Книга об идолах (fb2)

Книга об идолах (пер. Владимир Вячеславович Полосин) 360K - Хишам ибн аль-Калби (скачать epub) (скачать mobi) (скачать fb2)

Хишам ибн Мухаммад ал-Калби Книга об идолах

ПРЕДИСЛОВИЕ

“Книга об идолах” Хишама ибн ал-Калби является одним из самых ранних дошедших до нас произведений арабских историков и принадлежит к числу наиболее важных и авторитетных источников по истории духовной жизни доисламской Аравии. Она посвящена доисламским языческим культам на территории Аравийского полуострова и содержит в себе легенды и предания о введении идолопоклонничества, сведения о многих общеаравийских или племенных идолах, описание жертвоприношений, обрядов при паломничестве. Значительное место уделено в ней событиям, сопровождавшим уничтожение язычества и победу ислама в Аравии.

Ко времени возникновения ислама многие племена Аравии, прежде всего те, которые имели контакты с соседними народами Передней Азии, были знакомы с христианством и частично исповедовали его. В VI—начале VII в. в Аравии существовало несколько крупных иудейских общин (в Тайме, Хайбаре, Йасрибе, Йемене), иудаизм приняли и некоторые оседлые и кочевые арабские племена. Однако основная масса обитателей Аравии поклонялась старым, языческим божествам; сохранялся культ священных камней и изображений, небесных тел, деревьев, животных и предков. Ряд божеств языческого пантеона был общим для всех племен Аравии, другим поклонялись лишь отдельные племена и роды. Язычники совершали паломничество к одному из наиболее почитаемых святилищ на полуострове — Каабе в Мекке, где, по сообщениям арабских источников, находилось около 360 идолов различных племен. Были и другие святилища, в том числе и носящие то же название — Кааба (см. Указатель святилищ), но они имели местное значение и о них известно немного. Поклонение идолам и паломничество имели устоявшиеся обряды и церемонии и сопровождались жертвоприношениями.

Ислам, возникший в борьбе с язычеством, вобрал в себя многие его элементы. Так, Кааба осталась центром поклонения, паломничество к ней сохранило многие обряды, практиковавшиеся язычниками. Поэтому изучение доисламских культов позволяет глубже понять истоки ислама и процесс формирования мусульманской доктрины.

Сохранившиеся сведения о языческих культах Аравии немногочисленны и разбросаны в различных источниках. Средневековые арабские авторы упоминают три произведения, специально посвященные этой теме и носящие одинаковое название — “Книга об идолах”. Авторами их были Ибн Фудайл^[1], ал-Джахиз^[2] и Хишам ибн ал-Калби. Сохранилось лишь одно, последнее, два других сочинения неизвестны даже по цитатам в других источниках.

Абу-л-Мунзир Хишам ибн Мухаммад ибн ас-Са'иб ал-Калби был крупнейшим знатоком истории, генеалогии и преданий арабских племен. Он родился и вырос в Куфе, затем перебрался в Багдад, где и умер в 204/819-20^[3] или в 206/821-22 г.^[4]. Его отец Мухаммад ибн ас-Са'иб ал-Калби (ум. в 146/763 г.^[5]) был известным знатоком генеалогии, хадисов и одним из первых авторов толкований Корана. Ибн ал-Калби в значительной степени обязан ему своими знаниями и часто ссылается на него.

Хишам ибн ал-Калби отличался большой широтой интересов и составил около 140 трудов почти по всем отраслям тогдашнего знания^[6]. В их числе сочинения об аййам — преданиях о знаменитых битвах между арабскими племенами, об истории отдельных племен и знаменитых людях, о прозвищах, мечах, лошадях, поэзии, древней истории, истории мусульманского периода, географии. Наибольшую известность он получил благодаря своим трудам по генеалогии.

Интерес Хишама ибн ал-Калби к доисламской истории арабов вызывал осуждение ученых-традиционалистов, знатоков хадисов, стремившихся искоренить все следы язычества и ревниво относившихся к занятиям “неспециалиста” Ибн ал-Калби хадисами. Отсюда отрицательные отзывы о его трудах ряда известных ученых — Ибн Асакира^[7], ас-Сам'ни^[8], аз-Захаби^[9]. Ал-Исфахани приводит даже признание Ибн ал-Калби в том, что он как-то раз солгал в родословной^[10].

Повесть и другие свидетельства, прямо противоположные, указывающие на добросовестность Хишама ибн ал-Калби и авторитетность приводимых им сведений. Высоко отзывались о нем Ибн Са'д^[11], Ибн Кутайба^[12], Йакут^[13]. Надежность и достоверность сведений Ибн ал-Калби подтверждается данными других арабских авторов, а также исследованиями современных ученых.

Долгое время “Книга об идолах” Хишама ибн ал-Калби была известна только по цитатам из нее, сохранившимся у других авторов. Около двух третей ее приводит Йакут в своем Му'джам ал-булдан, разбив текст в соответствии с принципом составления словаря по отдельным рубрикам. Значительная часть книги Ибн ал-Калби содержится в Хизанат ал-адаб ал-Багдади. Очевидно, другую редакцию “Книги об идолах” отражают цитаты в сочинениях Ибн ал-Джаузи и Ибн Каййима ал-Джаузийи^[14].

В 1897 г. Ю. Вельхаузен собрал и исследовал сохранившиеся отрывки из “Книги об идолах” в не утратившей до сих пор значения работе “Reste arabischen Heidentums”^[15].

Наконец, в 1914 г. египетский ученый Ахмад Заки-паша обнаружил рукопись “Книги об идолах” и напечатал, однако по каким-то причинам книга не вышла в свет^[16]. Только в 1924 г. после публикации второго издания это сочинение стало известным в оригинале.

В настоящее время рукопись хранится в Египетской Национальной библиотеке (Дар ал-кутуб ал-Мисрийа) под шифром 344 раздела “Рукописи”^[17]. Цепь передатчиков в начале рукописи и колофон позволяют восстановить историю “Книги об идолах” непосредственно от Хишама ибн ал-Калби вплоть до рукописи, лежащей в основе издания Ахмада Заки-паши.

В 201/815-16 г. “Книгу об идолах” под руководством Хишама ибн ал-Калби прослушал Абу-л-Хасан 'Али ибн ас-Саббах ибн ал-Фурат. Далее идет непрерывный иснад вплоть до 463/1070 г., когда ее слушал ас-Сайрафи. В 494/1100 г. в присутствии и под руководством ас-Сайрафи ее прослушал ал-Джавалики. Тогда же или позже ал-Джавалики переписал “Книгу об идолах” со списка, сделанного рукой Мухаммада ибн ал-'Аббаса ибн ал-Фурата, а в 529/1135 г. он изготовил с первого списка второй. С этого второго списка ал-Джавалики и была переписана рукопись, обнаруженная Ахмадом Заки-пашой.

X. С. Ниберг предполагает, что “Книга об идолах”, дошедшая до нас, представляет собой не оригинальное сочинение Хишама ибн ал-Калби, а более позднюю редакцию ал-Джаухари^[18]. Эту гипотезу он основывает на том, что в “Книге об идолах” без всякого объяснения излагаются две версии введения идолопоклонничества в Аравии, по-разному в разных местах объясняется значение терминов санам и васан. Кроме того, начиная со с. 47 текста^[19] вместо полного иснада, стоящего в начале рукописи, приводится сокращенный, начинающийся с Хишама ибн ал-Калби и заканчивающийся ал-Джаухари. В пользу этого предположения говорит и тот факт, что в различных средневековых арабских сочинениях встречаются упоминания идолов, не отмеченных в “Книге об идолах”, со ссылкой на Хишама ибн ал-Калби. Однако этот вопрос может быть решен, очевидно, только в случае обнаружения других рукописей “Книги об идолах”.

В настоящее время кроме рукописи Ахмада Заки-паши известна только одна рукопись “Книги об идолах”. Она хранится в Медине в библиотеке 'Арифа Хикмата под шифром 211 “сборники” в разделе “История”^[20]. Судя по кратким данным о ней, которые приводит В. Аталлах, не ознакомившийся, впрочем, с ней de visu, она не отличается от рукописи Ахмада Заки-паши.

Издание “Книги об идолах” вызвало большой интерес в научном мире. Появились переводы: Р. Клинке-Розенбергер — на немецкий язык, Н. Фариса — на английский, В. Аталлаха — на французский и, наконец, Икеда Осаму — на японский^[21]. Арабский текст “Книги об идолах” издавался трижды: Ахмадом Заки-пашой, Р. Клинке-Розенбергер (переиздание текста Ахмада Заки-паши) и В. Аталлахом. Последнее издание осуществлено по рукописи Ахмада Заки-паши, но отличается от издания египетского ученого тем, что в нем полностью воспроизведены все пометки и приписки, имеющиеся в рукописи. Кроме того, В. Аталлах ограничился изданием текста самой рукописи и не включал в него, как это сделал Ахмад Заки-паша, цитаты из Хишама ибн ал-Калби относительно идолов, заимствованные из других сочинений арабских авторов.

Настоящий перевод осуществлялся по изданию Ахмада Заки-паши. В нем сохранена разбивка на абзацы, проведенная в этой публикации. На полях перевода указаны соответствующие страницы арабского текста. В квадратные скобки заключены конъектуры переводчика^[22]. Перевод сопровождается примечаниями, содержащими в себе пояснения исторического, географического, филологического характера и отсылающими к соответствующей научной литературе.

КНИГА ОБ ИДОЛАХ^[23]

/5/ Во имя Аллаха, милостивого, милосердного!

Сообщил нам^[24] шейх Абу-л-Хусайн ал-Мубарак ибн 'Абд аж-Джаббар ибн Ахмад ас-Сайрафи^[25], — [эту книгу] читали с ним, а я слушал:

сообщил нам Абу Джа'фар Мухаммад ибн Ахмад ибн ал-Муслима^[26] в 463 году^[27]:

сообщил нам Абу 'Убайдаллах Мухаммад ибн 'Имран ибн Муса ал-Марзубани^[28] способом иджаза^[29]:

рассказал мне Абу Бакр Ахмад ибн Мухаммад ибн 'Абдаллах ал-Джаухари^[30]:

рассказал нам Абу 'Али ал-Хасан ибн 'Улайл ал-'Анази^[31]:

рассказал нам Абу-л-Хасан 'Али ибн ас-Саббах ибн ал-Фурат^[32], секретарь:

я читал [эту книгу] с Хишамом ибн Мухаммадом ал-Калби в 201 году^[33], и он сказал:

/6/ рассказал мне мой отец и другие, — а я проверил все их рассказы, — что, когда Исма'ил, сын Ибрахима, — да будет благословение Аллаха над ними! — поселился в Мекке^[34] и родилось у него там многочисленное потомство, так что заполонили они Мекку и изгнали амаликитов^[35], что жили там, стала Мекка тесной для них, и начались между ними столкновения и вражда, и одни из них изгнали других. И те разошлись по стране в поисках пропитания..

К поклонению истуканам и камням их привело^[36] то, что никто не покидал Мекки, не взяв с собой камня из Святилища^[37] из-за почтения к этому Святилищу и привязанности к Мекке. И где бы они ни селились, они ставили этот камень и обходили вокруг него, как обходили вокруг Каабы, желая снискать этим ее милость и из-за привязанности и любви к Святилищу. А еще они почитали Каабу и Мекку и совершали хаджж и 'умру^[38], следуя обычаю Ибрахима и Исма'ила, да будет мир над ними!

