Библиотека :)

Самиздат, сетевая литература   Российское фэнтези  

Аннотация

Семьсот тридцать девятый день в мире Содома. Полдень. Заброшенный город в Высоком Лесу, Башня Силы.

Капитан Серегин Сергей Сергеевич, великий князь Артанский

Уже девять дней продолжается русское наступление на Юго-Западном фронте. На Будапештском направлении, командовать которым доверено генералу Брусилову, восьмая (Леш), третья (Рад-ко-Дмитриев) и пятая (Плеве) армии с боями продвинулись на сто двадцать километров и остановились на оперативную паузу на ближних подступах к Мишкольцу и Дебрецену. А у них в тылу глухо гу-пают тяжелые осадные гаубицы, в щебень разнося укрепления Перемышля. Позади - треть расстояния от предгорий Карпат до Венгерской столицы. Противостоящая группировке Брусилова третья австрийская армия генерала Брудермана (куда влилась и группа Кевеса), измочаленная в арьергардных сражениях до последней крайности, подкрепления получает только в самых мизерных количествах, несмотря на все вопли из Будепешта. И если венгры и поляки пока сражаются с отчаянием обреченных, то австрийцы ведут себя более индифферентно, а среди частей, укомплектованных чехами и словаками, уже имелись случаи массовой сдачи в русский плен - ну не хотят братушки воевать за заносчивых и жестоких мадьяр.

При этом, если посмотреть на ситуацию глазами младшего архангела, становится видно, что отношения между венгерским правительством и регентом Францем Фердинандом - хуже некуда. Скорее всего, именно поэтому Франц Конрад фон Хётцендорф решил не тратить весьма ограниченные ресурсы на спасение того, что все равно отвалится, и все резервы, что удается соскрести с изнемогающей страны, направляет на спасение Богемии. Но это все пустые хлопоты, потому что спасти Богемию может только немедленный выход Австро-Венгрии из войны. Но это попросту невозможно -до тех пор, пока тело императора Франца-Иосифа не испустит дух. Нет у регента таких полномочий - в корне менять политику государства.

На Краковском направлении, возглавляемом непосредственно генералом Ивановым, наступают десятая (Щербачев), девятая (Лечицкий) и четвертая (Флуг) армии, общей численностью в полмиллиона штыков и сабель, при тысяче семистах трехдюймовых орудиях. Противник перед ними присутствует в виде отдельных частей ландвера и ландштурма, численностью не более двадцати тысяч рыл, а потому с момента начала наступательной операции откатывался перед наступающим русским паровым катком к Краковскому УРу, не принимая боя даже с передовыми кавалерийскими частями. К настоящему моменту этот важный стратегический пункт и узел дорог полностью блокирован частями девятой армии, которая и займется его приведением к общему знаменателю, когда прибудут одиннадцатидюймовые осадные мортиры, необходимые для того, чтобы равнять город квартал за кварталом. И в то же время четвертая и десятая армии вышли на ближние подступы к Остраве и остановились, ожидая перешивки железнодорожной колеи на русский стандарт и подвоза всего необходимого для рывка в Богемию.

Несмотря на общую незначительность краковского гарнизона, бойня там намечается страшная: обитающие в этом городе польские паны со схизматиками-москалями биться будут насмерть, до последней женщины и ребенка. Энергоооболочка говорит, что по ожесточенности все это может вылиться в некий аналог подавления Варшавского восстания немцами, ведь местные пшеки думают, что сразу после взятия города их всех погрузят в вагоны и отправят в ужасную Сибирь, где зимой даже вороны замерзают на лету. И, кстати, в том же уверены и обитатели Будапешта с Веной. Страх на австро-венгерских землях стоит как при Батыевом нашествии. Геббельса еще нет, а газетного трындежа в его стиле хоть отбавляй. Когда солдатам Сибирских корпусов, находящимся на излечении в нашем госпитале, начинают рассказывать о том, как их родной землей пугают разных европейцев, будто преддверием Ада, у тех возникает только один вопрос: «Они там что, ополоумели все?».

Задаешь этот вопрос энергооболочке, и та отвечает, что да, мол, так и есть, ополоумели, причем очень давно. Раскол на православных и католиков на самом деле произошел не по вопросу филио-кве, и не из-за принципа главенства римских Пап над всеми остальными патриархами-кардиналами, а из-за принципиального понимания того, можно ли осознанно творить зло и оставаться при этом христианином. На так называемом Коллективном Западе католики и их крайняя экстремистская форма - протестанты - считают, что зло творить можно, и даже нужно, ибо оно не умаляет ни благодати священства, ни возможности спасения души для мирян, а вот добро творить бесполезно, ибо Богу оно безразлично или прямо неугодно. Профанам, конечно, внушают нечто иное, а вот имущие духовную и светскую власть уверены в своем праве творить любые безобразия, ибо ничего им за это не будет ни на этом, ни на том свете.

На Востоке настроения прямо противоположные. Впросак там попадают только в тех частных случаях, когда власть имущие под влиянием настроений из Европы отрываются от народной массы и воспаряют над толпой на крыльях врожденной исключительности - как, например, Николай Александрович и его родитель, повелевшие именовать голод недородом. Мол, если неприятное явление не замечать, то его как бы и нет. Впрочем, царю Николаю я на это дело уже попенял, а его наследница настроена стать настоящей Матерью Земли Русской, а не владелицей поместья с рабами.

И вот в это время, когда с фронтов приходят только радостные вести о победах и продвижении вглубь вражеской территории, в некоторых печатных изданиях самой разной направленности начинают выходить статьи, нацеленные на дискредитацию и очернение действующей власти. Одни кричат, что России эта война не нужна, и на фронтах только зря льется русская кровь. Другие называют предательством союзников отказ от безудержного наступления на Берлин и прямо обвиняют в это царицу-немку. Третьи перепечатывают статейки из европейской прессы, посвященные некоему Ар-танскому князю, и сетуют, что, хоть Распутин делся неизвестно куда, теперь у царя Николая завелся новый, еще худший, конфидент-чудотворец.

