Библиотека :)

Судоплатов. Начало 921K - Вадим Владимирович Чинцов (скачать epub) (скачать mobi) (скачать fb2)

Судоплатов. Начало.

Глава 1

Пролог.

Григорий «Кунарский». Григорий Васильевич Быков. Легендарный командир 334-го ОоСпН. Мой отряд был самым лучшим из всех отрядов спецназа. За мою голову духи давали 3 миллиона афгани.

В Афганистане в частях спецназа, будучи командиром батальона, я был наиболее знаменитой популярной личностью. Меня глубоко уважали подчиненные, старшие командиры, уважали и местные жители.

По боевым делам отряда специального назначения меня знала вся провинция Кунар. Знали меня и там, в Пакистане. Оттуда главари моджахедов пересылали в Афганистан листовки, в которых обещали большие деньги за голову «кобры», комбата Григория Кунарского, это прозвище мне дали сами афганцы.

Меня побаивались и офицеры, и солдаты. Очень уж я был строг. Нетерпим к человеческим слабостям, на похвалу скуповат. Но и справедлив. Замечал не только разгильдяев, но и тех, кто на совесть служил. Уважали меня за то, что всего себя, без остатка, отдавал службе. День и ночь в заботах о батальоне, о боевой готовности, о своих подчиненных. Не было такого случая, чтобы батальон уходил на боевые, а я по какой — то причине остался. Довольно часто я в бой ходил и с ротами.

Особенностью пятого батальона было то, что группами ходили редко, слишком был силен противник и его надо было бить «кулаком».

На боевых, я чувствовал себя, как в родной стихии: действовал азартно, на изменения в обстановке реагировал мгновенно, решения принимал за считанные секунды, в сложнейших ситуациях был хладнокровен. Под моим руководством разведчики провели не мало успешных боев. Я видимо родился для того, чтобы стать командиром. Судьба у меня была удачливая и счастливая. Третий год по своей воле я прослужил в Афганистане. А за эти три года мне пришлось побывать во многих переделках.

Однажды с группой солдат я попал в огневую западню. Укрылся с ними в небольшой впадине между скал, но и там нащупали душманские минометчики. Сменить место никак нельзя, высунуться наверх не возможно — так и «стригут» со всех сторон автоматные и пулеметные очереди. Что делать? Рация как назло, из строя вышла. Я скомандовал: — «Ложись»! «Вжимайся в камни»! А сам и не шелохнулся, как сидел, так и продолжал сидеть. Обстрел усилился, мины совсем близко падают, а я песни Высоцкого пою…

Мины рвались все ближе и ближе… Жить попавшим в засаду оставалось считанные минуты — это точно. И вдруг обстрел прекратился. Я от удивления даже петь перестал. Издалека доносился гром артиллерии, а там, откуда нас обстреливали моджахеды, теперь грохотали разрывы снарядов. Оказалось, что командир роты, старший лейтенант Татарчук вовремя заметил место сосредоточения минометного огня и догадался, что там нахожусь я и немедля ни минуты, связался по радио с артиллеристами, сообщил им точные координаты минометной позиции противника. Тем самым спас жизнь мне и моим бойцам.

Я, являясь выпускником воздушно — десантного училища, был чрезвычайно выносливым человеком. Терпеть не мог слабаков, а такие во время многочисленных переходов в горных условиях появлялись даже в числе моих заместителей. Проявивших малодушие я безжалостно унижал перед всем личным составом батальона, за это на меня держали обиду многие. Меня обвиняли в отсутствии педагогического такта, но я все делал правильно, превращая пацанов в воинов.

В чем либо провинившихся солдат или проявивших моральную неустойчивость, физическую слабость, я назначал в разведдозор — «Идти впереди подразделения, в неизвестность, в засаду, на минные поля». При этом заявлял: — «Если погибнешь, то как герой, а живым останешься — станешь человеком». По итогам бывало, что отличившийся вчерашний штрафник, при подведении итогов, «войны» (так мы называли каждый боевой выход) вызывался мною из строя и я объявлял: — «С сегодняшнего дня считаю его своим лучшим другом!»

К наградам я представлял лучших из лучших. По традиции, установленной мною, представленные к награждению фотографировались со мной, замполитом и командиром подразделения. Удостоенным этой чести затем вручалась фотография с надписью на обороте: 'Такому — то по случаю представления к государственной награде за то-то и то- то. Подпись командира скреплялась круглой печатью. Делалось это на тот случай, если представление не будет реализовано. К сожалению такое происходило не редко.

Я не терпел «дикого вещизма», был строг и беспощаден по отношению к тем, кто сознательно нарушал дисциплину. Да, я был принципиальным человеком. Особенно льстило подчиненным то, что я в рот начальству не смотрел, мысли его не старался угадывать, по многим вопросам имел собственное мнение проверенное боевым опытом. Без оглядки на свое благополучие, на личную карьеру, я тормошил вышестоящих. Вступал с ними в конфликты, добиваясь решения проблем быта личного состава, полного боевого обеспечения, выполняемых задач. Доставалось от меня тыловикам за недостатки в организации питания.

Не все меня любили, но те, для кого воинский долг превыше всего личного, ничуть не обижались, меня понимали и поддерживали.

В июне 1987 года я по указанию генерала Армии Варенникова убыл на учебу в военную академию. В 1990 году, успешно завершив обучение на разведывательном факультете попал служить в ГРУ ГШ. Но служба в высших кабинетах не пришлась мне по душе. Начавшийся развал Союза и Армии подтолкнули меня к решению об увольнении в запас.

Во время войны в Югославии я командовал добровольческим славянским диверсионным батальоном, наводя ужас на боснийских мусульман глубокими ночными рейдами вглубь их территории. Летом 1995 года, после возращения из Югославии, я был потрясен изменениями, произошедшими на Родине, которую любил и которой служил. В роковой день 6 июля 1995 года я взял охотничье ружье, вышел на лестничную площадку своей московской квартиры и выстрелил себе в голову. Столько раз рисковавший жизнью, столько раз дравшийся за нее, я теперь сам с ней расстался, утратив всякий смысл своего существования.

Последней моей мыслей перед выстрелом себе в голову было сожаление — «Господи! Если ты есть, прости мне мой грех самоубийства! Я просто не вижу иного выхода. Если бы мне удалось вернуться назад, быть может тогда я смог бы повернуть историю вспять!»

Вспышка и погружение в темноту.

Я почувствовал сильную боль в затылке и открыл глаза. Надо мной склонился молодой парень лет двадцати пяти, одетый как матрос революции так, как их обычно изображают в кино: перекрещенные пулеметные ленты на груди, за спиной винтовка, а на поясе деревянная кобура маузера и ручная осколочная граната Рдултовского РГ-14.

— Пашка! Как голова? Наверняка болит.

— Я с удивлением смотрю на этого матроса и не понимаю происходящего, на чистилище вроде не похоже, после выстрела из ружья я не мог остаться в живых. И почему ко мне обращается этот матрос по имени Пашка? Я же точно помню, что я — Григорий.

Я привстал с травы, на которой я как оказалось лежал, и очумел еще больше — вокруг стояли еще пятеро колоритно одетых бойцов Красной Армии с сердобольными лицами! Кто-то был в солдатской форме, кто-то в студенческом мундире, один был в старом штопанном костюме. Начало июля было жарким, несмотря на это у всех были головные уборы, и будь то фуражка, или папаха, на них были закреплены красные звездочки.

Мне помогли подняться и я, отряхиваясь, смог наконец-то оглядеть и себя. Вместо взрослого мужика, прошедшего и огонь и воду, я видел тощего паренька лет двенадцати, одетого в видно перешитые из взрослой солдатской формы галифе и гимнастерку. Поверх было что-то типа пиджака, сшитого в отличии от остального по моей фигуре. На ногах были настоящие сапоги. На груди был прикреплен красный бант. Кто-то поднял и подал мне буденовку и я ее машинально надел, утонув в ней — видно головной убор нужно тоже перешивать.

— Че молчишь-то? Ты меня слышишь или как?

Незнакомым детским голосом я ответил и от этого удивился еще больше — слова вылетали из меня без моего участия — Да все нормально, Федор! Эта скотина меня чуть за ногу не укусила вот я и растерялся, грохнулся наземь!

Матрос обернулся к остальным — Ну чего толпитесь? Все у нашего Пашки нормально, ему надо к жеребцу привыкнуть. Первый блин всегда комом! Расходитесь. Где Пашкин Зверь?

Подвели молодого жеребца гнедой масти, который косил на меня своим глазом и прядал ушами.

Я мысленно подумал — Вот я попал!

Как тут же хозяин тела вскрикнул — Ты кто? И как в мою голову залез?

— Григорий Быков я, подполковник Российской армии я, а как тебя звать?

— Пашка Судоплатов я. Подполковник! Беляк получается! И как же ты, Гриша, в мою голову влез?

— Да умер я, Паша. И видать судьба в твое тело закинуло. А ты значит Павел Судоплатов? Неужели тот самый?

— Какой?

— Если ты из семьи мельника, то тогда точно тот.

— Ну да, батя мой мельник. Чудно! Сам с собой разговариваю! И откуда ты про мою семью все знаешь?

— Ты только не проговорись кому, а то сразу в «дурку» упекут, в психушку то есть. А знаю я потому, что когда ты вырастешь, станешь знаменитым разведчиком и дослужишься до генеральских погон.

— Погоны у беляков, что за вздор ты несешь!

— Вернут и погоны, вернут и офицерские звания. Как давно ты ушел из дома?

— Третья неделя как пошла. Я за хлебом пошел, а тут смотрю — рабочие отряды Красной Армии уходят, я к ним и прибился. Меня сначала комиссар хотел вернуть домой, но у него ничего не получилось, командир разрешил меня сыном полка признать. Эх, неохота опять на Зверя садиться, это действительно Зверь — пока меня с седла не уронит, не успокоится.

— У тебя горбушка хлеба найдется? Дай своему зверю и расслабься — я сам буду твоего жеребца объезжать.

Зверь, получив сухарь, в момент его проглотил и хитро стал поглядывать, надеясь получить еще. Я взял управление мальчишеским телом в свои руки, сделал несколько наклонов, потянулся. Мда! Придется заняться физухой.

«Что за физуха?» — прозвучал вопрос в моей голове и я так же мысленно ответил — «Слабоват ты, Пашка, нужно подтянуть твою физическую форму.»

Затем я птицей взлетел в седло, не воспользовавшись стременем. Видевшие это красноармейцы довольно загомонили, восхищенно показывая на меня своими пролетарскими пальцами. Я заставил Зверя подняться на дыбы, а затем я пришпорил и Зверь помчался вдоль бивуака красноармейцев, которые что-то готовили в котелках у костров.

Мужик лет сорока в кожанке погрозил мне пальцем — Пашка, ты что творишь? Смотри расшибешься!

Я залихватски свистнул и перевел коня с галопа на рысь, направив его к небольшому озеру. Переведя на шаг, я соскочил со Зверя и минут пять не спеша шел рядом, давая коню придти в себя. Наскоро раздевшись, я вошел в воду, разглядывая свое лицо в отражении. Увиденное меня успокоило — Судоплатов оказывается и в детстве был симпатичным пареньком, которому вполне подошла бы форма кадета.

Неожиданно я вспомнил о своей библиотеке и мне стало грустно: я тщательно отбирал каждую книгу. Сейчас бы почитать что нибудь из собрания Дюма. Я бы с удовольствием освежил в памяти «дАртаньяна и три мушкетера», хотя я ее знаю почти наизусть.

«Это просто чудо!» — Паша заглянул в мои воспоминания и его увлекла история о мушкетерах короля — Я тут пока почитаю, если я понадоблюсь, подумай обо мне!"

«Ты если хочешь можешь и кино посмотреть, чудесный фильм с прекрасными актерами»

В ответ я услышал лишь радостный возглас, когда пацан в моей памяти нашел сериал с Боярским в главной роли.

Тщательно выстирав свою одежду с помощью песка, я развесил ее сушиться. Наломав тростника, я завел Зверя в воду и тщательно помыл его самодельной мочалкой. Наплававшись до усталости мышц, я оделся в непросохшую одежду и одел седло. Вернувшись, я получил нагоняй от командира полка.

Константин Сергеевич сначала ругался как сапожник, затем успокоился — Паша, если ты будешь вести себя как ребенок, то я отдам тебя в детский приемник. Завтра мы будем в Екатеринославе, нам предстоит принять участие в его обороне. Прошу тебя, не лезь на рожон!

Я встал по стойке «смирно» — Слушаюсь, товарищ командир!

Когда командир отошел, ко мне с видом заговорщика подошел матрос — Сильно тебе влетело, Пашка? Ничего, Константин Сергеевич хоть и строг, но отходчив.

Кажется этого парня звать Федор? — Федя! Мы завтра в бой пойдем, а у меня даже ножика нет, чтобы от беляков отбиться. Выручай, а!

Матрос задумался, на его лице, покрытом веснушками, отобразилось раздумье. Затем Федор вздохнул и отлучился к своему вещмешку. Вернулся он со свертком, в который был аккуратно спрятан морской кортик.

— Владей! — Федор протянул мне подарок и я обнажил равноострый клинок длиной более тридцати сантиметров с рукоятью из слоновой кости. Ножны были украшены затейливыми узорами — Это мой трофей, я его у нашего бывшего командира корабля отобрал. Зверь был похлеще твоего жеребца! Чуть что не так, он норовил матросикам кулаком в лайковой перчатке в зубы заехать.

Заметив мой жадный взгляд, устремленный на его пистолет, матрос аж вцепился в кобуру — Не, малой, маузер я тебе не дам, он наградной! Сам товарищ Троцкий вручил! Если ты не будешь хвалиться, я тебе могу револьвер достать — у Самойленко лишний револьвер есть. Только давай договоримся: револьвер не игрушка и у меня из-за моей доброты не должно быть неприятностей!

Я кивнул — Договорились!

На этот раз матрос отсутствовал дольше, он принес потертую кобуру на таком же видавшем виды ремне. Из кобуры я достал Бульдог, который был слишком мал для этой кобуры, в которую вполне поместится наган. Скорее всего от нагана и была эта кобура. С другой стороны, я не мог носить этот револьвер в кармане, хотя именно для скрытого ношения и был создан этот карманный револьвер. Я проверил барабан — в нем были пять патронов. Маловато, но хоть что-то!

— Спасибо, Федор! Ты настоящий друг! Ты не поможешь раздобыть сыромятной кожи и несколько ремешков?

— Пойдем к шорнику, сам возьмешь что тебе нужно.

Дядька лет пятидесяти выслушал мои хотелки, посмотрел на мои рисунки на листе бумаги и задумался. Затем взял мой Бульдог и выкроил под него кобуру скрытого ношения, мастерски прошил все дратвой и закрепил ремни с пряжками — Держи, Пашка! Револьвер пусть в этой кабуре твоей хитрой пусть лежит, пока кожа не высохнет. Она как перчатка облегать револьвер будет. Нужно потом кожу маслом смазать, чтобы не трескалась!

Федор только головой крутил от удивления — Эт куда же ты такую кобуру присобачить хочешь? Уж больно ремешки короткие!

Я задрал штанину — На ногу вот сюда прикреплю и не один беляк не додумается здесь оружие искать. А еще бы мне вот это кортик на спину ремнями закрепить.

Шорник покачал головой — Тоже хочешь скрыть, что у тебя есть кинжал? Хитро!

Федор протянул — Да уж! Хитро придумал, придется при проверках подозрительных еще и по спине хлопать и просить штанины задрать.

— А еще и рукава проверять! Мне бы еще финку, я бы ее между локтем и кистью закрепил.

Шорник снисходительно улыбнулся — Есть у меня финский нож пукко, мне его отдали в счет выполненной мною работы. Держи, Пашка!

Я получил традиционный пуукко с долом, клинок прямой, небольшой длины, немного короче деревянной рукояти, примерно около десяти сантиметров, со сравнительно толстым обухом. Шорник сам закрепил ножны на моем предплечье и полюбовался на свою работу — А что, вроде хорошо вышло, носи и помни дядю Жору!

Я проверил как подаренная финка выходит из ножен и протянул по мужски руку. Шорник пожал ее и попытался скрыть улыбку в усах. В этот момент появился настоящий хозяин тела — Гриша, вот ведь повезло тебе: такие синемы удалось посмотреть, я сейчас первую серию посмотрел, а что это ты успел пока меня не было выцыганить? Ладно, позже покажешь, я ушел дальше фильму досматривать.

Я мысленно пожелал пацану успехов, фильмов я посмотрел много, будет чем заняться ребенку. Лишь бы в воспоминания о войне не влез.

Глава 2

Сегодня, двенадцатого июля одна тысяча девятьсот девятнадцатого года, под Екатеринославом в ночном бою против деникинцев погиб наш комиссар Арон Яковлевич Дагин. Честно говоря, я в душе к евреям отношусь с подозрением. Вот и в этом времени почему-то дети Израиля стали комиссарами, по непонятной мне причине евреи стараются в армии занять именно эту должность — главное чтобы язык был подвешен хорошо и рука не дрожала при расстреле взятых в плен врагов народа! Поэтому я не был расстроен его гибелью.

Едва помещаясь в выкопанном по моему предложению наспех окопчике, пулеметный расчет поддерживал огнем нашу роту, а я вот уже второй час я набивал патроны в пулеметные ленты — наш Максим был просто прожорлив, а возможно пулеметчик Митрофан не умел стрелять, экономя патроны. Митрофан предпочитал длинные очереди, большей частью стреляя в «молоко».

Когда нашего пулеметчика ранили в голову, я кивнул второму номеру на ящик из под снарядов — Семен, подтащи этот ящик, я за пулемет встану.

Семен, рабочий-токарь растерянно посмотрел на пулемет, однако кроме как подавать ленты на большее он был не способен — Ну что же, постреленок, посмотрим на что ты могешь!

Я поднялся на ящик и взялся обеими руками за ручки, попробовал как ствол пулемета поддается моим рукам. Затем я прикинул силу ветра и навел пулемет на выстрелы вражеского пулемета, который не давал нашим бойцам поднять головы. Нажав спусковой рычаг, я нащупал белогвардейского пулеметчика и через минуту тот замолчал. Затем пулемет опять начал поливать наши позиции, видно вместо убитого лег второй номер. Я опять короткими очередями уничтожил врага и стал бить по вспышкам винтовок белогвардейцев, постепенно уничтожая беляков одного за другим.

— Семен, ленту! — мой второй номер подал полную ленту и я зарядил ею свой Максим.

Я как снайпер заставил беляков прекратить огонь, деникинцы растерялись — они видели как пулемет красных уничтожает с ужасающей методичностью самых активных стрелков. На какое-то время у нас установилось затишье. Подошел командир полка и ошарашенно переводил взгляд то на меня, то на пулемет.

— Ты меня удивил, малец! Благодаря тебе мы можем передохнуть. А я то гадал, с какого перепугу Митрофан так ловко контру расстреливает! Федор, поди ка сюда! — комполка поманил к себе матроса, который метрах в двадцати заряжал магазин своей трехлинейки — Короче, Федя! Я тебя прикрепляю к пулеметному расчету, будешь вторым номером, а Семен вам ленты патронами будет снаряжать. За Пашку ты, Федя, лично отвечаешь! У нас в полку таких метких пулеметчиков больше и нет. Патронов и так не много, а они их расходуют без сожаления. Они видно считают — раз государственные, можно стрелять черт знает куды, только не во врага. С этого дня Пашка, ты первый номер пулеметного расчета!

Я несколько раз уничтожал желающих воспользоваться пулеметом с выбитым расчетом и вскоре белые не выдержали моего убийственного огня и отступили метров на двести. Я толкнул матроса — Готовься, Федя! Мы с тобой за тем деникинским пулеметом поползем. Надеюсь по пластунски тебя учили передвигаться?

Федор приподнялся и тут же упал, но по нему никто не стрелял — Я сам схожу за пулеметом, ты тут нужнее — если меня обнаружат, отсечешь их очередями!

Федор оставил винтовку и достал свой маузер, соединив кобуру с пистолетом. Закуси в губами ленточки, Федор пополз вперед, временами останавливаясь и высматривая возможную опасность. Ему удалось добраться до пулемета, оставленного деникинцами и Федор потянул его в нашу сторону, прихватив еще три винтовки, которые он тащил за ремни. А найденные две пулеметные ленты, набитые патронами, Федор повесил себе на шею. Беляки заметили движение и открыли огонь из винтовок, перебежками пытаясь вернуться на оставленные позиции. Я тут же прошелся из пулемета по стрелявшим, которых после пары коротких очередей стало меньше почти в два раза. Беляки усилили обстрел, к перестрелке присоединялись все больше и больше солдат добровольческой армии и мне пришлось стрелять длинными очередями, не давая белым прицелиться и перегруппироваться.

Когда Федор вернулся, беляки поняли, что остались с носом и прекратили стрельбу. Опять нас навестил комполка — Что у вас за стрельба?

Федор гордо указал на трофей — Мы с Пашей покумекали и решили беляков лишить пулемета. Пашка просто красава — не давал белым голову поднять, я с ним в разведку хоть сейчас готов пойти!

Комполка как родную жену погладил пулемет — Я вас к наградам обоих представлю! Молодцы, Герои!

Утром мы подсчитали свои потери — убитыми и тяжело-раненными полк потерял почти две сотни человек. Я подошел к командиру полка и негромко произнес — Товарищ командир, если нам сейчас не вырыть окопы, через сутки будет еще больше потерь. Земля здесь с песком, копать будет легко.

Константин Сергеевич кивнул — Мое упущение, признаю! Седлай своего Зверя и отвези письмо в штаб, может выделят нам лопаты.

Я кивнул, дождался, пока письмо будет готово и с пакетом бодро поспешил в наш тыл, где вместе с кашеварами обретался и мой Зверь. По дороге встретил нашего кузнеца, который задумчиво рассматривал пару игольчатых штыков, у которых отсутствовало крепление на ствол винтовки.

— Дядька Парамон! Над чем думу думаешь?

— А, это ты постреленыш! Да вот соображаю как эти обломки можно в дело пустить.

— Дядька Парамон, я уже сообразил! Отдай мне, я из них метательные иглы сделаю.

Кузнец протянул мне обломки и сомнительно вздернул бровь — И что же ты придумал?

Я взялся за острие и практически не целясь бросил иглу в ствол дерева. Затем швырнул вторую, которая вонзилась рядом с первой — Надо только рукояти шнуром каким обмотать!

— Забирай! — махнул рукой кузнец и достал из своего кармана моток шнура — вот завалялся у меня, бери, Пашка!

Я оседлал Зверя и через двадцать минут достиг здания штаба. Часовой вызвал начальника охраны и тот, забрав пакет, крикнул часовому — Петров! Накорми парнишку. — затем повернулся ко мне — Жди тут!

Часовой повздыхав для вида, принес кусман каравая, три вареные картофелины и открытую банку тушенки, запасы которой были сделаны еще в первую мировую. Я быстро схарчил все, что Бог послал и, намотав на свои иглы шнурок, начал тренировать свое тело, доводя до автоматизма при броске игл в столб, на котором в разные стороны были протянуты провода, пучок которых заходил в здание штаба. Набив руку с постепенным увеличением расстояния, я принялся метать сразу с обеих рук одновременно. На мои трюки собрались поглазеть все бездельники, отиравшиеся во дворе. Даже часовой, поднялся на крыльцо, чтобы видеть мои фокусы с убийственными иглами.

На крыльцо, оттолкнув зазевавшегося часового, выскочил незнакомый командир с шашкой на боку и с кобурой маузера на ремне через плечо — Судоплатов здесь? А это еще что такое? — командир заметил мое представление и направился в мою сторону. Я же, услышав свою фамилию после последнего броска игл, развернулся и доложился — Красноармеец Павел Судоплатов!

Затянутый в кожу командир как какое-то чудо обошел меня и перевел взгляд на иглы, которые я в последний раз бросил с двадцати метров, я невольно поправил ремень, на котором висели мой кортик и пустая кобура от нагана. — Хорош, сорванец! А я то думал, твой комполка заливает про хлопца, который из пулемета с сотню беляков побил и организовал сбор трофеев, в том числе рабочего пулемета Максим! Я командир конной бригады Виталий Маркович Примаков. Вот только что же твоя кобура пустая? Непорядок, красноармеец! Следуй за мной, Судоплатов!

В здании штаба люди постоянно куда-то спешили, создавая вид активной деятельности. Примаков провел меня в большую комнату, за столом заседали несколько командиров, курившие как паравозы. Во главе сидел брюнет лет двадцати четырех с бородкой и усами

— Вот, товарищ комдив, тот самый Павел Судоплатов, которого комполка, сформированного из рабочих Мелитополя представил к награде! Выхожу во двор, а этот малец ловко так в столб игольчатые штыки метает!

Комдив вышел из-зо стола и подошел ко мне, протянув свою руку для рукопожатия — Николай Александрович Щорс!

Я пожал руку легендарного полководца и вспомнил, что в августе этого года он погибнет при странных обстоятельствах — Красноармеец Павел Судоплатов!

Комдив протянул руку и в нее его ординарец вложил орден Красное Знамя на розетке из кумача. Прикрепив орден к моему пиджаку, Щорс взлохматил мне волосы, а я набрался наглости и сказал — Служу трудовому народу! Товарищ комдив! Прошу вас взять меня к себе своим порученцем. Я смогу, одев лохмотья, пройти даже через расположения белых и вовремя передать донесение попавшей в окружение части Красной армии! Помимо пулемета я также метко стреляю из всего, что может стрелять. А мой возраст не помеха — этот недостаток со временем пройдет! И опять же благодаря своему возрасту я вполне могу провести разведку позиций деникинцев.

Щорс расхохотался — Хорошо! Быть по твоему! Хорошего пулеметчика еще в твоем полку подыщут, а вот хорошего лазутчика для разведки дивизии найти проблемно. Мой ординарец тебя поставит на довольствие и подготовит приказ на зачисление в сорок четвертую стрелковую дивизию, твой комполка просил лопаты, я уже приказал выделить вашему полку достаточное количество шанцевого инструмента. Окопы решили отрыть?

— Так точно! Без окопов полк несет большие потери.

Щорс поморщился — Странно, что комендант города об этом не подумал заранее, готовясь к обороне. Олег! направь коменданту приказ организовать копку окопов! — ординарец кивнул.

Один из командиров, присутствующий на заседании, брезгливо посмотрел на Щорса и процедил — Ничего удивительного в этом нет! Даже в вашей дивизии нет порядка, товарищ комдив! Ваш Богунский полк почти полностью состоит из контрреволюционеров. B частях вашей дивизии антисемитизм, бандитизм и пьянство. А я помню, как партизаны из вашего бывшего Семеновского партизанского отряда в начале прошлого года подняли мятеж в полку, намереваясь перебежать к гетману на Украину и его немцам. Пришлось вам из пулеметов измену выкашивать сотнями человек. Мало того, что ваш командный состав не соответствует назначению, многим из них место в тюрьме, так еще и ребенка готовы послать на верную смерть!

Щорс резко обернулся и не повышая голоса ответил — Товарищ Аралов! Вам не надоело писать на меня пасквили товарищу Троцкому? Вам как члену Революционно-Военного Совета Двенадцатой Армии не подобает вести себя как доносчику, вместо того, чтобы пригласить меня в штаб Армии и там предъявить свои претензии, вы предпочитаете подлым образом писать клевету, опасаясь моего разоблачения ваших наветов. Год назад вас назначили руководить вновь образованным Регистрационным управлением Полевого штаба Реввоенсовета Республики для создания в войсках профессиональной разведки и вы вместо своей работы переключились на политическую работу в войсках, переложив организацию военной разведки на своих заместителей! Это вы враг, Семен Иванович! Ради показушности перед руководством вы красиво болтали на митингах, пустив создание разведки на самотек! А результат вот он — мы ни хрена не знаем толком ничего о своем противнике.

— Ну знаете! Я это так не оставлю! — Аралов красный от гнева выскочил из помещения, громко хлопнув дверью.

Щорс покачался с пяток на носки, сплетя пальцы рук за спиной до побеления и кивнул на чуть полноватого, крепкого в теле командира — Тебе как моему порученцу следует знать тех, кому ты будешь доставлять приказы. Это мой командир Таращанского полка Василий Назарович Боженко! А вот это — мой командир Первого Червоно-казачьего кавалерийского полка Виталий Маркович Примаков.

Внимательный взгляд и Примаков в лихо сдвинутой назад папахе затушил папиросу и пожал мне руку — Рад видеть в рядах Красной Армии такого молодца, как ты!

Я скосил глаза на свой орден и вскинув ладонь к голове отчеканил — Товарищ комдив, разрешите попрощаться со своим полком!

Щорс прищурившись и улыбаясь как то по-новому на меня посмотрел — У нас не царская армия, не нужно так тянуться.

Я посмел возразить — А вот тут вы не правы, товарищ комдив! — переговаривающиеся командиры после моей реплики замолчали, внимательно переводя взгляды с меня на охреневшего Щорса, его ординарец хотел было встрять, но я добавил — Любая армия требует жесткой дисциплины, без нее партизанщина какая-то получится. Красноармейцы ни в коей мере не должны панибратски обращаться к своим командирам, впрочем и те должны держать дистанцию и не панибратствовать с подчиненными — это не принесет ничего хорошего, так ведь подчиненные могут попробовать приказ командира не воспринять всерьез. Извините, можно идти?

— Иди, Судоплатов! — Щорс повернулся к ординарцу — помоги мальцу, нам скоро предстоит передислокация!

Я, заметив, что ординарец вышел за мной, обратился к нему — Олег! У нас в полку есть матрос Семенчук, именно он пулемет приволок, помоги с его переводом в штаб в охрану комдива. Семенчука товарищ Троцкий наградное оружие вручил!

— Такой боевой матрос? Хорошо, давай его данные, я подготовлю приказ, думаю комдив против не будет. Паша, запомни, у тебя на прощание немного времени — через пару часов наша дивизия отправится на вокзал грузиться в эшелон. Погодь, я приказ оформлю на твоего второго Героя.

Мое появление в полку с орденом на груди вызвало паломничество бойцов, которые хотели прикоснуться к редкой еще награде. В основном орденами могли похвастаться лишь командиры. Приказы о переводе меня и Федора в распоряжение комдива сорок четвертой дивизии опечалило всех, особенно конечно расставание со мной, воспитанником полка. Каждый красноармеец пытался мне что-нибудь подарить: кусок сахару, банку тушенки, перочинный нож, самодельную зажигалку, новенький офицерский наган, а комполка мне протянул бинокль — Трофейный, сняли с беляков, которых ты уничтожил!

Наш шорник подарил мне новую кобуру под подаренный наган. Мой вещмешок раздулся до размеров, когда его затянуть было уже проблема. Командир моего батальона торжественно передал мне самую легкую винтовку этого времени Ли-Энфилд с закрепленным оптическим прицелом — Лучшему стрелку нашего батальона на память! Надеюсь, ты сможешь с помощью этой английской винтовки перебить как можно больше деникинцев! А чтобы тебе не мучаться с поиском патронов, эти пять подсумков набиты под завязку. И Зверя конечно оставь себе, он к тебе привык,

Я с благодарностью принял подарок, весом винтарь был около четырех килограммов. При моем росте сто шестьдесят сантиметров винтовка была короче меня где то на полметра.

В штаб я возвращался верхом, а Федор шагал рядом. Вещмешок с подарунками с трудом закрепили на седле и Зверь недовольно косил на него своим взглядом. В штабе почти никого не осталось — штабисты уже загрузились в свои вагоны и во дворе одиноко скучал ординарец Щорса — Ну наконец-то! Тебя только за смертью посылать.

Вокзал был оцеплен, на соседних путях в товарные вагоны грузились красноармейцы и лошади, на платформы загружали пушки и ящики со снарядами., Под штаб были выделены десяток пассажирских купейных вагонов второго класса, вагон четвертого класса для размещения охраны и штабной вагон-салон, для лошадей к составу прицепили товарные вагоны, на одной платформе стоял легковой автомобиль, а на второй бронеавтомобиль. Моего Зверя по сходням завели в один из вагонов.

Федора скептически осмотрел начальник взвода охраны — Ну что, герой, говорят, ты у беляков пулемет утащил? Значит тебе можно доверять. Пойдем, покажу твое место.

Меня же Олег привел в одно из купе, которые служили жильем ординарца и порученцев комдива. Кроме меня у Щорса были еще четыре порученца. Я поставил свой вещмешок и винтарь, вышел в коридор и посмотрел в окно. Я изменил судьбу Пашки Судоплатова и мне это понравилось.

«Эт ты че, меня порученцем к самому Щорсу определил? Ну ты даешь, Григорий!» — в моей голове проявился настоящий хозяин тела и я недовольно поморщился: неужели ему надоели фильмы и книги? Нет, с голосами в моей голове надо как-то заканчивать. Вот только как?

PS Большая просьба: нажмите сердечко на странице книги если вам она интересна!

Глава 3

Я тихонько сидел в углу салона штабного вагона с блокнотом и карандашом ч готовностью записать распоряжение комдива. Щорс и его командиры стояли возле карты, комдив был в плохом настроении он водил указкой по карте, комментируя сложившуюся обстановку — Польские войска в Белоруссии под командованием Станислава Шептицкого продолжают двигаться на восток, получая подкрепления из Польши. В конце апреля поляки заняли город Гродно, оставленный немцами. В мае — июле польские части пополнились семидесятитысячной армией Юзефа Халлера, переправленной из Франции. Восточная Галиция на сегодняшний день полностью занята польской армией, администрация Западно-Украинской Народной республики ликвидирована. К сожалению существенных подкреплений советские войска в Белоруссии не получат, поскольку все резервы советский генштаб направил на южное направление против Добровольческой армии Антона Деникина.

После прорыва фронта Деникиным в конце мая дивизия Махно самовольно оставила его. Именно дивизия Махно должна была организовать контрудар по Деникину для восстановления линии обороны. В итоге как вы знаете образовался разрыв в семьдесят пять верст, который за отсутствием резервов нечем было закрыть. Фактически это была измена, которая во многом способствовала дезорганизации Южного фронта при отходе его сил.

Подавить восстание на Дону также не удалось, хотя карательная экспедиция контролировалась лично товарищем Троцким. На центральном участке Южного фронта, на котором наступает Добровольческая армия, положение наших войск стало критическим. Особенно это касается снабжения. На начало июня этого года наши войска на Украине составляли около девяти тысяч командиров и ста семидесяти девяти тысяч красноармейцев, причем на вооружении имелось только сто тысяч трехсот пятидесяти винтовок. Некомплект в частях фронта составил четыре тысячи командиров и ста двадцати семи тысяч красноармейцев. Нам катастрофически не хватает боеприпасов. Положение под Екатеринославом более чем катастрофическое, на складах нет ни одного русского патрона, целые рабочие батальоны вырезываются казаками. Месяц назад Добровольческая армия взяла Белгород и Харьков. Военные специалисты, командовавшие войсками Красной армии, позорно бежали, оборона города рухнула. в конце июня добровольцы захватили Крым. На следующий день пал Екатеринослав. Части Четырнадцатой армии, оставившие город в большом беспорядке, после боев стали небоеспособны. Екатеринослав пал и мы теперь отступаем к Коростенскому железнодорожному узлу для обеспечения эвакуации Киева. Да! Столицу Украины командование фронта решило отдать врагу! Ее просто некем и нечем оборонять. Положение как вы видите катастрофическое! Но мы не должны поддаваться панике.

Деникин в своей «Московской директиве», предусматривает широкое наступление для взятия столицы. Её по направлению Курск — Орел — Тула ведет армия Май-Маевского. Сидорин обеспечивает фланг Добровольческой армии, двигаясь по линии Воронеж — Рязань и Новый Оскол — Кашира. Врангель наступает вверх по Волге в направлении на Пензу — Нижний-Новгород и Владимир. Перед началом движения на Москву Май-Маевский должен обеспечить свой левый фланг взятием Киева и очищением Новороссии и Правобережной Украины.

У меня при упоминании фамилии белого генерала всплыли воспоминания о фильме «Адъютант его превосходительства», в котором прототипом адъютанта Маевского был попавший волею случая к белым в плен Павел Васильевич Макаров, Макаров из рядовых дослужился до прапорщика и после революции примкнул к большевикам. В прошлом году по заданию Севастопольского обкома он формировал красноармейские отряды в северной Таврии. Здесь в Мелитополе в Макаров и был захвачен разъездом белых. Представившись штабс-капитаном и сыном начальника Сызрань — Вяземской железной дороги, он вскоре устроился на службу в штаб дивизии Дроздовского. В одном из боев генерал был убит и дивизию возглавил Владимир Зенонович Май-Маевский. Макаров сблизился с ним и вскоре был назначен адъютантом. Попытки Макарова связаться с местным коммунистическим подпольем в Харькове и Ростове закончились неудачей: оно было практически повсеместно разгромлено. Оставалось надеяться на будущее и заниматься мелким вредительством: несвоевременно поданные сводки, провоцирование соперничества между разными генералами и ведомствами. Штаб Май-Маевского, переброшенный в Донбасс, располагался на важных железнодорожных станциях: в Юзовке, Никитовке, потом Криничной, Иловайске. Здесь и работал «адъютант его превосходительства». Я не заметил как командиры покинули вагон и очнулся от пристального взгляда, передо мной стоял Щорс — Я вот не пойму, вроде глаза открыты, а будто спишь на ходу. Что случилось, красноармеец Судоплатов?

Я вскочил и вытянулся по стойке смирно — Товарищ комдив! Разрешите мне разработать операцию по устранению Май-Маевского и его штаба!

Щорс прошел и сел за стол — Рассказывай!

— Для выполнения этой операции мне нужны подростки до шестнадцати лет, проверенные за время гражданской войны. Запросите в Ударной бригаде, сформированной из курсантов Киевских командных курсов, список подходящих по возрасту выпускников.

— Интересно! — комдив пристально разглядывал меня, не понимая источника моей осведомленности и я сымпровизировал — Мне предлагали учебу на этих курсах после достижения мною хотя бы четырнадцати лет.

— Допустим, найдем мы таких ребят, что дальше?

— Мы под видом беспризорников перейдем фронт и отправимся вдоль железки в тыл белогвардейцев. Выявив расположение ставки Маевского, мы ликвидируем и его и офицеров его штаба. Нас даже обыскивать не будут, разве что подзатыльник дадут, чтобы под ногами не мешались. Для диверсии достаточно двух-трех человек, большее количество вызовет подозрения.

Щорс крикнул — Олег! Принеси нам два чая! И перекусить что-нибудь. — затем мы дождались пока ординарец принесет и поставит на стол жаренную курицу, ржаного хлеба, вареной картошки в мундире и порезанного сала. Когда Олег после этого великолепия принес чай в стаканах и серебряных подстаканниках и несколько кусочков сахара, комдив кивнул — Налетай, не стесняйся!

Дождавшись пока мы насытимся и перейдем пить чай в прикуску, Щорс начал размышлять вслух — Ты конечно хорошо стреляешь и даже метко кидаешь в цель любое холодное оружие, это я знаю, но хватит ли тебе мужества действовать посреди вражеской армии?

— Так точно, хватит! Я могу продемонстрировать как примерно я буду действовать, очутившись в деникинском штабе.

— Ну давай, мне даже интересно.

Я вышел и подошел к ординарцу — Олег! Возьми четверых вооруженных человек и пройди с ними для охраны комдива. Вводная такая — я доставлен охраной штаба как задержанный подозрительный оборванец, который просил милостыню, ты понял?

Олег заторможенно кивнул, не понимая сути моей просьбы и я повысил голос — Вы меня не знаете, вам доложили, что задержан неизвестный. Который вполне может быть шпионом белых. Понял теперь?

Добившись понимания и выждав пока пятеро бойцов пройдут в салон вагона, я, ссутулившись и, взяв луковицу, разрезал ее и, выдавив слезы, вошел размазывая их по лицу рукавом в салон — дяденьки, не бейте меня! Я просто очень хочу кушать, не найдется для бедного сироты корочки хлеба и стакана молока?

Щорс при виде меня сначала удивился, а потом расхохотался. Я же, выхватив спрятанный на предплечье финку, бросил ее вперед и нож воткнулся рядом с шеей одного из охранников, ударом кулака я, присев, ударил точно в промежность Олега, который попытался вытащить свой наган. Подняв штанину, я выхватил Бульдог и по очереди навел его на троих порученцев, щелкнув три раза курком. Патроны из револьвера я вынул заранее. Успев левой рукой выхватить наган Олега из уже расстегнутой кобуры, я навел его его на Щорса — Все вы убиты меньше чем за одну минуту.

Щорс после начала моего представления почему-то перестал смеяться и теперь лапал свою кобуру — Черт те что! Ты оказывается страшный человек, Паша! — затем Щорс подошел к начальнику своей охраны — Вы все поняли, Андрей? Чтобы впредь досконально обыскивали даже таких вот подростков.

Я добавил — И девушек тоже!

На следующий день Щорс протянул мне телеграфную ленту — Все таки нашли тебе пару кандидатур.

Я вчитался, нашли всего двоих, один из них был пятнадцатилетний командир взвода, сформированного из курсантов Аркадий Голиков. Второй был такой же как ия сын полка, мой ровесник Сережа Сергеев.

— Мда, детский сад, да и только! Хорошо, что этот Голиков имеет какой-никакой боевой и командный опыт, поэтому именно он будет командиром вашей группы! Помимо этого Голиков член нашей партии большевиков! Лучше его кандидатуры даже придумать сложно.

— ДРГ, диверсионно-разведывательная группа! — добавил я и Щорс махнул рукой — ДРГ вполне революционно и грозно! Принимается!

К началу августа наш состав встал на запасных путях Коростеня и в наш вагон доставили недостающих бойцов ДРГ и я с интересом осмотрел будущего писателя Гайдара. Тот протянул руку — Аркадий! А это Сережа, он наверное твой ровесник.

— Паша. Это по моей просьбе сформирована наша ДРГ и я разработал план по ее использованию в деникинском тылу.

Белобрысый пацан был немного ниже меня и после моих слов его лицо засияло — Мы отправимся в тыл к белым? А я еще не хотел покидать свой полк! Это здорово!

Я вздохнул — Хоть ты, Аркаша и командир нашей группы, но я буду вашим инструктором по рукопашному бою и физической подготовке. Так как особо спешить я не вижу смысла, то у нас есть месяц, чтобы обговорить секретные знаки общения между собой и хоть чему-нибудь научиться.

Новичков официально оформили порученцами комдива и мы два раза в день бегали по три километра. Все мы это расстояние пробегали на последнем издыхании, дыхалка была у нас ни к черту. После пробежки разминка и отработка простейших ударов и приемов. Затем мы кидали ножи и все, чем можно убить. По моему заказу нас обеспечили парой десятков игл от игольчатых штыков и, обмотав шнуром небольшую часть иглы для удобства хвата, мы до одури метали их, чередуя различные ножи в самодельные мишени. А вот на обучение правильно стрелять в движении и перемещениях отводилось всего пара часов из-за экономии патронов. Из-за этого, опустошив с три десятка патронов на человека, мы учились стрельбе без выстрелов, тупо наводя ствол на мишень и нажимая на курок.

На третий день комдив лично выделил время и провел с нами, наблюдая со стороны. Результатом стал его приказ взводу охраны тренироваться вместе с нами.

Двадцатого августа я с пакетом от комдива отправился к командиру Таращанской бригады Боженко. Его штаб находился на станции Славута.

Меня в штабе бригады уже принимали как своего, поэтому я поспешил к комбригу. Василий Назарович при виде меня радостно поднялся — Здравствуй, постреленок! Я слышал комдив еще одного мальца твоего ровесника к себе взял! Что у тебя?

Я протянул пакет и дал за него расписаться. Боженко кивнул на затянутого в кожу мужчину с еврейским носом, сидевшим за столом и наливающим в стакан из бутылки вино, терпкий запах которого мгновенно пропитал воздух в помещении — Товарищи из особого отдела ВэЧэКа прислали мне какого-то редкого вина. Товарищ Павловский посетил меня из-за задержанного моими красноармейцами деникинского шпиона. Заодно и вина привез.

Я пристально взглянул в глаза чекиста и тот отвел взгляд, мгновенно вспотев, его лицо покрылось бусинками пота — Я к сожалению вино не пью, разве что самогон иногда для успокоения нервов. за ваше здоровье, товарищ Боженко!

Я подскочил к столу и, волнуясь, обратился к комбригу — Василий Назарович, я бы на вашем месте не пил этого вина. пусть товарищ Павловский сначала выпьет свой стакан. Чекист побледнел и его правая рука вознамерилась было достать из кобуры револьвер, но увидев мой ствол, который смотрел ему в лицо, тут же сделал вид, будто хотел просто поправить свою кобуру.

Я повел стволом моего револьвера в сторону двери — Выходите, товарищ Павловский и передайте тем, кто вас послал: Грязные методы борьбы могут и в противоположную сторону повернуться. А пленного я в наш штаб отконвоирую, не стоит вам, Павловский себя утруждать.

