Библиотека :)

Укроти меня, или Грани возрождения (СИ) 1807K - Леси Филеберт (скачать epub) (скачать mobi) (скачать fb2)

Леси Филеберт Укроти меня, или Грани возрождения

Глава 1. Следуй за мной

«Темный Властелин, или случайная жертва?», «Кто остановит монстра?», «Чудовище не дремлет…», «Как долго Генеральный Штаб будет позволять Повелителю Хаоса собирать армию?»… Газеты пестрили заголовками в подобном стиле, и я раздраженно смяла вчерашний выпуск «Ежедневных известий» и кинула себе под ноги. Тяжело вздохнула и уронила лицо в ладони, медленно вдыхая и выдыхая в ритме дыхательной гимнастики.

Монстр, Темный Властелин, Повелитель Хаоса — именно так называли журналисты Калипсо. Моего Калипсо, с которым, черт возьми, мы не виделись почти год с того дня раскола мироздания. Какая-то у нас с ним дурная манера эпично расставаться на год, ей-богу.

Раздался лязгающий звук отодвигаемой задвижки, и окошко в металлической двери открылось, являя моему взору лицо Кеса.

— Лора? — неуверенно позвал он. — А может, все-таки?..

Я на миг прикрыла глаза, мелко сотрясаясь от внутреннего гнева. Я буквально только что целых полчаса терпела этого человека и не намерена была слушать его еще хоть минуту.

Кес в последнее время прям задался целью довести меня до ручки своей вроде заботой и попыткой «подружиться». И если до этого я еще общалась с ним вполне сносно, то после сегодняшней его фразы «тебе пора забыть про Калипсо и начать жить своей жизнью» я взбесилась так, что Кес выбежал из моего карцера в считанные секунды, испугавшись моей разгневанной физиономии.

— Не может!! — прорычала я, швыряя в дверь подушку.

Та с глухим звуком ударилась о дверь, ускоряя процесс закрывания окошка в ней, и тяжело упала на пол, будто весила как мешок картошки. Да, тюремные подушки — это вам не мягкая перина императорских дворцов, что поделать. А именно в тюрьме инквизиции Генерального Штаба я до сих пор и пребывала, целый год. Периодически предпринимала отчаянные попытки сбежать. Последняя такая моя попытка неделю назад закончилась тем, что из относительно комфортабельных тюремных покоев меня перевели в карцер. Он представлял собою маленькое помещение без окон, из мебели тут была лишь кровать. Такого рода карцеры находятся в самых глубоких подвалах Генерального Штаба, я находилась в самой дальней камере. Перевели меня сюда после того, как во время последнего неудавшегося побега я ненароком умудрилась шарахнуть своими молниями не только схвативших меня инквизиторов, но и тех заключенных, что сидели в соседних камерах, — мои молнии умудрились пробиться даже через стены. Так я и оказалась тут… В карцере стены были все-таки потолще, защита здесь была помощнее.

Ну и тоска зеленая здесь была пожестче, да. Хотя, в моем случае, моя тоска была уже какая-то серо-буро-малиновая в крапинку, а не просто зеленая. И никакие «посетители» меня не радовали. Некоторые друзья и родственники приходили на этой неделе, общались со мной через это дурацкое окошко в тяжелой металлической двери, но этим только больше бесили меня, если честно. А сегодня мне «в качестве поощрения» устроили своего рода «день открытой двери», разрешая посетителям не только общаться со мной через окошко, но и пройти ко мне в камеру, если я пожелаю их впустить. Наверное, по замыслу идиотов из Верховного Совета Инквизиции это должно было как-то приободрить меня, настроить на позитивный лад. Вот что-то я только никак не могла найти свой позитивный настрой… Ах да, его же и не было.

Я не хотела ни видеть, ни слышать кого-либо. Поэтому Кеса, как одного из таких сегодняшних посетителей, я впустила в камеру лишь для того, чтобы в очередной раз попытаться проанализировать, как открывается и закрывается дверь, есть ли слабое звено в системе. Увы, выводы были неутешительные, из карцера у меня не было ни единого шанса на побег, магический защитный фон был непробиваемый, отключаемый только извне. Сейчас я горько жалела о том, что я не являюсь менталистом, который мог бы заколдовать кого-нибудь и заставить снять все защитные блоки со стороны коридора. Впрочем… даже если бы я была ментальным магом, то колдовать у меня бы все равно не получилось, потому что на моих запястьях красовались новые антимагические наручники, которые, по идее, должны были даже мои молнии останавливать. Пыжься, не пыжься — бестолку.

Взяла в руки свежий утренний выпуск газеты, хмуро уставилась на главную полосу.

«Монстр замечен на юге города!» — гласил заголовок.

На смазанной фотографии был изображен мужчина — платиновый блондин с длинными волосами, одетый в длинную черную мантию. Мужчина был сфотографирован издалека, полубоком, черты лица его невозможно было разглядеть при таком качестве снимка и с такого ракурса. Достали меня уже эти фотографии с притянутыми за уши обвинениями в сторону Калипсо, мало ли у нас в мире волшебников с длинными белыми волосами, что ли? Ещё бы Наставника издалека сфотографировали и отправили в печать с нужным заголовком. Как будто Калипсо будет сейчас разгуливать по Форланду и планировать какие-то свои темные делишки. Тьфу, бред.

Я вообще не верила в то, что это именно он причастен к тем жутким разрушениям, которые накрыли Форланд и все соседние страны за последний год. Кто угодно, но только не мой Калипсо, черт побери!! Не он же, да?.. Мне отчаянно хотелось в это верить… Да и сердце мое было в этом уверено.

Я перевернула страницу и уставилась на маленькую официальную фотографию Калипсо около новостной колонки с очередной дребеденью. Медленно провела ладонью по щеке Калипсо на фотографии, больше всего на свете желая прикоснуться к щеке настоящего Калипсо своей ладонью.

«Особо опасен», «подлежит немедленному уничтожению» — эти и другие чрезвычайно позитивные подписи к фотографиям Калипсо смотрели на меня с каждой газеты, каждый божий день.

Меня уже тошнило от бесконечного нервного новостного фона. Год бесконечного напряжения, скандалов и стремительно ухудшающегося самочувствия давал о себе знать. Психика трещала по швам, а нервная система требовала тотальной замены уже где-то в двадцатый раз. Не знаете, случаем, где можно приобрести новую нервную систему? Если узнаете, отправьте мне, пожалуйста, название этой дивной лекарской мастерской. Отправлять следует на адрес Генерального Штаба, прямо сюда, в эту серую убогую камеру, где я, по ходу, проведу свой остаток жизни. Подыхать — так с новой и красивой нервной системой, я считаю!.. Ну и с музыкой, конечно. Куда же без нее. На моих похоронах прошу включить какую-нибудь забойную клубную музычку, чтобы собравшиеся не наматывали сопли на кулак под заунывную мелодию, а лихо отплясывали, вспоминая обо мне что-нибудь хорошее. Если после всего моего поведения за последние месяцы они смогут это хорошее вспомнить.

Ай, что-то из меня желчь сегодня так и сочится…

Я рассорилась со всеми, с кем только можно было, наверное. Ну, вернее, я старательно пыталась скандалить с теми, кто просил меня успокоиться, не бесить лишний раз инквизиторов и заняться собой и своим магическим дисбалансом. А я была уверена в том, что без Калипсо мне бесполезно пытаться этот дисбаланс исправить. Это мог сделать только такой мастер, как Калипсо, остальные не смогли помочь за предыдущие годы, за прошедший год — не помогут и дальше, потому что им просто знаний в этой сфере не хватает. На меня смотрели с плохо скрываемым сочувствием и жалостью, и это бесило меня еще больше.

А еще бесило, что никто из родственников не может просто взять и вытащить меня из этих бесконечных тюремных отсидок. Нет, я понимала, что они просто не всесильные и не имеют столь широких полномочий в Штабе. Понимала также, что фортемины с инквизиторами сейчас на ножах, и инквизиция принципиально не хотела идти мне навстречу. Но беситься-то мне это понимание не мешало, верно? Я живой человек с живыми эмоциями, а мои эмоции в последние месяцы все больше напоминают эдакую бесконечно взрывающуюся бомбочку.

Дела мои были так себе… Приступы участились, и я прям чувствовала, как из меня начинает уходить жизнь, дни мои явно клонились к закату. Но я не собиралась сдаваться и опускать руки. Я найду способ, как сбежать даже из этого карцера, клянусь. Я буду пытаться до последнего. Я буду сильной, и я не сдамся. Мне даже казалось, что чем жестче становились внешние обстоятельства, тем сильнее и непробиваемее становилась я внутри.

Дверь защелкала и заскрипела, как она всегда скрипит при открывании.

— Пошел вон, Ламарк! — прикрикнула я, даже не поднимая головы, и вообще сидя спиной к выходу из камеры.

Наверняка это опять был он, а видеть я его не хотела. Как и всех остальных, впрочем. Я бы сейчас и на самого генерала Мэколбери с удовольствием поорала бы благим матом. Ему от этого ничего не будет, конечно, а мне вот морально немножко полегчало бы.

Но дверь издала череду коротких лязгающих звуков и кто-то захлопнул ее изнутри, судя по приближающимся ко мне тяжелым шагам.

— Я сказала: пошел вон, Ламарк!! — рыкнула я, вскакивая на ноги, разворачиваясь и замахиваясь подушкой на вошедшего.

Но тут же осеклась и смутилась, даже ладонью прикрыла рот от удивления

— Ой… — только и смогла пискнуть я.

Это был не Кес. Совсем не он. Это был человек, которого я меньше всего ожидала увидеть здесь и сейчас.

Я попятилась от неожиданности, с гулко стучащим сердцем, пытаясь унять подступающую панику…

Вошедший тем временем одарил меня лучезарной улыбкой и произнес негромко:

— Привет, Лора. Давненько не виделись, да?

С моих уст слетел нервный смешок, потому что с отцом мы не виделись целый год. С того самого рокового дня, когда вся наша жизнь пошла под откос.

— Ну, точнее, это для тебя — давно. Для меня-то как будто пара часов по ощущениям прошла.

— Тебя вылечили, — прошептала я, сглатывая образовавшийся ком в горле. — Хвала богам, тебя вылечили!..

— Как видишь, — усмехнулся Заэль. — Сегодня утром как раз очнулся. Тебе, я так понимаю, еще не успели об этом рассказать. Я решил поведать тебе об этом сам.

Лицо у него было осунувшееся, но выглядел он прекрасно для человека, который до этого дня был уведен в магическую кому.

Да, то мое случайное прикосновение к отцу без перчаток оказалось роковым, и Заэль был полностью выведен из строя на вот такой продолжительный период. Стараниями моей мамы и моего старшего брата Эрика отец был вытянут с того света, но полное восстановление его магической Искры заняло долгие месяцы. Целый год, каждый день которого я проклинала себя за свой гребаный дисбаланс магии, за свою неосторожность, и вообще за то, что я такая вот… проблемная…

Я жутко боялась, что папа погибнет, и погибнет по моей вине. Не знаю, как бы я жила с таким грузом на душе… Так что сейчас с моих плеч от облегчения упала пара булыжников, не меньше. Хоть одной проблемой меньше…

Он смерил меня внимательным взглядом, шагнул ближе, но я шарахнулась подальше, прижимаясь спиной к стене.

— Не подходи ко мне… на всякий случай, — сказала я, пряча руки за спину. — Я жутко боюсь причинить тебе вред…

— Ты в перчатках, Лори. И если ты не собираешься их снимать, то все в порядке.

— Скажи это тем, кто на прошлой неделе пострадал от моей вспышки гнева, — нервно усмехнулась я.

— Это другое. Ты пыталась сбежать и давала отпор инквизиторам. Логично, что тебя крыло такими эмоциями, что твоя магия выступала агрессивной защитой на твоей стороне.

— Ты что, совсем не боишься меня? — нахмурилась я.

— С чего бы? — светло улыбнулся Заэль.

— Я опасна…

— Ты это говоришь человеку, кто избрал себе в качестве любимой супруги высшего демона. Твоя мама меньше всего похожа на безопасную милую и пушистую зверушку, не так ли? И, кстати, попадало мне от нее демоническими чарами не раз. Видимо, судьба у меня такая — испытывать на себе мощь своих прекрасных женщин, — усмехнулся Заэль.

Он шагнул ко мне вплотную и порывисто обнял, неожиданно крепко. Погладил меня по голове таким успокаивающим жестом, как всегда делал это, когда я была маленькой, и негромко произнес:

— Милая моя девочка… Совсем устала от бесконечного напряжения, да?

— Да… — только и смогла вымолвить я, тихо, еле слышно.

В глазах защипало, и я быстро заморгала, прогоняя непрошенные слезы. Уткнулась лбом в плечо Заэля и какое-то время просто стояла так, позволив себе здесь и сейчас немного побыть той маленькой девочкой Лорой, какой я была в детстве. Обнимать в ответ папу я сейчас боялась, так и держала руки за спиной. Он буквально с силой заставил меня расцепить пальцы и все-таки взять его за руки. Точнее, он сам меня взял обеими ладонями, но я только через несколько минут смогла немного расслабиться и перестать панически ожидать опасной вспышки магии, убедившись, что полностью себя контролирую и вреда отцу сейчас не принесу.

Мы с ним уселись на кровати, так как больше никаких стульев и столов в помещении не было.

— Как мне осточертели эти темницы Генерального Штаба, ты бы знал… — пробормотала я

— Да уж представляю. Но ни Морис, ни Эрик, ни Ильфорте не могут просто взять и приказать выпустить тебя отсюда немедленно. Они хоть и занимают довольно высокие должности в инквизиции, но помимо них есть куча других волшебников, которые поддерживают генерала. Генеральный Штаб является самым охраняемым объектом в Форланде с сотней защитных чар по его периметру и внутри всех помещений, на входы и выходы наложены серьезные чары… В общем, нельзя просто взять и по-быстренькому пройти мимо стражников. От твоих рук пострадало несколько человек, — негромко произнес Заэль. — И эти несколько человек, чьи магические Искры оказались очень серьезно повреждены при твоих попытках побега, дают инквизиторам полное право запереть тебя тут и держать до тех пор, пока твоя магия не будет взята под контроль…

— Да не хотела я причинить им вреда! Я не могу контролировать эту гребаную магию! — в сердцах сказала я. — Оно само, что я могу сделать с тем, что эти долбаные молнии стали пробиваться даже через защитные перчатки?! Ничего я не могу сделать сама!

Если бы в помещении было хоть что-то бьющееся, я бы обязательно пошвыряла эту вещь в стену. Но из доступных для швыряния вещей здесь была только злополучная подушка. Ее-то я и швырнула снова в дверь, и подушка вновь тяжело упала на пол с глухим звуком.

— Я знаю, — мягко произнес Заэль.

— Что ты знаешь? Да что ты знаешь? — огрызнулась я. — У меня приступы стали накатывать уже почти каждый день, папа. Каждый день! Знаешь, как это больно? — я чуть не плакала от злости и бессилия. — Знаешь, как это невыносимо больно, когда тебя изнутри разрушает собственная магия, которая отчаянно рвется наружу, и бесполезно ее сдерживать? Знаешь, как это страшно — чувствовать эту боль постоянно и знать, что жить осталось недолго?

— Догадываюсь, — грустно улыбнулся Заэль. — У меня тоже была непростая жизнь, Лора, мне пришлось пройти через множество сложностей и через разную боль. Пытали меня когда-то много и весьма изощренно, поверь. Когда однажды я был в плену у одной сбрендившей волшебницы, я испытал на себе такой спектр боли, какой многим даже в страшном сне приснится не может. Я не знаю на себе точно такой же боли, какую постоянно испытываешь ты, но, поверь мне, о боли я могу рассказать очень многое.

Я тяжело вздохнула, понурив голову. Да, пожалуй, папа действительно мог как никто другой понять, что мне приходилось проживать во время магических приступов.

— Что мне делать, пап? Я торчу в этой гребаной камере, как распоследняя преступница, — вздохнула я, закусив нижнюю губу. — А я не преступница, папа!

— Я-то знаю. Но ты являешься таковой в глазах других волшебников, — вздохнул Заэль. — От твоих действий пострадало несколько человек, основное руководство Генерального Штаба не питает к тебе теплых эмоций и весьма активно настраивает против тебя всех инквизиторов. Ты очень рьяно пыталась обороняться от инквизиторов в последний раз, и ты каждый раз пытаешься сбежать из камеры, после того как тебе помогают лекари…

— И буду пытаться сбегать дальше! — твердо сказала я, гневно сверкнув глазами. — Мне нужно попасть к Калипсо. Я чувствую, что нужна ему! И я не оставлю попыток побега, чего бы мне это ни стоило.

Заэль смерил меня каким-то особенно глубоким взглядом.

— Ты действительно любишь его? — тихо спросил он.

— Больше всего на свете, — ответила я без промедлений. — Можешь сколько угодно пытаться промывать мне мозги на эту тему, но любить Калипсо я не перестану.

— Зачем мне промывать тебе мозги на эту тему? — Заэль удивленно вскинул брови. — Кто я такой, чтобы судить твой выбор и вообще как-то лезть в твою личную жизнь?

— Ну, многие другие осуждают и лезут, — горько усмехнулась я, вспоминая так взбесившие меня сегодня слова Ламарка про то, что «ты достойна лучшего».

— Ну, это точно не про меня, — хмыкнул Заэль.

Он помолчал какое-то время, потом продолжил с кривой усмешкой:

— Когда-то нам с твоей мамой здорово досталось. Все и всё было против нас… Ангел и высший демон — немыслимый тандем! Наши отношения были под строгим запретом… Под самым жестким табу, какое только можно себе представить в волшебном мире. Нас упорно пытались уничтожить, причем как с демонической стороны, так и со стороны поднебесных воинов. А я… ничего не мог с собой поделать. Я просто хотел любить Эльзу, без всяких там ярлыков, без всяких ограничений… И я предпринимал самые отчаянные шаги во имя нашего совместного счастья. Просто хотел любить…

Последнюю фразу он произнес шепотом и замолк на какое-то время, уставившись в одну точку перед собой, словно бы уйдя внутрь себя, в свои воспоминания.

— Поэтому кому, как не мне, понимать тебя, Лора? Как я могу судить твои чувства, если сам когда-то в лепешку разбивался ради того, чтобы у нас с твоей мамой было счастливое будущее? Мы его выстрадали, это свое счастье. Мы шли наперекор всем, лишь бы быть вместе…

— Я тоже хочу просто любить, — прошептала я, быстро моргая, чтобы прогнать предательские слезы. — Меня пытаются «образумить’ и наставить на путь истинный… Говорят, что я должна забыть Калипсо, что его навсегда поглотил Эффу, что он никогда не будет прежним, и мне нужно с этим смириться и начать жить своей жизнью… А я не верю во всё это. И я не верю, что Калипсо сейчас — такой монстр, каким пытаются его представить журналисты и инквизиторы, поддерживающие генерала, — я с омерзением кивнула на валяющуюся на полу газету с кричащими заголовками, по которой я уже успела от души потоптаться.

Заэль смерил меня тяжелым взглядом. Сказал:

— Я не знаю, кто по-настоящему стоит за всеми событиями, которые сейчас происходят в мире. Многие убеждены в том, что это Калипсо Брандт съехал с катушек на почве поглощения его сознания первородным духом хаоса, что он готовит непобедимую армию, что нам всем скоро придет конец, и бла-бла. Но я вижу в этой теории слишком много дыр, поэтому предпочитаю придерживаться презумпции невиновности, пока не будет доказано иное. Генерал Мэколбери нарочно раскачивает в обществе воинственное настроение, подначивает, говорит, что это Брандт-младший своей коварной магией притягивает к себе инквизиторов, подавляет их волю… Я этому не верю. Я не сомневаюсь в том, что все, кто ушел за Теневую пелену, ушли туда добровольно… Так же, как это год назад сделала Агата на наших глазах. Да и… Я очень уважаю Калипсо. То, что он тогда сделал ради тебя, ради твоего спасения, когда ты подвергалась атаке лергала и была в шаге от гибели, — это говорит о Калипсо и о его отношении к тебе очень многое.

Я шмыгнула носом и кивнула, благодарная отцу за то, что он разделяет мое мнение на этот счет и не считает Калипсо извергом, который насильно притягивает к себе тех или иных магов.

Первыми за Теневую пелену ушли братья ди Верн-Родингеры. Они ушли на следующий же день после тех событий прошлогодней давности. Дэйон и Дельсон не стали ни с кем прощаться, не стали ничего объяснять и кого-то предупреждать о своем уходе — они просто молча ушли вслед за Калипсо, за своим лучшим другом. С тех пор их никто не видел и не слышал. Как и Агату, которая ушла тогда вместе с Калипсо. Как и всех тех фортеминов, которые ранее были отобраны в отдельную учебную группу под руководством Калипсо, но которые не успели толком позаниматься с ним перед срывом Печати Мироздания. Миа, Патрисия, Грей, Полли и остальные… Все они в течение нескольких дней покинули Армариллис и с тех пор ни разу не вышли на связь. Ушли тихо, молча, не привлекая к себе внимания.

А, пожалуй, громко уходила только Маргарита, она рассорилась со своим отцом на эту тему. Ну как же: дочь аристократа смеет запятнать репутацию семьи, связавшись с каким-то «темным отродьем», по выражению отца Маргариты. Он не хотел пускать свою дочь, пытался запереть ее дома… Но Маргарита дала весьма яростный отпор собственному же отцу, отбилась от всех слуг и заявила, что раз ее не принимают в семье такой, какой она есть, то могут отречься от нее как от «куска темного отродья». Это было весьма неожиданно слышать от пафосной Маргариты, аристократки, которая всегда кичилась своим происхождением и всячески его выпячивала, хвастаясь связями в высшем кругу верхушки Искандера. А тут вот вдруг резко стала мыслить и действовать иначе… В связи с чем, конечно, отец Маргариты сразу же заподозрил ее в том, что она подчинена сбрендившим Калипсо и просто пляшет под ее дудку.

А я не сомневалась в том, что Маргарита ушла по своей воле… Она не была никем околдована, просто все события, начиная со дня раскола мироздания заставляли всех нас пересматривать свои ценности и отстаивать свою точку зрения. В тот день раскололось не только мироздание, но также «раскололось» общество, и между фортеминами и обычными волшебниками возникло нехилое такое напряжение. Да и среди простых мирных граждан бродили смешанные настроения: кто-то требовал «немедленно найти и уничтожить монстра», другие же высказывали сомнения насчет того, а кто тут монстр вообще…

Единого настроения в обществе не было, и это только подливало масло в огонь творящимся в стране беспорядкам. Разрушительные смерчи, явно магического происхождения, которые периодически прокатывались по тому или иному городу, приписывали «монстру» Калипсо. Хотя никто ни разу не видел, чтобы эти ужасные смерчи, унесшие так много жизней, создавал именно Калипсо. Просто смерчи были яркого фиолетового цвета, цвета магии первородного духа хаоса Эффу, вот и вся логика. Но я не верила, что это Калипсо стоял за смертоносными стихийными проявлениями и за теми жуткими землетрясениями, которые разрушили в ноль несколько храмов и прилежащих к ним районов в стране. Кто угодно, но только не он, черт возьми!..

Наставник не пытался сдерживать уходящих фортеминов и как-то пресекать их попытки уйти. Не знаю, что творилось при этом у него в душе, внешне он никак не комментировал уход своих подопечных. Лишь сухо констатировал факт ухода, и всё на этом. Ну, сама я всего этого не видела, но мне рассказывали об этом Эрик и Кес.

В течение года туда, за Теневую пелену ушли также и некоторые инквизиторы. Никого из них я не знала и ни разу с ними плотно не пересекалась, но мне рассказывали, что все они были темные маги. Общей сложностью на Теневую сторону — так называли в народе это место — в течение года ушло около сотни человек, инквизиторов и фортеминов вместе взятых. В Форланде вовсю трубили о том, что Калипсо готовит теневую армию магов, но я считала это дикой чушью.

Можете считать меня полной влюбленной дурой, но я в упор не верила, что Калипсо замышлял что-то плохое против жителей Форланда. Также я не верила, что разрушительные смерчи и периодические землетрясения были его рук дела. Сейчас всю дичь приписывали Калипсо, а я скорее верила в то, что за всем этим стояло то странное существо, которое вскрыло Печать Мироздания. До сих пор было неизвестно, кто это, или что это, и откуда оно пришло, никаких его следов найдено не было. Но я не сомневалось: оно еще все равно в Форланде. Да только затаилось в ожидании чего-то.

Всё это я знаю лишь по рассказам, конечно, да и вот из газетных вырезок, например. В Армариллисе я так и не появилась за все это время, никто меня не выпускал из Генерального Штаба, за пределы которого я так и не смогла выйти. Поначалу меня отвели просто в лечебницу инквизиции, где ко мне приставили несколько лекарей. Но после нескольких моих попыток сбежать, одна из которых чуть не увенчалась успехом, меня перевели в темницы, и солнце с тех пор я видела только через решетчатое окно под потолком.

Я знала, что Морис, работающий тут в инквизиции, пытался повлиять на то, чтобы меня выпустили из Генерального Штаба и хотя бы перевели на строгий домашний режим, но, увы, не всё было подвластно Морису. Слишком много инквизиторов ополчились против меня и настаивали на полной моей изоляции как «особо опасного объекта» до полного моего излечения. Вот только в этой бесконечной тьме даже просвета видно не было… Ну а самому Морису приходилось сдерживаться, чтобы не перегибать палку и остаться на своей должности. Ему приходилось тонко лавировать меж двух огней, чтобы к нему продолжали прислушиваться в Штабе, и это была та еще непростая задачка.

— Сегодня на улице паршивая погода, — ни с того ни с сего произнес Заэль, мягко поглаживая мои ладони и заглядывая мне в глаза. — И руководящий состав инквизиции озабочен очередным смерчем, появившимся на востоке города. В той стороне сейчас находятся основные боевые единицы инквизиции. На улице дождь, слякоть… Мрачная красота накрыла Форланд.

— К чему ты это говоришь? — устало вздохнула я.

— Как насчет небольшой прогулки под дождем? Мне кажется, она тебя весьма освежит.

— Издеваешься? — фыркнула я. — Меня почти год на улицу не выпускали, а сейчас вообще в карцер посадили, о чем ты?

А потом антимагические браслеты на моих руках вдруг вспыхнули ярким голубым пламенем.

Я вскрикнула от неожиданности, испугавшись, что это опять мою магию лихорадит без моего ведома, а отец держит меня при этом за руки, какой кошмар, надо бежать скорее!..

Но Заэль жестко удержал мои руки в своих и коротко скомандовал:

— Сиди. Не дергайся. Так надо.

Тут только я сообразила, что это не моя магия бушует: это Заэль колдует! Он не сводил глаз с антимагических браслетов, и его ладони слегка светились голубоватым цветом. Около минуты, наверное, браслеты пылали ядовито-ярким пламенем, а потом оно резко утихло… вместе с наручниками, которые начали крошиться и распадаться на мелкие металлические кусочки. Я глазам своим не поверила, открыв рот в немом изумлении и вопросительно уставившись на отца.

— Ах, какая досада, — покачал головой Заэль, театрально цокая языком и подмигивая мне. — Надо же, как твоя магия разбушевалась, что сама по себе аж браслеты антимагические расплавила… Да и постельное белье подожгла случайно таким специфичным синим пламенем, которое все следы в помещении стирает, — добавил Заэль, пальнув светящимся шаром в мое одеяло, которое тут же вспыхнуло синим факелом.

— Папа? Что ты?..

— У тебя есть несколько минут, чтобы выбраться из Генерального Штаба, — скороговоркой заговорил Заэль. — Я временно вывел из строя тюремных надзирателей, но их помутнение продержится еще пару минут. Выйдешь сейчас — и сворачивай сразу направо, избегай лестниц, передвигайся только на лифтах. Из подвального лифта перейди в главный лифт, оставайся там и жди подсказку, как дальше выбраться из Штаба.

Ч-что?.. Он это серьезно сейчас?

— Беги, Лора, — уже без улыбки произнес Заэль, накидывая на меня целый букет маскировочных чар. — Беги. Я затру следы и уйду следом, за меня не беспокойся.

— Папа… — прошептала я, недоверчиво глядя на отца, не веря тому, что слышу, не зная, как выразить свою благодарность. — Папа, я…

— Беги!! — прикрикнул Заэль, также заклинанием распахивая дверь, за которой можно было увидеть одного из тюремных надзирателей, валяющегося без сознания.

Я больше не стала медлить и со всех ног кинулась прочь из камеры.

Коридор в подземельях напоминал эдакое тихое поле боя: тут и там, пока я бежала по коридору, лежали без сознания надзиратели. Вокруг каждого клубился странный голубоватый туман, сигнализирующий о том, что инквизиторов отключили специфичной ментальной атакой. Но разглядывать мне было некогда, как и оборачиваться, чтобы посмотреть, как там папа: вышел из камеры, или остался внутри? Он сказал, что затрет следы, и уйдет следом, но что будет, если что-то пойдет не так, и его поймают?

Хотя, логика подсказывала, что если уж Заэль умудрился по-тихому вырубить всех тюремных надзирателей и спокойно проникнуть в мою камеру, обложенную десятками охранных чар, то никто и ничего ему не сделает, даже если поймает тут с поличным. А мне вот сделает, и потому мне надо бежать. И чем скорее, тем лучше.

Камеры на этом самом нижнем этаже подземелья пустовали, и в сложившейся ситуации это был плюс, так как кроме меня тут проверять было некого, и лишний раз никто с проверкой не заходил. Белые стены, яркое освещение белыми же светильниками с таким ярким, режущим глаза светом… Всё вокруг тут выглядело по-больничному стерильно как-то, эта белизна сильно напоминала мне операционную. И меня от этой обстановки бросало в дрожь намного больше, чем если бы тут было тусклое подземелье с какими-нибудь факелами.

Мне пришлось бежать по этой мрачной белизне около двух минут — настолько огромное тут было подземелье, и это только нижний уровень. Коридор постоянно петлял, и на каждом повороте я жутко боялась врезаться в кого-то, но мне пока везло. Кажется, папа планомерно вырубал всех надзирателей на подходе к моей камере, так как тут их тоже хватало, и все они явно были околдованы. Но эти надзиратели не валялись в обмороке, а застыли истуканами на своих постах с жеманной улыбкой повернувшиеся в сторону выхода, а кто-то открыл рот, да так и замер, не успев что-то сказать — видимо, приветствовали Заэля, шедшего навстречу и медитативно отключающего всех на своем пути. Если честно, я даже не знала, что папа так умеет… Впрочем, чему я удивляюсь? Первый Арма, лучший среди фортеминов, менталист, некогда падший ангел с огромным боевым опытом. Что ему стоит вырубить каких-то инквизиторов? Особенно учитывая, что они явно не были верховными магами. Обычные рядовые, не отличающиеся сверхспособностями.

Судя по звукам где-то далеко за спиной, надзиратели где-то там около моей камеры начали приходить в себя, а значит, у меня оставалось совсем мало времени.

На подходе к выходу я на миг запнулась, растерявшись, куда лучше бежать дальше. Передо мной маячили распахнутые дверцы лифта, а правее располагалась лестница, которая являлась запасным выходом и также вела в центральное здание Штаба.

Лифт или лестница… Лифт или лестница? Мне казалось логичным и более безопасным бежать по лестнице, но папа четко дал понять, что мне следует передвигаться с помощью лифта… Почему?

Думать было некогда, так что я решила довериться папе и пулей влетела в пустой лифт. Да вот незадача: лифтовая панель тоже была защищена, чтобы кнопки этажей на ней появились, необходимо было задействовать либо жетон инквизиторов, либо специально выписанный пропуск. Ни того, ни другого у меня, разумеется, не было. Пойти, что ли, у какого-то из надзирателя стащить, пока не очнулись? Хотя, папа сказал мне войти в лифт, ждать там и искать подсказку, куда двигаться дальше. Подсказка… О какой подсказке говорил папа?

Я огляделась. Лифт был довольно большой, с простыми металлическими панелями, здесь свободно могли поместиться человек десять. В Генеральном Штабе все лифты были такие вместительные, двигались они за счет магии и являлись важной пропускной системой во всем Штабе. В само здание Генерального Штаба в принципе невозможно было попасть постороннему, да и выйти наружу людям «вне закона» вроде меня, было той еще адской задачкой. Миссия невыполнима, черт возьми… Но я справлюсь. Должна справиться.

Или все-таки выбрать лестницу?..

Пока я думала, в коридоре раздался стремительно нарастающий шум, и я напряглась, вжалась в угол лифта с гулко стучащим сердцем. Это явно надзиратели друг за другом приходили в себя и теперь пускались на поиски меня. Так, кажется, выбирать беготню по лестнице было уже поздно, так как разговоры разозленных инквизиторов слышались уже совсем рядом… Оставалось вжаться тут в уголочке в надежде, что маскировочные чары не выдадут меня.

— Сбежала…

— Она сбежала!

— Да как, мать твою?!

— Да я знаю, что ли?! Ее магия, очевидно, окончательно вышла из-под контроля…

— Я уже связался с руководством…

— Ты вообще понимаешь, чем нам это грозит, Хляйн?

— Ну, точно не премией, — пробормотал инквизитор по имени Хляйн.

Сердце мое сбилось с ритма, когда в лифт заглянул очень злой инквизитор. Темноволосый и кареглазый, он держал в руках некий артефакт, похожий на маленький жезл с большим прозрачным камнем. Этим самым жезлом инквизитор поводил в воздухе, недовольно поджал губы и крикнул в сторону напарникам:

— В лифте пусто! И лифт оставался на месте с тех пор, как ты спустился сюда, Вэйн.

— Значит, по лестнице побежала?

— Ну а как еще, по-твоему, идиот?! — рыкнул Хляйн. — Не растворилась же в воздухе!..

Он отошел в сторону, а я судорожно выдохнула, мысленно вознося молитвы маскировочным чарам Заэля — таким сильным, что стандартные сканирующие артефакты инквизиторов не смогли меня обнаружить. Наверное, и сам Заэль скрылся сейчас где-то в коридоре под аналогичными чарами и выжидал развития событий.

Инквизиторы тем временем разговаривали по связному артефакту с кем-то из руководства, докладывая обстановку.

— Мы уже включили аварийное закрытие всех дверей на лестничных пролетах, господин Мэколбери! — докладывал какой-то третий инквизитор. — Если пленница побежала по лестнице, то она сейчас находится где-то там, по пути наверх. Ни одну дверь ей не пройти самой, пропускная система не даст это сделать.

Я закусила нижнюю губу нервно вцепилась в собственные плечи. О такой быстрой системе лестничных перекрытий я не знала, как и о пропускной системе, аналогичной лифтовой, вероятно. Получается, бесполезно было даже пытаться бежать по лестнице…

— Как прикажете действовать, господин Мэколбери? Нам бежать за ней или ждать подмоги?

Я сначала подумала, что инквизиторы общаются с самим генералом, но потом вздрогнула от отвращения, когда услышала голос Клояна. Ах да, он же как раз был каким-то руководителем по части темниц в Генеральном Штабе…

— Нет. Запускайте кислотную ловушку, — холодным голосом произнес Клоян.

Инквизиторы на мгновение умолкли. Видеть я их не могла, но мне показалось, что они сейчас наверняка переглядываются между собой.

— Но господин Мэколбери, — неуверенно произнес один инквизитор. — Это ведь ловушка, предназначенная для экстренных случаев.

— У нас как раз и есть такой случай.

— Но господин Мэколбери! — не унимался инквизитор. — Это ведь смертельная ловушка для особо опасных преступников! Она вообще запускалась всего единожды за всю историю инквизиции!

— Значит, сегодня она будет запущена второй раз.

— Но если по лестнице сейчас действительно бежит пленница по имени Лорелей, то она погибнет от отравляющих чар!..

— Разумеется, — холодно произнес Клоян. — Выполняйте. Отчитайтесь мне о результате. Жду.

Клоян, кажется, отключился от связи, потому что инквизиторы разом заголосили, обсуждая приказ начальства.

— Какого черта происходит?

— Что делать-то?

— Убивать ее?..

— Она же не является особо опасной преступницей!..

— Хэй, из-за нее десяток наших коллег пострадал!

— Никто не погиб!

— Ну, это пока. Некоторые находятся в крайне тяжелом состоянии.

— Так эта девчонка не специально их грохнула, у нее же с магией проблемы!

— Ну и что, это как-то снимает с нее статус особо опасной девицы, не умеющей контролировать собственную магию? По мне, так только усугубляет.

— Нам ее родители голову оторвут…

— Так а мы виноваты, что ли?! Нам приказано же!

— А у тебя своей головы на плечах совсем нет, да?!!

— Ну, знаешь ли, если так рассуждать, то ее в любом случае на плечах скоро не будет, потому что ее снесут либо защитники этой Лорелей, либо Мэколбери! Ну и что нам делать?

— Что делать, что делать, — проворчал Хляйн. — Приказ выполнять, вот что делать.

— Но это бесчеловечно по отношению к девчонке!

— Вэйн, я всего лишь выполняю приказ своего начальника, мать твою! Действую согласно служебной инструкции и Кодексу инквизиторов. Думаешь, мне это нравится? Давайте уже сделаем это, время теряем.

Судя по лязгающим звукам, инквизиторы закрыли тяжелую металлическую дверь, ведущую на лестницу. И, вероятно, совершали над ней какие-то магические манипуляции для запуска некой кислотной ловушки. Я не знала, что она из себя представляет, но воображение у меня было буйное…

— Три, два, один… Пошло!

Раздался мерзкий гудящий звук, и у меня мурашки пошли по коже от близкого ощущения очень неприятной энергии, прошедшей в стороне: это, как я узнала позже, инквизиторы активировали артефакты, которыми были утыканы лестничные пролеты. Эти самые артефакты выплеснули мощным потоком ядовитый газ, от которого было весьма сложно скрыться.

— Ну всё, газ заполнил весь коридор, — негромко произнес Хляйн. — Если девчонка там, то она точно достаточно надышалась.

— Может, уже отключать?

— Давай выждем еще несколько секунд для верности, она ж фортемин, кто их знает…

Я нервно сглотнула. Мне пришлось зажать себе рот обеими руками и до боли закусить губу, чтобы не выдать себя ни единым писком. Меня потряхивало от напряжения, глаза мои были расширены от ужаса. Если бы я сейчас бежала по лестнице, то жить бы мне осталось считанные секунды…

Через некоторое время в коридоре вновь раздался голос Клояна, доносящийся из связного артефакта:

— Ну, что там?

— Никакое живое существо на протяжении всего лестничного коридора не обнаружено, господин Мэколбери! — отрапортовал Хляйн, который, как мне показалось по его голосу, с трудом скрывал радость и облегчение.

А вот Клоян радоваться не торопился, он коротко выругался.

— Значит, она оказалась шустрее, чем мы думали, и уже успела преодолеть лестничный пролет и проникнуть в здание Штаба. Найдите ее и приведите ко мне как можно скорее по возможности. Если будет сильно сопротивляться — уничтожить на месте. Задействуйте все поисковые силы, но действуйте пока осторожно, генералу не докладывать.

— Так точно, господин Мэколбери!..

В следующую секунду в лифт влетели восемь инквизиторов, и я порадовалась тому, что лифт был просторный, а инквизиторы скучковались все около двери, бурно обсуждая происходящее. Я хоть и была скрыта целым букетом маскировочных чар, а все равно старалась дышать максимально бесшумно, вжавшись в угол лифта. Мало ли…

Инквизиторы тем временем активировали жетоном лифтовую панель, и лифт быстро и почти бесшумно поехал наверх.

— Как она сбежала?..

— Да дилмон ее знает!.. Но как же я рад, что не пришлось ее убивать, — выдохнул Вэйн, проведя по лбу тыльной стороной ладони. — Прям камень с плеч…

— Да уж…

— Погодите радоваться, приказ уничтожить на месте никто не отменял, — недовольно проворчал Хляйн.

— Это в случае сопротивления…

— Ты веришь в то, что эта девчонка не будет сопротивляться? — мрачно хохотнул Хляйн. — Вот сразу заметно, что ты не был на той смене, когда она буянила в последний раз. Она же бешеная фурия! И сражаться будет до последней капли крови. Нашей крови, прошу заметить.

Я мысленно усмехнулась. О да-а-а, бешеная фурия — это прям точно про меня. Как нельзя лучше характеризует мое отчаянное состояние при прошлой попытке побега. Досталось от меня тогда инквизиторам знатно. Хляйну, кстати, тоже в тот день слегка досталось, и на его щеке еще виднелся не до конца заживший шрам от моих шарахнувших молний. Да и волосы его, прежде длинные и убранные в конский хвост, теперь были коротко подстрижены, потому что я его шевелюру подпалила. В общем, Хляйн на меня зуб точил, да.

— Клоян — наш начальник. Если надо будет — придется ликвидировать девчонку. Без вариантов.

— Да пошел он, этот клоун, — в сердцах произнес Вэйн, совсем молодой паренек, он, наверное, был мой ровесник.

— Да я тоже его не то чтобы люблю.

— Когда его уже сместят с поста…

— Он уйдет только в случае ухода генерала, — хмыкнул Хляйн. — А эту скалу ничто не сдвинет. Вон, сколько эти фортемины во главе с мистером Брандтом пытаются это сделать, а всё без толку.

— Это до поры до времени, — пробормотал Вэйн. — Фортеминов лучше не злить… Они в гневе опасны.

— Да инквизиторы как бы тоже не зайки пушистые в гневе, — заржал Хляйн.

Вэйн покачал головой, но спорить не стал. Судя по его кислому виду, он как раз считал себя такой «пушистой зайкой». И правильно делал, если честно. Мне бы не составило никакого труда выбить его из строя при надобности.

Этот лифт вел не напрямую в основное здание Штаба, а лишь на первый уровень подземелий. Чтобы попасть в основное здание, необходимо было на этом первом уровне перейти в соответствующий лифт, и я двинулась вместе с инквизиторами, едва открылись дверцы лифта. Здесь тоже всё было стерильно чистое, белое, и с яркими белыми светильниками, бр-р-р. Разница была только в том, что на верхнем уровне было многолюднее, и камеры тут не пустовали. В одной из них — вон той, дальней, — я провела первую неделю в инквизиции. До того, как начала активно буянить…

Я старалась не отступать от группы надзирателей с нижнего уровня подземелий и шагать бесшумно, хоть и была под маскировочными чарами, а все равно… Понятия не имела, какие тут на этаже новые сканирующие артефакты могли быть установлены. Так что мне следовало быть предельно осторожной. Ладони от нервов вспотели, и я вытерла их об одежду.

Меня вот, например, напрягала широкая красная полоса впереди на полу по пути к лифту… Что она означала? Я не знала, но на всякий случай проскочила эту полосу одновременно с Хляйном и как можно скорее юркнула вперед, опережая инквизитора.

Вовремя: в ту же секунду раздался короткий сигнал тревоги, коридор вспыхнул на миг красным цветом, и к Хляйну мгновенно подскочили четверо надзирателей, очень быстро заламывая ему руки за спину и сковывая антимагическими наручниками.

— Хэй!! — возмущался Хляйн, брыкаясь в руках инквизиторов. — Вы что творите?!

— Прошу прощения, но мы вынуждены вас задержать до выяснения обстоятельств, — сухо произнес высокий длинноволосый надзиратель.

— Каких еще обстоятельств, черт побери?!

— Сигнальный артефакт среагировал на ваш переход, обнаружив в вас нечто враждебное.

— Это просто какая-то нелепая ошибка!

— Если так, то мы принесем вам извинения по всей форме, но сейчас обязаны проверить вас, согласно служебной инструкции. Вы имеете право сохранять молчание, — все тем же сухим тоном произнес инквизитор и повернулся к другим надзирателям, которые вместе со мной замерли у главного лифта. — Отправляйтесь пока без своего товарища, его проверка займет несколько минут.

— Это просто ваш артефакт барахлит! — надрывался Хляйн, лицо его раскраснелось от гнева. — Я ни в чем не виноват!..

— Я еще раз прошу прощения, но, согласно Кодексу инквизиторов…

Я мысленно хмыкнула и не стала дослушивать, юркнув за другими надзирателями в главный лифт.

Да, Хляйн, я вот тоже ни в чем не виновата. Однако торчу в этой гребаной темнице целый год. А тебе всего лишь-то и надо что потерпеть пять минут дополнительной проверки, бедняжка.

Главный лифт, ведущий в основное здание Генерального Штаба, был еще просторнее, вмещающий человек двадцать точно. Но и поток волшебников тут был ух какой! Лифт теперь останавливался на каждом этаже, и в лифт заходило несколько человек, выходило еще несколько. Надзиратели с нижнего уровня подземелий тут разделились и выходили поочередно на разных этажах. А я продолжала вжиматься в дальний угол лифта, не зная, что мне делать.

Подсказка… Папа сказал мне оставаться в лифте и ждать подсказку… Какую, чтоб ее дилмон разодрал, подсказку я должна ждать?! Может, стоило выйти за кем-нибудь из надзирателей и попробовать выскользнуть вслед за ними из главного выхода из Генерального Штаба? Интересно, а там сигнальные чары меня обнаружат, или наложенных на меня маскировочных чар хватит, чтобы спокойно покинуть здание инквизиции?

Я всматривалась в лица инквизиторов в надежде найти что-то, что даст мне ту самую подсказку, но ничего не находила. Обычные волшебницы и волшебники, бегущие по своим делам. Бойцы, лаборанты, целители, руководители, посетители… кого тут только не было, в этом потоке, который казался бесконечным. Сегодня явно был очень активный рабочий день, далеко не каждый день здесь творилось такое столпотворение. Судя по обрывкам разговоров, все обсуждали новые смерчи и были озабочены их скорейшей ликвидацией.

На пятом этаже из атриума в лифт повалила целая толпа народу, и я занервничала еще больше, переживая, что меня сейчас ка-а-ак придавят, ка-а-ак поймут, что я тут не пустое место! Я, конечно, оставалась невидимой — но не неосязаемой же…

А потом я нервно сглотнула, когда увидела вошедшего в лифт генерала Мэколбери, который на повышенных тонах разговаривал с кем-то, шагающим позади.

О боже, нет… Только не он, только не генерал!!

Я не знала, сможет ли меня обнаружить Томсон Мэколбери через маскировочные чары, но он был не тем парнишкой Вэйном, от которого я легко могла бы отбиться в случае чего. Совсем не тем.

Генерал грузной походкой вошел в лифт, в руках у него была его бессменная трость.

— …смерчи сами собой не успокоятся! — говорил генерал, оборачиваясь через плечо на своего собеседника.

— Да что вы говорите, а то я не знаю!.. Группа быстрого реагирования давно отправлена туда, господин Мэколбери, все действия по устранению последствий отработаны.

— Так а вы не думали, что пора бы уже предпринять действия, которые будут не устранять последствия, а предотвращать эти разрушения? Сколько можно это терпеть?

— Вы так говорите, будто я прекрасно знаю, как их предотвратить, и просто ленюсь нажать волшебную кнопку «сделать всё хорошо». Да пропустите же нас вперед! — ворчал кто-то позади генерала, за его широкой спиной мне не было видно говорящего. — Нам все равно на верхние этажи ехать, пропустите!..

Некто растолкал инквизиторов впереди и протиснулся в самый конец лифта. Я уже по голосу догадалась, кто это, и сейчас напряженно уставилась на Мориса Кларксона. Он был тут вместе со своей женой Флорианеттой, в руках у которой была огромная корзинка с котятами. Белые и рыжие, черные и полосатые, котята возились друг с другом на мягкой подушечке в корзинке и ни на кого не обращали внимания.

Морис с Флорой шагнули очень близко ко мне, чуть ли не вплотную, отделив меня тем самым от остальной толпы инквизиторов.

Я дышала через раз, опасаясь выдать себя дыханием. Интересно, а Морис ощущает мое присутствие или нет? Папа набросил на меня целый букет защитных чар, они вроде как должны были тщательно скрыть мою ауру… И отлично скрывали, судя по тому, как на меня пока не реагировали инквизиторы вокруг. Но Фло — теневик, и Морис немного владеет теневой магией, а значит, теоретически они могут чувствовать меня не только обычным путем, но и через теневой аспект. Теоретически. А на практике… Не знаю…

Генерал тоже шагнул ближе, встал правее от Мориса. И негромко произнес важным голосом, когда лифт поехал наверх:

— Вам не кажется, что ваши методы разведки устарели, мистер Кларксон? Никаких подвижек с этими смерчами…

— А вам не кажется, что вы не понимаете, с какой силой мы в этот раз столкнулись? — хмыкнул Морис. — Форланд тысячи лет не подвергался подобной атаке, тут и там происходят мелкие разрывы реальности, массовые нападения нечисти стали для нас почти ежедневной обыденностью. Я давно говорю, что ответ на вопрос «как угомонить смерчи?» нужно искать по ту сторону Теневой пелены, но вы не даете на это добро.

— И не дам, — жестким тоном произнес генерал. — Я предупреждал вас не раз и предупрежу еще раз, мистер Кларксон: каждый, кто посмеет без одобрения Высшего Совета Инквизиции перейти Теневую пелену, автоматически причисляется к предателям и врагам, и будет подлежать уничтожению по возвращении. Вас это тоже касается, мистер Кларксон, так что не вздумайте нарушать мой приказ по своей воле. Этот монстр, Калипсо Брандт околдует каждого, кто перейдет черту. Вас тоже околдует, помяните мое слово.

— Ну что вы, генерал. Я, пожалуй, не буду проверять, — с ядовитой усмешкой произнёс Морис. — Впрочем, вы зря переживаете! Я же и без того околдован, и уже давно…

Генерал вопросительно вскинул брови, и Морис закончил:

— …своей женой. Не так ли, дорогая? — повернулся он к Флоре с ослепительной улыбкой и приобнял ее за плечи.

Та смущенно улыбнулась, но охотно подставила щеку под ласковые поцелуи Мориса. Генерал, глядя на это, возвел глаза к потолку и демонстративно отвернулся.

А мой взгляд вперился в ладонь Мориса прямо напротив меня: эту ладонь он провел чуть ниже основания шеи Флоры, и между пальцев Мориса появился маленький клочок бумажки с короткой надписью: «Следуй за мной».

Едва я успела прочесть записку, как Морис сделал неуловимое движение пальцами, бесшумно и бесследно сжигая бумажку. Даже пепла не осталось.

Глава 2. На стороне адекватности

Сердце мое забилось в бешеном ритме, и я с надеждой глянула на Мориса. На секунду мне показалось, что он посмотрел четко мне в глаза, будто мог видеть меня. Но потом он отвернулся, заговорив обычным голосом о рабочих делах с Флорой.

Следуй за мной… Об этой подсказке, значит, говорил Заэль. Я взволнованно переступила с ноги на ногу, сцепив перед собой руки в замок. Я, конечно, знала, что в целом Морис настаивал постоянно на том, чтобы меня выпустили из темницы, но с самим Морисом общаться приходилось нечасто в последнее время, потому что у него было слишком много работы из-за творящегося в стране бедлама. И еще — повышенного уровня преступности, так как у наших граждан на почве бесконечного стресса и угрозы извне явно начала отъезжать крыша. И я не знала, насколько Морис на самом деле был законопослушным инквизитором, поэтому не ожидала, что он может принимать непосредственное участие в организации моего побега из Генерального Штаба. И сейчас внутренне трепетала в волнении. Морис являлся отличным инквизитором, занимающим высокое положение в Штабе. И уж если он взял на себя ответственность вывести меня из Штаба, то он точно выведет, ему можно было полностью довериться.

Я воспряла духом и продолжила сосредоточенно наблюдать за каждым жестом Мориса и Фло — вдруг еще какую подсказку дадут, что от меня требуется?

Но какое-то время ничего особенно не происходило. Морис болтал с Фло о планах на выходные, Фло держала в одной руке корзину с котятами, а другой рукой наглаживала их. Вид имела весьма расслабленный, благодушный.

— Привет, Рэйес! — махнул Морис рукой инквизитору, вошедшему на десятом этаже.

В лифт зашел высокий темноволосый мужчина с необычными красными глазами, в очках с зелеными стеклами. Он был одет в яркую синюю рубашку, поверх накинута тёмно-синяя мантия с капюшоном — униформа сумрачных странников. Насколько мне было известно, Рэйес был единственным сумрачным странником, который официально состоял на службе в инквизиции.

Он широко улыбнулся Морису и протиснулся в конец лифта, чтобы пожать коллеге руку.

— Ну как, документы в архив отнес? — спросил Морис.

— Ну а куда я их еще, по-твоему, дел? Съел, что ли? — зевнул Рэйес.

— Кто знает твою степень оголодания, за завтраком я тебя сегодня не видел, — хохотнул Морис.

— А зачем мне утром есть, если я ночью плотно позавтракал? — еще более душераздирающе зевнул инквизитор, который имел такой вид, будто засыпал на ходу уже.

— Действительно, — хмыкнул Морис и протянул ладонь. — Ключи от архива давай.

Рэйес кинул Морису связку ключей, но их неожиданно ловким движением перехватил генерал Мэколбери.

— А что это у вас тут такое? — подозрительно спросил он, вцепившись в брелок на связке ключей.

— Это обычные ключи от архива, генерал, — сказал Морис с нехорошим таким прищуром.

— С детским брелоком? — скептично произнес генерал, изучающе постукивая пальцами по металлическому брелоку в виде небольшого воздушного шара с корзиной. — Странный выбор для инквизитора, вам не кажется?

— Он не детский, — парировал Морис. — Обычный брелок из сувенирной лавки с главной городской ярмарки, там таких тьма тьмущая. Он большой, яркий, с таким ключи затруднительно потерять в ворохе бумаг.

Морис выхватил из руки генерала ключи, демонстративно спрятал их к себе в карман. Произнес холодным голосом:

— Ваше тотальное недоверие просто поражает, господин Мэколбери. Вы в последние недели придираетесь к любой мелочи в моих жестах, взглядах, действиях, во всем ищете подвох. Хотя за все годы службы в инквизиции я не дал ни единого повода для сомнений в своей персоне.

— Время нынче такое неспокойное, что приходится подозревать всех и вся, — скривился генерал, отвернувшись и вновь вцепившись обеими руками в набалдашник своей трости. — Непонятно, кто на чьей стороне сегодня и на чью сторону перейдет завтра.

— Я на стороне адекватности, генерал, — хмыкнул Морис. — И советую всем и всегда оставаться на этой стороне.

Весь этот диалог очень умилительно смотрелся на фоне того, что творилось за спиной Флоры в этот момент. А дело в том, что пока генерал отвлекся на проверку «детского брелока» и пока Морис забалтывал Мэколбери, Рэйес тем временем приблизился к Флоре, приветственно хлопнув ее по плечу, и я увидела, что в руках Рэйес держал точно такую же связку ключей с брелоком в виде воздушного шара с корзиной. Морис, продолжающий при этом приобнимать Флору за плечи, быстро перехватил этот дубликат ключей и буквально с силой сунул мне в руки.

Я вцепилась в эти ключи, прижав их к груди, ничего не понимающая, выжидающая дальнейшего развития событий. Теневая энергетика от этой связки ключей и конкретно от брелока толсто намекала мне на то, что это не просто брелок, а некий мощный артефакт… Хм, для чего? И какую дверь я должна буду открыть этими ключами?

— Ладно, мне работать надо, — сказал Рэйес на следующем этаже. — Так что пошёл я спать.

Я мысленно усмехнулась. Для постороннего человека эта фраза звучала довольно забавно. Хотя реальность как раз заключалась в том, что сумрачные странники большую часть своей жизни проводят во сне, и работа их заключается в отлове всякой нечисти на задворках сновидений, чтобы она не проникала в сознания спящих людей. Сумрачные странники мало бодрствуют в нашем реальном мире и воспринимают это больше скорее как вынужденную меру. Говорят, что устают от пребывания в реальном мире так, что потом никак не могут «отоспаться на работе», такой вот сюр.

Рэйес махнул рукой коллегам, пожелал хорошего дня генералу и выскочил из лифта, ускакав по своим делам.

Я забеспокоилась по поводу того, а как мне потом выходить из лифта вслед за Морисом при таком-то извечном скоплении инквизиторов?

Однако выяснилось, что через пару этажей из лифта выходили все. Видимо, это был какой-то очень важный этаж для руководящего состава или местный «пересадочный пункт», что-то вроде того.

— Только после вас, генерал, — галантно произнес Морис, махнув рукой, пропуская вперед Мэколбери.

— Благодарю, — важно кивнул тот и неспешной походкой вышел в атриум, он явно оценил жест своего подчинённого.

Я криво улыбнулась. Мне-то было понятно, что галантность Мориса заключалась в том, что он таким образом не давал генералу выходить из лифта за мной. Так что я без проблем выскользнула в атриум вслед за Морисом, действуя согласно ранее полученному указанию «следуй за мной».

Этот атриум был очень красивый. Отделанный светлым исканде́рским камнем, похожим на известняк, только в сотни раз тверже, с высокими арочными сводами и гигантскими люстрами с энергетическими шарами вместо обычных светильников. С одной стороны, здесь было легче легкого затеряться в толпе, так как в атриуме была тьма тьмущая инквизиторов. С другой же стороны: здесь была тьма тьмущая инквизиторов!! И если хоть кто-то из них заметит мое присутствие, то мне будет несдобровать… Зачем мы вообще отправились на верхние этажи Генерального Штаба? Как Морис собрался меня выводить из здания, если единственный выход находился на первом этаже?

Я нервно оглядывалась по сторонам и крепко сжимала связку ключей, ощущая все нарастающее напряжение. Слишком много людей было в атриуме… Тут легко кто-то мог столкнуться со мной, сложно было идти за Морисом… Приходилось лихорадочно оценивать малейшее движение каждого проходящего мимо волшебника и быстро реагировать на перемещения в пространстве.

— Погода всю неделю просто отвратная, — ворчал инквизитор, который шел параллельно нам рядышком. — Надоели эти дожди, когда они уже закончатся…

— Ой, ну ты скажешь тоже! — рассмеялась женщина, которая шла рядом с ним. — Дожди сейчас — это наименьшее из зол, ты будто сам не знаешь! Вот когда смерчи закончатся — вот этот вопрос волнует меня куда больше… И скажи спасибо, что это обычный дождь, а не тот кислотный, который накрыл Форланд пару месяцев назад.

Я узнала этих инквизиторов, так как видела их несколько раз в компании с Морисом, это были какие-то его подчинённые. Имен я не помнила, помнила только, что сам Морис отзывался о них весьма хорошо, как о надежных товарищах.

— Дай поворчать, а? Мне, может, так морально полегче, тяжко же от всего хаоса вокруг, — произнес инквизитор, который сейчас был занят тем, что пытался сложить зонтик.

Зонтик складываться явно не планировал, кажется, у него заел какой-то механизм. И мужчина ругался и встряхивал зонтик, с которого во все стороны летели брызги. Судя по мокрым плащам инквизиторов, они сами только пришли с улицы, где, видимо, поливало, как из ведра.

Инквизиторы шагали быстро, стремясь обогнать Мориса с Фло, и уже поравнялись с ними, мужчина так и продолжал бороться с зонтиком, а женщина по-доброму над ним посмеивалась. Поравнявшись с Флорой, мужчина встряхнул зонтик как-то особенно усердно. И… мне показалось, или Флора, не глядя на инквизитора, нарочно подставила корзинку с котятами под дождевые капли с зонта?

— О боги, Дейв, ну что ты наделал! — в следующую секунду очень громко ахнула Флорианетта, всплеснув руками.

Я не сразу поняла, что не так. А потом сообразила, что котята, на которых попали дождевые капли, стали стремительно меняться. Они прямо на глазах становились больше, и Флоре пришлось быстро поставить корзинку на пол, потому что она больше не могла удерживать ее вес. Котята в этой корзинке больше не помещались и начали выпрыгивать из нее, продолжая увеличиваться в размерах.

— Это же экспериментальные образцы! — в ужасе возмущалась Фло, схватившись за голову. — Они не до конца изучены и очень опасны, они становятся настоящими пушистыми монстрами, если на их шерстку попадает вода!..

О как.

«Пушистые монстры» тем временем начали разбредаться по атриуму…

— Да мне откуда знать, что это особо опасные экспериментальные образцы?! — воскликнул инквизитор по имени Дейв, нервно сминая в руках наконец-то сложенный зонтик. — Нечего расхаживать с ними по всему Штабу!

— Это инквизиция, Дейв, чтоб тебя!! Тут на каждом углу может твориться что угодно, нужно всегда соблюдать осторожность, я просто переносила котят в их новый домик!..

— Ну а я просто шел с улицы в отдел управления, я что, виноват, что ли, что на улице ураганная погодка?!

— Ты мог стряхнуть и сразу высушить этот зонтик еще на первом этаже!

— Так и ты могла просто укрыть корзинку защитным куполом!

— Да вот как раз не могла, потому что…

Мне показалось, что они нарочно громко переругивались, привлекая к себе внимание. Все взгляды инквизиторов в атриуме мгновенно были направлены на разворачивающуюся сценку прямо посреди атриума. И — на котят, которые продолжали увеличиваться в размере. Один из них, на кого, видимо, больше всего воды попало, уже был размером с тигра, и я попятилась, не зная, чего ожидать от этого животного и все время поглядывая на Мориса. Тот пятился вместе со мной и вопросительно смотрел на Флору, мол, что делать, помощь нужна?

Однако, от меня не скрылась легкая довольная усмешка Мориса — усмешка человека, у которого все идёт по плану. По какому-то безумному плану, кажется, но «сценария» этого спектакля я не знала, так что приходилось быть случайным зрителем.

— Покинуть атриум! — громко крикнула Флора. — Всем скорее покинуть атриум! Я угомоню кошек, только не мешайте мне и не пугайте котят!

Я нервно усмехнулась. Эти вот «котята» сами могли напугать кого угодно. Они хоть и не проявляли пока агрессии, но они были огромными, и — всё-таки котятами, совсем молодыми, а значит — очень игривыми по своей натуре. И им хотелось играть с маленькими человечками, которые забавно убегали от них, сверкая пятками.

Тем временем, инквизиторы начали убегать подальше от котят. Кто-то попробовал усмирить их магией, но оставил свои попытки после истошного вопля Флоры:

— Не применяйте магию! Повторяю: не применяйте магию, а то хуже сделаете! Ханна, ну я же сказала: не применяйте магию!!

— Ты это сказала уже после того, как я ее применила! — виновато развела руками женщина по имени Ханна, которая шла рядом с Дейвом, из-за зонтика которого начался весь сыр-бор.

Гигантский котенок, в которого Ханна запульнула оцепеняющими чарами, вопреки чарам, не оцепенел, зато чихнул, и из пасти его вырвалось огненное дыхание. Натурально огненное — языки пламени пронеслись над головами инквизиторов и весьма озадачили «котенка».

Инквизиторы после этого стали удирать из атриума еще активнее, и Флора уже вовсю командовала некоторыми коллегами, инструктируя их, как нужно усмирять «котят» и возвращать их к нормальному размеру. Паники в атриуме не было, инквизиторы вообще — не особо пугливый народ, прямо скажем. Но все равно в воздухе витало суматошное настроение, потому что резко подросшие котята в количестве тринадцати штук усиленно пытались играть с убегающими волшебниками.

Так… А мне что делать?

Памятуя о ранее полученной записке «следуй за мной», я всё-таки двинулась вслед за Морисом, который спешил покинуть атриум вместе с другими коллегами. Перед этим я обратила внимание, что генерал Мэколбери с другого конца атриума что-то шепнул двум инквизиторам около него, те кивнули и двинулись вслед за Морисом. Однако путь им довольно быстро преградили огромные коты… Котища, я б сказала. Теперь уже было сложно называть их котятами.

Котища размером уже с человеческий рост радостно побежали к инквизиторам и попытались их облизать, повалив на пол.

— Поди прочь! — темноволосый мужчина с выдающимся орлиным носом пытался отбиться от «котенка», но был безжалостно повален на пол и избран объектом для облизывания.

— Назад, назад! — воскликнула Флора, пытаясь остановить другого инквизитора, увязавшегося за Морисом и слишком близко подошедшего к одному рыжему гигантскому коту. — Отойдите от них, господин Крайш!

— Но мне надо туда! — инквизитор злобно махнул рукой в сторону убегающего Мориса.

Огромный рыжий кот, услышав громкие восклицания, повернулся на звуки и радостно сцапал своими лапищами разоравшегося инквизитора. Летящие в котика заклинания отскакивали от него, как горох от стены, и котик с интересом наблюдал за вырывающимся из его лапок недовольным инквизитором, как за мышкой наблюдал.

— Ну вот! Я вас предупреждала, а вы меня не послушали! — хмуро воскликнула Флора. — Фу! Брось бяку! Брось бяку, Дымок! Плохая киса!

«Бяку» Дымок выплевывать не торопился, так как явно вошел во вкус. Но на «плохую кису», кажется, расстроился, так как у него ушки поникли, и выражение мордочки стало совершенно уморительное, когда Дымок будто бы виновато потупил глазки. Интересно, эти котята понимали человеческую речь? А если понимали, то могла ли Флора их заранее как-то проинструктировать?..

Инквизиторы в лапках котов продолжали орать и брыкаться, а Флора не то чтобы очень активно пыталась помочь, если честно… Она больше создавала видимость этой самой помощи.

Во всем этом гвалте никто не отследил, как быстро Морис убежал из атриума в неизвестном направлении, оторвавшись от всех генеральских преследователей. И я — вслед за ним.

Я не отставала от Мориса, который во всей этой суматохе очень шустро двинулся прочь из атриума какими-то хитрыми путями. Налево, направо, бегом по коридорам, провел через библиотеку и потайной лаз, за которым оказалась узкая винтовая лестница… У меня создалось впечатление, что Морис на всякий случай путал следы.

Заговорить я не решалась, опасаясь, что кто-то где-то рядом может нас подслушать, да и Морис не стремился заводить разговор, вероятно, по тем же причинам. Черт его знает, этого генерала Мэколбери, где еще у него «уши» по Штабу развешаны…

Зато Морис в один момент перехватил мой взгляд, и теперь я уже точно убедилась, что он каким-то образом может меня видеть, а не только чувствовать. Взглядом он указал мне идти перед ним по винтовой лестнице, и сам быстро-быстро начал взбираться следом за мной.

Лестница казалась мне какой-то бесконечной… Не знаю, сколько мы так по ней бежали, перед глазами мелькали лишь бесконечные металлические ступеньки, да звук шагов Мориса отдавался эхом в ушах. Мои шаги были не слышны самому Морису из-за действия заглушающих чар, а вот мне каждый собственный шаг казался ужасным грохотом на этой странной пустынной лестнице.

Но в какой-то момент она все же закончилась запертой металлической дверью, и я обернулась на Мориса, мол, что делать? Он кивнул на ключи в моих руках, и я поторопилась открыть ими дверь. Как оказалось, она вела в помещение, очень похожее на чердачное… Хм, да не «похожее», а действительно, это был чердак, заваленный всяким хламом, вроде старых столов и стульев, которые по каким-то причинам пока не стали утилизировать.

— Отлично, — наконец, произнес Морис, когда мы оказались внутри. — Здесь никаких случайных ушей уже точно не будет. Запирай дверь, Лора, сделай это своей рукой. Здесь тебе можно хорошенько наследить, хуже от этого не будет. А мне тут пока лучше ничего не касаться, чтобы не оставлять даже малейшего отпечатка ауры.

— Так и думала, что ты видишь меня, — выдохнула я. — Но как?..

— Мы с Флорой владеем теневым зрением, разными его видами. Ты хорошо развила в себе теневую магию, и в тебе очень много магической энергии, так что я способен видеть тебя даже через защитные чары как объект с очень яркой теневой энергетикой. Тебя я сейчас касаться не буду, уж извини. Мне очень хочется тебя обнять, но лучше мне пока не оставлять яркого отпечатка от соприкосновения с твоей аурой, сейчас так надо. Так что остается обнимать только мысленно и взглядом.

Он посмотрел мне прямо в глаза и широко улыбнулся.

— Знаешь, у тебя это отлично получается — обнимать взглядом. Спасибо, Морис, — с чувством произнесла я.

Мне тоже очень хотелось обнять его крепко-крепко, но, раз обнимашки пока под запретом, обойдёмся без них.

— Спасибо, что…

— Благодарить как-нибудь потом будешь, когда окажешься по ту сторону Теневой пелены, — отмахнулся Морис, прервав меня и поманив за собой дальше по чердаку. — Передо мной сейчас стоит задача максимально быстро и безопасно тебя туда доставить. Ты как сама? Как твоя магия?

Я прислушалась к своим ощущениям. Сердце, конечно, грозилось выскочить из грудной клетки от волнения, но в целом я была в порядке, никаких критических ощущений.

— Пока в норме — и я, и магия.

— Отлично. Надеюсь, этой твоей стабильности хватит до того момента, как ты сможешь переступить Теневую пелену. Если что-то пойдет не так, второй раз устроить тебе побег не удастся. Мы и так слишком долго к этому готовились…

— Ох… А вы готовились? — произнесла я с невольной улыбкой на устах. — Я и не догадывалась…

Честно говоря, эта информация чрезвычайно меня сейчас воодушевила, по ощущениям за спиной сейчас будто расправлялись невидимые крылья. Потому что, ну… Честно скажу: в какой-то момент я уже всерьез думала, что больше никому не нужна. Что на меня решили забить как на проблемную фифочку, от которой одни неприятности, и которой жить осталось всего ничего.

Особенно меня расстраивала молчаливость мамы. Раньше она хотя бы навещала регулярно. А в последнее время вообще никак со мной не контактировала…

— Готовились, конечно, и давно. А ты сомневалась? Ну прости, мы никак не могли донести тебе прямо информацию об этом, даже намекнуть боялись. Над твоими камерами следили всегда так, будто ты какая-то сверхопасная преступница… Велась полная запись всех звуков, любых шорохов, визуальная фиксация в том числе, поэтому не было никакой возможности хоть как-то дать понять, что мы планируем. Нам еще пришлось здорово попотеть, чтобы подменить визуальную фиксацию сегодняшнего дня в записывающих артефактах, на это ушла уйма времени… Но не зря провозились, нам была нужна какая-то фора, и мы ее получили. Это Клоян, конечно, постарался, генерал дал своему сы́ночке возможности тотального контроля над тобой и всеми, кто к тебе приближался… Эльза, кстати, просила передать, что она просит у тебя прощения за то, что не навещала в этом месяце, — Морис кинул на меня внимательный взгляд. — Ее в Штабе контролируют особенно жестко и вполне открыто. Там, где она находится, повышенный режим охраны объекта, эти чертовы надзиратели не давали нам провести некоторые важные магические манипуляции. Так что нами было принято решение на некоторое время не пускать к тебе Эльзу вообще и изобразить ее полное безразличие к тебе на людях. Мол, она так и не смогла простить тебя за то, что это из-за тебя Заэль пострадал и столько времени находится в коме. Ты ведь наверняка слышала подобные слухи от надзирателей, да? Ага, вижу по твоим блестящим глазам, что ты слышала, — Морис понимающе вздохнул и протянул мне пачку одноразовых носовых платков. — В общем-то, мы нарочно эти слухи пускали. Ну и после того как Эльза демонстративно на публике во всеуслышание заявила, что ноги ее в твоей камере больше не будет, после того как она действительно перестала тебя навещать, охрана твоих покоев немного ослабла, и мы смогли провести необходимые подготовительные работы для запланированного побега. Но это всё чушь, Лора, все вот эти якобы громкие слова Эльзы. Она на самом деле так не думает, это всего лишь вынужденный спектакль.

Я шумно прочистила нос, в глазах подозрительно защипало. Мы с Морисом шли быстрым шагом по чердачным помещениям, продолжая подниматься еще выше, и я усиленно пыталась прогнать застилающие глаза непрошенные слезы.

Я столько времени находилась в полном неведении и абсолютной уверенности, что никто меня извне не спасет, и что родственники на меня забили… от этого сейчас меня крыло целой бурей эмоций от какого-то морального облегчения, что ли. От того, что не забыли, не забили. И от того что мама действительно не наплевала на меня. Я пыталась верить в это, отказывалась верить слухам о том, что мама поставила на мне крест… Но когда она не пришла навестить меня даже после моего перевода на самый нижний уровень подземелий, вера моя здорово пошатнулась.

— Еще она просила передать тебе это, — Морис кинул мне в руки небольшой круглый медальон на серебряной цепочке. — Там какое-то послание для тебя, глянешь и послушаешь потом, когда перейдешь за Теневую пелену. Ничего сверхважного, насколько я понял, просто Эльза за неимением возможности прямо поговорить с тобой попросила передать тебе весточку хотя бы в таком виде. Очень надеялась, что ты ее примешь.

Я кивнула и шмыгнула носом. Накинула на шею цепочку с медальоном, спрятала его под кофту. В этом артефакте я чувствовала частичку маминой магии, которая сейчас ласково грела кожу. Исходило от него такое приятное ощущение, будто меня обнимали на расстоянии.

— Нам очень сложно было подгадать момент так, чтобы мы в один день смогли вывести из строя сразу всех генеральских прихвостней, — со вздохом продолжил Морис. — Для начала их всех вообще нужно было четко вычислить, это заняло продолжительное время, и были в этом процессе некоторые весьма неприятные открытия, если честно. Оказалось, что несколько человек, кому я раньше доверял, перешли на сторону генерала и сливали ему абсолютно всю информацию про меня, про все мои перемещения. В общем, сложно было избавиться от постоянной слежки, так что мы планомерно это делали на протяжении нескольких недель, ну и по ходу дела расписывали чуть ли не поминутный план, кто что должен делать, кто где должен находиться, кто кого выводит из строя или перетягивает внимание на что-то другое. Тут еще, конечно, ты нам тоже масла в огонь подливала, — с усмешкой добавил Морис, стрельнув на меня взглядом. — Так как ты регулярно пыталась сбежать, то нам приходилось перестраивать траекторию побега, а с нижним уровнем подземелья вообще засада вышла.

— Простите, — криво улыбнулась я. — Если бы я знала…

— Да это понятно. Просто объясняю тебе, почему всё так затянулось. Вообще никакой возможности не было раньше всё это провернуть, — вздохнул Морис. — С нижним уровнем подземелья особенно тяжко оказалось, надо было как-то по-тихому всех вырубить, а это мало кто может. Ильфорте Брандт не может помогать напрямую, с него сейчас вообще глаз не спускают, поэтому было принято решение не вмешивать его напрямую в процесс побега. А вот Заэля мы очень ждали, и, когда он сегодня очнулся, сразу обсудили с ним все детали, он охотно согласился последовать нашему плану. Тут нам на руку то, что никто не успел узнать о том, что Заэль очнулся, в его палате в этот момент как раз находилась только Эльза, и она не впускала никаких лекарей. Она и сейчас в палате находится, Заэль, наверное, к ней уже вернулся, так что сейчас они будут разыгрывать необыкновенное и долгожданное пробуждение Первого Арма, усиленно перетягивая на себя внимание…

— Вау, — выдохнула я. — Вот это масштаб… Слушай, а эти милые гигантские котята?..

— Фло их полностью контролирует, — хмыкнул Морис. — И она договорилась с ними, чтобы они помогли нам.

— Значит, правильно я думала, что котята понимают человеческую речь, — недоверчиво покачала я головой.

— О, еще как. Правда уговаривала их Фло долго, несколько дней объясняла, что к чему, но в конце концов у нее получилось. У нее вообще какой-то врожденный дар легко находить общий язык с любыми представителями кошачьих, — хмыкнул Морис. — Так, ну что, мы добрались до нашей главной точки, так как единственно возможный выход из Штаба для тебя пролегает через крышу.

Мы подобрались к ещё одной металлической винтовой лестнице, на этот раз — совсем небольшой. Морис также пустил меня вперед и попросил открыть дверь другим ключом из той связки ключей, которую я продолжала крепко сжимать в руках. Я забренчала ключами, поворачивая непослушный замок, а Морис тем временем скороговоркой инструктировал:

— Держись крепче, передвигайся, держась за перила справа, вдоль стенки, идем направо, до самого центра крыши. Только за перила держись обязательно. На улице сегодня, хм… Довольно ветрено.

— У природы нет плохой погоды, — пропела я с улыбкой до ушей. — Особенно после столь длительного заточения в тюремных чертогах инквизиции. Мне сейчас любой ливень будет в радость.

У меня было слишком хорошее настроение, мое воодушевление не мог испортить никакой ливень и шквалистый ветер.

Морис понимающе хмыкнул и покачал головой.

— Думаю, эта погодка всё-таки не доставит тебе удовольствие…

Глава 3. В чертов путь!

Я год не была на улице. Целый год, проведенный в сплошных четырех стенах, лишь менялись декорации этих самых стен, и то — не сильно. Целый год мне даже высунуться в окошко не удавалось — лишь на самых первых порах, когда еще была в лечебнице несколько дней, то у меня была возможность открыть форточку и насладиться дующим в лицо ветром. Но после первой же моей попытки сбежать эта возможность была пресечена, и далее меня содержали то в помещениях с наглухо закрытыми окнами, то вообще без окон. То еще веселье, м-да.

В общем, представляете мое страстное желание подышать свежим воздухом, насладиться простором, свободой, да? Так что настроение у меня и впрямь было боевое, и я жаждала скорее оказаться на улице, хоть под проливным дождем — неважно.

Однако реальность превзошла все мои ожидания и действительно повергла в шок, как и пророчил Морис.

