Библиотека :)

Эпическая фантастика и фэнтези   Героическая фантастика и фэнтези   Самиздат, сетевая литература   Попаданцы  

Аннотация

Александр Михайловский и Юлия Маркова

В закоулках Мироздания

Книга 19

Исцеление огнем

5 марта 1918 года, час пополудни, Одесса, Приморская улица, примерно в километре от Воронцовского дворца, бывшей резиденции генерал-губернатора, а ныне Центрального исполнительного комитета Одесской Советской Республики

Капитан Серегин Сергей Сергеевич, великий князь Артанский

Недоделки в мире восемнадцатого года я начал исправлять с пропущенного мною при прошлом заходе бывшего подполковника русской армии Михаила Муравьёва. Тогда времени было в обрез, так что до этого персонажа у нас просто не дошли руки, и теперь предстоит исправить эту недоработку. За месяц с небольшим, когда этот сорвавшийся с цепи авантюрист находился вне нашего контроля, ему удалось развернуться по полной программе. Его бандиты предали потоку и разорению Кременчуг, Екатеринослав (Днепропетровск), Кривой Рог, Елисаветрад (Кировоград), Николаев и, наконец, Одессу. Тут, в Южной Пальмире, примерно неделю назад этот безумный деятель провозгласил независимую от Петрограда Одесскую Советскую Республику, главой которой назначил самого себя.

Одесса, кстати, была Муравьёву местом хорошо знакомым. Как доложила энергооболочка, он с июля пятнадцатого года и по май семнадцатого, после тяжелого ранения в боях в окрестностях Кракова и излечения в госпитале, проходил службу ротным командиром во второй Одесской школе подготовки прапорщиков пехоты. Далее, на первом съезде фронтовиков Юго-Западного фронта (г. Каменец-Подольский) Муравьёв выступил с предложением создавать в русской армии особые добровольческие ударные части. Временное правительство эту инициативу заметило и перевело ее автора в Петроград. Там этот деятель возглавил оргбюро Всероссийского центрального комитета для вербовки волонтёров в ударные части, одновременно занимая должность председателя Центрального исполкома по формированию революционной армии из добровольцев тыла для продолжения войны с Германией. На этом поприще Муравьёву удалось сформировать до ста «батальонов смерти» и несколько женских ударных батальонов. Эта деятельность была высоко оценена мосье Керенским: он назначил перспективного кадра начальником охраны Временного правительства и произвел его в подполковники.

Но, едва дело для главноуговаривающего и компании запахло жареным, неугомонный авантюрист разорвал дальнейшие отношения с Временным правительством и примкнул к левым эсерам, готовившимся брать власть в союзе с большевиками. Впрочем, формально в партию левых эсеров он так и не вступил, партийной дисциплине не подчинялся, и все свои дальнейшие выкрутасы производил исключительно по собственному желанию. Сразу после Октябрьской революции он обратился к Ленину и Свердлову с предложением своих услуг, и те назначили его уполномоченным по борьбе с погромом винных лавок. Еще через два дня Муравьёв стал членом штаба Петроградского Военно-Революционного Комитета, а потом каждый следующий день получал все более высокие должности. С двадцать восьмого октября (здесь и далее - по старому стилю) он становится начальником обороны Петрограда, двадцать девятого октября назначен главнокомандующим войсками Петроградского военного округа, с тридцатого октября командовал войсками, действовавшими против войск Керенского - Краснова.

Закончилась эта карьера так же неожиданно, как и началась. Уже восьмого ноября Муравьёв сложил свои полномочия в связи с тем, что партия левых эсеров отозвала своих представителей из органов власти, что было вызвано отказом Ленина от формирования однородного социалистического правительства.

Впрочем, гениальный авантюрист оставался в забвении всего-то чуть меньше месяца. Когда на Дону пышным цветом зацвела махровая Калединщина, Совет Народных Комиссаров РСФСР образовал Южный революционный фронт по борьбе с контрреволюцией и назначил его главнокомандующим левого эсера Антонова-Овсеенко, а уже тот подтянул Михаила Муравьёва на должность своего начальника штаба. Когда советские войска вступили в Харьков, где была провозглашена Украинская Советская Республика, Антонов-Овсеенко выделил Украину в отдельное направление, командовать которым назначил своего начальника штаба. А дальше началось такое, что Джеку-Потрошителю оставалось лишь нервно курить за сараем. При взятии Полтавы шестого января Муравьёв приказал без суда расстрелять девяносто восемь офицеров и юнкеров эвакуированного туда в пятнадцатом году Виленского юнкерского училища.

Далее Муравьёв должен был двигаться на Киев, где в Основном Потоке он оторвался по полной программе, при почти полном отсутствии сопротивления уничтожив несколько тысяч «классовых врагов». Но в этом мире Киев еще третьего января взяла дивизия генерала Неверовского, установив там самые правильные революционные порядки, из-за чего Муравьёв двинулся на Кременчуг, где его и застало известие о покушении на Ленина и окончательном разрыве альянса левых эсеров и большевиков. Впрочем, его, как и Антонова-Овсеенко, и раньше пытались отозвать в Петроград для разборок в стиле «кто есть кто», но, видимо, этот авантюрист своим звериным чутьем понял, что ничем хорошим это для него не кончится, и закусил удила. Далее был месяц зигзагообразных метаний по Южной Украине, наполненный безудержными грабежами и бессудными расстрелами, и закончился тот кровавый путь в Одессе провозглашением Одесской Советской Республики без большевиков и комиссаров.

И тут же случился безудержный грабеж местных буржуазных элементов, куда же без него. Сначала - контрибуция в десять миллионов рублей, а когда собрать удалось только два миллиона, то последовало всеобщее изъятие ценностей и денежных средств, даже если предназначались на выплату зарплаты рабочим. Единственное положительное отличие от Основного Потока заключается только в том, что к данному моменту Муравьёв полностью оторвался от центральных властей в Петрограде, проклиная их во все корки, а это значит, что его грязные похождения уже не пачкают светлый облик Советской власти.

Дальше на запад от Одесской республики имеет место Румынское королевство, под натиском австро-венгров и болгар потерявшее две трети собственных территорий, но не утратившее аппетита к чужим землям. В настоящий момент потомки цыган, то есть римлян, заключили перемирие с Центральными державами, вполне, как им казалось, удачно прикарманили Бессарабию, а теперь им хотелось Одессы. Муравьёв с цыганами воевал, и довольно успешно, нанеся им несколько поражений и выбив за линию Днестра. Австро-венгры в этом мире на российскую территорию не лезут, поэтому господин авантюрист-бонапартист гонял прирожденных конокрадов по Бессарабии как хотел. Румынская армия оказалась настолько никчемной, что ее смогло драть и в хвост и в гриву полубандитское формирование численностью в несколько тысяч штыков. Вопрос у муравьёвских башибузуков уже было встал о Кишиневе, и тамошняя буржуазия по этому поводу уже пребывала в превеликой панике.

Но второго марта, неожиданно для всех сторонних наблюдателей, дивизия Неверовского сеялась с позиций в Киеве, передав их полностью сформированному корпусу Красной гвардии под командованием прапорщика Силы Мищенко. А потом герои Бородина сели в эшелоны, и в сопровождении уполномоченных от центральных петроградских властей двинулись в южном направлении, на Одессу. По ходу движения части моей армии ликвидировали на станциях и городках вдоль железнодорожного пути бандитов разной степени отмороженности, осевших там в послереволюционное время, после чего товарищи из Центра имели возможность установить в тех местах самую правильную советскую власть. В дальнейшем, по прибытии на театр военных действий, это соединение должно развернуться фронтом на запад против Румынии. На данный момент я просто не знаю, выгоню ли я много понимающих о себе мамалыжников за линию Прута, и на том закончу разбор полетов, или полностью ликвидирую их никчемное цыганское государство.

Пока Неверовский по железной дороге двигался на юг, в мире сорок первого года в освобожденной Белостокской зоне формировалось еще одно соединение, командиром которого я назначил героя обороны Брестской крепости майора Гаврилова. Соединение формата бригада-дивизия является потолком этого человека как по харизме, так и по тактическим талантам. Бойцы и командный состав в этом соединении обкатаны не только несколькими первыми днями войны, но и достаточно упорным и вязким сражением за белостокскую освобожденную зону. Оно, это сражение, идет своим чередом, но, кажется, основной накал боев уже спал. Германское командование сгоряча укусило моего ядовитого железного ежика широко открытым ртом, будто это было мягкое соединение РККА с низкой боеготовностью, и теперь от изумления не может вымолвить и слова. Потери зашкаливают, а результат откровенно нулевой. Никакого сравнения с ситуацией месячной давности, когда красноар-мейцы-окруженцы мелкими группами бродили по лесам голодные, почти без патронов и без связи с командованием, а доблестные дойче зольдатены охотились на них как на кроликов.

Сейчас ничего подобного нет и в помине. Составные части моей армии хорошо вооружены, снабжены боеприпасами и продовольствием, а управление ими осуществляется через горизонтальные и вертикальные связи внутри Воинского Единства. Оборона вязкая и упругая как смола, а подразделения, проходящие обучение по программе егерской подготовки, углубляются далеко во вражеский тыл и наносят жалящие удары на коммуникациях, чему способствуют образцы вооружения из семьдесят шестого года, первым делом начавшие поступать именно на вооружение войск зафронто-вой армии генерала Карбышева. РПГ-2 и РПО «Рысь» производят неизгладимое впечатление как на советских бойцов, так и на их германских оппонентов. Четыре литра огнесмеси, влетевшие под тент забитого пехотой армейского грузовика, для бойцов и командиров, побывавших в германских лагерях для военнопленных, подобны эффекту пролитого на душу бальзама. Такое же впечатление производит случай, когда крепколобый «Штуг», который из «сорокапятки» можно подбить только в упор, вдруг встает замертво, а потом взрывается, словив под маску пушки реактивную кумулятивную гранату.