Чекист выскочил и захлопнул дверь. Боженко только пришел в себя, до этого он в ступоре смотрел на стакан вина — Вот сука! Меня, красного командира отравить как крысу!

На улице раздался выстрел и мы поспешили выяснить причину стрельбы.

Начальник охраны комбрига виновато развел руками — Этот чекист выстрелил в задержанного и как сумасшедший вскочил в свой авто, вон дым аж где! прикажите его догнать?

Я дернул Боженко за рукав — раненого бы перевязать, не зря эта сука в него стреляла, наверняка он что-то знает. А вам бы на имя комдива рапорт о случившемся написать и я бутылку эту с собой заберу.

Отдав распоряжение о перевязке, Боженко поспешил писать рапорт.Я зажал рану пленному и попытался его разговорить, он нес какой-то бред, мешанина слов и никакого смысла. Затем его мышцы расслабились и глаза остекленели. Все, кончился беляк!

Комбриг появился с бумагой в руке — Держи! Что с «языком»?

— Помер, но успел мне много интересного рассказать, я в штаб дивизии, доложу все товарищу Щорсу.

В штабном вагоне шло совещание, там внутри было сплошное облако дыма, как они там в этом смоге могли что либо обсуждать, мне было непонятно. Я решил выждать. Через сорок минут народ повалил на улицу и я, зажав нос платком, вошел в вагон — Товарищ комдив! ЧП у нас! — подойдя к окнам я удивился — они были опущены а дым почему то толком не уходил — Выйдем на улицу, а то я тут задохнусь!

— Ну пошли!

На улице я отдал рапорт и показал бутылку — Здесь отрава и любая экспертиза это докажет. Щорс стукнул по вагону кулаком — Моего друга подло отравить! Я сейчас же телеграфирую лично товарищу Троцкому, я так этого не оставлю!

Я решил реализовать свой план по спасению еще одной легенды — Тут такое дело, я успел допросить беляка и эта информация требует немедленного реагирования. Беляки готовят ловушку штабу двадцать пятой дивизии, а конкретно их цель — комдив Чапаев. В начале сентября сборный отряд более тысячи человек с пулеметами и орудиями вдоль русла реки Кушум ударит по Лбищенску, желая уничтожить товарища Чапаева вместе с его штабом. Вроде кто-то из отряда авиации работает на врага, так как белые уверены, что наши аэропланы их не обнаружат.

— Ну и дела! Я к телеграфу, свяжусь с товарищем Фрунзе. Такая возможность подготовить белым ловушку! Если белые потеряют тысячу с лишним человек, это усилит наши позиции на Урале.

Троцкого пригласили к телеграфу — С вами хочет пообщаться комдив Щорс.

— Отбейте — Троцкий у аппарата!

Дождавшись ответа, Троцкий прочитал: Щорс у аппарата. Товарищ Председатель Революционного военного совета сегодня на комбрига Боженко было покушение некий Павловский, представивший документы сотрудника особого отдела ВэЧэКа фронта пытался его отравить при разоблачении Павловский скрылся, застрелив ценного языка пленного деникинца В ВЧК предатели и я прошу немедленного расследования деятельности этих сотрудников Щорс

Троцкий потер лоб — он не знал как реагировать. С одной стороны эти чертовы бывшие партизаны Щорс и Боженко были его головной болью и по хорошему их смерть была бы выгодна ему, который не терпел вольницы и требовал жесткого подчинения. С другой чекисты так сильно подставились, что он не мог закрыть на это глаза.

Отвечай — Сегодня же доложу о происшествии товарищу Дзержинскому Троцкий.

Не дождавшись ответа, первый человек в Красной Армии покинул помещение телеграфа. Предстоит непростой разговор с Феликсом, который грудью готов защищать своих сотрудников. Но ни в этот раз!

Глава 4

После случая с попыткой отравления Боженко я поговорил с Семенчуком — Федя, началась охота за командованием нашей дивизии. Ты уже в курсе о неудавшемся отравлении Боженко?

— Да, начальник охраны комдива нам целый час нотации читал.

Я ткнул кулаком в грудь моего друга — Федя, ты не должен отходить от комдива ни на шаг. Среди проверенных людей вполне может оказаться убийца. Пойми, не обязательно этого человека послали белые, вполне может оказаться так, что он работает по заданию тех же чекистов. Нашим комдивом многие там, наверху, недовольны, он не лижет задницы командования и высказывает нелицеприятные вещи. А так как он герой гражданской войны, простой народ считает его своим кумиром. И в дальнейшем после победы над контрой товарищ Щорс вполне может стать одним из тех, кто приблизились и работают вместе с товарищем Лениным. Поэтому помимо своего маузера держи в кармане небольшой пистолет и научись его быстро выхватывать. А еще сегодня же у шорника мы закажем тебе особую кобуру под наган, которая будет закреплена у тебя на бедре правой ноги и ты будешь тренироваться постоянно выхватывать револьвер как можно быстрее. Никто не должен обнажать оружие в присутствии комдива, если это произойдет, ты должен быть готовым этого человека застрелить. Для начала ты как охранник должен потребовать убрать оружие в кобуру. При неподчинении стреляй по конечностям а в случае опасности для комдива — стреляй на поражение!

Федор задумчиво смотрел мне в лицо и неожиданно для меня задал вопрос — Кто ты, Паша? Откуда у тебя, вчерашнего двенадцатилетнего сорванца, взялись эти твои знания по борьбе и стрельбе при перемещениях? Я когда отвожу взгляд в сторону, будто не с сопляком общаюсь, а с опытным солдатом, прошедшим войну с немцем. У тебя даже речь изменилась, ты разговариваешь и размышляешь как умудренный опытом мужик, нет скорее как офицерик какой с погонами минимум капитана третьего ранга, и произошли эти изменения как-то за один день. Да-да, это был день, когда ты упал со Зверя! Я, если ты хочешь знать, образование какое-никакое получил: закончил реальное училище на одни пятерки, если бы у моих родителей были деньги, я бы вполне мог учиться в гимназии. Я не тупой сиволапый мужик и могу анализировать, видишь, я даже такие вот слова знаю!

Я развел руками — Я твой друг Паша Судоплатов! Другого ответа я тебе пока не дам — а сам подумал — «Никогда Штирлиц не был так близок к провалу!»

Федор сплюнул и достал кисет с табаком, затем окликнул проходящего мимо красноармейца — Браток, забирай, дарю тебе курево! — бросив кисет очумелому пареньку, Федор мне пояснил — Эти твои пробежки по три километра после курения так тяжелы, что я легкие готов выплюнуть. Буду бросать курить. Значит говоришь нашего комдива попытаются убить?

Ординарец выскочил из вагона и, увидев меня, крикнул — Паша, мы сейчас все вместе с комдивом отправляемся к селу Белошицы в Богунский полк!

Мы с Федором переглянулись и поспешили, я к своему жеребцу, а Федор к грузовикам, куда уже грузились охранники комдива. Комдив и часть сопровождения также оседлали своих коней. Аркадий и Серега, которому я дал кличку Серый, также ехали верхом рядом со мной. У меня в специально сделанной кобуре, закрепленной к седлу, находилась моя винтовка стволом вниз, которую я мог на скаку легко ее достать. Оптический прицел был снят и аккуратно уложен в футляр. Как выяснилось Седьмая бригада Второго корпуса Галицкой армии начала наступление и комдив решил лично оценить опасность для своей дивизии.

Галицкая армия была реорганизована в три корпуса и стала по-настоящему регулярной армией. Численность войск составила пятьдесят две тысячи человек при ста пятидесяти восьми орудиях и пятисот сорока шести пулеметах. Украинская Галицкая Армия не имела в своём составе дивизий, а только корпусы и бригады. Бригада состояла из штаба, штабной (булавной) сотни, четырех куреней (батальонов) пехоты, одной конной сотни, одного артиллерийского полка с артиллерийской мастерской и складом боеприпасов, одной сапёрной сотни, одного отделения связи, обозного склада и бригадной лечебницы.

Чем ближе мы были к фронту, тем явственней мы слышали разрывы снарядов и треск пулеметов.

Свернув в село, мы загнали во дворы автомобили и оставили лошадей под присмотром двух человек. Я забрал свой винтарь и закрепил на нем прицел. Местные жители с приходом войны покинули свои дома. Дом на краю села взлетел в воздух — снаряд перелетел наши окопы. Я в свой бинокль оглядел поле боя наши окопы начинались в километре отсюда, место было открытое, поэтому мы где перебежками, а где и ползком добрались до второй линии окопов. Щорс принял доклад о убитых и раненых и пытался в бинокль определить какими силами хохлы атакуют наши позиции.

Щорс отдал приказ своему начальнику охраны — Андрей, пусть взвод останется здесь, а мне достаточно пары человек, чтобы по окопам пройтись. Хочу на передовую линию добраться. Федор тут же шагнул вперед — Разрешите с вами, товарищ комдив?

Щорс кивнул — Хорошо! Вторым вон Паша пусть пойдет, с его ростом точно под пули не попадет, да и шустрый порученец рядом порой нужнее охраны. Ну и ты, Андрей, тоже со мной.

Начальник охраны кивнул и отдал распоряжения остальным бойцам охраны. Щорс, пригибая голову шел и выговаривал командира полка — Это разве окопы? Чтобы не подстрелили по ним согнувшись надо передвигаться! С нами увязались еще какие-то краскомы из штаба полка, взгляд одного из них мне не понравился: столько презрения и ненависти в нем проскользнуло, когда он здоровался с комдивом, но через миг этот толстомордый угодливо улыбнулся, спрятав свою ненависть как хамелеон. Красноармейцы были почти поголовно растеряны, на их лицах не было желания умирать. Мужчина лет сорока пяти обреченно крестился на маленькую иконку, шепча слова молитвы. Я понимал, что с таким настроем полк не сможет долго отбивать атаки противника, превосходящего по вооружению и по числу людей.

Щорс остановился у пулеметчика, который как раз вел огонь по врагу — Ну что, браток, патронов тебе хватит на пять часов боя? Наверняка до самой темноты эти националисты будут пробовать ваш полк на прочность.

Молодой парень лет девятнадцати в старых ботинках и обмотках, в повидавшей виды шинельке, кое-где местами пострадавшей от огня костров, повернул голову — Маловато патронов, товарищ комдив! Приходится жестко экономить, длинными очередями не постреляешь. А эта контра как раз таки патронов не жалеет.

С той стороны видно заметили оживление в передовом окопе и усилили огонь на нашем участке. Вокруг засвистели пули и все вынуждены были пригнуться. Подозрительный штабной расстегнул свою кобуру и достал наган. Федор как и я успел это заметить и закрыл собой Щорса, мгновенно достав свой наган — А ну, немедленно спрячь свой револьвер обратно в кобуру!

Я прикладом винтаря ударил предателя в плечо и он выронил свой ствол. Все командиры с недоумением оглянулись на толстомордого, побледневшего как труп и пытающегося дрожащей левой рукой поднять револьвер с земли. Начальник охраны быстро соорентировался — Оставь свое оружие где лежит, товарищ помощник начштаба полка! Ну ты и гнида!

Предателю заломили руки и стянули их ремнем. Я же, которому глубина окопа была в самый раз, положил винтовку на бруствер и прицелился. Среди рядовых я наконец-то нашел офицерика, который в бешенстве разевал рот, отдавая какие-то указания. Выстрел и офицер с дыркой в голове рухнул сломанной куклой, следующей моей жертвой стал расчет пулемета, затем я, перезаряжая магазин винтовки после каждых десяти выстрелов обоймами по пять патронов, заставил залечь и не поднимать головы хохлов, которых я уничтожил как минимум тридцать человек, часть возможно из них были тяжелораненые. Комдив наблюдал результаты моей снайперской работы в бинокль — Один малец стоит целой роты! Каждый его выстрел точно в цель! Таких бы стрелков десяток и противник бы уже бежал.

Я подсказал — Так создайте учебную снайперскую роту! Для начала хотя бы десяток самых метких стрелков собрать при штабе и после обучения будут готовы десяток инструкторов!

Щорс кивнул — Отличная идея! Ты по возвращении этим и займешься вместе со своей ДРГ.

Я вздохнул — времени и так не хватало, теперь же придется обучать будущих снайперов.

Щорс же подошел к командиру своего штаба — Богунскому полку срочно нужны патроны и снаряды, их орудия бездействуют и нечем подавить неприятельскую артиллерию. Изыскивайте резервы, трясите штабы армии и фронта — без боеприпасов дивизия не удержит натиск врага!

Начальник взвода охраны комдива, заметив как быстро Федор в окопах на передовой достал из необычной кобуры свой наган, приказал всем красноармейцам взвода охраны обзавестись такой же кобурой. А когда Федор и на левое бедро прицепил кобуру и стал по моему совету учиться стрелять левой рукой и одновременно двумя револьверами, а затем переделал ремень карабина, то и остальные из его взвода переняли эту методику и теперь щеголяли с двумя тактическими кобурами на бедрах и с кавалерийскими карабинами на груди, крепящиеся с помощью трехточечного ремня.

Предателя, допросив с помощью моих советов как причинить боль, не тратя время на избиение, расстреляли на следующий день. Начальник охраны Андрей, которому пришлось взять на себя роль следователя, во время пыток обычными швейными иглами, все время на меня косился, удивляясь моей пофигистической реакции. Я стоял рядом и наблюдал за взглядом задержанного, ожидая момента истины. Толстомордый сломался после второй иголки под ногтем и запел соловьем. Он сдал всех своих соратников по тайной офицерской организации, которая пустила корни среди военспецов нашего фронта. Мало того, предатель утверждал, что их организацию прикрывают из столицы.

Щорс после массового ареста военспецов-предателей вызвал нас с Федором и поблагодарил обоих — Ну что, бойцы! Спасибо вам, уберегли своего командира от пули в спину! А тебя, Паша, я за твою снайперскую стрельбу представил к наградному оружию. А пока, вот владей — комдив протянул мне маузер в деревянной кобуре — Я же вижу каким ты взглядом посматриваешь на мой маузер. Федор рассказал, что он с трудом удержал тебя от желания забрать его пистолет. Я на своем пистолете ювелиру табличку дарственную приказал закрепить.

Я достал маузер, у которого на магазине была золотая табличка с гравировкой: «От комдива Щорса красноармейцу Павлу Судоплатову за меткую стрельбу в бою с врагами революции».

Я приложил руку к буденовке — Служу трудовому народу. Спасибо, товарищ комдив. Разрешите мне подать заявление в нашу партию большевиков?

Щорс покосился на своего комиссара Ткалуна, который присутствовал при моем награждении — Ну что, Пётр Пахомович! Дадим характеристики для приема товарища Судоплатова в Партию?

Комиссар улыбнулся — Дать то мы дадим, да вот кто позволит двенадцатилетнего пацана принять? Если только прибавить ему хотя бы пару годков. Пусть в заявлении укажет свой возраст четырнадцать лет. В виде исключения так же как и нашего Голикова примем в члены Партии с правом совещательного голоса по молодости и впредь до законченности партийного воспитания.

Щорс потер подбородок — Голиков указал в своей партийной анкете что ему шестнадцать есть. А тут прецедент — четырнадцать. Маловато. Пусть Павел хотя бы укажет возраст пятнадцать лет. Иди Паша, пиши заявление! Сегодня же на ячейке его и рассмотрим, уверен — против никто не выступит.

Я карандашом строчил заяву, когда не вовремя проснулся хозяин тела — Вот здорово! Мы теперь с тобой, Гриша, коммунистом станем! Я тут заглянул в твои воспоминания о ходе войны с немцами. Все что ты о ней изучал, это страшно! По сравнению с войной против контры эта война просто бесчеловечна! Я изучаю все победы немцев и не понимаю, как же так вышло? Красная Армия совершенно не умела воевать получается? В фильмах про эту войну не раскрыта причина нашего поражения в первые два года, я исчезаю, буду искать ответы на вопросы.

Я прошептал — Удачи!

Щорс принимал участие в совещании командования Южного фронта. Комфронта Гиттис хмуро обозначал обстановку на фронте — в начале августа командование Южного фронта запланировало остановить наступление Деникина и разгромить его фланги на Украине и в Поволжье и таким образом вернуть себе утерянную стратегическую инициативу, овладеть Камышиным и Царицыном. Реализовать этот план не удалось, Деникин нанес удар первым, за четыре дня до нашего удара, и сорвал возможность концентрации сил, которые должны были действовать против него. Как вы уже знаете, десятого августа Южный фронт был прорван, конница генерала Мамонтова пошла в рейд по нашим тылам. Советское командование, занятое подготовкой к наступлению, упустило концентрацию кавалерии противника и её подготовку к прорыву. Пятнадцатого августа командование фронтом попыталось преградить путь Мамонтова силой одной кавалерийской бригады, которая была наголову разгромлена. Остатки её рассеялись по всему району, после этого некоторые красноармейские части части начали разбегаться, не вступая в бой! Это позор, и ответственность лежит в первую очередь на комиссарах, это они не смогли наладить свою политическую работу среди красноармейцев. Четырнадцатого августа попыталась перейти в запланированное наступление ударная группа Десятой армии Южного фронта. Удары имели лишь частный успех. Развить его далее нет никакой возможности! В тылу Южного фронта уже вовсю действовал Мамонтов, оставлявший за собой хаос на дорогах. Мамонтов угрожал своим ударом Тамбову и Козлову — важнейшему железнодорожному узлу в тылу Южного фронта и городу, где расположены его штаб и фронтовые склады. В Козлове не было частей, которые смогли бы защитить город. В Тамбове удалось собрать отряд численностью всего в одну тысячу штыков. Уже семнадцатого августа командование приступило к эвакуации штаба. Борьба с рейдом белых поглотила все наши резервы. Прорыв приобрел стратегический характер, действия белой кавалерии угрожают теперь стабильности всего Южного фронта. Восемнадцатого августа был взят Тамбов, решающую роль сыграла тяжелая артиллерия и броневик. Белую кавалерию встречала делегация горожан с хлебом и солью! Вы понимаете? С хлебом и солью! С одной стороны, Мамонтов распустил по домам около пятнадцати тысяч мобилизованных и раздал запасы продовольствия со складов. С другой — в городе три дня шли грабежи и насилия над местными жителями. Белые ушли двадцать первого августа, не сумев настроить горожан в свою пользу. Двадцать второго августа конница Мамонтова взяла Козлов. Штаб фронта эвакуировался, но фронтовые склады попали в руки белых. Как теперь выяснилось, этому способствовали военспецы из бывших царских офицеров. Раскрыта целая сеть предателей, попытавшихся убить комдива Щорса и своими действиями предотвратившая эвакуацию складов. Непонятно, куда смотрел штаб фронта, который допустил оставление наших припасов, с трудом созданных между прочим! На время было утеряно и управление армиями фронта. В связи с этим Совет Рабоче-Крестьянской обороны принял решение о введении военного положения в Рязанской, Тульской, Орловской, Воронежской, Тамбовской и Пензенской губерниях. Убедившись в том, что Красная армия отступает, в наступление против нас перешли Петлюра и Галлер. Украинские националисты двигаются на Винницу, поляки — на Житомир. Если мы не предпримем радикальных мер, оставление Козлова скажется на нашей боеспособности.

Щорс, узнав истинное положение на фронте, вспомнил о предложении Пашки Судоплатова и решил по возвращению в дивизию ускорить отправку ДРГ в тыл Деникинцам.

Глава 5

Вот и сбылась мечта идиота — я вместе с со своими друзьями-малолетками отправляюсь в тыл врага для воплощения в жизнь моих навыков. Да, свое тело мне еще строить и строить, но начало этому уже положено. Я сделаю из Паши настоящего Джемса Бонда. В своей прошлой жизни я изучил несколько языков — немецкий, английский, пушту, дари, албанский и сербский. В этой я пожалуй изучу еще французский и польский, блин, можно еще и китайский выучить — сейчас китайцев полно в Красной Армии служит.

Я смотрел вслед десятку удаляющихся кавалеристов, которые уводили с собой трех наших коней и моего Зверя в том числе. Очнулся я от толчка в плечо — Красноармеец Судоплатов! Вы изволите спать как конь стоя? — это не выдержал наш командир Голиков, одетый в шерстяные поношенные штаны на пару размеров больше с подвернутыми штанинами, в разбитых ботинках, подошва правого просила каши и была подвязана шпагатом. На теле была рванная тельняшка и светло-серое двубортное пальто с синими клапанами и белой выпушкой на воротнике, которое носили гимназисты. Один рукав был почти оторван и грубо пришит суровой ниткой. Само пальто было в пятнах от жира, угля и один рукав вымазан како-то глиной. И последним штрихом в портрете Аркаши был выцветший картуз со сломанным козырьком.

Серый был одет в штаны из «чертовой кожи» антрацитового цвета с самодельной лямкой через плечо. Так же на нем была штопанная гимнастерка ученика реального училища и женская вязанная кофта, на голове был теплый пуховый платок, концы которого шли через грудь и были завязаны на спине.

Я же был в ношеных офицерских галифе, которые держались на мне только благодаря веревочке, которая заменила мне ремень. На ногах были ношенные унты из собачьего меха. В галифе была заправлена когда-то красная а теперь выцветшая рубаха-косоворотка с широкими рукавами, сверху была обрезанная солдатская шинель и на голове казачий башлык. Шинель была утянута в поясе настоящим солдатским ремнем. Причем у всех лица были чумазые и целых две недели мы не мылись и от нас несло как от бомжей…

Весь этот маскарад был целиком продуман мной и когда мы впервые показались в таком виде перед комдивом и комиссаром около штабного вагона, они чуть не рухнули от смеха, держась за животы. Отсмеявшись, Щорс спросил — Надеюсь вы не потащите с собой оружие?

Я ответил, разведя руками — у нас с Аркадием по игле из обломанных игольчатых штыков, а Серый пойдет с саперной лопаткой. Мы ее заточили так, что ее можно бриться.

— Не понял, кого вы будете брить своей лопатой? — Щорс посмотрел на меня как на ненормального и я забрал у Серого его оружие и метнул ее в телеграфный столб, в который лопатка глубоко вошла.

— Ядрена мать! — комдив покосился на комиссара — Все время забываю, что Пашка любитель кидать всем, что втыкается.

Комиссар подошел к столбу и с усилием выдернул лопатку — Таким макаром можно наверное и голову срубить! А я вчера гадал, нахрена Семенчук к своему ремню саперную лопату прицепил, мало на нем что ли навешено? А тут вот в чем дело — он все у Паши новому обучается. Теперь все красноармейцы его взвода охраны будут просить выдать им эти саперские лопаты, а где я им возьму, хрен его знает!

Щорс тогда тоскливо так на нас взглянул и попросил — Только не попадитесь в руки контрразведки! Там вас быстро сломают.

Я его успокоил — Мы с пацанами учимся боль терпеть! — я научил ребят методике отрешения от всего внешнего с помощью медитации. Этому меня обучил в Югославии майор, уволившийся из КГБ. Он был, как с гордостью сам говорил, одним из лучших спецов по прикладной психофизике и его методика творила чудеса. Я мог абстрагироваться и не чувствовать боли, а после полугода тренировок мог загипнотизировать почти любого человека.

Я обнял Серого и нравоучительным тоном выдал нашему командиру — Никаких впредь красноармейцев! Мы теперь с вами босота, обычные беспризорники.

Серега хмыкнул и хитро прищурился — Ну и жук ты, Пашка! Сам в Партию вступил, а про друга забыл!

Я дал щелбана малолетке — Подрасти сначала, Серега и мы с Аркашей как коммунисты со стажем, замолвим за тебя словечко!

Серый залихватски свистнул, сунув в рот свои грязные пальцы и поспешил по шпалам в сторону белых, жонглируя лопаткой.

Первых беляков мы встретили через пять-шесть километров, это был казачий разъезд. Бородатые колоритные казаки, выправка которых так контрастировала с теми ряжеными казаками, которые появились в России с девяносто первого года.

— Эй, шантрапа! — хмурый урядник подозрительно объехал нашу троицу по кругу и остановил свою кобылку напротив нас — Вы куда направляетесь?

Аркаша указал пальцем вперед — На юг, господин хороший! Скоро зима, нам бы до холодов в Крым добраться. На первой же станции попробуем к поезду прибиться, который на юг идет.

Серый показательно поковырял нос пальцем, вытащив козявку, вытер палец о рукав и жалобно попросил — Дяденька, очень кушать хочется, уже третий день крошки во рту не было! Дай пожрать чего не жалко!

Урядник хмыкнул, но полез в седельную сумку и достал оттуда завернутые в тряпицу шмат сала и ковригу из ржаной муки. Из сапога казак вынул засапожник и щедро поделил поровну свои припасы — Держите, голодранцы! — повернувшись к своим казачкам, урядник спросил — Хорош жаться, поделитесь с хлопчиками!

В итоге нам добавили еще вареных картофелин и яиц, луковиц пару и даже полпирога с яблоками! Сев прямо на рельсы, мы перекусили чем Бог послал и Серега даже задремал, счастливо улыбаясь во сне. Аркаша задумчиво смотрел на облака и вдруг решительно сказал — Знаешь, Пашка, когда закончится война и наступит мир, я опишу все наши приключения в книге и дети всей нашей огромной страны прочитают и захотят быть похожими на главных героев! Представляешь, на обложке книги будет моя фамилия — Голиков!

Я кивнул — Представляю! Только вместо Голиков я бы поставил жизнеутверждающий псевдоним: Гайдар!

Мой друг посмаковал — Гайдар! Аркадий Гайдар! А что, звучит! Осталось только придумать название для книги!

Я пожал плечами — Может быть «Неуловимые мстители»?

В это время проснувшийся Серый, потягиваясь, спросил — А почему неуловимые?

— Да потому что мы кто?

— Кто?

— Потому что мы Банда!

ВСЮР контролировали огромную территорию (больше 920 тысяч квадратных километров — это примерно современные Украина и Польша вместе взятые) с 42-миллионным населением и богатейшими ресурсами, армия приобрела огромный боевой опыт и выросла численно, бойцы были вдохновлены победами и рвались вперед. К сентябрю Белое дело находилось на пике своих успехов. В конце августа состоялся блестящий рейд шести тысяч казаков Мамонтова по советским тылам, пали Тамбов, Раненбург, Лебедянь, Елец; 31 августа группа войск Бредова взяла Киев, практически без потерь вытеснив из него сначала красноармейские, а затем и украинские части.

Генерал не знал, что прямо сейчас в его сторону по шпалам медленно но неотвратимо приближается его смерть.

К генералу в штабной вагон пожаловал его давний собутыльник Андрей Григорьевич Шкуро — Ну, отец, пойдем водку пить!

Лицо Май-Маевского расплылось в улыбку, и обсуждение очередного рейда по тылам красных было прервано и генерал отпустил своих офицеров. В соседнем купе был приготовлен завтрак. Давно не виданные закуски: семга, балык, икра, омары, сыр…

— Выпьем-ка, отец, смирновки! — И из какой-то вазы со льдом появилась бутылка смирновки.

«Отец» ответил полным согласием. «Отец» приглашал к себе Шкуро, Шкуро — «отца», и каждый вечер на платформе, под окнами столовой Мая или Шкуро, пели песенники, гремела «наурская». Когда очередная гулянка закончилась и Шкуро отправился к себе, генерал, витая в винных парах, проклинал себя за эту слабость. Вспомнилась прожитая жизнь, которой генерал гордился по праву. Ордена Святого Станислава 3-й ст., Святой Анны 3-й ст., Святого Станислава 2-й ст., Святой Анны 2-й ст., Святого Владимира 4-й ст., Святого Владимира 3-й ст., Георгиевское оружие, ордена Святого Станислава 1-й ст. с мечами, Святой Анны 1-й ст. с мечами, Святого Георгия 4-й ст., Святого Владимира 2-й ст. с мечами, мечи к ордену Святого Владимира 3-й ст., Георгиевский крест 4-й ст. с лавровой ветвью — эти награды говорили о генерале лучше всего, он часто вел в атаку своих солдат в первых рядах.

Когда в 1917 году были отменены чины, ордена, погоны и введена выборность командиров, Кавалер множества наград, генерал-майор Владимир Зенонович Май-Маевский в одночасье стал просто солдатом революционной армии, гражданином командующим корпусом. А еще два дня спустя Юго-Западный и Румынский фронты были объявлены Центральной Радой украинскими. Волей-неволей вставал вопрос: что делать дальше? Каждый решал его для себя по-своему… Владимир Зенонович сделал свой выбор, связав его с Белым движением…

16 августа 1918 года генерал-майор Май-Маевский прибыл в Добровольческую армию. В то время такой шаг был связан с немалым риском — все ведущие на юг России железнодорожные ветки хорошо контролировались красными, и попадись генерал в их руки, его ждала бы немедленная и жестокая расправа… Но три месяца Владимир Зенонович никакой определенной должности в этой армии не занимал, числясь в резерве чинов при Главнокомандующем. Дело в том, что прежние заслуги и старшинство играли в Добрармии весьма относительную роль, и тех, кто прибыл в армию не в самом начале ее формирования, «считали чем-то вроде париев. Их не назначали на ответственные должности, а предлагали идти в строй рядовыми бойцами или держали в резерве армии». Впрочем, бывало всякое: например, Врангелю, прибывшему в Екатеринодар неделей позже Май-Маевского, на другой же день дали дивизию, несмотря на то, что сам он рассчитывал максимум на эскадрон.

Только поздней осенью Владимир Зенонович дождался настоящего дела — в ноябре приказом Главнокомандующего армией он был назначен командующим 3-й дивизией. К тому времени это соединение уже было овеяно легендами — это был бывший отряд полковника Дроздовского, с боями преодолевший 1200 верст от Ясс до Дона.

В конце 1918-го «дроздовцы» имели в Добровольческой армии двоякую репутацию: с одной стороны, безусловные герои, с другой стороны — «не свои», «пришельцы», не имевшие никакого отношения к Ледяному походу, подчеркнуто обожавшие своего командира, не скрывавшего монархических симпатий. Так что давали Владимиру Зеноновичу, в общем, отнюдь не «элитное» соединение, а сам он оказывался в положении дважды «чужого среди своих» — ведь он не был ни первопоходником, ни «дроздовцем». И нет сомнения, что на первых порах личный состав 3-й дивизии смотрел на нового комдива как на нечто временное.

Итак, Владимир Зенонович оказался во главе незнакомого и, в общем, недоброжелательно настроенного к нему соединения — и вполне можно представить, что о нем говорили на первых порах за спиной. Этому, кстати, немало способствовали внешние данные генерала; при всех своих героических качествах Владимир Зенонович обладал, наверное, самой невыигрышной среди легенд Белого дела внешностью — он был низкорослым, тучным и носил пенсне. Лицо большое, некрасивое, рябоватое, с длинным носом и маленькими неопределенного цвета, умными и хитрыми глазками, с некоторым выражением добродушия! По натуре это был большой барин, любивший, видимо, себя усладить в жизни. Во всяком случае аппетитом обладал всегда завидным.

Даже солдатский Георгий трактовался как подлизывание к солдатским массам и вызывал насмешки.

Довольно быстро Май-Маевский стал вникать во все стороны положения дивизии и осваиваться со всем, что до нее относилось. В значительном уме и опытности ему нельзя было отказать. Прошло так три дня, и Май-Маевский легко, без напряжений, иногда как бы шутя вошел в курс дела по командованию дивизией. Словом, если внешность нового комдива и вызывала сначала насмешки дроздовцев, невольно сравнивавших Май-Маевского с Михаилом Гордеевичем, то его деятельность сразу же вызвала уважение и внушила доверие к прежде незнакомому генералу.

Генерал как человек совершенно преображался, появляясь в боевой обстановке. Пыхтя, он вылезал из вагона, шел, отдуваясь, до цепи, но как только равнялся с нею, на его лице появлялась бодрость, в движениях уверенность, в походке легкость. На пули, как на безобидную мошкару, он не обращал никакого внимания. Его бесстрашие настолько передавалось войскам, что цепи шли с ним в атаку, как на ученье.

16 июля в освобожденном Царицыне Деникин огласил положения своей самой знаменитой директивы. Владимира Зеноновича в ней касался третий пункт, коротко обозначавший дальнейшие цели его наступления: «Генералу Май-Маевскому наступать на Москву в направлении Курск, Орел, Тула. Для обеспечения с запада выдвинуться на линию Днепра и Десны, заняв Киев и прочие переправы на участке Екатеринослав — Брянск».

Именно главный удар поручался Май-Маевскому. Более того, ему уже передали, что в случае взятия Москвы Деникин именно его прочит на пост военного и морского министра России. А пока что Владимир Зенонович был назначен главноначальствующим Харьковской области (включала Полтавскую, Екатеринославскую, Харьковскую губернии плюс области, занятые Добрармией), то есть получил в руки полноту не только военной, но и гражданской власти на огромной территории — главноначальствующий совмещал в себе обязанности генерал-губернатора и командующего военным округом.

Врангель со всей резкостью заявил, что наступление на Москву приведет к катастрофе, что ближайшая цель для ВСЮР — это прочное закрепление на рубеже Екатеринослав—Царицын, формирование в Харькове большой массы конницы для боевой работы на дальних подступах к Москве и, главное, прорыв к Волге для соединения с Колчаком. После фантастически быстрого освобождения Украины среди добровольцев витала эйфория, подобная той, которая овладела армией в конце 1-го Кубанского похода, накануне штурма Екатеринодара. Тогда тоже казалось, что невозможного нет, врагов били всегда, не считаясь с их количеством, выходили победителями из тяжелейших ситуаций, и главное — осталось совсем немного! Последнее, решающее усилие, и Россия свободна!.. На таком нервном порыве жили в те дни и рядовые бойцы, и офицеры, и генералы…

Маевский не заметил как уснул и не видел презрительного взгляда своего адъютанта. Летом 1919-го, на пике удач Добровольческой армии, адъютант Макаров вполне наслаждался жизнью: место адъютанта командующего было сытым и спокойным, под юного капитана никто не «копал» и не проверял его, и даже его полуграмотность не вызывала в штабе особых нареканий (доходило до того, что начальник штаба армии генерал-лейтенант Ефимов лично исправлял грамматические ошибки в составленных Макаровым бумагах!) Основные обязанности адъютанта сводились к тому, что он поставлял своему командующему алкоголь и устраивал вечеринки, не забывая при этом обделывать и свои гешефты. Однажды Май-Маевский распорядился выдать своему адъютанту со склада 15 пудов сахару и 1 ведро спирта; на деле же Макаров получил 150 пудов и 15 ведер, бестрепетно приписав недостающие цифры. И был этот эпизод далеко не единственным…

Как мог безусловно умный, талантливый военачальник терпеть возле себя полуграмотного пройдоху, который вместо «серьезно» писал в служебных бумагах «сурьезно» и не стеснялся спекулировать спиртом и сахаром?.. Возможно, что наиболее правильным объяснением столь странного сближения является тот перелом, какой назревал в характере Май-Маевского еще со времен Донецкого бассейна. Когда пагубная страсть стала явно завладевать генералом, ему потребовалось тогда иметь около себя доверенного человека, который не только помогал бы удовлетворению этой страсти, но и принимал ее без внутреннего осуждения. Сознавая свои слабости, Май-Маевский вовсе не желал их афишировать. Он предпочитал, чтобы многое выходило как бы случайно. Столкнувшись с Макаровым, генерал понял, что это как раз тот человек, какой ему необходим. Перед Макаровым можно было не стесняться, совсем не стесняться. Май иногда называл его на «ты» и, по существу, не делал разницы между своим денщиком — солдатом и личным адъютантом — офицером. И надо признать, что с точки зрения вкусов и привычек Май-Маевского трудно было найти более подходящее лицо, чем Макаров. Он без напоминаний просмотрит, чтобы перед генеральским прибором всегда стояли любимые сорта водки и вина, он своевременно подольет в пустой стакан, он устроит дамское знакомство и организует очередной банкет…

Для всего этого и для многого иного требовались, конечно, деньги. Таковых у Мая не было. Макаров легко нашел выход: пользуясь своим служебным положением, он под предлогом, что это необходимо чинам и командам штаба армии, добывал из реквизированных складов мануфактуру, сахар, спирт и иные дорого стоившие тогда товары и продукты. Когда ему отказывали, он требовал именем командующего армией, справедливо полагая, что не будут же справляться у генерала Май-Маевского, дал ли он такое приказание или нет. К тому же Макаров в потребных случаях не смущался лично ставить подпись командующего, каковое обстоятельство еще более упрощало получение разных товаров…

Все добытое без труда «загонялось», и у Макарова появлялись большие деньги. Меньшая часть шла на «обслуживание» привычек Мая, а большая — уходила на кутежи самого Макарова. Не подлежит сомнению, что о многих грязных проделках своего адъютанта командующий армией и не подозревал. Обычный грех ближайшей неосведомленности многих высокопоставленных людей…

Спаивая своего начальника, Макаров и сам спивался.

Несколько раз и генерал Кутепов, и генерал Деникин пытались воздействовать на генерала Май-Маевского и побудить его удалить от себя своего адъютанта. Советы первого, как подчиненного, не имели должного авторитета для командующего армией, а генерал Деникин, видно, не считал нужным пресечь решительными мерами все увеличивающийся соблазн. Сам Май-Маевский, быть может, в часы просветления и сознавал недопустимость своего поведения, но его ослабевшая воля уже не имела должных импульсов для сопротивления'.

Глава 6

Май-Маевский возвращался с доклада у Деникина в противоречивом состоянии: видя радостные лица освобожденных обывателей, белые военачальники полагали, что восторг встречи основан на глубокой симпатии местного населения к белым и… ошибались. Действительно, лучшие тут же пополняли ряды добровольцев, но основная масса не спешила помогать им ни морально, ни материально, выжидая, кто победит окончательно. И сразу же повисал в воздухе главный вопрос для крестьянства — земельный. Май-Маевский, кстати, неоднократно указывал Деникину на необходимость его скорейшего разрешения, но Антон Иванович откладывал все «мирные» проблемы на потом, теперь было важно, не сбавляя темпа, развивать наступление на Москву… И главное: до середины девятнадцатого года Советская Россия была скована тяжелой войной с Польшей. Но в конце августа, потерпев ряд тяжелых поражений, большевики заключили с Пилсудским перемирие и у них высвободилось огромное количество войск, которые теперь спешно перебрасывались с Западного фронта на Южный. До ноября по его анализу сюда, на Южный фронт прибудет около трехсот двадцати пяти тысяч человек!.. И качественно это будут совсем иные войска, нежели в восемнадцатом. Закаленные боями, но, в отличие от одетых с бору по сосенке белых — отлично экипированные и вооруженные, в командирах — мобилизованные офицеры и генералы, зачастую не менее талантливые, чем у Май-Маевского. Наряду с русскими придут национальные соединения — свежие Латышская и Эстонская дивизии, множество красных частей укомплектованы китайцами, пленными австрийцами, венграми, немцами. В тылу у красных уже развернулась поголовная мобилизация, по донесениям разведки на дверях уездных комитетов партии и комсомола появились объявления «Уком закрыт, все ушли на фронт». Лозунг «Все на борьбу с Деникиным!» стал в РСФСР главным…

Шли беспрерывные бои, железнодорожные станции переходили из рук в руки. У Май-Маевского было немного войск. Но, перебрасывая их с одного участка на другой, генерал вводил в заблуждение красных. Одним и тем же частям белых войск в течение дня приходилось участво­вать во многих боях и разных направлениях; для этой цели был хорошо приспособлен подвижной состав транс­порта. Такая тактика и удары по узловым станциям были признаны английским и французским командованием выдающейся новостью в стратегии. Май-Маевский в течение недели раз пять выезжал на фронт, поднимая своим присутствием стойкость бойцов. Войска его уважали, называя вторым Кутузовым (фигурой генерал был похож на знаменитого полководца)'.

Вот уже третью неделю мы двигаемся к Иловайску, в котором судя по подслушанным нами разговорам беляков, находится штаб Май-Маевского. Позавчера мы ночью добрели до крупного железнодорожного узла, в здание вокзала нас не пустили и мы как нахохлившиеся воробьи сели на скамейку. На платформу подали поезд с пассажирскими вагонами, который следовал в Ростов-на-Дону. Белый полковник со своей семьей стоял напротив нас, что-то выговаривая своему денщику. Его жена, располневшая матрона, брезгливо косила на нас глазами, видимо опасаясь, что мы украдем их чемодан.

Полковник громко сказал — Я выйду в Иловайске, а вы следуйте до Ростова. Я вас потом там найду. Передавай привет своей сестре!

Девчушка лет десяти, жмурясь от удовольствия, поедала пирожки из корзины, которая пахла просто одуряюще. Денщик понес чемоданы в вагон, а девчонка обратила внимание на наши голодные глаза и, поколебавшись, подошла к нам и протянула пару пирожков. Серый не долго думая, схватил подарок и со вздохом начал делить пирожки. Тогда добрый ребенок достала еще пирожок, что бы хватило всем.

Ее мамаша, заметив разбазаривание съестного, чуть не закатила скандал прямо здесь, не обращая внимания на других пассажиров, стремящихся заполнить вагоны.

Подошел дворник и замахнулся на нас метлой — Кыш отсюда, бисовы дети!

Мы прыснули под вагон и, оказавшись на той стороне состава, забрались в угольный ящик под пассажирским вагоном. Этот состав оказался как нельзя в масть — честно говоря длительные переходы зачастую на голодный желудок давались нам тяжело. Тем более что мы не плелись, а двигались волчьим скоком: сто шагов бегом, сто шагов в обычном режиме. Бег позволяет ускориться, а обычный режим — уменьшить сердцебиение, снять усталость и даже отдохнуть. По моим прикидкам через три месяца мы сможем увеличить бег до двухсот шагов. Также мы метали свои иглы и лопатку в телеграфные столбы, а на привалах мы отрабатывали рукопашный бой. А еще я обучал пацанов немецкому языку. Молодые незамутненные мозги принимали все, что в них вкладывалось. Мое тело потихоньку подчинялось благодаря растяжкам и физической нагрузке. Частенько нам приходилось зарабатывать на еду, подряжаясь колоть дрова. Тяжелые колуны развивали мышцы на ура. Первые пять дней конечно ломало страшно, но благодаря медитациям мы снимали боль и постепенно втянулись, специально напрашиваясь помочь с дровами в каждом встреченном по пути населенном пункте. У всех троих ладони сначала пошли волдырями, затем кожа стала привыкать, на ладонях постепенно проявлялись крепкие такие мозоли.

Поезд остановился на каком-то полустанке и мы выбрались на ружу справить нужду. Оказывается мы остановились, чтобы пропустить военный эшелон, десяток теплушек, набитые солдатами и несколько платформ с орудиями и двумя английскими танками.

Аркаша смотрел с ненавистью на эшелон, сжав кулаки — Мы, диверсанты хреновы, смотрим как мимо нас на фронт едут беляки и ни чего не делаем!

Серый шмыгнул носом — Брось, командир! Что мы можем сделать? Пушки у нас даже завалящей нет, что бы по поезду выстрелить.

Я с тоской посмотрел вслед эшелону и кивнул на вагон — Давайте по местам, а настоящие диверсии мы еще устроим, сначала выполним главную поставленную задачу командования!

Серый прошептал — Хорошо бы, да только из нас диверсанты как из козла попадья.

На станцию «Иловайск» поезд прибыл поздно ночью. Мы отряхнулись, при этом еще больше перемазавшись углем и огляделись. Станция напоминала военный лагерь, была заставлена эшелонами, здесь же стоял военный состав с госпитальными вагонами, на которых были намалеваны красные кресты. Мы бродили по этой узловой станции в поисках нужного нам состава.

Чтобы соответствовать легенде, мы выпрашивали еду и с нами делились своими припасами, у одного костра нас усадили солдаты, самому младшему из них было лет восемнадцать, а старому все пятьдесят, у этого ветерана вся грудь была в крестах: полный георгиевский кавалер, именно он наполнил свой солдатский котелок кашей из общего котла и, достав из-за голенища завернутую в тряпицу ложку, протянул нам — Ешьте, хлопцы! Оголодали наверное?

Сережка кивнул — Еще как! Спаси тебя Бог, дяденька! — Серый наскоро заработал ложкой, затем передал котелок мне.

Видно бывший студент, на котором шинель сидела как на корове седло, подмигнул — Вкусно? Еще бы, сюда вот такой шмат сала ушел — парень развел руки, показав как минимум полугодовалого поросенка.

Аркаша принял котелок у меня и поначалу скривился из брезгливости к вражеской щедрости, но голод не тетка, ложка застучала по днищу, выбирая остатки каши. Видя как мы оголодали, нам наложили еще каши и мы теперь не спеша наедались впрок горячего. Обычно приходилось жевать в сухомятку. Затем нам сунули кружки, в которые налили чая. У запасливых солдат нашлись несколько кусочков сахарину, с которыми мы выпили дрянной по вкусу чай. Но как говорится, даренному коню в зубы не смотрят.

