— По нашим прогнозам четвертую пентаграмму должны пытаться открыть завтра, в Деривьярском районе, — объяснял Ильфорте. — Мы не должны допустить ее открытия ни при каком раскладе. Если у нас все получится, то мы остановим попытку срыва Печати Мироздания, потому что по прогнозам наших специалистов завтра последний день, когда можно активировать четвертую действующую печать.

— Я так понимаю, ты пришел для того, чтобы сообщить, что мы с Лорелей в этой развеселой вакханалии не участвуем? — скептичным тоном уточнил Калипсо.

— Да, — хмуро отозвался Ильфорте, очень серьезно глядя на сына. — Со мной уйдёт весь активный боевой состав, нам может быть важен каждый человек. Дэйона и Дельсона я тоже забираю, так что в академии останутся только несколько адептов, с кем ты сейчас занимаешься. Ну и Сиринити останется со всеми детьми, конечно, ей вообще строго запрещено покидать Армариллис, ты сам это знаешь.

Калипсо понимающе кивнул.

А я тяжело вздохнула, так как тоже знала, что госпожа Сиринити Брандт не просто так не покидает стены Армариллиса: на нее как на Стража аж самого Наставника академии Армариллис всю жизнь ведется охота. У темных сил было много желающих убить Сиринити и ослабить тем самым Наставника, подкосить его как морально, так и лишить доброй половины магической силы. Сиринити была великолепным Стражем Ильфорте, которая мастерски умела даже на огромных расстояниях, даже будучи в другом мире, подпитывать магией своего Бойца и отправлять ему ментальные указания. Мне о ее уровне взаимодействия со своей боевой парой пока было только мечтать…

В общем, Сиринити академию покидала лишь несколько раз в год — по пальцам можно было пересчитать. И — строго в компании своего супруга, с которым они вместе могли навещать своих друзей, чьи дома были защищены особым образом от любого темного воздействия. А все остальное время миссис Брандт проводила в Армариллисе и львиную долю времени посвящала работе с детьми. На ее контроле были порой и совсем младенцы — когда пробудившуюся магию фортеминов чувствовали в новорожденном, чья мать погибла во время родов или отказалась от ребенка после рождения — и такое бывало, и такими детьми занималась Сиринити. Она никогда не жаловалась на то, что находится в Армариллисе как в своеобразной «золотой клетке», нет. Миссис Брандт всегда с пониманием относилась к такой необходимости и говорила, что ей никогда не наскучит Армариллис, и у нее слишком много дел, чтобы оставлять время на скуку.

Я знала, что когда-то давно вражеским силам удалось навредить Сиринити так, что Ильфорте думал, что потерял свою возлюбленную навсегда*.

[*примечание автора: об этом эпизоде из его прошлого можно узнать в моей отдельной истории про Ильфорте «Вам слово, Наставник!»]

К счастью, судьба в итоге оказалась к нему благосклонна и подарила возможность воссоединиться вновь со своим Стражем, но у Ильфорте с тех пор был особый пунктик на безопасность его самых близких людей. Сиринити — особенно. Калипсо он в «клетке» не держал, конечно (да и попробуй такого удержи, даже если захочешь!), но я прекрасно понимала, откуда в голосе и взгляде Наставника столько тревоги.

— Калипсо, по-хорошему прошу тебя: оставайтесь с Лорелей в Армариллисе. Ни подвергай ни себя, ни ее неоправданному риску, не надо увязываться за нами. Я понимаю твое желание рваться в битву быстрее и выше всех, и я не пытаюсь умалять твоих заслуг, но просто прошу тебя держаться подальше от Деривьярского района в этот день, а лучше вообще не появляться в самом городе и в обозначенной зоне пентаграммы. Мало ли какая темная дрянь оттуда полезет… Я хочу вас защитить.

— Ладно, — неожиданно покладисто отозвался Калипсо.

Брови Ильфорте тут же взлетели вверх.

— Э-э-э… И это всё?

— Всё, — коротко кивнул Калипсо.

Ильфорте продолжил недоуменно таращиться на сына, даже голову забавно склонил на бок, глядя на Калипсо, как на неведомую зверушку. Что уж говорить, я и сама с удивлением посмотрела на спокойного Калипсо, от которого тоже ожидала приступа многословного ворчания как минимум.

— Ладно? Просто «ладно»? — с сомнением спросил Ильфорте. — И ни криков, ни воплей, что я тебя насильно запираю в неволе и не даю проявляться как тебе хочется?

— Ты более чем даешь мне проявлять себя как мне хочется, давая зеленый свет и фактически даже приказывая мне заняться обучением тридцати фортеминов нюансам теневой магии, почти полностью переключив их на меня, — пожал плечами Калипсо. — Мне есть чем заняться в ближайшие недели и месяцы как минимум, я не буду чувствовать себя в чем-то ущемленным. Так что не переживай, отец, я не полезу в планируемую зону пентаграмм. Мне там нечего делать. Ну, вернее, есть чего, — усмехнулся Калипсо. — Но я найду чем заняться в Армариллисе. Не все фортемины отправятся с вами, я позанимаюсь с оставшимися ребятами. А вам — удачи завтра. Надеюсь, все пройдет как задумано.

Ильфорте хмыкнул и недоверчиво покачал головой.

— Вот ты ненормальный человек, — с чувством произнес он. — Другие фортемины воспользовались бы почти пустым Армариллисом для того, чтобы филонить от тренировок и заниматься просто чем-то для души, пока все старшие отсутствуют, а ты собираешься не только сам загрузить себя работой, но и других рядом заставить страдать!.. Жесто-о-окий ты.

— А я собираюсь заниматься «чем-то для души», — улыбнулся Калипсо. — Просто так удачно совпало, что эти занятия для меня соответствуют рабочим делам. Ну а другим не помешает напрячься ради благого дела, ради самих же себя. Не то нынче время, чтобы подолгу расслабляться.

— Настоящий тиран во плоти. Прям как я, — с мечтательным вздохом произнес Ильфорте, махнул нам рукой и поспешил покинуть тренировочный зал.

* * *

На следующий день Армариллис как будто вымер: весь боевой состав фортеминов рассредоточился вместе с инквизиторами по городу, они там под жесткой маскировкой заняли свои наблюдательные позиции. Так что в коридорах академии было непривычно пусто, на моей памяти такой опустевшей и тихой академия еще не была. Помимо Сиринити с детьми, которые были заняты своими делами в западном крыле, в академии осталась также парочка дежурных лекарей, несколько фортеминов, кто был ранен в каких-то относительно недавних сражениях с нечистью и еще не восстановился магически. Ну и мы с Калипсо и некоторыми ребятами из нашей группы.

В воздухе витало напряжение, мы ждали новостей от коллег и инквизиторов. Связные браслеты они временно отключили, чтобы не создавать лишних магических колебаний, поэтому у нас ни с кем не было связи. Оставалось только ждать их возвращения непосредственно.

Ожидание мы коротали активными тренировками, и Миа повизгивала от восторга, когда у нее получилось вплести теневую магию в ее любимые боевые чары.

— Вы видели, видели? — хлопала она в ладоши, когда она смогла наколдовать энергетический лук со стрелами, золотой такой, искрящийся. — У меня получилось, получилось!..

Эльфийка вообще поразительно легко сумела воспроизвести то, что показывал ей Калипсо, способная на этом поприще волшебница оказалась. Надо же, я на нее и не думала, я делала ставки скорее на Патрисию, но у той пока были проблемы с балансом ауры и ее сплетением с теневой магией. Впрочем, она, как и другие новые подопечные Калипсо, была только в начале своего витка теневого развития. И я была уверена, что такими темпами Калипсо очень быстро пробудит теневые стороны у каждого. У Калипсо был четкий план, которому он собирался следовать неукоснительно.

Мы как раз увлеченно обсуждали это с ним за обедом, когда к нам неожиданно подсел Кес.

— Я по делу, — сухо произнес он, придвигая стул к нашему столу.

— М-м-м? — безучастно протянул Калипсо, намазывая горячий тост маслом. — Какому?

Кес с нами теневой магией не занимался, так как Калипсо не обнаружил в нем к тому способностей. Но с другими фортеминами Кес сегодня не отправился в засаду, потому что как раз был из числа тех, кого в недавних сражениях цапнула ядовитая нечисть. Рана зажила, а вот аура пока еще не восстановилась, так что Наставник не стал рисковать и оставил Кеса в академии. Впрочем, тот не особо возражал и просто воспользовался этим свободным временем как обычным выходным днем по своему усмотрению.

— Кажется, мне нужна твоя помощь.

— Любопытно. Чтобы сам Кестериштор Ламарк да обратился ко мне за помощью? Вау-у-у, — издевательским тоном протянул Калипсо.

Кес лишь возвел глаза к потолку и неуверенно начал:

— Слушай, тут такое дело… Видишь ли… у меня в области Форланда, в Гравион-Шлэйси, есть, ну… подружка, в общем…

— И? — холодно произнес Калипсо, вскинув брови. — Мне нужно помочь тебе наладить личную жизнь с деревенской девицей?

— Да пошел ты, — беззлобно отмахнулся Кес. — В общем… Она мне рассказала, что там в этой деревушке есть участок леса с антимагической зоной. Вот тут, — он ткнул пальцем в точку на карте, которую принес с собой и разложил перед нами на столе.

— Хм, — нахмурился Калипсо. — Это далеко от центра Форланда. А какого рода антимагическая зона? Давно появилась?

— Я сам там не был, — пожал плечами Кес. — Софи говорит, что несколько дней уже там такая зона точно есть. Какого рода зона — не знаю. Пентаграмм и жертв никто из местных не видел. Но, как я понимаю, если вдруг там завязка на теневой магии, могут и не увидеть, верно?

— Как давно ты узнал об этой зоне?

— Софи рассказала мне об этом буквально только что.

— Ты с ней встречался сегодня? — нахмурилась я. — Наставник запрещал всем адептам покидать академию. Клятву ни с кого вроде не брал, но…

— Да нет, мы с ней в последнее время по связному артефакту общаемся, — Кес вытащил из кармана такой артефакт, помахал им в воздухе. — Я еще до запрета Наставника с Софи такими артефактами обменялся, — Кес криво улыбнулся, явно смущенный, что ему приходится делиться личным. — У нас же график тренировок такой загруженный, что иногда очень сложно выделить время на встречу. А мне, ну… Хотелось хоть как-то почаще общаться, в общем…

Он смущенно запнулся, но тряхнул головой и продолжил:

— Я с ней вот сейчас общался как раз. Можешь проверить артефакт, если хочешь. Я не знаю, имеет ли всё это отношение к нашей теме… Вполне возможно, что нет, и это что-то другое. Но если да? В общем, меня слова Софи напрягли, и я сразу отправился к вам. С нашими в городе пока не связаться, а ты у нас лучше всех шаришь в этой теме, — скривился Кес, явно недовольный тем, что приходится признавать это вслух. — Ну вот я и…

— А почему никто из местных не заявил об этом инциденте? — нахмурилась я, вместе с Калипсо изучая карту и буравя взглядом указанную точку.

— Да там реально глухая деревня, — пожал плечами Кес. — Одни старушки живут, свежим воздухом дышат. Софи говорит, что там волшебники не живут, в Форланде ведь и не магов хватает. Вполне допускаю, что местные жители просто не любят связываться с волшебниками в принципе и подобную дичь в местных лесах воспринимают как некую дьявольщину от местных злых духов. Ну или что-то вроде того.

Я напряженно сцепила перед собой пальцы в замок и посмотрела на Калипсо. Тот задумчиво смотрел то на карту, то на Кеса, но помалкивал, не торопясь с выводами.

— Что думаешь на этот счет? — поторопила его я.

— Да что тут думать… На разведку туда надо направляться, — лениво произнес Калипсо. — И чем скорее, тем лучше. Отправимся сейчас.

— Сейчас-то зачем? — удивилась я. — Потом ведь можно глянуть, дождавшись старших.

— Теоретически — да. Но если предположить, что это такая же антимагическая пентаграмма, которые мы находили ранее, то у нас вырисовывается подозрительная картина, — покачал головой Калипсо. — При таком раскладе получится, что наши коллеги не в той точке ведут сейчас наблюдение. И это чревато последствиями.

— Но ведь инквизиторы и фортемины всё вместе спланировали тщательно…

— А если предположить, что в плане закралась ошибка? Мы не всесильные боги. И даже Эрик как Пророк не может знать абсолютно всё наперед.

Я взволнованно закусила губу, наматывая локон на палец.

— Но если это не та самая пентаграмма, а что-то другое, и мы только зря подвергнем себя теоретической опасности?..

— А если это то самое, и мы своим молчанием и бездействием подвергнем вообще всех теоретической опасности? Что хуже — ошибка в просчетах или халатное отношение к подозрительной информации?

Хм, резонно.

— Наставник просил нас не покидать Армариллис сегодня, — осторожно напомнила я.

— Да, но если это действительно связано с какой-то новой магической пентаграммой, а наши не в курсе? — развел руками Калипсо. — Это может быть очень важно.

— Тогда нам тем более не стоит туда соваться, — буркнула я. — Ну или пусть это сделает кто-нибудь из наших…

— Кто? Сиринити академию не покидает, и на ней остался весь наш местный детский сад. Парочка фортеминов лежат ранеными в лечебнице, они недееспособны. Еще парочка лекарей остались дежурить около раненых, да и мало ли кому из детей срочно понадобится помощь. И лекари не являются продвинутыми боевыми магами. Вот и всё, в академии сейчас никого больше нет из взрослых, кого можно было бы отправить на разведку.

— А илуна твоего можно отправить?

— Он не маг, и если там что-то сокрыто теневым мороком, развеять его не сможет. Максимум он может почувствовать что-то не то, и позвать нас. А мы можем потерять время. Или он может не почувствовать и не позвать, потому что просто не умеет проверять такие вещи. В общем, на Алохара я бы тут не стал полагаться.

Калипсо в особом ритме постучал пальцами по связному артефакту, чтобы специфичным заклинанием воспроизвести запись разговора Кеса с его девушкой. И чем дольше слушал этот самый разговор, тем больше хмурился.

— Не доверяешь мне? — усмехнулся Кес.

— А с чего я тебе должен доверять? — бесцветным голосом произнес Калипсо. — Я ещё и в твоей голове сейчас успел покопаться поверхностно, чтобы убедиться, что тебя никто не околдовал, и что ты не подготовил разговор заранее.

Кес фыркнул, но не стал больше ничего говорить. Только молча наблюдал как Калипсо тщательно перепроверяет артефакт на магическое вмешательство в него.

— Всё чисто… Разговор не сфабрикован, артефакт никем не взламывался… И то, что говорит Софи, мне не нравится.

— А если она врет? — хмуро спросила я.

— Исключать нельзя, но не похоже на то. Я выучил как раз недавно одно ментальное заклинание, которое позволяет быстро отличать ложь от правды, даже если это запись разговора. Не похоже, что Софи врет. Как минимум, она сама верит в то, что говорит.

Калипсо задумчиво почесал подбородок.

— Гравион-Шлэйси — это дальняя окраина Форланда, там уже почти деревня. Это довольно далеко от зоны, которую сейчас охраняют наши и инквизиторы. Мы не будем соваться в сам Форланд, как отец и просил. Быстро разведаем обстановку — и назад. Если там не будет ничего сверхважного — я обещаю, что мы сразу же телепортируемся обратно в Армариллис, и вся вылазка займет у нас несколько минут, — твердо произнес он. — А если это окажется какой-то критичной вестью — тогда нам в любом случае придется сунуться в Форланд, ну или как-то иначе связаться с Наставником или кем-то из наших…

— Я могу пойти с вами, — предложил Кес. — В случае чего я могу внаглую сунуться к нашим или к инквизиторам — мне-то Наставник не запрещал в ту охранную зону соваться. Просто настоятельно рекомендовал не напрягаться магически. Ну так я и не собираюсь.

Калипсо вздохнул.

— Да, видимо, так и поступим. Смотаемся туда быстро. Других сокурсников брать не будем, не буду подвергать их теоретической опасности. А ты идешь с нами. Ну и, в любом случае, проводи нас к этой своей несчастной девушке, чтобы она показала нам эту антимагическую зону.

— Хей! Почему сразу — несчастной? — возмутился Кес.

— Потому что надо быть, наверное, очень несчастной девицей, которая вешается на тебя, как на последний шанс, — ехидно произнес Калипсо. — Ну или — такой же занудой, как ты. И я даже не знаю, что печальнее.

— Ну спасибо, — фыркнул Кес, скрестив руки на груди.

— Всегда к твоим услугам!..

* * *

Отправляться мы решили немедленно.

— Маму свою предупредить не хочешь о том, что мы уходим? — тихонько спросила я, когда мы чуть ли не бегом отправились на выход из академии.

— Чтобы она нас никуда не пустила? — скептично произнес Калипсо. — Ну нет, ни к чему это сейчас. Отправиться она с нами все равно не может, а я вполне способен самостоятельно принять решение ненадолго покинуть Армариллис, беря на себя ответственность за это решение.

Я тяжело вздохнула, но спорить не стала. Может, я и правда зря нервничаю. Все-таки общая атмосфера в академии весьма напряженная весь день была, все замерли в ожидании вестей, и это томительное ощущение пропитало меня насквозь.

Уже шагая за руку с Калипсо в телепортационные врата на территории Армариллиса, я обернулась и увидела Сиринити, стоящую на верхней ступеньке каменной лестницы, ведущей к главному входу в академию. Такая красивая, с длинным черным платьем в пол, распущенные волосы спадали на оголенные плечи. Она не пыталась нас остановить и вообще не предпринимала никаких попыток окликнуть или что-то сказать. Просто сцепила перед собой руки в замок и молча смотрела на шагающего в телепортационные врата Калипсо. В глазах Сиринити застыло странное выражение какой-то невыразимой тоски… Но она не стала нас останавливать, и секунду спустя я уже летела вместе с Калипсо и Кесом в воронке телепортации.

Глава 28. Пазл

Гравион-Шлэйси находился в дальней восточной области Форланда и представлял собою совсем небольшой городок, тихий и уютный. Двухэтажные домики из местного желтого кирпича, красные и зеленые черепичные крыши, много деревьев. Домики буквально утопали в зелени, кое-где листва уже пожелтела и горела эдаким ярким осенним факелом.

Мы с Калипсо шли за Кесом, который показывал дорогу.

— Нам сюда, — махнул он в сторону одного домика с яркой вывеской, на которой был изображен зуб.

— Стоматологическая лавка? — удивленно вскинул брови Калипсо, прочитав надпись на входе. — Ламарк, объясни мне, на кой ты привел нас в магазинчик для стоматологов?

— Тут работает моя девушка, — негромко отозвался Кес.

— Кем? — еще больше удивился Калипсо.