Потом это привело их к тому, что они стали поклоняться тому, что полюбили, и забыли то, чего придерживались, и переменили веру Ибрахима и Исма'ила на другую. Они начали поклоняться истуканам и обратились к тому, чему следовали народы до них. Они вернули себе тех идолов, которым поклонялся народ Нуха^[39], да будет мир над ним, следуя воспоминаниям, сохранившимся среди них. Но у них все же осталась память о заветах Ибрахима и Исма'ила, которые они исполняли: почитание Дома^[40], обход вокруг него, хаджж и 'умра, стояние на горе 'Арафа и в Муздалифе^[41], принесение в жертву верблюдиц и громкие обращения [к богу] во время хаджжа и 'умры, — хотя они и внесли в это то, чего в нем не было [раньше].

/7/ Низариты^[42] говорили всякий раз, когда взывали к богу:

Вот мы перед тобой, о боже! Вот мы перед тобой!

Вот мы перед тобой! Нет тебе сотоварища! Кроме сотоварища, который у тебя!

Ты владеешь и им, и тем, чем владеет он!

Этим обращением они признают его единственным [богом] и ставят рядом с ним свои божества, отдавая власть над ними в его руки. Аллах, велик он и славен, говорил своему пророку, да благословит его Аллах и да приветствует: “Не верует большая часть из них в Аллаха без того, чтобы не присоединить к Нему сотоварищей!”^[43], то есть не считают они меня единственным, зная истину обо мне, но ставят рядом со мной сотоварища из созданных мною.

А обращение аккитов^[44] было таким: когда они отправлялись в паломничество, то ставили впереди себя двух своих черных рабов, и те шли перед их шествием и говорили:

Мы — вороны аккитов!

А аккиты говорили вслед за ними:

Аккиты покорные идут к тебе! Рабы твои йеменские!

Чтобы совершить паломничество еще раз.

А рабииты^[45], когда совершали паломничество, исполняли обряды и останавливались в [определенных] местах, уходили в первый день нафра и не оставались до конца ташрика^[46].

/8/ Первым, кто переменил веру Исма'ила, да, будет над ним мир, установил истуканов, освободил са'ибу от работы, ввел обычай с василой, резал ухо бахире и объявлял верблюдиц заповедными^[47], был 'Амр, сын Раби'а, которого звали Лухайй ибн Хариса ибн 'Амр ибн 'Амир ал-Азди, а он — прародитель племени хуза'а^[48].

Матерью 'Амра ибн Лухаййа была Фухайра бинт 'Амр ибн ал-Харис, а говорят — Кам'а бинт Мудад ал-Джурхуми.

Этот ал-Харис ведал всем, что связано с Каабой. Когда 'Амр ибн Лухайй возмужал, он стал оспаривать у [ал-Хариса] попечение над ней и сразился с джурхумитами^[49] с помощью потомков Исма'ила. И он одолел их, удалил от Каабы, изгнал их иэ мекканских земель и стал хранителем Дома после них.

Потом он тяжело заболел, и ему сказали: “В ал-Балка'^[50], в Сирии, есть горячий источник; если ты отправишься туда — исцелишься”. И он пришел туда, искупался в [источнике] и выздоровел. Он увидел, что жители этого места поклоняются идолам и спросил;

“Что это?” Они ответили: “Мы испрашиваем через них дождя и помощи против врага”. Тогда он попросил их, чтобы они дали ему каких-нибудь из них, и они дали. Он привез их в Мекку и поставил вокруг Каабы.

/9/ Сказал Абу-л-Мунзир Хишам ибн Мухаммад:

рассказал ад-Калби^[51] со слов Абу Салиха^[52], передававшего слова Ибн 'Аббаса^[53], что Исаф, мужчина из племени джурхум, которого звали Исаф ибн Йа'ла, и На'ила, дочь Зайда из племени джурхум, которую он полюбил в Йемене, пришли совершить паломничество. Они вошли в Каабу, увидели, что люди не обращают на них внимания и что Дом почти пуст, и он совершил с ней блуд в Доме, и оба они были обращены в камень. Наутро пришли [люди], нашли их окаменелыми, вынесли их и поставили на [определенные им] места. И поклонялись им племена хуза'а и курайш^[54] и те арабы, что потом совершали паломничество к Дому.

Первым, кто из потомков Исма'ила и других людей принял этих идолов и дал им имена согласно воспоминаниям, оставшимся у них, когда они отошли от веры Исма'ила, было племя хузайл ибн мудрика^[55].

Они взяли идолом Сува'^[56], и он находился у них в Рухате^[57], в окрестностях Йанбу' а Йанбу' — это одно из селений близ /10/ Медины. Служителями его было бану лихйан^[58]. Я не слышал упоминания о нем в стихах хузайлитов, [но слышал] в стихах одного человека из Йемена.

Племя калб^[59] приняло идолом Вадда^[60] в Думат ал-Джандал^[61].

Племя мазхидж^[62] и жители Джураша^[63] приняли идолом Йагуса^[64]. Поэт сказал^[65]:

Да продлит тебе жизнь Вадд! Не дозволено нам тешиться с женщинами, ведь стала вера делом серьезным.

Другой [поэт] сказал:

Вел нас Йагус на племя мурад^[66], и мы сразились с ними прежде, чем наступило утро.

Племя хайван^[67] сделало идолом Йа'ука^[68]. Он находился в одном из их селений, называемом Хайван^[69], на расстоянии двух ночей [пути] от Саны в сторону Мекки.

Я не слышал, чтобы хамданиты^[70] или кто другой из арабов давали по нему имена, и не слышал также ни одного стиха о нем ни у них, ни у других. Я полагаю, что это оттого, что они жили близко от Саны, смешались с химиаритами^[71] и стали исповедовать вместе с ними иудейскую веру, когда обратился в иудейство Зу Нувас^[72] и они стали иудеями вместе с ним.

/11/ Химйариты взяли идолом Насра^[73].

Они поклонялись ему в местности, называемой Балха'^[74]. Я не слышал, чтобы химйариты называли кого-нибудь его именем, и не слышал упоминания о нем ни в их стихах, ни в стихах кого-нибудь из арабов. Я полагаю, это было из-за перехода химйаритов во времена туббы^[75] от поклонения идолам к иудейству.

У химйаритов было также капище в Сане под названием Рийам^[76], которое они почитали и возле которого старались снискать расположение [божеств] принесением жертв. /12/ Как рассказывают, из него доносились слова. Когда тубба вернулся из похода на Ирак, с ним вместе прибыли и два иудейских священнослужителя, которые пришли с ним из Медины. Они велели ему разрушить Ри'ам^[77], и он сказал: “Делайте с ним, что хотите”. И они разрушили его, а тубба и йеменцы обратились в иудейскую веру. Поэтому я и не слышал упоминания о Ри'аме и о Насре ни в стихах, ни в именах. А арабы сохранили в памяти только те свои стихи, которые были сказаны незадолго до ислама.

/13/ Сказал Хишам Абу-л-Мунзир: я не слышал стихов только о Ри'аме, но слышал об остальном.

Вот те пять идолов, которым поклонялся народ Нуха, и их упомянул Аллах, велик он и славен, в своей Книге среди того, что он ниспослал пророку своему, мир над ним: “Сказал Нух: „Господь мой, они ослушались меня и пошли за тем, богатство и дети которого увеличили у него только убыток. И ухитрились они великою хитростью и сказали: „Не оставляйте никак ваших богов, не оставляйте никак Вадда, и Сува', и Йагуса, и Йа'ука и Насра!" Поистине, они сбили с пути многих, и не увеличивай у тиранов ничего, кроме заблуждения!"”^[78]^[79].

И вот, когда сделал это 'Амр ибн Лухайй, покорились арабы идолам, и стали поклоняться им, и сделали их своими божествами.

Самым первым из них всех был идол [богини] Манат^[80], и арабы имели обычай давать имена 'Абд Манат и Зайд Манат. Он стоял на берегу моря около ал-Мушаллала^[81] в Кудайде^[82], между Мединой и Меккой. Все арабы почитали его и совершали жертвоприношения возле него^[83]. И племена ал-аус и ал-хазрадж^[84], и те, кто жил в Мекке и Медине и в близлежащих местах, почитали его и приносили ему жертвы и дары.

Потомки Ма'дда^[85] придерживались того, что сохранилось от веры Исма'ила, да будет над ним мир; племена раби'а и мудар тоже держались сохранившегося от его веры.

И никто не почитал ее^[86] сильнее, чем ауситы и хазраджиты.

/14/ Сказал Абу-л-Мунзир Хишам ибн Мухаммад:

рассказал нам один человек из племени курайш со слов Абу 'Убайды ибн 'Абдаллаха ибн Аби 'Убайды ибн 'Аммара ибн Йасира — самого сведущего из людей относительно ал-аус и ал-хазрадж:

ауситы, хазраджиты и те арабы из числа жителей Йасриба^[87] и других мест, которые следовали их обычаю, когда совершали паломничество, то останавливались вместе с другими людьми во всех положенных местах, но не брили головы. А когда они уходили [из долины Мина], шли к Манат и брили возле него головы и оставались около него [какое-то время]. Без этого они не считали свое паломничество законченным. Из-за почитания ауситами и хазраджитами этого идола 'Абд ал'Узза ибн Вади'а ал-Музани или кто-то другой из арабов говорит:

Я поклялся правдивой и верной клятвой Манат у места, где приносят жертвы потомки ал-Хазраджа!

Во времена джахилийи^[88] все арабы называли ал-аус и ал-хазрадж вместе — ал-хазрадж, потому-то он и говорит: “У места, где приносят жертвы потомки ал-Хазраджа”.

А Манат — это тот идол, которого упомянул Аллах, велик он и славен, сказав: “...и Манат, третью, иную”^[89]. Он был [также] у племен хузайл и хуза'а.

/15/ Курайшиты и все арабы почитали этого идола, и так продолжалось, пока не вышел посланник Аллаха, да благословит его Аллах и да приветствует, из Медины в восьмой год после хиджры^[90], а это — год, когда Аллах даровал ему победу [над Меккой]. Когда он удалился от Медины на расстояние четырех или пяти ночей пути, он послал к этому идолу 'Али^[91], и тот разрушил его и взял то, что было при нем, и принес это к пророку, да благословит его Аллах и да приветствует! Среди того, что он взял, были два меча, которые подарил ему ал-Харис ибн Аби Шамир ал-Гассани^[92], царь гассанитов: один из них назывался Михзам, а другой Расуб. Это — те два меча ал-Хариса, которые упомянул 'Алкама^[93] в своих стихах, сказав:

Надевший одну на другую две железные кольчуги, поверх которых — два драгоценных меча, Михзам и Расуб.

Пророк, да благословит его Аллах и да приветствует, подарил их 'Али, да будет доволен им Аллах. Говорят, что Зу-л-Факар, меч 'Али, — один из них.

А говорят, что 'Али нашел эти два меча в [капище] ал-Фалса, идола племени таййи'^[94], когда послал его пророк, да благословит его Аллах и да приветствует, и он разрушил его.

/16/ Потом они взяли [идолом] ал-Лат^[95].

Она была в ат-Та'ифе^[96], а появилась она позже, чем Манат. Это был четырехугольный камень, и один иудей обычно готовил возле него савик^[97].

Хранителями ее в племени сакиф был род 'аттаб ибн малик, и они воздвигли над ней строение. Ее почитали курайшиты и все арабы.

По ней арабы давали имена Зайд ал-Лат и Тайм ал-Лат.