Георгиевский кавалер указал себе за спину — В тот тупик вам лучше не ходить, уж слишком поганая охрана около тех вагонов. Сплошь одни дикие горцы. Они не посмотрят, что вы дети, выпорют нагайками ни за что ни про что.

Аркаша закосил под дурачка — Продукты что ли в тех вагонах? Так мы не воруем, если можно так попросить.

— Неа, там наши командиры уже третий день гуляют.

Мимо нас прошел в черной форме офицер пустой корзиной в руке, солдат указал на него — Этот штабной адъютант каждый день за вином бегает, вишь, опять спешит! Тьфу на него! Кому каша за счастье, а этот почти каждый день пьян и, как я слышал от нашего подпоручика, самого командующего спаивает!

Я поднялся, шепнув Аркаше — Сидите здесь, я сейчас!

Пацаны посмотрели на меня ошалевшими глазами, но Серый пожал плечами и продолжил чаевничать.

Те кто видел советский сериал «Адъютант его превосходительства», в котором Соломин сыграл адъютанта Маркова, возможно и не все знают, что прототипом нашего разведчика стал вот этот самый капитан Макаров, который был направлен Севастопольским ревкомом в Мелитополь. И надо же было так случиться, что как раз в это время через город проходил отряд полковника Дроздовского, шедший из Бессарабии на Дон. Одетого в офицерский френч и фуражку Макарова «дроздовцы» тут же задержали на улице и тот сумел убедить задержавшего его офицера в том, что он является капитаном Феодосийского полка и назвал данные командира полка. Макаров дабы отвести от себя подозрения попросился к дроздовцам так как деваться Макарову было некуда, политическая обстановка складывалась для него неблагоприятно (наступали немцы и гайдамаки, как то нужно спешно эвакуироваться… Район, где он находился, был кулацким), поэтому — почему бы временно не присоединиться к «дроздовцам»? А дальше уже как повезет. Тем более что выдумывать ничего не пришлось, офицером Павел Васильевич действительно когда-то был, разве что чин для солидности себе прибавил — на самом деле в отряд его зачислили подпоручиком, а до капитана он «вырос» только через полтора года.

Я шел за двадцатидвухлетним прохвостом, у которого были аккуратно прилизанные черные волосы с пробором почти посреди головы и, выждав момент, когда рядом с нами не оказалось ни души, окликнул его — Господин капитан!

Макаров с удивлением посмотрел на меня и остановился — Тебе что, босяк малолетний?

Я подошел вплотную, приготовив на всякий случай в рукаве иглу — Вам привет от товарищей из подполья!

На лице Макарова сначала появилось выражение ужаса разоблачения, затем он оглянулся по сторонам и, не видя спешащих арестовать контрразведчиков, успокоился и тихо спросил — Ты кто?

— Я тот, кто может отдавать вам приказы и спрашивать за их своевременное выполнение. Быстро отвечайте, почему вы до сих пор не вышли с центром на связь? И какого хрена вы вообще делаете в ставке Май-Маевского? Вы решили изменить делу революции?

— Я в офицерской форме попался белым и пришлось выдать себя за такого же беляка, по прибытию на Дон во мне созрело решение — проникнуть в штаб дроздовцев и связаться с подпольной большевистской организацией. Я удачно симулировал болезненное состояние — результат тяжкой контузии и ранения (я, действительно, был контужен). К счастью, мне было знакомо шифровальное дело, и полковник Дроздовский прикомандировал меня штабным офицером в шифровально-вербовочный отдел'. В Ставрополе я впервые увидел Май-Маевского, который командовал первым гвардейским корпусом. В доверие к Май-Маевскому я вошел не самым благовидным способом — передавая ему нелестные на первых порах отзывы «дроздовцев» о новом командире. В итоге после назначения начдивом Май-Маевский 'сразу вызвал меня в кабинет и подробно расспросил о моем происхождении. Пришлось отлить пулю, что мой отец — начальник Сызрано-Вяземской железной дороги, что у Скопина расположено наше большое имение. Совсем неожиданно для меня Май-Маевский спросил— Хотите быть моим личным адъютантом?

Я тогда скромно ответил — Ваше Превосходительство, я польщен вашим внима­нием, но ведь есть участники корниловского похода…

Но Май-Маевский перебил— Я имею право назначить кого мне угодно. Вы будете моим адъютантом. Сегодня я отдам в приказе.

На другой день я приступил к исполнению своих новых обязанностей. А вскоре генерал Май-Маевский принял кор­пус и армию, и я сделался адъютантом командарма. К сожалению, мне так и не удалось пока связаться с подпольщиками, некому передать кучу ценной информации! Но я по-тихому устраиваю саботаж, задерживая передачу генералу свежих сводок, мне удалось стравить между собой несколько полковников и парочку генералов!

Я ткнул указательным пальцем в грудь неудавшегося разведчика — Готовьте секретные документы для передачи нашим товарищам, в том числе мне нужны с пару десятков пропусков и офицерских удостоверений с подписями и печатями. Также даю вам задание достать пару ящиков динамита с длинными запальными шнурами и доставить их в штабной вагон Маевского. Дальше, вы должны организовать перегон на соседние с штабными вагонами состава с взрывчаткой и боеприпасами. На соседний же путь напротив этого состава нужно загнать вагоны с топливом. И что бы охрана была только со стороны станции, нехрен мол тереться солдатам около вагонов командующего. Вы в состоянии это сделать?

Макаров побледнел — Для этого мне нужно напоить Май-Маевского вусмерть! Тогда я смогу отдать приказы от его имени!

Послышался свисток паровоза и на станцию втянулся зловеще выглядевший бронепоезд.

Макаров кивнул в его сторону — Только что из ремонта пригнали, будут формировать команду из артиллеристов и пулеметчиков. Так-то и снаряды и пулеметные ленты в него загрузили еще на соседней станции. Там целый склад боеприпасов, даже гранаты для бойцов есть.

Я, прищурившись, смотрел на железяку, похожую на бронированную гусеницу- бронепоезд выкрасили в темно-зеленый цвет — А скажи-ка, товарищ, поблизости есть лагерь военнопленных?

— А как же! Ох и много пленных последние дни пригнали!

— Тогда для тебя еще одно задание — Завтра же с утра с подписанным у своего генерала приказом едешь в концлагерь и в первую очередь отбираешь артиллеристов и пулеметчиков, их отделяешь отдельно и среди заключенных определишь им старшего. Затем толкаешь речь, обещая за переход на сторону белой армии отличную кормежку и прощение служения красным. Обещаешь все блага на службе и в случае появления желающих, формируешь из них отдельный отряд. Остальных разбить повзводно и определить им командиров. Берешь в лагере конвой человек шесть и ты отправляешь заключенных вон к тому леску — я указал на темнеющую в паре километрах от станции лесополосу. Там же, в лесу я с товарищами буду ждать через пару часов грузовик с сотней кавалерийских карабинов, пару ручных пулеметов, ящиком гранат ну и с патронами конечно. Определи грузчиками тупых деревенских увальней и пусть они разгружают все это добро там, где деревья подходят к железнодорожным путям. Эти же грузчики будут охранять склад оружия и примут у конвоя заключенных. Ты меня, понял, товарищ? Затем ты делаешь все, чтобы паровоз притащил к складу и заключенным этот бронепоезд. Если хочешь, можешь во избежание наказания вместе с этим бронепоездом прорваться к нашим. На следующем разъезде ждете нас, мы заминируем составы. Блин тебе придется еще кое-что организовать — Май-маевский на время минирования должен вместе со своей охраной из Дикой дивизии отбыть в город часа на два-три! Все, утром встречаемся после убытия конвоя обратно в лагерь! Будем делать из тебя героя Советского Союза!

Загруженный по самое не балуй, Макаров шел, мигом протрезвевший и перепуганный до чертиков — Его красивая жизнь подошла к концу и возможно завтра его разоблачат и потащат в подвалы контрразведки к Щукину. С другой стороны, он не против пощекотать нервишки, тем более возвращение на захваченном бронепоезде с освобожденными красноармейцами действительно сделает его героем!

Глава 7

Разгрузка оружия прошла успешно и нервничающий Макаров ни свет ни заря поспешил в лагерь военнопленных. Приказ о перемещении красных пленных к железной дороге якобы для погрузки в состав и отправки в Ростов-на-Дону не вызвал подозрений у начальника охраны лагеря. Тем более, что он знал адъютанта командующего в лицо.

Выстроив почти пять сотен пленных, поручик презрительно на них кивнул — эти краснюки дохнут как мухи, пару недель назад их было почти две тысячи!

Макаров удивленно окинул территорию лагеря — Вот уж не подумал бы что здесь поместятся две тысячи человек!

Поручик усмехнулся — Это точно, это красное быдло вынуждено было стоять, их набили сюда как селедки в бочку. Где они стояли, там же и справляли нужду. Мы с прапорщиком, моим заместителем, делали ставки на то, сколько они в таких условиях проживут. Без еды оказалось, что эти засранцы никак не хотели умирать и я для получения своего выигрыша решил ускорить процесс и приказал воду давать раз в три дня, перед этим скормив этим скотам пропавшую соленую рыбу. Представляете, капитан, на наших складах кто-то не досмотрел и почти тонна рыба протухла. Что бы не заставлять наших доблестных солдат трудиться, закапывая тухлятину, я предложил интендантам доставить ее в мой лагерь. Ну и как итог — большая часть этих красных собак набросилась как свиньи на пропавшую рыбу и померли в ужасных мучениях. Оставшиеся еле держатся на ногах, но выжили благодаря сердобольным женщинам — они приходят к колючей проволоке и бросают пленным кто кусок хлеба, кто овощи, отрывая наверняка от своих детей! Русский гуманизм во всей красе! Я не вмешиваюсь, хотят в ущерб своей семье делиться с этими сволочами, пускай! Впредь будут умнее. Но раз уж эти голодранцы жрут, то я приказал им очистить мой лагерь от дерьма и закопать всех мертвецов. Кому понадобились эти доходяги? Я бы их развешал на деревьях, предварительно нарезав из их спин ремней!

Макаров, охреневший от услышанного, отвел в сторону взгляд, опасаясь выразить свою ненависть — Этих бедолаг отправят на создание укрепрайона!

Поручик попрощался и подозвал прапорщика лет двадцати трех — Помогите капитану выделить конвой!

Макаров вышел к строю людей с потухшими взорами, которые уже жалели, что остались живы, не наевшись досыта тухлятины — Слушать всем сюда! Вы видите, что плен это не сахар, может есть желающие, кто хочет перейти на нашу сторону и сражаться с красной сволочью, с большевиками и жидами? Не бойтесь выходите на два шага вперед, вы сможете наконец-то набить свои животы и забыть про голод!

Медленно, по одному, вперед протиснулись сто семь человек.

Макаров указал на этих пленных и приказал прапорщику — Этих оставьте в лагере, их позже заберут и после принесения присяги их бросят на фронт на самый опасный участок.

Затем, дождавшись пока охрана отведет желающих жить любой ценой в сторону продолжил — Теперь два шага вперед все пулеметчики и артиллеристы!

Вышли всего тридцать два человека.

Макаров покачал головой — Вы пойдете первыми, остальным разбиться на взводы и определитесь, кто у вас будет взводными!

Через двадцать минут колона из трехсот семидесяти одного пленных красноармейцев зашагала за ворота лагеря под охраной тридцати охранников и Макаров пришпорил жеребца, ему нужно было еще передать приказ начальнику станции о перестановке составов в то время, пока Май-Маевский со с своим штабом отправится в городской собор на торжественный молебен во славу победы над красными.

Конвойные, доставившие пленных на место, удивились малочисленности тех, кто принял у них красных, но уже через полчаса выкинули эту несуразность из головы: их дело было доставить и сдать, а дальше хоть трава не расти. Мы с пацанами наблюдали из-за дальних кустов и когда конвой растворился на горизонте, мы вышли к железке и потопали по ней в сторону скопления пленных. Беляки выставили ручники довольно грамотно, сразу показав красным, что при побеге они попадут под кинжальный огонь.

Мы разделились — Аркаша с Серым двинули к ближайшему пулеметчику, около которого у костра расположились беляки, а я направился к дальнему. Я шел по-охотничьи, ни один сучок подо мной не хрустнул, но когда мне осталось приблизиться на шаг, сидящий пулеметчик, курящий в этот момент цигарку, оглянулся — Ты кто, хлопец?

В следующий момент моя игла вошла ему в шею и он завалился на землю. Воткнув иглу несколько раз в землю, я убрал с нее кровь и спрятав опять в рукаве, пошел к основной цели. Мои дружки уже стояли около беляков, выпрашивая еду, а те разводили руками — Нет с собой, ребятишки, вам на станцию надо, там накормят поди!

Я зашел со с спины одного из деникинцев и ударил его в почку, тут же я вынул ее и метнул иглу в следующего, она вошла ему в шею. Третий упал с рассеченной шеей от удара Серого саперной лопаткой, Аркаша же метнул свою иглу и она вошла пулеметчику, поглядывавшему за пленными, под левую лопатку. Оставшийся живой парень лет девятнадцати вытаращил в ужасе глаза, переводя взгляд на своих убитых однополчан. Однако Серый, оттерев с лица чужую кровь, одним движением рассек ему гортань и беляк, издавая булькающие звуки, схватился за горло, пытаясь остановить кровь, затем медленно завалился в траву.

У моих бойцов, в первый раз проливших чужую кровь, побелели лица и они часто задышали, а Серега не выдержал и сблеванул.

Я подтолкнул Аркашу в сторону пленных и он, вооружившись винтовкой, пошел в их сторону. Подойдя на расстояние пяти шагов, Голиков громко объявил — Я командир Красной Армии Аркадий Голиков предлагаю вам с боем пробиться к нашим! Сейчас сюда подадут бронепоезд, первыми в нем места занимают артиллеристы и пулеметчики, которые встанут к орудиям и пулеметам с готовностью по приказу открыть огонь. Остальные разбираем вон в тех ящиках оружие и боеприпасы и ждем бронепоезд. Пропускаете первую команду и поочередно занимаете места в вагонах! Далее вот вы, пятеро, прихватив пару ручных пулеметов, захватываете паровоз и контролируете его машиниста и кочегара. Готовность один!

Я смотрел с жалостью как голодные уставшие люди еле поднимаются и идут вооружаться. Как-то упустил я вопрос их кормежки!

К нам подошел мужчина лет сорока, одетый в рядовую красноармейскую форму, вот только выправка у него была как у офицера с большим стажем — Здравия желаю, я командир артиллерийской батареи Сотников, при царе выслужил чин капитана, революцию принял всей душой, потому и попросился в Красную Армию. Попал в плен со своими солдатами, так они со мной поделились своими вещами — в прошлом году Деникин отдал приказ, согласно которому «всех офицеров, кто не оставит безотлагательно ряды Красной армии, ждёт проклятие народное и полевой суд Русской армии — суровый и беспощадный». Честно говоря на тот свет я не торопился, потому и снял форму командира.

Аркадий откозырял — Командир диверсионно-разведывательной группы Голиков, назначаю вас, товарищ Сотников командиром бронепоезда. Правда его нужно захватить. Навряд ли будет много охраны, но готовым нужно быть всегда, берите командование над людьми. Теперь это ваши подчиненные, расставьте всех по расчетам, определите каждому свое место!

Сотников поправил солдатскую папаху и лихо козырнул в ответ — Слушаюсь, товарищ Голиков!

Наконец-то паровоз вытолкал со станции бронепоезд. Одетый в броню паровоз, перед которым была прицеплена платформа с 122-х миллиметровой гаубицей, был без паровозной бригады. Охраняли бронепоезд шесть человек: двое были на маневровом паровозе и четверо на платформе. Самые крепкие красноармейцы, переодевшись в форму убитых беляков, залезли на платформу и закололи охрану штыками, а Аркаша и я ликвидировали двоих на паровозе.

Машинист лет пятидесяти и двадцати летний кочегар ошалело смотрели на нас, не понимая что произошло. Я задал им вопрос — Жить хотите, православные?

Сглотнув, парень ответил — Вестимо, кто же на тот свет торопится!

— Тогда вы мобилизуетесь в Красную Армию в составе экипажа Бронепоезда «Красная стрела». Бегом на броне-паровоз и проверьте его состояние, все ли исправно, есть ли вода и уголь.

Машинист наконец-то отмер — Так залили его водой и уголек в тендере до верху отсыпали. Нас же этим и озаботили вчера. Паровоз готов хоть сейчас в бой тащить все это железо. Только, хлопчики! У меня семья в Иловайске, их же из-за меня расстреляют! Это Мишке кочегару хорошо — он сам не местный, из дальнего села в депо устроился.

Я задумался и приказал — Дед, скажи честно, если семью заберешь, готов воевать с беляками?

Машинист пожал плечами — Если так, то готов! Работы в городе практически нет, еды тоже мало, мне господа офицеры платят мало, еле выживаем. При товарищах как-то получше было!

— Тогда как загрузятся люди в бронепоезд, сдавай назад на станцию и вот в сопровождении товарища Аркадия бегом за своими родными. Только никаких узлов не берите, только теплую одежду прямо на себя оденьте и к выходному семафору своих направь, там их подхватим. А сам сюда, обратно!

Напоследок шепнул Аркаше — Ты смотри, друг, поосторожнее! Если что кончай машиниста!

Бронепоезд зашел на станцию и остановился через пятьдесят метров после стрелки. Переведя кочегара на бронированный паровоз, я дал ему задание раскочегарить котел до нужного давления и оставил за ним приглядывать троих красноармейцев. Я с Серым направился к штабным вагонам с удовольствием отметив начало перестановки составов. Взрывчатка и боеприпасы уже встали напротив штаба на колесах и медленно но верно с другой стороны тянулись вагоны с горючим.

Охрана была только у вагонов: шесть часовых били баклуши. Нам навстречу от штабных вагонов шел Макаров, закусив от напряжения губы — Ящик с динамитом поставили между соседними путями.

Показав дорогу, Макаров нырнул под вагон и мы через десять минут были у выкрашенного в зеленый цвет ящика, битком набитого динамитными шашками. Набив взрывчаткой вещмешок, мы заминировали вагон, в котором по уверению Макарова находился динамит для подрыва мостов. Затем заминировали один из вагонов с горючим посреди состава. Для подрыва мы использовали по одной гранате F-1, имеющую один большой недостаток: из-за неудачного запала она могла подорваться при любом ударе, поэтому обращаться с ней нужно было очень осторожно, и паре гранат системы Лемона — с гладким корпусом и более надежным запалом с чекой. У каждой чеки сжали усики и привязав к кольцам веревку, закрепили каждый свободный конец так, чтобы при движении состава произошел взрыв.

Закончив, Макаров спросил — Что дальше?

Я отдал последние указания — Начальнику станции отдашь приказ забрать одновременно оба состава и оттянуть их подальше от штабных вагонов якобы для безопасности. Далее, освобожденные из плена длительное время голодали и еле держатся на ногах. Организуй доставку к бронепоезду пару грузовиков с продуктами: испеченный хлеб, сухари, мясные консервы, сало, крупы и картофель. Ну и чаю с сахарином конечно же! Да, и деникинскую форму четыре сотни комплектов. Одеть надо ребят. И обязательно полушубки, папахи, теплые варежки или перчатки, валенки тоже если есть — впереди зима блин! И вообще все полушубки и валенки со складов загрузить в товарный вагон и прицепить его к нашему бронепоезду. И подготовь документы на отправку нашего бронепоезда и все составы с вооружением и боеприпасами, окромя того, что мы заминировали, на станцию города Воронеж. Все составы должны следовать один за другим.

— Без проблем! Что еще?

— Вы смогли раздобыть секретные документы и карты?

— Конечно! Все у меня в вещмешке!

— Отлично! Уточните где по нашему маршруту находятся крупные лагеря с пленными. Последнее, что вы должны сделать — доставить генерала Шкуро на бронепоезд. Встречаемся там.

Май-Маевский вышел из авто и с удивлением посмотрел на стоявший на соседнем пути состав. Рядом оказался его адъютант, который почему-то в выезде в город отсутствовал — Господин командующий! На станции произошла ошибка, некуда было принять составы, через пару часов этот и еще один составы уберут подальше!

Генерал кивнул и пригласил штабных в вагон для ежедневного совещания. Макаров подошел к Шкуро — Господин генерал! Нужна ваша помощь! На бронепоезд наконец-то набрали команду и Владимир Зенонович просил вас лично дать ей оценку!

Генерал покосился на вагон, в котором скрылся командующий и оседлал своего жеребца. Макаров последовал его примеру и вскоре оба спешивались у пулеметного вагона, в котором была нараспашку открыта бронированная дверь, у которой стоял часовой с винтовкой с примкнутым штыком. Приняв уздечки, часовой замер и Шкуро бодро поднялся наверх по ступеням. Не успел он нырнуть внутрь, как по его голове ударили короткой металлической трубой, обмотанной тряпками. Потерявшего сознание генерала споро связали и с кляпом во рту оттащили в сторону. Подошли грузовики с продуктами и формой и бывшие пленные перекидали все внутрь, забив продуктовую кладовку. Форму тут же все стали подбирать более-менее по своей фактуре.

Я крикнул — Товарищи! По одной банке тушенки на двух человек и по одному сухарю каждый возьмите, на больше, иначе с голодухи помрете. Заворот кишок требует только хирургического вмешательства! И все тщательно пережевывайте, не глотайте целиком!

Голиков привел обратно машиниста с женой и дочерью лет двадцати, женщин мы определили на кухню готовить из тушенки наваристый бульон. Машинист с собой пригласил соседа, одинокого машиниста поезда, чей сын воевал в Красной Армии. Выделив ему пару красноармейцев кидать уголек, мы получили две локомотивные бригады. С двумя паровозами наш бронепоезд мог развить хорошую скорость. Наш паровоз отцепился и притащил товарный вагон с зимней одеждой и валенками.

Макаров посетил начальника станции и приказал ему через полчаса начать двумя паровозами оттаскивать составы от штаба — Господин начальник станции! Вы лично со своими заместителями должны прибыть к вагону командующего для контроля за выполнением его приказа! Вам все понятно?

— Так точно, господин капитан! Не извольте беспокоиться, лично все проконтролирую!

Май-Маевский начав совещание, спросил ординарца — почему отсутствует командующий Третьим Кубанским конным корпусом? Андрей Григорьевич же был вот только что.

— Господин генерал-лейтенант куда-то с вашим адъютантом отъехал.

Вздохнув, командующий продолжил — Хотел особо отметить корпус генерала Шкуро, который, получив задачу занять Воронеж, успешно выполнил свою задачу, взяв тринадцать тысяч пленных и много вооружения. Что теперь делать с таким количеством пленных? Я как раз хотел этим вопросом озаботить Андрея Григорьевича. Такую прорву народа нам не прокормить. Продовольствия едва хватает для доблестных борцов с большевистской заразой.

Постучавшись, в салон заглянул начальник охраны — Ваше высокопревосходительство! Начальник станции приперся да не один, со своими заместителями.

— Чего ему нужно?

— Говорит, что прибыл проконтролировать перестановку составов с взрывчаткой и топливом.

Май-Маевский побледнел — Какая нахрен взрывчатка! Кто ее сюда посмел поставить?

Начальник охраны ткнул пальцем в окно — Вот уже и паровоз подцепили, сейчас уберут эти вагоны в другой конец станции.

В этот момент вагон с взрывчаткой взорвался, испепелив находящихся в штабном вагоне на атомы и тут же весь состав сдетонировал, уничтожая станцию. Море керосина и бензина, летающие осколки снарядов: станция в момент превратилась в ад. Вслед за бронепоездом успели покинуть Иловайск лишь четыре состава.

Реалистичный попаданец в цесаревича Александра. Балы, красавицы, лакеи… и война! https://author.today/reader/338924/3146483

Глава 8

Благодаря отправленному из Иловайска по телеграфу приказу на все станции по нашему маршруту наш бронепоезд и четыре состава с вооружением и боеприпасами прибыли на станцию Воронеж, где заменили и паровозы и паровозные бригады на этих военных составах. По моему совету на все паровозы тут же были выделены по два вооруженных красноармейца, переодетых в белую форму.

Как оказалось пленные красноармейцы содержались за городом в чистом поле, которое огородили колючкой и поставили четыре вышки. После взятия Воронежа корпуса Мамантова и Шкуро пошли на север для дальнейшей борьбы с конным корпусом Буденного, а в городе остался отряд, спешно сформированный из социально-близких местных жителей. Шкуро мобилизовал всех бывших офицеров, полковников, генералов, гимназистов, чиновников и даже купцов и торговцев. Город защищал этакий «буржуйский» батальон из двухсот с лишним человек. Даже попы дрались в рядах этого батальона.

К нашему бронепоезду прибыл местный градоначальник, решивший выяснить причину нашей стоянки. Сотников пообщался с ним и вернулся через десять минут — Вы представляете! Пленных оказывается всего около трех тысяч! Шкуро нагло доложил о тринадцати тысячах, решив видно придать весу своим подвигам. Я передал приказ о немедленной доставке пленных сюда, на станцию и о организации горячего питания. В городе оказывается есть с десяток полевых кухонь, оставшихся от отступившей Красной Армии, их как раз сюда доставят для приготовления супа из свинины. Картофель, мясо, пшено и лук доставят прямо к котлам.

Я от безделья пошел пообщаться с пленным генералом, который сидел в маленькой каморке. По нужде его выводили по ночам, почти не кормили, давая в день сухарь и воду — я хотел, чтобы он на своей шкуре прочувствовал что значит голодать — Ну и как вам ваша камера? Не тесновата?

Шкуро промолчал и я задал ему интересующий меня вопрос — Андрей Григорьевич, нахрена вы соврали о числе пленных? Неужели вы настолько зависите от отношения к себе остальных генералов?

Шкуро ударил кулаком в дверь — Красная сволочь! Такой маленький, а уже по тебе плачет виселица! Ничего, скоро мы возьмем Москву и развесим вас всех на фонарных столбах!

Я вздохнул: такого врага нельзя оставлять в живых, таких только казнить, фанатики не понимают ни логики ни доводов.

Пленных пригнали на станцию под конвоем пятидесяти человек, которые удивленно уставились на солдат в деникинской форме, которые потребовали у них сложить оружие. Разоружив добровольцев, их загнали в пустые теплушки, голодные и изможденные освобожденные красноармейцы непонимающе смотрели на наши действия, одни беляки арестовали других.

Сотников, которому Голиков доверил общение с нашими пленными вышел к ним — Товарищи красноармейцы! Вы освобождены экипажем красноармейского бронепоезда «Красная Стрела»! Мы так же как и вы были освобождены из плена и мы захватили этот бронепоезд. Теперь вы опять возвращаетесь в ряды Красной Армии! Есть ли среди вас командиры?

На его вопрос из строя вышли командиры взводов и даже шестеро ротных. Разбив освобожденных красноармейцев на роты по сто пятьдесят человек, во главе их поставили бывших взводных, а ротных назначили комбатами.

Сотников скомандовал новым командирам — На соседних путях стоят военные составы, в них оружие, боеприпасы и обмундирование. Всем разобрать оружие и форму, командир Первого батальона: вам после вооружения винтовками и ручными гранатами одну роту разбить на два номера и вооружить пулеметами, первый номер при этом должен вооружиться не винтовкой, а револьвером или пистолетом, затем должен занять город и разоружить местное ополчение, если они будут отстреливаться, уничтожайте без жалости. Всех арестованных отправлять в пакгауз на станции. Остальные встают в очередь в городскую баню и после помывки одевают форму и следуют обратно на станцию — здесь к этому времени будет готова еда. Каждый батальон формирует пулеметную роту. Первым в баню пойдет Второй батальон, который после приема пищи занимает позиции Первого батальона, сменив его бойцов, которые направятся для помывки в баню. Также отберите служивших в коннице и создайте взвод разведки. Нам нужна информация. Разведчики должны выяснить все о наличии белых войск. Приступайте, товарищи!

Через пару часов Воронеж был освобожден. Когда все бойцы были помыты, переодеты и накормлены, появились результаты проведенной разведки. Поблизости от города воинских частей не обнаружили. Дав бывшим пленным отдохнуть и отъесться три дня, всю следующую неделю их учили стрелять два раза в день по паре часов в карьере за городом, благо патронов было море. Помимо этого я показал командирам рот и взводов, выбранных из числа пленных, тактику штурма домов в населенных пунктах и пустующие дома Воронежа стали полигоном для учебы. На собрании командиров нами было принято решение о восстановлении работы местной ЧэКа.

Из сочувствующих большевикам жителей города был набран батальон добровольцев, который патрулировал улицы и поддерживал порядок. Прибывающие на станцию поезда с солдатами, мы разоружали и предлагали желающим перейти на сторону народа. Большинство соглашалось и из них нами были сформирован полк.

Взятые в плен адекватные офицеры с этих эшелонов были собраны нами в здании ЧК. Те же, кто сразу хватался за оружие застрелили на месте. Всех рассадили на стулья.

Сотников представил нас: Председатель чрезвычайной комиссии города Воронежа Аркадий Голиков и его заместители Павел Судоплатов и Сергей Сергеев.

Один из офицеров поморщился — Красные уже детей в контрразведку набирают! Я ведь не ошибаюсь — чекисты по сути занимаются тем же, что и наша военная контрразведка?

Я ответил — В принципе вы правы! Правда у ЧэКа еще много задач, которыми по сути должна заниматься другая организация, аналогичная полиции. Граждане офицеры! Прошу поднять руки тех, кто до революции имел поместья, заводы и пароходы.

Не видя поднятых рук, я деланно удивился — Вот как! То есть с приходом к власти большевиков вы ничего не потеряли. Так что же побудило вас, кадровых офицеров, которые по сути должны оставаться вне политики, повернуть оружие против своего народа?

Подскочил как ужаленный в жопу штабс-капитан — Жидо-большевики все поголовно немецкие шпионы и предатели!

— И кого же они предали? — мои друзья, которые не могли сравняться со мной в риторике, сидели молча за столом, который закрывал от офицеров их руки, вооруженные револьверами.

— Они предали наших союзников, объявив мир с немцами!

Я усмехнулся — Скажите, вы всерьез считаете англичан и французов нашими союзниками? После сотен лет вмешательства этих стран в историю русского государства? А вы в курсе, что именно англичане помимо немцев оплачивали революционеров, побуждая их свергнуть монархию!

— Это ложь! Это большевистская пропаганда!

Я покачал головой — Нет, это правда! Англия дала прибежище революционерам всех партий, позволяя им выпускать свои газеты для переправки в россию. — я ощутил на себе недоумевающие взгляды Сотникова и Голикова, но продолжил — Сильная императорская власть, способная положить конец господству олигархии, англичан не устраивала. Англичане не скупились на подкуп российских верхов. Так, канцлеру Бестужеву английский король назначил «пенсию» в двенадцать тысяч рублей. Умельцы с берегов туманного Альбиона сумели поймать в свои сети будущую императрицу Екатерину Вторую. При дворе Елизаветы Петровны она, ничтоже сумняшеся, сотрудничала с английским послом Уитвортом, разрабатывая планы захвата власти после смерти Елизаветы, в чем и была изобличена. Государыня, впрочем, помиловала незадачливую ангальт-цербстскую принцессу. Русская металлургия развивалась огромными темпами, ориентируясь при этом на экспорт в Англию. Тамошний рынок казался ненасытным, что открывало перед дворянской «буржуазией» небывалые перспективы обогащения. Она желала всячески наращивать темпы роста производства полуфабрикатов (железа и серебра), которые шли на нужды английского машиностроения. Но для таких темпов нужны были рабочие руки в огромном количестве, а с этим были серьезные затруднения. Капиталистическое производство основано на вольнонаемном труде, в России же подавляющее большинство населения составляли крепостные крестьяне. Поэтому дворяне-предприниматели заставляли своих крепостных работать на металлургических заводах, которые зачастую находились за сотни верст от их родных деревень. Крестьянин тратил на дорогу до завода и обратно, а также на саму работу, огромное количество времени. И, конечно же, это наносило страшный урон крестьянскому хозяйству. Отсюда — рост недовольства в самых широких массах крестьянства. Показательно, что центром Пугачевского восстания стала Оренбургская губерния, которая была областью интенсивного заводского строительства. Авангард протеста составили крестьяне, приписанные к заводам и находящиеся под угрозой полного разорения. Такова была страшная цена за экспортную ориентацию российской промышленности, которая обогащала петербургскую знать и развивала английское машиностроение. Павел Первый попытался обуздать аристократическую верхушку и улучшить положение крестьян, ограничив барщину тремя днями, запретив продавать крестьян без земли и разделять семьи при продаже. При нем наметилось сближение с наполеоновской Францией, которое угрожало Британии. В Лондоне сделали соответствующие выводы, и русский император пал жертвой очередного дворянского переворота после подкупа на английские деньги. В мировую войну так называемые союзники ничес не помогали нашим войскам, зато постоянно требовали очередные неподготовленные наступления наших войск и в итоге разгром наших войск после казалось бы успешного наступления Брусилова, вот только из-за неготовности наши тыловые службы отстали от армии, которую подгоняли по требованиям союзников. Вы в курсе, что английский монарх отказал Николаю Второму после его отречения в предоставлении убежища на своей территории? Англичанам нахрен не сдался сверженный император, пусть он даже является родственником их королю!

Поднялся подполковник — Господа, этот сопляк прав! Я принимал участие в том прорыве и мы не могли понять причин нашего разгрома. Товарищ Судоплатов нам объяснил все довольно логически. Хотя вопросы по миру с немцами у меня также имеются.

Я вздохнул и отпил воды из графина — Скажите, гражданин подполковник! Если бы вы были главнокомандующим в той ситуации, когда директива идиота Керенского полностью разложила армию, когда солдаты массово дезертировали из армии и начавшееся немецкое наступление могло привести к захвату столицы? У вас нет толком войск и вооружения, даже в войну не хватало патронов и снарядов. Вам бы осталось только или застрелиться или отдать приказ о отступлении за Урал и этим просрать все, или заключить самый позорный мир для того, чтобы протянуть время и накопив силы, начать отвоевывать отданные земли?

Подпол снял пенсне и протер их бархоткой — Скажите, мальчик, вы точно не вундеркинд и не окончили университет? У меня какой-то когнитивный диссонанс — слышу слова человека, получившего отличное высшее образование, а вижу пере домной сопливого пацана. — не дождавшись ответа, подпол оглядел своих коллег и ответил — Если смотреть с такой колокольни, то я соглашусь с решением вашего Ленина, только если он действительно собирается вернуть отданные немцам территории.

Офицеры загомонили, пытаясь кто обвинить подполковника в предательстве, кто наоборот осуждали союзников.

Я продолжил — Скажите, никто из вас не задумывался почему на стороне большевиков оказались такие генералы как Михаил Дмитриевич Бонч-Бруевич, Алексей Алексеевич Брусилов, прославившийся своим знаменитым «брусиловским прорывом», после Февральской и Октябрьской революции твердо решил не отделяться от солдат и оставаться в армии, контр-адмирал русского флота Василий Михайлович Альтфатер, участвовавший в обороне Порт-Артура во время русско-японской войны и работавший в Военно-морском управлении во время Первой мировой, стал первым командующим РККФ, генерал-лейтенант Александр Александрович фон Таубе, генерал от инфантерии, военный министр Российской империи во время Первой мировой войны Дмитрий Савельевич Шуваев, Владимир Ольдерогге, Дмитрий Багратион, Петр Балуев, Николай Данилов, Николай Фёдорович Дроздов, Алексей Гутор, Евгений Искрицкий, Фёдор Костяев, Владислав Клембовский, Павел Павлович Лебедев, Александр Литвинов, Василий Фёдорович Новицкий и это еще не все генералы, которые служат в Красной Армии. В «красных» эти генералы увидели «единственную силу, способную спасти Россию от развала и полного уничтожения». А сколько генералов царской россии пошли против своего народа? Можно по пальцам пересчитать. Предлагаю вам последовать примеру наиболее заслуженных чем вы людей, которые в то же время являются настоящими патриотами своей страны. А война с немцами еще будет, и в этой войне будут нужны опытные командиры!

В итоге переговоров все, кроме двоих, согласились вступить в ряды Красной Армии и заняли места в штабе нашей дивизии, которая через месяц в своем составе имела почти девять тысяч человек. В Воронеж время от времени Деникин и его генералы слали телеграммы, пытаясь выяснить судьбу эшелонов, отправленных через нашу станцию. Даже пару раз с инспекцией приезжали деникинские офицеры, которые пополняли камеры в здании ЧК, составив компанию Шкуро и нескольким таким же фанатикам. Для защиты города вокруг него копались окопы и строились ДЗОТы. Насыщенные пулеметами полки с поддержкой большого количества артиллерии вполне могли дать отпор деникинцам, когда они сообразят, что в их тылу находятся красные. Все выпавшее нам время мы натаскивали нашу армию правильно воевать. Даже бывшие белые офицеры удивлялись моим методам обучения солдат. Постепенно мы взяли под контроль все ближайшие станции и населенные пункты, установив в них советскую власть. Теперь мы втроем возглавляли губернскую ЧК, уболтав перейти к нам работать капитана из военной контрразведки.

Незаметно начался октябрь 1919 года.

Добровольцы уже привыкли сражаться с многократно превосходящим врагом — начиная с Ледяного похода это была своего рода «традиция» Белой гвардии. И бои, развернувшиеся в октябре-ноябре девятнадцатого под Орлом и Ливнами, долгое время шли с переменным успехом. Даже имея огромное превосходство в живой силе и боеприпасах, красные не могли сходу разгромить армию барона Петра Николаевича Врангеля, заменившего убитого Май-Маевского.

Измотанные многодневными боями, экономящие каждый патрон, зачастую насчитывавшие в составе по триста штыков (часть войск бросили в тыл, против Махно), полки Первого армейского корпуса не только стойко держали оборону, но и наносили красным дивизиям, каждая из которых состояла из девяти полноценных полков (т.е. фактически равнялась корпусу), ощутимые контрудары. Чаша весов колебалась; наступил тот самый момент, когда ситуация могла повернуться как в ту, так и в другую сторону.

Окончательный перелом наступил в середине ноября. На Украине красные отбили Чернигов и Бахмач; Восьмая советская кавалерийская дивизия прорвала фронт и атаковала Льгов, где чуть было не захватила штаб Первого армейского корпуса. В ноябре пал Курск, белые отошли на линию Сумы — Белгород — Новый Оскол… Радостное победное лето сменилось даже не поздней осенью, а сразу ранней зимой, безжалостно перечеркнувшей все достижения прежних месяцев.

Белые при отступлении взрывали за собой мосты, водокачки, бронепоезда. На железнодорожных путях часто встречаются вереницы теплушек. Их заносит снегом. Хорошо одеты, тепло обуты советские Лебединский или Сумской полки, их первая или вторая латышские бригады. У беляков же подбитые ветром английские шинели, изношенные сапоги, обледеневшее тряпье вокруг голов.

Едва войдешь в деревню на ночлег, уже подъем или ночной бой, без сна: красные в деревне. Белые шли голодные, теряя за собой замерзших мертвецов.

Глава 9

Будучи председателем Совнаркома РСФСР Ленин провёл сотни заседаний Советского правительства и руководил работой четырнадцати пленумов ЦК и заседаниями Политбюро, на которых обсуждались военные вопросы. В этот раз заседание правительства было посвящено контрнаступлению Красной Армии и освобождению Орла.

Главнокомандующий вооружёнными силами Республики Каменев на карте указкой демонстрировал продвижение наших войск — Наше наступление на Орел и Курск вынудило белых отступать в сторону Воронежа, но они были атакованы дивизией имени Сталина и бронепоездом «Красная Стрела».

Ленин удивленно повернулся к Троцкому — Это что за дивизия и откуда она взялась на Воронежском направлении?

Сталин покачал головой, но промолчал.

Троцкий невольно поморщился — Оказывается вот уже больше месяца почти вся Воронежская губерния была освобождена диверсионно-разведывательной группой, которую комдив Щорс отправил в Иловайск с приказом уничтожить штаб Май-Маевского. Эти диверсанты с помощью подпольщика Макарова, устроившегося к генералу адъютантом, освободили наших пленных, вооружили их и захватили только вышедший с ремонта бронепоезд, организовав взрыв составов со взрывчаткой и с горючим, организовав их постановку напротив штабных вагонов. Напоследок они выкрали генерала Шкуро и с помощью фальшивых приказов Май-Маевского отправили бронепоезд и четыре состава с вооружением на станцию Воронеж. В Воронеже были опять же освобождены наши пленные, которых вооружили и с их помощью захватили город. Диверсанты восстановили работу ЧК, став ее руководителями и смогли убедить перейти на сторону Красной Армии несколько эшелонов, следующих на фронт, в том числе и белых офицеров из числа их командиров. Вот эти самые диверсанты и дали наименование укомплектованной дивизии имя товарища Сталина.

Дзержинский добавил — Хочу отметить, что на удивление профессионально эти ребята смогли организовать работу чрезвычайной комиссии. До захвата белыми Воронежа мне постоянно поступали жалобы на сотрудников ЧК воронежской губернии. Эти трое наладили работу как часы, их отсутствие даже не заметили, поставленные ими сотрудники, продолжают свою работу, на место Голикова по его рекомендации встал бывший офицер военной контрразведки, зарекомендовавший себя только с положительной стороны. Я приказал доставить этих так называемых диверсантов сюда. Сейчас их введут. Причем двое из них умудрились прибавить года к своему возрасту и вступить в нашу партию!

Появление детей ввергло всех в шок. Ленин подошел к нам и развел руками — Вам сколько лет, диверсанты?

Голиков, преданно глядя в глаза вождя, ответил — Аркадий Голиков, в январе будет шестнадцать, моему заместителю ДРГ Павлу Судоплатову и красноармейцу Сергею Сергееву по двенадцать лет!

Каменев добавил — Павел Судоплатов спас жизнь комдиву Щорсу, добыл сведения о нападении на штаб комдива Чапаева, чем спас их всех от неминуемой гибели и товарищ Чапаев смог, воспользовавшись этими сведениями, устроить разгром той группировке, которая шла по его душу. Мало того, товарищ Щорс представил Павла к почетному революционному оружию за меткую стрельбу, позволившую сорвать наступление белых на позициях его полка. Я утвердил его представление и хочу вручить Павлу его заслуженную награду — я принял в руки шашку с орденом красного знамени на ножнах и поцеловал клинок, выдвинув его на десяток сантиметров — Служу трудовому народу!

Ленин спросил — Скажите, герои, а почему вы свою дивизию назвали именем народного комиссара на делам национальностей?

Голиков покосился на меня как на инициатора и ответил — Павел предложил отметить руководителя обороны Царицына, представляющего Партию на Волге в то нелегкое время.

Сталин довольно улыбнулся, сказанное ему понравилось. Именно на эту реакцию я и рассчитывал, предложив дать дивизии это наименование. Мне нужно было установить контакт с будущим правителем страны и похоже начало этому удачно положено.

Ленин пожал нам руки и шутя попенял Серому — А что же вы, молодой человек, от своих друзей отстали и до сих пор не состоите в рядах нашей коммунистической партии?

Серега открыл рот, не зная что ответить и Ленин подмигнул ему — Ничего, у тебя все еще впереди! — затем сел гна свое место и обвел взглядом соратников — Перед нами настоящие герои революции и за их подвиги им положены награды. Товарищ Каменев, как вы считаете, достойны ли все эти красноармейцы ордена Красного знамени?

— Владимир Ильич, тут одним орденом нам не отделаться! Посудите сами — уничтожение станции Иловайск вместе с военными эшелонами и штабом Май-Маевского это один орден, освобождение пленных и захват бронепоезда и четырех военных составов — второй орден, освобождение Воронежской губернии и создание дивизии — третий орден! Я немедленно подпишу представление Судоплатова к трем орденам, а Голикова и Сергеева — к двум орденам и к почетному революционному оружию, как и у их товарища, чтобы не было обидно.

Я мысленно уже танцевал румбу — охренеть! Я теперь по сути единственный в стране кавалер четырех орденов Красного Знамени!

Ленин задумчиво покивал — Согласен! Только теперь я осознал необходимость введения дополнительных наград. Как-то неправильно одним и тем же орденом награждать и за уничтожение станции и за меткую стрельбу!

Я тут же вылез — Разрешите предложить, товарищ Ленин! — тот заинтересованно кивнул и я добавил — Наивысшей наградой должен быть орден имени Владимира Ильича Ленина, а за сверх выдающиеся подвиги к этому ордену необходимо добавить золотую Звезду Героя РСФСР с одновременным присвоением звания Героя. Вторым по значимости орден Красного Знамени. Третьим по стату — орден революции, четвертым — орден Красной звезды, затем орден «За службу Родине в Вооружённых Силах СССР» трех степеней, затем орден «Знак Почёта», орден Славы трех степеней для солдат заместо солдатского Георгия. И конечно медали «За отвагу» и «За боевые заслуги».