— Продавщицей, — еще тише произнес Кес.

Мы с Калипсо с одинаковым выражением лиц уставились на сокурсника, сообразив, что к чему.

— Ну да, она не волшебница, — совсем тихо и как-то смущенно произнес Кес. — Ну, что вы на меня так пялитесь? В Форланде не только маги живут, вы сами прекрасно об этом знаете! Есть даже целые районы, где магов днем с огнем не сыщешь! И у нас нет никакого табу на связи между волшебниками и обычными людьми без магической Искры!

— Табу, разумеется, нет, просто ты меня сейчас очень удивил, — покачал головой Калипсо. — От пафосного зануды вроде тебя не ожидал такого выбора. Семья-то твоя как, одобряет такие отношения? — с сомнением произнес Калипсо. — У тебя ж папаша помешан на чистоте волшебной крови, насколько мне известно. Да и мама твоя даже пыталась продвигать в массы законопроект о том, чтобы не магов выселили из Форланда, чтобы они тут «не мешались» волшебникам. Послали ее быстро, конечно, но сам факт…

— Они не в курсе, — пробормотал Кес. — Я никому об этом пока не рассказывал.

— Боялся, что засмеют и морально растопчут? — понимающе улыбнулась я.

Кес охотно закивал.

— Отец с меня три шкуры сдерет, если узнает о моих связях с не магичкой… А мне с ней, ну… Хорошо. Мы познакомились на ярмарке несколько недель назад. Не знаю, как много времени мы с ней проведем вместе, но… нравится мне она, в общем, — совсем смутился Кес. — Может мы с ней и расстанемся через некоторое время, а вдруг из этого что-то большее выгорет? Так что не надо трепаться об этом в академии… хорошо?

Я удивлённо покачала головой. То-то я все думала, что Ламарк такой спокойный стал в последнее время, резко отстал от меня и общался по-человечески. А вот оно что, оказывается…

— Да я вообще не любитель трепаться, — отозвался Калипсо. — За Лори тоже таких вещей не замечено, как ты понимаешь. Ну что, идем уже?

* * *

Девушкой Кеса оказалась рыжая веснушчатая Софи, которая при виде парня радостно кинулась ему на шею, вприпрыжку вылетев из-за прилавка. В небольшом помещении магазина, чьи полки ломились от самых разных стоматологических приспособлений, сейчас было пусто, и жизнерадостная Софи трепалась без умолку, тараторила с такой скоростью, что у меня от ее трепа быстро разболелась голова. Она рассказывала как-то обо всем сразу: про чудесную солнечную погоду, про свои планы на вечер с Кесом, про свои успехи в изучении эльфийского языка, сетовала на плохие продажи сегодня и заодно пыталась нам что-нибудь продать по ходу своей бесконечной болтовни. За какие-то пару минут она успела продемонстрировать нам различные шпателя, штопферы, хирургические ножницы, попыталась всучить все это Калипсо, но тот любезно отказывался с застывшей улыбкой на лице.

— А может, вам нужен роторасширитель? — неожиданно предложила София с горящими глазами, держа в руках стоматологическое приспособление. — Знаете, у нас лучшие роторасширители во всем Форланде!..

— Да что вы говорите, — с непередаваемой интонацией произнес Калипсо.

Я прыснула в кулак от смеха. Кес кинул на меня укоризненный взгляд, но Софи даже не обратила внимание на меня и лишь затараторила с еще большим энтузиазмом.

— Да! Ну вот же, взгляните, при применении он обеспечивает прекрасный доступ. С гибким контуром, глядите, какой удобный!

— Лори, тебе нужен роторасширитель? — любезным голосом поинтересовался у меня Калипсо, в глазах которого плясали смешинки.

— Да я вроде и без него справляюсь, — ответила я, с трудом сдерживаясь от смеха.

— Я тоже так думаю, — вздохнул Калипсо и вновь повернулся к настойчивой Софи. — Благодарю, нам не нужна эта чрезвычайно полезная в хозяйстве вещь. А тебе нужна, Ламарк?

— Ой, иди в задницу! — фыркнул Кес.

— Не, ну для задницы нужен другой магазинчик, — с картинным вздохом покачал головой Калипсо.

Он вновь повернулся к Софи с очаровательной улыбкой.

— А теперь убери эту штуку на место и спокойно расскажи нам, о какой антимагической зоне в лесу ты знаешь, что именно знаешь, как о ней узнала, где она находится, как ее найти.

Софи послушно кивнула, отложила роторасширитель на полку и начала рассказывать резко сменившимся тоном, как обстоят дела.

Я-то сразу поняла, что Калипсо сделал девушке ментальное внушение, а вот до нашего сокурсника дошло не сразу.

— Ты что, околдовал ее? — опешил Кес.

— Ну да. Сократил время, а то она нам бы полдня еще про расширители разных мест рассказывала.

— Тебе не стыдно?!

— Прости, Ламарк, но слушать твою девушку на трезвую голову можно исключительно из чувства большой любви, которую я к ней не питаю, — ядовито улыбнулся Калипсо.

Кес продолжал ворчать, но Калипсо больше не обращал на него внимания и просто делал свое дело, выуживая из Софи необходимую информацию. Узнав все что нужно, Калипсо внушил девушке мысль о том, что она сейчас нас с Кесом не видела, и та вернулась за прилавок, молча занявшись своими делами. Взгляд у нее был временно расфокусирован, и нас она пока что будто не видела: наверное, такое поведение ей внушил Калипсо.

Мы поторопились покинуть стоматологическую лавку, Кес напоследок кинул извиняющийся взгляд на Софи.

— Да все с ней нормально, я не причинил ей никакого вреда, — усмехнулся Калипсо. — Просто аккуратно очистил ее сознание от воспоминаний о нашей короткой встрече. В ее сознании не осталось даже следов моего ментального вмешательства, я сделал это на всякий случай для ее же безопасности.

— Ты и это уже умеешь? — удивленно спросил Кес.

— Я много чего умею, ментальная магия — это вообще моя сильная сторона.

— И, кажется, она обострилась после этого твоего ритуала выплеска темной магии, да? — поинтересовалась я, задумчиво сканирую ауру Калипсо и отмечая ее особенную плотность. — Я, кстати, вообще не поняла никак со стороны твое ментальное воздействие на Софи. Оно стало каким-то… более незаметным, что ли. У тебя раньше хотя бы золотистые спиральки в глазах виднелись, а сейчас их не было. И аура твоя при ментальном воздействии раньше пульсировала слегка в определенном ритме, а сейчас она даже не колыхнулась ни разу.

— Возможно, — кивнул Калипсо. — Честно говоря, у меня пока попросту не было толком времени, чтобы изучить все аспекты своих магических изменений, у меня ведь как раз только сегодня завершилась стабилизация магической Искры после проведенного ритуала. Ладно, некогда нам сейчас болтать. Поторопимся. Мне не нравится то, что я увидел в воспоминаниях Софи.

Так как Калипсо выудил из памяти Софи всю необходимую информацию, то мы быстро телепортировались к опушке леса в самой восточной части Гравион-Шлэйси. Домики в этой части городка были совсем уж деревенского типа, а непосредственно около леса жилых участков вообще не было. Кругом лес, птички поют, ни души вокруг. Та еще глушь.

— Софи часто ходит сюда по утрам со своей бабушкой за грибами и травами, — негромко произнес Калипсо, когда мы втроем шагнули в чащу леса. — Собственно, именно так они и наткнулись на странную зону. Сама Софи, кстати, имеет магическую Искру на самом деле, но настолько слабую, что она не способна никакое заклинание сотворить. Не уродилась в ней магия, такое бывает при сильном разбавлении магической крови в роду. Родители ее — оба очень слабые волшебники, прямо скажем, — это поняли еще в ее детстве и решили добровольно отказаться от жизни среди волшебников. Ну, чтобы у их подросшей дочери потом проблем не было, чтобы она росла, хм, среди «своих», скажем так. А родители все равно звезд с неба не хватали, так что для них мало что изменилось после отказа от магии, они нашли счастье в другом. Стоматологами вот работают… В общем, специфичная семейка, конечно. А бабушка у нее была когда-то неплохой волшебницей, но, судя по тому, что я видел в памяти Софи, у ее бабушки медленно гаснет магическая Искра. Много лет уже гаснет, такое бывает вследствие разных травм и изначально очень слабой магической Искры… Если бы она колдовала, то давно отошла бы уже в мир иной. Но ее бабушка предпочла полностью отказаться от магии, зато пожить подольше. Даже особые антимагические браслеты на себя нацепила, чтобы случайно не колдануть что-нибудь. Собственно, по этим отличительным браслетам, увиденным в воспоминаниях Софи, я и сложил пазл.

— Бр-р-р, — Кеса аж всего передернуло. — Я бы предпочел смерть такой недожизни.

— Я бы тоже, — согласно хмыкнул Калипсо.

Я молча усмехнулась. Совсем недавно я сама мечтала отказаться как-то от своей магии, лишь бы больше никогда не испытывать боль, зато жить. Так что я как раз такое поведение более чем понимала. Вот они, разные ценности… Пока в такой же ситуации не окажешься — не поймешь.

— В общем, суть в том, что бабушка Софи в силу своей все-таки волшебной природы несколько дней назад почувствовала что-то нехорошее в одном участке леса во время сбора клюквы. Заподозрила наличие нечисти где-то рядом, но артефакты, предупреждающие о появлении нечисти, молчали. Такой артефакт у бабушки Софи всегда в кармане лежит, так, на всякий случай. Бесполезна побрякушка, если честно, потому что в случае реального нападения нечисти артефакт предупредит об этом за пару секунд буквально, и не волшебник защититься не сможет. Но не суть, нас интересует то, что артефакт должен громко верещать. Тут он молчал и вообще выглядел погасшим. Бабушка Софи подумала, что он сломанный, вернулась домой, взяла новый артефакт, вернулась на полянку с клюквой, но артефакт снова погас ровно в том же месте. А еще перестала работать автоматическая штука для сбора ягод, которая работала на магии. Бабушка Софи — женщина весьма любопытная и любящая эксперименты, так что она потаскала на эту полянку еще несколько штуковин из дома, которые работали с использованием магии. Но все они ломались, стоило их внести в, скажем так, аномальную зону леса.

— Почему же никто не вызвал инквизицию на проверку? — нахмурилась я. — Даже слухов об этом по городу не было.

— Местные решили, что здесь поселилась какая-то «нечистая сила» и просто стали ходить за грибами в другие части леса, — вздохнул Калипсо. — Ну а потом антимагическая зона сама по себе исчезла, и этому просто перестали придавать значение. Если бы Софи случайно не взболтнула об этом Кесу, когда они обсуждали новости Форланда, то мы бы черт знает когда прознали об этом. Эта зона наблюдения не является приоритетной.

— Будь моя воля, я бы в каждый уголок мира и Вселенной вообще распределила по одному инквизитору и фортемину, чтобы они все вокруг своевременно контролировали, даже какие-нибудь леса в глуши, — проворчала я. — Если бы нас было достаточно много для этого.

Калипсо согласно усмехнулся и добавил:

— А еще… Похоже, тут всем отводили взгляд. Потому они и не бежали к инквизиторам.

— Думаешь, кто-то навел отвлекающие чары на местных жителей? — нахмурился Кес.

Калипсо неопределенно пожал плечами.

— Как вариант.

«А еще я почувствовал через Софи отголоски той энергетики, которую недавно чувствовал в тебе, когда у тебя был приступ, — добавил Калипсо ментальным посылом, чтобы слышать могла только я. — Не прямое воздействие на сознание, но из разряда мимопробегающего. Такое бывает, если в целом человек входил в какую-то зону, на которые наложены мощные ментальные чары».

От волнения я задышала чаще, повернулась к Калипсо. Судя по выражению его лица, он не считал нужным обсуждать мой приступ при Ламарке, видимо, не желая распространяться другим о деталях.

«Эффу?» — прошептала я одними губами.

Калипсо едва заметно качнул головой.

«Нет… что-то другое».

О том, что мы вошли в зону, где недавно царила антимагическая атмосфера, стало понятно сразу, так как в целом магические вибрации были мне уже хорошо знакомы.

— Ощущения точно такие же, как от предыдущих пентаграмм, — негромко произнесла я.

Калипсо хмуро кивнул и ускорился.

Жертву мы нашли прямо посреди небольшой лесной полянки. Не зарытую в землю, ничем не закрытую, просто скрытую теневым мороком. Когда Калипсо его снял, Кес аж в сторону шарахнулся от удивления и с отвращением уставился на обезображенную жертву.

Та же пентаграмма, те же ритуальные узлы, та же паршивая энергетика. И все та же странная зигзагообразная руна, высеченная ритуальным кинжалом на лбу жертвы.

— И эта дрянь тут уже несколько дней как находится? — в ужасе спросила я, осознавая масштаб проблемы.

— Четвертая пентаграмма уже открыта, — пробормотал Калипсо, присаживаясь на корточки около жертвы и водя над ней рукой, считывая все магические колебания. Мы ждали ее открытия сегодня, а она была открыта еще несколько дней назад…

— Как так вышло, что никто из наших не заметил ее открытия? — взволнованно спросила я.

— Сработано чисто, — пробормотал Калипсо, ведя рукой дальше по земле и считывая энергетическую информацию. — Этот человек, кто открывал четвертую пентаграмму… Он хитер и пошел на шаг впереди нас: после открытия пентаграммы в далекой глуши, где нет ни одного нашего специального наблюдателя, где мы не ожидали открытия пентаграмм в такой странной точке, он выждал время для нужного энергетического всплеска и сам же и закрыл пентаграмму. Отвел глаза местным. Таким образом до нас попросту не дошла информация о происходящем. Если бы не болтливость Софи, и ее знакомство с Кесом, то и сейчас не дошла бы.

— Значит, это некромант, раз он сам закрыл пентаграмму? — хмуро произнесла я. — Сильный?

— Ну или он был не один и воспользовался услугами какого-то некроманта, — пробормотал Калипсо. — Не могу пока сказать больше, но это очень сильная дрянь… Сейчас важно не это. Какое сегодня число?

После моего ответа Калипсо смачно выругался.

— Карта… Мне нужна карта…

Кес достал из кармана прихваченную из зала общей работы карту, протянул ее Калипсо. Карандаша у того под рукой не было, так что он разложил карту прямо на пожухлой траве и рисовал на карте заклинанием, словно бы прямо пальцем вычерчивая ярко-алую линию.

— Наши коллеги сегодня ожидают появления пентаграммы вот в этой зоне, — произнес Калипсо, ткнув в квартал на карте. — Потому что подразумевается, что пентаграмма по городу должна быть нарисована так.

Калипсо начертил типичную пентаграмму на карте, отметив тремя крупными точками в городе те места, где пентаграммы уже были открыты.

— Соответственно, пятая пентаграмма должна была бы теоретически появиться здесь по таким рассчетам, — Калипсо отметил яркой желтой точкой площадь в городском парке. — И эта точка была бы финальной, срывающей печать. А место, где мы сейчас находимся, вообще никак не может соотноситься с этой пентаграммой, оно никаким углом сюда не попадает.

— Может, это просто что-то новое? — предположил Кес. — Попытка номер два, кто-то начал с начала? Или еще что-то?

Калипсо медленно покачал головой. Взгляд у него был какой-то странный — испуганно-напряженный, я бы сказала. Не привыкла я Калипсо видеть в таком настроении. Внешне он оставался спокойным, его выдавал только взгляд, так и орущий матом по поводу всей сложившейся ситуации.

— Мы не там ищем… — в ужасе прошептал он.

— Что? — не понял Кес.

— Мы не там патруль организовали, — странным напряженным голосом произнес Калипсо. — А что, если…

Он кинул пронзительный взгляд на руну, высеченную ритуальным кинжалом на лбу жертвы.

— А что, если кто-то открыл новый тип пентаграмм для срыва Печатей Мироздания? — медленно протянул Калипсо. — Или не открыл, а просто задействовал что-то настолько другое — из теневой магии, что мы просто не знаем об этом, потому что в мире банально нет проводников, и некому дать совет на эту тему? Просто никто так не делал ранее, и информации об этом нет. Но так ведь и с привычными нам видами магии когда-то давно было. Отец всех кого можно перетряс на эту тему, но ничего нового не узнал. Мы привыкли, что абсолютно все Печати по форме совершенно идентичные. Классическая пятиконечная звезда, сложность заключается только в том, чтобы правильно определить угол поворота такой пентаграммы, если перекладывать ее на городскую карту. И при правильной ее активации образуется определенный энергетический выброс, который ломает грани реальности, раскалывает мироздание. Но соблюдение нужного энергетического ритуального рисунка тут критично важно, даже небольшое отклонение в сторону может всё сломать. А что, если… Что, если в теневой магии это не работает? Если там другие правила, вообще другие законы магии, и форма Печати тоже может быть иной?

— Звучит, как чушь, тебя любой некромант засмеет, — фыркнул Кес, скрестив руки на груди. — Ну какой еще иной она может быть?

— Ну, например… Что, если предположить…

Калипсо вновь склонился над картой и яркой синей линией начертил зигзагообразную руну — точную копию той, что была на лбу всех жертв пентаграмм. Начертил поверх трех точек — ранее уже открытых пентаграмм — и завершил ее изображение в той точке, где мы сейчас находились. У этой руны, как и у классической пентаграммы, тоже было пять энергетических узлов, только выглядели они не классически замкнутыми, а, ну… больше это походило на молнию, я бы сказала. Четвертый узел Калипсо отметил жирной фиолетовой точкой — и она находилась очень далеко от того места, где сегодня курировали наши коллеги с инквизиторами. Ближе всего к этой точке располагались сейчас мы. Выглядело все это странным зигзагообразным рисунком на карте, но если хотя бы на миг допустить, что мы все это время смотрели не туда, что точки пентаграмм должны располагаться по городу нетипичной пентаграммой, что в теневой магии возможны и такие законы, и что четвертая пентаграмма действительно открыта, то…

— Твою мать, — это было самое приличное выражение из числа тех, что вертелись у меня сейчас на языке.

Кес скупиться на выражения не стал, и его бранные слова эхом отдавались в моей гудящей черепной коробке.

Голова резко разболелась от напряжения и осознания того, как слепы мы были — мы все. Подсказка все время маячила перед нашими глазами — в прямом смысле того слова, прямо на лбу жертв — а мы искали в этом какой-то иной смысл, даже не предполагая, что это может быть руной энергетического узла принципиально нового типа пентаграммы. Не пентаграммы даже, а… Не знаю, как правильно назвать эту зигзагообразную загогулину.