Все это бурление говен, предвещающее грядущую попытку государственного переворота, самым явным образом исходит из французского посольства в Петербурге, контакты которого с «представителями общественности» в последнее время резко активизировались, при том, что англичане сидят у себя тихо и только внимательно следят за ситуацией. Еще один тревожный сигнал: Великий Князь Кирилл Владимирович, потенциальный претендент на престол со стороны заговорщиков, сказавшись больным, покинул Ставку в Барановичах, куда был прикомандирован решением царя, и приехал в Санкт-Петербург. И туда же с фронта в распоряжение Военного министерства убыли удаленные из действующей армии генералы Рузский, Алексеев и некоторые другие. Атмосфера начинает пахнуть озоном, потрескивают искры и волосы встают дыбом. Но трогать эту клоаку, пока нарыв не прорвался сам, мне кажется преждевременным. Пусть эти люди сами поставят себя вне закона, а уже тогда мы им всем разом устроим «утро стрелецкой казни», а потом организуем разрыв франко-русского и англо-русского союзов, ибо настанет время, как я и обещал Вильгельму, разворачивать европейскую шахматную доску на девяносто, а быть может, и на все сто восемьдесят градусов.

Под своей личиной Снежной Королевы Бригитта Бергман побывала в Царском Селе, ознакомилась с обстановкой и доложила, что прямо там, в месте постоянного обитания, русскому царю ничего не угрожает. И сводный лейб-гвардейский пехотный полк, и Кавказский лейб-конвой, и особый отряд по охране императора, возглавляемый небезызвестным в узких кругах Александром Спиридови-чем, на данный момент абсолютно надежны. При этом энергооболочка хмыкнула и добавила, что если бы в шестнадцатом году Основного Потока царь Николай не удалил от себя полковника Спиридо-вича, назначив того Ялтинским градоначальником, то попытка генералов наставить на своего царя револьверы закончилась бы быстро и просто. Все они были бы сразу арестованы и немедленно расстреляны у железнодорожной насыпи, а потом там же, рядом, лег бы труп начальника станции, перекрывшего семафор царскому поезду, после чего заговор начал бы стремительно рассыпаться на составные элементы.

В таких условиях, когда охрана не допустит ничего подобного Февральским выкрутасам, и, самое главное, в обществе отсутствует запрос на немедленные перемены, у заговорщиков и их иностранных кураторов остается только один-единственный путь - цареубийство. Тут надо заметить, что и Брауншвейгскую династию с их царем-младенцем Иваном Шестым, и царя-мизерабля Петра Третьего российское общество (и элиты, и народ) видели только в гробу и белых тапках, а потому им было позволено пожить какое-то время после переворота. Павел Первый, несмотря на всю свою психическую непредсказуемость, репутацию имел получше, а потому его требовалось «мочить» сразу, а то как бы чего не вышло. С нынешним Николаем Александровичем то же самое. Если он останется жив, то законность отречения сразу будет оспорена, и тогда под узурпатором закачается даже не трон, а сама мать русская земля. Да и я не буду сидеть сложа руки, а приду и оторву голову тому, кто свое честолюбие и тщеславие поставил превыше интересов Российского государства, как бы оно ни называлось. И нахлобученная на эту голову корона мне, однозначно, не помешает, хотя таких прецедентов еще не было. С Александром Первым все обошлось мирно, можно сказать, полюбовно, а вот царь Кирюха - это совсем не тот случай.

В связи с этими соображениями я распорядился, чтобы Дима-Колдун добавил в предназначенный для Николая Александровича амулет стасиса функцию автоматического срабатывания на инициацию поблизости от защищаемого объекта взрывного устройства и на приближение к нему быстро летящих предметов. В террориста-одиночку с револьвером я не верю, а вот заложенный в удобном месте фугас или пулемет, выставленный на кинжальный огонь, могут случиться вполне. И точно такие же амулеты получат все члены семьи Романовых, ведь даже Ольга с Татьяной проводят в Тридесятом царстве не все свое время, иногда посещая отчий дом. И что теперь, каждый раз, когда они отправляются в Царское Село, мне переживать и хвататься рукой за сердце? Нет уж, в такие игры я не играю.

Вопрос назрел и перезрел, поэтому для его обсуждения мне пришлось собрать тут, в Тридесятом царстве, конференцию посвященных: Ольгу, Татьяну, Кобу, Владимира Ильича, Михаила Александровича, а также пригласить из Царского Села с краткосрочным визитом императора Николая.

- Значит, так, господа и товарищи, - сказал я, когда все собрались в моем кабинете, -мы на краю великого перелома. В Питере представители племени жабоядцев развили просто неприличную суету, пытаясь подвигнуть определенные круги вашего общества к немедленному совершению государственного переворота. О том же свидетельствует и начавшаяся газетная кампания, имеющая целью очернить правящего сейчас в России императора и вашего покорного слугу. Уж слишком сильно французским политиканам не нравится нынешняя независимая позиция России, преследующей в этой войне только свои цели. А уж захват Россией Черноморских Проливов им и лимонникам и вовсе как серпом по причиндалам. Но поскольку год сейчас еще далеко не семнадцатый, то ничего, подобного февральскому перевороту с революционными волнениями и отречением монарха, у заговорщиков не получится. Так что в самое ближайшее время следует ожидать наспех организованной попытки цареубийства, с последующим воцарением подходящего кандидата, в качестве которого сейчас всерьез рассматривается только Великий князь Кирилл Владимирович...

- Сергей Сергеевич, а почему вы считаете, что покушение на Нашу Особу должно произойти именно в ближайшее время? - сдерживая невольную дрожь, спросил папенька Ольги и Татьяны.

- А потому, Николай Александрович, что в этом забеге мы взяли такой темп, что трехногие французские и британские клячи за нами просто не поспевают, - ответил я. - Выход из войны Австро-Венгрии, и тем более захват русской армией Константинополя, лишат возможный переворот большей части смысла. В таком случае тот, кто попытается залезть на трон после вас, будет выглядеть уже не Спасителем Отечества, а национальным предателем, коего не поддержат ни элиты, ни армия, ни народ.

- Надо учесть, - глухо сказал Коба, - что основную часть заговорщиков составляют кондовые политические развратники, и в то же время хронические импотенты. Они вожделеют власть, пускают на нее слюни, но, получив доступ к телу, ничего не могут с ней поделать. Так было в феврале семнадцатого года другой истории, так будет и здесь, если покушение на нынешнего царя окажется успешным. Так что никаких Спасителей Отечества из этих людей не получится, и уже очень скоро Россия взвоет под их гнетом от боли и ужаса. И вот тогда придет время большевикам брать власть и творить свою историю - разумеется, с учетом тех идеологических поправок, которые внес в нашу программу товарищ Серегин.