Она находилась там, где теперь левый минарет мечети в ат-Та'ифе^[98]. Ее упомянул Аллах в Коране, сказав: “Видели ли вы ал-Лат, и ал-'Уззу”^[99].

О ней говорит 'Амр ибн ал-Джу'айд:

Поистине, я отказался иметь дело с чашей^[100], подобно тому, кто отказался от Лат, которой он раньше служил!

О ней же говорит ал-Муталаммис^[101], насмехаясь над 'Амром ибн ал-Мунзиром^[102]:

Ты изгнал меня, опасаясь насмешки, но нет, клянусь ал-Лат и священными камнями, не найдешь ты спасенья!

/17/ И ее почитали, пока сакифиты не приняли ислам; и посланник Аллаха, да благословит его Аллах и да приветствует, отправил ал-Мугиру ибн Шу'бу^[103], и тот разрушил ее и предал огню.

Об этом говорит Шаддад ибн 'Арид ал-Джушами^[104], когда ее разрушили и сожгли, предостерегая сакифитов, чтобы они не вернулись к [поклонению] ей и не сердились из-за нее:

Не помогайте ал-Лат, ведь погубитель ее — Аллах!

И как вы поможете тому, кто не может помочь самому себе?

Ведь та, что была предана огню и загорелась, не сражаясь у своих камней, — небольшая потеря.

Когда посланник побывает в вашем краю и уйдет [оттуда], не останется там ее почитателей.

А Аус ибн Хаджар^[105] сказал, клянясь ал-Лат:

Клянусь ал-Лат, и ал-'Уззой, и теми, кто верил в них, и Аллахом клянусь: поистине, Аллах — самый великий из них!

Потом они взяли [идолом] ал-'Уззу^[106].

Она [была принята] позже, чем ал-Лат и Манат, так как я слышал, что арабы давали имена по ним двоим до ал-'Уззы. /18/ Я нашел, что Тамим ибн Мурр назвал [своего сына] Зайд Манат ибн Тамим ибн Мурр ибн Удд ибн Табиха, и [был] 'Абд Манат ибн Удд. [Именем] ал-Лат назвал Са'лаба ибн 'Укаба своего сына Тайм ал-Лат. И был и Тайм ал-Лат ибн Руфайда ибн Саур, и Зайд ал-Лат ибн Руфайда ибн Саур ибн Вабра ибн Мурр ибн Удд ибн Табиха, и Тайм ал-Лат ибн ан-Намир ибн Касит, и 'Абд ал-'Узза ибн Ка'б ибн Са'д ибн Зайд Манат ибн Тамим. Она, [следовательно], появилась позже этих двух первых [идолов].

А 'Абд ал-'Узза ибн Ка'б — один из первых людей, которых арабы называли именем [этого идола].

Ал-'Уззу взял себе [идолом] Залим ибн Ас'ад.

Она находилась в Нахлат аш-Шамийа, в вади, называемом Хурад, напротив ал-Гумайра, по правую руку от идущего в Ирак из Мекки, в девяти милях выше Зат 'Ирк в сторону ал-Бустана^[107]. Над ней построили Бусс^[108], то есть капище, и в нем они слышали голос [оракула].

Арабы и курайшиты давали по ней имя — 'Абд ал-'Узза. Она была самым почитаемым идолом у курайшитов. Они приходили к ней, приносили ей дары и старались снискать ее расположение жертвоприношением.

/19/ Сообщили нам, что посланник Аллаха, да благословит его Аллах и да приветствует, упомянул ее однажды. Он сказал: “Я принес в дар ал-'Уззе рыжеватую козу, когда следовал вере моих сородичей”.

Курайшиты имели обыкновение ходить вокруг Каабы и говорить:

Клянусь ал-Лат, и ал-'Уззой, и Манат — третьей, иной! Поистине, они вышние журавли! И на их заступничество уповают!^[109]

Они говорили [о них]: “Дочери Аллаха^[110] — но он выше этого! — и заступницы перед ним”. А когда послал Аллах своего посланника, он низвел ему: “Видели ли вы ал-Лат, и ал'Уззу, и Манат — третью, иную? Неужели у вас — мужчины, а у Него — женщины? Это тогда — разделение обидное! Они — только имена, которыми вы сами назвали, — вы и родители ваши. Аллах не посылал с ними никакого знамения”^[111].

Курайшиты посвятили ей ущелье в вади Хурад, называемое Сукам, уподобляя его запретной земле Каабы. Вот слова Абу Джун-дуба ал-Хузали ал-Кирди^[112] о женщине, которую он любил. Он вспоминает, как она клялась ему ею^[113].

Она дала самую грозную и твердую клятву, поклявшись той, что сделала заповедными ущелья Сукама:

“Если ты не прислал мои одежды — уходи! Я не скажу тебе^[114] ни слова до конца нашей жизни!”

Тяжела для него разлука с Умм Хувайрис, и стал он стараться исполнить ее желание.

О ней же говорит Дирхам ибн Зайд ал-Ауси^[115]:

Клянусь господином ал-'Уззы счастливой и Аллахом, за Домом которого лежит Сариф^[116].

/20/ У нее был жертвенник, называемый ал-Габгаб^[117], на котором закалывали для нее жертвы.

О нем говорит хузайлит^[118], высмеивая человека, женившегося на красивой женщине по имени Асма':

Асма' выдана замуж за челюсть бурей коровенки, принесенной в жертву человеком из племени ганм^[119],

Он увидел пятно в ее глазу, когда гнал ее к Габгабу ал-'Уззы, и поспешил разделить [ее мясо]^[120].

А они обычно делили мясо жертвенных животных среди тех, кто пришел к ней^[121] и был возле нее.

/21/ О Габгабе говорит Нухайка ал-Фазари 'Амиру ибн ат-Туфайлу^[122]:

О 'Амир! Если бы настигли тебя наши копья, — клянусь жертвенными верблюдицами, бегущими к Мина и ал-Габгабу, —

Защитился бы ты [своим] задом, от, удара разящего, жаждущего [крови] копья или был бы погребен без савана^[123].

О нем говорит и Кайс ибн Мункиз ибн 'Убайд нбн Датир ибн Хабашийа ибн Салул ал-Хуза'и, которого родила женщина из бану худад племени кинана^[124] или, как говорят некоторые, из бану худад племени мухариб^[125], он же Кайс ибн ал-Худадийа ал-Хуза'и:

Первая наша клятва — Домом Аллаха, а если [не им], то священными камнями, высящимися у Габгаба.

Курайшиты особо почитали ее^[126]. Об этом говорит Зайд ибн 'Амр ибн Нуфайл^[127], а он стад поклоняться Аллаху еще в джахилийе и оставил поклонение ей и другим идолам.

/22/ Оставил я и ал-Лат, и ал-'Уззу — так поступает сильный, стойкий.

И [больше] не верю ни в ал-'Уззу, ни в двух ее дочерей, и двух идолов бану ганм я не посещаю^[128].

И Хубала не посещаю, что был нам господином в то время, когда у меня было мало разума.

Хранителями ал-'Уззы было бану шайбан ибн джабир ибн мурра ибн 'абс ибн рифа'а ибн ал-харис ибн 'утба ибн сулайм ибн мансур из племени сулайм^[129]. Последним хранителем из них был Дубаййа ибн Харами ас-Сулами. О нем говорит Абу Хираш ал-Хузали — он однажды пришел к Дубаййе, и тот обул его в прекрасные сандалии, и он сказал:

Обул меня, когда разорвались мои сандалии, Дубаййа — прекрасный он друг!

[В сандалии] с двумя ремешками [из кожи] со спины молодого быка, соединенными красиво.

/23/ Сколь прекрасен очаг, [разожженный] для гостей, шатры которых рвет северный, влажный и холодный [ветер].

Он^[130] сражается с их голодом лепешками, наполненными, словно миски, до краев топленым жиром.

И поклонялись ал-'Уззе, пока не послал Аллах своего пророка, да благословит его Аллах и да приветствует, и он осудил ее и других идолов и запретил поклоняться им, и об этом возвестил Коран.

Тяжело было это для курайшитов. Когда Абу Ухайху Са'ида ибн ал-'Аса ибн Умаййу ибн 'Абд Шамса ибн 'Абд Манафа^[131] поразила болезнь, от которой он [потом и] умер, Абу Лахаб^[132] пришел навестить его, увидел, что он плачет, и спросил: “Отчего ты плачешь, Абу Ухайха? Не из-за смерти ли ты плачешь? Но ведь она неизбежна!” Тот ответил: “Нет, но я боюсь, что не будут поклоняться ал-'Уззе после меня”. Абу Лахаб сказал: “Клянусь Аллахом, поклонялись ей при твоей жизни не ради тебя и не оставят служения ей после тебя из-за твоей смерти!”. Тогда Абу Ухайха сказал: “Теперь я знаю, что есть мне замена!”. А тот был удивлен заботой его о поклонении ей.

/24/ А в год взятия Мекки^[133] пророк, да благословит его Аллах и да приветствует, призвал Халида ибн ал-Валида^[134] и сказал: “Отправляйся к дереву в долине Нахла и сруби его!” И тот пошел, схватил Дубаййу и убил его, а он был ее хранителем. Абу Хираш ал-Хузали сказал о Дубаййе, оплакивая его:

Что случилось с Дубаййей? Отныне я не вижу его среди пьющих, и он не приходят и не обходит (йатиф) [гостей].

Будь он жив, он поднес бы им утром полные чаши, [сделанные] из черного дерева людьми из бану ал-хатиф^[135].

[У него в очаге] толстый слой золы и большой котел^[136], а миска его зимой — словно дырявая колода (ал-лакиф) для жаждущих верблюдов.

Опустел Сукам, и нет в нем никого, только [бродят] хищные звери и дует ветер в листве деревьев^[137].

/25/ Сказал Абу-л-Мунзир: йатифу (обходить) — от слова ат-тавафан: тафа, йатифу; ал-хатиф — это род из племени 'амр ибн асад; ал-лакиф — разбитая колода [на водопое], дно которой источила вода, и она прохудилась, и говорят: кад лакифа-л-хауд (прохудилась колода).

Сказал Абу-л-Мунзир: Са'ид ибн ал-'Ас Абу Ухайха обычно носил чалму в Мекке, и когда он надевал ее, никто не надевал чалму того же цвета.

Рассказал нам^[138] ал-'Анази Абу 'Али: рассказал нам 'Али ибн ас-Саббах: сообщил нам Абу-л-Мунзир: рассказал мне отец со слов Абу Салиха, передававшего слова Ибн 'Аббаса, который сказал:

ал-'Узза была злым духом, и она являлась к трем акациям^[139] в долине Нахла. Когда пророк, да благословит его Аллах и да приветствует, вошел в Мекку, он послал Халида ибн ал-Валида и сказал ему: “Иди в долину Нахла, найдешь там три акации и сруби первую из них!” Он пошел туда и срубил ее. А когда он вернулся к пророку, да будет над ним мир, тот спросил его: “Видел ли ты что-нибудь?” — “Нет”, — ответил он. [Пророк] сказал: “Тогда сруби вторую!” И он отправился к ней и срубил ее, потом пришел к пророку, да будет над ним мир, и тот спросил: “Видел ли ты что-нибудь?” — “Нет”, — сказал он. “Тогда сруби третью!” — сказал пророк. И он пришел к ней и увидел эфиопку^[140] с растрепанными волосами, положившую руки себе на шею и скрипящую зубами, а позади нее — Дубаййу ибн Харами аш-Шайбани ас-Сулами, который был хранителем [ал-'Уззы]. Когда увидел он Халида, сказал:

/26/ 'Узза, напади на Халида, а не отступай! Сбрось покрывало и засучи рукава!