Открытую мною дверь не снесло мощным порывом ветра лишь потому, что она открывалась внутрь. На ногах я устояла, лишь успев вцепиться в поручни, в ужасе глядя на разбушевавшуюся стихию.

На улице лило как из ведра. Нет, это был не просто сильный ливень, там действительно лило натурально как из ведра! Пробовали собственноручно выливать из ведра воду? Видели этот плотный поток воды сплошной стеной, без единой прорехи? Вот примерно такие потоки сейчас и лились на улице. Дождь шипел по крыше, ураганный ветер резкими завихрениями хлестал дождем во все стороны. Еще и сам ветер был очень холодный, северный, пронизывающий до костей. Прямо перед дверью по крыше прошлепала несчастная чайка, которую каким-то чудом еще не смыло с крыши, и которая с диким воплем ринулась прямо мне под ноги, завидев открытую дверь, и чуть ли не кубарем скатилась по лестнице, торопясь убраться подальше с улицы.

— Ого! Ну и погодка! — воскликнула я, стараясь перекричать бушующий ветер.

— Что, уже не сильно хочется гулять? — усмехнулся Морис. — С пяти часов утра так льет. Ну и на юге города вдобавок ко всему этому «гуляют» смерчи.

— А как город еще не затопило? — спросила я, в ужасе глядя в сплошную стену воды перед собой и с трудом представляя себе, какой кошмар сейчас творится на улицах Форланда.

— Маги-стихийники работают без передышки! — отозвался Морис, перекрикивая шум дождя. — Задействуют максимально активно даже студентов «водных» факультетов. Ну и тысячи артефактов рассовали по всей стране, в общем, водные маги в этом году — на вес золота!

Да уж, могу себе представить…

— Сюда бы сейчас Агату или Дельсона с Дэйоном с их водной магией, — вздохнула я.

— О да, нам их очень не хватает, — с тоской в голосе отозвался Морис. — Впрочем, не знаю, насколько они тут могли бы помочь… Они-то в первую очередь связаны с морской магией, а тут у нас не море, тут у нас хрен знает что уже который месяц подряд творится. Реальность поехала крышей и постоянно выдает нам финты ушами в виде природных катаклизмов, которые некто однозначно провоцирует магией. Наши стихийники пока справляются, но все равно, от помощи Агаты и вообще четы Родингеров я бы сейчас ох как не отказался…

— От них получали какую-нибудь весточку? — спросила я, когда мы с Морисом потихоньку двинулись дальше по крыше, крепко держась за поручни, чтобы нас не сбило ветром с ног.

— Вообще никаких весточек, увы. Никто ничего о них не знает сейчас. Никакой информации.

— А Эрик что-то говорил по этому поводу?

— Эрик, если и знает что-то, то молчит, как партизан, — проворчал Морис.

— А он наверняка знает…

— Весьма вероятно. Но, раз молчит, значит, не может по каким-то причинам пока говорить правду. И раз Родингеры молчат, значит, тому тоже есть некая причина. Просто она нам пока неизвестна. Мы только уверены, что они живы, так говорит Наставник. Ну и всё на этом. Я склоняюсь к тому, что у них почему-то нет возможности связаться с нами. Почему — ты, вероятно, узнаешь об этом раньше меня. Мы не знаем, что происходит там, за Теневой пеленой. Никто не знает. Ну, кроме нашего молчаливого господина Пророка разве что… Единственное, что соизволил сказать Эрик, так это то, что тебе нужно помочь добраться до Теневой пелены, — с хитрой улыбкой добавил Морис, подмигнув мне. — Сказал, что тебе важно воссоединиться с Калипсо… Я, если честно, даже не стал пытаться вытягивать из него подробности. Важно так важно. Мое дело — помочь осуществить этот безумный план побега, потому что, вообще-то, считается, что сбежать из темниц Генерального Штаба — это невыполнимая миссия. Ты будешь первой такой сбежавшей, между прочим. Мы были бы не фортемины, если бы не пытались совершить невозможное, верно?

Дождь так и лил стеной, мы не промокли лишь за счет того, что перед выходом на крышу Морис набросил на нас двоих очень мощные чары, отталкивающие воду.

— Ты пока не колдуй! — крикнул мне Морис. — На любую твою магию в стенах Штаба и даже на его крыше сигнальные чары сработают мгновенно. Пока у нас есть фора еще в несколько минут.

Промокать не промокали, но дождь откровенно больно хлестал по голове, по ногам. Руки скользили по холодным металлическим поручням, но в конце концов мы добрались до примерного центра крыши Генерального Штаба.

— Клади артефакт сюда. Вон, видишь, тут руна нарисована? Вот прямо четко на нее и клади. И отойди в сторону.

Сначала хотела спросить «Какой еще артефакт?», потом сообразила, что речь о брелоке в виде воздушного шара с корзиной на связке ключей.

— Зачем это нужно? — спросила я, но артефакт сразу же куда надо поставила.

Морис что-то ответил, оглядываясь по сторонам, но из-за сильного ветра слова его прозвучали неразборчиво и приглушенно. Впрочем, я и сама сообразила, что явно заранее подготовленная здесь руна активировала артефакт, так как брелок сильно задрожал и замигал всеми оттенками розового.

— Для чего мы вообще забрались на крышу? — повернулась я к Морису. — Телепортироваться же отсюда мне нельзя, верно? Как ты планируешь спуститься вниз?

— Мы полетим.

— На чем? Или на ком? — нахмурилась я. — На тебе, что ли, ты хочешь обернуться кем-то летающим?

А что, отличная идея, мне кажется! Морис — метаморф и может оборачиваться в любое живое существо. Например, в дракона, который мог бы спланировать с крыши и… и сдать Мориса с потрохами, м-да. А как же тогда?..

Но Морис покачал головой.

— Мне пока нужно скрывать свою личность, а если я полечу в облике какого-либо зверя с тобой на своей спине, то дорога в инквизицию мне будет закрыта. И это будет весьма печально, так как мне необходимо постоянно отслеживать свежайшую информацию в Штабе. Да и в инквизиции без меня полный бардак начнется, если честно, потому что генерал Мэколбери никакой порядок в Штабе создать не способен… В общем, я тайно тебя из Штаба увожу, и сам обернуться кем-то летающим не могу. Но я подготовил отличный транспорт! Так что мы полетим иначе.

— Это какой же? — недоуменно спросила я, так как транспортом здесь, на крыше высотного здания Генерального Штаба, и не пахло. — На чем мы полетим?

Но тут я сама сложила два плюс два, когда увидела, как металлический брелок стал стремительно увеличиваться в размере, и…

— На воздушном шаре?! — в ужасе воскликнула я, с диким выражением лица вытаращившись на «транспорт». — Какой безумец полетит на воздушном шаре в такую погоду?!

— Мы? — весело произнес Морис.

— Ты с ума сошел?! — взвыла я дурным голосом.

— Что, так заметно? — театрально охнул Морис.

Я бы схватилась за голову, если бы не боялась отпустить сейчас перила и быть снесенной порывом ветра. О каком полете на воздушном шаре вообще может идти речь?!

— Да не переживай ты так, Лора, — произнес Морис. — Шар ведь заколдован, мы не рассчитывали улетать в ясную солнечную погоду, никто бы нам в такую погоду улететь не дал, мы были бы схвачены мгновенно. А так — есть шанс улизнуть.

— И разбиться?! — с истеричной ноткой усмехнулась я.

— Ну что ты такая пессимистичная, а? — Морис, в отличие от меня, был очень позитивным и продолжал веселиться.

— А может лучше через главный вход в Штаб как-то пройти, а?..

— Ни в коем случае, — категорично произнес Морис. — Клоян настроил главный вход на твое уничтожение: в случае твоего прохождения через те врата, по тебе жахнут такие волны магии, что едва ли ты сможешь остаться в живых.

Я тихонько выругалась, бормоча ругательства себе под нос и мысленно насылая проклятия на Клояна.

— Хм… А если бы при этом кто-то вместе со мной через врата инквизиции проходил? На других эти смертельные магические волны повлияли бы тоже или как-то точечно на меня настроили?

— Задело бы всех, кто в этот момент рядом с тобой находился.

— Но… Тогда и другие инквизиторы погибли бы?..

— Да Клояну плевать. Он на все пойдет, чтобы не дать тебе сбежать, он вас с Калипсо люто ненавидит. И он, знаешь, какая тварь?

— Догадываюсь, — буркнула я.

— Собственно, на ненависти Клояна и его жажде разобраться с вами двумя лично наш план твоего побега тоже основывался. Потому что именно личная неприязнь не позволила Клояну до сих пор сообщить своему папеньке о твоей пропаже и объявить всеобщую тревогу, он будет пытаться разобраться самостоятельно. С всеобщей тревогой все пути к крыше оказались бы перекрыты раньше, чем мы успели бы сюда добраться.

— Боги, как же все сложно…

— Ну а ты что думала? Инквизиция Генерального Штаба, как-никак, не простая лекарская лавка.

Я тяжело вздохнула, с тревогой глядя на наш «транспорт», который уже полностью принял свой настоящий размер.

— Не переживай, мы действительно хорошо заколдовали этот воздушный шар. Посмотри, его же не сдувает ветром, он стоит так ровно, будто дождя и безумного ветра вообще нет. Видишь?

Морис был прав, огромный воздушный шар, такой яркий желто-красный, с высокой плетеной корзиной, действительно даже не колыхался особо на ветру и выглядел довольно прочно.

Но все равно… Все равно!..

— К тому же, мы будем не одни, у воздушного шара есть свой управляющий. И он уже тут, ждет нас.

— О, да? А кто? И где он? — с интересом спросила я, оглядываясь по сторонам, но никаких волшебников рядом не примечая.

Зато заприметив кое-что весьма необычное…

Я заметила странную большую лужу, которая, хм, будто бы текла к нам со стороны края крыши… Лужа выглядела будто бы живым существом, потому что перемещалась по какой-то своей траектории, невзирая на дождь и непрекращающийся ливень. Эта самая лужа подобралась вплотную к корзине воздушного шара и начала, хм… подниматься на ноги?

Да, действительно: лужа за считанные секунды «выросла» размером с человеческий рост, и нашему взору предстал эдакий ходячий водяной столб, у которого были вполне себе человеческие руки-ноги, голова и прочие части тела. Я сначала было испугалась, что это за существо такое, даже подумала — что, до меня уже добралась та темная теневая тварь, у которой проблемы с телесностью, и из-за которой Печать Мироздания оказалась сорвана?!

Но потом водяной столб приобрел полностью человеческий вид, и я облегченно выдохнула, сообразив что к чему.

— Шейли! Как я рада тебя видеть!

У нее были лучистые светло-серые глаза, черные волосы убраны в высокую прическу и заколоты шпильками, чтобы не падали на лицо. На ней была форменная темно-фиолетовая мантия инквизиторов, полы которой нещадно трепал ледяной ветер. Шейли широко улыбнулась, приветственно махнула мне рукой и поторопила нас:

— Давайте, запрыгивайте скорее в корзину, больше медлить нельзя!

После чего она сама вновь изменила свой облик, превратившись в некий столб то ли дыма, то ли тумана… В общем, это бесформенное облачко вполне себе уверенно держалось в воздухе, не обращая никакого внимания на ураганный ветер. А потом оно стремительно поплыло куда-то вверх, скрываясь в самом воздушном шаре.

Шейли Кларксон была дочкой Мориса, и она тоже работала в инквизиции. От своего отца-метаморфа она переняла способность обращаться во что-то другое. Вот только если Морис умел обращаться в любое живое существо, от крупного животного до мелкого насекомого, то Шейли имела уникальную способность менять свое агрегатное состояние тела. Она могла становиться жидкой, как вода, и сливаться с рекой и дождем, что, очевидно, и позволило сейчас Шейли незаметно пробраться к нам. Она умела становиться твердой, как лед, благодаря чему могла с легкостью избегать любых ранений колюще-режущими предметами, так что в битве с холодным оружием Шейли была чрезвычайно опасной противницей, которая бесстрашно лезла под любые копья, не причиняющие ей вреда. А еще она могла принять вид подобия облачка и полететь в таком виде куда-то, как сделала это сейчас.

— Шейли будет управлять воздушным шаром, — говорил Морис, когда мы с ним запрыгивали в корзину. — Никаких газовые баллоны при такой погоде нам улететь разумеется, не помогут. Так что Шейли временно станет нашим двигателем, эдаким управляемым потоком ветра, который быстро погонит воздушный шар в нужную сторону, невзирая на погодные условия. Шейли с этим справится.

— Ну вы и придумали, — недоверчиво покачала я головой.

В корзине воздушного шара было немного получше, чем просто на крыше: тут хотя бы косой дождь не хлестал по ногам. А еще корзина была очень высокой и, если сесть на плетеные сидения, то верх корзины скрывал меня полностью, так что ледяной ветер не пронизывал до костей. Все равно было холодно, конечно, но всяко приятнее, чем просто стоять под проливным дождем.

— Нам в любом случае не удастся улететь незамеченными, — говорил Морис, давая знак Шейли, что можно начинать. — Сигнальные чары, которые наложены на всё здание Генерального Штаба, не дадут легко скрыться. Они хоть и выпустят свободно воздушный шар наружу, но сигнал инквизиторы получат мгновенно, его я отключить по-тихому не могу, там в рубке управления слишком много прихвостней Мэколбери сидит.

— Маскировочные чары тоже не помогут, да?

Морис кивнул.

— Наложить можно, но без толку, они слетят сразу же, стоит нам пройти охранный рубеж Штаба.

— Как же нам тогда улизнуть от погони? — обеспокоенно спросила я, обхватывая себя за плечи. — Она ведь точно будет…

— Действовать придется очень быстро, — пожал плечами Морис. — Ну что, в добрый путь?

— Скорее уж — в чертов путь, — невесело усмехнулась я, с тревогой вглядываясь в даль, когда воздушный шар начал движение вверх.

— Погоди, Морис, — нахмурилась я, только сейчас сообразив кое-что. — Но если на контур Генерального Штаба наложены сигнальные чары, которые сразу дадут знать о моем побеге на воздушном шаре, разве этот же контур не засечет вас с Шейли? У вас же тогда будут большие проблемы, какой тогда смысл был в попытке пробраться на крышу незамеченным?

— Превращусь во что-нибудь очень мелкое во время перехода, сигнальные чары не реагируют на меня, когда я ползаю или летаю в обличии какого-либо насекомого. И на Шейли не реагируют, когда она в виде облачка парит. У нас с ней структура ауры в этот момент меняется, так что никакие сигнальные чары нас засечь не могут, мы проверяли. Таким же путем вернусь потом в Штаб, несколько окон будут приоткрыты по договоренностям с инквизиторами.

— Шейли также потом облачком в какое-нибудь окошко залетит? — усмехнулась я.

— С Шейли проще, я ее направлял сегодня утром в западную часть Гелион-Сити для регулирования потопа на той территории. Она свою задачу выполнила и как раз в это время примерно должна направляться обратно в Штаб или следовать дальнейшей рекомендации начальства в лице меня. Так что с Шейли вопросов лишних не будет, над своим алиби я тоже поработал. Не переживай и не грузи себя этой информацией, оставь это нам. Лучше сосредоточься на сохранении своего стабильного состояния, потому что если с твоей магией что-то случится, то я скорее всего не смогу помочь тебе, Лора, рассчитывай только на себя. И будь готова ко всему. Вообще ко всему. Я не знаю, что нас ждет на подлете к Теневой пелене, но у меня нет сомнений в том, что тихо и спокойно нам улететь не дадут, нам будут мешать.

— У меня тоже сомнений в этом нет, — тяжело вздохнула я.

Глянула в смотровое окошко, вперед — туда, где виднелись фиолетовые огни Теневой пелены. Эту черту излома реальности было видно, наверное, из любой точки Форланда, но я смотрела на нее впервые за год. Теневая пелена опоясывала довольно большую территорию — весь бывший район Гелион-Штерна, который был полностью уничтожен Эффу в день срыва Печати Мироздания. Столбы фиолетового свечения исходили из недр земли и уходили далеко ввысь. Я раньше думала, что это просто своеобразная стена, но с высоты полета воздушного шара стало понятно, что это такой колоссальных размеров целый фиолетовый купол, который накрывал большую территорию, и который никого не пропускал просто так. Но меня пропустит, конечно же. Я с нетерпением и трепетом ждала того момента, когда, наконец, смогу перейти эту черту, отделяющую меня от Калипсо.

Жди меня, Калипсо. Я иду. Очень надеюсь, что ты меня ждешь и будешь рад встрече. В противном случае я надеру тебе зад и заставляю тебя радоваться, хе-хе.

Я мрачно улыбнулась собственным мыслям в предвкушении скорой встречи. Так близко к своей цели, как сейчас, я еще ни разу за этот год не была, и воодушевление мое было чрезвычайно велико.

Для прохода через пелену сигнальных чар Морис временно принял облик… таракана. Обычного такого маленького таракана, который забился в угол плетеной корзины, куда не попадал ветер.

В таком виде мне Мориса еще не приходилось наблюдать. Я видела его в обличии дракона, различных крупных котов, птиц…. но вот насекомыми видеть не приходилось.

— Сейчас будем проходить сигнальный рубеж, — предупредил Морис, смешно перебирая крошечными лапками.

Вы когда-нибудь видели разговаривающего таракана? А таракана, разговаривающего глубоким мужским голосом? Я вот увидела, и на почве этого услышанного диссонанса не выдержала и расхохоталась в голос.

— Нервное, да? — понимающе произнес Морис.

Я кивнула, но рассмеялась пуще прежнего. Тараканы мне еще не сочувствовали, черт возьми.

К счастью, Морис вскоре вернул свой обычный человеческий облик и уселся напротив меня в другое плетеное сидение после прохождения охранного рубежа. Сигнальную пелену не было видно, зато я ее почувствовала — всем телом, легкой дрожью и холодком, пробежавшим по спине.

— Всё, мы покинули территорию Штаба, инквизиторы уже оповещены о твоем побеге, — произнес Морис, глянув на свой связной браслет-артефакт, на котором беспрерывно пиликала тревожная кнопка. — Сейчас там начнется запланированный бардак, который должны устроить мои люди. Это даст нам еще пару минут форы. А нам остается только ждать.

Дождь потихоньку начал утихать. Во всяком случае, он больше не лил сплошной стеной, а стал более привычным глазу ливнем.

На воздушном шаре я еще никогда не летала, но сейчас было не до наслаждений красивыми видами с высоты птичьего полета. Я нервничала, Морис тоже напряженно молчал и все время поглядывал то на связной браслет, то в смотровое окошко в плетеной корзине, вставать в полный рост в корзине никто из нас не рисковал. Шейли вообще не было слышно, она лишь виднелась серым облачком где-то там, над нашими головами, и выполняла свою задачу по контролю траектории воздушного шара. Шар сильно трясло от ветра и периодически резко швыряло из стороны в сторону, но в целом мы уверенно и очень быстро продвигались вперед, необычайно быстро для обычно медлительных воздушных шаров. Дождь хлестал по плетеной корзине, но не захлестывал внутрь благодаря защитным чарам.

Я сидела, обняв себя за плечи, поджав губы, нервно выстукивая ногой рваный ритм и поглядывала в смотровое окошко. Сейчас мы пролетали уже над безлюдными кварталами. Эта часть Форланда давно опустела, жители были эвакуированы подальше от Теневой пелены, потому что никто не знал, чего от нее можно ожидать. Поначалу генерал Мэколбери вообще высказывал опасения, что граница Теневой пелены начнет расти и поглощать весь город. За год это так и не случилось, но генерал продолжал гнуть свою линию, ожидать такого развития событий и усиленно настраивать граждан против Калипсо. Весьма успешно, надо сказать.

В общем, кварталы эти были совсем пустые. Никакой привычной суеты на улицах, никакого транспорта, никакого детского смеха. Здесь всегда раньше кипела жизнь, а нынче эта часть города будто вымерла. Абсолютно пустые безжизненные дома, дворы и улицы, под серым проливным дождем это было особенно грустное зрелище.

— Смерчи надвигаются на нас! — послышался вдруг сверху голос Шейли.

— Что? В каком смысле? — нахмурился Морис, подскочив к другому смотровому окошку в корзине. — Они же сейчас на юге города бушуют.

— Бушевали, а теперь движутся сюда!

— Какого черта?!

Я тоже подскочила к соседнему смотровому окошку, встав рядом с Морисом, и в ужасе уставилась на три фиолетовые воронки вдали. Ну, это пока — вдали. Судя по их скорости передвижения, они очень скоро настигнут нас. Жуткие фиолетовые смерчи двигались с трех концов города, совершенно точно — в нашу сторону.

— Черт побери… Только этого нам еще не хватало, — прошипел Морис сквозь зубы. — Мы такими темпами едва успеем добраться до Теневой пелены. Слишком большая скорость воронок, конечно, но вроде мы успеваем пройти…

— Почему их траектория изменилась? — спросила я.

— Они за тобой движутся…

— Какого хрена?!

— Отличный вопрос, — мрачно усмехнулся Морис. — Но у меня нет на него ответа. Некто, запустивший смерчи… Я не знаю, кто он, но, кажется, он очень не хочет, чтобы ты перешла Теневую пелену.

— То существо, вскрывшее Печать Мироздания, когда… ну, когда всё это произошло. Это оно, я уверена. Оно управляет смерчами и прочей дичью.

Морис тяжело вздохнул.

— За целый год я так и не смог найти ни одной зацепки на эту дрянь. Ни я, ни другие инквизиторы и фортемины. Не знаю, кто это, или что это, но это какая-то невероятная хитрозадая тварь, которой я уже просто мечтаю свернуть шею. Мэколбери не верит в существование этой твари и во всем винит Калипсо, но я в это не верю и веду свое отдельное расследование. Пока безуспешное, но… Так, а вот и погоня нарисовалась.

Я тоже заметила целую толпу инквизиторов, направляющихся в нашу сторону. Из-за пелены дождя, мне было не видно, на чем они передвигались, но было совершенно очевидно, что они использовали некие магические способы передвижения, чтобы догнать улетающий воздушный шар. И, надо сказать, весьма успешно догоняли. А наше движение, как назло, замедлилось, потому что встречный ветер усилился. Шейли делала что могла, но она не была всемогущей.

— Нас догоняют, — упавшим голосом отметила я и с отчаянием глянула на Мориса. — Такими темпами мы не достигнем нужной цели вовремя. Что делать будем?

— Переходим к плану «Б», — вздохнул тот. — Не хотелось, но придется… Я отвлеку инквизиторов.

— Но как?!

— Есть у меня одна идея…

Глава 4. По ту сторону

[в это же время за Теневой пеленой]

В это же время по ту сторону Теневой пелены, в бывшем районе Гравион-Штерна из распахнутых настежь окон уютного одноэтажного домика доносились чьи-то радостные вопли. Это радовался своей победе в покер Дельсон, который вместе с другими ребятами сидел в большой гостиной за круглым столом.

— Вот тебе тотально везет сегодня, — с улыбкой вздохнул Дэйон, бросая на стол оставшиеся в руках карты и откидываясь на спинку стула. — Второй раз уже выиграл!..

А Грей вот не улыбался, продолжая недоверчиво сравнивать карты, в упор не веря в свой внезапный проигрыш, так как всю игру вроде как шел ровно и метил в победители.

— Да как так, у меня же по флопу сложился натс!* — возмущался Грей, отшвыривая от себя карты.

— А нечего было раньше времени скидывать меня со счетов, — весело отозвался Дельсон.

[*термины в карточной игре покер]

Он еще и язык Грею показал, совсем по-ребячески. Но коллеги прыснули от смеха, так как настроение сегодня у всех было шальное. Собственно, потому и собрались вместе поиграть и расслабиться как следует, потому что неделя была тяжелая, и сегодня впервые за несколько дней выдалось спокойное утро.

Да, спокойное, в отличие от всех жителей Форланда. Здесь, за Теневой пеленой хоть и было дождливо, но это был обычный дождь, а не наколдованный через теневой морок. Сюда, под теневой купол, никакие смерчи и прочие аномальные природные явления не проникали. Территория бывшего района Гелион-Штерна стояла на изломе реальности и не давала сюда проникать никаким вражеским силам.

— Опять ерундой маетесь? — раздался со стороны входа чей-то ленивый голос.

Это Калипсо появился в дверном проеме и прислонился к стене, снисходительно поглядывая на собравшуюся в гостиной компанию.

В комнате горела парочка настольных ламп, потому что из-за тяжелых туч дневной свет едва ли проникал в помещение. Но даже скудное освещение не могло скрыть бледность лица Калипсо и глубокие тени под глазами.

— О, глядите, кто соизволил проснуться, — приветственно махнул рукой Дельсон.

— Не рановато ли ты встал сегодня, а? — насмешливо спросил Дэйон.

И выразительно глянул на часы, которые показывали три часа дня.

— В самый раз, — зевнул Калипсо. — Я сегодня проспал аж восемь часов. Непозволительная роскошь по нашим временам.

Вид у него был сонный, расслабленный. Распущенные волосы спадали на плечи, на алую рубашку и длинную черную мантию с золотой окантовкой.

— Мог бы еще пару часиков поспать, — хмыкнул Нолан. — Мы бы успели еще партию-другую сыграть.

— Лодыри, — вздохнул Калипсо, скрестив руки на груди.

— Хэй! Ты это говоришь тем, кто спал всю неделю всего по четыре часа и впервые за неделю устроил себе полноценный выходной? — возмущенно всплеснул руками Дэйон. — Пожалел бы нас, ирод!..

— Я спал последние несколько месяцев по паре часов в день максимум. И выходных у меня не было больше года. Нашел чем вызвать у меня жалость, — усмехнулся Калипсо.

Но взгляд его при этом немного потеплел.

— Ну прости, не все такие роботы, как ты, — хохотнул Грей, глаза его лучились смехом. — И не все могут похвастаться наличием в себе дополнительного «зарядного устройства» в виде первородного духа хаоса.

Он кинул короткий взгляд на татуировку на запястье Калипсо, похожую на широкий браслет, состоящий из множества рун. Татуировка словно бы светилась изнутри, переливаясь всеми оттенками фиолетового. Сейчас она была неактивна, а потому светилась слабо.

— Я уже говорил, мне жаль тратить драгоценные часы и минуты на сон и отдых. Сейчас не то время, чтобы мы могли подолгу расслабляться. Некогда.

— Ой, не перегибай палку, — отмахнулся Дэйон. — Не убегут никуда твои тренировки, отдыхать тоже надо. Давай сыграешь с нами? Отвлечешься как следует, а потом продолжишь издеваться над нами в своем излюбленном стиле.

Калипсо покачал головой, но не стал ничего говорить. Подумав с секунду, все же уселся рядом с Греем.

— Ладно, давайте сыграем. Но только одну партию — и займемся делами. Сегодня у нас по плану отработка нового боевого заклинания. Я с его составлением провозился всю ночь, не терпится проверить на деле.

— Проверим и отработаем, всё успеем, не переживай. На, поешь заодно хоть что-нибудь, — произнес Дэйон, придвигая к Калипсо миску с фруктами.

— Ой, я тебя умоляю, — закатил глаза Калипсо. — Ты мне сейчас до умиления напоминаешь свою маму. Агата вечно норовит меня чем-нибудь накормить…

— Так и правильно делает, а то ты про обычную еду порой напрочь забываешь и не ешь целыми днями.

— Мне энергии хватает, — отмахнулся Калипсо, снова зевая.

— Ешь давай, ворчит он тут еще, — настойчивым голосом произнес Дельсон.

Калипсо улыбнулся уголками рта, но все-таки взял с миски яблоко. Однако так до рта его и не донес. Нахмурился, резко вскинув голову и уставившись в распахнутое окно. Некоторое время смотрел так, не мигая, а потом подошел к окну, оперся о подоконник и прищурился, напряженно вглядываясь куда-то вдаль — туда, где далеко впереди виднелись фиолетовые воронки и сверкали вспышки боевых заклинаний.

— Кэл? Что не так? — спросил Дельсон.

— Нападение? — нахмурился Грей.

— Да вроде теневой купол не дрожит, — неуверенно произнёс Дэйон.

— Смерчи в городе, — коротко ответил Калипсо.

— Опять они, — вздохнул Дэйон.

И отвернулся от окна, погрустнев, но как-то разом потеряв интерес к происходящему.

— А знаете, самое страшное, что я к этому уже привык, и никак на них не реагирую, — произнёс Грей, тасуя карты. — Ну, не в том смысле, что мне все равно. Там же люди гибнут периодически от этих смерчей, и вообще. Но когда задалбывает жить в постоянном стрессе, то этот самый стресс в какой-то момент начинаешь воспринимать как чуть ли не комфортную среду обитания… Типа — ну, подумаешь, очередной местный трындец, нашли чем удивить, мы и похуже видели…

— Согласен, — проворчал Дельсон.

— Жаль, что мы своим по ту сторону Излома не можем весточку послать, — очень тихо произнес Нолан.

— Ты же знаешь, что все наши попытки отправить магией весточки нашим родным и близким каждый раз пресекаются этой тварью, которая смерчи в городе пускает. Этот человек-тень делает всё, чтобы отрезать нас ото всех. Ну а нам самим пока нельзя покидать границу Излома, ты же в курсе, Кэл объяснял, почему, — так же тихо произнес Дэйон, с опаской покосившись на Калипсо.

— Да знаю я всё это, — тяжело вздохнул Нолан. — Знаю. Но от этого не легче, понимаешь?

— Все мы понимаем, — грустно улыбнулся Дельсон и тоже повернулся к окну. — Хэй, Кэл, на что ты там так уставился? Ну ты будто смерчей этих никогда не видел. Мы ими, к сожалению, имеем несчастье почти каждую неделю любоваться.

— Нетипичная траектория смерчей, — медленно произнес Калипсо. — Как будто они пытаются кого-то догнать. Кого-то, кто направляется к Теневой пелене. И там видны вспышки заклинаний… Я чую энергетику смертельных заклинаний в том числе… Какая-то отчаянная погоня.

— О, да? И кто же это к нам так активно прорывается, а его не пускают? — оживился Грей. — Ауру засечь можешь?

— Пытаюсь понять… Очень много маскирующих чар, они мешают разглядеть… Но мне кажется… Да нет, не может быть… Неужели?..

Голос его дрогнул, и Калипсо умолк, всматриваясь в Теневую пелену далеко впереди. Зрачки его расширились, а пальцы сжали подоконник с такой силой, что аж костяшки побелели.

— Сова?.. — недоверчиво произнес Калипсо, кажется, сам не веря своим словам.

Все присутствующие в гостиной резко замерли и с одинаково напряженным выражением лица посмотрели на Калипсо. А тот задышал как-то непривычно часто, и фиолетовая татуировка на его руке загорелась чуть ярче.

— Алохар, — негромко позвал Калипсо.

Черный ворон в мгновение ока материализовался рядом. Уселся прямо на голову возмущенному Дельсону, еще и деловито потоптался по его шевелюре, взирая на своего хозяина.

— Помоги ей, — коротко приказал Калипсо тихим голосом.

Ворон громко каркнул и тут же вспорхнул, в мгновение ока растворившись в воздухе в алой вспышке заклинания. Сам Калипсо тоже не стал засиживаться и попросту перепрыгнул через подоконник на улицу и быстрым шагом направился к границе Излома.

Оставшиеся в гостиной волшебники взволнованно переглянулись.

— Неужели дождались? — шепотом произнес Дельсон с надеждой в голосе, выразив всеобщую мысль.

Глава 5. Излом

[Лорелей]

Я смотрела на стремительно приближающихся инквизиторов, на направляющиеся в нашу сторону смерчи, и сердце мое билось в грудной клетке бешеной птицей. Господи, как же страшно! Как страшно быть так близко от желаемой свободы и быть пойманной в каких-то считанных минутах до перехода за Теневую пелену!

— Шейли, давай поближе к земле опустись! — командовал Морис.

— Это опасно! — услышала я шелестящий голос Шейли сверху. — Я не смогу здесь слишком низко направить воздушный шар, не смогу нас потом поднять! А здесь очень высоко!

— Буду прыгать, что делать. Опустись как можешь ниже, к крыше любого здания, или еще куда — неважно. Только быстрее!

— Прямо в таком виде будешь прыгать? — ахнула я.

— Ну, не совсем, — криво улыбнулся Морис. — Честно говоря, в этом мне как раз немного поможешь именно ты.

Говоря это, он начинал стремительно меняться внешне: изменился в росте, короткие черные волосы в считанные секунды превратились в пышную шевелюру с черными локонами, фигура стала тонкой, женской… а лицо как две капли воды стало похоже на меня.

— Придется принять твой облик и немного побегать от инквизиторов, перетягивая на себя внимание, — произнес Морис женским голосом.

— Ого, — только и смогла вымолвить я. — Ты даже голос идеально скопировал! И аура… У тебя даже аура поменялась! Это такой потрясающий морок?

— Ну я же метаморф высшего ранга, а не абы кто, — сказал Морис моим звонким голосочком и весело подмигнул мне.

Он ловко запрыгнул на корзину воздушного шара, уселся на нее, свесив ноги и держась за канаты.

— Как же хорошо, что на тебе сегодня брюки и никакой обуви на гигантских каблуках, — с облегчением выдохнул Морис, поболтав ногами в воздухе. — А то когда женский облик принимаю, то чаще всего приходится ходить либо в длинных платьях, в которых можно запутаться, либо в узких юбках, в которых невозможно бегать, либо обувь такая, что можно ноги себе сломать на раз-два. Хоть сегодня мне повезло.

Я нервно усмехнулась и покачала головой. Сомнительное везение, ну да что я могла знать о счастье метаморфа, верно?

— Ладно, Лора, дальше вы без меня, — произнес Морис, глядя на здание, к крыше которого мы приближались в этот момент. — Шейли высадит тебя где-то как можно ближе к линии Излома, дальше дело за тобой.

— Спасибо, Морис, — с чувством произнесла я. — Не знаю, как отблагодарить за помощь…

— Перейди эту чертову Теневую пелену и останься в живых — это будет лучшая благодарность мне! — хмыкнул Морис. — Чтобы я не зря всё это делал… Ну всё, я пошел. Удачи — и тебе, и мне. Шейли, как доставишь Лору, действуй дальше согласно нашему плану!

С этими словами он спрыгнул с корзины воздушного шара. Хоть тут до крыши и было высоковато, но Морис очень аккуратно спружинил в каком-то нечеловеческом прыжке и тут же помчался дальше, нарочно мелькая перед инквизиторами и привлекая к себе внимание.

План Мориса удался: инквизиторы тут же сменили направление и побежали за моим двойником, чья аура сейчас не отличалась от моей. Точнее — почти не отличалась. При детальном и близком осмотре можно было понять, что отличия есть, и это двойник. Но детально разглядывать улепетывающую по крышам девушку инквизиторам было некогда. Они кричали вслед Морису, требуя его немедленно остановиться, но тот не сбавлял темп и быстро скрылся в пустынных переулках квартала. Убегая, он даже не поленился обернуться на миг, чтобы показать инквизиторам неприличный жест и крикнуть что-то явно ругательное в ответ.

Я невольно улыбнулась. А Морис хорошо меня изучил, однако. Честно говоря, да, этот жест в сложившейся ситуации был чертовски в моем стиле, настоящая я при побеге поступила бы точно так же.

Я продолжала наблюдать за Морисом и инквизиторами до тех пор, пока они не скрылись из виду.

— А если его поймают?.. — напряженно спросила я, нервно сцепив руки в замок перед собой.

— Не поймают, — уверенно произнесла Шейли, услышав мои бормотания. — Морис недаром занимает должность начальника отдела разведки. И он лучший метаморф во всем Форланде!

— Ну, ты вроде тоже очень даже ничего так, — усмехнулась я, задрав голову и глядя на бледный жемчужный туман, обволакивающий весь воздушный шар изнутри.

Шейли весело рассмеялась в ответ. Странное это чувство — слышать, как смеется облако, ей-богу…

Нам оставалось пролететь всего ничего, Теневая пелена была уже совсем близко. Она ярко светилась, мерцая фиолетовыми всполохами перед нами.

— Начинаю снижение! — произнесла Шейли. — Я не буду сама пересекать черту Излома, Лора, я пролечу вдоль него как можно ниже, ты выскочишь на ходу, а я пролечу немного дальше и оставлю воздушный шар по заранее обговоренной с Морисом схеме. Ты только не медли и прыгай сразу, как сможешь, хорошо?

Я взволнованно кивнула, потом сообразила, что Шейли вряд ли меня видит, и открыла было рот, чтобы ответить… но в следующий момент корзину воздушного шара тряхнуло так, что я не удержалась на ногах и растянулась по дну корзины.

— Ах, черт! — услышала я яростное шипение Шейли. — Сбить пытается…

За первым ударом последовал еще один… и еще… Резко стало жарко, словно бы от близости с языками пламени. Кто-то усиленно пытался пробить огненными всполохами защитные чары, наложенные на воздушный шар, но пока что у него ничего не получалось. Чары держались крепко, но воздушный шар сильно трясло от попадания каждого заклинания, и Шейли было сложнее управлять нашим транспортным средством. Вдобавок ко всему дождь вновь усилился, и видимость ухудшилась, мне не удавалось разглядеть, кто там в нас палит снизу, я видела лишь мантию инквизитора.

Проклятье… Все-таки кто-то побежал за воздушным шаром, чтобы проверить, есть ли кто в нем еще.

— Придется сменить траекторию, я не смогу подобраться к Теневой пелене по изначальному плану, тебе нужно будет спрыгнуть раньше, — затараторила Шейли. — Приготовься!

Шейли пыталась уклоняться воздушным шаром от вспышек заклинаний… честно пыталась. Но огромный воздушный шар не мог быть таким же юрким и маневренным, как волшебник, поставивший себе целью сбить нас на землю.

А, и не только сбить, но и грохнуть замертво, судя по парочке смертельных шаров, которые разбились о плетеную корзину. Это кто именно там такой безбашенный?

— Я знаю, что ты там, Лора! — яростно крикнул этот инквизитор. — Тебе от меня не скрыться! Не знаю, как тебе удалось сбежать, но Теневую пелену ты перейдешь только через мой труп!

Я со стоном закусила нижнюю губу, узнав голос. Клоян… Ну конечно же. Генеральский сыночек Мэколбери не погнушается даже испепелить меня на месте при таком удобном случае. Если в Генеральном Штабе ему все-таки не давали распускать руки, то здесь и сейчас, будучи уверенным, что рядом никаких свидетелей вроде Шейли нет, он мог творить все что ему вздумается и не гнушаться никакими заклинаниями.

А потом в нас полетел целый град мощных чар… Одно из них оказалось таким сильным, что, пущенное вслед за потоком режущих заклинаний, все-таки разрезало два троса, удерживающих корзину и садануло по самому шару, оставив в нем огромную дыру.

Клоян где-то там позади издал победный клич, а я кубарем покатилась вниз. Успела лишь зацепиться за оборванный трос, чтобы не совсем уж головой в землю воткнуться, а хоть как-то смягчить падение. Воздушный шар перекосило и склонило резко ниже, прыгать все равно было высоковато, но пришлось. Со звонким плеском я приземлилась прямо в огромную лужу, а воздушный шар совсем накренился и начал стремительно падать, заваливаясь в сторону.

Но сейчас я боялась не за себя — я переживала за Шейли.

— Шейли! — охнула я.

Ладно, на самом деле охнула я больше мысленно, опасаясь кричать и выдать присутствие Шейли рядом со мной.

Что вообще чувствует Шейли, когда она, будучи эдаким облачным сгустком, получает в себя удар боевыми чарами? Чувствует ли она какую-то боль, получает ли ранение, или способна спокойно пропускать через себя такие чары? Я не знала деталей, потому и перепугалась не на шутку.

— Беги! — услышала я ее шелестящий голос. — Со мной все в порядке, я замаскируюсь и пережду бурю, а вот тебе нужно бежать. Ну, быстрее!!

Я успела заметить, как некий ручеек вылился из воздушного шара и забавной водной змейкой поплыл куда-то прочь по лужам, но быстро переключилась на догоняющего меня Клояна. Он был один, но его злости и запала хватало на десятерых.

— Стой! Остановись немедленно!

Ага, щас, разбежалась.

Я развернулась и помчалась в сторону Теневой пелены так, как, наверное, никогда в жизни не бегала. Фиолетовая стена уже маячила перед глазами, осталось пробежать совсем немного. Ну же, Лори, последние рывки, давай…

Я бежала зигзагом, уворачиваясь от пущенных в меня заклинаний. Мне совсем не хотелось останавливаться и вступать в полноценный бой, да еще и с Клояном, я торопилась просто добежать до нужной черты. А еще я очень боялась, что при использовании мощных заклинаний моя шаткая магия сейчас может пойти вразнос… Поэтому не использовала никакие боевые чары и свои разрушительные молнии, а лишь прикрывалась защитными блоками и уворачивалась от тех заклинаний, в отражении которых не была уверена.

— Стой! А ну, стой, тварь!

У-у-у, какие мы вежливые…

Вежливый Клоян насылал на меня даже пыточные чары, которые, вообще-то, запрещены Кодексом инквизиции. За такое из инквизиции вылетают на раз-два, и тут уже никакие связи с папочкой-генералом не помогут. Эх, был бы рядом Морис или кто-нибудь еще…

В какой-то момент мне стало по-настоящему страшно, потому что Клоян начал меня догонять. Наверное, он использовал какие-то скоростные артефакты, потому что мне не помогли оторваться даже ускоряющие чары. Черт, как бы мне сбросить его с хвоста, но при этом не рисковать своей магией?..

— Кыш! Поди прочь, тварь! — неожиданно завопил Клоян.

Я обернулась на бегу, не сбавляя темпа, и увидела, что на Клояна буквально накинулся некий черный ворон. Он лез чуть ли не в рот, бил крыльями по лицу, тюкал клювом и метил при этом в глаза. Клоян матерился на чем свет стоит, пытался отбиваться, но обычные заклинания на ворона не действовали, он словно бы поглощал их без малейшего вреда для себя.

Обычная птица или?..

Сквозь пелену дождя мне показалось, что глаза ворона сверкнули ярким алым цветом. Алохар?..

Сердце мое забилось пуще прежнего. Впрочем, радоваться появлению Алохара было некогда, потому что Клоян продолжил атаку и, даже отмахиваясь от мешающего ворона, умудрялся выдавать витиеватые боевые чары. Нет, ну он точно решил действовать до победного конца и грохнуть меня любой ценой…

— Сражайся! — орал Клоян мне вслед, яростно отбиваясь от нападающего ворона. — Сражайся, а не беги, как распоследнее трусливое отребье! Сражайся!! Или тебе слабо? Какой же ты фортемин после такого трусливого побега?!! Ты позор Армариллиса!..

Ой, нет, милый, ты меня на слабо не возьмёшь, со мной такие жалкие манипуляции не прокатят. Мне совершенно все равно, что ты там про меня подумаешь. У меня есть цель — и я обязана ее достигнуть. И не подвести всех, кто сегодня помогал мне сбежать из Штаба.

Клоян был уже совсем близко и, кажется, он решил схватить меня за шкирятник голыми руками, раз уж меня заклинания не берут… Думаю, если бы не Алохар, то Клоян точно бы догнал меня или грохнул смертельным шаром. Ворон, хоть и не мог колдовать сам, но зато был отличным щитом между мной и Клояном, поглощая все пущеные в меня боевые, смертельные и пыточные чары. Хотя одно режущее заклинание всё-таки рикошетом попало по моей лодыжке, и я зашипела от жгучей боли.

В самый последний момент я успела увернуться от пущенного в мою сторону смертельно ядовитого тумана, который не смог сдержать Алохар, и буквально влетела за Теневую пелену. Прошла ее легко и свободно, ощутив лишь пробежавший по спине холодок, похожий на сигнальные чары. Споткнулась и плашмя грохнулась на землю, тут же перевернулась на спину, пытаясь отползти дальше, с напрочь сбитым дыханием глядя на Клояна, оставшегося по ту сторону Излома. Он был зол как никогда, орал и проклинал меня, продолжал слать на меня чары, но они, пролетая через фиолетовую энергетическую стену, теряли свою силу и падали желтыми искрами на землю, не долетая до меня. Впрочем, Клоян мог усилить атаку, так что мне стоило не разлеживаться тут, а бежать дальше. Черт его знает, как поведут себя заклинания по эту сторону Излома…

В этот момент Клояну пришлось отвлечься на стремительно приближающиеся смерчи. Те были уже совсем близко, и Клояну пришлось бежать в сторону, так как воронки будто намеревались таранить Теневую пелену.

Однако, Клоян, кажется, потерял бдительность. В яростном порыве он резко развернулся, намереваясь бежать прочь, и кончик его развевающейся мантии, самый его крошечный кончик — задел Теневую пелену. Этот клочок мантии мгновенно вспыхнул ярким фиолетовым светом и намертво застыл в воздухе, как приклеенный.

— Нет-нет-нет-нет-нет!! — завопил Клоян, чью мантию стало как мощным магнитом затягивать в Теневую пелену, и Клоян поторопился скорее снять с себя одежду, чтобы его самого теневая магия не коснулась.

Теневая пелена продолжала уверенно затягивать мантию инквизитора, как бы тот ни пытался выдернуть ее назад. Затягивать — и расщеплять прямо на глазах. Кажется, Теневая пелена не пропускала не только враждебно настроенных людей, но даже какие-то их личные вещи. Удивительно, как это работало…

Клоян в последнюю секунду успел выскочить из своей мантии, скинув ее с себя и отдав на «съеденье» Теневой пелене, которая в считанные мгновения поглотила форменную мантию инквизитора яркими фиолетовыми всполохами. А потом Клоян со всех ног помчался прочь в попытке сбежать от надвигающихся смерчей. Он пытался телепортироваться, но вблизи Теневой пелены телепортация не работала как надо, так что приходилось работать ножками. Ворон какое-то время еще продолжал лететь за Клояном, тюкая его клювом по затылку, но потом свернул обратно к Теневой пелене, с опаской глянув на приближающиеся смерчи.

А я так и лежала на земле, тяжело дыша, пытаясь хотя бы ползти назад, куда-нибудь подальше от черты Излома. Моя нога всё-таки оказалась серьезно повреждена режущим заклинанием Клояна, и я не могла дальше бежать. Кажется, это было не простое режущее заклинание, а какая-то смесь с ядовитыми чарами, потому что боль нарастала, и наступать на ногу становилось невозможно. Мои целительские чары помогали слабо, всё-таки я не была настоящим лекарем по призванию и не понимала, чем именно мне сейчас стоит лечиться, ядовитое заклинание было мне неизвестно.

Но главное, что я прошла сюда. Я смогла, смогла! Я это сделала! Я сбежала из этого гребаного Генерального Штаба! Я прошла за Теневую пелену, смогла, успела!

От самой мысли об этом меня накрыло колоссальным облегчением.

Боже, храни Мориса и всех, кто был причастен к составлению плана моего побега и его воплощению в реальность!..

Я устало откинулась на спину, просто обессиленно разлеглась на земле. Я плохо себя чувствовала, очень устала, перенервничала и больше не могла бежать. Мне нужно было хотя бы отдохнуть… Хоть немного… Поэтому я позволила себе просто некоторое время лежать так на земле и смотреть на смерчи, уже почти вплотную приблизившиеся к Теневой пелене.

Кажется, эти воронки не влияли на погоду за чертой Излома, потому что вроде бы в такой опасной близости я не ощущала ни усилившегося шквалистого ветра, ни вообще какого-то негативного физического воздействия на меня. Но от приближения этих энергетических воронок мне стало очень нехорошо энергетически, я ощущала адскую нарастающую боль во всем теле.

А потом воронки резко стихли и исчезли прямо на глазах. Мне показалось, что я видела, будто некая гигантская энергетическая, хм, рука? — будто бы выросла прямо из фиолетовой энергетической стены и одним движением смахнула все магические смерчи. Были — и не было. И, кажется, даже проливной дождь наконец-то закончился.

Но это чудо меня сейчас занимало меньше всего, потому что я в ужасе смотрела на свои руки, которые уже начали искрить молниями даже сквозь защитные перчатки. А в точке солнечного сплетения сейчас жгло так, что хотелось волком выть от боли. Да и голова резко стала ватной, тяжелой, мысли замедлились и стали более хаотичными.

Нет! Боже, нет, только не сейчас! Только не энергетический приступ! Только не здесь и не сейчас, когда я уже тут, когда я как никогда за последний год близка к своей цели, близка к Калипсо! Мне нужно к нему, сейчас, немедленно…

Плевать моя магия хотела на то, что мне там нужно. Всего моего контроля хватило лишь на то, чтобы добраться без магических приступов до Теневой пелены, но сразу за ней или как раз от соприкосновения с ней моя выдержка дала трещину. Мне становилось хуже с каждой секундой, и я прикрыла глаза, тихонько поскуливая от боли. Справиться самостоятельно я с этим энергетическим приступом не могла. А помочь мне было некому. Или есть кому?..

Сквозь шум в ушах и нарастающее потрескивание молний я услышала приближающиеся шаги — где-то позади меня. Кто-то торопливо шел ко мне, не со стороны центра Форланда, а из глубины всего района Теневой пелены. Но, одуревшая от боли, я не могла сейчас сосредоточиться на считывании ауры. Не могла и позвать кого-то на помощь, не могла и звука выдавить из себя и даже просто голову повернуть и посмотреть, кто там.

Шаги остановились прямо за моей спиной в тот момент, когда от боли мое сознание начало ускользать.

Кто-то склонился надо мной, нос уловил такой знакомый и любимый терпкий запах парфюма с ноткой пряного имбиря… Мне было уже совсем плохо, и я не могла больше оставаться в сознании, но отключилась со счастливой улыбкой на устах, когда чья-то теплая ладонь нежно коснулась моей щеки. Прикосновение этих пальцев я не могла спутать ни с кем даже на грани отключки.

Глава 6. На грани

Проснулась я от звука чьего-то смеха. Довольно неожиданные звуки оказались для меня в этот момент, если честно. Кажется, в последний раз я так просыпалась в детстве, когда слышала звонкий смех родителей на кухне. Они готовили завтрак и весело обсуждали что-то, а я счастливо жмурилась, потихоньку просыпаясь и чувствуя ароматы чего-то вкусненького…

Вот сейчас у меня сквозь сон возникло чем-то схожее ощущение. Не смех родителей, конечно, но тоже — какой-то близкий, родной, что ли…

— О, Лора очнулась! — услышала я голос Дельсона. — Ну наконец-то!

— Это ты ее разбудил, нечего было так ржать!.. — шикнула на него Патрисия.

— У меня настроение хорошее, что я могу поделать?..

— Полно вам, оба расшумелись, — мягко оборвала всех, хм… Агата, что ли?

Я открыла глаза и почти сразу же встретилась с ней взглядом.

— Агата… — просипела я еще слабым голосом, оглядывая фортеминов, собравшихся в комнате. — Ребята… Как же я вас всех рада видеть…

Я лежала на черном кожаном диване, укрытая пледом, в какой-то комнате. В комнате вообще все было какое-то черно-белое: белые стены, белые ковры, а мебель преимущественно черного цвета. Все такое монохромное, холодное, только теплый свет от потрескивающего камина приятно освещал помещение. На улице было пасмурно, по окнам барабанил дождь.

За круглым столом и на диванчике у камина сидели Дэйон, Дельсон, Грей, Патрисия, Маргарита, Миа. Они тихонько позвякивали чашками, которые сейчас, видимо, на подносе принес Нолан. Все живые, здоровые, бодрые и веселые. Я сразу заметила, как сильно изменились ауры всех волшебников: они стали намного более звонкими, что говорило о возросшей силе магов. Сразу бросалось в глаза, что без дела волшебники тут не сидели и за то время, что мы не виделись, они круто прокачали свои навыки.

Агата сидела рядом со мной на табуретке и укоризненно покачала головой, окидывая взглядом расшумевшуюся компанию.

— Я просила всех чаевнивать на кухне, но меня никто не стал слушать, — с улыбкой произнесла она. — Ребята сказали, что не хотят пропустить момент твоего пробуждения, поэтому послали меня лесом.

— Хэй, мы не слали тебя лесом! — весело отозвался Дельсон. — Мы всего лишь отправили тебя за чаем!

— Стоило Кэлу отойти на несколько минут по срочному делу для проверки сохранности границ Теневого контура, как вы сразу принялись безобразничать, — усмехнулась Агата, качая головой. — Сейчас он вернется и надает вам всем по ушам.

— А мы тогда сами в лес пошлёмся, причем очень быстро, — отозвался Дельсон.

— Скорее уж — на полигон смоемся, — хмыкнул Дэйон. — Пока нам ата-та по заднице не раздали.

— Так он же догонит и всё равно раздаст всё что нужно и не нужно!

— Э-э-э, нет, в этот раз не догонит, — уверенно произнес Дэйон. — По крайней мере, не сегодня. У него сегодня будет очень серьезная причина для задержки и посылания нас не только в лес, но и куда подальше.

Я попробовала осторожно сесть на диване, получилось не сразу. С помощью Агаты я кое-как приняла вертикальное положение, голова кружилась нещадно. Но Грей пихнул мне кружку крепкого сладкого чая в руки, и уже после пары глотков мне стало значительно легче.

Все поочередно заключили меня в приветственных объятьях, особенно тепло обняла Агата, шепнув на ухо «Мы тут все очень ждали твоего появления». Я улыбнулась ей, ощущая, как в груди разрастается некий воздушный шар, наполненный счастьем. Я, черт побери, была невероятно рада видеть каждого из здесь присутствующих сейчас.

— А долго я без сознания провалялась?

— Несколько часов, — ответила Агата. — Калипсо тебя подлечил и увел на пару часов в магический сон, сказал, что он тебе необходим для скорейшего восстановления. Он сидел тут вместе со мной в ожидании твоего пробуждения, но сейчас убежал ненадолго для проверки границы Теневого излома, так как Алохар подал сигнал об очередной атаке на Теневую пелену. Ничего серьезного, это случается периодически, но сюда никто силой ворваться не может, так что не переживай по этому поводу. Просто Калипсо в такие моменты предпочитает контролировать границу на всякий случай, вот ему и пришлось отвлечься.

— А мне кажется, он просто сбежал налакаться успокоительным зельем перед разговором с Лорой, — задумчиво протянул Грей, громко помешивая ложкой сахар в чашке. — Ауч! Ну чего ты меня опять дубасишь? — это он возмущенно зашипел на Патрисию, которая больно ткнула его локтем в бок. — Что, не согласна со мной, думаешь, что он, напротив, пошёл налакаться бодрящим зельем? Это вряд ли. Я таким эмоционально взвинченным давно не видел Калипсо, его бы в бочку с успокоительным запихать на пару часиков…

Я улыбнулась, Агата демонстративно возвела глаза к потолку.

— В общем, стоило Калипсо отойти, как сюда набежали вот эти оболтусы, — она со снисхождением кивнула на ребят. — Так что, не дали мы тебе выспаться…

— А с самим Калипсо все в порядке? — разволновалась я. — У меня был очень резкий магический приступ после перехода через границу Излома… Моя магия не могла навредить Калипсо? Может, ему плохо, и ему нужна помощь?

Агата разулыбалась, а братья ди Верн-Родингеры не выдержали и прыснули от смеха. Впрочем, как и остальные ребята.

— Извини, что смеемся, просто мне сейчас с трудом представляется Кэл, которому может навредить чья-то вспышка магии так, чтобы он на сутки ушел в бессознанку, — весело произнес Дэйон, похрустывая крекерами. — Я умом вроде понимаю, что Кэл не является абсолютно неуязвимым, но сейчас его магический резерв возрос настолько, что в такую вероятность событий верится с трудом.

— Да, он сильно изменился, — серьезно кивнула Маргарита.

Я после этих слов напряглась. Вдохнула поглубже, как перед прыжком в воду, и спросила то, что с момента пробуждения вертелось на языке:

— А как он вообще чувствует себя? После, ну… После всего…

— После слияния с Эффу? На этот вопрос нельзя ответить кратко и однозначно, Лора, — напряженно улыбнулась Агата. — Есть, хм… некоторые сложности, о которых лучше не мне тебе рассказывать. Но если тебя интересует не поехал ли Калипсо крышей на фоне близкого взаимодействия с Эффу — нет, не поехал.

Некоторые сложности… Ну, я не сомневалась в том, что они есть. Интересно, в чем именно они выражаются? И смогу ли я помочь с этим Калипсо? Скорее бы мне его увидеть…

— Он принес тебя сюда на руках, — негромко добавила Агата, заглядывая мне в глаза. — До этого домика от Теневой пелены долго топать… Но никакими носилками он пользоваться не стал. Пока нес тебя, все время колдовал над твоей аурой… Заперся тут с тобой… Говорил, что ты была на очень опасной грани, близкой к полной потери телесности, поэтому пришлось повозиться.

Я задумчиво коснулась щеки в том месте, где Калипсо провел ладонью, когда подошел ко мне около Теневой пелены. В глазах подозрительно защипало.

Я шмыгнула носом и быстро заморгала, пытаясь прогнать подступающие слезы.

— Где мы вообще? — спросила я, оглядываясь, желая перевести разговор на другую тему. — Что это за место?

— Ну, мы тут вроде как базируемся, на месте разрушенного района Гравион-Штерна, — улыбнулась Агата. — Восстанавливаем его потихоньку. Не то чтобы сильно стараемся, если честно: Кэл говорит, что в этом пока нет особого смысла, так как на этих территориях еще будут идти сражения, и здания все равно будут разрушены снова, поэтому на южной и центральной части района у нас организованы полигоны и простенькие комнаты отдыха. Но самую дальнюю северную часть района мы полностью восстановили, где мы живем. Здесь мы сейчас и находимся. Сады и парки здесь тоже восстанавливаем потихоньку, как видишь.

Агата махнула рукой за окно, где на улице виднелись уже пожелтевшие кустарники и шумели увядающей листвой деревья.

— Все они были выжжены полностью в день раскола мироздания, когда Эффу своей магией хаоса выжег тут всё единомоментно. Но среди нас есть отличные маги, умеющие работать с природой, они очень стараются вернуть жизнь в эти земли, и у них отлично получается. За последние месяцы они усилили свои навыки… Знаешь, выяснилось, что через теневой аспект можно не только качественно разрушать всё вокруг и пускать в ход боевые заклинания, чья мощь во много раз превышает мощь обычных темных чар. Можно еще и существенно влиять на созидательные чары, вроде влияния на природу: оказывается, даже такая мертвая земля, какой была эта после появления Эффу, вполне поддается восстановлению, а ведь раньше это считалось невозможным.

— Ого, — удивилась я, благодарно кивая Патрисии, которая пихнула мне в руки горячий бутерброд с сыром и ветчиной. — А вы тут время зря не теряли, я смотрю…

Так и хотелось добавить — «в отличие от меня», но я как-то сдержалась.

На мой вкус, я совершенно бестолково провела весь последний год. И смотрела сейчас на своих коллег и ловила себя на легком уколе зависти. Я бы тоже хотела всё это время тренироваться тут с ними, помогать им восстанавливать местные здания, сады и парки… Быть рядом с Калипсо, в конце концов. А не гнить в подземельях, тихо и не очень тихо ненавидя всех вокруг…

Если бы не Клоян и все прихвостни генерала Мэколбери, которые решили сцапать меня в свои загребущие лапки… Если бы не моя нерешительность, когда я не сразу пошла вслед за Калипсо, а затормозила, испугавшись, засомневавшись, попав под чары Эффу… Если бы не всё вот это вот, то прошедший год я бы провела совсем иначе.

Впрочем, стоило ли винить себя за ту неуверенность, которая затормозила меня в тот роковой день? Наверное, нет… Я все-таки живой человек, имеющий право на разные чувства и эмоции. Я могу сомневаться, могу ошибаться, но нет смысла постоянно копаться в ошибках прошлого. Если бы да кабы — история не терпит сослагательного наклонения… Обстоятельства сложились так, имеем что имеем и двигаемся вперед, исходя из этой точки.

— У нас тут, ну… Что-то вроде теневого штаба, — сказала Агата. — Мы очень много тренируемся, ежедневно изучаем теневые заклинания, отрабатываем их, доводя до автоматизма. Очень мало отдыхаем, если честно. Так что вот это чаепитие, которое тут ребята устроили, — это они просто нагло нашли повод сбежать ненадолго с полигона и передохну́ть.

— Ага, а то с Кэлом без отдыха можно и передо́хнуть, — глубокомысленно произнес Грей.

— Ну а что делать, время сейчас такое тяжелое, — развела руками Агата. — Отдыхать в самом деле особо некогда. Работать надо, много работать. Передохнём позже, когда справимся с поставленными перед нами задачами.

— Если не передо́хнем к тому времени, — преувеличенно радостно произнес Грей, за что получил от Патрисии очередной болезненный тычок локтем в бок.

— Значит, инквизиторы правду говорили, что здесь, за Теневой пеленой, готовится целая армия теневых воинов? — негромко спросила я.

Агата кивнула.

— Конечно, готовится, да еще какая!

— Но не против инквизиции, как думает генерал Мэколбери, — тут же вставил Нолан.

— Да он надоел уже врать и накалять обстановку, — проворчал Грей, на коленях у которого как раз лежал выпуск газеты, вчерашней, кажется, судя по знакомому мне заголовку.

— Генерал слеп и воюет не против того, против кого действительно нужно воевать, — покачала Миа головой.

— Здесь не только фортемины прокачивают свои теневые навыки, — вновь обратилась ко мне Агата. — В течение года сюда и инквизиторы приходили. По разным причинам приходили… Довольно много магов. В принципе, нас тут примерно половина фортеминов и половина инквизиторов, наверное, да? — вопросительно глянула она на ребят за столом.

— Не, ну инквизиторов больше половины, — возразила Патрисия и повернулась ко мне. — Теневые стороны можно не только у фортеминов раскрыть, и Кэл серьезно занимается тем, чтобы как можно больше магов безопасно обучить теневой магии. Всех желающих, кто сам сюда приходит. Правда есть тут и те, кто способностей к теневой магии не имеет, но все равно пришел сюда и остался тут… по разным причинам.

— Он занимается с каждым как индивидуально, так и устраивает нам почти ежедневно групповой разнос, — Агата мученически возвела глаза к потолку. — Тот еще тиран во плоти, когда дело касается обучения.

— Ну вот видишь, а ты еще на Ильфорте жаловалась раньше, — раздался чей-то насмешливый голос со стороны двери. — А оказалось, что он не такой уж тиран, да-а-а?

Я с удивлением уставилась не на абы кого, а на своего старшего брата, вошедшего в комнату с кружкой чего-то горячего в руках. Судя по аромату, это был его любимый кофе с ванильным сиропом.

— Эрик? — опешила я. — А ты что здесь делаешь?

Вот уж кого я вообще не ожидала здесь увидеть…

— Пью кофе, — невозмутимо ответил Эрик. — Ходил на кухню заварить себе. А то никто не позаботился о том, чтобы меня побаловать кофейком, приходиться баловать самого себя.

— Логично, — фыркнула я. — И часто ты тут просто сидишь и пьешь кофе?

— Да почти каждый день, — ответила за него Агата. — Эрик тут частый гость. Он постоянно зависает в кабинете с Калипсо. Они забавно скандалят «со спецэффектами», потом ржут, потом опять скандалят, потом что-нибудь жрут и расходятся до следующего вечера.

— Лаконичнее и не скажешь, — фыркнул Эрик.

Он по обыкновению был одет во все белое: белая рубашка, белые брюки, такая же белая мантия, наброшенная на плечи. Он даже белые ботинки умудрялся носить так, что на них никогда не было ни единого пятнышка.

Он обнял меня и усмехнулся, глядя на мое укоризненное выражение лица.

— Ну что ты на меня так смотришь? Да, я торчу тут почти каждый вечер. Никто, кстати, не снимал с меня обязанностей курировать Калипсо. Я всего лишь продолжаю выполнять свою работу.

— Но ты же продолжаешь работать в инквизиции… Тебя что, ни разу не засекли около Теневой пелены? За весь год ни разу не засекли? Да ну я не верю!

— Ну а как меня могут засечь? Я же не дурак, чтобы переходить Теневую пелену у всех на виду. Просто шагаю сюда сразу из Армариллиса, и обратно так же, делов-то, — произнес Эрик с невозмутимым выражением лица. — Обычная телепортация тут не проходит через Теневую пелену, но я один раз проложил себе маршрут, так и брожу по этим путям.

— Ты… Ты… — у меня слов не хватало от возмущения, сама не заметила, как сжала полупустую кружку в руках до побелевших костяшек пальцев. — И ты молчал?! Всё это время ходил сюда, как к себе домой, и молчал?! Ты ведь ни разу даже не намекал на то, что видел Калипсо и… и всех остальных! Ни намека, ни словечка!

— А я говорил, что Лора будет злиться. — тихонько шепнул Дельсон, переговариваясь с Дэйоном.

Но я не слушала и продолжала шипеть на Эрика рассерженной гусыней, мечтая запульнуть кружку ему в лоб.

— Я там с ума сходила от неизвестности в Штабе, а ты-ы-ы!!! Ты мог меня успокоить в любой момент — и даже не думал делать это?! Вот только не говори, что ничего не мог сказать, потому что так надо!!

С удовольствием вцепилась бы сейчас в него и потрясла как следует, если бы силы на то были…

— Могу и не говорить, но так действительно надо, — усмехнулся Эрик и показал мне свою ладонь, где на секунду проявилась круглая руническая печать. — Я дал Калипсо клятву неразглашения, видишь? Сложную, чтобы ни я никому не мог выдать информацию, и чтобы из меня ее не могли взять и вытащить помимо моей воли.

Я возмущенно фыркнула и скрестила руки на груди, продолжая исподлобья смотреть на брата.

— Ох уж эти клятвы… А без них никак нельзя было обойтись?

Эрик покачал головой.

— Прости, Лора, но действительно нельзя. Думаю, будет лучше, если сам Калипсо расскажет тебе, почему. В этот раз даже Ильфорте не в курсе моих похождений по эту сторону Излома. Он может догадываться об этом сам, но я лично никому ничего не говорил и не намекал на свои, эмн, теневые похождения. Звучит забавно, да?

— Черт, Эрик, я тебя сейчас знаешь как ненавижу?! — я от души стукнула брата кулаком по плечу.

— Это у вас с Кэлом общее отношение ко мне, — отмахнулся Эрик. — Мне не привыкать. Он каждый раз мечтает меня придушить.

Мои губы дрогнули в улыбке.

— Как он тебя не прибил еще?

— А он не может, — усмехнулся Эрик, с шумом отпивая кофе из высокого граненого стакана. — Он же сам клятвенно обещал, что не причинит вреда никому, кто перейдет Теневую пелену без темных мыслей и желания навредить ему. На своей магической Искре поклялся. Ну вот, я, как видишь, вреда причинить не желаю. Поэтому ему остается только орать на меня от возмущения и швырять в меня всякими предметами и заклинаниями, выпуская пар. Это даже забавно. Но выгнать он меня не может, потому что я все-таки приношу ему пользу и помогаю в работе.

— Ладно… Главное, что с вами всеми всё хорошо… — облегчённо выдохнула я, оглядывая ребят, собравшихся в комнате. — Я верила, что с вами всё хорошо! Все мы верили… Но почему никто из вас не пытался с нами связаться? Хоть бы какую весточку оставили…

— С чего ты взяла, что мы не пытались? — грустно улыбнулась Агата.

Я нахмурилась.

— А вы пытались?

— Еще как, и много раз. Увы, безуспешно.

— Но почему?..

— Думаю, будет лучше, если тебе об этом расскажет сам Калипсо, — произнес Эрик.

Я тяжело вздохнула, обхватив руками свои колени.

— Может, мне самой его найти? А то, может, он заперся в своем кабинете и не хочет оттуда выходить… Где, кстати, его кабинет находится?

— Да скоро он сам должен прийти, — ответила Агата, глянув на наручные часы. — А что касается его кабинета, то он находится в соседнем здании. Но Кэл туда никого не пускает, кроме Эрика. Думаю, он бы и Эрика не пускал, но наш местный господин Пророк — это такое вредное исключение, что его проще впустить куда не просят, иначе потом хуже будет, — Агата весело подмигнула Эрику. — Так что о том, что происходит за дверьми этого кабинета знают только Кэл и Эрик.

— Разврат там происходит, — с ехидной улыбочкой произнес Эрик, допивая кофе. — Теневой разврат. Слабонервным вроде тебя свидетелем этого безобразия лучше не быть.

— Это ты меня называешь слабонервной?! — искренне возмутилась Агата.

Они шутливо переругивались какое-то время, а я просто слушала их с улыбкой. Их, других коллег — и улыбалась так широко и открыто, как ни разу еще не улыбалась за прошедший год. Кажется, мои лицевые мышцы были в шоке от такой неожиданной нагрузки.

А потом сердце мое ухнуло в пятки, когда я перевела взгляд на дверь и увидела Калипсо. Он вошел бесшумно, без единого звука и шороха. Я почувствовала его лишь по давящей ауре и резко изменившейся атмосфере в комнате.

Волосы его за год сильно прибавили в длине и сейчас были Калипсо где-то до пояса. Калипсо вообще стал еще больше напоминать внешне своего отца. Ярким отличием были разве что серьги в виде кинжалов в ушах, да пирсинг в брови. Серьги и колечко-пирсинг, кстати, раньше были серебряные, сейчас Калипсо сменил их на золотые.

Он действительно сильно изменился… И дело было даже не во внешних изменениях, а в тех магических вибрациях, которые возникали рядом с Калипсо. Если раньше я просто всегда ощущала его очень сильным фортемином, то сейчас у него была совершенно четкая аура верховного мага. Такую ауру я, пожалуй, мало у кого видела… Вот разве что у Наставника была такая же плотная аура. Странно было ощущать похожую энергетику от Калипсо… Непривычно.

Руки в карманах, взгляд такой тяжелый, напряженный. Он молча смотрел на меня, войдя в комнату и остановившись у двери.

Больше всего на свете мне сейчас хотелось кинуться ему в объятья… Но вместе с тем делать это вот так сходу было страшно как-то, что ли… Не знаю, как описать свои чувства. Смятение, растерянность. Непонимание, что говорить, что делать. Желание понять, о чем сейчас думает Калипсо, и чего он ждет от меня.

А с чего нам вообще начать разговор? Мы слишком долго не виделись, и разошлись перед этим на дурной ноте. Как-то нужно было налаживать контакт заново… Но как?

Эрик в этот момент тоже заметил Калипсо, после чего цапнул Агату за локоток, стаскивая ее с табуретки.

— Агата, мы, кажется, забыли про кофе на плите, — уверенно произнес он, направляясь с ней к выходу.

— Какой кофе? И куда ты меня тащишь? — недоуменно спросила та, но потом тоже заметила Калипсо и резко заткнулась. — А-а-а-а, да, кофе, конечно же! Убежал, наверное… Нужно новый заварить…

— И плиту помыть, — согласно кивнул Эрик.

— Ой, там, наверное, еще и кухню отмывать надо, после убежавшего кофе-то, я вам помогу, — тут же вскочила на ноги Патрисия.

— Да-да, мы тоже поможем! — тут же вскочили ди Верн-Родингеры, пулей вылетая из комнаты вслед за остальными.

Они все скрылись в мгновение ока, чуть ли не наперегонки умчавшись куда-то на кухню, захлопнув дверь в комнату.

Мы с Калипсо остались одни. Молчаливые, напряженные, буравящие друг друга пронзительными взглядами. Калипсо не торопился что-то говорить и делать, я тоже молчала. Затаила дыхание и не сводила глаз с Калипсо, который, кажется, тоже дышал через раз. Напряжение между нами нарастало и грозило вылиться… во что-то. Вот только во что?

Он при этом недвусмысленно посмотрел на меня и весело подмигнул.

Сердце мое забилось чаще при имени Калипсо. Его самого в комнате не было, но я чувствовала, что он находится где-то не очень далеко. Неужели я скоро его увижу? Не верилось как-то даже… Я так долго ждала этого момента, что уже не верила, что он наступит. И сейчас в горле пересохло при одной только мысли о скорой встрече.

Глава 7. Не один

Калипсо еще с минуту, наверное, стоял так молча у двери, потом все-таки приблизился ко мне. Медленно, неспешно. Шагал он так, будто каждый шаг давался ему с большим трудом. Будто он преодолевал какое-то колоссальное напряжение.

Он подошел ко мне почти вплотную. Я все так же сидела на диване и смотрела на Калипсо снизу вверх. И невольно прикрыла глаза, когда он протянул ладонь и провел по моей щеке кончиками пальцев. Было в этом жесте так много вложенных эмоций…

Он провел подушечками пальцев по щеке, невесомо коснулся губ и подернул двумя пальцами подбородок, заставляя меня поднять голову и посмотреть в светло-серые глаза.

Много чего читалось во взгляде Калипсо. Радость при виде меня, которую он явно не мог скрыть, как бы ни старался. Неуверенность в том, что я чувствую, что думаю. Непонимание, как со мной следует вести диалог. Желание обнять и в то же время — желание оставаться в стороне. И — боль. О да, душевная боль сквозила через всего Калипсо ярким спектром эмоций. Если до этой минуты я еще сомневалась в том, а ждал ли он меня вообще, то сейчас я окончательно убедилась: да, ждал. Ждал так долго в надежде и с некоторым отчаянием, что ли… Оно сейчас было очевидно для меня во взгляде Калипсо.

Но действовать он не торопился. Как и я, впрочем. Думаю, в моем взгляде читалась похожая смесь эмоций. Не знала я, как себя вести и что делать… И очень боялась наломать дров.

— Кэл… — прошептала я тихо.

Тут же запнулась, не зная, что сказать. «Привет, вот и я!»? Черт, а что говорят друг другу люди в таких ситуациях?..

От звука моего голоса Калипсо шумно выдохнул, на миг прикрыл глаза, потом резко сделал шаг назад, сцепив руки в замок за спиной. Отвернулся, подошел к окну, и произнес прохладным голосом, не глядя на меня:

— Как твое самочувствие?

— Вполне сносное. Спасибо, что ты помог мне…

— Тебе необходим будет лекарский уход еще несколько дней, — прервал Калипсо, не став дослушивать. — А сегодня нужно будет провести ритуал по высвобождению темной магии из тебя. Ты чуть не развоплотилась сегодня, так что медлить больше нельзя, состояние твоей ауры критичное. Отдохни, поешь как следует, потом я приду с инструкциями для тебя, и мы начнем. А сейчас мне нужно идти.

С этими словами он развернулся и направился в сторону выхода из комнаты.

— Куда ты? — произнесла я, вскакивая на ноги и преграждая путь Калипсо.

— У меня много дел, — холодно произнес тот. — Я не обязан ни перед кем отчитываться о том, куда и зачем иду.

— И всё? — вскинула я брови. — Это всё, что ты хотел мне сказать?

— Всё, — сухо ответил Калипсо.

Захотелось дать ему сковородкой по голове. Три раза. Нет, четыре — для надежности.

Но я заставила себя медленно вдохнуть и медленно выдохнуть. Спокойно, Лори, возьми себя в руки. Никто тебе не говорил, что будет просто. Калипсо имеет право на любые эмоции, так что просто соберись и растормоши его, ты же это умеешь!

— А поговорить со мной ты не хочешь?

— О чем? — холодным голосом произнес Калипсо, все так же не глядя на меня, смотря куда-то мне через плечо. — Ты же пришла для того, чтобы я помог тебе решить твою проблему с магическим дисбалансом, не так ли? Я действительно могу ее решить. Время твое поджимает, без срочного решения проблемы тебе недолго осталось. Думаю, ты и сама это чувствуешь прекрасно. Потому и пришла, ведомая инстинктом самосохранения. Не переживай, я тебе помогу, — продолжил Калипсо, игнорируя мой взбешенный взгляд. — Сегодня же. Потом ты вольна делать что угодно. Можешь вернуться к своим родным, можешь остаться по эту сторону Излома. Если выберешь второй вариант, проинформируй об этом Агату, она разместит тебя в одном из гостевых домов и…

— Да ты издеваешься, что ли? — опешила я. — Ты что, в самом деле думаешь, что я прорвалась к тебе с боем только лишь ради того, чтобы по-быстренькому решить свой магический дисбаланс и свалить куда подальше, вернуться в Генеральный Штаб?!

— Не думаю, — все так же сдержанно ответил Калипсо. — Не думаю, что ты вернешься в Штаб, скорее ты все-таки захочешь остаться где-то здесь, потому что по ту сторону Излома ты будешь объявлена вне закона, и вряд ли у тебя получится там спокойно жить. Впрочем, ты также можешь попробовать телепортироваться в Армариллис и…

Я тихо зарычала от закипающей ярости и сжала руки в кулаки.

Так, значит, да? Прикрываешься за маской холодности и отчужденности? Ну уж нет, я тебя из этой маски вытрясу, милый. Если понадобится — можно и сковородкой.

— Я хотела пойти за тобой тогда! — воскликнула я резко, перебивая Калипсо. — Я собиралась шагнуть за черту Теневой пелены сразу вслед за Агатой, но мне не дали это сделать! К тому же, меня сам Эффу удерживал, и…

— Это больше не имеет значения…

— Да что ты говоришь? — скептично усмехнулась я. — Это настолько не имеет значения, что тебя сейчас всего внутри лихорадит от моих слов? Просто потому что тебе совершенно все равно, да?

— Что ты от меня хочешь? — еще более холодным голосом протянул Калипсо, наконец посмотрев мне в глаза. — Чтобы я сейчас легко и просто тебе улыбался? Чтобы сгреб тебя в свои объятья? А как? Как мне перешагнуть ту боль, которую я испытал, когда понял, что остался один, и единственный человек, в чьей поддержке я не сомневался, меня предал?