— Армариллис с Генеральным Штабом очень четко рассчитали время появления новой пентаграммы: ее действительно нужно открывать сегодня. Но… мы все не учли другую форму Печати. Непривычную нам, неизвестную, — медленно протянул Калипсо, судя по его сосредоточенному выражению лица, шестеренки в его голове сейчас работали с утроенной скоростью. И по всему выходит, что… Они сегодня будут срывать пятую пентаграмму… И не там, где сегодня все дежурят. Вообще не там. А… здесь, — с этими словами Калипсо ткнул пальцем в жирную фиолетовую точку на карте.

— И когда это произойдет? — напряженно спросила я, глядя на наручные часы, время на которых приближалось к трем часам. — Наставник вроде говорил, что если до трех часов дня пентаграмма не появится, то ритуал будет сорван. А с этой загогулиной как дела обстоят?

— Я же сказал: Армариллис с Генеральным Штабом очень четко рассчитали время появления новой пентаграммы… Форма Печати Мироздания иная, но время остается то же: если до трех часов дня пентаграмма не появится, то ритуал будет сорван. А до трех часов время еще есть. И сейчас энергетический пик идет, если честно.

— Тогда у нас осталось пять-десять минут от силы, — в ужасе прошептала я.

И никакой возможности быстро связаться с Наставником, потому что у всех наших коллег временно отключены связные браслеты-артефакты. Просто блеск.

— Ты можешь отправить кому-нибудь из наших ментальное послание с предупреждением? — спросила я у Калипсо.

Тот покачал головой.

— Не умею так далеко. С тобой может и смогло бы получиться, но не с остальными.

— А если отправить им какое-нибудь послание типа зачарованного бумажного самолетика? — предложил Кес.

— Скорее всего он сгорит на подлете или просто собьется с курса, наши наверняка обложились всеми возможными маскировочными и отталкивающими чарами. Нельзя на такую магию полагаться.

— Но надо как-то срочно сообщить Наставнику обо всем этом! — воскликнула я.

Я натурально схватилась за голову, пыталась дышать ровно и спокойно, но получалось плохо, так как паника стремилась захлестнуть меня с головой. Я нервничала. Очень нервничала. Дико нервничала!! Сложившаяся ситуация казалась мне безнадежной.

— Телепортируемся к Наставнику, — решительно произнесла я. — Немедленно!

— А я бы лучше телепортировался в точку планируемой пентаграммы, — покачал головой Калипсо, глянул на меня очень серьезно. — Если прямо сейчас кто-то готовится сорвать Печать Мироздания, то мы еще можем успеть помешать ему сделать это. Пока докричимся до Наставника, время пройдет, а оно сейчас играет не на нашей стороне.

— Но нам в любом случае нужна помощь Наставника или кого-то наших, более старших фортеминов!

— Давайте я отправлюсь за помощью, — взволнованно произнес Кес, взъерошивая свои волосы. — Телепортируюсь куда-нибудь к нашим, найду кого-нибудь, подниму бучу, потом сразу вернусь к вам, проложу нашим коллегам короткий путь до вас. А вы разбирайтесь с пятой пентаграммой. Быстрее будет разделиться.

Калипсо кивнул.

— Разумно. Кес — бегом к Наставнику. А мы с Лорой отправимся к точке пятой пентаграммы.

Кес кивнул и телепортировался немедленно, а Калипсо потянулся к моей руке, чтобы мы телепортировались вместе к нужной точке, и я впилась в его ладонь.

— А что будет, если мы опоздаем? — почему-то шепотом спросила я, с какой-то отчаянной надеждой вглядываясь в лицо Калипсо.

— Боюсь, к ужину мы тогда не вернемся, — мрачно протянул он.

Глава 29. Чернее ночи

Мы телепортировались в приблизительную точку, где могла теоретически появиться пентаграмма и остановились, внимательно оглядывая улицу. Обычная улица Лавьёрского района Форланда, который располагался на севере города. По дороге проезжают экипажи, мимо бегут по своим делам прохожие. Какой-то маленький мальчик пронзительно плакал на всю улицу, потому что уронил мороженое. А мы стояли около цветочной лавки, где вкусно пахло розами, выставленными в горшках на улице, вокруг которых вились не только пчелы, но и цветочные феи — маленькие такие бабочкоподобные существа, которые жили в некоторых цветах и считались кем-то вроде живых талисманов, приносящих удачу.

На нас никто не обращал внимания, каждый был занят своим делом.

Я лихорадочно оглядывалась, прислушивалась к своим ощущениям, но никаких особенных магических вибраций не чувствовала. Мое сердце гулко стучало, но мне казалось, что оно грохотало в грудной клетке, как камень в жестяной банке. Как найти то, что мы ищем? По каким вообще признакам найти искомое?

— Нужно проверить в первую очередь все подвальные помещения на этом пятачке, — произнес Калипсо, тоже напряженно оглядываясь. — Человеку нужно время, чтобы провести ритуал хотя бы в относительной тишине и спокойствии, он не будет делать это на людях открыто. Поэтому в первую очередь нужно проверить все подвальные и просто пустующие помещения, если таковые имеются.

— Разделимся? — уточнила я, прикидывая масштаб поисков.

— Ни в коем случае, — Калипсо категорично качнул головой. — Это опасно, я тебя никуда от себя не отпущу.

— Но…

— Никаких «но», Лори, действуем только вместе.

Мы принялись искать, сами не до конца понимая, что именно ищем. Мы соединили наши ауры и непрестанно сканировали обстановку вокруг, надеялись, что сумеем почувствовать «то самое», если оно действительно будет происходить тут где-то под носом. Времени у нас было в обрез, так что действовать приходилось очень быстро. Сколько времени понадобится Кесу, чтобы добраться до кого-нибудь из наших и привести его к нам? Пара минут? Минут пять? Немного больше? Можно было только гадать и — действовать, действовать, а не замирать в пугающем ожидании…

Мы перемещались по ближайшим помещениям короткими магическими прыжками — теми самыми алыми вспышками, в которых Калипсо умел исчезать и моментально появляться в другом месте. Это была не совсем телепортация, Калипсо называл такие прыжки «теневой ямой», потому что суть заклинания заключалась в том, что волшебник за доли секунды проваливался в «теневую яму» и тут же выныривал из нее в другой точке пространства. Такой метод не позволял перемещаться на какие-то серьезные расстояния, а вот между соседними помещениями, для экономии времени беготни по лестницам, например, — в самый раз. Калипсо меня тоже обучал этой технике, и у меня даже что-то получалось. Но она была очень сложной, и пока что я не владела ей уверенно, так что просто следовала за Калипсо, который вел меня за собой, а я лишь помогала энергетическим фоном.

Так мы и скакали по этажам ближайших домов под прикрытием маскировочных чар, нагло врываясь во все помещения подряд в поисках чего-то особо темного или кого-то особо темного. В парочке помещений, где мы оказывались, нам попадались на пути какие-то маги, но они явно не имели отношения к теневым пентаграммам, и они не успевали нас почувствовать, мы быстро перемещались дальше.

После очередной такой «теневой ямы» мы с Калипсо вздрогнули всем телом и остановились, как вкопанные, уставившись на здание, около которого оказались. Кажется, это было заброшенное здание какой-то старой школы. Обветшалое здание находилось во дворах за домами и, кажется, давно разрушалось потихоньку, но почему-то его до сих пор не убрали. Впрочем, нам об этом думать было некогда, мы только чувствовали — знакомые нам магические вибрации. Нехорошие такие, очень темные.

— Там, — уверенно произнес Калипсо.

И сорвался с места. Я — за ним.

— Ты тоже чувствуешь это?

Калипсо кивнул.

— А «теневой ямой» разве не быстрее будет в здание проникнуть? — на бегу спросила я, едва поспевая за Калипсо.

— Здесь не получается прыгнуть, — качнул он головой на бегу, рукой выбивая ближайшие окна здания, подкрепив свой удар магией. — Как будто стоит блок.

— Теневой?..

— Типа того. Скорее всего связано с искажением реальности в непосредственной близости к точке искажения.

— Мы опоздали?..

— Нет. Пока нет. Некто запустил процесс, но не завершил его. Поэтому антимагической зоны нет, но мы с тобой так усилили свое ощущение теневой магии за последнее время, что почуяли ее появление заблаговременно, за счет тончайших колебаний теневой магии. Мы еще можем успеть.

Ох, хоть бы, хоть бы…

Мы прорвались в нужное помещение в кратчайшие сроки, наверное, и минуты не прошло. Это оказался бывший спортивный зал, мрачный, наполовину разрушенный. Часть окон выбита, краска на полу местами потрескалась, вдоль стен разбросаны остатки спортивного инвентаря. Здесь пахло пылью, сыростью и чем-то гнилым.

Некто в синем плаще и черной униформе увлеченно чертил на полу пентаграмму, прямо посреди зала. Он приговаривал что-то жутковатым заунывным голосом, и рисунок пентаграммы при каждом слове вспыхивал и пульсировал алым светом.

Человек увидел нас сразу. Не знаю, кто это был, мужчина или женщина, — на голове человека был капюшон, лицо скрыто мороком, и выглядело оно как одно сплошное черное пятно, на руках — черные перчатки, по которым невозможно понять, мужские это руки или женские. Впрочем, по фигуре незнакомца я склонялась скорее к тому, что перед нами был мужчина.

В общем, этот некто увидел нас сразу и атаковал незамедлительно. Он явно спешил, а потому не стал тратить время на болтовню и разминочные заклинания, а сразу шибанул по нам Дыханием тьмы — очень опасным, очень плотным заклинанием из числа черной магии. Ядовитая черная дымка поползла в нашу сторону, но мы уже давали отпор, защищались и нападали одновременно. Точнее, я позаботилась о мощных энергетических щитах для нас двоих и сосредоточилась на их удерживании, а Калипсо шарахнул по незнакомцу какой-то забористой дрянью, из числа тех, которые были мне пока не доступны.

Я не вмешивалась непосредственно в сражение, занималась лишь непрестанной энергетической подпиткой Калипсо и окружала его плотными защитными блоками, которые этот незнакомец в черном ломал, как скорлупу. Но я не сдавалась и продолжала вновь и вновь ставить новую защиту, чтобы хотя бы Калипсо не тратил на это время. Уж не знаю, кто был этот незнакомец, но он был невероятно силен. Я понимала, что нам с Калипсо его не победить, да и он сам наверняка это понимал. Нам оставалось лишь как-то протянуть время до того, как придет подмога.

Противники сражались сходу на очень высоких уровнях магии. Режущие заклинания, ядовитые туманы, огненные плети… Воздух прямо-таки звенел от напряжения, разноцветные всполохи окрашивали пространство вокруг, окна дрожали. Но противники не могли нанести друг другу ни единого ущерба. Я видела, как Калипсо изо всех сил старался пробить защиту незнакомца, но заклинания отскакивали от него, как горох — от стены. Черт… Что там у него за невидимая броня такая? По всем моим прогнозам мы должны уже были пробить защиту этого человека, но ничего не получалось…

Как раз в этот момент незнакомец сделал сальто в воздухе, уворачиваясь от пущенного в него заклинания, и с его головы слетел капюшон.

«Человека ли?..» — нервно закончил мой внутренний голос.

Потому что головы как таковой у человека не было. Вместо нее было нечто вроде столба черного дыма, который принимал подобие формы головы, «волосы» которой постоянно находились в движении, размазывались, «растекались» в воздухе, как растекается черная краска в воде. Рта не было, вместо глаз — две светящиеся фиолетовые щелки, отдаленно напоминающие прищуренные глаза.

— Что это за хренотень такая?! — воскликнула я, не в силах оторвать взгляда от жутковатого зрелища. — Это не человек… А кто? Вернее — что?

— Понятия не имею. Точно не Эффу, но тоже какая-то очень могущественная дрянь, — буркнул Калипсо и усилил атаки.

Я пыталась хотя бы к самой пентаграмме подобраться, чтобы нарушить ее контур, попытаться стереть… Ага, как же! У меня ничего не получалось, незнакомец в черном отбивал все мои чары, как-то умудрясь отбиваться от нас двоих и одновременно активно нападать на Калипсо. Руки незнакомца мелькали в воздухе с такой скоростью, что я не успевала отследить его пассы. Да кто это такой, черт возьми?! Демон какой-то новый или что?

— Ты очень смышленый парень, — произнес он в какой-то момент, обращаясь к Калипсо. — И интересный противник. Но ты еще очень молод и глуп, и знаешь слишком мало о теневой магии… Хочешь, я это исправлю?

Голос его звучал как-то очень странно, будто бы с эхом. Воспринимать речь из-за этого было сложновато.

— Ты давно ищешь проводника в теневой магии, не так ли? Я мог бы обучить тебя таким глубинным знаниям, о которых ты можешь только мечтать, — продолжал незнакомец тоном змея-искусителя. — Я знаю все о теневой магии. Вообще всё. Мне доступны все тайны чернейшей теневой магии, и я щедро поделюсь ими, если ты будешь играть на моей стороне…

— Я похож на идиота, который поведется на подобные заготовленные речи? — прервал Калипсо, одновременно с этим продолжая атаковать, отправляя в незнакомца сразу с десяток смертельных шаров, которые вились вокруг врага и пытались пробить его защиту. — Ищи другого наивняшку, который поверит тому, кто заявляет, что знает «вообще всё» в какой-либо области. Только идиот поверит таким словам, любой здравомыслящий верховный маг скажет, что потолка в магии не существует и невозможно знать вообще всё о той или иной сфере.

Я согласно хмыкнула. Хорошо, что Калипсо даже не думал прислушиваться к словам незнакомца, потому что они и правда звучали примерно как «переходи на нашу темную сторону, у нас есть печеньки».

— Так то верховный маг, — ничуть не смутился незнакомец. — Но я — не он. Я — выше.

Калипсо никак не отреагировал на его слова, он был сосредоточен на том, чтобы прорваться режущими чарами через защитный кокон незнакомца, так что болтать не собирался.

— Отказываешься? Что ж… Жаль. Но свой выбор ты сделал. А ты, красотка? — обратился ко мне незнакомец. — Хочешь, чтобы я научил тебя таким фокусам?

С этими словами он снял с себя черные перчатки, и я внутренне содрогнулась, увидев, что рук как таковых у незнакомца не было: вместо них были одни «отростки», состоящие из того же черного дыма, что и голова незнакомца. Отростки выглядели бесформенными и расплывающимися, хотя в перчатках смотрелись самыми настоящими руками.

— У него большие проблемы с телесностью, — заговорила я скороговоркой, обращаясь к Калипсо. — Одежда ему нужна, чтобы он мог принять какое-то подобие человеческой телесности, это его слабое место, надо на это жать.

Калипсо кивнул, но сделать мы ничего не успели, потому что от этих самых, хм, рук в нашу сторону рванули тысячи то ли жгутов, то ли плетей… Выглядело это так, будто руки незнакомца превратились в тысячи «жгутов», каждый из которых жил своей жизнью. Не знаю, как назвать правильно эти непонятные штуки, но от этих условных плетей не смогли отбиться ни я, ни Калипсо. Алые плети с легкостью пробили все наши защитные блоки, прошли в них, как нож в масло… а потом обвили наши туловища плотным коконом, подвесив в воздухе вниз головой. Руками не пошевелить, никакой возможности колдовать. Я видела, что Калипсо пытался воздействовать на врага ментальными чарами и словесными чарами, не требующими никаких пассов руками, но незнакомец моментально пресек это, опутав алыми плетями не только туловище Калипсо, но и закрыв его рот и глаза.

Глядя на весь этот кошмар наяву, я на всякий случай орать, вопить и пытаться использовать словесные чары пока не стала, чтобы мне рот тоже не затыкали. Если уж Калипсо не справился, я тем более не справлюсь, так что не стоило даже пытаться.

Мужчина с легкостью удерживал нас в воздухе тысячами плетей, и я смотрела на него в ужасе, пытаясь понять, кто это или что это такое. Почему он так легко пробил наши чары? Почему даже наш золотой защитный купол, усиленный объединением аур, оказался пробит в считанные секунды? Этот золотой купол даже Заэль с Ильфорте пока не смогли пробить, мы проверяли на полигоне! А это вот существо — смогло… Да еще так легко. А получается, оно сразу могло нас так шарахнуть, просто играючи проверяло нас, или что?

— Такие молодые, зеленые… и такие глупые, — цокнул языком мужчина с театральным вздохом. — Смелые, очень смелые. Это похвальная ваша черта. Но глупые… до чего же глупые и амбициозные… Но мне это только на руку. Так… кого бы мне из вас выбрать… А то я рассчитывал только на одного, а тут — такой подарок… Да и нужно ли выбирать? Хм-м-м…

Тут только до меня дошло, что никакой жертвы в центре почти готовой пентаграммы для ее активации не было. Пока что не было. Зато были мы с Калипсо — пока еще живые и оба подходящие под роль необходимой жертвы.

Я слышала, как кто-то позади нас вломился в спортивный зал, но незнакомец в черном играючи швырнул этого «кого-то» в сторону. К сожалению, будучи подвешенной вниз головой в этих алых плетях, я не могла повернуться и посмотреть, кто там появился, и что с ним сделал незнакомец.

Да где там Наставник и кто-нибудь из наших, черт подери, почему так долго?!

— На помощь не надейся, красотка, — сказал мужчина, словно бы прочтя мои мысли. — Я позаботился о том, чтобы никакая весомая помощь к вам вовремя не подоспела.

В горле пересохло… В каком смысле — позаботился?!

— Для меня не проблема устроить отвлекающие прорывы нечисти, — продолжала эта тварь. — Пока до вас доберутся, я уже закончу.

Если бы слезы или вой могли помочь, я бы сейчас рыдала и выла в голос одновременно…

Но мне оставалось только висеть в воздухе и наблюдать за тем, как незнакомец оставляет меня висящей на месте, а вот Калипсо он поднес ближе, разместив его в воздухе четко по центру пентаграммы. Алые плети, опутывающие Калипсо, засветились ядовито-ярким цветом, затянулись сильнее, а сам Калипсо издал глухой стон, как будто бы ему было сейчас чертовски больно. Судя по тому, как запульсировали алые плети, и как по ним побежали жемчужины света в сторону незнакомца, то он сейчас выкачивал магическую силу из Калипсо. Эту аккумулируемую энергию мужчина сразу же вливал в пентаграмму, на энергетическом узле которой он сейчас стоял.

Он же так его выжмет до последней капли… в прямом смысле того слова, черт побери.

У меня пересохло в горле.

— Оставь его! — крикнула я с гулко стучащим сердцем. — Я сделаю все, что ты попросишь, только оставь его!

— Прям-таки и всё? — насмешливо спросил мужчина, даже не шелохнувшись.

— Да, всё! Если ты дашь клятву, что оставишь Калипсо в покое, не причинишь ему вреда ни сейчас, ни потом и отпустишь его немедленно! Что тебе нужно?