Ведь если не убьешь ты Халида сегодня, узнаешь вскоре позор. Так помоги же себе!

А Халид сказал:

[О 'Узза], неверие тебе, а не восхваление! Воистину, я увидел, что Аллах унизил тебя!

Потом он ударил ее и рассек ей голову, и она тут же обратилась в пепел. Потом он срубил дерево и убил Дубаййу-хранителя. Затем пришел к пророку, да благословит его Аллах и да приветствует, и рассказал ему, и тот сказал: “Это — ал'Узза! И нет теперь 'Уззы для арабов! Поистине, отныне ей не будут поклоняться!”

/27/ А Абу Хираш сказал о Дубаййе стихи, которые приведены раньше.

Сказал Абу-л-Мунзир: курайшиты в Мекке и те арабы, что жили там, не почитали ни одного из идолов так, как почитали ал-'Уззу, потом ал-Лат, потом Манат.

Что касается ал-'Уззы, то курайшиты особо выделяли ее перед другими [идолами] посещением и приношением даров. Это было, я полагаю, из-за того, что она была поблизости от нее^[141].

Племя сакиф предпочитало ал-Лат, подобно тому как курайшиты предпочитали ал-'Уззу.

А ал-аус и ал-хазрадж предпочитали Манат, подобно тому как те два племени [предпочитали своих идолов].

Но все они почитали и ее, то есть ал-'Уззу.

А к тем пяти идолам, что дал 'Амр ибн Лухайй, — а это те, которых упомянул Аллах Всевышний в славном Коране, сказав: “И не оставляйте Вадда, и Сува, и Йагуса, и Йа'ука, и Насра”, — они не относились так, как к ней или близко к этому. Я думаю, что так было из-за того, что они находились далеко от них,

Курайшиты почитали ее, и вместе с ними ей поклонялись племена гани^[142] и бахила^[143]. Но пророк послал Халида ибн ал-Валида, и он срубил дерево, разрушил капище и разбил истукана.

У курайшитов идолы были внутри Каабы и вокруг нее.

Величайшим из них был для них Хубал^[144]. /28/ Он, как я узнал, был [сделан] из красного сердолика в виде человека, с отломанной правой рукой. Таким он попал к курайшитам, и они сделали ему руку из золота.

Первым, кто поставил его, был Хузайма ибн Мудрика ибн ал-Йа'с ибн Мудар, и его называли Хубал Хузаймы.

Он находился внутри Каабы. Перед ним [лежало] семь стрел. На одной было написано “чистокровный”, на другой — “чужой”. Когда сомневались относительно [отца] ребенка, приносили Хубалу жертву, затем бросали стрелы. Если выпадало “чистокровный”, ребенка принимали, а если выходило “чужой”, от него отказывались. Была стрела для покойника, для заключения брака и три [стрелы], назначения которых мне не объяснили. Когда спорили по какому-нибудь делу или имели в виду путешествие или какую-нибудь работу, приходили к нему и бросали стрелы возле него. И как выпадало, делали согласно этому и полагались на это.

Около него бросал стрелы 'Абд ал-Мутталиб^[145], [гадая] о своем сыне 'Абдаллахе, отце пророка, да благословит его Аллах и да приветствует. И это о нем сказал Абу Суфйан ибн Харб^[146], одержав победу в сражении при Ухуде^[147]: “Да возвысится Хубал!”, — то есть “да возвысится вера твоя!”.

А посланник Аллаха, да благословит его Аллах и да приветствует, сказал: “Аллах — более велик и славен!” /29/ И были у них Исаф и На'ила.

Когда они были превращены в два камня, поставили их около Каабы, чтобы служили они назиданием людям. Но когда они пробыли [там] долгое время и началось поклонение идолам, вместе с ними стали поклоняться и им двоим. Один из них стоял прямо у Каабы, а другой — на месте Замзама^[148]. Курайшиты перенесли тот что был рядом с Каабой, к другому. Они приносили в жертву овец и верблюдов около них.

О них говорит Абу Талиб^[149], клянясь ими, когда курайшиты заключили союз против бану хашим^[150] из-за пророка, да будет над ним мир:

Я привел к святилищу своих близких и сородичей и ухватился за ткани (ал-васа'ил) его покрова.

Туда, где аш'ариты^[151] опускают на колени своих верблюдов, у места, где встречаются потоки, между Исафом и На'илой.

[Хишам ибн ал-Калби] сказал; ал-васа'ил — это полосатые ткани, изготовлявшиеся в Йемене.

Об Исафе говорит Бишр ибн Аби Хазим ал-Асади^[152]:

Перед ним сидят птицы, не приближаясь к нему, как женщины, имеющие регулы, [не приближаются] к Исафу.

/30/ Арабы называли [детей] именами, которые они почитали. Но я не знаю, почитали ли они их как [имена] идолов, или нет. Среди них: 'Абд Йалил, 'Абд Ганм, 'Абд Кулал, 'Абд Руда.

Один рассказчик сказал, что Руда^[153] — это капище племени раби'а ибн ка'б ибн са'д ибн зайд манат, а разрушил его ал-Мустаугир^[154]. Его звали 'Амр ибн Раби'а ибн Ка'б ибн Са'д ибн Зайд Манат ибн Тамим, а прозвали ал-Мустаугиром, потому что он сказал:

Шипит вода на их ляжках, как шипит камень в горячем (ал-вагир) молоке^[155].

Сказал [Ибн ал-Калби]: ал-вагир означает “горячий”.

Ал-Мустаугир сказал о том, как он разрушил Руда, приняв ислам:

Я бросился на Руда и оставил его кучей развалин, соперничающих [по цвету] с черным [вороном]^[156].

И позвал я 'Абдаллаха^[157] помочь разрушить его, ведь подобный 'Абдаллаху не боится запретного.

А Ибн Адхам, человек из бану 'амир ибн 'ауф из племени калб, сказал:

Ты встретил всадников из наших сородичей, но они отвергли тебя (ганазука), как отвергла саранча (ал-джарада) ал-'Аййара.

Ты увидел, где они, и были они противны тебе, как противна свинье горячая вода (ал-игар)^[158].

/31/ Сказал [Ибн ал-Калби]: ал-игар — “горячая вода”; ал-'Аййар — это человек из племени калб, который наткнулся однажды прохладным утром на саранчу, а был он щербатым. Он стал есть ее, но одна выбралась через щербину, и он сказал: “Клянусь Аллахом, эта — жива!”, то есть не умерла^[159]. А ганазука означает “отвергли тебя, как отвергла саранча ал-'Аййара”.

А когда посланник Аллаха, да благословит его Аллах и да приветствует, овладел Меккой, он вошел в святилище — а вокруг Каабы стоят идолы. Он стал тыкать их концом лука в глаза и лица, говоря: “Пришла истина, и исчезла ложь; поистине, ложь — преходяща”^[160]. Потом он распорядился о них, и их повалили наземь, вытащили из святилища и сожгли.

Об этом сказал Рашид ибн 'Абдаллах ас-Сулами^[161]:

Она сказала: “Давай полюбезничаем”, а я ответил: “Нет! Запрещают тебе [это] бог и ислам.

Разве ты не видела Мухаммада и его людей при завоевании Мекки, когда были разбиты идолы?

Ведь ты видела, как воссиял свет Аллаха, а лик многобожия покрыл мрак!”

/32/ Сказал [Ибн ал-Калби]: был у них также идол Манаф^[162].

По нему давали курайшиты имя 'Абд Манаф. Я не знаю ни где он был, ни кто его поставил.

Женщины, имевшие регулы, не приближались к их идолам и не прикасались к ним, но стояли в стороне от них.

Об этом говорит Бал'a' ибн Кайс ибн 'Абдаллах ибн Йа'мар, он же аш-Шаддах ал-Лайси, прокаженный.

Сказал Хишам ибн Мухаммад Абу-л-Мунзир: рассказал мне Халид ибн Са'ид ибн ал-'Ас со слов своего отца, сказавшего: “Его спросили: „Что это, Бал'а'?" Он ответил: „Это — меч Аллаха, который он отполировал"”.

[Бал'а' ибн Кайс ибн 'Абдаллах ибн Йа'мар говорит]:

Я оставил в Замане Ибн ал-Хурайза и его спутников — вокруг него кружат стервятники.

Отклонялись груди коней только от плачущих слабых сирот.

Сколько [сраженных] врагов оставил я птицам, которые сидят в отдалении, подобно женщинам, имеющим регулы, стоящим в стороне (ал-му' таниз) от Манафа.

Сказал [Ибн ал-Калби]: ал-му'таниз означает “стоящий в стороне”.

/33/ Сказал [Ибн ал-Калби]: у жителей каждой усадьбы в Мекке был идол, которому они поклонялись. Когда кто-нибудь из них хотел отправиться в поездку, последнее, что он совершал в своем жилище, — это прикасался к нему. А когда он возвращался из поездки, первое, что он делал, войдя в свое жилище, — тоже прикасался к нему.

А когда Аллах послал пророка своего и он пришел к ним с [проповедью], что Аллах — один, и [с предписанием] поклоняться ему одному, без сотоварищей для него, они сказали: “Неужели он делает из богов одного бога? Ведь это удивительная вещь!”^[163], имея в виду идолов.

Арабы были очень привержены поклонению идолам.

Одни из них строили себе капище, а другие брали идола. А тот, кто был не в состоянии взять идола или построить капище, тот ставил камень перед Святилищем или перед чем-нибудь другим, что ему нравилось, потом обходил вокруг него, как обходил вокруг Святилища. Они называли [такие камни] ансаб^[164].

Если же они имели вид статуи, их называли аснам и аусан^[165], а обход вокруг них называли давар.

Когда человек был в пути и делал привал, он брал четыре камня, выбирал из них самый красивый и делал его своим Богом, а из остальных трех делал подставку для котла. Когда же он отправлялся в путь, то оставлял его. А когда делал следующий привал, ноступал так же. Они приносили жертвы и закалывали жертвенных животных перед каждым идолом и старались снискать их милость. При этом они признавали превосходство Каабы над ними: к ней они совершали хаджж и 'умру.

Те, кто поступал так во время поездок, делали это в подражание тому, что они совершали возле Каабы и из любви к ней.

/34/ Они называли приносимый в жертву мелкий скот, который они закалывали перед этими их идолами и камнями, ал-'ama'up, а ал-'атира (ед. ч. от ал-'ama'up) означает то же, что и аз-забиха, а жертвенник, на котором для них приносили жертвы, — ал-'ump.

Об этом говорит Зухайр ибн Аби Сулма^[166]:

Он^[167] отвернулся от нее и взлетел на вершину скалы, похожую на жертвенник, вершина которого обагрена кровью жертвы.

А бану мулайх из племени хуза'а — родичи Талхи ат-Талахат^[168] — поклонялись джиннам. О них ниспослано: “Поистине, те, кого вы призываете помимо Аллаха, — рабы, подобные вам!”^[169]

В числе этих идолов был Зу-л-Халаса^[170].

Это был белый, украшенный узорами камень, а на нем — подобие венца. Он находился в Табале^[171], [что] между областью Мекки и Йеменом, /35/ на расстоянии семи ночей [пути] от Мекки. Хранителями его было бану умама из племени бахила ибн a'cyp. Его почитали и приносили ему дары [также] племена хас'ам^[172], баджила^[173], азд ас-сарат^[174], и жившие рядом с ними роды арабов из племени хавазин^[175], и те из арабов, что жили в их земле в Табале.