— Всё было не так! Не было никакого предательства! — черт, почему же так сложно подбирать нужные слова? — Я просто…

— Для меня на тот момент это ощущалось предательством, — отчеканил Калипсо. — Да, я узнал потом, что на самом деле ты пыталась ко мне рваться, но тебе не дали. Знаю, что в течение года ты предпринимала несколько попыток побега из Генерального Штаба. Всё это знаю — разумом. А вот сердце до сих пор ноет от боли. И как его угомонить, я пока не знаю.

— Может, поговорить со мной по-человечески для начала, а? — произнесла я, уперев руки в боки. — А не строить из себя мистера Айсберга с вот этим вот нарочито ледяным тоном?

— Мой тон не ледяной, а спокойный, — все тем же безэмоциональным голосом произнес Калипсо. — Я всего лишь пытаюсь разговаривать с тобой спокойно.

— Да лучше бы ты на меня сейчас наорал! — в сердцах сказала я. — Проорись, черт возьми, выплесни эмоции, не надо их сдерживать!

Калипсо шумно вдохнул и выдохнул, вновь отведя взгляд в сторону.

— Мне нужно идти, — произнес он, пытаясь отодвинуть меня в сторону. — Знаешь, кажется, я переоценил свои моральные возможности. Не готов я пока к спокойному разговору с тобой.

— Так, может, поговорим неспокойно? — хмыкнула я. — Никуда ты не уйдешь от меня, ясно? Я тебе не дам выйти из этой комнаты.

— Любопытно даже, как ты намерена меня тут удерживать? — скептично изогнул бровь Калипсо.

— Наручниками прикую к чему-нибудь, — сказала я, скрестив руки на груди. — Найду способы, не переживай. И вообще! Ты думаешь, я на тебя не зла, что ли?

— Любопытно. А на меня есть за что злиться?

— Ты еще спрашиваешь? — нарочито громко возмутилась я. — Ты за целый год даже не попытался вызволить меня из темниц Генерального Штаба! Что ты скажешь на это?

— Скажу, что я сам за Теневую пелену выходить пока не могу, и в Генеральный Штаб мне не пробраться, — все так же сухо произнес Калипсо. — Один раз пробовал и чуть не погиб от рук этого человека-тени, еле остался жив. Поэтому я попросил Эрика помочь в этом деле, и он клятвенно пообещал мне найти способ вывести тебя из Штаба с минимальными потерями для всех. Но срока не назвал, сказал, что план побега требует детальной подготовки и займет много времени из-за нюансов здания Генерального Штаба. План мы составляли вместе, детали продумывал Эрик, даты проведения побега не назвал. Я доверился ему, терпеливо ждал, расспросами не мучил, ибо это бесполезно: он ничего не скажет, если не хочет или не может по каким-то причинам сказать. Так что твои претензии тут неуместны. Со своей стороны я сделал что мог.

Я поджала губы.

Вот как дела обстоят, оказывается…

— Ты мог хоть какую-нибудь весточку мне прислать!

— Не мог. Все магические послания, исходящие с этой стороны Излома, перехватывают и уничтожают мгновенно, и перехватывает их не инквизиция. Тех, кто пытался передать какие-то материальные весточки от нас типа записок хотя бы, пытались уничтожить сразу же за Теневой пеленой. Поэтому нами было принято решение больше не рисковать. Ну а Эрик «передачками» не занимался, потому что опасался навлечь на себя гнев мироздания. Он один раз собирался так поступить и передать хоть часть информации — так его вырубило на месте быстрее, чем мы успели понять, что происходит.

«Вот как дела обстоят», дубль два, называется…

Так, ладно, все эти проблемы вот прямо сейчас меня не волнуют. Они волновали меня несколько минут назад, когда я общалась с ребятами, а сейчас для меня было важно только растормошить Калипсо. Он эмоционально замкнулся в себе… Я это видела и понимала, потому что мне самой было очень хорошо известно такое состояние. Я сама имела дурную привычку так же замыкаться. И знала, что ни к чему хорошему это сдерживание эмоций не приводит.

— Ни за что не поверю, что такой могущественный маг, как ты, не мог найти способ связаться с действительно важным ему человеком, — надменным голосом произнесла я.

— Ну, ты, кажется, вообще не склонна мне верить, разве нет? — еще более холодно произнес Калипсо.

Так, понятно, надо сворачивать эту тему и переходить в нападение.

— Вывод напрашивается сам собой: значит, я тебе больше не важна. Тебе стало просто совсем плевать на меня, да? — горько усмехнулась я. — И ты на самом деле воспринимаешь меня как надоевшую обузу, от которой хочешь скорее отделаться…

— Мне не плевать на тебя. Что за чушь ты несешь?

Калипсо раздраженно поджал губы. Ага, отлично. Хоть какие-то новые эмоции выдал.

Когда человек начинает оправдываться, он теряет контроль над диалогом… Продолжим.

— Да и зачем нужна такая дефектная девушка, как я, когда рядом есть такая беспроблемная и отзывчивая Маргарита, с которой можно мутить до тех пор, пока она не надоест, да? — прошипела я.

Так вошла в роль разозленной изменой девушки, что сама почти поверила в то, что говорю.

— Я не считаю тебя дефектной. И я не «мутил с Маргаритой».

— Наверняка мутил, — уверенным голосом произнесла я. — Она девушка такая — где Дельсон с Дэйоном, там и ты рядышком… Они ведь против не будут, да?

— У меня вообще не было никакой девушки за все то время, что мы не виделись, — Калипсо зло сузил глаза, на скулах его заиграли желваки.

— Сказал ловелас Калипсо, вокруг которого всегда вилась толпа девушек, и который перебирал их, как перчатки? — фыркнула я.

— Я не…

— Ты всего лишь воспринимаешь меня очередной перчаткой, которую пора выбросить, — перебила я. — Но тебе духу не хватает признаться в этом, поэтому ты обвиняешь меня, что я пришла сюда исключительно ради спасения своей шкуры. Пытаешься быть милым и спокойным… Как лицемерно с твоей стороны.

— Да нет же, — раздраженно произнес Калипсо. — Я…

— Ты хочешь, чтобы я ушла, да? — спросила я с горечью в голосе. — Люди меняются, чувства ослабевают, я понимаю… Да и кто я такая для тебя, чтобы долго обо мне переживать? Всего лишь очередная глупая по уши влюбленная в тебя девчонка на твоем пути. Сколько у тебя таких было и еще будет? Какое тебе дело до того, что я чуть ли не с детства по тебе сохну? Разумеется, это только мои проблемы, тут не поспоришь…

О, даже сумела выдавить из себя скупую слезу. Артистка во мне рыдает, да!

Лицо Калипсо изменилось, стоило мне сказать про «влюбленную девчонку». Да и голос его стал мягче:

— Лори, послушай…

О, наконец-то он назвал меня «Лори»! Так меня называл только Калипсо, и больше никто другой… Я не слышала это обращение туеву тучу времени, и сейчас внутренне затрепетала от этого обращения из уст такого важного для меня человека.

Но внешне продолжала давить свою линию.

— Если ты хочешь, чтобы я держалась подальше от тебя и желательно навсегда ушла, то скажи об этом прямо, Кэл. Глядя мне в глаза, а не трусливо убегая. Переживу как-нибудь. Знаешь, я пришла сюда не ради того, чтобы ты провел со мной ритуал по высвобождению темной энергии. Я пришла сюда ради тебя. Ради нас. Но вижу, что я тебе больше не нужна…

— Это не так, — резко произнес Калипсо. — Я…

— Одно не могу понять, — вновь перебила я, не давая вставить ни слова. — Почему ты тогда спас меня, вытащил с того света? Не проще ли было просто позволить мне развоплотиться? Зачем я тебе, зачем вот это вот всё, если тебе плевать на меня на самом деле? Почему ты спас меня, Кэл?

— Да потому что я люблю тебя, ясно?! — громко произнес Калипсо, буквально прокричав эту фразу.

Я судорожно вздохнула и затаила дыхание, застыв на месте, глядя в гневно сверкающие глаза Калипсо.

От него при этих словах жахнуло такой резкой и мощной вспышкой магии, что от магических вибраций с жутким треском повылетали стёкла из окон, разлетевшись на мелкие осколки, и пол под ногами ощутимо завибрировал.

Ух… Ну и силища от него нынче исходить стала… Невероятные ощущения…

В комнате на несколько секунд повисла звенящая тишина, нарушаемая только подвыванием ворвавшегося в комнату ветра, и стуком капель дождя. Я так вообще боялась пошевелиться и пыталась справиться с той бурей эмоций, которая накрыла меня от заветных трех слов.

«Я люблю тебя», черт… Как же я мечтала услышать эти слова из уст Калипсо…

Он тяжело дышал и смотрел на меня наконец-то нормальным таким, живым взглядом. И голос его потерял прежнюю раздражающую холодность.

— Я могу злиться на тебя сколько угодно, но я, черт побери, люблю тебя до одури! Как можно изменять девушке, которую любишь? И как можно кричать на девушку, поцелуи с которой каждый день видишь во сне, едва закрываешь глаза? Да, я жутко злился на тебя поначалу! Злюсь немного и сейчас, и не могу взять и выключить в себе дебильную обиду по щелчку пальцев, не получается у меня, мне было слишком больно, такую боль быстро из души не выкинуть! Но я ждал тебя… я каждый гребаный день надеялся увидеть тебя! Хотя бы просто увидеть, не говоря уже о том, чтобы обнять и…

Его голос дрогнул, он умолк и резко отвернулся. Прикрыл на миг глаза, потер ладонью переносицу. Выдохнул:

— В любом случае… Ритуал для тебя проведем вечером, это необходимо. А до этого момента нам надо успеть… Лори? Что ты?.. Мф…

Ему пришлось умолкнуть, потому что я натурально заткнула его поцелуем, шагнув вплотную и дернув Калипсо на себя. Впиваясь в губы отчаянным поцелуем человека, который без слов пытался высказать все накопившиеся за время расставания эмоции.

Он ответил на поцелуй мгновенно, да с таким жаром, что у меня мигом закружилась голова. Обнял меня, притянул к себе — наконец-то!! — зарылся пальцами в мои черные локоны и целовал, целовал с таким упоением, что мне хотелось верещать от восторга…

Во-о-от он, мой Калипсо. Нежный и страстный одновременно, чуткий в ласке, внимательный к моим прикосновениям, открытый в эмоциях. Наконец-то.

Он наконец-то перестал изображать из себя неприступную безэмоциональную крепость, а отпустил себя, перестал сдерживаться. Наши с ним руки жили своей жизнью и оглаживали друг друга так, будто мы впервые изучали изгибы тела. Калипсо с такой жадностью и горячностью впивался пальцами в мои бедра, что из головы мигом повылетали ненужные сейчас мысли.

— Лори… — шептал он, покрывая мои щеки поцелуями. — Как же я скучал…

Маленькая влюбленная девчонка внутри меня верещала от восторга и довольно топала ножками, радостно хлопая в ладоши. Да, да, да, черт возьми, он скучал, и я тоже, я тоже скучала!..

Он прихватывал поочередно мои губы, искусно ласкал кончиком языка. М-м-м, какой сладкий, какой долгожданный это был поцелуй…

Мы явно изголодались друг по другу и целовались с таким упоением, что я даже не заметила, в какой момент Калипсо подсадил меня на столик, покрывая поцелуями мои плечи. Я обхватила ногами его за бедра, счастливо жмурясь и откидывая голову, подставляя шею под поцелуи… А потом столик подо мной жалобно скрипнул, накренился, и мы с Калипсо оба полетели на пол.

Вернее, на пол полетел Калипсо, потеряв равновесие и увлекая меня за собой. Он растянулся на полу, и я плюхнулась на него сверху под оглушительный аккомпанемент оставшегося на столике металлического подноса с заварочным чайником и кружками чая. У Калипсо при этом было такое растерянное, осоловевшее выражение лица, что я не выдержала и рассмеялась в голос, глядя на его вытянувшуюся физиономию.

— Проклятье… Надо будет поменять все столы в доме, — сквозь смех произнес Калипсо. — Об их устойчивости в пикантных ситуациях я как-то не думал вообще, когда наколдовывал тут мебель…

— А, ну вот теперь ты меня убедил в том, что ты действительно не мутил с Маргаритой, — со смехом произнесла я. — Иначе бы обязательно озаботился столь важными мелочами.

Калипсо хохотнул и притянул меня к себе для поцелуя, но странно замер и подозрительно покосился в сторону входной двери.

— Кэл? Что такое?

— Один момент… Погоди…

Он сделал спиралевидное движение в воздухе двумя пальцами, и с их кончиков сорвался фиолетовый всполох магии, который ударил в дверь комнаты. Та резко распахнулась, и послышались сдавленные охи. Я обернулась и увидела, что в коридоре валяются братья ди Верн-Родингеры с Греем и Ноланом, все четверо держались за головы. Кажется, они подслушивали, плотно прильнув к двери, и не ожидали, что дверь в какой-то момент так резко распахнется.

— Нас тут нет, тебе просто кажется! — с невинным выражением лица произнес Дэйон, подняв руки вверх в жесте «я сдаюсь».

— Мы уже почти на полигоне, да! — поддакнул Дельсон, тоже вскакивая на ноги и отряхиваясь. — Тут просто грохот такой стоял, стекла во всех окнах в доме разбились!..

— Мы на кухне сидели у окна, а оно как рвануло!.. Вот мы и пришли проверить, что за энергетический всплеск был, не нужна ли помощь! — с невинной улыбочкой произнес Нолан, держась за ушибленный нос.

— Да! — поддакнул Грей. — Мы ничего не слышали и не видели, как под вами стол проломился!.. Ой.

Сообразив, что сказал лишнее, Грей шлепнул себя по губам и под испепеляющим взглядом Калипсо и под шиканье друзей захлопнул дверь, в коридоре послышался топот ног.

Я не выдержала и рассмеялась, глядя на страдальческое выражение лица Калипсо.

— Оболтусы, — с улыбкой проворчал он. — Впрочем, мне иногда кажется, что все они ждали нашей с тобой встречи почти так же сильно, как я сам…

Я закусила нижнюю губу и провела ладонью по щеке Калипсо.

— Кэл…

Он посмотрел на меня с молчаливым вопросом. А я просто светло улыбнулась и негромко произнесла:

— Я тоже тебя люблю…

Лицо Калипсо озарилось улыбкой. Искренней такой, счастливой.

— Хочу, чтобы ты как можно чаще улыбался мне вот так и смотрел на меня таким же теплым взглядом, — прошептала я, касаясь легким поцелуем губ Калипсо.

— Так и будет, Лори, — шепнул он мне в губы. — Теперь — так и будет.

Глава 8. Мастер

Мы устроились с Калипсо на диване. Вернее, Калипсо полулежал, а я разлеглась на нем, крепко обнимая, прижимаясь к его груди и слушая учащенное сердцебиение. Жмурясь от приятных поглаживаний, от того, как Калипсо перебирал пряди моих волос.

Настроение у нас обоих было скорее лиричное. Хотелось нежничать и бесконечно целоваться… Ох, мне этих поцелуев не хватало, как кислорода! Сейчас я как будто дорвалась до «свежего воздуха», даже голова слегка кружилась от переизбытка эмоций. А еще разморило так, будто я после продолжительного пребывания на холоде зашла в тепло, и теперь отогревалась, млела, успокаивалась.

Хотя… Если подумать, то в каком-то смысле примерно так и было: я целый год провела в «холоде», в вечном напряжении, в бесконечном стрессе, ежедневно «охлаждаемая» негативными эмоциями. А теперь вот расслабилась и отогревалась в ласковых объятьях… Сердце билось в размеренном ритме, сейчас все горести и проблемы мировой обстановки казались мне бесконечно далекими и такими мелочными, неважными…

Мне было просто хорошо и спокойно от того, что я наконец-то нахожусь рядом с любимым человеком. Рядом с Калипсо…

— Знаешь… — протянул он доверительным тоном. — Когда-то я не рисковал признаться тебе в любви, потому что боялся не услышать ответного признания в ответ…

— А сейчас? — улыбнулась я. — Перестал бояться?

— Ты меня вынудила перебороть свой страх, — усмехнулся Калипсо, заправляя выбившуюся прядь волос мне за ухо. — Всеми вот этими своими наездами на меня…

— М-м-м, надо будет мне почаще играть такую роль…

— В смысле? — встрепенулся Калипсо. — Ты что, нарочно меня сейчас провоцировала?

— Ну что ты! Разве я похожа на провокатора? — захлопала я глазками с невинной улыбочкой.

Но на красивое хлопанье глазками Калипсо не купился и возмущенно фыркнул.

— А ты очень плохая девчонка, знаешь?

— Да-а-а, — с чувством протянула я. — Накажешь меня?

— Обязательно накажу. Только сначала проведем с тобой ритуал по высвобождению из тебя темной энергии.

— А может, ну его, этот ритуал, и ты сначала уделишь внимание мне? В другом смысле уделишь…

Я недвусмысленно провела пальчиками по ключицам Калипсо и ниже, толсто намекая на свои желания.

Калипсо широко улыбнулся, но качнул головой.

— Больше всего на свете я сейчас хочу запереть тебя в моей спальне и не выпускать оттуда как минимум до утра, фееричнейшая ты моя. Но у нас будет на это достаточно времени — после. Давай сначала проведем ритуал по высвобождению из тебя темной энергии, сегодня по энергетическим потокам максимально удачный день. И это критично важно в твоем состоянии, потому что твой дисбаланс магии сейчас таков, что ты в любой момент можешь снова начать терять телесность, и даже близость со мной тебе едва ли поможет. Мы и так потеряли год, твой магический дисбаланс перешел в предпоследнюю стадию распада, и он в любой момент может перейти в последнюю стадию. А в последней стадии приступ будет длиться уже не несколько минут ежедневно, а несколько часов, и унять такой приступ в разы сложнее. Я опасался, что ты как раз перешла в эту последнюю стадию после попадания сюда… Но, к счастью, обошлось. Я не могу больше смотреть на твои страдания, Лори. Я хочу избавить тебя от них раз и навсегда.

Я поежилась.

— Да уж, будет мало приятного, если я прямо в процессе единения с тобой начну, хм, распадаться…

Калипсо кивнул.

— Именно так. Я все эти месяцы постоянно жалел о том, что не успел провести с тобой этот ритуал раньше… Так что не будем больше медлить. И поговорить мы с тобой успеем, я обещаю рассказать тебе позже всё, что ты захочешь услышать. О том, как по-настоящему обстоят дела, а не как об этом сейчас думает почти всё магическое сообщество. И мы успеем насладиться друг другом, — глубоким голосом произнес Калипсо, поддевая пальцами мой подбородок.

Он коснулся моих губ коротким поцелуем.

— Но сначала — ритуал. Это правда очень важно. Для нас обоих. А потом будет как раз максимально уместно выплеснуть на тебя всё мое накопленное за год либидо.

Калипсо притянул меня ближе к себе и жарко шепнул на ушко:

— И я тебя буду наказывать всю ночь… Пощады не жди.

— Посмотрим еще, кто кого наказывать будет, — хмыкнула я. — У меня для этого больше веских причин, чем у тебя. И запала хватит на двоих.

— М-м-м, угрожаешь мне? Интере-е-есно…

Ох, у меня аж мурашки побежали по спине от голоса Калипсо, от его жаркого шепота… и от предвкушения…

Мы долго сидели так в обнимку, просто наслаждаясь друг другом. Не разговаривая ни на какие серьезные темы, а просто наслаждаясь теплом наших сердец.

В своем нынешнем плачевном магическом состоянии я не рискнула снимать перчатки, чтобы коснуться Калипсо руками без малейших преград. Но это не мешало мне гладить его непрестанно, обнимать, целовать, тереться щекой и ловить поцелуи. Такие страстно-нежные поцелуи, боже…

Кое-как мы все-таки отлепились друг от друга какое-то время спустя и направились в некий тренировочный зал, который находился в соседнем строении.

Пока шли по коридорам, я с любопытством оглядывалась по сторонам. Мы находились в одноэтажном, но довольно просторном особняке, кажется. Обставлено тут всё было очень просто, аскетично, я бы сказала. Все стены и полы одинаково белые, никаких ярких красок. Эти самые белые стены невольно заставили меня поежиться, что не ускользнуло от внимания Калипсо.

— Лори? С тобой все в порядке? — обеспокоенно спросил он, сжав крепче мою ладонь.

— Да… Нет. В смысле: да, со мной все в порядке, я нормально себя чувствую. Просто… — я тяжело вздохнула. — Просто эти белые стены жутко напоминают мне стерильно белые стены лечебницы и темницы в Инквизиции Генерального Штаба, поэтому меня немного передергивает от этой белизны и пустоты. Не обращай внимание, пройдет. Я буду еще дергаться какое-то время и скрипеть зубами, потом переключусь.

— Вот оно что, — понимающе произнес Калипсо, оглядев стены с таким видом, будто сам их впервые видел. — Я как-то не обращал на это внимание, вообще не смотрю на стены…

— Обычно ты тут просто носишься бешеным вихрем, сметая всё и всех вокруг и не глядя по сторонам? — усмехнулась я.

— Вроде того, — улыбнулся Калипсо. — Все местные дома восстанавливались в ускоренном темпе, и нам было не до дизайнерских изысков, как ты понимаешь. Всё делалось упрощенно, сугубо в практических целях. Стены, крыша есть — вот и отлично.

Ну, тоже логично…

Когда шли через весь особняк на выход, я заметила, что наибольшее скопление людей было в двух помещениях: на кухне, откуда сейчас доносился хохот братьев ди Верн-Родингеров и Грея, и в просторной гостиной с большим круглым столом и кучей больших подушек, разбросанных по полу. Подушками этими, судя по их измятости, часто пользовались в качестве сидений. Наверное, тут часто собирались ребята, обсуждая новости и какие-то планы.

— А это главное здание тут? — спросила я, отметив большой поток убегающих-прибегающих магов, которые сновали туда-сюда по коридорам, приветственно помахивая Калипсо и лучезарно улыбаясь мне.

— Ну… Наверное, можно и так назвать, раз уж так сложилось само собой. У нас тут нет какого-то единого центра, если честно, — говорил Калипсо, когда мы вышли на улицу. — Мы просто восстанавливаем прежние дома этого района, ну и пока обитаем тут. Какие-то дома используем под гостевые, где просто отсыпаемся в тишине; эти дома расположены как можно дальше от полигона и лабораторий. В каких-то домах оборудована лаборатория, в других — тренировочные залы… Ну и так далее. Немного хаотичное расположение, по правде говоря, но времени упорядочивать это нет, поэтому какие-то помещения периодически меняют свои функции. Ну вот разве что вон там неизменно находится мой кабинет, — Калипсо кивнул на невзрачное здание с черной черепичной крышей, которое стояло особняком ото всех. — Там я провожу свои первичные вычисления и эксперименты, мне для этого нужна идеальная тишина.

Мы зашагали по дорожке между домами, из окон которых доносились то звонкий смех, то выкрики заклинаний. Здесь вовсю кипела жизнь, кто-то постоянно что-то делал, куда-то бежал, с кем-то что-то бурно обсуждал…

Так мимо нас как раз пробежал некий неизвестный мне мужчина средних лет, скорее всего из числа инквизиторов, потому что среди фортеминов я его никогда не видела.

— Доброе утро, Мастер! — махнул он рукой Калипсо и побежал дальше по вымощенной плиткой дорожке.

— Мастер? — мои брови взметнулись вверх. — Ты у нас уже Мастер значит?

Калипсо криво и даже как-то смущенно, что ли, улыбнулся.

— Ну… так называют меня мои… Э… Ученики? Подопечные? Ну или как назвать правильно всех тех людей, которых я обучаю и за кого нынче несу ответственность? Не знаю…

Он тяжело вздохнул и задумчиво закусил губу.

— Я к этому всему пока не привык. И не знаю, когда привыкну… и привыкну ли? Я вроде как тут выступаю в роли учителя, который обучает всех тонкой теневой материи, и меня все строго слушаются, но при этом… Как бы тебе объяснить…

— Ловишь когнитивный диссонанс, когда приходится обучать магов намного старше тебя? — понимающе хмыкнула я.

— О да-а-а, — с чувством протянул Калипсо, охотно покивав. — Вот эти вот взрослые и, кстати, весьма опытные в плане боевого опыта дядьки — и слушают меня очень внимательно и делают, что я говорю, прикинь? Наверное, я привыкну к этому, когда мне самому хотя бы полсотни лет стукнет… И то — не факт.

Я улыбнулась, но не стала никак это комментировать. Я вот нисколечко не сомневалась в том, что рано или поздно Калипсо перейдет тотально в разряд учителя. После того как Ильфорте требовательно попросил своего сына провести лекцию по теневой магии и отобрать фортеминов, склонных к изучению теневой магии, для меня не было сомнений в том, что Калипсо пойдет и далее по пути обучения других волшебников нюансам теневой материи. Я видела тогда его горящие интересом глаза, от такого персонального счастья добровольно не отказываются.

И я могла только догадываться о том, как больно было Калипсо год назад осознавать, что вот, он только-только нашел свое призвание, а тут вдруг — вынужденно всё поломалось и полетело в тартарары…

— А тебя в народе, в Форланде именуют еще мастером тьмы и повелителем хаоса, — вспомнила я подслушанные разговоры инквизиторов.

— А неплохо, — усмехнулся Калипсо. — Мне даже нравится.

Я задумчиво закусила губу и посмотрела на руку Калипсо, на которой виднелся рунический браслет-татуировка. Сейчас он не горел ярким фиолетовым свечением, выглядел потухшим, обычной татуировкой.

Я никак не ощущала присутствие Эффу в Калипсо. Если год назад я видела в нем смешение двух аур и преобладание ауры первородного духа хаоса, стремящегося поглотить сущность волшебника, то сейчас я видела четкую ауру Калипсо. Изменившуюся, да — но это была именно его аура. И никакой опасности я не чувствовала.

— Эффу, он… не мешает? — осторожно спросила я.

— Наоборот, — качнул головой Калипсо. — Помогает.

Я удивленно вскинула брови.

— Но… как? И почему? Зачем первородному духу хаоса помогать тебе?

— Тому есть веская причина. Давай мы вернемся к этой теме позже, хорошо? Разговор предстоит долгий и сложный, а у меня сердце не на месте, я не успокоюсь до тех пор, пока не увижу, что ритуал подействовал с тобой как надо.

— А может подействовать не как надо?

Калипсо покачал головой.

— Ошибок тут быть не может. Я скорее переживаю за то, чтобы тебе сейчас в любой момент не стало плохо. Мне пришлось здорово напрячься, чтобы удержать твою телесность. И если тебя опять начнет крыть приступом, то ритуал придется отложить на несколько дней. Чем чаще тебя сейчас будет накрывать приступом, тем сильнее будет стремиться к распаду твоя телесность, тем сложнее мне будет удерживать ее. Нельзя больше откладывать. Я, конечно, собираюсь всю ночь не отходить от твоей кровати, но не от больничной койки, а в моей спальне, и совсем по другому поводу, — задумчиво добавил Калипсо под мой заливистый смех.

Пока мы приближались к нужному строению, я продолжала буравить взглядом браслет-татуировку, и это не ускользнуло от внимания Калипсо.

— Боишься его? — прямо спросил он. — И заодно — меня с этой ритуальной татуировкой?

Я неуверенно повела плечом.

— Не знаю, как к этому относиться, — честно сказала я. — У меня, ну… когнитивный диссонанс, что ли. Я не знала, каким встречу тебя тут, и была готова ко всему. Была готова и к тому, что ты окажешься полностью поглощен первородным духом хаоса, и мне придется искать способы как-то вправить тебе мозги на место, — призналась я, на что Калипсо понимающе хохотнул. — Но никакого ярко выраженного негативного воздействия на тебя я сейчас не вижу и не чувствую. Я считала Эффу врагом, но ты говоришь, что он даже помогает… Как, почему? Ничего не понимаю. В голове не укладывается…

— Эффу во всей этой истории — не враг нам, Лори, — певучим голоском произнес Калипсо. — И он не жужжит постоянно у меня в голове. Я взываю к нему, только когда мне это необходимо. Или он взывает ко мне, когда срочно хочет донести важную информацию. Это, хм… взаимовыгодное сотрудничество. Я потом поясню.

— А касаться этого рунического браслета можно? — спросила я, сильнее сжав ладонь Калипсо. — Или не стоит?

— Можно. Ты ничего не почувствуешь, мне тоже от этого будет ни жарко ни холодно. Для всех, кроме меня, это просто татуировка. Активировать могу только я, и только когда я захочу.

— А Эффу может… вырваться из этого, хм, браслета?

— Исключено. Я полностью контролирую все ментальные процессы. Да и Эффу не стремится куда-то вырываться. Его полностью устраивает сотрудничество со мной. Понимаю, что для тебя это сейчас звучит странно, — усмехнулся Калипсо. — Но это так.

Я тяжело вздохнула. В голове роились сотни вопросов.

— Ты сказал, что Эффу нам не враг… А кто враг? Ты знаешь его?

— Знаю, — нахмурился Калипсо, и улыбка резко исчезла с его лица. — Но сейчас не хочу об этом говорить. Позже, хорошо? Я понимаю твое любопытство, но давай я все же буду грузить тебя информацией постепенно, поэтапно. Сегодня у нас первый и самый важный этап — разобраться, наконец, с твоим дисбалансом магии.

Когда мы оказались в пустом тренировочном зале, Калипсо сразу перешел к делу. Несколько часов подряд мы с ним просто сидели на подушках посреди зала и заучивали определенные заклинания. Основу формулы я уже заучивала год назад, нужно было лишь воскресить ее в памяти, поэтому процесс шел существенно быстрее, чем если бы меня сейчас обучали с нуля. Мне оставалось лишь выучить завершающую и самую важную часть заклинаний, которую персонально для меня прописал и усовершенствовал Калипсо. И вот с этой частью пришлось провозиться, потому что у меня постоянно заплетался язык на сложных формулировках, а во время ритуала было необходимо произносить все четко, без единой ошибки. Иначе, по словам Калипсо, звуковой код заклинания будет сбит, и придется начинать всё заново.

Калипсо очень дотошно требовал от меня повторять каждую ритуальную фразу по сотне раз, не меньше, доводя до автоматизма. В какой-то момент у меня уже нервно задергался глаз.

— Слушай… А ты всем так мозг выедаешь, да?

— Да, — серьезно кивнул Калипсо. — Здесь важна каждая мелочь, ошибок быть не должно. Это со стороны может показаться, что это ерундовые чары, но по факту это очень сложное теневое вмешательство в ауру волшебника. Эти чары вплетают в ауру новый цифровой код, который особым методом снимает силовую блокировку с магической Искры и позволяет выпустить наружу глубинную энергию безопасным методом, без вреда для окружающих и самого волшебника. Здесь важна техника и точность.

Он подумал немного, потом добавил с легкой улыбкой на устах:

— На самом деле я сейчас еще не дотошный. С остальными я намного более жёстко общаюсь, просто тебя пытаюсь щадить. Ты и так со своими приступами натерпелась всего, с тобой нужно мягче.

— Ты хуже моего отца на тренировках, — с чувством произнесла я.

Калипсо в голос расхохотался.

— Что ж… сочту это за комплимент. Быть хуже дотошного Первого Арма — такое клеймо в моем вкусе.

Всё то время, пока мы с Калипсо были заняты, по тренировочному залу летал его фамильяр. Черный ворон не мешал, просто с любопытством поглядывал на нас. Алохар вообще был малоразговорчивым, он больше любил молча наблюдать за всеми и примечать разные детали, на которые другие могут не обращать внимание.

Когда все заклинания были мною выучены, предварительно отработаны, и Калипсо сказал, что мы можем переходить непосредственно к самому процессу, то ворон приземлился на мое плечо и аккуратно, я бы даже сказала — нежно клюнул меня в щеку.

— Хэй, Любимый! Щек Лори могу касаться только я! — тут же возмутился Калипсо.

— А я тоже соскучился по нашей кр-р-расотке, — мурлыкающим голосом пророкотал ворон.

Он так помахал своими крыльями, как будто приобнял меня и «погладил» перьями, что ли.

— По «моей» красотке, — тут же поправил Калипсо.

— По нашей!

— По моей.

— По нашей!..

— Да полно вам! — рассмеялась я, повернувшись к ворону и погладив его по блестящим перьям. — Я тоже по тебе скучала, Любимый. Ну что ты на меня так смотришь? — невинно похлопала я глазками, глядя на перекошенную физиономию Калипсо при этих моих словах. — Не я придумала это имя твоему ворону!

— В твоих устах это звучит так эпично, что я начинаю ревновать тебя к собственному фамильяру, — недовольно проворчал Калипсо, скрестив руки на груди.

Ворон закаркал так, будто расхохотался, расправил крылья и улетел в другой конец зала, заняв наблюдательную позицию. А я подалась вперед и чмокнула в щеку хмурого Калипсо.

— Ворон твой, конечно, Любимый, но люблю я только тебя, — сказала я негромко.

Калипсо расплылся в самодовольной улыбке и привлек меня к себе за затылок, вовлекая в нежный поцелуй.

— Прям бальзам на мою израненную душеньку…

Я усмехнулась и обняла крепко Калипсо, уткнувшись носом в ключицы и глубоко вдыхая пряный аромат его парфюма.

— Ну что, ты готова, фееричнейшая ты моя?

— Вступить в жизнь без болезненных приступов? Давно готова.

— Ты шла к этому почти всю свою жизнь, — медленно протянул Калипсо, поглаживая мои ладони в перчатках и заглядывая мне в глаза. — Ты столько боли натерпелась… Но сегодня всё это закончится. Остался последний рывок — и эти твои адские приступы и угроза жизни останутся позади.

— Будет очень больно? — не удержалась я от вопроса.

— Да, — не стал отнекиваться Калипсо. — Возможно, больно будет так, как во время самого жесткого твоего приступа. Но я гарантирую тебе, что это будет последняя твоя боль такого рода. Ты испытаешь ее в последний раз, больше она тебя никогда не побеспокоит.

— М-м-м, звучит соблазнительно, — заулыбалась я. — Если это будет последний приступ в моей жизни, пусть он будет сколь угодно болезненный, я на всё согласна.

— Я должен предупредить, что не знаю, как конкретно на тебя повлияет ритуал, — произнес Калипсо. — В том смысле, что я не знаю, каким образом из тебя выйдет скрытая темная энергия, во что она выльется. Например, в моем случае раскрытие темной сущности повлияло на мою ментальную магию: усилило ее многократно, я смело могу назвать сейчас себя лучшим менталистом в мире среди людей. Звучит очень пафосно, знаю, но это объективный факт.

— Именно это усиление и позволило тебе пойти на контакт с Эффу, да? — негромко спросила я.

Калипсо кивнул.

— Да, он оценил мое умение по достоинству. И когда почувствовал, что я действительно начал вторгаться в его разум и ломать все его барьеры, решил, что меня надо не уничтожить, а посотрудничать со мной, объединив наши усилия, — произнес Калипсо безразличным тоном, а меня вот аж в дрожь бросило от его слов. — В общем, в моем случае ритуал высвобождения темной энергии возвел в абсолют мои ментальные навыки. А вот в случае с Дэйоном и Дельсоном дела обстоят иначе: у них многократно усилилась их демоническая ипостась, они теперь владеют такими любопытными демоническими водными техниками, которые им раньше были недоступны. В случае с Полли усилилась многократно ее природная магия саламандры, а еще она приобрела навыки хамелеона, потрясающе умеет маскироваться на местности. А вот у Мии нет никакой животной сущности, но она теперь умеет наколдовывать такие стрелы с большим радиусом поражения, которые я наколдовать не могу, — очень опасной лучницей стала… А еще, что оказалось неожиданным бонусом в ее случае: Мия обрела теневой зрение. То есть она теперь свободно видит вещи, которые имеют теневую природу, и которые не видны обычному взору людей. Например, она теперь может видеть те же теневые порталы, которые мы с тобой однажды пытались искать и закрывать при нападении нечисти, когда тебя еще лерга́л сильно ранил. Помнишь, как мы сосредотачивались на поиске тех теневых порталов? Ну вот, а Мии даже сосредотачиваться не надо, она всё это просто видит. Это редчайшее и очень полезное умение, когда речь идет о воинах вроде нас. Еще у нескольких волшебников такое теневое зрение появилось, не у всех, но все же появилось. У Грея появились в арсенале новые теневые навыки в его обличии дракона. Нолан, как маг-природник, через теневой аспект научился возвращать жизнь в мёртвые земли, у него потрясающе получается, все эти бесконечно прекрасные сады вокруг — это в первую очередь его заслуга, потому что он первый смог восстановить тут землю, а ведь тут была мёртвая выжженная долина. Ну, и так я могу рассказать про каждого, с кем я за этот год провел аналогичный ритуал: каждый, помимо уравновешивания своих магических колебаний, приобрел после ритуала что-то, чего у него раньше не было. Каждый круто прокачал какую-то одну сторону магии, которая является самой сильной его стороной. Но как это проявится у тебя? Я не знаю. Такие вещи не могу четко прогнозировать, они порой непредсказуемы. Я полагаю, что в твоем случае это выльется в усилении магии этих твоих молний, не думаю, что тут ты сможешь меня чем-нибудь сильно удивить. Но на всякий случай предупреждаю тебя, что может дополнительно выскочить что-то еще неожиданное, так что понаблюдай за собой после ритуала, прислушивайся к своим ощущениям и рассказывай мне обо всех изменениях, которые примечаешь в себе, хорошо?

Я кивнула. Было очень волнительно и интересно: что же там из меня выйдет?..

Калипсо нежно погладил меня по ладоням, укрытыми сейчас защитными черными перчатками. Произнес негромко:

— За прошедший год я провел почти сотню таких ритуалов с разными магами, склонными к раскрытию в себе теневой магии. Фортеминов, инквизиторов ли — неважно, для этого типа магии подходят любые волшебники, лишь бы колдовать умели и имели потенциал развития в себе теневых аспектов. Я разработал для каждого индивидуальную формулу раскрытия его теневой воронки, разжигания его магической Искры новым цветом. И в каждом случае этот ритуал имел исключительно положительный эффект. Возрастала многократно магическая сила волшебников, абсолютно каждый открывал в себе что-то новое. Кто-то менее глобальное, кто-то — более… В зависимости от потенциального уровня магии волшебника. Я развил, продолжаю развивать сейчас и буду развивать в дальнейшем этих магов, почти сотню магов, как фортеминов, так и инквизиторов. Вроде бы мало, да? Ну подумаешь — всего лишь сотня продвинутых магов… А я считаю: это аж целая сотня счастливых людей. Счастливых, что они встали на свой ярко выраженный путь развития. Они по-настоящему счастливы от раскрытия своих глубинных возможностей, они наслаждаются этим и горят желанием двигаться дальше. При этом они хорошо контролируют свою магию, у них нет никаких магических сбоев. Это ли не счастье?

Калипсо помолчал немного, потом добавил тише:

— Знаешь, Лори… Я всё это придумал только благодаря тебе. Только ради тебя, — он с очень серьезным выражением заглянул мне в глаза. — Если бы я не задался целью починить твой дисбаланс магии, я бы никогда не стал копать в это настолько глубоко, потому что мне даже в голову бы не пришло лезть в это. И… всего этого бы не было. Не было бы этой сотни счастливых магов. На самом деле, ничего вот этого не было бы, — Калипсо обвел руками пространство вокруг. — Если честно, то и Форланда бы уже не существовало. Я тебе позже расскажу все детали, о которых тебе пока неизвестно. Но пока просто знай: если бы не моя личная заинтересованность в создании такого высвобождающего тьму ритуала, если бы я не провел этот ритуал на себе ради проверки чистоты эксперимента, то Форланд уже сравняли бы с землей. Понимаю, что сейчас в это трудновато поверить, — горько усмехнулся Калипсо. — Когда вокруг творится дичь и хаос, и столько людей погибло год назад, и вообще…

— Хм… Даже не думала смотреть на всю эту ситуацию с такой точки зрения, — пробормотала я.

Калипсо кивнул в глубокой задумчивости, поджав губы, словно бы на мгновенья провалившись в события прошлого. Потом тряхнул головой и продолжил:

— В общем, если бы этим ритуалом я не улучшил многократно свои ментальные навыки, то я бы не вступил в контакт с Эффу, не смог повлиять на него, он бы не заинтересовался мной, и ничего этого бы не было. А всё благодаря тебе, по большому счету. Ты вот наверняка переживаешь по поводу того, что бессмысленно провела этот год, и толку от тебя никакого не было… Но на самом деле он был, и еще какой. Ведь я все время думал о тебе, — сказал Калипсо, глядя мне прямо в глаза. — За этот год я кое-что дополнил и улучшил в персональной магической формуле для тебя. И считаю, что довел формулу до абсолютного совершенства. Она раскроет не частично, а абсолютно всё, что в тебе скрыто, ну и закроет все твои дисбалансы, конечно. Если бы мы провели этот ритуал год назад, он бы не произвел на тебя такого мощного эффекта, как произведет сегодня. Все-таки за год я сильно улучшил свое теневое мастерство. Я улучшал его ради тебя, желая быть профессионалом… настоящим мастером в этом деле. Не ради всеобщего признания… А ради тебя. Ради твоей улыбки. Ради того, чтобы ты была счастлива… Ты делаешь меня лучше, определенно. Во всех смыслах.

Он резко умолк, усмехнулся и как-то смущенно улыбнулся.

— Звучит ужасно пафосно, конечно…

— В самый раз, — улыбнулась я, обвивая его шею руками.

Меня сейчас переполняла такая нежная гамма эмоций… Хотелось обнять Калипсо, закутаться с ним в одеяло и лежать так в обнимку долго-долго, наслаждаясь теплом любимого человека и даря ему свое тепло.

— Люблю тебя, — шепнула я ему в губы.

Просто потому что сейчас остро хотелось сказать эти слова.

— А когда ты так говоришь, ты делаешь меня не только лучше, но и еще счастливее, — протянул Калипсо, целуя в уголок губ.

— М-м-м, ну раз так, то буду делать тебя счастливее почаще.

— А я не лопну от счастья?

— Думаю, понадобится слишком много счастья, чтобы от него лопнуть. И несколько тысяч лет бесконечного счастья как минимум, — хмыкнула я.

— Ну… у нас есть все шансы для проведения столь длительного эксперимента, не так ли? — хитро сощурился Калипсо. — Попробуем убедиться в этом на опыте, хм-м-м? Ты согласишься мучить меня счастьем на протяжении нескольких тысяч лет?

— С превеликим удовольствием!..

Ох… Подумалось, что это звучит круче признания в любви и предложения руки и сердца, честное слово.

* * *

Мне уже доводилось наблюдать ранее процесс проведения теневого ритуала по высвобождению темной энергии, когда Калипсо высвобождал свою темную магию, поэтому в целом с ходом ритуала я была знакома. Знала также, что активация каждой руны будет вызывать весьма болезненные ощущения, так что, в принципе, была готова ко всему. Хотя все равно немного нервничала. Но не от страха боли или чего-то такого — а просто от неизвестности.

Десятки вопросов роились в моей голове, толкая друг друга и заставляя меня взволнованно поджимать губы. Сможет ли этот ритуал полностью решить мой дисбаланс магии? А что, если Калипсо ошибся, и ритуал именно со мной не сработает как надо? Что, если именно на мне он даст осечку? Практический опыт Калипсо в теневой магии и его большой опыт в составлении таких вот ритуалов индивидуально уже для доброй сотни магов говорил о том, что Калипсо очень хорошо знает, что и для чего делает. Но что, если именно со мной выйдет осечка? Страшно…

Я стояла напротив Калипсо, бормотала напевно сложную цепочку заклинаний, больше похожую на мудреную скороговорку и чертила на своем запястье руны очень острым ритуальным ножом. Каждую руну необходимо было активировать определенными заклинаниями и подкрепить их яркими эмоциями. Активация рун, завязанная на эмоциях печали, гнева, радости прошла для меня очень легко и просто. Для ритуала необходимо было хотя бы на мгновение воскресить в себе предельно ярко ту или иную базовую эмоцию, любым способом, в любой последовательности.

— Дело в том, что этот ритуал делает волшебника цельным, стабилизирует его магическую Искру. А цельный волшебник должен уметь испытывать широкий спектр эмоций, — объяснял Калипсо. — Человек, который не в состоянии испытывать полноценно базовые эмоции, не может быть цельным. Воскрешением в себе этих базовых эмоций мы активируем определенный энергетический код, который запускает новые процессы.

Самым элементарным для меня оказалась активация эмоции радости: для этого я просто вспомнила, как обняла Калипсо впервые за долгое время. Как он обнял меня в ответ и как сладко поцеловал, и как признался в любви, и… В общем, это действительно было проще простого, и руна на мне моментально вспыхнула ярко-алым цветом.

— Вау! — не удержался от восклицания Калипсо. — Такой скорости активации я ни у кого еще не наблюдал, Лори!

Я улыбнулась, хотя улыбка вышла кривоватая, потому что меня немножко перекосило от боли: все-таки активация рун проходила с весьма болезненными ощущениями, которые по-нарастающей становились все сильнее. В точке солнечного сплетения стало очень горячо, но это был не пугающий, а какой-то очень приятный жар.

А вот с эмоцией страха вышла засада: мне никак не удавалось воскресить в себе достаточное чувство страха для того, чтобы последняя руна загорелась очень ярко. Я очень старалась, перебирала разные жуткие воспоминания — а уж их в моей вроде как непродолжительной жизни уже с лихвой хватало, если честно, — но руна лишь едва светилась изнутри.

— Интересное дело, — пробормотал Калипсо, задумчиво потирая подбородок. — Впервые с таким сталкиваюсь… Страх — это единственная эмоция, которую все активировали без проблем, ибо поводов для страха у нас всех достаточно. А ты у нас в этом плане оказалась какой-то непробиваемой…

Мы провозились с этой руной около часа, а потом Калипсо попросил Алохара привести к нам на помощь Агату.

— Что случилось? — спросила та, появившись в тренировочном зале пару минут спустя.

— У нас проблема с активацией последней руны.

— Что, никак не получается чему-то обрадоваться? — понимающе улыбнулась Агата.

— Да если бы, — нахмурился Калипсо. — Радость у нее активировалась моментально, и секунды не прошло. Зато со страхом вышла засада.

— Да ладно? — Агата удивленно вскинула брови и внимательно посмотрела на меня. — Что, не заставить испугаться чего-то как следует?

Калипсо мрачно кивнул.

— Лори в своей жизни так много всего боялась, что ее чувство страха стало поверхностным. Она теперь всего боится, ну… как будто не совсем по-настоящему. Понимаешь?

— Чувство страха атрофировалось? — понимающе протянула Агата.

— Напрочь.

— Нет, напрочь — не может быть такого. Любые эмоции можно пробудить. Просто мы не за те крючки дергаем, значит. Надо искать другие.

Следующие несколько минут мы втроем усиленно пытались пробудить во мне эмоцию страха, дергая за разные эмоциональные струны, но всё было без толку. О чем бы ни шла речь, я не могла воскресить в себе сильное чувство страха, руна на моей руке горела лишь половинчато, и этого не хватало для завершения ритуала.

— Н-да-а-а уж, задала ты нам задачку, — почесала в затылке Агата. — Всех, у кого была заминка с эмоцией страха, элементарно раскачивали мыслями о страхе за свою жизнь. Но ты вообще за свою жизнь больше не боишься, да?

Я лишь развела руками, мол, сама видишь.

Мне аж смешно стало от такого положения вещей, а вот Калипсо с Агатой всё больше хмурились. Они даже пробовали наколдовывать разные магические голограммы, чтобы всколыхнуть во мне необходимые эмоции, но чем больше они старались и хмурились, тем больше меня пробивало на нервный смех.

М-м-м, я ожидала любой проблемы с моим ритуалом, но чего я совсем не ожидала, так это проблемы с тем, что не смогу испугаться чего-то как следует… Что же делать?

— Надо было проводить ритуал прямо во время побега из Генерального Штаба, — усмехнулась Агата. — Вот где адреналин кипел в крови и был страх не добраться сюда, да, Лора? А сейчас ты расслабилась, и все страхи отступили… Облегчение затмило любой страх.

— Когда рядом любимый человек, мне море по колено, — произнесла я.

Вид у меня был немного виноватый. Я смущенно поглядывала в сторону Алохара, который сидел на подоконнике и коротко каркал, будто хихикал, наблюдая за нашим ступором.

— Что же нам с тобой делать, — Калипсо рассеяно взъерошил волосы и закусил нижнюю губу. — Такой подставы я не ожидал…

— Что у вас тут происходит? — это в тренировочный зал бесшумно вошел Эрик, со стаканчиком в руках.

В помещении сразу запахло кофе и ванилью, и мой желудок жалобно заурчал от таких запахов.

— А тебя я не звал, — процедил Калипсо сквозь зубы, кинув короткий взгляд на вошедшего.

— Так правильно, зачем меня звать? Я сам знаю, когда приходить, — с невозмутимым выражением лица произнес Эрик. — И, судя по вашим кислым физиономиям, у вас тут какая-то заминка случилась. В чем загвоздка?

Калипсо вздохнул, но все же быстро объяснил суть проблемы.

— В общем, нам пока никак не удается заставить Лори воскресить в себе полноценно эмоцию страха. Пробовали зациклить ее в том числе на страхе за близких людей, но Лори сейчас расслаблена после всего пережитого стресса, и любые подходящие воспоминания не воскрешает в себе эмоционально, есть лишь очень сухие эмоции… Знаешь, как констатация факта, мол, ну вот здесь мне было очень страшно — и всё на этом. А на сухих фактах ритуал не завершить. Есть идеи, что тут можно сделать?

— Пф, всего-то? — усмехнулся Эрик с таким надменным видом, будто мы тут все идиоты собрались и не можем простейшую детскую задачку решить. — Да что тут думать-то?

С этими словами он резко взмахнул непонятно откуда взявшимся кинжалом и стремительным движением вонзил его в сердце Калипсо.

— Нет!!! — я в ужасе дернулась в сторону Калипсо, чтобы помочь ему, но ничего не успела сделать, потому что меня моментально свело судорогой от адской боли во всем теле, когда последняя, четвертая руна ярко вспыхнула на моей руке.

Калипсо тем временем уставился на Эрика так, будто мечтал его сейчас собственноручно убить, растерзав голыми руками на мелкие кусочки

— Ты совсем охренел, что ли?!! — прокричал он с такой лютой яростью в голосе, что я бы на месте Эрика сейчас бежала как можно дальше.

Кажется, кинжал был всажен не в само сердце, как мне с перепугу показалось, а где-то около него, но очень близко. Калипсо с шипением вытащил кинжал и сам очень быстро залечил рану, выглядело это со стороны так, будто он убрал некую занозу. Рана при этом на несколько секунд ярко вспыхнула фиолетовым светом, толсто намекая на то, что в столь ускоренном исцелении помогла магия Эффу.

— Ты просил помочь — я помог, — деловито отозвался Эрик, поглядывая на скрючившуюся от боли меня. — Единственное, чем еще можно напугать бесстрашную Лорелей, так это угрозой твоей смерти, больше ее ничего не проймет. Как видишь, подействовало моментально. Ну что ты на меня так смотришь? — спросил он, на всякий случай сделав широкий шаг в сторону подальше от Калипсо. — Ты же понимаешь, что если бы я по-настоящему хотел тебя убить, то меня бы моментально убило пространство твоего теневого купола? А я делал это с благой целью помочь и ударил точечно в безопасное место, где не проходит никаких важных артерий. Просто изобразить для Лоры видимость смертельной опасности для тебя.

— Ты вообще мог просто изобразить видимость удара!!!

— Э, нет, — покачал головой Эрик. — Мне пришлось именно ударить, потому что ты по-настоящему был шокирован в эту секунду, и Лори также по-настоящему испугалась, почувствовав твои настоящие эмоции, между вами ведь очень крепкая связь. Если бы ты не дернулся от боли и шока, Лору не проняло бы.

— Эрик, мать твою через бездну забвения!! Ты сейчас по-настоящему прочувствуешь на себе мой гнев!! — Калипсо обеими руками вцепился в мантию Эрика, притягивая его к себе.

Я видела, как Агата подскочила, пытаясь разнять этих двоих, но всю их болтовню, эти их переругивания я слушала уже краем уха, потому что меня накрыло адской болью после активации последней руны…

Глава 9. Тьмой наружу

Как бы Калипсо не предупреждал меня о том, что будет больно, как бы я морально к этому не готовилась, я а все равно оказалась не готова к реально накрывшей меня боли. Нет, не так — БОЛИ. Это было покруче самого сильного магического приступа, который у меня когда-либо был…

Я схватилась за голову, молясь о том, чтобы как-то пережить эту адскую боль и начавшиеся внутри меня трансформации. Кажется, у меня изнутри горело всё: голова, кости, сердце, легкие, магическая Искра, глаза… Кожа вообще, по ощущениям, будто бы пыталась расплавиться прямо на мне. Руками от боли невозможно было пошевелить, с ногами дела обстояли еще хуже. Но это еще были цветочки…

Потом у меня начала болеть спина. Вот уж где боль была такой адской, что я не смогла сдержаться от крика. По ощущениям, спину будто резали раскаленным ножом, из глаз невольно брызнули слезы.

А можно меня как-то лишить спины? А, и головы, потому что терпеть эту раскалывающуюся черепную коробку совершенно невыносимо…

— Не вмешиваться! — услышала я сквозь шум в ушах напряженный голос Калипсо. — Нельзя прерывать процесс выплеска!

Я слышала также встревоженный голос Агаты, слышала и голос Эрика, который, кажется, пытался Агату успокоить.

Но я сейчас не могла вслушиваться в их слова, потому что переживала сложные процессы внутренней трансформации. Или не только внутренней?..

Больно, больно, больно… Боги, зачем я согласилась на этот чертов ритуал?!

Перед глазами сверкали яркие голубые молнии, которые окутали меня подобно плотному кокону. Но сейчас они не стремились меня уничтожить — они словно бы убаюкивали меня, успокаивали… И это было неожиданно приятно.

Боль застилала глаза и туманила разум… Кажется, я снова кричала. Было больно… очень…

А потом всё резко кончилось. Очень резко, будто кто-то нажал кнопку «стоп».

Исчезла вся боль и покалывание во всем теле, мышцы перестало крутить так, будто кто-то насильно сворачивает их в узел. Голова еще гудела, и тяжесть в теле была колоссальной, но мне больше не хотелось подохнуть от боли.

Я не торопилась вскакивать на ноги. Лежала на боку, медленно восстанавливая дыхание, прислушиваясь к своим ощущениям. Мне пока тяжело было анализировать трансформационные процессы, я лишь отметила в первую очередь, что в точке солнечного сплетения больше не горячо.

Вздохнула полной грудью и с улыбкой посмотрела на присутствующих в комнате. И удивленно вскинула брови, увидев их ошалелые лица.

Все трое пребывали, хм… под глубоким впечатлением, в общем. Агата так вообще прижалась спиной к стене с таким видом, будто пыталась просочиться сквозь стену и быстренько ускользнуть куда-то подальше от опасного объекта в лице меня.

Эрик выглядел более сдержанным. Он, в отличие от Агаты, челюсть не терял и, подозреваю, он вообще уже видел в пророческих видениях меня после этого ритуала высвобождения темной энергии. Но одно дело — узреть какие-то вещи в видениях, и совсем другое дело — увидеть вживую собственными глазами. И то, что Эрик видел вживую, явно поражало его.

Но что действительно заслуживало внимания, так это ошарашенное лицо Калипсо. Даже нет — офонаревшее. Даже не помню, видела ли я когда-то его в таком глубоком шоке? Скорее нет, чем да.

Он смотрел на меня натурально с открытым ртом, даже забавно прикрыл рот ладошкой. Чем он так поражен?

— А, нет… Беру свои слова обратно, — только и смог выдохнуть Калипсо, ошалело глядя на меня. — Все-таки ты смогла меня удивить…

Честно говоря, эти трое так таращились на меня, что я сама уже была не уверена, хочу ли себя разглядывать. Но мне ведь все равно придется, да? Рано или поздно…

Я судорожно вздохнула и начала медленно принимать сидячее положение, осматривая свое тело.

Первое, что бросилось в глаза, — это мои руки. Они были черными. Нет, я не преувеличиваю, они действительно стали черными! Абсолютно черными, и не только руки, но и вся кожа. Кожа на руках вдобавок была покрыта золотистыми рунами, а ногти… ух-х-х, какие шикарные ногти у меня теперь были! Длинные, черные и такие острые, что совершенно точно могли легко вспороть плоть.

Большим изменениям подверглись и ноги: честно говоря, они стали больше похожи на нечто среднее между лапами драконов и каких-нибудь хищных птиц типа орла. Такими лапами можно не только раздирать на части, но и удерживаться когтями за сложную поверхность. Я не представляла, как можно стоять на этих странных лапах, поэтому не спешила вскакивать на ноги и орать от шока, а только недовольно подернула крыльями…

Так, стоп. Крыльями?!

Я медленно повернула голову и в ужасе покосилась на крылья за моей спиной. Большие, кожистые, черные, они были огромными! Думаю, если развернуть их, то кончиками крыльев я почти коснусь двух противоположных стен в этом помещении.

Это… Это что вообще такое?! Я же просто должна была избавиться от излишек магии, разве нет?..

— Фу́рия, — прошептал Калипсо. — Как же я сам не догадался…

— Фурия? — тут же встрепенулась я. — Что это значит? Что я такое, черт возьми?!

— Фурия — это могущественное существо альфа-уровня опасности, с демонической сущностью, — деловито пояснил Эрик, с чрезвычайным интересом изучая мои крылья.

— Альфа-уровня опасности, говоришь, — пробормотала я. — Звучит как описание нечисти…

— Ну… По правде говоря, формально так и есть, — слегка улыбнулся Эрик. — Формально фурии считаются еще более опасными, чем высшие демоны вроде Эльзы. Их в древности еще называли «ночные дьяволы».

Я тихонечко заскулила, не зная, как на всё это реагировать. Чувствовала я себя в целом прекрасно… Но у меня ноги слабо напоминают человеческие, руки с такими ногтями, что в пору тягаться с драконами, кожа нечеловеческого цвета и гигантские крылья за спиной. Красотка, черт возьми.

Надеюсь, что это просто некая моя боевая форма, и я такой не навсегда останусь. Иначе верните, пожалуйста, назад всё как было!! Не представляю, как пугающе я сейчас выглядела со стороны…

— Это что вообще такое? — тихим голосом вторила моим мыслям Агата.

Смотрела она не совсем на меня, а мне за спину. И даже не на крылья, как мне сначала показалось, а куда-то дальше и — выше моей головы.

Я медленно повернулась, не уверенная в том, что хочу смотреть туда же, куда таращиться Агата. И не выдержала сама: взвизгнула и отползла подальше от увиденного.

Потому что за моей спиной стояла… э… как бы так объяснить… По ощущениям — сама тьма, если честно. Абсолютно черный сгусток тьмы, являющийся почти полной копией меня, тоже с черной кожей, огромными кожистыми крыльями, с той только разницей, что лица у этой копии не было вообще — просто одно сплошное черное пятно. Эта странная копия была исполинских размеров, и витые рога этого существа почти упирались в высокий потолок. Очертания существа постоянно расплывались и как будто растекались своеобразными черными мазками, создавая впечатление эдакой черной грозовой тучки. Рогато-крылатой черной грозовой тучки, метающей молнии в разные стороны, черт возьми.

— Это что такое? Теневой фамильяр? Илун такой? А почему у других — красивые зверушки, а у меня — такая жуть? — как-то даже жалобно спросила я.

— Нет, это не фамильяр — покачал головой Эрик, тоже с интересом разглядывая «жуть». — Это твой теневой двойник.

— В смысле?..

— В прямом. Это одно из оружий фурий — просто имеющее человекоподобную форму. Ну, знаешь, как сумрачные странники умеют призывать свой светящийся сумрачный меч, например? Ну или как многие другие волшебники, которые умеют призывать к себе какое-то особое оружие. Ну так вот, этот двойник — это просто твое оружие. Твой своеобразный меч, который может летать, как и ты, и который может повторять заклинания, которые ты знаешь и пускать их туда, куда ты прикажешь. Теневых двойников фурии любили запускать впереди себя, чтобы сбивать с толку врагов и наносить первые удары, а самим подкрадываться с тыла. За это фурий не любили, конечно, и в сражениях стремились избавиться от них в первую очередь, никогда не оставляли в плену, в живых… Только полное уничтожение, во избежание хитрого нападения теневого двойника с тыла.

Выглядел этот теневой двойник совершенно жутко. Он не издавал ни звука и не шевелился, у него не было лица, но я была совершенно точно уверена в том, что это существо сейчас смотрело на меня.

Я нервно сглотнула. Неудивительно, что Агата так таращилась на эту «грозовую тучку». Выглядело это нечто откровенно страшно, особенно учитывая рогато-крылатый облик и сверкающие молнии, которые оплетали когтистые руки существа. Тут не то что таращиться — в штаны бы не наложить…

— А оно… не опасно?

— Для тебя? Нет, абсолютно нет. Теневой двойник не является отдельно взятым разумным существом, это просто твое теневое зеркало, которое призвано для помощи тебе. Относись к нему, как к оружию, просто оружию в необычной оболочке. Впоследствии ты научишься им управлять, думаю, это будет весьма интересно.

— А оно же не всегда будет висеть рядом со мной, правда? — заскулила я, продолжая отползать подальше от теневого двойника.

— Конечно, нет, сейчас он просто показал себя как часть твоей боевой формы. Думаю, тебе достаточно будет отдать мысленный приказ, как он исчезнет.

Я попробовала так сделать — и странная теневая копия действительно сразу же исчезла.

Я облегченно выдохнула, только сейчас поняв, что все это время дышала через раз от переизбытка эмоций. Сердце колотилось, словно бы сорвавшись с цепи.

Нет, не готова я пока сейчас со своим новым теневым оружием разбираться, и смотреть на него пока тоже не готова. Мне бы к своему новому обличию привыкнуть…

— Час от часу не легче… Я ничего не знаю о фуриях. Почему информацию об этом не дают в Армариллисе?

— Информация о фуриях содержится в библиотеке, но Армариллис в первую очень делает акцент на тех видах нечисти, которые прямо сейчас существуют в мире, от которых можно и нужно защищаться, — пояснил Эрик. — А фурии еще сотни лет назад считались навсегда исчезнувшими.

— Но почему? Что с ними случилось?

— Да просто потихоньку поумирали все естественной смертью, или погибли в сражениях, а изнанка мира перестала рождать новых фурий на свет, — пожал плечами Эрик. — Магия фурии — это не врожденный дар, передающийся по наследству. Это дар, которым награждает изнанка мира в день, когда у волшебника просыпается магическая Искра.

— А почему тогда сейчас мироздание одарило Лору магией фурии? — поинтересовалась Агата.

— Видимо, потому что фурия — единственное существо, способное полностью, раз и навсегда уничтожить нашего врага, — тихо произнес Калипсо, глядя на меня с нескрываемым восторгом.

Я вопросительно уставилась на Калипсо, но тот не стремился давать пояснения. Он лишь молча смотрел на меня с сияющим от восторга взглядом, и на лице его играла широкая улыбка.

А чего он так радуется, а? Я вот пока не особо торопилась радоваться, потому что мой облик меня откровенно пугал. Надеюсь, у Калипсо не было какой-нибудь буйной фантазии превратить меня в некую диковинку и оставить в таком облике навсегда? Ай, что за глупые мысли лезут в голову… Это всё нервы, да.

Алохар перелетел на плечо Калипсо и забавно склонил голову на бок, уставившись на меня своими алыми глазками.

— Какая стр-р-ранная птичка, — пророкотал ворон. — А она опасная?

— О-о-о, Алохар, ты даже не представляешь, насколько, — с чувством протянул Калипсо.

Он медленно подошел ко мне, протянул ладонь и с некоторым трепетом провел ей по черным кожистым крыльям. Вот, кстати, прикосновение это я ощутила легкой щекоткой.

— Щекотно, — улыбнулась я, невольно пошевелив крыльями.

Управлять ими я не умела, поэтому мое осторожное желание «немножко пошевелить» обернулось случайно таким мощным взмахом крыльев, что длинные волосы Калипсо взметнулись вверх от резкого порыва воздуха, а черный ворон возмущенно каркнул и перелетел подальше, усевшись на руку Эрика.

— Так вот почему у тебя во время приступов так сильно болели спина, руки, ноги… — произнес Калипсо, продолжая изучающе поглаживать мои крылья. — Потому что они подвергались большим изменениям, потому что в тебе зрела энергия, которая никак не могла найти выход наружу… И вот почему нам не удавалось создать тебе энергетические крылья — потому что они у тебя и так уже были, только свои, не энергетические… Ждали своего часа до поры до времени. Твоей телесности не хватало демонической структуры тела, чтобы дать крыльям безопасно прорезаться, нужна была помощь извне… Ну и неудивительно теперь, почему твоя магия так агрессивно вела себя по отношению к тебе же самой: магия фурии вообще является очень агрессивной и разрушительной по своей сути.

— А голова почему тогда во время приступов болела? — спросила я, ощупывая при этом голову, которая, между прочим, продолжала побаливать. — Хотя, стоп… Погодите… Это что?..

При ощупывании я обнаружила, э-э-э, некие посторонние предметы на голове — очень твердые, ребристые и, кажется, очень длинные…

— У меня что… рога?!! — в ужасе воскликнула я, двумя руками схватившись за «твердые штуки» на голове. — Они не только на моем теневом двойнике, но и у меня самой?!! У меня — и рога?!!!

— Это не я их тебе наставил, честное слово, — с невозмутимым выражением лица произнес Калипсо.

Агата не выдержала и нервно расхохоталась, Эрик тоже не удержался и прыснул от смеха. А я всё-таки подскочила к висящему на стене зеркалу, чтобы вволю полюбоваться новой собой, так сказать.

Первое, что мне бросилось в глаза, — это не рога (хотя те впечатляли, конечно), а именно что глаза. Белки стали сплошь черные, а радужка — яркой красной. На фоне этих глаз даже моя черная кожа выглядела не такой впечатляющей, ну, лично для меня.

За моей спиной виднелись два огромных чёрных кожистых крыла, которыми мне еще предстояло как-то научиться управлять. Ощущались они… странно. Очень странно. Любое прикосновение к ним ощущалось прикосновением к спине, крылья чувствительно реагировали на любое колебание воздуха.

Ну и всю эту великолепную картину дополняли рога, да. Два длиннющих витых рога, тоже черных. Единственное, что осталось без изменений — это мои длинные черные волосы. Вообще, если подумать, то на мне в таком вот виде не было ни единого светлого пятнышка, вся, с головы до ног, — одна сплошная чернота. Подумалось, что в таком виде даже чарами маскировки пользоваться не нужно, меня и так никто в ночной черноте не увидит.

— Жесть какая, — с чувством произнесла я. — Если вдруг увижу такое свое отражение в зеркале ночью, то вряд ли останусь в здравом рассудке… А, ну это при условии, что я еще смогу себя ночью разглядеть, да. Боги, ну рога-то мне зачем?!

— Рога фуриям нужны для лучшей концентрации энергии во время формирования молний, — тут же пояснил Калипсо, подойдя ко мне со спины и продолжая с жадным интересом изучать меня. — Дело в том, что фурии могут взлетать очень высоко и летать способны при любой погоде. То есть если мне, например, во время грозы взлетать слишком высоко будет опасно для жизни, то фуриям будет в самый раз. Фурии могут даже в грозовом облаке летать и скрываться там от всяких хищных тварей. И вот эти рога притягивают к себе молнии, концентрируют электрическую энергию. Фурии способны использовать это как дополнительное оружие в бою.

— И ты считаешь, что это мое умение прятаться в тучке поможет нам побороть нашего врага? — скептично произнесла я. — Знаешь, Кэл, гложут меня некоторые сомнения по этому поводу… Маг, способный насылать столь разрушительные энергетические смерчи на Форланд, какой-то тучки и вылетающей оттуда рогатой пташки в лице меня не испугается. Или ты хочешь подослать меня к этому магу в ночи в надежде, что он окочурится от страха на месте? А что, отличная идея. Думаю, она может сработать.

Калипсо хохотнул.

— Нет, дело не в этом.

— А в чем же?

— Видишь ли… — медленно протянул Калипсо. — У фурий есть еще одно уникальное умение, которого больше ни у кого нет. И именно это уникальное умение и поможет нам в решающем сражении с нашим врагом, когда до этого сражения дойдет дело.

— О каком умении идет речь?

— Потом расскажу, — сказал Калипсо, как-то резко перестав улыбаться. — Помнишь мои слова? Я буду рассказывать тебе информацию порционно, поэтапно, чтобы ты успевала ее переварить, чтобы ты успела подготовить под нее почву. О том, чем ты сможешь помочь в сражении с нашим врагом, я расскажу тебе позже. Для начала тебе нужно вообще понимать, кто наш враг. А пока что тебе необходимо привыкнуть к своей новой боевой форме и научиться работать с тем, что есть в арсенале фурий.

Я тяжело вздохнула, но допрашивать Калипсо не стала. Слишком хорошо его знала и понимала, что это бесполезно, он расскажет только то, что считает нужным, и когда считает нужным.

— А это что? — спросила я, с опаской глядя на свои руки.

Очертания моего тела как будто бы размазывались в воздухе черными всполохами, и эти всполохи поднимались от меня вверх черной дымкой. Если бы я не чувствовала себя прекрасно, то подумала бы, что я так телесность теряю, так как внешне картинка была похожа. Но нет, чувствовала я себя отлично, так что это явно было что-то другое. Да и дымка эта как будто тянулась в одну точку пространства передо мной.

— Так как в тебе было огромное количество лишней темной энергии, то она просто обязана вылиться в илу́на — в твой персональный энергетический накопитель излишек темной магии, — пояснил Калипсо. — Сейчас мы как раз наблюдаем выход из тебя излишек магии.

— Ах да, точно, — вспомнила я, что уже видела такой темный «дым», идущий от Калипсо во время аналогичного ритуала.

Вот только от Калипсо исходило совсем немного таких черных всполохов, а от меня как будто густо валил черный дым, это меня и сбило с толку. С учетом моего полностью черного обличия выглядела я как уголек, от которого валит черный дым. Красотка, говорю же.

— Значит, у меня будет свой фамильяр, да? Как и у всех твоих, хм, подопечных?

— Далеко не у всех образуется такой необычный фамильяр, — сказал Калипсо. — Не у всех есть такие излишки магии, которые нуждаются в отдельной теневой сущности фамильяра-проводника. Среди фортеминов в нашей теневой компании примерно у половины есть подобные илуны на данный момент, и еще несколько — у инквизиторов, но это единичные случаи прям. Это, кстати, не значит, что илун у них когда-нибудь потом не появится, просто прямо сейчас их магия в таком помощнике не нуждается. Но тебе, конечно, илун совершенно точно необходим, причем на регулярной основе. Вон сколько излишек из тебя выходит… Ни у кого столько не видел…

— Интересно, каким будет мой илун? — я почему-то немного волновалась перед встречей со своим фамильяром.

Он будет такой же вредный, как ворон Калипсо? Или совершенно другой по характеру? А в обличии какого зверька он предстанет передо мной в этом мире?

— Сейчас узнаем, — произнес Калипсо, тоже с любопытством поглядывая на стремительно увеличивающуюся черную точку передо мной.

Алохар вновь вернулся на плечо своего хозяина, чтобы занять удобную наблюдательную позицию, и забавно склонил голову на бок, уставившись одним алым глазом на формирующийся сгусток теневой энергии.

Дымные всполохи магии продолжали стягиваться в одну точку в пространстве, и в какой-то момент они перестали из меня выходить. А темная точка передо мной на миг вспыхнула молнией, а потом на ее месте осталось только черное существо.

— Ах, ну да, конечно же, — широко заулыбался Калипсо, глядя на зависшего в воздухе илуна. — Сова… Я мог бы и сам догадаться.

Ну, сова — это он громко сказал. На самом деле это был скорее крошечный совенок — совсем малыш, размером, наверное в половину моей ладошки, или даже еще меньше. Причем у него (нее?) были настолько огромные глаза, что, казалось, будто совенок состоит из одних глаз да перьев с клювом.

Совенок завис на мгновенье в воздухе, огляделся. Плюхнулся на мою вытянутую ладошку, уставился на меня своими огромными глазищами и жалобно так пропищал:

— Хочу́й спать. Спать хочу́й. И ко́фий хочу́й.

Я заулыбалась и осторожно погладила птицу по спинке. Совенок был такой крошечный, что я, честно говоря, боялась сделать ему больно или ненароком причинить какой-то вред, если его вообще возможно причинить илунам.

Он был очень теплый, приятный наощупь. Совсем крошечный илун вроде бы, но черной магией от него фонило так, будто в ладошке я сейчас держала кусочек, вылетевший из самой Преисподней.

— Как тебя зовут, малыш? — спросила я.

— Эльгран, — коротко пропищала птица.

Алохар на плече своего хозяина раскаркался так, будто он сейчас захлебывался хохотом.

— Хм, забавное имя, конечно, — усмехнулся Калипсо.

— А что оно означает? — поинтересовалась я, так как мне имя ни о чем не сказало.

— «Большой, огромный» на языке Древних. С учетом его крошечного размера это звучит забавно.

— Кар-р-р!.. — продолжал захлебываться каркающим смехом Алохар.

— Зря хохочешь, Любимый, — Калипсо щелкнул пальцем по клюву ворона. — Мы пока что понятия не имеем, что умеет этот малыш. Илуну необходимо время для того, чтобы войти в свое стабильное состояние и начать проявлять себя. Вполне может оказаться, что Эльгран нас еще удивит.

Ворон недовольно нахохлился, но умолк и лишь продолжал молча наблюдать за Эльграном.

Совенок выглядел ужасно сонным. Глазками он хлопал так, будто у него веки налились свинцом, и глаза невозможно было больше держать открытыми.

— Хочуй ко́фий, — вновь пропищал совенок. — Кофий хочуй!

— Что ты хочешь? — не поняла я.

Илун вдруг резко сорвался с моей ладошки и молнией полетел к Эрику.

Молнией — это я вот сейчас даже не утрирую, потому что скорость полета у Эльграна была колоссальная, а еще при полете илун оставил в воздухе короткий энергетический след, похожий на разряд молнии.

В общем, с такой вот молниеносной скоростью совенок подлетел к Эрику и спикировал прямиком в его стаканчик с кофе. Плюхнулся с таким плеском, что несколько капель кофе попали на идеально чистую белоснежную мантию Эрика. Но тот даже не обратил на это безобразие никакого внимания, потому что был огорошен произошедшим.

— Не, ну нормально вообще? — проворчал Эрик, ошалело наблюдая за бултыхающимся в его стаканчике с кофе крошечном совенке.

Тот даже не глянул на Эрика и с головой окунулся в кофе, какое-то время из стаканчика торчали лишь маленькие черные лапки совенка, которыми тот забавно баландал в воздухе. Потом совенок вынырнул из стаканчика и блаженно так пропищал:

— Ко-о-офи-и-ий!.. Вкусный кофий! Любить кофий!

А, так это илун про кофе речь вел?

Я с улыбкой покачала головой, осознавая нелепость всей ситуации и глядя на братишку.

О-о-о, надо было видеть в этот момент выражение лица Эрика! Он всегда был сдержанным и скупым на эмоции, но сейчас его аж перекосило при виде совенка, бултыхающегося в его стаканчике с кофе. Кажется, такого развития событий с наглым покушением на свой неприкосновенный напиток наш местный господин Пророк никак не ожидал.

Калипсо тоже не сдержался от смеха, Агата так и вовсе покатывалась со смеху.

— Какая очаровательная малышка, — сквозь смех произнес Калипсо. — Она мне уже нравится!.. Или — он? Ай, неважно, я все равно в восторге.

— А тебе, я гляжу, вообще нравятся все, кто портит мне кофе, да? — с прищуром спросил Эрик, недобро зыркнув на Калипсо. — То своего фамильяра подсылаешь ко мне, чтобы он подкинул мне в стаканчик какую-нибудь гадость, то вот теперь — это! Вы там сговорились, что ли?!

— Да мне вообще очень нравятся люди и существа, которые хотя бы по мелочам пытаются подпортить тебе жизнь. В отместку за то, что ты вечно всё знаешь и вечно обо всём умалчиваешь, — с непередаваемой ехидной интонацией произнес Калипсо. — Паука там сушеного тебе в кофе подкинуть или вот в самом стаканчике с кофе искупаться… Мелочь, а приятно же! На душе сразу так тепло-о-о, хорошо-о-о!..

У Эрика от возмущения разве что дым из ушей не шел.

Я широко улыбалась, глядя на него, но смеяться пока мне не хотелось. Я все еще была слишком напряжена, пытаясь осознать изменения в себе.

— А как вернуться в нормальное человеческое состояние? — спросила я, надеясь, что кто-нибудь из присутствующих в малом тренировочном зале знает ответ на мой вопрос.

— Просто мысленно пожелай этого, — сказала Агата. — Отправь мысленно энергетический импульс в свою точку солнечного сплетения, с мыслью о том, что ты хочешь вернуться в свое стандартное состояние. Возвращаться в свой человеческий облик из боевой формы всегда проще, чем наоборот. С этим у тебя не должно возникнуть никаких проблем.