Неплохое впечатление на бойцов производит и единый пулемет Калашникова. Он и полегче пехотного «дегтяря» (без примкнутой коробки у ПК и диска у ДП), и прицельная дальность у него больше, и металлическую ленту после боя набивать патронами легче, чем диск. Впрочем, к имевшимся в наличии пехотным пулеметам Дегтярева оттуда же, из семьдесят шестого года, прибыли приемники для ленточного питания, которые при необходимости устанавливают вместо диска. Поступили на вооружение зафронтовой армии и пистолеты-пулеметы Судаева. С автоматическим оружием ближнего боя в Красной Армии на данный момент откровенно плохо: пистолет-пулемет Дегтярева был выпущен весьма ограниченной серией для НКВД и погранвойск, а массовое производство знаменитого ППШ еще не начиналось, поэтому ППС-43 восприняли на ура.

Бригада майора Гаврилова состояла из шести отдельных батальонов, способных действовать как автономно, так и во взаимодействии с соседями и под общим руководством. В состав батальона входили четыре пеших стрелковых роты, одна мотострелковая рота на БТР-152 (девять машин), одна танковая рота на ПТ-76 (тоже девять машин) и один кавалерийский эскадрон, считающийся разведывательным. Посмотришь взглядом командира нашего времени - вроде бы ничего особенного; а для восемнадцатого года это крутизна невероятная, даже в сравнении с куда более упорядоченными временами «до без царя».

Раздав в стрелковые подразделения по два единых пулемета Калашникова на отделение, я понял, что потребности в огневом поражении на дальней дистанции закрыты полностью, поэтому нет необходимости вооружать остальных бойцов трехлинейными винтовками, и в то же время следует значительно нарастить огневую мощь на коротких дистанциях.

Так появилась структура стрелкового отделения из восьми бойцов и одного сержанта, при двух пулеметах, одной снайперской винтовке, одном гранатомете или РПО, а также шести ППС-43, предназначенных для вторых номеров пулеметчиков, снайперов и пары гранатометчиков, а также для командира отделения. Кавалерийские подразделения вооружены аналогично стрелковым, только у них вместо обозных телег (германские трофеи) для перевозки необходимых припасов имелись вьючные лошади монгольской породы. По своему опыту знаю, что кавалерия со своими четырьмя копытами с легкостью пройдет там, куда на колесах даже не сунешься.

К тому времени, когда бригада Гаврилова была сформирована и получила приказ к выступлению, Неверовский, двигавшийся в своих эшелонах без особой спешки, с остановками у каждого столба (но все-таки в несколько раз быстрее пешего марша), успел прибыть на узловую станцию Раухов-ка, что всего в семидесяти пяти километров от Одессы. Местный левоэсеровский ревком мои боро-динцы привели к общему знаменателю, то есть повесили, с тем же равнодушным спокойствием, что и разных самостийных атаманов Грицианов Таврических. Не должны жить те люди, что не подчиняются центральным властям в Петрограде. И оказать сопротивление подразделениям героев Бородина местные бабуины не имели никакой возможности, потому что впереди головного эшелона двигался бронепоезд «Красный Арсенал», до расслабления прямой кишки пугая разную неискушенную публику жерлами трехдюймовых орудий в башнях и угловатой тяжестью броневагонов.

Еще третьего числа Муравьёв догадался, что Неверовский, снявшись с пункта временной дислокации в Киеве, идет на юг как раз по его душу - и запаниковал, начав отзывать части подчиненной ему «армии» с фронта против румын на защиту Одессы. А может, и не на защиту, а чтобы в порядке отступить на Николаев - Херсон и далее в Крым, где ныне тоже творился ужасный бардак, а потому имелась возможность организовать еще одну революционную республику, значительно лучше пригодную к обороне, чем Одесса. Но в Рауховке эшелоны дивизии Неверовского остановились и приступили к выгрузке и формированию походных колонн. В задачу героев Бородина входило выпроваживание с российской земли изрядно загостившихся любителей мамалыги, которые весьма приободрились после того, как их оставили в покое муравьёвские башибузуки. Порядок же в Одессе-маме станут наводить бойцы майора Гаврилова: как раз у них имеется вполне сформировавшееся восприятие правильной советской власти.

И вот бригада майора Гаврилова по шести дорогам (а их там ровно столько) через порталы побатальонно входит в Одессу со всех четырех, то есть трех, сторон потому что с четвертой стороны у этого города Черное море. Разведчики отдали своих лошадок коноводам и теперь идут пешком, внимательно оглядываясь по сторонам. Чуть позади них, лязгая гусеницами по брусчатке, внушая трепет случайным наблюдателям, углом вперед движется взвод танков ПТ-76, за которым шуршат шинами БТР-152, и только позади них в походных колоннах движется пехота. И все это осенено трепещущими на сыром черноморском ветру алыми знаменами. Не обломки былого мира идут, сами не знающие, кто они теперь есть, не хохлы-самостийщики, не бандиты какие-нибудь, и не румыны, а представители законной советской власти. И вместе со мной тут, на БТРе, оборудованном как командирская машина - представляющий эту самую власть товарищ Михаил Фрунзе, о котором у меня сложилось очень хорошее впечатление как об очень человечном человеке, военном гении просто самородке из народа. Также при мне Нестор Махно, куда же без него, и его верная сподвижница Мария Никифорова, заделавшаяся поклонницей нашей Ники-Кобры. Неплохие оказались люди при ближайшем рассмотрении, могут пригодиться в какой-нибудь непредвиденной ситуации.

Из окон на это представление настороженно смотрят встревоженные горожане. После двух недель господства в их городе безумных революционных бабуинов им бы сейчас и румыны с австро-венграми показались освободителями. В Основном Потоке так и было. Местных обывателей пугают красные знамена, и в то же время обнадеживает подтянутый молодцеватый вид моих бойцов, их однообразная, а не кто во что горазд, экипировка. Кроме того, им внушает почтение количество и однообразие бронетехники (у местной Красной Гвардии и контрреволюционеров она обычно с бору по сосенке), а также обилие явно автоматического оружия, также никому пока не известного в этом мире. Уж пулемет Калашникова, с примкнутой патронной коробкой и свисающим с другой стороны кончиком ленты, ни с чем не перепутаешь.

И примерно те же чувства, но с обратным знаком, испытывают муравьёвские боевики. Дотянулся, мол, проклятый Сталин из далекого Петрограда железной рукой, прислал жестоких опричников лить революционную кровушку - и деваться теперь некуда, загнали тут, в этой Одессе, как крыс в угол, так что ни туда, ни сюда. Тут надо сказать, что прямое железнодорожное сообщение Одессы с Николаевом вдоль берега Черного моря отсутствует, добираться нужно все через ту же станцию Ра-уховка, которую нынче оседлал численно превосходящий противник как минимум при одном броне-поезде. А воевать сподвижники Муравьёва предпочитали против врага, который в два-три раза уступает им числом, дезорганизован, тугодумен и растерян. А тут без вариантов: еще на подходе раскатают из пушек, которых у сталинских опричников как у дурака махорки, потом покрошат из пулеметов и добьют штыковым ударом.

Так что стянуть своих башибузуков в Одессу Муравьёв смог, а дальше - никуда. Надо вылезать из вагонов и топать пешком по раскисшим от дождей проселкам в сторону Николаева. Для армии, привыкшей молниеносно перемещаться по железным дорогам в соответствии с выдуманной самим Муравьёвым тактикой «эшелонной войны» сие выглядит как изощренная форма самоубийства. Тут если не каждый первый, то каждый второй воспринимает эту «армию» как сборище грабителей и беспредельщиков, а потому сопротивляться ее пешему маршу будут все, и в первую очередь местные отряды самообороны, организованные вернувшимися по хатам фронтовиками. Какого-то определенного политического окраса эти отряды не имеют, и по ходу смуты ситуативно присоединяются к той стороне, какая, как им кажется, защищает их селянские интересы. Сейчас, после Третьего Съезда Советов - это большевики, признавшие фактический передел земли на местах и до поры до времени оставившие село в покое. А вот левые эсеры, которые хотели все у всех отнять и начать делить заново при своем участии, сейчас местным гречкосеям лютые враги, поэтому и стрелять в них будут из-под каждого куста и из-за любой хаты.

Как доложила мне энергооболочка, в Основном Потоке примерно так и произошло, только вместо моих войск «армию» Муравьёва зажали в угол численно превосходящие австрийцы с румынами. Сам он, когда поражение стало уже очевидным, сбежал, и через некоторое время объявился в Москве, а его армия бесследно рассосалась, то есть самодемобилизовалась где-то на просторах юга Украины. Правда, некоторые источники говорят, что этого ценного кадра вызвали к себе Ленин и Троцкий, чтобы назначить его на новый и очень важный пост. Но все это вранье, потому что, сбежав из Одессы, он почти три месяца болтался без дела, и даже успел посидеть в ЧК по подозрению в связи с анархистами, пока по указанию Троцкого его не направили главнокомандующим на свежеоб-разовавшийся фронт борьбы с белочехами. А уже там этот авантюрист не удержался от участия в левоэсеровском мятеже, благополучно все просрал, и был застрелен при попытке ареста, притом, что его действия вызвали развал фронта и захват белыми Казани. Исправлять ситуацию за своим протеже тогда явился сам месье Троцкий... Впрочем, это была уже совсем другая история, потому что здесь ничего подобного и близко не намечается.