Один из них сказал:

Если бы ты, о Зу-л-Халаса, не исполнил долг мести, как я, и твой отец был бы похоронен,

Не запретил бы ты неправильно убийство врагов.

Его отец был убит, и он хотел отомстить за него, пришел к Зу-л-Халасе, перемешал перед ним гадательные стрелы, и выпала стрела, запрещающая ему это, и он произнес эти стихи. Но есть люди, которые неправильно приписывают их Имру'-л-Кайсу^[176] ибн Худжру ал-Кинди^[177].

О нем^[178] говорит Хидаш ибн Зухайр ал-'Амири^[179], обращаясь к 'Ас'асу ибн Вахши ал-Хас'ами по поводу союза, который был между ними, а тот его нарушил:

Я напомнил ему об Аллахи, [свидетеле нашей клятвы], и о том, что было между нами долгое время, — если бы он припомнил! —

И о белом камне в день Табалы, и е темнице ан-Ну'мана^[180], когда он обратился в христианство.

Когда посланник Аллаха, да благословит его Аллах и да приветствует, овладел Меккой, [когда] арабы приняли ислам и прибыли к нему их посланцы, пришел к нему и Джарир ибн 'Абдаллах, чтобы принять ислам, и Мухаммад сказал ему: “О Джарир, не избавишь ли ты меня от /36/ Зу-л-Халасы?” — “Да”, — ответил тот, и [пророк] послал его к нему. Он отправился в путь, пришел к бану ахмас из племени баджила и вместе с ними двинулся к нему. Но племена хас'ам и баджила дали ему бой перед [идолом], и в тот день Джарир убил сто человек из числа хранителей идола из бахилы и многих из хас'ама и убил двести человек из бану кухафа ибн 'амир ибн хас'ам. Он победил их и обратил в бегство, разрушил капище Зу-л-Халасы, поджег его, и оно сгорело. Одна женщина из хас'ама сказала:

Бану умама^[181] повержены наземь в ал-Валийе^[182], как пьяные, в каждом из них — копье.

Они пришли к своей святыне и встретили перед ней львов, скрежещущих зубами при виде мечей.

Наделили позором женщин хас'ама воины ахмаса.

А сейчас Зу-л-Халаса — порог входа мечети в Табале. Дошло до нас, что посланник Аллаха, да благословит его Аллах и да приветствует, сказал: “Не погибнет мир сей до тех пор, пока женщины племени даус^[183] не будут [снова] ударяться задами о Зу-л-Халасу, поклоняясь ему, как они поклонялись раньше”^[184].

У Малика и Милкана, потомков Кинаны, на берегу у Джудды^[185] и в тех краях был идол, называемый Са'д^[186].

/37/ Это был длинный камень. Как-то один араб привел своих верблюдов, чтобы поставить их перед ним, желая этим снискать на них его милость. Но когда он подвел их к идолу, они убежали от него, потому что на него проливали кровь^[187]. Они разбежались в разные стороны и ушли от него. [Тогда] араб рассердился, взял камень и бросил в идола, говоря: “Не дал тебе Аллах благословения, чтобы ты был богом! Ты разогнал от меня моих верблюдов!” Потом он пошел искать их, собрал их всех и ушел от него, говоря:

Мы пришли к Са'ду, чтобы он соединил нас, но рассеял нас Са'д. Мы [больше] не принадлежим Са'ду.

Разве Са'д не просто скала в пустынной земле — он не зовет ни к ложному, ни к правильному пути.

А у бану мунхиб ибн даус из племени даус был идол, которого называли Зу-л-Каффайн^[188].

Когда они приняли ислам, пророк, да благословит его Аллах и да приветствует, послал ат-Туфайла ибн 'Амра ад-Дауси, и он ожег его, говоря:

О Зу-л-Каффайн, я больше не поклоняюсь тебе! Мы по рождению благороднее тебя!

Я наполнил нутро твое огнем!

У бану ал-харис ибн йашкур ибн мубашшир из племени ал-азд был идол, называемый Зу-ш-Шара^[189].

/38/ Один из гитрифитов^[190] сказал:

Мы остановились вокруг Зу-ш-Шара, и разбило врагов наше огромное войско!

А у племен куда'а^[191], лахм^[192], джузам^[193], 'амила^[194] и гатафан^[195] был в землях на границе с Сирией идол, называемый ал-Укайсир^[196].

О нем говорит Зухайр ибн Аби Сулма:

Я поклялся торжественно священными камнями ал-Укайсира^[197] и местом, где сбривают волосы с головы вместе со вшами.

/39/ А Раби’ ибн Дабу’ ал-Фазари^[198] сказал:

Поистине, я клянусь тем, для кого вокруг ал-Укайсира люди распевают восхваления и славословия!

О нем же говорит аш-Шанфара ал-Азди^[199], живший в союзе с племенем фахм^[200]:

Да, человек, который взял под свою защиту 'Амра и его сородичей, клянусь покровами ал-Укайсира, суров со мной!

У племени музайна^[201] был идол, называемый Нухм^[202]. По нему давали имя 'Абд Нухм. Хранителя Нухма звали Хуза'и ибн 'Абд Нухм, [он был] из племени музайна, из рода 'адда'. Когда он услышал о пророке, да благословит его Аллах и да приветствует, то бросился на идола и разбил его и сказал:

Пошел я к Нухму, чтобы забить возле него жертвенное животное, как это я делал обычно.

/40/ И сказал я себе, когда подумал, разумно ли это: “Разве это бог, немой^[203] и не разумеющий?”

Я отверг его, и вера моя теперь — вера Мухаммада, бог небес, славный, щедрый!

Потом он присоединился к пророку, да благословит его Аллах и да приветствует, и принял ислам и поручился, что его сородичи музайниты [тоже] примут ислам.

Об этом идоле также говорит Умаййа ибн ал-Аскар^[204]:

Когда ты встретишь двух черных пастушков с их овцами, клянущихся Нухмом,

Которые делят между собой куски мяса, уйди, и пусть не охватит тебя желание [поесть этого] мяса!

У племени азд ас-сарат был идол, называемый 'А'им^[205]. О нем говорит Зайд ал-Хайр, он же Зайд ал-Хайл ат-Та'и^[206]:

Ты рассказываешь тем, кого встретил, что ты обратил их в бегство, но ты даже не знаешь, как выглядит их клеймо, нет, клянусь 'А'имом!

/41/ У племени 'аназа^[207] был идол, называемый Су'айр^[208].

Однажды Джа'фар ибн Аби Халлас ал-Калби ехал на своей верблюдице, и она прошла мимо идола. А перед этим аназиты совершили около него жертвоприношения, и вот верблюдица убежала от него, а Джа'фар сказал:

Убежала моя молодая верблюдица от жертв, распростертых вокруг Су'айра, к которому пришли два сына Йакдума,

А толпы йазкуритов вперили взоры в него, но он не отвечает им прорицанием.

/42/ Сказал Абу-л-Мунзир: Йакдум и Йазкур — потомки 'Аназы, и Джа'фар видел, как люди из этих племен совершают обход вокруг Су'айра.

У арабов были серые камни, поставленные стоймя, вокруг которых они совершали обход и перед которыми они приносили жертвы. Называли они эти камни ал-ансаб, а обход называли давар.

Об этом говорит 'Амир ибн ат-Туфайл. Однажды он пришел к племени гани ибн a'cyp, когда они совершали обход вокруг своего камня, увидел, как красивы девушки, обходившие вокруг камня, и сказал:

О, если бы мои дядья по матери из племени гани должны были совершать обход (давар) каждый вечер!

Об этом же говорит 'Амр ибн Джабир ал-Хариси ал-Ка'би:

Поклялся род Гутайфа не прогонять свое стадо, а я поклялся камнями (ал-ансаб), что им не испугать [меня].

Об этом сказал и ал-Мусаккиб ал-'Абди^[209] 'Амру ибн Хинду^[210]:

Ходят вокруг их камней (нусб) мальчики (худжн) маленькие, а брови у них едва не поседели.

(Худжн означает “мальчики”)

Об этом сказал также ал-Фазари. Курайшиты рассердились на него из-за какого-то проступка и запретили ему входить в Мекку, и он говорит:

Я погоняю своих жертвенных верблюдиц, везя с собою мои [священные] камни (ансаб). Разве есть мне господин среди моих сородичей?

Некто из племени дамра^[211] сказал об этом во время войны, что была у них:

Я поклялся камнями (ал-ансаб) и покровом!

/43/ Об этом же говорит ал-Муталаммис ад-Дуба’ и ‘Амру ибн Хинду относительно того, что он сделал с ним и с Тарафой ибн ал-'Абдом^[212]:

Ты изгнал меня (атрадтани), опасаясь насмешки, но нет, клянусь ал-Лат и камнями (ал-ансаб), не найдешь ты спасенья!

То есть “не спасешься”. “Ты изгнал меня” — от формы атрада, а не тарада.

Об этом говорит 'Амир ибн Басила Абу-т-Туфайл ал-Лайси^[213] во времена ислама, вспоминая войну, в которой он участвовал:

Ты не знаешь, сколь многим набегам, подобиям прилету на водопой птиц ката, когда стаи следуют одна за другой,

Встал я навстречу [вместе] с моим гнедым [конем], который похож на камень (нусуб), вымазанный кровью убитых верблюдов.

У племени хаулан^[214] в их землях был идол, называемый 'Умйанис. Они обычно давали ему долю своего скота и урожая, деля ее, как они утверждали, между ним и Аллахом, велик он и славен. Но то, что попадало в долю Аллаха из доли 'Умйаниса, они возвращали идолу, а то, что попадало в долю идола из доли Аллаха, которую они назначили ему, они оставляли у идола.

/44/ Это делал род из племени хаулан, называемый ал-удум или ал-усум. О них, как дошло до нас, было ниспослано: “Они устраивают для Аллаха долю того, что Он произрастил из посевов и скота, и говорят: „Это — Аллаху!" — по их утверждению, — „А это — нашим сотоварищам". И то, что бывает для их сотоварищей, это не доходит до Аллаха, а то, что для Аллаха, то доходит до их сотоварищей. Скверно то, что они судят!”^[215]

Хассан ибн Сабит^[216] сказал об ал-'Уззе, что была в Нахле:

Я свидетельствую с дозволения Аллаха, что Мухаммад — посланник того, кто высоко над небесами,

И что Абу Йахйа и Йахйа^[217] совершили для его веры деяния, принятые [им].

И что та (Т. е. ал-'Узза), что [находится] посреди долины Нахла, и те, кто верит в нее, — словно бесплодная земля (ал-фалл), лишенная благ,

И что тот, к кому враждебны, были иудеи, сын Марйам^[218], — посланник, пришедший от владыки трона, посланный им.

И что тот, кто был в ал-Ахкафе^[219], когда, они упрекали его, усердствовал для дела Бога и поступал справедливо.

Хитам сказал: ал-фалл — это бесплодная земля, в которой нет благ и изобилия, и он сравнил ее^[220] с нею.

У племени ал-харис ибн ка'б^[221] была кааба в Наджране^[222], которую они почитали.

/45/ Она — та самая, которую упомянул ал-А'ша^[223]. Но утверждали, что она не была местом поклонения, а только обителью для тех людей, которых он упомянул.

Мне кажется, что это так и было, потому что я не слышал, чтобы хариситы давали кому-нибудь по ней имя в стихах.