Она оказалась права, я действительно прямо на глазах стала меняться, и получилось это легко и безболезненно. Я с облегчением выдохнула, убедившись, что мой человеческий облик остался при мне. И даже без рогов, аллилуйя! За рога я почему-то переживала больше всего, они потрясли меня до глубины души.

Напряженно посмотрела на свои руки, на которых после обратного обращения вновь появились мои злополучные черные сетчатые перчатки.

— А перчатки? Что с ними делать? Мне пока продолжать ходить в них, на всякий случай, да?

— Снимай их и забудь про них. Они тебе больше не нужны, — уверенно произнес Калипсо. — И никогда не понадобятся. Твой дисбаланс в магии исправлен, Лори, и как раньше больше не будет. Твои прикосновения никому больше не причинят боль. Ну, конечно, при том условии, что ты сама не захочешь эту боль причинить, — с усмешкой добавил он. — Теперь ты сможешь это контролировать.

— Ты уверен в этом?

— Абсолютно.

Я шепнула заклинание для снятия перчаток и неуверенно переступила с ноги на ногу, обнимая себя за плечи. Обнимать кого-то другого без перчаток я пока не торопилась.

— А что, если мы что-то не учли, и?..

— Все в порядке, Лора, — уверенно произнес Эрик.

Он передал Агате стаканчик с бултыхающимся в кофе совенком, а сам подошел ближе и взял в свои руки мои дрожащие ладони. Крепко обхватил их, провел по тыльной стороне большими пальцами.

Меня внутренне заколотило от переизбытка эмоций… Вроде простые прикосновения, да? Но я впервые с детства держала брата за руки без каких-либо перчаток. Я и забыла уже, какие у него приятные наощупь руки, какая у него бархатная кожа, как много линий на теплых ладонях, которые переплетаются причудливой паутинкой…

Эрик улыбнулся мне — неожиданно открыто так, мягко. Произнес:

— Ну вот, видишь? Я держу тебя за руки и не ощущаю никакого дискомфорта и уж тем более — негативного влияния на мою магическую Искру. Самое обычное прикосновение, ничего более. Я подтверждаю, что твой магический дисбаланс полностью восстановлен. Есть некоторые, хм, помехи, которые просто связаны с тем, что ритуал только-только совершен, и тебе нужно время на то, чтобы твоя аура окрепла. Но ты больше никому не причинишь вреда своими прикосновениями, Лора. Ну, только если сама этого не захочешь, как уже сказал Кэл, — усмехнулся Эрик. — Но про случайные травмы окружающим можешь навсегда забыть. Как и про приступы. И угрозы для жизни твоя магия тебе больше не принесет. Ни угрозы, ни боли. Ни для тебя, ни для других.

Я не выдержала и расплакалась от переизбытка эмоций. От колоссального облегчения, от того, что мой персональный ад наконец-то закончился, что мне больше не нужно трястись от страха в ожидании скорой смерти, и что я теперь свободно могу обнимать дорогих мне людей и держать их за руки — без всяких перчаток.

Глава 10. О рыбе, вертеле и поцелуях

Следующие полчаса я только и делала, что всех обнимала и трогала. Касалась щек, крепко обнимала, держалась за руки и постоянно смотрела на свои ладони с каким-то детским восторгом.

Наверное, со стороны это выглядело ужасно смешно, но все относились с пониманием к моему страстному желанию переобнимать каждого знакомого фортемина и познакомиться рукопожатием с незнакомыми мне инквизиторами. Больше всех, конечно досталось Эрику и Калипсо, которые опасались, что я задушу их в объятьях.

И никому из них не стало больно от моих прикосновений. Никому!

Ритуал работал… он работал, черт возьми!! Все получилось, получилось!

Господи, я так долго шла к этому моменту в своей жизни, что сейчас буквально лопалась от восторга. И много смеялась, по поводу и без, просто потому что настроение было такое прекрасное, что ну невозможно было не парить от счастья!

Парить от счастья в прямом смысле, кстати: выяснилось, что на слишком большой эмоциональной волне я случайно проваливаюсь частично в состояние фурии. У меня начинали материализоваться крылья, и в один момент я обнаружила себя идущей, не касаясь земли, с подрагивающими крыльями за спиной…

— Ой, — пискнула я удивленно, поняв, что начала взлетать от случайных взмахов крыльями, а вот как вернуться на землю, я пока не знала.

Калипсо натурально поймал меня за ногу, как улетающий воздушный шарик, и со смехом опустил на землю.

— Да уж, над твоим контролем еще придется поработать, — сказал он, но помог быстро скрыть крылья, это оказалось несложно.

Мне вообще сейчас все резко казалось несложным. Меня переполняла такая невероятная легкость… Стабилизация магии ощущалась очень четко, больше ничего не болело, в точке солнечного сплетения разливалось приятное тепло. Такой легкости я не ощущала с самого детства… И сейчас чувствовала себя пьяной от счастья.

Вечер выдался относительно теплый (и, главное, не дождливый), и мы поужинали вместе с ребятами прямо на улице. Здесь между домов была большая поляна, на которой состыковали несколько длинных столов как раз на случай таких посиделок. Мы с Калипсо уселись за одним столом, а рядом расселись наши друзья и коллеги.

Ужин получился прям праздничный, потому что отмечали одновременно и мое появление за Теневой пеленой, и мое избавление от проблемы с дисбалансом магии, и возвращение к полноценной жизни, которая не висит каждый день на волоске. Настроение у всех было отличное, и на какое-то время я забыла о насущных проблемах, которые еще как-то предстояло решать. Потом, всё потом… Сейчас важно то, что я здесь, и рядом со мной сидит мой любимый человек, который весь вечер не выпускал меня из своих объятий и то и дело сжимал мою ладонь в своей, будто бы не мог поверить, что я настощая.

Позднее вечером стало холодать, я поежилась от порывистого ветра, но даже не успела подумать о том, что надо бы где-то раздобыть одежду потеплее, как Калипсо будто бы прочел мои мысли: снял с себя мантию и накинул мне на плечи, приобнимая со спины.

— А как же ты? — спросила я, глядя на Калипсо в одной лишь рубашке. — Замерзнешь ведь!

— Мне не холодно.

— На улице далеко не лето…

— Ты даже представить себе не можешь, как меня согревает тот факт, что ты сидишь рядом со мной, — негромко произнес Калипсо.

Аы-ы-ы, как перестать улыбаться, как дурочка?..

Столы буквально ломились от количества съестного, и я с удивлением оглядывала столь широкий выбор блюд. Были тут и фаршированные кальмары, и различные варианты рыбного рагу, и пироги (тоже с рыбой, кстати, с копченым лососем), и еще многое другое.

— Потрясающе вкусно, — сказала я, поедая теплый салат с мидиями. — А кто тут готовит? И откуда тут вообще взялось это добро, если вы за Теневую пелену не выходите?

Нет, правда, откуда? У меня не было никаких идей. Ну не мог же Эрик помогать таскать еду через Теневую пелену? Эдак он не на Армариллис и инквизицию работать должен был весь год, а с утра до вечера заниматься перевозкой продуктов!

Я представила себе своего старшего брата в роли такого курьера и невольно прыснула от смеха.

— Да все понемногу готовкой занимаются, — ответил Калипсо. — За завтраки, обеды и ужины в течение дня отвечают разные люди. Я тоже периодически к этому подключаюсь.

— Да ладно? — я аж мидией подавилась. — Извини, Кэл, но я с трудом представляю тебя стоящим у плиты.

Он рассмеялся.

— Это правильно, что с трудом, к плите я в последний раз подходил так давно, что даже не вспомню этот момент…

— А как же тогда?..

— Это теневая еда, Лори. У нас тут, знаешь ли, нет возможности бегать по магазинам, и доставка продуктов за Теневую пелену не работает, — усмехнулся Калипсо. — Здесь поначалу была лишь выжженная долина вообще, это сейчас стали расти фруктовые деревья, с которых когда-нибудь позже можно будет начать собирать плоды. Ну а заниматься огородами нам тут некогда, право слово. Вся еда, которую ты тут видишь, которой мы тут питаемся, является теневой проекцией, — Калипсо с печальной улыбкой обвел руками все богатства на столе. — Но есть-то нам что-то тут надо, верно? Фортемины, конечно, могут обходиться без еды довольно длительное время, и поначалу я об этом даже не думал. Но потом к нам пошли инквизиторы, которым, как обычным людям, требуется нормальное ежедневное питание. И я озаботился этим вопросом, разработал формулу заклинания, которое позволяет проецировать еду через изнанку мира. Разрабатывать пришлось в ускоренном темпе, и поначалу та еда не приносила большого насыщения. Но потом я доработал формулу, улучшил ее, ну и вот… Имеем что имеем.

— То есть вся еда тут… не настоящая? — удивленно спросила я.

Странно, а на вкус как самая обычная… Я крутила в руках бутерброд со сливочным сыром и малосольной красной рыбкой и пыталась найти хоть какие-то признаки ненастоящей еды, но не находила их. Вот разве что, если присматриваться, то можно было ощутить отголоски теневой магии от еды.

— Условно не настоящая, если говорить о физических свойствах. Мы не готовим тут еду в прямом смысле того слова. Никто здесь у плиты не стоит. Весь процесс готовки заключается в том, что мы особым образом проецируем на столы теневую магию, совмещая ее с некоторыми обычными бытовыми заклинаниями, которые используют во время готовки. Проецируем с воспоминаниями о той или иной еде, которую когда-либо ели. Такое проецирование — довольно сложный процесс, требующий большой концентрации. Это непростая, но очень интересная магия, и быстро выяснилось, что постоянна концентрация на таких заклинаниях помогает всем в целом улучшать постоянно свои магические навыки, это отличная разминка для мозга. Поэтому нами было принято решение поочередно заниматься таким вот своеобразным «приготовлением еды». Сегодня у нас ужином заведовал Дельсон, поэтому на столе много его любимых морепродуктов, как ты можешь видеть.

— Все мои любимые блюда, которые я когда-либо ел в нашем дворце, — самодовольно заулыбался Дельсон, сидящий справа от Калипсо.

— Я вообще обожаю, когда еду проецирует кто-нибудь из ди Верн-Родингеров или Маргарита, — сказал с набитым ртом Грей, тоже сидящий рядом. — Они привыкли к очень разнообразному питанию, чего только они не перепробовали за свою жизнь в своих аристократических семьях! Часто балуют нас редкими вкусняшками, в основном с морепродуктами, ага. М-м-м, вкуснотища! Я вот человек простой, дворцовыми деликатесами не избалован, а по кафе и ресторанам за свою жизнь как-то не успел находиться пока что. Поэтому самое крутое, что я могу вспомнить из трапез в своей жизни, так это столовую в академии Армариллис, ее и проецирую.

Грей немного виновато улыбнулся и развел руками, мол, упс, ну вот как умею.

— Ну, собственно, так можно сказать о большинстве фортеминов, которые тут с нами находятся сейчас, — сказал Калипсо, макая рыбные палочки в чесночный соус. — Так же, как и инквизиторы в своем большинстве проецируют еду из столовой Генерального Штаба. Но многие при этом добавляют еще проекцию какой-то домашней еды, иногда вспоминают то, чем кормили в детстве. И тогда у нас на одном столе соседствует настолько разная еда, от омлетов по каким-то особым домашним рецептам до фаршированных блинчиков со специфичной начинкой… Очень интересные проекции бывают, любопытно так сравнивать разные вкусы нашего детства.

— Ого, как интересно! — удивленно произнесла я. — А эту еду всем можно есть?

— В принципе, да. Но лучше ее есть непосредственно магам, хоть как-то способным воспринимать теневую энергию. Для теневых магов эта еда полезна и хорошо насыщает через магическую силу. А вот другим магам еда будет просто бесполезна, и насыщения не принесет. Конечно, вся эта теневая еда все равно не может полностью заменить нормальную обычную еду, но за неимением другой на данный момент… — Калипсо тяжело вздохнул и добавил:

— Ну и да, в доску белым магам типа Эрика теневую еду лучше не есть — от нее дурно будет.

— Но Эрик же что-то ест, — хмуро уставилась я на брата, который пил кофе и похрустывал шоколадным печеньем. — А он совершенно точно не является магом, кому полезна теневая магия и теневая еда в частности.

Эрик этим вечером на какое-то время тоже составил нам компанию. Он сидел напротив и со снисходительной улыбочкой посматривал на то, как я весь вечер радуюсь всему, как ребенок, дорвавшийся до свободы.

— Так Эрик и не ест, — усмехнулся Калипсо. — Только кофе хлещет. А кофе приносит с собой. Еще иногда приносит с собой какие-то печеньки, которые у него любит таскать Алохар.

Я понимающе хмыкнула и посмотрела на черного ворона, который сейчас скакал вокруг моего фамильяра. Совенок пока что все время находился где-то не очень далеко от меня, потому что связь между нами еще не окрепла, требовалось время для ее налаживания. И сейчас совенок уселся прямо посреди стола и спал, нахохлившись и периодически открывая один глаз, недовольно поглядывая на беспокоящего черного ворона, желающего познакомиться поближе. Совенок знакомиться пока не спешил, его пока вообще интересовал только сон. Как пояснил Калипсо, вероятно это было связано с тем, что илун был занят усваиванием темной материи, которую он большим потоком получил от меня, и теперь совенку нужно было эту лишнюю магию как-то «сбросить» на изнанку мира, что илуны делали во время сна.

— Когда я в первые разы приходил сюда, мы проводили эксперимент с поеданием местной еды, — задумчиво протянул Эрик, поглядывая на аппетитный рыбный пирог на моей тарелке.

— И как тебе ощущения?

— Отвратно, — Эрика аж передернуло от воспоминаний. — Ощущения были такие, будто меня чем-то траванули. Не сильно, но меня мутило потом весь день, никакие восстанавливающие зелья не помогали, само потом прошло. В общем, мне не понравилось.

— Ну не знаю, мне как раз очень понравилось наблюдать за позеленевшим господином Пророком, шатающейся походкой передвигающимся между домами, — глубокомысленно протянул Калипсо. — Шикарная картинка была, и ты был красивого бледного оттенка. Я бы повторил.

Эрик лишь фыркнул и возвел глаза к небу.

Эрик с меланхоличным видом сделал большой глоток кофе, а потом подавился и закашлялся, что-то сплюнув на свою ладонь и в гневе уставившись на, э-э-э… сушеного таракана?

Откуда он взялся в стаканчике с кофе?

Но Эрик таким вопросом не задавался. Он быстро нашел взглядом Алохара и громко стукнул кулаком по столу.

— Любимый, мать твою! — в сердцах воскликнул Эрик. — Сколько можно всякую пакость кидать мне в кофе?! Тебе не кажется, что сушеный таракан — это перебор?!

— Скажи спасибо, что он не живой! — прокаркал Алохар, на всякий случай отважно прячась за моим спящим илуном-совенком.

— Еще бы он был живой!! — возмущенно прошипел Эрик. — Я бы тогда знаешь что с тобой сделал?.. Это тебя Кэл натравил, да? — Эрик резко развернулся к Калипсо, гневно сощурившись.

— А нечего было кинжал в мое сердце вонзать, — с невозмутимым выражением лица парировал Калипсо, чьи уголки губ подрагивали в сдерживаемой улыбке.

Эрик явственно скрипнул зубами. Но не стал гневаться дальше, а медленно вдохнул-выдохнул и ласковым голосом пообещал Алохару:

— В следующий раз я приду сюда с вертелом. И насажу тебя на этот вертел, понял, пташка несносная? Отличный ворон-гриль получится. Всех накормлю проекцией этого воспоминания о еде.

Я прыснула от смеха и с любопытством уставилась на артефакт, на который отвлекся Эрик, извлекая его из своего кармана: небольшой круглый медальон на длинной золотой цепочке. Золотой медальон был щедро украшен драгоценными камнями, вокруг каждого была начертана какая-то руна.

На мой вопросительный взгляд Эрик пояснил:

— Здесь мой обычный связной браслет-артефакт не работает. Поэтому, когда прихожу сюда, под теневой купол, для связи с фортеминами в Армариллисе или в Генеральном Штабе использую дополнительный артефакт, который Калипсо улучшил теневой магией специально для меня. Он помогает мне держать экстренную связь с коллегами. Если что-то случается, я узнаю об этом сразу.

Связной артефакт в его руках пиликал безостановочно, мигая алым камушком, и Эрик недовольно поджал губы.

— Проблемы? — хмуро спросила сидящая рядом Агата.

— О да, еще какие…

— Расскажешь?

— Позже, когда разгребу проблемы и вернусь к вам завтра, — произнес Эрик, спешно вставая из-за стола. — А сейчас мне надо в Генеральный Штаб разгребать очередной скандал с генералом.

— Это из-за меня, да? — я поджала губы. — Из-за моего побега в Штабе сейчас будут проблемы?

— Ну а ты как думала? Что твое отсутствие пройдет незамеченным и быстро замнется, будто тебя в Штабе и не было вовсе? — насмешливо спросил Эрик. — Конечно, проблемы будут, но мы к ним подготовились, так что разберемся. За нас не переживай, мы действительно всё продумали. Однако мне сейчас нужно быть не тут.

С этими словами он махнул нам всем рукой и исчез в воронке телепортации. Правда перед этим щелчком пальцев успел отправить сушеного таракана в бокал Калипсо.

Тот хмуро уставился в бокал с огненным элем, из которого как раз собирался отпить. Произнес задумчиво:

— Знаешь, иногда мне кажется, что твой брат Эрик — единственный человек во всей Вселенной, который способен по щелчку пальцев вывести меня из себя. Иногда в прямом смысле того слова — по щелчку.

Я понимающе хмыкнула. О да-а-а, мой старший брат — совершенно невыносимый тип. Невыносимо прекрасный негодяй, ага.

* * *

Некоторое время спустя мы с Калипсо отправились на небольшую «экскурсию» по местности и прошли в отдельно стоящий ото всех домик, на дверце которого яркой золотой краской была нарисована руна в виде большой спирали. Такая же руна ранее была проявлена на наших с Калипсо запястьях.

— А что эта руна тут делает?

— Ну, по этому символу на двери все определяют, где мои домики находятся, спальный домик и рабочий кабинет, там такая же дверь, с такой же руной. А то тут все домики очень похожи друг на друга, легко перепутать, особенно когда упашешься на полигоне так, что внутренний компас в голове уже не работает, а нужно срочно найти меня, — усмехнулся Калипсо. — Еще эта руна играет защитную роль, является дополнительным защитным фильтром в мои покои. А вообще, сама по себе эта руна является символом связи илунари с ее эруалем. Это как Боец и Страж среди фортеминов, только илунари и эруаль могут найти друг друга среди любых волшебников.

— Да, я помню твои рассказы об этом. То есть эта руна является не индивидуальной для нас с тобой? Она проявляется именно при возникновении нужной связи между эруалем и илунари?

— Да, она может проявиться у всех, кто такую энергетическую связь образует. Это, ну… Можно назвать теневой меткой, наверное. Те, кто сможет образовать такую пару, способны многократно увеличивать силу при работе в паре. Илунари может мощно подпитывать энергией своего эруаля даже на расстоянии, а боевая мощность эруаля при этом увеличивается минимум вдвое.

— Это действительно похоже на боевую связку Боец-Страж среди фортеминов, — задумчиво протянула я. — А получается, что среди имеющихся тут за Теневой Пеленой магов кто-то еще смог образовать такую энергетическую связь? Раз ты в курсе таких подробностей.

— Одна пара среди инквизиторов образовалась, — кивнул Калипсо. — И их результаты действительно во много раз превосходят результаты остальных. Потом познакомлю тебя с ними. Отличные ребята. Они работали в инквизиции под начальством Мориса, но пришли сюда около полугода назад. За эти полгода ребята невероятно скакнули в своем магическом развитии. Они и так неплохо развивались, но теневой ритуал чрезвычайно пошел им на пользу.

— Если бы не Морис и все, кто ему помогал, я бы из Штаба не сбежала, — негромко произнесла я. — Он здорово мне помог при побеге…

Калипсо смерил меня пронзительным взглядом, но ничего не сказал.

Домик оказался такой же простой черно-белый, как и все остальные строения тут. Всё просто, никаких изысков, украшений. Ничего, что могло бы как-то создавать тут уют. Судя по состоянию комнат, Калипсо действительно приходил сюда лишь с одной целью — упасть в кровать и заснуть.

— Ты будешь спать со мной тут, — категоричным тоном заявил Калипсо. — Даже если ты сейчас начнешь брыкаться и требовать себе отдельный домик и отдельную спальню, имей в виду: я тебя никуда от себя не отпущу.

Вид у него при этом был такой решительный, будто в случае сопротивления он готов был меня цепями приковать к себе.

— Да я не то чтобы собираюсь куда-то отпускаться, — рассмеялась я. — Вот только…

— Вот только что? — тут же напрягся Калипсо.

— Слушай, а можно я хотя бы цветы какие-нибудь яркие в пеструю вазу сюда поставлю, а? — как-то даже жалобно произнесла я. — Ну такое все хмурое черно-белое — бр-р-р! Можно я добавлю в этот унылый монохром каких-то ярких красок?

— А… да конечно, делай что хочешь, — произнес Калипсо немного удивленным голосом. — Хоть стены разукрась, хоть что… Честно говоря, я особо не придавал значения цвету комнат. Вообще не обращаю на них внимания.

Он обвел комнату с таким видом, будто впервые ее осознанно разглядывал. Впрочем, может, и впрямь — впервые?..

— Знаешь, я за этот год понял, что мне без разницы вообще, где жить, — медленно протянул Калипсо. — Ну, в плане вот этого вот всего «унылого монохрома», как ты выразилась. Мне просто всё равно, я это не замечаю, я на это не смотрю.

— А я вот еще как замечаю! — горячо произнесла я. — И очень даже смотрю! И хочу, чтобы что-то яркое радовало мне глаз. Например, цветы. А можно, я сорву розы с того куста за углом домика?

— Да срывай, конечно, — улыбнулся Калипсо. — Делай, что хочешь… Будь хозяйкой тут.

— Отлично! — радостно воскликнула я, потирая ладошки. — Сейчас тогда сбегаю за ними, и надо вазу какую-нибудь найти или наколдовать…

Я развернулась в сторону выхода на улицу, но была остановлена Калипсо. Он перехватил меня, резко и тесно прижав спиной к себе, и жарко шепнул мне на ушко:

— Цветы подождут до завтра. Все и всё могут подождать до завтра. А я вот больше ждать не могу.

Мурашки побежали по коже от этих слов. И от длинных пальцев, уверенно заскользивших по моим плечам…

Я замерла на месте, закусив нижнюю губу и прикрыв глаза от удовольствия. Потому что губы Калипсо запорхали по моим плечам такими недвусмысленными поцелуями, что к щекам прилила кровь, и мне в мгновение ока стало очень жарко.

— Калипсо…

Он медленно покрывал поцелуями мои плечи, нетерпеливо стянул с них рубашку, переходя поцелуями на спину. Кончиком языка он будто повторял контур татуировки, и это было та-а-ак томительно дразняще…

Шумно выдохнула, когда его пальцы собственническим жестом огладили мои бедра и настойчиво потянули юбку вниз, а губы Калипсо при этом ощутимо прихватили нежную кожу шеи.

— М-м-м… Как же я скучала по твоим поцелуям… — тихо произнесла я.

— Я соскучился не только по поцелуям, — жарко шепнул Калипсо. — Мне нужна ты вся. Извивающаяся подо мной в агонии. Только моя.

Тело сейчас очень остро реагировало на любую ласку, на каждое слово. Интимный шепот отдавался в ушах эхом, каждое ощутимое прикосновение к нежной коже провоцировало во мне новую волну жара. Мне кажется, я внутренне горела под руками Калипсо, чьи ласки становились все более порочными и требовательными.

Стоять на ногах с каждой секундной становилось все сложнее. Желание росло, внизу живота уже ныло от жажды большего, и отчаянно хотелось, чтобы длинные пальцы сменило кое-что другое…

С моих уст слетел протяжный нетерпеливый стон, и Калипсо как-то утробно рыкнул, впился сильнее в мои бедра, произнес низким глубоким голосом:

— Хочу тебя…

О да-а-а, я прекрасно чувствовала это. Калипсо тесно прижимался ко мне, и его желание я могла ощущать в том числе бедром. Ощущать и отчаянно желать большего. Плавиться под умелыми руками, точно знающими, как доставить мне удовольствие, плыть на волнах бесконечного удовольствия… В комнате было немного прохладно, но мне было жарко от внутреннего жара.

Я слишком давно не была вместе с этим человеком… Слишком сильно хотела оказаться в его объятьях… Слишком остро реагировала на все, что он со мной делал…

Калипсо резко развернул меня лицом к себе, впиваясь в мои губы восхитительно страстным поцелуем и сходу углубляя поцелуй так, что из головы повылетали последние остатки адекватных мыслей.

Остались только ощущения. Теплые губы, впивающиеся в мои с таким отчаянием, будто это последний поцелуй, и нужно успеть напиться им как следует, так, чтобы хватило надолго. Бархат кожи под моими пальцами, как будто заново изучающими каждый изгиб тела желанного человека. Мускулистые плечи под моими ладонями, снимающими с Калипсо такую мешающую сейчас рубашку. Судорожное дыхание, потому что отчаянно не хватает воздуха для сумасшедших поцелуев. Соскальзывающая на пол юбка, которую я перешагиваю на цыпочках, увлекаемая в спальню Калипсо. Мягкость ворса ковра, по которому ступаю на пути к кровати. Контраст горячей кожи и прохладных простыней, на которые Калипсо роняет меня, тут же накрывая сверху. Жар его тела и длинные мягкие волосы, спадающие на мои плечи, на мое лицо. Его сильные руки, удерживающие меня на месте за бедра. Смешанное дыхание и лукавый блеск в глазах. И дикое, невыносимое возбуждение, застилающее разум и перерастающее в ослепительное удовольствие…

Несколько часов спустя мы с Калипсо, совершенно обессиленные, лежали в обнимку в ванной, потому что принимать душ стоя у нас обоих уже не было никаких сил. Я нежилась в ласковых объятьях и ловила губами невесомые поцелуи. На страстные сил уже тоже не было.

Была уже глубокая ночь, но мы с Калипсо никак не могли отлепиться друг от друга. Только лежали в обнимку в наполненной теплой водой ванне и наслаждались мягкими прикосновениями. В теле была приятная тяжесть, шевелиться не хотелось вовсе.

Зато хотелось просто лежать вот так и слушать сердцебиение любимого человека. Заглядывать ему в глаза и видеть такое же блаженное выражение лица.

— А как мы будем отсюда вылезать? — задумчиво пробормотала я, уткнувшись губами куда-то в шею Калипсо. — Я так устала, что из ванны не выберусь… Может прямо тут поспим?

Калипсо хохотнул, приятно поглаживая меня по спине.

— До рассвета еще далеко, — задумчиво произнес он. — А значит, прямо тут мы не поспим… а немного отдохнем и продолжим с тобой миловаться.

Он накрыл мои губы нежным чувственным поцелуем, медленно перерастающим во что-то большее… Ах, а можно мне всегда начинать и заканчивать день с таких ласк? В таких объятьях мне никакие враги не страшны: они просто не смогут выдержать ослепительного счастья, которым я свечусь изнутри!

Глава 11. Сущая мелочь

[несколькими часами ранее, тем же вечером в Генеральном Штабе]

Генерал Мэколбери сегодня был сильно не в духе. Он шагал вниз по аллее от главного входа в Генеральный Штаб и очень громко разговаривал с инквизиторами. Вернее, он скандалил со своим сыном Клояном и парочкой инквизиторов из числа тюремных надзирателей.

— Да как так вообще могло получиться, что девчонка сбежала, и ее не удалось остановить?!

Генерал был в бешенстве, потому что после тяжелого дня, когда по городу пронеслись три смерча, и весь день прошел в режиме восстановления разрушенных зданий и устранения потопов, ему меньше всего хотелось узнать о том, что из самого нижнего этажа темниц Генерального Штаба каким-то невероятным образом умудрилась сбежать заключенная. Клоян до самого вечера пытался юлить и скрывать от отца информацию, но от этого генерал пришел в еще большее бешенство.

— Она не просто девчонка, отец! — восклицал Клоян. — Она фортемин с очень яркой магической Искрой и с серьезным дисбалансом магии! Она способна на многое, даже будучи не верховным магом! И совершенно очевидно, что она не могла сбежать без посторонней помощи.

— Помощников этих хре́новых почему до сих пор еще не поймали?

Клоян недовольно поджал губы.

— Никаких следов нет, отец. В самой камере была мощная магическая вспышка, которая не дает считать информацию с помещения вообще. Все сигнальные артефакты как по команде были выведены из строя один за другим. Надзиратели были погружены в короткий сон, следов нет. Всё чисто, сделано мастерски, о побеге Лорелей удалось узнать, только когда она уже сбежала. Такое могли провернуть только фортемины, отец.

— Что насчет Мориса?

— Чист, — явственно скрипнув зубами, произнес Клоян. — Я не смог найти подтверждений его причастности к побегу Лорелей.

— Ох уж эти фортемины, — прорычал генерал, тяжело опираясь на деревянную трость. — Хватит с меня. Хватит с нас. Пора кончать со всеми этими фортеминами. Я прижму их к ногтю и заставлю делать либо так, как хочу я, либо пошли они к чертовой матери.

— Но господин Мэколбери, без фортеминов нам будет не защитить Форланд от смерчей! — взволнованно произнес статный рыжеволосый инквизитор, который шел по левую руку от генерала.

— Рока́нд, вы считаете, что в инквизиции все настолько пустоголовые, что не в состоянии без фортеминов защитить граждан? — насмешливо произнес генерал Томсон. — Инквизиция для того и создавалась, чтобы мы стояли на защите. Именно мы, а не какие-то монстры из гребаного Армариллиса.

— Смею возразить, но фортемины чрезвычайно полезны, и только благодаря им Форланд еще не стерли с лица земли, как и все соседние страны, — упрямо произнес Роканд. — И фортеминов нельзя «прижать к ногтю» и заставить делать что-то по вашему приказу, если это расходится с приказами их Наставника, господин Мэколбери. Фортемины чтят своего Наставника и подчиняются в первую очередь ему.

— Значит, настала пора лишить их этого Наставника, — мрачно улыбнулся Томсон, многозначительно переглянувшись с Клояном.

— Это плохая идея, господин Мэколбери, во всех смыслах плохая…

— Я не давал вам слова, Роканд, — отрезал генерал. — Ваше дело — выполнять мои приказы. Быстро и молча.

— Что вы задумали, господин Мэколбери?

— Увидишь… Я заставлю этого Брандта прогнуться подо мной!

Инквизитор Роканд умолк, напряженно переглянулся с другими коллегами и поспешил вслед за генералом.

Они приблизились к кафе, которое располагалось около здания Генерального Штаба. В этом кафе, находящемся в низине прямо у реки Быстротечной, частенько трапезничали инквизиторы, которые желали сменить обстановку столовой. Ну и так как сегодня был тяжелый день, а вечер выдался спокойным и в кои-то веки не дождливым, то таких желающих собралось много, кафе было забито до отказа. Большое количество столиков было расставлено по всей лужайке, а кто-то просто пил чай или кофе, стоя за высокими круглыми столиками чуть в стороне, около уже отцветающих розовых кустов.

Был здесь в том числе и Ильфорте Брандт, который смеялся над чем-то, разговаривая с красивой черноволосой женщиной. Они как раз и стояли за высоким столиком, Ильфорте шебуршал бумагами, обсуждая рабочие вопросы, а женщина — ее звали Элизабет — внимательно слушала, что-то отвечала и неспешно попивала горячий чай.

Вот к этим двоим как раз и направился генерал.

— Прохлаждаетесь, мистер Брандт? — жеманно улыбнулся Томсон, приблизившись к Ильфорте, чьи длинные белые волосы были по обыкновению распущены и красиво поблескивали в свете вечерних фонарей.

— Скорее — согреваюсь, — хмыкнул Ильфорте, салютуя кружкой с напитком, от которого шел ароматный пар. — Сегодня впервые за долгое время выдался относительно теплый и, хвала Пресвятой Мелии, не дождливый вечер, грех такой упускать.

Генерал остановился в шаге от коллеги и так резко стукнул тростью, что та аж немного вошла в землю с противным чавкающим звуком.

— Празднуете побег Лорелей, да? Радуетесь тому, как ловко обвели меня вокруг пальца?

Томсон очень старался говорить спокойно и всячески показывать свое безразличие ко всему происходящему, но его выдавали играющие на скулах желваки. И сухопарые руки, с силой сжимающие массивный набалдашник трости.

Ильфорте, в отличие от генерала, действительно выглядел совершенно спокойным. Если он и нервничал или злился, это невозможно было понять по его невозмутимому выражению лица. Он окинул генерала безразличным взглядом и вновь вернулся к своим бумагам.

— С чего вы взяли, что это я обвел вас вокруг пальца, Томсон?

— Мои люди не нашли доказательств, но я уверен, что это ваших рук дело.

— Прям лично моих? Любопытно, — Ильфорте с шумом сделал большой глоток из горячей кружки. — Видите ли, Томсон, я сегодня почти весь день в инквизиции вообще отсутствовал, так как проторчал под чудесными проливными дождями, разбираясь сначала со смерчами, а потом — с их последствиями. И вы, кстати, прекрасно это знаете. Так что, увы, своими ручками вывести Лорелей из темницы я не сумел бы при всем своем желании.

— Не придирайтесь к словам, — огрызнулся Мэколбери, начиная откровенно раздражаться. — Под «вашими руками» я имею в виду фортеминов. Они все подчиняются вам, это всем известно.

— Ну разумеется, подчиняются, — фыркнул Ильфорте. — Я же не абы кто, а Наставник академии Армариллис. И в рамках задач академии мне подчиняется каждый ее выпускник. В рамках задач академии — я подчеркиваю это.

— Ваши подопечные всё больше и больше проникают в Штаб и не только, и выходят уже далеко за рамки вашей академии.

— И, как вы можете видеть, это приносит отличные результаты, иначе Форланд сегодня точно смыло бы, — усмехнулся Ильфорте. — А так, ничего, вот даже можем насладиться редким спокойным вечером… Не желаете ли чаю с мятой, Томсон? Успокаивает, знаете ли. Мне кажется, он пойдет на пользу вашей нервной системе.

Ильфорте говорил очень спокойным голосом, но глаза генерала яростно сощурились при этих словах.

— Вам не кажется, что вы регулярно пытаетесь выстаивть меня нервным идиотом перед моими подчиненными, мистер Брандт?

— Разве?

— Да. И настала пора избавиться от вашего господства в инквизиции и давления на нас. Инквизиция слишком долго подчинялась вам.

— Подчинялась? Моего господства? — Ильфорте изящно выгнул одну бровь. — Томсон, вы перегрелись на солнышке с непривычки после бесконечных проливных дождей? Инквизиция не подчиняется академии Армариллис и не пляшет под дудку фортеминов. Мы вообще-то сотрудничаем, если вы не заметили за все эти годы, — хмыкнул Ильфорте. — Так как у нас стоят одни глобальные цели — защита страны от темных сил. Только методы обучения и исполнения приказов разные, в силу разных магических способностей, разного происхождения. Ну и масштабы у нас различаются. Инквизиция занята преимущественно делами Форланда и соседних стран, тогда как Армариллис приглядывает за всеми соседними мирами сразу. Но это ни в коем случае не умаляет трудов инквизиции. Форланду нужен твердый защитный оплот, и с этой ролью Генеральный Штаб справляется прекрасно. Так о каком подчинении идет речь, Томсон?

— Фортемины никогда не будут подчиняться мне, пока у их Наставника развязаны руки, — напевно произнес Томсон.

— Что вы хотите этим сказать, генерал? — устало вздохнул Ильфорте.

— Я хочу сказать, что вы арестованы, мистер Брандт, — зычным голосом произнес Мэколбери.

— Кто? Я? — Ильфорте так удивился и развеселился, что даже не стал сопротивляться, когда генерал подошел к нему вплотную и быстро защелкнул на запястьях антимагические наручники.

Элизабет, стоящая рядом, тихонько охнула и сунула руку в карман, крепко сжав там в руке сигнальный связной медальон для связи с кем-то.

Ильфорте, однако, выглядел расслабленным и не торопился нервничать и психовать. Уголки его губ подрагивали в едва сдерживаемой улыбке. Он уставился на генерала со странным выражением лица в ожидании дальнейших его слов и действий.

Так смотрят на унылого актера, который плохо справляется со своей ролью, но играет так смешно, что не хочется быстро смахивать его в сторону, а очень интересно, какая у него там будет следующая реплика в этой очумительной истории?..

— С этого дня не инквизиция подчиняется фортеминам, а фортемины подчиняются инквизиции, — громогласно произнес генерал важным таким тоном, обведя взглядом притихших посетителей кафе. — Так будет правильно. Так будет верно. Инквизиция избавится от вашего гнёта и вздохнет полной грудью. Весь Форланд скажет мне спасибо! А вы — знайте свое место!

И уставился на Ильфорте с видом победителя.

На лужайке повисла звенящая тишина, было слишно лишь шум бурной реки Быстротечной. Все посетители кафе смотрели только на Ильфорте и генерала, не смея издать ни звука.

Элизабет тоже молчала. Она вытаращилась на генерала дикими глазами и в смятении перевела взгляд на Ильфорте, мол, что делать?

Ильфорте и сам какое-то время молча смотрел то на генерала, то на антимагические наручники, недоуменно вскинув брови. Он молчал, и все вокруг молчали, ожидая какой-то реакции от Ильфорте Брандта, который, вообще-то, входил в Верховный Совет Инквизиции, а теперь вот что… арестовали? Серьезно? И как же теперь?..

— Пройдемте со мной, мистер Брандт, — властным голосом произнес генерал. — Я, так уж и быть, окажу вам честь и самолично проведу вас в темницу.

Он явно наслаждался моментом своего триумфа. Тем потрясением, которое произвел сейчас на всех инквизиторов, сидящих за столиками и обеспокоенно переглядывающимися друг с другом.

Ильфорте посмотрел на генерала, как на идиота.

А потом в голос расхохотался, запрокинув голову.

Хохотал Ильфорте искренне, открыто так. Это был не нервный смех заключенного под стражу, а неудержимый хохот человека, услышавшего отличную шутку. Он смеялся так громко и долго, что, кажется, генерал начал чувствовать себя неуютно. Во всяком случае, улыбка его потускнела, стала более напряженной. Клоян, стоявший с Рокандом и другими инквизиторами чуть позади генерала, нервно переступил с ноги на ногу, подозрительно поглядывая на хохочущего Ильфорте.

— Я сказал что-то смешное, мистер Брандт? — холодно произнес Мэколбери, не выдержав затянувшейся сцены гомерического хохота.

— Томсон… Вы фееричный кретин, — сквозь смех простонал Ильфорте. — Арестовать… Меня! О боги…

— Боги вам не помогут. И вообще никто не поможет. Наручники антимагические, из особой зачарованной стали, они способны сдержать любого верховного мага, — продолжал генерал под аккомпанемент неумолкающего хохота Ильфорте, который уже перерос в откровенный ржач. — Да что же вас так веселит, мистер Брандт?

В голосе генерала послышалось явное раздражение.

— Да так, одна сущая мелочь… Видите ли, Томсон… Вы не учитываете одну вроде как маленькую, но очень важную вещь…

— Это какую же? — снисходительно усмехнулся Мэколбери.

— Вы не учитываете нас, — раздался холодный голос сбоку от Томсона.

Генерал повернулся и замер на месте, потому что в шею ему уткнулось острое лезвие длинного меча, который держал в руках Эрик.

Но это было не всё. Вся лужайка и вообще всё свободное пространство в кафе и вокруг кафе мигом оказалось заполонено другими фортеминами, которые продолжали пребывать и пребывать… За считанные секунды сюда телепортировалось около двух сотен солдат равновесия. И оружие в руках каждого воина было обнажено и нацелено на генерала. Тот не издал ни звука, но лицо его на глазах приобрело бледно-зеленоватый оттенок.

Вперед шагнул голубоглазый мужчина в черной униформе, с длинными белыми волосами, заплетенными в очень длинную тугую косу.

— Если вы выступаете против Ильфорте, Томсон, то вы выступаете против всего Армариллиса, — лениво растягивая слова, произнес Заэль, подкидывая на ладони смертельный шар. — Армариллис горой будет стоять за каждого своего солдата, и уж тем более — за своего Наставника. Уверены, что хотите сражаться со всеми нами? — он ослепительно улыбнулся и взмахнул своей правой рукой, выпуская из нее длинные когти-лезвия.

Генерал не предпринимал никаких попыток сбежать или защититься. Он продолжал стоять на месте, до побелевших костяшек пальцев сжав трость.

— О-о-о, это так мило, что вся фортеминская шобла собралась защитить своего «папочку», — яростно прошипел Мэколбери.

Заэлю эти слова чрезвычайно не понравились. Он зло сузил глаза и решительно шагнул вперед, но был остановлен голосом все еще посмеивающегося Ильфорте:

— Спокойно, Заэль. Спокойно. Ты же видишь, что ему только и остается, что кидаться в нас острыми словами. Не распыляйся на мелочи. Эрик, опусти меч, дырявый генерал будет так себе декором для инквизиции.

— А без своих подопечных вы хоть что-нибудь сделать можете? — процедил сквозь зубы Томсон, с ненавистью глядя на Ильфорте. — Или взрастили марионеток себе развлечения ради и теперь радуетесь, как они пляшут под вашу дудку?

Ильфорте наконец-то отсмеялся и очень весело посмотрел на генерала. Как на диковинную зверушку, сбежавшую из зоопарка. Вид он имел при этом чрезвычайно заинтересованный и расслабленный и даже продолжал отпивать горячий напиток из кружки, хоть и с наручниками делать это было не особо удобно.

— Эх, Томсон, Томсон… Я до последнего момента пытался налаживать с вами контакт, но, видимо, зря. Вообще-то, я не имел в виду своих подопечных, когда говорил об одной сущей мелочи, которую вы не берете в расчет. Мне, конечно, приятно, что мои воины незамедлительно прибыли сюда, готовые защищать меня, — Ильфорте при этом склонил голову в благодарном жесте в сторону своих подопечных. — Но я имел в виду другую «мелочь». Вы забываете, что я Наставник академии Армариллис, генерал. А Наставником просто так не становятся. Я так называемый Нулевой Арма. Солдат равновесия, который по своей силе стоит выше всех своих подопечных. Даже выше Первого Арма.

Ильфорте отставил в сторону полупустую кружку, поднял перед собой руки почти на уровень глаз и посмотрел на наручники, которыми были скованы его запястья. Они были изготовлены из сверхпрочного эльфийского металла, с очень толстой цепью. Такие наручники действительно обычно способны сдержать любого верховного мага, как ни пытайся из них вырваться. Но под взглядом Ильфоте они начали… плавиться. Да, просто плавиться, будто они не сделаны из огнеупорного материала, который не поддается вообще никакому внешнему воздействию. Как будто они не призваны сдерживать магию любого волшебника. За считанные секунды наручники в буквальном смысле того слова растеклись, и Ильфорте деловито размял кисти рук и вернулся к допиванию согревающего напитка.

Генерал опешил и потрясенно шагнул назад, недоверчиво глядя на коллегу.

— Это ты что… Это ты как? — от шока она даже перешел на непривычное «ты». — Они же антимагические! Я лично проверил их работоспособность!

— Вы всерьез полагали, что меня, Наставника академии Армариллис, могут остановить какие-то антимагические наручники? — голос Ильфорте изменился, теперь он был полон яда и звенел от еле сдерживаемой ярости. — Я вас умоляю, генерал! Я, конечно, знал, что вы тугодум, но сейчас вы прям-то таки побили все рекорды тупости. Вы меня недооцениваете, Томсон. Я верховный маг с трехсотым уровнем магии, что мне какие-то антимагические наручники?.. Меня могли бы сдержать только те наручники, которые я бы собственноручно выковал, вливая в них свою магию. Но никакой эльф и уж тем более вы не справитесь с такой же задачей. Вам до меня, как до Луны, генерал. И, кажется, вам пора покинуть свой пост, вы не находите?

— Мечтаете занять мое место? — выплюнул Томсон. — Вы все эти годы, только и делали, что спали и видели, как…

— Мне не нужен пост генерала инквизиции, не несите ерунду, — прервал Ильфорте. — Мне своих дел и проблем хватает, еще и с инквизиторами возиться? Нет уж, пусть этим занимается кто-то, действительно достойный этой должности. Кого по всем правилам выберет Верховный Совет.

— Верховный Совет Инквизиции никогда не проголосует единогласно за смену моей кандидатуры, — зло прошипел генерал.

— Ну так значит, вы сами покинете свой пост, — ядовито улыбнулся Ильфорте. — И сложите свои полномочия сегодня же, по собственному желанию.

Генерал открыл рот, чтобы что-то гневно возразить, но его слова заглушил громкий хлопок телепортационной воронки: это около кафе материализовалась Эльза.

— Где он? — громко воскликнула она, оглядываясь.

Злая и взъерошенная, Эльза быстро нашла взглядом генерала, нехорошо так усмехнулась.

После чего подняла странное светящееся оружие, похожее на маленький пулемет из всё того же эльфийского металла, и выдала короткую пулеметную очередь, целясь четко в солнечное сплетение генерала.

Эльза действовала очень быстро, никто не успел среагировать и защитить генерала. Вернее, парочка стоящих рядом инквизиторов успела выставить защитные блоки между Эльзой и Томсоном, но странные мерцающие пули прошли сквозь блоки, не испытывая ни малейшего сопротивления и вошли в тело генерала, не оставив никакого следа. Ни раны, ни крови. Но Мэколбери все равно согнулся пополам, словно бы от лютой боли, одной рукой навалившись на трость, а вторую прижимая к точке солнечного сплетения.

От всего происходящего опешили не только инквизиторы, но и сам Ильфорте.

— Эльза, ты что творишь? — сдавленным голосом произнес Ильфорте.

В его взгляде так и читалось «Ты, конечно, высший демон, Первая Арма, и все такое, но не перегибаешь ли ты?!».

— Это не обычные пули, — Эльза перекинула за спину оружие, болтающееся на широком ремне. — И это не оружие, которое способно убить. Это просто геросские энергетические проявители. У меня уйма времени ушла на то, чтобы достать эту редкую вещь, пришлось делать персональный заказ в Героссе и несколько месяцев ждать, пока мне изготовят большую партию.

— Нападение, — прохрипел Мэколбери каким-то странным искаженным голосом. — Нападение на генерала Инквизиции… Высший демон на территории Штаба… Уничтожить демона… Немедленно! Ну, чего же вы ждете, остолопы?!

Клоян с другим инквизитором тут же шагнул в сторону Эльзы, но та осадила коротким:

— Приблизишься еще хоть на шаг и поднимешь руку для удара по мне — убью, — пообещала она. — Даже душу твою жрать не стану. Все равно она наверняка мерзкая на вкус.

Клоян неуверенно застыл на месте, переглядываясь с коллегой, но идти против высшего демона как-то резко перехотел, судя по его кислому выражению лица.

Эльза тем временем продолжила:

— Обычного мага эти геросские проявляющие пули действительно просто ранят и даже убьют при попадании в сердце, но, как мы видим, на генерале нет ни единой ссадины, а это значит, что он не тот, за кого себя выдает. Я давно подозревала это, но мне нужны были доказательства. Советую отойти от Томсона подальше. Когда он проявится окончательно, с ним рядом лучше не находиться.

Те, кто хорошо знали Эльзу, спорить и задавать лишних вопросов не стали, а просто молча сделали несколько шагов назад. В отличие от некоторых инквизиторов, которые остались на месте и даже кинулись к генералу на помощь.

— Господин Мэколбери! Господин Мэколбери, давайте я помогу вам, сейчас вызову лекарей!..

— Джей, лучше правда отойти подальше, — неуверенно произнес Роканд, который сделал несколько шагов назад. — С генералом что-то не то.

Он встревоженно смотрел на Мэколбери, лицо которого пошло рябью, и чьи руки на глазах стали более костлявыми.

— Не понял… — протянул Ильфорте, внимательно наблюдая за изменениями во внешности генерала, чье лицо становилось более худым и каким-то хищным. — Эльза, что происходит?

— Он не человек. Вернее, его давно уже поглотила одна темная сущность, не так ли, генерал?

Томсон не ответил, но глянул на Эльзу враз покрасневшими глазами и с такой лютой злобой, с которой может смотреть только голодный хищник на аппетитную жертву. Инквизитор по имени Джей ойкнул, увидев этот дикий взгляд, и поспешил отползти подальше от генерала, к своим коллегам.

— Я все пыталась понять, куда делись лерга́лы, которые в прошлом году выползли из открытых пентаграмм и куда-то скрылись, — продолжила Эльза, разминая кисти рук и не отрывая взгляда от взбешенного Мэколбери. — Не могли же они просто так улечься на дно и не подавать признаков жизни, верно? Им нужно питаться, им нужно много магии… Питаться чем-то… или кем-то.

— Лергалы — это те, что заражают тьмой? — уточнила Элизабет, на всякий случай приготовившая меч для сражений с нечистью. — Один из них ранил Лорелей в прошлом году, верно?

Эльза мрачно кивнула и, в отличие от остальных, наоборот шагнула поближе к генералу, который продолжал меняться на глазах.

— Да, их было три. Одного убили тогда при нападении на Лору, двое ранее скрылись в неизвестном направлении. Они были призваны кем-то для помощи еще первой пентаграммой. Лергалы ведь не только заражают тьмой, но и при желании полностью поглощают волшебника… по обоюдному согласию, — говорила она, медленно приближаясь к генералу.

— Что это значит?..

— С лергалом можно заключить сделку… Что-то вроде того как продать душу демону в обмен на что-то, так и лергалу можно продать — только не душу, а свою магическую Искру. В обмен на силу. Лергал дает большую силу магу, не так ли, Томсон? — усмехнулась Эльза, глядя на генерала, лицо которого продолжало идти крупной рябью, а ногти на руках заострились, став больше похожими на когти. — Мэколбери заключил сделку с лергалом и добровольно впустил его в себя. В обмен на свою шкуру, не так ли? Лергалы сами вышли на генерала и сказали, что пришли якобы от Эффу и гарантируют сохранить ему жизнь после раскола мироздания и установления нового порядка, не так ли? В обмен на сущую мелочь — позволить лергалу слиться с магической Искрой, чтобы тварь ей постоянно питалась. Лергалу нужно немного, и вроде как — ничего страшного, можно и впустить, да? Все равно выбор невелик, раз уж лергалы поставили в безысходное положение, действуя по чьему-то приказу. А так — лучше согласиться, заодно прокачать свою мощь…

Глаза Эльзы при этом явственно почернели, остались только яркие голубые зрачки на фоне почерневших белков. А в точке солнечного сплетения Эльзы засветилась голубыми искрами странная «дыра»: демоническая воронка, которой демоны поглощают чужие души. Воронка пульсировала, становилась все больше, и если до этого момента рядом еще находились готовые к бою с высшим демоном инквизиторы, то сейчас они все постарались убраться подальше, не уверенные, что хотят идти наперекор Эльзе в ее демонической боевой форме.

— Вы могли моментально нажать тревожную кнопку на вашем перстне, Томсон, и вызвать фортеминов, которые помогут вам справиться с лергалами. Мы бы пришли. Мы бы помогли. Я бы лично пришла и помогла. Но вы захотели воспользоваться шансом стать сильнее и поставить фортеминов на место, я права? Вот только лергалы не сказали, что чем дольше они находятся в человеческом теле, тем больше они начинают завладевать его сознанием… и в какой-то момент поглощают мага полностью. Сливаются с ним. И вот вроде бы шкуру свою сохранил, магическая Искра действительно становится сильнее — да только от самого волшебника уже мало что остается, потому что лергал полностью поглотил его сущность, и, по итогу, попросту завладел человеческим телом. Не выкорчевать больше из себя эту дрянь, ни подать сигнал о помощи, потому что лергал, завладевший сознанием, не даст это сделать… Что скажете на это генерал? Как долго вы уже ходите с лергалом внутри себя? От настоящего вас вообще осталось хоть что-то, кроме оболочки, или тварь выпила вас уже досуха, полностью заняв ваше место и отодвинув даже человеческое сознание?

Мэколбери, однако, ничего говорить не стал. Он просто зло ощерился, обнажив совсем не человеческие острые зубы, — аж двойной ряд острых зубов — и сходу кинулся на Эльзу, но со всего размаху влетел в защитный купол, который отбросил в сторону генерала… генерала ли?

Существо, которое упало на землю и тут же вскочило на ноги — лапы! — весьма отдаленно напоминало человека. От человека там остался разве что генеральский костюм и мантия, да черты лица, смутно похожие на лицо Мэколбери. Но острые зубы, длинные когти, посеревшая кожа, красные глаза и нечеловеческая прыть явно говорили о том, что в этом теле сейчас устроился очеловечившийся лергал. С комфортом так обустроился, глубоко въелся. Геросские пули проявили сущность твари, которая уже много месяцев паразитировала в этом теле, слившись с ним настолько, что выбить тварь из тела без вреда для генерала больше не представлялось возможным.

Ильфорте шагнул было вперед, формируя в руках энергетический сгусток, но его осадила Эльза коротким:

— Не трогать его, он мой!

Она сама бросилась на тварь, которая попыталась сбежать, опустившись на четыре лапы и дав деру, перепрыгивая трехметровыми прыжками прямо через инквизиторов. Эльза не отставала.

К сожалению, нескольких волшебников тварь успела ранить до того, как те успели защититься, и сейчас к ним спешили на помощь лекари.

— Отец!! — в ужасе взвыл Клоян, схватившись за голову.

Он двинулся было вперед, но Роканд грубо одернул его назад.

— Стой на месте, им сейчас лучше не мешать.

— Но там мой отец!!..

— Боюсь, от твоего отца там уже мало что осталось, — вздохнул Роканд, напряженно глядя на развернувшееся сражение.

Схватка была короткой, но ожесточенной. Эльза с Томсоном яростным вихрем промчались по поляне, тварь пыталась сбежать, но Эльза выпустила из своих ладоней тонкие черные жгутики, которые быстро оплели лодыжки убегающего существа и заставили его рухнуть навзничь на землю.

Поняв, что бежать больше некуда, тварь решила перейти в нападение, используя магию волшебника, в котором крепко засела. И на пару минут Томсон с Эльзой превратились в эдакий сверкающий заклинаниями шар, который искрил во всех стороны алыми и голубыми всполохами магии. Противники не жалели друг друга, сражаясь не на жизнь, а на смерть, но никто из инквизиторов и фортеминов не вмешивался, лишь напряженно наблюдая за ходом магической дуэли и прикрываясь защитными щитами от рикошетов заклинаний.

У противников в ход шли все самые опасные чары, и от мощных режущих заклинаний раздробило в щепки несколько ближайших деревьев, попавших под огонь. Тварь отчаянно сражалась, но Эльза уверенно пробиралась к ней поближе и пускала в ход свои черные чары.

Эльза сейчас выглядела весьма устрашающе: черные глаза с неестественно яркими голубыми зрачками, перекошенное от ярости лицо, из светящейся демонической воронки в точке солнечного сплетения поползли тонкие голубые нити с искорками на их кончиках. Эти самые сверкающие голубые нити уверенно прошли через все выставленные блоки лергала и настойчиво поползли прямо ему в глотку.

Тварь жутко взвыла, отчаянно задергалась, пытаясь вырваться и как-то «выплюнуть» демонические нити, но потом резко обмякла и застыла на месте, в ужасе вытаращив глаза и схватившись за горло. Это самое горло у твари сейчас раздирало адской болью, потому что демонические нити доставали из волшебника магическую Искру — магия, доступная только высшим демонам, умеющим извлекать и поглощать чужие души и магические Искры из телесности волшебников. Горячий сгусток магии медленно, но верно покидал своего хозяина и, мягко говоря, очень неприятно выходил наружу. Потом тварь издала странный сдавленный звук и умолкла, закатив глаза, но осталась висеть в вертикальном положении даже без сознания, удерживаемая силой высшего демона.

В иных обстоятельствах Эльза бы по-быстрому затянула в себя магическую Искру в демоническую воронку, но сейчас она нарочно помедлила и мановением руки подняла Искру генерала Мэколбери повыше, чтобы другим инквизиторам было хорошо видно. Инквизиторы зашептались между собой, кто-то в ужасе прижал руки ко рту, глядя на жутковатую картинку. А ужаснуться было чему, потому что от магической Искры генерала Томсона остались лишь жалкие остатки. Обычно ведь магическая Искра как выглядит? Яркий сгусток магии, сверкающий разными цветами, в зависимости от склонностей мага, от его магических способностей. Голубые, белые, красные, синие, зеленые, желтые — Искры бывали разными, но всегда они представляли собой плотный энергетический сгусток, являющийся концентратом магии волшебника. Это всегда красивые правильные энергетические кристаллы — в их обычном здоровом состоянии. Если маг чем-то серьезно болен, то его Искра начинает бледнеть, темнеть, изменять свою форму… И вот магическая Искра генерала Томсона выглядела как едва тлеющий уголек. Черный, скукоженный, от него даже дым шел вверх тонкой струйкой, как от тлеющего уголька. Лишь редкие мерцающие вкрапления говорили о том, что когда-то этот сгусток энергии был яркого оранжевого цвета.

— Так выглядит магическая Искра, полностью поглощенная лергалом, — громко сказала Эльза, чтобы ее услышали все инквизиторы, которые застыли чуть в стороне, наблюдая за всем происходящим. — Эта Искра почти полностью погасла, окончательно потухла бы через месяц, я полагаю. Судя по искаженному виду Искры, лергал заключил с Томсоном договор на силе чуть больше года назад. Наверное, примерно в ту пору, когда была открыта первая пентаграмма для срыва Печати Мироздания.

— То есть уже в ту пору генерал фактически являлся предателем инквизиции? — послышались шепотки среди инквизиторов.

— Предателем-смертником, ага, — хохотнул молодой паренек рядом.

— И идиотом, — глубокомысленно добавил кто-то, стоящий позади него.

Инквизиторы мрачно усмехнулись, а из толпы тем временем послышался громкий возмущенный голос:

— Что за бред она несет?! Это бред, этого не может быть, отец не мог!..

Это Клоян прорвался вперед, расталкивая волшебников вокруг. Нервный, взъерошенный, он зло смотрел на Эльзу, в глазах его читалась лютая ненависть.

— Это неоспоримое доказательство, господин инквизитор, — раздался голос Роканда, который шагнул вслед за Клояном, с любопытством поглядывая на тлеющую магическую Искру, все еще зависшую в воздухе. — Такого рода магию подделать невозможно, договор с лергалом на магической силе налицо, мы видим его последствия прямо сейчас. Вы сами знаете, что волшебнику с подобной магической Искрой уже ничем не помочь. И, кстати, насколько я помню, лергала в таком виде можно уничтожить, только полностью уничтожив Искру, иначе после гибели волшебника он перепрыгнет в другого волшебника и может продолжать так прыгать очень долго, с каждым разом впитывая в себя всё больше силы. Так что помощь высшего демона, играющего на нашей стороне, тут очень кстати, потому что он может быстро и качественно уничтожить любую магическую Искру, полностью нейтрализовав опасную тварь. Черт знает, чем бы всё это закончилось, если бы госпожа Первая Арма не проявила бы сейчас лергала. Сожалею, господин инквизитор, но…

— Я не хочу, чтобы эта сумасшедшая дамочка поглощала Искру моего отца!.. — продолжал надрываться Клоян, который яростно сжимал кулаки и смотрел на колдующего высшего демона, но подходить ближе не рисковал.

— Не, эту гадость я жрать не буду, — пробормотала Эльза, неприязненно сморщив носик.

Она сложила ладони в определенном руническом рисунке, и демонические нити, вырвавшиеся из ладоней Эльзы, ринулись вперед, в считанные мгновения раздирая на части остатки магической Искры, уничтожая ее. Была Искра — и нет Искры. Быстро и качественно, всё как отметил Роканд.

Генерал Томсон тем временем рухнул на землю, больше не удерживаемый демоническими чарами в вертикальном положении. Пока он висел в воздухе, черты его лица менялись, снова становясь более человечными, и на землю упал уже именно что генерал Томсон, а не поглощенный лергалом волшебник. Извлечение из Томсона магической Искры и последующее ее уничтожение избавило генерала от гнета темной твари, которая так долго паразитировала в теле инквизитора. Но и жить ему теперь оставалось недолго, ведь с погасшей магической Искрой волшебник теряет и жизненную силу.

Он лежал на сырой холодной земле и открыл глаза, уставившись на Эльзу, которая подошла ближе, остановилась в шаге от Мэколбери.

— Больно, да? — хмыкнула она с мрачной улыбкой, глядя на искаженное мукой лицо Томсона. — Тебе сейчас больно и плохо, знаю. Знаю, что от поглощения, уничтожения магической Искры умирают в мучениях, которые врагу не пожелаешь. И душа такого человека больше никогда не перерождается, она уходит в небытие. Такова цена твоей сделки с лергалом. Ну как, нравится?

— Д… добей… меня… лучше… — прохрипел генерал, еле ворочая языком.

— Я не буду облегчать твои страдания, Томсон. Гадине — гадская смерть, так я считаю. Это тебе за мою дочь, — криво улыбнулась Эльза, демонстративно убрав руки в карманы и насмешливо склонив голову на бок. — Тварь, конечно, здорово пожрала тебя, но ты сам впустил ее в себя, сам умалчивал этот факт, не пытаясь даже кого-то из нас попросить о помощи. Ты сам довел ситуацию до того состояния, когда ее уже невозможно было изменить и улучшить. Ты сам не заметил, когда прошел точку невозврата, и лергал с каждым днем все больше стал пожирать тебя. Но приказы держать мою дочь в жестких условиях подземелий инквизиции отдавал ты, а не поселившийся в тебе лергал. Тебе просто очень хотелось сделать как можно больнее фортеминам. И уж тем более — мне, Первой Арма. Мой муж был в коме, моя дочь — в тюрьме, и ты каждый раз злорадно улыбался и бросал в мою сторону колкие слова, когда встречал меня в коридорах инквизиции Генерального Штаба. Что ж… теперь уже я постою в сторонке и злорадно поулыбаюсь, — зло выплюнула Эльза.

Впрочем, делать она так на самом деле не стала, а просто развернулась на каблуках и направилась в сторону Заэля, Ильфорте, Мориса и других фортеминов. На генерала больше не взглянула и не стала останавливать Клояна, который все-таки кинулся к своему умирающему отцу, ругаясь и бормоча проклятия на головы всем сразу.

— Как ты узнала, что лергал поглотил генерала? — спросил Ильфорте, когда к нему подошла Эльза. — Я уж насколько опытный маг, а и то не почуял…

— Да никак, — пожала плечами Эльза. — Просто наугад решила попробовать его обстрелять.

Ильфорте опешил.

— В смысле?

— В прямом. Я давно пытаюсь найти следы лергалов, но их чрезвычайно сложно отследить, прям очень сложно, скользкие энергетические твари. Я лишь смогла понять, что лергалы все-таки вселились в кого-то, ждала вспышки, какого-то характерного для лергалов магического всплеска, но так и не дождалась. Поняла, что лергалы заключили с кем-то сделку на силе — это похоже на сделку с демоном, только с более печальными последствиями, как мы можем видеть. Но найти лергала в ком-то крайне сложно, если не знать, в ком проверять, я не могла найти доказательств, хотя были у меня некоторые подозрения насчет Томсона. А сегодня я получила сигнал по связному браслету-артефакту о том, что генерал окончательно слетел с катушек и вознамерился тебя арестовать, я взбесилась и сначала хотела просто телепортироваться и быстро грохнуть его на месте, потому что вывел из себя он меня окончательно… Но потом подумала, что напоследок можно проверить его геросскими пулями, которые мне как раз сегодня доставили, — ну а вдруг повезет, и в генерале действительно сидит лергал? Так что я немного задержалась, подготавливая оружие с пулями, уж простите меня за задержку.

— Эльза-а-а, — Ильфорте хлопнул ладонью по лбу. — А если бы ты ошиблась, и генерал был бы чист?..

— Ну так не ошиблась же, — пожала плечами Эльза с невинной улыбочкой. — Можешь считать это моей невероятной интуицией, и всё такое…

— Эльза-а-а!..

— Ну а чего он бесил меня постоянно, мою дочь в темнице держал и тебя еще вздумал обижать? — всплеснула руками Эльза. — Я давно мечтаю его грохнуть, но все это время держалась — зацени вообще мою тактичность!..

Ильфорте издал мученический стон и возвел глаза к темнеющему небу.

— За что ты такая на мою голову свалилась, а?.. Миссис Тактичность всея Вселенной…

— Ладно, как найти второго лергала? — спросила Элизабет, которая стояла рядом и посмеивалась, глядя на вытянувшееся лицо Ильфорте. — Есть ведь ещё один на свободе, верно? Их же вроде две штуки тогда вырвалось. Найти его нужно незамедлительно… А он может тоже скрываться в инквизиции? Как это быстро проверить?

— Ну, я могу по-быстрому обстрелять всех инквизиторов геросскими пулями, у меня их еще много осталось! — жизнерадостно предложила Эльза, доставая свой пулемет.

— Эльза!! — возмущенно воскликнул Ильфорте.

— Ну а что? — Эльза очаровательно похлопала глазками. — Я потом всех воскрешу, если вдруг перестараюсь. Могу даже извиниться! Все ради тебя, Иль.

Ильфорте с чувством хлопнул ладонью себе по лбу под гогот коллег.

— Ладно, потом ржать будем. Есть нормальные идеи, как лергала быстро обнаружить?

— Вообще-то, есть, — задумчиво протянул Морис, потирая подбородок и переглядываясь с Фло. — Думаю, в нашем с Фло арсенале найдется парочка заклинаний, которые могут помочь в этой теме. Я, кажется, знаю, как можно задействовать проявляющие геросские пули без травмирования всех подряд, мы с Фло вдвоем сможем это провернуть. Но нам нужна будет твоя помощь, Эльза, присоединишься к нам сейчас?

Та кивнула и хотела было что-то сказать, но ее заглушил голос Клояна:

— Это вы, фортемины, виноваты в том, что мой отец сейчас умирает! — орал он, разве что не брызжа слюной и широким шагом приближаясь к Эльзе и ее коллегам. — Это вы не уследили за нечистью, за которой, вообще-то, обязаны следить! Что вы за гребаные «солдаты равновесия», если совершенно не справляетесь со своими задачами?! Дилмоново отродье вы, а не великие воины равновесия!..

— Милый, ты берега попутал? — ядовито улыбнулась Эльза, глаза которой вновь почернели от плохо сдерживаемой ярости, сзади ее на всякий случай обхватила за плечи Элизабет, чтобы не дать покромсать Клояна одним махом. — Ты рот-то закрой, а то из него мусор вываливается, — угрожающе добавила Эльза.

Но Клоян бесстрашно шагнул вперед, лицо его было перекошено от гнева, глаза казались безумными.

— Вы за всё ответите! — продолжал орать он, срывая голос. — И ноги высшего демона на территории инквизиции больше не будет!..

— Молчи, гаденыш, — грубо оборвал его Морис, зло сощурившись и шагнув к Клояну с наручниками. — Ты вообще арестован.

— В смысле?! — опешил тот, когда Морис одним ловким движением нацепил антимагические наручники.

— В прямом. Ты прямо сейчас идешь с нами в темницу и завтра с утра пораньше предстанешь перед судом Верховного Совета.

— Да за что?! — взвыл Клоян и попытался избавиться от наручников, но плавить их взглядом, как Ильфорте Брандт, он явно не умел. — На каком основании ты себе позволяешь такое непотребство?!

— За применение бесчеловечных заклинаний по отношению к уже бывшей заключенной Лорелей вы, Клоян Мэколбери, приговариваетесь к заключению под стражу, — сухо произнес Морис, кивая коллегам-инквизиторам, чтобы те увели Клояна. — Сегодня днем вы насылали пыточные заклинания и смертельные шары вслед сбежавшей заключенной, что является грубым нарушением Устава Инквизиции. Инквизитор ни при каких обстоятельствах не имеет права применять пыточные заклинания к заключенным, а случаи применения смертельных чар четко оговорены Уставом, и сегодняшняя ситуация с побегом Лорелей этому уставному списку не соответствует. А значит, на лицо — грубое нарушение Устава и…

— Чушь! Клевета! — воскликнул Клоян, лицо его побагровело. — Вы всё это только что придумали! У вас нет никаких доказательств!..

— Ошибаешься, Мэколбери, они у меня есть, — усмехнулся Морис. — И свидетель есть. Аж целых два. Так что завтра тебя приговорят как минимум к паре десятков лет строгого режима, не сомневайся. Посидишь в той самой камере, в которой сидела Лорелей, подумаешь о своем поведении…

— Какие еще пыточные заклинания?! — тем временем вспылила Эльза, всё-таки вырвавшись из рук Элизабет и угрожающе шагнув в сторону Клояна.

Ее перехватил Заэль, обняв со спины и с силой прижимая к себе.

— Успокойся, дорогая моя. Ты эффектно обезвредила Томсона, а с его сыном пусть разбираются другие.

— Успокойся?!!! — зло шипела Эльза, пытаясь вырваться из цепкой хватки Заэля, который воздействовал ментальными чарами на свою супругу в попытке усмирить ее пыл. — Он хотел убить мою девочку!!! Сейчас и ты от меня получишь за то, что наверняка знал это и скрыл от меня!! Да я… да если б я знала, то этого клоуна уже в живых бы не было!! Да плевать я хотела на все Уставы инквизиции и Армариллиса!! Не хочу я, чтобы с ним просто суд разбирался!! Пусти меня, никто из вас меня ничем больше не сдержит!!!

Но успокоилась Эльза только после того, как к ней склонился Эрик и тихонько на ухо ей сказал:

— Оставь Клояна для Калипсо. У него поводов для личного, хм, разговора с этим ничтожеством больше, чем у тебя, и он сделает это с превеликим удовольствием. Оставь ему такую возможность. Ты ведь уважаешь его желание собственноручно разобраться с Мэколбери-младшим?

Эльза резко перестала брыкаться и с интересом посмотрела на Эрика.

— А он достаточно жёстко с ним разберется?..

— Тебе понравится, — мрачно улыбнулся Эрик.

Эльза одобрительно хмыкнула.

— Ну… тогда ладно, — кивнула она, как-то мигом успокоившись и просто прижавшись спиной к Заэлю, который на всякий случай продолжал крепко обнимать супругу.

Клоян на фоне этого тихого диалога продолжал орать, но уже откровенно истерично, голос его звучал всё менее уверенно. Поняв, что никто не собирается его спасать, он решил перейти в нападение и зло ткнул пальцем в Эльзу:

— Это высший демон. Высший демон, нечисть альфа-уровня! Мы таких уничтожаем, вообще-то! Какого хрена она делает на территории инквизиции, вы еще слушаете и верите ей?! Исчадие Ада — оно таким мерзким исчадием и остается! Я требую запретить отныне появление этой нечисти в Штабе!..

— Ты кто такой, чтобы что-то запрещать мне, сладенький? — цинично протянула Эльза, чьи глаза от ярости снова превратились в две черные щелки.

Он приосанился, расправив плечи и выпятив грудь, высокомерно глянул на Эльзу.

— Я Клоян Мэколбери, сын Томсона Мэколбери! Напоминаю вам о том, что в условиях печальной кончины генерала я претендую занять его пост в Генеральном Штабе, так что подобное поведение не сойдет вам с рук, — он возмущенно потряс руками в наручниках. — И я призываю всех инквизиторов восстать против диктатуры фортеминов и показать уже, наконец, кто тут в Инквизиции хозяин! Сколько мы будем это терпеть? Восстаньте же, и да прибудет с нами…

Он не договорил, потому что слева в его скулу впечатался чей-то кулак. Удар был такой тяжелый, что Клоян не только потерял равновесие и упал плашмя на землю, но и отключился моментально.

Морис, стоявший рядом, в шоке перевел взгляд на коллегу.

— Роканд! Что вы себе позволяете?

— Не удержался, господин инквизитор, — ровным тоном произнес Роканд, разминая кисть с покрасневшими костяшками пальцев. — Очень давно хотел ему вмазать.

— Но вы отправили его в нокаут с одного удара! — возмущению Мориса, казалось, не было предела.

— И получил невероятное удовольствие от сего действа, господин инквизитор, — с невозмутимым выражением лица произнес Роканд. — Готов понести наказание, если вы так посчитаете нужным, но информирую вас о том, что не испытываю никаких сожалений и жажду вмазать господину Мэколбери-младшему еще разок-другой.

— Да я не об этом, — с досадой прервал Морис, отмахнувшись. — Ты на кой черт его так быстро в нокаут отправил? Я тоже хотел ему врезать вообще-то!

Роканд быстро заморгал, губы его дрогнули в улыбке.

— А вам по статусу не положено размахивать кулаками, господин инквизитор. Так что, будем считать, что я вмазал Клояну от нас двоих, избавив вас от необходимости прикасаться к этому ублюдку.

Морис одобрительно хохотнул и хлопнул инквизитора по плечу.

— Переходи в мой отдел, Роканд. Сработаемся.

— Благодарю за приглашение, господин инквизитор, это чрезвычайно ценно для меня. Но, полагаю, мне пока следует хотя бы некоторое время оставаться в своем отделе, чтобы почистить «мусор», оставшийся от «мусорного бака» по имени Клоян Мэколбери.

Сказал — и все-таки рассмеялся, на пару с Морисом.

Все так же посмеиваясь, они вдвоем занялись переносом Клояна в темницу, раздавая указания рядовым инквизиторам, которые с плохо скрываемой радостью принялись исполнять распоряжения начальников. На полянке перед речкой Быстротечной вообще витало какое-то веселое настроение, многие волшебники широко улыбались, чего эта полянка не видела уже давно, потому что в последние месяцы поводов для радости у инквизиторов было маловато. И вот же: вроде события этого вечера нельзя было назвать хорошими с чисто человеческой точки зрения, генерал погиб, как-никак, самое главное звено в инквизиции. Вон, лежал сейчас бездыханный на полянке, накрытый белой простыней, подготавливаемый для телепортации в морг. И вроде как надо бы начать переживать по поводу того, что инквизиция в такое тяжелое для Форланда время осталась обезглавлена… Однако среди инквизиторов сейчас не было ни одного человека, кто горевал бы по этому поводу. Ну вот разве что несколько магов из числа генеральской свиты хмурились и в целом были чернее ночи, но они сейчас не оплакивали генерала, а переживали исключительно за свои головы и сохранность рабочих мест. На Клояна Мэколбери они и вовсе не взглянули.

Оставшиеся на полянке около реки Элизабет и Ильфорте провожали Мориса с Рокандом смеющимися взглядами и негромко переговаривались.

— Так, ну вот теперь действительно можно праздновать, — Элизабет довольно хлопнула в ладоши, на ее лице сияла победная улыбка. — Не только успешный побег Лорелей, но и окончание «правления» нашего ненаглядного Мэколбери-старшего. Как считаешь?

— Не, праздновать позже будем, — устало вздохнул Ильфорте, потирая переносицу. — А пока что необходимо срочно созвать Верховный Совет для избрания нового генерала, это место никогда не должно пустовать и простаивать даже один час, согласно Уставу Инквизиции. И нужно будет в срочном порядке заняться сменой руководства в некоторых отделах инквизиции. Чую, это будет тот еще квест по зачистке генеральских прихвостней… Так что, моя милая Элли, вместо празднования мне сегодня предстоит развеселая ночка, скандалы со старейшинами Верховного Совета и прочие «радости победителя». Ну как, ты уже сочувствуешь мне, или я могу продолжить плакаться о своей тяжкой доле?

— Валерьянки? — участливо предложила Элизабет. — Или какое другое успокоительное принести?

— Какао. Просто какао. С зефирками. И половиной стакана огненного эля, — задумчиво добавил Ильфорте.

— Будет сделано, — рассмеялась Элизабет. — Пойдем в Штаб, у нас есть время и на стакан твоего огненного какао, и на нужный мордобой со старейшинами. И я с удовольствием составлю тебе компанию в обоих пунктах. Даже не знаю, какой мне больше по душе!..

Настроение у Элизабет было отличное, и она бодро поскакала вперед, догоняя своего супруга Эрика, идущего вслед за Морисом.

Ильфорте задержался, печально улыбнулся, перевел взгляд вдаль — туда, где в сгущающихся сумерках можно было четко увидеть в небе фиолетовые отсветы от Теневой пелены.

— Надеюсь, вы сейчас там тоже счастливы, — тихо пробормотал Ильфорте себе под нос. — Хотел бы я сейчас быть рядом…

Он сунул руку в карман, достал оттуда небольшой золотой медальон на длинной цепочке. Провел пальцем по специальной руне сбоку, и медальон открылся. Внутри на двух сторонах медальона были небольшие фотографии. На одной стороне — фотография Сиринити, супруги Ильфорте. Он с улыбкой скользнул по ней взглядом и уставился на другую фотографию, на которой был изображен его сын Калипсо. На этой фотографии Калипсо жизнерадостно улыбался, и Ильфорте тоже улыбнулся шире, проведя большим пальцем по фото.

— Ну, ты идешь или как, Иль? — позвала Элизабет, обернувшись. — Чего ты там застрял? Сам только что говорил, что нужно скорее собрать Верховный Совет!..

— Иду, иду… — пробормотал Ильфорте.