- Покушение успешным оказаться никак не может, ибо мне такой исход категорически не нравится, - сказал я, выкладывая на стол восемь серебряных медальонов с выгравированными именами. -Наденьте это и носите рядом с нательным крестом, не снимая ни днем, ни ночью, ни даже в бане. Вот этот для вас, Николай Александрович, этот для Ольги, этот для Татьяны, этот для Михаила Александровича, а эти для Александры Федоровны, Марии, Настасьи и Алексея. На эти амулеты наложены заклинания стасиса, регенерации, истинного взгляда и предупреждения о попытке отравления. Если медальон завибрировал, то где-то поблизости от вас, на расстоянии вытянутой руки, находится ядовитое вещество, и чем сильнее вибрации, тем опаснее угроза. Также предусмотрено автоматическое, в миллионные доли секунды, срабатывание амулета в случае инициации поблизости от защищаемого объекта заряда взрывчатки или приближения к нему мелких быстролетящих предметов. Поскольку на реанимацию разгромленной эсеровской боевки у французского Второго Бюро совершенно нет времени, то можно не опасаться стрелков с автоматическими пистолетами и команд бомбометателей. Зато, так как среди заговорщиков достаточно офицеров с боевым опытом, имеющих доступ к оружию и взрывчатке, вполне вероятны заложенные в удобных местах минные фугасы или выставленные на кинжальный огонь пулеметы, - быть может, «Мадсены», а быть может, и «Максимы». Но для амулета все это без разницы - прикроет от всего, лишь бы во время покушения он находился на охраняемом теле, а не валялся в ящике письменного стола.

- Ну что же, - сказал Николай, взяв в руку медальон, - конечно, хотелось бы вообще избежать покушения, но если это невозможно даже для вас, то лучшей защиты, чем амулет с подобными свойствами, нельзя было бы и желать...

- Предотвратить покушение возможно только одним способом, - хмыкнул я. - Для этого нужно арестовать уже обозначившуюся верхушку заговора, включая господина Гучкова, вашего двоюродного брата и главного жандарма господина Джунковского, после чего отправить этих людей в башню Терпения в беспощадную разработку полковнику Бригитте Бергман и криминаль-директору Курту Шмидту. Но результаты такого расследования будут годиться только для внутреннего употребления, потому что для внешнего, то есть вашего, мира эти господа станут невинными жертвами царской тирании. А вот если то же самое произойдет после неуспешной попытки цареубийства, то круг сочувствующих этим господам сузится до самой малости, включающей в себя только подельников и заинтересованных лиц. Также должен заметить, что, поскольку за спиной заговорщиков стоят французские и британские правящие круги, станет неизбежным разрыв соглашений о франко-российском и англо-российском союзах. Или вы, Николай Александрович, придерживаетесь иного мнения и согласны и дальше играть в эти игры?

- Да нет уж, Сергей Сергеевич, с меня хватит, - поежился Николай. - Вы правильно говорили, что с такими союзниками и никаких врагов не надо. А вот с кайзером Вильгельмом нам стоило бы замириться, разумеется, в случае принесения им соответствующих извинений, выплат компенсации за неспровоцированное объявление войны и выкупа за занятую нашими войсками Восточную Пруссию.

- Думаю, что это вполне возможно, - сказал я. - Все в этом мире имеет свою цену, и поведение вашего германского кузена тут не исключение. Впрочем, с ним все просто. Заплати штраф, запомни урок и дальше спи спокойно. Но безумные авантюры так называемых демократических правителей, сперва развязавших общеевропейскую войну, а потом устроивших переворот у своего главного союзника, должны оцениваться по совершенно особенной ставке. Посеявшие ветер должны пожать бурю.

- Сергей Сергеевич, Вы считаете, что вслед за выходом из состава Антанты Россия должна будет вступить в союз Германией? - обеспокоенно спросил всероссийский император. - Боюсь, что мои подданные не поймут такого политического хода, несмотря на все коварство бывших союзников.

- Нет, - усмехнулся я, - Россия останется к Германии дружески нейтральной, будет поставлять ей сырье и продовольствие, получая в ответ необходимое промышленное оборудование, и на этом все ее функции будут исчерпаны. Бурю слишком умным парижским и лондонским политиканам-интриганам организую я сам, в ипостаси Бича Божьего, предложив Вильгельму стать моим вассалом. Если русских, сербов и болгар в этом мире необходимо защищать от воздействия извне, то немцев нужно оберегать от самих себя. Этого требуют от меня и мои Верные германского происхождения, которые желают, чтобы их родню наставили на путь истинный, а не убивали насмерть. А у вас и вашей дочери при этом будет достаточно хлопот внутри России, ибо война закончится еще до Рождества, а внутренние неустройства останутся, и с ними еще предстоит бороться со всей серьезностью. Кстати, советовал бы вам как можно скорее объявить Ольгу наследницей и соправительницей, а также отменить требование к равнородности супругов великих князей и княжон из Дома Романовых. Думаю, что ваша старшая дочь к этой роли уже готова, и к тому же в случае попытки покушения стасис не отпустит вас еще сутки. Наличие у Ольги наивысших полномочий позволит нам свести хаос после покушения к минимуму и не дать усугубить ситуацию.

- Да, ПапА, - кивнула Ольга, опустив глаза, - Сергей Сергеевич прав. Конец войны виден уже невооруженным глазом, и российский народ необходимо приучать к мысли о том, что караул при троне может перемениться вполне определенным образом.

- Хорошо, Сергей Сергеевич, - кивнул Николай, - вернувшись в Царское Село, я немедленно издам соответствующий манифест. Я же вижу, что вы всеми силами стараетесь повернуть наш мир на лучший путь, а безумные политиканы все тянут его на прежнюю колею. Ведь, имейся у них хоть капля разума, никакой войны просто бы не случилось. Уже того факта, что эрцгерцог Франц Фердинанд при покушении остался жив, было бы достаточно для того, чтобы уладить все противоречия путем переговоров, но, несмотря на это, война случилась в те же самые сроки и по тому же сценарию, что был описан в ваших книгах. И вот теперь переворот, подобный Февральскому, назрел у нас совершенно на ровном месте, только из желания французских политиканов заставить Всероссийского императора плясать под их дудку, а русских солдат - умирать за их интересы. Однако сейчас меня интересует, почему молчат господа большевики, в частности, господин Ульянов...