Зиновьев первым отреагировал — А что! Мальчик предложил дельный совет!

Ленин поморщился — Нечего из меня кумира делать и на ордена помещать! А вот остальные награды действительно нужно обсудить на сегодняшнем совещании. Так где вы хотите продолжить службу? Вы хорошо себя показали, наладив в Воронеже работу Чрезвычайной Комиссии, может, ты к себе в центральный аппарат их возьмешь, Юзек?

Дзержинский кивнул — Обязательно! Для начала создам оперативный отдел, который будет ведать такими же группами ДРГ! А там посмотрю, может придется расширить этот отдел до управления.

Ленин кивнул — Вот и отлично! Я бы еще тебе, Феликс, порекомендовал привлечь наших героев к инспекции губернских ЧК. Я не лез в твою епархию, но поток жалоб на твоих сотрудников просто огромен!

Дзержинский поморщился — За всеми не уследить, Владимир Ильич!

Ленин твердо резюмировал — Для этого тебе этих молодцов и передает наша партия! Используй их опыт, пусть он и небольшой, но настоящий, революционный. Да, Феликс, если твой новый отдел сможет похитить и представить на революционный суд клятвопреступника Краснова, я лично подпишу представления на организаторов и исполнителей. Необходимо всем продемонстрировать неотвратимость наказания народного суда.

Затем Ленин повернулся к нам и пояснил — После Октябрьского вооружённого восстания в Петрограде по приказу Керенского Краснов двинул части своего корпуса численностью семьсот человек на Петроград. Но, так и не получив подкреплений, из-за малочисленности своих сил, Краснов заключил с нами перемирие. Сам Краснов был арестован, но затем в ноябре семнадцатого года был отпущен членом Комитета по делам военным и морским Крыленко из Смольного на принадлежавшую генералу квартиру на Офицерской улице для пребывания там, пока мы разберемся в вопросе о его роли в походе на Петроград. Генералу при этом был выдан канцелярией военно-революционного комитета пропуск, предоставляющий ему право свободного отъезда к его воинской части в город! Краснов дал устное обещание Крыленко не покидать свою квартиру а также честное слово офицера о прекращении антисоветской деятельности и скрылся, отправившись на Дон воевать против Советской власти. За свой бесчестный поступок этот рьяный враг революции должен быть наказан! Но если не удастся похищение, достаточно будет привести приговор о смертной казни на месте.

Затем Ленин обратился к Сталину — Коба! Займись устройством наших героев! Жилье желательно найти поближе к месту их работы. И родителей их по возможности отыщите. — Владимир Ильич повернулся к Серому — Ну что, герой, где твои родные?

— Один я остался, сирота я!

Ленин погладил пацана по голове и спросил уже нас — А ваши родные где?

Голиков вздохнул — Папка и мамка с сестрами живут в Арзамасе.

Я добавил — А мои в Мелитополе остались!

Каменев заверил — Ничего, хлопчик, Мелитополь в ближайшие дни освободим, твоих родных также разыщем!

Сталин позвонил куда-то и дал задание подыскать две квартиры в одном доме неподалеку от Лубянки, затем сказал — Подождите герои пока в приемной, я вас пока у себя поселю.

Ленин прищурившись окинул взглядом Сталина — Молодец, Коба! Не ожидал я от тебя, не ожидал! Ребят надо бы хорошо кормить, а у тебя Коба, поди толком и еды лишней нет, твоя Надежда как-то жаловалась, что если бы не помощь ее родственников, то ей тебя нечем было бы кормить, получи со склада ящик тушенки и крупу!

Сталин что-то недовольно сказал по грузински и кивнул — Убедил, Владимир Ильич, получу продуктов.

Будущий вождь жил вместе с женой Надеждой Аллилуевой в тесном помещении во Фрейлинском коридоре Большого Кремлевского дворца, расположенном параллельно Теремному дворцу и парадной анфиладе второго этажа Большого Кремлёвского дворца. Он ведёт из Святых сеней и Владимирского зала, минуя остальные помещения, в Кавалергардский зал, расположенный в западной части здания. Коридор проходит вдоль ряда комнат, ранее занимаемых фрейлинами императрицы. Мы с ребятами во все глаза рассматривали маленькую квартиру Сталина. Все комнаты были проходными. В прихожей стояла кадка с солеными огурцами. На вешалке висела сталинская доха мехом наружу, возможно, привезенная из ссылки в Туруханском крае. Рядом помещалась фронтовая шинель, с которой хозяин отказывался расставаться, несмотря на ее ветхость. На полу стояли старые подшитые валенки.

Красноармеец занес ящик с тушенкой, Сталин поставил на пол вещмешок с перловой крупой.

Пока мы раздевались, хозяин квартиры смущенно оглядел свои"хоромы" — В Кремле заселены не только жилые корпуса, но и кремлевские башни, гауптвахты, соборы и даже колокольня Ивана Великого.

Нас встретила двадцатилетняя Надежда Аллилуева, при виде нас всплеснувшая руками — Иосиф! Где ты подобрал таких милых мальчиков? — увидев тушенку, Надежда обрадовалась как ребенок — Ну наконец-то ты озаботился нашим питанием!

Сталин кивнул на вещмешок — Мне еще и перловку вручили. А эти мальчики — настоящие герои революции. Ты помнишь книгу Гюго «Отверженные»? Так вот, Гаврош нашим героям и в подметки не годится.

Надежда удивленно воскликнула — А почему у этого ребенка в руках оружие?

Сталин снисходительно пояснил — Этот ребенок был награжден этим почетным революционным оружием и он и его друзья станут единственными кавалерами трех и даже четырех орденов Красного Знамени, как этот мальчик Павел, давай только расспросы все потом, сначала нужно их накормить. Да и я не прочь перекусить.

Мы с Аркашей по молчаливому согласию предоставили слово Серому и тот красочно, порой привирая, расписал нашу эпопею, заставляя хозяйку квартиры то ойкать, то ахать.

Для нас принесли три матраса и белье с солдатскими одеялами и нам постелили на полу. Насытив свои желудки, нас потянуло в сон и мы поспешили улечься спать.

Утром я вскочил рано, мои подельники еще спали, Сталин был одет и сидя за небольшим столом, что-то черкал карандашом в своих же видно записях.

Увидев меня, он поманил меня пальцем и мы прошли в его кабинет. Здесь уже приготовила чай в стакане и подстаканнике и пару кусочков хлеба его жена, работавшая секретарем Наркомата по делам национальностей. Увидев меня, молча достала еще стакан и налила мне чай, нарезав еще ржаного хлеба в тарелку. Затем положила передо мной пару кусочков колотого сахара — К сожалению, сахара у нас немного! — извиняющимся голосом произнесла Надежда и вышла в приемную, оставив нас с будущим вождем двоих.

Сталин подмигнул мне и улыбнулся — Как спалось?

Я пожал плечами — Мне много сна не нужно, товарищ Сталин!

— Твое предложение назвать сформированную вами дивизию моим именем для меня стало приятным сюрпризом. Не думал, что обо мне знают на Юге страны! Не пойму одного — почему вы оставили в живых белых офицеров и даже привлекли их к командованию дивизией.

Я решил убедить наркома изменить его отношение к военспецам — Товарищ Сталин! Я считаю, что если человек понял свои ошибки и хочет служить своей Отчизне, то нужно дать ему еще один шанс.

— Вот как! — Сталин закурил папиросу и подошел к форточке покурить — Не верю я бывшим царским прихвостням!

Товарищ Сталин! Тут дело не в вере, а в разумном доверии после жесткого контроля за поступками людей. Вы думаете, что среди рабочих нет тех, кто повернет врученное оружие против Советской власти?

Сталин чуть не поперхнулся дымом и удивленно спросил — Но таких наверняка будет немного, их же всю жизнь эксплуатировали буржуи?

Я подумал — Тяжелый случай! Видно в розовых очках поначалу было все советское правительство.

— Не на всех заводах из рабочих выжимали все соки! К примеру, вспомните Ижевско-Воткинское восстание прошлого года. Оружейники жили довольно зажиточно, получали хорошую зарплату, помимо всего многие из них имели подсобное хозяйство, сад и огород, держали скот и домашнюю птицу. Основу заводчан составляли потомственные кадровые рабочие, при этом каждое новое поколение работало на тех же заводах и зачастую за теми же станками, что и их отцы. По сравнению с приезжими коренные рабочие отличались более высокой квалификацией и добросовестностью. Запрет свободной торговли, объявленный советским правительством в рамках политики «военного коммунизма», вызвал недовольство ижевских рабочих и жителей близлежащих деревень и стал одной из причин восстания. — заглянула жена, но Сталин лишь махнул рукой, показав ей, что он занят.

Я отпил чай и продолжил — У рабочих решили отнять их огороды и подсобное хозяйство и это еще более восстановило их против новой власти. Не желая вникнуть в проблему восстания, правительство по сути потеряло квалифицированные рабочие кадры и в итоге набранные иногородние рабочие, не имеющие высокого мастерства и наплевательски относящиеся к станкам, стали гнать брак и упало количество выпускаемого оружия! Да и эти не понятые вами рабочие перешли на сторону белых.

Сталин покачал головой, бросил окурок и сел за стол, схватив карандаш и блокнот — То есть ты считаешь, что государство понесло потери по своей же вине?

— А разве не так? Я вас прошу, товарищ Сталин, пересмотреть отношение к военспецам. Не вечно же Троцкий будет наркомом! А когда вы займете место Владимира Ильича, все военспецы и все технические специалисты будут позарез необходимы уже лично вам, Иосиф Виссарионович!

Сталин с лицом сфинкса разглядывал меня как некую удивительную букашку, затем тихо задал мне вопрос — Так не бывает, чтобы двенадцатилетний мальчик размышлял как выпускник университета или как минимум семинарии. И ведь ты не повторяешь чужие слова, это твои мысли и самое интересное и загадочное — знания! Вот скажи, Павел, откуда у тебя такие сведения о Ижевско-Воткинском восстании, о его причинах и последствиях?

Я сидел и мучался вопросом — можно ли нагло соврать будущему правителю, который может позже припомнить мне мою ложь. Решившись, я решил открыться — Товарищ Сталин, как бывший семинарист, как вы относитесь к чудесам?

Сталин сильно удивился — К чудесам? Я ни разу не видел ни одного чуда!

Я встал — Так вот, я и есть результат самого настоящего чуда!

Глава 10

После разговора с Павлом Судоплатовым, в чье тело оказывается вселилась сознание погибшего в далеком будущем подполковника военной разведки, Сталин весь день был как сомнамбула, на совещании, посвященном заготовке дров для отопления столичных учреждений, нарком по национальностям мыслями был в том будущем, что ждало страну после гражданской страны. Если известие о неминуемой отставки от руководства и последующей смерти Льва Бронштейна согрело его сердце, то известие о развале Советского Союза, как переименуют РСФСР, ударило по мозгам покрепче медицинского спирта: грузин, искренне считающий себя русским грузинской национальности, не мог понять как через семьдесят два года огромное мощное государство, держащее в страхе всю Европу, могло рухнуть как карточный домик.

Коба задал себе вопрос: действительно ли он рвется к власти? И честно ответил — нет, но он всем своим естеством был против нахождения у власти таких как Троцкий, которого ненавидел всеми фибрами своей души. И если уж судьбой выпало ему принять правление Партией и страной, то ему нужно избежать сейчас тех ошибок, которые приведут к бесславному концу государства, за которое в гражданскую отдали свои жизни около миллиона красноармейцев. Как сказал этот Судоплатов, который как оказалось вовсе даже на Паша, а Григорий Быков — «Оценки демографических потерь в гражданскую войну, с учетом еще и косвенных демографических потерь (то есть учесть тех, кто из-за войны не родился) доходят до двадцати пяти миллионов человек, вполне возможно общее число погибших в том числе от голода около восьми-десяти миллионов человек»!

Этот диверсант в облике ребенка уверяет, что ему ликвидировать всех вредителей, пробравшихся в правительство, не составит труда и Сталин, видя его глаза, сразу поверил — глаза принадлежали не ребенку, а матерому убийце, которых ему пришлось повидать среди уголовников в царских тюрьмах. Но одними террористическими акциями продавливать нужные решения не удастся, ему нужен крепкий союзник. И Сталин все больше склонялся к посвящению председателя ЧК в тайну попаданца из будущего. Только у Феликса были мощные силовые карательные рычаги, а после ликвидации Троцкого во главе опустевшего наркомата можно поставить Фрунзе, с которым он нашел общий язык и оба силовика станут его поддержкой.

Сталина смутило утверждение попаданца, как он сам себя назвал, о циркулярном письме ЦК за подписью Свердлова о расказачивании. Но такое решение никак не могло пройти мимо него, наркома национальностей! Сталин прекрасно помнил, что подобного совещания в январе не было, вот в марте Пленум ЦК РКП(б) с участием Ленина в своём Постановлении подчеркнул необходимость дифференцированного подхода к различным слоям казачества «Ввиду явного раскола между северным и южным казачеством на Дону и поскольку северное казачество может содействовать нам, мы приостанавливаем применение мер против казачества и не препятствуем их расслоению». Пленум ЦК решил тогда охладить головы увлекшихся «охотой за ведьмами». Получается, что в будущем кто-то сварганил фальшивку, направленную против коммунистов!

Вот Донское бюро во главе с Френкелем и Ходоровским начудило, в этом он согласен. Донбюро РКП (б) в «Основных принципах отношения к казачеству» требовало от красноармейцев: «применение репрессий, массового террора должно носить характер обоснованной кары… По отношению к южному… казачеству должен быть произведен экономический террор». Именно такие перегибы на местах и вызвали реакцию в марте. В свою очередь Владимир Ильич постоянно критиковал комиссаров за запрет казакам носить лампасы, называться «казаками» и проводить ярмарки. Похоже ему как наркому национальностей сегодня предстоит бессонная ночь для создания эпохально постановления совнаркома.

Вечером после очередного совещания правительства. Сталин придержал за локоток Дзержинского, спешащего к себе в чрезвычайку — Феликс! Мне нужно с тобой поговорить у меня в кабинете.

На пересказ услышанного от Быкова ушло тридцать минут, Дзержинский курил папиросу за папиросой. По его лицу невозможно было понять реакцию на известия о будущем.

Затем Феликс поднялся и впечатал окурок в пепельницу — Этот Быков назвал дату моей смерти?

— Лето двадцать шестое, вроде в июле. Ты умрешь от сердечного приступа. Ты уже сейчас изматываешь свой организм с помощью спирта, разбавленного кокаином. Быков уверяет, что кокс сильный наркотик и организм быстро к нему привыкает, требуя новой дозы. Да, он действует как стимулятор центральной нервной системы, но он тебя убивает, Феликс! С твоим сердцем тебе нужно полностью отказать ся от спиртного и курения, от хлеба из муки высших сортов, ни дня нельзя обходиться без фруктов и овощей. Так же требуются регулярные дозированные физические нагрузки. Григорий предложил нам всем утренние занятия, обещает, что научит со временем каким-то восточным упражнениям, которые оздоравливают организм. У нас впереди страшная война с немцами и если я займу место Старика, то мне нужен будет рядом твой совет и твое плечо, на которое я могу опереться.

Дзержинский достал папиросу, затем сунул ее обратно в пачку — Отдам товарищам. Мне этот балтийский чай помогает бороться со сном и усталостью.

— Григорий уверяет, что мы сможем восстанавливать силы с помощью определенных методик востока. Пока же перестань жить так, будто кроме тебя некому работать.

— Что-то мне верится с трудом. Столько шарлатанов вокруг предлагают панацею! Значит этот Судоплатов вовсе не Судоплатов!

— Нет, это Судоплатов, только помимо хозяина тела в него вселился еще и Быков. Кстати, Павел в той истории руководил разведкой и диверсантами! Так что и прежний хозяин достоин доверия.

Дзержинский понизил голос — Я согласен, Коба! Смешно, грузин и поляк должны спасти русских от самих себя. Так и живут у тебя эти трое гаврошей?

— Да! Обещали завтра подыскать пару квартир.

Феликс покачал головой — Их нужно поселить в Кремле! Во-первых, Быков! Сам понимать должен. Во-вторых это секретная группа и их безопасность должна находиться на высшем уровне секретности.

Сталин вдруг вспомнил — Представляешь, после смены квартиры моя Наденька покончит с собой в новой квартире!

— В какой именно?

— В ней сейчас Инесса Арманд со своей семьей живет.

— Потешный дворец? Ничего так квартирка! Честно говоря Старик не прав, поселив свою Арманд в Кремле, да еще в такой большой квартире! Но я попробую что-то придумать, нечего ей делать в Москве. А из-за чего твоя супруга решила уйти из жизни?

— Якобы из-за какой-то ссоры со мной. Теперь в тридцать втором придется следить за каждым своим словом и делом. Я Наденьку люблю и не допущу ее смерти. только за эту информацию я уже должен нашему пришельцу!

Арманд возглавляла женский отдел ЦК РКП(б). Её заместителем на этой должности была Александра Михайловна Коллонтай. Для Арманд было неожиданностью выступление Дзержинского на очередном заседании Политбюро ЦК — Товарищи! Предлагаю рассмотреть актуальность и необходимость женсоветов. — Ленин удивленно поднял взгляд на своего преданного соратника, чье предложение прямо бьет по его креатуре, возглавляющей женсоветы в ЦК! — Дзержинский выдержал взгляд Владимира Ильича и продолжил — Женсоветы создают почву для феминистических уклонов, которые могут привести к отрыву женской части трудящихся от общеклассовой борьбы. Мало того, из-за отсутствия на местах квалифицированных кадров женсоветы превращаются в бюрократическую систему из бесконечных заседаний! Я вообще не понимаю для чего в партии нужно это разделение на мужчин и женщин, если мы сами объявили о равенстве людей независимо от пола. Предлагаю расформировать женские советы и передать их дела на рассмотрение партийных организаций. Хочется сказать спасибо руководителю женсовета, но ее энергию можно использовать с большей отдачей в ином качестве.

Ленин угрюмо бросил — В каком?

К еще большему удивлению вождя в процесс против его платонической любви включился и Сталин — Я предлагаю направить товарища Арманд в Швейцарию! В мае этого года Швейцария установила с нами дипломатические отношения, опять их разорвала. Уверен, что товарищ Арманд сможет решить этот вопрос, а в помощь ей отправится и ее бывшая заместитель товарищ Коллонтай. Александре Михайловне еще предстоит наладить связь во Франции с Игнатьевым. Оба братья Игнатьевы блестящие русские военные разведчики и дипломаты. Во время Первой мировой войны оба они, хотя и разными путями, оказались во Франции, где служили царю и отечеству, а затем Временному правительству на самых ключевых постах «невидимого фронта». Несмотря ни на какие опасности, граф Алексей Алексеевич Игнатьев, произведенный при Керенском в генерал-майоры, после революции готов послужить своей Родине. Задачей товарища Коллонтай является заверение генерала в том, что разведка России его не забыла и он продолжает выполнять поручения ее советского правительства. Генерал должен передать советскому правительству денежные средства, принадлежавшие России в сумме двести двадцать пять миллионов франков золотом и вложенные на его имя во французские банки. Лучше если он найдет возможность на эти деньги приобрести в Германии комплекс стратегических заводов и оборудования. После окончания гражданской войны решим как лучше это сделать. Так же нужно будет встретиться с его братом, графом Павлом Игнатьевым и совместно с его братом убедить его продолжить служить России!

Ленин потрясенно покачал головой — Откуда тебе, Коба, известно об этих деньгах? Если удастся их вернуть нам, это будет здорово!

— Удалось выяснить через мои источники. Кстати, о деньгах! Вы в курсе, что нет никакого учета изъятых драгоценностей и произведений искусства? Я предлагаю ЧК срочно взять все это под жесткий учет и контроль. Есть сведения, что ювелиры Гохрана воруют драгоценные камни! Из-за отсутствия доверенных специалистов страна может потерять миллиарды рублей!

Ленин растер ладонями лицо — Ужасные новости! Феликс, придется тебе и этим заняться! Давайте проголосуем за расформирование женсовета и за предложение их руководителей отправить их за границу.

Голосование прошло не в пользу Ильича и тот помрачнел.

Следом опять взял слово Сталин — Мною как наркомом национальностей подготовлено постановление. Так как мы объявили равенство народов, то вполне логичным будет отмена графы национальность в паспортах наших граждан. Для примера приведу Соединенные Штаты Америки: у них нет разделения на выходцев из Ирландии, Франции или других стран. Все у них американцы, граждане США. Вот и в нашей демократичной стране Российской Советской Федеративной Социалистической Республике должны быть только граждане России, русские.

Ленин взвился — Что за великорусский шовинизм! Коба, от тебя я этого никак не ожидал.

Вмешался Дзержинский, спасая своего союзника — Владимир Ильич! Товарищ Сталин прав! — все замерли и переводили взгляды с Ленина на тех, кто покусился на его право утверждать политику партии — Нельзя как того требуют националисты создавать какие-либо республики помимо Российской! Иначе страна когда нибудь разойдется по швам! Не зря при царях Россия была неделима, в ее состав должны входить губернии, или области, но никак ни отдельные республики, которые смогут как Финляндия или Прибалтики отделиться при приходе к власти ярых националистов. Так как все национальности равны также как и в деле с женсоветами теряется смысл в существовании наркомата национальностей. А напоследок как нарком я хочу законодательно закрепить существование казачества, но не на правах национальной принадлежности, а на праве формирования государственного реестра казаков в качестве полков запаса внутренних войск, которые будут подчинены наркому внутренних дел. Раньше казаков привлекал царь для решения проблем с рабочими, а теперь казаки будут привлекаться для борьбы с бандами и для охраны границ по согласованию с ВЧК. Предлагаю охрану границ передать в ведение особого управления ВЧК по охране границ. Прошу поставить вопрос на голосование.

Ленин усмехнулся — И куда же нам пристроить бывшего наркома Сталина? Тоже пошлем его за границу?

Дзержинский покачал головой — Я уступлю ему пост наркома внутренних дел. Я и так зашиваюсь работой ВЧК с внешними и внутренними врагами. Основными задачами наркомата внутренних дел должны являться: выработка и реализация государственной политики в сфере внутренних дел; нормативно-правовое регулирование в сфере внутренних дел; обеспечение государственного контроля (надзора) в сфере внутренних дел; обеспечение защиты жизни, здоровья, прав и свобод граждан Российской Федерации, иностранных граждан, лиц без гражданства, противодействие преступности, охрана общественного порядка и собственности, обеспечение общественной безопасности, предоставление государственных услуг в сфере внутренних дел, например военизированная охрана предприятий и железнодорожного транспорта; управление органами внутренних дел Российской Федерации; обеспечение социальной и правовой защиты сотрудников органов внутренних дел, государственных гражданских служащих и работников системы наркомата, граждан, уволенных со службы в органах внутренних дел с правом на пенсию, членов их семей.

А тут еще видно мне придется заняться ликвидацией беспризорности. После империалистической и Гражданской войн в стране огромное количество проблем, в том числе социально-демографических. Суровые годы гражданской войны оставили миллионы детей без отцов, а то и вовсе без родителей. Белый террор, огромное количество умерших на фронтах двух идущих друг за другом войн оставили большой и печальный след на теле страны. Уже сейчас в стране насчитывается около двух миллионов беспризорных детей, а в прошлом году беспризорных в стране было всего около ста тысяч. Скорее всего через пару лет это число увеличится в два-три раза!

Троцкий подозрительно поглядывал на спевшихся Сталина и Дзержинского, не зная пока как ему на это реагировать. Каменев, Бухарин, Зиновьев, Калинин и Крестинский перешептывались, стараясь выяснить друг у друга отношение к этому заявлению.

Наконец слово взял народный комиссар финансов Крестинский — Товарищи! Наш Юзеф прав! Он зашивается на работе, вы видели, что бы он отдыхал? Вот я лично нет! Он как будто не выходит из-за своего рабочего стола. Поэтому я за назначение товарища Сталина наркомом внутренних дел! Действительно, товарищ Сталин так же прав — его наркомат теряет смысл существования при рассмотрении равноправия всех национальностей! Создание республик чревато с вероятностью возникновения прецедента выхода какой-либо республики из состава государства. Такая вероятность, согласитесь тоже существует. И никакой демагогией нельзя оправдать отрицание такого развития событий.

После бурного обсуждения предложения Сталина и Дзержинского были приняты. Ленин устало потер лоб, ему было неприятно, что он потерпел поражение в этих сверхважных вопросах — Ну что, заканчиваем совещание?

Дзержинский не согласился — Прошу членам Политбюро рассмотреть мое предложение взвалить на товарища Сталина еще и партийную работу. В секретариате ЦК по-моему нет настоящего хозяина, нет того, кто бы навел в нем порядок. Хотя в составе Секретариата ЦК РКП(б) была введена должность «ответственного секретаря», но никакого порядка так и нет. Зная Кобу как ответственного человека, я предлагаю создать новую должность Генерального Секретаря и назначить на нее Иосифа, надеюсь в его честности и порядочности никто не сомневается?

Предложение Дзержинского было принято сразу, эта новая должность не имела никакой власти и назначение Сталина никак не менял расклад противовесов.

Глава 11

Ленин как всегда проснулся рано и выглянул в окно. Несмотря на холодный октябрь вдоль здания Дворца бежали несколько человек. Первым возглавлял необычную пробежку Судоплатов, за ним двое диверсантов из его группы, следом бодро бежал Сталин, а в конце едва трусил Дзержинский, задыхаясь и время от времени останавливаясь что бы отдышаться.

«Это что за цирк на выгуле?» — Ленин почесал лысину и подозвал супругу — Глянь, Наденька, наши наркомы вон что учудили!

Крупская подошла и сочувственно покачала головой — Совсем Феликс сдал, ты погляди, как он тяжело дышит! Ты бы тоже накинул бы на себя что-нибудь и покажи молодежи как бегать нужно! Скорей бы снег, можно было бы на лыжах побегать! Я слышала, что сегодня Инесса вместе с детьми в Швейцарию отбывает!

Ленин усмехнулся — «Слышала она! Поди сама Инесса ей и рассказала. Может и правда спуститься воздухом подышать?»

Появление Ильича сбило меня с панталыку и я невольно сбился с ритма.

— Что, Феликс, тяжко бежать? — пристроившись позади спросил вождь и Дзержинский со вздохом ответил — И не говорите, Владимир Ильич! Все свое здоровье в царских тюрьмах оставил. Вот Коба убедил меня бросить курить и даже не употреблять вина, бег этот легкие разрабатывает, глядишь и головные боли отступят.

Пробежав пару кругов, раскрасневшиеся диверсанты начали зарядку и волей-неволей Ленин вместе со своими наркомами включился в этот занимательный процесс, после которого захрустели косточки и появился заряд бодрости. Судоплатов лукаво улыбнулся — А теперь бегом принимать водные процедуры!

Ленин оттер носовым платком пот на голове и поинтересовался — Коба, что же ты молчишь, что в тесной квартирке вместе с этими детьми теснишься? Сегодня освобождается квартира номер один в Потешном дворце, занимайте ее немедленно!

Дзержинский, который наконец смог придти в себя, положил руку на плечо Аркаши — Твои родители завтра прибудут в Москву, их квартира находится не подалеку и ты сможешь их навещать. Ну а сегодня на Лубянке, рядом с моим для вашего управления приготовили рабочий кабинет.

Я набрался наглости и предложил вождю — Владимир Ильич! Вам бы тоже не мешало по утрам вместе с нами заниматься!

Тот наклонил к плечу голову и прищурился — Вот значит кто инициатор сегодняшнего забега! Это действительно полезно?

— Конечно, помимо развития и укрепления легких, бег укрепляет сердечную мышцу, оздоравливая весь ваш организм.

В итоге многочисленные жильцы каждое утро и впоследствии вечер наблюдали как Ленин с парой наркомов и тремя детьми бегают трусцой с ускорениями и переходом на шаг. К нашей компании уже через день присоединились Наденька Аллилуева и сын Дзержинского Ясик — худенький мальчик, застенчивый, в очках. А затем наше управление Специальных операций пополнилось и с нами стали бегать его новые сотрудники, в число которых вошли мой друг Федор Семенчук, двадцатилетний Наум Эйтингон и отобранные мной лично из числа беспризорных одиннадцать десятилетних мальчишек, из которых я решил в течении пяти-семи лет создать подразделение спецназа. Вспомнив про диверсанта Великой Отечественной, я попросил Дзержинского найти Николая Кузнецова и восьмилетнего Никанора (как назвали мальчика при рождении) привезли из под Екатеринбурга из села Зырянка и теперь этот милый ребенок с удовольствием изучает с нами азы диверсанта.

Я при составлении перечня необходимого указал необходимость тренировок подальше от людей. Дзержинский задумчиво сказал — Есть рядом с Кремлем Новоспасский монастырь, он расположен за Таганкой, на Крутицком холме, у берега Москвы-реки. Вот только сейчас там находится контрационный лагерь.

Я пожал плечами — Может мы с ребятами проведем проверку заключенных во всех лагерях столицы, тех, кто не опасен, к двухлетию революции выпустим.

Дзержинский долго не думал и согласился — Надеюсь на вашу революционную сознательность, но список амнистированных представите мне на согласование! Я сейчас распоряжусь и вам подготовят необходимые мандаты.

За два года гражданской войны в Москве было создано пятнадцать концлагерей, в них находилось четыре тысячи человек. Пять лагерей были устроены на территории известных московских монастырей.

Концлагерь на территории Спасо-Андроникова монастыря был открыт в июне этого года, прямо здесь и проводили расстрелы. В списках заключенных я наткнулся на княгиню Татьяну Куракину, урожденную Врангель. Состряпанное обвинение против нее было просто абсурдным. Ей в вину вменяли то, что она была двоюродной сестрой генерала Врангеля, помимо этого старательный следователь обвинил ее в том, что она якобы рекомендовала и поставляла офицеров в армию белых. Обвинение ужасное и пахнущее расстрелом. Ведь во время ее заключения в лагере в Москве были расстреляны ее отец, сын и дочь только за то, что у них найдена была переписка с их родственником, офицером в армии белых. И таких было большинство заключенных. Мы для руководства еще раз провели допросы и выявили несоответствие показаний с тем, что бессовестно написали те, кто вел следствие.

За три дня до праздничной даты наш отчет был зачитан на совещании, на котором помимо нас, сотрудников нового управления, присутствовали Ленин, Дзержинский, Сталин и Крупская, которую пригласил председатель ЧК по моей просьбе. Подумав, он согласился и Ленин был удивлен присутствием супруги на этом совещании. Наш отчет взволновал Надежду Константиновну.

Она была в шоке — Володя! Как же так! Женщины и дети, которым нет даже шестнадцати лет! Эти фальшивки лишили людей жизни и свободы! Крыленко явно не должен занимать место председателя Революционного трибунала! Необходимо срочно организовать пересмотр дел всех мест лишения свободы! А тех, кто сшил эти липовые дела, уволить и показательно привлечь к уголовной ответственности!

Ленин озадаченно переводил взгляд с Дзержинского, сидящего с непроницаемым лицом, на Сталина. Странно, но обычно защищавший своих сотрудников железные Феликс, теперь не сказал ни слова защиты в адрес своей конторы.

Я как в школе поднял руку — Разрешите сделать предложение! — мысленно добавив «От которого нельзя отказаться».

Крупская кивнула — Мы тебя слушаем, Павел!

— Все беды из-за отсутствия в нашем молодом советском государстве правового поля! Товарищ Ленин сам правовед и должен понимать, что суд должен выносить решение только при наличии улик, изобличающих преступника. Вот скажите, Владимир Ильич, вас в царских тюрьмах били, заставляя признаться в революционной деятельности?

Ленин усмехнулся — Да как то Бог миловал!

Я развел руками — Наверняка то же скажут все революционеры, прошедшие через царские суды. Только предъявленные надежные улики отправляли вас в ссылки. Не на каторгу, не в тюрьму с ужасным содержанием, а присуждали отправку в ссылку. Почему же советская власть вместо того же пути наказания применяет ко всем без разбору красный террор? Ой! Я надеюсь меня за мою критику не объявят приспешником белых?

Крупская не выдержала — А мальчик-то прав! И опять же почему под этот террор должны попадать родственники белых, или даже попросту те, кто является дворянами. И ты, Володя, и Феликс тоже дворяне! А занимаете высшие посты в государстве. И не смотри на меня так, Володя! Я устала молчать! С таким подходом сначала расстреляете всех дворян, ну кроме нас естественно, а затем и своих начнете за оппозицию в партийных и государственных вопросах отправлять к Духонину. Так вроде у вас расстрел называют! Я так понимаю здесь не амнистию нужно принимать, а полное оправдание! И вообще следует рассмотреть вопрос о возвращении прежней судебной системы. Когда вы сняли Штейнберга с поста наркома юстиции, я пыталась вмешаться, но вы же никакого тогда не слушали! Феликс искренне считал, что Исаак Захарович ставит ему палки в колеса, постоянно выставляя свои претензии ВЧК! Ведь СНК именно по его инициативе принял решение разграничивать функции ВЧК и Следственной комиссии при Петросовете. А после самосуда революционных матросов над членами ЦК партии кадетов Шингарёвым и Кокошкиным Совнарком, заслушав доклад Штейнберга, поручил НКЮ «в кратчайший срок проверить основательность содержания в тюрьмах политических заключенных, а всех, кому в течение сорока восьми часов не может быть предъявлено обвинений, освободить». Как же тогда ты, Феликс был недоволен! Как же покусились на твое детище! Штейнберг тогда обвинил в противозаконной деятельности членов коллегии Наркомюста, Козловского и Красикова. И он был прав! Вы же его убрали с поста наркома, чтобы он вам не мешал, а в этом году даже посадили, Исаак Захарович отсидел почти пять месяцев, если бы я за него не попросила, вы бы его сгноили в застенках! Я считаю, что его нужно восстановить и назначить опять наркомом юстиции.

Ленин покосился на нас, сотрудников нового управления, вздохнул и понизил голос — А как же нам тогда поступить с нынешним наркомом?

Дзержинский вмешался — Курского можно назначить Генеральным прокурором республики, если мы решили вернуть судебную систему. В качестве государственного обвинителя Дмитрий Иванович вполне сможет принести максимум пользы.

Ленин поморщился — Хорошо, сегодня же подниму вопрос о снятии Крыленко, вот только куда нам его направить?

Я поднял руку — Разрешите!

Вождь устало кивнул — Я так понимаю, у тебя еще есть предложение!

— Есть! Руководителей, которые не смогли справиться со своими обязанностями независимо от стажа в партии следует не перемещать по горизонтали, пытаясь найти им лучшее применение в другой области, а резко понижать в должности, опираясь на те возможности и умения, которыми обладает человек.

Крупская опять меня поддержала — И снова Павел прав! Крыленко же в семнадцатом был избран председателем сначала полкового, затем — дивизионного и армейского комитетов одиннадцатой армии и был делегирован в Петроград, где выступал на собраниях Петроградского совета и Съезда фронтовиков, призывая к прекращению войны. Вернувшись на фронт, Николай Васильевич вошёл в конфликт с большинством армейского комитета и сложил с себя обязанности председателя. И этот по сути недоучившийся студент Крыленко вошёл в первый состав Совнаркома в качестве члена Комитета по делам военным и морским. Затем его назначили Главнокомандующим! В прошлом году Крыленко был членом Комитета революционной обороны Петрограда, а в марте подал заявление на твое имя, Володя, с просьбой освободить его от обязанности Верховного главнокомандующего и комиссара по военным делам. Ты обрати внимание: он нигде не мог справляться со своими обязанностями и, понимая это, сам сбегал, явно опасаясь последствий! А ты его двигал дальше и дальше! В то время как этого человека следовало задвинуть так, чтобы не было от него вреда! Я предлагаю назначить Крыленко начальником отдела уборки улиц в коммунально-хозяйственном хозяйстве Москвы. Если Николай Васильевич в течении года не справится с наведением чистоты на улицах столицы и вывозом мусора на свалки, а зимой уборкой снега, если не наведет порядок среди дворников, то ему нечего делать на руководящих постах даже районного масштаба! И еще давайте определимся с амнистией к годовщине Революции.

Ленин пожал плечами — Мы же решили оправдать задержанных!

Крупская отпила воды, налив из графина в стакан и пояснила — Мы должны объявить амнистию всем врагам революции, кто в месячный срок добровольно сложит оружие и сдастся в плен, или явится в ВЧК. Хватит уже воевать! Кого не устраивает Россия с ее новой властью, пусть катится за границу, настоящим же патриотам Советская власть должна предоставить возможность вернуться к мирной жизни. Бывшие офицеры могут выбрать службу в Красной Армии, преподавательскую деятельность в том числе и в военных училищах, те же, кто решит не идти на государственную службу, могут заняться трудом.

Сталин воспользовался моментом — Владимир Ильич, я предлагаю разрешить помимо государственных предприятий разрешить существование артелей! Артель — это производственный кооператив в форме социалистического коллективного хозяйства, созданный на добровольной основе с обязательным трудовым участием членов и коллективной ответственностью. Артель сможет обобществлять только основные средства производства. Вот проект закона. Согласитесь, товарищи, что сейчас, когда кругом развалины, нужно начинать производство самого необходимого.

Ленин возвел глаза вверх — Вы, батенька, опять призываете куда-то не туда! Государство должно наладить работу фабрик и заводов и показать эксплуататорам что наша республика вполне сможет развивать свою экономику!

Дзержинский невинно поинтересовался — Владимир Ильич, не получится, что государство займет место, которое ранее принадлежало сотням эксплуататоров?

Вождь просто взвился — Я еще и тебе, Феликс, должен объяснять отличие социалистического предприятия от капиталистического, в котором рабочие смогут сами выбирать себе руководство предприятием и не работать на износ.

Мы сидели едва дыша, стараясь не обращать на себя внимание спорящих столпов Совнаркома.

Сталин возразил — И к чему это приведет — завод вместо определенного опытным путем количества качественной продукции будет гнать в два раза меньше, да и то брак, а рабочие будут бессовестно требовать повышение зарплаты.

Я мысленно поставил себе пятерку — смог заронить в наркомах сомнения в ленинской политике.

Ленин достал из кармашка часы — Так, время на дискуссии вышло, продолжим разговор на ближайшем заседании Совнаркома!

Дзержинский подмигнул нам — Ну что, шантрапа! Добились своего, освободили себе монастырь?

Аркадий вздохнул — Нам бы еще привести в порядок помещения! Нужны строители и стройматериал.

А я добавил — Чтобы легче все это выбить, можно объявить о открытие в бывшем монастыре в следующем году школы частей специального назначения ВЧК. Скажем человек на сто пятьдесят. Сроком обучения на пять лет. Прием курсантов школы с четырнадцати-пятнадцати лет.

— Не понял? — Дзержинский затеребил свою бородку — А почему же ты в свою группу набрал десятилетних?

— Эти легче будут впитывать знания и за восемь лет я из них надеюсь сделать супер-спецов широкого профиля с обучением как минимум пяти языкам.

— Что ж, я выбью все необходимое, но вы должны уже сейчас оправдать расходы на ваше управление. Нужно выполнить просьбу товарища Ленина и привести приговор в исполнение. Ну а если вы перетащите Краснова через линию фронта, то вам вообще ни в чем отказа не будет!

Голиков выпятил грудь — Товарищ председатель ВЧК! Мы немедленно займемся подготовкой рейда в тыл противника!

Через три дня газета «Известия» в праздничную дату поместила статьи, вызвавшие отклик не только среди рабочих и крестьян, но и среди белогвардейцев, для которых номера газеты сбрасывали с самолетов. В первой статье на первой странице после поздравления Совнаркома объявлялась амнистия всем участникам гражданской войны, воющих против Советской власти. Советское правительство давало гарантии не применять репрессии против добровольно сдавшихся в течении месяца врагов Советского государства. Помимо этого Совнарком разрешил эмиграцию всех желающих! Так же автор статьи поведал о пересмотре дел незаконно осужденных и о их освобождении, напечатав в качестве примера знатные дворянские фамилии. Так же сообщалось о снятии с должности Крыленко с указанием причины: за несоблюдение принципов законности и о назначении на его место прежнего наркома юстиции Штейнберга.

Во второй статье был опубликован закон о неделимости РСФСР на отдельные республики и о равноправии всех национальностей с отменой в паспортах графы национальность. Ну и третья статья взволновала все казачество — им было обещано возвращение изъятых земель рядовым казакам и возможность службы в запасных и действующих полках внутренних войск наркомата внутренних дел. Перегибы с репрессиями, направленных против рядового казачества были признаны вредительскими. Изъятие земли у богатой старшины и их перераспределение должно будет проводиться после рассмотрения в специальных комиссиях депутатами в местных Советах от казаков.

Все это стало для руководителей Белого движения настоящей бомбой.

Глава 12

Мы ожидали сведения о подходящем для перехода в тыл участке фронта. Что бы не тратить время зря, наша группа (за исключением конечно же бывших беспризорных, которые после бани и стрижки были переодеты в чистое и теперь под присмотром бывшего сотрудника полиции из сыскной части Москвы Матвея Сидорова, освобожденного нами из концлагеря и согласившегося передать свои знания, изучали грамоту и основы слежки, ну и конечно же способы ухода от наружки. Помимо этого Матвей обучал малолеток составлять описание встреченных ими случайных людей и даже делать карандашом портреты.) со своими мандатами в полном составе отправились в Оружейную палату.

Появлению Гохрана предшествовал указ о конфискации имущества царя и всей императорской фамилии. Коронные ценности (большая императорская корона, дер­жава, скипетр, алмазная цепь Андрея Первозванного) к тому моменту были в Кремле: их перевезли из Петербурга в Москву ещё в пять лет назад. А личные ценности императорской фамилии везли в подвалы Оружейной палаты (они были вывезены сюда из столицы еще в начале Первой мировой войны, без описей) из опустевших дворцов со всей страны. Какую-то часть сокровищ уцелевшим представителям дома Романовых удалось взять с собой за границу. Вывезла свой сундучок с драгоценностями мать Николая Второго, императрица Мария Фёдоровна. Спасла свою богатую коллекцию и великая княгиня Мария Павловна: она долгое время отсиживалась в Кисловодске, где власть удерживали казаки, но в конце концов тоже была вынуждена эмигрировать. Большевикам нужны были деньги на разжигание пожара мировой революции и поддерж­ку своей власти в разорённой стране. Другие государства не признавали Советы и не хотели ни торговать с ними, ни давать кредиты. В ход должны пойти императорские ценности. Сначала большевики планировали лишь заложить сокровища, но в конечном итоге как помнил историю Быков, драгоценности решили распродавать за рубежом.

Вывозили контрабандой, через дипкурьеров, агентов Ком­интерна. В конце апреля прошлого года на границе с Канадой американскими таможенниками был задержан возвращавшийся из России известнейший на тот момент журналист и политический деятель Джон Рид. Обыск репортера дал неожиданный результат — вместо ожидаемой шпионской аппаратуры или пропагандистских материалов у Рида были обнаружены четыре крупных бриллианта, спрятанные в каблуках ботинок.

Мы обнаружили, что однозначно кто-то сюда время от времени наведывался — внутри были следы на пыльном полу. Поэтому, осмотрев помещения, мы доставили сюда сварщика с ацетилено-кислородным аппаратом и удалились, пока не убедились, что в подвалы не попасть без резака. Опечатав сургучной печатью, мы доложили Дзержинскому и тот добился через коменданта Кремля утверждения у входа в подвалы постоянного круглосуточного поста из двух часовых.

Прогерманская ориентация генерала Краснова вызвала разлад в отношениях с Добровольческой армией, где его обвиняли в связях с немцами и отказывались от совместных действий в борьбе с советской властью. Такие же взгляды разделяли и представители Антанты.

Всё это привело к тому, что после поражения Германии в Первой мировой войне Донская армия в ноябре прошлого года оказалась на краю гибели, и Краснов был вынужден принять решение об объединении с Добровольческой армией под командованием Деникина. В феврале 1919 года Краснов под нажимом Деникина вынужден был уйти в отставку и уехать в Германию.

В сентябре же он прибыл в Северо-Западную армию Юденича, где возглавлял армейскую газету «Приневский край», редактировавшуюся Александром Куприным.

Весеннее наступление (пять с половиной тысяч штыков и сабель у белых против двадцати тысяч у красных) Северного корпуса (с первого июля Северо-Западная армия) на Петроград началось тринадцатого мая 1919 года. Белые прорвали фронт Седьмой советской армии под Нарвой и движением в обход Ямбурга принудили красных к отступлению. Двадцать пятого мая был захвачен Псков, а ранее Гдов и Ямбург.

Генерал от инфантерии Николай Николаевич Юденич, имевший международный вес и авторитет в войсках благодаря своим блестящим военным достижениям на Кавказском фронте, был утверждён Колчаком в июне 1919 года главнокомандующим всеми российскими сухопутными и морскими вооруженными силами, действовавшими против большевиков на Северо-Западном фронте.