Мужчина приостановил выкачку энергии из Калипсо и с интересом посмотрел на меня. Ну как — посмотрел… Глаз-то у него обычных не было, да и вообще лица не было, но, судя по шелохнувшемуся черному дыму вместо головы, незнакомец повернулся в мою сторону.

— Мне нужна ты вся, — твердо произнес он. — Твоя магия, твое тело… Оно мне подходит для моих целей. Впусти меня, и мы станем единым целым.

Эта фраза что-то всколыхнула в моей памяти… И до меня, наконец, дошло: именно этот голос я слышала не так давно в тревожном сне, когда у меня был ночной энергетический приступ, и Калипсо доставал меня из ванны. Именно этот голос звал меня за собой, просил впустить в себя, обещал сделать меня королевой… Так эта вот эта вот чупакабра безглазая ко мне в голову лезла, что ли? Кто он, черт возьми?! Я не знала. Но ради своих близких и особенно ради любимого человека я готова была пойти на всё, лишь бы защитить их.

— Я согласна, — сказала, не раздумывая.

Калипсо замычал и забрыкался в молчаливом протесте, но я уверенно продолжила:

— При условии, что ты отпустишь Калипсо, оставишь в покое его и наши семьи. Если ты поклянешься на своей магии, что никого из моих и его родственников не тронешь, то я не буду тебе сопротивляться и… впущу тебя. Ну или что там тебе от меня надо…

Мужчина, разумеется, не стал освобождать меня полностью из пут, лишь слегка ослабил плети так, чтобы я могла вытянуть вперед руку для заключения магической клятвы. Сам мужчина вместо руки потянулся ко мне одной такой алой плетью, которая начала обвивать мою ладонь.

— Попробуешь обмануть и напасть на меня — убью, — коротко пообещал незнакомец.

Вот даже как-то не сомневалась в этом и не собиралась нападать на него…

Я сама — не собиралась. Но я видела, как за спиной незнакомца нечто черное расправило свои крылья, и…

В следующий миг мужчина громко выругался, потому что к моей руке подлетел черный ворон, который молниеносно разрезал своим клювом плеть, которая оплетала мою ладонь для магической клятвы, и, судя по шипящему возмущению мужчины, для него это было весьма болезненно. Это Алохар появился из ниоткуда и буквально накинулся на незнакомца в черном, тюкая клювом его за руки, разрезая плети, которые удерживали нас с Калипсо. Появления ворона незнакомец явно не ожидал и отмахнуться от него никак не мог: все заклинания, пущенные в илуна попросту поглощались вороном, не причиняя ему никакого вреда. Чистый концентрат черной теневой магии, Алохар не являлся обычным фамильяром, которому можно было причинить ущерб. Он был частичкой своего хозяина, которому сейчас пытался помочь в меру своих возможностей.

Колдовать Алохар вроде как не умел, зато выяснилось, что его клюв прекрасно справлялся с алыми плетями, в отличие от наших с Калипсо заклинаний. Видимо, тут как раз имела значение высокая плотность теневого состояния ворона, нам с Калипсо этой плотности не хватало, чтобы потягаться со столь серьезным противником. Поэтому ворон всячески мешал незнакомцу, тюкал его клювом, хлопал крыльями перед его дымчатой головой и громко каркал, отвлекая, переключая на себя внимание.

Мужчина то ли грозно ругался на незнакомом мне языке, то ли пытался так колдовать, чтоб убрать в сторону Алохара, но у него, на удивление, ничего не получалось. Он был вынужден ослабить хватку плетей, которые окутывали меня плотным коконом, и я буквально рухнула на пол, все-таки сумев выпутаться, помогая себе освобожденной рукой. Тут же вскочила на ноги и кинулась к Калипсо, пытаясь и его освободить, подтянуть как-то к себе этот теневой кокон, зависший в воздухе.

— Валим отсюда, срочно, — бормотала я, пытаясь помочь Калипсо освободиться от ослабевших пут.

Действовать старалась аккуратно, не заходя за контур пентаграммы, а то она подозрительно ярко светилась, и мне это совсем не нравилось. Получалось у меня пока что плохо, но я не сдавалась.

В этот момент незнакомец, кажется, психанул. Он что-то очень громко и злобно воскликнул, сделал молниеносное движение, швыряя Калипсо ровно в центр пентаграммы, убирая свои алые плети в стороны. Сам мужчина исчез в то же мгновение, мелькнув в алой вспышке магии. Был — и не было. Не телепортация, а некий способ магического перемещения, очень похожий на «теневую яму», с помощью которой мы ранее передвигались с Калипсо. Впрочем, мне сейчас было не до анализа магических способов перемещений непонятного существа, все мое внимание было приковано к Калипсо.

Он со стоном держался за голову, так как сильно ударился головой при падении. Выглядел паршиво, его руки и ноги местами были исполосованы, с одной ладони сочилась кровь. Судя по отметинам на всем теле Калипсо, алые плети натурально «выжимали» его — не только магически, но и физически.

— Сейчас, сейчас… — бормотала я, за ноги оттаскивая Калипсо подальше от пентаграммы и принимаясь залечивать самые глубокие порезы на нем. — Сейчас я помогу, сейчас будет полегче…

Руки мои дрожали от нервов и напряжения, но я упрямо делала свое дело. Мне самой было дурно после пребывания в коконе из этих алых плетей, словно бы из меня не просто магию, а все соки, все жизненные силы пытались вытягивать. Но Калипсо досталось гораздо больше, конечно. Он здорово ослаб, и я активно вливала в него свою магию для его скорейшего восстановления.

Я бормотала какие-то слова успокоения, но Калипсо, похоже, слушал меня вполуха.

— Что мы наделали… — пробормотал он, глядя на ярко пульсирующую пентаграмму рядом с нами.

— А что мы наделали? — напряженно спросила я, остановив свои целительские манипуляции и вцепившись в ослабшую ладонь Калипсо.

— Я ошибся… Это была ловушка… Ловушка для нас с тобой… Для меня, — голос Калипсо был полон самых разных эмоций. — Теневая пентаграмма для срыва Печати Мироздания… Она необязательно требует жестокой кровавой жертвы. Достаточно очень мощного вливания энергии и буквально капли крови, если жертвой выступает сильный маг, — последние слова Калипсо буквально прошептал, глядя на свою рассеченную ладонь, из которой все еще сочилась кровь.

— И… что это означает? — нервно сглотнула я, опасаясь услышать ответ на свой вопрос.

Калипсо посмотрел на меня, закусил нижнюю губу. Много чего читалось в этом взгляде. Но, пожалуй, я впервые в жизни видела в глазах Калипсо настоящий ужас.

— Печать Мироздания… сорвана, — прошептал он. — Из-за нас… из-за меня.

В крови моей все еще кипел адреналин, поэтому я не замечала, что меня уже натурально потряхивает от нервов, и руки не просто слегка дрожат, а чуть ли не ходят ходуном. Калипсо молча смотрел на меня, а я также молча смотрела на него. В наших взглядах читался один и тот же отчаянный вопрос: «Что мы наделали?!»

Земля под нашими ногами тем временем задрожала…

Глава 30. Альфа-уровень

Связные браслеты на наших с Калипсо руках замигали красной тревожной кнопкой, запиликали, и из артефакта послышался голос Ильфорте, который наконец-то вышел на связь:

— Внимание всем! Альфа-уровень опасности, Печать Мироздания сорвана. Раскол пространства наблюдается на севере, у истока реки Быстротечной. Район Гелион-Штерн уже полностью уничтожен, — каждое слово звучало для меня подобно удару молота по голове. — Всем немедленно телепортироваться в эту точку для получения от меня дальнейших инструкций.

Связь прервалась, а мы с Калипсо так и продолжили молча смотреть друг на друга. С ужасом, непониманием, растерянностью… Много чего читалось в наших глазах.

Земля под нами ощутимо дрожала, как от землетрясения. Но мы оба прекрасно понимали, что дело не в землетрясении, а в мощном выплеске магии, который сейчас исходит от точки раскола реальности.

— Что теперь будет? — прошептала я.

Калипсо хотел что-то ответить, но в этот момент в зале раздался чей-то донельзя ехидный голос:

— Ха! Я так и знал, что фортеминам нельзя доверять!

Я обернулась и с недоумением уставилась на Клояна Мэколбери, сына генерала. Он стоял у разбитого запасного входа в зал, физиономия его лучилась такой радостью, будто бы у него был День рождения, и он только что получил пару десятков подарков.

— Ты? — прошипела я. — А ты откуда тут взялся?

Тут только я заметила Кеса, который валялся в углу зала и сейчас медленно приподнимался, держась за ушибленную голову. Кажется, это именно его швырнул в стену незнакомец в черном, когда мы с Калипсо висели в теневых коконах вниз головой, и я слышала чьи-то шаги.

— Этот ваш малец, — Клоян пренебрежительно кивнул в сторону Кеса, — как полоумный бегал по центру Форланда в поисках этого вашего Наставника, я рядом скрывался. Малец нашел одного из ваших, попросил незамедлительно связаться с Наставником, объяснил суть проблемы и сам телепортировался обратно. Наши коллеги задержались из-за возникшей в квартале нечисти, думали, что там начался прорыв Печати, но я принял решение пройти по следу за вот этим полоумным, чтобы проконтролировать вас, фортеминчиков. И не зря. Я наблюдал тут и всё видел. Теперь я точно убедился своими глазами в абсолютном непрофессионализме фортеминов и обязательно доложу об этом отцу.

— Что ты видел? Как нас пытались убить? — огрызнулась я. — Видел и молча стоял в сторонке, наблюдая за тем, как нас кромсают?

— Оставь его, Лори, — вздохнул Калипсо, он уже встал на ноги и потянул меня за собой. — Не будем тратить время на эту мразь. Разговорами с ним мы сейчас ничем никому не поможем.

Я обеспокоенно посмотрела на Калипсо, но все же направилась вместе с ним к Кесу, чтобы быстро подлечить его и подхватить с собой.

— Но он же перед своим папочкой всё увиденное переврёт!..

— Мой отец ему не поверит, — криво улыбнулся Калипсо. — Я поговорю с отцом, объясню ему… Идем, Лори. Здесь нам больше делать нечего, мы нужны в другом месте.

— Как остановить Эффу, Кэл? — спросила я, когда мы с ним, подхватив Кеса, уже шагали в воронку телепортации. — Должен же быть хоть какой-то способ!

— Да нет никакого способа, — подал голос Кес. — Никому не дано остановить Эффу. Нет такой силы, которая смогла бы его сломить. Это же Эффу, первородный дух хаоса…

— Древние когда-то смогли запрятать Эффу, и мы сможем!

— Никому из ныне живущих неизвестно, как Эффу запирали однажды в ловушке сновидений.

Я неразборчиво выругалась.

— Что делать будем?

— Есть у меня одна идея… Но она никому не понравится.

— Что за идея?

Но Калипсо вместо ответа покачал головой.

— Увидишь…

* * *

Помните, как я ранее при битве с «муравьедами» говорила, что в такой мясорубке мне бывать еще не приходилось? Так вот, то были цветочки, и вообще — не мясорубка то была, а так, легкое тренировочное сражение… по сравнению с тем, что происходило сейчас на моих глазах.

Я всегда прекрасно знала, что магические сражения верховных магов страшные, кровопролитные, стремительные и беспощадные: когда десятки и сотни верховных магов пускают в ход свои чары, то битва всегда происходит быстро и жестко. Она не растягивается на дни и недели, она решается максимум за несколько часов, а то и минут. В таких условиях нужно уметь молниеносно разрабатывать тактику и быстро менять ее по ходу движения. Наш Наставник был прекрасным тактиком, да и в инквизиции хватало командиров, которые умели очень быстро ориентироваться в реальном сражении, управлять целыми войсками. Но сейчас на окраине Форланда разворачивалось сражение такого колоссального масштаба, какого эти земли не видали с эпохи Древних, наверное.

Гелион-Штерн действительно был полностью уничтожен. Там, где раньше находился многолюдный район в области Форланда, сейчас были одни выжженные руины. Не осталось даже толком домов — одни лишь остатки стен да фундаменты, хотя местами даже их сравняло с землей. Про растительность и людей я уж молчу. Жуть…

Я не присутствовала тут при возникновении раскола пространства, но, быстро анализируя информацию, поняла, что всему виной был мощный энергетический всплеск из-за появления трещины между мирами: гигантской такой трещине, которая висела в небе вертикально и светилась пульсирующей темно-фиолетовой воронкой. Быстро прибывшие на место фортемины и инквизиторы как могли сдержали разрушительное распространение энергетического всплеска на всю территорию Форланда, но Гелион-Штерн, увы, спасти уже не могли. Этот район оказался в самом эпицентре раскола, откуда из теневой трещины — щели между мирами, между материей сновидений между реальным миром и его изнанкой — повалила валом разнообразная нечисть. Повалила не просто так, а эдаким массовым отвлекающим маневром от «гвоздя программы» — Эффу.

Первородный дух хаоса выглядел титаном, и он был поистине колоссальных размеров. Его тело пока не было сформировано и находилось в активном процессе формирования, но в целом Эффу представлял собою гигантский человекоподобный сгусток энергии черно-фиолетового цвета. Были у него и ноги, и руки, и даже постепенно формировалось лицо, а вместо глаз горели некие энергетические шары, издалека похожие на звезды. Двигался Эффу очень медленно, как в замедленной съемке, и движения его выглядели смазано. Он пока явно не набрался сил, и он очень медленно шагал из глубины теневой воронки в нашу сторону, лишь начинал выходить из трещины. И пока он из этой чертовой трещины не вышел, у нас еще оставался шанс закрыть трещину между мирами и оставить Эффу на теневой стороне. Не представляла, как это сделать, но шансом необходимо было воспользоваться. Нужно было поспешить.

Хорошо еще, что весь наш боевой состав Армариллиса в момент раскола этой грани мироздания находился в центре Форланда, сразу же почувствовал беду и максимально быстро телепортировался к проблемной точке для сдерживания энергетической волны. Заминок не было, и это спасло остальные области от мгновенного разрушения.

— Почему нигде не видно тел погибших? — спросила я у Калипсо, когда мы с ним пробегали по разгромленным улицам поближе к нашим коллегам.

— Их поглотил Эффу, — глухо отозвался Калипсо.

— Всех? — ужаснулась я.

— Ну да. Ему для возврата своей первородной телесности необходимо поглотить огромное количество магических Искр, и вообще любой магической энергии, чтобы вобрать их в себя и восстановить свой баланс. Именно это он сейчас и делает — поглощает все вокруг.

— И сколько Искр ему нужно поглотить для полного восстановления?..

— Весь Форланд, — сухо отозвался Калипсо.

Меня передернуло от осознания этого факта.

Я старалась не думать о том, что если бы мы не полезли сегодня на проверку пентаграммы, то ничего этого не было бы. Ведь если для нас готовили ловушку — а все это было явной ловушкой — то мы бы в нее все равно попали, так или иначе. Против такого-то противника — который так и оставался неизвестным, чтоб его!! — у нас не было шанса выстоять. Ну или другого кого бы поймали и «выжали» из него энергию — прервать задуманный процесс нам все равно вовремя не удалось бы, потому что черт знает, как вообще сражаться с силой такого рода…

— Нет смысла винить себя, Лори, — произнес Калипсо, словно бы прочтя мои мысли. — Когда имеешь дело с силой такого рода, то любой маг может попасться в грамотно составленную ловушку. А здесь всё было сделано так грамотно и продуманно, что это меня пугает. Мы имеем дело с тем, кто очень хорошо нас знает. Со своей стороны мы проверили всё, что могли, да и четвертую пентаграмму действительно обнаружили, и честно попытались предотвратить срыв Печати Мироздания, что на нашем месте обязан был бы сделать любой фортемин. Я не уверен, что мой отец смог бы предотвратить срыв этой Печати… Ты же видела, этот некто даже сквозь наш золотой защитный купол прошел как нож в масло. Я не знаю, что это за теневая тварь нас чуть не грохнула, но обязательно узнаю и сделаю всё, чтобы размазать ее по асфальту.

Кстати, где сейчас находилась эта странная черноголовая тварь? Поблизости того мужчины явно нигде не было, и я не понимала, почему, чего он ждет, или зачем и куда скрылся… Для чего он расколол мироздание и призвал Эффу? Ведь это, совершенно точно, призвал именно он. С какой целью?

Фортемины старались брать на себя первый огонь и лезли в самую гущу событий, пуская в ход самые разнообразные чары и оружие. Инквизиторы, в отличие от нас, были намного менее выносливыми и не такими продвинутыми в плане защитных чар. Они, конечно, вовсю использовали различные артефакты для дополнительной самозащиты, но от сумасшедшего натиска нечисти вкупе с магией хаоса уже и артефакты не выдерживал. И мы… не справлялись.

Эффу явно пускал в ход свои умения искажать реальность, и это сильно косило наши ряды. Потому что привычная реальность вела себя неадекватно: земля местами вязла и пыталась затянуть в себя волшебников, как в зыбучие пески; вода из ближайшей реки Быстротечной шла «дождем» вверх и обрушивалась на головы волшебников огненной жидкостью; в пустое воздушное пространство перед собой можно было врезаться на полном ходу как в твердую стену и застрять в ней. Всё это относилось к магии хаоса, которую пускал в ход Эффу, который еще даже не вышел из раскола. Вдобавок ко всему этому из трещин активно ползла навстречу нечисть, которая стремилась уползти дальше в город, чего ни в коем случае нельзя было допустить.

Я видела, как гибнут инквизиторы, видела, как пало двое фортеминов, среди которых был и мой одногруппник Иранор, и кровь моя стыла в жилах от ужаса, который сжимал грудную клетку стальным обручем…

Калипсо первым делом нашел отца и попробовал поговорить с ним хоть минуту, чтобы объяснить ситуацию с пятой активированной пентаграммой, но тот не стал отвлекаться на этот разговор.

— Калипсо, мне сейчас некогда разбираться, кто, как и при каких обстоятельствах активировал пятую пентаграмму, — перебил Ильфорте. — Все это сейчас временно не имеет значения, мы имеем дело с последствиями. А последствия таковы, что равновесие мира нарушено, Печать Мироздания сорвана, в воздухе образовалась дыра, ведущая на изнанку мира, и оттуда лезет не только ужасающая нечисть, но и сам Эффу. Он пока не до конца обрел свою телесность, и у нас есть дохлый, но все-таки шанс что-то сделать со всем этим. Сможем справиться — потом поговорим о пентаграммах. Не сможем — и говорить будет не о чем. Если уж вы все равно тут, и если вы в состоянии помочь — помогайте. Есть идеи, как обезвредить Эффу, — слушаю вас. Нет идей — не мешайте. Отправляйтесь в пятый сектор и сражайтесь там. Держитесь подальше от первого эшелона, это не та ситуация, когда вам нужно идти на рожон. Лучше помогите максимально быстро зачистить нечисть альфа-уровня опасности, чтобы не допустить ее распространение по всему Форланду, здесь ваши умения нужны как никогда. Я успел телепортироваться сюда в самый момент раскола мироздания и зачистить первую волну нечисти, но это лишь дало нам фору, теперь надо действовать быстро всем вместе. Действуйте по своему усмотрению, но лучше делайте акцент на атаки дальнего поражения, это ваша с Лорой сильная сторона.