- Ну что тут можно сказать? - хмыкнул Ильич. - Ситуация агхиинтегесная. Еще в те времена, когда вы, господин Романов, не были вхожи в нашу компанию, товарищ Серегин наглядно продемонстрировал нам, большевикам, все политические механизмы, в соответствии с которыми совершенно незначительный Сараевский инцидент быстро превратился в общеевропейскую войну. Впрочем, вспыхнувшая бойня не принесла своим отцам ничего хорошего, и вот этими господами уже жаждет заняться непосредственно Бич Божий. А это страшно! Уж лучше им сразу лечь под трамвай и не мучиться. И в то же время ситуация в России совершенно не напоминает ту, что была в канун Февральской революции в другой истории, но крупная либеральная буржуазия, ярким представителем которой является господин Гучков, все равно решилась на безумную попытку государственного переворота. Десять лет назад, после Кровавого Воскресенья, не было в России более ненавидимого человека, чем Николай Романов, но теперь это совсем не так. Я не понимаю - за счет чего эти люди рассчитывают удержаться у власти, даже если им удастся ее захватить?

- А у меня есть мнение, - сказал Коба, - что те иностранные политики, которые толкают нашу буржуазию на этот переворот, и не рассчитывают на то, что ее правление продлится хоть сколь-нибудь долго. На самом деле им не нужны ни послушный царь Кирюха, ни даже республика под властью либералов и демократов. Им в России нужны хаос, развал и война всех со всеми, что станет приманкой для германской военщины, которая, увидев разброд и шатания внутри русского народа, бросится его завоевывать и оккупировать, и это потребует от Германии в несколько раз больше дивизий, чем сейчас находятся на Восточном фронте. Русский народ в любом случае будет воевать с теми, кто захочет его покорить и принудить к покорности, и тем самым обескровит армию кайзера, имеющую весьма ограниченные людские ресурсы. Ничего хорошего ни для русских, ни для немцев при таком развитии событий не получится, зато Париж и Лондон окажутся в прибыли.

- Думаю, что товарищ Коба полностью прав, - сказал я, - а потому все то же самое и по тому же месту я намерен вернуть высокоумным европейским господам. Как говорят в нашем народе, не рой другому яму. На этой патетической ноте я думаю закончить наше совещание и заняться делами, ибо их, этих дел, сейчас невпроворот.

- Погодите, Сергей Сергеевич, - произнес император Николай. - Я только что принял решение освободить от всех податей и налогов те семьи мужиков и рабочих, из которых по мобилизации в действующую армию был призван кормилец. Думаю, что это будет справедливо.

- А если этот кормилец погиб в бою, умер от ран или стал инвалидом, - добавила Ольга, - такое семейство, ПапА, от податей и налогов надо освободить навсегда. Оно нам уже все выплатило -и не деньгами, а жизнью и здоровьем своего мужа и отца.

- Да, это действительно будет справедливо, - сказал я. - Родные солдат и офицеров, положивших жизнь за Отечество, должны находиться в привилегированном положении по отношению к прочим согражданам. Ибо по совести иначе никак.

Семьсот пятьдесят шестой день в мире Содома. Вечер. Заброшенный город в Высоком Лесу, Башня Силы.

Капитан Серегин Сергей Сергеевич, великий князь Артанский

Переворот в Лондоне случился без всякого моего участия и без единого выстрела. Мне даже не пришлось посылать в воздушное пространство британской столицы вооруженный парализатора-ми «Каракурт». Едва только Палата Общин с негодованием отвергла программу абсолютизации Британской империи, как через Вестминстерский мост к Парламенту подошли отряды вооруженных до зубов моряков, а со стороны Букингемского дворца туда же промаршировала шотландская гвардия, верная королю будто свора цепных псов. Почетный караул у парадных дверей не стал препятствовать вооруженным людям, желающим войти внутрь, и вот уже король Георг мрачно и торжественно зачитывает с трибуны свою тронную речь.

«Британия оказалась на краю гибели, - произнес он, - но господа депутаты проявили ненужное упрямство. Они не поняли, что от нависшего над их головами Божьего Гнева не защитит ни отделяющее нас от Континента водное пространство Канала, ни королевский военно-морской флот. Господь Всемогущий желает, чтобы мы изменились, и лучше сделать это по-хорошему, сохраняя все нажитое поколениями наших предков, чем под сокрушающими ударами Божьего Бича. Как суверен, являющийся источником власти в Британском королевстве, Мы приняли решение распустить этот состав Парламента, отказавшийся возвращать нам незаконно узурпированные королевские прерогативы¹¹, отправить в отставку коалиционное правительство Генри Асквита и назначить временное чрезвычайное правительство, главой которого становится адмирала флота Джон Фишер, наш верный слуга и умнейший человек в королевстве. Также Мы повелеваем начать расследование с целью выяснить, каким образом Британская империя оказалась втянутой в совершенно ненужную ей войну на Континенте, а также тех обстоятельств, при которых британские должностные лица впутались в покушение на моего двоюродного брата русского императора Николая Романова. Вы все задержаны, господа бывшие депутаты и министры - вплоть до того момента, когда будет установлена ваша причастность или непричастность к тем или иным преступным деяниям. Сэр Джон, вам слово».

Потом на трибуну поднялся адмирал Фишер (несмотря на свои семьдесят четыре года, бодрый, как юноша) и огласил состав нового правительства - вроде бы как для проформы, но на самом деле для собравшихся на галерке газетчиков. А старина Джеки в Британии - это фигура, рядом с которой не стоит ни один деятель парламентской говорильни. И все - принцессу Викторию на трон возводить пока не стали, так как до этого ее надо было подлечить, омолодить и слегка обучить, ведь никто никогда не думал, что эта девушка может взойти на престол.

Дальше все пошло по первоначальному плану мистера Асквита, только уже без его непосредственного участия, потому что вместе с мистером Грэем этот персонаж по самые уши оказался замешан и в создании начальных условий для втягивания Великобритании в мировую войну и в заговоре против Николая Второго. Но, независимо от этого, новый министр иностранных дел... Уинстон Черчилль заявил, что Великобритания выходит из войны против Германии и остатков Австро-Венгрии, отзывает свой экспедиционный корпус с территории Франции, освобождает германских подданных, интернированных в концентрационные лагеря, снимает морскую блокаду и начинает с Берлином переговоры о заключении мирного договора.