Юденич планировал получить обмундирование и вооружение от стран Антанты, и заручиться поддержкой армии Эстонии и Финляндии. Несмотря на договорённость с Маннергеймом, финны неохотно отозвались на призыв к походу на Петроград без полноценной материальной и военной помощи от стран Антанты. Эстонцы же, ещё в апреле 1919 года получившие предложение большевиков о взаимном признании, в первую очередь ожидали от русских антибольшевистских сил того же. Британские генералы Хьюберт Гоф и Фрэнк Марш в ультимативной форме потребовали от Юденича признания эстонской государственности де-юре путём учреждения правительства Северо-Западной области, включающей Петроградскую, Новгородскую и Псковскую губернии. Юденич вынужден был пойти на эту сделку, поставки английского снаряжения возобновились.

Белогвардейские части, прибывающие в русский северо-западный край из Латвии были прекрасно вооружены и экипированы немцами. Так же были вооружены и экипированы англичанами части эстонской армии. Русская Северо-Западная армия, находящаяся в непрерывных боях с мая по август, так и не получила за это время существенной помощи от союзников. Войска были разуты, одеты в лохмотья, современных вооружений и боеприпасов не хватало. К началу августа создалась двухмесячная задолженность с выплатой жалования. Моральный дух в войсках начал падать. В армии открыто начали критиковать англичан и требовать сменить ориентацию с «проантантовской» на «пронемецкую». В конце июля на военное совещание прибыли военные представители Антанты. Их встречал почётный караул, составленный из двух частей — «Ливенской дивизии», экипированной немцами в новенькую форму, с немецкими винтовками, в отличных сапогах и «Ямбургской дружины», бойцы которой были босыми и все в лохмотьях. Когда изумлённые английские офицеры, не в силах скрыть своего любопытства, спросили чем объясняется такое отличие, русский офицер, сопровождавший англичан, ответил: «Тем, что один караул Ливенской дивизии снаряжен нашими врагами — немцами, а другой нашими друзьями — союзниками».

С конца июля англичане наконец перешли от обещаний к конкретным поставкам. Первый пароход прибыл в порт Ревеля в конце июля. В последующие дни прибыл ещё один транспорт, затем ещё два с обмундированием, танками, вооружением. Большой пароход с обмундированием прибыл в Ревель в сентябре. В его трюмах был следующий груз: сорок тысяч комплектов обмундирования (от носков и френчей до ботинок с обмотками), двадцать тысяч шинелей, провизия, туалетные принадлежности, двадцать тысяч дорожных чемоданчиков с бритвенными принадлежностями, зубными щётками и пр. Так же было поставлено двенадцать тысяч винтовок «Lee-Enfield».

12 октября 1919 года Северо-Западная армия (13 тысяч штыков и сабель против 25 тысяч у красных), сравнительно хорошо подготовленная, имевшая в своём составе 4 бронепоезда, 4 броневика и 6 танков английского производства, вместе с эстонскими войсками прорвала оборону Красной армии у Ямбурга и, взяв 16 октября Лугу и Гатчину, 20 октября — Царское село, вышла к пригородам Петрограда. Белые овладели Пулковскими высотами и на крайнем левом фланге ворвались в предместья Лигово, а разъезды разведчиков завязали бои у Ижорского завода. Но недостаток собственных сил и средств, недостаточная помощь Эстонии, которая вела переговоры с большевиками о признании собственной независимости и в критический момент наступления СЗА была вынуждена бросить собственные силы на подавление выступления латышей, отправив армию Бермондта-Авалова на Ригу, недостаточная помощь британского флота, отвлечённого по той же причине, двух кратное численное превосходство красных, не позволили овладеть городом. После десятидневных ожесточённых и неравных боёв под Петроградом с красными войсками, численность которых выросла до 60 тысяч человек, Северо-Западная армия 2 ноября 1919 года начала отступление и с упорными боями отошла к границам Эстонии в районе Нарвы.

Именно там беляки узнали о амнистии Советов и в армии появились первые случаи дезертирства. Сначала перебежчики насчитывались десятками, затем стали сдаваться повзводно и зачастую поротно.

Вот именно в этот момент наша группа из трех человек готовилась пересечь линию фронта, когда были получены данные о бегстве Краснова еще зимой в Германию после поражения на выборах на пост донского атамана. Мы срочно стали готовиться к заграничной командировке. Без сопровождения взрослых нам бы не удалось выполнить это задание, поэтому из Москвы прислали троих: Эйтингона (по легенде бывший хозяин ювелирного магазина Макс Отто фон Штирлиц), чекистку из поволжских немцев Марту Диллеманн (по легенде супруга фон Штирлиц) и Федора (дальний родственник Макс Шмидт, который коряво но немного говорил по-немецки, Федор проживал до службы на флоте в Саратове в одном дворе с тремя немцами) по состряпанной наскоро легенде — воспользовавшаяся разрешением свободного выезда за границу семья с детьми (Отто, Вальтером и Сержем) сваливает в Берлин.

У нашей командировки был еще одна задача, о которой знали только я и Аркаша как командир группы — ликвидация Пауля фон Гинденбурга, Франца фон Папена, Курта фон Шлейхера, Адольфа Гитлера, Эрнста Рема, Германа Геринга и Генриха Гиммлера. То есть всех, кто привел к власти нацистов и самых одиозных палачей.

В Берлине мы сняли квартиру, с трудом найдя свободную — русские эмигранты в количестве около трехсот тысяч человек заполонили столицу Германии. Одним из наиболее популярных типов рекламы в местной прессе являлись объявления о скупке у населения бриллиантов и драгоценных металлов. Так, сотрудники фирмы «Балишанский» предлагали покупку бриллиантов, украшений и жемчуга по высоким ценам, компания «Juwel» заманивала покупателей лучшими ценами на золотой лом, а ювелиры Вишневский и Гольпер принимали жемчуг, цветные камни, золото и платину на Лейпцигер Штрассе −113. Популярность объявлений подобного типа объясняется тяжелым материальным положением большей части эмигрантов. Продажа ювелирных изделий и ценных вещей, привезенных с собой из России, была частой практикой. Большая часть русских не смогла еще найти работу. Временно решить финансовые вопросы также было возможно с помощью беспроцентного займа, или кредита под низкий процент. Для этих целей в Берлине открывались различные финансовые организации. Так, в сентябре этого года была организована Русская финансовая касса главной целью которой являлась помощь беженцам из России.

Правовое положение русских беженцев не давало права на бесплатную квартиру или комнату, часто эмигранты проживали в помещениях, предоставленных социальными организациями. В целом, германское правительство относилось к русским эмигрантам снисходительно, несмотря на пьяные загулы, переходящие в драки тех, кто имел солидные долларовые накопления и шиковал, заказывая икру и дорогое шампанское, однако периодически проводились проверки документов. Лица, не имеющие «персональный аусвайсов и паспортов», штрафовались, а в отдельных случаях и выселялись за пределы Германии. Празднование Рождества и Нового года происходило с большим размахом. Так, «разгул, который наблюдался среди русских за границей во время Пасхи, был 'беспримерен в истории».

По германским законам начальное образование могли получать дети любых национальностей, законно проживавшие на территории государства. При этом, в эмигрантской среде высказывались опасения о скорой германизации молодежи и потере ею русских культурных черт.

Несмотря на финансовые трудности, доходы большей части русских эмигрантов позволяли приобретать продукты питания, спиртные напитки, табак, одежду, предметы интерьера и мебель. Гиперинфляция еще не охватила страну. С нас за две комнаты взяли пятьсот марок, хотя платежи владельца за комнату составляла пятьдесят марок. С русских запросто могли взять и полторы тысячи за комнату, нам пошли навстречу только из-за нашей национальности. Серый и Аркаша усиленно учили немецкий вместе с Федором, стараясь поменьше на людях говорить на своем плохом немецком.

Наум оказался обаятельным и общительным юношей, он нам похвалился, что один из его предков в год наполеоновского нашествия повторил подвиг Ивана Сусанина, заведя отряд французов в непролазные болота, где они и погибли. Озверевшие солдаты повесили отважного патриота.

Мы с ним часто играли вечерами в шахматы, а остальные наблюдали. Наум в первый же такой вечер рассказал немного о себе — Мне было тринадцать, когда умер мой отец, работавший конторщиком на местном бумажном заводе. Жило наше семейство небогато, хотя наша родня относилась к купеческому сословию. После смерти отца моя семья из захолустного Шклова перебралась в Могилев. Кроме меня на попечении матери находилось еще две сестры и брат, которых ей одной прокормить было не под силу. Какое-то время нас содержал дедушка, работавший частным поверенным, однако вскоре и он скончался. На этом мое детство окончилось — как старший в доме я стал подрабатывать перепиской бумаг. Заработок мой был мал, и подобная работа не сулила мне никаких перспектив. В связи с этим я решил поступить в Могилевское коммерческое училище. После февральской революции я ушел из седьмого класса училища и устроился инструктором отдела статистики, а весной вступил в партию эсеров, в то время пользовавшуюся среди нас, еврейской молодежи, большой популярностью. Однако уже спустя несколько месяцев я был разочарован практической деятельностью верхушки партии, стремившейся в первую очередь к большим окладам и мало прислушивающейся к народным нуждам. После Октябрьской революции городская управа была распущена, и я начал работать в пенсионном отделе городского совета, занимаясь оформлением пенсий и пособий. Когда в марте восемнадцатого германские войска перешли по всему Восточному фронту в наступление, наш Могилев оказался занят солдатами кайзера. Интервенты разогнали Совет рабочих и солдатских депутатов, и я устроился на бетонный завод. Когда германские войска белорусские земли, в Могилев вошли части Красной Армии, восстановив советскую власть и я вновь устроился в городской совет и занялся реализацией продразверстки. По долгу службы мне пришлось много разъезжать по губернии, участвуя в подавлении кулацких бунтов. Спустя короткое время меня перевели на работу в Губпродукт, где я решал проблемы, связанные с кооперацией производителей. Весной этого года меня отправили в столицу для учебы на курсах, организованных при Всероссийском совете рабочей кооперации. В родные края я вернулся в сентябре, обосновавшись в Гомеле, я принял участие в подавлении мятежа, возглавляемого бывшим царским офицером Стрекопытовым. Когда я узнал о приближении к Гомелю белогвардейцев, я вступил в партию большевиков и стал бойцом партийного отряда. А тут вдруг вызов из Москвы! Да еще телеграмма была подписана самим председателем ВЧК! Я по дороге в столицу всю голову сломал, пытаясь понять для чего я понадобился. Вы не в курсе, откуда товарищ Дзержинский про меня узнал и почему именно меня определили в ваше управление?

Я с невинным взглядом покачал головой, Аркаша тоже отрицательно ответил, Серый пожал плечами.

Наум вздохнул — Когда я увидел с кем мне предстоит служить, я малость опешил — мой командир младше меня на четыре года, его заместитель вообще двенадцатилетний ребенок. И при этом оба успели вступить в партию!

Федор усмехнулся — Видел бы ты этого мальчика на фронте! Он стреляет как Вильгельм Тель!

Серый встрепенулся — Это еще кто такой?

Наум улыбнулся — Это легендарный народный герой Швейцарии, живший лет шестьсот назад, искусный стрелок, борец за независимость Швейцарии от Австрии и Священной Римской империи.

Федор добавил — Именно за меткую стрельбу Пашку наградили почетным революционным оружием, а сам комдив товарищ Щорс ему свой маузер с дарственной табличкой подарил!

Серый кивнул — Я этот пистолет видел, ничего, мне скоро такой же вручат, да еще с орденом красного знамени на рукояти! Я когда узнал, что нас представили к почетному оружию, я попросил не шашку, а маузер. Я же не конник какой-то!

Марта, до этого сидевшая молча и только внимательно прислушавшаяся к нашим разговорам, удивленно спросила — Тебе за что же?

Серый выпятил грудь — Так за наш рейд в тыл белых, вот только цель операции я разглашать не буду! Ты к нам пока временно прикомандирована! За тот рейд Паша помимо уже полученной шашки с орденом Красного Знамени должен получить еще три ордена, а нам с Аркадием только по два ордена и третий на почетном оружии. Зря ты Аркаша как и я не попросил маузер!

Вот тут и Наум и Марта «подвисли». Наум прокашлялся и переспросил — Так что же, Павел четырежды орденоносец получается?

Аркаша кивнул — Представления уже подписаны, если бы не эта командировка, мы бы уже с орденами на груди ходили! А шашка это вещь! Маузер у меня тоже будет позже. Вот может после возвращения из Берлина и получу!

Серый надулся — Меня не забудь представить к орденоносной шашке тогда, товарищ командир!

Глава 13

После окончания Первой мировой войны Адольф Гитлер вернулся в Мюнхен. Не имея образования и карьерных перспектив, он старался оставаться в армии как можно дольше. В июле 1919 года он был назначен Verbindungsmann(агентом разведки) Aufklärungskommando(разведывательного отряда) рейхсвера, чтобы оказывать влияние на других солдат и расследовать деятельность DAP (Немецкая рабочая партия). Хотя Гитлер поначалу не был впечатлён этими собраниями и считал их неорганизованными, ему понравилась состоявшаяся дискуссия. Во время этих исследований Гитлер проникся антисемитскими, националистическими, антикапиталистическими и антимарксистскими идеями основателя Антона Дрекслера. 12 сентября 1919 года, во время партийного собрания в пивной Sterneckerbräu, Гитлер вступил в жаркий политический спор с посетителем, профессором Адальбертом Бауманном, который усомнился в обоснованности аргументов Готфрида Федера в поддержку баварского сепаратизма и против капитализма. Яростными нападками на аргументы этого человека он произвел впечатление на других членов партии своим ораторским мастерством и, по словам Гитлера, Бауман покинул зал, признав свое безоговорочное поражение. Впечатлённый ораторским мастерством Гитлера, Дрекслер предложил ему вступить в партию. По приказу своего армейского начальства Гитлер подал заявление о вступлении в партию. Хотя Гитлер изначально хотел создать свою собственную партию, он надеялся, вступив в DAP, он мог со временем стать её лидером. Поэтому он убедил организацию стать не дискуссионным клубом, каким она была раньше, а активной политической партией.

Менее чем через неделю Гитлер получил открытку, в которой говорилось, что его официально приняли в партию и что он должен прийти на заседание комитета, чтобы обсудить это. Гитлер пришёл на заседание комитета, которое проходило в захудалой пивной «Альтес Розенбад». Обычно военнослужащим не разрешалось вступать в политические партии. В данном случае Гитлер получил разрешение капитана Карла Майра вступить в DAP. Кроме того, Гитлеру было позволено остаться в армии и получать еженедельно жалованье в размере двадцати золотых марок. В отличие от многих других членов организации, эта постоянная работа обеспечивала его достаточным количеством денег, чтобы он мог полностью посвятить себя DAP. В то время, когда Гитлер вступил в партию, не было ни членских номеров, ни карточек, но он знал, что является пятьдесят пятым членом. В январе следующего года в партии должны были ввести карточки с нумерацией в алфавитном порядке. Гитлеру должны были присвоить номер 555, счёт начали с 501-го, чтобы партия казалась больше. Гитлер был избран седьмым исполнительным членом центрального комитета партии.

Выступив с первой речью в DAP 16 октября в «Хофбройхаус», Гитлер быстро стал самым активным оратором партии. Значительные ораторские и пропагандистские способности Гитлера были оценены партийным руководством, и в этом году на его выступления стали приходить толпы людей.

После очередного митинга, на котором Гитлер открыто отвергал марксистскую идею диктатуры пролетариата и вместо этого пытался обратиться к рабочему классу, чтобы создать «народное сообщество»(volksgemeinshaft), где немецкая идентичность была бы важнее классовой принадлежности, религии или других идей, верхушка партии отправилась в ресторан «Хофбройхаус», человек пятьдесят их фанатов шли за ними, продолжая выкрикивать те лозунги, которыми Гитлер зажигал толпу, и совершенно никто не обращал внимания на подростка лет семнадцати и двенадцатилетнего мальчика с флажком, на котором была символика DAP.

Вся эта толпа ввалилась в помещение ресторана, Гитлер, Дрекслер и остальные руководители партии сдвинули столики и потребовали у кельнера пива и сосисок с капустой. Кельнер почувствовал, как по его плечу кто-то похлопал. Обернувшись, он увидел милого мальчугана, протягивающего ему какую-то медную трубку со шнуром. На трубке была наклейка, на которой была надпись «Хлопушка с сюрпризом. Заряжена разноцветным конфетти. »

— Дяденька! У людей праздник, разрядите над столом хлопушку пожалуйста, пусть это будет для них сюрприз! — мальчуган сунул в ладонь кельнера купюру.

Взяв у мальца хлопушку, почему-то оказавшуюся довольно увесистой, и спрятав молниеносно купюру в карман, кельнер подошел к столу и не видел, что мальчик покинул зал ресторан. Ое поспешно вместе со своим по видимому старшим братом удалялся прочь.

Адольф с удовольствием пригубил из принесенной кружки пива, когда к их столам подошел кельнер, с улыбкой направивший хлопушку вверх, дернул за шнур. Раздался взрыв и забитые в медную трубку шарики от картечи, рассчитанной на волков, после взрыва трубки разлетелись над столом, поразив всех сидящих и даже достав окружающих гостей ресторана.

На следующий день мюнхенская газета выпустила некролог, перечислив погибших членов DAP, кельнера и еще трех человек. Еще десять человек было ранены и травмированы.

После демобилизации в 1919 году Эрнст Рём вступил во фрайкор (свободный корпус, добровольческий корпус — наименование ряда полувоенных патриотических формирований, существовавших в Германии и Австрии) под командованием Франца фон Эппа и участвовал в жестоком подавлении Баварской советской республики. В июле 1919 года был принят в состав 7-й (Баварской) дивизии рейхсвера. Вместе с другими офицерами рейхсвера националистических взглядов, в том числе Карлом Майром и Беппо Рёмером, Рём основал неформальное офицерское объединение «Железный кулак». На одной из сходок этой группировки в начале осени 1919 года он познакомился с Адольфом Гитлером, который тогда был агентом под прикрытием в политотделе разведывательной службы под руководством Майра, а затем вёл курсы политической подготовки для рейхсвера. Как и Гитлер, Рём стал членом Немецкой рабочей партии. Из газеты он узнал о гибели своих сопартийцев и поспешил из своей квартиры выяснить подробности этого ужасного преступления. Выйдя на улицу, Эрнст столкнулся с подростком, который ткнул иголкой, смазанной цианидом, в бедро. Аркаша, который специально оказался на пути Рема, тут же поспешил на трамвайную остановку, на которой его ждал Быков. Вынырнувший из его сознания Павел, удивленно полюбовавшийся на немецкий город, опять вернулся в воспоминания, продолжая читать какую-то книгу. Вскочив на трамвай, они смотрели через стекло на упавшего Рема, вокруг которого начал собираться народ.

Двадцати шестилетний обер-лейтенант Герман Геринг находился в отпуске и жил в мюнхенском доме с матерью и четырьмя братьями и сестрами. За время боёв на первой мировой войне он сбил 22 самолёта противника и был награждён Железным крестом 1-го и 2-го класса и высшей военной наградой Пруссии орденом Pour le Mérite. Вечером он возвращался с офицерской пирушки и, услышав догоняющие его шаги, не придал этому значения. Узкий, но остро заточенный кухонный нож вошел ему в правую почку два раза. Аркадий, руки которого были в лайковых перчатках, тут же развернулся и прихватив с собой страховавшего его Быкова, поспешил подальше от места убийства. Через пару минут глаза несостоявшегося Вице-канцлера Германии остекленели.

Генрих Гиммлер изучал агрономию на сельскохозяйственном отделении Высшего технического училища при Мюнхенском университете. Большую часть свободного времени проводил в компании своих товарищей по фехтовальному кружку «Лига Аполлона», которым руководил еврей. Несмотря на свой антисемитизм, Гиммлер сохранял вежливость при общении с ним и другими еврейскими членами кружка. Вот и сегодня он, прощаясь с товарищами, крепко пожал руки двоим евреям, в мыслях же Генрих проткнул их сердца и поставил ногу на их тела. Навстречу шел подросток, который вел за руку скорее всего младшего брата. Генрих насвистывал военный марш и только скользнул взглядом по детям, поравнявшись с ними он вдруг почувствовал резкую боль в правом боку.

«Боже! Неужели приступ аппендицита!» — Генрих схватился за живот и почувствовал, что его рука стала мокрой.

Подняв руку к лицу, он с ужасом увидел кровь. Удар в печень длинным клинком сделал свое дело — несостоявшийся Рейхсфюрер СС медленно опустился на колени, он хотел закричать, но изо рта пузырилась кровь.

В восемнадцатилетнем возрасте Курт фон Шлейхер поступил унтер-офицером в 3-й гвардейский пехотный полк. Там он познакомился и подружился с Оскаром фон Гинденбургом — сыном будущего фельдмаршала и президента. Вторым человеком, чье расположение оказалось столь же полезным, был генерал Грёнер, у которого сложилось хорошее мнение о способностях Шлейхера, когда тот был еще слушателем военной академии. Став в прошлом году преемником Людендорфа в ставке Верховного командования, Грёнер взял молодого офицера к себе в адъютанты. Шлейхер уже в шестнадцатом году играл важную роль в войсковом ведомстве, а в восемнадцатом-девятнадцатом годах был политическим экспертом Верховного командования. Он завязал тесные связи с промышленными и банковскими кругами, с политиками всех буржуазных партий, с закулисными покровителями реакционных объединений и клубов, с университетскими профессорами и теневыми фигурами полусвета. Обладая большим чутьем в экономических и политических вопросах, едким сарказмом и манерами денди, а также располагающей внешностью, он сумел снискать симпатии разных людей. Хотя из-за своих острых и непочтительных высказываний Шлейхер нажил себе много врагов, но в целом его воспринимали благожелательно, как человека, с которым не следует ссориться хотя бы уже из-за его беспримерной изворотливости и ловкости.

Почти все свободные вечера Шлейхер проводил в кабаре. После Первой мировой войны кабаре стали чрезвычайно популярны по всей Европе, но нигде они не были так популярны, как в Германии. После отмены цензуры Веймарским правительством немецкие кабаре преобразились и расцвели. В развлечениях в кабаре Берлина, Мюнхена и других городов вскоре стали преобладать две темы: секс и политика. Истории, шутки, песни и танцы были пронизаны сексуальными намёками. Некоторые кабаре посещали геи, лесбиянки и трансвеститы; когда-то им приходилось скрывать свою сексуальную ориентацию, но они воспользовались свободой кабаре, чтобы открыто демонстрировать и обсуждать её. Реакционеры и пуритане, конечно, ненавидели это.

Берлин превратился в мировой Вавилон. Немцы привнесли в извращения всю свою пылкость и любовь к системе. Наряженные мальчики с искусственными талиями прогуливались по Курфюрстендамм… Даже древний Рим не знал таких оргий, как берлинские трансвеститские балы, где сотни мужчин в женской одежде и женщин в мужской одежде танцевали под благосклонными взглядами полиции. На фоне всеобщего упадка нравов своего рода безумие охватило именно те круги среднего класса, которые до сих пор были непоколебимы в своём укладе. Юные леди с гордостью хвастались своей развращённостью; подозрение в девственности в шестнадцать лет считалось позором в любой берлинской школе.

В этот вечер Курт находился в компании своего друга Оскара фон Гинденбурга, который по просьбе Курта пригласил своего отца.

Тот вошел в помещение и поморщился, видя царящее вокруг веселье и поглощение спиртного бешенными темпами.

Поздоровавшись, Пауль фон Гинденбург расстегнул верхнюю пуговицу мундира и Курт задал ему вопрос — Как прошло ваше заслушивание?

— Ты же знаешь, что после завершения войны я ушел в отставку второй раз. В этом году меня вызвали на слушание комиссии рейхстага, которая занимается поиском ответственных за развязывание войны в четырнадцатом году и за поражение в восемнадцатом. На заседании комиссии я не признал себя виновным в поражении Германии, более того, я сказал, что весной-летом прошлого года в ходе весеннего наступления Германия была близка к победе, и лишь предательское поведение общества привело к катастрофе.

Курт уважительно кивнул — Я вас понимаю! Я предлагаю вам попытаться стать Президентом Веймарской Республики. Мои друзья могут помочь в обеспечении вашей рекламной компании. Вам нужно уже сейчас начать участвовать в политической жизни страны.

— Да, но по закону социал-демократ Фридрих Эберт освободит свой пост для выборов только через семь лет! Тем более, что по моим сведениям в военных кругах зреет заговор и власть будет в руках военных!

Курт покачал головой — Я думаю, что ничего у армии не выйдет! И вам нужно готовиться к выдвижению на пост президента именно сейчас.

— Ну что же! Предлагаю продолжить этот разговор у меня. Вы не против покинуть это гнездо разврата?

Курт пожал плечами — Нет. У входа возьмем извозчика!

Как только троица, среди которых помимо нашей одной цели была и вторая, появились на выходе, мы с ножами в рукавах шагнули им навстречу. Быков в теле Павла пустил слезу и протянул вперед руку — Добрые господа! Подайте сиротам на пропитание!

Мы с Аркашей шагнули вперед, он пару раз ударил Шлейхера в живот, а я успел со скоростью швейной машинки снизу вверх пару раз ударить в низ живота Гинденбурга и третьим ударом в бедро его сына я попал в его бедренную артерию, после чего Оскар тут же побледнел от резкой потери крови. Из кабаре показались еще посетители и мы, успев выдернуть из внутренних карманов верхней одежды убитых их портмоне, со всех ног вскочили в коляску извозчика.

Аркаша приставил к его шее нож — Гони! — в ужасе тот ударил лошадь кнутом и та рванула с места.

Всю эту неделю, которую мы с Голиковым потратили на устранение дополнительных целей, остальные вели наблюдение за Красновым. У того видно водились немалые деньжата, если он постоянно зависал в одном из кабаре. Нам осталось устранить фон Папена и можно было включиться в общую работу по бывшему атаману.

Франц фон Папен родился в семье крупного землевладельца, происходившего из древнего немецкого рыцарского рода. До Первой мировой войны служил офицером Генштаба. В 1905 году женился на Марте фон Бох-Гальхау, одной из самых богатых невест в Германской империи, дочери владельца компании Villeroy Boch. Приданое Марты превратило Франца фон Папена в состоятельного человека. Чтобы заслужить уважение тестя, признававшего только офицеров генерального штаба, Папен поступил учиться в Прусскую военную академию, чтобы затем продолжить военную карьеру в генеральном штабе.

В 1913—1915 годах — военный атташе в США, откуда был выслан за шпионаж и подрывную деятельность. Затем служил на Западном фронте. В 1916 году выступал посредником между немецким правительством и ирландскими повстанцами-республиканцами в поставках оружия, которое было использовано ими против британской армии. С 1917 года служил офицером Генштаба на Ближнем Востоке и в звании майора в турецкой армии в Палестине. В 1918 году вернулся в Германию. Весной 1919 уволился из армии в чине подполковника. После Первой мировой войны семья фон Папен проживала в арендованном поместье в вестфальском Мерфельде. Мерфельд — это окрестность города Дюльмен в округе Косфельд в федеральной земле Северный Рейн-Вестфалия.

Пришлось Привлечь Федора и Марту для поездки почти на пятьсот километров. Ну и конечно же с собой взяли и Серого, который был только рад — ему порядком надоела слежка за Красновым. Да и наше отсутствие в столице Германии было нам на пользу — После последнего нашего дерзкого убийства вся полиция города стояла на ушах и разыскивала преступников среди беспризорников, хотя свидетели описывали добротную одежду у напавших малолетних убийц, ограбивших своих жертв.

Глава 14

Достигнув Дюльмена, мы навестили магазин модной одежды вскоре из него вышла семейная чета с детьми, чьи наряды позволяли соответствовать баронской фамилии Штирлиц. Добротные пальто на Науме и детях, меховое манто на Марте и кожаная куртка с кожаным шлемом с авиаторскими очками на Федоре, который по легенде был нашим шофером. Осталось только достать автомобиль. Шикарный черный семиместный Packard Twin Six с мощным шестицилиндровым двигателем стоял у аптеки. Мы заняли места в авто и стали ждать.

Из аптеки вышел водила этого авто и, открыв рот, хлопал зенками, не понимая с какого перепугу мы находимся в авто, чьим водителем он являлся. Федор, поманил его к себе, стоя у водительской дверцы. Как завороженный водила подошел, забыв закрыть рот. Ударом в солнышко Федор вырубил немца и зашвырнул его внутрь авто. Все это заняло буквально три-четыре секунды и не привлекло чужого внимания, немец валялся в моих ногах и я ударом каблука рабил водителю захваченной машины кадык.

Выехав из города, мы спрятали труп в придорожных кустах и, сверившись с автомобильным атласом, купленным в Дюльмене, отправились в нужному поместью. Подъехав к воротам, Федор посигналил. Ворота с поклоном открыл привратник. Мы с важным видом миновали небольшой парк и подъехали к главному входу.

Навстречу нам выскочил кто-то типа дворецкого в ливрее — Как о вас доложить?

— Барон Макс Отт фон Штирлиц с семьей!

Федор не стал глушить мотор, ожидая нашего выхода.

Баронесса, которой доложили о нашем прибытии, наморщила свой лобик, пытаясь припомнить знакомых с такой фамилией — Фон Штирлиц, Макс Отто фон Штирлиц! Что-то не могу припомнить, возможно ко мне пожаловали мои дальние родственники! Пригласите супруга, он опять играет в свой бильярд! Да, и накройте обед в столовой! Наверняка наши гости проголодались в дороге!

Мы вошли в огромную гостинную комнату с камином. Навстречу нав выплыла хозяйка дома — Добрый день! Я баронесса Марта фон Бох-Галхау фон Папен. Извините за мой вид, но мы не ждали сегодня гостей.

Наум улыбнулся и приподнял цилиндр — Макс Отто фон Штирлиц, моя супруга Марта и наши дети Отто, Вальтер и Серж.

— Какие милые малыши! Вы из каких Штирлицев? Честно говоря я не знаю такой дворянской фамилии. А уж вы можете мне поверить, я знаю все родословные нашей маленькой страны.

Спустился ее муж и баронесса повернулась к нему — Франц! Позволь тебе представить семью фон Штирлиц. А это мой муж Франц Йозеф Герман Михаэль Мария фон Папен! Франц может ты слышал о Штирлицах?

Фон Папен мрачно покачал головой — Нет, дорогая, я тоже никогда не слышал о таких баронах.

Наум развел руками — Мой предок покинул Фатерлянд и отправился предложить свою шпагу русскому царю Петру. После его смерти императрица Екатерина Первая в одна тысяча семьсот двадцать шестом году даровала моему пра-прадеду баронский титул.

Баронесса разочарованно протянула — Вот оно что! Значит вы дворянин в пятом поколении! — баронесса хотела уже задать вопрос о цели визита целой семьи, получивших баронство из рук русской императрицы, именно к ним, к фон Папен, но промолчала и пригласила — Прошу вас, проходите в столовую, там уже накрыли обед. По лицами ваших детей видно, что они хотят есть. Вот здесь вы можете помыть руки.

Стол конечно по немецкому обычаю был бедноват, но Сережка довольно потер ладони, мы действительно проголодались и перекусить были не против, тем более на халяву. Вот только я не мог пока решить как нам быть с невольными свидетелями — баронессу было по-человечески жаль, помимо нее придется убрать еще человек пять прислуги. Тем более, что в свое время я интересовался историей прихода к власти Гитлера и баронесса его терпеть не могла и в его присутствии никогда не вскидывала руку в нацистском приветствии.

На первое был суп «Айнтопф», родной брат знаменитой русской солянки. При приготовлении этого супа использовали несколько видов мяса, грудинку, разные овощи: баклажаны, свеклу, болгарский перец.

Баронесса невольно вздохнула — Принято считать, что «Айнтопф» впервые начали готовить крестьяне еще несколько столетий назад. Сытное, густое и наваристое блюдо как нельзя лучше подходило для того, чтобы накормить многочисленных членов семьи. В особенности, мужчин, которые весь день трудились на полях. К тому же, блюдо это заменяло собой и первое и второе, у хозяек отпадала возможность готовить что-то еще и освобождалось время для других дел. Этим и объясняется популярность блюда у нескольких поколений немцев.

Серый недовольно произнес — Значит второе нам не светит! Жаль.

Но второе все же было: на стол подали жареный картофель и жареную колбасу. Хозяин посматривал на нас с недоумением, ожидая пока мы насытимся — Вашего шофера я приказал покормить на кухне.

Наум кивнул — Спасибо! Я вам обязан!

Подали кофе и венские булочки, фон Папен не выдержал и спросил — Господин фон Штирлиц! так чем же вызван приезд вашей семьи? У нас определенно нет родственных связей с вашим родом.

Наум пожал плечами и достал револьвер — Все очень банально! Поднимите руки вверх! Это не шутка, это ограбление!

Барон хмыкнул, но поднял руки — И для этого вы втянули в это детей?

К ужасу баронессы Аркаша тоже достал револьвер — Чего сидим? Вроде вы поели, пора на десерт посетить ваш сейф.

Наум повел супругов к сейфу, а Аркаша спросил у меня — Ну что, Паша, будем всех мочить? Или…

Я пожал плечами — Можно барону сломать коленные суставы и инвалидное кресло на всю жизнь ему гарантировано. В таком случае политика ему в будущем не светит. Предлагаю ему раздробить колени, затем всех в доме связать, забрать их автомобиль и рвать на станцию.

Мой друг недолго думал и кивнул — Согласен! Пока нас тут начнут ловить, мы уже в Берлине будем пеленать атамана. Пойду Науму с Федором дам новые вводные.

В сейфе мы забрали акции нескольких предприятий, чековую книжку на полмиллиона марок, на пяти чеках, вписав в каждый по сто тысяч марок, фон Папен был вынужден поставить свои подписи. Помимо этого полмиллиона марок были наличными и как бонус — валюта, три сотни фунтов стерлингов.

Бабки просто сумасшедшие! Я обнаружил раритетные издания газет и журналов и для общего развития прихватил с собой парочку. Из взятого у баронов журнала «Корнхилл» 1665 года выпуска лет пятьдесят назад 9000 фунтов стоило звание полковника в гвардейской пехоте. 30 000 фунтов ежегодно выделял парламент принцу Альберту. 40 000 фунтов граф Кардиган якобы заплатил за то, чтобы командовать вторым гусарским полком. 100 000 фунтов якобы откладывал ежегодно герцог Бедфорд. 150 000 фунтов был ежегодный доход лорда Дерби. 250 000 фунтов составлял ежегодный доход герцога Вестминстера от лондонских владений.

Оставив связанными помимо хозяев всю обслугу, наскоро перетянув разбитые колени барона бинтами, мы решили: за три-четыре дня с ними ничего не случится, а мы по телефону позже известим полицию. Что мы и сделали, после отлова Краснова.

Все прошло просто и нагло: мы на нашем угнанном из особняка Папен автомобиле дождались выхода из кабаре поддатого атамана и, усадив его в салон, вкололи ему морфин, приобретенный в аптеке. Популярность морфия объяснялась еще и тем, что он, как считалось, в отличие от опиума не вызывает привыкания. Поскольку опиум в Европе либо ели, либо принимали в виде капель, то вызываемое им привыкание связывали с особенностями желудка. А подкожное введение морфия, как полагали, позволит избежать пристрастия к веществу. Поэтому его использовали в том числе для лечения опиомании и алкоголизма.

Подкатив к вокзалу, мы взяли билеты до Варшавы и Федор с Наумом потащили Краснова в вагон, вслух негодуя, что наш родственник не умеет пить. Бывший атаман, которому мы сбрили усы и нацепили на нос круглые очки, стал совершенно неузнаваем и мы могли быть спокойны: случайно оказавшийся в вагоне знакомый Краснова его попросту не узнает.

11 ноября 1918 года, после триумфального возвращения Пилсудского в Варшаву, Регентский Совет назначил его временным Начальником государства. Спустя день после возвращения в Варшаву Пилсудский встретился со своими соратниками по подполью, которые по привычке использовали обращение «товарищ» в социалистическом стиле и попросили поддержки своего революционизма, однако он отказался, сказав им — Товарищи, я ехал красным трамваем социализма до остановки «Независимость», но на ней я сошёл. Вы же можете ехать до конечной остановки, если вам это удастся, но теперь давайте перейдём на «Вы».

Спустя 11 дней в Варшаве он сформировал правительство во главе с социалистом Енджеем Морачевским. Одними из первых шагов нового правительства были установление восьмичасового рабочего дня, социального страхования по болезни, минимальной зарплаты на государственных предприятиях и ряда иных стандартов, принятых в это время в странах Западной Европы. Назначение социалиста главой правительства в большей степени являлось вынужденным шагом — Пилсудский, пока не укрепившийся у власти в достаточной мере, предпочёл первое время опереться на левые партии, в лояльности которых он был уверен. При этом Пилсудский при назначении Морачевского премьером поставил условием отказ от социалистического радикализма. Правительство Морачевского находилось в сложном положении и подвергалось критике как со стороны левых, так и со стороны правых.

4—5 января 1919 года была совершена попытка государственного переворота. Неудавшийся переворот возглавляла консервативная группировка во главе с полковником Марианом Янушайтисом-Жеготой, князем Евстафием Сапегой, экономистами Мстиславом Дымовским и Ежи Здзиховским. Были арестованы несколько министров во главе с Морачевским, однако верными Пилсудскому правительственными войсками мятеж был быстро подавлен, арестованные освобождены. При этом Пилсудский пошёл на уступку правой партии Эндеция, отправив в января 1919 года кабинет Морачевского в отставку. Тогда же, в январе 1919 года, Учредительный сейм признал чрезвычайно широкие полномочия Пилсудского как Начальника государства. Новым премьер-министром стал известный пианист и один из членов Польского национального комитета в Париже Игнаций Ян Падеревский. Назначение нового правительства позволило решить задачу признания Польши со стороны других стран — так, вскоре после назначения Падеревского премьером зимой 1919 года польское правительство было признано США, Францией, Англией и Италией.

При продвижении Красной Армии на территории, оставляемые эвакуировавшимися немецкими частями, в феврале 1919 года со столкновений в Белоруссии началась советско-польская война.

19 апреля 1919 года польские войска заняли Вильну и весь Виленский край, в августе 1919 года взяли Минск. Начав переговоры с Петлюрой, Пилсудский надеялся к весне двадцатого года заключить договор о совместных действиях против советских войск и начать наступление на Киев.

Сведения о возможности весеннего наступления поляков были получены в Москве.

Поскольку на Урале казаки после объявления амнистии и возвращении земли и привилегий казакам стали массово сдаваться в плен и Урал был освобожден уже в ноябре, Василия Ивановича Чапаева отозвали и направили командовать вместо Уборевича Четырнадцатой армией. Чапаев в первую очередь посетил Восьмую кавалерийскую дивизию Червонного казачества, которой командовал Примаков. Именно в эту дивизию зачисляли после проверки сдавшихся белоказаков и по нервным докладам комдива численность дивизии уже превысила штатный состав в два раза.

Решив согласовать с фронтом создание кавалерийского корпуса на базе дивизии, Чапаев отправился в штаб фронта.

Назначенный комфронта Фрунзе держал в руках телеграмму с приказом взять лучших командармов и прибыть с ними в Москву.

— Здравствуй, Василий Иванович! Как хорошо, что ты сам в штаб прибыл! — комфронта пригладил непослушный ежик волос — Сейчас подъедет Буденный и мой вагон подцепят к паровозу. Нас ждут на совещании в Москве.

Чапаев протянул рапорт — Тут такое дело! Михаил Васильевич, нам срочно нужно развернуть Червонную дивизию в корпус! Пока мы отсутствуем, штаб моей армии проведет все на бумаге, товарищ Примаков вполне потянет командование корпусом.

— Я не против! А вот и Семен Михайлович!

Совещание, посвященное предстоящей войне с поляками, проводил лично Ленин — Что будем делать, товарищи? Пилсудский спит и видит великую Польшу от моря до моря. Polska od morza do morza, как говорят сами поляки.

Троцкий гордо вскинул свою бородку — Владимир Ильич! Я уверен, что мы надерем полякам задницу!

Ленин в момент взорвался — А что же вы, Лев Давидович, до сих пор не надрали задницу белякам? Если бы мы не объявили амнистию, то неизвестно сколько бы еще лет мы воевали с белогвардейской сволочью! Что скажет Главком?

Каменев вскочил и бодро доложил — Благодаря пополнению Красной Армии за счет перешедших на нашу сторону белых, мы уже сейчас готовы развернуть дополнительно несколько армий. Вот и товарищ Фрунзе доложил, что одна из его дивизий развертывается в корпус. По нашим прогнозам к весне следующего года мы увеличим вдвое нашу Красную Армию и на острие атаки белополяков мы поставим пехотные части, почти целиком состоящие из перебежчиков. Этим мы проверим их верность новой присяге и заставим искупить свою вину кровью. Два новых кавалерийских корпуса под командованием товарищей Буденного и Чапаева в переломный момент ударят по флангам противника и поддержанные огнем десяти бронепоездов, обеспечат разгром вражеской группировки.

Ленин немного успокоился и подошел к карте, ткнув в Крымский полуостров — А что будем делать с Врангелем, который с остатками своих войск отступил в Крым?

Сталин тоже прошел к карте и веско сказал — С Врангелем мы должны покончить до начала польского наступления! В качестве разведки предлагаю отправить нашу ДРГ под командованием товарища Голикова.

Ленин оживился — А где кстати эта группа? Я давно о них не слышал. Полагаю, они в какой-то командировке, раз так долго их не видно бегающими с вами, товарищи нарком внутренних дел и товарищ председатель ВЧК?

Дзержинский кивнул — Ребята возвращаются из Германии, где они ликвидировали несколько человек, которые представляют опасность для нашей страны. Так же они выполнили вашу просьбу и похитили атамана Краснова. Группа уже в Варшаве и сейчас решаем вопрос с их безопасным возвращением. Если от нас поляки согласны принимать беглецов от советской власти, то вот тех, кто хочет попасть обратно, поляки тщательно проверяют.

Ленин потер ладони — Вот это прекрасная новость! Учитесь, товарищи у этих ребятишек как выполнять поставленную задачу. Я правильно понимаю, что раз уж они оказались в Германии, то решили воспользоваться оказией и и чтобы по два раза не бегать через границу?

— Да, в Германии появились партии, чьи программы направлены и против социализма и против России и ее интересов в частности.

Ленин задумчиво потер подбородок — Так может члены группы, раз уж они оказались сейчас в Варшаве, отправят в Москву Краснова, а сами подумают, есть ли у них возможность помочь нашей Красной Армии в тылу врага? Отправьте им злотых для подпольной работы.

Дзержинский скрыл улыбку — Группа находится на полном самообеспечении, по их донесению, они с собой имеют одной валюты двести тысяч фунтов и полмиллиона немецких марок!

Троцкий довольно ощерился — Молодцы! Костру мировой революции катастрофически не хватает финансовых средств.

Сталин с яростью взглянул на Троцкого, но быстро отвел свой взгляд — Кстати, о мировой революции! Прошу сегодня на совещании ЦК рассмотреть вопрос о построении социализма в одной стране, я против того, что бы в угоду амбициям некоторых товарищей спалить в огне мировой революции Россию! Если товарищу Троцкому так хочется покрасоваться в качестве вождя революции в Европе, то ему нечего делать здесь, в Москве. Пусть он подымает рабочих Франции и Англии и без использования финансов России он пусть пробует организовать революцию в Париже и Лондоне!

Троцкий аж подскочил — Что за хрень! Товарищ Ленин, вы уж дайте оценку этому контрреволюционному заявлению!

Вождь вздохнул и окинул взглядом кучу военных, навостривших уши — Все вопросы на завтрашнем заседании ЦК. Товарищ нарком внутренних дел должен обосновать свои слова. Ждем твой доклад, Коба! Продолжим совещание! Слово предоставляется товарищу Фрунзе!

Глава 15

Этим же вечером семья Ульяновых не спеша шла по дорожкам в разбитом скверике внутри Кремля. Ленин был мрачен и задумчив. Крупская не выдержала и, остановившись, положила руку на плечо своего мужа — Что тебя гложет, Володя? Что-то случилось?

Тот вздохнул — Я последнее время не узнаю нашего Кобу! Его будто подменили, куда-то делась его неприязнь к военным специалистам! Он даже стал приглашать на ключевые посты в свой наркомат бывших царских офицеров, в том числе из Жандармов и Сыска! Иосиф смог через чекистов разыскать семью бывшего Начальника Московской сыскной полиции Кошко и убедил их вернуться в Москву, пообещав этому Кошко должность своего заместителя по уголовному розыску! Их аж из самой Одессы переправили на контролируемую Красной Армией территорию. А этот бывший царский держиморда тащит и тащит в наркомат внутренних дел бывших сотрудников полиции! Именно с его подачи из эмиграции вернулся бывший начальник Сыскной полиции Санкт-Петербурга Филиппов, которого Коба назначил своим заместителем по следствию. А Феликс! Этот выпустил из Таганской тюрьмы бывшего командующего Отдельным корпусом жандармов Джунковского и теперь он у Кобы ведает всеми его внутренними войсками!