Мы не стали настаивать на диалоге и молча кинулись в бой. Сейчас действительно нужно было расставлять приоритеты.

Меня трясло от страха, ужаса, и в здравом уме я оставалась только лишь благодаря закалке Армариллиса. Поэтому я просто старалась отбросить сейчас все эмоции — и сражалась. Сражалась так, как никогда еще не выкладывалась, задействуя все известные мне навыки. Мы с Калипсо пускали в ход всё: светлую магию, черную магию, теневую магию… Так же сражались и мечами: мы не стали тратить время на поиск выдаваемого инквизиторами оружия, Калипсо просто снял свои серьги-артефакты в виде кинжалов и увеличил их до размеров мечей. Один такой серебряный меч он оставил себе, а второй перекинул мне. Не гнушались мы и рукопашного боя, так что несколько раз парочку видов нечисти я натурально скручивала руками, так как было проще обезвредить их так, нежели тратить на них свой драгоценный магический резерв. Он у меня большой, конечно, но все же не бесконечный, и мне стоило его поберечь на тех мелких тварях, которым можно было попросту свернуть шею или вырубить четким ударом ребра ладони по нужной точке.

При всем этом я непрестанно подпитывала магией Калипсо, который взлетел ввысь на энергетических крыльях и присоединился к воздушному бою. В первый эшелон он не лез, как и просил Наставник. В первом эшелоне сражались Заэль с Эльзой, Эрик с Агнессой да несколько наших коллег-драконов. Все они делали упор на то, чтобы не дать Эффу полностью выйти из трещины между мирами, замедляли его ход. Калипсо держался подальше и бил в основном заклинаниями массового поражения по разнообразной летающей нечисти. Особенно эффективен был золотой туман, который Калипсо выпускал из своих ладоней: нечисть попадала в него и вязла, как в смоле, после чего тварей легко можно было добить. Если бы не этот защитный туман, то жертв среди инквизиторов и фортеминов было бы в разы больше, потому что нечисть пыталась атаковать в первую очередь именно с воздуха.

Среди драконов я в том числе разглядела сокурсника Грея, а также Мориса, который летал бок о бок с Фьюри. Морис был метаморфом, он умел принимать облик любого живого существа и сейчас, видимо посчитал нужным обернуться в дракона, чтобы на пару с Фьюри и остальными сдерживать дальнейшее раскрытие трещины. Их драконье дыхание непрестанно воздействовало на теневой раскол, не давая ему расползаться дальше.

Была здесь и Фелиция, которая ловко орудовала своим световым мечом и вместе с другими сумрачными странниками пыталась подобраться как можно ближе к трещине, чтобы постараться закрыть ее. Также в стороне я увидела и свою сестру Селестию: она сидела на наколдованном облачке и управляла оттуда ветрами, которыми отгоняла в сторону тучи, из которых ранее пролился кислотный дождь, уничтоживший несколько волшебников. С этими ядовитыми тучами далее разбирались другие маги-стихийники из числа инквизиторов. А чуть подальше, около реки Быстротечной над разбушевавшейся из-за магии хаоса стихией воды колдовали Агата с Дэйоном, Дельсоном и прочими магами-водниками.

Видела я и других сокурсников на поле боя: Кем и Патрисия вместе с большой группой инквизиторов зачищали дилмонов — очень опасных тварей с твердым панцирем, многочисленными лапками и длинными усиками, способными за считанные минуты высосать из волшебников всю магию. А малышка По жгла и пепелила, в прямом смысле того слова: она обратилась в огненную саламандру и носилась между нечистью, поджигая ее, сбивая с толку тем самым, далее нечисть уже добивали другие волшебники.

Миа, кстати, вошла в раж и первоклассно орудовала энергетическими стрелами. Калипсо ранее успел научить ее одному фокусу — усилению своих стрел теневой магией — и Миа палила по нечисти целым градом золотых стрел, которые на ура справлялись с теневыми тварями, активно лезущими с изнанки мира. Хрупкая эльфийка была потрясающей лучницей, она никогда не промахивалась мимо цели, а с улучшенными стрелами ее удары стали еще более смертоносными. Прикрывал ее Нолан, который орудовал рядом эльфийским клинком и одновременно огненной плетью. Золотые стрелы Мии летели дальше стрел всех остальных лучников и имели более сокрушительный эффект: при попадании в противника они не просто уничтожали его, а взрывались золотым облаком, затягивая заодно рядом бегущих тварей в эту золотую воронку. Подумалось мне, что сейчас нам чертовски не хватало хотя бы сотни таких лучников с подобными умениями…

Наставника в его белоснежной мантии, искрящейся всполохами магии сейчас, было видно отовсюду и издалека. Он стоял на возвышении, на холме вместе с генералом и раздавал оттуда приказы, общаясь с фортеминами по связному браслету-артефакту. Сейчас он действительно нужен был тут, именно как руководитель. Наставник был похож на эдакого шахматиста, который очень быстро анализировал обстановку на поле боя и быстро переставлял «фигуры» на «шахматной доске».

Отступая от нечисти, чтобы перевести дух, я как раз подошла ближе к холму, откуда до меня доносились разговоры Наставника и генерала, благо еще ветер дул в мою сторону.

— Тристан, Эдвард — займитесь эвакуацией жителей Форланда в Лакор! — командовал Ильфорте.

— Протестую, — резким тоном возразил генерал. — Я дам распоряжение своим людям эвакуировать всех на Водный Кордон.

— В Лакор, я сказал! — жестким тоном произнес Ильфорте. — С Водным Кордоном могут возникнуть проблемы при переходе такого огромного количества людей, лучше не рисковать.

— Тон сбавьте, мистер Брандт, — холодно произнес Мэколбери. — Не забывайте, с кем вы разговариваете. Я тут главный, и я считаю правильным эвакуировать жителей Форланда на Водный Кордон.

Ильфорте выругался и зло сплюнул на землю.

— Не время для спора и пустого трёпа, генерал. Либо действуем сообща, либо все сдохнем.

Он снова вернулся к разговору с коллегами.

— Тристан, Эдвард — на вас эвакуация! В Лакоре уже всё готовят для приема жителей, я предупредил лакорского императора Салливана Реймон-Родингера.

— Телепортация между мирами невозможна, Наставник! — послышался голос инквизитора из связного браслета.

— Что?..

— Коллеги донесли, что некоторые жители Форланда, умеющие телепортироваться между мирами, уже попытались эвакуироваться самостоятельно, но у них ничего не вышло, Наставник! Вы и сами можете проверить, что телепортация между мирами сейчас не представляется возможной. Между странами в нашем мире — да, в Армариллис тоже получается телепортироваться, а вот между другими мирами — невозможно, Наставник!

— Какого черта?!

— Не могу знать, Наставник! Судя по всему, изломанная материя реальности не дает это сделать.

Ильфорте вновь выругался, на этот раз более грязно. Но тут же взял себя в руки и быстро произнес:

— Надо немедленно попросить короля эльфийского Геросса принять к себе жителей. Фьюри, Тристан, Эдвард — сосредоточьтесь на эвакуации! Тристан, Эдвард, будьте на связи с Фьюри, передаю это дело в его руки.

— Интересно складывается, однако, — с ленцой протянул генерал. — Телепортация между мирами невозможна, а в Армариллис, куда могут попасть только фортемины и скрыться там до лучшим времен, проход свободен. Что всё это значит, мистер Брандт? Это заговор фортеминов против Генерального Штаба?

Ильфорте посмотрел на генерала как на умалишенного.

— Рехнулись на нервной почве, что ли? — грубо поинтересовался он. — Совсем крыша поехала?

— Следите за языком, мистер Брандт, — неприязненно скривился Мэколбери. — Я всего лишь анализирую информацию. Как иначе объяснить, почему никуда больше нельзя телепортироваться, а в безопасный Армариллис можно, хм-м-м? Учитывая, что до меня уже донесли информацию, что это из-за фортеминов была активирована пятая пентаграмма и сорвана Печать Мироздания, и не представляется возможным быстро спасти мирных граждан, а сами фортемины в любой момент могут быстренько свалить, пока инквизиция несет большие потери, то сам собой напрашивается вывод, что…

— Армариллис находится в особом закрытом измерении, — перебил Ильфорте. — И я вам много раз об этом говорил, Томсон. Армариллис не является отдельной планетой, куда любому можно телепортироваться, как в какой-нибудь Лакор. Это особое подпространство, искаженное измерение, точные координаты которого во Вселенной известны только мне. Такова древняя природа Армариллиса, данная фортеминам для того, чтобы хотя бы там, в своем доме, мы могли не думать о том, что туда может прорваться нечисть. Мы не собираемся никуда «сваливать», мы тоже несем потери, но мы будем до последнего бороться за этот мир. Это наша обязанность.

— А мне кажется, что вы пытаетесь…

— Я пытаюсь спасти эту страну и этот мир в целом, — огрызнулся Ильфорте, вновь перебивая. — А вы что делаете, генерал?

Ильфорте не стал дожидаться ответа и вернулся к общению с фортеминами по связному браслету.

— Дружище, у нас тут полная задница, — услышала я голос отца. — Ни черта не получается, мы не можем сдержать прорыв Эффу. Нужна непосредственно твоя помощь.

— Мой магический резерв восстановится через десять… через девять с половиной минут, — Ильфорте сверился с наручными часами на серебряном ремешке. — Когда мы сюда только телепортировались, мне дважды пришлось использовать Белое зарево и Белый купол, чтобы уничтожить две первые волны ринувшейся в Форланд нечисти и не допустить ее распространения за пределы этого района. Это всё заклинания массового поражения трехсотого уровня, после такого их использования подряд мне нужно время на восстановление, оно еще не прошло.

— Нет у нас девяти минут, дружище, — цокнул языком Заэль. — Есть пять от силы. Может, все же Сиринити подключить? Как насчет того, чтобы с ее помощью вызвать Книгу Судьбы? Она поможет в этом случае? Если да, то сейчас самое время заняться ритуалом. Пока не поздно…

Мое сердце затрепетало в надежде. Может, вот он, выход из ситуации?.. Может, еще не все потеряно, и можно просто стереть к чертям всё это безобразие?

Книга Судьбы — это очень сложное заклинание, которое из всех ныне живущих фортеминов могла воспроизвести только Сиринити, супруга и Страж нашего Наставника. Мне было известно, что Сиринити применяла такое заклинание лишь однажды. Это было не то заклинание, которое можно было применять когда угодно по своему усмотрению: все-таки когда полностью стираешь что-то или кого-то из жизни, призывая на помощь Книгу Судьбы и натурально переписывая ее страницы, стирая ненужное и добавляя необходимое, надо осознавать последствия, взвешивать все риски. Ведь порой, стерев всего одно событие в истории, можно было нарушить равновесие мира и повлечь за собой целую цепочку трагичных событий, еще более нежелательных, чем какое-то одно стертое в Книге. Всё это надо было уметь просчитывать до мельчайших деталей, поэтому такие заклинания можно применять только в самом крайнем случае. Но я была согласна с отцом, что сейчас как раз такой случай и наступил.

— Помочь-то поможет, — послышался голос Сиринити из артефакта, видимо, Ильфорте сейчас был на громкой связи с несколькими фортеминами сразу. — Вот только не забывай, Заэль, что Книга Судьбы не является блокнотом, в котором можно что угодно и как угодно чиркать обычной ручкой или карандашом. В Книгу Судьбы можно вносить изменения, только щедро вливая магию. И количество влитой магии должно быть равноценно тому масштабу события, которое ты меняешь. Ты понимаешь, как много магии нужно влить в Книгу, чтобы внести в нее правки касательно вот этого всего безобразия?

— При таком раскладе кто-то из нас должен будет пожертвовать собой, чтобы остановить Эффу, я так понимаю, — произнес Ильфорте.

— Не собой, а своей магией, — поправила Сиринити.

— Да какая разница? — вздохнул Ильфорте. — В нашем случае лишение магии смерти подобно. Для любого могущественного верховного мага полное отречение от магии навсегда — подобно смерти. И ты прекрасно это понимаешь, Сиринити. И пожертвовать магией, видимо, придется мне.

— Исключено!!

— У тебя есть другие предложения? Их нет, Сиринити.

— Я сама могла бы пожертвовать магией…

— Ты не можешь одновременно писать в Книге Судьбы и отдавать свою магию. Жертва должна быть кем-то другим.

Я нервно сглотнула и обернулась, глядя на Наставника. Черт, они вот сейчас на полном серьезе обсуждают, кто из них должен пожертвовать собой во имя восстановления равновесия мира, да?

Я судорожно вздохнула и посмотрела на свои руки в перчатках.

Какая жестокая ирония судьбы, а? Я ранее мечтала лишиться своей магии, отдать ее кому угодно — лишь бы жить и дальше, лишь бы выжить. И всего несколько недель назад в такой же ситуации я бы сейчас не задумываясь побежала к Наставнику, расталкивая всех с воплем «Я, я, заберите всю мою магию, избавьте меня от нее!!». А сейчас… Зная, что всё-таки не все потеряно, и есть реальная возможность меня вылечить… Видя, как круто мы действуем в тандеме с Калипсо… Вот сейчас мне лишаться магии не хотелось… Совсем не хотелось. Я, может, только вкус жизни чувствовать начала!.. А Наставнику тогда каково? Не представляла даже. Но он стоял с таким каменным выражением лица…

— Если ты добровольно уляжешься жертвой на алтарь, я тебя воскрешу и самолично грохну, понял?! — послышался из браслета злой голос Эльзы. — Ты нужен Армариллису, не вздумай собой жертвовать! Должен быть какой-то иной выход… Или другой маг, кто готов отдать свою магию…

— Жертва должна быть очень сильной. Равноценной, — повторил Ильфорте. — Моя жертва точно поможет.

— Слушай, а что он делает? — резко вмешался Заэль.

— Кто? — не понял Ильфорте.

— Сын твой. Что он делает? Это он по твоему приказу в сторону Эффу летит, не? Мне его останавливать, или как?

Ильфорте непонимающе нахмурился и повернулся в сторону Эффу. Я тоже туда посмотрела и увидела Калипсо, который яркой золотистой молнией сверкал в воздухе, очень быстро передвигаясь в сторону места раскола пространства. Он взлетал всё выше и двигался конкретно вплотную к Эффу, быстро выкашивая всех мешающих на пути демонов, не отвлекаясь на сражение с другой нечистью, двигаясь четко к цели.

— Калипсо, НЕТ! СТОЙ! Остановись! — оглушительно прокричал Ильфорте, схватившись за голову.

Он сорвался с места, быстро телепортируясь между сражающимися волшебниками на поле боя, пробиваясь вперед. Я немедленно кинулась следом.

Я попробовала связаться с Калипсо по браслету-артефакту, но тот никак не отреагировал на мои позывные. Возможно, браслет вообще сейчас работал некорректно, и Калипсо меня попросту не слышал, потому что он подлетел к Эффу уже так близко, что артефакт мог попасть в аномальную теневую зону.

— Калипсо!! Стой! — продолжал громко звать Ильфорте.

Я так не звала, потому что понимала, что раз Калипсо не откликается сейчас, то он просто не хочет этого делать, не хочет, чтобы ему мешали. Похвальное желание, конечно, но не в данной ситуации, когда мы совершенно не понимали, что происходит. Что он вообще задумал?..

«Есть у меня одна идея… Но она никому не понравится» — не знаю, о чем там говорил Калипсо, но мне, определённо, уже не нравилось…

Он взлетал все выше и выше… Он еще ни разу не пробовал взлетать настолько высоко, но энергетические крылья держали его крепко. В этом, конечно, была и моя заслуга, потому что я сейчас сосредоточилась на том, чтобы поддерживать магией Калипсо. Я не знала, что он задумал, но мне только не хватало, чтобы он сорвался и полетел камнем вниз, лишившись крыльев без моей постоянной энергетической подпитки… Поэтому я подобралась как можно ближе и остановилась, прикрывшись плотным защитным куполом. Нечисть, выбегающая из теневой трещины, пробегала мимо меня дальше, так как вокруг хватало сражающихся инквизиторов и фортеминов, которые принимали удар на себя. А я не тратила сейчас лишнюю магию, лишь возвела вокруг себя золотой защитный купол и отчаянно вглядывалась в летящую золотую точку.

Мне плохо было видно, что творится там, в небе. Вокруг сверкали разноцветные вспышки заклинаний, молнии, летали демоны и прочая летающая нечисть. А еще сама теневая воронка светилась ярким фиолетовым светом, аж глаза слепило от яркости.

Мой отец не торопился гнаться за Калипсо и останавливать его, он вообще вместе со всем первым эшелоном старался держаться чуть в стороне от трещины мироздания, держал большую дистанцию от Эффу. И я прекрасно его понимала: в непосредственной близости от раскола мироздания темной магией фонило так, что даже мне было немного дурно. Пространство вокруг натурально пульсировало от постоянных изменений, колебаний — это можно было увидеть невооруженным взглядом.

Бегущая вокруг нечисть все-таки вынудила меня вступить в бой, так как из теневой воронки полезла какая-то совсем уж лютая дичь, которая начала активно бомбардировать мой защитный купол. Мне пришлось сражаться с неким существом, похожего на смесь скорпиона со стрекозой: похожие крылья и глаза (только огромные), а вот клешни и выгнутый хвост с жалом были прям как у скорпиона. Эскориус, кажется, так назывались эти опасные существа. Не такие ядовитые, как настоящие скорпионы, зато клешнями с легкостью могли разрубить пополам.

Я не орала от страха лишь по той причине, что у меня от ужаса сдавило горло… А орать мне хотелось не от обстановки вокруг, нет. Хотя одна только она, бесспорно, могла свести с ума любого неподготовленного мага.

Орать мне хотелось от того, что я увидела краем глаза: сверкающую золотую точку, летящую напрямую к Эффу и влетающую в теневой раскол, чтобы подобраться вплотную к Эффу.

— КАЛИПСО, СТОЙ!!! — услышала я где-то впереди себя истошный вопль Наставника.

Он, кажется, решил поорать за нас двоих. А толку…

Я с трудом отбилась от жала нападающего эско́риуса, а вот от клешни увернуться идеально не удалось, и я зашипела от боли, когда тварь все-таки задела меня. Частично, но мало приятного, мягко так говоря… Я хотела пальнуть в ответ мощным смертельным шаром, но в этот момент земля под нашими ногами содрогнулась. Существенно так задрожала, как от сильного землетрясения. Битву остановили все, кто находился на земле, даже нечисть инстинктивно прижалась к земле, будучи не в состоянии нападать при таких мощных подземных толчках… Или это не землетрясение как таковое?