А у меня вдруг в уме возникла цепочка событий, явно увязанных в единую систему: смерть короля Эдуарда Седьмого, убийство Столыпина, начало массированной антигерманской пропаганды в Великобритании, переход пана Гучкова в непримиримую оппозицию к Николаю Второму, французский трехгодичный закон о военной службе и, как вишенка на торте, выстрелы в Сараево.

«Правильно мыслишь, Серегин, - шепнула мне энергооболочка. - Теперь трясти надо и Гучкова с компанией, и мистера Асквита с мистером Грэем, ибо последний ради того, чтобы втянуть Великобританию в войну, только из трусов выше головы не выпрыгивал».

Первоначальную сортировку задержанных господ депутатов на категории проводили подчиненные адмирала Фишера, снабженные амулетами Истинного Взгляда. Невиновных (а таких оказалось очень немного) провожали до выхода и отпускали восвояси, просто виновных собирали в кучу, для дальнейшей отправки в ссылку с женами и детьми, а очень виновных переправляли в Тауэр для дальнейшего тщательного расследования. И тут мне стала известна еще одна пикантная деталь о британском парламентаризме. Оказывается, до самого недавнего времени (то есть до тысяча девятьсот одиннадцатого года) зарплату депутатам Палаты Общин не платили вообще. Состоятельные люди существовали на свои собственные доходы от бизнеса и земельных владений, а депутаты победнее получали денежное содержание от неких «покровителей», что обеспечили их избрание в Парламент, оплатили расходы на избирательную компанию и возместили прочие траты. Собственно, когда зарплату платить все-таки стали, старая система, от которой воняет серой, как от одного рогатого старичка, тоже никуда не делась.

А вот тут надо брать и трясти не только депутатов, но и их «покровителей», благо на это имеется прямое императивное указание короля Георга. И бысть страх великий в лондонском Сити, ибо большая часть нитей британской грибницы вела именно туда. Если чистить клоаку, то всю и сразу, и британский король, обретший законные права полноправного монарха, понимает это не хуже меня. Собственно, именно поэтому верхушка парламентско-правительственной камарильи провела в Тауэре не больше пары часов, после чего этих деятелей по совету Николая Александровича со всеми необходимыми формальностями переправили в Тридесятое царство в объятия полковника Бригитты Бергман и криминальдиректора герра Шмидта. Особую пикантность ситуации придавало то, что главные британские германоненавистники очутились в руках двух работников государственной безопасности немецкой национальности. И поделом. Но прежде чем по-настоящему приступить к следственным действиям, требовалось изгнать из фигурантов все незаконно подселившиеся в них дополнительные сущности. О, как они орали и корчились, когда отец Александр проводил обряд экзорцизма! И со стороны на это взирали британский монарх, сопровождавшие арестованных следователи Скотланд-Ярда, а также Николай Александрович, его брат Михаил, Владимир Ильич и некоторые другие люди, которых это касалось по долгу службы.

- Брат мой Сергий, что это с ним? - спросил Георг, когда привязанного к стулу Генри Асквита от наложенной на его лоб руки отца Александра начали бить сильные корчи, а изо рта клочьями полезла пена.

- Так выглядит человек, из которого при помощи святой молитвы изгоняют оседлавшую его разум злую потустороннюю сущность, - сказал я.

- А что, такое и в самом деле бывает? - спросил король, с ужасом глядя на происходящее.

- Да, бывает, - ответил я. - И гораздо чаще, чем это хотелось бы видеть. Если какой-то человек, помимо обычных пороков похоти, алчности и жажды власти ради самой власти, испытывает чувство беспричинной вроде бы злобы и ненависти, то это, скорее всего, означает, что он оседлан злыми сущностями. Если этот персонаж оказывается маленьким человеком, то это серийный убийца или как минимум домашний тиран. Если он политик или, не дай Бог, монарх, то тогда от него следует ожидать развязывания жестоких и бессмысленных войн, не приводящих ни к какому результату, но зато обремененных множеством жертв. Такой была ваша бабка королева Виктория, продавшая душу дьяволу из-за несчастной любви к русскому цесаревичу Александру Николаевичу. Впрочем, у вас, британцев, это явление частое, но не повсеместное, но вот ваши кузены, под корень истребившие коренное население североамериканского континента, поражены им почти поголовно.

- До мисс Даллы няней в нашей семье была совсем другая женщина, - сказал Георг, -разведенная и бездетная, относившая к детям с необъяснимой неприязнью. Когда мы об этом узнали, то сразу ее уволили. Это было оно?

- Скорее всего, - сухо ответил я. - Злые сущности питаются болью, страхом и моральными страданиями своих жертв, а потому желают превратить в филиал ада весь мир или хотя бы отдельно взятую семью. Мучения беззащитных и безответных детей для них даже предпочтительней. Я, напротив, защищаю всех слабых и сирых, а злых караю безо всякой пощады. Но, тихо, Ваше Величество, экзорцизм завершен, и сейчас начнется сам допрос.

Впрочем, Бригитта Бергман решила иначе. Закончив с Генри Асквитом, отец Александр перешел к Эдуарду Грэю, и когда тот тоже оказался освобожден от привязки к Отцу Лжи, начальник нашей службы безопасности наложила на этих двоих заклинание очной ставки «Эль-Скандаль». Совести у них совсем чуть, зато инстинкта самосохранения и желания выйти сухими из воды хоть отбавляй, а потому топили они друг друга самозабвенно - и по делу о развязывании войны, и по делу о попытке государственного переворота в Российской империи. Как я и предполагал, курс на мировую войну был взят еще в восьмом году, сразу после смерти предыдущего премьера Кемпбелла-Баннермана, последнего либерала старой школы Гладстона, а спусковым триггером, побудившим резко ускорить подготовку к свержению в Российской империи законной власти, стал переворот в Болгарии, создавший предпосылки к проведению наступательной Константинопольской операции. Впрочем, подтвердилась и догадка о том, что «февральская революция» - это никакой не экспромт и не эксцесс исполнителя, а заранее запланированное событие, которое должно было случиться на завершающем этапе общеевропейского конфликта. Два архитектора этой политики с британской стороны сидели перед нами и в приступе взаимной ненависти и отчаяния выблевывали свои зловонные тайны. Для полноты картины осталось таким же образом допросить участников парижской камарильи, Клемансо и прочих, после чего дело о подготовке к массовому смертоубийству можно будет сдавать в архив.