В силу всех этих причин подавляющая часть воинства Муравьёва воевать не хотела в принципе. Тем более что ходили про товарища Серегина, то есть про меня, такие слухи, что если начать упорствовать и огрызаться, то живым не уйдет ни один человек (как было с корниловцами, где те полегли все до единого), а если поднять руки и сдаться, то ничего особо страшного не произойдет. Мол, тех, кто попал в такую ситуацию по неразумию или волей обстоятельств, я особо сильно не караю и толпами не расстреливаю. Кроме того, значительная часть этой публики планировала, пока все не благоустроится, мирно перейти на нелегальное положение, а потом постараться незаметно покинуть Одессу, не привлекая лишнего внимания. Так что не успел самодельный русский Бонапарт оглянуться, как остался лишь при трехстах штыках наиболее преданных ему людей, а все остальные вдруг куда-то делись. И в этом его отличие от настоящего Наполеона, которого армия обожала до исступления, что и было главной причиной его побед в те времена, когда солдаты его противников воевали из-под палки.

Окопалась эта банда в бывшей генерал-губернаторской резиденции, иначе еще именуемой Воронцовским дворцом. Выстроено это здание было фактически на месте бывшей турецкой крепости Хаджибей и занимало господствующее положение над прибрежной полосой. В качестве последнего аргумента у Муравьёва в запасе имелись четыре трехдюймовых орудия: два из них располагались у фасадной части дворца и были обращены в сторону Приморского бульвара, а два других смотрели на Приморскую улицу, вдоль которой, по мнению непризнанного военного гения, и развернется наше наступление. Также, в качестве аргумента, для ближней самообороны в окнах второго этажа, обращенных на все четыре стороны, последние защитники Одесской республики выставили пулеметы «Максим».

Конечно, имея двенадцатикратное превосходство в трехдюймовых артиллерийских стволах, бронетехнику и хорошо подготовленных бойцов, я бы мог устроить правильный штурм дворца, изрядно расковыряв его артиллерийским огнем и с гарантией поубивав все непримиримых отморозков. Но так как при этом от шальных трехдюймовых снарядов и летающих повсюду пуль могло погибнуть изрядное количество мирных одесситов, я махнул на все рукой, открыл портал и вызвал под серые небеса этого мира находившийся в готовности «Каракурт» в полицейском обвесе. Боевики, укрепившиеся в отдельно стоящем здании - отличная цель для его парализующе-депрессионных излучателей. Один выстрел - и все кончено, при том, что никто даже не будет оцарапан.

5 марта 1918 года, два часа пополудни, Одесса, Приморский бульвар, Воронцовский дворец, бывшая резиденция генерал-губернатора, бывший ЦИК Одесской Советской Республики

Капитан Серегин Сергей Сергеевич, великий князь Артанский

Когда из низко нависших серых облаков вынырнул «Каракурт», дал залп депрессионными излучателями и тут же скрылся обратно, то в первый момент никто ничего не понял. Невооруженным глазом депрессионное излучение в виде слабого фиолетового свечения можно наблюдать только ночью или в сумерках, а магическим зрением или Истинным Взглядом тут не наделен никто, кроме меня. И только легкое ощущение вдруг возникшей потусторонней жути, от которого на мгновение дыбом встали волосы, подсказывало, что в этом мире произошло что-то такое этакое... необычное.

- Ну что, Михаил Васильевич, - сказал я, - поехали вперед, посмотрим собственными глазами на героя сего дня.

- Что, уже, товарищ Серегин? - спросил этот советский гений-самородок, когда наш командирский БТР вместе со всей батальонной колонной тронулся с места.

Гонять по одесским улица мы не собирались, тем более в ситуации, когда за нами движется немоторизованная пехота, так что скорость соответствовала быстрому шагу идущего в ногу пехотного подразделения.

- Да, уже, товарищ Фрунзе, долго ли, когда есть соответствующие возможности, - ответил я. -Применение ударного бомбардировщика в обвесе из парализующе-депрессионных излучателей бывает незаменимо в том случае, когда при захвате укрепленного объекта требуется обойтись без лишнего кровопролития.

- А я и не знал, что вы, товарищ Серегин, так трепетно печетесь о никчемных жизнях разных врагов советской власти, - насмешливо скривив губы, произнес Фрунзе, глядя, как нас обгоняют конные разведчики, которым коноводы успели подать лошадей.

- Из всех врагов советской в этом здании меня интересует только сам гражданин Муравьёв, -парировал я, - ведь прежде чем покончить с этим человеком навсегда, его самого и ближайших подельников необходимо передать моей службе безопасности для самого тщательного допроса. Но и это еще не самое главное. Вокруг здания, которое нам предстояло штурмовать, расположен довольно крупный город, густо населенный непричастными ни к чему обывателями. И если мои артиллеристы приучены стрелять точно в цель, то противник намеревался разбрасывать свои шрапнели направо и налево, что привело бы к большому количеству жертв среди ни в чем не повинных некомбатантов. В Основном Потоке за гражданином Муравьёвым отмечались подобные грязные выходки, и я не исключаю их повторения.

- Ах вот оно что, товарищ Серегин, - усмехнулся Фрунзе, - тогда это совсем другое дело. Хотя некоторые товарищи назвали бы ваши действия излишней мягкотелостью по отношению к классовому врагу.

- Эти самые «некоторые товарищи», - с горечью ответил я, - и есть настоящие враги советской власти. Зато окружающие нас обыватели - врачи, учителя, юристы, офицеры, полицейские сыщики и даже мелкие лавочники с предпринимателями - являются составной частью великого русского народа, который я поклялся защищать. Хотите, я возьму вас за руку и отведу в мир на пятьдесят восемь лет вперед, где идейные сторонники мосье Троцкого, будто тараканы, пережившие по разным щелям эпоху товарища Сталина, начисто повывели мелкую и даже мельчайшую буржуазию, из-за чего вполне уже построенный социализм превратился в государственно монополистический капитализм. Мне, как уроженцу двадцать первого века, конечный итог этой деятельности известен заранее. Если ничего не менять, то пройдет не более пятнадцати лет, и народ, озверевший от тотального дефицита всего и вся, причем в мирное время, позволит совершить в стране буржуазную революцию, реставрировать капитализм и разделить созданную общим трудом всенародную собственность между кучкой беспринципных мерзавцев, составивших новую буржуазную власть. Не допустить этого - моя главная задача, поэтому любой перегиб влево следует считать не менее опасным, чем незаметный дрейф вправо.

- Не вижу связи между двумя эти утверждениями, - довольно резко сказал Фрунзе.

- Дрейф вправо, - пояснил я, - ведет к незаметной реставрации капитализма в ближайшей перспективе. Это то самое растворение в частнособственнических инстинктах, которое Советской России предрекают на Западе. Перегибы влево ликвидируют преимущества социализма, зачастую превращая их в недостатки, что создает накопительные условия для реставрации капитализма, только через вооруженный переворот и ниспровержение всех завоеваний. В моем прошлом от начала левацкого разворота до краха советской власти прошло ровно тридцать пять лет, на протяжении которых условия жизни внутри социалистической системы непрерывно ухудшались. Народ сам отдал все социальные достижения, лишь бы ему вернули кусок хлеба и возможность свободного выбора нужной вещи в магазине, а не «берите что дают», потому что в условиях неразворотливого госмоно-полизма нужных вещей выпускается совершенно недостаточно, а ненужных - избыточно.

- В общих чертах я вас понял, - хмыкнул мой собеседник, - и не могу сказать ни за, ни против, потому что самой ситуации ни в семьдесят шестом, ни в девяносто первом году еще не видел. А теперь, если можно, пример, чуть более близкий к нашему времени, когда никакого социализма мы пока не построили, только недавно взяли власть, и теперь лишь думаем, как взяться за это новое для нас дело.

- Ну хорошо, товарищ Фрунзе, ближе так ближе, - сказал я. - Возьмем, к примеру, левоэсеровский закон о социализации земли, который разом предполагал изъятие и передел всех земельных угодий, а также ликвидацию агропромышленных предприятий. В Основном Потоке, где вас, большевиков, некому было за уши оттягивать от этой ямы с кольями, такой закон на Третьем съезде Советов благополучно приняли, и уже к апрелю на российских просторах бабахнули первые казачьи и крестьянские мятежи, вызванные как раз земельным вопросом. Сначала контрреволюция подняла голову на юге, где пашут и сеют раньше всех прочих, а потом волной покатилась по центральной России. Если бы не это обстоятельство, корниловская авантюра так и осталась бы малозначимым эпизодом, даже без моего прямого вмешательства...

- Да, товарищи большевики, - сказал Махно, внимательно слушавший наш разговор, - такой закон, какой предлагали эти левые эсеры, непременно взбесил бы селянство и поднял бы его на борьбу против власти, отнявшей у них все. Нам только интересно, почему в том мире, из которого происходит товарищ Серегин, ваша власть не рухнула, погребенная под волной народного гнева, а, напротив, смогла укрепиться и вытеснить все другие революционные движения.