Он захлопнул крышку медальона, сунул его в карман и поспешил за коллегами. Но так и продолжал крепко сжимать медальон в кармане все то время, пока шел до здания Генерального Штаба.

Глава 12. О птицах и созидании

Проспали мы с Калипсо до полудня. Вернее, он продолжил спать и дальше, а я и так провалялась дольше обычного, у меня-то была привычка просыпаться пораньше. Поэтому после пробуждения я какое-то время просто лежала рядом с Калипсо, обнимая его со спины и слушая его размеренное дыхание. Любовалась его расслабленным выражением лица, мелко подрагивающими ресницами. Счастливо улыбалась, потому что впервые за долгое время мне было просто хорошо и спокойно.

Не верилось, что я наконец-то была рядом с Калипсо. Я так рвалась к нему целый год, с ума сходила от невозможности быть рядом, помогать ему при необходимости, что сейчас никак не могла поверить в свое счастье. Это действительно происходит со мной, это мне не снится?

А, впрочем, если это такой шикарный сон, то можно, чтобы он длился вечно, пожалуйста?.. Меня вполне устраивает такая разновидность вечности!

Я тихонько встала, осторожно подтянула сползшее во сне одеяло, укрывая им Калипсо. В комнате все-таки было немного прохладно: поздняя осень, а Калипсо был любителем поспать с приоткрытым окном, даже если на улице мороз, свежий воздух для него был важнее холода.

Я вот была более теплолюбивой «птичкой», поэтому поежилась, осторожно прикрыла за собой дверь в спальню и отправилась на поиски хоть какой-то теплой одежды. Кафель обжигал холодом ступни, поэтому передвигалась я перебежками, от ковра к ковру, благо ими тут почти весь пол устлан был. М-да, надо будет озаботиться утеплением здешних домов, а то моему аскету Калипсо об этом даже думать, кажется, некогда, а грузить его такими мелочами не стоило, я и сама разберусь.

— Ка-а-акая шикар-р-рная пташка завелась в нашем гнездышке, — пророкотал рядом знакомый урчащий голос, когда я рылась в шкафу в поиске более теплой одежды.

— Алохар! — шикнула я, плотнее кутаясь в тонкий халат, который до этого накинула на себя, даже не завязывая кушаком. — Что ты тут делаешь?

— Любу-у-уюсь, — проурчал ворон и склонил голову на бок, уставившись на меня сверкающим алым глазом.

Я фыркнула и скрестила руки на груди, с укоризной уставившись на фамильяра.

— Мне нужно переодеться.

— И что? — невинно поинтересовался ворон. — Я чем-то мешаю?

— Ты подглядываешь!

— И что? — вновь невинно спросил ворон.

— Мне это не нравится!

— И что?

Еще и беспардонно перелетел поближе, усевшись на высокую спинку стула, чтобы ему наблюдать было удобнее.

Я уперла руки в боки и грозно двинулась на ворона.

— Как думаешь, сколько перьев выдернет из твоего хвоста Калипсо, если я ему нажалуюсь на его илуна-вуайериста?

— Пф-ф-ф! Ну подумаешь — выдер-р-рнет… Я себе новые теневые отр-р-ращу! — ехидно пророкотал Алохар.

Я открыла было рот, чтобы разразиться гневной тирадой, но в этот момент рядом с вороном материализовался мой илун. Крошечный черный совенок тоже уселся на спинке стула и воззрился на Алохара огромными глазищами.

— Хозяина не любить, когда ты смотреть, — тоненьким голосом пропищал Эльгран. — Тебе надо улетать. Ты — вредный птиц. Я — хороший птиц. Я хозяина защищать.

Алохар громко раскаркался, словно бы расхохотался, и крыльями захлопал, будто бы ему стало чрезвычайно весело.

Я и сама улыбнулась, умиляясь тому, как илун встал на мою защиту. Это было очень неожиданно и приятно. Но смешно, конечно, учитывая размеры совенка по отношению к ворону, который при желании мог запросто сцапать совенка когтями. Хотя сам совенок явно не шутил и вид имел весьма решительный.

— Да что ты мне можешь сделать, малышок? — покатывался со смеху Алохар. — Кар-р-р! Защищать он будет! Кар-р-р!..

Эльгран ничего не ответил, только продолжил пронзительно смотреть на Алохара. А потом красивые глаза совенка внезапно загорелись неестественно ярким синим светом.

Алохар на всякий случай отполз подальше от совенка и спросил у меня:

— Эй, чего эта пташка на меня так смотр-р-рит? Не смотр-р-ри на меня так, — это он уже адресовал Эльграну. — Не смотр-р-ри, я сказал!..

Но совенок продолжал буравить немигающим взглядом ворона, еще и угрожающе шагнул вперед, распушив перья и расставив черные крылья в стороны. Учитывая крошечные размеры совенка, это вроде как смотрелось забавно, однако…

— Да не смотр-р-ри же, кому говор-р-рю! Кар-р-р!!!

С последним оглушительным «Кар-р-р!!!» Алохар испуганно взлетел в воздух, потому что в него ударила короткая молния — прямо из ярких синих глаз совенка. Хвост у Алохара при этом загорелся синим пламенем, и ворону пришлось постараться, чтобы сбить его. Выглядело это, хм, весьма эффектно.

— Кар-р-раул!! — взвыл черный ворон. — Любимого обижа-а-аю-ю-ют!

Он еще раз возмущенно каркнул и вылетел в открытое окно. На лету он попытался обернуться и глянуть на Эльграна и так с размаху эпично влетел в стену, отвлекшись и промахнувшись мимо форточки. Так что вылететь на улицу у Алохара получилось лишь со второй попытки. Впрочем, далеко он улетать не стал, только уселся на ветке липы и недовольно нахохлился, возмущенно каркая и прогоняя обычных птиц, сидящих на дереве. Видимо, Алохар немножко психанул и решил выместить свою злость на других птицах.

— Ого! — удивленно выдохнула я, подойдя ближе к совенку, чьи глаза уже стали обычного цвета и больше не выпускали молнии. — Я и не думала, что ты так умеешь!

— Я много чего уметь.

— Не терпится узнать твои возможности, — улыбнулась я. — А я правильно понимаю, что не все илуны владеют магией?

— Не все. Но ты — особенная хозяина. И я у тебя — особенный илун, — Эльгран важно задрал клюв вверх. — Вредный птиц мешать — я защищать.

— Спасибо тебе, Эльгран! — со смехом сказала я, с умилением глядя на совенка. — Какой ты у меня храбрый защитник, оказывается!

— Храбрый и кровожадный, — милым голосочком пискнул Эльгран.

— Кровожадный? Что-то незаметно, — усмехнулась я. — Ты производишь впечатление спокойного илуна, просто заступившегося за свою хозяйку.

— Я просто сейчас сытый и добрый. И не вошел в свою полную силу. Мне нужно время. Но меня нельзя злить и бесить.

— А что будет с теми, кто будет постоянно тебя бесить? — с улыбкой спросила я.

— Постоянно? — очень удивился Эльгран. — Постоянно не получится. Я давать лишь одно предупреждение. Потом — быстро уничтожать. Если кто-то не понимать меня с первого раза, то я любить знакомиться с внутренностями этого глупого существа.

И таким очаровательным ангельским голосочком это было сказано, что я не удержалась и прыснула от смеха.

Эльгран распушил перья и посмотрел на меня сонным взглядом.

— Спать хочуй, — пропищал совенок. — И кофий хочуй. Но сначала — спать. Любить спать. И кофий любить. Но спать любить больше, чем кофий.

— Спи, чудо ты моё кровожадное, — усмехнулась я, протягивая руку в сторону илуна.

Тот радостно прыгнул мне на ладонь, и я посадила сонного совенка себе на плечо, только по-быстрому переоделась перед этим, утеплившись. Эльгран широко распахнул клювик, будто бы зевнул, устроился поудобнее на моем плече и прикрыл глазки. От него исходила приятная пульсирующая энергетика теневой магии. И вообще, в целом нахождение рядом с илуном вызывало очень приятные ощущения. Меня наполняла такая… легкость, что ли? Да, точно, легкость. Наверное, это связано с тем, что илун постоянно потягивал из меня излишки тяжелой черной магии, а я настолько привыкла жить с этой бесконечной тяжестью в теле, что без нее чувствовала себя легкой, как перышко.

— Давай поглядим, есть ли тут что-нибудь пожевать, — сказала я, зайдя в соседнее помещение, которое оказалось маленькой кухонькой.

Однако, выяснилось, что аскетом Калипсо был не только в выборе дизайна для интерьера, но и в плане еды. Холодильник на местной кухоньке был девственно чистый и, кажется, вообще впервые открылся кем-то. То же самое можно сказать и про кухонные шкафчики, совершенно пустые. На столике стоял лишь графин с водой, к нему я и приложилась с тяжелым вздохом. Что ж, хочешь есть — попей водички! Будем считать, что почти позавтракала.

Наверное, Калипсо, вообще тут не трапезничает. Агата мне говорила, что он в целом очень мало ест, так как из-за присутствия в себе Эффу не испытывает привычное чувство голода и часто попросту забывает про еду. Поэтому Агата периодически насильно усаживает Калипсо за стол, заставляя хотя бы пообедать или поужинать вместе со всеми.

О, печеньки!

В самом дальнем шкафчике все-таки обнаружилась большая открытая пачка имбирного печенья и целая новая пачка молока с банкой какао-порошка рядом. Я довольно замурлыкала себе под нос незамысловатый мотивчик и принялась намешивать себе напиток, для скорости подогревая молоко магией, уж больно не терпелось поскорее выпить что-то горячее. От ароматов какао и имбирного печенья желудок жалобно заурчал, и я поторопилась закинуть в рот хрустящее печенье. С удовольствием сделала несколько глотком горячего напитка с ярко выраженным шоколадным вкусом и улыбнулась собственным мыслям, задумчиво глядя в кружку.

Какао — любимый напиток нашего Наставника. Он просто обожал какао в самых разных его вариациях, если я и видела Наставника с кружкой какого-то напитка, то это почти всегда был какао, который он пил и утром, и днем, и вечером. Да и многих адептов любил угостить ароматным напитком, особенно когда кто-то был чем-то расстроен или чувствовал себя плохо. Честно говоря, я даже заметила за собой, что у многих адептов в итоге заводилась привычка самому заваривать себе какао, когда было плохо, тошно, да и просто если было дурное настроение. Я и сама не раз так делала, потому что в моей голове сей шоколадный напиток стал четко ассоциироваться со спокойствием, умиротворением. Как будто бы выпьешь кружку — и сразу всё наладится, такая вот магия простых вещей. Наверное, Наставник был в сговоре с какими-нибудь злостными поставщиками какао, которые требовали распространять шоколадный «дурман» среди как можно большего количества людей, хех.

Я задумчиво посмотрела на пустые банки из-под какао, которые стояли в этом шкафчике. Н-да, судя по их количеству, яблоко от яблоньки недалеко упало.

Внимание мое привлекла небольшая карточка, лежащая рядом с пустыми банками из-под какао, я взяла ее в руки, чтобы разглядеть поближе. Это оказалась визитка, на которой был изображен чёрный череп с бирюзовыми глазами и розовыми крылышками. Ниже значилась подпись с короткой инструкцией, как призвать неких сиренофей.

— Эльгран, ты, случаем, не знаешь, кто такие сиренофеи? — спросила я у совенка.

Тот сонно ухнул, но вступать в диалог не стал.

А я вспомнила, что однажды видела такую визитку в руках Наставника. Хм, надо будет расспросить Калипсо при случае.

Накинула на себя теплую мантию Калипсо с меховым воротником, закуталась в нее поплотнее и на несколько секунд уткнулась носом в пушистый мех, вдыхая аромат пряного мужского парфюма. Аж зажмурилась от удовольствия. М-м-м, как же мне нравился этот запах… Такой вкусный, чарующий, теплый… запах моего любимого мужчины. И как же мне его не хватало в этих чертовых тюремных чертогах…

От воспоминаний о пребывании в карцере я поежилась и тряхнула головой, прогоняя мрачные мысли прочь.

Все это неважно, это больше не имело значения, это осталось позади, забудь, Лори. Важно то, что я сейчас тут, рядом с Калипсо, и вместе мы обязательно разберемся со всей дичью, которая творится в Форланде и восстановим равновесие мира, я в этом уверена.

Я выскочила на улицу и вдохнула полной грудью свежий воздух, улыбаясь новому дню. Выскочила прямо босиком, держа в руках кожаные полусапожки. На улице все так же было холодно и мерзко слякотно, но я так сильно соскучилась по свободе, что мне очень хотелось прочувствовать на себе заново весь спектр эмоций от вроде бы обычной прогулки по улице. И даже просто от вот этого ощущения холодных мокрых досок крылечка под ногами.

Не удержалась: спрыгнула с крылечка прямо в мокрую траву, раскинула руки в стороны и закружилась на месте, запрокинув голову и подставляя лицо под моросящий дождик. Зябко, холодно, и ноги мгновенно заледенели, но меня сейчас изнутри согревал пожар — нет, целый кострище! — теплых эмоций. А с таким ощущением счастья сложно замерзнуть, будучи подогреваемой изнутри.

— Хозяина надо обувь, — пискнул внезапно Эльгран, приоткрывший один глаз и с укоризной посмотрев на мои босые ноги. — Холодно. Нельзя болеть. Надо тепло.

— Ты совершенно прав, — хмыкнула я и поспешила надеть сапожки. — Спасибо за заботу, милый!

— При эруале своем только так не говори, — сонно пробормотал совенок. — А то твой ревнивый эруаль Калипсо поджарит меня за «милого».

— Ну, не настолько он ревный, — прыснула я от смеха.

— Я бы не рискнул проверять, — нахохлился совенок и вновь сонно умолк.

Входная дверь в домик Калипсо, кстати, не была закрыта на замок. Да и замка на ней не было. Хм…

— А какой смысл ему запир-р-раться? — раздался рядом урчащий голос.

Я обернулась. Алохар уселся мне на левое плечо, распушил перья. Он с опаской покосился на черного совенка, но тот продолжил спать и не шелохнулся при появлении ворона.

— Калипсо настолько доверяет тут всем вокруг? — с сомнением спросила я, шагая по тропинке в сторону других домиков. — Как-то это на него не похоже…

— Его теневая магия защищает, — сказал Алохар. — Теневой купол пожир-р-рает и уничтожает всё и всех, кто захочет пр-р-ричинить хозяину вр-р-ред. А на дом самого хозяина наложены еще и дополнительные чар-р-ры, котор-р-рые впускают только тех, кого хозяин хочет впустить в тот или иной пр-р-ромежуток вр-р-ремени.

— А если чары дадут сбой? Как показала практика последних лет, любая магия может дать сбой…

Ворон каркающе рассмеялся.

— Хэй, илунар-р-ри, с ним же сам Эффу! Эффу не может дать сбой. Это в пр-р-ринципе невозможно. Он же пер-р-рвор-р-родный дух хаоса, малышка илунар-р-ри. Такие сбои не дают.

Я тяжело вздохнула.

— Мне пока тяжело поверить в то, что Калипсо каким-то образом «заодно» с Эффу, и это самое «заодно» не пожирает его мозг.

— Ничего, пр-р-ривыкнешь. Тут все пр-р-ривыкли.

— Фортемин и первородный дух хаоса в одном сознании — это как вообще? Я не верю, что с этим нет никаких проблем. Расскажи мне, с какими проблемами приходится сталкиваться Калипсо?

— Так я тебе и р-р-рассказал, как же! — насмешливо каркнул ворон.

— Ты все о нем знаешь, он твой хозяин, а ты такой умный и внимательный, — продолжала я льстивым голосочком. — Столь мудрый илун наверняка очень заботится о своем хозяине и чувствует, что я тоже хочу о нем позаботиться, помочь с тем, с чем я могу помочь. А у кого, как не у тебя, спрашивать совета?

— Хитр-р-рая птичка. Кр-р-расиво поешь, — пророкотал Алохар. — Мне нр-р-равится.

Он помолчал немного, потом сказал негромко:

— Накр-р-рывает его иногда.

— Как это проявляется? — тут же переспросила я, стараясь скрыть свое волнение. — Насколько это опасно? И как мне понять со стороны, что его «кроет»?

— Повер-р-рь, такое не понять невозможно, — усмехнулся ворон. — Там вспышка магии идет таких масштабов, что хозяин начинает светиться изнутр-р-ри. В пр-р-рямом смысле того слова. Зр-р-релище не для слабонер-р-рвных. Когда впер-р-рвые увидишь его таким — постар-р-райся не ор-р-рать от ужаса.

— Вот как, — задумчиво произнесла я. — Ну и… Что в такие моменты с Калипсо происходит?

— Пер-р-рестройка магической стр-р-руктур-р-ры, — пояснил Алохар. — Она у него пер-р-риодически меняется. Р-р-раньше часто было, каждый день. Потом — почти каждый день. Потом — р-р-раз в неделю. А сейчас… Печенькой угостишь? — неожиданно прервался ворон.

— Эм…

Я сунула руку в карман, в котором в самом деле завалялась печенька, которыми я с утра пораньше перекусила, ведь только их да какао с молоком смогла найти в домике Калипсо. А где тут было организовано утреннее питание, я пока не успела узнать, не до того вчера было.

Протянула печеньку Алохару, и тот сразу клюнул ее, заглотив целиком.

— Благодар-р-рю! — пророкотал ворон.

— Как ты узнал, что у меня есть печенье? — улыбнулась я. — Ты ведь не был со мной на кухне, и в окне я тебя не видела.

— От тебя вкусно пахло печеньем, — с хитрым прищуром произнес Алохар. — Хотя от тебя вообще всегда вкусно пахнет. Не зр-р-ря хозяин на тебя запал, кар-р-р!

— Ну-ну, — усмехнулась я. — Так что там с Калипсо? Раньше у него часто были «приступы», а сейчас?

— Сейчас р-р-редко, — пророкотал ворон, мерно покачиваясь на моем плече. — Только когда пер-р-ретр-р-рудится и слишком много магии за р-р-раз в себя вбер-р-рет.

— Что это значит?

— Как ты понимаешь, чтобы вместить в себя самого Эффу, нужно соответствовать его силе. Нужно ежедневно р-р-работать над собой, чтобы не оказаться случайно пр-р-роглоченным пер-р-рвор-р-родным духом хаоса…

— А такое все еще возможно?

— Р-р-разумеется, — не стал меня успокаивать Алохар. — Но хозяин отлично спр-р-равляется. Он себя не пр-р-росто так нагр-р-ружает ежедневно — ему нужно пр-р-рокачивать свои магические навыки безостановочно, чтобы улучшать свои ментальные навыки контр-р-роля и влияния на Эффу. Чтобы тело хозяина все вр-р-ремя находилось в р-р-развитии и каждый день понемножечку становилось все лучше и лучше.

— Но ключевое слово — понемножечку, да? — понимающе кивнула я.

— Кар-р-р! — согласно каркнул ворон. — Вер-р-рно, не нужно двигаться р-р-резкими скачками, их сложнее стабилизир-р-ровать. Но хозяина пор-р-рой заносит, он не может сам вовр-р-ремя остановиться. Меня в такие моменты он не слушает, а Эр-р-рик не всегда здесь околачивается. Эр-р-рик отлично ему по мозгам дает. Иногда в пр-р-рямом смысле того слова — подзатыльниками. Хозяин бесится, но его порой надо так стопор-р-рить. А ты тоже можешь стопор-р-рить хозяина, это в твоих силах. Не давай ему пер-р-ретр-р-руждаться, хор-р-рошо? Это чр-р-ревато последствиями.

— А как? — вздохнула я. — Что ты, хозяина своего не знаешь, что ли? Калипсо если вобьет себе что-то в голову, то его не остановить никакими способами…

— Так уж и никакими? — очень хитрым голосом произнес Алохар.

Я задумчиво покосилась на него и понимающе хмыкнула.

— Ну, пожалуй, да, есть в моем распоряжении женские приемчики, которые способны надолго и очень качественно отрывать Калипсо от работы.

— Вот именно, — весомо произнес Алохар. — Нам с Эр-р-риком такие пр-р-риемчики недоступны.

— Хм-м-м… Слушай… Меня вот что волнует, — задумчиво протянула я, потирая подбородок. — Ты сказал, что Калипсо необходимо постоянно развивать себя, чтобы вмещать Эффу… расти энергетически. Но бесконечно же расти невозможно. Всему есть какой-то предел, тем более у человеческого организма. А Калипсо — человек, хоть и фортемин. Его «энергетическая емкость», так сказать, выше, чем у других волшебников, но все равно же не резиновая. А что будет с Калипсо, когда он дойдет до некого пика энергетического роста?..

— Не дойдет, — уверенно произнес Алохар. — Хозяин знает, что делает. Он очень стар-р-рается. Чтобы постоянно соблюдать баланс, хозяину необходимо постоянно сбр-р-расывать лишнюю энер-р-ргию Эффу, чтобы она ему не мешала. Лучше всего так сбр-р-расывать, напр-р-равляя ее в созидательные заклинания. Когда хозяин заставляет силу Эффу р-р-работать на созидание, то Эффу тр-р-ратит колоссальное количество энер-р-ргии и не вр-р-редит хозяину.

— Ах вот оно что, — охнула я. — Слушай, а это очень интересно… А сила созидания — это у нас создание чего-либо. Например, восстановление местных домов, ландшафта, да? То же дерево заново вырастить — я думаю, что на это ох как много сил надо потратить.

— О да-а-а, — с чувством произнес Алохар. — Восстановление пр-р-рир-р-роды тр-р-ребует больше всего вливания энер-р-ргии. Хозяин каждый день хотя бы в одно новое дер-р-рево или куст свою силу вливает обязательно. И хозяину хор-р-рошо — и земле польза.

— Получается, что когда Калипсо занимается чем-то созидательным и заставляет хаотичную силу работать на восстановление, а не на разрушение, то Калипсо тем самым укрощает Эффу? Укрощает свою тьму?

— Вер-р-рно.

— А что еще является созидающими действиями?

— Любовь, — сказал Алохар, издав странный звук, похожий на хмыканье. — Любовь — это очень сильная энер-р-ргия созидания, способная пер-р-речер-р-ркнуть др-р-ругие эмоции. Напр-р-равляя силу на тебя, хозяин всегда будет в полном пор-р-рядке, не сомневайся. Так что постар-р-райся побольше быть с ним р-р-рядом.

— Буду, — уверенно кивнула я. — Я его от себя больше никуда не отпущу.

На улице чуть в стороне от домика было шумно, кажется, кроме Калипсо, тут давно никто не спал. Кто-то куда-то бежал, кто-то кого-то искал, кто-то махал мне приветственно рукой и продолжал болтать с собеседником о чем-то…

— Спать хочуй, — вновь подал голос совенок, прикорнувший на моем плече. — Хочуй спать, а хозя́ина ходить туду́й-сюду́й. Не хочуй тудуй-сюдуй. Хочуй спать!

— Спи, Эльгран, — усмехнулась я, тихонько погладив илуна по блестящим черным перьям. — Но, увы, мне пока придется ходить тут везде. У меня большие планы на сегодняшний день. Может, тебя лучше оставить в домике отсыпаться?

— Не могу, — нахохлился совенок. — Пару дней пока не могу оставлять хозяина. Пока между нами налаживается связь, мне нужно быть где-то рядом, все время. В тебе много лишней энергии, я пока что продолжаю ее втягивать в себя и усваивать. Хочуй спать, но должен быть рядом. А хозяина ходить тудуй-сюдуй, трясти меня… Неудобно! Я так не хочуй!

— Тогда терпи, Эльгран, — вздохнула я. — Боюсь, сегодня, к несчастью для тебя, у меня будет очень активный день. Давай я сооружу для тебя подобие гнездышка, буду все время носить с собой и оставлять где-то в сторонке, пока тренируюсь, например?

Я подняла с земли веточку, зашептала заклинание трансформации, и через несколько мгновений уже держала в руках не ветку, а целую корзиночку, легкую и удобную. Я положила туда охапку опавших листьев и аккуратно пересадила туда совенка.

— Вот! Так тебе будет поудобнее хотя бы.

Эльгран немного потоптался на листьях, устраиваясь поудобнее, потом издал довольный «ух-х-х-х» и замер, вновь закрыв глазки, уплывая в царство сновидений.

Так я и пошла вперед с корзинкой в руках, пока меня не перехватили братья ди Верн-Родингеры. В прямом смысле перехватили, пулей налетев на меня из-за угла, взяв под руки с обеих сторон и утаскивая куда-то вправо.

— О-о-о, Лора, солнце наше ясное в теневом царстве, раз ты уже не спишь, то мы тут тебе сейчас все покажем и расскажем! — затараторил Дельсон.

— А ты почему не спишь, кстати? — спросил Дэйон. — И ходишь как-то подозрительно легко и ровно… Вы что, с Калипсо ночью вместе не были и спали в разных гостевых домах, что ли? Ну что-о-о? — театрально возмутился Дэйон на шиканье брата. — Я думал, что Лора не встанет сегодня или встанет, но будет с трудом переставлять ноги. А она не только легко сводит их вместе, но и скачет с такой легкостью, будто крепко спала всю ночь. Это ты так быстро восстановилась, или у Кэла там всё атрофироваться успело за год? — обратился он ко мне. — Что ты на меня шипишь! — вновь отмахнулся он от шикающего брата. — Я, может, за друга переживаю! Вдруг он уже того… не может!

— Это вряд ли, у него либидо за год скопилось такое, что он должен был «мочь» всю ночь. Но ты как-то плоско мыслишь, Дэй! Может, там всю ночь была преимущественно такая поза, что пострадали в первую очередь не ноги, а что-то другое? Смотри, Лора как-то подозрительно молчит и истерично ржет, может, у нее сил открывать рот больше нет? — с ехидной улыбочкой предположил Дельсон.

— А-а-а-а-а, действительно, что это я… — понимающе протянул Дэйон..

Я хохотала над диалогом братьев так, что у меня аж слезы на глазах выступили.

Мальчишки, черт побери! В любом возрасте — а все равно мальчишки!

— Гляди-ка, а наша Лорочка хоть и Сова, а просыпается как нормальные люди, в отличие от Калипсо, — хмыкнул Дэйон.

— Так то нормальные люди. Нашел с кем Лору сравнивать!..

Я снова прыснула от смеха, с улыбкой до ушей.

— Он все такой же соня, да?

— Кэл всегда если уж спит, так часов до двух дня частенько, — сказал Дэйон. — Но он и ложится в таком случае обычно утром. Ночная пташка, он терпеть не может «эти ненавистные утры» по его выражению.

Я усмехнулась. Ну да, Калипсо любил так говорить про ранние побудки в Армариллисе.

— А мы вот с утра пораньше, ну, как проснемся и спокойно позавтракаем, занимаемся медитативными практиками, настраиваемся на рабочий лад, а потом до позднего вечера, с перерывом на обед и ужин, торчим на полигонах. У нас их тут два. Вон там находится малый полигон, — Дэйон махнул в западную часть района. — Он рассчитан на силовые тренировки, где Калипсо доводит нас до седьмого пота и иногда — до потери сознания, хех. Вон там, правее, находится самый большой главный полигон, где мы отрабатываем различные мощные заклинания, там нужен размах, поэтому и полигон большой. Очень много тренировок с заклинаниями на дальность там проходит. Есть еще поле для летающих хтоней типа нашего дракона Грея, но полигоном не назвать, так, просто место, где можно хорошенько размяться в полетах и пошвыряться опасными штуками типа огненного дыхания.

М-м-м, размяться в полетах, говорите…

Я задумчиво посмотрела в указанную сторону.

Видимо, мне придется много времени проводить на том поле, с моими-то крыльями фурии и молниями, которыми тоже можно от души пошвыряться на тренировках.

— Значит, тренируетесь прям целыми днями, с утра до вечера?

— Агась. Иногда и по ночам. Когда периодически у Кэла случаются «приходы», и для нас всех наступает задница, — недовольно проворчал Дэйон.

— Дэй, ты мог бы и выражаться и поприличнее при нашей теневой леди в непосредственной близости! — хохотнул Дельсон, весело подмигивая мне.

— Ой, я тебя умоляю! — Дэйон демонстративно возвел глаза к небу. — Эта леди однажды приковала наручниками нашего кролика к кровати и оставила его ни с чем на целый год, она довела до икоты всю охрану в темницах инквизиции и стала первой в истории Генерального Штаба пленницей, сбежавшей из темницы! А про новую боевую форму Лори ты уже слышал ведь, да? Ты в самом деле думаешь, что она будет стесняться слова «задница»? Знаешь, мне кажется, Лори сама туда кого угодно пошлет и голыми руками туда загонит при желании. Вместе с карасём.

— Почему именно с карасём, а не с угрём, например? — хохотнул Дельсон.

— Так карась колючий, больнее будет!

— Но угорь длиннее, взрослые особи по шестьдесят сантиметров могут быть и больше, а для испытаний на врагах это важное качество!

— Нет, ну погоди, караси при благоприятных условиях тоже могут такой длины достигать, и при этом они всё еще колючие!..

Дельсон рассмеялся, я тоже улыбнулась, но меня сейчас больше занимало другое.

— О каких «приходах» Калипсо идет речь? — повернулась я к Дэйону, вопросительно вздернув брови. — Ты о чем?

— Да его периодически осеняют какие-то гениальные идеи по части новых важных теневых заклинаний, и тогда он никому спать не дает, заставляет всех отрабатывать новые заклинания в усиленном режиме. На прошлой неделе он в этом плане вообще жег и пепелил, из него идеи фонтаном лились, а нам, как ты понимаешь, приходилось плясать под его дудку. Мы почти не спали несколько дней подряд, если честно, мы все.

— Ну, судя по вашим аурам, вам это только пошло на пользу, — глубокомысленно произнесла я, выразительно оглядывая Дэйона и его сильно изменившуюся ауру.

— Да, Кэл действительно много времени потратил на каждого из нас, чтобы как можно быстрее и эффективнее прокачать наши навыки до уровня верховных магов, и результаты у всех классные, — охотно закивал тот. — Но ты даже не представляешь, как иногда хочется просто побездельничать! Эх, где наши былые беззаботные времена в Армариллисе…

— Поэтому когда ты появилась тут, мы разве что в пляс не пустились, — хмыкнул Дельсон. — Потому что твое появление означает, что сейчас львиная доля внимания Калипсо будет направлена на тебя.

— И вы сможете чуть свободнее выдохнуть? — понимающе усмехнулась я.

— О да-а-а, — братья протянули это прям с одинаковой интонацией, и я снова рассмеялась.

— Ладно, а куда вы меня тащите вообще, ребят?

— Как — куда? На завтрак!

— В берлоге Калипсо ведь нет нормальной еды, верно? — весело спросил Дельсон.

— Ну-у-у, я смогла там найти какао и печенье…

— Во-во, и я о том же. У него почти никогда нет аппетита, его приходится буквально заставлять что-то есть, он постоянно забывает про еду, не следит за этим. Так что пропитание тебе придется добывать самой, моя милая Лора, если не хочешь пасть голодной смертью рабыни теневого властелина!.. Ладно, шучу, хотя шучу лишь отчасти. Сейчас мы тебя накормим теневой едой, покажем, как это делать, заодно ты при нас сразу потренируешься в этой забавной теневой магии, и больше уже никогда не останешься тут голодной. Ну и Кэл не будет тратить время на обучение тебя этому фокусу, так что, когда он проснется, вы сразу приступите к более серьезным тренировкам, а не ерундовым бытовым штукам. Хм-м-м, Дэй, как думаешь, Кэл нас за это погладит по головке и поощрит дополнительным часом свободного времени, а?

— Надейся, как же, — фыркнул Дэйон. — Кэл скорее спросит, почему мы так много времени потратили на обучение Лори простейшим теневым фокусам.

Ди Верн-Родингеры проводили меня в здание, которое тут было выделено под местную столовую. Длинные столы из очень темного, почти черного дерева, такие же длинные деревянные скамьи с мягкими подушками, небрежно раскиданными по скамьям. Все те же простые белые стены и черная мебель, что я видела в других зданиях. Всё просто, аскетично, никаких украшений и изысков.

— Вы тут в сплошном монохроме живете, да? — усмехнулась я, когда мы уселись за один такой обеденный стол.

— Знаешь, мы тут на самом деле очень мало времени проводим в помещениях, обычно это только непродолжительные трапезы, да в спальне падаем на кровати от усталости. Поэтому здесь в какой-то момент всем становится плевать на этот сплошной монохром, — пожал плечами Дельсон. — Кэл прав: нам сейчас не до наведения красоты. Мы экстренно восстановили часть района, чтобы могли в нем хоть как-то жить, пока пребываем по эту сторону Теневой пелены. Когда-нибудь потом в любом случае мы освободим эту территорию, и уже местные жители сделают тут все так, как им самим захочется. А нам пока важно, что нам есть, где спать, где кушать, где собираться для обсуждения дальнейших планов. Спасибо Калипсо, что вообще смог разобраться с этим в кратчайшие сроки и буквально из ничего восстановить район. Хотя поначалу меня самого подбешивал этот монохром, не скрою… Так, ладно! — он эмоционально хлопнул в ладоши. — Давай перейдем к делу. Итак, как создать теневую еду?..

Глава 13. Иного не дано

Далее братья демонстрировали мне нужные заклинания и в первую очередь накормили меня досыта, проецируя на стол свои воспоминания о еде. Родингеры такие Родингеры: даже на завтрак проецировали мне не какие-нибудь простые тосты и каши, а мудреный омлет с креветками и кальмарами, сложные сендвичи с соленой рыбкой, фруктовый салат с домашним йогуртом. Привыкшие к дворцовой роскоши, Дельсон с Дэйоном даже тут, за Теневой пеленой, не желали лишать себя любимых роскошных завтраков, хотя я вполне могла бы обойтись яичницей и каким-нибудь бутербродом.

В общем, накормили меня до отвала, еда была такой же вкусной и сытной, как если бы была настоящей. А потом братья принялись обучать меня этому же заклинанию, и вот тут мы провозились довольно долго, потому что у меня не сразу стало получаться.

Заклинание оказалось довольно трудным, Калипсо был прав, когда говорил, что оно требует очень большой концентрации и здорово помогает раскачать свои теневые навыки. Я прям чувствовала, как в моей голове скрипят от напряжения шестеренки.

Мне было очень тяжело сконцентрироваться должным образом, поэтому полноценная еда у меня получилась не сразу. Сначала я наколдовала яблоко без вкуса и запаха, потом — твердый, как камень, но очень ароматный лимон, потом моими стараниями на столе появились соленые бананы и сладкая рыба. Последней, однако, весьма обрадовался Дэйон, сказав, что рыба похожа по вкусу на одно тирольское блюдо, которое он весьма любил.

— По мне так гадость гадостью, — скривилась я, продегустировав кусочек этой странной рыбы.

— Эх, ничего ты не понимаешь в дворцовых причудах! — произнес Дэйон, придвигая ближе к себе блюдо со сладкой рыбой и улепетывая ее с таким удовольствием, будто это была какая-то невероятная вкуснятина.

Бр-р-р, мерзость! Пожалуй, и не хочу я понимать дворцовые причуды, не мое это.

В конце концов, я справилась с этим капризным заклинанием и смогла воспроизвести очень вкусные фаршированные блинчики, вспоминая при этом мамину стряпню.

— Черт… вкус как из детства, будто мама сама пекла… Объеденье! — я причмокнула и аж глаза прикрыла от удовольствия, попробовав наколдованную еду.

Если вот так вот закрыть глаза и отключиться от всего происходящего вокруг, и просто лакомиться этим вкусным блинчиком, то можно на мгновения погрузиться в состояние прошлых дней, когда мама с утра пораньше пекла блины и звала меня на кухню…

— О, а Эльза иногда стоит у плиты? — искренне удивился Дельсон, тоже отправивший в рот блинчик. — М-м-м, правда вкусно. А я думал, она только чужими душами питается…

— Да ну тебя! — рассмеялась я и ткнула Дельсона локтем в бок. — Мама, кстати, очень любит готовить. Особенно всякие сложные штуки или блюда типа блинов и оладьев, когда приходится подолгу стоять у плиты, чтобы приготовить большую партию. Говорит, что это методичное занятие ее успокаивает…

Ох, кстати, только сейчас вспомнила про тот медальон от мамы, который мне передал Морис при побеге из Генерального Штаба. Медальон с посланием мамы все еще лежал у меня в кармане, но все недавние события напрочь отшибли у меня память об этом. Уж больно нервный получился побег из темницы… Ладно, надо будет вечером все-таки открыть медальон, не забыть бы снова в этой суете. Морис сказал, что там нет ничего особо важного, просто мама за неимением возможности поговорить со мной с глазу на глаз хотела сделать это хотя бы через медальон. Но все равно…

Я скучала по родителям, очень. У нас с ними всегда были хорошие теплые и доверительные отношения, они всегда поддерживали меня в трудные минуты. И сейчас мне бы очень хотелось есть не наколдованные проекции маминых блинчиков, а ее настоящую стряпню… Что ж, очень надеюсь, что когда-нибудь весь этот хаос в мире закончится, и у меня еще будет возможность полакомиться маминой стряпнёй. Будет же, правда? Сейчас так отчаянно хотелось верить в светлое будущее…

Мы с ди Верн-Родингерами так долго провозились с освоением этого заклинания и дегустацией полученных блюд, что в итоге на меня взвалили «готовку» сегодняшнего обеда.

— Вообще сегодня по графику Дэйон должен обедом заниматься, но давай преимущественно всё будешь делать ты, а Дэйон просто тебя проконтролирует, ну и я подсоблю, — предложил Дельсон. — Тебе это сейчас точно пойдёт на пользу.

Создать проекцию полноценного обеда для доброй сотни человек оказалось, по моим ощущениям, ничуть не проще, чем приготовить еду на такую ораву людей своими ручками. Устала я так, как будто не колдовала, представляя разнообразные блюда со всеми их вкусовыми качествами, а решала очень сложную математическую задачку, недоступную для моего мозга. От напряжения аж голова разболелась, впрочем, это ощущение довольно быстро прошло, когда я вновь немного поела.

Хех, если подумать, то я с самого утра только и делала что ела. Но Дэйон пояснил, что занятия теневой магией в целом весьма энергозатратны с непривычки, и аппетит пробуждают зверский.

— В первый раз всем сложно, — понимающе улыбнулся Дельсон. — Но ты справилась, Лора! Гляди-ка, все довольны.

Он кивнул на подходящих коллег, которые усаживались за длинные столы и за обе щеки уплетали еду. Под руководством Дэйона я наколдовала массу разнообразных блюд, причем старалась воспроизводить проекцию всякой интересной еды, для разнообразия местным коллегам. Благо у меня как раз был довольно большой опыт знакомства с различными кухнями, из-за моих активных родителей, с которыми мы любили встречать дома гостей и каждый раз устраивать кулинарные сюрпризы. У нас с мамой даже было что-то вроде шутливого соревнования, кто сможет более интересное блюдо придумать и приготовить для гостей.

Я с улыбкой поглядывала по сторонам, болтала с братьями ди Верн-Родингерами, а потом к нам присоединилась Агата. Она пришла с полигона, выглядела уставшей, но довольной, и с аппетитом накинулась на еду.

— А вас я чего на полигоне видела? — спросила Агата с набитым ртом, с укоризной поглядывая на своих сыновей.

— Так мы, это, Лоре помогали, да! — важно произнес Дельсон, приосанившись. — Бытовым теневым заклинаниям учили!

— Да-да, нам же тут без них никак, вот Лора и помогла нам сегодня столы накрыть, она бы без нас не справилась!..

— Да и Лора голодная утром была!..

— Мы ее накормили!..

— А, понятно, смылись под благовидным предлогом, — понимающе покивала Агата, пряча хитрую улыбку в кружке с облепиховым морсом.

— Ничего подобного! — театрально возмутился Дэйон. — Как ты думаешь, в каком гневе был бы Кэл, если бы узнал, что его благоверная голодная тут ходит-бродит, а никто не удосужился ее накормить?..

— А мы удосужились, вот мы какие заботливые!..

Я рассмеялась, глядя на их физиономии с невинными улыбочками и обворожительными взглядами.

— Как же я по вам всем скучала, боже, — с чувством произнесла я. — Вы не представляете даже, как тоскливо было не видеть всех вас, не иметь возможности пообщаться и даже не знать, как вы тут все поживаете, и живы ли вообще…

— Я-то как раз очень хорошо представляю… Эта тоска по родным мне прекрасно знакома. Я ведь своего мужа уже год не видела, — грустно улыбнулась Агата.

— Ох, ничего себе… Хотя, чему я удивляюсь, логично… Дрейк ведь не фортемин и не инквизитор, он не участвовал в твой битве с Эффу, и он остался там, в вашем доме, в другом мире, в далеком Тейлонском море… А телепортация между мирами так и не работает, да?

Агата покачала головой.

— Пока мир расколот, телепортация между мирами не представляется возможной.

— А как-то связаться с родными пробовали?

— Да вот даже через фамильяра не удалось, — натянуто улыбнулась Агата. — Через сновидения только у меня несколько раз получалось присниться Дрейку, благодаря нашей с ним особой связи, связи истинной пары это получилось. Так, хотя бы сообщить ему, как дела обстоят, а то он с ума сходил от неизвестности и невозможности связаться со мной, я ведь отправилась на битву с Эффу, сообщив об этом мужу, но с битвы не вернулась… Он только благодаря нашей связи понимал, что я жива, а то ведь и сообщить об этом было некому. Да и как? Этот мир сейчас заперт внутри самого себя, связные артефакты с другими мирами не работают, телепортация невозможна. По рассказам Эрика, из Армариллиса тоже, кроме Форланда, нельзя никуда телепортироваться, так как реальность Армариллиса попала на стык излома реальностей, и ее тоже «заклинило».

— Кстати, а телепортироваться в Армариллис отсюда почему никто не пытался?

— Так телепортация же отсюда тоже не работает.

— Но Эрик говорил, что он проложил путь сюда из Армариллиса, — припомнила я слова брата.

— Из Армариллиса сюда телепортироваться можно, — кивнула Агата. — Мои сыновья, да и некоторые другие ребята тоже просто телепортировались когда-то. А вот обратно — не получается. Даже по своим путям, не говоря уже о новосозданных.

— Но ведь Эрик…

— А Эрик у нас — хитрый всезнающий лис, — хмыкнула Агата. — Он предусмотрительно поставил в своем кабинете в Армариллисе какой-то маячок, который позволяет ему возвращаться своим телепортационным путем отсюда в том числе. В общем, он заранее позаботился о том, чтобы он точно мог вернуться тем же путем. Если бы Дэйон с Дельсоном и остальными сделали так же, они бы тоже могли. Но тогда об этом никто не задумался, все действовали импульсивно, это Эрик у нас взвешивает каждый свой шаг. А отсюда нам никакие маячки уже не настроить… И выходить за черту Излома и отходить подальше для телепортации мы не рискуем, так как нас сейчас жестко отслеживает этот человек-тень. Калипсо расскажет тебе потом подробнее, почему так обстоят дела. Но, в общем, суть в том, что мы отсюда пока никуда телепортироваться не можем.

— А телепортация около самой Теневой пелены не работает, потому что пространство искажено, — понимающе вздохнула я. — Ну почему все так сложно…

— Ничего, мы уже год так и живем. Морально тяжело, конечно, а что делать? Хорошо, что я тут с сыновьями своими хотя бы застряла, с ними всяко легче переносить этот непростой для нас всех период. Мужу моему, вон, тоже тяжело… Очень скучаю, — тише добавила Агата. — Каждую ночь пытаюсь связаться с ним во сне, но удавалось это всего несколько раз и лишь на несколько минут общения от силы. Ну, хоть что-то, в наших-то обстоятельствах… Многим сейчас тяжело. Живем тут в своеобразном вакууме, человек-тень старательно нам этот вакуум создает. Он на теневом уровне контролирует нас и пресекает все возможности связаться с внешним миром. Вот только Эрик один ходит туда-сюда и остается для нас ниточкой с остальным городом. Но с ним — отдельная песня, он такой один.

— Ох, а ведь получается, что твой отец тоже сейчас остался там один, в Лакоре? — дошло, наконец, до меня. — Салливан… Как он там? Ему-то, наверное, сейчас тоже ох как несладко…

Салливан Реймон-Родингер — это отец Агаты, и он являлся императором в далеком северном Лакоре. Салливан был ледяным драконом, как и Фьюри, но вот фортемином не являлся. Зато семью себе создал сплошь из фортеминов: его жена-императрица Агнесса и их дети Агата и Фьюри — все трое являлись солдатами равновесия, все трое участвовали в битве против Эффу… и, соответственно, застряли тут в Форланде вместе со всеми. Без возможности увидеться, без возможности сообщить, что они живы вообще. Ох…

Агата грустно улыбнулась.

— Да. Отец там грустит один в большом императорском лакорском дворце, грустит и ждет возможности вновь нас увидеть или хотя бы просто услышать. Я через Дрейка передала ему информацию о том, что мы живы, кратко объяснила ситуацию. Ну, в общем… не нам одним тут тяжело, Лора. Не нам одним… Зато представляешь, какая бурная встреча будет у меня с мужем, когда я, наконец, увижусь с ним после долгой разлуки? — неожиданно повеселевшим голосом добавила Агата.

Я рассмеялась.

— Да уж… Это ведь даже поболе нашей с Калипсо разлуки будет.

— Кэлу очень плохо было без тебя, — тихо произнесла Агата доверительным тоном, заглядывая мне в глаза. — Его раздирало от душевной боли, он это даже скрывать не мог. Особенно в самый первый день, когда, кроме меня, никого рядом с Калипсо не было. Потом-то он переключился на Дэйона и Дельсона и других прибывающих ребят, но в самые первые сутки… Было очень тяжело. В таком состоянии полного душевного раздрая я Калипсо никогда не видела… И очень надеюсь, что больше не увижу.

— Я тоже на это надеюсь, — шепнула я.

— Как вы тут вообще были в первые сутки? Район ведь полностью был уничтожен, его сравняли с землей. Одна выжженная долина с остатками фундаментов…

— Хреново мы тут были, — хмыкнула Агата, придвигая к себе миску с нарезанными дольками яблока. — Спали прямо так, на земле, обложившись утепляющими заклинаниями. Наколдовывать тогда даже матрасы сил не было… Лично я здорово выдохлась во время сражения с нечистью, да еще была ранена. Не очень сильно, сама залечилась, но этого хватило, чтобы окончательно расшатать меня. Калипсо тоже был, хм… не в форме, в общем. Первые сутки у него шел процесс энергетического объединения с Эффу, и это были тяжелые для него сутки болезненной трансформации. Помимо просто подавленного настроения, ему приходилось переживать не самые приятные ощущения от энергетического становления, да и Эффу сходу грузил его информацией касательно этого человека-тени. Но ничего, пережили, прорвались… На следующий день пришли Дэйон с Дельсоном, и все вместе мы в первую очередь направили силы на частичное восстановление квартала. Поначалу только этим и занимались несколько дней подряд, потому что нам просто надо было занять чем-то руки. Мозг адекватно мыслить отказывался, мы все переваривали события и пытались принять новую реальность. Первые дни мы даже не говорили обо всем произошедшем — нам всем было слишком плохо для этого. Но потом Калипсо, знаешь… Как будто резко пришел в себя, взял деловой тон и приступил к активным занятиям с нами и со всеми, кто продолжал пребывать за Теневую пелену. Его вообще чрезвычайно воодушевило то, что нашлись люди, кто пришел сюда к нему.

— Еще бы, — усмехнулась я. — Конечно, для него это значило очень многое.

Я закусила нижнюю губу и все-таки не удержалась — задала вопрос, который вертелся на языке:

— Калипсо винил меня в том, что я не поддержала его и не пошла сразу за ним, да? Он наверняка говорил как минимум с вами об этом…

— Ну, винил, конечно, поначалу, не без этого, — не стала увиливать Агата. — Его можно понять, он поддался эмоциям, временно отключив в себе рациональность. В нем тогда бушевала энергия, плюс ко всему, ему вообще было очень тяжело в первые дни мыслить с холодной головой. И ему было очень плохо и одиноко без тебя. Он пытался это внешне скрывать, но получалось у него скорее наоборот. Поэтому да, он жутко злился на тебя, считал, что ты его предала. Не хотел включать мозг и адекватно поразмыслить на эту тему. Я пыталась тогда сделать Калипсо логический расклад на тему тебя и того, почему ты сразу за ним не прошла, и что глупо было на это злиться, и вообще, но Калипсо психовал и упрямо твердил одно и то же. А потом я надавала ему по мозгам, так что в конце концов он вынужден был со мной согласиться, — весело добавила Агата, закидывая в рот еще одну дольку яблока.

— С тобой опасно не соглашаться, — хохотнула я.

— Да я вообще довольно опасная женщина, — с пафосным видом произнесла Агата.

И сама рассмеялась, на пару со мной.

— Сплетничаете? — раздался рядом низкий мужской голос.

Я обернулась и улыбнулась подошедшему Калипсо.

— Ты от меня утром сбежала, — нарочито обиженным тоном произнес Калипсо, еще и нижнюю губу смешно оттопырил, как маленькое обиженное дитя. — И я первым делом спросонья подумал, что ты мне вообще приснилась, и никакой Лори за Теневой пеленой нет и не было, а простыни рядом смяты, просто потому что я так неаккуратно спал во сне, и весь перекрутился… Ну, что ты смеешься? Я, между прочим, испытал несколько секунд абсолютного ужаса, когда только проснулся! У меня, может быть, психологическая травма! Успокоился, только когда вскочил на ноги и увидел твою мантию в коридоре… До этого момента даже не сообразил по магическим вибрациям ориентироваться — хотел именно своими глазами убедиться, что ты рядом.

Он подошел ко мне со спины, приобнял за плечи одной рукой, а другой зарылся пальцами в мои длинные кудрявые волосы, провел по затылку. М-м-м, так приятно…

Смех смехом, а я чувствовала, что Калипсо говорил правду, и он не приукрашивал, говоря, что испугался утром, не увидев меня рядом с собой.

Поэтому я не стала шутить, а вполне серьезно сказала:

— В следующий раз буду оставлять тебе записку о том, что проснулась и убежала на завтрак или отправилась отрабатывать какие-нибудь заклинания. Чтобы ты не волновался.

— Зачем вообще было вскакивать ни свет ни заря? — недовольно проворчал Калипсо. — Можно было меня сегодня и дома подождать, а не бежать куда-то в одиночку…

— Я была не одна, а с Дельсоном и Дэйоном, — кивнула я на братьев. — Они меня научили создавать теневую еду. На обеденной трапезе отрабатывали.

— О, да? — заинтересованно произнес Калипсо, с интересом оглядывая заваленные едой столы и активно обедающих коллег. — Это вы большие молодцы, конечно. Спасибо, что столь оперативно научили Лори, — с улыбкой кивнул он ди Верн-Родингерам и повернулся ко мне. — Я гляжу, у тебя отлично получилось. Трудно было?

— Были сложности, но ребята отлично помогли. Так что мы активно и продуктивно провели первую половину дня, как видишь.

— Ну все равно… все равно! Можно было и подождать, пока я проснусь!.. — продолжал ворчать Калипсо.

— Окстись, Кэл, это ты дрыхнешь с утра до обеда и питаешься раз в день от силы, а нормальные люди просыпаются утром, причем просыпаются голодными и отправляются на поиски провианта! — громко фыркнула Агата, с укоризной глядя на Калипсо. — Потому что вы, Ваше Теневое Балбе́йшество, разумеется, в своем жилище не держите ничего съестного, кроме воды, какао и имбирного печенья. Протянуть на нем, конечно, можно, но недолго, к вашему сведению, знаете ли. Пожалей Лору, она только из темницы сбежала, ты же не будешь ее держать в своей темнице голодной?

— М-м-м, да, действительно, об этом я не подумал, — Калипсо виновато улыбнулся. — Прости, Лори, радость от встречи с тобой немного отшибла мне мозги.

— Немного? — донельзя ехидным тоном уточнил Дельсон.

И тут же ойкнул от неожиданности, потому что скамья под ним внезапно исчезла, и Дельсон упал, распластавшись на земле.

— Хэй! — возмущенно воскликнул он. — Это запрещенный прием!..

Он встал, потирая ушибленную спину, и пригрозил кулаком Калипсо, который с ехидной физиономией наблюдал за другом.

— А враги вообще чрезвычайно любят запрещенные приемы, — надменным тоном произнес Калипсо. — Противник, знаешь ли, никогда не спрашивает, удобно ли тебе, что он на тебя сейчас нападает. Более того, нападает он обычно в самый неудобный для тебя момент, поэтому необходимо быть готовым ко всему. Так что считай, что я преподал тебе сейчас урок. Какими теневым заклинаниями тебе следовало бы предварительно воспользоваться, чтобы не допустить подобной ситуации и не упасть со скамьи, которую твой противник подлым образом выбил из-под тебя? Перечисли мне их.

— Ты издеваешься? — страдальческим тоном произнес Дельсон.

— Отвечать! — резким тоном произнес Калипсо, скрестив руки на груди и выжидающе уставившись на Дельсона.

Тот тяжело вздохнул, взлохматил пятерней волосы и произнес скороговоркой:

— Теневым заклинанием первого уровня для сохранения баланса тела в форс-мажорных ситуациях, когда высока вероятность потери контроля над положением тела в пространстве…

— Почему не заклинанием второго уровня? — перебил Калипсо.

— Потому что аналогичные заклинания второго уровня требуются лишь на тренировках, в бытовой повседневности они будут перебором.

— Почему не заклинания третьего уровня?

— Потому что их сверхпрочная защита сжирает очень много сил, и не является целесообразным использовать их в обычной жизни, рекомендуется лишь для использования в бою или в непосредственном ожидании начала сражения, — все так же скороговоркой отчеканил Дельсон со скучающим видом.

— Принято. Далее?

— Далее мне следовало не снимать с себя блокатор первого уровня, который в принципе не подпустил бы ко мне подобное заклинание и не успел коснуться скамьи с целью ее расщепления в воздухе. Ну и не снимать с себя сигнальную защиту хотя бы первого уровня, которая мгновенно оповестила бы меня о твоем намерении напасть на меня…

— Ну и почему ты не использовал сейчас весь этот букет заклинаний, который прекрасно знаешь? — ядовитым голосочком спросил Калипсо.

— Потому что расслабился, как дома, в кругу семьи, — буркнул Дельсон.

— Но мы не дома, дружище. Мы тут, конечно, как одна семья, но мы в теневом штабе, который является объектом номер один для нашего врага. Который гипотетически может в любой момент подвергнуться мощной атаке. Враг пока бездействует, но он может усыплять нашу бдительность, а это недопустимо. Пока что мы все вынуждены держать ухо востро и тренировать в себе мгновенную реакцию на всё, даже на вот такие мои шуточные выпады. Когда весь этот мрак закончится, мы сможем расслабиться и снять с себя букет защитных чар, но сейчас мы обязаны поддерживать их все время. Все время, дружище. Даже во сне. Даже когда я рядом, и опасности вроде как нет. Это для твоего же блага, помни об этом. На данном этапе это вынужденная тренировка реакции и подготовка себя ко всему. Самозащита должна быть доведена до абсолютного автоматизма. Мне важно, чтобы ты и остальные были полностью защищены, и чтобы вас невозможно было застать врасплох, пока эта теневая дрянь господствует в Форланде. Не должно быть даже места для возможной осечки.

— Да я уже понял…

— Вывод?..

— Да иду я, иду на полигон, сам иду! — проворчал Дельсон, с недовольной физиономией развернувшись и зашагав в сторону полигона.

Едва он прошел несколько шагов, как я заметила, что Калипсо сделал неуловимое движение пальцами, и с их кончиков сорвался маленький фиолетовый энергетический шарик. Сорвался и полетел прямиком в голову Дельсону, но столкнулся с некой невидимой преградой и быстро растворился в воздухе.

— Сигнальная защита второго уровня, потому что я ожидал от тебя любезного пинка под зад, чтобы я не расслаблялся. Теневой блокатор второго уровня, поглощающий любые заклинания, — не оборачиваясь, пояснил Дельсон. — Второго уровня, а не первого, потому что ты все первые блоки легко пробиваешь. Второго, а не третьего, потому что я очень надеюсь, что хотя бы смертельными заклинаниями ты в нас пуляться не будешь в качестве тренировки, так как некромантов вроде Эльзы среди нас нет, а мозги у тебя пока вроде тоже есть, ты, конечно, чудовище, но вполне адекватное чудовище! Ну, мне так кажется, во всяком случае…

Калипсо одобрительно рассмеялся и тоже шагнул вслед за Дельсоном, жестом поманив меня за собой.

— Идем, Лори. Пора проверить твои новые способности.

— А ты и меня заставишь наизусть запоминать все вот эти вот виды теневых блокаторов и прочего? — с усмешкой спросила я. — Ты же меня им научишь? Я не всё знаю, мы с тобой изучали только часть таких заклинаний.

— Научу, конечно. И да, заставлю выучить всё наизусть, — не терпящим возражений тоном произнес Калипсо, подхватывая меня под руку. — Если мы хотим выжить в сражении с человеком-тенью, то нам придется учиться очень многим вещам и в ускоренном темпе. Потому что либо мы его — либо он нас. Иного не дано.

Глава 14. На крыльях любви

Мы отправились на полигон, представляющий собой очень большую территорию, разграниченную разными защитными экранами, полосами препятствий и многими пока непонятными мне штуковинами. Тут и там тренировались фортемины и инквизиторы в своеобразных дуэлях, причем я обратила внимание, что легкими и простыми заклинаниями тут вообще никто не пользовался. Все заклинания, которые золотыми вспышками сверкали в воздухе, носили исключительно теневой характер и принадлежали к сложным чарам темной магии. Воздух прямо-таки вибрировал от напряжения, и меня саму захлестнуло непередаваемое воодушевление от наблюдения за сражающимися волшебниками.

Такие они все были… классные, что уж там! Так здорово было видеть тренирующихся вместе фортеминов и инквизиторов! И тренирующихся не злобно, а со здоровым таким азартом волшебников, которые просто дружно оттачивают свои навыки ради некой общей цели.

В обычной жизни инквизиторы и фортемины вместе не тренировались никогда… Наставник пытался когда-то попробовать внедрить такую практику, но генерал Мэколбери был категорично против, он считал это чрезмерным давлением со стороны и инквизитора и любил поговаривать, что «мы сами с этим справимся».

Исключение составляли лишь некоторые наши единичные воины, работающие в инквизиции, вроде Мориса, но это было именно исключение. А вот каких-то совместных боевых учений между Генеральным Штабом и Армариллисом никогда не было. И я считаю, что зря. Фортеминам было чему обучить инквизиторов, это могло бы здорово повысить уровень всей инквизиции. Но генерал даже мысль такую не допускал.

Интересно, как там сейчас поживает генерал Мэколбери? Устроил ли он бучу в инквизиции после моего побега? Уж наверняка устроил, не просто так Эрик сорвался в Штаб по срочному вызову. Эх, скорее бы братишка вернулся с новостями…

— Здесь мы с тобой сегодня тренироваться не будем, — сказал Калипсо, когда мы с ним шагали по полигону. — Нам с тобой сегодня нужно оценить твою боевую форму и посмотреть ее возможности, попробовать полетать, так что мы с тобой идем дальше — вон там есть поле, где ты сможешь вволю развернуться со своими крыльями.

Калипсо повел меня дальше, мы проходили по своеобразному коридору, окруженному защитными экранами по центру полигона, чтобы на стоящих в этом коридоре не попадали рикошеты заклинаний. Калипсо вдумчиво наблюдал за тренирующимися парами, иногда — молча, иногда останавливался, чтобы сделать замечания, иногда подходил к кому-то и поправлял стойку или показывал правильное положение пальцев в воздухе. Поэтому продвигались мы медленно, Калипсо быстро подмечал все мелочи и подходил к тем магам, которым больше всего требовалась помощь в корректировке боевых ударов. Потом он наблюдал за отработкой с учетом коррекции, довольно кивал, давал ценные указания и проходил дальше по безопасному коридору.

Я невольно поймала себя на ощущении дежавю, потому что Наставник академии Армариллис очень похоже себя вел на полигоне академии. Даже руки держал за спиной в схожем жесте, когда на общей тренировке проходился по полигону между сражающимися парами. Если бы не разница в цвете мантии, то сейчас со спины Калипсо вообще можно было спутать с Ильфорте.

Ну и походка… походка тоже была другой. Наставник всегда шагал плавно, неспешно, словно бы плыл по воздуху, никуда не торопился. Даже когда он передвигался при этом очень быстро, то все равно оставлял ощущение плавности и безмятежности. А вот Калипсо шагал стремительно, и казалось, что даже его черная мантия развевается резко и дергано, будто бы опасаясь не успеть за хозяином.

— Чему ты там так радушься? — спросил Калипсо, заметив мою умилительную улыбку.

— Да так… Просто впервые за долгое время мне есть чему радоваться, — уклончиво ответила я, не в силах сдержать расползающуюся улыбку.

Калипсо глянул на меня подозрительно, но промолчал и продолжил наблюдать за подопечными.

— Я смотрю, что почти все заклинания тут имеют золотой окрас, — заметила я, наблюдая за сражающейся Полли и Патрисией, мимо которых мы как раз проходили.

— Да, определенное сочетание черной и теневой магии чаще всего окрашивается в золотой цвет, — кивнул Калипсо. — Иногда еще в черно-красный, но чаще все же золотой. Такой уж цифровой код заклинаний получается, что привычного нам разноцветья не наблюдается.

— А получается, что так сложнее понять, каким заклинанием бьет по тебе противник, не так ли? — задумчиво произнесла я, как раз пытаясь понять, что за энергетический золотой шар формировала в руках Патрисия.

— О, да, ты тоже обратила на это внимание? Действительно, в обычных сражениях мы привыкли ориентироваться на целую совокупность факторов: какие жесты использует волшебник, какую позу принимает, какой окрас заклинаний использует… Ведь типы заклинания отличаются по цвету, и уже по одним только зарождающимся цветным искрам в воздухе часто понимаешь, какие именно чары сейчас плетет противник. А с моими специально разработанными теневыми заклинаниями дела обстоят иначе: практически все искры золотые, и это сбивает с толку противника, дезориентирует его. Потому что цвет больше похож на совсем другие чары из области светлой магии, поза волшебника и его жестикуляция говорит о темной магии, а сам он отправляет в тебя вообще нечто непонятное, что по факту оказывается теневым. Как тут дать отпор? Сложно. Очень сложно сражаться с моими подопечными, Лори, — добавил он не без гордости.

— А как же тогда понять, какое заклинание плетет противник? — спросила я, наблюдая уже за сражающимся Ноланом с каким-то инквизитором. — Ребята же очень быстро понимают, каким заклинанием дать отпор, даже заминок не делают. — А я вот смотрю и ничего понять не могу…

— По магическим вибрациям, — ответил Калипсо. — Только по ним, больше никак. Тут нельзя верить глазам, можно только ориентироваться на ощущения. Это умение развивается определенным образом, и я тебя тоже научу этому. Не волнуйся, у тебя обязательно все получится.

— Да я и не волнуюсь, — честно сказала я, пожимая плечами. — Чего мне волноваться? Если чего-то не умею — значит, научусь этому. Раз остальные научились, то и у меня все получится. У меня настрой боевой, я намерена дать максимально возможный жестокий отпор этому человеку-тени, из-за которого заварилась вся эта каша. И Клояну… боже, ты себе даже представить не можешь, как я хочу надрать ему зад!

— Э, нет, оставь эту заиньку мне, — как-то хищно улыбнулся Калипсо. — Я с ним сам хочу разобраться, когда у меня появится такая возможность. Сейчас он предусмотрительно выставил вокруг себя какую-то сильную защиту, мне даже во сне до него не добраться. Но я с ним в любом случае разберусь — лично. После всего того что ты мне про него рассказала, для меня это дело принципа.

Я с подозрительным прищуром глянула на Калипсо.

— И как ты намерен с ним разбираться?

— Всё-то тебе расскажи, — весело подмигнул мне Калипсо.

Я усмехнулась и покачала головой.

Веселость Калипсо сейчас была… пугающей. Знаете, это не добрая веселость, которой хочется поделиться. А такое мрачное предвкушение чего-то очень нехорошего и чертовски приятного лично для себя.

Калипсо вчера был в бешенстве, когда я рассказала ему детали своего побега. Нет, в целом он был довольно сдержанным, но при подробном рассказе о Клояне глаза Калипсо гневно сверкнули фиолетовым светом, и аура его в этот момент завибрировала так, что мне стало здорово не по себе.

Что ж, видя такое настроение Калипсо, можно было не сомневаться в том, что судьба Клояна предрешена. И это не тот случай, когда мне хотелось ему сочувствовать или просить оставить Мэколбери-младшего в покое.

Нет уж, никакого покоя ему не будет. Как вообще таких тварей носит земля?

На поле, предназначенном для отработок заклинаний в небе, сейчас тренировалось несколько волшебников в своих боевых формах летающих зверей. Два дракона, феникс и еще какая-то гигантская птица, похожая на орла, — все они летали высоко в небе в сверкающих золотистых вспышках заклинаний. Но все они быстро прекратили тренировку и начали снижение, стоило лишь Калипсо появиться в зоне видимости.

— Они тебя просто почувствовали, да? — уточнила я, наблюдая за снижающимися волшебниками, на ходу меняющих свою боевую форму.

— Меня, как ты и сама можешь заметить, сложно не почувствовать в непосредственной близости, — усмехнулся Калипсо. — Аура у меня стала давящей, ну а тут я ее не скрываю. И ребята уже знают, что если я прихожу, то нужно сначала спуститься и выслушать мои указания. Ну или пойти туда, куда я их пошлю, чтобы не мешать мне тут.

— И часто ты так посылаешь? — усмехнулась я.

— Вообще крайне редко. Но сегодня именно это я и сделаю. Не хочу, чтобы тебя сегодня отвлекали от рабочих задач, — пояснил Калипсо, завидев мою вопросительно вздернутую бровь. — Наши с тобой коллеги будут пялиться на тебя с большим интересом, и обычно я только поощряю желание наблюдать за тренировками сильных магов, потому что это необходимая часть процесса обучения. Но сегодня, в первую твою тренировку, мне нужно все твое внимание. Ты должна быть полностью сосредоточена на процессе, тебе нельзя отвлекаться.

Калипсо поприветствовал подошедших коллег, а потом попросил всех освободить поле и сменить локацию на другой полигон для отработки других заклинаний и умений. Волшебники не стали ни спорить, ни задавать лишних вопросов в стиле «А зачем, а почему?», они просто покивали и двинулись в сторону выхода, махнув рукой Калипсо и воскликнув:

— Хорошего дня, Мастер!..

— Отличной тренировки, Мастер!..

— Увидимся вечером, Мастер!..

Я с интересом проследила за уходящими коллегами и перевела взгляд на Калипсо, который, в общем-то никак не отреагировал на слова своих подопечных. Он, видимо, привык к таким фразочкам и уже не обращал на них внимания, а вот мне было необычно слушать и наблюдать такое со стороны.

Мастер, ишь… Ладно, когда-нибудь и я к этому привыкну.

Мне пока вообще было сложно привыкнуть к резко сменившемуся статусу Калипсо. Вроде совсем недавно мы с ним вдвоем являлись студентами академии Армариллис и плясали под дудку всех профессоров и Наставника, вне зависимости от того, нравилось нам это или нет. А теперь все так изменилось… Теперь… А кто я такая теперь?

Почему-то я больше не могла ассоциировать себя с адепткой академии Армариллис. Я очень уважала Наставника и всегда буду хорошо к нему относиться, с теплом вспоминать время обучения в академии. Но мне не довелось учиться там особо долго, то в силу своей магии, то из-за заключения под стражу, прям как проклятье какое-то, ей-богу. И этот год, проведенный в темнице, только больше закрепил во мне ощущение отчужденности от академии.

И теперь… А кто я такая теперь?

Я фортемин, но я больше не ощущала себя адепткой академии Армариллис. А кем именно я себя ощущала, пока сформулировать не могла. Наверное, потому что мои процессы трансформации — внутренние и внешние — пока что были на самом пике развития.

А Калипсо? Кто теперь Калипсо? Уж точно не адепт академии Армариллис… совсем не адепт.

— Кстати, это как раз та парочка, о которой я тебе недавно говорил, — кивнул Калипсо на высокую темноволосую женщину и широкоплечего мужчину с темно-русыми волосами и короткой стрижкой. — Мати́сса и Лиа́м, они тут единственные, кто тоже образовал связку илунари-эруаль, и на их запястьях тоже есть символ золотой спирали, когда они взаимодействуют вместе как боевая пара. Отличные маги, далеко пойдут.

Я пригляделась и действительно заметила очертания уже почти потухшего символа золотистой спирали на запястьях мужчины и женщины. Надо отметить, что и аура у этой парочки тоже была специфичная, отличающаяся от остальных волшебников тут за Теневой пеленой. Чувствовалась в них некая особая сила, выделяющая парочку от коллег.

— Они инквизиторы, работали раньше под руководством Мориса, — продолжил пояснения Калипсо. — Так что у нас тут появилась парочка боевых драконов с теневыми навыками, и это огромный прогресс.

— А откуда они? — поинтересовалась я. — В Форланде самом по себе ж не водятся драконы, значит, они откуда-то издалека прибыли.

— А вот это как раз самое интересное: драконья сущность оказалась их новыми теневыми навыками, — хмыкнул Калипсо.

— Ух ты! И такое бывает?

— Оказывается, да. Матисса и Лиам никогда ранее не проявляли в себе никаких драконьих замашек, они родились в Форланде, и родители их тоже не являются драконами или иными ящероподобными существами. Но теневая магия и связка илунари-эруаль проявилась в них таким вот неожиданным образом. У них не появился отдельный теневой фамильяр, но зато изнанка мира наделила магические Искры этой парочки возможностью трансформации. Так проявилась их теневая сущность под моим контролем. Мы не сразу это поняли, но я помог ребятам проявить себя в полную силу.

— Да-а-а, ты настоящий мастер своего дела, — с чувством произнесла я, пока мы с Калипсо шли к середине поля. — Сами ребята бы не смогли так круто себя раскрыть, да? Самостоятельно такие эксперименты лучше не проводить?

— Ни в коем случае, — жестким тоном произнес Калипсо. — В теневую магию нельзя углубляться в одиночку, без хорошего проводника. Это чревато самоуничтожением.

— Никому нельзя, кроме тебя, получается, — с усмешкой добавила я.

— Ну, во-первых, я все-таки теперь знаю очень много из того, что знает Эффу, а он очень крутой проводник в теневую магию, и с ним я смело могу углубляться в те темы, о которых раньше знал слишком мало. Во-вторых, меня тщательно оберегает твой старший брат, — хмыкнул Калипсо. — Как бы меня периодически не тошнило от Эрика и его опеки, а я все равно вынужден признать, что он своим пророческим видением оберегает меня от неосторожных шагов. Так что нельзя сказать, что я действую в одиночку. Ну и… будем честны, иногда мне кажется, что мироздание выбрало меня как своего рода проводника магии изнанки мира в этот мир, — с кривой улыбкой добавил Калипсо. — Поэтому мне легче остальных дается эта сфера магии, так как… ну, так как пришло время вытащить ее наружу. Должен же кто-то быть этим самым проводником, верно? Так сложилось, что эта ноша легла на мои плечи.

— И, на мой вкус, ты прекрасно с ней справляешься, — кивнула я.

Лицо Калипсо озарилось светлой улыбкой.

* * *

Тренировка выдалась чрезвычайно изнурительной.

— Сегодня мы будем практиковать только твои полеты, — говорил Калипсо, когда я училась быстро принимать свою боевую форму. — С твоим теневым двойником поработаем в следующий раз, для начала тебе нужно овладеть своим новым телом.

Управлять крыльями оказалось не так просто, как мне виделось со стороны. Крылья долго меня не слушались и, казалось, жили собственной жизнью, я несколько раз делала какие-то незапланированные дикие кульбиты в воздухе, пытаясь совладать со всеми своими конечностями. Было сложно, непривычно, и я ощущала себя ребенком, который делает первые шаги в своей жизни.

— Слушай, а ты тоже поначалу чувствовал себя неуклюжим идиотом со здоровенными неуправляемыми штуками за спиной, или только я такая неумеха? — недовольно проворчала я.

Калипсо рассмеялся.

— Да все так себя чувствуют, когда впервые летают, это нормальные эмоции. Давай, Лори, ты справишься! Всего несколько десятков часов тренировок — и ты будешь летать так же легко, как ходишь по земле!

С моих уст слетел нервный смешок.

Несколько десятков часов тренировок… прозвучало весьма эпично.

Впрочем, в любое дело необходимо вкладывать время и силы, если хочешь чего-то добиться.

Но несколько часов спустя я уже чувствовала себя в небе намного более уверенно. Еще не легко, как Калипсо, я все еще внутренне напрягалась при каждом движении, но это с непривычки, с опытом обязательно пройдет.

Поэтому как только я более-менее освоилась в воздухе, Калипсо начал тренировать со мной различные виды заклинаний — сегодня мы сосредоточились на теневых защитных блоках и некоторых базовых боевых заклинаниях.

Калипсо и сам получал невероятное удовольствие от полетов. Его сильные энергетические крылья, отливающие золотом, уверенно держали хозяина в воздухе, и поначалу Калипсо просто разминался некоторое время, летая рядом со мной. Я заметила, что в какой-то момент он летал просто с закрытыми глазами и улыбался чему-то своему… Столько неприкрытого счастья было в этой улыбке!

— Не представляешь, как приятно вновь оказаться в небе, — произнес Калипсо, почувствовав на себя мой взгляд.

И на мой немой вопрос добавил:

— Я же без тебя не могу летать, Лори. В очень большой дали от тебя, без магической связи с тобой, без твоей энергетической подпитки я не могу создавать энергетические крылья. Это та часть магии, которая существует исключительно за счет нашей связки илунари-эруаль. Как Матисса и Лиам не могут обращаться в драконов друг без друга, так и я не могу летать без тебя. Ну, точнее, летать немного могу — но как и другие фортемины, исключительно за счет некоторых левитационных практик, но они весьма ограничены в своих возможностях. А энергетические крылья, позволяющие парить свободно, у меня есть только благодаря тебе.

— Вот как… Получается, ты только сегодня впервые за год летаешь?

— О да-а-а, — с чувством произнес Калипсо.

Он сделал сальто в воздухе и завис передо мной с загадочной улыбкой.

— Знаешь, Лори… Если подумать… Твоя любовь заставляет меня парить в небесах. Во всех смыслах того слова, — хмыкнул он.

Я ойкнула, когда Калипсо подлетел ближе и привлек меня к себе за талию, наклоняясь к моим губам с недвусмысленным желанием. Но я уперлась когтистыми ладонями в грудь Калипсо, не давая к себе приблизиться вплотную.

— Я крылатая, когтистая, рогатая и черная, как дымящийся уголек, — скептично произнесла я. — Тебе не противно меня такую целовать?..

— Ты восхитительно прекрасна, как черная ночь, — шепнул он жарко мне в губы, мягко, но настойчиво убирая в стороны мои руки. — Я в полном восторге от моей опасной девушки. Ты моя илунари. И за этим словом таится очень многое. Ты не можешь мне быть противна в принципе. Я люблю тебя любую, потому что люблю твою душу, Ло-о-ори, — добавил он, мягко растягивая мое имя, перекатывая его на языке, как некое сливочное лакомство.

Сложно не растаять от таких слов. Я и не устояла. Поэтому позволила вовлечь себя в чувственный поцелуй, обвила руками шею Калипсо и целовала, целовала с таким жаром, что аж дух захватывало.

Целовать его, находясь при этом где-то высоко над землей, было каким-то особым непередаваемым удовольствием. Я и так внутренне парила от счастья, а сейчас и внешне парила — с двумя гигантскими черными кожистыми крыльями за спиной. Так и хотелось обвить ими Калипсо, обнять, как второй парой рук, так как не знала, как еще можно выразить свой восторг от близости с этим человеком.

Калипсо зарывался пальцами в мои волосы и приятно массировал затылок. Но в один момент его шаловливые пальчики поползли выше и ощутимо задели основание моих замечательных витых рогов… Меня тут же как током ударило, отчего я дернулась и резко отпрянула от Калипсо, схватившись за голову.

— Ай-яй!! Больно, — пояснила я, с виноватой улыбкой глядя на обеспокоенного Калипсо, которого, кажется тоже немного ударило током. — Оказывается, у меня, э-э-э… очень чувствительные рога. Боже, как это дико звучит, никогда бы не подумала, что произнесу когда-нибудь такую дичь… Но, в общем, их лучше не касаться, мне прям больно, так как словно током бьет. Наверное, это какая-то защитная реакция фурий, чтобы важных рогов никто не мог коснуться и мешать тем самым концентрации нужной энергии…

— М-м-м, значит, удерживать тебя за рога в процессе интимной близости не получится, жаль… Ну что ты на меня так смотришь? — спросил Калипсо, быстро моргая с невинным выражением лица и глядя на мои вытаращенные глазки. — Я так… просто задумался, чисто теоретически, интересно же…

— Чисто теоретически, значит, да? — прошипела я сквозь зубы, яростно сощурившись и сжав руки в кулаки. — За рога меня держать удумал, да?!