Король был удивлен, король был поражен, король был разозлен, и в то же время морально уничтожен. Вся эта игра со спичками происходила прямо у него под носом, а он ее не замечал, пока над головой не заполыхала крыша. Намного спокойнее воспринял происходящее император Николай, ведь слова подследственных прямо подтверждали то, что я объяснял ему с самого начала своего знакомства. Впрочем, и он сам тоже пригрел у себя на груди клубок похожих змей, и чуть было не поплатился за это собственной жизнью. При этом его брат убедился, какое это опасное явление -личный секретарь британского подданства, а Ильич получил еще один урок политической беспринципности. Кстати, он тоже в свое время втащил в руководство своей партии целое кубло агентов британского влияния, через что созданное им советское государство претерпело немалое количество бед.

- И как это называется, товарищ Серегин? - спросил он у меня, заложив большие пальцы рук за проймы жилета.

- Это называется мировой империализм как он есть, - ответил я. - Сейчас эпицентр этого явления расположен в лондонском Сити, но в самом ближайшем будущем он переберется за океан, в славный город Нью-Йорк, на улицу Уолл-стрит. Не все продают душу дьяволу ради мести или из-за несчастной любви, у некоторых побудительным моментом для такого решения становится алчность и жажда власти, являющиеся главным модусом европейской цивилизации.

- А что является главным модусом российской цивилизации? - прищурился на меня товарищ Ульянов-Ленин.

- Главным модусом российской цивилизации является поиск правды, - ответил я. - Именно поэтому основанное вами справедливое народное государство смогло продержаться на мировой арене не семьдесят дней, как Парижская Коммуна, а семьдесят лет, и загнулось исключительно из-за ваших ошибок при конструировании партии нового типа. Место пустоголовым болтунам вроде товарища Зиновьева и этническим националистам вроде Свердлова должно быть на помойке истории, а не в руководстве большевистской партии и молодого советского государства. Впрочем, мы с вами об этом говорили, и не один раз. А теперь вы подумайте: если эти британские деятели так враждебно относятся к полуфеодальной Российской империи, с которой у них нет и не может быть никаких классовых противоречий, то какова должны быть их ненависть к первому в мире государству рабочих и крестьян?

- А вот тут вы, товарищ Серегин, абсолютно правы - и по первому, и по второму и по третьему вопросу, - поежившись, сказал Ильич, - а я, соответственно, ошибался. И русский народ, оказавшийся уникальным явлением, недооценил, и партию собрал из того, что попало под руку, и за образец государственного устройства взял Европу, что потом дало свои негативные плоды. Ну что же, отрицательный результат - тоже результат, а потому теперь попробуем взяться за дело с другого конца. Придуманный вами тандем из товарищей Ольги и Кобы, способный объединить все здоровые силы нации, внушает нам определенный оптимизм. Но, скажите, что теперь будет со всеми этими архио-мерзительными британскими деятелями?

- Их мы погрузим в стасис, - хмыкнул я, - и поставим на склад до лучших времен, когда к ним можно будет присоединить их французских подельников. Итогом этой войны станет международный трибунал, который осудит и ее поджигателей, и тех, кто переполнил Европу горючим материалом. Правда, на скамье подсудимых будет не хватать старого придурка Франца-Иосифа и кое-кого еще, но, к сожалению, судить его и еще нескольких персонажей вроде Бисмарка можно будет только посмертно. Главное - припечатать их так, чтобы никто и никогда не смел повторить ничего подобного.

- Лично мне идея с международным судом не очень нравится, - вздохнул король Георг, - но, наверное, вы правы, и по-иному нельзя, если мы не хотим лет через двадцать танцевать те же танцы. Но, скажите, что вы посоветуете делать с теми господами депутатами, которые не строили коварных планов, собираясь разрушить мир, а всего лишь послушно голосовали за то, на что им указывали их «покровители» и вожди фракций?

- По подвигу должна быть и награда, - ответил я. - Если главарей должна ждать виселица по приговору суда, то этих я посоветовал бы отправить в ссылку голыми и босыми в один из миров Каменного века, вместе с их женщинами и детьми. И туда же я свалю рядовых участников заговора против вашего двоюродного брата Ники. Даже в те далекие времена острова Полинезии - весьма приятное место для жизни, так что это не будет отправка на смерть, но даже там хлеб насущный надо будет добывать в поте лица. Есть у меня на примете один такой мир, который я еще ни разу не использовал для складирования отработанного человеческого материала. Да будет так!

Семьсот шестьдесят третий день в мире Содома. Поздний вечер. Заброшенный город в Высоком Лесу, Башня Силы.

Капитан Серегин Сергей Сергеевич, великий князь Артанский

Пока Франция упревала в котелке, в Румынии продолжалось оттеснение остатков армии в Карпаты, а в Болгарии зрел кулак ударной группировки (ни там, ни там, ни там ничего не изменится еще как минимум сутки), я решил заняться Аквилонским направлением, поскольку поступающая с той стороны информация не лезла ни в какие рамки. И больше всего меня интересовал присоединившийся к аквилонцам космический корабль Русской Галактической Империи. Превдоличности по поводу этого государственного образования остались в полном недоумении: мол, не было такого в их мире никогда, и точка, и даже нации такой не было, так как после краха Византии в шестом веке некому было принести на Русь светоч православия, а без него русский народ просто не мог возникнуть. Гай Юлий в недоумении - это то еще зрелище. Зато Сати Бетана сразу опознала «Неумолимый», назвав его «Несокрушимым».

С подобного корабля, первого в своей серии, и началась Русская Галактическая Империя. В результате катастрофических событий выпав из своей реальности, «Несокрушимый», то есть его искин Кандид, явился к нам на Землю и принялся искать кандидата в императоры для переоснования Империи. И нашел, надо сказать, по первому классу - русского офицера морской пехоты с харизмой императорского типа и теми особыми талантами, что превращают обыкновенного лихого авантюриста в основателя династии.