- Там, в моем прошлом, - сказал я, - большевики выиграли только в силу неразвитости капитализма в России, из-за чего буржуазия была вынуждена выступать против них в союзе с помещиками. А эти деятели, в тех местах, где им удалось свергнуть советскую власть, сразу же кинулись вешать и пороть непокорное мужицкое сословие за бесчинства при разделе помещичьих имений, чем опять толкнули его в объятия большевиков и их союзников. Вожди белого движения тоже по большей части происходили из помещичьего класса, как и поддержавшая их часть офицерского корпуса, а потому одобряли репрессии законных землевладельцев против возомнившего о себе быдла. И именно поэтому после всех неоднозначных колебаний мужики оказались скорее сторонниками большевиков, чем их противниками, записываясь в Красную Армию и поднимая в тылу у белых восстания. Дошло до того, что херр Колчак, поделавшийся вождем белого движения в Сибири, начал раздавать своим сторонникам... поместья, что и предопределило возникновение массового просовесткого партизанского движения у него в тылу. А будь противником большевиков капиталисты, как самостоятельный класс, не нуждающийся ни в каких подпорках, все пошло бы совсем иначе. Этим людям деревенские дела безразличны; с отдельными мужиками им дело иметь даже удобнее, чем с помещиками-латифундистами. Поэтому они, не моргнув глазом, признали бы стихийный предел земли, объявив при этом амнистию тем мужикам, кто с оружием в руках выступит против «красных». И вот тогда Советская Власть не продержалась бы и года. По крайней мере, об этот говорят вычисления моих социо-

инженеров...

Воцарилось молчание. Кто такие «социоинженеры», Фрунзе знал, а потому аргумент был полностью засчитан.

- Так что же, товарищ Маркс ошибался, когда писал, что обязательным условием для осуществления социалистической революции являются высокоразвитые капиталистические отношения? -спросил он через некоторое время, когда мы на малой скорости уже подъезжали к Военному спуску.

- Товарищ Ленин однажды изрек гениальную формулу: «Вчера было рано, а завтра будет поздно», - сказал я. - Этому правилу подчиняются не только условия для осуществления вооруженного восстания, но и фактически все политические процессы. Если бы капиталистические отношения были совсем не развиты, то вместо пролетарской революции у вас получился бы чистейший Пугачевский бунт. Если бы капиталистические отношения перешли в стадию империализма, то и ваша партия была бы невозможна как явление, и у буржуазии хватало бы и силы и политического опыта на то, чтобы не доводить положение до революционной ситуации и вооруженного восстания... А посему, раз уж вы оказались в нужном месте в нужное время, то постарайтесь не запятнать столь удачного обстоятельства разными провокационными телодвижениями. Дорога к светлому будущему узка и извилиста, и каждый раз, достигнув конца очередного этапа, необходимо делать разворот, вписываясь в створ новой задачи. Пока у нас нет самой правильной социальной теории, верно описывающей все явления, а имеется только изобилующий ошибками однобокий марксизм, то всеми этими делами придется заниматься наощупь, каждый раз пробуя почву перед решительным шагом.

- И какие же у нас сейчас этапы, товарищ Серегин, текущий и следующий? - перекрикивая шум мотора, спросил Фрунзе, когда БТР с натугой брал подъем на Сабанеевской улице, направляясь к памятнику Екатерины.

- Текущий этап, товарищ Фрунзе, - ответил я, также перекрикивая шум мотора, - это взять под контроль всю территорию бывшей Российской империи и установить на ней правильную Советскую власть. Надо сделать так, чтобы ни один местный деятель не мог перечить указаниям из Петрограда, иначе приедут люди товарища Дзержинского и оторвут голову. Желание достигнуть коммунизма самым коротким путем, за три дня или около того, и есть главная причина всех левацких перегибов, но таким путем желаемый коммунизм не приближается, а только удаляется. Впрочем, после того, как я отделил ваших леваков от магистрального русла революции, никто не имеет права показывать на вас пальцем и кричать, что вы хотите разрушить в России нормальный уклад жизни и уничтожить русский народ. Да и сами эти леваки объявили вас своими врагами, а это тоже стоит дорогого. И вот когда вы с этой задачей справитесь, наступит время для следующего этапа, выражающегося такими словами: ликвидация безграмотности, электрификация, индустриализация и коллективизация. Даже после совершения социалистической революции сама по себе культурная, промышленная и аграрная отсталость на территории бывшей Российской империи никуда не денется. Настоящим большевикам еще предстоит приложить немало усилий, чтобы гражданам Советской Страны жилось гораздо лучше, чем среднестатистическим обитателем Европ, а недавно темная и отсталая страна сделалась бы локомотивом промышленного развития, и светочем культуры, науки и просвещения. Но самое главное - сделать так, чтобы генералы буржуазных стран боялись бы в сторону Советской России даже смотреть, ибо сие чревато смертельными неприятностями. Вот это будет такая агитация за советскую власть, крыть которую мировой буржуазии будет нечем, ибо ее король окажется голым.

- А почему, товарищ Серегин вы все это говорите мне, а не товарищу Сталину? - пряча улыбку в усы, спросил Фрунзе, которому явно понравилась моя программа.

- А потому, товарищ Фрунзе, что товарищ Сталин все это знает, поскольку регулярно повышает в моих владениях свою квалификацию, - ответил я. - А вам я это говорю потому, что вы человек тоже не простой. Именно вы - один из будущих непосредственных соратников, можно сказать, правая рука Отца Народов, первый и лет на тридцать несменяемый наркомвоенмор Советского Союза. Это вам на руинах былого величия с нуля предстоит построить новую Красную Армию и довести ее до такого уровня боеспособности, чтобы, как я уже говорил, ни одна буржуазная тварь не посмела косо смотреть на нашу страну. А для этого нужны самая лучшая промышленность и наука, лучшие инженеры, конструкторы и рабочие, лучший командный состав, лучшие врачи и, самое главное, лучшие учителя, потому что именно они есть основа основ, на которой стоит мир. И все это вам придется проделать без подсказок со стороны, в режиме полностью самостоятельного полета, потому что не исключено, что к тому времени, когда вы выйдете на это этап, у меня и у самого забот будет полон рот на таких высоких уровнях Мироздания, что вам их будет сложно даже представить. Кстати, давайте вылезать, мы уже приехали. Остановка «Воронцовский дворец», конечная, автобус дальше не идет.

Когда мы с Фрунзе, Махно и мадмуазель Никифоровой выбрались из своего командирского БТРа, непосредственные окрестности дворца уже находились под контролем бойцов командира разведывательного эскадрона капитана Кузьмина. Это они сейчас в своем зимнем камуфляже расхаживают среди двух десятков бесчувственных тел в поношенной и неаккуратной форме старой армии без знаков различия, в художественном беспорядке валяющихся меж двух трехдюймовых орудий, скорчившись в позе эмбриона.

- Что это с ними, товарищ командующий? - спрашивает меня комэск, имея в виду находящихся без сознания подельников гражданина Муравьева.

-Депрессия у них, товарищ капитан, - сказал я, - часа на три, а может, и на четыре...

- Но как же такое может быть? - удивился Кузьмин. - Депрессия - это болезнь обычно барская, и страдают ей существа, тонкокожие до прозрачности, а тут такие отожранные хари простецкого происхождения, что на них можно пахать как на конях...

Действительно, муравьёвские боевики, несмотря на свой неаккуратный и потрепанный внешний вид, выглядели людьми упитанными и толстощекими. Было видно, что именно эти приближенные к главарю как минимум месяц-два ели сытно и пили пьяно, а Истинный Взгляд подсказывал, что они не испытывали недостатка и в женском обществе, не всегда добровольном. Будь здесь сейчас Кобра, эти бабуины не избежали бы немедленной травматической ампутации мужских причиндалов, с последующим развешиванием на фонарях... Ну а я спешить не буду - сперва разберусь, кто есть кто, и только потом повешу самых виновных, не устраивая цирковых представлений.

- Это, товарищ капитан, - сказал я, - не обычная депрессия, которой и в самом деле, как правило, страдают люди, которым нечего делать. Человеку, занятому производительным трудом, или бойцу на войне обычно не до депрессий. Эта депрессия искусственная, вызванная особой разновидностью оружия, которое применяется, когда противника обязательно надо брать живым или он угрожает убийством ни в чем не причастным гражданским, так что нужно сперва обездвижить всех, а потом отделять мух от котлет. На вашей войне я применил такое вооружение под Брестом, причем на самой минимальной мощности, после чего сделал подарок товарищу Сталину, заставив десять тысяч белокурых бестий голышом пробежаться по утренней Москве. В связи со всем вышеизложенным всех вражеских боевиков в окрестностях объекта и внутри него следует разоружить, связать, а находящихся под открытым небом занести в помещение. И только потом, когда эта публика придет в себя, мы будем разбираться, кто из них идейный сторонник эсеровщины, кого в эту банду прибило волной случайных обстоятельств, а кто банальный криминальный элемент, который пошел к Муравьёву ради того, чтобы грабить и насиловать. А потом каждому выйдет его персональное наказание...

- Все понятно, товарищ командующий, - козырнул капитан Кузьмин и отошел в сторону отдать указания своим бойцам, которые также с интересом прислушивались к этой политинформации - частью ушами, как обыкновенные люди, а частью на волне Воинского Единства.