Калипсо с хохотом пришлось быстро отлететь от меня подальше, чтобы улизнуть от шаровой молнии, которая сама по себе сорвалась с кончиков моих рогов и яркой вспышкой полетела в сторону Калипсо. Он хоть и отбился от пущенной в него молнии, но я кинулась следом, пуская в ход иные боевые чары вперемешку с молниями.

В общем, следующие полчаса обернулись для нас резвой тренировкой на высоких скоростях, когда я пуляла в Калипсо мощные теневые чары, подпитанные моими молниями, а Калипсо активно оборонялся и не менее активно пускал в меня ответные чары, веселясь моей забавной ярости и постоянно подогревая мое взвинченное настроение.

— Давай, давай, догони меня, фееричнейшая ты моя красавица! — подначивал он, ловко отразив мой огненный шар, избежав с ним столкновения через сальто в воздухе. — Покажи, на что ты способна!.. Или это всё, предел твоих возможностей?

Ах так, да?!! У-у-у, ну держись…

Я никак не могла догнать Калипсо и в какой-то момент по-настоящему разозлилась на собственное бессилие и… как-то незаметно для себя ушла в какой-то морок, в некое пограничное состояние подпространства, что ли. Не знаю, как правильно это назвать, но я словно бы провалилась в некую черную пелену, откуда наблюдала за всем будто бы из грозового облака, из темной дымки… и откуда меня не было видно, судя по тому как Калипсо тут же перестал улыбаться и растерянно огляделся по сторонам, будто бы в упор не видел меня.

Кажется, я могла управлять этим неким мороком, а потому попробовала мысленно сгустить его вокруг Калипсо, словно бы образовывая вокруг него плотную грозовую тучку, опасно мигающую разрядами молний.

Калипсо закрутился на одном месте в воздухе, напряженно глядя по сторонам и на всякий случай выставив перед собой руки для отражения любой атаки.

— Лори?.. Ты где? Я тебя не вижу и почему-то не чувствую твое точное местоположение, хотя и ощущаю, что ты где-то рядом…

Я расплылась в самодовольной улыбке и предвкушающе потерла ладошки. Правда чуть не расцарапав себя собственными же когтями с непривычки, ну да опустим этот нюанс.

Передвигаться в этом мороке я могла не только невидимой, но и неслышимой. Поэтому умудрилась подобраться к Калипсо совсем близко со спины.

Он почувствовал меня лишь в самый последний момент, когда я уже вышла из теневого морока и пулей кинулась на своего «кролика», ой, то есть — противника, да-да.

Калипсо успел ко мне обернуться, но не стал отбиваться какими-то агрессивными чарами, и мы с ним сцепились чуть ли не врукопашную и сражаясь на энергетических мечах: я — с мечом-молнией в руках, Калипсо — с ярко-фиолетовым мечом, состоящим из ослепительно яркого сгустка света.

Удар, блок, удар… На больших скоростях, с переворотами в воздухе, не делая перерыва ни на долю секунды. В глазах Калипсо читался откровенный восторг и азарт. Думаю, в моем взгляде читалось нечто подобное… А, ну, конечно, с учетом того, что мои глаза вообще можно было разглядеть, потому что они же сейчас выглядели сплошной чернотой с маленькой красной точкой в центре.

Так вошли в раж, что сами не заметили, как давно уже покинули в полете территорию тренировочного поля и влетели на территорию спальных домиков и своеобразной уличной «столовой», где ребята собирались теплыми вечерами на улице за длинными столами.

По этим самым столам мы и пронеслись буйным черно-золотым вихрем, распугав коллег, посносив на землю половину посуды, перепрыгивая со столов на деревья, обратно и снова взмывая в воздух, увлеченно продолжая сражаться и пуская в ход всё более опасные чары.

Я сама не поняла, в какой момент Калипсо начал сражаться со мной почти на равных, не жалея меня и действуя почти в полную силу.

Потом таким бешеным вихрем мы проскакали по столу, за которым чаевничали Агата с Маргаритой.

Последняя подпрыгнула на месте от неожиданности, когда моя когтистая нога с мерзким звуком шкрябнула по пустой тарелке, мгновенно расколов ее на части.

Маргарита нервно сглотнула, так и не успев притронуться к еде и провожая задумчивым взглядом нас с Калипсо, уже умчавшихся дальше, куда-то в сторону цветущего сада.

— Как думаешь, с ними всё нормально? Может, стоит вмешаться?

Агата как раз успела убрать в сторону заварочный чайник за долю секунды до того, как я его бы снесла. Она с непроницаемым выражением лица поставила чайник обратно на стол и, даже не глядя в нашу сторону, произнесла:

— Всё в порядке, Марго, не волнуйся. Они просто пытаются определиться, кто из них доминирует.

— А-а-а, — понимающе покивала Маргарита, вернувшись к прерванному чаепитию. — Ну да, ну да… Невозможность определиться мне понятна, — глубокомысленно произнесла она, стрельнув взглядом в сторону Дэйона и Дельсона, они неподалеку хохотали над Ноланом, на которого из-за нашего с Калипсо энергетического вихря опрокинулась целая тарелка со спагетти в сливочно-рыбном соусе.

Мы с Калипсо тем временем проскакали прямо по крышам некоторых домиков, непрестанно перекидываясь заклинаниями, полетели дальше, петляя между деревьями в саду, но в какой-то момент я все же дала осечку. Вернее, это Калипсо выждал идеальный момент, когда я наконец-то начну уставать и хоть немного замедлюсь в движениях. Какой-то секунды промедления оказалось достаточно для того, чтобы какое-то хитрое заклинание все-таки пробило мою защиту и попало четко мне между крыльев. Эти самые крылья в мгновение ока начали исчезать прямо на глазах вместе с моим боевым обличием фурии.

— Ой, нет-нет-нет-нет-нет!! — испуганно взвизгнула я, смешно болтая в воздухе руками и ногами, когда поняла, что зависла высоко над землей, больше не имея возможности управлять своим полетом.

Я камнем рухнула вниз, но мое падение смягчил Калипсо, опередив мои попытки приземлиться с помощью левитационных чар. Так что упала я замедленно прямо на перину: Калипсо наколдовал подо мной матрас, прямо посреди какой-то полянки с очень высокими цветами в половину человеческого роста. Вот на этот матрас я и плюхнулась спиной, и сразу следом приземлился Калипсо. Вернее, приземлился он фактически на меня, зажав ногами мои бедра и ловко заведя руки мне за голову.

— Поймал! — с довольной улыбкой воскликнул Калипсо. — Ты отважно сражалась, о моя ужаснейше-прекраснейшая фурия, но тебе нужно будет еще тренировать реакцию и необходимо отработать методы аварийной посадки, так сказать. Но в этот раз я выиграл. А победителю полагается жаркий поцелуй!

Не то чтобы я была против, но сейчас мое внимание неожиданно для самой себя сместилось на иное, и это заметил Калипсо:

— Хм, Лори? Что такое? Тебе больно? Я вроде сделал твое падение очень мягким…

— Нет-нет, все в порядке, — мотнула я головой. — Просто смотрю, что мы на какой-то очень красивой цветочной полянке приземлились, я тут еще не была. Такие шикарные цветы растут, явно какой-то маг-природник постарался, а мы тут взяли и беспардонно смяли часть этой красоты матрасом…

— Ты издеваешься? — хохотнул Калипсо. — Тебя сейчас действительно волнуют помятые цветочки? Лори, дорогая моя, единственный цветок, который сейчас должен тебя волновать и привлекать все твое внимание, — это я.

— А, так ты у меня гладиолус? — прыснула я от смеха.

— Анту́риум, — хмыкнул Калипсо.

И наклонился, прерывая все мои дальнейшие возражения поцелуем, который быстро перерос в такие страстные ласки, что у меня не только цветы, а вообще всё повылетало из головы, оставив там только нежность вперемешку со страстью.

Что ж, можно подытожить, что первая моя тренировка в обличии фурии получилась жаркой… во всех смыслах.

И надо бы мне, пожалуй, почаще тренироваться летать одной, без Калипсо, иначе все наши тренировки пока неминуемо будут заканчиваться в одной — горизонтальной — плоскости. Впрочем… с учетом наших крыльев и наших темпераментов — подойдет и вертикальная плоскость. И вообще какое-либо отсутствие плоскости.

Глава 15. Кто здесь?

Даже после жаркого перерыва и быстрого душа мы с Калипсо вернулись на полигон и продолжили тренировки, сегодня всё его внимание было сосредоточено на мне и на прокачивании моих боевых навыков в небе.

— А как же остальные ребята? — спросила я, улучив момент паузы между агрессивными перекидываниями опасными чарами. — Наверняка ты много кому еще должен уделить внимание, может кто из ребят очень ждал сегодня работы с тобой, еще расстроится, что ты не уделил время…

— Подождут до завтра. Со всеми я так или иначе уже занимался, а с тобой был вынужденный перерыв в целый год, нам нужно наверстать в кратчайшие сроки. Твои навыки фурии очень важны, мы с тобой будем их усиленно развивать. А другие мои подопечные свои задачи сейчас знают, каждый свою сторону развивает, пока что всё идет своим чередом. К тому же, будем честны, ребята скажут тебе только спасибо за то, что я их сегодня почти не трогал, — хмыкнул Калипсо, вытирая испарину со лба алым носовым платком. — Обычно я им спуска не даю, и они вечно ноют о том, какой я тиран, так что, уверен, все они были рады сегодня небольшой передышке. Нет, при этом все работали, тренировались — просто не так агрессивно, как это с ними обычно делаю я. Что ж, пусть немного выдохнут, им тоже нужно это небольшое послабление. Они молодцы, все очень стараются и работают наизнос, понимают, что ставки как никогда высоки. Но ладно уж, пусть немного расслабятся, пока я концентрируюсь на тебе.

Мы продолжили занятия, но уже через полчаса я почувствовала, что меня больше не слушаются руки-ноги от колоссальной усталости. Моя боевая форма сама собой сошла на нет, потому что я была не в состоянии ее поддерживать дальше.

— Всё! Больше не могу, — категорично сказала я, разлегшись на земле и ощущая каждую ноющую мышцу в теле. — Очень устала…

— Ты потратила сегодня много сил, — понимающе кивнул Калипсо, присев рядом со мной на корточки. — Но и свой магический уровень приподняла. Опробовала некоторые новые способности и даже в первый же день смогла разобраться с крыльями. А еще сражалась со мной сегодня на очень высоком уровне несколько часов подряд и даже сумела один разок меня швырнуть в сторону. Неплохо для человека, который провел год в темнице и не имел возможности тренироваться и развивать дальше свои навыки, да?

Он весело подмигнул и неожиданно подхватил меня на руки.

— Идем, фееричнейшая ты моя. Донесу тебя до душа.

— До нашего душа отсюда далеко топать, — со вздохом произнесла я, прижимаясь щекой к груди Калипсо. — А я тяже-е-елая…

Калипсо хохотнул.

— Не переживай, я не сломаюсь. Это приятная тяжесть.

— Хэй! — я шутливо стукнула его кулачком ему по груди. — Ты должен был сказать, что я легкая, как перышко! А то ишь, тяжесть ему приятная…

Калипсо в голос расхохотался.

Впрочем, я и сама улыбалась до ушей, прижимаясь к Калипсо и наслаждаясь его теплом и тем, как бережно он нес меня на руках.

Когда мы проходили мимо входа на главный полигон, то столкнулись с Дельсоном, который как раз шел с полигона и быстро догнал нас.

— Хэй, а когда мы устаём вусмерть, ты нас пинаешь под зад! — возмущенно сказал он, шутливо ткнув локтем в бок Калипсо. — Я протестую против такой несправедливости! Я буду жаловаться в комитет по тенеобразованию!..

— Тебя тоже на ручках пронести? — елейным голосочком произнес Калипсо.

Дельсон на всякий случай отскочил от него подальше, и я заметила, как он молниеносно укрылся дополнительно парочкой защитных заклинаний.

— Не-не, я не жалуюсь, и меня тут уже нет!.. — Дельсон даже руки поднял, мол, всё, сдаюсь!

И чуть ли не бегом кинулся налево по дорожке, которая змеилась между ароматных кустов шиповника.

Я проследила взглядом за тем, к какому домику поворачивал Дельсон, и, перед тем как мы свернули в сторону, успела заметить в окошке Маргариту, которая над чем-то смеялась. И Дэйона, который поплотнее зашторил окно.

— А Дэйон с Дельсоном до сих пор «соображают на троих» с Маргаритой? — не удержалась я от вопроса, когда мы уже подходили к нашему домику.

— Каждый из нас сейчас по-разному справляется со стрессом, — хмыкнул Калипсо. — Пусть развлекаются, я в их развлечения не лезу. Сейчас им хорошо — вот и славненько, пусть. Когда-нибудь им самим это надоест.

— Она меня напрягает в опасной близости от тебя, — проворчала я. — Эта чертова недоаристократка из Искандера…

— Она славная, эта Маргарита, — задумчиво протянул Калипсо.

Он заметил мое вытянувшееся лицо, рассмеялся и добавил:

— Не в том смысле, в каком ты подумала!.. Она славная девушка, добрая, честная и отличный воин, который готов биться за своих близких людей до последнего. Ты бы видела, как она тут один раз защитила Полли, которая пыталась выйти из Теневой пелены в город и мгновенно столкнулась с человеком-тенью! Это было первое такое жесткое столкновение наше, и тогда именно Маргарита первая успела среагировать и выцепить Полли обратно, пока я не пришел, сражалась за нее, как за себя, получила серьезное ранение, но малышку По спасла, смогла. Так что она правда славная. Но между нами с Маргаритой никогда ничего не было вообще. Она липла ко мне в Армариллисе, конечно, но ее попытки прилипания ко мне совпали с тем периодом жизни, когда я искал тебя. И меня уже не интересовала Маргарита, так как она совершенно точно не могла быть той девушкой, которую я искал, — хмыкнул Калипсо. — И вообще, всё это было давно и как будто — неправда… Будто из прошлой жизни… Хотя, в принципе, так и есть.

Я задумчиво закусила губу, глядя на Калипсо, в глазах которого сейчас отчетливо промелькнула тоска.

— Фортемины никогда не бывают бывшими, — осторожно произнесла я. — Даже когда мы заканчиваем обучение, Армариллис все равно остается для нас вторым домом…

— Я больше никогда не вернусь в Армариллис, Лори, — резковато произнес Калипсо. — Никогда.

— Никогда — это слишком громкое слово, — сощурилась я, внимательно наблюдая за эмоциями Калипсо. — Всё может измениться. И если мы избавимся от человека-тени, смоем грязь с твоего опороченного имени, то ты сможешь вернуться в Армариллис и…

— Так а что мне там делать? Ну ты сама подумай. Обучение в Армариллисе для меня завершено. Обучать нужных магов я буду где угодно, но только не там. Наставнику Армариллиса я подчиняться не собираюсь ни при каких условиях, так что являться на его зов чуть что не буду, — холодным голосом произнес Калипсо. — Мне больше нечего делать в Армариллисе, Лори. Мне в нем тесно. Эта глава жизни для меня закрыта. И нет смысла пытаться втиснуть себя обратно. Ради чего? Ради призрачной надежды когда-нибудь в безумно далеком будущем стать Арма и быть сильнее? А зачем, если энергетическая связка эруаль-илунари является теневым аналогом боевой связки Боец-Страж? И с тобой я буду сильнее всегда и везде, где бы ни находился.

— Может, ты и прав, — вздохнула я, вновь прильнув к груди Калипсо. Мне сейчас не хотелось говорить на морально тяжелые темы, какой явно была для Калипсо тема родителей и Армариллиса, я собиралась поговорить с ним об этом как-нибудь позже. — В конце концов, чтобы открыть дверь в новую жизнь, надо закрыть дверь в старую…

— И некоторые такие двери закрываются навсегда, — согласно кивнул Калипсо. — Но об этом не стоит жалеть. Без этого порой невозможно движение вперед. А мне ох как есть куда двигаться, Лори. Я только в самом начале своего пути.

— Я пойду по этому пути рядом с тобой за руку, — сонно произнесла я, прикрывая глаза, с легкой улыбкой на устах.

Калипсо ничего на это не сказал, но прижал меня крепче к себе, и я почувствовала, как его сердце забилось чаще.

Я думала, что после такой изнурительной тренировки быстро свалюсь спать, но, на удивление, после душа вновь оказалась полна сил.

— Это сказывается твой магический баланс, — пояснил Калипсо. — Ты сейчас хорошо сбалансирована по главным энергетическим точкам, у тебя красивая звенящая аура ровного голубого цвета. Поэтому ты быстро восстанавливаешься, тебе активные тренировки сейчас только на пользу будут идти и развивать так дальше твою магическую Искру. Ты сейчас вошла на новый этап своего развития, а на этом высоком этапе энергия обычно бьет ключом и способствует ускоренной регенерации.

— У других ребят тоже подобное наблюдается?

— Ага. Ну, плюс-минус, у всех со своими нюансами. Но, в общем, не удивляйся своему быстрому восстановлению, так и должно быть.

У меня было такое прекрасное настроение, что мы с Калипсо еще немного просто погуляли по дорожкам, которые были тускло освещены энергетическими шарами, висящими в воздухе и подсвечивающими путь. Мне было хорошо, тепло, спокойно и приятно идти вот так в обнимку с Калипсо. Если подумать, то мы с ним ни разу вот так вот не гуляли… В академии все время были заняты тренировками, вне академии нам гулять было некогда, на свидания побегать мы с ним банально не успели. Поэтому сейчас просто наслаждались прогулкой и теплом наших объятий. И поймала себя на мысли, что мне чертовски нравится гулять так с Калипсо…

Я была счастлива, расслаблена, но одна мысль все же не давала мне покоя и зудела в голове, настойчиво требуя внимания.

Поэтому когда Калипсо полез ко мне с недвусмысленным желанием жарко зацеловать меня, я уперлась ладонями ему в грудь.

— Так, нет, — мотнула я головой, не давая ему прильнуть ко мне с поцелуями. — Уединяться мы сейчас не будем.

— Что, ты уже устала? — с притворным ужасом произнес Калипсо. — А кто ночью согласно закатывал глазки и блаженно улыбался в ответ на мое клятвенное обещание не выпускать тебя из постели в ближайшие несколько дней минимум?..

Я прыснула от смеха и шутливо ткнула Калипсо локтем в бок.

— Да не в этом дело!..

— Хм, а в чем?

— Я, конечно, безумно соскучилась, не хочу от тебя отлипать, и всё такое, но… Я хочу знать правду, Кэл. А ты явно не торопишься делиться со мной ею. Расскажи мне, как на самом деле обстоят дела с Эффу? Почему ты говоришь, что он нам не враг? А кто тогда враг? Я ничего не понимаю, но очень хочу понять. И я имею право знать правду!

— Ах, ну конечно, — Калипсо хлопнул себя ладонью по лбу. — Прости, мне радость от встречи с тобой временно отшибла мозги и критическое мышление… Хотя, кажется, я это уже говорил, но не лишним будет повторить. Разумеется, ты имеешь право знать правду, и я не собирался ничего скрывать от тебя. Давай устроимся в гостиной, там пообщаемся.

— С чаем или кофе? — с улыбкой спросила я, когда мы направились к главному домику, где располагалась самая большая гостиная.

— Лучше с графином чего-нибудь покрепче, — вздохнул Калипсо. — Разговор предстоит долгий и тяжелый.

В этом домике, который я окрестила про себя как «главный теневой штаб» днем было много ребят, постоянно кто-то прибегал-убегал. А вот к позднему вечеру многие разошлись по своим спальням уже, в этом условном штабе осталась только пара человек, зависших на кухне. Два паренька — инквизиторы, видимо? — махнули рукой Калипсо и поспешили на выход, непрерывно болтая на какие-то несерьезные темы вроде разговоров о погоде.

А мы как раз наоборот прошли на кухню, и Калипсо первым делом полез доставать из шкафчика бокалы. Открыл шкафчик со стеклянными дверцами и полками, задумчиво оглядел его содержимое и поинтересовался:

— Тебе что налить? Светлый айлино́р, красное исканде́рское или огненный эль?

— А что, всё настолько плохо, что без крепких напитков не обойтись? — с усмешкой спросила я.

Калипсо правда не спешил присоединяться к моему веселью. Он был необычайно серьезен и изучал стоящие на стеклянной полке бутылки с таким видом, будто от выбора напитка сейчас зависел весь смысл жизни.

— Ну, не знаю насчет тебя, а мне точно будет не обойтись без айлинора, — вздохнул Калипсо, доставая изящную стеклянную бутыль со светло-розовым напитком. — Для меня тема всех прошедших событий и без того болезненная, я каждый раз нервничал, когда говорил с кем-то об этом, а с тобой мне нервно вдвойне.

— Почему?

— Не знаю, — снова вздохнул Калипсо. — Не знаю, как ты отреагируешь на всё услышанное. Наверное, я переживаю, что чем-то напугаю тебя или вызову желание сбежать от меня куда-нибудь подальше — так, на всякий случай… Как от эпицентра теневой магии в Форланде.

— Глупости всё это, — рассмеялась я. — Никуда я от тебя сбегать не собираюсь. Ты меня за кого держишь? За трусиху, которая избегает любой сложности?

— Тебя сложно назвать трусихой, — хмыкнул Калипсо. — За год пребывания в тюрьме инквизиции ты не сломалась, хотя тебя давили морально. И ты постоянно пыталась сбежать, хотя прекрасно знала, что любая твоя попытка дать отпор может привести к магическому приступу. Но ты и боли не боялась и даже через боль пыталась сбегать, как мне рассказывал Эрик… Ты очень храбрая, Лори. Настолько, что оказалась пока что единственной моей подопечной, кто долго не мог активировать в себе ритуальную руну через эмоцию страха, — с усмешкой добавил Калипсо.

— Ну так и чем я хуже всех тех, кто находится по эту сторону Теневой пелены и уже знает всю правду?

— Ничем, — вздохнул Калипсо. — Тут скорее имеет значение мое отношение к тебе. Я слишком остро воспринимаю любую стычку с тобой. И боюсь сказать или сделать что-то такое, что тебя оттолкнет от меня. Мне было плохо без тебя весь этот год, Лори, — серьезно сказал Калипсо. — Да, я в курсе, что так тогда сложились обстоятельства, что мы разминулись. Но мне от этого не сильно легче, так как в глубине души накрепко засел страх быть отвергнутым, брошенным тобой. Мне было очень хреново, и повторения этого состояния я не хочу. Когда-нибудь этот страх пройдет… наверное. Но пока что он слишком свеж.

Он поставил на столик в гостиной бокалы и бутыль со светлым айлинором и ойкнул от неожиданности, когда я резко шагнула к нему со спины и порывисто обняла — крепко-крепко, со всей чувственностью.

— Я всегда буду на твоей стороне, что бы ни происходило, — сказала я негромко, прижавшись щекой к спине Калипсо. — Ты мне очень дорог, и я хочу разделять с тобой не только радостные моменты, но и проблемы. Я очень люблю тебя, и это не пустые слова.

— Говори мне это почаще, а? — расплылся в широкой улыбке Калипсо, разворачиваясь ко мне лицом и привлекая к себе ближе за талию. — Тогда всякие глупые мысли будут пореже танцевать степ в моей голове.

— И будут продолжать медленно вальсировать под аккомпанемент моих нежных слов?

Калипсо улыбнулся еще шире и коснулся лёгким поцелуем уголка моих губ.

— Знаешь, ты такая потрясающая, что мне иногда кажется, что ты просто плод моего воображения…

— Ты начинаешь забалтывать меня, лишь бы увести разговор в другое русло, тебе так не кажется, милый? — хитро сощурилась я, уворачиваясь от попытки Калипсо углубить поцелуй.

Калипсо красиво похлопал глазками и забавно вытянул вперед губки.

— Ну-у-у…

Но я так грозно глянула на него, что он тут же с улыбкой покачал головой.

— Ладно-ладно, не буду больше юлить, давай к делу. Начнем с того, что…

Он запнулся и резко изменившимся взглядом уставился в окно.

Я тоже посмотрела туда с тревогой, потому что из распахнутого окна донесся странный пиликающий звук. Воздух при этом как будто запульсировал сразу со всех сторон… Не знаю, как еще описать словами это странное чувство, но создалось впечатление, будто порыв воздуха похлопал по плечу, мол, хэй, обрати на меня внимание!..

— Что это за звук? — обеспокоенно спросила я. — Сигнал тревоги?

— Не совсем. Что-то вроде местной сигнализации, которую я выставил, — ответил Калипсо, продолжая немигающим взглядом смотреть в окно. — Этот сигнал чувствуют все. Он означает, что у нас новый гость. Кто-то новый перешел черту Излома. Мне самому эта, хм, «озвучка» не нужна. Теневая пелена является частью моей магии, и когда ее касаются, я ощущаю это прикосновением к самому себе. Но другим нашим коллегам тоже необходимо знать о появлении нового человека по эту сторону Теневой пелены. На случай, если я сильно занят, остальные быстро среагируют и проводят новичка на встречу со мной.

— То есть ты сразу же понял, что это именно я перешла Теневую пелену, когда мчалась к тебе, да? — улыбнулась я.

— Разумеется. Но я тебя и до перехода черты Излома почувствовал, так как увидел издалека смерчи и сообразил, что ведется погоня за кем-то, кто отчаянно пробивается сюда. Защитные чары мешали сразу рассмотреть твою ауру, но я тебя почувствовал.

— И как ты на это отреагировал? — не удержалась я от вопроса. — Когда понял, что это я пробиваюсь к тебе навстречу?

Калипсо смерил меня тяжелым взглядом.

— Я не поверил своему счастью, — тихо произнес он.

Я расплылась в широкой улыбке и смущённо отвела взгляд в сторону, заправила прядь волос за ухо. Пока что у меня каждый раз сердце ускоряло свой ход, когда Калипсо так открыто говорил о своих чувствах. Наверное, я еще долго буду к этому привыкать…

— Так… кто там к нам пожаловал? — спросила я, желая сменить тему. — Ты знаешь, кто это, или нет?

— Знаю. Когда срабатывают сигнальные чары, перед мом внутренним взором возникает картинка человека, который пришел. Так что я знаю, кто к нам пожаловал.

— И кто же?

— Генерал, — коротко ответил Калипсо.

Я опешила. Вытаращилась на Калипсо дикими глазами. Он так шутит, что ли?

Но нет, по его выражению не было похоже на то, что это такая неудачная шутка.

— Как это — генерал? Генерал инквизиции? Генерал Мэколбери?! — ахнула я. — Да ты шутишь, что ли? Он никогда и ни за что не перешел бы Теневую пелену!..

— Нет, речь не о Мэколбери, — покачал головой Калипсо. — У Инквизиции Генерального Штаба теперь новый глава.

— Вот как, — ошеломленно выдохнула я. — А… кто?

— Он сам сейчас подойдет сюда, и у нас будет возможность пообщаться с ним лично. Хотя, я не то чтобы горю желанием, — негромко добавил Калипсо.

— Почему? Ты ведь знаешь, кто там идет, да? И тебе этот человек, хм… Не нравится?

— Да нет, мне сейчас просто почти все люди не нравятся, — резковато ответил Калипсо. — И доверие мое ко всем сведено на нет. Ненавижу людей, ненавижу инквизицию, и вообще много чего еще ненавижу.

— Из тебя так и хлещет радушием, — усмехнулась я.

— Да уж как есть, — мрачно произнёс Калипсо.

Впрочем, губы его подрагивали в улыбке.

Он уселся на мягкий диванчик из черной кожи, закинул ногу на ногу и облокотился на подлокотник, подперев кулаком подбородок. Взгляд Калипсо, колючий и напряженный, буравил входную дверь, которая несколько секунд спустя распахнулась, и в гостиную влетел чрезвычайно взволнованный молодой инквизитор.

— Кэл! К нам тут пожаловал…

— Знаю, — коротко оторвал Калипсо. — Проводи их ко мне.

— Их? — встрепенулась я. — Генерал не один?

Калипсо кивнул, продолжая пребывать в глубокой задумчивости. Он был очень напряжен и смотрел в одну точку в томительном ожидании. Интересно, а он всегда с таким волнением встречает каждого нового гостя Теневой пелены, или это особенный случай? Ох, что-то я и сама разволновалась на ровном месте…

Чтобы как-то справиться с волнением, сходила на кухню, принесла оттуда еще пару бокалов и, подумав, прихватила с собой бутылку огненного эля. Уж не знаю, кто там теперь новый генерал в инквизиции, и как у нас с ним пойдет разговор, но что-то мне подсказывало, что эль лишним не будет.

С кухни я также притащила пачку имбирного печенья — единственное съестное, которое обитало на кухне. Едва я принесла всё это добро на медном подносе в гостиную, расставляя бокалы на стеклянном столике, как дверь в гостиную распахнулась с характерным шорохом, и в помещение вошли двое.

— С какой целью пожаловал, Морис? — напряженно произнес Калипсо.

— Морис? — не поверила я своим ушам, резко развернувшись и уставившись на вошедших.

В гостиную действительно вошел Морис. Вроде такой же, как обычно, в форменной фиолетовой мантии инквизитора… за тем только исключением, что на его плечах красовались генеральские погоны.

— Да ладно? Ты? Ты у нас теперь генерал, что ли? С ума сойти, — выдохнула я, не сводя глаз с погон. — Морис… Господи, как я рада тебя видеть! Как я вообще за тебя рада! Черт, да ты лучший генерал, который только может быть у инквизиции! Я и надеяться не смела на такое счастье!

Не удержалась — кинулась его обнимать, буквально повисла на шее. Меня распирало от эмоций, от благодарности Морису, от радости за него, и от переизбытка чувств я слегка перестаралась с обнимашками.

— Не… души меня… пожалуйста, — сипло произнес Морис. — А то будет немножко обидно, если ты меня сейчас доведешь до гроба, а я даже сутки на своей новой должности не продержался…

— Ой! Прости, — спохватилась я и отскочила в сторону, с виноватой улыбкой глядя на потирающего шею Мориса. — Но я, правда, чертовски рада видеть тебя!

— Взаимно, — улыбнулся Морис, не сводя внимательно взгляда с моих рук. — И, судя по тому, что я все еще жив после твоих обнимашек, проблему с дисбалансом магии решили?

Я радостно кивнула, помахав в воздухе ладонями и, вновь не удержавшись, — схватив Мориса за руку. Впервые за долгие годы прикоснувшись к его ладоням, чувствуя тепло и мягкость его кожи. В последний раз я делала это настолько давно, что напрочь забыла эти ощущения, и сейчас меня переполняло целой бурей эмоций.

— Это отличная новость! Непривычно видеть тебя без перчаток… Непривычно — и очень радостно. Рад видеть тебя в полном здравии, Лора. Теперь уже действительно — в полном.

Вслед за ним в гостиную вошла Флора. Ее я тоже обняла на радостях и разве что не закружила вокруг себя. Мне хотелось щебетать от счастья, радостно топать ножками и повизгивать от восторга.

Черт побери, Морис — и генерал! Генерал Инквизиции Генерального Штаба, с ума сойти! Не верилось как-то…

Калипсо обниматься со всеми, разумеется, не торопился. Он вообще был меньше всего похож на гостеприимного хозяина. Скорее уж — на человека, к которому приперлись незваные гости, от которых непонятно чего можно ожидать.

Он продолжал сидеть на диванчике и напряженно смотреть на Мориса с таким видом, будто ждал от него какого-то подвоха.

— Что ж… У инквизиции наконец-то появился адекватный руководитель, достойный занимать генеральский пост, — медленно протянул Калипсо. — С чем и поздравляю — всех нас. Полагаю, инквизицию сейчас ожидают большие перемены, что, определенно, пойдет на пользу не только инквизиции, но и Армариллису, и вообще всему Форланду. А что вы сделали с Томсоном Мэколбери? Как вы его убрали? Сожрали и прикопали по-тихому, пока никто не видит?

— Ну, не то чтобы по-тихому, — разулыбался Морис. — Эльза «прикапывала» его довольно громко и на виду у всех. Обошлось без оркестра, но было, хм… незабываемо, в общем.

— Мама? — мои брови поползли вверх от удивления. — Это она расправилась с генералом?..

— Я в Эльзе не сомневался, — хмыкнул Калипсо. — Она ужасно прекрасна в гневе, такую леди лучше не злить.

— Расскажешь подробности? — обратилась я к Морису и жестом пригласила его присесть.

— Расскажу, — кивнул Морис, но усаживаться за столик не торопился. — Если Калипсо позволит. А то у меня пока такое ощущение, что он жаждет испепелить меня на месте за какую-то провинность.

Он с усмешкой глянул на Калипсо, но тот лишь раздраженно повел плечом.

— Я занят тщательным сканированием ваших аур и магических Искр. Пытаюсь понять, с мирной ли целью вы с Флорой пришли.

— А ты сомневаешься? — удивилась я.

— Разумеется, — сухо произнес Калипсо, не сводя немигающего взгляда с гостей.

— Кэл, не сходи с ума! — возмущенно фыркнула я. — Если бы не Морис, я бы с тобой сейчас тут не разговаривала! Он меня из темницы вытащил и помог сбежать из Генерального Штаба, рискуя своим статусом инквизитора и жизнью в целом!

— Ну, мало ли с какой целью он мог это проворачивать. Может, как раз наоборот — чтобы его быстро продвинули по карьерной лестнице? — скептично прознес Калипсо, продолжая особым магическим взором сканировать Мориса. — И сейчас тоже пришел с какой-то личной целью, замышляя что-то нехорошее в мою сторону?

— Ты, кажется, сам говорил, что через Теневую пелену не может пройти никто, кто задумывает против тебя что-то плохое.

— Да, но у Мориса с Флорой — частично теневая природа, у них специфичная магическая сущность. И мне нужна дополнительная проверка, на всякий случай. А еще от них сейчас веет специфичным страхом, и я анализирую природу этой эмоции. Мне нужно знать суть этой эмоции.

— Ну, ты-то как раз-таки знаешь, — усмехнулся Морис, многозначительно глянув на браслет-татуировку на руке Калипсо.

— Боишься меня? — прямо спросил Калипсо.

— Не знаю, чего ожидать от первородного духа хаоса, который однажды забирался в мое сознание и чуть не убил меня, — не стал юлить Морис. — Поэтому испытываю логичные опасения перед Эффу, который вроде как засел в твоем браслете, каким-то совершенно непонятным мне образом. Я не знал, что будет ждать меня тут, за Теневой пеленой, и был готов ко всему. Но в то же время я вижу сейчас перед собой не чокнутого волшебника, которого, признаюсь, опасался увидеть. А сильного мага, который в состоянии держать свое могущество в узде. Верховного мага, — добавил Морис, одобрительно хмыкнув. — Ты круто прокачал свой магический уровень за год, Калипсо, прям не узнать. Это большой труд, ты явно время зря не терял. Ну что, мистер Подозрительность Всея Теневой пелены, ты уже просканировал меня вдоль и поперек, убедившись в моих благих намерениях?

Черный ворон появился буквально из воздуха и приземлился на плечо Мориса. Деловито каркнул и помахал крыльями, глядя на Калипсо.

Мне показалось, что со стороны Алохара это было что-то вроде знака для своего хозяина в стиле «Хэй, этому парню можно доверять!». Потому что взгляд Калипсо сразу же потеплел, и он одобрительно хмыкнул.

— Ну ладно, — Калипсо резко сменил тон на доброжелательный и кивком указал на диванчик напротив. — На самом деле я рад вас видеть. Хотя, знаю, по моей физиономии сейчас это не скажешь.

— Ты как всегда колючий снаружи, но это для нас не новость, — с улыбкой покачала головой Флора.

— Да дело еще в самом Эффу, — хмыкнул Калипсо. — Он сейчас зудит в моей голове. Не словами, нет, но — энергией. Я чувствую его жуткое раздражение от вашего присутствия, оттого сам веду себя, хм… соответствующе.

— Что, великий и ужасный Эффу не в восторге от нашего общества? — усмехнулся Морис.

— Особенно от одной блондиночки, — Калипсо стрельнул глазами на Флору. — Которая когда-то не допустила полноценного возвращения Эффу в Форланд*. Эффу вас двоих логично ненавидит, так что это у вас взаимная, хм… любовь, м-да.

[*примечание автора: об этом подробно рассказывается в книге про Мориса и Фло «Я случайно, господин инквизитор!..»; для понимания контекста достаточно знать, что когда-то Эффу пытался вернуть себе телесность с помощью Мориса, но Флора помешала]

— Но ты вроде его контролируешь, — осторожно произнесла Флора, напряжённо глядя на Калипсо.

Тот кивнул.

— Более чем. Так что можете не переживать за свою безопасность, Эффу придется смириться с тем, что вы мне не враги. Но его раздражение сказывается сейчас на моей подозрительности к вам, так что с этим вам пока тоже придется смириться.

Флора уселась напротив меня, с большим интересом поглядывая на Алохара, который продолжал сидеть на плече у Мориса.

— А что это за чудесная птичка? Это твой фамильяр, да?

— Илун, — кивнул Калипсо. — Теневой фамильяр, можно и так сказать. Со своей спецификой и индивидуальными задачами. Его зовут Алохар.

— Или еще — Любимый, — хмыкнул Морис. — «Алохар» в переводе с языка Древних означает «родной, любимый».

— Морис рассказывал про него немного, но самой видеть твоего илуна не приходилось. Ка-а-акая лапушка! — ахнула Флора, с восхищением глядя на ворона, который повернулся в ее сторону, зыркнув своими яркими алыми глазками. — А можно его погладить?..

Не дожидаясь одобрения и не взирая на возмущенное карканье Алохара, она взяла ворона на руки, посадила к себе на колени и принялась наглаживать его и почесывать, то и дело приговаривая:

— Какие красивые блестящие черные перья! Какая восхитительная аура! Какой красивый изящный клюв! Морис, а ты видел, какие у него потрясающе красивые глазки? Они светятся сильнее алым цветом, когда я его вот так вот тискаю! Светятся, смотри! А тебе нравится, когда тебе гладят пузико, а, Люби-и-имый? А вот так вот нравится?..

— Женщина, отпусти меня, что ты делаешь? — в ужасе пророкотал Алохар, пытаясь вырваться из цепких объятий Флоры. — Что ты делаешь, женщина-а-а? Я гр-р-розный илун, меня нелья тр-р-рогать без моего р-р-разр-р-решения! Нельзя, я сказал! Ар-р-р, кар-р-р!!

Кажется, Алохар сам не понял, в какой момент оказался лежащим спиной на коленях Флоры, забавно дрыгая лапками в воздухе и издавая странные звуки, похожие на вздохи наслаждения. Он даже глаза прикрыл от удовольствия и клюв приоткрыл.

— Кайф-ф-ф… — услышала я тихий голос ворона.

Да уж, Алохар, ты можешь быть сколь угодно грозным и хитрым вороном, но если попадаешь в лапы знатной кошатницы Флоры, обожающей тискать всех лапушек-зверушек, то у тебя нет ни единого шанса выбраться из ее объятий незаласканным.

— Хочуй кайф! — раздался писк у меня над ухом.

Это уже мой фамильяр материализовался на моем плече и уставился с интересом на Алохара, подрыгивающего лапками в воздухе.

— Ой! А это что за лапушка? — восхищенно ахнула Флора, с восторгом уставившись на черного совенка. — Еще один илун? Твой, Лори, да?

— Да, его зовут Эльгран, — улыбнулась я. — Мы с ним пока только налаживаем контакт.

Совенок вспорхнул, перелетая к Флоре на колени и уставился на нее своими огромными глазищами. Пискнул требовательно:

— Я тоже хочуй кайф! И кофий хочуй! Но кайф хочуй больше! А потом — кофий и спать!

С этим словами совенок сам плюхнулся на спинку и подставил пузико под ласки Флоры, которая теперь почесывала фамильяров двумя руками. Не знаю даже, кто выглядел более довольным: разомлевшие фамильяры или счастливая Флора, дорвавшаяся до общения с «такими милыми лапушками!». Картинка была столь эпичной, что я не выдержала и рассмеялась на пару с Морисом.

Калипсо же с чувством хлопнул себя ладонью по лицу.

— Развели тут зоопарк на свою голову… — пробормотал он под наш несмолкающий хохот.

Глава 16. Ферзь

— Кэл, а ты почему еще не у себя? — раздался вдруг со стороны входа в гостиную чей-то донельзя возмущенный голос. — Мы же договаривались, что сегодня продолжим работу над составлением методички, я специально вечер для этого освободил, пришел к тебе в кабинет в строго назначенное тобой время, между прочим, а ты чем занят, Ваше Тенейшество?.. А, всё, вопрос снят, понятно, чем ты сегодня занят.

Это в гостиную влетел ослепительным вихрем Эрик. Как всегда — в белоснежной мантии, с неизменным стаканчиком кофе в руках. Правда на этот раз стаканчик был накрыт крышкой, чтобы, вероятно, никто, вроде Алохара, не пытался подкинуть нашему местному господину Пророку каких-нибудь сушеных тараканов. Поэтому свой любимый приторно-сладкий кофе со льдом и ванильным сиропом Эрик неспешно потягивал из трубочки. Так и замер с трубочкой во рту, удивленно уставившись на Мориса, вид у Эрика при этом был слегка виноватый. Морис уставился на своего отца с выражением крайнего негодования.

— Договаривались встретиться, значит, да? — произнес Морис возмущенным тоном, с прищуром глядя на Эрика. — Ты сюда часто забегаешь, что ли? И ни слова об этом не сказал, даже не намекнул о том, что общался с Калипсо и остальными?

— О, мне жутко хотелось поколотить Эрика, когда я поняла, сколько всего он умалчивал, — не удержалась я от комментария.

— Негодяй и мерзавец ты! — нарочито сердито произнес Морис, разве что пальчиком Эрику не погрозил. — Хитрый всезнающий молчаливый лис!.. Как вообще так вышло, что я тебя ни разу не отследил?

— Я был чрезвычайно осторожен, — хмыкнул Эрик, буравящий взглядом генеральские погоны Мориса. — Но меня сейчас интересует другое. Слушай… Меня всего лишь со вчерашнего вечера в инквизиции не было, так как вчера мы с коллегами допоздна «развлекались» с последствиями после зачистки лергалов, а потом сразу же смотался по делам в Геро́сс к эльфийскому королю и вот только несколько минут назад освободился… Когда ты успел стать генералом?

— Да вот как раз после твоего отбытия в Геросс и успел, — усмехнулся Морис. — Верховный Совет еще вчера поздно вечером проголосовал за мою кандидатуру, так что, считай, что с ночи я состою в новой должности. Верховный Совет единогласно выбрал меня в качестве нового генерала.

— Хэй, я, вообще-то тоже состою в Верховном Совете Инквизиции, а меня на это ваше собрание никто не позвал! — возмутился Эрик. — Более того — меня как будто нарочно отослали подальше, чтобы я в этом не участвовал!.. Что за саботаж, а? Может, я вообще против твоей кандидатуры, а? — добавил он с видимым возмущением, хотя губы его подрагивали в улыбке.

Морис хохотнул.

— Наставник сказал, что твой голос «за» будет последней формальностью, так что лучше сделать тебе «приятный сюрприз», это я цитирую, если что. А еще он добавил, что в случае твоего издевательского голоса «против» он самолично «надерет тебе зад и закопает под ванильным кустом», тоже цитата.

Морис подумал с секунду и добавил:

— На самом деле, мне кажется, он просто решил так поиздеваться над тобой. Как раз в отместку за то, что ты кучу вещей от нас умалчиваешь. Тебе тоже бывает полезно чего-то не знать вовремя, хм? Освежающее чувство, правда?

Эрик громко фыркнул и недовольно цокнул языком.

— Это что же получается… Я теперь — под твоим руководством типа? И вроде как обязан тебе подчиняться как генералу? Кошма-а-ар, — с чувством произнес Эрик, плюхаясь в единственное свободное кресло рядом с Морисом. — Вот до чего дожили — состою в подчинении у собственно сына на государственной службе…

— Ну ты артист, — восхищенно покачал головой Морис. — Ты еще скажи, что для тебя это новость, и ты «даже предположить не мог такого развития событий»!

— Даже предположить не мог такого развития событий, честное слово! — с чувством произнес Эрик, приложив ладонь к сердцу.

— А ты Искрой поклянись в качестве демонстрации своей честности, — ехидно предложил Калипсо.

Эрик с невозмутимым видом махнул рукой:

— Ой, ну что мы тут, дети малые, что ли, зачем нам эти формальности? Мы же одна семья, должны доверять друг другу, и всё такое…

Я со смехом покачала головой, глядя в очень честные глазки брата. Ох уж этот всезнающий Эрик с только ему известными играми с мирозданием…

— Кстати, Любимый! — весело произнес Эрик, повернувшись к Алохару. — А я принес для тебя ве́ртел, как и обещал!

И он в самом деле достал откуда-то вертел и радостно помахал им в воздухе.

— Будешь плохо себя вести — приготовлю из тебя ворона-гриль, — пообещал Эрик с очаровательной полуулыбкой.

— Думаю, пока он находится под воздействием обнимашек Флоры, Алохар будет совершенно безобиден и недееспособен, — задумчиво протянула я, глядя на разомлевшего ворона, распластавшегося на коленях Флоры.

Алохар даже не глянул на Эрика, лишь издал урчащий звук, который можно было перевести не иначе как «ой, отвали, не до тебя сейчас».

Эрик почесал в затылке и со вздохом отложил вертел в сторону.

— Ну вот… А я так старался…

Я тихонько прыснула от смеха.

— Давай уже перейдем к делу, — деловито произнес Морис, хлопнув в ладоши, подавшись вперед и нетерпеливо глядя на Калипсо. — О том, что случилась с Мэколбери, я вам поведаю позже, но сначала утолите мой информационный голод, от которого я уже год как с ума схожу. Расскажи, что на самом деле произошло в день срыва Печати Мироздания? Что за человек или существо творит дичь в Форланде? Кто этими смерчами управляет? Ты ведь знаешь его, верно?

Калипсо хмыкнул.

— Обычно первый вопрос, который мне задают — это что-нибудь в стиле «а ты точно не рехнулся, став сосудом для Эффу?» Что ж, радует, что ты придерживаешься иной точки зрения и понимаешь, что это не я смерчами развлекаюсь.

— Это не твой почерк и не почерк Эффу, — уверенно произнес Морис. — И ты точно не являешься его сосудом. Во всяком случае — в привычном смысле того слова… Я ведь знаю энергетику Эффу не понаслышке, к сожалению. Я знаю на себе, каково это — когда он крепко сидит в твоем сознании, и у тебя нет возможности его выкинуть оттуда, — Морис снова кинул короткий взгляд на браслет-татуировку Калипсо. — И я уверен, что Эффу действовал бы иначе. Этот некто, заправляющий нынче беспорядками в Форланде, просто играет с нами и чего-то выжидает, он ведет какую-то свою игру. Он чего-то ждет, иначе давно сровнял бы весь Форланд с землей — он это может, я уверен. Но он этого не делает… почему-то. Значит, ему это не нужно, ему нужно что-то другое. Эффу не стал бы так развлекаться, он бы действовал быстрее и грубее.

— Верно подмечено, — кивнул Калипсо. — По всем граням — верно. Это действительно не подчерк Эффу. И тот, кто всю эту кашу с Печатью Мироздания заварил, действительно играет и выжидает.

— Так ты расскажешь подробности? — глаза Мориса аж загорелись нетерпением. — У меня с десяток версий всего происходящего, не понимаю, какая из них верная.

— Расскажу, — вздохнул Калипсо. — Но сразу оговорюсь, что расскажу тебе только ту часть информации, которую могу рассказать, чтобы не причинять тебе вреда. Я не могу рассказать вообще всё — иначе тебе придется остаться здесь, за Теневой пеленой, а ты нужен сейчас в Генеральном Штабе. Но я расскажу тебе достаточно, чтобы ты понимал суть всех событий и понимал, чего ожидать дальше. Заодно и Лоре объясню, что произошло год назад, потому что ей я еще не успел рассказать детали. Вот, собирался только, как вы пришли…

— За два дня — и не успел? — насмешливо хмыкнул Морис.

— Ну-у-у… Мы были очень… заняты, — произнес Калипсо, многозначительно стрельнув взглядом на мое декольте.

Морис понимающе хохотнул.

— Все с вами понятно! Впрочем, я всячески понимаю и одобряю. Так что там насчет срыва Печати Мироздания? Кто ее сорвал?

— У него несколько имен. Вернее, в разных мирах он известен под разными именами…

— Вот как…

— Давай будем условно звать его Эйзере́с. Мы все тут так называем его между собой.

— Звучит так, будто ты на самом деле попросту не хочешь называть его настоящее имя, — подозрительно сощурился Морис.

— Тебе кто-нибудь говорил, что ты мерзкий дотошный инквизитор? — проворчал Калипсо.

— Да, почти каждый день мне об этом напоминают все кому не лень, — улыбнулся Морис. — Работа у меня такая — все мелочи примечать и нужную информацию из всех вытягивать. Не увиливай от ответа, со мной это все равно бесполезно. Почему не говоришь его настоящее имя?

— Потому что этот человек-тень наложил на знания о себе какие-то хитрые чары, — вздохнул Калипсо. — Мы это не сразу поняли.

— М-м-м, то есть? Поясни.

— Эйзерес наложил какие-то хитрые чары — я так понимаю, что это глубинная теневая магия, помноженная на ментальную, — которые мгновенно сигнализируют Эйзересу о том, что кто-то в мире знает всю правду об этом существе и называет его настоящим именем, думает конкретно о нем в контексте обращения. Он так вычисляет тех, кто знает о нем слишком много, и стремится мгновенно уничтожить. Типа лишних свидетелей его пребывания в этом мире. Его полностью устраивает тот факт, что преимущественно вся инквизиция и все граждане Форланда ополчились против меня. Ему совершенно ни к чему распространение настоящей правды в Форланде. Ему нужно, чтобы я страдал и желательно с ума сходил от одиночества, чтобы у меня было желание выйти за Теневую пелену, чтобы я в какой-то момент не выдержал и сделал это с целью донести правду до людей и смыть черные пятна со своего имени… Это облегчит попытки Эйзереса поймать меня и выцепить наружу. А еще — это наделяет его силой. Из-за этих хитро наложенных чар Эйзерес становится сильнее, когда о нем не знает масса людей. И наоборот, он будет слабеть, если вдруг все резко узнают правду. Поэтому он всячески поддерживает ауру таинственности и озаботился тем, чтобы редкие знающие волшебники были вынуждены оставаться здесь, за Теневой пеленой, и не имели нормальной связи с остальным миром. Здесь есть еще некоторые нюансы, связанные с самим происхождением Эйзереса, с тем, откуда он пришел и кем является. С тем энергетическим конфликтом, который он создал своим появлением в Форланде. Но это информация только для жителей Теневой пелены, ее пока нельзя выносить за эти теневые пределы.

— Хм… — нахмурился Морис. — Из-за этого ты не покидаешь территорию, охваченную Теневой пеленой?

— Из-за этого в первую очередь, да. Я не могу покидать Теневую пелену пока что, — покачал головой Калипсо. — И никто тут не может. Вернее: физически-то можно, вот только Эйзерес моментально пытается отловить нас. Он уже пытался делать это. Наши столкновения были такими жестокими, что мы едва уносили ноги.

— А как же Эрик? — Морис недоуменно посмотрел на отца. — Он же точно знает правду, минимум как Пророк. Ну и вы тут с ним явно не играли в молчанку.

— Ну, с Эриком вообще отдельная история, об этом я еще скажу позже, — произнес Калипсо. — Он всё-таки глас мироздания, не забывай об этом. И, помимо этого, Эрик предельно осторожен. Так как хорошо понимает, с какой опасной силой мы имеем дело.

— Ты не заметил, что я курсирую исключительно по одному защищенному маршруту? — вклинился в разговор Эрик, с усмешкой глядя на сына. — Генеральный Штаб — дом — Армариллис — Теневая пелена — Армариллис — дом — Штаб… За прошедший год я не покидал пределы этого маршрута. Лишь пару раз отлучался в далекие страны типа Геросса, при этом телепортировался напрямую из телепортов Армариллиса, чтобы мой след было невозможно быстро зафиксировать. А по самому Форланду вообще не разгуливал.

Морис нахмурился.

— Хм, слушай, а ведь правда. Но я считал тебя просто предельно занятым, да и обстановка в этом году не располагает к прогулкам и размеренным походам в условный театр. Мы тоже с Фло из дома и Штаба не вылезаем, вот я и не придал значения этому факту.

— Я курсирую по этому маршруту не просто так, а потому что только он для меня безопасный, — пожал плечами Эрик. — Сойду с этого маршрута — и у меня будут проблемы. Ну вот только в Геросс пришлось смотаться сегодня, но это далеко от Форланда, и я телепортировался туда строго из Армариллиса и тем же путем вернулся обратно. А так, большую часть времени провожу в Генеральном Штабе, как ты сам прекрасно знаешь.

— Штаб сейчас отлично защищён, — серьезно кивнул Морис. — Инквизиторы и фортемины потрудились создать вокруг территории Штаба мощный безопасный контур, который не дает и смерчам к нам приблизиться, и вообще…

На эти его слова Калипсо неожиданно громко расхохотался, Эрик и сам слегка улыбнулся. В его исполнении это, впрочем, означало, что господин Пророк тоже изволит покатываться со смеху.

Морис непонимающе переводил взгляд с отца на Калипсо.

— Я сказала что-то смешное?..

— Дело в том, что защита инквизиции тут помогла бы мало, — вздохнул Эрик.

— Это я все защитные контуры вокруг Штаба и ваших домов создал, — отсмеявшись, сказал Калипсо. — Теневые контуры. Очень сложные заклинания наплел, специально их выводил, пришлось повозиться. Такой забористый защитный пирог создал — ух-х-х! Его Эйзерес не пробьет своими чарами, даже если будет таранить напрямую.

— Ты-ы-ы? — искренне удивился Морис, да и я тоже уставилась на Калипсо с не меньшим удивлением. — Но как? Когда? Ты всё-таки выходил за Теневую пелену?

— Один раз. Один день, точнее, за который успел сделать очень многое, нарваться на кучу неприятностей, чуть не сдохнуть, сделать нужные выводы и больше не высовывать нос из-за Теневой пелены.

— И разрушить к чертям все главные храмы в Форланде, — как бы невзначай добавил Эрик, с блаженным видом попивающий кофе.

— Хэй! — тут же вскинулся Калипсо. — Это не я их разрушил, это Эйзерес на меня напал, пока я в храме торчал! Мне пришлось обороняться!

— А что ты в храме делал? — тут же поинтересовалась я.

— Об этом чуть позже, — уклончиво произнес Калипсо. — Так вот, защитные контуры. Я возвел плотную теневую защиту вокруг Генерального Штаба. Вокруг самого здания и небольшой прилежащей территории. Ну и вокруг ваших домов. Эта защита не даст Эйзересу ни напасть на вас с хитрыми чарами, ни подойти очень близко. Точно так же, как Эйзерес не может пройти сюда, за Теневую пелену. Это абсолютная теневая защита. Обычные волшебники почуять ее не могут. Ты, может, и ощущал нечто особенное, но скорее всего списывал это на реакцию от соприкосновения с некоторыми защитными чарами.

— Спасибо, — искренне выдохнул Морис. — Нет, правда, спасибо тебе! А за защитный контур вокруг инквизиции — отдельное спасибо. Здание Генерального Штаба стало настоящим оплотом спокойствия в этом году для многих инквизиторов. Ну, в том плане, что многие и сейчас боятся дома оставаться, если честно, боятся, что смерчи могут возникнуть в любой момент и снести родной дом. А к зданию инквизиции смерчи ни разу не приближались, здание ни разу не пострадало за целый год, и много кто из инквизиторов предпочитает сейчас ночевать прямо в Штабе. У нас все комнаты в общежитии заняты, впервые за всю историю инквизиции. А кто-то и прямо в своих кабинетах спальные места организовал, потому что людям так спокойнее. Мы думали, что это все благодаря нашей годами выстроенной защите, а, оказывается, благодарить нужно было тебя…

— Да нужны мне больно ваши благодарности, — раздраженно отмахнулся Калипсо. — Я просто хотел хоть как-нибудь защитить Лори, которая застряла в Штабе. И к которой я тогда не мог пройти…

— Не мог или все-таки не хотел? — уточнила я, с силой сжав в руках тонкую ножку стеклянного бокала с огненным элем. — Я думала, что ты злишься на меня и сам из принципа не приблизишься ко мне на километр…

Калипсо невесело покачал головой.

— Да, я тогда все еще злился на тебя, но дело не в этом. Я не мог на тот момент спокойно проникнуть в здание Штаба. С силой Эффу я тогда был только в процессе уживания, была очень высокая вероятность того, что после прохождения всего того многослойного пирога защитных заклинаний, который установила сама инквизиция, в том числе против меня, кстати, я потеряю контроль над Эффу, и тогда черт знает, что вообще могло бы произойти. Опасно, я и сам понимал это, да и Эрик предупредил, что лучше так не рисковать. А Эрик, хоть и зараза хитрозадая, а всё-таки просто так советами не раскидывается, он всегда прав. Пришлось прислушаться. Ну, в общем… Мне плевать на инквизиторов и их защиту в Штабе, если честно. Я не для них старался. Меня интересовала исключительно защита Лори.

— Но и наши дома ты всё-таки тоже защитил.

— Ну-у-у… да. Всё-таки мне нравится разговаривать с живыми вами, а не с мёртвыми.

— Это весьма радует, — хохотнул Морис.

— В общем, в тот день я был занят некоторыми делами в храмах Форланда — об этом еще поговорим позже — и на меня напал Эйзерес. Ну, как — напал… Обрушился своими смерчами на тот храм, где я находился в тот момент. Я хоть и обложился всеми возможными чарами, но надолго их не хватило, они лишь дали мне фору, чтобы успеть под прикрытием защитить Штаб и ваши дома и сделать кое-какие свои дела, но потом чары начали ослабевать, и Эйзерес мгновенно меня вычислил, даже несмотря на теневое прикрытие энергетикой Эффу. Это было очень мощно… Я еле смог скрыться за Теневой пеленой, в открытый бой с этим человеком-тенью вступать не стал, так как был уверен в своем проигрыше. На тот момент он бы раздавил меня, как младенца, прямая схватка была бессмысленной, к бою с этой чокнутой гнидой нужно готовиться особо тщательно.

— А он именно чокнутая гнида? — усмехнулся Морис.

— Даже не представляешь, насколько, — мрачно произнес Калипсо, нахмурившись. — В общем… Эйзерес меня тогда ранил, я еще пару недель после нашей с ним, кхм, жаркой встречи приходил в себя. Учитывая, что у меня тогда еще продолжались энергетические процессы становления магической личности, то на фоне ранения это был весьма болезненный процесс. И покидать Теневую пелену после того дня я больше не стал рисковать. Эрик так же подтвердил, что не стоит этого делать. Ни мне, ни кому-либо еще из тех, кто остался тут под моим обучением.

— Из-за Эйзереса?

Калипсо кивнул.

— Опытным путем было обнаружено, что Эйзерес понавешал на факт знания о нем чары, которые больше не давали мне даже под мощным прикрытием Эффу и шагу ступить за Теневую пелену. Точнее, давали, но Эйзерес мгновенно об этом узнавал и тут как тут являлся пред мои ясные очи, — театрально вздохнул Калипсо. — Мне от него больше не скрыться за чертой Излома, никак. Я пробовал — не получалось. И это же касается всех тех, кто находится тут вместе со мной и тоже, как и я, знает всё об Эйзересе: он контролирует нас и не дает и шага ступить за Излом. Он контролирует всех, кого я обучаю, именно кому я передаю знания о теневой магии. И все наши магические весточки пресекает, уничтожает их, любые, мы много вариантов пробовали. Но все, что пытается вылететь, телепортироваться или еще каким-то образом переместиться за линию Излома из наших рук, уничтожается Эйзересом в мгновение ока. Я и фамильяра своего не рискую выпускать в Форланд — опасаюсь, что Эйзерес может ему навредить. Эффу сказал, что чисто теоретически это возможно. Ну а что касается сохранности Эрика: вы не забывайте о том факте, что он имеет дар Пророка, он способен видеть всю правду, влиять на некоторые дорожки будущего, а значит, он находится под покровительством мироздания. Это не просто красивые слова, это происходит на энергетическом уровне: Эрика за Теневой пеленой охраняет мироздание, дополнительно защищая его от Эйзереса. Мощнее этой защиты не существует вовсе. Мирозданию угодно, чтобы Эрик был сейчас, как говорится, «и там, и тут», но при этом оно не дает Эрику открыть рот и рассказать вам всю правду или хотя бы частичную правду. Я знаю, что он один раз пытался. Закончилось это плачевно.

— Весьма, — мрачно отозвался Эрик. — Повторять не хочется.

Морис подозрительно сощурился и покосился на отца.

— Хм… Тот случай несколько месяцев назад, когда ты ни с того с сего свалился с адской температурой на неделю, и тебя никакие зелья не брали… Это ты не «подцепил вирус», а тебя мироздание вырубило?

Эрик печально кивнул.

— У Лоры тогда недавно был магический приступ после очередной ее попытки сбежать из темницы инквизиции. Ей было очень плохо и тошно… Она горько плакала, ее прям разрывало от душевной тоски… Я хотел тогда успокоить тебя, Лора, — Эрик с тоской в глазах глянул на меня. — Хоть как-то успокоить… Невыносимо было смотреть на твои страдания. Подумал: да ладно, расскажу хоть что-то, поведаю тебе о готовящемся плане побега, чтобы ты не сходила с ума в одиночестве и неизвестности, но…

Эрик запнулся и тяжело вздохнул.

— Но тебя вырубило, да? — понимающе усмехнулась я.

— В ту же секунду, как я твердо решил пойти к тебе и рассказать хоть что-нибудь, — кивнул Эрик. — У меня мгновенно онемел язык и всё тело, поднялась высоченная температура и держалась она всю неделю, не сбивалась никакими зельями и чарам. Крутило меня так, что периодически хотелось отойти в мир иной.

Он помолчал немного, потом продолжил негромко:

— Мой пророческий дар — это одновременно чудесный светлый дар и ужасное проклятье в одном флаконе. Я очень много знаю, в том числе наперед. Но вынужден нести это бремя в одиночестве. Часто приходится смотреть, как другие мучаются в неведении, но самому приходится молчать, потому что мне нельзя вмешиваться в течение жизни. Я не имею права просто брать и играть с чужими жизнями по своему усмотрению. Облегчать чьи-то страдания, упрощать чужие пути вперед. Я могу только подталкивать к нужной дорожке будущего разных людей, но сами важные решения по жизни люди должны принять сами. Дойдя до всего своим умом, своими эмоциями. Некоторые вещи по жизни вообще можно сделать исключительно на сильных эмоциональных волнах… Как и твой побег, Лора, был основан в том числе на эмоциях. На твоих эмоциях, как девушки, которая готова на всё ради побега к дорогому сердцу человеку. На эмоциях Клояна, который так люто ненавидит вас с Калипсо, что мечтал расправиться с вами именно единолично, а не пускать за тобой моментально всю инквизицию, которая не дала бы тебе выбраться из здания Генерального Штаба, если бы весь сторожевой состав встал на твой след. Сейчас Клоян заслуженно прозябает в темнице, и это течение обстоятельств я тоже видел в своих видениях, но не мог никому об этом рассказать. К сожалению…

Я протянула руку и накрыла ладонь Эрика, сидящего рядом в кресле.

— Я понимаю эту твою особенность магического дара и не держу на тебя зла за молчание, — улыбнулась я брату. — Так, ворчу иногда, потому что — ну бесит же, у-у-у как бесит!! Но я понимаю… И спасибо, что рассказал о том, что собирался поведать мне правду. Это дорогого стоит.

— Ой, а можно спросить? — подала голос до этого молчавшая Флора, обращаясь к Калипсо. — А почему тогда нельзя было просто не рассказывать всю правду всем, кто сюда приходил к тебе? Рассказать им только часть, как ты сейчас рассказываешь нам, прямо заявив, что для нашей безопасности нам не следует знать всё, иначе мы вернуться в Форланд не сможем.

— На тот момент уже много кто был в курсе всех деталей, когда мы поняли, что Эйзерес наложил особые сигнальные чары на знания о себе, — вздохнул Калипсо. — В ту пору сюда уже пришли все фортемины, которые сейчас здесь находятся, да и кое-кто из инквизиторов пришел. Ну а всем последующим новичкам, переходящим черту Излома, я давал выбор и говорил прямо: вы можете узнать только часть и иметь возможность иногда возвращаться в Форланд, либо я рассказываю вам всё, что знаю сам, но тогда вы остаетесь тут до той поры, пока с Эйзересом не будет покончено. Я всем пришедшим честно рассказывал о положении вещей, и далее они сами делали выбор.

— А ведь никто из ушедших за Теневую пелену не вернулся в Форланд, — медленно протянула Флора. — Получается, что прям все выбирали один путь?

— Люди хотят знать правду, Фло, — улыбнулся Калипсо. — Хотят понимать, как на самом деле обстоят дела, на какой стороне они борются и ради чего. Правда в наших реалиях — особо ценное блюдо. Изысканный десерт, за который нынче идет настоящая битва. Это не кровавая битва, но этого не менее опасная. Эйзерес очень старается настроить против меня всех, он не хочет, чтобы о нем знали правду, потому что от этого он становится слабее в этом мире. Ну и меня он старается ослабить всеми путями. В первую очередь — эмоциональными. Потому что он в курсе того, как болезненно я воспринимаю весь обращенный на меня сейчас негатив. Мне от этого больно, и Эйзерес только рад стараться. Информационная война — это вообще жуткая вещь. Вы ведь тоже пришли сюда за правдой, не так ли?

— Да уж, — вздохнула Флора, продолжая поглаживать Алохара, который, кажется, уже сладко сопел у нее на коленках. — Я и сама сейчас лопаюсь от желания потребовать от тебя рассказать все-все детали, но-о-о — нельзя, нельзя… Нам с Морисом пока нужно быть в Штабе. Генерала Мэколбери больше нет, и нам предстоит большая работа по зачистке всех подозрительных личностей. Зачистка очень масштабная, штат инквизиции же многотысячный, перепроверить надо всех. Морис уже только за сегодня отдал приказ на срочное увольнение более трехсот инквизиторов, их уже нет в Штабе, и все их допуски отозваны. А это только начало…

Калипсо с уважением посмотрел на Мориса.

— Да ты тиран, однако. Что, уже вошел во вкус самого главного военачальника во всем Форланде?

— Ага, звезду словил, вон она, во лбу у меня горит, не видишь, что ли? — с сияющей улыбкой произнес Морис. — Слушай, я не понимаю, а как он это делает? Эйзерес. Как он пресекает все ваши весточки и контролирует знания о нем?

— Разными способами. Они нам с тобой недоступны, так что можешь особо не вникать. Эйзерес имеет довольно большое влияние на реальность, и он является абсолютным верховным магом по части теневой магии…

— Абсолютных верховных магов не существует, — скептично усмехнулся Морис.

— Существует, — вздохнул Калипсо. — Эйзерес является таковым. Помнишь, Лори, как эта теневая гнида, когда мы с ним сражались, кидал фразу «так то — верховные маги, а я — выше»? Ну вот, это он не для красного словца сказал. Вынужден признать, что он действительно перешел черту просто крутого верховного мага. Он в самом деле стал «выше». Как бы ни было противно признавать это.

Он помолчал немного, собираясь с мыслями. Потом продолжил:

— Он чрезвычайно умен и хитер. А еще он всё просчитывает наперед, на много шагов вперед. И он знал, как подвести все события к срыву Печати Мироздания, используя при этом чужие руки — вроде моих.

— Что вообще нужно этому Эйзересу? — проворчала я.

— Ему нужен я. Точнее, ему нужен Эффу, и он пойдет на всё, чтобы забрать мой браслет, даже если вместе с моей выдранной рукой. Собственно, именно для этого он всё и затевал с этими пентаграммами.

— То есть… — медленно протянул Морис. — Получается, что этот Эйзерес призвал в мир Эффу, чтобы… чтобы что? Чтобы завладеть браслетом, в который ты его заточишь? Потому что этот Эйзерес… знал, что ты сможешь его в браслет заточить? Что это сможешь только ты сделать? И нарочно тебя к этому подвел? Так, что ли?

— Быстро соображаешь, — одобрительно усмехнулся Калипсо. — Хороший генерал нынче будет у инквизиции. А то Мэколбери-старший так точно доходил бы до всего этого еще пару лет минимум.

— Э, не, не факт, что и через пару лет до него дошло бы, — возразил Морис. — Он был тот еще тугодум.

Калипсо одобрительно хмыкнул.

— В общем… Эффу не завладевал моим разумом. Он позволил мне покорить его, потому что я действительно ворвался в его сознание и жестко его атаковал ментально. Я действительно развил свои ментальные навыки до столь высокого уровня, мне в этом помог ритуал по высвобождению темной энергии, он возвел в абсолют мои навыки менталиста. Эффу мог бы дать мне отпор, и я в таком случае не знаю, увенчалась ли тогда моя затея успехом… Но он не стал. И позволил себе соединиться со мной… Соединиться, а не завладеть мной, подчеркиваю. Это очень разные вещи.

— Я пока что не понимаю, с какой целью Эффу позволил запихать его в браслет. Зачем Эффу это сделал? — хмуро спросил Морис.

— Эффу его боится.

— Эм, кого? — не понял Морис.

— Эйзереса. Эффу очень боится человека-тень.

Морис прыснул от смеха, только вот Калипсо не торопился присоединяться к веселью.

— Это кем надо быть, чтобы даже первородный дух хаоса тебя боялся?

— Ну, например, сбрендившим волшебником, который на почве углубленного изучения теневой магии окончательно слетел с катушек, — криво улыбнулся Калипсо. — Эффу увидел во мне очень высокий потенциал, необходимый для решения одной проблемы, и решил объединиться со мной, чтобы решить проблему вместе. Так что… на самом деле я заключил с Эффу своего рода сделку, — хмыкнул Калипсо. — Эй, не надо смотреть на меня так встревоженно! Это не сделка как с демоном, свою душу я никому не продавал. Это, хм, своего рода энергетический союз. Ведь у нас с Эффу одна цель — уничтожить Эйзереса.

— Эффу тоже хочет его уничтожить? — удивился Морис. — Разве они не заодно? Ведь этот Эйзерес сорвал Печать Мироздания. Я был уверен, что Эффу только этого и ждет, чтобы вернуть свое первородное тело.

— Эффу его об этом не просил, — хмыкнул Калипсо. — Как я уже сказал, он его боится. Эффу очень сильно боится Эйзереса…

— Звучит как фееричная чушь.

Калипсо развел руками.

— Да уж как есть. Дело в том, что Эйзерес охотился тогда на Эффу, вот и выманивал в реальный мир. Он хотел завладеть силой первородного духа хаоса, вот и…

— Охотился? На Эффу? — брови Мориса взлетали все выше и выше, впрочем, моя физиономия выглядела не лучше. — На самого первородного духа хаоса? Это как вообще? Как и с какой целью можно охотиться на Эффу? Это звучит еще бредовее, чем страх Эффу перед каким-то магом, пусть даже верховным.

— Этот «какой-то верховный маг» прокачал себя в теневой магии до такого уровня, что в другом мире пытался выманить в реальность других богов с целью завладеть их силой, — негромко произнес Калипсо. — И его затея почти увенчалась успехом. В последний момент что-то пошло не так, и боги — то есть, другие первородные духи, — успели спрятаться очень глубоко на изнанку мира, куда Эйзересу хода нет. Вдобавок ко всему, боги закрыли изнанку мира для Эйзереса, чтобы он туда пробраться не мог… Да, тут, наверное, надо пояснить для других, хотя ты, наверное в курсе из рассказов Флорианетты, но я расскажу для Лори: миров во Вселенной существует великое множество, и изнанка мира у каждого своя. Но изнанки каждого отдельно взятого мира в нашей Вселенной связаны между собой, ну-у-у, как бы единой сетью. В общем, для богов она едина. Таким образом первородные духи могут существовать во всех мирах одновременно. Нам это очень сложно понять и осознать, но на то мы и люди, а не боги. Боги — это первородные духи, которые непонятно откуда появились когда-то много тысяч лет назад во Вселенной, но именно первородные духи создали известные нам с вами миры, миры, в которых мы с вами живем. Только первородные духи могут создавать миры, остальным богам второго эшелона это не под силу. Первородные боги — это хорошо известные нам с вами Пресвятая Мелия, Хааск, Маргс… да много их. Все они когда-то создали по несколько миров, каждый из них.

— А Эффу тоже может создавать миры? — не удержалась я от вопроса.

— Теоретически — да, — кивнул Калипсо. — А на практике — ни разу этого не делал. Все-таки он бог хаоса, его также именуют Великим Разрушителем. На кой черт ему миры создавать? Он склонен все ломать, а не созидать… В общем, не его амплуа. Ну так вот, первородные духи могут создавать новые миры и могут находиться как бы во всех мирах одновременно — в глубине изнанки мира. Боги, столкнувшиеся с мощной атакой Эйзереса, сумели в последний момент дать ему отпор и ушли очень далеко на изнанку мира, закрыли ее от Эйзереса. Ему самому туда хода больше нет. Он это понял и занялся выуживанием Эффу из небытия: когда-то давно Древние маги Форланда заперли Эффу в ловушке сновидений на изнанке именно нашего мира, где мы с вами живем. Так уж нам с вами «повезло»… Или действительно повезло? Сложно судить, если рассуждать глобально. В общем, суть в том, что Эффу можно было вытащить наружу, из небытия, только в нашем мире. Эйзерес собирался вытащить Эффу, завладеть его силой и благодаря силе первородного духа хаоса все-таки добраться на самый нижний уровень изнанки мира, где сейчас попрятались все боги.

— Так… а какая вообще тогда конечная цель у Эйзереса? — задумчиво почесал в затылке Морис. — Что-то я пока не понимаю, с какой башни нужно рухнуть, чтобы замахнуться на богов.

— Он хочет абсолютной власти, — снова развел руками Калипсо. — Он хочет присвоить себе силу всех первородных богов. Он уже добился абсолюта в теневой магии для человека, хотя в его случае это уже скорее человекоподобное существо. Теперь он жаждет большего. Он скакнул в развитии дальше любого верховного мага, он фактически встал на одну ступень с полубогами. Но ему этого уже мало. Он хочет больше. Больше, выше… А выше — только первородные духи, то есть боги. Потому что только они могут создавать новые миры. Создание новых миров — это абсолютная власть над миром. Вот чего хочет Эйзерес.

— Создать новый мир? — нахмурилась я. — Это его конечная цель?

— И, думаю, не один. Много миров.

— Ему что, существующих мало?..

— Еще как мало. Не он же их создавал, — усмехнулся Калипсо. — А созданные кем-то миры его не интересуют. Они ведь ему не подчиняются, там все не так, как лично он задумал. Говорю же, он совершенно чокнутый. Что при этом стало бы происходить с другими существующими мирами — большой вопрос, потому что их все поддерживают своей силой боги. И если эту силу забрать у богов, если ее каким-то образом присвоить себе… То остальные миры потихоньку начнут гаснуть. Какие-то быстро, какие-то — медленно. Но так или иначе абсолютно все миры во Вселенной стали бы умирать и саморазрушаться, один за другим. Просто поначалу высохла бы вся вода, погибло бы всё живое… И вот так, потихонечку, не осталось бы ничего живого в мирах — потому что один амбициозный теневой маг решил, что они не так важны, если не лично им созданы.

— Кажется, этот Эйзерес — абсолютный псих, — пробормотал Морис.

— О да-а-а, — с чувством произнес Калипсо. — Он безумный в своих амбициях. Тьма полностью исказила его сущность, но при этом Эйзерес умудрился сохранить разум, хитрость… Он очень умен и чрезвычайно хитер. Чертов гений. Абсолютно чокнутый хитрый умный маг, про которого я с уверенностью могу сказать, что такого сумасшедшего и амбициозного темного мага Форланд еще не видел. Эффу это подтвердил — на его памяти, многотысячелетней памяти, прошу заметить, таких психов еще не было. Так что мы имеем дело с поистине уникальным случаем.

— Звучит примерно как рекомендация надеть белые тапочки и самостоятельно улечься в гробик, пока еще не поздно, — глубокомысленно произнес Морис.

Я согласно кивнула с мрачным выражением лица, так как придерживалась того же мнения.

Калипсо хохотнул, но покачал головой.

— Ну уж нет, в гробик мы укладываться не будем. Мы будем бороться, и пока что у нас есть шансы победить в этом противостоянии. Но я отвлекся… Итак, Эйзерес вознамерился добраться до богов и понял, что сделать он это может только через Эффу, для чего он и устроил срыв Печати Мироздания. Эйзерес все тщательно просчитал, согласно его вычислениям Эффу должен был позволить запереть его в браслете, а я должен был послушать увещевания всех остальных магов и снять браслет… который Эйзерес тут же отнял бы. Дело в том, что в тот момент никто, кроме меня, этот браслет силой снять не мог, потому что у нас тогда с Эффу шло активное энергетическое взаимодействие. Но если бы я снял браслет сам, то Эйзерес тут же объявился бы и отобрал его у меня. Точнее, этот Эйзерес все время находился где-то там рядом, в теневом мороке, но не подавал признаков своего присутствия. Он просто стоял и ждал нужного момента…

— Но что-то пошло не по плану Эйзереса, — понимающе произнес Морис.