Первый вывод, который я сделал из дальнейшего беглого повествования - «Неумолимый», когда его боеготовность достигнет ста процентов, всякую галактическую шушеру сможет гонять ссаны-ми тряпками. Второй вывод - столкновение с цивилизацией эйджел неизбежно - и более того, где-то по соседству со мной, пока я навожу порядок в различных мирах, могут тихо шуршать ловцы пеонов. И более всего это явление вероятно для времени крупных войн, когда тысячи, даже миллионы безоружных гражданских бредут по дорогам, спасаясь от надвигающегося нашествия. Отсюда вывод: на каждый оспариваемый у Зла мир мне нужна сканирующая сеть из малозаметных сателлитов, вроде той, что «Новый Тобол» вывесил вокруг мира Аквилонии. Это полезно не только в смысле отражения поползновений разбойничающих диких эйджел, но и для общего контроля военно-политической обстановки. Задача Климу Сервию поставлена, заявленный темп изготовления мастерскими «Неумолимого» - один комплект в месяц, то есть кампанию в мире четырнадцатого года мне придется, в общем-то, доигрывать как обычно. Что делать с пленными эйджел, я знаю: процедура инверсии, принятая в русской галактической империи, не вызывает во мне внутреннего протеста, а если новообращенные еще и услышат Призыв, то все будет совсем замечательно.

В свою очередь, товарища Сати Бетану восхитили мои бойцовые остроухие: она назвала их «готовой штурмовой пехотой». И тут выяснилось, что в Империи бойцов такого класса выращивали искусственно, скрещивая самок технического вида горхи с обыкновенными человеческими мужчинами.

И тут же я узнал о генетических банках, куда военнослужащие Империи, мужчины и женщины, в обязательном порядке сдают свою сперму и жизнеспособные яйцеклетки. Если ты пал в бою как герой, то Империя продлит тебя в потомстве даже посмертно, производя воительниц штурмовой пехоты и темноэйджеловских тактиков-полукровок. Более того, родить ребенка от павшего героя престижно и для обыкновенных человеческих женщин. Большинство имперских офицеров слабого пола выходят в отставку после первой стабилизации старения, после чего самодостаточные и обеспеченные предаются чистым радостям материнства, даже не выходя для этого замуж. Как правило страны и народы, ведущие затяжные тяжелые войны, истощают свой пассионарный потенциал, ибо если на протяжении нескольких поколений сильные да храбрые гибнут в поле, не оставляя потомства, в популяции остаются только посредственности да подонки. Но благодаря своему специфическому подходу к размножению человеков русская галактическая империя избежала такой опасности. В моем войске пассионарный потенциал зашкаливает: герои Бородина, герои обороны Севастополя, герои Порт-Артура, герои Первой Мировой, и скоро к ним добавятся герои Великой Отечественной.

Моя задача, как будущего императора того мира, что будет отдан мне в ленное владение -не промотать это сокровище, не сгноить его втуне, а размножить в поколениях, одновременно прижимая репродукционные возможности офисного планктона и прочих бездельников. Тогда я сказал, что в верхних мирах рождаемость, как правило, не обеспечивает даже простого воспроизводства, не говоря уже о росте популяции. На это Сати Бетана ответила, что это, в первую очередь, от дискомфортной социальной среды, неуверенности в будущем и прочих родимых пятен либерального капитализма, маскирующегося под демократию. Если вернуть людям комфортную социальную среду, когда власть едина со своим народом, в почете и достатке живут люди труда, инженеры, ученые и защитники Отечества, а не поп-звезды, менеджеры по продажам и ненасытные будто крокодилы миллиардеры-олигархи, да убедить, что это навсегда, то и рождаемость вернется к нормальным показателям.

Всем хорош Владимир Владимирович, но из-за плеча у него постоянно торчат Кудрин, Греф, Чубайс, Силуанов, Набиулина, Медведев (будь он неладен), а также омерзительнейшие покойники Гайдар и Солженицын, которых наш Президент тоже любил и привечал. И идут по стране постоянные шепотки об окончательной приватизации, а ушлые людишки, кандидаты в будущие олигархи, потирают в предвкушении руки, ведь все самое вкусное достанется тем, кто будет приватизировать, и еще немного их приближенным. А простые люди смотрят на все это и спрашивают себя, зачем рожать детей - неужели только для того, чтобы эти взяли их в рабство? Есть у нас там наверху такое настроение в определенных элитных кругах - мол, президент Путин старенький, мы его пересидим, и о том, чтобы не было подходящего преемника, тоже позаботимся. Бабушку там безумную ненужному человечку под капот машины толкнем, или горничная в отеле заявит, что он ее изнасиловал, или еще какой случай случится на ровном месте, но на стартовых позициях в президентской гонке будут только нужные люди. Это-то народ и нервирует.

Впрочем, проблемы моего родного мира следует отложить до того времени, когда мы до него доберемся. Если к тому моменту Владимир Владимирович будет в здравом уме и твердой памяти, то я попрошу Лилию сделать так, чтобы жил он еще тысячу лет. И в дополнение к тому я вывешу в небеса родного мира «Неумолимый», чтобы Обамы, Клинтоны, да и Трампы тоже в испуге задристали бы свой североамериканский материк от края и до края. Тогда посмотрим, кто и с кем будет вести любимые американцами переговоры с позиции силы.

А сейчас в моем кабинете собрались члены аквилонской делегации, отбывающая в тот мир с кратким визитом команда, а также Дима-Колдун. Он мне нужен для того, чтобы проверить аквилон-ское руководство на магические способности. В том мире мне нужен хоть один человек, который мог бы стать абонентом для поддержания постоянной портретной связи, а то сейчас они меня вызвать могут, а я их в случае необходимости - нет.

- Итак, товарищи, - сказал я аквилонцам, - все, что у нас можно было посмотреть за сутки с небольшим, вы уже посмотрели. Сергей, ваше мнение?

- Мое мнение, Сергей Сергеевич, - с легкой улыбкой сказал мой молодой друг, - что мы с вами одной крови, но перпендикулярны. Вы растете ввысь, подобно небоскребу, пронизывая миры-этажи, а мы развиваемся вширь на поверхности единственного данного нам мира. Я даже не знаю, чего у вас можно было бы попросить, ибо единственное, чего бы нам хотелось, это как можно больше художественных книг в нашу библиотеку... Но с этим вопросом у вас и у самих напряженка, ибо книг меньше, чем читателей. Как нам сказала Ольга Васильевна, зачастую желающим приходится ждать, пока освободится желаемый экземпляр.

И тут меня торкнуло. Совсем рядом, на расстоянии шаговой доступности от меня, от тоски и бесцельного существования погибает великий человек, кумир моего детства и юности... Если что, я Джоне Гриффите Чейни, более известном под псевдонимом Джек Лондон. В рядах моей армии ему места нет, не тот типаж, а вот у аквилонцев он будет уместен и вполне любим.