Кстати, сам товарищ Кузьмин - преинтереснейший человек. В возрасте за сорок, плотно сбитый, будто круто замешанный ком глины, этот командир происходил из рядов старых буденновских кадров. Во время Гражданской войны он изрядно погусарствовавал в Первой конной армии, сначала рядовым бойцом, а потом и взводным командиром. В двадцать пятом году, перед демобилизацией, достиг должности командира эскадрона, что стало вершиной его карьеры. Потом пятнадцать лет трудился прорабом различных на стройках социализма. В сороковом году, когда военная гроза была уже на носу, Игоря Ильича призвали из запаса, аттестовали на капитана и послали на укрепления кадров кавалерии, в самую что ни на есть первую линию, в шестой казачий кавкорпус имени Сталина, опять же командиром эскадрона. На Отечественной войне с первого дня. Под немецкими бомбами участвовал в контрударе на Гродно. Потом, на третий день войны, случился приказ генерала армии Павлова войскам в Белостокском выступе с максимально возможной скоростью драпать в сторону Минска, за которым тут же последовало распоряжение командующего кавкорпусом генерал-майора Никитина распустить подчиненное ему соединение на мелкие группы, с советом каждому спасаться по способности. И тогда капитан Кузьмин, используя опыт командира времен Гражданской войны, принялся выводить остатки своего эскадрона к фронту. Но десятого июля, после двухнедельных мытарств по вражеским тылам, наш герой и три десятка его бойцов встретили в окрестностях Слуцка моих кавалеристок, вычесывавших германские тылы в поисках таких вот бедолаг-окружен-цев.

Призыв товарищ Кузьмин услышал уже на второй день пребывания в Тридесятом царстве, и теперь, как и у всех моих Верных, его шашка ночью или в сумерках испускает едва заметный бело-голубой жемчужный свет. И еще одна немаловажная деталь: костяк нынешнего эскадрона - это его прежние бойцы, все те, с кем он выходил из окружения. Несмотря на то, что должность командира эскадрона является его служебным потолком, на своем уровне он будет незаменим, а следовательно, входит в состав того самого кадрового скелета, без которого не может существовать ни одна организационная структура. Надо будет потом поговорить и с товарищем Сталиным и с товарищем Фрунзе и с товарищем Брежневым о системе статусов, обозначающих рост уровня авторитета тех командиров и начальников, коих нет никакого смысла повышать в звании и должности. Тоже очень важное и нужное дело.

Гражданина Муравьёва мы нашли на втором этаже, в комнате с выступающим в сторону Приморской улицы выступом-эркером¹. В момент, когда «Каракурт» ударил депрессионным излучением, он явно стоял у окна и разглядывал в бинокль мой авангард.

А рядом с главным авантюристом неожиданно обнаружилось знакомое лицо... Конечно же, это гражданин Карелин, собственной персоной. Ну что же, посмотрим, что данный исторический персонаж запоет, когда придет в себя. Предупреждал ведь я его не маяться дурью, и все оказалось не впрок. Теперь пусть пеняет на себя, ибо ни Бригитта Бергман, ни я не будем иметь к нему никакой жалости. А вот Дзержинскому и его людям работу по расследованию деятельности этого персонажа доверять ни в коем случае нельзя. К выходцам из дворянского сословия чекисты преувеличенно жестоки: в Основном Потоке Николая Гумилева расстреляли почти ни за что, как и многих офицеров, генералов и адмиралов. Зато по отношению к классово близким борцам с самодержавием, вместе с которыми будущие сотрудники Дзержинского не столь давно чалились по тюрьмам и каторгам, проявлялась такая же преувеличенная мягкость, что позволяло уходить от возмездия самым опасным врагам.

И тут же - еще один господин, явно приближенный к русскому недобонапарту и его политическому советнику. Я этого персонажа не знаю, но энергооболочка сообщила, что это может быть только предводитель одесских левых эсеров Арнаутов Василий Алексеевич. По национальности болгарин, сын офицера, родился в тысяча восемьсот восемьдесят первом году, расстрелян по приговору «тройки» во время заметания «хвостов» в тридцать восьмом. Так вот, скажу я вам: восемнадцатый год ничуть не хуже тридцать восьмого. Если следствие покажет, что этот господин неисправим и непримирим, то пойдет он в тундростепи Каменного века вместе с другими такими же обормотами на вечное поселение. Теперь осталось только подождать, когда эта троица придет в себя, и поговорить.

5 марта 1918 года, около шести часов вечера, Одесса, Приморский бульвар, Воронцовский дворец, бывшая резиденция генерал-губернатора, бывший ЦИК Одесской Советской Республики, а ныне временная резиденция Специального Исполнительного Агента Творца Всего Сущего, Адепта Порядка, Божьего Бича, Защитника русских, сербов и болгар и прочее

10 августа 1941 года, 16:25 иск, Пуцкий залив, линкор планетарного подавления «Неумолимый», императорские апартаменты

Капитан Серегин Сергей Сергеевич, великий князь Артанский

Сижу, понимаешь, никого не трогаю, примус починяю (то есть готовлю легионы Велизария к Чилийской операции, обучаю их разговорному испанскому и на виртуальных полигонах Воинского Единства тренирую на захват городских объектов), как вдруг происходит вполне вероятное, но при этом все же неожиданное событие. От орбитально-сканирующей сети и Рион одновременно поступила информация, что на окраинах солнечной системы в этом мире зафиксирован гравитационный всплеск, свидетельствующий о выходе из подпространства еще одного Корабля диких темных эй-джел.

Расшифровав перехваченные позывные, Рион назвала имя Корабля (с которой была хорошо знакома по встречам прошлой жизни), а также расшифровала наименование клана-владельца. Тут надо сказать, что у людей за тридцать пять лет сменяется пара поколений и персональные сведения устаревают почти полностью, а эйджел относятся к такому временному промежутку, как мы с вами -ко вчерашним событиям. Продолжительность жизни в сотни земных лет накладывает на их мировосприятие неизгладимый отпечаток, а Корабли живут еще дольше самых долгоживущих эйджел из плоти и крови, ибо в своей сфере обеспечения имеют идеальное медицинское обслуживание и такие же условия жизни.

Мне имя Корабля Токан и название клана Синие Огни не говорило ничего, но моя маркграфиня пояснила, что матрона этого клана госпожа Сабейл среди диких эйджел слыла большой оригиналкой, потому что Токан в ее клане была не рабой, а достаточно высокопоставленной сестрой, всего на одну ступень ниже старшей дочери. Госпожа Сабейл считает, что лояльность Корабля, от которой зависит существование клана, стоит небольших реверансов в ее сторону. Да-да, госпожа Тулан, бывшая матрона Хищных Цветов, нервно кусает губы в сторонке... Хотя ее клан мы бы взяли в любом случае, даже если бы Рион была ему полностью лояльна: имперские истребители под прикрытием маскирующих полей с легкостью подошли бы к кораблю темных на дистанцию действия своих депрессионно-парализующих излучателей, после чего последовал бы стремительный абордаж. Ну а уже потом мы бы производили тот же самый разбор полетов, только вид в профиль, ибо Кораблю тоже пришлось бы капитулировать и каяться за свои грехи вместе с иными сестрами клана.

Но весь вопрос в том, хочу я такой силовой инверсии или лучше устроить все так, чтобы даже лояльный своему клану Корабль отдался в мои руки добровольно, без боя и сопротивления. Второй вариант для меня выглядит, конечно, привлекательней. Я знаю, что мисс Зул про меня как-то сказала примерно в таком ключе: «отличный воин, но никудышный насильник». Да, насиловать я не люблю, так что процедуру принуждения к сотрудничеству стараюсь свести к минимуму. Но как этого добиться, когда Корабль лоялен своему клану, для меня пока загадка. Наверное, следует в ближайшее время, как выдастся свободная минута, отправиться на орбиту к Рион для получения личной консультации. И моей Верной будет приятно, и я сам смогу Истинным Взглядом посмотреть, как у них там с товарищем Котельниковым слаживается экипаж. От этого тоже будет зависеть очень многое, и не стоит пускать этот процесс на самотек. Но это потом, когда я разгребу все текущие дела, ведь прибытие в непосредственные окрестности Земли корабля клана Синих Огней ожидается не раньше нападения японского флота на Перл-Харбор, если это событие вообще состоится. Времени хорошенько подумать и тщательно подготовиться более чем достаточно, главное, не тратить его попусту.

Заодно надо будет посмотреть, как идет переоборудование помещений для моей временной штаб-квартиры, в том числе оформление представительских интерьеров, ведь именно на борту Рион мне придется принимать дипломатические миссии и прочих визитеров разной степени официальности. Так что имперский герб в стыковочном шлюзе, качественно отделанный аудиенц-зал в имперском оформлении, а также мои личные апартаменты там обязательны. Разнести пиночетовское государство вдребезги будет только меньшей частью стоящей перед нами задачи, значительно важнее -произвести впечатление на местную американскую деревенщину. По странному недоразумению, эти люди считают себя светочем местной земной цивилизации, в то время как являются ее могильщиком. Уж мне-то, как выходцу из двадцать первого века, это прекрасно известно.