У племени ийад^[224] была тоже кааба в аз-Захре^[225] на реке Синдад между Куфой и Басрой. Это ее упомянул ал-Асвад ибн Йа'фур^[226]. Я слышал, что это было не капище для поклонения, а только почетное жилище, поэтому он и упомянул ее.

Человек из племени джухайна^[227] по имени 'Абд ад-Дар ибн Худайб сказал своим сородичам: “Давайте построим святилище в месте, называемом ал-Хаура', на их землях, которое уподобим Каабе, и будем почитать его, и склоним [к почитанию его] многих арабов”. Но они сочли это невозможным и не согласились с ним. И он сказал об этом:

Я хотел, чтобы было воздвигнуто здание, чистое от греха и далекое от неправедности.

Но отказались те, кто уклоняется, когда призывают их к великому делу, и ищет убежища в Каудаме^[228].

Бранятся они, что бы им ни приказывали. А если их позовут — отворачиваются, а кое-кто делает вид, что он немой.

/46/ Польза от них — только чужим, а сородичам они наносят раны глубокие, как клеймо.

Сказал Хишам ибн Мухаммад:

Абраха ал-Ашрам^[229] построил в Сане святилище — церковь, которую он назвал ал-Калис, из мрамора и прекрасного позолоченного дерева и написал царю Эфиопии: “Я построил для тебя церковь, /47/ подобной которой никто никогда не строил. И я не оставлю арабов [в покое], пока не отвращу их паломничество от святилища, к которому они с ним ходят”. Узнал об этом один из тех, чьей властью переносятся священные месяцы^[230], послал двух своих сородичей и велел им отправиться [туда] и испражниться там. Те так и сделали. Когда узнал об этом Абраха, он разгневался и спросил: “Кто осмелился на это?” Ему ответили: “Кто-то из поклоняющихся Каабе”. И он разгневался и вышел в поход со слоном и эфиопами. И случилось с ним то, что случилось^[231].

Рассказал нам^[232] ал-Хасан ибн 'Улайл: рассказал нам 'Али ибн ас-Саббах: рассказал нам Абу-л-Мунзир Хишам ибн Мухаммад: сообщил мне Абу Мискин^[233] со слов своего отца, который сказал:

когда Имру'-л-Кайс ибн Худжр отправился в набег на племя асад, он прошел мимо Зу-л-Халасы, а это был идол в Табале, и все арабы почитали его, и было у него три [гадательные] стрелы: “повелевающая”, “запрещающая” и “откладывающая”, — он три раза перемешал перед ним стрелы, и выпала “запрещающая”. Тогда он сломал стрелы, ударил ими идола по лицу и сказал: “Да укусишь ты член своего отца! Если бы твой отец был убит, не воспрепятствовал бы ты мне!” Потом он напал на племя асад и одержал над ним победу.

И больше перед ним ни о чем не гадали на стрелах, пока Аллах не принес ислам. А Имру'-л-Кайс был первым, кто отказался от него.

/48/ Рассказал нам ал-'Анази: рассказал нам 'Али ибн ас-Саббах: сказал Хишам ибн Мухаммад: рассказал мне человек по имени Абу Бишр 'Амир ибн Шибл из племени джарм^[234], сказав:

У племен куда'а, лахм и джузам и жителей Сирии был идол, называемый ал-Укайсир. Они совершали к нему паломничество и брили возле него головы. И всякий раз, как кто-нибудь из них брил голову, он бросал с каждым волоском щепоть (курра) муки.

Сказал Абу-л-Мунзир: ал-курра означает “щепоть”.

В это время к ним обычно приходило племя хавазин. И если кто-нибудь из них приходил до того, как паломник бросит щепоть муки с волоском, то он говорил: “Дай мне! Я проситель из хавазина!”

А если он опаздывал к этому времени, то брал эти волосы вместе со вшами и мукой, пек из этого хлеб и съедал его. Однажды племена джарм и джа'да^[235] поспорили из-за источника, называемого ал-'Акик, предоставили уладить дело пророку, да благословит его Аллах и да приветствует, и посланник Аллаха решил его в пользу племени джарм. Тогда Му'авийа ибн 'Абд ал'Узза ибн Зира' ал-Джарми сказал:

/49/ Я из племени джарм, как вы узнали, когда были собраны перед пророком толпы!

И если вы недовольны его судом, то я словами пророка доволен!

Разве ты не видел, что джарм одержало верх, а ваш отец сидит со вшами в яме у ал-Укайсира?

Когда бросают щепоть [муки], он говорит: “Брось ее без вшей, я проситель из хавазина!”^[236]

Что вы такое по сравнению со всеми этими людьми? Вы только хвост и голени.

Вы как два мизинца, что удались короткими и обогнали их в длине другие пальцы.

Сказал Абу-л-Мунзир Хишам ибн Мухаммад: аш-Шарки^[237] прочитал мне об этом стихи Сураки ибн Малика ибн Джу'ума ал-Мудлиджи из племени кинана:

/50/ Разве не запретили вам ругать нас, — нет у вас отца! — джузам и лахм, отказавшиеся от базаров?

Миски каждого кудаита подобны колодам для водопоя у Радвы^[238], а носы [ваши] в пыли

Из-за щепотки позора, унизившей вас. Но ведь один человек не стыдится, а другой не ест^[239].

Рассказал нам Абу 'Али ал-'Анази: рассказал нам 'Али ибн ас-Саббах: сообщил нам Абу-л-Мунзир Хишам ибн Мухаммад ибн ас-Са'иб ал-Калби: сообщил мне мой отец, сказав:

поклонение идолам началось с того, что, когда Адам, мир над ним, умер, сыновья Шиса ибн Адама погребли его в пещере на горе в стране Хинд^[240]. Гора эта называется Науз, и это самая плодородная гора на земле. Говорят: “Изобильнее Науза и бесплоднее Барахута”. А Барахут — это вади в Хадрамауте у селения, называемого /51/ Тин'а^[241]. Рассказал нам ал-'Анази: рассказал нам 'Али ибн ас-Саббах: сказал Абу-л-Мунзир: сообщил мне мой отец со слов Абу Салиха, передававшего слова Ибн ‘Аббаса, сказавшего: души верующих находятся в ал-Джабийе^[242], в Сирии, а души многобожников — в Барахуте.

Рассказал нам Абу 'Али ал-'Анази: рассказал нам 'Али ибн ас-Саббах: сообщил нам Абу-л-Мунзир со слов своего отца, передававшего слова Абу Салиха со слов Ибн 'Аббаса, который сказал:

потомки Шиса приходили к телу Адама в пещере, и поклонялись ему, и призывали на него милость [божью]. Потом один человек из потомков Кабила^[243], сына Адама, сказал: “О дети Кабила! У потомков Шиса есть то, вокруг чего они совершают обход и чему поклоняются, у вас же нет ничего”. И он высек для них идола и был первым, кто сделал его.

Рассказал нам ал-Хасан ибн 'Улайл: рассказал нам 'Али ибн ас-Саббах: сообщил нам Абу-л-Мунзир: рассказал мне мой отец:

Вадд, Сува', Йагус, Йа'ук и Наср были праведными людьми, и умерли они в один месяц. Родичи их скорбели по ним, и тогда один человек из потомков Кабила сказал: “О люди, хотите ли вы, чтобы я сделал вам пять идолов по их подобию, но я не смогу вложить в них души?” — “Да”, — сказали они, и он высек им пять идолов наподобие этих людей и установил их для них.

/52/ И приходил человек к своему брату, или дяде по отцу, или двоюродному брату и поклонялся ему и совершал вокруг него обход, пока не ушло это первое поколение. А сделаны они были во времена Йарди^[244]^[245] ибн Махлаила ибн Кайнана ибн Ануша ибн Шиса ибн Адама.

Потом пришло второе поколение, и они почитали их сильнее, чем, первое.

Затем после них пришло третье поколение, и люди сказали:

“Наши предки почитали их только потому, что надеялись на их заступничество перед Аллахом”. И они стали поклоняться им, и усилилось это у них, и укрепилось их безбожие. Тогда послал Аллах к ним Идриса, мир над ним, а это Ахнух ибн Йарад ибн Махлаил ибн Кайнан, пророком, и он воззвал к ним, но они сочли его лжецом. Тогда вознес его Аллах к себе на высокое место^[246].

/53/ И продолжало усиливаться их безбожие, как сказал Ибн ал-Калби со слов Абу Салиха, передававшего слова Ибн 'Аббаса, пока не возмужал Нух ибн Ламк ибн Матушалах ибн Ахнух. И Аллах послал его пророком, а было ему тогда 480 лет. Он призвал их к вере в Аллаха, велик он и славен, пророчествуя в течение 120 лет. Но они ослушались его и обвинили во лжи. Тогда велел ему Аллах сделать ковчег. Он закончил [делать] его и сел в него, когда ему было 600 лет. И утонул тот, кто утонул, а он жил после этого еще 350 лет. И вот возвысились воды потопа и покрыли всю землю. А между Адамом и Нухом прошло две тысячи и двести лет. Воды потопа низвергли этих идолов с горы Науз на землю. Усилились течение воды и бег ее по странам, пока не выбросила она их на землю у Джудды. Потом вода спала, и они остались на берегу, и дули на них ветры, пока не скрыли их [под наносами].

Рассказал нам ал-Хасан ибн 'Улайл: рассказал нам 'Али ибн ас-Саббах: рассказал нам Абу-л-Мунзир Хишам ибн Мухаммад: если [идол] был сделан из дерева, или золота, или серебра по образу человека, его называли санам, а когда он был из камня, то назывался васан^[247].

/54/ Рассказал нам ал-'Анази: рассказал нам 'Али ибн ас-Саббах: рассказал нам Абу-л-Мунзир со слов своего отца, передававшего слова Абу Салиха, рассказывавшего со слов Ибн 'Аббаса, что последняя вода потопа осталась в Хисме^[248] на земле племени джузам. Она оставалась там сорок лет, а потом отступила.

Рассказал нам Абу 'Али ал-'Анази: рассказал мне 'Али ибн ас-Саббах: сказал Абу-л-Мунзир: сказал ал-Калби:

'Амр ибн Лухайй — а это Раби'а ибн Хариса ибн 'Амр ибн 'Амир ибн Хариса ибн Са'лаба ибн Имру'-л-Кайс ибн Мазин ибн ал-Азд, прародитель племени хуза'а, мать которого звали Фухайра бинт ал-Харис, но говорят, что она была дочерью ал-Хариса ибн Мудада ал-Джурхуми, — был прорицателем, он завладел Меккой, изгнал из нее джурхумитов и стал хранителем ее. У него был дух из джиннов, по прозванию Абу Сумама, и он сказал 'Амру:

“Поспеши в путь из Тихамы^[249] со счастьем и миром!” — “Да, и не задержусь!” — ответил тот. Джинн сказал: “Иди на берег у Джудды. Найдешь там приготовленных идолов. Принеси их в Тихаму и не бойся. Потом призови арабов им поклоняться — ответят тебе согласием!”

И он отправился на берег у Джудды, выкопал их и понес, пока не пришел в Тихаму. Настало время хаджжа, и он призвал всех арабов поклоняться им.

/55/ Отозвался на это 'Ауф ибн 'Узра ибн Зайд ал-Лат ибн Руфайда ибн Саур ибн Калб ибн Вабара ибн Таглиб ибн Хулван ибн 'Имран ибн Илхаф ибн Куда'а. И 'Амр дал ему Вадда. Он отнес его в Вади ал-Кура, и установил его в Думат ал-Джандал, и назвал своего сына 'Абд Вадд. Он был первым, названным по его имени, а 'Ауф — первым, кто дал имя 'Абд Вадд. Потом арабы стали давать по нему имена.