Я все-таки взмахнула рукой, поджигая эскориуса, чтобы он на меня больше не нападал, и с гулко стучащим сердцем уставилась в небо — туда, где сейчас ослепительно разгоралась одна золотая крылатая точка, зависшая на расстоянии вытянутой руки от еще не до конца сформированного лица Эффу…

Да что он творит, черт возьми?!!

Голос Калипсо, странно искаженный, внезапно разнесся по всей равнине, прокатился эдакой оглушительной звуковой волной:

— Подчинись мне, Эффу… Ты хочешь мне подчиниться…

Тут до меня, наконец, дошло, что задумал Калипсо, и я натурально схватилась за голову и взвыла от сковавшего меня ужаса. Если бы я умела летать, я бы сейчас обязательно ринулась к Калипсо и ка-а-ак дала бы ему хорошую затрещину сковородкой по голове!..

Он что… Хочет попытаться ментально воздействовать на Эффу? На самого́ первородного духа хаоса? Да он совсем смертник, что ли?!!

— Ты подчиняешься мне, Эффу… — жуткий голос Калипсо пробирал меня до мурашек. — Ты присоединяешься ко мне и не приносишь мне вреда… Ты подчиняешься мне…

— Ты сдурел, что ли?!!! — проорала я во всю мощь своих легких.

Но вокруг было так шумно от странного треска, доносящегося со стороны теневой трещины, что меня, кажется, не слышали даже рядом стоящие фортемины, не то что Калипсо.

А потом нас, как говорится, накрыло…

Последовавшей ударной волной сбило с ног всех, кто до этого еще смог устоять на ногах. Поднялся жуткий ветер, за считанные секунды ставший ураганным. Этот ветер исходил из теневой воронки, которая внезапно стала затягивать в себя всю нечисть. Ее как магнитом потащило туда, назад, в сторону изнанки мира. Возник жуткий хаос из нечисти, которая пыталась цепляться за волшебников и ранить их напоследок, и, непосредственно, из волшебников, которые пытались увернуться от цепляющейся нечисти. Фортемины и инквизиторы как могли помогали друг другу защитными экранами, стараясь держаться вместе, я тоже прикрыла защитным куполом несколько инквизиторов, с которыми мы оказались на одном пятачке. Несколько тварей-эскориусов прошкрябали клешнями по моему защитному куполу, утягиваемые в теневую воронку.

Я подняла голову, щурясь от ледяного шквального ветра, придерживая волосы, которые лезли в глаза и мешали рассмотреть, что там происходит впереди. Но мне толком ничего не удавалось разглядеть из-за мельтешащей над головой нечисти.

Калипсо… Где мой Калипсо, черт возьми?!

Жуткая затягивающая воронка не трогала волшебников. Тем, кто в это время сражался в воздухе, пришлось срочно приземлиться и тоже склониться как можно ниже, чтобы теневая воронка не засосала случайно вместе с другой нечистью на изнанку мира, чтобы твари массой не толкнули в эту пульсирующую дыру. Рядом со мной в том числе приземлились мои родители, а чуть в стороне я увидела белоснежную мантию Наставника, которому тоже пришлось вместе со всеми улечься на землю, пережидая бурю.

Не знаю, сколько времени все это длилось… Наверное, несколько минут, но они для меня казались растянутыми на одну маленькую бесконечность. Я просто прижималась к земле и молилась, чтобы всё это скорее закончилось, и чтобы мой Калипсо, мой милый Калипсо тоже приземлился сейчас рядом со мной, успокоил меня, сказал, что все хорошо… Нервы мои звенели от напряжения, а наивная душенька требовала просто спокойствия и счастья…

Всё закончилось очень резко.

Ветер стих, земля перестала дрожать. Я подняла голову и увидела, что сверкающий фиолетовый теневой раскол погас. Нечисти больше не было… Вообще, никакой, нигде. Всю ее, кажется, утянуло на изнанку мира. Эффу тоже не было видно. На поле боя остались только фортемины да инквизиторы, и сейчас взгляды всех были прикованы к яркой золотисто-фиолетовой точке, которая стремительно приближалась к земле… Это падал Калипсо — он падал, но он как мог смягчил падение, только посадка у него вышла жесткой.

Он с глухим ударом упал на землю, но тут же со стоном уселся, держась за голову, низко склонив голову так, что длинные белые волосы полностью скрывали его лицо.

Инквизиторы и фортемины, стоящие впереди меня, как-то все резко попятились назад, а я осталась на месте, и в итоге осталась, так сказать, в первом ряду, неотрывно глядящая вперед, на Калипсо, не зная, чего от него сейчас можно было ожидать.

Вокруг него сейчас сверкал ярким светом купол, который переливался то золотистым, то фиолетовым цветами, мигал, как новогодняя гирлянда. И такая же сумасшедшая по ощущениям энергия «мигала» вокруг — именно от ее ощущения и попятились мои коллеги, не понимая, что происходит, но инстинктивно желая убраться подальше от очевидно опасного объекта.

Калипсо сидел на выжженной магией земле и что-то бормотал себе под нос, но мне не было слышно, что именно. Мне было видно только эту странную энергетическую сферу вокруг Калипсо, сверкающую и переливающуюся двумя цветами. Сфера медленно уменьшалась, словно бы сжималась… У меня возникло ощущение, что энергия так концентрируется для… чего? Что всё это значит, и что вообще происходит?

Не знаю, сколько времени так прошло, пока я, как и все, просто смотрела на Калипсо в ожидании… чего-то. Сама не знаю, чего. Я, если честно, сейчас не очень понимала, а кто передо мной сидит на земле — Калипсо или не совсем он? Или совсем не он?..

От Калипсо исходила очень странная, мутная энергетика… Я не могла ее проанализировать, мне не хватало опыта для такого дела. Поэтому я просто молча и напряжённо наблюдала за тем, как фиолетово-золотая энергетическая сфера вокруг Калипсо продолжает уменьшаться, сжиматься и, ну, будто бы впитываться в самого Калипсо, что ли… Взгляд мой был прикован к руке Калипсо, на которой находился связной браслет-артефакт, которые носят все фортемины. Но сейчас этот браслет выглядел иначе. Браслет на серебряной цепочке отчетливо почернел, и на его поверхности проявились многочисленные светящиеся фиолетовым цветом руны, на расстоянии мне было не разобрать, какие это были руны. Именно в этом браслете и происходила концентрация энергии, это я чувствовала точно.

Глава 31. Грани раскола

— Уф-ф-ф! Устал, — выдохнул Калипсо, наконец подав голос.

Он убрал волосы с лица, поднял голову. Встретился взглядом со мной, и я поежилась от его жутковатых глаз, которые сейчас периодически отливали фиолетовым цветом.

Калипсо выглядел жутко уставшим, под его глазами залегли глубокие тени. Но он был вроде как вполне довольным собой. На губах его застыла кривоватая, но все же улыбка.

Пока Калипсо поднимался на ноги — медленно и тяжело, будто это давалось ему с большим трудом — я слышала, как за моей спиной зашептались наши коллеги и инквизиторы:

— Он что… стал сосудом для Эффу? — спросил некто позади меня испуганным шёпотом.

Но Калипсо как-то услышал на таком расстоянии и дернулся, гневно глядя на шепчущихся инквизиторов.

— Стал сосудом? Как ты смеешь предполагать, что я могу позволить какому-то духу хаоса использовать меня как жалкий сосуд? — громко возмутился он, глаза его при этом нехорошо так блеснули фиолетовым цветом.

— Какому-то? Это первородный дух хаоса, вообще-то, — отозвался инквизитор, нахмурившись. — Сильнее Эффу нет никого на свете!

— Ну, теперь есть, — самоуверенно усмехнулся Калипсо.

Я закусила нижнюю губу.

Мне не нравилось настроение Калипсо. Совсем не нравилось. И меня чрезвычайно пугала энергия, которая бомбила от него во все стороны. Нехорошая такая, липкая тёмная энергия…

— Куда тогда делся Эффу? — вопросил из толпы какой-то другой инквизитор.

— Я заключил его в браслет, — Калипсо махнул рукой.

— Его нужно уничтожить, — послышался из толпы холодный голос.

Калипсо остановился и резко вскинул голову, встретившись взглядом со своим отцом, шагнувшим вперед.

— Кого или что уничтожить?..

— Браслет, — Ильфорте кивнул на запястье Калипсо со сверкающим браслетом. — Его нужно уничтожить.

— Зачем?

— Зачем?.. Это очень опасная вещь, Калипсо.

— Опасная вещь теперь в безопасных руках, можешь не переживать по этому поводу.

— Калипсо, ты осознаешь, как опасен Эффу?

— Более чем, — хмыкнул Калипсо, скрестив руки на груди и вздернув подбородок.

— Тогда ты должен осознавать, что тот факт, что Эффу пока что не покинул пределы браслета — это чистая случайность, благоприятное стечение обстоятельств, связанное с…

— С чего ты взял, что это случайность? — жестко оборвал Калипсо. — Я готовился к этому. И планировал при крайней необходимости применить свой ментальный дар, свой дар убеждения на Эффу.

— Планировал? — Ильфорте выгнул одну бровь.

— Ну да. Я все это время искал способы, как можно побороть Эффу, и нашел. Точнее, просчитал, что на него возможно воздействовать исключительно ментальной магией на определённой частоте, чтобы суметь войти в контакт и оказать глубокое давление на сознание Эффу. Частоте, не доступной обычным магам-менталистам, даже верховным. Раньше я такое провернуть не смог бы, но недавно проведенный мною теневой ритуал возвёл в абсолют мой дар убеждения. Я много работал над этим, отец, и отточил навык до совершенства. Мне удалось договориться с Эффу, как видишь. Это помогло быстро закрыть теневой раскол мироздания и разом убрать всю нечисть.

Ильфорте на миг прикрыл глаза, тяжело вздохнул, игнорируя взволнованные шепотки за спиной. У Наставника сейчас была идеально ровная спина, руки скрещены в замок за спиной. С виду спокойный и безэмоциональный, Наставник, как мне кажется, внутренне сейчас кипел от целой бури эмоций и матерился распоследними словами.

Потом он снова посмотрел на сына и продолжил ровным голосом:

— Хорошо… Хорошо. Пусть так. Если ты действительно смог «договориться» с Эффу и запереть его в браслете, это просто отлично. Потрясающе, в самом деле! Но прошу тебя: сними этот браслет, в любом случае. Мы сейчас пойдем с тобой и спрячем его там, где его больше никто и никогда найти не сможет. Мы сможем навсегда защитить этот мир от влияния на него первородного духа хаоса. Больше он никому не сможет причинить вреда, и…

— Подожди, — взмахнул рукой Калипсо, потирая виски и морщась словно от боли. — Не могу вас одновременно слушать…

— Вас? — напряженно переспросил Ильфорте.

— Эффу, — уточнил Калипсо, чей взгляд снова стал отливать фиолетовым оттенком. — Я слушаю… Он разговаривает со мной…

— Не надо его слушать, — резким тоном произнес Ильфорте. — Вот как раз слушать речи Эффу точно не нужно. Калипсо, снимай браслет, сейчас же. Или это сделаю я, и тебе это не понравится.

Калипсо посмотрел на отца каким-то очень странным взглядом. Странным и… агрессивным, что ли… Недоверчивым.

— Но он говорит, что сейчас нельзя куда-то прятать браслет с ним…

— Конечно, он будет так говорить, — вновь прервал Ильфорте, напряженно глядя на сына. — С чего бы ему желать спрятаться? Ему только на руку будет то, что ты добровольно подставил свое сознание под его воздействие.

— Погоди, ты не понимаешь…

— Нет, это ты не понимаешь, — жестко оборвал Ильфорте. — Эффу — самый могущественный дух-менталист во всей Вселенной. Он способен задурить голову любому. Любому, Калипсо. В том числе тебе. Ты хочешь быть в числе таких задурманенных? Ведущимся на сладкие речи Эффу, как глупая кукла в руках кукловода?

— Я не…

— Просто. Сними. Браслет, — раздельно произнес Ильфорте. — Сними его и отдай мне.

— Отдать? Тебе? — тут же ощерился Калипсо, и глаза его вновь нехорошо так сузились от странной вспышки ярости. — Зачем?

Ильфорте снова медленно вдохнул и медленно выдохнул. Произнес негромко и медленно, словно бы тщательно подбирая каждое слово:

— Сними браслет, положи его на землю перед собой и отойди от него. Мне не нужен браслет. Я не собираюсь его цеплять на себя. Мне он не нужен. Мне просто нужно, чтобы ты снял эту чертову побрякушку. Ну же!

Калипсо медленно, как в замедленной съемке потянулся к браслету. Взгляд у него был при этом какой-то растерянный, странное выражение застыло на лице. Судя по напряженно поджатым губам, Калипсо сейчас слушал что-то, что говорил ему Эффу. Слушал, и его раздирали противоречивые эмоции.

Я молчала, до боли закусив нижнюю губу и сжав руки в кулаки. Мне сейчас было чертовски страшно. Страшнее, чем несколько минут назад, когда я боялась, что Калипсо попросту затянет в теневую воронку на изнанку мира. Сейчас мне было намного страшнее, но я молчала, боясь сбить Калипсо с нужного настроя и вместе со всеми напряженно наблюдая за каждым миллиметром снятия браслета с руки.

Ну же… Сними этот чертов браслет, чтоб его…

Но избавляться от «побрякушки» Калипсо совсем не торопился. Он замер в одной позе, с сомнением глядя на браслет, который почернел ещё больше, фиолетовые руны на нем разгорелись ярче.

— Калипсо, сними этот браслет, пожалуйста, — решила поторопить его я, не выдержав затянувшейся паузы. — Очень тебя прошу.

Он то ли не услышал меня, то ли сделал вид, что не услышал, продолжив смотреть в одну точку странным мутным взглядом.

— Я приказываю тебе снять этот браслет, — сказала я напряженно, решив зайти с другой стороны и вложив в эти слова свою силу как Стража.

Без толку, это сейчас не работало. То ли я была ослабшей, то ли сильно мешал искаженный энергетический фон, который не подпускал меня к Калипсо. Вероятнее всего второе, потому что у меня даже голова разболелась в попытке повлиять на Калипсо через нашу связь — меня как будто невидимая сила мощно отбросила назад. Я аж застонала от резкой боли в голове, потерла гудящие виски. А еще мне показалось, что я услышала отдаленный жутковатый шепот: «Не меш-ш-шай». Непонятно было, кому принадлежит сей голос, но закралось у меня подозрение, что это меня так «отшил» сам Эффу, судя по внутренним ощущениям от соприкосновения с этим бестелесным голосом.

Мое внимание тем временем привлекли слова Клояна, который стоял неподалеку рядом со своим папочкой-генералом и другими инквизиторами из приближенной генеральской свиты.

— Это он влил свою магию в пятую пентаграмму! — шипел Клоян, тыча пальцем в Калипсо. — Он, точно тебе говорю, отец! Я сам видел. Можешь проверить мои слова на сыворотке правде или на любом другом заклинании ментальной проверкой — убедишься, что я не вру! Он все подстроил! Он сам только что признался, что планировал сотрудничать с Эффу!

— Ах ты ж тварь, — зло процедила я сквозь зубы, не удержавшись от возмущения. — Ты же прекрасно знаешь, что это не так! Калипсо не подпитывал нарочно своей силой пентаграмму! Это вышло случайно!

— Ну да, как же, — скептично усмехнулся Клоян, скрестив руки на груди, и насмешливо уставившись на меня. — Ты просто покрываешь своего благоверного, верно? Глупышка, молчала бы лучше. Инквизиции еще предстоит разбираться с твоим пособничеством в преступлении.

— Да не было никакого преступления!..

— Именно этого вы и боялись, не так ли, мистер Брандт? — с ленцой произнес шагнувший вперёд генерал, обращаясь к Ильфорте. — Вы именно такого развития событий опасались, да, мистер Брандт? Боялись, но все равно позволили им произойти. Возмутительный непрофессионализм, не так ли? Поэтому вы всегда так тщательно оберегали вашего сына от его увлечения темной магией, верно? Но потерпели на этом поприще полный провал, как мы видим.

— О чем вы? — быстро спросил Калипсо, напрягшись.

— Калипсо, сними скорее браслет, пожалуйста, — попросил Ильфорте. — Сними его, и мы с тобой поговорим.

— Поговорим о чем? — напряженно спросил Калипсо, застыв в одной позе, не торопясь снимать с себя дальше браслет. — О чем говорит генерал?

— О, так ты не в курсе, мальчик мой? — расплылся в широкой улыбке Мэколбери. — Отец настолько не доверяет тебе, что скрывал от тебя правду, да?

— Да заткнитесь вы, генерал!.. — услышала я возмущенный голос Элизабет.

— А вы мне рот не затыкайте, милочка!..

— О чем речь, господин Мэколбери? — хмуро спросил Калипсо. — Какую правду от меня скрывали?

Я заметила, как резко напряглись мои родители, Ильфорте, Агата с Морисом и еще ряд других инквизиторов и фортеминов. Все они уставились на генерала так, будто взглядом умоляли его заткнуться.

— Калипсо, послушай, — начал было Ильфорте. — Сейчас не время для…

Но Калипсо взмахом руки дал понять, что слушать не будет.

— Пусть генерал закончит свою речь. Я хочу знать, что он имеет в виду.

— Мы можем поговорить об этом позже, и…

— Я хочу знать сейчас, — холодно произнес Калипсо.

Голос его прозвучал чрезвычайно громко, будто бы усиленный магией, а глаза его вновь опасно блеснули фиолетовым свечением.

— Твоему папочке сумрачные странники напророчили однажды, что если у него когда-нибудь и появится ребенок, то это будет волшебник или волшебница с ярой склонностью к темной магии. Ты наследственность вашу изучал когда-нибудь подробно, а, Брандт-младший? Она весьма любопытна, рекомендую ознакомиться с ней на досуге. У вас там в роду несколько поколений сплошь черных магов и всяких мерзких тварей, — генерал неприязненно сморщился. — От темных эльфов до вампиров и всяких некромантов. Забористый наборчик, вот только сам твой отец оказался сбоем в этой системе и родился светлым магом, за что был натурально выброшен на улицу еще младенцем как ужасающее пятно на его темной семейке. Так бы и сгнил на улице, если бы не оказался фортемином, которого быстро обнаружил и захапал к себе предыдущий Наставник академии Армариллис… В общем, сумрачные странники дали понять твоему отцу, что если у него когда-то и появится ребенок, то с вероятностью в девяносто девять процентов это будет тёмный маг такой невероятной мощи, что он с легкостью пойдет по чужим головам и нарушит равновесие мира во имя каких-то своих целей. Ему также показали пророческие видения о том, что если этот самый ребенок пойдет по наклонной и уйдет в степь темной магии, то когда-то Ильфорте придется самолично своего подросшего ребенка убить — чтобы он не нарушал это самое равновесие мира, во имя спасения других. Так что твой отец долгие годы не решался заводить ребенка, потому что опасался худшего варианта развития событий… Но всё-таки оступился своими принципами, и на свет появился ты, ну а сейчас мы видим, что не зря он опасался, и…

Генерал продолжал говорить, но Калипсо его более не слушал. Он повернулся к Ильфорте и уставился на него немигающим взглядом светло-серых глаз, которые снова стали мерцать фиолетовым светом.