Поэтому имитатор мы включим только в самом начале операции, чтобы заставить обо... то есть испугаться, американцев и их подхалимов. А когда дело дойдет до переговоров, мы его выключим, заявив, что линкор убыл на другое задание, поскольку тут настало время дипломатии. Все дело в том, что в эти времена янки еще не настолько тупые, чтобы не понять, что продемонстрированное изображение линкора своими видимыми размерами довольно сильно отличается от внутренних помещений Рион. А нам подобных сомнений не надо: мол, «Неумолимый» улетел, но если американские детки Сатаны будут вести себя плохо, я его обязательно верну, и тогда нехорошо будет всем, за исключением моих самых лучших друзей. Я такой: милосердный ко всем слабым, сирым и угнетенным, и одновременно безжалостный к бессовестным мерзавцам - а этой публики в американском политическом классе предостаточно во все времена существования этого государства от мира Бородинской битвы до моего родного времени. Поскреби любого президента или конгрессмена - и обязательно найдешь вора, пирата и убийцу.

И еще одно небольшое, но очень приятное последствие запланированной проказы. Как уверяет Мэри, которая не оставила идеи совершить визит к Хью Хефнеру, устроенная мной грандиозная демонстрация заставит Джорджа Лукаса смыть уже отснятый материал своего киноопуса про «Звездные войны» и переквалифицироваться в ночные сторожа или разносчики пиццы. Пусть даже это очень мелкая мстя самодовольным янки, но все равно в случае успеха будет приятно. И вообще, необходимо организовать самое лучшее освещение чилийской операции со стороны средств массовой информации. Съемки с самых выгодных ракурсов, создающие впечатление о моей армии как о силе безжалостной эффективности и неотвратимой стремительности. Быть может, стоит попросить телеоператоров и журналистов-репортеров у товарища Брежнева, а может, и у товарища Сталина -вот у кого военная журналистика стояла на недосягаемой высоте. Нужно только восстановить достаточное количество галактической съемочной аппаратуры и гипнопедически обучить прикомандированных операторов. А потом товарищ Бовин покажет этот материал в «Международной панораме», чтобы весь мир сел на задницу.

С материально-производственной базой для выполнения всех необходимых мне работ теперь тоже проблем нет. После появления на «Неумолимом» бригады серых эйджел ремонтно-восстановительные мастерские зашуршали в темпе, невиданном даже в лучшие времена полной боеготовности этого убийцы планет. В настоящий момент главная забота инженерной службы - это своевременная доставка в мастерские очищенных расходных материалов. Самые ценные и незаменимые компоненты - это редкоземельные материалы, а самые массовые - алюминий и титан. Ценные редкоземельные металлы плюс золото нам собирает харвестер на Луне, а титан, алюминий, медь, прочий цветмет и легированные стали с заданными Климом Сервием свойствами я за золотые слитки приобретаю в СССР тысяча девятьсот семьдесят шестого года. Ты мне, я тебе, и лица у обеих сторон остаются невозмутимыми. Никто никому ничего не должен, и все довольны.

С производством слитков и проката металлов всех видов у советской индустрии в семьдесят шестом году все цветет и пахнет. По этому показателю она, можно сказать, впереди планеты всей. Так, по металлическому титану Советский Союз немного опережает совокупное производство США, Западной Европы и Японии, а про Китай как про индустриального гиганта пока никто не слышал. Нехорошо дело обстоит только с изготовлением конечных изделий, которые граждане потребляют в повседневной жизни. За это у нас с Ильичем Вторым и товарищем Устиновым тоже был особый разговор, после чего появилось совместное постановление Политбюро ЦК КПСС и Совета Министров СССР о снятии режима секретности с технологий, применяющихся при изготовлении изделий двойного назначения. Одно это способно пришпорить советскую экономику настолько, чтобы она, как в былые времена первых пятилеток, принялась ставить рекорды и производительности и экономичности.

Кроме того, в зачет оплаты поставок материалов идут технологии, которые мой главный инженер и искин Бенедикт с «Нового Тобола» поэтапно передает профессорам и академикам, делегированным товарищем Устиновым на «Неумолимый» и в Аквилонию. Но получают они информацию не всю подряд, ибо полный набор знаний, заложенный в два эти источника, способен занять ныне существующую Академию Наук СССР делом на пару сотен лет. В первую очередь в дело идет то, что можно немедленно внедрить на существующих технологических цепочках, получив быструю отдачу. Завершив один проект, следует переходить к следующему, и так до тех пор, пока Советский Союз не совершит свою отдельно взятую научно-промышленную революцию, совмещенную с бурным ростом промышленного производства и благосостояния населения.

Энергооболочка сообщила, что в конце семидесятых годов советскую экономику поразила стагнация, через несколько лет обернувшаяся значительным падением. Планы по затратам в рублях выполнялись и перевыполнялись, а вот производство в натуральном измерении потихоньку сокращалось. Впрочем, чего-либо иного от госмонополистической системы ждать было нельзя (гвоздей Хрущеву в гроб побольше, и в ассортименте). Необходимо возвращать к жизни промкооперацию, но никто не знает, как это сделать, чтобы на этот процесс не наложила свою лапу уже в значительно степени коррумпированная и криминализованная партноменклатура. В конце восьмидесятых, то есть через десять-двенадцать лет от текущего момента, именно среди «кооператоров» комсомольского толка проклюнулись будущие олигархи, а из партийных деятелей вышли буржуазные реформаторы первой волны. Всех честных конкурентов они или съели сами, или скормили бандитам, в результате чего малый и средний бизнес так и остался в России затурканным пасынком, а не одним из локомотивов роста народного благосостояния. Единственное, что приходит на ум: вслед за кооперативной кампанией почти сразу же развертывать борьбу за чистоту партийно-комсомольских рядов, чтобы по его итогам тридцать седьмой год поблек и потускнел, как серп луны после восхода солнца.

Отдельно я имел беседу с товарищем Устиновым по поводу проведенного им перевода автоматов Калашникова на уменьшенный калибр «5,45*39». Возражения, что, мол, НАТО еще раньше перешло на уменьшенный калибр, я отмел с ходу. Мол, если в НАТО начнут прыгать с крыш небоскребов, вы тоже побежите деть то же самое? Вторичное мышление по своей сути хуже любого воровства. Для понятности объяснения пришлось даже применить специфические командно-административные выражения. Должен же автор это безобразия знать, почему именно товарищи, в дальнейшем именуемые «старшими братьями», оказавшись вдали от большого начальства и мобилизационных складов, забитых боеприпасами на три мировых войны, тут же переходили на калибр «6,5*39». Не зря же полковник Арисака, тоже гений-оружейник, для своей облегченной винтовки подобрал калибр, который оказался оптимальным и по части настильности выстрела и массы боезапаса, а также по проникающим свойствам пули.

И вот ведь что интересно. Автоматы Калашникова под этот калибр произведены в разных мирах, а перекрестное снабжение патронами оказалось вполне возможным, как будто техническое задание во всех мирах составляли одни и те же люди. И я тоже оставил образчики этого боеприпаса и в мире царя Михаила, и мире царевны (почти царицы) Ольги, и в мире восемнадцатого, и в мире сорок первого года. А потому, товарищ Устинов, не выеживайтесь, и делайте как у всех. Этот патрон со всем тщанием разрабатывали практики для себя, любимых, а это и есть гарантия качества.

Пока оружейные заводы еще не успели наштамповать автоматов-уродцев, а патронные заводы наделать под них боеприпасов, следует остановить эту машину и запустить снова, под правильный калибр. Часть серии таких модернизированных автоматов выкуплю я сам. И туда же, в Советский Союз мира тысяча девятьсот семьдесят шестого года, я отдал заказ на производство «Супермоси-ных» для моей армии и боеприпасов под этот девайс. И Советской Армии, и спецчастям КГБ данный образец тоже лишним не окажется: бывают же случаи, когда профессиональным солдатам требуется не столько скорострельное, сколько точное и дальнобойное оружие. Впрочем, изготовленное по спецзаказу оружие дополнительно тюнингуют уже в мастерских «Неумолимого», чтобы придать ему фантастически-футуристический вид. А после завершения подготовки я сыграю с господами американскими политиканами в «Ред Алерт III» на карте Южной Америки на все их деньги. И пусть побежденный плачет.

А с восемнадцатым годом я планирую справиться, что называется, в фоновом режиме, не сильно отвлекаясь от задач в сорок первом и семьдесят шестом годах. Так, например, банду есаула Семенова, которая ныне тусуется на сопредельной территории в районе станции Манчжурия, я планирую поручить заботам Кобры и Мишеля. У нашей Темной Звезды эти деятели не забалуют. Кстати, там же, на станции Манчжурия, находится очень интересный персонаж - барон Унгерн, ярый поклонник несостоявшегося императора Михаила Второго. Энергооболочка сообщает, что главная ударная сила банды - баргуты и чахары - подчиняются как раз Унгерну, а отнюдь не Семенову. Так что все может получиться и вовсе шоколадно. Оставшись без главных заводил - Корнилова, чехов, Петлюры, Троцкого и Семенова, а самое главное, без великоповажных депутатов Учредительного собрания - контрреволюционное желе потрясется немного и утихнет. И тогда мне придется брать на себя только задачу недопущения иностранной интервенции. А это я умею: кайзер Вильгельм, да отрезанные головы Гинденбурга с Людендорфом не дадут соврать.