— Я не снял браслет, — хмыкнул Калипсо. — И в этой точке всё пошло не по его плану, да. Потому что в игру вступил я, мои желания, мои амбиции. Я должен был быть удобной пешкой по его плану, но внезапно стал активным игроком. Как слабая пешка, добравшаяся до края шахматной доски и ставшая ферзём.

Глава 17. О целях и храмах

— Получается, что это даже хорошо, что ты не снял тогда браслет? — взволновано произнесла Флора. — А многие думали иначе… Думали, что это плохо… А на самом деле было бы плохо, если бы ты тогда послушался тех, кто просил тебя браслет снять?

— Именно, — мрачно усмехнулся Калипсо. — Сюр, да? Когда мы год назад стояли тогда на поле, когда вы все таращились на меня, как на бомбу замедленного действия… Эффу со мной разговаривал. Он объяснял, что этот человек-тень присвоит мой браслет сразу же, как только я с себя его сниму. Он уговаривал меня оставить браслет… Да, уговаривал на тот момент очень жесткими методами, используя мощные ментальные атаки. Пробуждая во мне злость, раскачивая ненависть и амбициозное желание доказать всем, какой я есть на самом деле. Позже я узнал, что атаковал он не только меня, но и всех остальных… И особенно тебя Лори, да? — горько усмехнулся Калипсо. — Наверняка Эффу влиял на тебя ментально, заставляя бояться даже подойти ко мне. Эффу сразу просек магическую связь между нами, поэтому всеми силами пытался ее нарушить, чтобы ты не заставила меня снять браслет. Ну… Во всяком случае, мне очень хотелось верить, что именно из-за ментальной атаки ты тогда не ринулась сразу же за мной…

— Так и было. Я ощущала сильное эмоциональное давление и слышала странный бестелесный голос, который говорил «не мешай». Энергетика напоминала Эффу. Особенно жестко он ударил по мне ментально, когда я хотела прокричать о том, что люблю тебя и прошу послушать меня…

— Он опасался, что ты помешаешь, поэтому прессинговал тебя, — мрачно кивнул Калипсо. — Создавал такой энергетический фон, чтобы ты ни своими приказами ко мне в голову пробраться не могла, ни в целом не пыталась давить на совесть, жалость, ну и что там еще… Наверное, заставлял помалкивать. Это я уже потом всё осознал, когда узнал про Эйзереса и сопоставил все детали. А на тот момент я был в бешенстве, и единственное, чего мне хотелось, так это уйти подальше ото всех, кто меня бросил, предал, и оставить браслет себе, раз уж никто не в состоянии хотя бы поблагодарить за то, что я так ловко избавил мир от бесконечного потока нечисти, — так я тогда размышлял.

Я придвинулась ближе к Калипсо, прильнула к его плечу и обняла, переплетая наши с ним пальцы.

— Понимаю, как тебе было больно, — произнесла тихо.

Калипсо тяжело вздохнул и залпом осушил бокал светлого айлинора.

— Боль раздирала мою душу, мне было очень тошно, очень хреново, — не стал отнекиваться он. — Эффу этим воспользовался, чтобы увести меня подальше от вас всех. Потом, несколько часов спустя, он пошел со мной на контакт и долго объяснял, как на самом деле обстоят дела, показывал свои воспоминания, делился всей информацией по поводу Эйзереса… Но это было потом. А на тот момент мне было очень тошно, не скрою. Наверное, если бы не последовавшая за мной Агата, я бы быстро полетел с катушек и провалился во тьму. Но Агата как раз удержала меня в адекватном состоянии… помогла пережить кризис первых суток, тем самым помогла мне остаться человеком. За что ей, конечно, отдельное спасибо, хотя простого «спасибо» тут маловато будет. Даже не знаю, как ее отблагодарить, и, если честно, не понимаю, чем я вообще заслужил такое ее доверие…

— А ты спрашивал ее об этом? — поинтересовалась я.

— Она сама на мои вопросы на эту тему лишь отшучивается, — подал плечами Калипсо.

— Интересная картина вырисовывается, — медленно протянул Морис, задумчиво потирая подбородок. — И масштаб ее впечатляет и пугает. Итак, что мы имеем? С вашего позволения, я проговорю эту промежуточную информацию вслух, так как пытаюсь прикинуть, как весь этот сюр буду объяснять Верховному Совету Инквизиции. Который, я надеюсь, не упечет меня в лечебницу для сумасшедших после моего доклада, м-да… Итак, существует некий сбрендивший Эйзерес, который решил через Эффу добраться до самой глубокой изнанки мира, чтобы присвоить себе силу всех богов и самому, по сути, стать богом с целью создания новых миров, которыми он будет править единолично, чтобы существовали только новые, созданные им миры, а все остальные пусть потихоньку умирают за ненадобностью. М-да, и это я еще себя считал амбициозным… Едем дальше. Для этой своей затеи он решил воспользоваться тобой как своей пешкой. А откуда он вообще про тебя узнал? И из какого мира он к нам прибыл изначально? Если ни в Армариллисе, ни в Генеральном Штабе о нем нет никакой информации, значит, он и не объявлялся.

— Ответы на эти вопросы запрут вас тут за Теневой пеленой, — хмыкнул Калипсо. — Я не могу рассказать тебе пока эту информацию, она может вам навредить.

— Понятно, — вздохнул Морис, делая большой глоток светлого айлинора. — Нельзя так нельзя. Будем работать с тем, с чем можно. Расскажи, ты ведь знаешь, почему невозможна телепортация между мирами сейчас? Это ведь всё из-за Эффу, верно?

— Да, это его магия хаоса. Он расколол мир в процессе вылезания из ловушки сновидения, в которой прозябал многие тысячелетия. Когда мир расколот, телепортация в другие миры невозможна. Вы вот только в Армариллис можете телепортироваться, но это потому что Армариллис является своеобразной закрытой реальностью, а не отдельно взятой планетой. Такое особое подпространство, которое в день срыва Печати Мироздания оказалось замкнуто на Форланде: по словам Эрика, насколько я знаю, из Армариллиса так до сих пор тоже не получается телепортироваться в другие миры.

— Так если ты контролируешь Эффу, почему ты не можешь убрать этот раскол?

— Я нарочно его не убираю.

— Почему? — брови Мориса взметнулись вверх, да и я с удивлением уставилась на Калипсо. — Нам ведь сильно облегчила бы жизнь возможность призвать сильных верховных магов из других миров на помощь для сражения с этим Эйзересом!

— Так если я уберу раскол мироздания, легче станет не только нам, но и Эйзересу, — хмыкнул Калипсо. — Об этом ты подумал?

— То есть ты его нарочно запер и не выпускаешь таким образом? — еще больше нахмурился Морис.

Калипсо кивнул.

— До тех пор, пока он не может выбраться в другой мир вместе с нами, он не может призвать какую-нибудь лютую дичь, которую может направить против нас. А еще тут он отрезан от изнанки мира, силой которой привык питаться. Таким образом, я не даю ему постоянно подзаряжаться от изнанки мира теневой магией. Поэтому Эйзерес сейчас ослабший…

— Ослабший? — Морис аж айлинором подавился и промокнул губы салфеткой, дикими глазами вытаращившись на Калипсо. — Ты вот это вот называешь ослабшим? Да мы его смерчи с трудом удерживаем!..

— Да, Морис, Эйзерес сейчас действительно ослабший. А теперь представь, каков он будет в полной своей силе, если вернуть телепортацию между мирами и развязать этой теневой твари руки.

— Трындец, — с чувством произнес Морис, взъерошивая свои волосы. — А почему он тогда не сметает Форланд? Он же может уничтожить всю страну полностью, не так ли?

— Может. Но не будет этого делать.

— Почему?..

— Потому что не будет так транжирить свои силы на какое-нибудь масштабное разрушение. Ему это неинтересно, у него другие цели. Ему нужен мой браслет, понимаешь? — Калипсо помахал в воздухе рукой, на которой красовался браслет-татуировка. — И он выдерет его при первой же возможности вместе с моей рукой, в этом я не сомневаюсь. Но Теневая пелена, которую меня науськал выставить Эффу, не пропускает сюда Эйзереса, ему сюда не пройти. А я сам больше не выхожу в город, поэтому Эйзерес поймать меня не может. Периодически он пытается прорваться сюда, но защитный контур непробиваем. Эйзерес бесится, пускает в городе смерчи… Точнее, они сами по себе возникают вокруг него, когда он не в духе: это энергетические всплески, его остаточные вспышки магии, которые вот таким вот образом выходят наружу, когда Эйзерес в плохом настроении.

— Остаточные? — глаза Мориса уже лезли из орбит.

— Н-да, так себе у него характер, — пробормотала Флора, поглаживающая заснувшего у нее на коленях черного совенка.

— А ты еще меня называешь вспыльчивым, — невесело хохотнул Морис. — Да по сравнению с Эйзересом я белый и пушистый!

— Это у него просто твердой руки ласковой хозяйки нет, как у тебя, — ехидно произнесла Флора, весело подмигивая мне.

— Сейчас он копит силу для нашего с ним сражения, — продолжал тем временем Калипсо. — Постоянно ищет способы самостоятельно пройти на изнанку мира, телепортироваться в другие миры. Бесится, что у него не получается. И готовит армию нечисти для финального рывка. Огромную армию.

— Где она базируется, эта армия? Ты же знаешь?

— Знаю. Но не скажу, чтобы вы не смели туда лезть. Ни к чему это, живыми оттуда не выйдете.

— Когда состоится этот рывок? — тут же напряженно спросил Морис. — К чему нам готовиться?

— Ко всему, — хмыкнул Калипсо. — Когда состоится наша с ним битва — я пока не знаю. Но он пока не будет нападать сам. Он выжидает. Он вообще умеет выжидать. В его понимании ему некуда спешить, он готов ждать сколько угодно. Вы сами его не найдете и не уничтожите, даже не пытайтесь это сделать. Он все равно не появится, если сам не захочет появиться, он умеет скрываться так, что его никто не сможет найти. И он очень, очень терпеливый. Он готов ждать годами и десятилетиями, если нужно.

— Э-э-э, не хотелось бы, — Морис нервно дернул глазом.

— Так чего именно он ждет? — спросила я. — Когда ты сам пойдешь на него тараном?

— Он ждет, когда я ослабну.

— Что-то ты пока меньше всего похож на человека, который собирается ослабнуть в ближайшие месяцы и даже годы, — с сомнением протянул Морис, выразительно окидывая Калипсо таким особенным сканирующим взглядом, который позволяет рассмотреть ауру волшебника.

— Да, но дело в том, что я не могу вечно удерживать Теневую пелену. Сейчас она стоит, и она стабильна, но когда-нибудь она начнет слабеть, потому что Эффу без энергетической подпитки с теневой изнанки мира тоже начнет слабеть. Не в ближайшие дни, недели и даже месяцы — речь скорее идет о годах. Через пару-тройку лет такого существования в закрытом пространстве Теневого купола, в условиях затянувшегося раскола мироздания сила Эффу медленно начнет слабеть, потому что Эффу будет не хватать теневой подпитки. А так как я удерживаю эту Теневую пелену исключительно за счет энергии первородного духа хаоса, то купол начнет слабеть. Эйзерес это мгновенно учует и придет выковыривать меня отсюда, — мрачно усмехнулся Калипсо. — Поэтому его тактика — выжидательная. Зачем бесполезно долбиться в мощную Теневую пелену и тратить силы попусту, если можно просто подождать, когда я слегка ослабну? Не сильно, но достаточно для того, чтобы он мог пройти сюда и задать нам всем тут жару. А Эйзерес, как я уже сказал, умеет ждать. Ему некуда торопиться, он превосходный стратег, он первоклассный охотник, умеющий сидеть в засаде. Поэтому он не будет зря выжигать свои силы — он просто спокойно дождется того момента, когда «кролик» в лице меня сам выползет из своей норки, и он обрушится на меня со всей своей мощью. Его нападение будет стремительным и безжалостным. Он точно знает, как добиться своего. Даже если на это уйдут годы и десятилетия. А пока он выжидает и понемногу разваливает Форланд, наслаждаясь паникой и ненавистью вокруг. Ему, это, хм… доставляет особое удовольствие. Он, кстати, как менталист, умеет натурально питаться этими негативными эмоциями, так что это ему только на руку.

— А в Форланде сейчас рекой течет страх и паника, — заметила Флора.

— И это благодатная пища для Эйзереса, — кивнул Калипсо. — Пока всё население трясется от страха, и газетные заголовки кричат о том, что скоро мы все умрем, у Эйзереса всегда будет благодатная энергетическая подпитка.

Калипсо при этих словах с отвращением кивнул на вчерашнюю газету, которую кто-то из наших коллег оставил тут в гостиной на столике.

— Меня, мягко говоря, пугает перспектива десятилетиями терпеть творящийся в Форланде бедлам, — с сомнением протянул Морис.

— Да не собираюсь я столько времени тянуть и продлевать раскол мироздания, — махнул рукой Калипсо. — Самому миру это тоже совсем не на пользу, ему для полноценного существования тоже нужен «воздух», движение, свобода энергетических перемещений. Я намерен разобраться с Эйзересом в относительно ближайшее время. У меня есть план, и я ему следую. Когда наступит время, я сам ослаблю теневую защиту, привлекая Эйзереса, и вступлю в бой.

— Так, ну, допустим, с Эйзересом все стало более-менее понятно, — произнес Морис. — Чокнутый маг, замахнувшийся на силу богов и терпеливо выжидающий удобного момента, чтобы отобрать у тебя браслет как своеобразный пропуск на изнанку мира. А ты сам тогда чего выжидаешь? Создаешь тут армию? Но, при всем моем уважении, сотня магов, или сколько вас тут точно находится, не смогут быть полноценной армией против такого мощного существа как Эйзерес. Значит, ты выжидаешь чего-то еще. Чего? Воссоединения с Лорелей? — Морис вопросительно глянул на меня. — Думаешь, вы вместе сможете что-то дельное противопоставить Эйзересу?

— Лори, конечно, тоже сильно поможет, — кивнул Калипсо. — Но она не является сдерживающим фактором. Ну, в смысле, если бы я мог раньше расправиться с Эйзересом, то я бы уже это сделал…

— В тот единственный раз, когда ты выходил за Теневую пелену и направился в храм Пресвятой Мелии… Зачем ты туда направился? Ты что-то искал там, — не спросил, а утвердительно произнес Морис и с прищуром посмотрел на Калипсо, будто бы пытался прочитать его мысли. — Что-то или кого-то, что сможет помочь тебе в борьбе против Эйзереса.

Калипсо улыбнулся.

— Вот чем ты мне всегда нравился, так это умением быстро анализировать информацию, — усмехнулся он. — Да, я действительно отправился в храм не просто так, я искал помощь.

— У монахов и жрецов? — скептично произнес Морис. — Я пока не понимаю, что ты мог делать в храме.

— С богами общался, — пожал плечами Калипсо.

— Э… в каком смысле?

— В прямом. Я отправился в храм Пресвятой Мелии в восточной части Форланда, чтобы пообщаться с богами напрямую. Не путем молитвы, как ты сейчас можешь подумать, а именно напрямую. Там, в храме, я смог с помощью силы Эффу на несколько минут погрузиться на нижний уровень изнанки мира, чтобы пообщаться с Хааском и Пресвятой Мелией.

Морис молча таращился на Калипсо совершенно диким взглядом. Потом взял бутыль со светлым айлинором и задумчиво понюхал его содержимое. Медленно протянул:

— Вроде бы обычный айлинор, ничего ты туда не подмешивал…

Калипсо громко расхохотался.

— Да ладно тебе, все в порядке с моей головой, я не сошел с ума! — сквозь смех произнес он. — Дело в том, что в Форланде существует… кхм, существовало, уже в прошедшем времени, — несколько храмов, через которые когда-то очень давно Древние маги контактировали с богами. Эффу рассказал мне, что Древние когда-то любили общаться с богами и именно от них узнали много нового, что потом привнесли в магию реального мира, этой магией мы пользуемся и поныне. Для этого их контакта были построены храмы — те старые храмы, конечно, не сохранились до наших дней, но важны не сами здания, а энергетические точки, в которых здания были построены. В этих нескольких точках по городу ткань мироздания наиболее тонкая, и в них, можно сказать, проще всего достучаться до богов. Они там правда могут услышать, если произвести определенные ритуалы — о них мне как раз поведал Эффу, о ритуале Древних по налаживанию контактов с богами. Вот я этот самый контакт и налаживал.

— Ты был на изнанке мира? Серьезно? — я тоже таращилась на Калипсо совершенно диким взглядом.

— Несколько минут. Больше времени Эйзерес мне не дал, почуяв мою энергетику и поняв, что к чему. Он вообще весьма сообразительный… к сожалению, — вздохнул Калипсо. — Ну ладно, хоть с богами успел пообщаться, хоть немного…

Он говорил так спокойно, будто речь шла о прогулке по какому-нибудь парку, а не по самой изнанке мира, куда, по идее, ни один обычный волшебник попасть не может.

Что ж, видимо, ключевое слово тут — «обычный». Коим Калипсо не был…

— И каково там, на изнанке мира? — спросила я, нервно комкая ткань длинной юбки. — Что она из себя представляет?

Глаза мои, наверное, сияли огнем любопытства. Ну а что? Интересно же до жути! Именно что до жути: я с трудом представляла себе вообще эту самую изнанку мира, и уж тем более не понимала, каким образом туда можно попасть. Поэтому смотрела на Калипсо как на свое персональное божество, не иначе, хех.

— Изнанка мира состоит из множества слоев, подпространств, — рассказывал тем временем Калипсо. — И попасть на разные их слои можно в разных случаях. Подавляющее большинство волшебников может пройти на изнанку мира только посмертно, так как все мы попадаем на какой-то ее слой после смерти. Есть так же редкие волшебники-теневики, кто имеет в родословной очеловеченных духов, такие теневики тоже могут при желании проходить на изнанку мира, она их пропустит, — Калипсо при этом внимательно посмотрел на Флору, которая как раз являлась таким теневиком. — Так же, будучи истинной парой теневика, как ты, Морис, тоже при желании и упорстве можно попасть на изнанку мира. А еще есть такие редкие упертые личности, как я.

— И упоротые, — не удержался от комментария Морис.

— Одно другому не мешает, — улыбнулся Калипсо. — Так вот, в редких случаях, при очень большом желании до богов можно докричаться. Можно обратить на себя их взор, совершая определенные ритуальные действия, стоя при этом в определенных энергетических точках, где наиболее активно проходит теневая энергетика. И, если богам станет интересно, то они сами захотят пообщаться. Мне повезло: боги быстро пошли со мной на контакт и позволили мне погрузиться на нижний уровень изнанки мира, чтобы пообщаться с ними в местном, хм, теневом пантеоне, назовем это так. Всё дело в Эффу, конечно, потому что он пытался докричаться до богов вместе со мной, через меня, так что боги услышали, что это Эффу просит о помощи, а не я просто пытаюсь их коварно приманить, поэтому пошли на контакт и выслушали.

— А что было бы, если бы они посчитали, что ты — это некто вроде Эйзереса, который хочет присвоить себе силу богов? — с опаской спросила я.

— Ну, убили бы меня, — пожал плечами Калипсо.

Я сглотнула.

— Ты так легко об этом говоришь… Как ты вообще мог туда полезть без гарантий, что тебя не грохнут тут же?

— Да нет никаких гарантий безопасности, и никто их дать не может, — усмехнулся Калипсо. — У меня не было выхода, Лори, жизнь поставила меня перед таким стечением обстоятельств. Буквально приперла к стенке, я бы сказал. Либо пасовать и сдаваться, либо двигаться вперед и побеждать. Так себе выбор, если честно, но уж какой был. Нам не справиться с Эйзересом без помощи богов, а значит, я должен, обязан был хотя бы попытаться с ними договориться.

— И как? Получилось? — с сомнением спросил Морис. — И сразу вопрос ребром: как победить этого Эйзереса? Что нам для этого нужно?

— Решающий удар нанесу я, — твердо произнес Калипсо. — Как именно я это сделаю — это я сказать тебе не могу, извини. На случай если твои воспоминания подвергнутся проверке Эйзереса, он не должен узнать о том, что именно и как я собираюсь делать. Но что я не скрываю, и что и так понял Эйзерес: я собираюсь заручиться поддержкой богов. И да, я это сделал, я ей заручился. Они могут помочь.

— Каким образом?

— Мне нужно их Небесное Благословение, — тяжело вздохнул Калипсо. — Это такая специфичная энергетическая магия, которая на время определенной миссии даст мне силы всех богов сразу. Благодаря этому я смогу дать отпор Эйзересу. Именно так когда-то очень давно кто-то из Древних и запер Эффу в ловушке сновидений: тот маг попросил у богов помощи, так как Эффу тогда натворил какую-то дичь и мешал обычным людям нормально жить. Не уничтожал мир целиком, но, в общем, не давал расслабиться, мягко говоря, развлекался по-своему. Великий Разрушитель, что с него взять… Боги сказали тому Древнему магу, что они его благословят на миссию. Дело в том, что сами боги убивать друг друга не могут — боги живут вечно и не обладают возможностью уничтожать друг друга, первородных духов вообще невозможно уничтожить… Или почти невозможно, не знаю. Но их вполне можно куда-то спрятать, запереть где-нибудь, лишить их силы. Причем запереть можно навечно, обрекая тем самым на вечное пребывание в этой некой ловушке. Тут еще даже вопрос, что для первородного духа будет большей карой — конечная смерть или бесконечные страдания в некой ловушке…

— А почему боги вообще идут на контакт? — задумчиво спросил Морис, подливая всем айлинор в бокалы на высоких тонких ножках. — Им-то какой резон идти на контакт, что они от этого получают? Допустим, с тобой понятно: боги заинтересованы в своей целостности. А вот как обстояли дела с тем Древним магом, который когда-то запер Эффу в ловушке сновидений? Зачем богам его пресекать через руки обычных смертных волшебников?

Калипсо пожал плечами.

— Мне кажется, им просто было интересно посмотреть, как справится человек с такой сложной задачей. Им, небось, весело было наблюдать за этим, волнительно строить планы и делать ставки, кто кого и как победит. Боги первого эшелона живут вечно, я, честно говоря, даже не представляю себе настолько долгую жизнь. Но зато хорошо могу представить, как им не хватает развлечений и чего-то новенького. В их странной божественной жизни все стабильно и монотонно… Поэтому они любят связывать свою жизнь с людьми — очень веселыми непредсказуемыми существами, какими нас считают боги. Контакт с нами, особенно какие-то сделки привносят разнообразие в их неспешную жизнь. Боги вообще — очень странные существа, со своей логикой, которую нам сложно понять с человеческой колокольни. Им просто интересно, Морис. Этого повода для них достаточно, чтобы помочь тому, кого они считают достойным своего благословения.

— Ты тоже хочешь запереть Эйзереса в ловушке сновидений? — заинтересованно спросила Флора.

— Посмотрим, как получится, — уклончиво ответил Калипсо, отведя взгляд в сторону. — Есть несколько вариантов решения проблемы, я не буду вам рассказывать все детали. Но важно то, что с благословением все эти варианты я смогу осуществить. В любом случае, мне придется еще разок прогуляться на изнанку мира. И сразу после возвращения оттуда нам предстоит последняя встреча с Эйзересом, после которой только один из нас останется живым.

Меня передернуло от этих слов. Голос Калипсо звучал спокойно, даже — отстраненно, а мне казалось, что всё внутри меня звенит от напряжения…

— Я могу чем-то помочь во всей этой истории? Увы, я не могу отправиться с вами на теневую изнанку, — вздохнул Морис. — Теоретически мог бы, так как владею частично теневой магией и мог бы при желании овладеть техникой перехода на изнанку, но сейчас я нужен в Генеральном Штабе. В связи с моим повышением до генерала мне сейчас предстоит большая работа, я нужен инквизиции именно как ее глава. Флора — теневик, и теоретически она тоже могла бы отправиться с вами в Теневой город, где жила в детстве, но она мне сейчас тоже нужна в Штабе…

— Да я и не прошу идти со мной, — безразлично пожал плечами Калипсо. — В этом нет никакой необходимости. Я отправлюсь туда один.

— Мы отправимся туда вдвоем, — твердо произнесла я. — Я хочу быть рядом и защищать тебя как своего эруаля при необходимости и давать тебе нужную силу, если это понадобится. Если я смогу туда пройти… Я же смогу?

Калипсо смерил меня пронзительным взглядом и не смог скрыть довольную усмешку.

— Ну конечно, Лори. Мы отправимся туда вдвоем. Ты пройдешь со мной. Я проведу тебя.

Он мягко улыбнулся мне, потом вновь повернулся к Морису.

— Вы действительно сейчас нужны тут, в Форланде. Я рад, что у инквизиции наконец-то появилось адекватное руководство в лице тебя. Не сомневаюсь, что с твоей помощью инквизицию сейчас ждет настоящий расцвет. Занимайся своим делом, Морис, как раз в этом ты и поможешь сейчас больше всего.

— Жаль, что я тоже не могу помочь в этом, — печально покачала головой Флора. — Я бы хотела помочь провести тебя на изнанку мира, но…

— Ну тебе в любом случае не следует туда соваться, — заметил Эрик, аппетитно похрустывающий имбирной печенькой. — В твоем положении это будет безрассудным риском, вокруг нынче и так хватает опасностей…

— В смысле — в положении? — тут же встрепенулся Морис, резко развернувшись к Эрику.

А тот замер с печенькой во рту, смешно вытаращив глазки на Мориса. Выражение лица у Эрика было весьма виноватое.

— Черт… раньше времени сказал, да? — пробормотал Эрик. — Вы сами еще не знаете? Расслабился я тут с вами совсем…

— Флора беременна? — взволнованно спросил Морис, переглядываясь со своей растерянной супругой.

— О, а ты умеешь чувствовать в других людях зарождающуюся жизнь? — широко улыбнулась я, повернувшись к брату.

— Ну-у-у, скорее в коротких видениях четко видеть девушку в положении, — вздохнул Эрик, все еще с виноватой полуулыбкой. — Но иногда забываюсь, что не все это видят так же рано, как я, и случайно порчу людям сюрпризы…

— И ты молчала? — тем временем говорил Морис с Флорой.

— А я знала, что ли? — всплеснула руками Фло. — Ну что ты на меня так смотришь? Если я и в положении, то срок такой маленький, что я сама пока об этом не в курсе! Я, знаешь ли, не имею привычку ежедневно проверять себя тестами на беременность…

— Действительно, лишняя бесполезная трата. Да и зачем этим заниматься, когда у нас есть всезнающий Эрик? — с непередаваемой интонацией, полной желчи, произнес Калипсо. — Он же у нас мистер Две Полоски. Сам всё узнает, сам всё расскажет… Эдакий ходячий безошибочный тест на беременность.

Эрик аж печенькой подавился и громко закашлялся, гневно глядя на Калипсо.

— Как ты меня назвал?! — прошипел Эрик сквозь зубы.

— Мистер Две Поло-о-оски, — с удовольствием повторил Калипсо, явно смакуя каждое слово и произведенный ими на Эрика эффект. — Ну а как еще называть человека, который постоянно раньше всех узнает о чьих-либо беременностях и радостно доносит эту информацию до остальных?

И, игнорируя взбешенное выражение лица Эрика, Калипсо демонстративно отвернулся и продолжил разговаривать с Морисом.

— Когда я уйду на теневую изнанку, темные силы здесь активизируются, причем так активно, что защита Теневого купола ослабнет, а потом и вовсе спадет. При этом здесь, в центре нашего своеобразного теневого штаба мною будет временно открыт портал на теневую изнанку. Эйзерес будет сюда отчаянно рваться, пробиваться любой ценой. Я сейчас занимаюсь усилением боевых навыков всех тех, кто тут находится, всех тех, кто сможет хоть что-то противопоставить Эффу, поэтому мы занимаемся в усиленном режиме. Потому что всем им придется защищать подступ к порталу на изнанку мира, пока меня не будет. Всем им придется несколько минут удерживать защиту и противостоять Эйзересу. Это будут очень отчаянные несколько минут, на грани жизни и смерти… Они сильные, все мои ученики. Но помощи тут много не бывает, так что будет лучше, если инквизиция сможет присоединиться в каком-то составе и выступит вместе с нами против Эйзереса в решающей битве. Порталу на изнанку мира нужна будет очень серьезная защита до момента моего возвращения.

— Нам нужно время, чтобы подготовиться к такой защите, — медленно протянул Морис, задумчиво отпивая маленькими глотками холодный айлинор. — У нас оно есть?

— Мне тоже нужно время, чтоб подготовить Лори, — кивнул Калипсо. — Так что я не собираюсь действовать вот прям сейчас.

— Сколько у нас есть времени? — деловито уточнил Морис.

— Не знаю…

— Да ладно? Я в это не верю, не в твоем это стиле, — хмыкнул Морис. — Наверняка ты давно все рассчитал и ждешь какого-то определенного момента. Какого? Я не отстану, пока ты не скажешь.

— А ты неплохо успел меня изучить, да? — криво улыбнулся Калипсо.

— Более чем. Так чего ты ждешь?

Калипсо лишь развел руками.

— Есть одна проблемка, которую я пока не могу решить… Когда решу ее — тогда сразу и отправлюсь в Теневой город, в тот же день. Без этого нюанса я отправиться туда не смогу.

— Что за проблема? — деловито спросил Морис. — Я могу посодействовать в ее решении?

— Это вряд ли, — покачал головой Калипсо. — Это зависит исключительно от меня.

Взгляд его при этом стал какой-то грустный, и я нахмурилась.

— Кэл? Что не так? — осторожно спросила я, сжав ладонь Калипсо. — В чем загвоздка?

— Боги сказали, что в следующий раз примут меня и подарят свое благословение только в том случае, если я буду этого достоин, — медленно протянул он с таким видом, словно бы тщательно подбирал каждое слово. — Под этим имеется в виду ряд моих качеств, которым я должен соответствовать, если претендую на получение благословения. Ряд выполненных условий, которые мне выдвинули боги в прошлую нашу встречу. Подробности я тебе, Морис, рассказать не могу, извини. Я поведаю потом детали Лори, но она не выйдет за Теневую пелену, в ее голову никто тут не будет незаметно пробираться, а мне пока что лучше сохранять эту информацию.

— Ты прям так уверен, что Эйзерес полезет ворошить наши воспоминания? — спросила Флора.

— У меня нет в этом никаких сомнений, — криво улыбнулся Калипсо. — Стоит вам выйти за Теневую пелену, как вас обязательно просканируют, вы даже не заметите легкого ментального вмешательства. Поэтому вы сейчас не услышите от меня ничего такого, чего Эйзерес не знает. Все, о чем я вам сейчас рассказал, он и так знает, так что это новости только для вас. Для Эйзереса это давно не новости, он все понял еще в тот день, когда мы с ним столкнулись в храме.

— Не заметим ментального вмешательства, говоришь, — вновь нахмурился Морис. — Насколько сильным может быть это вмешательство? Можно ли как-то от него защититься?

— Полностью от Эйзереса вам скрыться невозможно, он превосходный менталист. Но если ты беспокоишься по поводу того, не сможет ли он незаметно внушить тебе и другим инквизиторам какую-нибудь пакость — нет, не сможет, можешь не волноваться по этому поводу.

— Все волшебники в инквизиции сейчас всегда носят с собой артефакты, защищающие от ментального вмешательства, их достаточно?

— Да чухня эти ваши артефакты, — раздраженно махнул рукой Калипсо. — Дело не в них.

Морис подозрительно прищурился, переводя взгляд с Калипсо на самодовольного Эрика.

— Что, вы и тут незаметно для нас какую-то защиту придумали?

— Мы с Калипсо разработали особую защитную сыворотку, я в течение нескольких недель нанес ее на все мантии инквизиторов, — пояснил Эрик. — У нее особо стойкий состав, она ничем не смывается.

— Я разработал, — одернул Калипсо, гневно сверкнув глазами на Эрика. — А ты мне мешал!..

— То есть, ты хотел сказать — помогал, — с важным видом кивнул Эрик.

— Помогал, чрезвычайно мешая! — твердо произнес Калипсо. — Ты меня отвлекал своими требованиями немедленно что-нибудь съесть.

— Я принес тебе тогда целую корзину с едой, мог бы и спасибо сказать!

— А я не просил мне что-то приносить.

— Правильно, ты — не просил, а твои лиловые фингалы под глазами и мертвенно-бледная кожа не просто просили — они кричали о помощи на голодном пайке!..

— Я способен подолгу обходиться без еды, материальная еда мне больше особо не нужна.

— Ты скажи это тому полудохлому «повелителю хаоса», которого я нашел в его кабинете настолько увлеченным делом, что временно потерявшим человеческий облик, — с непередаваемой интонацией произнес Эрик. — Ты был похож на ходячую фиолетовую лампочку, когда я запихивал в тебя пироги! Заметь, какой я молодец: еще и умудрился не промахнуться и запихать куда нужно, потому что лицо твое на тот момент потеряло визуальные человеческие признаки. А я сходу попал в рот, даже не в глаз! Хотя мог бы! Зацени мою тактичность. И это ты мне мешал, если на то пошло! И твой ворон, упорно пытающийся подкинуть мне червей в кофе, когда я перепроверял твои записи и убирал из них лишнее.

— Алохар всего лишь заботился о твоем режиме питания, ты сам заработался, давно не ел, он искренне хотел тебе немного мяса подкинуть, — едким голосочком произнес Калипсо, скрестив руки на груди. — Не забывай, что он птица, что взять с ворона?..

— Ну вот и я заботился — о твоем существовании. Кто без меня уработался настолько, что перестал следить за временем и истратил слишком много сил за раз?.. Не забывай, что я пророк, что взять с гласа мироздания?..

— Бесишь, — коротко буркнул Калипсо.

— Я тебя тоже обожаю, — Эрик отсалютовал полупустым стаканчиком с кофе и послал издевательский воздушный поцелуйчик.

Я невольно прыснула от смеха. Хоть мне и было жутковато слышать рассказы брата о том, что он находил Калипсо в состоянии потери человеческого обличия, а наблюдать за их перепалкой все-таки было одно удовольствие.

Тут совенок, прикорнувший на коленях Флорианетты, встрепенулся и посмотрел на Эрика, будто только что его заметил.

— Кофий пришел! — радостно пискнул Эльгран.

Он расправил крылья, молниеносно полетел к Эрику… и с размаху стукнулся об крышечку, которая закрывала стаканчик с кофе.

Совенка отбросило на спину, но он тут же вскочил на лапки, недовольно взъерошил перья, возмущенно уставился на закрытый стаканчик и жалобно так пискнул:

— А где кофий?

— Кофе мой, и пью его только я, — твердо произнес Эрик.

Судя по его ухмылке, он явно был доволен своей предусмотрительностью.

Эльгран возмущенно помахал черными крылышками, потоптался на одном месте и громко так пискнул:

— Но я хочуй кофий!

— Мой кофе. Не дам.

— А если ми-ми-ми?

— Чего? — не понял Эрик и вопросительно уставился на совенка.

А тот округлил свои глаза, сделав их какими-то невероятно большими. Прыгнул к Эрику на колени и посмотрел своим фирменным умилительным немигающим взглядом.

— Не смотри на меня так, — напряженно произнес Эрик, демонстративно отвернувшись.

— Дай.

— Нет.

— Но ты пить вкусный кофий!

— Ага, я знаю.

— Ну дай! — совенок возмущенно попрыгал на одном месте, помахивая крылышками, со стороны это выглядело ужасно забавно.

— Ну нет… Ауч!! Ты чего творишь? — Эрик дернул рукой, в которую резко клюнул совенок. — Что это было?!

— Это был нежный предупредительный кусь, — мурлыкающим голосочком отозвался Эльгран. — Дай.

— А что будет после нежного куся? — с опаской поинтересовался Эрик.

— Будет душераздирающий хрусть, — не моргнув глазом, произнес Эльгран. — Ну дай.

— Лора! Уйми своего илуна! — воззвал ко мне Эрик, пытаясь отодвинуть от себя настойчивого совенка.

Но тот оказался непробиваемо упертым.

— Ну дай! Дай-дай-дай-дай-дай! Ну позя-я-язя! — тоненьким голосочком пропищал Эльгран. — Ну я очень сильно хочуй!

Он при этом сделал свои глазки еще больше, хотя казалось бы — куда больше?..

Эрик со страдальческим вздохом открыл крышку стаканчика и поставил его на стол. В остатки кофе тут же радостной молнией плюхнулся Эльгран — полностью, с головой, оставив лишь одни лапки, торчащие кверху. Сложно было оставаться невозмутимым при созерцании сего великолепия, поэтому мы с Морисом и Флорой насмеялись от души, глядя на перекошенное лицо Эрика, наблюдающего за плавающим в его кофе совенком.

— Ну что же ты, приходишь к нам в гости, и без угощения, — с театральным вздохом покачал головой Калипсо, губы которого подрагивали в улыбке. — Взял бы сразу два стаканчика кофе — и было бы тебе спокойное счастье!.. Где ваши хваленые манеры, господин Пророк?

— Умолкни, кролик, — процедил сквозь зубы Эрик. — Я тебе что, курьер, что ли, чтобы со стаканчиками кофе на всех бегать?

— А что? Отличная идея. Э-э-эрик-курье-е́-ерик, — напевно протянул Калипсо. — Мне нравится!

Сказал — и тут же резко пригнулся, чтобы полетевший в него от Эрика огненный шар пролетел над головой Калипсо и разбился об стену.

— А знаете, кажется, я чертовски скучал по этим вашим перепалкам, — с чувством произнес Морис, с умилением переводя взгляд с Эрика на Калипсо.

Не могла не разделить его восторг.

Глава 18. Темное зеркало

С Морисом и Флорой мы провели время до поздней ночи. Они переобнимались со всеми, все наши коллеги были чрезвычайно рады появлению Мориса за Теневой пеленой, а инквизиторы разве что не пищали от восторга от того факта, какой теперь у инквизиции генерал. Этот факт воодушевил чрезвычайно вообще всех, так как от Томсона Мэколбери и беспорядка в инквизиции все устали неимоверно. Теперь же ни у кого не было сомнений в том, что «неправильных» людей в Генеральном Штабе после массовой зачистки не останется. А с адекватными коллегами и работать проще, и все трудности преодолевать легче.

— Как нам везет на гулянки-пирушки на этой неделе! — довольно потирал руки Дельсон, когда вся наша шумная братия вновь собралась на улице за праздничным столом. — То твое прибытие отмечаем, то Морису и его повышению радуемся… Мне нра-а-авится! Хочу продолжать кутить в том же духе.

— Слышь, кутёжник, ты бы хоть помаду с рубашки стер, — со смехом произнесла я, кивнув на ворот рубашки Дельсона, на котором отчетливо красовался след от яркой губной помады, которую я сегодня видела на Маргарите. — И брату своему скажи, чтобы он себя в порядок привел. А то вы оба, хм… выглядите так, будто только что в спешке собирались после страстного вечера, прерванного незваными гостями.

— Ну, в общем-то, так и было, — невнятно пробормотал Дельсон, отведя взгляд в сторону.

Но к брату своему все же побежал.

Я лишь с улыбкой покачала головой и перевела взгляд на Мориса.

Он как раз рассказывал о том, что случилось с генералом Мэколбери, новость о поглотившем его лергале повергла меня в шок. Да и не только меня, будем честны, такого развития событий мы не ожидали.

— А второй лергал? — обеспокоенно спросила я. — Его смогли найти?

— Да, им оказался один инквизитор Сарг из числа генеральских прихвостней, главный в отделе охранного контура в Штабе, — сказала Флора, меланхолично наглаживая разве что не мурлыкающего Алохара, который снова устроился у нее на коленях. — Мы с Морисом смогли его обнаружить с помощью парочки хитрых заклинаний. Сарг пытался бежать и дал жесткий отпор, но Эльза была рядом и быстро взяла его в оборот, — Флора весело подмигнула мне. — Мама у тебя огонь, конечно. Мне раньше как-то не доводилось лично видеть госпожу Эльзу в подобном деле, а тут за один вчерашний день столько впечатлений получила — ух-х-х!

— Эльза прекрасна в гневе, одно удовольствие наблюдать за ней со стороны в такие моменты, — хмыкнул Морис.

— Главное, чтобы именно со стороны, — задумчиво произнес Калипсо. — Так себе удовольствие быть объектом гнева госпожи Эльзы, я полагаю.

— Да уж!..

— Но что еще очень важно, так это то, что мы смогли предотвратить большую беду, которую задумывали эти лергалы в Штабе, — продолжила тем временем объяснения Флорианетта. — Оказалось, что эти два лергала действовали сообща, и они собирались поглотить Томсона и Сарга, чтобы в какой-то день отключить все защитные барьеры в Генеральном Штабе, потому что только у генерала есть доступ к этим отключениям, и только Сарг мог бы перенастроить защитный контур, получив доступ от генерала. Но это еще не всё, оказывается, они собирались настроить один уровень защитного барьера так, чтобы он не защищал, а смертельно ранил энергетически всех, кто бы выходил за порог инквизиции… Они готовили это активно последние пару месяцев, когда сознание генерала совсем поплыло. Судя по тому, что нам с Морисом удалось разузнать, то произойти всё это должно было со дня на день.

— Какой ужас, — искренне ужаснулась я, прижав ладонь ко рту. — Господи… Как же хорошо, что вы успели вовремя всё это пресечь!

— Да уж, это была бы настоящая катастрофа, мы бы лишились тысячи инквизиторов, — грустно покачала головой Флорианетта. — Я была в ужасе, когда осознала это и представила себе, что в один день мы с Морисом могли выйти из здания Генерального Штаба и, ну… Не знаю, что именно с нами было бы, может просто развоплотились бы, может быть дошли до дома и там потихоньку сошли на нет… Но факт, что на этом наша песенка была бы спета. Это, как я сейчас понимаю, скорее всего дело рук этого, как его там… Эйзереса, да?

— О да-а-а, это точно почерк Эйзереса, — сильно нахмурился Калипсо. — Вполне в его духе: выпустить с изнанки мира лергалов, подчинить их себе, заставить вселиться в каких-то важных шишек, на протяжении нескольких месяцев методично поглощать их магию, туманить разум, тихонько подготавливать твердую почву — чтобы потом разом массово выкосить всех, когда придет нужный день. Эйзерес именно так и действует: масштабно, неспешно, методично, планируя свои действия далеко наперед. Полагаю, что глобально его цель была даже не в уничтожении инквизиторов, а в упрощении подхода к Лори, — еще больше нахмурился Калипсо. — Раз ты говоришь, что лергалы собирались снять охранный контур, значит, Эйзерес хотел в Штаб все же проникнуть. Делать он это собирался, для того чтобы добраться до Лори, избавившись от всех препятствий по пути к ней. И, полагаю, сделал бы это уже давно, но как раз столкнулся с тем, что ему не снять мою защиту, которую я успел возвести вокруг Генерального Штаба. Лори сбежала из Штаба, Эйзерес пытался догнать ее в день побега, но не успел… Теоретически вся эта его затея с отключением охранного контура в Штабе в этот момент потеряла смысл, но он в любом случае будет в бешенстве, когда поймет, что вы обломали один его план. Так что будьте осторожны… Следующая атака смерчами не заставит себя ждать, и она наверняка будет очень масштабной.

— А зачем Эйзересу добираться до меня в Штабе? — спросила я. — Глобально тут смысл в чем?

— Чтобы воздействовать через тебя на Калипсо в первую очередь, я полагаю, — произнес Морис.

— Чтобы выманить? — нахмурилась я.

— О да-а-а. Ты — мое слабое место, Лори, — горько усмехнулся Калипсо. — Если бы Эйзерес добрался до тебя в Генеральном Штабе, я бы не выдержал и тут же вылез из Теневой пелены в попытке защитить тебя… пускай заведомо провальной, но я бы не смог не попытаться.

Меня передернуло от всех этих воображаемых картинок, и я крепче обняла Калипсо, хотя и так весь вечер от него не отлипала.

— Как же хорошо, что мы сейчас вместе, — тихо пробормотала я, прижимаясь к нему щекой и прикрывая глаза.

— Да… Как же хорошо… — так же тихо вторил мне Калипсо, уткнувшись носом в мою макушку и вдыхая аромат моих волос.

Особенно сильно обрадовались новому статусу Мориса инквизиторы Матисса и Лиам — те самые, что тоже создали связку илунари-эруаль, они ранее работали под руководством Мориса в Генеральном Штабе. Матисса была девушкой чрезвычайно серьезной, с короткой стрижкой, острым взглядом, идеальной осанкой. Она была весьма сдержанна в эмоциях, но сейчас не могла скрыть своего восторга, повышение Мориса воодушевило ее чрезвычайно. Она разве что в ладоши не хлопала, прыгая на месте. Подозреваю, что Матисса не делала это исключительно по той причине, что это было не в ее стиле, а надо было как-то поддерживать репутацию серьезного инквизитора.

А еще она долго неуверенно топталась около Мориса, прежде чем осмелилась спросить, а можно ли ей будет как-нибудь в будущем вернуться в Генеральный Штаб?

— Это твоя жизнь, и тебе решать, — улыбнулся Морис. — Почему я должен тебе запрещать?

— Ну, не знаю, — Матисса неуверенно подернула плечом. — Томсон Мэколбери издавал указ о том, что все инквизиторы, перешедшие за Теневую пелену, признаются предателями и подлежат уничтожению в случае их поимки в Форланде…

— Все бредовые указы Мэколбери я аннулировал сразу же, как только официально вступил на должность генерала, — сказал Морис. — Любой инквизитор, ушедший за Теневую пелену, может быть потом по его желанию восстановлен в своей должности в день возвращения в Генеральный Штаб. Или, по усмотрению начальства, ему может быть предложена должность повыше, или должность в другом отделе ввиду того, что вы тут существенно прокачиваете свои навыки, и ваши прежние должности могут быть неактуальны. Лиам, например, был всего лишь рядовым в отделе разведки, но, судя по изменившейся ауре и по тому, какие новые навыки вы приобрели, то вас с ним стоит в дальнейшем перевести в группу быстрого реагирования. Такие маги, как вы, там чрезвычайно нужны. Так что обучайтесь, сколько вам необходимо, а потом возвращайтесь в инквизицию, Матисса, вам там будут рады, и вам там всегда найдется место.

Матисса с надеждой глянула на Калипсо с немым вопросом, мол, как, можно будет потом вернуться?..

— Это твоя жизнь, и тебе решать, — Калипсо с улыбкой повторил слова Мориса. — В какой-то момент ты закончишь обучение у меня и будешь вольна делать что угодно и где угодно. При желании и необходимости сможешь потом в любой момент обращаться ко мне за помощью, но в целом, когда-нибудь наступит день, когда все эти разборки с Эйзересом останутся позади, когда ты достигнешь некоего высокого плато в своем магическом развитии и посчитаешь, что тебе этого достаточно для жизни. Ты же не будешь всю жизнь скакать тут на полигоне, верно? Поучишься, сколько тебе нужно будет, и захочешь двигаться куда-то дальше. Куда? Это тебе решать. Если тебе нравится работать в инквизиции, почему бы не вернуться потом в нее? Тем более что ты сбежала из Генерального Штаба в первую очередь из-за генерала Мэколбери, а его больше нет. Зато на его месте теперь — Морис, под руководством которого ты с удовольствием раньше работала. Морис — отличный начальник, и я считаю, что на данный момент его кандидатура на пост генерала была единственно верной. Так почему бы не вернуться потом под его крылышко и продолжить заниматься делами инквизиции? По мне так это отличное решение, инквизиции нужны такие воины, как вы с Лиамом, Матисса. Да и вам самим явно это будет нужно — для собственного развития и просто интересной жизни, которая вам по душе, в конце-то концов. Ну, при условии, что за время вашего обучения у меня Морис не превратится в такого же маразматика, каким был генерал Мэколбери… Вдруг этот пост в инквизиции проклят, и все, кто его занимает, в какой-то момент трогаются умом и начинают творить всякую дичь, как ныне покойный Томсон?

Морис в голос расхохотался.

— Слушай, если я когда-нибудь тронусь умом и начну творить подобную дичь, то по-дружески прошу: грохни меня по-быстрому в таком случае. Чтобы и сам не мучился, и других не доводил.

— Договорились, — очень серьезно кивнул Калипсо.

Морис с Флорой пробыли в нашем своеобразном теневом штабе до поздней ночи. Никто не хотел их отпускать, да и они сами не стремились сбегать, так как очень соскучились и были чрезвычайно рады пообщаться и своими глазами увидеть, что со всеми нами все в порядке.

— Мне вставать через четыре часа, так что можно уже не ложиться, в принципе, — хмыкнул Морис, глянув на часы. — Но Флору мне нужно спать все же уложить. Она, в отличие от меня, не фортемин, и без нормального ежедневного человеческого сна превращается в недееспособный овощ.

— Только ночуйте лучше в Штабе, — сказал Калипсо. — Он хорошо защищен. Не дразните лишний раз Эйзереса перебежками по улице.

— Да я уж понял, — вздохнул Морис. — В Штабе так в Штабе, раз так надо.

Морис пообещал держать связь через Эрика по каким-то срочным вопросам и направился в сторону черты Излома.

Я тяжело вздохнула, на прощание крепко обнимая Мориса с Флорой. Не хотелось их отпускать… Хотелось почаще общаться так с ними вечерами, но, увы, мы условились, что пока не будем никого подвергать опасности, и в следующий раз скорее всего увидимся только в день решающего сражения с Эйзересом. Когда еще это будет… Может и скоро, а может и нет…

— Надеюсь, скоро увидимся, — вторя моим мыслям, произнес Морис, обмениваясь с Калипсо рукопожатием. — И при таких обстоятельствах, после которых уже сможем выдохнуть спокойно и зажить нашей обычной жизнью. Работайте тут, тренируйтесь как следует и берегите себя. Пусть вас немного, но каждый — на вес золота. Ну а инквизиция постарается быть максимально на высоте. Уж я над этим поработаю.

— Не сомневаюсь в этом, — хмыкнул Калипсо. — Ну а к нам на битву с Эйзересом прибудет еще одна бравая команда, помимо нас самих… Маленькая да удаленькая.

И на вопросительный взгляд Мориса добавил загадочным голосом:

— Сиренофеи присоединятся к нам, когда наступит время.

Морис аж воздухом поперхнулся.

— Сиренофеи на нашей стороне?! — здорово удивился он. — Ты как с ними связался вообще и как умудрился уговорить помочь нам?..

— Ну-у-у… Я умею быть убедительным, — лукаво улыбнулся Калипсо.

— Кто такие сиренофеи? — тут же поинтересовалась я, вспомнив заодно про увиденную ранее визитку в кухонном шкафу, с изображением крылатого черепа и инструкцией, как связаться с сиренофеями.

— Загадочные существа, живущие в Диаболонском лесу в далеком Салахе. Выглядят, почти как люди… Ну, за исключением того, что у них имеются фейские крылышки за спиной и длинные раздвоенные языки, — хмыкнул Калипсо. — Очаровательные создания. Называют себя местными «санитарами леса». По факту они — что-то вроде лесных сирен, которые любят распевать волшебные песни, призывая к себе жертв для, э-э-э, развлечений, так скажем. Это довольно могущественные создания, имеющие в своем арсенале различные специфичные магические техники. Они добрые и безобидные, если их не трогать, но если перейти им дорожку — живым от них не уйдешь… Сиренофей даже местный салахский император побаивается, поэтому им был отдан когда-то целый Диаболонский лес в их полное распоряжение. Кто туда в лес на зов песен приходит, обычно из него уже не возвращается.

— А с ними не опасно сотрудничать? — нахмурилась я. — Раз они такие коварные… А если тебя околдуют?

— Исключено. Меня в принципе никакими волшебными песнями околдовать невозможно. Ну и сиренофеи — очень справедливые существа. Я бы вообще сказал, что у них пунктик на справедливость… Они к себе заманивают только всяких провинившихся в чем-то людей и очень любят брать негодяев «на перевоспитание», развлечение у них такое.

— Но ведь телепортация между мирами не работает, как ты с ними связался вообще? — недоуменно спросил Морис.

— Нашел их в сновидениях. У них свои методы передвижения, недоступные нам. Подозреваю, что тоже через какой-то теневой аспект, видимо, они умеют легко погружаться на изнанку мира, поэтому способны прибыть к нам, когда надо.

— И они согласились помочь в битве с Эйзересом? — продолжал недоумевать Морис. — Но почему? Слушай, я же встречался несколько раз по воле случая с сиренофеями и могу сказать, что это очень своенравные существа. Они абсолютно не заинтересованы в завоевании каких-то территорий, они не амбициозны, на наше счастье, иначе они давно бы себе целый мир в свое пользование оттяпали при желании. Они занимаются только тем, что им интересно и преследуют сугубо свои цели. И их очень сложно склонить на свою сторону, мало кому из волшебников это удается, потому что если в деле нет их интереса, они на него не согласятся. Что ты им пообещал?

— Говорю же, я умею быть убедительным, — мрачно улыбнулся Калипсо. — Мы с ними договорились — и это главное. А еще…

Он помолчал немного и добавил:

— Эйзерес довольно сильно повредил их Диаболонский лес примерно год назад. Как рассказали мне сиренофеи, он пытался с ними договориться на сотрудничество, но те отказали, потому что такие амбициозные психи их совершенно не интересуют. Они бы взяли его к себе «на перевоспитание», но их волшебные песни на Эйзереса не подействовали. Еще бы: он же тоже могущественный менталист, что ему эти песни? В общем, он разозлился на отказ сиренофей и в отместку наслал на их лес нечисть, которая разрушительным вихрем промчалась по Диаболнскому лесу, сильно разрушив его. Таким образом хотел показать, с кем связались, и что ему лучше не перечить. Сиренофеи впали в ярость, они сами искали способ добраться до Эйзереса и как-то отомстить ему… а тут я им под руку подвернулся, сам их нашел, сам предложил сотрудничество. Так что у нас заключен временный взаимовыгодный союз.

— Как и с Эффу, по сути, — хмыкнула я. — Враг моего врага — мой друг… Кажется, ты потихоньку объединяешься со всеми, кто ненавидит Эйзереса так же, как мы.

— О да-а-а, — с чувством произнес Калипсо. — Этот человек даже не догадывается, какой коктейль эмоций мы ему готовим. И что нельзя безнаказанно злить всех подряд — ведь враги могут объединиться… Точнее, он саму информацию об этом знает, но не воспринимает ее всерьёз. Считает машиной вознёй.

— Что ж, в данном случае нам это только на руку, продолжим в том же духе, — с мрачным удовлетворением произнес Морис.

* * *

Флорианетта, которая за вечер перегладила и приласкала всех местных илунов, с большим сожалением отпустила Алохара. Ворон выглядел, как пьяный. Мне правда не приходилось никогда видеть пьяную птицу, но пошатывающаяся походка ворона, его мутный взгляд и каркающее бормотание создавали именно такое впечатление.

— Что это за женщина была?! — возмущенно мотал он головой, будто бы пытаясь прогнать морок. — Она меня бесстыдно околдовала, кар-р-р! На глазах у хозяина, кар-р-р! Чар-р-родейка! Ведьма-а-а! Заипнотизир-р-ровала меня-я-я, кар-р-р!

— Не дури, Алохар, это разве что природная магия Флоры, не более, — усмехнулась я. — Тебе она просто понравилась!

— Нет, ну я же сам не мог… Не мог, понимаешь? Я же не такой!.. — продолжал ворчать Алохар, медленно отползая куда-то в розовые кусты.

Кажется, ворону даже летать было лень, настолько его расслабило и пришибло знакомство с Флорой.

Мы с Калипсо провожали Мориса с Флорой до самой черты Излома, и Калипсо очень внимательно наблюдал за процессом их перехода. Он напряженно поджимал губы и расслабился только тогда, когда Морис с Фло отошли подальше от Теневой пелены и смогли телепортироваться. Только тогда Калипсо выдохнул и разжал кулаки.

Впрочем, его колючий взгляд продолжал вглядываться в какую-то одну точку вдали. Мне сначала показалось — просто в пустоту смотрел, куда-то в черноту ночи. А потом я пригляделась и поняла, что эта самая пустота выглядела словно ожившей. Пространство в одном месте около разрушенного здания шло рябью и шевелилось, как живое. Нечисть или?..

— Это Эйзерес? — тихонько спросила я.

Калипсо кивнул, не сводя напряженного взгляда с бесформенного туманного пятна.

— Прячется в теневом мороке. Наблюдает. Но нападать не считает нужным.

— Я все-таки не до конца понимаю, почему он не на всех нападает, — задумчиво потерла я подбородок, тоже напряженно вглядываясь в туманное пятно. — Просто, мне кажется, на его месте я бы в таком случае вообще никого из-за Теневой пелены не пускала… Просто потому что могу… Но Эйзерес так не делает. Почему?

— Он не разменивается на мелочи, он играет исключительно по-крупному. Не пытайся понять его логику, Лори, ты не поймешь, потому что у тебя все в порядке с головой. А у Эйзереса давно произошло фундаментальное разрушение адекватной человеческой психики, поэтому он и рассуждает не совсем как человек. Это, знаешь, примерно как боги совершенно не интересуются мелочами и всякой нечистью, шныряющей между мирами: им просто совершенно неинтересны такие мелочи, у них своя жизнь, свои заботы, очень далекие от нашего понимания. Вот и Эйзерес так же, с той только разницей, что у него все эти психические изменения произошли в негативном ключе. Эйзерес копит силы и хочет сделать больно непосредственно мне. Ему совершенно некуда спешить, поэтому он не будет нападать просто так и прямо сейчас. Сейчас он проанализирует всю информацию, продумает варианты развития событий и наверняка сотворит какую-нибудь гадость… Но это будет позже. И это будет сделано с целью повлиять на меня.

— Думаешь, он попробует навредить Морису позже? — нахмурилась я.

— Да уж наверняка. Просто из вредности, из принципа. Я потому и не обрадовался, когда Морис пришел сюда, за Теневую пелену: потому что понял, что Эйзерес этим как-нибудь подло воспользуется при случае. Я пока не знаю, как именно, но это произойдет, я уверен. Он потому и дал Морису уйти сейчас и демонстративно показывает мне, что он рядом, и он отпускает — чтобы я это увидел, чтобы не расслаблялся.

— И что же нам делать?

— Ну, я дал Морису все необходимые рекомендации и посоветовал пока как можно меньше передвигаться по городу и лучше действовать, руководя другими в Генеральном Штабе, благо у него там пока дел невпроворот… Ну, посмотрим, как получится… Во всяком случае, Эйзерес дал ему уйти, и для нас это хорошо.

— А он может нас видеть сейчас? — почему-то шепотом спросила я. — Эйзерес?

— Нет, мы стоим далековато от самой черты Излома, нас будет видно, если мы подойдем ближе. Теневая пелена устроена так, что по ту сторону хорошо видно буквально пару метров от черты Излома, а потом все скрывается в фиолетовых клубах дыма. Здесь этого дыма на самом деле нет, как видишь, но такова защитная функция Теневой пелены для наблюдателей со стороны. Так что Эйзерес нас не видит, но поверь, он прекрасно нас чувствует.

Я поежилась и приобняла себя за плечи. От этого понимания было как-то не по себе.

— Наверное, Морису все же не стоило приходить сюда…

— Его можно понять, он искал правду и хоть какое-то понимание происходящего. Сейчас он обрел то знание, за каким пришел, убедился, что это не я творю дичь в Форланде.

— Это знание неопасно? Ты говорил, что Эйзерес наложил какие-то особые ментальные чары на знания о нем…

— Я действительно не рассказал Морису ничего того, что так не хочет распространять по Форланду Эйзерес. Всю самую щекотливую информацию я от Мориса утаил. Дал только очень общие сведения. Которые, если честно, ничем ему не помогут в работе, просто утолят любопытство.

— А мне — расскажешь? — тут же спросила я. — Я хочу знать всю правду, Кэл. И не когда-нибудь потом, а сегодня.

— Да… Расскажу. Но должен предупредить, что тебе не понравится то, что ты услышишь.

— Вот уж чем ты меня не напугаешь, — усмехнулась я.

Мы вернулись в наш домик, я разожгла заклинанием огонь в камине, языки пламени заплясали по стенам, которые, кажется, впервые в своей жизни видели отсветы огня. Камин тут ни разу еще не горел, Калипсо никогда его не растапливал. Говорил, что ему самому после соединения с Эффу больше никогда не бывает холодно, поэтому он банально не нуждался в дополнительном тепле. И в теплой мантии по улице он расхаживал скорее по привычке, нежели по необходимости. И чтобы «не пугать лишний раз народ своей морозоустойчивостью, а то даже Агата, выросшая в вечно холодном Лакоре, нервно дергает глазом», по словам Калипсо.

— Давай уже, рассказывай всё как есть, — сказала я, усаживаясь в мягкое кресло у камина. — Что это за дрянь такая могущественная? Мы не пойдем спать, пока ты не расскажешь мне все, что знаешь сам, имей в виду. Кто такой Эйзерес на самом деле?

Калипсо не торопился отвечать. Он поставил в стеклянную вазочку пышную алую розу, которую только что сорвал с розового куста перед входом в домик. Не стал усаживаться в кресло напротив меня, а неспешно подошел к окну, поставил вазу на подоконник. Вид имел весьма задумчивый. Повернулся ко мне спиной, словно бы не хотел, чтобы я смотрела сейчас на его лицо. Руки в карманах, спина прямая, как штык.

— Этот человек… Это существо… Как я уже говорил при Морисе, сейчас он зовет себя Эйзерес…

— Сейчас? — тут же зацепилась я за слово. — А раньше звал иначе?

— Да, — кивнул Калипсо. — Но по мере погружения в теневую магию начал терять связь с реальностью и своей природой, со своим именем. По мере изменения своей сущности стал называть себя иначе. Этот человек… в каком-то смысле можно сказать, что ты тоже его знаешь, Лори.

— Знаю? — нахмурилась я. — Вот как… Плохо дело. Но я не представляю, кто из наших с тобой знакомых может быть такой могущественной тварью. Разве это возможно было бы скрыть? Наставник знал бы о волшебнике, который настолько мастерски владеет теневой магией. Но Наставник говорил, что такого мастера не существует. Морис бы с Флорой знали, но и они не в курсе. Так кто же это? Не понимаю…

— Он очень умный и могущественный. А еще он очень хитрый и совершенно безжалостный. Он пойдет на всё ради достижения своих целей, ему плевать на чужие жизни. Полное погружение в теневую магию довело его до бесчеловечного состояния души, он магией изменил структуру своей магической Искры. В нем не осталось ничего, кроме алчной жажды власти и обогащения. Это существо очень хорошо знает всё о фортеминах и инквизиторах. Знает мельчайшие нюансы тактического мышления, знает все сильные и слабые стороны каждого фортемина, включая Наставника. Эйзерес в том числе очень хорошо знает меня. Мои сильные и слабые стороны, мою логику. Вообще всё. Он мыслит не просто на парочку шагов вперед — он мыслит на добрую сотню вариантов шагов вперед. Так что обхитрить его едва ли возможно. Пока ты думаешь, что всё проверил и просчитал все варианты — Эйзерес просчитает все вариации твоих вариантов и выведет тебя к нужному ему результату. Искусный манипулятор, превосходный стратег. Собственно, именно так он и заманил меня год назад к пятой пентаграмме. В его планах это было еще до того, как он начал чертить первую пентаграмму. И он просчитал несколько вариантов доведения меня до той пентаграммы. Если бы не сработал тот сценарий, по которому мы тогда прошли, он бы просто тут же стал работать по иному, уже заготовленному, сценарию.

— Да что это за хрень всемогущая такая? — нахмурилась я еще сильнее. — Он демон или что?

— Да нет, это человек.

— Да какой же это человек? — усмехнулась я. — Там же от человеческого в нем разве что очертания тела остались. И то, тело распадается постоянно.

— Очень верно подмечено — остались. Это все, что от него осталось после полного поглощения теневой тьмой. Но это человек, Лори… Вернее, он когда-то был человеком. Просто хорошим магом, который интересовался теневой магией и ушел слишком далеко. Однажды он перешёл ту черту, после которой фактически перестал быть человеком, остались лишь некие внешние признаки.

— Это как раз то, чего так боялся твой отец, да? — негромко произнесла я. — Когда рассказывал о губительном влиянии теневой магии на обычных волшебников?

Калипсо медленно кивнул.

— Как раз прекрасная демонстрация того, как при дурном использовании теневой магии сильным верховным магом, может случиться полное помутнение рассудка. Когда-то это был хороший человек, Лори. Действительно хороший, с добрыми и светлыми помыслами. Беда в том, что теневая магия при неправильном ее использовании является токсичной для обычных волшебников. Но токсичной в том плане, что меняет не только структуру магической Искры, но и сильно влияет на мозг, очерняет душу. Как бы выбивает из человека всё то доброе и светлое, что в нем есть. Медленно и незаметно для самого человека. Эйзерес сам не заметил, как однажды перешёл точку невозврата.

— Откуда он взялся, этот человек-тень?

— Тут… всё сложно, — вздохнул Калипсо. — Он из параллельной Вселенной, если можно так сказать. Из другого времени.

— Э-э-э…

Айлинора под рукой не было, но у меня, как у Мориса, возникло желание убедиться, не поехала ли у меня крыша.

— Я понимаю, что это сложно осознать, но это так. Эйзерес вышел на тот уровень развития, когда для него перестали работать обычные законы физики, магии, времени. Он представляется собой разум, способный гнуть пространство и время так, как хочет, как считает нужным. Для него время — это величина, способная изменяться в любую сторону. Он может перемещаться по шкале времени и пространства без всяких ограничений. Как мы можем передвигаться по городам, странам и между мирами — точно так же Эйзерес может перемещаться между любыми точками пространства и времени. Вообще любыми, для него нет преград. Сейчас он не может так перемещаться, потому что Эффу расколол этот мир и замкнул его внутри себя, и я продолжаю удерживать этот раскол — иначе Эйзерес давно сбежал бы… Он пришел в этот промежуток времени с конкретной целью и будет следовать этой цели до победного конца. Он не остановится ни перед чем, он пойдет по любым головам. Он в себе уверен абсолютно. Считает себя полубогом. В общем-то, с фактической точки зрения таковым и является.

— Он Древний, что ли? — охнула я. — Какой-то сбрендивший маг, пришедший к нам из далекого прошлого?

Черт, а это многое объясняло бы…

— Нет, Лори, он не Древний. Он вообще не из прошлого.

— Тогда я не понимаю…

— Как ты думаешь, кто может знать всё о фортеминах, о сильных и слабых местах Наставника, о моей логике? — резко спросил Калипсо.

— Не знаю, — устало вздохнула я. — В голову никто, кроме тебя самого, не приходит.

— Верно, — тихо произнес Калипсо. — Никто, кроме меня…

— М-м-м? — я непонимающе посмотрела на Калипсо, но он продолжал стоять ко мне спиной и смотреть куда-то в окно.

Калипсо молча взмахнул рукой, и передо мной в воздух взвился сноп разноцветных искр, который быстро складывался в некую магическую голограмму. В считанные секунды искры сложились в фигуру мужчины с длинными волосами, в темно-синей одежде.

— Так выглядит Эйзерес, когда не прикрывается теневым мороком, — пояснил Калипсо. — Таким я видел его в тот день, когда мы столкнулись в храме.

Я тупо уставилась на искрящуюся голограмму и молча разглядывала ее, наверное, с минуту, не меньше.

— Но… Это же…

Я запнулась, не зная, что сказать, в шоке глядя на зависшую передо мной голограмму человека, который практически ничем не отличался от Калипсо, за исключением другой одежды и отсутствия пирсинга в брови и сережек в виде кинжалов. Ну и глаза у этого мужчины были ярко-фиолетовые.

— Эйзерес — это моё темное зеркало. Это — я из параллельной Вселенной, — очень тихо произнёс Калипсо, и его голос в звенящей тишине звучал набатом. — Из той худшей вариации дорожки будущего, где я не знаком с тобой, Лори. Где ты вообще не родилась. Где моим сердцем безраздельно завладела тьма.

Глава 19. Другой путь

Я молчала. Долго. Очень долго, минут пять так точно.

Калипсо не торопил меня и не стремился смотреть на мою реакцию. Впрочем, что-то мне подсказывало, что он как менталист и так прекрасно считывал все мои эмоции.

Я не знала, что сказать, и только в шоке смотрела на зависшую в воздухе волшебную голограмму. В голове не укладывалась новая информация…

— С ума сойти, — наконец выдохнула я, остро чувствуя, что теперь мне нужна немедленно не только бутылка светлого айлинора, но и чего покрепче. — Погоди, я пытаюсь переварить информацию… Она оказалась слишком неожиданной для меня, мне трудно в это поверить, но при этом я чувствую, что ты говоришь правду… Черт, ты точно меня не разыгрываешь? Это не шутка, не ошибка?

— Мне было тяжело принять новость об этом, — медленно протянул Калипсо. — Я перепроверил всё с десяток раз. Но ошибки быть не может — Эйзерес действительно является моей вариацией из другого будущего.

— А почему он выглядел иначе в тот день, когда срывал Печать Мироздания? — поинтересовалась я. — Он тогда был похож просто на грозовую тучку, которая не в состоянии принять нужный облик.

— Да он просто не хочет поддерживать человеческий облик. При желании легко может принять его, просто ему это больше не интересно.

— Но зачем? Зачем тебе… Ему… Этому Эйзересу всё это делать?

— Он добивается абсолютной власти. Его главной целью сейчас стоит полное подчинение всех божеств… Первородные духи хаоса могут существовать во всех вариациях прошлого, настоящего и будущего одновременно, как я уже объяснял при Морисе. Боги существуют во всех параллельных вселенных одновременно. Для богов не существует времени, для них нет прошлого, настоящего и будущего. Эйзерес тоже хочет стать богом — единственным богом. Для него тоже больше нет прошлого, настоящего и будущего… Он может даже между параллельными вселенными скакать так, как не может обычный волшебник. Вот только с изнанкой мира у него вышла заминка, перед ее закрытием он оказался бессилен. Потому и решил начать с Эффу, потому что при поглощении Эффу он сможет полностью вобрать в себя силу первородного духа хаоса и направлять ее куда и как угодно, по своему усмотрению. Действовать решил в этот раз осторожнее, через чужие — мои — руки. Эффу знал об этом, поэтому он предложил мне союз — против единого врага. Эффу не просто так отговорил меня от того, чтобы снять браслет. Да, он в тот день жестко воздействовал на мое сознание ментально, заставляя меня гневаться на слова генерала, психовать из-за недоверия отца, ну и вообще… Но Эффу всеми силами старался, чтобы браслет остался у меня. Потому что я сейчас являюсь самым безопасным хранилищем для Эффу. Если бы я тогда снял браслет, это было бы тотальной ошибкой: Эйзерес быстро завладел бы им и ушел на изнанку мира уничтожать других первородных духов. И уничтожил бы в течение дня. Вернее, подчинил себе. Изнанка мира перестала бы быть изнанкой, все миры погрузились бы во тьму со временем… И в каком-то шаге от моего уничтожения Эффу разглядел во мне волшебника, способного побороть… самого себя. Как бы дико это ни звучало. Поэтому мы с ним заключили своего рода сделку: я уничтожаю Эйзереса, а Эффу делится со мной всеми необходимыми мне знаниями о теневой магии. Как первородный бог хаоса, он действительно знает о теневой магии абсолютно всё. И выдает мне эту информацию постепенно, по мере моей надобности. Это тоже было частью нашего уговора, так как я, будучи просто человеком, не способен вместить в себя все знания Эффу, тем более — одномоментно.

— Это какой-то дурной сон, — вздохнула я, крепко обняв себя за плечи, так как инстинктивно желала какой-то защиты. — Как вообще можно передвигаться между параллельными реальностями? Разве это возможно?

— Это возможно для богов и полубогов, коим Эйзерес фактически стал. Понимаешь, теневая магия… она воистину опасна для обычных волшебников, если ей не пользоваться с умом. Если не ограничивать себя в экспериментах. Теневая магия незаметно для самого волшебника меняет его… Эти изменения очень хорошо заметны со стороны, но сам волшебник их не замечает. И Эйзерес не замечал. Потому что он всё по жизни делал один. Он никого не слушал, на всех наплевал, рядом с ним не было никого, кто настучал бы ему по мозгам и вовремя остановил…

— Как Эрик тебе периодически подзатыльники раздает? — не удержалась я от вопроса.

Калипсо усмехнулся и кивнул.

— Да, Лори… Как Эрик. Как ты. Как все вы — те, кто рядом со мной, кто постоянно возвращает меня в реальную жизнь. Но Эрик в этой части занимает особую роль, конечно. Пусть я периодически мечтаю его прибить за навязчивость, но вынужден признать, что без него я бы скатился в тьму еще на том этапе, когда Эрик в Армариллисе периодическими набегами в мой кабинет сжигал те мои записи, которые считал опасными. Эрик сжигал те самые записи, которые некому было сжигать у Эйзереса, Лори… Те самые опасные формулы ритуалов для изменения своей магической структуры. Эти самые формулы довел до совершенства Эйзерес — где-то там, в своем далеком будущем, в иной реальности. Довел до совершенства, опробовал на себе… и больше уже никогда не стал прежним.

— Насколько опасен Эйзерес? — почему-то шепотом спросила я.

— Ты видишь мою ауру, Лори? А я не вошел в свою полную силу. Ты видела, какими заклинаниями я легко орудую? Это только часть моих умений. Ты знаешь, что я стою на стороне света, я воин света, пусть и действую через теневой аспект, но я стою на защите мира. Ты знаешь, насколько я умен. Ну, объективно: я способен обучиться любой сфере магии, я умею составлять новые заклинания, а это отдельная и очень сложная сфера магии, лишь крошечный процент волшебников способен осилить эту узкую сферу магической деятельности. У меня хорошо работает логическое мышление, я обожаю головоломки и сложные математические задачки с самого детства. Я довольно хитрый, наблюдательный, легко обучаемый. Ну вот, а теперь представь меня в полной силе, на стороне тьмы и с полным отсутствием каких-либо человеческих ценностей в жизни. С амбициозной жаждой власти, готовностью убивать любого вставшего на пути человека взмахом руки, с искаженным представлением о мире и полной уверенности в том, что весь мир должен плясать вокруг меня. Представила? Теперь умножь это на два — получишь Эйзереса. Понимаешь теперь, что я имел в виду, когда говорил, что такого противника у Армариллиса еще не было?

Я нервно сглотнула, медленно осознавая масштаб истинной проблемы. Кажется, у меня даже волосы встали дыбом.

Калипсо помолчал немного, в комнате повисла тишина, нарушаемая только потрескиванием поленьев в камине.

Потом продолжил:

— Эйзерес никогда никого не любил. А я… Ты не знаешь, а передо мной в тот период моего этапа становления личности в Армариллисе был выбор: разработать ритуал чисто для себя, для изменения своей магической структуры, для полной ее замены и разрушения своего магического основания — или заняться ритуалом для решения проблемы твоего дисбаланса и помочь тебе стать цельной. Ну и себя стабилизировать тем самым. Да и для других волшебников этот ритуал прекрасно подошел по итогу. Я собрал очень много материала для разработки ритуала чисто для себя и, в принципе, был в шаге от того, чтобы перейти к непосредственной практике. Но на тот момент мне нужно выбрать что-то одно, потому что каждый ритуал требовал абсолютного моего внимания, и я стоял на развилке выбора дальнейшего пути. Ты сама знаешь, какой я выбрал путь…

— Ты выбрал путь созидания, — тихо произнесла я, понимающе кивнув. — Ты пошел не по пути разрушения — а по пути созидания, создания чего-то нового, пути улучшения. И это колоссальная разница между тобой и Эйзересом и предрешила твою дальнейшую судьбу, да?

— Да. И если говорить глобально, то вся разница — в любви, — хмыкнул Калипсо. — Звучит ужасно пафосно, да? Ну уж как есть, это правда. Меня изменила любовь… Любовь к тебе, Лори. Твоя любовь ко мне. Мое искреннее желание улучшить твою жизнь. Пусть я тогда сам себе боялся признаться в чувствах к тебе… Но я уже чувствовал. И я стремился сделать всё для того, чтобы помочь тебе — в первую очередь. Сделав этот выбор в пользу тебя, я изменил свою судьбу.

— Звучит просто невероятно, — выдохнула я и от переизбытка эмоций аж за голову схватилась. — Господи… С ума сойти, как всё это непросто… Как какие-то подобные мелочи могут настолько сильно поменять судьбу человека?

— Любовь — это не мелочи, Лори, — мягко возразил Калипсо. — Любовь обладает удивительной исцеляющей силой. Иногда, чтобы человеку стало лучше, достаточно даже просто смотреть на него с любовью. А ты не только смотрела — ты мне всегда эту любовь щедро дарила. Ну, это я сейчас всё это понимаю… Тогда, еще какой-то год назад я сомневался в твоих чувствах и боялся не услышать от тебя ответных слов любви. Сейчас смешно об этом думать, — усмехнулся Калипсо. — А тогда опасался говорить с тобой об этом напрямую. Но я все время думал о тебе… Постоянно. Мысли о тебе в какой-то момент стали занимать львиную долю моего времени, и я незаметно для самого себя менялся ради тебя, Лори. Только ради тебя…

Голос Калипсо дрогнул, и он умолк, а я закусила нижнюю губу и быстро заморгала, прогоняя непрошенные слезы. Тихонько шмыгнула носом и полезла в карман за носовым платком, потому что как-то не к месту расчувствовалась…

— Я знаю, на что я способен, Лори, — продолжил Калипсо после небольшой паузы. — Я могу предполагать, на что я могу быть способным в гневе при большой теневой поддержке. Пусть прозвучит самовлюбленно, но: я знаю, насколько я умен и насколько хитер. В конце концов, мне долгое время удавалось держать свои теневые эксперименты в тайне, хотя проводил я их чуть ли не под самым носом отца. Но я умудрился скрыть от него правду, а это ох как о многом говорит… В общем, я знаю, на что я способен сейчас и могу предполагать, что я могу натворить в иной ситуации. Поэтому я смело могу сказать, что Эйзерес — самый опасный противник, который когда-либо был у Армариллиса и тем более — Инквизиции Генерального Штаба. Теневая магия опасна, потому что она способна переплетать разные материи и создавать из их сплетения новую материю. В хороших руках эта магия может идти на благо людям и миру в целом. Но в плохих руках теневая магия становится страшной разрушительной силой. Именно это мы сейчас и наблюдаем.