— Из-за этого ты не давал мне углубляться в изучение черной и особенно — теневой магии, — не спросил, а утвердительно произнес Калипсо. — Боялся, что тьма поглотит меня, я съеду с катушек, и тебе придется от меня избавиться, чтобы я, хм… не нарушал равновесия мира и никому не навредил. Так, что ли?

Ильфорте молчал. По его лицу сейчас сложно было понять какие-либо эмоции. Кажется, он очень боялся сказать что-то лишнее, что-то не то.

Я тоже молчала, от нервов меня уже знатно колотило. Я видела, в какое бешенство пришел Калипсо от услышанного, и его реакция меня пугала. При этом меня сковало таким странным ужасом, хм… Я бы сказала, что это было похоже на ментальную атаку. То ли Калипсо сейчас плохо контролировал свою магию, то ли нарочно сейчас так на всех сразу воздействовал, заставляя молчать и не лезть к нему, то ли это вообще было дело рук Эффу.

— А другие тоже знали, да? — он смерил особо тяжелым взглядом Заэля, Эрика. — Знали и молчали. Знали и постоянно ожидали от меня подвоха.

Он снова утверждал, а не спрашивал. Да и не ждал никаких ответов.

— Почему ты обо всем этом мне не говорил? — процедил сквозь зубы Калипсо, вновь повернувшись к отцу.

— Полагаю, твой папочка опасался, что эта правда только больше подстегнет тебя в сторону тьмы, — вновь подал голос генерал с чрезвычайно самодовольной усмешкой. — Наверное, в одном из пророческих видений сумрачных странников он увидел именно такой вариант развития событий и решил его избежать своим молчанием. Я прав, а, мистер Брандт?

Наставник продолжал молчать, напряженно глядя на Калипсо, глаза которого сейчас превратились в узкие щелки.

— Чудесно. Восхищает твое недоверие мне, — надменным тоном произнес Калипсо. — То есть ты реально смог бы грохнуть меня, если бы я вознамерился стать каким-нибудь злодеем а-ля «властелин тьмы»? Серьезно? У тебя спокойно рука бы поднялась? И что, сейчас тоже поднимется, потому что ты, как и вы все, считаете, что мной сейчас завладел Эффу, который просто притих на время?

— Калипсо, успокойся и внимательно послушай меня, — ровным голосом произнес Ильфорте, не сводя напряженного взгляда с сына. — Сейчас не имеет значения, о чем говорит генерал, и чего я боялся раньше. Генерал не знает всех нюансов и изменившихся обстоятельств. Я вообще сам не рассказывал ему никаких истинных причин, но, видимо, инквизиторская разведка из числа тайной свиты генерала не дремлет… Однако, он не знает всего, поэтому не нужно верить каждому его слову. Я не собираюсь причинять тебе вреда, Калипсо. Ты мой единственный сын, желанный и долгожданный сын, и ты мне очень дорог. Мы говорили с тобой на тему опасной теневой магии, ты знаешь, что мои опасения не беспочвенны. И ты знаешь, что я в итоге согласился, что твое дальнейшее развитие в теневой магии необходимо, думай сейчас об этом. Жизнь не стоит на месте, обстоятельства склонны меняться, и мы меняем свое мнение вместе с ними. Давай мы сейчас сбавим эмоциональный накал и поговорим наедине, хорошо? Совсем наедине — исключая Эффу в твоем браслете. Он сейчас будет расшатывать тебе эмоционально, из-за чего ты можешь необъективно воспринимать мои слова. Ему выгодно, чтобы ты не снимал браслет, он специально будет давить тебе на психику, воздействуя ментально и незаметно порабощая. Прошу тебя, сними этот браслет. Можешь пока оставить его при себе, но только сними его. И мы с тобой поговорим наедине, я все расскажу. Мне…

Калипсо не стал дослушивать. Он направил вниз свою руку с фиолетовым браслетом, и от нее шарахнула ослепительно яркая фиолетовая молния, которая ударила в землю с таким грохотом, будто земля решила расколоться на части.

А она, собственно, действительно стала раскалываться: в месте, куда ударила странная молния, образовалась трещина, между Калипсо и всеми нами, кто стоял напротив него. Земля под нами при этом дрожала, как при сильном землетрясении. Я и без того сидела на земле, а сейчас и вовсе прижалась еще ниже, скованная ужасом всего происходящего. Трещина с молниеносной скоростью расползлась в стороны, как бы отрезая Калипсо ото всех. Не знаю, на сколько протянулась эта трещина, но явно на несколько километров, охватывая очень большую площадь.

Трещина росла не только в длину, но она также росла вширь, только не быстро, а медленно. И с каждым сантиметром оттуда, из земли, из этой бесконечно глубокой бездны, в воздух бил столб фиолетового света, очень высоко в небо, на уровень какого-нибудь небоскреба. Выглядел этот свет на протяжении всей трещины неким огромным световым экраном, как бы разделяющим Форланд на две части — за фиолетовой чертой и до нее.

Я как раз сидела недалеко от этого края и нервно сглотнула, глянув туда, вниз, в пугающую бездну. Оттуда бил яркий фиолетовый свет, и дна там видно не было. Да и не было его, этого дна, скорее всего: откуда ему взяться на изломе реальности? А это был именно излом реальности, а не просто разъехавшаяся в стороны земля. Нечисть из этого излома не лезла, но от этого спокойнее не было, если честно.

— Это теневая пелена, — пояснил Калипсо, и глаза его при этом сверкнули отчетливо ярким фиолетовым светом. — Абсолютная теневая защита, направленная на обезвреживание любых злоумышленников. Она не пропустит тех, кто желает причинить мне вред или хотя бы просто не уверен в том, что не хочет мне его причинить — даже если в голове есть хоть какая-то темная мыслишка, теневая пелена сожжет на месте этого человека. Но она спокойно пропустит сюда любого, кто приходит ко мне с миром. И я Искрой клянусь, что не причиню вреда, не трону пальцем никого, кто переступит эту черту с мирными мыслями в мою сторону, — говоря это, Калипсо прищелкнул пальцами, и на их кончиках сверкнул алый огонек как подтверждение магической клятве на своей Искре. — Если ты не собираешься причинять мне вреда, просто перейди эту черту, подойди ко мне. Покажи, что действительно больше не имеет значения, о чем сейчас говорил генерал. Докажи на деле, что обстоятельства изменились, и мне стоит к тебе прислушаться. Это ведь так легко. Или нет?

Ильфорте не шелохнулся. Он продолжал молча смотреть на Калипсо, не изменившись в лице. Внешне не изменившись, а вот внутри… Ох, судя по вибрирующей ауре, Наставник сейчас готов был орать от переполняющих его эмоций. Но он молчал и не предпринял попытку шагнуть вперед.

— Молчишь… Все с тобой понятно, — криво улыбнулся Калипсо. — Не уверен, да? Страшно, понимаю. Не уверен, что останешься живой, перейдя эту черту. Не уверен, что не хочешь причинить мне вреда, не так ли? Можешь не отвечать, мне и так все очевидно…

— Немедленно уберите эту теневую пелену, мистер Брандт! — вновь подал голос генерал, встревожено глядя на сверкающую трещину в земле. — И сдайте инквизиции ваш браслет!

— Сдать браслет? Этот? — вскинул брови Калипсо, кивнув на свою руку.

Он поднял руку с браслетом и посмотрел на нее каким-то странным взглядом.

Прямо на глазах связной браслет-артефакт начал меняться: сначала он вспыхнул ярким фиолетовым светом, сначала сильно увеличился в размере, а потом наоборот уменьшился и стал словно бы «втягиваться» в руку, превращаясь в нечто, похожее на татуировку. Яркую такую татуировку, пульсирующую фиолетовым цветом. Связной браслет при этом исчез, трансформировавшись в энергетическую татуировку на запястье Калипсо. Как он это сделал, я себе не представляла даже примерно.

Браслет-артефакт на моей руке при этом предупредительно пискнул о том, что связь с моим куратором потеряна.

— Упс… Кажется, сдать браслет больше не представляется возможным, — с елейной улыбочкой пропел Калипсо. — Я полностью принял Эффу, и теперь он перейдет куда-либо только вместе со мной.

— Это не ты его принял, это он тебя принял, — тихо произнес Ильфорте. — Калипсо, послушай…

— Ты ни черта не разбираешься в теневой магии, какого черта ты уверен в том, что это Эффу меня поглотил, а не я позволил ему соединиться со мной? — донельзя раздраженно произнес Калипсо.

— Кэл… — едва слышно прошептала я, сама не зная, что хочу ему сказать.

Остановить? Переубедить? Образумить? А как?..

— Немедленно уберите эту теневую пелену и сдайте инквизиции ваш браслет, мистер Брандт! — вновь повторил генерал зычным голосом. — Если вы ослушаетесь моего приказа, вы будете изгнаны из Форланда немедленно. Я отзову ваше разрешение на телепортацию между мирами, Водный Кордон внесет вашу ауру в базу. Но если вы немедленно последуете моему приказу, то я не буду отзывать разрешение и…

Калипсо посмотрел на него, как на полного идиота.

— В задницу засунь себе это разрешение, — грубо произнес он. — Ты кто такой, чтобы что-то запрещать мне? И ты еще не понял, что телепортация между мирами и так сейчас не представляется возможной? Когда мир расколот, он становится запертым внутри самого себя до момента восстановления, либо до точки полного поглощения.

— Ага, то есть именно это и было в ваших планах, не так ли? — брюзжащим голосом произнес генерал. — Запереть тут нас всех, в этом мире и диктовать свои условия из Армариллиса, да? Диктатура фортеминов во всей красе…

— Да я тебе щас как вмажу за такие слова!.. — зло зашипела Эльза, дернувшись было вперед.

Ее буквально силой удержал на месте Заэль, одернув со словами:

— Не стоит накалять обстановку еще больше. Нам всем нужно успокоиться. Мы все на взводе, но нам следует сохранять холодную голову.

Эльза заскрежетала зубами, но умолкла, лишь пытаясь взглядом испепелить Мэколбери.

— Я больше не намерен разговаривать с клоуном вроде вас, генерал, — жестким тоном произнес тем временем Калипсо, не дослушав Мэколбери. — Даже руки марать об вас не хочется. Я не планировал раскалывать мироздание, я не причастен к пентаграммам, которые некто неизвестный чертил для призыва Эффу. Я не знаю, для чего он вообще пытался призвать сюда Эффу, мне неизвестна конечная цель. И я не порабощен Эффу и действую сейчас по своей воле. Но, раз мне тут никто не верит… Что ж… тогда мы уходим.

— Мы?..

— Я и Лори. Идем, Лори. Мы уходим.

— Куда уходим? — прошептала я.

— Отсюда, — скривился Калипсо, развернувшись и вознамерившись уйти в противоположную сторону. — Мы уходим из Форланда и больше сюда никогда не вернемся. Лори?

Калипсо обернулся и недоуменно посмотрел на меня. Я не шелохнулась, продолжив сидеть на земле и встревоженно глядя на Калипсо.

Уйти с ним?.. Куда, черт возьми? И, главное, зачем? И к чему приведет этот «уход»? А что будет тут со всеми моими близкими людьми? Где-то здесь остался «теневой незнакомец», и цели его пока не были понятны…

— Ты что… тоже не доверяешь мне? — холодно спросил Калипсо. — Тоже считаешь меня несчастной жертвой, попавшей под влияние первородного духа хаоса?

— Я верю тебе…

— Врешь, — жестким тоном оборвал Калипсо. — Я сейчас очень явственно ощущаю, что ты врешь.

Я судорожно вздохнула, обняв себя за плечи.

— Я не знаю, — честно сказала я. — Я хочу верить тебе. Хочу разобраться во всем происходящем, но сейчас мне… страшно. От тебя фонит нехорошей энергетикой, Кэл, и она меня пугает. Я хочу быть рядом с тобой, но в то же время — я не хочу никуда уходить…

— Хочешь остаться со всеми этими? — скептично хмыкнул Калипсо, кивнув на наших коллег и в частности на моих родителей. — Они тебя снова запрут в четырёх стенах без меня.

— Они — моя семья…

— А я кто? — резко спросил Калипсо. — Кто я для тебя, Лори?

Я снова судорожно вздохнула, чувствуя, что меня начинает уже мутить от всего пережитого за день стресса.

— Так что, Лори? Ты идешь со мной? — повторил свой вопрос Калипсо, не дожидаясь ответа.

Калипсо был мне чрезвычайно дорог. Но и семья была мне дорога. Как можно выбрать между любимым человеком и любимой семьей?

Он протянул мне руку, и я уставилась на нее с комом в горле. Хотелось одновременно орать, плакать, умолять Калипсо прийти в себя и перестать меня пугать…

— Я… не уверена, что сейчас будет правильным отделяться от наших коллег и куда-то уходить, — еле слышно прошептала я. — В сложившихся обстоятельствах нужно действовать вместе, сообща…

Но Калипсо все равно услышал. Услышал и холодно произнес:

— То есть… ты выбираешь их.

— Я не хочу никого выбирать! — твердо сказала я громче. — Не нужно никого выбирать! В моем сердце достаточно места для всех дорогих мне людей! И я твердо убеждена, что всё можно решить мирным путем! Нам… нам всем просто нужно успокоиться и тщательно проанализировать всю сложившуюся ситуацию. Да, раскол мироздания исчез, но опасность еще не полностью исчезла… Пока Эффу существует в этом мире, она и не исчезнет. Калипсо… Сними браслет. Пожалуйста! Эффу обязательно завладеет тобой, даже если сейчас действительно еще не завладел…

— Браслет отныне является частью меня, и снять его больше нельзя. И меня это более чем устраивает, — произнес Калипсо со странной самодовольной интонацией.

И эта интонация пугала меня до чертиков.

— Но ты ведь не такой!..

— Не такой — это не какой? — холодно спросил Калипсо. — Не какой я, Лори?

— Ты не злодей, — прошептала я. — Ты — мой милый Калипсо, мой ласковый и нежный мужчина, которого я…

Хотела сказать «я очень сильно люблю», но именно в этот момент в голове будто прострелило от дикой боли, как от резкой ментальной атаки. Горло будто сжало спазмом, и я умолкла, схватившись за гудящую голову. Она в мгновение ока разболелась так, что из глаз аж брызнули слезы. Ощущения были такие, будто дух хаоса отвесил мне ментальную пощечину, заставляя заткнуться на полуслове. Пауза с моей стороны получилась так себе.

Калипсо тем временем дернулся, как от пощечины, резко отшатнулся назад, убрав руку и глянув на меня очень нехорошим взглядом.

— Злодей? — прошипел он с таким видом, будто услышал из всех моих слов только одно слово. — Ты серьезно? Ты тоже мне настолько не доверяешь? Считаешь меня жалким человечишкой, разум которого сожрал Эффу, а я и не заметил?

— Да нет же!! Кэл… черт… Я не то имела в виду!..

Да почему всё так сложно?!

— Никто не умаляет твоих способностей! Но Эффу — не та сила, с которой можно шутить и экспериментировать! Да, черт побери, мне страшно! В голове не укладывается, как можно «договориться» с Эффу. Договориться? С Эффу? С вот этим вот титаном, который только что расколол мироздание, одним махом грохнул тучу волшебников? С Эффу, которого все боятся? С которым когда-то с трудом справились Древние? А тут он такой прям взял и послушал тебя, что ли? Я ничего не понимаю… Хочу понять, но ты меня сейчас пугаешь, Кэл. И этот Эффу не даёт мне подобраться к тебе ментально. Пожалуйста, просто сними браслет, давай обсудим всё спокойно!..

— Мне нечего обсуждать, — холодно отрезал Калипсо. — Я в последний раз спрашиваю, Лори: ты идешь со мной? Я смогу тебе помочь, Лори. Вместе мы будем счастливы. Я сделаю тебя сильной. Ты ведь мой потенциальный Страж. А Страж всегда потенциально сильнее своего Бойца, помнишь об этом? Представляешь, как я могу раскрыть твои способности? Идем со мной, Лори. Не дури.

Я молчала. Меня разрывало от целой бури эмоций. Больше всего на свете я сейчас хотела шагнуть к Калипсо, обнять его и проснуться от всего этого ужасного кошмара. Проснуться в нашей сдвоенной спальне, погладить его по мускулистым плечам, поцеловать его в щеку, пока он спит, и увидеть, как он улыбается во сне, а потом открывает глаза… Обычные его светло-серые глаза, а не вот эти вот горящие фиолетовые точки, которые навевали на меня дикий ужас, какой-то животный страх.

Я боялась — не самого Калипсо, а силы, засевшей в его браслете-татуировке. Разрушительной силы первородного духа хаоса, которая ощущалась мною даже на расстоянии. Это была липкая энергетическая субстанция, которая сейчас оплетала Калипсо изнутри с головы до ног, подобно венам, и пульсировала яркой энергетической вспышкой, к которой страшно было приближаться. Сейчас эта сила бурлила, словно бы дорвавшись до желаемого, и это… пугало меня. Отталкивало и заставляло сжаться от ужаса, а не радостно кидаться на шею Калипсо. Энергетика Эффу сейчас поглотила ауру Калипсо настолько, что я его собственную ауру-то не чувствовала…

А еще эта его фраза… «Я сделаю тебя сильной» — эта фраза чертовски напомнила мне фразу, которую я слышала в своей голове во время недавнего приступа, когда Калипсо нашел меня в ванной. Тот бестелесный голос в моей голове тоже так говорил: «Я сделаю тебя сильной». Мой мозг зацепился за эту схожесть и сжался от ужаса. Тот голос меня тогда напугал, и сейчас так же пугало настроение Калипсо.

И, кажется, я продолжала испытывать на себе ментальную атаку, которая доводила мой страх до какого-то истеричного состояния. Это Калипсо так случайно влиял на меня, не контролируя свою магию, или это дело рук Эффу, который нарочно держит меня на расстоянии? Мне трудно было понять, где заканчиваются мои истинные эмоции и начинаются навязанные извне. Это я сейчас сама по себе так боюсь, или меня продолжают «отшивать» извне?