Восемьсот сорок четвертый день в мире Содома, вечер. Заброшенный город в Высоком Лесу, Башня Силы

Капитан Серегин Сергей Сергеевич, великий князь Артанский

Сегодня ко мне на прием попросился генерал Келлер, за эти пять дней успевший и созреть и перезреть. Занимались этим семейством Кобра с Мишелем, проведя их по всем злачным местам, то есть мирам. То есть водила их Кобра, а Мишель, как лицо, достойное доверия, давал новичкам пояснения. Из визита в Аквилонию, где экс-император Николай Второй истово пилил дрова, ходил на охоту и постигал дзен, генерал Келлер вернулся сильно задумчивым. Видимо, от идеи хоть тушкой хоть чучелком вернуться на трон царь-неудачник отбивался руками и ногами. Мол, и бесплатно такого не надо, и с доплатой тоже не надо. По сравнению с Ипатьевским расстрельным подвалом и заснеженные чащи Аквилонии выглядят райскими кущами. Потом уже тут в Тридесятом царстве генерал Келлер встречался с проходящей омоложение бывшей вдовствующей императрицей Марией Федоровной, в девичестве принцессой Дагмарой. Вот уж кто по-настоящему трезво смотрит на вещи.

Ну а потом генерал галопом проскакал по мирам от Артании (где наступила осень, а потому закрывались сортировочные лагеря) до мира сорок первого года, где окончательно стихли бои вокруг Белостокской освобожденной зоны. Между этими двумя крайними точками Келлеры побывали во Владимире на Клязьме в октябре тысяча двести тридцать девятого года, где правит Верховный князь Александр Ярославин, будущий Невский (до появления шведов на Неве еще примерно год), а также посетили Москву января тысяча шестьсот седьмого года. Мне туда нельзя, а то сразу женят, то есть посадят на трон, а вот всяких дружественных мне людей Михаил Скопин-Шуйский приказывает встречать с почетом и уважением. Встречался генерал Келлер и с первым русским патриархом Иовом, благословившим его на службу Отечеству.

Александр Невский (пусть пока это еще только вьюнош с реденькой бородкой) и патриарх Иов авторитет в глазах старого имперского волка имеют преогромный, тем более что Иов благословил его на службу Отечеству, а не династии Романовых, мнение о которой в мире успокоенной мною Смуты весьма препоганое. И в то же время Мишелю по этому поводу не сказали ни одного дурного слова, ибо за дела своих далеких пращуров он не отвечает. А вот я сам всегда и во всем действовал только в интересах России, и в ни чьих более. Вот эти двое (Невский с патриархом Иовом) и привели генерала к окончательному решению. Еще, пожалуй, на него произвело впечатление то, что и в тысяча девятьсот четвертом, и в четырнадцатом году я изо всех сил старался сохранить монархию без смены династии, рокировав Николая Второго в одном случае с младшим братом, а в другом - со старшей дочерью. Все остальные факторы при принятии решения, как я понимаю, проходили по статье «прочее».

И вот генерал стоит прямо передо мной, чуть позади него замер сын Борис (на службу они будут поступать вместе), и уже за ним с видом статистов расположились Мишель с Коброй.

- Господин Серегин, - говорит Келлер-старший, - я сделал все, как вы рекомендовали, и выбрал путь, по которому пойду. Но прежде чем я скажу о сем вслух, позвольте мне задать вам несколько вопросов.

- Спрашивайте, Федор Артурович, - кивнул я. - Отвечу вам на все вопросы честно, либо не отвечу вообще ничего, в том случае, если это не моя тайна.

- Ну хорошо, - вздохнул генерал. - Скажите, господин Серегин, разве и у нас тоже нельзя было реставрировать монархию, пусть даже таким образом, как вы это сделали в том мире, где помогли России выиграть Великую Войну, а не укреплять режим большевиков?

- Вспомните историю, - сказал я, - Великая Французская Революция началась с того, что народ Франции отказал в повиновении своему королю, а закончилась провозглашением империи Наполеона Бонапарта. Десять лет кровавых событий, примерно восемьсот тысяч казненных, убитых без суда и счета, а также погибших в противостоянии революционеров и роялистов, и все это только ради того, чтобы одна абсолютная монархия сменила другую такую же монархию, даже еще более абсолютную. Должен сказать, что моего друга Боню во Франции того времени обожают, а короля Людовика Шестнадцатого просто принимали к сведению. В историческом процессе есть такие моменты, после которых откат назад невозможен: такое движение поддержит ничтожно малое количество людей, ведь в их глазах старый порядок себя уже дискредитировал так, что дальше некуда. Именно поэтому в России монархисты среди вождей так называемого «Белого движения» находились в абсолютном меньшинстве и по количеству лидеров, и по числу сторонников. И по этой же причине на поражение была обречена и ваша затея монархического сопротивления.

- Но что же тогда вы собираетесь делать - не поддерживать в самом же деле большевиков, желающих сжечь Россию в огне их мировой революции, будто какую-то охапку хвороста? - обреченно спросил Келлер-старший. - Я не верю, чтобы человек с вашими принципами мог поступить подобным образом.

- В таких случаях, - сказал я, - единственным способом сокращения неустройств становится форсированное движение вперед через революционный хаос к новому порядку. И если Наполеона Бонапарта в момент падения Бастилии продвигать вперед было просто бессмысленно, ибо маленькому капралу предварительно следовало вырасти над собой, то точно такой же персонаж российского разлива на момент взятия власти большевиками уже находился в числе ближайших соратников господина Ленина. Я очистил ему путь, одним махом убрав со сцены самых одиозных конкурентов, и повысил квалификацию этого человека, как народного вождя одной шестой части суши. Империя в России будет, ее просто не может не быть, но только стены этого циклопического сооружения будут воздвигнуты не из белого мрамора, а из красного полированного гранита. Что же касается деятелей, желавших сжечь Россию в революционном огне, то они теперь находятся не в руководстве партии большевиков, а выставлены в качестве замороженных экспонатов в моем музее политических уродов. Уж верхний и отчасти средний строй большевистской партии от таких деятелей я постарался избавить.

- Так значит, вы и в самом деле делаете ставку на господина Джугашвили как на красного императора... - полувопросительно-полуутвердительно произнес генерал Келлер. - Но что же делать мне, если я не желаю укреплять власть этого господина, и в то же время все душой жажду помочь России справиться с ее неурядицами?

- Сказать честно, - ответил я, - вы можете мне понадобиться на верхних уровнях мироздания -там, где большевизм закончился в силу внутренних причин, заложенных в его конструкцию господином Лениным еще при создании. Там снова наступило смутное время, и от нашей страны опять требуется выбрать свой путь, только марксизм, во всех его изводах, среди возможных путей попросту не значится. Причины те же, что и в случае вашего мира с монархией. Дискредитировавшая себя система должна постоять в сторонке, подумать над своим поведением, а еще постараться сделать так, чтобы про все ее недостатки люди просто забыли, а о достоинствах, наоборот, помнили очень хорошо. Россия, Федор Артурович, берет начало во тьме прошлых веков, как Волга, вытекающая ручейком из-под мшистого камня, но конца у нее не должно быть никогда и нигде.

- И что же вы предлагаете мне делать прямо сейчас? - спросил старый генерал.

- Как что? - удивился я. - Учиться, учиться, и еще раз учиться, ведь миры девяностых годов двадцатого века и первых двух десятилетий третьего тысячелетия совсем не похожи на то, что вы знали в свое время. От вас понадобятся как новые знания в области тактики и стратегии, так и политическая грамотность, чтобы любой сладкоголосый болтун не мог обвести вас вокруг пальца. Самостоятельное командование я доверю вам не раньше, чем уверюсь в полной вашей подготовленности.

- Ладно, господин Серегин, пусть будет так, - ответил Келлер, повернулся и вышел.

И в этот момент у меня возникли сомнения, что с этим человеком овчинка, то есть возня, вообще стоит выделки. Моим Верным он, в отличие от загоревшегося Призывом сына, никогда не станет, что уже совершенно точно, ибо тому мешают насмерть засевшие в его башке кастовые предрассудки. Не будет ли наилучшим выходом подтянуть этому человеку здоровье, а потом предложить на выбор любой из миров семнадцатого, восемнадцатого и девятнадцатого века, где в цене способные и харизматичные кавалерийские генералы? Ну чем плоха для господина Келлера роль сподвижника Петра Второго, который на самом деле Первый?

25 февраля 1976 года, местное время 23:15. Область Тихого океана на экваторе в 260 морских милях западнее Галапагосского архипелага, воздушное пространство на высоте 5000 метров, рубка имперского штурмоносца «Богатырь»

Капитан Серегин Сергей Сергеевич, великий князь Артанский

Там, внизу, под нами и чуть в стороне курсом зюйд-зюйд-ост на эскадренной скорости в двадцать узлов в сторону Вальпараисо идет к своей бесславной судьбе Третий флот США. Если бы не имперская система маскировки, делающая штурмоносец невидимым для радаров ПВО и даже невооруженного глаза, то на американских кораблях уже давно звучали бы сирены воздушной тревоги, а в нашу сторону тучей летели ракеты. Неопознанный объект, не отвечающий на запросы - это, безусловно, враг, которого следует уничтожить. Но они нас не видят - ни радаром, ни невооруженным глазом, а потому идут своим курсом во мраке безлунной ночи. Когда начнут открываться порталы, эта тьма добавит драматизма происходящему, ибо еще остающиеся в этом мире будут видеть только то, как исчезают с радаров отметки кораблей да гаснут в ночи навигационные огни.