'Ауф сделал своего сына 'Амира, которого называли 'Амир ал-Адждар, хранителем его, и его потомки продолжали служить ему, пока не принес Аллах ислам.

Сказал Абу-л-Мунзир: сказал ал-Калби: рассказал мне Малик ибн Хариса ал-Адждари^[250], что он видел его, то есть Вадд а. Он сказал: “Мой отец обычно посылал меня к нему с молоком и говорил: "Напои своего бога"”. Он сказал: “А я выпивал молоко сам”. Он добавил: “Потом я видел, как Халид ибн ал-Валид разбил его и разломал на куски”.

Посланник Аллаха, да благословит его Аллах и да приветствует, послал Халида ибн ал-Валида после похода на Табук^[251], чтобы он разрушил его. Но потомки 'Абд Вадда и 'Амира ал-Адждара пытались помешать ему сделать это, и он сражался с ними, [пока] не перебил их, а потом разрушил его и разломал. Среди тех, кто был убит в тот день, был человек из потомков 'Абд Вадда по имени Катан ибн Шурайх. Подошла его мать, увидела, что он убит, и сказала:

/56/ Да, не вечна эта любовь, и не устоит счастье против судьбы.

И не устоит перед судьбой козленок, мать которого стоит на высокой скале, [охраняя его]!

Потом она сказала:

О ты, объединяющий! Объединяющий внутренности и сердце! О, если б твоя мать не родилась и не родила!

Потом она склонилась над ним, издала стон и умерла^[252]. Убит был также Хассан ибн Масад, сын дяди ал-Укайдира^[253], правителя Думат ал-Джандал.

И Халид разрушил его^[254]. Сказал ал-Калби: я попросил Малика ибн Харису: “Опиши мне Вадда, чтобы было так, будто я смотрю на него”. Он сказал: “Это было изображение человека, самого большого, какой бывает. На нем были высечены два одеяния, в одно он одет, а другое накинул сверху. Он опоясался мечом и повесил на плечо лук. В руках у него копье со значком и колчан со стрелами”.

Сказал [Ибн ал-Калби]: вернемся к повествованию.

/57/ [На призыв] 'Амра ибн Лухаййа отозвалось племя мудар ибн низар, и он дал одному человеку по имени ал-Харис ибн Тамим нбн Са'д ибн Хузайл ибн Мудрика ибн ал-Йа'с ибн Мудар из племени хузайл [идола] Сува'. Он находился в месте, называемом Рухат в долине Нахла, и поклонялись ему те мудариты, что жили поблизости. Один араб сказал:

Ты видишь их столпившимися вокруг своего вождя^[255], как толпятся хузайлиты вокруг Сува'.

А рядом с ним лежат повергнутые перед ним жертвы, взлелеянные пастухами.

Отозвалось [на призыв] племя мазхидж, и 'Амр дал Ан'аму ибн 'Амру ал-Муради Йагуса. Он находился в Йемене на холме, называемом Мазхидж, и ему поклонялись племя мазхидж и те, кто жил поблизости. Отозвалось и племя хамдан, и 'Амр дал Малику ибн Марсаду ибн Джушаму ибн Хашиду ибн Джушаму ибн Хайрану ибн Науфу ибн Хамдану Йа'ука. Он находился в селении, называемом Хайван, и ему поклонялись племя хамдан и те, кто жил поблизости в Йемене.

Ответили [на призыв] химйариты, и он дал одному человеку по имени Ма'дикариб из рода зу ру'айн^[256] Hacpa.

/58/ Он находился на земле Саба' в месте, называемом Балха', и ему поклонялись химйариты и их соседи. И они поклонялись ему, пока Зу Нувас не обратил их в иудейскую веру. Этим идолам поклонялись до тех пор, пока Аллах не послал пророка, да благословит его Аллах и да приветствует, и он велел разрушить их.

Сказал Хишам: рассказал нам ал-Калби со слов Абу Салиха, передававшего слова Ибн 'Аббаса, который сказал: пророк, да благословит его Аллах и да приветствует, сказал: “Был мне показан ад, и я увидел 'Амра, низкорослого, рыжего, голубоглазого человека, влачащего свои кишки сквозь огонь. Я спросил: "Кто это?", и мне ответили: „Это — ‘Амр ибн Лухайй, первый, кто резал ухо верблюдице бахира, отпустил верблюдицу васила, пустил пастись на свободе верблюдицу са'иба, сделал запретной верблюдицу хами^[257], изменил веру Ибрахима и призвал арабов служить идолам"”. Пророк, да благословит его Аллах и да приветствует, сказал: “Более всего похож на него из его потомков — Катан ибн 'Абд ал-'Узза”. Тут вскочил Катан и спросил: “О посланник Аллаха! Повредит ли мне чем-нибудь сходство с ним?” Тот ответил: “Нет, ты — мусульманин, а он — неверный”. Посланник Аллаха, да благословит его Аллах и да приветствует, сказал: “Был мне показан ад-Даджал^[258], и я увидел человека одноглазого, смуглого, о курчавыми волосами. Из потомков 'Амра более всего похож на него Аксам ибн 'Абд ал'Узза”. Тут встал Аксам и спросил: “О посланник Аллаха! Повредит ли мне чем-нибудь сходство с ним?” Тот сказал: “Нет, ты — мусульманин, а он — неверный”.

/59/ Рассказал нам ал-'Анази Абу 'Али: рассказал нам 'Али ибн ас-Саббах: сообщил нам Хишам ибн Мухаммад Абу-л-Мунзир: сообщил нам Абу Басил ат-Та'и со слов своего дяди по отцу 'Ангары ибн ал-Ахраса, сказавшего:

у племени таййи' был идол, которого называли ал-Фалс^[259]. Это был красный выступ посреди их черной горы, называемой Аджа'^[260], похожий на изображение человека. Они поклонялись ему, делали ему подношения и приносили около него животных в жертву. Если приходил к нему боящийся, он был в безопасности возле него; если кто угонял скот и скрывался с ним у него, скот оставляли ему, и убежище возле него было нерушимым.

Хранителями его были потомки Баулана, а Баулан — это первый, кто начал поклоняться ему. Последним его хранителем /60/ из них был человек по имени Сайфи. Он угнал молочную верблюдицу одной женщины из племени калб, рода 'улайм, соседки благородного Малика ибн Кулсума аш-Шамаджи. Он ушел с ней и привел ее во двор [капища] ал-Фалса. Соседка Малика пошла к нему и рассказала, что он^[261] угнал ее верблюдицу. Малик вскочил на неоседланную лошадь, взял копье и пустился по его следам. Он нашел его возле ал-Фалса — и верблюдица стояла перед ал-Фалсом — и сказал ему: “Отпусти верблюдицу моей соседки!” Тот ответил: “Она принадлежит твоему господину”. Малик сказал: “Отпусти ее!” Тот спросил: “Неужели ты предашь своего бога?” Тогда Малик направил на него копье, и тот развязал ей путы, и Малик уехал с ней. А хранитель подошел к ал-Фалсу, посмотрел на Малика, поднял руку и сказал, показывая ею на него:

/61/ О господин мой! Малик ибн Кулсум предал сегодня тебя, [отняв] старую, крепкую верблюдицу!

А до сегодняшнего дня тебя не обижали!

Этим он хотел вызвать гнев [идола] против Малика. А в тот день 'Ади ибн Хатим^[262] принес возле него жертву и сидел с несколькими людьми, разговаривая о том, что сделал Малик. 'Ади испугался этого и сказал: “Посмотрите, что постигнет его сегодня!” Но прошли дни, и ничто его не постигло. Тогда 'Ади отрекся от поклонения ему и другим идолам и принял христианскую веру. Он оставался христианином, пока Аллах не принес ислам, и он принял его.

Малик был первым, кто отказался от служения идолу. А после этого, если хранитель угонял животное, его отнимали у него. Но ал-Фалсу продолжали поклоняться, пока не началась миссия пророка, да будет над ним мир, и он послал к нему 'Али ибн Аби Талиба, и тот разрушил его и забрал два меча, которые ал-Харис ибн Аби Шамир ал-Гассани, царь гассанитов, /62/ надел на него, а назывались они Михзам и Расуб. Это те два меча, которые упомянул 'Алкама ибн 'Абада в своих стихах. 'Али ибн Аби Талиб принес их пророку, да благословит его Аллах и да приветствует, и тот опоясался одним из них, а потом отдал его 'Али ибн Аби Талибу, и это тот самый меч, которым он обычно опоясывался.

Закончена Книга об идолах. Хвала Аллаху, Господу миров!^[263].

БИБЛИОГРАФИЯ

Ал-Алуси. Булуг ал-араб фи ахвал ал-'араб. — Ал-Алуси. Булуг ал-араб фи ахвал ал-'араб. Т. 1—3. Багдад, 1314 г. х.

Ахмад Заки. Ал-Аснам. — Китаб ал-аснам 'ан Аби-л-Мунаир Хишам б. Мухаммад б. ас-Са'иб ал-Калби би тахкик Ахмад Заки-баша. [Ат-таб'а ас-санийа]. Ал-Кахира, 1343/1924.

Ал-Багдади. Та'рих Багдад. — Та'рих: Багдад ау Мадинат ас-салам ли-л-хафиз Аби Бакр Ахмад б. 'Али ал-Хатиб ал-Багдади. Т. 1—14. Ал-Кахира, 1931.

Ал-Багдади. Хизанат. — 'Абдал-Кадир ал-Багдади. Хизанат ал-адаб ва лубб лубаб лисан ал-'араб. Т. 1—4. Булак, [1299 г. х.].

Грявневич. Аноним. — Арабский аноним XI века. Издание текста, перевод, введение в изучение памятника и комментарии П. А. Грязневича. М., 1960.

Грязневич. К топографии Архаба. — Грязневич П. А. К топографии центрального Архаба. — ПП и ПИКНВ. IX. “Древняя Аравия”. 1973, с. 55—71.

Джахиз. Ал-Хайаван. — Китаб ал-хайаван ли Аби 'Усман б. Бахр ал-Джахи”. Т. 1—7. Ал-Кахира, 1352 г. х.

Диван ши'р ал-Муталаммис. — Диван ши'р ал-Муталаммис ад-Дуба'й. Тахкик Хасан Камил ас-Сайрафи. — “Маджаллат Ма'хад ал-махтутат ал-'арабийа”. Т. 14. Ал-Кахира, 1968.

Аз-Захаби. Дувал ал-ислам. — Аз-Захаби. Китаб дувал ал-ислам. Ат-таб'а ас-санийа. Т. 1. Хайдарабад, 1364 г. х.

Аз-Захаби. Мизан. — Китаб мизан ал-и'тидал фи накд ар-риджал. Та'лиф Шамс ад-Дин аз-Захаби. Т. 1—3. [Ал-Кахира], 1325 г. х.

Ав-Захаби. Тазкират. — Китаб таакират ал-хуффаз ли-л-имам ал-хаммам Шакс ад-Дйн аа-Захаби. Т. 1—4. Хайдарабад, [б. г.].

Ибн ал-Асир. Ал-Камил. — Ibn-el-Athiri Chronicon quod perfectissimum insoribitur, ed, C. J. Tornberg. Vol. 1—14. Upsaliae et Lugduni Batavorum. 1851-1876.

Ибн ал-Асир. Усд. — Ибн ал-Асир. Усд ал-габа фи ма'рифат ас-сахаба. Т. 1—5. Тахран, 1342—1377 гг. х.