— Значит, нет… — упавшим голосом произнес он.

Глаза его стали не просто отливающие фиолетовым светом — они превратились в две сплошные сияющие фиолетовым светом щелки, в которых было мало человеческого, если честно. Да и голос его стал каким-то металлическим, еще более холодным:

— В таком случае… Можешь считать меня злодеем. Раз уж все считают меня таковым и давно ждали этого от меня, может и нет смысла стараться быть хорошим?

С этими словами он развернулся и стремительно зашагал прочь — туда, в сторону ныне полностью разрушенного квартала. Вглубь лилового тумана, который клубился за теневой пеленой и постепенно скрывал собою Калипсо. В этом тумане видно было только его одинокую фигуру и черного ворона Алохара, который появился из воздуха и уселся на плече своего хозяина.

Меня сковало ужасом, шоком, отрицанием всего происходящего. Виски словно сдавило тисками. Мне было страшно, жутко, тошно, руки тряслись от нервов… Единственное, чего я сейчас хотела, — это просто проснуться и обнаружить, что все события этого безумного дня были какой-то ошибкой, просто страшным сном. Не хочу я вот это всё, отменяю я вот это всё!! Можно это как-нибудь отменить?..

— Ну что, доигрались в молчанку? — раздался со стороны чей-то голос.

Я обернулась на него и увидела Агату ди Верн-Родингер, которая шагнула вперед, хмуро глядя то на уходящего Калипсо, постепенно скрывающегося в тумане, то на наших коллег, с особенной укоризной глянув на Эрика и Ильфорте.

— А знаете что? Я тоже от всего этого устала. Я ухожу, — твердо произнесла она, шагая к теневой пелене.

— Агата, стой! — одернул ее за руку Заэль. — Барьер нельзя пересекать, ты погибнешь!..

— Боишься? — криво улыбнулась Агата, вырываясь из цепкой хватки. — А я не боюсь. Барьер нельзя пересекать тому, кто хочет причинить Калипсо вред. А я — не хочу.

С этими словами она сняла с себя связной браслет-артефакт, швырнула его себе под ноги и решительно шагнула через теневую пелену. Она перешла черту спокойно, с ней ничего не произошло. Перешла и, не оглядываясь, поспешила за Калипсо.

— Пф-ф-ф, да он просто гнал про смертельную опасность от этой теневой пелены, этот ваш бунтарь, — громко фыркнул генерал и махнул своим подчиненным в сторону уходящего Калипсо. — Поймать его, немедленно! Если эта дамочка прошла, то и мы идем, давайте его обезвредим, да и всё!

Всё произошло очень быстро… Инквизиторы не стали слушать вопли Заэля о том, что лучше бы всем оставаться на своих местах. Они очень шустро шагнули к теневой пелене с оружием наперевес и… И в следующий миг воздух сотряс оглушительные крики боли, когда все семеро инквизиторов будто бы застряли в теневой пелене, не сумев перешагнуть ее, и начали развоплощаться на глазах. Их будто бы расщепляло на месте… Руки-ноги будто бы «распадались» на мелкие частички и сгорали тут же, в фиолетовом свечении теневой пелены. Расщепляло медленно и вряд ли с обезболивающим эффектом, судя по совершенно жутким истошным воплям. Кто-то попытался спасти застрявшим инквизиторов, потянуть их на себя… Но те, кто кинулся на помощь и пытался прямо руками вытащить инквизиторов обратно, тоже оказались втянуты расщепленными в теневую пелену.

Вокруг возник дикий гвалт и паника, но я сейчас не смотрела на инквизиторов… я смотрела только на уходящего Калипсо и глотала непрошенные слезы.

Меня раздирало от противоречивых эмоций… От неправильности всего происходящего… От необходимости выбора в данной ситуации… Как можно выбрать? Для меня любимый человек и моя любимая семья лежали в совершенно разных, не пересекаемых плоскостях, между которыми нельзя выбирать, но которые можно — и нужно! — одинаково сильно любить. Мне было страшно контактировать с Эффу в любом виде, даже будучи засевшим в браслете его энергетика пугала. Возможно, он делал это нарочно, я не могла этого знать… И родителей не хотелось покидать… Разве это правильно — разделяться сейчас, в таких сложных обстоятельствах? Ведь именно вместе мы — сила. А где-то тут, в Форланде, всё еще гуляла та могущественная теневая тварь, заварившая всю эту кашу. Цели ее нам были неизвестны, но нам с Калипсо следовало помочь найти этого незнакомца, верно же? Армариллису нужна наша помощь.

Но выбирая прямо сейчас между семьёй и любовью, которой моя помощь явно была нужнее… Я всё-таки выберу… Любовь.

Я всхлипнула, утирая горькие слезы на щеках тыльной стороной ладони, и решительно поднялась, собираясь шагнуть вслед за Агатой… Но в следующий миг с удивлением обнаружила Клояна, который возник передо мной с наручниками в руках и ловко застегнул их на одной моей руке. Он и к другой руке потянулся, но я дернулась и недоуменно уставилась на генеральского сыночка.

— Ты что творишь? — опешила я.

— Ты арестована, милочка, — важно произнес Клоян. — За пособничество с государственным преступником и…

— Что за чушь?! Отпусти меня немедленно!..

— Властью, данной мне генералом, я арестовываю тебя, Лорелей, — гадко усмехнулся Клоян. — И сейчас ты отправишься со мной в тюрьму инквизиции, где будешь заключена под стражу. Сопротивление бесполезно, любая попытка сопротивления будет засчитана за акт агрессии против органов правопорядка. Так что рекомендую спокойно проследовать за мной, это в твоих же интересах.

Да черта с два я за тобой спокойно пойду!! Буду брыкаться до последнего, но живой не дамся.

Я замахнулась свободной рукой, чтобы дать отпор Клояну, но меня предусмотрительно перехватили сразу трое инквизиторов: они подошли ко мне со спины и все трое вцепились в мою руку, не давая мне прищелкнуть пальцами. Ах так, да?!

Я шепнула нужное заклинание, чтобы убрать защитные перчатки с рук… По ним побежали молнии, опасно поблескивая в воздухе. Клоян тут же нацепил мне на одну руку другой, явно антимагический наручник, а вот вторую руку я никак не давала обхватить как следует, сопротивляясь и нарочно посильнее сверкая молниями.

— Отпусти ее немедленно, — а это уже сказал подскочивший Заэль.

Он возник рядом со мной… и — очень невовремя. Потому что именно в этот момент трое инквизиторов испуганно шарахнулись, отпустив мою руку, искрящуюся молниями, и рука по инерции отскочила немного назад и легонько коснулась опасно приблизившегося Заэля…. Совсем легонько — но одна молния яркой вспышкой ударила по Заэлю, попав точно ему в точку солнечного сплетения. Заэль издал странный звук, прижал руки к точке солнечного сплетения, болезненно скорчившись.

— Папа?.. — испуганно произнесла я, замерев на месте и резко перестав сопротивляться. — Папа, что с тобой?.. Папа!..

Заэль не отозвался, тяжело дыша и медленно оседая на землю. К нему тут же подскочила Эльза с Эриком, которые принялись колдовать над Заэлем.

Содрогаясь от ужаса, я вернула заклинанием на место защитные перчатки и дернулась вперед, чтобы помочь папе, но меня ловко перехватили инквизиторы, которые наконец-то скрутили мне руки и нацепили на меня антимагические наручники, оттаскивая меня в сторону.

— Нападение! Нападение на Первого Арма! — тут же заголосил Клоян.

И его вопль тут же подхватили другие инквизиторы:

— Она опасна!..

— Под стражу ее!..

— Крутите ее!..

— Нет… Нет, стойте! — воскликнула я, тщетно пытаясь вырваться. — Я не хотела… Я не специально… Да пустите же меня!!!

Я звала Эрика, звала маму, но они оба были предельно сосредоточены на восстановлении Заэля. Тому явно было очень плохо… Он пока был жив, но попавшая в него молния повредила его очень серьезно, аура истончилась за считанные секунды, и глаза Заэля закатились, а потом он все-таки потерял сознание. Эрик с Эльзой от этого нахмурились еще больше и принялись работать активнее, борясь за жизнь Заэля. Они явно очень торопились произвести определенные магические манипуляции, важна была каждая секунда, их руки так и сверкали разноцветными искрами магии, а воздух вокруг вибрировал от напряжения. Остальных своих братьев и сестер я увидела где-то сильно в стороне: они не видели, что меня скрутили инквизиторы, так как каждый был занят своим делом. Фелиция с Селестией были серьезно ранены, над ними колдовали Люцифер с Габриэлем, Агнесса тоже помогала кому-то из фортеминов, залатывая жуткую кровоточащую рану… Никому не было до меня дела.

Я кинула отчаянный взгляд на Наставника, но тот, кажется, вообще не слышал и не замечал ничего вокруг. Он так и не шелохнулся, не сдвинулся с места и только смотрел в спину Калипсо, и глаза его подозрительно блестели. Было у меня ощущение, будто Наставник временно выпал из реальности, растворившись в своих внутренних переживаниях и лишь провожая горьким взглядом своего сына, чья белокурая макушка еще виднелась впереди в клубах фиолетового тумана.

— Нет, стойте… Стойте! Отпустите же меня! — продолжала брыкаться я, тоже в сторону теневой пелены. — Калипсо! Его нельзя оставлять одного! Калипсо, стой!!! Подожди меня!!!

Но он уходил, не слыша моих криков в поднявшемся гвалте и не зная, как отчаянно я пыталась вырваться из лап инквизитора вплоть до того момента, пока меня не вырубили оцепеняющими чарами. Уходил в полной уверенности, что я от него отвернулась, отреклась.

Я смотрела вслед Калипсо, больше не в силах пошевелиться, что-то выкрикнуть, и сердце мое разрывалось от боли.

Я найду способ сбежать от инквизиторов и обязательно приду к тебе, Кэл. Я сделаю всё, чтобы вновь воссоединиться с тобой, и я помогу тебе справиться с поглощающей тебя тьмой. Клянусь.

Эпилог

[в тот же день, поздним вечером в особняке Эрика Кларксона]

Поздним вечером входная дверь в особняк Эрика Кларксона с тихим скрипом распахнулась, и в дом вошел сам Эрик. Взъерошенный, откровенно злой, сейчас он был совсем не похож на всегда спокойного господина Пророка, славящегося своей внешней холодностью и малоэмоциональностью.

— Ну наконец-то! — облегченно вздохнула Элизабет, которая всё это время наворачивала круги по пустой гостиной, а теперь радостно кинулась навстречу супругу. — Я не могла заснуть, пока ты не вернешься из Генерального Штаба… Милый? Как ты? Как Лорелей? Удалось выцепить ее из лап инквизиторов?

— Ей придется провести некоторое время в инквизиции, — сдержанно ответил Эрик, обнимая супругу и чмокая ее в щеку.

— Как Заэль?

— Плохо. Жив, но он надолго выведен из строя. В коме. Генерал вцепился в это, так что легко и просто выудить Лори из лап инквизиции не удастся. К тому же, она оказала сильное сопротивление, несколько инквизиторов серьёзно пострадали. Всё сложно, в общем. Генерал на психозе пытался вышвырнуть всех фортеминов из Штаба, но нам с Морисом удалось пока сгладить углы, нам с ним сейчас важно оставаться в Штабе. Но обстановка крайне напряжённая. Работы предстоит много.

Элизабет тяжело вздохнула, провела ладонью по щеке Эрика, обеспокоенно вглядываясь в его лицо.

— Сегодня какой-то безумный день… Что нам делать, Эрик? Скажи, что ты знаешь, что делать, пожалуйста!..

— Прости, незабвенная, сейчас мне нужно немного побыть наедине с собой, — криво улыбнулся Эрик. — Поговорим с тобой потом.

Он осторожно отодвинул Элизабет в сторону и прошел в сторону своего кабинета. Элли не стала ему препятствовать, лишь проводила супруга встревоженным взглядом и крепко обхватила себя за плечи.

Оказавшись в своем кабинете, Эрик прикрыл за собой дверь. Не стал запирать ее на змок, зато тщательно обложил помещение противошумными чарами, обвел напряженным взглядом идеальный порядок в помещении… а потом начал швырять со своего стола все подряд, не скупясь в выражениях.

— Он должен был отдать браслет, черт возьми!! — кричал Эрик в пустоту. — Должен был!! Какого хрена вообще происходит?!!

Эрик со всей дури стукнул кулаком по стеклянным полкам книжного шкафа. Те сразу же разбились вдребезги, не выдержав удара, в который было вложено не только плохое настроение, но и всплеск лишней магии. Содержимое полок посыпалось на пол, идеально чистый кабинет в мгновение ока превратился в разгромленное помещение.

Эрик оперся о свой рабочий стол, тяжело дыша и вглядываясь на записи, разложенные на столе.

— Я не мог ошибиться… Не мог же? — бормотал он себе под нос. — Или мог? Но как же тогда?..

Он яростно зарычал и с грохотом перевернул стол, пнул его от души, возвел руки к потолку и отчаянно так прокричал в пустоту:

— Дай мне знак, черт побери!

Эрик устало осел прямо на пол, усеянный разбитыми стеклами и осколками ваз и прочих хрупких вещиц, стоящих до этого на стеллажах. Он сидел так какое-то время и буравил взглядом фотографии и записи на противоположной стене. Вся та стена от пола до потолка была утыкана огромным количеством фотографий, записок, газетных вырезок, копий книжных листов. Все это было прикреплено на стену в, казалось бы, хаотичном порядке. Между всеми этими фотографиями и бесчисленными заметками была куча стрелочек, дат, коротких зашифрованных приписок. Никто ничего не мог бы понять в этой абракадабре, кроме самого Эрика. Сейчас он буравил взглядом фотографии Лори и Калипсо, которые висели около нарисованной золотистой руны в виде спирали.

Какое-то время Эрик сидел так неподвижно в абсолютной тишине и темноте, а потом охнул и приложил руку к точке солнечного сплетения. Оттуда вдруг выплыл крохотный голубой огонек, зависший на мгновенье перед Эриком, а потом медленно поплывший к стене с записями напротив. Эрик напряженно наблюдал за этим голубым огоньком, который перед самой стеной раздвоился и полетел в разные стороны, ударившись в стену, растворившись в двух фотографиях, которые засветились яркой синевой. Эрик тут же подскочил к этим фотографиям, снял их со стены, напряженно вглядываясь в изображения. На одной фотографии была Лорелей со спины, с одного семейного праздника. На ней красовалось платье с полностью открытой спинкой, а руки девушки были раскинуты в стороны, в этом освещении на фото очень напоминающие крылья. Фотография была сделана в тот период, когда у Лорелей еще не было большой татуировки на всю спину. На второй фотографии было изображение юного Калипсо, тоже с какого-то праздника. На фотографии он смеялся, разговаривая с кем-то за кадром, стоял он около зеркала. Отражение Калипсо в этом зеркале из-за освещения во время съемки казалось затемненным, со странно сверкающими глазами, из-за разноцветных отблесков.

Эрик напряженно вглядывался в две фотографии, взгляд его при этом странно остекленел, каким он становился каждый раз, когда Эрику приходило какое-то видение.

С минуту, наверное, он простоял так, не мигая глядя на фотографии, а потом тряхнул головой и громко воскликнул:

— Ах вот оно что… Я просто не видел всей картины сразу, да? Потому что было не время для этого знания… Я понял… Я понял!!

Его лицо озарила счастливая улыбка. Искренняя такая улыбка человека, осознавшего какую-то очень важную вещь.

— Так ведь даже лучше будет, да? Точнее: так и должно было быть, да? Потому что… Не может быть… Ох… Я понял!! Спасибо!!

Последнее слово он адресовал просто куда-то в пустоту, но непонятно откуда взявшийся порыв ветра в закрытом помещении шаловливо взъерошил волосы Эрика, которому этот жест был прекрасно известен, который прекрасно знал, что это его так одобрительно «потрепало по голове» мироздание.

Дверь приоткрылась, и в кабинет вошла Элизабет.

— Милый, с тобой все в порядке? Я волнуюсь, такая давящая тишина…

Она запнулась, недоуменно уставившись на погром в кабинете и битые стекла под ногами.

— У тебя тут… Слегка не прибрано, — усмехнулась Элизабет.

— Самую малость, — широко улыбнулся Эрик. — Но это сущие пустяки. Важно вот это.

Он помахал в воздухе двумя фотографиями, снятыми со стены, и подошел к Элизабет, заключая ее в крепкие объятья и на эмоциях подхватив ее в воздух, покрутив вокруг себя на руках.

— Важно, что я не ошибся! Я все еще в игре и веду эту партию.

— Я не понимаю…

— Главное, что я понимаю, — хмыкнул Эрик. — У меня есть план… Хреновый, но хороший. И следующий ход мой.

КОНЕЦ ПЕРВОГО ТОМА

____________________

Примечание автора: драгоценные мои читатели! Первый том подошел к концу, второй том появится здесь позже, технические нюансы функционала портала пока не дают мне начать выкладывать книгу прямо сейчас в процессе написания, пока нет большого ознакомительного фрагмента. Книга будет называться «Укроти меня, или Грани возрождения», те, кто подписан здесь на мою авторскую страничку, получат уведомление о выходе новой книги. Я изначально анонсировала эту историю как дилогию, так как столь большую историю и таких непростых персонажей мне в один том никак не уложить, так что во втором томе будем искать пути решения всех заварившихся проблем, воссоединять наших героев, укрощать тьму и искать дорожку к счастью;))

Буду рада вашим откликам на завершенную первую часть дилогии и до встречи в новинке!

Оглавление

Глава 1. Дефектная

Глава 2. Об огне и молниях

Глава 3. Отмороженный

Глава 4. О грусти и радости

Глава 5. Об утрах и деталях

Глава 6. Пушистики

Глава 7. Далеко не убежишь

Глава 8. Не отвлекаться

Глава 9. О совах и кроликах

Глава 10. Два-один

Глава 11. Что-то или кто-то

Глава 12. Кто главный?

Глава 13. Есть что сказать?

Глава 14. Как бабочка

Глава 15. Как-то иначе

Глава 16. О делах и советах

Глава 17. Как скажешь

Глава 18. На высоте

Глава 19. Бета-уровень

Глава 20. Оба два

Глава 21. Просто чувствовать

Глава 22. О леденцах и формулах

Глава 23. О совести и поцелуях

Глава 24. Так себе новости

Глава 25. Об эмоциях и перьях

Глава 26. Вопрос на засыпку

Глава 27. О тренировках и ожидании

Глава 28. Пазл

Глава 29. Чернее ночи

Глава 30. Альфа-уровень

Глава 31. Грани раскола

Эпилог