- Вопрос с книгами можно будет начать решать в мире сорок первого года, - сказал я. - Там будет множество брошенных перед немецким нашествием районных и городских библиотек, а также прочих учреждений культуры, которым все равно гореть, ибо арийские завоеватели уничтожат все на своем пути. Там, я думаю, можно будет найти всю классику в новой орфографии и произведения советских авторов довоенного периода, а все остальное придется добирать в более высоких мирах...

- Скажите, Сергей Сергеевич, - перебил меня товарищ Давыдов, - вы что, теперь не собираетесь отражать немецко-фашистское вторжение, раз говорите о прошеных под вражеским натиском учреждениях культуры?

- Собираюсь, - уверенно ответил я, - но, помимо моих твердых намерений остановить и уничтожить германских людоедов, имеются три объективных обстоятельства. Во-первых, неизвестно, на каком этапе начального периода войны Небесный Отец впустит мня в тот мир. Быть может, к тому времени мне останется только хватать за хвост безнадежно убегающее время. Во-вторых, в моей армии где-то двести тысяч кадрового состава, которые можно использовать в этой операции, плюс средства усиления, Красная Армия имела в первом эшелоне полтора миллиона бойцов и командиров, а вермахт напал пятью миллионами солдат и офицеров, дополнительно имея три миллиона в резерве и в составе оккупационных гарнизонов. В Прибалтике и Белоруссии у советской стороны рухнуло все и сразу - как за счет подавляющего перевеса сил противника, так и из-за того, что командующие там оказались полными придурками или предателями. Ну кто еще мог придумать в самый канун войны приказать снять с боевых самолетов пушки и пулеметы, а в наземных войсках изъять из частей и сдать на склады боеприпасы, оставив по паре ящиков снарядов на орудие и по нескольку патронных пачек на бойца? На Украине было получше, но и там хаоса хватало. Пока все не устаканится, местное советское командование будет мне скорее помехой, чем подмогой, при этом моей главной задачей будет разрезать гигантского германского слона на порционные куски и сожрать их по одному, начиная со знаменитых танковых групп. В-третьих, перед войной и в самом ее начале высшее советское руководство было охвачено иррациональным безумием, выражающемся в лозунге «малой кровью, на чужой территории» и только поражение в приграничном сражении выбило из него эту дурь. На первом этапе я буду биться не за территорию, а за советских бойцов и командиров, составлявших войска первого стратегического эшелона, чтобы они не сдохли в германском плену от голода и издевательств, а получили возможность оправиться, переформироваться и снова вступить в бой. А еще я буду биться за то, чтобы германские войска, вырвавшиеся к Днепру, оказались отрезаны от своих тылов. Мне потребуется сделать так, чтобы по железным дорогам к ним не смог проехать ни один поезд, а по шоссе - ни один грузовик. И вот тогда, заново смешав карты, я начну игру по своим правилам, и горе будет тем, кто пошел на Восток в завоевательный поход за поместьями и славянскими рабами.

- Ваша программа мне понятна, - немного подумав, сказал товарищ Давыдов. - Должен сказать, что я наслышан о том, как вы громили армию Батыя, и вижу в ваших планах подобие той операции.

- Разница только в масштабах и рельефе местности, - сказал я, - а во всем остальном серые крысиные орды безумца Адика вызывают у меня точно такую же ярость, как и тумены от рождения не мытых монгольских нукеров. Но сейчас это разговор не к месту, потому что изначально я хотел говорить на несколько иную тему. В четырнадцатом году, где я сейчас оперирую, имеется человек, которого «по паспорту» зовут Джон Гриффит Чейни, а широкая публика знает его как Джека Лондона. Сейчас этот американский писатель романтическо-социалистической направленности потерян, жестоко сбит с толку и запутался в долгах, а кроме того, тяжело болен, и, чтобы заглушить терзающие его адские муки, постоянно прибегает к помощи морфия. Сергей, как вы думаете, когда мы вернем ему здоровье и избавим от алкогольной и наркотической зависимости, найдет этот человек свое место у вас в Аквилонии или нет?

- Знаете что, Сергей Сергеевич, вы действительно когда-нибудь станете хорошим императором, потому что вот так, походя, делаете людям воистину царские подарки, - сказал Сергей, и я чувствовал, что он не лукавит, а говорит от души. - Мы примем этого человека как своего и, если он захочет, дадим ему место в своем Совете. Ведь он - один из тех, кто сделал нас такими, как мы есть - героями, способными уйти за горизонт и там построить новый прекрасный мир.

- Товарищ Серегин, - сказала Сати Бетана, - если этот человек согласится, то вы можете отправлять его к нам без предварительной медицинской обработки, ибо наша лечебно-диагностическая аппаратура цивилизации пятого уровня и два врача первого класса доктор Авило Аарон и профессор медицины Чиек Ден способны справиться с любыми мыслимыми и немыслимыми человеческими заболеваниями. Ведь и на флот, и в дальние экспедиции медиков отбирают только лучших из лучших.

- Ну хорошо, - сказал я. - Давайте не будем откладывать этого дела в долгий ящик, а то вот закипят у меня кастрюльки на плите, и будет мне потом не до Джека Лондона. Но идти так в гости всем колхозом мне кажется неудобным...

- А паччему? - спросил Коба. - Если вам, товарищ Серегин, удобно заваливать в королевские гостиные, пинком раскрыв дверь, то нет причины, по которой вы не могли бы прийти к этому Джеку Лондону всей нашей компанией. Быть может, мы с Ольгой тоже хотим взглянуть на американского писателя социалистической направленности в его естественной среде обитания...

- Да, - подтвердила Ольга Николаевна, - я тоже читала некоторые рассказы мистера Лондона, и этот человек мне очень, очень интересен.

- Я тоже хотел бы присоединиться к этому визиту, - сказал Ильич. - И хоть я уже давненько вышел из того возраста в котором взахлеб читают приключенческие рассказы, мне этот человек тоже интересен.

- В таком случае, - сказал я, - отправляемся прямо сейчас. Настроение боевое, форма одежды походная; всем, кто не владеет английским языком, я выдаю переводящие амулеты. Держитесь крепче, товарищи. Следующая станция - Бьюти-ранчо в поселении Глен-Эллен, долины Сонома, Северная Калифорния.

(обсудить на форуме)