Ибн Дурайд. Иштикак. — Abu Bekr Muhammed ben el-Hasan Ibn Doreid's Genealogisch-etymologisches Handbuch. Hrsg. von F. Wiistenfeld. Gottingen, 1854.

Ибн Кутайба. Ма'ариф. — Ibn Coteiba's 'Handbuch der Geschichte. Hrsg. von F. Wuestenfeld. Goettingen, 1850.

Ибн Кутайба. Аш-Ши'р. — Ibn Qotaiba Liber Poiesis et Poetamm quem edidit М. J. de Goeje. Lugduni Batavorum, 1904.

Ибн ан-Надим. Фихрист. — Kitab al-Fihrist. Mit Anmerkungen hrsg. von G. Fluegel, nach dessen Tode besorgt von J. Koediger und A. Mueller. Bd 1-2. Lpz., 1872.

Ибн Са'д. Ат-Табакат. — Ibn Sa'd. Kitab at-Tabaqat al-Kabir. Hrsg. mit anderen von E. Sachau. T. 1—9. Leiden, 1905—1928.

Ибн Хишам. Сира. — Das Leben Muhammed's nach Muhammed Ibn Ishak bearbeitet von Abd el-Malik Ibn Hischam. Hrsg. von F. Wustenfeld. Bd 1—2. Leipzig — Goettingen, 1858—1860.

Ал-Исфахани. Ал-Агани. — Китаб ал-агани ли-л-имам Аби-л-фарадж 'Али ал-Исфахани. Т. 1—20. Булак, 1285 г. х.

Йакут. Му'джам ал-булдан. — Jakut's geographisches Woerterbuch aus den Handschriften zu Berlin, St. Petersburg, Paris, London und Oxford... Hrsg. von F. Wustenfeld. Bd 1—6. Lpz., 1866—1873.

Ал-Кали. Ал-Амали. — Китаб ал-амалй фи лугат ал-'араб. Та'лиф Аби 'Али Исма'ил б. ал-Касим ал-Кали ал-Багдади. Т. 1—3. Булак, 1324 г. х.

Каскел. Джамхарат. — Gamharat an-nasab. Das Genealogische Work des Hisam ibn Muhammad al-Kalbi von W. Caskel. Bd 1—2. Leiden, 1966.

Каххала. Му'джам каба'ил. — Му'джам каба'ил ал-'араб ал-кадима ва-л-хадйса. Та'лиф 'Умар Рида Каххала. Димашк, 1949. Каххала. Му'джам ал-му'аллифин. — Му'джам ал-му'аллифин. Тараджим мусаннифи ал-кутуб ал-'арабийа. Та'лйф 'Умар Рида Каххала. Т. 1—15. Димашк, 1957—1961.

Коран. Перевод и примечания И. Ю. Крачковского. М., 1963.

Лисан ал'араб. — Лисан ал-'араб ли-л-имам ал-'аллама Аби-л-Фадл Джамал ад-Дйн Мухаммад б. Мукаррам ал-ма'руф би Ибн Манзур ал-Ифр Якй ал-Мисри. Т. 1—20. Булак, 1300—1307 гг. х.

Лундин. “Дочери Бога”. — Лундин А. Г. “Дочери Бога” в южноарабских надписях и в Коране. — ВДИ. 1975, № 2, с. 124—131.

Лундин. Южная Аравия в VI в. — Лундин А. Г. Южная Аравия в VI в. — ПС. 8/71, 1961.

Ал-Мас'уди. Мурудж. — Macoudi. Les Prairies d'or. Texte et traduction par C. Barbier de Meynard et Pavet de Courteille. T. 1—9. P., 1861—1877.

Медников. Палестина. — Медников Н. А. Палестина от завоевания ее арабами до крестовых походов по арабским источникам. Т. 1—2. СПб., 1897-1902.

Петрушевский. Ислам в Иране. — Петрушевский И. П. Ислам в Иране в VII—XV веках (Курс лекций). Л., 1966.

Пиотровский. Предание о химйаритском царе. — Пиотровский М. Б. Предание о химйаритском царе Ас'аде ал-Камиле. М., 1977.

Ас-Сагани. Такмила. — Ас-Сагани. Ат-Такмила ва-з-зайл ва-с-сила ли Китаб тадж ал-луга ва сихах ал-'арабийа. Т. 1—5. Ал-Кахира, 1973.

Ас-Сам'ани. Ансаб. — The Kitab al-Ansab of Abd al-Karim Ibn Muhammad al-Sam'ani with an Introduction by D. S. Margoliouth. Leyden — London, 1912.

Ас-Самарра'и. Хишам ибн Мухаммад ал-Калби. — Хусам ад-Дин ас-Самарра'и. Хишам ибн Мухаммад ал-Калбй. — “Маджаллат Куллийат аш-шари'a”. № 2 (1965—1966). Багдад, 1966, с. 181—228.

Симт ал-ла'али. — Сим ал-ла'али. Ал-Ла'али фи шарх амали ал-Кали ли Аби 'Убайд ал-Бакри ал-Аунаби. Хаккакаху 'Абд ал-'Азиз ал-Маймани. Т. 1—2. [Ал-Кахира], 1936.

Ат-Табари. Та'рих. — Annales quos scripsit Abu Djafar Mohammed ibn Djarir at-Tabari cum aliis ed. M. J. de Goeje. Lugduni Batavorum, ser. I, t. 1, 1879—1881; t. 3, 1882—1885.

Тадж ал-'apyc. — Шарх ал-камус ал-мусамма Тадж ал-'арус мин джавахир ал-камус ли-л-имам ал-лугави Мухибб ад-Дин Аби-л-Файйид ас-Са'ид Мухаммад Муртада ал-Хусайни ал-Васити аз-Забиди ал-Ханафи. Т. 1—10. Ал-Кахира, 1306—1307 гг. х.

Шарх диван Зухайр. — Шарх диван Зухайр ибн Абй Сулма. Сун'а Аби-л'-'Аббас Са'лаб. Ал-Кахира, 1363/1944.

Шифман. Набатейское государство. — Шифман И. Ш. Набатейское государство и его культура. М., 1976.

Ahlwardt. The Divans. — The Divans of the six ancient arabic poets Ennabiga, Antara, Tharafa, Zuhair, Alqama and Imruulqais; chiefly according to the MSS. of Paris, Gotha and Leyden; and Collection of their Fragments with a List of various readings of the Text. Ed. by W. Ahlwardt. L., 1870.

Atallah. Les Idoles. — Les Idoles de Hicham ibn al-Kalbi. Texte etabli et traduit par Wahib Atallah. P., 1969.

Broekelmann. GAL. — Broeckelmann G. Geschichte der Arabischen Literatur. Bd 1—2. Weimar — Berlin, 1898—1902.

Fahd. Le Pantheon. — Fahd T. Le Pantheon de l'Arabie Centrale a la veille de l'Hegire. P., 1968.

Faris. The Book of Idols. — The Book of Idols, being a Translation from the Arabic of the Kitab al-Asnam by Hisham ibn al-Kalbi. Translated with Introduction and notes by N. A. Faris. Princeton, 1952.

Geyer. Gedichte von Abu Basir. — Gedichte von Abu Basir Maimun ibn Qais al-A'sa, arabisch hrsg. von R. Geyer. L., 1928.

Grunebaum. The Book of Idols. — Grunebaum G.E. von. [Рец. на:] The book of Idols. Being a translation from the Arabic of the Kitab al-Asnam by Hisham ibn al-Kalbi. Translated with introduction and notes by N. A. Paris. Princeton, 1952. — JAOS. Vol. 73, 1953, с. 44—46.

Hamilton. Sinai. — Hamilton J. Sinai, The Hedjaz and Soudan. L., 1857.

Ikeda Osamu. Ibn al-Kalbi; Kitab al-Asnam. — Ikeda Osamu. Ibn al-Kalbi: Kitab al-Asnam. — “Toyo Bunka” (Tokyo Daigaku Toyo Bunka Kenkyijo). T. 54, 1974, с. 165—202.

Juynboll. Ueber die Bedeutung. — Juynboll Th. W. Ueber die Bedeutung des Wortes Taschrik. — “Zeitschrift fuer Assyriologie”. 28. B. — Lpz., 1912, с. 1—7.

Klinke-Rosenberger... Das Gotzenbuch. — Das Goetzenbuch Kitab al-Asnam des Ibn al-Kalbi. Uebersetznng mit Einleitung und Kommentar von Rosa Klinke-Rosenberger. Lpz., 1941.

Lane. Lexicon. — An Arabic-English Lexicon, derived from the best and nicst copious eastern sources. Composed by E. W. Lane. London—Edinburgh, 1863—1893.

Lundin. Ruda und al-'Uzza. — Lundin A. G. Die arabischen Goettinnen Ruda und al-'Uzza. — Al-Hudhud. Festschrift Maria Hofner zum 80 Gehurtstag. Hrsg. von Roswitha G. Stiegner. Graz, 1981.

Lyall. Mufaddaliyat. — The Mufaddaliyat. An anthology of ancient Arabian Odes. Ed. by Ch. J. Lyall. 1-3. Ox., 1921-1924.

Musil. Arabia Deserta. — Arabia Deserta. A Topographical Itinerary by A. Musil. N. Y., 1927.

Musil. The Northern Hegaz. — The Northern Hegaz. A Topographical Itinerary by A. Musil. N. Y., 1926.

Nallino. Il verso d'an-Nabigah. — Nallino С. А. II verso-d'an-Nabigah sul dio Wadd. — “Rendicente della Reale Accademia dei Lincei”. Ser. 5. Vol. 29. Roma, 1920, с. 283—290.

Nyberg. Bemerkungen. — Nyberg H. S. Bemerkungen zum “Buch der Goetzenbilder” von Ibn al-Kalbi. — ДРАГМА. Martino P. Nilsson A. D. IV id. iul. anno. MCMXXXIX Dedicatum. (Acta Instituti Romani Regni Sueciae series altera I.) Stockholm, 1939, с. 346—366.

Sarkis. Dietionnaire de Bibliographie. — Sarkis J. Dictionnaire encyclopedique de Bibliographie arabe. Le Cairo, 1930.

Sezgin. GAS. — Geschichte des Arabischen Schrifttums von F. Sezgin. Bd 2. Leiden, 1975.

Stummer. Bemerkungen. — Stummer F. Bemerkungen zum Gotzenbuch des Ibn al-Kalbi. — ZDMG. Bd 98, 1944, с. 377—394.

Thilo. Die Ortsnamen. — Thilo U. Die Ortsnamen in der altarabische Poesie. Wiesbaden, 1958.

Wright. Arabie Grammar. — Wright W. A Grammar of the Arabic Language. Vol. 1-2. L., 1874-1875.

СПИСОК СОКРАЩЕНИЙ

ВДИ — “Вестник древней истории”. М.

ПП и ПИКНВ — Письменные памятники и проблемы истории культуры народов Востока. Л.

ПС — “Палестинский сборник”. М.—Л.

EI — The Encyclopaedia of Islam. 1—4. Leyden—London, 1913—1934.

EI² — The Encyclopaedia of Islam. New ed. Vol. 1—5. Leiden—London, 1960—1979.

JAOS — “Journal of the American Oriental Society”. New York — New Haven.

ZDMG — “Zeitschrift der Deutschen Morgenlaendischen Gesellschaft”. Lpz., Wiesbaden.\

Примечания

1

Ибн ан-Надим. Фихрист, т. 1, с. 125.

Библиотека :)

Вход в систему

Навигация