Крупская покачала головой — И ты из-за этого сам не свой?

— Если бы из-за этого! — вождь зябко потер ладони — Сегодня Коба заявил, что на ближайшем заседании ЦК хочет поднять вопрос о переходе от политики разжигания мировой революции за счет ресурсов России к построению социализма в одной стране! Наш Иудушка был в бешенстве! (В январе 1911 года Владимир Ильич написал статью «О краске стыда у Иудушки Троцкого». Позиция Владимира Ильича и его сторонников была крайне жёсткой: наличие разночтений недопустимо. Социалистическая партия должна действовать как единое целое и подчиняться одной линии. Другие коммунисты видели в расколе лишь тактические разногласия, которые возможно преодолеть. Необходимость сотрудничества со всеми течениями поддерживал и Троцкий, считавший себя вне любых фракций.)

Крупская задумалась — А если Коба прав? Давай рассуждать логически: война с немцами, а затем и гражданская война привели к обрушению экономики, ее практически нет! Кое-как работают оружейные заводы и все! Страна измучена войной и голодом, а ради амбиций этого Бонапарта Троцкого мы должны полностью погубить свое население ради того, чтобы в Париже Троцкого признали вождем мировой революции?

— И ты туда же! Хочешь сказать, что я ошибался, считая мировую революцию приоритетнее, чем развитие России?

Крупская не ответила, но ее взгляд был красноречивее всех слов и Ленин опустил взгляд. Еще полчаса они гуляли молча и вождь наконец-то решился — Сегодня же поговорю тет-а-тет с Кобой. Если он сможет меня убедить, я поддержу его на ЦК.

Крупская понимающе улыбнулась — Тяжело принародно признавать свои ошибки?

Вечером Сталин разносил в пух и прах идею мировой революции и Ленин что-то чиркал карандашом в своем блокноте — Во-первых, за границей уровень жизни простых «работяг» что в Западной Европе, в отличие от России не такой уж и низкий, уровень дохода позволяет трудолюбивым людям содержать семью и безбедно существовать! Мало того, права и свободы у этих людей уже есть, в том числе, избирательные, а также у них есть возможности самоуправления. Причина невозможности революции за рубежом в том, что рабочий класс не может понять, почему он должен с чем-то бороться, хотя, конечно, «на импульсе» волнения какие-то и прошли. Да, рабочие порой работают по четырнадцать часов, но этот повсеместно и к этому они привыкли. Не пришло еще время помогать «рабочим товарищам» в других странах, нужно для начала заняться укреплением своей державы. Вот когда мы опять запустим работу наших заводов и предприятий, выпускающих расчетное количество продукции за каждый час работы и к тому же без брака, вот тогда мы сможем всему миру похвалиться — наши рабочие трудятся восемь часов, получают при этом как минимум столько, сколько получают рабочие за двенадцать-четырнадцать часов за границей!

Мало того, мы должны сейчас же разрешить работу артелей, которые будут пополнять государственную казну налогами. Проект я уже передал вам, Владимир Ильич, вы с ним ознакомились?

Ленин слегка поморщился — Ознакомился. Но ваши артели получается, должны будут за свой счет обеспечивать медицинское лечение своих сотрудников и оплату их отпусков! В принципе это довольно интересно! Вот только создание сельских артелей с кредитованием их государством опять оставит бедных крестьян за бортом! Опять им наниматься в батраки?

— Владимир Ильич! Я лично пообщался с крестьянами десятка сел и деревень и я вынес из разговора с ними любопытную вещь — в числе этой нищеты находятся самые ленивые и пьющие самогон! Из-за нежелания работать они и прозябают в нищете. А ведь наша политика именно таким дала на селе в руки власть! И теперь эти лентяи и пьяницы мстят своим односельчанам за их более-менее сытую жизнь, ради которой они с утра и до позднего вечера горбатятся. Когда к ним в деревни приходит продразверстка, эти горлопаны с чувством удовлетворения ведут их по дворам зажиточных хозяев, чьи семьи зачастую состоят из нескольких братьев и сестер, именно благодаря этим рабочим рукам крестьяне пашут на своих наделах, добывая хлеб насущный. Но из-за небольших участков земли им едва хватает этого зерна на несколько месяцев, оставляя зерно на посев и добавляя в муку лебеду, корни пырейника, корни камыша и желуди.

Ленин дернул плечом и тихо спросил — Ты это серьезно?

Сталин со злостью стукнул кулаком по столу — Нет, шучу! Я сам недавно с себя розовые очки снял. Когда я лично решил посмотреть на советскую власть на селе я честно говоря обалдел — эти комбеды почти не просыхая пьют самогон, реквизируют зерно, скотину и имущество и большую часть тащат себе в дом и во двор, наплевав на свои обязанности перераспределения излишек продовольствия. Только представьте — около ста тридцати тысяч комбедов! Как волостных так и сельских. Нередко крестьяне, считавшие, что они не принадлежат ни к «сельскому пролетариату», ни к «сельской буржуазии», либо вообще отказались от создания комбедов, либо создали «комитет бедноты» и вступали в него всем сельским обществом, обосновывая это тем, что все они являются «бедняками». В результате многие комбеды стали общекрестьянскими организациями и отказались выполнять функции, описанные в декрете СНК. В результате попытки агитаторов-большевиков и местного партийного руководства воспрепятствовать практике превращения комбедов в общинные организации, в состав многих комитетов вошли лица, не принадлежавшие к местной сельской общине: безземельные ремесленники, наёмные сельхозработники и даже рабочие родом из деревни. В подобных случаях комбеды, не имея поддержки местных крестьян, прибегают к насилию: производят массовую реквизицию зерна, скота и сельскохозяйственных орудий, проводят безосновательные аресты и «терроризируют» население. Содействие им оказывают продотряды, созданные из городских рабочих, и красногвардейцы. Постепенно комбеды начали становиться основной властью в деревне: они «оттеснили» старые Советы крестьянских депутатов, начиная выполнять их функции. Хотя большинство комбедов ликвидировано, нужно срочно закончить разгон этих бездельников! К осени прошлого года комбеды стали «крайне непопулярны» среди крестьянства, и среди прочих причин вызвали серию крестьянских выступлений: с июля по октябрь в Европейской части РСФСР произошло, по данным ВЧК, более ста крупных крестьянских восстаний и множество волнений, в которых, «как правило, участвовало всё сельское население». При этом начавшаяся политика продразвёрстки позволит тысячам комбедов продолжить своё существование в наиболее важных с сельскохозяйственной точки зрения областях как минимум до конца этого года. Нам необходимо закончить с политикой «военного коммунизма», срочно отменив Продразверстки. Вы в курсе, что отряды продразвёрстки ведут себя как настоящие разбойники, выгребая под чистую все зерно, что находят. Мало того, что они не оставляют еды многосемейным, так еще и не оставляют на посев. В следующем году мы будем покупать за золото зерно для полей! Вначале продразвёрстка распространялась на хлеб и зернофураж. В эту заготовительную кампанию она охватила также картофель, мясо. Продовольствие изымается у крестьян фактически бесплатно, так как денежные знаки, которые предлагаются им в качестве оплаты, практически полностью обесценены, а промышленные товары взамен изымаемого зерна государство предложить не может в связи с падением промышленного производства. Итогом подавления активного сопротивления крестьян продразвёрстке нам придется столкнуться с пассивным сопротивлением: крестьяне утаивают хлеб, отказываются принимать утратившие покупательную способность деньги, сокращают посевные площади и производство, чтобы не создавать бесполезные для себя излишки, и производят продукцию только в соответствии с потребительской нормой на свою семью. Мы по сути переплюнем царское правительство, войсками подавляя крестьянские мятежи, причиной которых нежелание крестьян умирать от голода. Так эти продразверстники сваливают изъятое зерно порою прямо на землю — никаких амбаров и складов для длительного хранения мы не заготовили! Получается революцию мы делали только ради рабочих, ради трех процентов населения!

Ленин при этих словах заиграл желваками — Звучит убедительно, я поддержу тебя, Коба, хотя я совсем не так представлял себе строительство коммунизма!

— Может Маркс ошибался?

— Ленин аж побледнел — Этого не может быть!

Сталин усмехнулся, прав был этот Быков: из этого немца, который за свою жизнь не заработал своим трудом ни цента и только спускал на ветер деньги своего друга Фридриха, марксисты создали непогрешимого Бога! — Владимир Ильич, нужно честно признать: Маркс ошибался! Да, мы взяли у него много идей, но нам нужно искать свой путь развития; поддержка мирового пролетариата — миф, который нас сбивает с верного пути.

Ленин ушел к себе и всю ночь не спал, работая над написанием статьи о перегибах продразверстки и о поддержке крепких хозяев на селе. В этой статье вождь предупреждал о опасности допущения к власти сельских пьяниц и лентяев, болтунов, которые лично ничего не умеют и не желают учиться. Окончив статью, вождь взялся за следующую, посвященную труду рабочих на национализированных предприятиях. Слова Сталина о браке на заводах запали Ленину в душу. Он понимал — с таким отношением к своей работе, страна никогда не получит качественную продукцию, брак — это прежде всего убытки! И чем больше брака, тем меньше будет продукции, которую можно будет обменять крестьянам на продукты питания.

После полученного ответа из центра мы отправили Марту с Красновым в Москву. Им обеспечили дипломатическими паспортами и мы со стороны наблюдали, как находящегося под действием морфия Краснова носильщики втащили в вагон, а кондуктор брезгливо скривился — Пся крев! Эти русские совершенно не умеют пить! А еще дипломат! Да что с этих советских взять! Быдло!

Удостоверившись, что поезд отправился вместе с нашими пассажирами, мы вернулись в центр города, где сняли приличную квартиру из трех комнат. Наши немецкие паспорта ограждали нас от присмотра полиции.

Наум, узнав о нашем задании высказался первым — Мне кажется, что нам нужно устранить польских генералов: лишившись опытного командования поляки не смогут реализовать свои планы в полной мере.

Федор кивнул — Согласен, без генералов битвы не выигрывают!

Аркадий посмотрел вопросительно на на меня, я поддержал большинство — Атака на генералитет вполне облегчит задачу Красной Армии. Можно попытаться заодно прибить и Пилсудского. Но это если повезет до него добраться. Нам бы пару ручных пулеметов и по пять гранат на человека и мы вполне сможем расстрелять Главный штаб! Единственной важный момент — нам нужна информация о общем совещании в Главном штабе, всех генералов прихлопнуть одним ударом. Нам нужен свой человек в штабе. Бабки у нас есть, мы вполне в состоянии подкупить пусть и не великого чином офицерика, но любой штабной будет полезен. Предлагаю разделиться и следить за пятью подходящими штабными офицерами. Выявив их слабости, мы можем сделать предложение, от которого наш подходящий объект для вербовки не откажется.

Здание Главного штаба на Саксонской площади в Варшаве — это бывший Саксонский дворец, который после Первой мировой войны был резиденцией польского Генерального штаба. Возвышающийся на площади Александро-Невский собор еще не был разрушен поляками и напоминал им о былом русском господстве. Я ради любопытства зашел внутрь православного храма, полюбовался его убранством и опять поспешил на свой пост, с которого был прекрасно виден вход в штаб. По договоренности я должен был заняться слежкой за третьим по счету вышедшим офицером в невеликом звании. Вот уже Голиков повел своего, и я приготовился. Вышедший поручик кинулся было к извозчику, но того перехватил толстый полковник и поручик, сплюнув в сторону укатившего экипажа, поспешил на трамвай, который был полупустым. Я успел заскочить следом и оплатил проезд. Искоса поглядывая за поручиком, я насвистывал песенку про кузнечика.

Поручик вышел почти на окраине и поспешил к двухэтажному дому. Я двинулся следом, поручик открыл ключом дверь и исчез внутри. Через полчаса он вышел, переодевшись в штатское и целеустремленно устремился опять на улицу. Его целью был ближайший кабачок. За неделю слежки поручик каждый вечер посещал это заведение. Как оказалось, в нем было небольшое помещение, в котором играли в покер на деньги. Наум с Федором там побывали и отметили — поручик постоянно проигрывается в пух и прах, хотя ставки его просто смешные. Именно к этому типу и подкатил после очередного проигрыша Наум — Добрый вечер! Я вижу, что вы постоянно в проигрыше и мог бы помочь, ссудив вам немного немецких марок!

Поручик удивленно остановился и оглянулся — Вы немец? Раз марки, то значит немец? — усмехнулся Наум. — Впрочем я могу вам ссудить и фунты стерлингов. От вас мне нужна информация о всем, что происходит в вашем штабе.

Поручик побледнел и сунул руку в карман, Наум направил ему в грудь свой пистолет — Давайте без глупостей! Я видел, что сегодня вы играли в долг и чем же вы собираетесь его отдать?

Поручик отвел глаза в сторону и вытащил руку из кармана — На кого вы работаете? На какую разведку?

— Я представляю разведку Великобритании Ми Пять! Ну, смелее, мы же с вами почти союзники! Я готов вам сейчас дать двести фунтов! Вы должны сообщать о всех готовящихся совещаниях в Главном штабе и о лицах, которые будут на них участвовать. Ну и конечно результаты в письменном виде: что приняли, о чем договорились. Мы должны знать первыми о новостях в вашей армии! Вы будете ежемесячно получать по двести фунтов, а в случае важных сведений возможны дополнительные поощрения.

Поручик гордо отказался — Я не пойду на предательство!

— Даже за пятьсот фунтов?

Поручик стиснул зубы и простонал — Искуситель! Я согласен! Как мне передавать вам информацию?

— Если у вас появилась новая информация, вы мелом около своего подъезда проводите на стене вертикальную черту. Письмо в конверте вы утром выйдя на работу из подъезда отдадите мальчику лет двенадцати с черным ранцем в руках. Он будет вас ждать неподалеку.

Не прощаясь, поручик схватил протянутые ему купюры и поспешил прочь. На следующий день мы дополнительно сняли комнату напротив дома нашего шпиона. Из окна был прекрасно видны подъезд и стена, на которой должна появиться стрелка.

Глава 16

Еще одного шпиона завербовали благодаря слежке Серого. Тот подслушал как у капитана, за которым он следил, из-за огромных запросов его жены в семье постоянные скандалы: молодая и сногсшибательная супруга требует больше денег, которых ей катастрофически не хватает. Капитану было за сорок и на свою жену он буквально молился, будучи в отчаянии — он уже голову сломал, пытаясь найти выход из этой ситуации. Получив с обоих расписки о согласии работать на разведку Великобритании и о получении конкретных сумм за свои информационные услуги, мы могли проверять получаемую информацию. Дав обоим нашим агентам задание начертить план помещений в Главном штабе с указанием служб, занимающих помещения, мы выяснили не только где находится зал для совещаний, но и где располагается Второй отдел, «Двуйка», польская военная разведка, Отдел разведки при этом называли «офензива», а контрразведки — «дефензива». Руководителем Второго отдела был майор Мечислав Мацкевич, основной целью польской военной разведки был Советский Союз и его Красная Армия.

Когда мы уже готовили нападение на военный склад для хищения оружия, к нам в квартиру позвонили. За дверью стоял мужчина лет двадцати восьми- тридцати — Добрый вечер! Это у вас продается славянский шкаф?

Наум, открывший дверь, ответил на пароль, согласованный с центром — Нет, у нас только качественная немецкая мебель. Но вы можете ее осмотреть.

Вошедший протянул руку и понизил голос — Артур Христианович!

Я немного охренел — Неужели самого Артузова занесло в нашу компанию!

Гость услышал и резко повернулся ко мне — Я так полагаю передо мной Павел Судоплатов? Товарищ Дзержинский предупредил меня о твоем высоком допуске, но я не мог и предположить, что мое имя широко известно даже в нашей конторе!

Усадив гостя за стол, мы выставили печенье, масло и пряники — Сейчас будет готов кипяток, заварим чаю! — вмешался Аркадий как начальник группы.

За чаепитием новый сотрудник группы кратко рассказал о себе — Родился я в селе Устиново Тверской губернии в семье швейцарского сыровара,итальянца по национальности, который приехал в Россию, где занимался выделкой сыра. Мать моя имеет латышские и эстонские корни, впрочем один из предков был шотландцем. Нас у родителей было шестеро детей, я был старшим. С детства я был знаком с революционерами-большевиками Михаилом Кедровым и Николаем Подвойским, которые были частыми гостями в нашем доме, так как были женаты на сёстрах матери. С за одиннадцать лет до революции я уже участвовал в распространении нелегальной литературы. Окончив с золотой медалью Новгородскую классическую мужскую гимназию я поступил на металлургическое отделение Петроградского политехнического института, которое с отличием окончил в феврале семнадцатого года, после чего работал инженером-проектировщиком в Металлургическом бюро. В декабре вступил в ряды РСДРП(б). Затем работал секретарём Ревизионной комиссии наркомата по военным делам в Вологде и Архангельске, а с марта по август прошлого года был начальником партизанского отряда призывников на Северном фронте. Затем занимал должности начальника военно-осведомительного бюро Московского военного округа и начальника активной части отдела Военконтроля Реввоенсовета республики, пока в январе этого года меня не назначили на должность особоуполномоченного Особого отдела ВЧК. Для максимального обеспечения безопасности РККА в начале мая Оргбюро ЦК приняло предложение Дзержинского, чтобы я, как представитель Особого отдела ВЧК 'еженедельно делал доклады члену ЦК товарищу Сталину для доклада Оргбюро. О состоявшемся решении поставили в известность моего начальника Кедрова. А буквально две недели назад меня перевели в ваш отдел, который вроде как должен быть преобразован в Управление.

Я ухмыльнулся: Сталин был человеком жестким, и Дзержинский, очевидно, надеялся с его помощью расправиться с самостоятельностью заведующего Особого отдела Кедровым, упорно именовавшего себя председателем Управления 00 ВЧК. В мае Совет Обороны одобрил подготовленное в РВСР постановление о переподчинении особых отделов. Военные добились на совместном заседании Политического и Организационного бюро ЦК прав для Реввоенсоветов назначения и смещения с должностей соответствующих начальников Особых отделов. Более того, Оргбюро и лично Феликсу Дзержинскому поручили «найти ответственных руководителей для Особого отдела ВЧК». Фактически военные получили согласие на замену Кедрова на посту руководителя ОО при ВЧК, хотя допустить к руководству военной контрразведкой человека Троцкого партийное руководство ни за что бы не согласилось. В августа этого года Особый отдел ВЧК возглавил сам председатель ВЧК Дзержинский, Первым заместителем председателя ОО стал Павлуновский.

Этого вампира Кедрова я должен был убрать из ВЧК в ближайшее время, необязательно было его самому убивать. Достаточно подставить под карающий меч революции. Наркомвоенмор Троцкий оценил способности Кедрова «действовать по-большевистки» и в июне прошлого года назначил его командующим Северным фронтом. На этом посту уполномоченный Совнаркома развернул «энергичную работу» по укреплению местных партийных рядов, принимая «решительные меры к контрреволюционерам и саботажникам». На практике это означало физическое уничтожение всех потенциальных, действительных и мнимых противников власти большевиков, массовые бессудные казни. Как следствие, уже летом, до официального объявления «красного террора», в Архангельске воцарилась настоящая мясорубка. Комиссар Кедров казнил людей сотнями и даже тысячами, их расстреливали, топили или забивали до смерти.

Когда в Архангельске высадился английский десант, Михаил Сергеевич находился в Москве. Не учитывая сложной обстановки, он уехал в столицу с отчетом о проделанной работе, за что был строго отчитан Лениным. Подстегнутый таким образом, по возвращении на Север, Кедров, что называется, превзошел самого себя: в Вологде, которую уполномоченный Совнаркома избрал своей резиденцией, начались массовые аресты, поквартальные обыски и облавы. По далеко неполным данным, за «участие в подготовке и контрреволюционной деятельности» в городе было арестовано свыше двух тысяч человек. Многие из них впоследствии были расстреляны. «Суд и расправу» Кедров вершил, не выходя из собственного вагона — здесь заподозренных в «нелояльности» допрашивали и пытали. Затем обреченных выводили наружу и убивали. Каждый десятый из арестованных был расстрелян. Я так думаю именно у Кедрова Троцкий украл идею децимации красноармейцев. Особенно Кедров любил расстреливать заложников, взятых из числа дворян, хотя сам он происходил из старой дворянской семьи.

Из раздумий меня вывел Серый, толкнув локтем — Ты че, уснул, что ли? Спишь с открытыми глазами, я тебе прям завидую! Научи, а?

Я отмахнулся и вновь сосредоточился на разговоре. Оказывается наше управление будет курировать еще один поляк, которого подтянул Железный Феликс: новый его заместитель Менжинский, которого подтолкнул наверх раньше РИ Сталин, узнав от меня о его преданности Сталину и о его опыте в дипломатической службе и сборе разведданных за рубежом, благодаря чему Менжинский с нуля выстроил советскую внешнюю разведку. Так, используя консультации бывшего шефа жандармов Джунковского, сотрудники ГПУ стали создавать в эмигрантском подполье «контрреволюционные» организации во главе со своими агентами.

Наум вдруг задал правильный вопрос — Скажите, Артур, чем вызван ваш приезд? В центре считают, что мы сами не справимся?

Артузов стал серьезным — Ваше донесение о вербовке сразу двоих офицеров Генштаба вызвало у товарища Дзержинского интерес, а ваш запрос на подтверждение операции по нападению на сам штаб вызвал опасение за чистоту проведения. Феликс Эдмундович знает, что у вас с собой нет подходящего вооружения и он был обеспокоен возможностью вашего решения добыть его на военных складах. Именно поэтому он и направил меня и как дополнительную боевую единицу и для перевоза через границу в седельных суммах с оружием. Я его доставил в пригород Варшавы под видом белого офицера польского происхождения. Знали бы чего стоило мне и еще десятку сотрудников из числа перешедших на нашу сторону казаков перейти фронт на Украине! Операция была практически не подготовлена! Мы наткнулись на польский конный патруль, поляки хотели было нас разоружить, но мы их там же и прикопали! Так что у вас есть группа прикрытия из десятка казаков-пластунов, которые пока разместились на съемных квартирах и делают вид, что гуляют в местных кабаре. На каждого члена группы по два револьвера, по две финки, по четыре ручных гранаты. Также два ручных пулемета и к каждому по два диска с патронами. К револьверам также по три десятка патронов. Я вот только сомневаюсь, что патронов хватит.

Я не согласился — Это ерунда, в штабе у каждого офицера в кобуре заряженный ствол, даже не нужно тратить время на перезарядку — забрал трофейный ствол и опять стреляй!

Голиков от радости потер ладони — Вот это вы вовремя, товарищ Артузов! Хотя мы нашли склад, на котором охрана ведется спустя рукава. Павел уверяет, что обоих часовых у самого входа в склад он бы снял чисто, взяв в ножи. Ну да ладно, меньше времени потратим на вооружение и больше на подготовку к штурму! Нужно обеспечить травмирование наших осведомителей, чтобы после нашего штурма эти двое могли и дальше давать нам информацию. Предлагаю вечером инсценировать ограбление и хорошо отмудохать, сломав им конечности, что ли.

— Надеюсь вы все продумали и штурм не будет подобен штурму Зимнего?

— Нет — я достал план штаба — В штабе охраны как таковой практически нет, поляки просто не рассматривают вопрос попытки проникновения диверсантов туда, где несут службу около сотни офицеров. Кстати, здание ВЧК раньше также было практически беззащитно против такой операции противника, пока я со своей группой не продемонстрировал товарищу Дзержинскому как мы можем расстрелять всех, кто в нем находится. Теперь его охраняют ротой пластунов. Наверняка из их числа те десять казаков.

Артур кивнул — Вы правы, Павел, не знал, что к появлению в центральном аппарате бывших белоказаков приложили руку именно вы.

Раздался звонок, Наум поспешил на выход, хлопнула входная дверь и в комнату вошел Федор — Всем привет! Наш поручик оставил знак, Серому придется утром забрать у него донесение — увидев постороннего, Федор напрягся.

Голиков развеял его опасения — Это новый член нашего отдела, знакомьтесь, это Федор, это Артур.

Совещание, посвященное подготовке зимнего наступления назначено через два дня к десяти утра. Среди участников все старшие офицеры, начиная от командира дивизии и начальника ее штаба. Мало того, в совещании должен был принять участие сам Пилсудский. Второй наш агент подтвердил информацию и мы, получив от подкупленного капитана три комплекта польской военной формы с погонами полковника и двух майоров. Купив подержанный автомобиль, загрузили в него завернутые в брезент пулеметы мы сели сами и к десяти пятнадцать наша группа была у главного входа. Наум, Федор и Артур в офицерской форме с ножами в руках выбрались наружу и направились к паре часовых, охраняющих вход. Следом Аркаша потащил один пулемет, а мы с Серым — второй. Когда мы подошли к входу, трупы часовых уже затаскивали за ноги внутрь, Федор проскочил первым, убрав дежурного офицера. В подсобке мы оставили все тела и, поставив Артура на шухере внизу вместе с Серым, мы с одним пулеметом двинули по лестнице вверх. Видно из-за присутствия в здании генералитета и самого Пилсудского по коридорам никто не шлялся, все занимались своими делами. Разбившись на две группы, Наум и Аркаша, я и Федор, мы проверили свои револьверы и начали зачистку этажа. Толстые стены, монструозные дубовые двери отсекали все звуки от остальных помещений. Поэтому открыв дверь в очередной кабинет, мы входили и, тщательно ее закрыв, расстреливали с обоих рук всех находящихся в кабинетах офицеров и поджигали обнаруженные документы. Забрав оружие у убитых, мы протерли свои револьверы и бросили их.

Добравшись до зала совещаний, мы с пулеметом оставили у входа Федора, а сами направились в отдел разведки этажом выше. Нам навстречу с верху спешил какой-то адъютант с папкой полной бумаг, отдав честь, Наум другой рукой вогнал поляку нож в печень. Оттащив его в уже зачищенный кабинет второго этажа, мы поспешили наверх. Сотрудники отдела разведки занимали аж шесть помещений. В каждом мы оставляли в живых одного офицера, который под угрозой оружия открывал сейфы, из которых мы выгребали в брезентовый мешок все документы и картотеки, напоследок кончая оставленного в живых.

На зачистку отдела с изъятием секретных документов ушло всего полчаса. Для очистки совести мы зачистили все кабинета этого этажа и спустились на этажом ниже к Федору, который, побледнев, стоял с пулеметом в руках, направив его на двери. Снизу послышался выстрел и пару вскриков, Аркаша поспешил проверить что случилось, а мы распахнули обе огромные половинки дверей и вошли внутрь. У огромной карты с указкой в руке стоял генерал, остальные сидели вокруг стола. Я и Наум открыли огонь из двух рук, отстреливая собравшихся. Когда наши стволы опустели, мы уступили место Федору, который открыл огонь длинной очередью до окончания диска. Мы за это время отбросили пустые стволы и достали из кобур заряженные трофейные. Собрав со стола все карты и бумаги, мы пополнили свой мешок.

— Уходим! — я наскоро проверил тела; тех, кто был жив, я добил выстрелом в голову. На карте красным карандашом сделал надпись на польском: «Никогда не воюйте с Россией!»

Спустившись к выходу, мы застали наших друзей в готовности открыть по спускающимся полякам огонь, у выходных дверей лежали три трупа польских офицеров, Серый и Артур, увидев нас, облегченно выдохнули. Наскоро соорудив из пары гранат растяжку на входной двери, мы поспешили в автомобиль.

Срочное заседание польского правительства было посвящено бойне в Главном штабе. Премьер-министр Игнаций Ян Падеревский уныло слушал министра внутренних дел Станислава Войцеховского, то и дело протирающего свою потеющую проплешину на голове.

— Господа! Это настоящая катастрофа! Помимо гибели нашего вождя уничтожен весь генералитет нашей армии и все штабные специалисты! Сейчас нужно срочно определиться кого из командиров полков можно назначить командирами дивизий, корпусов и армий! Полностью уничтожены отделы разведки и контрразведки; организации и пополнений; оперативный и кадровый. практически вся документация отделов или похищена или уничтожена. Диверсанты перед уходом заминировали вход в здание, в итоге погибли еще пятеро выживших, которые попытались покинуть здание. А вот это послание диверсантов! — министр развернул карту с оставленной красным карандашом надписью.

Премьер-министр поморщился — Вы хотя бы смогли отыскать следы русских диверсантов?

— Никак нет, полиция прочесывает Варшаву, но из-за форы времени в пару-тройку часов, русские наверняка успели покинуть столицу. Я отдал приказ перекрыть границу. Будем надеяться, что этих бандитов не минует возмездие.

— Нам только это и остается! Какие документы могут быть у преступников?

— Да любые! Сейфы разведки пусты и сожженных бумаг, как в других отделах, нет. Наверняка в руках русских полные данные о нашей армии, все наши планы наступления. Обнародование этих бумаг равноценно международному скандалу! Да и не это сейчас представляет опасность, я уже говорил — некому командовать нашими войсками и если русские, покончив с гражданской войной, ударят по Польше, мы заведомо окажемся в проигрышном положении! Похоже нашему министру иностранных дел пора начать переговоры с русскими, если мы не хотим увидеть конницу Буденного в Варшаве!

Глава 17

Вернувшись в Москву, мы наконец-то получили все свои награды. Позади был прорыв через польскую границу. Очень здорово помогли пластуны, которые составили арьергард нашего небольшого отряда. Как оказалось, мои предложения по новым наградам приняли, даже как не сопротивлялся Ленин, большинством голосом был утвержден орден его имени. Вождь попытался, но не смог настоять на отсутствии на ордене его портрета. Так как это была высшая награда, орден был выполнен из золота. По стату ордена им могли наградить только за тех, кто будучи полководцем, сотрудником спецслужб или дипломатом смог способствовать в решении стратегических задач. Орден имел три степени: Третьей (профиль Ленина был выполнен из серебра), Второй с Мечами для силовиков и с лавровым венком для гражданских лиц и Первой с брильянтами, которые в виде (На них профиль вождя был из платины). Вторая степень вручалась как минимум комполка или начштаба или руководителю отдела наркомата или равного по статусу учреждения или его заместителю. Ну а третью вручали после получения обоих низших степеней как минимум командиру дивизии или начальнику управления или их заместителям.

Звание Героя стало высшей наградой в стране. Звезда Героя кстати вручалась с орденом Ленина Третьей степени причем однажды. Было принято решение, что Герои дважды и трижды и т.п. это как то неправильно, каждому Герою полагалась установка бронзового бюста в населенном пункте, где родился удостоенный высшей наградой. Помимо этого пожизненная и посмертная пенсия, передаваемая вдове, составляла по новому закону сумму, равную размеру наивысшей заплаты в республике с постоянной индексацией.

Так вот, Голикову и мне как его заместителю, за бойню в польском Главном штабе дали Героев, а остальным участникам по второму по значимости ордену Революции, на котором в отличии от РИ пятиугольник с Авророй был выполнен из серебра, а красная звезда из золота и покрыта красной эмалью. Так наша ДРГ стала самой орденоносной в стране и Дзержинский, с которым мы опять стали бегать по кремлевским дорожкам, в шутку, или в серьез сказал — Придется вам расти в должностях! Что, Сергей, справишься с работой заместителя начальника отдела?

Серый пожал плечами — А то! Хотя немного подучиться не мешает. А куда же вы хотите Павла направить?

Я тоже навострил уши.

Дзержинский кинул на меня косой взгляд и нехотя раскололся — Немного подучиться, ну-ну! Товарищ Сталин считает, что нужен постоянный пригляд за нашими коллегами в губерниях. Для этого создается отдел собственной безопасности, который скорее всего станет полноценным Управлением. Его возглавит Аркадий Голиков, а начальником Оперативного Управления по борьбе с организованной преступностью, внутренними и внешними врагами Советской власти будет назначен Павел Судоплатов. Хотя я и не понимаю, откуда у него такие способности и знания, однако факт налицо и согласитесь, что первую скрипку в вашем коллективе все таки играл именно Павел.

Голиков кивнул — Согласен! Паша просто самородок какой-то! И это признали даже новые члены нашей группы.

Дзержинский посмотрел на часы — ВЧК решили преобразовать в наркомат государственной безопасности и это еще большая ответственность для наших сотрудников. Но для начала вам предстоит командировка в Крым. Вашей задачей будет устранение Врангеля и его штаба. Ваша операция получила наивысшую оценку и если вы сможете провести подобное в Крыму, это уменьшит наши потери при опрокидывании остатков белых в Черное море! На подготовку операции у вас не так много времени. Планируйте заброску в феврале следующего года.

Мы приступили к разработке операции, собирая сведения о всех офицерах в окружении Врангеля. В отличие от РИ Большинство казачьих частей перешло на нашу сторону, почти половина офицеров тоже решила прекратить бессмысленную резню со своим народом и также влились в ряды Красной Армии. В принципе уже сейчас преимущество красных было значительным и Троцкий требовал немедленно ударить по Крыму, однако Сталин и поддержавший его Дзержинский, выступили против наступления, надеясь закончить Гражданскую войну с наименьшими потерями, продолжая увеличивать количество кавалерии и пластунских полков, для чего были созданы учебные полки, готовивших молодежь казацкого происхождения семнадцати-восемнадцати лет всему, чему умели опытные пластуны: разведка и диверсии в тылу противника.

Как и обещал Дзержинский, строительство и ремонт в Новоспасском монастыре к нашему возвращению закончили ударными темпами и теперь в нем появились отапливаемые своей кочегаркой здания казармы на три сотни человек, учебные классы и квартиры для преподавателей и администрации, по моим чертежам создали даже полосу препятствий и стрельбище. И первыми жильцами стали те набранные беспризорники. Я решил обосноваться именно здесь: в квартирах было паровое отопление, канализация и подача горячей и холодной воды. В каждой квартире помимо сортира была ванная комната с чугунной ванной. Вслед за мной в монастырь перебрались и все члены нашей группы.

Большим сюрпризом для меня явились родители Судоплатова, которых вместе с родителями Аркаши поселили в одном доме, который до революции был доходным и имел все условия для проживания. Голиков не захотел жить вместе с родными, считая, что он уже вырос из-под родительской опеки и должен жить один. Так Пашка вылез из моего подсознания и как и положено ребенку искренне радовался встрече с родными. Я на вечер отстранился и как бы со стороны наблюдал за общением Павлика со своей семьей.

Дзержинский организовал в своем наркомате ГБ управление по ликвидации детской беспризорности и во главе этого Управления по настоянию Сталина, которого в свою очередь упросил я, поставил Кедрова, который был новой должностью разочарован — Особый отдел давал ему огромную власть над судьбами людей и потеря этого рычага власти расстроила любителя расстрелов без суда и следствия. Но так как Нарком предупредил Кедрова, что это назначение станет проверкой его руководящих способностей и если Кедров не справится, то он будет вынужден его уволить из наркомата. Первым делом перед Кедровым поставили задачу очистить улицы Москвы и Петрограда от беспризорников, для которых в освободившихся от концлагерей монастырях было решено создать интернаты, в которых бы бывшие беспризорники учились и изучали ремесла, а тех, кто завяз в криминале, распределяли в колонию для несовершеннолетних, которой поставили заведовать Макаренко.

После Первой мировой войны и двух революций, в России появилось более семи миллионов беспризорников. Это были дети, оставшиеся без дома и родителей, вынужденные сами добывать себе еду. Для большинства из них единственным выходом было воровство. Те, кто покрепче, вступали или объединялись в банды, занимались грабежами и разбоем. Те, кто посмелее, убивали. Детей, которых ловили на воровстве, нередко забивали насмерть прямо на месте преступления. Главный идеолог советского образования Надежда Крупская говорила: «Детская беспризорность — одна из издержек революции».

Антон Семенович был удивлен проявлением интереса госбезопасности к его персоне. Сам Макаренко изменил свое отношение к своим подопечным еще в одна тысяча девятьсот седьмом году, когда он, молодой учитель, провел педагогический эксперимент. По итогам оценок за четверть он расставил всех учеников своего класса по местам — от одного до тридцать седьмого. Мальчик, который занял последнее место, проплакал половину урока и ушел домой на первой же перемене. Мальчика звали Дима Примак и он получал плохие оценки не потому, что не хотел или не мог учиться, а потому что болел туберкулезом и часто пропускал занятия. На следующий день Дима в школе не появился. Не пришел он и через день. И через неделю. А на десятый день, во время урока, который вел Макаренко, в класс зашел отец Димы и сказал: — Сегодня ночью мой мальчик умер. Я пришел сказать вам об этом и еще спросить: зачем вы поставили его на последнее место? Зачем вы обидели мальчика, которому оставалось всего десять дней жизни? Это вы, Антон Семенович, нехорошо поступили… Я знаю, что он все равно бы умер, но зачем было причинять мальчику ненужные страдания?

Антону Макаренко тогда было девятнадцать лет. Он второй год преподавал в железнодорожном училище города Крюкова и после этого случая никогда не пытался классифицировать детей по оценкам. В семье Макаренко было четверо детей: старшая Александра, Антон, Наталья и Виталий, родившийся на семь лет позже Антона. Отец был рабочим железнодорожных мастерских, человеком мрачным и малоразговорчивым. Мать («шутница, вся пронизанная украинским юмором») происходила из разорившегося дворянского рода. Антон с детства полюбил читать (отец выписывал газеты «Биржевые новости» и иллюстрированный журнал «Нева»), но в дворовых детских играх был неуклюж и неловок. Страдающий сильнейшей близорукостью, постепенно он стал мишенью для шуток и издевательств. Ему незаметно привязывали к ноге полено, старую кастрюлю или дохлую кошку, цепляли на спину всякую дрянь. Собирали букет бессмертников, посыпали перцем и давали понюхать. Однажды выкопали яму, прикрыли травой и повели погулять — он упал, вывихнул ногу, разбил очки, потом долго хромал. Он очень от этого страдал. Уходил и замыкался в себе. Во дворе Антона называли «граф Антошка Подметайло».

Макаренко окончил Крюковское железнодорожное училище и в семнадцать лет начал там преподавать. Дома Антон держался угрюмо и почти ни с кем не разговаривал. Молодой учитель Макаренко интересовался историей, философией, социологией, астрономией, естествознанием и художественной критикой. Впрочем, для педагога того времени подобное разнообразие интересов было скорее нормой: в начале двадцатого века за каждым преподавателем в системе начального и среднего образования закреплялся класс, и он вел там все предметы, кроме Закона Божьего.

Зарабатывал Антон Семенович сорок семь рублей в месяц, матери отдавал только десять. Если его спрашивали о деньгах, отвечал: «Я не просил вас родить меня на свет Божий. Вам необходимо нести некоторую ответственность за ваши поступки. Платить больше я не могу». Вообще, к институту семьи и брака молодой Макаренко относился более чем критично. Считал, что «семья портит детей». Часто говорил о том, что Бога нет, а жизнь бессмысленна и до ужаса жестока. Что человечество — это стадо, заслуживающее презрения, а рожать детей — преступно, что это удел мужиков и мещан. И добавлял: «Как раз тех, кто по бедности не может их обеспечить».

После окончания Полтавского учительского института Антона Семеновича назначили инспектором родного Крюковского училища. Туда же он устроил брата. Виталий, офицер царской армии, который несколько лет провел на фронте и был четырежды ранен, не мог найти работы после того, как к власти пришли большевики. Поэтому он преподавал в училище спорт, рисование и математику.

Власть на Украине менялась каждые два месяца: за большевиками приходили немцы, за немцами снова большевики, потом петлюровцы, потом антоновцы, потом григорьевцы. С продуктами было плохо: не хватало ни масла, ни хлеба, ни сахара. Ничего было нельзя купить, только поменять: пальто, сапоги или простыню на муку или сало. Тем не менее Крюковское училище продолжало функционировать. Виталий много рассказывал детям о войне и занимался с ними «военным строем»: они пели песни, маршировали и даже решили придумать себе знамя. Поначалу Антон Семёнович был принципиальным противником всего военного. Однако к 1918 году в училище появилось не только собственное знамя, но и военный оркестр. Усилиями Виталия был организован драматический кружок: Антон выполнял там роль администратора и суфлера, сам Виталий — режиссера и художественного руководителя. Через год Антон Семенович создал при училище трудовую дружину, образцом для которой стала организация бойскаутов (с их девизом «Будь готов!»). Всех учеников разбили на отряды: огородники, садовники, пчеловоды, охрана. Правда пчел не было, потому они дорого стоили, фруктовые деревья были дикие — и в конце концов все стали огородниками. В целом инициатива создания трудовой коммуны оказалась не слишком перспективной: дети не понимали, зачем им работать на общественных огородах, когда у них были свои. С грядок кое-как собрали один урожай и раздали овощи учителям и родителям.

В 1919 году большевики жестоко расправлялись с «классовыми врагами», безжалостно вычищая страну для строительства нового мира. Людей арестовывали и уничтожали не за какое-нибудь преступление, а только за то, что они могли быть потенциальными врагами. Арестовывали ночью, без суда, на грузовике отвозили на Кременчугское кладбище и там расстреливали'. В июне 1919 бывший белый офицер Виталий Макаренко перестал ночевать дома — прятался в саду при училище. В начале июля к нему в сад прибежала жена и сказала, что сегодня ночью его планируют арестовать и расстрелять. Не имея выбора, он вступил в Добровольческую белую армию. И только осенью после объявления амнистии он вернулся к своей жене.

Когда Макаренко получил предложение возглавить созданную под Москвой колонию, он согласился, но добился зачисления всех своих родных или преподавателями или в штат администрации, так жену брата удалось пристроить на должность завхоза, а сам брат стал одним из воспитателей. Так Макаренко решил загладить свою вину перед сестрами и братом, с которыми он почти не общался, обеспечив их продовольственным пайком. В первый же день в колонии один из колонистов послал на три буквы заведующего, потребовавшего от него участия в колке дров и Макаренко, не сдержавшись, его ударил. Вечером, успокоившись, он дал себе слово забыть про рукоприкладство.

Среди собранных беспризорников я с Аркашей и Серым провел отбор в нашу спецшколу. Критерием были наличие среди пятнадцатилетних грамотности среди испытуемых и хорошая память, для выявления которой давали заучить несколько страниц текста и проверка на внимательность, к примеру претенденты должны были после нахождения в комнате одной минуты закрыть глаза и перечислить все, что они успели увидеть за эту минуту в этом помещении. Из колонии Макаренко мы отобрали аж пятерых, которые в прошлом учились в гимназиях и знали иностранные языки. Макаренко с удивлением принял нас, охренев от предъявленных ему удостоверений.

Я между делом поинтересовался, каким специальностям будут обучать в колонии. Макаренко оживился и мы с ним где то на час «сцепились» языками о производственных возможностях, которые есть в перспективе у колонии. заведующий пожаловался на отсутствие каких либо инструментов и станков и я убедил его в возможности помощи колонии от НГБ.

Прощаясь, я посоветовал заведующему — Приближается Новый год, было бы здорово, если бы вы отметили в колонии этот праздник!

Макаренко не успокоился, пока не записал примерный сценарий празднования Нового года со всеми сказочными персонажами, которых следует подготовить и вставить в сценарий праздника. Услышав про деда Мороза с мешком подарков, Макаренко потер затылок — Где бы нам еще взять эти подарки! Тут с хлебом проблемы.

Ленин после очередного совещания попросил Дзержинского задержаться. Минуту вождь собирался с мыслями, а потом решился — Феликс, ты развей мои сомнения — Меня товарищ Кедров при встрече озаботил: он считает, что ты решил взять на продпаек актеров Большого оперного и Малого драматического театров! Мне кажется, что театры в ведении товарища Луначарского, или я не прав?

Дзержинский мысленно пожалел, что не послушал Сталина и не убрал этого интригана из своего наркомата. Сделав зарубку в своей памяти через месяц заслушать Управление по борьбе с беспризорностью и от того, как Кедров выполняет свою работу на новой должности, принять решение о его дальнейшей работе в наркомате, Дзержинский ответил — Вы же в курсе, что во время революции помещение Малого театра было разгромлено, а имущество расхищено, однако усилиями Александра Южина деятельность театра достаточно скоро возобновилась. Осенью прошлого года труппа театра работала в помещениях театра-варьете «Альказар» и театра Рогожско-Симоновского совдепа. В том же году при театре открылась театральная школа, а в этом году Малому театру присвоено звание академического. Вы, Владимир Ильич, неоднократно высказывались за закрытие, но многие в ЦК считают, что закрытие Большого театра хозяйственно нецелесообразно. Если мы не хотим потерять русские школы балеты и оперы, нам необходимо их финансировать. Так вот, в секретной школе нашего наркомата, в которой уже набраны три сотни пятнадцатилетних подростков, куратор школы решил к Новому году для курсантов устроить праздник, для чего силами актеров этих двух театров первого января готовится новогодний спектакль. Кстати, вот вам с Надеждой Константиновной приглашение. Я уверен, спектакль вам понравится.