И ведь, казалось бы, совсем недавно этим упертым парням во Вьетнаме насовали полную панамку подзатыльников, а они при первой же возможности опять взялись за старое. И все - от негра-адмирала до последнего матроса (вчерашнего фермера откуда-нибудь из Кентукки) - уверены, что на этот раз все будет совсем не так как во Вьетнаме, ведь американский флот - это невероятно круто. По крайней мере, и орбитальное, и локальное психосканирование говорят об этих настроениях совершенно определенно. Разумеется, мистеры, все будет совсем не так, как во Вьетнаме. Там вы теряли только боевые самолеты и морских пехотинцев, а моряки погибали лишь в случайных происшествиях, исключительно по халатности собственных коллег. На этот раз никто из вас не вернется домой, не обнимет жену и детей и не похвастается новенькой медалью. Чаша терпения переполнена, а потому все вы сгинете бесследно, и лишь в случае очень хорошего поведения вашего правительства ваши родные смогут присоединиться к вам в вечной ссылке, но не наоборот.

Рядом со мной стоит тактик-капитан Итена Клэн. Ее ноздри раздуваются от возбуждения. У меня трепещущий на ветру звездно-полосатый «матрас» вызывает ярость, ибо на стороне Добра эти люди воевали только один раз, и то потому, что тогда у них был «неправильный» президент, зато на стороне Зла выступали много-много раз. А вот для тактика темных эйджел предстоящая операция выглядит как охота на опасную, но бестолковую дичь.

Точки выброски для всех кораблей Третьего флота уже определены. Авианосцы, как и предполагалось изначально, улетят во внутренние моря на территории Восточной Сибири, максимально удаленные от эпицентра Аквилонской цивилизации, и выбраться оттуда их команды смогут только пешком. Крайний север, совмещенный с Дальним Востоком - это как раз то, что прописал в таком случае доктор. Чукотское, Восточно-Сибирское и Енисейское моря подходят для таких забросов наилучшим образом. Английский писатель итальянского происхождения Рафаэль Сабатини как-то вложил в уста своего героя капитана Блада такую фразу: «тюрьма все равно остается тюрьмой, даже если у нее нет ни стен, ни решеток».

Все дело в том, что, как установило орбитальное сканирование, на борту ударных авианосцев «Нимиц» и «Энтерпрайз» имеется по несколько штук термоядерных бомб МК-43 мощностью в одну мегатонну каждая. На борту эскортного авианосца «Китти-Хок» имеются глубинные бомбы в ядер-ном исполнении и тоже мощностью в одну мегатонну. Как я понимаю, это штатное вооружение такого рода кораблей, но все равно приятного в этом факте мало. Наверняка в сейфе у адмирала хранится бумага за подписью президента Форда, излагающая условия и правила применения наличного ядер-ного арсенала. Но это в своем родном мире америкосы старались вести себя в рамках международных приличий, однако, оказавшись там, где, как им покажется, нет ни права, ни закона, чудить они могут начать во всю дурь своей англосаксонской души, даже не имея для того никаких приказов или инструкций.

Несмотря на то, что даже из Хвалынского моря до Асгарда и Гибралтара палубные бомбардировщики с подвесными баками и одной ядерной бомбой не долетят даже в режиме камикадзе, закинуть этих деятелей следует в особо неприятные для жизни края, где март - это еще, собственно, зима. Аквилонская сеть орбитального сканирования подсказала нам несколько подходящих мест с обширными полыньями или ослабленными ледовыми полями, где американские авианосцы не утопнут сразу будто «Титаник». А потом американские летчики и моряки в принудительном порядке будут немного играть в полярников и ждать, когда до них дойдут руки. Живы останутся, и тому пусть будут рады. За «подвиги» в небе Вьетнама им вообще трех казней через такатумбу будет мало.

При этом транспорты снабжения и танкеры окажутся разбросанными в Атлантическом океане, в шаговой доступности от Гибралтара, куда переехал южный форпост Аквилонии. Эсминцы и крейсера, выхлебавшие от половины до двух третей запасов топлива из своих танков¹⁹, планируется разбросать вдоль побережья Африки (начиная с Атлантического побережья южнее Сахары), Аравии, Индии и Индокитая. Далеко вглубь суши (особенно в джунглях) моряки не уйдут, ибо нет ни транспорта, ни навыка к наземным операциям. Да и облико морале у них все же получше, чем у летчиков, вываливавших шариковые и напалмовые бомбы на мирные вьетнамские деревни и города, да морских пехотинцев, обращавшихся с гражданским населением наподобие людоедов из ваффен-СС. Оставлять таких рядом с местными не так страшно, как закоренелых убийц из КМП, то есть корпуса морской пехоты США.

С десантными вертолетоносцами и кораблями-доками все гораздо сложнее. Американскую морскую пехоту, еще не остывшую от борьбы с коммунизмом в джунглях Индокитая, к живым людям подпускать просто страшно, а вдруг сожрут. На настоящий момент вертолетоносцы выхлебали чуть меньше половины запаса топлива, а корабли-доки чуть больше, что означает дальность хода от четырех до шести тысяч километров. Очень не хочется, чтобы эта саранча принялась шарахаться вдоль побережья, выбирая себе место, чтобы поудачней угнездиться, и одновременно наводя геноцид на местное население. Единственный способ предотвратить такой исход событий - это при постановке десантного корабля на якорь вблизи обитаемого побережья провести на нем хорошую ночную диверсию, повредив машину или вовсе продырявив борт с гарантированным затоплением. В какое место выплыли из тех районов океана, куда мы их распределили, там пусть и обосновываются. Главное, чтобы при затоплении корабля севший на дно корпус даже в прилив не подвергался полному затоплению, ибо акулы тут шутить не будут - сожрут и правых, и виноватых.

Но представляю себе, что тогда начнется. Поскольку ЛГБТ тогда было еще не в моде, а потому и члены команд кораблей и маринесы являются самыми отъявленными натуралами, то главной валютой после высадки на берег поделаются «курочки», наловленные при набегах на местные стоянки-поселения. Их будут продавать и обменивать на других таких же, с доплатой или без, из-за них будут драться и даже убивать... Я не говорю уже о том, что при всех этих пертурбациях никто даже не попытается принимать во внимание желания и интересы несчастных жертв.

Поэтому у нас с аквилонскими товарищами уже есть договоренность, что в случае возникновения подобных эксцессов ликвидацию безобразий я беру на себя. В таком случае все запасы гуманизма у меня сразу закончатся, и в дело пойдут юные остроухие воительницы из заканчивающего сейчас свою подготовку егерского корпуса. На лесисто-пересеченной местности эти юные девицы, прекрасно вооруженные, экипированные и подготовленные, будут гораздо опаснее, чем любые вьеткон-говцы или, к примеру, красные кхмеры. И только потом прибудут местные власти, которые осудят выживших бандитов-янки своим справедливым судом, после чего начнут отделять все дурные головы от бренных тел. И не жалко мне тогда уже не будет никого, как не жалко было ни авар, ни монгол, ни эсэсманов бесноватого Адика.

Итак, все готово. Энергооболочка развернулась в активное положение и выполняет функцию коммутатора заранее рассчитанных порталов. Вот из походного ордера с ослепительной световой вспышкой исчез эсминец типа «Спрюенс, первый такого рода, вступивший в строй на Тихом океане как раз в день своего выхода в поход. Раз, как говорится, и нету. Сходил мальчик за хлебушком. Следом неведомая корова языком слизнула один из стареньких «Гирингов», за ним еще и еще. На «больших мальчиках» ходовая вахта уже заметила, что из походного ордера кто-то крадет у них эсминцы (а не заметить это было трудно), и по этому поводу в эфире уже поднялся истошный гвалт. Ну и пусть, я и не собирался особо скрывать свое авторство, поэтому пусть галдят по радио сколько им влезет, а все, кому положено, пусть их слушают. Чтобы открыть канал, пропустить корабль, закрыть и переключиться на следующий объект, уходит секунд десять-двенадцать. Поскольку вот так, поточным методом, я работаю впервые, то стараюсь не мельтешить и тщательно перепроверять выходные координаты каждого порта, чтобы ненароком не закинуть какой-нибудь из кораблей в африканскую саванну вместо океанских просторов...

О, это идея! Десантные вертолетоносцы и корабли-доки, благо до них очередь еще не дошла, как самые опасные и непредсказуемые из всех целей, лучше всего выкинуть не в центр океана, а в крупные реки, текущие через обитаемые земли. Ведь это не атомные авианосцы, реакторы которых нуждаются в забортной воде для охлаждения и чрезвычайно опасны в случае разрушения. Самое главное, что при таком варианте мы точно будем знать, что маринесы остались там, где мы их поставили, а не бродят где попало, выкидывая непредсказуемые коленца.

Европу исключаем, нечего им там делать; остается Африка, Ближний Восток (где-нибудь в среднем течении Тигра или Евфрата, примерно на широте Багдада), Индия, просторы Средней Азии, где тоже достаточно степей и текущих через них рек, и наконец, как вишенка на торте, пустыня Гоби и Китай в его срединной части. Подальше от побережья, отданного командам эсминцев и крейсеров, поближе к горным массивам. Энергооболочка по моему заданию перекоммутирует соответствующие каналы. Ну вот и все, теперь комбинация приняла законченный вид и нет у мня к этим людям внизу ни жалости, ни снисхождения. Шанс заработать себе прощение я им дал, а захотят ли они им воспользоваться, это уже их дело.

Вот закончились эсминцы, за ними исчезли все крейсера, сгинули в безвестность транспорты и танкеры, потом один другим пропали корабли-доки...

(обсудить на форуме)