Ленин прищурился и спросил — Кто еще из Совнаркома приглашены на этот спектакль?

— Товарищи Луначарский и Сталин. Так же в качестве почетных гостей будут товарищи Фрунзе, Буденный, Ворошилов и Чапаев.

— А куратор школы я так понимаю двенадцатилетний Судоплатов?

Дзержинский кивнул — Да, кому как ни чекисту, причем единственному орденоносцу, по количеству революционных наград оставившему всех наших командующих воинскими подразделениями.

Ленин кивнул — Обязательно будем с Наденькой. Даже интересно, что за новый праздник придумал наш малолетний герой! Я так понимаю, Новый год взамен празднования Рождества? Кстати, как там Инесса? Она смогла убедить твоего Игнатьева?

— Генерал дал свое согласие. Нам не нужно за бесценок продавать драгоценности для закупки зерна.

Глава 18

Артистов доставили открытыми автобусами «Фрезе», вмещающими восемь пассажиров и развивающими скорость до шестнадцати километров в час, что в три раза превосходило скорость пешехода. Артисты дружно перекрестились на купола Преображенского собора и гуськом поспешили в бывшую трапезную. Перед выступлением артистов, по согласованию с Дзержинским, решили покормить. Девушки из балета были похожи на привидения — от голодной жизни они уже скоро начнут свет пропускать: настолько худые они были. Голодные глаза артистов при виде каши с тушенкой невольно наполнились слезами, столько еды сразу они не видали с царских времен. Найденный мною в качестве режиссера-постановщика Станиславский, чья настоящая фамилия оказывается была Алексеев, ел неспеша, постоянно оглаживая свои усы, разглядывая с любопытством церковные росписи на стенах и потолке. По моей просьбе нашли иконописцев и они обновили поблекшие краски. В качестве почетного гостя здесь был и Немирович-Данченко, который сел напротив своего коллеги и друга. Владимир Иванович в девятнадцатом году организовал при совместно основанном еще до революции с Константином Станиславским Московском Художественном театре Музыкальную студию.

Станиславский кивнул на росписи и его друг понятливо прикрыл глаза — Действительно странно! Я с тобой согласен. Кстати и собор открыт и в нем священник служит службы! Я даже слышал, что воспитанникам этой школы как и воспитателям не запрещено посещение церкви! Удивительно даже!

В столовой появились Чапаев, Щорс и Буденный в сопровождении Ворошилова и Сталина.

Сталин со всеми поздоровался и извинился за задержку — Василий Иванович, узнав что собор открыт для богослужения, потянул нас в храм.

Чапаев развел руками — Что поделаешь, если я верю в Бога! Семен вон тоже верует, но почему-то старается это скрыть!

Ворошилов усмехнулся — А ведь и я и Иосиф в юности пели в церковном хоре. Ты, Иосиф, до скольки лет был в лоне православной церкви?

Сталин возвел глаза в потолок — Да до двадцати одного года пожалуй! А я смотрю вы обновили росписи и здесь и в соборе! Красиво! Пожалуй действительно придется ставить вопрос на Совнаркоме о взятии всех старинных зданий под охрану государства, да и на содержание наркома просвещения тоже. Вот как раз товарищ Луначарский — кивнув в сторону вошедшего наркома, Сталин продолжил — Здравствуй, Анатолий Васильевич! Похоже тебе придется здания памятников культуры на свой баланс взять, в том числе и церкви и соборы!

Директор секретной школы бывший генерал-майор Генерального штаба Слесарев при словах Сталина сначала было напрягся, а потом понял, что за церковь ему не предъявят и расслабился.

Луначарский сверкнул стеклышками пенсне — Ну наконец-то хоть кто-то это понял!

Щорс указал на наш стол, за которым помимо меня и Аркаши сидел Серый и Федор с Наумом — Вот, Василий Иванович, герой, благодаря которому ты и твои штабные остались живы.

Я встал и вышел навстречу — Здравия желаю, товарищи!

Чапай протянул свою крепкую мозолистую руку — Ну дай обниму, что ли, Павел! Хорошая нам смена растет, правда, Семен?

Буденный закрутил свои усы и кивнул — Твоя правда, Василий! А твой спаситель глянь как наградами обвешан, мне даже неловко как-то!

Я пожал руку Буденного и спросил его — Товарищ Буденный, а что же вы не носите свои кровью заработанные кресты?

Полководцы с удивлением рассматривали мою двенадцатилетнюю тушку, затянутую в форму юнкера, тысячи комплектов которой нашли на складах и выделили для курсантов, да и мы с пацанами приоделись. Из под накинутого на плечи ушитого офицерского белого полушубка, сверкали ордена и медаль Героя, через плечо у меня висел на ремне подарок Щорса, его маузер, а слева наградная орденоносная шашка, которую постоянно приходилось рукой отводить назад, дабы не волочилась по полу.

Буденный пожал плечами — Так то царские награды!

Я покачал головой — Награды вы получили не на царском паркете, а на войне и такие награды грех не носить на своей груди.

Буденный обратился к Сталину — Товарищ Сталин, как считаете вы, как член ЦК: не пора ли разрешить ношение заслуженных боевых наград?

Тот огладил усы и задумчиво произнес — Я обязательно поставлю этот вопрос на ближайшем заседании. Все-таки такие как ты свою кровь проливали не за царя, а за Отечество! Василий Иванович вон тоже Кавалер трёх Георгиевских крестов и Георгиевской медали.

Слесарев подошел и указал на столы — Садитесь, товарищи! Воспитанники уже позавтракали, сейчас и вас покормим. Прошу не побрезговать нашим угощением.

Сталин не стал отказываться: красные командиры только прибыли и еще не успели сегодня перекусить — Ну что ж, воспользуемся вашим приглашением! Надеюсь, мы вас сильно не объедим!

Вошедший Дзержинский услышал слова наркома внутренних дел и позволил себе улыбнуться — Как хорошо, что в царское время наготовили столько тушенки! Если бы не эти припасы, я даже не знаю, чем бы мы кормили свою армию! Я привез Владимира Ильича с супругой, они, узнав от меня о действующей церкви, решили осмотреть ее убранство.

Вошли вождь и его супруга, Крупская поздоровалась с присутствующими и заметила — Я вижу, вы смогли освежить Собор? Краски на стенах так и сияют!

Ленин поморщился, но я его решил немного подколоть — Товарищ Ленин! Я слышал у вас во время учебы по «Слову Божьему» был высший балл, да и свой брак вы узаконили в церкви.

Вождь кивнул — Все так, вот только где ты мог это слышать? Но кроме церкви узаконить брак было негде. А еще я когда-то стал крестным отцом ребенка своего товарища Аполлона Шухта. Вот я сейчас пытаюсь смириться с предложением некоторых товарищей требовать от коммунистов отказа от веры в Бога.

Ворошилов поддержал сомнения вождя — Правильно, Владимир Ильич! Существование Бога доказать невозможно!

Я упрямо добавил — Так ведь невозможно доказать противоположное!

Ворошилов удивился — Это как? Что за чушь.

Я привел аргумент — Вы, Климент Ефремович, когда нибудь воздух, которым дышите, видели? Нет, однако вы знаете, что он есть и свободно им дышите. А ведь когда-то доказать существование смеси газов, которыми мы дышим, было невозможно доказать. Так может быть еще не пришло время, нет технических изобретений для доказательства существования Бога!

Ленин, видя выпученные глаза полководца, рассмеялся — Ну, что, товарищ Ворошилов, уел вас Павел Судоплатов?

Я понизил голос — Товарищи наркомы и краскомы! Я понимаю желание многих подменить веру в Бога верой в немца Карла Маркса, но делать из него Бога просто смешно и опасно — Люди ведь не дураки и прекрасно понимают лживость этих утверждений. Ибо нет людей, которые ни в чем не ошибаются! Даже Бог согласно Библии тоже ошибался, запустив в Рай Адаму и Еву. Оставьте людям последнюю надежду в их жизни, пусть они верят в момент неминуемой гибели в окопах, или голодный год в спасение от Высочайшей сущности. Церковь от государства отделили, и этого вполне достаточно. Требуется только подобрать лояльных новой власти иерархов церкви, их утверждение, что вся власть от Бога настроит положительно простой народ к Советской власти!

Ленин усмехнулся и окинул взглядом окружающих. Чапаев и Буденный были явно со мной согласны.

Сталин кивнул каким-то своим мыслям и обратился к Дзержинскому — Феликс, похоже в твоем наркомате нужен еще один отдел, по взаимодействию с церковью. Причем и с православной, и с раскольнической и с мусульманской. Наш малец похоже опять таки прав и следует продумать концепцию использования церкви как еще один рычаг советской власти.

Дзержинский кивнул — Всех попов, кто не призывал бороться против советской власти, я уже выпустил, патриарх Тихон предал нас анафеме, его нужно убедить снять ее и объявить о обязательном упоминании в молитвах в церквях наше правительство.

Я поправил — Товарищ нарком ошибается! Почему-то большевики восприняли это обращение патриарха только на себя, однако тот осуждал вообще всех, кто участвовал в Гражданской войне, в том числе и «белых». То есть по сути Тихон не поддержал ни одну из сторон и старался не вмешивать Церковь в конфликт.

Крупская припомнила слова обращения и удивленно согласилась — А ведь действительно, в этом обращении нет упоминания советской власти, однако почему то Совнарком рассмотрел его именно как контрреволюционный! Хотя именно Советской власти досталось от патриарха больше всех. Он клеймит то «красный террор», то расстрел царя или массовое вскрытие мощей святых.

Ленин задорно потер ладони — Надеюсь теперь этот поток наветов прекратится.

Я подошел к Сталину и едва слышно предложил — Иосиф Виссарионович! Время до спектакля еще есть, может есть смысл сюда доставить патриарха? Пусть посмотрит на бывших беспризорных, на их праздник, здесь с ним вы вполне сможете поговорить по душам.

Сталин хмыкнул и задумался, затем подошел к наркому госбезопасности, Феликс Эдмундович во время разговора пару раз посмотрел в мою сторону и видно согласился с доводами, громко объявив — Я посоветовался с коллегой и решил послать за Тихоном, пригласив его на наш концерт!

В этот момент в трапезную вошел царский генерал! Ленин, увидев пожилого человека с безукоризненной военной выправкой, в полной форме генерал-лейтенанта с погонами на плечах, усмехнулся — Позвольте представить нашего нового начальника Академии Генштаба РККА Андрея Евгеньевича Снесарева! Андрей Евгеньевич единственный бывший царский генерал, не желающий расстаться с атрибутами царской формы!

Вошедший отдал присутствующим честь и ответил — Я уже устал объяснять, что мои погоны — знак военных заслуг перед Отечеством. К тому же меня никто не разжаловал.

Сталин примиряюще улыбнулся — Это достойно уважения, тем более, что после окончания Гражданской войны придется опять вернуть и погоны и прежние звания!

Ленин удивленно посмотрел на своего старого партийного товарища, не понимая откуда ему постоянно в голову приходят такие дикие идеи! Да еще м Дзержинский постоянно их стал поддерживать, выступая единым фронтом!

Сталин продолжил — Я думаю, что в Красной Армии должны быть не только офицеры с генералами, но и красные Маршалы!

Снесарев благодарно кивнул — Впервые среди большевиков я встретил понимающего человека! Стране нужно годиться подвигами ее русской армии, которая служила прежде всего своей стране! И традиции русской армии воистенно священны!

Буденный добавил — Товарищ Нарком внутренних дел предложил одобрить ношение царских боевых наград!

— Снесарев горячо ответил — Это действительно важное решение! Боевые награды заслужены пролитой кровью, мы получали ордена не за целование царского зада, те награды получали штатские чиновники, хотя многие получали так же заслужено, к примеру за развитие губерний! Все кавалеры боевых наград вам только спасибо скажут за разрешение носить свои награды! А если за награды, полученные в боях как прежде будут введены льготы!

Пусть при вручении царских наград в Российской империи награждённые единовременно вносили в казну ордена установленные суммы в зависимости от награды, но кавалеры в перспективе не оставались в убытке, так как с получением орденов приобретали ряд привилегий и льгот, не только моральных, но и материальных. Например пожалование любого из восьми орденов империи независимо от степени давало простолюдину право на потомственное дворянство, а в последующем низшие степени орденов Святого Станислава и Святой Анны приносили личное дворянство. Приобретение дворянского звания было сопряжено с целым рядом преимуществ — таких, например, как освобождение от личных податей, рекрутской повинности, получение права на льготные заемные кредиты и ссуды в банке и так далее. Многим кавалерам выплачивались из казны и ежегодное денежное вознаграждение, так называемые кавалерские пенсии, а также единовременные пособия. Но это происходило уже после приобретения кавалерства. Единственным орденом российской империи, который, являясь желанной и престижной боевой наградой, давал в то же время однозначные материальные выгоды, являлся высший военный орден Святого Георгия всех четырех степеней. При награждении им не взимались никакие денежные взносы, а вот пенсии кавалерам выплачивались. Кроме того, кавалеры Святого Георгия всех степеней, согласно статуту этой награды, при награждении их другими орденами за боевые подвиги освобождались от взносов по «вновь приобретенным орденам». Пенсия по ордену Святого Георгия была достаточно приличной. «Пенсионный комплект» например по ордену Святого Георгия Первого класса, составлял двенадцать пенсий по семьсот рублей в год каждая, а кавалерам ордена Святого Георгия Второй степени было выделено двадцать пять пенсий по четыреста рублей в год!

Чапаев одел на голову свою папаху и, отдав честь, предложил — Прошу за наш стол, товарищ генерал!

Актеры репетировали наш спектакль в течении недели в помещении клуба «Красный коммунар». Костюмы позаимствовали в Большом, благо среди костюмов оперы «Снегурочка» нашли костюм внучки Деда Мороза, шубу для которого взяли из оперы «Иван Грозный». В качестве подарков были леденцы «Монпансье»; леденцовые карамельки в круглых плоских жестяных коробочках с надписью «монпансье леденцовое» нашли на продовольственных складах. Три с лишним сотни этих жестянок доставили в монастырь и приготовили для раздачи курсантам и гостям, включая артистов.

Здание Настоятельских палат было перестроено в клуб, в котором отгрохали шикарную сцену и уютный балкон на полсотни мест, а бархатный занавес был видно реквизирован в каком-то театре, его привезли из закромов ВЧК. Зал вмещал около четырех сотен человек, здесь установили театральные кресла.

Появление патриарха в сопровождении бывшего митрополита московского Макария Невского, который в тот день посетил патриарха, добравшись до Москвы из Николо-Угрешского монастыря, в котором пребывал после семнадцатого года.

Все почетные гости были приглашены на балкон. Архиереи сели скромно с краю на первом ряду (всего было четыре ряда).

Представление началось с песни Снегурочки, затем балерины порадовали зрителей танцем маленьких лебедей. Появление Деда Мороза среди курсантов вызвало оживление. Что подростки, что члены Совнаркома и полководцы Красной Армии, смотрели на сцену, затаив дыхание. Сказочное действие по освобождению украденного Нового Года Врангелем с помощью Бабы Яги и Кощея бессмертного, одетого в такую же черкесску, как и барон, вызвало восторженные эмоции, которое зрители выражали зачастую топанием сапогами.

После окончания спектакля Дед Мороз предложил всем одеться и выйти на улицу к наряженной елке водить хоровод, все воодушевленно поспешили. Неподалеку от Ели стояли огромный самовар, обычные чайники с заваркой внутри, даже бублики на связках! В конце, каждого одарили леденцами и курсанты перед почетными гостями прошлись парадным строем. Крупская при этом поморщилась — ей претил казарменный стиль в воспитании детей.

Врангель происходил из дома Тольсбург-Эллистфер рода Врангель — старинной дворянской семьи датского происхождения; среди красноармейцев получил прозвище Чёрный Барон за свою традиционную повседневную форму одежды — чёрную казачью черкеску с газырями. Дальний родственник Петра Врангеля — барон Александр Евстафьевич Врангель прославился тем, что пленил Шамиля. Имя ещё более дальнего родственника Петра Николаевича — известного русского мореплавателя и полярного исследователя адмирала барона Фердинанда Петровича Врангеля — носит остров Врангеля в Северном Ледовитом океане, а также другие географические объекты в Северном Ледовитом и Тихом океанах. Один из его командиров в Первую мировую дал ему такую характеристику — Выдающейся храбрости. Разбирается в обстановке прекрасно и быстро, очень находчив в тяжёлой обстановке.

С конца 1917 года жил на даче в Ялте, где вскоре был арестован большевиками. После непродолжительного заключения скрывался в Крыму вплоть до вступления в него германской армии, после чего уехал в Киев, где решил сотрудничать с гетманским правительством Павла Петровича Скоропадского. Убедившись в слабости правительства Украинской державы, державшегося исключительно на германских штыках, покинул Киев и прибыл в занятый Добровольческой Армией Екатеринодар, где принял командование 1-й Конной дивизией. С этого момента началась его служба в Белой армии. Врангель был противником ведения конными частями боёв по всему фронту, стремился собирать конницу в кулак и бросать её в прорыв. Стремительные атаки врангелевской конницы определили результат боёв с частями РККА на Кубани и Северном Кавказе.

Крупной военной победой барона Врангеля стало взятие Царицына 30 июня 1919 года, до этого трижды безуспешно штурмовавшегося войсками атамана Петра Николаевича Краснова в течение 1918 года. В ноябре прошлого года назначен командующим Добровольческой армией, действовавшей на московском направлении. 20 декабря 1919 года из-за разногласий с главнокомандующим ВСЮР был отстранён от командования войсками.

Капитан Николай Иванович Орлов, возглавивший мятеж в тылу войск ВСЮР, выпустил в Ялте воззвание о признании «нашим молодым вождём» Врангеля вместо теряющего авторитет Деникина, причём Врангель, который не занимал тогда должностей, от подрыва командования решительно отказался, о чём в телеграмме оповестил Орлова. Молодые офицеры добровольческого полка выступили против казнокрадства и развала тыла, также имелось сильное недовольство генералитетом ВСЮР, на который возлагалась ответственность за цепь военных неудач конца 1919 года. Восставшие захватили и сутки удерживали губернский город Симферополь, выдвигая противоречивые политические требования, выпуская воззвания. После подхода сил генерала Слащёва мятежники отступили на Южный берег Крыма, удерживали Алушту и Ялту. Верные ВСЮР войска и мятежники не вступали в вооружённое противостояние, несмотря на прямые приказы командиров, и после телефонных и телеграфных переговоров мятежники получили прощение генерала Слащёва, санкционированное Деникиным. Вот эти сведения наша группа и собиралась использовать при проведении своей операции в Крыму.

Глава 19

Наш путь мы решили начать с Одессы. Почему? Да слишком интересные были полученные сведения о этом прибрежном городе.

PS Эта глава посвящена событиям, о которых мало кто знает в наше время. Я посчитал, что в качестве истории событий эти сведения будут интересны читателям и большую часть скопировал, пока же пишу новую главу. (Оригинал взят у ivakin_alexey в Гражданская война в Одессе 1917–1919 Одесская Советская Республика.)

К семнадцатом году население Одессы состоял из пятидесяти пяти процентов русских, тридцати пяти процентов евреев и шести процентов украинцев. Остальные же были поляки, немцы, греки, молдаване, болгары и румыны.

Из пятисот тысячного населения — сорок тысяч рабочих на заводах; пятьдесят тысяч — кустари-ремесленники; мелкие предприниматели — пятьдесят тысяч. Средние и крупные предприниматели — девять тысяч. Интеллигенция составляла аж тридцать пять тысяч. К началу 1917 года в городе было до двадцати тысяч безработных. Семнадцатый год вообще был очень тяжелый. Причем большевики тут были не причем. Все вопросы к идиотам из Временного правительства. Это при них в Одессе хлеб вырос в цене в 300 раз. А сливочное масло, например, в 900 раз.

После отречения Николая от престола продолжила заниматься контрабандой. Городской голова Борис Пеликан призвал к спокойствию, после чего был арестован сенатской комиссией из Питера.

Памятник Екатерине тут же закрыли полотном, дабы не раздражать революционеров. Жандармов распустили, их место заняли студенты. Начальником милиции стал… профессор университета.

При городской думе создали Общественный комитет, в который вошли двадцать различных партий. Из них самые активные: кадеты, самые популярные: эсеры. А тут еще и Украинская партия Социалистов-федералистов появилась. Укро-федералы выступали за автономию Украины в Составе Российской Федеративной Республики, признания Одессы украинским городом, украинизации образования. В июне 1917 создание украинских частей разрешит Керенский.

С весны 1917 года большевики, меньшевики и эсеры в Одессе создают параллельную структуру власти Советы. Причем были созданы Совет рабочих депутатов, Совет матросских и офицерских депутатов, солдатский Совет, Совет трудовой интеллигенции, Крестьянский Совет, Совет профсоюзов, Совет фабрично-заводских комитетов, которые заняли Воронцовский дворец под заседания.

В апреле состоялась демонстрация — вышло пятьдесят тысяч человек в поддержку завоеваний февраля. Все вместе вышли, от кадетов до анархистов, от рабочих до генералов, от солдат до судовладельцев.

8 мая привезли прах лейтенанта Шмидта. Совершили панихиду в Кафедральном соборе. В почетном карауле стоял, между прочим, и адмирал Колчак. Керенский даже приехал. Тогда же и создали Румчерод — Исполком съезда советов РУМынского фронта, ЧЕРноморского флота, ОДесского округа.

В мае Керенский отказался признать автономию Украины. Центральная Рада послала нахер Временное Правительство и заявило автономию.

Тем не менее, в Одессе продолжало существовать «Троевластие» — претензии на власть имели Центральная Рада, Советы, Временное правительство.

А тут еще и либералы организовали амнистию уголовникам. А тут еще солдаты Румынского фронта плюнули и полками поехали по домам. Морячки-анархисты развлекались с частной собственностью. Пацаны с Молдаванки тоже включились в общее веселье. Тем более, оружия появилось как навоза за баней. Солдатики за бесценок продавали винтовки, а то и просто меняли на спиртоводочные изделия.

А тут еще Корниловский мятеж.

Все три власти моментально объединились и создали Временный Ревком. Туда вошли всего лишь 6 большевиков из 57 участников. Но именно они проявили железную волю к организации. Красная Гвардия с сентября 1917 года перешла под управление большевиками. После неудачи Корнилова полетели погоны. Новым начальником Одесского округа стал генерал Никандр Маркс. Крайний левак, симпатизировал левым эсэрам и большевикам, склонялся к украинизации армии. Открыл военный склады для красногвардейцев. Деникиным он будет приговорен к 4 годам каторги, но освобожден по возрасту. В это время левые эсэры послали нахер эсеров правых и вошли в союз к большевикам. И к ним же стали склоняться еврейские социалисты, левые бундовцы, меньшевики-интернационалисты, максималисты и анархисты всех мастей…

Тут еще и украинцы активизировались — 6 тысяч украинцев были сведены в Одесскую Гайдамацкую дивизию. Шапки смушковые, шлыки красные, жупаны малиновые, шинели синие, погоны серебряные. Красота.

Только вот в сентябре-октябре — До Октябрьской революции — по городу лучше было не ходить в ночное время. Постоянные перестрелки всех со всеми. Грабежи под видом реквизиций, реквизиции под видом грабежей. Хлеба не купить, не на что. Да и не везут крестьяне продукты в город.

А тут и Октябрьский переворот случился.

Центральная Рада не признала Ленина. Румчерод тоже Ленина не признал, но не признал и Раду. Городская Дума не признала Ленина, Раду и Румчерод. Совет вообще сделал вид, что все это его не касается.

В конце концов, Румчерод и украинцы объединились и создали «Временное революционное бюро», куда привлекли и военных.

Создали еще одну дивизию гайдамаков — пластунскую. Приехал Ахтырский гусарский полк. Большевики политически разложили гайдамаков и гусар, заодно провели переговоры с украинцами.

В итоге сложилась парадоксальная ситуация.

Румчерод и Дума выступила против украинцев и большевиков, а большевики заключили союз с гайдамаками. Киев заявил, что Одесса входит в состав Украинской Народной Республики, большевики ухмыльнулись и согласились. При этом, УНР входила на правах республики в состав Федеративной Демократической Российской Республики, как говорится в 3 универсале Рады.

Но тут рявкнул Ленин и Совет Народных Комиссаров. Дело в том, что Киев хапнул под шумок Херсонскую, Харьковскую, Екатеринославскую и север Таврической губерний, причем про Крым тогда вообще не было речи.

Одесса тоже перешла под УНР.

И тут большевики Одессы (впрочем, не только они, но еще и эсеры, Бунд и меньшевики) — возмутились: э, хохлы, а где же референдум? Тогда он назывался народным плебисцитом. Киев традиционно не заметил возмущения и продолжил наращивать военное присутствие. Был поднят влаг Украины на крейсере «Память Меркурия». Остальные моряки Андреевский флаг снимать отказались. А вот кадеты, артиллеристы, кавалеристы, технические части присягнули Киеву… Так же, как и генералитет и офицеры штаба округа. Тут еще и донские казаки нарисовались, тоже присягнули Центральной Раде.

Однако, и Красная Гвардия времени не теряла.

Каждый день совершались нападения «неустановленными лицами» на гайдамаков, пластунов, цейхгаузы… Гайдамаки решили разоружить красногвардейцев. Однако, вместо реквизиции оружия, предпочли заняться грабежами. В конце концов, украинцы плюнули и решили оружие у рабочих не отнимать.

Тут Петлюра — тогда он был что-то вроде военного министр Рады — объявил о трехнедельном отпуске для солдат, выходцев из Великороссии. Петлюра был не дурак, он понимал, что из отпуска солдаты не вернутся.

Большевики ускоренно стали готовить восстание в Одессе.

30 ноября была совершена первая попытка переворота. На стороне большевиков выступили не только красногвардейцы. Но два запасных полка, запасной артиллерийский дивизион, железнодорожный батальон, две прожекторных роты, два миноносца, два броненосца, крейсер «Алмаз». Четыре тысячи штыков и 18 орудий.

По всему городу шли бои — от Ланжероновской до Большого Фонтана. Тем не менее, большевикам не удалось захватить стратегические объекты, и пришлось отступить на завод «РОПИТ», где были вырыты окопы, а пару грузовиков обили броней и поставили на них пулеметы. Гайдамаки пытались штурмом взять завод, но тут им передали, что броненосцы «Синоп» и «Ростислав» откроют огонь. Тогда командир Красной Гвардии Чижиков и командир гайдамаков Поплавко договорились о прекращении огня и все вернулись в свои здания. Штаб Красной Гвардии вернулся на улицу Торговую 4, а Украинская Военная Рада в Английский клуб, что в начале Пушкинской.

Все существующие власти немедленно осудили — морально! — большевиков и в качестве наказания… лишили Красную Гвардию зарплаты. Красная Гвардия до средины декабря 1917 года получала зарплату как милиционное подразделение.

После чего украинцы, Румчерод и Дума создали компромиссный орган — «Совет Десяти».

Первым делом провели реквизицию ценностей у буржуев на сумму в 1 миллион золотых рублей. На нужды власти…

Но тут Киев начал поглядывать на Восток — на Донецк, Луганск, Кубань и Дон. Теория «Панукраинизма» в действии, так скажем. Заодно гайдамаки начали разоружать советские части, подчинявшиеся Питеру. Большевики-одесситы начали готовиться ко второму восстанию.

Благодаря хаосу в стране, созданному либералами, а в Украине еще и националистами, к январю 1918 года в Одессе воцарились голод, холод и безработица. Милиция практически разбежалась — нечем было платить бывшим студентам. Красная Гвардия охраняла только рабочие районы, ахтырские гусары, которым поручили патрулировать Центр — непрестанно бухали в казармах, военные за пределы частей не выходили, моряки контролировали только порт.

С 25 декабря на Одесском вокзале поселилась банда с Молдаванки, которая грабила всех, кто попадется.

Румчерод собрался на съезд. И на нем победили… Большевики, левые эсеры, анархисты, максималисты — блок набрал 60% голосов. Съезд тут же порвал отношения с Радой и признал власть Совнаркома.

Макар Чижиков реквизировал грузовик с 2 тысячами винтовок. Оружие раздал рабочим. Где-то в это время Мишка Япончик зачем-то пытался наехать на биндюжников с Пересыпи. Биндюжники вышли без оружия, отмудохали щеголеватых гопников с Молдаванки пудовыми кулаками, отобрали у них револьверы и отпустили по домам. Крепко побитый Мишка решил примкнуть к большевикам: «За ними — сила!».

Большевики в 1918 году создали Ревком.

9 января Киев заявил об отделении Украины от России. Одесса забурлила. Либералы и украинцы создали еще один орган — Временный комиссариат. Успели учредить три государственных языка — русский, украинский, идиш.

В общей сложности, у Совета и Рады было не более 2000 штыков и сабель.

Примерно столько же было и у «красных». причем, меньшевистско-право-эсэровский одесский Совет тоже выступал под красным флагом.

На стороне большевиков выступили:

— Красная Гвардия из докеров, рабочих и биндюжников; Еврейская самооборона Мишки Япончика и Яшки Блюмкина; «Железный отряд» анархистов; Боевики левых эсеров; Интернациональный отряд Олеко Дундича; Союз Молодежи Семена Урицкого; Матросы броненосцев и крейсеров; Сорок девятый и Ахтырский пехотный полк. Всего около 3,5 тысяч штыков и сабель с двумя орудиями. Это если не считать сами броненосцы.

Вечером 13 января 1918 года большевики и их союзники подняли восстание.

Это была суббота, офицеры штаба округа чего-то праздновали в самом штабе. Никто не ожидал восстания, подготовка велась в условиях строжайшей конспирации.

Моментально взяли телеграф, почту, казначейство, вокзал, штаб округа.

Утром 14 все было спокойно — погибло лишь 2 человека, 8 было раненых. Одесситы узнали о перевороте из утренних газет. Как отреагировали? А флегматично — кабаки работают, театры тоже, магазины открыты, на Привозе спокойно. А что власть сменилась — первый раз, чи шо?

Ни баррикад, ни взрывов, ни погромов.

Восставшие создали Военно-Революционный комитет. ВРК заявил, что вся власть перешла Советам рабочих, крестьянских, солдатских и матросских депутатов.

На январь 1918 года в Одессе и окрестностях осело около двадцати тысяч офицеров. Из них против большевистского переворота выступили всего триста человек, часть из них поддержали большевиков. Окружной арсенал взяли пулеметчики прапорщика Курганова.

И здесь большевики совершили крупную ошибку. Они не стали разоружать гайдамаков, а когда лидер «украинцев» приехал в штаб большевиков, располагавшийся на крейсере «Алмаз» его даже не арестовали.

Гайдамаки тут же выдвинули ультиматум — об освобождении штаба округа и разоружении Красной Гвардии. Дали сутки. Но суток ждать не стали.

Утром 15 января из района Большого Фонтана гайдамаки начали наступление. Развернулись ожесточенные бои. Постепенно, украинцы шаг за шагом отбивали город у большевиков. Захватили вокзал, продвинулись по центру до Дерибасовской — линия фронта шла от Соборной площади через Греческую площадь до Николаевского\Приморского бульвара. Дошли даже до Воронцовского дворца, где их атаку отбили едва ли не последним резервом.

Дума предложила перемирие, но ее никто всерьез не воспринимал.

Казалось, почти все. Однако красные удерживали порт. В тылу была Пересыпь, Слободка, Молдаванка, Мельницы — рабочие районы. А, самое главное, вечером 15 числа в порту высадился сводный отряд Шестой большевистской армии — 600 бойцов и два легких орудия.

16 числа броненосцы открыли арт.огонь по гайдамакам и юнкерам. Это их и сломало. К часу дня 17 января бои прекратились. Большая часть гайдамаков разбежалась, часть перешли на сторону красных. Всего лишь около 400 отправились в сторону станции Раздельной, где их и догнали одесские большевики, разоружили и отправили по хатам.

29 января был создан Совет Народных Комиссаров и провозглашена Одесская Советская Республика. Она сразу отказалась подчиняться Харькову, тогдашней столице УССР по причине «неукраинского положения Одессы». Подчиняться одесситы согласились непосредственно Петрограду. ОСР была провозглашена на территории Бессарабской и Херсонской губерний. Вышел даже небольшой конфликт с шахтерами Донецка. Те назвали свою республику Донецко-Криворожской. А Кривой Рог находился на территории Херсонщины.

А вот села и местечки ОСР вообще никому не подчинялись. Что ни волость — то отдельная республика. Некоторые даже деньги свои печатали на водочных этикетках. Крестьяне чихать хотели на перевороты. Анархисты-моряки категорически отказывались подчиняться кому угодно. Они ж герои Января — им экспроприации подавай. На этом фоне они спелись с Мишкой Япончиком.

А еще 22 января Мишка Япончик со своей боевой дружиной сжег «Регистрационное Бюро» судебной милиции — там хранилось 16 тысяч дел с фотографиями и отпечатками. Его дружина тогда вошла в состав Одесской Красной армии.

Вот как их обуздать, если созданная ЧК состояла из анархистов? Причем первое время ЧК работало вполне гуманно — отпускало офицеров под расписку о неучастии их в войне. Офицеры на расписки плевать хотели.

Анархисты вообще весело отжигали. Создали «Союз безработных» — 20 тысяч человек. Предлагали национализировать все дома: «Вся власть — безработным. Все дома — безработным». Создали свою боевую дружину, накладывали на буржуев и банки контрибуции. Деньги шли в фонд помощи безработным, не все конечно. Многое оседало в карманах боевиков. Сделать с ними большевики ничего не могли. Моряки договорились до того, что заявили о создании «Вольного Черноморского флота». Большевики в феврале начали все же аресты и разоружение анархистов. В ответ те убили начальника милиции и запретили приходить к нему на похороны. Тем не менее, процессия состоялась. ее немедленно обстреляли. Гроб стоял на улице до тех пор, пока не появились красногвардейцы и не разогнали «братишек».

Еще в декабре молдавский «Сфатул Церий» пригласил на свою территорию румынские войска. Молдавские ополченцы и Ручемрод сдерживали их как могли. Но постепенно были оставлены Болград, Измаил, Кишинев, Килия, Вилково. РСФСР выразила протест и начала войну с боярской Румынией. Соответственно Одесская республика тоже. И Центральная Рада тоже. Одесситы одновременно воевали с украинцами и румынами, украинцы с румынами и одесситами. Из Севастополя прибыли новые моряки-анархисты под руководством Анатолия Железнякова.

Всего их было около тысячи. А тут еще и левоэсеровская Красная Гвардия не хотела разворачиваться в Красную армию. Ее командир Чижиков был резко против.

D Одессе на тот момент было довольно много войск: Батальон им. тов. Спиридоновой (левые эсеры), дружина анархистов-террористов, отряд независимых анархистов, славянский интербатальон, немецкий интербатальон, еврейский батальон, литовская, латышская, польская дружины, сводный отряд военморяков, сводный отряд торгморяков, отряд «Союза безработных», гусарский полк, червонные казаки-гайдамаки. И никто не хотел на фронт. На фронте воевали остатки русских частей Румынского фронта и Тираспольский отряд, где, воевали Котовский и Якир.

14 февраля командующим Одесской Красной армией был назначен Михаил Муравьев.

Та еще фигура. Капитан царской армии, продрейфовал от черносотенцев до левых эсеров. Властный, жесткий диктатор. При взятии Киева и Полтавы расстреливал пленных пачками. Ненавидел украинцев, считая тех австрийскими шпионами и предателями-мазепинцами. При этом отличал малороссов от украинцев.

Когда приехал, первым делом разогнал Городскую Думу. Уничтожил все винные склады, поставил под контроль железную дорогу. Объявил город на военном положении — рестораны работают до 21.00, театры до 19.00. Пьяные объявлялись лицами вне закона. То есть расстрел на месте. Ввел военно-революционные трибуналы. Наложил контрибуцию на город — 10 миллионов золотом. Собрали только два, бумажными. Деньги пошли на армию.

Свою армию перебросил за сутки из Киева под Бендеры. Подмял под себя и СНК, и Совет и Румчерод. Его бойцы даже сцепились с одесской Красной Гвардией.

Спаслись тем, что Красная Гвардия Одессы была левоэсеровская. Сами судите — командующий Одесской армией Лазарев — левый эсер, командир Красной Гвардии Чижиков — эсер-максималист, начальник милиции Зайцев — эсер-максималист, нач.штаба Одесской армии Чакваная — левый эсер, его зам Блюмкин — левый эсер, руководитель воздушной обороны Черкунов — эсер-максималист. Вдобавок и ЧК — анархисты. Большевики занимались на тот момент только гос.строительством, экономикой, хозяйствованием. Именно левый эсер Муравьев будет угрожать одесским буржуям расстрелами, а офицеров соберется топить в море. Умудрился даже разоружить 1-й полк им. тов. Ленина. Красноармейцев отправил в Крым как ненадежный элемент. Рабочих Одессы называл буржуйскими прихвостнями — в армию к нему не спешили записываться.

Да, чуть не забыл, никакой национализации предприятий не проводилось, поэтому Муравьев заявил, что всем рабочим, которые записались в армию, сохраняется заработная плата за счет хозяина предприятия.

Естественно, между СНК и Муравьевым возник конфликт.

Тем не менее, Муравьев бьет румын, освобождает Приднестровье и собирается двигаться на Кишинев, оттуда на Бухарест.

Однако, как говорят, «в футбол играют 22 человека, а выигрывают всегда немцы». Причем тут немцы? А сейчас узнаете.

В эти дни шли долгие и трудные переговоры с Германией. И большевики, под нажимом Ленина, пошли на вынужденный Брестский мир. Но далеко не сразу. А пока шли переговоры, австро-венгерские и германские войска методично двигались на восток. Подходили они и к Одессе. И если румын удалось разбить и отогнать, то против соединенных сил двух Центральных держав и их союзников УНР (Украинской Народной республики) устоять было очень сложно. Если вообще возможно.

В начале марта пришло известие о Брестском мире. Одесские большевики были в шоке. Воинственные левые эсеры немедленно начали всеобщую мобилизацию и заявили о неподчинении РСФСР. А тут еще и на севере Херсонщины крестьяне восстали, объявив себя вольными казаками. Арсенал захватили и создали аж две конных и четыре пеших сотни. Сотня это не сто человек. Это что-то вроде роты. Муравьев собрался еще и северный фронт открыть.

Но не тут то было.

Немцы наваляли анархистам Железнякова под станцией Бирзула. Всего пара часов на поезде до центра Одессы. Анархисты побежали.

А в ответ на всеобщую мобилизацию одесситы, задолбанные войнами, вышли на демонстрацию на Куликово поле, где их и расстреляли из пулеметов. 12 убитых, несколько десятков раненых.

Началась подготовка к эвакуации. «Союз безработных» попытался начать грабить банки. Вмешались красноармейцы Софронова. Как он сам вспоминал «…пришлось эту гопкомпанию разогнать штыками и прикладами».

Ну и опять денег нет. Муравьев лично выдал два миллиона на зарплату рабочим. Из Москвы прибыло 9 миллионов, но их раздать не успели, эвакуировали в Севастополь.

В это время ВРК, СНК и Совет непрерывно заседали. Большевики подчинились Ленину, предлагали эвакуировать флот. Левые эсеры и анархисты стояли за войну с Германией.

А на город наступали две пехотных и три кавалерийских дивизии Двенадцатого австро-венгерского корпуса. Когда об этом узнали в Одессе — левые эсеры признали необходимость эвакуации. Хотя была идея избежать войны, объявив Одессу «вольным городом», мол австрияки тогда не сунутся, ибо в условиях Брестского мира нет ничего о «вольных городах».

А тут еще по тихому собрались думцы, отправили делегатов австро-венграм с хлебом-солью. Приходите и владейте, мол, но чур вместе с нами.

Одни анархисты решили сражаться. Тут к ним прибыл броненосец «Ростислав» — 1200 добровольцев из Севастополя. Практически все они полегли под Раздельной — час езды на поезде.

Армия Муравьева начала разбегаться. Сам Муравьев дал приказ флоту — расстрелять боезапас по Одессе. Изумленные моряки послали его на хер. Мало того, флот ему вообще не подчинялся, но и стрелять по Жемчужине даже анархисты не захотели.

Хотя броненосец «Ростислав» собрался было выпустить 6000 снарядов. Тут думцы приехали на него и отговорили братишек. Взамен, флотские потребовали беспрепятственной эвакуации, шоб австрияки не мешали. Думцы поехали к австриякам. Договорились о том, что те задержаться на сутки. Ну хоть какая польза от думцев случилась.

Флот ушел в Севастополь. прихватили и жовтно-блакитный «Память Меркурия». На три бронекатера, 20 тральщиков и транспортов, 11 вооруженных самоходных барж и две канонерские лодки «Кубанец» и «Донец» не хватило экипажей.

Ушла и Одесская Красная Армия, и Красная Гвардия, и армия Муравьева — все они высадились в Крыму. В Румынию увезли на вспомогательном крейсере «Император Траян» — военнопленных. Несколько десятков офицеров, двух генералов и одного адмирала. Это Муравьев постарался.

После разгрома в Приднестровье румыны отказались было от Бессарабии, но тут на них надавили немцы и мамалыжники снова захватили Молдавию и Южную Буковину. Румыния вошла в зону немецкого влияния.

Утром 13 марта австро-венгерские войска вошли в Одессу.

Началась эпоха интервенции. Началась, как водится, с арестов тех «красных», кто остался в городе. Газеты захлебывались в плаче о жертвах «большевицкого» террора.

Хотя причем тут большевики? Но для либералов что левые эсеры, что анархисты, что большевики — все были на одно лицо.

Дзержинский,узнав о событиях в Одессе, сказал о Муравьеве:

«…худший враг не мог бы нам столько вреда принести, сколько он принес своими кошмарными расправами, расстрелами, предоставлением солдатам права грабежа городов и сел. Все это он проделывал от имени нашей советской власти, восстанавливая против нас все население. Грабеж и насилие — это была сознательная военная тактика, которая, давая нам мимолетный успех, несла в результате поражение и позор.»

Итак, в марте 1918 года Одессу оккупировали австро-венгры и немцы.

Нельзя сказать, что жизнь сразу наладилась, хотя после либерального, а потом левоэсеровско-анархистского бардаков стало полегче. Номинально город находился под управлением УНР, переименованной в скорости в Украинскую Державу.

Фактически же городом управляли фельдмаршал-лейтенант фон Эссер от австрияков и полковник фон Фотель от фрицев. Немецкие колонисты вздохнули спокойно и распустили свои отряды самообороны. С Гросс-Либенталя и Люстдорфа в город потянулись подводы с продовольствием. Тем более, в городе появились кроны и марки.

Городская Дума опять была разогнана — либералы достали всех. Совет тоже разогнали. И профсоюзы. Мало того, меньшевиков, правых эсеров начали арестовывать вместе с левыми эсерами и большевиками. Анархистов просто шлепали на месте вместе с бандитами. Какие суды или трибуналы?

Тут меньшевики с правыми эсерами начали заговор делать. Даже, по примеру левых эсеров, боевые еврейские дружины создали. Цель? Создание Украинской Социалистической республики со столицей в Одессе.

Но тут пришел Петлюра и все испортил. Немцы проиграли войну, потянулись домой, у них там своя революция случилась. А Раду и гетмана Скоропадского снес Петлюра. Под Одессой загулял атаман Григорьев — вроде как петлюровец.

Австрийцы же моментально превратились в «товарищей большевиков». Генерала одного хлопнули, своего конечно. Офицеров начали стрелять… В общем, повторение русской революции.

Одесситы матюкнулись, ибо только свой хаос пережили, теперь еще и австрийский надо как-то переживать.

Самозародились офицерские боевые дружины. Эти кое-как поддерживали порядок, гоняя гетмановцев, австрийцев и гоп-стопщиков. Впрочем, от пацанов с Молдаванки они тоже мало чем отличались, не брезгуя реквизициями. В реалиях той войны офицеры спокойно принимали десятки присяг. А как вы хотите? Сначала царю присягали, потом Керенскому, потом гетману, потом Петлюре, потом сами себе… Некоторые бегали из Красной в Добровольческую и наоборот. Офицерская честь?

В общем, опять бардак начался. И тут вмешалась Антанта. А именно — Франция и Англия.

Мало кто знает, но еще 23 декабря 1917 Англия и Франция подписали секретные протоколы по разделу Советской России.

Франции отходила западная территория по линии Керчь-Ростов-на-Дону-Курск. Бриттам все, что восточнее.

Одесса вошла в зону Франции, естественно.

Клемансо потребовал еще в октябре 1918 (ДО окончания войны с Германией) ввести войска на Украину. Генерал Франше д’Эспере резонно сказал — там, мол, слишком холодно, может только Одессу возьмем? Помнили, лягушатники, судьбу Буонапартия. И вообще, генерал предложил через Венгрию в Германию сходить.

Тут русские либералы от Добровольческой армии (окститесь, не было там монархистов, разве что единицы) открыли очередной болтологический центр в Яссах. Французы и англичане не принимали участия в Ясской конференции. Лучше всего о ней скажет Владимир Гурко, тот еще монархист и имперец: «Бесцельность производимой работы, думается, сознавалась каждым. Это не мешало, однако тому, что пускали в ход все доступные каждому красноречие и спорили до потери голоса и изнеможения сил». О чем спорили? Ну… Как нам обустроить Россию, а как же? России, в целом, насрать было на ясских мечтателей, ей надо было выживать как-то. Единственной силой, которая смогла обуздать тот хаос оказались большевики. Без всяких оценок — это исторический факт. Пока белые болтали, большевики делали. И учились на своих ошибках.

Но тут Скоропадский уперся рогом — Одесса це Украина, ага.

В конце концов, французы плюнули и ввели Средиземноморский англо-французский флот в Черное море. Цель? Оккупация портов от Одессы до Таганрога.

Тем временем, бешеные петлюровцы подошли к Одессе. И ее опять никто защищать не хотел — 600 штыков гетмановцев, бывших червоных гайдамаков, да пара сотен добровольцев-офицеров.

А тут еще и Мишка Япончик выплыл. По Молдаванке чужим пройти было нельзя. Снимали все — вплоть до нижнего белья. Мишка обнаглел настолько, что разнес отделение Державной Варты (типа полиции гетмана), а потом бросил бомбу в Русский театр, где офицеры бухали «Шустовский». Заодно отходящий австрийцев и немцев чувствительно грабили.

Злоключений добавила эпидемия холеры.

Французы привезли сербов и поляков. Те немедленно сцепились с немцами.

В общем, тот еще праздник жизни.

Клемансо явно руководил по глобусу — он потребовал выдвижения на Киев, Юзовку\Донецк, Харьков. Большевиков он всерьез не воспринимал, а зря. В планах было отправить на Украину 12 французских дивизий. Генерал Бертелло телеграфировал, что у него только три есть, и то, одна с испанкой лежит в госпиталях. Он предложил сформировать смешанные дивизии — греко-румынско-французские. Офицеры, естественно, французы, мясом все остальные.

Настроение же у французских солдат было, мягко говоря, не очень. Задолбались воевать, хотелось домой, к мадамам своим. А их с одной войны на другую посылают.

В начале декабря 1918 года в Одессу прибыл капитан Эмиль Энно, вице-консулом назначенный. Поселился в гостинице «Лондонской» на Приморском бульваре. Начал с того, что объявил порт и Приморский бульвар вместе с Потемкинской лестницей зоной французских интересов. Читай — территорией Франции.

Одесса планировалась как база для наступления на Москву силами трех армий — гетманской, Добровольческой, Польского легиона. И немножко французской. По пути еще не забыть Петлюру разбить. А, еще и итальянцы приехали. 2 декабря с броненосца «Мирабо» высадились первые французские части. 17 декабря они перешли «границу Франции с Одессой» возле Оперного Театра. Начался период в жизни одесситов, когда выходя за хлебом до булочной приходилось пересекать пару государственных границ.

Но тут буча в самой Франции началась. Социалисты начали критиковать Клемансо в парламенте. «Народ устал от войны». Ллойд Джордж потер унылое британское лицо и сказал, что большевизм рухнет сам. Американский Вудро Вильсон высказался против интервенции, что не помешало потом пендосам таки поучаствовать в ней.

Задержка, в общем. Энно клятвенно уверяет Скоропадского, что сенегальские стрелки вот-вот на Киев пойдут, это Булгаков в «Белой Гвардии» хорошо показал. Тем временем, правосеки-петлюровцы берут Раздельную.

Дальше анекдот чистой воды — французы туда посылают пару немецких (!) батальонов. Немцы, пожав плечами, спокойно едут до Раздельной, там договорившись с петлюровцами едут домой кушать баварские сосиски. Под Раздельной Польский легион ревет ревмя и кроет французов пся кревом. А как им не реветь? Их 150 штыков. Гетмановцы туда 150 студентов отправляют и 100 конных полицейских. Добровольческая армия объявила нейтралитет, ага.

Гетмановцы плюнули и перешли на стороны Петлюры. Не все. Некоторые ушли на Дон, к Деникину.

В Одессу вошел Петлюра. Их было много, поэтому, когда в Малом переулке случилась свара между поляками и австрийцами — люлей отхватили все.

Французы призадумались — че делать-то? Единственный союзник исчез, а большевики активности не проявляли.

И опять про Мишку Япончика — этот под красно-черными флагами штурманул городскую тюрьму. Чтобы французы не мешались — пели «Марсельезу». 700 человек освободили, 60 жандармов были растерзаны, а начальника тюрьмы сожгли живьем. Петлюровцы бросились в погоню — успели дать залп по толпе. Убили около полусотни бандитов. Кто ж их считал? 16 декабря Мишка Япончик призвал не грабить рабочие кварталы. Был прав — взять там было нечего. А вот казначейство 18 числа грабанул — 2 лимона унес.

За некоторое время до этого в город прибыл генерал Гришин-Алмазов — соратник Колчака, один из организаторов мятежа белочехов.

Наконец, 17 числа в городе высадились зуавы — сенегальские и марокканские стрелки. Французы решили вытеснить петлюровцев из города, но руками Гришина-Алмазова.

Ночью с 17 на 18 на Польском спуске начались бои между белогвардейцами и петлюровцами. На все это дело лениво смотрели французы и угрюмо большевики. Бои шли два дня — по городу лупили французские орудия с эскадры, петлюровцы путались в топографии города — фактически повторилось январское восстание большевиков. Как обычно, пострадали вокзал, центр и Новый рынок. Потери с трех сторон — добровольцы, петлюровцы и мирные жители — от 100 до 120 человек. А хрен его знает, где похоронили. Это ж не большевики, которые всех в одной могиле похоронили.

Потом опять начались долгие формирования каких-то правительств. «Совещание» было создано. туда вошли — профсоюзы, «Союз возрождения России», Земско-городской совет Юга России, кооперативы, «Национальный Центр», Совет государственного объединения России, ДобрАрмия. Начали решать вопрос о государственном устройстве. И тут же задолбали и Гришина-Алмазова, и французов.

И тут Гришин-Алмазов послал куда подальше Деникина. Он не желал подчиняться никому. Создал свое правительство, отказался выполнять приказы деникинского Особого Совещания. В правительство набирал знакомых — своих и своего советника В. Шульгина. Так министром внутренних дел стал бывший могилевский губернатор Пильц.

Денег, как обычно, не было. Французы не давали, а Деникин свои не слал. Пошли по пути большевиков — нашли станок, начали печатать деньги гетмана, да. Деникин обозвал Алмазова «одесским сепаратистом», бывший министр финансов УНР Бородаевский заявил французам протест и потребовал, чтобы станок ему передали. Бородаевского тут же арестовали. Всего Гришин-Алмазов напечатал 523 миллиона карбованцев.

А число безработных достигло 90%, цены на хлеб выросли еще в три раза только за две недели. Начались голодные бунты. Народ просто приходил на рынки и сносил торговцев вместе с прилавками.

Зуавов поселили в Воронцовском дворце, они его немедленно засрали и заболели испанкой.

Французы замучались разбираться в хитросплетениях одесской политической жизни, махнули рукой и стали курить бамбук.

Гришин-Алмазов же занялся бухлом, развратом и картами, построил свой казино, где и кутил.

Гурко подумал-подумал и организовал «Правый Центр». А в целом против Гришина выступали все — либералы, гетманцы, петлюровцы, бундовцы, сионисты, черносотенцы, деникинцы, кадеты и, естественно, «левые». Но это не значит, что они друг с другом ладили. Черносотенцы вполне успешно деникинцам гадили, например.

А еще Гришин-Алмазов был крайним противником украинизации. Похороны офицеров Добровольческой армии вообще были апофеозом антиукраинства. Преподавание на «Галицийской мове» — так он называл украинский — стало необязательным. Вместо истории и географии Украины — история и география Юга России.

Назревала очередная буза — все против всех…

Глава 20

Силам Антанты и белогвардейцам в районе Одессы — Николаева противостояли значительно уступавшие им в численности войска перешедшего на сторону Красной армии атамана Григорьева, чья дивизия была переформирована в 1-ю бригаду 1-й Заднепровской Украинской советской дивизии, а в конце февраля получила приказ наступать на Причерноморье. В мае 1919 возглавил крупнейшее на Украине и одно из самых масштабных вооружённых восстаний против советской власти, причем подтолкнули Григорьева к мятежу грабительские хлебозаготовки на Украине, проводимые Каменевым. После подавления восстания, в июле 1919 убит «махновцами».

Лев Борисович, который на самом деле имел фамилию Ро́зенфельд, мало того, что пустил на самотек хлебозаготовки и они вылились в ограбление крестьян, так после известия о мятеже Григорьева он в свою очередь не известил о этом командующего Украинским фронтом Антонова-Овсеенко. К этому моменту Григорьев успел сформировать 17 эшелонов своих сторонников и направить их в сторону Екатеринослава. Кроме того, зная о нейтральной позиции Нестора Махно, Каменев не принял мер к уведомлению об этом командующего 2-й Украинской армией (в последующем Анатолия Скачко, ушедшего из Екатеринослава именно в связи с опасениями соучастия Махно в григорьевском мятеже. Это промедление и непринятие мер привели в результате к обвалу Южного фронта и успешному продвижению белогвардейской Добровольческой армии Деникина к Москве летом—осенью 1919 года.

Поэтому, когда я узнал, что неподалеку от нас находится личный вагон Каменева, я поздно вечером расчехлил свою любимую снайперку и, дождавшись пока наша группа уснет в каком-то сарае на душистом сене, я накинул на себя «Лешего» и как приведение выскользнул наружу, поспешив к полустанку, в тупике которого и находился необходимый вагон. Устроившись на крыше старенького пакгауза, я стал искать цель.

Около вагона клевали носом пара часовых, в салоне вагона горел свет от керосиновых ламп. В окуляр прицела были прекрасно видны сам Каменев и трое человек, по виду комиссары, причем у всех носы были явно еврейского происхождения. Они курили и о чем-то спорили, тыкая пальцами в карту. На секунду задержав дыхание, я нажал спусковой крючок. Выстрел в тишине переполошил охрану. Пуля вошла в левый глаз и вынесла на выходе значительную часть черепа.

Я тут же спустился и поспешил к нашему убежищу. У входа стоял Федор, у которого при виде меня со снайперкой в руке широко расширились глаза. А когда со стороны штабного вагона послышались крики, Федор оглянулся, и, убедившись в крепком сне остальных, покрутил у виска пальцем.

Я подошел вплотную и шепнул — Поверь, так было нужно!

Достав шомпол и ветошь, я стал чистить ствол.

Рано утром к нам заглянул Котовский, который командовал кавалерийской бригадой 45-й стрелковой дивизии, воюя на Украине против петлюровцев и на советско-польском фронте — Спите? А сегодня ночью был убит член Политбюро Лев Каменев!

Голиков невольно почесал затылок — То то мне во сне показалось, что стреляли. Но честно говоря мы все вымотались и спали как убитые!

— Моя конница вышла к окраинам Одессы, мне поручили доставить вас в город — Котовский взглянул на свои часы, ремешок которых был поверх гимнастерки — Поторопитесь, времени у вас совсем нет.

Оседлав коней, мы в сопровождении пятидесяти человек из охраны комдива, направились к Одессе.

По дороге, Котовский рассказал о помощи, которую Махно оказал красным, ударив в октябре прошлого года по тыловым частям и складам боеприпасов ВСЮР — Представляете, в самый разгар белого наступления на Москву полки Революционной повстанческой армии Украины под командованием Нестора Махно наводят панику в тылу Деникина! Армия состояла из четырёх корпусов. В резерве штаба армии находились: пулемётный полк из семисот пулемётов, бригада кавалерии в три тысячи сабель, обозные войска, трудовые полки, комендантские роты и эскадроны общей численностью двадцать тысяч человек. Всего армия имела сто три тысячи штыков, двадцать тысяч сабель, почти полторы тысячи пулемётов и восемьдесят четыре орудия. В начале октября в руках повстанцев оказались Мелитополь, Бердянск, где они взорвали артиллерийские склады, и Мариуполь — в ста верстах от Ставки в Таганроге. Повстанцы подходили к Синельникову и угрожали Волновахе — артиллерийской базе белых! Для подавления восстания Деникину пришлось, невзирая на серьёзное положение фронта, снимать с него части и использовать все резервы.

Добравшись до города, Котовский вызвал к себе начальника своего штаба, который, явившись, доложил — Белогвардейцы передали власть в городе командующему Украинской Галицкой армии Сокире-Яхонтову. На нас вышли парламентеры: командующий УГА готов сдать Одессу без боя наступающим частям РККА. Причем галичане готовы влиться в ряды Красной армии!

Котовский ненадолго задумался и приказал — Галичанам оставьте оружие, передать им все деникинские автомобили и амуницию. «Червона УГА» может сохранить внутреннюю автономию и старый командный состав. Где генерал?

Когда доставили генерала, тот, поздоровавшись, предложил — Товарищи! Как вы смотрите на совместный поход на буржуазную Польшу? Я как выпускник Николаевской академии Генерального штаба могу с уверенностью сказать — После бойни в польском Главном штабе, о которой до меня дошли слухи, поляков можно брать голыми руками!

Котовский усмехнулся — Виктор Николаевич, эту мысль предлагаю вам высказать лично нашему командующему фронта! Вас доставят в штаб, а мне пока предстоит решить ряд задач в связи с возвращением Одессы советской власти!

Договорившись со своим старым знакомым-контрабандистом о переправки нашей группы в Крым, Котовский простился с нами — Эх! Я удивляюсь вам, как можно тащить в тыл белых детей! Ладно еще Аркадий, ему почти семнадцать, а вот этих двоих! По нашим сведениям с приходом частей белой армии в Крым в Симферополе, Севастополе, Евпатории, Ялте и Феодосии были созданы контрразведывательные пункты, а в Керчи он находился все время, в которых находятся от пяти до девяти офицеров. Севастопольский контрразведывательный пункт Штаба Главнокомандующего ВСЮР замыкается на отдел Генерального Штаба Военного правления и возглавляет его штабс-капитан Филатов, в начале прошлого года служивший старшим следователем Севастопольского контрразведывательного отделения. Личный состав контрразведывательного пункта комплектуется из армейских обер-офицеров Севастопольского комендантского батальона. Главной задачей пункта является выявление и арест лиц, служивших в органах Советской власти, причём аресту подлежат и лица, принадлежавшие к РСДРП и партии социалистов-революционеров, которые служили при большевиках в городском самоуправлении. Активная работа контрразведки по выявлению и аресту лиц, служивших в Красной Армии и органах Советской власти, принесла заметный успех. Арестованы сотни человек. Генерал Деникин остерегается привлекать к контрразведывательной службе бывших жандармских офицеров, и поэтому во главе Особого отделения им поставлен морской офицер, капитан Второго ранга Туманов. Помощником к нему был назначен старший лейтенант Автамонов. В пятнадцатом году в чине ротмистра он был прикомандирован к Севастопольскому жандармскому управлению, старшим лейтенантом переведён во флот, возглавил особое отделение (контрразведывательное) Штаба командующего Черноморским флотом. Главной задачей Особого отделения Морского управления с первых дней формирования стала борьба с организованным подпольем, именно Особое отделение преуспело в этом. Первый удар по нашему подполью был нанесен в декабре прошлого года и в январе этого, когда на линкоре «Георгий Победоносец», эскадренных миноносцах «Пылкий», «Капитан Сакен» и других судах флота было арестовано восемнадцать матросов, многие из которых были членами подпольных групп.

Ладно, явки нашего подполья я вам передал, дай Бог вам не попасться в руки контрразведки.

В Крыму, где тогда в мирное время проживало не более миллиона человек, прибыли несколько сотен тысяч эвакуированных. Большинство составляло гражданское население: члены семей военнослужащих, донских и кубанских казаков, служащих государственных учреждений белого Юга. В мирное время Крым не обеспечивал себя продовольствием. Его житницей всегда были северные уезды Таврической губернии, или Северная Таврия, лежавшая за Перекопским перешейком. Теперь же, когда в руках Белой армии оставался один лишь Крымский полуостров, над скопившимся на нём армией и населением нависла угроза голода. Цена на предметы первой необходимости невообразимо возросла. В условиях гражданской войны было невозможно наладить нормальный посев и сбор хлебов. Продовольственное снабжение полуострова и постоянная дороговизна оставались острой проблемой для большинства населения Крыма в продолжение всего правления генерала Врангеля. Несмотря на борьбу со спекуляцией и попытки регулировать цены на продовольствие, «чёрный рынок» торжествовал, а значительная часть населения продолжала жить впроголодь. Особенно это касалось государственных служащих и интеллигенции, проживавших в городах и не имевших других источников доходов, кроме казённой службы. В то же время такое положение служило стимулом для постоянной коррупции. В спекуляцию и казнокрадство вносило свою лепту и белогвардейское офицерство.

Перегоняя дороговизну жизни, росли доходы купцов и ремесленников, несоразмерно повышавших цены на свои товары, более или менее в уровне с дороговизной подымались заработки рабочих, державших предпринимателей и правительство под вечным страхом забастовок. Что касается жалования офицеров, чиновников или служащих общественных учреждений, то оно с каждым месяцем все больше и больше отставало от неимоверно возраставшей стоимости предметов первой необходимости.

С тыловыми нравами на фронте генерал Врангель повел жестокую и, нужно сказать, вполне успешную борьбу. Совершенно развратившаяся во время отступления от Орла к Новороссийску деникинская армия в короткий промежуток времени была дисциплинирована. Жалобы на грабежи и насилия почти прекратились. Словом, в нравах армии произошел какой-то чудесный перелом, который отразился и на переломе в ее боевом настроении. Возродилась вера в вождя и в возможность победы. Престиж Врангеля не только среди войск, но среди населения возрастал не по дням, а по часам. Вскоре после своего избрания Врангель переименовал ВСЮР в Русскую армию. В Крыму была проведена мобилизация всех оказавшихся там военнообязанных в возрасте от 19 до 35 лет. Особенно тщательно производилась чистка от «тыловиков» госучреждений и частных фирм.

Врангель создал Правительство Юга России с министрами, во главе которого поставил Кривошеина. Себя Врангель наименовал Правителем Юга России. Важным шагом Врангеля стало издание, перед началом похода в Северную Таврию, закона о земле. Согласно ему, земля, захваченная крестьянами в ходе революции, закреплялась за ними в частную собственность за выкуп с рассрочкой в 25 лет. Это имело важное пропагандистское значение. 'Мало кто знал подробности земельного закона Врангеля, но еще до его издания в армии стало известно, что «Врангель дает землю крестьянам».

При Врангеле значительно уменьшились случаи произвола военных властей, особенно органов контрразведки, бесконтрольных при Деникине. Тем не менее, такие прецеденты не исчезли. «Однажды утром дети, идущие в школы и гимназии, увидели висящих на фонарях Симферополя страшных мертвецов с высунутыми языками. Этого Симферополь еще не видывал за все время гражданской войны. Даже большевики творили свои кровавые дела без такого доказательства. Выяснилось, что это генерал Кутепов распорядился таким образом терроризировать симферопольских большевиков, которые регулярно засылали в Крым диверсионные группы, пытались разжечь партизанскую борьбу в горах. Были там и отряды 'зелёных», во главе которых встал изменивший присяге некий капитан Орлов.

Мы, удачно высадившись под Феодосией, устроились в рыбацком поселке. Добирались мы до места слишком долго: парусный баркас развивал максимум десять узлов, это восемнадцать километров в час! Поэтому с одной ночевкой у берега у нас ушло двое суток.

Небольшой курорт был буквально набит военными в погонах. Пока мы добрались до центра, успели набрать подаяниями целую корзину продуктов, среди которых были хлеб, консервы и колбаса!

Ставка Деникина, который передал власть Врангелю, находилась в гостинице Астория. Мы, удачно высадившись под Феодосией, устроились в рыбацком поселке. До революции Феодосия была маленьким городом с населением в двадцать семь тысяч человек, половину из которого составляли русские и украинцы, а другую половину — татары, караимы, армяне и евреи.

Я и Серый отправились в город, одна говорливая тетка, увидев в нас свободные уши, поведала нам про обычаи курорта в пору купания: курортная публика тогда не лежала вповалку на пляжах, а требовала к себе уважения и удобств в виде «отдельных номеров для раздевания», а так же буфета, бесплатной читальни, парикмахерской и прочее. Городские феодосийские купальни предлагали более ста таких номеров, как с общим выходом в море, так и с отдельными особыми лестницами (разумеется, и за особую плату). А при некоторых морских купальнях имелись даже теплые морские ванны для тех, кому вода в море казалась недостаточно комфортной температуры!.. Нужно лишь добавить, что со стороны администрации выставлялось единственное требование: «купальные костюмы были обязательны для лиц обоего пола свыше 10 лет». Согласившись с теткой, что действительно нам жаль, что до лета еще далеко, мы двинулись дальше.

Достигнув пятиэтажной гостиницы, мы оценили ее фасад, украшенный статуями, вазами, красивой металлической решеткой, куполами по бокам крыши. Неподалеку от входа стоял броневик, вокруг просто кишели офицеры, многие из них входили и выходили в это здание, в котором белое командование решало как им быть при постоянном дезертирстве воинских подразделений.

Решив не мозолить глаза и обойдя гостиницу вокруг, изучили подходы и все проулки ближайшие проулки. Затем стали изучать остальные районы города. От Картинной галереи Айвазовского по Генуэзской улице мы вышли к Лазаревскому скверу и к башне Константина. Далее началась Итальянская улица.

Улицы города, тротуары и дома Итальянской мало чем отличались от таковых где-нибудь в Болонье. Итальянская была сосредоточением магазинов и гостиниц. На улице, вымощенной булыжником, находились первоклассные гостиницы «Европейская», «Центральная», «Гранд-Отель», «Эрмитаж». Помимо гостиниц здесь находились магазины, рестораны, аптека, банк, кофейни. Здесь же, недалеко от «Фонтана Айвазовского», был кинематограф «Иллюзион». На Итальянской улице, которая проходила по территории древней генуэзской крепости, частично сохранившей стены и башни, было оборудовано кафе-кабаре «Чашка Чая». Из афиш, наклеенных на тумбе, в нем проводились выступления артистов Александра Вертинского и исполнительницы эстрадных песен Изы Кремер. Внутрь было невозможно попасть — все места были заняты, но нам с Серым все-так удалось проскользнуть и мы, пристроившись в дальнем уголке за кадкой с пальмой, достали свои припасы и перекусили, наблюдая за Вертинским, исполняющим песню «Маленький креольчик».

Честно говоря мне стиль исполнения Вертинского не понравился. А вот дамы, сидящие со своими кавалерами, в основном в военных мундирах, ему рукоплескали. Серый удивленно покачал головой — Хрень какая-то! Как они могут это слушать!

Возле нас остановился половой и всплеснул руками — А ну пошли вон! Бродяги бездомные!

Мы поднялись и двинули на выход. Проходя мимо столика, за которым сидели две женщины и трое мужчин в штатском, Серый сделал жалостливое лицо и одна из дам за нас вступилась — Милейший! Не гоните детей, пусть они сядут с нами, найдите для них пару стульев. Половой вздохнул, но принес для нас пару табуретов. На принесенные чистые тарелки нам положили цыпленка табака и картофельного пюре.

Женщина с короткой стрижкой лет двадцати семи взлохматила волосы Серому и подмигнула мне — Как вас звать, Гавроши? Я Марина Цветаева, а это мои друзья Макс Волошин, Осип Мандельштам с супругой Наденькой и Илья Эренбург.

Я ответил, так как мой друг был поглощен куриной ножкой — Я Павел, а это мой друг Сергей. Мы сироты, добрались сюда с трудом из Петрограда, очень уж голодно в бывшей столице.

Цветаева помрачнела и сунула мне в руку серебряный николаевский рубль — Дала бы больше, если бы могла.

Затем она дождалась ухода Вертинского со сцены и попросила — Макс, прочитай что-нибудь из нового!

Волошин допил вино и прикрыл глаза —

Одни идут освобождать

Москву и вновь сковать Россию,

Другие, разнуздав стихию,

Хотят весь мир пересоздать.

В тех и в других война вдохнула

Гнев, жадность, мрачный хмель разгула,

А вслед героям и вождям

Крадётся хищник стаей жадной,

Чтоб мощь России неоглядной

Pазмыкать и продать врагам.

И там и здесь между рядами

Звучит один и тот же глас:

'Кто не за нас — тот против нас.

Нет безразличных: правда с нами'.

А я стою один меж них

В ревущем пламени и дыме

И всеми силами своими

Молюсь за тех и за других.

Осип выдохнул — Сильно и смело! Правда господам офицерам оно может не понравиться!

Его жена одернула — Мало тебе, что тебя с твоим братом недавно чуть не арестовал пьяный казацкий есаул, которому так не терпелось посадить парочку евреев. Спасибо Максу, он смог его убедить вас не трогать. — затем повернулась к Волошину — А вы, Макс, должны думать, где декламировать такие стихи!

Волошин понизил голос — Меня все время гложет мысль: кто меня раньше повесит, красные — за то, что я белый, или белые — за то, что я красный?

Затем Надежда обратилась к нам — Бедные мальчики, может вас пристроить у наших родных в Коктебеле?

Я помотал головой — Спасибо большое, нам есть где заночевать.

Толкнув друга ногой, я кивнул ему на выход. Тот вздохнул и, выпив стакан морса, слез с табурета — Мы пойдем, огромное спасибо за угощение!

Глава 21

Вот уже час я пытался убедить Аркадия не покидать рыбацкий поселок — Ты пойми, всех военнообязанных гребут в белую армию и ты вполне со своим высоким ростом можешь попасть под мобилизацию. У нас же с собой никаких документов нет и ты не сможешь доказать, что не достиг призывного возраста!

Голиков набычился, но Наум с Федором и Артуром меня поддержали и в город мы отправились опять вдвоем.

Мы опять наворачивали круги вокруг квартала с «Асторией», стараясь выявить количество охраны и время смены часовых. Мы настолько увлеклись, что не заметили как у нас за спиной оказался штабс-капитан, задумчиво наблюдавший за нами минут десять. Я почувствовал чужой взгляд и, обернувшись, охренел — статный офицер лет тридцати пяти, сложив руки на груди, довольно усмехнулся — Дожили! Красные уже детей на разведку присылают!

Серый искоса взглянул на меня в ожидании знака к действию, которые мы изучили, но я улыбнулся до ушей и, решив импровизировать, ответил — Ваше благородие! Как хорошо, что вы решили нам помочь! Я второй день пытаюсь найти старшего брата и все глаза высмотрел, но пока он мне так и не встретился! Только вот я не понял про разведку красных, это шутка такая?

Штабс-капитан покусал свой ус и приготовился нас схватить за шиворот при попытке сбежать — И кто же у вас старший брат?

— У меня, а Сергей всего лишь сын прапорщика Петрова, убитого в боях под Одессой. А моего брата зовут князь Константин Александрович Голицын! Он служил в добровольческой армии в звании поручика и командовал сводной ротой! Мое имя Григорий Александрович.

Серый смотрел на меня, раскрыв рот, я вовремя вспомнил про прообраз героя песни «Поручик Голицын» и решил выдать себя за его брата, помня что настоящий Голицын после боя за Одессу не стал покидать ее берега, а решил остаться и в дальнейшем его призвали на польскую войну, по окончании Гражданской войны, уже как реабилитированный в боях, Голицын вернулся в Киев, женился и поступил на советскую службу. Правда в тридцать первом в РИ его арестовали по делу о контрреволюционном заговоре и расстреляли в мае того же года.

Штабс-капитан тоже напомнил рыбу: он разевал рот и переводил взгляд с меня на моего друга — Значит вы тоже князь, из Гедиминовичей!

Офицер преобразился, он стал подчеркнуто любезен — Позвольте представиться! Штабс-капитан Полиевктов, предлагаю вам, князь и вашему другу проследовать в штаб! Там попробуем выяснить судьбу вашего брата.

Я кивнул, а Серый наконец-то прикрыл рот и взял за руку офицера, изображая доверчивого ребенка — А у вас покушать найдется? А то сегодня нам мало перепало, всего лишь два вареных яйца да немного хлеба! — я чуть не упал когда Серый сунул грязный палец в рот, изображая дурачка.

Штабс-капитан покосился на его лицедейство, но промолчал. На входе наш благодетель прошел молча и часовые не спросили у него пропуска — видно хорошо его знали. В большом помещении, куда нас привел этот господин, были огромный сейф, пара столов и стол для совещаний, на котором была расстелена карта Крыма и около нее спорили двое.

Один, похожий на грузина, был в форме капитана второго ранга, а второй с погонами флотского старшего лейтенанта.

— Вот, господин капитан второго ранга, позвольте представить вам князя Григория Голицына, он разыскивает своего брата Константина Александровича.

Офицер двадцати пяти-двадцати семи лет повернулся и представился — Князь Туманов! Можете звать меня по простому, Язон Константинович! Я возглавляю Особое отделение Морского управления, а это мой заместитель, старший лейтенант Автономов. А как звать второго молодого человека?

Серый щелкнул босыми пятками и вытянулся в струнку — Сын павшего в боях с красными прапорщика Петрова Сергей Федорович. Нам бы перекусить немного, господин капитан второго ранга!

Дверь открылась и в кабинет вошел полковник — Господа, нас ждет командующий! Сколько можно вас ждать?

Туманов указал на меня — Господин полковник, позвольте представить вам князя Григория Голицына, князь, перед вами начальник контрразведки Русской армии полковник Леонид Давидович Щучкин. Господин полковник, у вас же прекрасная память, вы не припомните поручика князя Голицына?

Полковник возвел глаза к небу — Как же, как же! Я помню этого молодого офицера! Любитель шампанского и стрельбы по бутылкам. После нашего отступления из Одессы он числится пропавшим без вести!

Я почувствовал себя неуютно — как же, пожаловал сам начальник контрразведки, прообраз полковника Щукина из фильма «Адъютант его превосходительства». После окончания Новочеркасского казачьего юнкерского училища сотник Щучкин изъявил желание перевестись в Отдельный корпус жандармов, успешно прошёл проверочные мероприятия, окончил жандармские курсы и был назначен адъютантом Полтавского губернского жандармского управления. Через два года пошел на повышение — возглавил жандармское управление в Люблинской губернии. В 1907 году переведён в Варшаву на должность помощника начальника местного ГЖУ. В этой должности ротмистра Щучкина застала Первая мировая война. Деятельность жандармских управлений на театре военных действий в основном была сконцентрирована на борьбе с агентурой австро-венгерской и германской разведывательных служб. Как свидетельствуют отдельные архивные документы, Леонид Давидович принял непосредственное участие в борьбе со шпионажем.

После Февраля 1917 г. начались гонения на бывших жандармов и контрразведчиков. По распоряжению военного министра Гучкова их безжалостно изгоняли даже из фронтовых контрразведывательных отделений. Заменивший его на этом посту Керенский продолжил ту же политику.

В начале Гражданской войны он оказался на Юге России.

Хотя генерал-лейтенант Деникин предвзято и с недоверием относился к бывшим жандармам и контрразведчикам и на должности руководителей КРО штабов армий ставил офицеров Генерального штаба, а оперативный состав комплектовался из армейских офицеров, (но ни те, ни другие не имели соответствующего образования и квалификации для правильной организации работы агентуры и проведения дознания, а многие — и устойчивых моральных принципов. Они шли в контрразведку с целью наживы и грабежа, как правило, занимались хищением выделенных денежных средств, фабрикацией дел и вымогательством.) однако Щучкина он утвердил.

Отсутствие системы подбора кадров, коррупция во всех эшелонах власти способствовали проникновению в белогвардейские органы контрразведки авантюристов, мошенников, жуликов, а также агентов противоборствующих спецслужб.

Судя по всему, у профессионала Щучкина, прошедшего хорошую школу жандармской и контрразведывательной службы, в подчинении оказались дилетанты с низкими морально-нравственными качествами. Совладать с таким кадровым «материалом», мобилизовать его на борьбу с большевистской агентурой, судя по всему, полковнику оказалось не по силам. Отсюда и многие недостатки в работе КРО, справедливо подвергавшиеся критике как со стороны командования, так и соратников по Белому движению. Совокупность ряда обстоятельств, сложившихся вокруг штаба Добровольческой армии, не позволили контрразведке в свое время выявить «адъютанта его превосходительства» — большевистского подпольщика Макарова.

Подойдя ко мне практически вплотную, полковник приподнял вверх мой подбородок и посмотрел в мои глаза — А подскажите, князь, где вы родились?

— Ваше высокоблагородие, я родился в селе Ламское Становлянского района Тульской губернии, наш папа князь Александр Петрович Голицын занимал высокую должность предводителя ефремовского дворянства, он над усыпальницей мама построил красивую церковь.

— И как звали вашу маму?

— Елена Ивановна.

Полковник кивнул — И из какого же рода ваша мама?

Я пожал плечами — Моя мама из семьи бывших крепостных крестьян.

Полковник расслабился — Новость о том, что представитель одного из самых известных дворянских родов России обвенчался на простолюдинке, вызвал тогда широкий общественный резонанс. Я слышал, что у вашего батюшки было около десяти детей, как же сложилась судьба у остальных?

Я пожал плечами — После революции я покинул поместье в поисках отца.

Полковник подошел к телефону и набрал номер — Полковник Щучкин у аппарата! Корнета Оболенского ко мне, это связано с братом его друга поручика Голицына!

Положив трубку, полковник повернулся к нам — Сейчас сюда доставят друга вашего отца, князь Сергей Платонович Оболенский даже вместе с вашим отцом сидел в одной камере в Киевской тюрьме в восемнадцатом году. Штабс-капитан, дождитесь прихода князя, а мы на совещание к командующему.

Когда большие чины контрразведки вышли, штабс-капитан позаботился и нам доставили бутерброды с колбасой и сыром, горячего чаю в серебряных подстаканниках.

В дверь постучали и вошли двое: генерал-майор сорока с лишним лет и корнет лет тридцати, который оглядел нас, уплетающих бутерброды с удивлением во взгляде — Меня вызвал господин полковник, я был вместе с другом и мы вместе поспешили, узнав, что вопрос касается брата Константина!

Штабс-капитан положил мне на плечо руку — Вот младший брат пропавшего без вести поручика, он пытался разыскать его здесь, в Феодосии! Я поначалу принял его и дружка его за красных шпионов, крутятся понимаешь ли около ставки.

Генерал протянул мне руку — Позвольте представиться, Георгий Иванович Гончаренко, генерал-майор в резерве чинов при штабе главнокомандующего. В камере с вашим отцом мы сидели вместе с Сержем. Константин бравый офицер, жаль, если он погиб!

Я чуть не подавился колбасой: передо мной не только корнет Оболенский, но и автор песни о нем и о Голицыне, чей литературный псевдоним — Ю́рий Га́лич! В РИ в 1940 году, через два дня после вызова в НКВД Латвийской ССР, покончит с собой, повесившись.

Вошел хорунжий с ящиком в руках, дверь ему открыл какой-то подпоручик — Господин штабс-капитан! Задержан солдат, пытавшийся обменять рыбакам на копченую рыбу эти гранаты! Задержанные рыбаки уверяют, что гранаты им нужны, что бы глушить рыбу, а солдат оправдывается, что рыбу хотел передать в свой взвод для разнообразия питания.

Штабс-капитан кивнул в сторону сейфа — Поставьте ящик в том углу, надеюсь запалы не вкручены?

— Никак нет, запалы отдельно от гранат! Куда задержанных?

— В камеры, куда еще?

Серый после ухода подобрался к ящику и приоткрыл крышку — Шесть гранат однако!

Я решил отвлечь внимание от ящика — Господин штабс-капитан! Здесь найдется гитара? Мне тут песня пришла в голову в связи с появлением князя Оболенского. Я слова давно сочинил, но в песне чего-то не хватало, теперь же я понял чего.

— Один момент! — контрразведчик вышел и через десять минут вернулся с шестистрункой — Интересно будет послушать!

Серый в свой карман сунул гранату-лимонку, вкрутив в нее запал и, подмигнув, переместился за спину штабс-капитана, нацелившись на его кобуру. Мы давно наловчились искусству карманника и могли не то что ствол из кобуры вытащить, но и «лопатник» из кармана.

Я же запел:

Четвертые сутки пылают станицы,

Горит под ногами Донская земля.

Не падайте духом, поручик Голицын,

Корнет Оболенский, налейте вина.

Не падайте духом, поручик Голицын,

Корнет Оболенский, налейте вина.

Мелькают Арбатом знакомые лица,

Шальные цыганки заходят в дома.

Подайте бокалы, поручик Голицын,

Корнет Оболенский, налейте вина.

Подайте бокалы, поручик Голицын,

Корнет Оболенский, налейте вина.

А где-то уж кони проносятся к «Яру»,

Ну что загрустили, мой юный корнет?

А в комнатах наших сидят комиссары

И девочек наших ведут в кабинет.

А в комнатах наших сидят комиссары

И девочек наших ведут в кабинет.

Над Доном угрюмым идем эскадроном.

На бой вдохновляет Россия-страна.

Поручик Голицын, раздайте патроны,

Корнет Оболенский, надеть ордена!

Поручик Голицын, раздайте патроны,

Корнет Оболенский, надеть ордена!

Ах, русское солнце — Великое Солнце,

Корабль «Император» ждет, небо моля.

Поручик Голицын, а, может, вернемся?

Зачем нам, поручик, чужая земля?

Поручик Голицын, а, может, вернемся?

Зачем нам, поручик, чужая земля?

Минут пять стояла тишина, Серый успел обнести контрразведчика и Оболенского, держа оба револьвера в руках за спиной. Штабс-капитан смотрел на гитару. будто пытаясь найти в ней ответы, генерал же расстегнул свой китель — Значит, говоришь, вернуться назад? Если бы большевики не заключили с немцами этот грабительский мир, я может быть и остался. Да-да, штабс-капитан, не надо на меня смотреть как на врага! Немало генералов Генштаба служат красным, но я не смог — я не принял этот блядский мир. Я душой болею за неделимую Россию!

Я подал Серому условный знак и тот ударом ногой под сгиб колена опорной ноги вывел штабс-капитана из равновесия и когда тот качнулся вперед, успев опереться о столешницу и удержаться на ногах. Однако удар рукояткой револьвера по голове погрузил офицера в беспамятство. Серый направил стволы на оставшихся на ногах офицеров, а я, отбросив гитару, выхватил револьвер из расстегнутой мною ранее кобуры генерала и предложил — Господа! Предлагаю вам не играть в героев и продолжить служить своей родине, сдавшись в плен. Да, срок амнистии закончился, но я могу помочь получить прощение у новой власти. Насчет немцев — Это была временная мера, все отданное им вернем назад. Еще и финны в свое время по шапке получат за свое отделение.

Генерал разочаровано усмехнулся — Я так полагаю, Константин к родству с тобой, мальчик, не имеет отношения?

Я кивнул — Увы, но я не князь, а Константин остался в Одессе, решив не бежать с остатками белой армии, вы еще сможете с ним увидеться. Давайте мы вас свяжем и вы потом подумаете о моем предложении!

Князь сжал желваки и вдруг бросился на меня, пытаясь по-видимому схватить в объятия. Я выбросил правую ногу, со всей силы нанеся удар в промежность, а Серый добавил Оболенскому по башке.

Генерал поднял руки — Меня бить по башке не нужно, я вижу, что какую-то подготовку вы прошли, видно учил казак из пластунов. Я даю слово офицера — Готов дать себя связать и на помощь звать не буду.

— Генерал, где проходят совещания Врангеля?

— Этажом выше, вы хотите нанести ему визит?

— Есть такое желание!

Связав руки генералу за спиной его же ремнем и стянув ноги ремнем, позаимствованным у Оболенского, я сказал — Простите, генерал, но кляп придется все же вставить — иначе к вам будут вопросы у контрразведки. Если вы все же решите послужить Отчизне, просите известить о вас самого Дзержинского. Он будет ждать вашего благоразумного решения. Князю тоже вставьте на место мозги, впереди у России еще реванш с финами и немцами.

Сунув ему в рот его же чистый носовой платок, мы установили все запалы, в карманы штанов сунули по гранате, остальные уложили в саквояж, найденный в кабинете. Выйдя наружу, мы с сосредоточенным видом направились к лестнице. Встреченные офицеры недоуменно окидывали нас взглядом, но спешили дальше по своим делам. Поднявшись на следующий этаж, мы увидели часового с винтовкой около одной из дверей. Часовой, увидев нас, сначала впал в ступор, затем он все же вспомнил про устав и направил трехлинейку с примкнутым штыком в нашу сторону — Стоять! Вам, шаромыжники чего здесь надо?

Я состроил жалостливое лицо — Дяденька! Нас направили к его высокоблагородию полковнику Щучкину, вот этот саквояж ему передать велено, он там? — кивнул я на половинки дверей.

Часовой посомневался, но целить в нас из винтовки перестал, поставив ее около ног — Вы откуда взялись, оборванцы? Ждите, пока выйдет господин полковник, с ума сойти, по штабу кто только не бродит!

Мимо поспешил подпоручик с папкой — Кто такие?

Я поставил саквояж и выхватил револьвер, который засунул за пояс сзади и выстрелил сначала в офицера, затем в солдата, тут же моя рука нырнула в карман за гранатой. Пока я распрямлял усики чеки и готовил к бою вторую гранату, Серый уже открыл дверь и швырнул внутрь свою гранату, отпрянув к стене. После взрыва я заглянул внутрь, почти половина офицеров, находящихся внутри, в том числе и Врангель, хоть и были ранены, но живы. Прицельно бросив одну за другой гранаты в самую середину помещения, я захлопнул дверь. После взрывов я опять заглянул внутрь, подскочил к Врангелю и сделал контрольный выстрел в голову сначала ему, затем еще паре выжившим. Остальным контроль был ни к чему.

Достав из саквояжа еще гранаты, подал другу и выстрелил в выскочившего из соседнего помещения офицера, а Серый швырнул в него лимонку. Затем он стал швырять по одной вниз на лестницу, по которой топали сапогами белые. Спустившись по лестнице, забросали первый этаж гранатами, оставшиеся же бросили из окна на улицу, затем оставили в здании саквояж и стволы.

Выбежав наружу, мы наткнулись на спешащих к зданию офицеров и солдат. Серый указал рукой на вход — Там они, дяденьки! Убивцы энти там!

Броневик, стоявший у входа направил на окна свой пулемет, белые приготовились открыть огонь, выискивая в окнах цели для стрельбы. В окне второго этажа мелькнула фигура и упала. срезанная очередью пулемета.

Мы пригнулись и поспешили прочь.

Серый оттер пот со лба — Ушли вроде! слава Богу!

Я дернул его за рукав — Еще рано радуешься, нам еще до наших нужно добраться.

Вокруг началась беготня, по зданию продолжил работать пулемет, озверевшие офицеры штаба, которые попытались было из окна прояснить ситуацию и в ответ получившие залп, стали отстреливаться в ответ. В этом бардаке нам удалось сделать ноги. Беляки не могли и подумать, что именно двое детей явились причиной теракта.

Когда освободили Гончаренко, он помог привести в чувство своего друга Оболенского, штабс-капитану помощь уже была не нужна — Серый слишком сильно его приложил по башке.

Князь морщился, держась за перевязанную голову — Поймали этих мерзавцев?

Георгий Иванович покачал головой — Все здесь разнесли и ушли. Серж, я решил оставить Крым и попытаюсь вернуться назад. Мы нужны своей стране! Сколько нас тут осталось? И долго ли мы сможем противостоять своему народу? Ты со мной?

Князь поморщился от боли — Это же предательство! Мы принесли присягу.

— Главнокомандующий, которому мы присягнули как и все министры правительства Юга России мертвы, они все так же были на сегодняшнем заседании и мы свободны от присяги.

— Амнистия, которую объявили Советы, давно закончилась и нас попросту поставят к стенке.

— Есть у меня Серж предчувствие, что не поставят, нам бы только до Дзержинского добраться. По крайней мере этот самозванный князь дал мне надежду. Глядишь и князь Голицын найдется и мы вместе споем ту песню, что придумал этот малец.

Nota bene

Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту через VPN. Можете воспользоваться Censor Tracker или Антизапретом.

У нас есть Telegram-бот, о котором подробнее можно узнать на сайте в Ответах.

* * *

Если вам понравилась книга, наградите автора лайком и донатом:

Судоплатов. Начало

Оглавление

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Nota bene