Я задумчиво почесала в затылке.

— Слушай, а почему именно Эйзерес? В смысле — почему ты его так называешь?

Калипсо неопределенно пожал плечами.

— Это действительно одно из его имен. В переводе с одного древнего языка означает «могущественный», или что-то вроде того. Просто называть его «Калипсо под номером два» или «Калипсо из будущего» у меня язык не поворачивается, как ты понимаешь. Внешне он — почти полная моя копия, но мне так жутко думать о том, что я мог бы стать таким, что предпочитаю называть его как-то отвлеченно и думать о том, что это не я из будущего, а просто сбрендивший волшебник, принявший мой облик. Так как-то проще справляться с поехавшей реальностью…

— Да уж, так действительно проще, — усмехнулась я. — Пожалуй, возьму с тебя пример и буду относиться к нему так же. А ты, наверное, уже знаешь, как именно Эйзерес тогда в Армариллисе пытался проникнуть в мой разум?

— Знаю. Я многое о нем знаю. Он был тогда в Армариллисе, Лори. Врата его пропускали по моей ауре, которая вроде как сильно отличается, но при этом — все равно моя. Он попытался проникнуть в твое сознание, но потерпел фиаско, понял, что это ему не подходит и оставил попытку завладеть твоим сознанием. Я знаю, что после того случая моя мама почуяла что-то неладное и уговорила моего отца усилить защиту и перенастроить врата, ведущие в Армариллис так, что Эйзерес больше не смог туда пройти, хотя он пытался. Эрик подтвердил, что Армариллис сейчас в безопасности, Эйзерес туда не проникнет. Впрочем, он пытался проникнуть только из-за тебя.

— А я ему зачем? Что он от меня хотел? Я же такая проблемная с магией была… Или он в курсе, что я фурия и хотел как-то этим воспользоваться?

— Он хотел воспользоваться как раз твоим дисбалансом магии, как бы странно это ни звучало, — хмыкнул Калипсо. — Рассматривал это как запасной вариант. Хотел за счет твоей проблемной телесности попытаться обмануть барьер, ведущий на изнанку мира. При этом ты же не просто проблемная была — ты все равно при этом оставалась очень сильной волшебницей. Которая могла бы физически вынести длительное присутствие Эйзереса в своем сознании и пройти на изнанку мира, ведь туда далеко не каждый физически может пройти… Эйзерес считал, что ты можешь помочь ему провести его незаметно за барьер. Я, честно говоря, не знаю точно, так ли это. Но вероятно, что так, Эффу подтвердил, что через тебя можно было пробовать пробить теневой барьер. Просто заставить тебя играть на его стороне и сделать за него грязную работу.

— А потом избавиться, как от ненужной марионетки, — пробормотала я.

— Разумеется. Эйзерес не остановится ни перед чем. У него нет никаких ценностей. Он давно забыл о том, что такое родительское тепло, дружба. Он ничего не знает о любви к женщинам, они даже чисто с физической точки зрения перестали его интересовать.

— А-а-а, так он просто недолюбленный жеребец? — усмехнулась я. — Так, может, ему просто любви и ласки не хватает, а?..

— Было бы смешно, кабы не было так грустно, — без улыбки произнес Калипсо. — Он ненароком выжег в себе магией способность любить. И он совершенный псих, Лори. Очень могущественный чокнутый маг. В своем мире он уничтожил всех, кто пытался его остановить… вообще всех.

— А фортемины? — нахмурилась я. — Они пытались его остановить? Что там, в его реальности стало с фортеминами?

— Уничтожены. Все, — отчеканил Калипсо.

Я сглотнула.

— И… Наставник? А… мои родители? Эрик? Он же Пророк, и мог бы…

— Эйзерес как раз с них четверых и начал, — прервал Калипсо. — Потому что они чертовски мешали воплощению его планов в реальность.

О мой бог…

— Так… А здесь он почему нас всех еще не перебил радостно?

— Копит силу для финального рывка, не разменивается на мелочи. Ну и, ты учти, пожалуйста, что в его реальности никто не обучал фортеминов и инквизиторов теневой магии. Никто не объяснял, как ей противостоять. Возможно, там еще какие-то слабые точки были, о которых я просто не в курсе. Всё же это другая реальность, да, она параллельная, но именно такое стечение обстоятельств, как у нас, есть только у нас. Возможно, что там и Армариллис не настолько силен… Я не знаю все детали, знаю только крупные вехи. Кстати, в той его реальности Эрик вроде бы не является пророком. Подозреваю, что это один из ключевых моментов, если даже не самый ключевой. Он там просто рядовой фортемин. И если у них там в Армариллисе нет сильного пророка, то академия гораздо более уязвленная, чем наша.

— Ладно, давай к делу… Как его остановить?

— Есть у меня парочка идей… Вернее, изначально идея была одна: заманить Эйзереса в ловушку. Вроде той ловушки на третьем уровне сновидений в сонной впадине, из которой вырвался сам Эффу. Он подробно рассказал мне о том, как это можно сделать, и я уверен, что смогу повторить все необходимые действия. Древние когда-то запрятали Эффу на несколько тысячелетий — и я смог бы запрятать Эйзереса, я в этом уверен. Но с твоей сущностью фурии… Многое меняется. Ты — великолепный туз в рукаве, Лори. Ведь фурия способна навсегда убить Эйзереса. Только фурия, больше никто не сможет. Потому что у фурии есть магический дар гасить магическую Искру даже полубогов и богов. Никто этого из волшебников больше не может. А фурии вот — могут. Я искал фурий, но Эффу подтвердил, что в мире действующих фурий больше нет, мироздание давно не рождало их на свет. И тут вот — ты… Первая фурия за многие тысячелетия. Тебя Эффу не чувствовал, потому что твоя сила была заблокирована.

— И Эйзерес как фурию тоже не чувствовал по этой причине, — понимающе кивнула я.

— К большому счастью для нас, иначе ты была бы уже мертва. И в этом смысле я даже рад, что не успел провести с тобой ритуал по высвобождению тёмной силы до твоего попадания за Теневую пелену. Боюсь, до всех этих событий ты бы и дня не прожила после проявления своей истинной сущности… Эйзерес будет в бешенстве, когда поймет, что пропустил ко мне фурию. Ты не просто так была рождена такой на свет именно здесь и сейчас, Лори. Да еще и фортемином… Фортемины вообще не рождаются просто так, магический дар каждого из нас необходим миру в тот или иной промежуток времени и дается нам как инструмент для индивидуальной задачи, которую солдату равновесия необходимо выполнить в течение его жизни. Может, только один раз выполнить, но всё же сделать это. До момента проведения с тобой ритуала по высвобождению темной энергии я надеялся лишь запереть Эйзереса в ловушке, используя свои ментальные чары и все теневые навыки, но теперь… С тобой мы можем не просто запереть его, мы можем его навсегда уничтожить и защитить тем самым все миры от гипотетического пагубного влияния Эйзереса в будущем. Если смоделировать определённую ситуацию, то мы с тобой вдвоем можем нейтрализовать Эйзереса, и я помогу тебе подобраться к нему так близко, чтобы ты могла коснуться его и погасить его Искру… Твой великолепный навык воскрешать чужие магические Искры и гасить их одним прикосновением придется тут как нельзя кстати. Такие маги, как ты, не рождались тысячелетиями, а тут вдруг — ты… Именно в тот промежуток времени, когда в мире появился человек, которого другим способом полностью не уничтожить. Что это, если не прямой указатель к действию? Указатель для нас обоих. Мои навыки менталиста тоже поражают воображение обычных волшебников, моя любовь к теневой магии развилась чертовски своевременно. Если соединить наши с тобой усилия, то мы сможем совершить невозможное… Ты поможешь мне, Лори? Поможешь выправить эту кривую линию мироздания?

— Помогу, — без раздумий кивнула я. — Вот только…

— Вот только что? — напряженно произнес Калипсо

— Слушай, почему ты не смотришь на меня? — выпалила я. — Всё то время, пока мы с тобой разговариваем, ты смотришь куда-то в сторону, стараешься стоять ко мне спиной. Что угодно, но в глаза не смотришь! Почему? Слушай, если тебе стыдно говорить на эту тему, и ты думаешь какую-нибудь фееричную чушь в стиле «не знаю, как смотреть ей в глаза после всего этого», то, пожалуйста, выкини немедленно всю эту дурь из головы! Я на твоей стороне, я понимаю, что ты — не Эйзерес. Вы два разных человека, с разной судьбой, так что…

— Дело не в этом, — мягко прервал Калипсо. — Просто решение по уничтожению Эйзереса должна принимать ты.

— Ну и как это связано с твоим нежеланием смотреть мне в глаза? — скептично протянула я, недовольно скрестив руки на груди.

— Я хочу, чтобы ты была уверена, что принимаешь такое серьёзное решение сама. Дело в том что, как менталист, я могу теоретически легко повлиять на твои мысли и эмоции и склонить тебя принять определенное решение. Я могу сделать это очень мягко, ты не заметишь вмешательства вообще. Но мне для такого вмешательства нужно хотя бы на секунду поймать твой взгляд — этой секунды будет достаточно, чтобы сделать необходимое ментальное внушение. Поэтому я сейчас не смотрю на тебя, Лори. Не хочу, чтобы у тебя хоть на секунду возникло сомнение, что это я тебя склонил к принятию определенного решения. Выбор только за тобой, и я приму любой твой выбор — но он должен быть искренне твой.

— А, вот оно что, — растеряно произнесла я. — Не подумала об этом… Но ты зря так делаешь, со мной это излишне. Ну ладно, я уже дала свое согласие на все задуманные тобой безумия, поворачивайся ко мне пе́редом, избушка!

Калипсо хохотнул и, наконец, повернулся ко мне, посмотрел на меня.

— Я верю тебе и не сомневаюсь в том, что ты не будешь применять ко мне свои ментальные чары в такой ситуации, — твердо сказала я, глядя Калипсо в глаза. — И, разумеется, я сделаю все, чтобы помочь избавить мир от этого Эйзереса. Расскажи о своем плане, научи меня действовать так, чтобы я могла выполнить свою функцию. Мы сделаем это с тобой вдвоем, мы сможем.

— Спасибо, Лори, — выдохнул Калипсо с явным облегчением в голосе. — Для меня эти слова, твоя поддержка — очень ценны. Ты даже не представляешь, насколько…

— Ну, илунари я твоя или нет? — весело подмигнула я.

Глава 20. Сам себе демон

Кажется, я начала отходить от первого шока после всего услышанного. Хотя от бутылки светлого айлинора я бы все еще не отказалась. Мозг заработал активнее, анализируя всю полученную сегодня информацию.

— Я так понимаю, Эйзерес не проводил с собой ритуал по высвобождению тьмы?

— Он вообще не знает этого ритуала, — покачал головой Калипсо. — Он его не создавал, потому что ему незачем было. Ему не для кого было так напрягаться. Не для кого было стараться. У него нет тебя, греющей мою душу и защищающей мое сердце от тьмы, — улыбнулся мне Калипсо. — Когда я злился на тебя, то постоянно напоминал себе об этом… Напоминал о том, что если бы тебя не было в моей жизни, то я бы не пошел по тому пути, по которому иду сейчас. По пути созидания. Легко разрушать, а вот создавать — в разы труднее. В нашем здесь и сейчас я пошел по самому сложному пути развития из всех моих возможных дорожек будущего. Светлый путь, путь созидания — он всегда самый сложный. Но и самый результативный. Это путь творца по жизни. А не путь разрушителя. Путь творца всегда приносит больше сладких плодов, но и трудиться приходиться больше. Любовь — это прекрасное исцеляющее чувство… Во всех смыслах.

Калипсо помолчал немного, на губах его возникла печальная улыбка.

— Мне периодически сниться мама, — негромко сказал он. — Снится не в обычных снах. Она хорошо владеет навыками сновидца и умеет присниться в осознанном сновидении. Ну, для нее — осознанном. Для меня сны вроде как обычные, но я точно знаю, что это не просто мое воспаленное сознание. Иногда мама разговаривает со мной во снах… Рассказывает о том, как идут дела в Армариллисе, какие-то простые вещи — чем она занималась сегодня, какие глупости натворили юные адепты и многое другое… Иногда она просто говорит о том, что скучает, и обнимает меня. А иногда она просто смотрит на меня… Смотрит с любовью. С той материнской любовью, которая способна растопить любые льды.

— Сиринити не стала останавливать нас в день срыва Печати Мироздания, хотя она видела, как мы уходили через портальные врата, — тихо сказала я.

— Я знаю, — задумчиво кивнул Калипсо. — У мамы потрясающее чутье и чувство времени. Она мне поведала, что в тот день чувствовала, что видит меня в последний раз в Армариллисе в качестве адепта академии… Ей было тошно и страшно, но она так же чувствовала, что должна меня отпустить. Чувствовала это четко, без вариантов. Она не знала тогда, почему, но просто была уверена, что так надо. Чтобы, ну… чтобы я сам дальше решал свою судьбу, в общем. Печать Мироздания в тот день так или иначе сорвали бы, но по факту все произошло по наиболее благоприятному для меня сценарию. Хотя со стороны, конечно, дико об этом думать, наверное…

Я тяжело вздохнула и подперла щеку рукой.

— Боже, как же все сложно…

— Пути мироздания никому не известны, даже Эрик не может знать всех нюансов.

— И то верно…

Подошла к Калипсо, обняла его крепко-крепко, чмокнула в щеку и с улыбкой заглянула ему в глаза. Буквально с силой заставила разжать его руки, которые Калипсо сцепил в нервном жесте. Видно было, что этот разговор давался ему непросто.

— Ты со всеми так нервничаешь, когда рассказываешь про Эйзереса, или только со мной? — с хитрой улыбкой спросила я.

— Ну… с тобой, определенно, я нервничаю сильно больше, — не стал отнекиваться Калипсо.

— А нервничаешь почему? Потому что думаешь, что я могу испугаться и убежать от тебя с визгами «спасите-помогите, меня тут темный властелин совращает на темную сторону»? Ты какого обо мне мнения, кролик мой тенне́йший, а? Хэй, ну что ты смеёшься? Я могу обидеться и даже начать дуться на твое недоверие ко мне! А я знаешь, как в гневе страшна? — весело произнесла я, состроив умилительно возмущенную рожицу.

Калипсо рассмеялся еще громче.

— Догадываюсь. Ты от души впитала в себя демоническую силу твоей матери, а с госпожой Эльзой шутки плохи.

— То-то же, — самодовольно хмыкнула.

Я задумчиво покачала головой, провела ладонью по щеке Калипсо, очерчивая кончиками пальцев его скулы.

— Как же хорошо, что ты пошел по пути созидания… Ты зря переживал о моей реакции, Кэл. Посмотри на себя. Посмотри, как многое ты сделал! Ты, конечно, темный маг — чисто с той точки зрения, что очень активно пользуешься именно черной и теневой магией. Но посмотри, сколько хорошего ты уже создал в этой жизни! Да чего стоят одни только эти цветущие сады, — кивнула я за окно, где покачивались на ветру деревья. — Весь этот район был полностью выжжен вспышкой магии Эффу, превращен в мертвую долину, а ты, твоя магия и твои знания, перешедшие твоим подопечным, — всё это вместе позволило даже растения вокруг восстановить. И птицы, мелкие зверьки да насекомые сюда вернулись… Это вроде как очень мало в рамках огромной Вселенной. Но это невероятно много в рамках Форланда и в рамках одного человека — тебя — благодаря которому у этой земли появилась вторая жизнь.

— Да, я был чрезвычайно рад, когда понял, что мы можем вдохнуть в эти мертвые земли жизнь, — охотно кивнул Калипсо. — Ушедшие души не восстановить, но хотя бы эти территории будут вновь пригодны для жизни, когда я уйду из Форланда и освобожу этот район.

Я задумчиво закусила нижнюю губу.

— Ты не хочешь оставаться в Форланде, да? — грустно улыбнулась я.

— Я не вижу себя тут, Лори. Мне тяжело будет продолжать жить в мире, где тысячам волшебникам промыли мозги на тему того, какой я монстр. Я не смогу жить там, где еще долгие годы будет жить ненависть ко мне на пустом месте, — категорично произнес Калипсо. — Обычно меня не колышет мнение чужих людей, но… Я ощущаю эти настроения энергетически, и они на меня давят. Я стал слишком тонко это чувствовать. Пройдут годы, прежде чем настроения изменятся. А они изменятся, конечно, но нужно время, чтобы страсти утихли. Я не говорю о том, что ноги моей больше в Форланде не будет — нет, конечно, я так не считаю, буду сюда возвращаться при надобности и желании. Но всё это время перепадов настроения мне будет тяжело здесь жить на постоянной основе. Поэтому, когда всё это закончится, и мы снова сможем телепортироваться между мирами… Я хочу уйти жить в какой-то другой мир. Благо их много, и уж где-нибудь мне точно найдется место. А жить в Форланде я морально больше не смогу. Мне нужно какое-то другое место. Пока не знаю, какое, но лишь бы другое. И очень надеюсь, что ты разделишь со мной этот путь…

— Я пойду с тобой, — твердо сказала я. — Куда угодно, но пойду.

Он зарылся пальцами в мои черные локоны, с шумом вдохнул в себя воздух, наслаждаясь ароматом моего парфюма.

— Очень боюсь тебя потерять. Боюсь оступиться, сделать что-то не так и случайно навредить тебе. Я не вынесу еще одной разлуки с тобой.

— Значит, нам обоим нужно сделать все, чтобы ее не допустить, — твердо сказала я.

Калипсо улыбнулся, заправил мне за ухо выбившуюся из прически прядь волос за ухо.

— Я темный маг, как и Эйзерес… — медленно протянул он. — Очень темный. Но, в отличие от Эйзереса, я умею смотреть во тьму и видеть в ней свет. Это главное, фундаментальное различие между нами. Не знаю, как ты ко всему услышанному отнесешься в итоге… Но вроде ты пока еще не сбежала от меня с визгом из комнаты, значит, не все так плохо, как я себе представлял, — нервно усмехнулся Калипсо.

Я пожала плечами.

— Не буду скрывать — я в шоке. Я не подозревала такое стечение обстоятельств, и этой правдой ты действительно поверг меня в шоковое состояние. Но ничего, переварю информацию, справлюсь. Просто нужно немного времени. И, в любом случае, этого Эйзереса нужно уничтожать. Если я могу в этом помочь — я помогу. И я справлюсь.

— Он будет пытаться завладеть твоим разумом, — негромко произнес Калипсо, поджав губы. — Но вряд ли в прямом смысле того слова, так как один раз он уже пытался и понял, что это бесполезно. Но он может пытаться завладеть твоим вниманием, наверняка он будет усиленно давить на тебя морально. Тебе может быть очень сложно против него сражаться… Чисто с психологической точки зрения. Он действительно очень похож по внешности на меня, с минимальными отличиями. Глядя на него, сложно поверить, что это не я. Он может пытаться соблазнять тебя, переманивая на свою сторону…

— Я справлюсь, — уверенно повторила я. — Существует только один Калипсо — и это ты. А всякие там паранормальные побочки Вселенной не имеют никакого отношения к тебе настоящему. Как бы ни были внешне на тебя похожи.

— Очень тебя люблю, — тихо произнёс Калипсо.

— Я зна-а-аю, — широко улыбнулась я. — Знаю… Но ты говори мне это регулярно, мне нравится, как тебя прорвало в признаниях! Я слишком долго ждала от тебя этих слов, и теперь никак не могу наслушаться этой музыкой для моих ушей…

Калипсо тихонько рассмеялся и притянул меня к себе, вовлекая в сладкий поцелуй.

— Люблю тебя, — тихо повторил он, выдыхая мне в губы. — И всегда буду любить.

— Слушай, Кэл… А ребята тут, за Теневой пеленой, в курсе всех этих подробностей?

— Да. Я всем всё честно рассказал. Не знаю, правильно ли я сделал, открыв им правду… У меня нет пророческого дара, чтобы я мог заглянуть в будущее и подстелить себе соломку. Но я считаю правильным быть максимально честным со своей командой. Мне… не нравится утаивать какую-то информацию. У меня к этому болезненное отношение… с некоторых пор.

Я понимающе хмыкнула.

— Догадываюсь, с каких именно… Хм, а такой вопрос на засыпку: Эйзерес пришел в Форланд из-за тебя, или он пришел бы, даже если бы мы с тобой не родились на свет?

— Хороший вопрос. Но да, самое интересное то, что Эйзерес в любом случае пробовал бы покушаться на силу богов — вне зависимости от нас с тобой. То есть он пришел в наше настоящее за Эффу, до которого можно добраться только тут. Кроме меня Эйзереса остановить никто не сможет. Кроме нас с тобой… Но если бы нас с тобой не было в этом мире, Эйзерес все равно пришел бы сюда и уничтожил Форланд, потому что так уж вышло, что когда-то давно Древние заперли Эффу в ловушке сновидений именно этого мира. Он бы все равно пришел, только остановить его тут было бы некому… если бы не мы. Так что всё-таки чертовски хорошо, что мы с тобой появились на свет… И именно в этот промежуток времени. Это всё козни твоего брата Эрика, да? — с усмешкой глянул на меня Калипсо. — Чертов гений-прорицатель… Это ведь именно он дал понять моему отцу, когда им можно подумать всерьез о ребенке. Ни раньше, ни позже… Именно сейчас. И я не сомневаюсь в том, что это Эрик мягко подтолкнул твоих родителей к тому, что им стоит родить седьмого ребенка. Хотя твои родители собирались остановиться на шестерых.

— Погоди, — я встрепенулась и нахмурилась, потому что меня внезапно осенила одна мысль. — Слушай, а кого видел твой отец в своих пророческих сновидениях? Тебя с поехавшей от теневой магии крышей? Или?.. Или Эйзереса, которого он уничтожал? Вы с Эйзересом выглядите одинаково… Я, конечно, не знаю, возможно ли через пророческие сновидения различать нюансы аур, и все такое… Так кого видел твой отец?

Лицо Калипсо исказилось кривой и какой-то злой, что ли, усмешкой.

— Хоро-о-оший вопрос, да? — произнес он донельзя ядовитым голосом. — Прямо-таки прекрасный. И ответ на него бесит меня неимоверно.

Он резко отвернулся, вновь уставился в окно. Какое-то время молчал, наблюдая за покачивающейся листвой за окном, и часто дышал, а ноздри его гневно раздувались. Я не торопила Калипсо, давая ему время собраться с мыслями и справиться с эмоциями.

— Полагаю, что отец видел смешанные дорожки будущего, — наконец, произнес Калипсо. — Он действительно отчетливо ярко увидел лишь одну светлую дорожку будущего, где я знаком с тобой… Но остальные дорожки? Не знаю. Вероятно, они были смешанные: часть видений были про меня как человека, которого теоретически могла бы поглотить теневая магия — а она могла бы, если бы я занялся изменением своей магической Искры вместо составления ритуала для тебя. И часть — про Эйзереса, против которого выступал мой отец… Но в каком соотношении он видел эти дорожки? Не знаю. Могу только гадать, так как сам его пророческие сновидения не видел.

— И тебя это, конечно, дико злит, — понимающе хмыкнула я. — Ты злишься на отца за то, что он все видения адресовал на твой счет и даже не допустил мысль о том, что видеть он мог не совсем тебя. И ты злишься на отца и его недоверие к тебе. На его гиперопеку и страх за тебя.

Калипсо ничего не ответил, лишь одобрительно хмыкнул, подтверждая мои слова.

— Но как он мог знать об этом, Кэл? — вздохнула я. — Кому в здравом уме может прийти такой вариант развития событий?

— А на кой черт было принимать все пророческие сновидения за чистую монету и проецировать сугубо на меня?

Я пожала плечами.

— Думаю, с этими сновидениями ему помогали специалисты столь высокого ранга, что Наставник мог быть полностью уверен в чистоте проводимого эксперимента. Да и Эрик подтверждал всё это потом. Так что спорный вопрос, Кэл. Просто некоторые видения могут быть очень сложными в их трактовке. А тут и сама их суть сложная: если он видел Эйзереса, который на самом деле является его сыном, только в некой ином параллельном измерении, — он и чувствовал его соответствующе и был убежден в том, что видит опасность, исходящую именно от тебя, от своего сына. Мне кажется, на его месте любой бы так подумал. Точнее, даже нет, не так: если уж даже Наставник так воспринял реальность пророческих сновидений, то другие и подавно бы восприняли аналогично. Ну невозможно предугадать появление твоего своеобразного двойника в мире, Кэл!

— Я всё это понимаю, Лори, — холодно произнес Калипсо. — Но злиться мне это не мешает.

Я лишь фыркнула и покачала головой.

И решила сменить тему:

— Ты не захотел при Морисе говорить про условия богов для получения Благословения. А мне расскажешь? Что там за условия выставили тебе боги, с которыми ты тогда общался в храме Пресвятой Мелии?

Вместо ответа Калипсо вытянул перед собой руку так, чтобы мне было хорошо видно крупный перстень на его правой руке, на среднем пальце. Это был массивный золотой перстень с пятью невзрачными камушками. Четыре из них были темного алого цвета, один сбоку — белый.

— Ты, наверное, не обратила внимание на этот перстень, да?

— А что с ним не так? — я задумчиво склонила голову на бок, рассматривая украшение, хотя в полумраке комнаты его было не очень хорошо видно. — С виду перстень как перстень… Мало ли какие ты украшения носишь, ты же их любишь и часто меняешь.

— Все так думают, а потому не задаются вопросом, откуда у меня взялась эта побрякушка, — хмыкнул Калипсо.

Я нахмурилась и снова присмотрелась к украшению.

Хм… Если подумать, то оно выбивалось из обычных украшений Калипсо, потому что было слишком, ну… простеньким, что ли. Топорным каким-то, да и камушки эти невзрачные… Калипсо любил изящные украшения, и либо совсем без камней, либо с маленькими драгоценными камнями. А тут еще и камни каких-то странных цветов… и почему все камушки красные, а один — белый?

— Тебе этот перстень боги для чего-то дали? — сообразила я.

Калипсо кивнул.

— Это на самом деле мощный артефакт, который в свое время откроет портал на нужный уровень изнанки мира прямо к пантеону богов.

— Ого, — удивилась я, новым взглядом осматривая украшение. — Персональный карманный телепорт на изнанку мира?

— Вроде того.

— Хм… Дай-ка угадаю: чтобы артефакт активировался, нужно, чтобы все камушки на перстне стали алыми?

— В точку. Тогда он сам поведет на теневую сторону. Но, как видишь, один камушек пока белый…

— Что обозначают эти камни?

Калипсо тяжело вздохнул, задумчиво рассматривая перстень, в камушках которого отражались пляшущие языки пламени из камина.

— Боги сказали, что дадут мне свое Благословение, только при условии соблюдения мною выставленных богами условий, — медленно протянул Калипсо. — Под условиями подразумеваются определенные качества характера… которым я должен соответствовать, чтобы стать достойным получения Благословения, по мнению богов. Как ты понимаешь, они не раздают Благословения направо и налево. И неуравновешенным типам — тоже. Я был в полном эмоциональном раздрае на момент моей встречи с богами несколько месяцев назад… Поэтому они не стали одаривать меня. Но и не стали уничтожать за дерзость, за что им, конечно, моя безмерная благодарность, — ровным голосом произнес Калипсо, а я вот нервно сглотнула от смысла его слов. — Они дали мне этот перстень и сказали, чтобы я пришел к ним за Благословением, когда действительно буду готов его получить — и перстень мне укажет путь.

— А перстень, получается, считывает как-то с тебя твое настроение, характер и так далее?

— Именно, — серьезно кивнул Калипсо. — Обмануть этот перстень невозможно, он отражает именно глубинное состояние. Поэтому я смогу отправиться на изнанку мира, только когда, хм… стану достойным того, в общем.

— А что за условия?

— По мнению богов, достойный их Благословения человек должен научиться смирению, должен побороть гордыню в себе, должен уметь прощать, должен искренне делиться знаниями, должен уметь искренне впустить в свое сердце любовь… Ну, это те пункты, которые озвучили конкретно мне. Подразумеваю, что условия для разных людей могут отличаться, в зависимости от их дисбаланса. И если с четырьмя пунктами у меня не было проблем, и соответствующие им камушки на перстне засветились либо сразу, либо почти сразу… то с последним пятым вышла продолжительная заминка.

— Та-а-ак… И с каким же пунктом у тебя возникла проблема? — сощурилась я. — С прощением, да?

Калипсо мрачно кивнул.

— Ты все еще злишься на меня? — грустно улыбнулась я. — Злишься, что я не шагнула тогда сразу вслед за тобой?..

— Речь не о тебе, — качнул головой Калипсо. — А о…

Он запнулся и поджал губы, отведя взгляд в сторону.

Но я и сама догадалась.

— О твоем отце, да? — негромко уточнила я.

Калипсо медленно кивнул.

— Я все еще не могу его простить, Лори. Пытаюсь… но пока не могу. Это засело во мне так глубоко, что выгрызть это из себя не получается.

— Он тебя любит, — тихо, но твердо произнесла я. — И он тоже переживает из-за всей этой ситуации с тобой.

— Я не переживаю, — сухо произнес Калипсо. — Просто я…

— Ой, да ладно, себе-то хотя бы не ври! — фыркнула я, скрестив руки на груди. — Если бы ты не переживал, ты бы и простил его давным-давно. Но тебя гложет вся эта ситуация, причем гложет так, что ты места себе не находишь. Ты можешь сколько угодно злиться сейчас на мои слова, но начни хотя бы с признания того факта, что тебе сильно не все равно. И это нормально в сложившейся ситуации, Кэл. Вы, ну… Нехорошо расстались. И, по-хорошему, вам просто надо поговорить наедине, чтобы выяснить отношения.

— Не хочу я с ним разговаривать, — резко произнес Калипсо. — И выяснять нам нечего. И так все понятно.

— Вам нужно поговорить, Кэл, — твердо произнесла я. — Я же вижу, тебе это нужно, ты этого хочешь. И Наставник тоже хочет…

— Если бы хотел, то нашел бы за год время заглянуть ко мне на огонек, — холодно произнес Калипсо. — Но он не идет через Теневую пелену, потому что не уверен, что не хочет причинить мне вред, Лори. Он боится рассеяться в воздухе, едва коснувшись излома реальности. А значит, разговаривать нам не о чем.

— Иногда следует усмирить гордыню и просто самому сделать шаг навстречу, — негромко произнесла я. — Кажется, именно на это тебе намекали боги, хм?

— Ну и как мне это сделать, если внутри меня всё свербит от раздражения при одном только упоминании имени моего отца? — гневно сверкнул глазами Калипсо, и вспышкой магии от него в этот момент жахнуло так, что ощутимо задрожали стекла в окнах. — У меня, знаешь ли, нет встроенной кнопки «выключить обиду»!

— Обижаются только маленькие дети, Кэл, — хмыкнула я, с интересом наблюдая за лихорадочно вибрирующей аурой Калипсо. — У взрослых людей функция обиды в принципе отсутствует.

— Да знаю я, — раздраженно махнул рукой Калипсо. — Но…

Он запнулся, тяжело вздохнул и устало прикрыл глаза. Вытянул перед собой руку и коснулся окна, по которому тут же от ладони побежали морозные узоры странного фиолетового оттенка. Калипсо какое-то время молча наблюдал за тем, как узоры равномерно покрывают всё окно, а потом медленно исчезают. Я и сама засмотрелась на это действо, наблюдая за причудливыми завитками, переливающимися разными оттенками фиолетового. У меня создалось впечатление, что такой короткой вспышкой магии Калипсо выплеснул свой гнев, потому что он вновь заговорил уже другим тоном:

— Я вроде давно уже не маленький мальчик, а по степени развития вообще обошел уже многих взрослых магов. Но когда дело касается моего отца, я продолжаю ощущать себя тем самым маленьким мальчиком, который «обиделся», — криво улыбнулся Калипсо. — Глупо, да? Знаю. Это не соответствует мне. Не соответствует моему статусу, моему уровню развития… да всему, боже. Именно поэтому, по мнению этого чертового перстня, я пока не являюсь достойным получения Благословения — потому что не могу по-настоящему простить своего отца, не могу заглушить в себе гордыню. Я пытался… честно пытался. Но методы самовнушения тут бесполезны. Мне было слишком больно тогда, год назад… Травма отверженного, она засела во мне очень глубоко. Пока не знаю, как проработать эту свою психологическую травму… Знаешь, я всю жизнь старался быть лучше, стремился быть первым во всем. Я изучал разные сферы магии, я постоянно превосходил своих ровесников. Я был лучшем в потоке, я вызывал у всех уважение. Я делал это в первую очередь ради самого себя и… ну да — ради отца, ради родителей. Мне очень хотелось, чтобы родители мною гордились. Мне хотелось, чтобы они видели во мне достойного продолжателя их рода. И у меня отлично получалось, будем честны. Я всегда ощущал на себе давление от посторонних, которые смотрели на меня как на сына Наставника академии Армариллис и ждали от меня… чего-то эдакого. Но я никогда не давал повода для того, чтобы насмехаться надо мной. А тут…

Он снова запнулся, подбирая нужные слова.

— Ощущение, что облажался по полной программе? — улыбнулась я.

— Точно, — усмехнулся Калипсо. — С этой треклятой Печатью Мироздания все пошло насмарку. Я стоял тогда на выжженном поле, смотрел на перепуганных волшебников, и видел в их глазах только враждебность и осуждение. И вот это вот выражение лица в стиле «ну-ну, мы так и знали, что когда-нибудь он облажается, мы так и знали, ха-ха!». Мне было очень больно в этот момент, Лори. Но если бы отец встал на мою сторону, я бы всех остальных волшебников воспринял иначе. Если бы я увидел в его глазах доверие и улыбку. А он…

Калипсо снова запнулся и тяжело вздохнул, медленно вдыхая и выдыхая в ритме дыхательной гимнастики. Аура его снова опасно завибрировала.

— Знаешь, Кэл… Я, конечно, не могу говорить за Наставника, и я не могу залезть ему в голову, но я совершенно точно уверена: он не считает, что ты «облажался», — твердо сказала я. — Когда ты уходил за Теневую пелену, ему было очень больно, Кэл. Он провожал тебя опустошенным взглядом и как будто не замечал никого вокруг.

— Тебе просто могло так казаться, — скривился Калипсо. — Ты хотела это видеть, и воображение подкинуло нужную картинку.

Я пожала плечами.

— Можешь думать что угодно, но я уверена в том, что видела. И я общалась с Наставником в течение года и каждый раз видела в его глазах печаль, которой раньше никогда у него не видела. Наставник всегда был открытый такой, веселый, жизнерадостный. Он больше не такой, Кэл. Он тоскует… А еще, я уверена, он испытывает колоссальное чувство вины за то, что допустил такое развитие событий… За то, что не был с тобой до конца откровенен. Ему тоже от этого всего больно. Ничуть не меньше, чем тебе.

— Тогда почему он не приходит, Лори? — скептично усмехнулся Калипсо, скрестив руки на груди. — Если бы ему было так хреново, как ты описываешь, он бы пришел. Логично, не?

Теперь уже я тяжело вздохнула.

— Я не знаю, почему, — ответила честно. — Но нет, я не согласна с тобой насчет логичности. Мне кажется, тут может быть много причин. Наставник усиленно работал над сохранением фортеминов в инквизиции Генерального Штаба, всячески старался соблюдать нейтралитет. Ему нужно сейчас быть и там, и тут, а с генералом Мэколбери был полный бедлам, думаю, Ильфорте было очень сложно сохранять баланс между всеми. Ты все-таки помни о том, что жизнь не вокруг тебя одного крутится, а твой отец занимает очень серьезный пост. Пост Наставника академии Армариллис — это не просто красивое звание начальника учебного заведения. От решений Наставника зависят судьбы сотен, тысяч волшебников. Если он сделает какой-то резкий неправильный шаг в угоду своим эмоциям и сиюминутным «хочу», это может очень дурно сказаться на нем. Ему постоянно приходится взвешивать каждое свое решение, просчитывать шаги наперед. Пытаться еще как-то балансировать в подобии дружбы с Томсоном Мэколбери, благо теперь его пост занимает Морис, и этот пунктик у Ильфорте уйдет из списка бесконечного напряжения. Ильфорте Брандт вынужден думать не только о себе и своей семье, но и о другой своей семье — о всех фортеминах. И заодно — о всех инквизиторах. О всем Форланде. О всем мире и мирах в целом. У твоего отца может быть множество причин, по которым он пока не мог перейти черту Излома реальности, и это нужно понимать. Ты, конечно, его единственный сын, и все такое, но глупо требовать к себе абсолютного внимания.

— Да я и не… — начал было Калипсо, но я перебила его, желая донести свою мысль.

— А еще он очень хорошо знает тебя, Кэл. И знает, что если ты во что-то упрешься, то тебя не переубедить. Ты Мориса-то со штыками встретил, хотя он персонально тебе ничего не сделал, а как бы ты на появление отца отреагировал? Да закрылся бы скорее всего где-нибудь, психанул, скрылся на задворках района, свалив подальше теневым путем куда-нибудь… Будучи в таком настроении, ты бы не стал слушать своего отца, Калипсо. Ты ведь не обрадуешься его приходу сейчас, не ври самому себе. Ты ощетинишься, как ежик, и запрешься в своей раковине еще больше, не давая к тебе приблизиться. И твой отец это хорошо знает. Он знает, что если ты не захочешь его увидеть, не захочешь идти с ним на контакт, то пытаться налаживать с тобой контакт бесполезно. Бесполезно разговаривать с тобой, когда ты не хочешь его слышать. А ты сейчас не хочешь, Кэл. И тебе для начала нужно разобраться с самим собой. А сейчас ты сам не готов общаться с отцом, вот у вас пока ничего и не выходит.

— Да я-то давно готов, — мрачно возразил Калипсо. — Но вот отец…

— Когда ты действительно будешь готов к встрече с отцом, то эта встреча сама как-нибудь состоится, и ты этому посодействуешь, — перебила я. — Ты можешь пытаться обманывать кого угодно, но хотя бы себе не ври, а? Ну и мне не ври. Мне врать тоже бесполезно, я тебя слишком хорошо чувствую. И дыру в твоей душе вижу.

— Ну, я вроде не высший демон, чтобы с демонической дырой в груди ходить, — хмыкнул Калипсо.

— Верно, — согласилась я. — Ты много хуже. Ты сам взрастил в себе демона и сам скармливаешь ему душу. Сам взрастил, сам возмущаешься — весь такой самостоятельный, ну просто золотце, — чрезвычайно ироничным голосом произнесла я. — Высшие демоны могут пойти отдыхать на фоне тебя, пожирающего самого себя.

С этими словами я покинула комнату, решив оставить Калипсо одного повариться в своих мыслях. Он не предпринял попытку остановить меня, только хмуро смотрел вслед.

Я самодовольно хмыкнула и, широко зевая, отправилась готовиться ко сну.

Ничего, Калипсо, позлись немножко и подумай обо всем сказанном, тебе полезно. Надеюсь, что я смогла поместить в твою голову нужные зерна. А теперь — дадим время им созреть и прорасти.

Глава 21. В который раз

Следующие пару дней Калипсо очень активно занимался в основном тренировками персонально со мной, торопясь наверстать упущенное за год. Но и с остальными жителями теневого штаба он тоже тренировался, в основном в послеобеденное время.

Мне довелось один раз посмотреть на такую тренировку со стороны, а в другой раз — поучаствовать в ней, стоя плечом к плечу с Патрисией и Маргаритой. Ну, что сказать? Не знаю я, как выползла живой с полигона, вот что скажу!

По ощущениям, у меня болели все мышцы, даже те, о существовании которых я не догадывалась. Калипсо не использовал никакого холодного оружия на тренировках, так как считал, что все мы владеем им на достаточном уровне, а против Эйзереса выступать с мечом наперевес все равно бесполезно. Зато Калипсо учил нас создавать различные виды оружия прямо посредством теневой магии, показывал различные хитрые способы их использования и гонял нас с отработкой движений, гонял так, что аж искры из глаз сыпались, и от напряжения хотелось выть.

Калипсо ничуть не преувеличивал, когда говорил мне ранее, что он меня пока еще щадит на индивидуальных тренировках. Я сама в этом убедилась, сравнив нагрузку на общих тренировках: разница была колоссальная. Настолько большая, что я бы сказала, что Калипсо со мной скорее разминался и действительно «жалел». А вот других не жалел, особенно фортеминов. Особенно тех, у кого уровень развития был самый высокий, так что чете ди Верн-Родингеров доставалось больше всех.

У меня волосы дыбом встали, когда я наблюдала одну показательную дуэль Калипсо с Дельсоном, на которой Калипсо демонстрировал некоторые специфичные техники владения так называемым теневым Холодным Дождем — технике, которая позволяла насылать на противника натуральный «дождь» из быстро наколдованного холодного оружия. Оружие могло быть любым, но Калипсо демонстрировал вариант с кинжалами, и я с благоговейным ужасом наблюдала, как в небе над Калипсо как будто открывается добрая сотня маленьких портальных золотых воронок, и оттуда по мановению его руки вылетает настоящий «дождь» из кинжалов и летит в сторону противника. Увернутья от такого потока летящих в тебя кинжалов не представлялось возможным, поэтому необходимо было использовать мощные защитные чары, подкрепленные ответными боевыми чарами, чтобы свести на нет Холодный Дождь противника. Действовать нужно было молниеносно, секунда промедления могла стоить жизни. Выглядела эта техника, кхм… весьма эффектно, в общем.

Потом мы разбились на пары для отработки заклинаний, и если с насыланием такого рода чар на противника у меня не возникло проблем, то выставить защитный экран нужной плотности оказалось непростой задачей. У меня долго не получалось защититься от всех летящих в меня кинжалов, часть из них я пропускала, поэтому мне все же приходилось уворачиваться, отскакивать в сторону. С учетом интенсивности тренировки я ох как набегалась!

— Слушай… А ты как… вообще… справляешься? — пытаясь отдышаться, спросила я у Полли Левинтон, юной волшебницы-фортемина, с которой стояла в паре сегодня.

Малышка По хоть и была подростком, а сражалась уже на уровне взрослого мага. За год она здорово повзрослела, и внутренне и внешне, а ее пышная рыжая коса стала еще длиннее.

Полли дунула на челку, убирая ее с лица, и широко улыбнулась мне.

— Поначалу тяжело было, но уже вошла в ритм. Да и Мастер не сразу же такую нагрузку нам давал, она была нарастающей в течение всего года. Просто ты сейчас вливаешься к нам в тот момент, когда мы уже набрали обороты, поэтому тебе тяжеловато с непривычки. Не переживай, скоро это ощущение пройдет вместе с развитием твоей магической Искры. Она каждый день сейчас у тебя ярче разгораться будет, теневая магия раскачивает магическую Искру довольно резко. Ты потренируешься несколько дней, и будешь чувствовать себя легче. Тебе просто нужно время.

— Пф-ф-ф! Впору не спать пока вообще и тренироваться с утра до ночи, чтобы скорее начать чувствовать себя легче, — со стоном произнесла я, держась за бок, который нещадно кололо после активных пробежек с адски сложными препятствиями по полигону.

— Э, нет, спать надо обязательно, — покачала головой Полли. — Мастер говорит, что специфика теневой магии такова, что завершающий процесс усвоения теневых навыков происходит во сне, поэтому нам критически необходимо спать хотя бы немного. А тебе, я думаю, спать надо не просто немного, а минимум пять часов в сутки. Мастер говорил, что чем резче происходят скачки развития, тем больше требуется сна для волшебника.

Мастер… почти все вокруг называли Калипсо именно Мастером, особенно все, кто был младше него, а таких здесь хватало. Мне было все еще непривычно и странно это слышать, и я никак не могла избавиться от ощущения дежавю. Один раз во время тренировки сдуру чуть не назвала Калипсо Наставником — так, по привычке…

— Наст… — хорошо, что вовремя остановилась, но успела поймать напряженно-вопросительный взгляд Калипсо. — Настоящий изверг ты! — выкрутилась я.

Уф-ф-ф, вроде пронесло.

* * *

Тренировки у нас были ежедневные, с утра до вечера. Отдохнуть можно было только во время трапез, да поздно вечером, когда после тренировки все расходились: кто по спальням, кто зависал в общей гостиной главного строения теневого штаба, кто оставался поболтать на улице с коллегами.

Все поздние вечера мы с Калипсо проводили вместе, наслаждаясь друг другом, упиваясь друг другом… Мы так соскучились за время вынужденного длительного расставания, что теперь будто стремились наверстать как можно больше сладких минут, нежных поцелуев, страстных объятий…

Нам было хорошо вместе. Очень. Так хорошо и спокойно, что если бы не нервная обстановка раскола мироздания и ежедневная активная подготовка к решающему сражению с Эйзересом, то можно было бы считать жизнь почти идеальной.

Мне чертовски нравилась атмофера теневого штаба здесь, под Теневым куполом. Она очень напоминала мне атмосферу Армариллиса, если честно… за той только разницей, что здесь у нас все было попроще, поменьше, ну и без изысканного лоска величественного здания академии Армариллис, от которого у меня всегда захватывало дух от восторга.

Но в целом… Знаете, если не брать во внимание простую обстановку вокруг, то можно было подумать, что мы продолжаем обучение в академии, только с уклоном строго в теневую магию, без отвлечения на другие дисциплины. И мне это чертовски нравилось. Я здесь чувствовала себя, ну… не как дома, конечно, но мне здесь было комфортно.

Спать Калипсо ложился поздно. Или рано? Это смотря как посмотреть…

Спать он ложился чаще всего незадолго до того, как я сама собиралась вставать утром. Он прижимался к моей спине, и просыпалась я в его объятьях, чувствуя себя самой счастливой девушкой на свете. Любовалась им какое-то время, наслаждаясь спокойным единением и вот этим непередаваемым ощущением умиротворения рядом с любимым человеком…

Потом торопилась на завтрак с ди Верн-Родингерами и другими коллегами и бежала на тренировки. Энергии у меня было много, чувствовала я себя прекрасно. Уставала только сильно, но кто тут не уставал? А, ну разве что сам Калипсо, да. Грей любил про него поворчать, что «эта ходячая батарейка нас когда-нибудь в могилу сведет своей энергичностью». Ворчать-то ворчал, а все равно приходилось плясать под дудку Калипсо.

Сам Калипсо спал очень мало, он уходил в свой рабочий кабинет в ночи, после всех вечерних тренировок и уединения со мной, там проводил время до самого утра. Я предпочитала туда не лезть, так как во всех этих формулах заклинаний все равно ничего не понимала, бесконечные вычисления навевали на меня ужас и тоску. Да и Калипсо не то чтобы приветствовал мое нахождение в его кабинете по каким-то причинам, я это его настроение чувствовала и не рвалась требовать показать мне, как у него там всё устроено. Подозревала, что устроено-то обычно, как и в других домиках, вот только давящая обстановка теневой магии в кабинете зашкаливала, и вряд ли Калипсо хотел, чтобы за ним наблюдали в процессе работы. Думаю, он еще не хотел, чтобы я видела какие-то его физические изменения в процессе работы, потому что, судя по словам того же Эрика, у Калипсо порой распадалась частично телесность, и выглядело это весьма жутковато. Думаю, Калипсо не хотел меня пугать… Не то чтобы я из пугливых, но, наверное, он желал строго сохранять передо мной свой обычный человеческий облик.

Почти каждый вечер к Калипсо ненадолго присоединялся Эрик, и тогда из открытых окон домика с золотой спиралью на входной двери слышались весьма эмоциональные споры на повышенных тонах. Один раз я даже стала свидетелем того, как окна во всем доме задрожали, а потом повылетали с треском, разбившись на мелкие осколки. Я в этот момент проходила по улице мимо, направляясь в наш с Калипсо домик, чтобы принять ванную после изматывающей тренировки. И увидела чуть в стороне яркую вспышку фиолетового света, грохот разбившихся окон и очень злой голос Калипсо, который не просто возмущенно говорил — а чуть ли не орал на своего оппонента. Так как ранее я видела пришедшего на Теневую сторону Эрика, то быстро сложила два плюс два и заволновалась: что у них там случилось, нужно ли мне вмешиваться?..

— Не волнуйся, — сказал мне Алохар, который вспорхнул на мое плечо с ветки соседней ивы. — Это у них р-р-ролевые игр-р-ры такие. Обычное дело.

Я усмехнулась.

— Они там не поубивают друг друга?

— Нет, что ты. Пр-р-росто хозяину нужно иногда пар-р-р выпускать. А Эр-р-рику нравится его бесить. Это у них др-р-ружеский словесный мор-р-рдобой.

Эльгран, сидевший на другом моем плече, даже не шелохнулся. Вот кому было совершенно плевать на грохоты, вспышки, взрывы вокруг. «Хочуй спать» — и всё тут!

Мой илун вообще постоянно спал, при любых обстоятельствах и в любом положении и бодрствовал, наверное, лишь пару часов в сутки от силы. Я поначалу переживала, что мой фамильяр так подолгу спящий — нормально ли это? — но Калипсо успокоил меня рассказами о специфике других илунов среди наших коллег.

— Каждый илун выполняет свою функцию, — объяснял Калипсо. — Эта функция индивидуальна для каждого волшебника, в зависимости от его проблемы. Не все фамильяры активные и болтливые, некоторые, кстати, вообще не разговаривают, лишь общаются с хозяином ментально, общение с другими людьми им неинтересно. Ты у нас являешься примером волшебницы с самым сильным магическим дисбалансом, поэтому твой илун много спит, чтобы правильно концентрировать твои излишки магии. Думаю, это изменится со временем, просто должна пройти хотя бы пара недель. Может и меньше, поглядим.

Бодрствовал Эльгран пока что только в ранние утренние часы, как раз после моего завтрака. Так что именно это время я выделила для налаживания контакта со своим фамильяром и попыток понять все его возможности. Мой крохотный совенок оказался очень даже непростым илуном с любопытными магическими возможностями, которые наверняка пригодятся нам в решающей битве с Эйзересом. Особенно хороша была, конечно, его скорость передвижения — воистину молниеносная! — ну и сами молнии, которыми Эльгран очень даже хорошо управлял, генерируя электрические разряды из забранной из меня энергии. Пока что мы тренировались с Эльграном в полном одиночестве на тренировочном поле по утрам, пока другие коллеги либо еще завтракали, либо находились на полигоне.

Кстати об Эйзересе.

Мне было интересно, как остальные мои друзья-коллеги отреагировали на новость о том, кто такой Эйзерес на самом деле, поэтому я поспрашивала их об этом прямым текстом во время утренней трапезы.

— Как мы отреагировали? Ну-у-у, — задумчиво протянула Патрисия со смущенной улыбкой. — Эмоционально, конечно…

— Да охренели мы все, называй вещи своими именами, — невнятно произнес Грей с набитым ртом и пожал плечами в ответ на укоризненный взгляд Патрисии. — Ну что ты на меня так смотришь? Правду же говорю! Мне в голову такая дичь прийти не смогла бы даже в самом страшном сне! Эйзерес — это наш Калипсо из какого-то паралелльного будущего? Да как так, как это возможно вообще?! Не, ребят, не знаю, как вы, а мне до сих пор сложно эту информацию у себя в голове уложить.

— Меньше всех удивилась только Агата, пожалуй, — вздохнула Миа. — Если вообще удивилась. А ты удивилась, кстати? — обратилась она к Агате, которая тоже сидела с нами за одним столом.

Та неопределенно пожала плечами.

— Да не особо… Можно даже сказать, что предполагала такое развитие событий, как один из вариантов.

— Это потому что ты одна из четырех Хранителей Времени среди фортеминов, — понимающе кивнула я. — Ты умеешь управлять некоторыми аспектами времени — останавливать его частично в каких-то локациях, и так далее… Ты ведь и во времени перемещаться при срочной надобности умеешь на небольшие временны́е расстояния…

— Умею, — кивнула Агата. — Редко это делаю, потому что играть со временем опасно. Но, в общем, да, хватает у меня такого опыта.

— Ну вот, потому тебя такие «финты ушами» с временны́ми скачками не удивляют. Ну подумаешь — ходят тут всякие из будущего, пф-ф-ф, удивили!..

— Ага, — улыбнулась Агата. — Не удивляют, ты права. Скорее — пугают.

— Потому что ты не можешь эти скачки контролировать?

— Потому что я знаю, как опасно так неосторожно обращаться со временем, — серьезно сказала Агата. — Это очень серьезное нарушение равновесия миров, и оно влечет за собой серьезные последствия. И даже после победы над Эйзересом нам всем придется еще долгие годы после этого заметать последствия этого раскола.

— Думаешь, это сильно скажется на нашем мире? — нахмурилась я.

Агата пожала плечами.

— Поживем — увидим. Не вижу повода для паники, но вижу необходимость не расслаблятья и продолжать работать над своими навыками. И да, нужно будет потом устроить прям масштабные проверки во всех мирах, очень масштабные и серьезные. Вы ведь понимаете, что нас, фортеминов, уже целый год не было в других мирах? Все взрослые фортемины, без исключения, были призваны на битву с Эффу. Никого из наших дееспособных надзирателей нет сейчас в других мирах. Черт, да тот же Лакор придется прочесывать как заново, хотя уж там мы такой порядок навести успели… Но за этот год — и, сколько там еще времени пройдет до битвы с Эйзересом? — в общем, за это время на наших всегда хорошо контролируемых территориях в разных мирах могло случиться что угодно. Вообще что угодно. Я только от мужа своего знаю, что каких-то глобальных изменений в Лакоре и Тироле не происходило, но он не может знать, как себя сейчас ведет вообще вся нечисть.

— Она вполне могла жутко расплодиться за это время, почувствовав нашу слабину, — нахмурилась я.

— Еще как, — тяжело вздохнула Агата. — И вот когда задумываешься о масштабе проблемы, то понимаешь, что страшен не сколько сам Эйзерес, сколько неотвратимые последствия его вторжения в наше время. Вот чего ему не сиделось в своем будущем? Чертов амбициозный темный властелин…

— Да чмо он фиолетовое, — с непроницаемым выражением лица произнес Грей.

И снисходительно глянул на хохочущих коллег.

— Ну что вы ржете? Называйте вещи своими именами!.. А то — властелин, пластелин… Фи, как пафосно. Чмо он амбициозное и тучка летающая, а не властелин.

Что ж, стоило признать, что в его словах было здравое зерно.

— Ох ты ж… а я со всеми своими проблемами и попытками выжить даже не задумалась над тем, а что сейчас в других мирах происходит, — пробормотала я, со скрипом осознавая масштаб стоящих перед Армариллисом задач.

— Фортемины столетиями, тысячелетиями защищают миры от нечисти, и за последнюю сотню лет наш Наставник направил много наблюдателей в разные страны и миры на постоянной основе. А сейчас мы все застряли тут, в Форланде. Мы не можем никуда телепортироваться дальше нашего мира и дальше Армариллиса, пока этот мир расколот и как бы запечатан внутри самого себя. Вы понимаете, что все остальные миры сейчас находятся без нашего присмотра? Что там произошло за время нашего отсутствия, полного нашего отсутствия контроля за нечистью? Ну хорошо, от своего мужа я знаю, что ничего критичного нигде пока не случилось, но это не отменяет того, что необходимо будет потом устроить очень масштабные проверки везде. Мы — фортемины, солдаты равновесия, когда-то появившиеся благодаря мирозданию, пожелавшему явить на свет воинов, способных выстоять против любой нечисти и защитить миры от любой напасти. И сейчас… мы не можем выполнять свою функцию в других мирах. Мы вынуждены полностью сосредоточиться на проблемах этого мира и временно упустить из виду другие миры.

— Еще и по этой причине Калипсо не хочет затягивать всю эту канитель с Эйзересом, получается… Чтобы скорее разобраться с этим и не дать другим мирам начать чахнуть — без нас…

— Разумеется, — кивнула Агата. — Чем быстрее мы с ним покончим — тем будет лучше. Для всех.

Я тяжело вздохнула.

— А Кэл при этом с отцом своим разговаривать не хочет, совсем не торопится, и чертов перстень на его руке не горит всеми алыми камушками, необходимыми для активизации портала на изнанку мира. Чего он ждет и тянет? Я уверена, что им нужно лишь поговорить нормально, как они наладят отношения…

— Ну, торопиться тут тоже ни к чему, Лора. Калипсо ведь не тянет время впустую, как это может кому-то показаться. Он готовит тут оборонительную армию для сражения с Эйзересом, а это требует времени. Ну и ты… Сейчас важно скорее обучить тебя, так понимаю, что Калипсо делает большие ставки на твои новые способности, верно? Ну вот. Так что быстрее всё это провернуть в любом случае не получилось бы, и время у нас есть. Вопрос — сколько… Хороший вопрос. Ответа нет и не будет. Думаю, когда наступит время действовать, всё как-нибудь само сложится в кратчайшие сроки.

— Да, ты права, — улыбнулась я. — Но Калипсо все равно следует пообщаться со своим отцом… Как бы их пересечь?

— Да никак, бесполезно, — отмахнулся Грей. — Забей, Лора, Кэл пойдёт на контакт с Наставником, только когда сам морально будет готов к этому.

— Но хочется-то как-то ускорить этот процесс!..

— Всем хочется, вот только желания нашего никто не спрашивает, — хмыкнула Агата, вставая из-за стола. — Ну что, идем на полигон? В наших же интересах отработать все выученные вчера заклинания до того, как проснется Калипсо, потому что потом он начнет прогонять нас по усвоенному материалу, и если мы что-то не усвоим, то интенсивность тренировок будет такой зашкаливающей, что мы пожалеем, что на свет родились.

— Да я и так регулярно жалею, — проворчал Грей, тоже вставая из-за стола и догоняя нас.

— Ты все время ворчишь, как старый пень! — сказала Патрисия, насмешливо глядя на Грея.

— Это у меня спортивное развлечение такое — ворчать на всё вокруг, — добродушно улыбнулся Грей. — Так, знаешь ли, проще противостоять поехавшей крышей реальности!

Тоже, что ли, взять с него пример и начать на всех и всё ворчать?..

* * *

Сегодня я проснулась ни свет ни заря, словно бы что-то заставило меня так рано проснуться. Странно, вроде вчера вымоталась на вечерней тренировке так, что не знала, как вообще встану сегодня, и всерьез полагала, что просплю до обеда вместе с Калипсо. Ан нет, почему-то проснулась даже раньше обычного, чувствовала себя бодрой, выспавшейся. Что ж, раз так, то самое время как следует размять свои крылья.

Мне нравилось летать по утрам над нашим теневым штабом. Уходить в теневой морок, чтобы никто меня не видел, чтобы никого не смущать своим грозным видом, — и летать, летать над домиками, над полигонами! Смотреть, как потихоньку просыпаются жители нашего теневого купола, как смеются, обнимаются и спорят, как торопятся на завтрак и бегут на полигон для сложных, но очень увлекательных тренировок. Здесь у всех была очень высокая дисциплина, все старались ради одной цели, да и просто ради самих себя. Ведь результат изнурительных тренировок не заставлял себя ждать, свои магические навыки каждый маг здесь серьезно прокачал. А когда видишь классный результат, то с удовольствием сам кидаешься в самое пекло, чтобы быть ещё лучше, ещё круче.

Мы, фортемины, немного отбитые на всю голову в этом плане: испытываем невероятное, ни с чем не сравнимое удовольствие от адреналина в магических битвах, в сражениях с нечистью. Нас это, хоть и выматывает физически, но при этом наполняет морально. Это у нас в крови, как говорится. Не существует фортеминов, которые не любят сражаться в дуэлях с волшебниками и нечистью: мироздание просто не рождает таких на свет за ненадобностью. На кой мирозданию ленивый солдат равновесия, верно? Дельсон с Дэйоном, хоть и любили поворчать по поводу «тирана» Калипсо, но это они по большей части шутили так, в качестве спортивного интереса и отличного повода для подколов в сторону друга. А по факту на тренировках братья ди Верн-Родингеры всегда выкладывались по полной и, судя по их горящим глазам, получали огромное удовольствие от каждого нового сложного этапа.

Но, как выяснилось, «отбитые» были не только мы, но и инквизиторы, которые прибыли сюда в поисках правды и с желанием помогать наращивать мощь против настоящего врага. Они были, конечно, слабее фортеминов, но все инквизиторы тоже очень старались и выкладывались на сто процентов.

В общем, отличная компания безбашенных магов у нас тут собралась, на зависть многим. С такой командой не так страшно шагать в лицо неизвестности, зная, что плечом к плечу будут стоять столь классные ребята.

По утрам я любила летать и тренировать свои навыки фурии, чем сейчас и занималась, рассекая черными кожистыми крыльями морозный воздух. Сегодня было особенно холодно, зима уверенно вступала в свои права, и мне приходилось использовать поддерживающие тепло чары, чтобы не околеть от холода, летая на большой высоте. Снег крупными хлопьями падал, но пока не ложился снежным покровом, а таял, едва долетев до земли. Впрочем, меня интересовал не снежный покров, а мое умение летать в сложных условиях, например, когда снег, как сейчас, летит в лицо и мешает хорошему обзору.

Я расправила руки и зажмурилась от удовольствия, всё больше набирая высоту, летя прямо навстречу снежинкам, кружась вокруг себя в странном одиночном танце.

Боже, какой ка-а-айф! Какое это невероятное наслаждение — летать так!

Теперь я понимала Калипсо и его восторг от возвращения к полетам. Раньше я думала, что побаивалась высоты… Когда на тренировках в Форланде Калипсо подхватывал меня под руки и вместе со мной взлетал ввысь, я повизгивала от ужаса и мечтала скорее оказаться на земле.

Но оказалось, что летать на своих крыльях — это совсем другое дело. Когда за спиной расправлялись два огромных крыла, которые уверенно держали в воздухе, страх высоты куда-то пропадал. Испарялся, улетал вместе с ветром, который ласковым порывом щекотал крылья.

Калипсо разрешал мне летать одной по утрам, но просил при этом соблюдать осторожность.

— Летай сколько хочешь, можешь летать спокойно и без моего контроля, тренируйся по своему усмотрению, — говорил мне Калипсо. — Ты можешь так же вылетать и за пределы полигона, я не ограничиваю тебя только этой площадкой. Но прошу тебя за пределами полигона обязательно накладывать на себя чары невидимости. Без них — за полигон не вылетать, договорились? Сам полигон я окружил особыми защитными чарами, а в других местах на всякий случай лучше принимать дополнительные защитные меры и ближе, чем на пять метров к границе Теневой пелены не подходить. Тоже — на всякий случай.

— А почему именно пять метров? — полюбопытствовала я.

— Периодически кто-нибудь пытается что-нибудь наслать за Теневую пелену, — вздыхал Калипсо. — Не только Эйзерес — он как раз давно оставил попытки сломать мою защиту — а всяких сбрендивших граждан хватает, кто начитается газет и потом идет интереса ради «штурмовать Излом». Либо с серьезной агрессией, либо экспериментируют и просто пытаются наслать что-то за черту Излома и посмотреть, что будет. Ну и прихвостни ныне покойного генерала Мэколбери тоже в числе таких таранили Теневую пелену много раз. Вреда это все моей защите не приносит, никто не способен навредить Теневой пелене — эта сила Эффу, такую хрен сметешь в сторону. Любые чары разбиваются о Теневую пелену и мгновенно теряют свою силу, но какие-то остаточные искорки могут пролетать расстояние до пяти метров, по моим наблюдениям. Вреда они не способны никакого нанести, но я все же прошу тебя соблюдать эту дистанцию на всякий случай. Мало ли как это может повлиять индивидуально на тебя… не хочется проверять без острой на то необходимости.

— М-м-м, как приятно, что ты обо мне так волнуешься!..

— Очень волнуюсь, — без улыбки кивнул Калипсо. — Твоя безопасность для меня — превыше всего.

В общем, памятуя о словах Калипсо, я тщательно укрылась чарами невидимости, заодно ушла в теневой морок и летала не только по полигону, но и по всей территории нашего теневого штаба. Сейчас я как раз вылетела за границу основных полигонов и тренировалась делать сальто в воздухе просто на пустой территории между чертой Излома и жилой территорией.

С высоты, конечно, особенно хорошо был виден контраст восстановленной территории и той, что была ближе к черте Излома. В северной восстановленной части теневого штаба кипела жизнь, росли деревья, цвели цветы даже в такую паршивую погоду, всюду росла трава (правда уже пожухлая ввиду времени года), тут даже птицы обжиться успели. В центральной части такой буйной растительности уже не наблюдалось, а ближе к границам Теневой пелены и вовсе не было ничего, кроме черной земли. Эти территории пока никто не приводил в порядок, не до них пока было. Да и Калипсо был убежден, что именно на подступах к теневому штабу позже будет вестись жестокое сражение с Эйзересом, и земля еще будет выжжена, так что нет смысла стараться облагородить эту территорию, так как потом снова придется делать эту работу.

Я летала вдоль Теневой пелены, на расстоянии от нее, когда заметила чью-то фигуру по ту сторону Излома. Кто-то стоял на расстоянии вытянутой руки к Теневой пелене и задумчиво смотрел на фиолетовую стену перед собой. Кто-то с длинными волосами, в белоснежной мантии с серебристой вышивкой в виде растительного узора. Я сначала дернулась было испуганно, подумав, что это Эйзерес, так как человек был весьма похож на Калипсо… но потом присмотрелась к чертам лица, пригляделась к ауре человека и замерла, недоверчиво глядя вперед.

Наставник?..

Да, это действительно был он. Хмурый, сосредоточенный, он всматривался в Теневую пелену с таким видом, будто пытался мысленно разобрать ее на атомы.

Я осторожно подлетела поближе, сохраняя безопасное расстояние и оставаясь в теневом мороке. Мне не следовало пока красоваться перед Наставником в своем обличии фурии, да и в целом я была не уверена, что мне стоит сейчас вмешиваться и радостно бежать к Ильфорте.

— Рад ощущать тебя в полном здравии, Лорелей, — неожиданно произнес Ильфорте, не шелохнувшись, не изменившись в лице.

Ой… Он все-таки видит меня? Неужели я как-то неправильно наложила на себя чары невидимости?

— Я тебя не вижу, но чувствую, — произнес Ильфорте, словно бы прочтя мои мысли. — Ты сейчас, наверное, скрыта каким-то мороком. И правильно, оставайся в нем, так безопаснее. Мало ли кто может следить за мной, тебе лучше не рисковать. И не разговаривай со мной на тот случай, если этот чокнутый человек-тень находится сейчас неподалеку и попытается мгновенно прервать наш контакт. Но я чувствую, что ты где-то рядом, и твоя аура такая красивая, сияющая… Вы ведь провели ритуал по высвобождению излишек темной маги из тебя, верно? Морис рассказывал, правда он деталей тоже не знает. Но главное, что ритуал прошел отлично. Поздравляю тебя, дорогая моя Лорелей! Ты заслужила это облегчение. Я не смог помочь тебе сам, и я безумно рад, что это смог сделать Калипсо. Пожалуйста, передай ему, что…

Он запнулся и умолк на какое-то время. Смотрел в одну точку невидящим взглядом, по которому я ничего не могла прочесть.

— А, впрочем, ничего не передавай, — наконец, вздохнул Ильфорте, мотнув головой. — Он только взбесится от того, что я играю в «передавалки» и который раз подряд не решаюсь перейти эту треклятую черту.

Который раз подряд?..

Я подлетела еще поближе, беззвучно опустилась на землю напротив Наставника.

— Я довольно часто прихожу сюда, но каждый раз так и не решаюсь перейти эту черту, — словно отвечая на мои вопросы, произнес Ильфорте. — Очень люблю своего сына… Но те пугающие пророческие видения, которые я видел однажды, не дают мне покоя. И вся эта ситуация с Эффу не дает мне покоя. Я понятия не имею, чего ждать от Эффу и очень боюсь, что мое вмешательство может навредить Калипсо. И я не знаю, как устроена эта пелена. Что она подразумевает под враждебными мыслями относительно Калипсо? Мои опасения — это враждебность или нет? Как на меня отреагирует Теневая пелена? Я не знаю. И не чувствую каких-то особенных вибраций от нее, чтобы понять самому. Прихожу сюда и пытаюсь понять, но так и ухожу ни с чем. Наверное, ты думаешь сейчас, что я слабак, — хмыкнул Ильфорте. — И, пожалуй, будешь права в каком-то смысле. Мой сын — это мое слабое звено. Как и моя жена, в общем-то. Я так боюсь потерять свою семью, что опасаюсь сделать лишний шаг и наломать дров. Я уже и так наломал достаточно дров, не хочется случайно сделать хуже.

Пока говорил, Ильфорте вытянул вперед ладонь, остановил ее в каком-то сантиметре от Теневой пелены, не решаясь коснуться фиолетовой стены. Теневая пелена при этом никак не шелохнулась, не подала никаких энергетических знаков.

— Мне не хватает знаний о теневой магии и возможностях Эффу… Эрик молчит, а мои знания тут упираются в тупик. Знания есть тут, за Теневой пеленой… Но, кажется, я пока к этим знаниям не готов, раз так и не нашел в себе силы переступить эту черту Излома, — тяжело вздохнул Ильфорте. — Да и нужен ли я вообще Калипсо? Может, это исключительно мои проблемы, а на самом деле мое появление сделает ему только хуже? Как мне следует поступить и чего на самом деле нужно опасаться? А если я перейду черту Излома, смогу ли спокойно вернуться обратно? Даст ли мне этот человек-тень вернуться в Форланд, или нет? Если Мориса выпустили, это еще ничего не значит относительно меня. Я нужен в Армариллисе, будет большой потерей отсутствие связи всех солдат равновесия со мной… Я сейчас занимаюсь координацией их по всему этому миру и инквизиторов тоже не упускаю из виду… Смогу ли я вернуться обратно, если шагну вперёд? Не могу пока так рисковать, потому что на моих плечах лежит ответственность за слишком большое количество волшебников. А если Теневая пелена все же посчитает мои помыслы враждебными?.. И вот все эти вопросы вертятся каруселью в голове, не дают мне покоя. Где бы узнать ответы на эти вопросы, если сердце умолкло в страхе, разум слишком много анализирует, а Эрик партизански молчит, потому что мироздание вырубает его при малейшей попытке что-то рассказать? Хорошо хоть от Мориса узнал, что вы все там живы и здоровы. Этого уже достаточно, чтобы немного выдохнуть от облегчения. Хотя, конечно, это не может заменить личной встречи и крепких объятий… Надеюсь, Калипсо когда-нибудь сможет простить меня за молчание и недоверие, и наша встреча все-таки состоится. Когда он подаст какой-то знак, что готов к этой встрече.

С этими словами он отдернул руку, резко развернулся и зашагал прочь. Спина прямая, как штык, голова высоко поднята, взгляд устремлен вдаль. Ильфорте со спины чертовски напоминал своего сына, но я сейчас смотрела не на Наставника, а на его одежду. Вернее, на кончик его мантии, который при резком развороте задел теневую пелену. На какой-то сантиметр, но все-таки задел. Ильфорте этого видеть не мог, он ничего не почувствовал и стремительно зашагал прочь, не оглядываясь, сунув руки в карманы.

А я замерла с гулко бьющимся сердцем, потому что из рассказов Калипсо да и из своего опыта во время побега из Генерального Штаба я знала: тот, кого Теневая пелена не пропускает, затягивает в эту пелену даже тогда, когда человек задевает ее одеждой. Достаточно лишь клочка одежды, попавшей в опасную зону, чтобы Теневая пелена мгновенно потащила человека с вражескими помыслами в себя, она начинает работать мощным магнитом.

Но Ильфорте — не затянула.

Глава 22. Нетипичный

Вечером я сидела вся в соплях, как говорится. Обложенная скомканными бумажными платками, устроилась у погасшего камина в гостиной нашего домика и в который раз подряд прослушивала сообщение, которое мне ранее передала мама через Мориса. Медальон на длинной цепочке был записывающим артефактом, который после активации явил перед моим взором магическую голограмму моей мамы с записанным сообщением.

Ничего особенного в этом сообщении вроде бы не было — просто мама говорила о том, как любит меня, как переживает, что вынуждена держаться вдали от меня, чтобы Морис и остальные могли закончить подготовку к организации моего побега из Генерального Штаба. Она просила прощения за то, что прилюдно была вынуждена показывать свое пренебрежение ко мне, говорила о том, как ей больно было это делать, и как она корила себя за это, но была вынуждена согласиться с остальными в том, что в сложившихся обстоятельствах это был единственный способ отвлечь внимание от моей камеры. В сообщении мама также выражала свою надежду на то, что скоро мой дисбаланс магии будет решен, и я наконец навсегда избавлюсь от боли.

— Я верю, что Калипсо может тебе помочь, — твердо говорила Эльза. — Я не знаю, как он там сейчас, что с ним происходит, но у меня нет сомнений в том, что он тебе поможет. Даже если он злится на тебя, ты ему все равно небезразлична. Я достаточно наблюдала за Калипсо, чтобы понять, что он из себя представляет. И я ему верю. Верю его чувствам. Такое не подделаешь. Я вижу в его взгляде на тебя такое же пламя, с каким на меня всегда смотрел твой отец.

Эльза помолчала немного, и магическая голограмма пошла легкой рябью незадолго до окончания записи сообщения.

— Я не знаю, когда и при каких обстоятельствах мы увидимся в следующий раз, — негромко добавила Эльза с печальной улыбкой на устах. — Не знаю даже, захочешь ли ты возвращаться домой. Мне кажется, что ты больше не вернешься в Армариллис… И вполне может статься, что ты найдешь свой новый дом… где-то там, рядом с любимым человеком. Как бы то ни было, но ты главное береги себя, Лора. И помни о том, что у тебя есть большая семья, которая всегда будет рада тебе. Которая тебя очень любит и всегда поддержит — и в радости и в горе.

Эльза замолчала, потом хмыкнула и добавила уже более веселым голосом:

— И имей в виду, если Калипсо посмеет тебя обижать, я достану его из любой Преисподней и поотрываю ему все лишние части тела, начиная с нижних конечностей, будь он хоть трижды темным властелином. Так что в его же интересах вести себя хорошо, так ему и передай.

Сообщение на этом прерывалось, артефакт потух, а я шумно прочистила нос и скомкала в руках очередную бумажную салфетку.

Вроде бы ничего особенного не было в мамином сообщении — но в нем было столько тепла, любви и бесконечной веры в меня, что я никак не могла перестать тихонько плакать. Так и сидела у камина, обхватив свои колени и уткнувшись в них носом, когда в комнату вошел Калипсо.

Я не сразу заметила его, обратила внимание, только когда он коснулся моего плеча и обеспокоенно спросил:

— Лори? Ты плачешь? Что случилось?..

Я вытерла мокрые от слез щеки, рассказала Калипсо про сообщение мамы на записывающем артефакте.

— Так что не обращай внимание, я просто немного расчувствовалась, — закончила с кривой улыбкой. — Просто очень люблю свою семью, своих родителей… Мне их не хватает, если честно. Я бы очень хотела поделиться с родителями своими успехами. Уверена, они бы искренне порадовались.

Я умолкала, сосредоточенно кидая в алые языки пламени все свои скомканные бумажные платки, один за другим. Сейчас процесс для меня был подобен медитации, и какое-то время в комнате повисла тишина, нарушаемая только потрескиванием поленьев в камине. Мне было комфортно в этой тишине. Чувствовала странное опустошение, но не негативное, а наоборот — будто придающее сил.

Калипсо все это время так и стоял молча рядом, сжимая ладонью мое плечо.

— Я тоже люблю своих родителей… — неожиданно произнес он очень тихо некоторое время спустя. — И мне тоже их не хватает…

Я вскинула голову, глядя на Калипсо, лицо которого сейчас отражало сложную гамму эмоций. Он смотрел не на меня, а на огонь, и в его глазах отражались пляшущие языки пламени.

Закусила нижнюю губу, не зная, как правильнее себя лучше вести. При мне Калипсо еще ни разу не говорил так о родителях.

Я медленно вдохнула и выдохнула и все-таки решилась осторожно спросить:

— Тема родителей для тебя сейчас болезненна, да? Не хочешь поговорить со мной об этом? Я понимаю, что ты привык всё сдерживать в себе и не показывать слабость. Но это не слабость, Кэл. И иногда необходимо просто поговорить с близким человеком о беспокоящих вещах.

Калипсо отвел взгляд в сторону, разглядывая распустившуюся розу в стеклянной вазочке на окне.

— Мама снится мне иногда… Ну, я уже говорил об этом немного, — негромко произнес он. — Сиринити… приходит периодически ко мне в сновидениях. Знаешь, в таких осознанных сновидениях, которые сродни встрече в реальной жизни. Такие реальные, будто меня в самом деле обнимают и говорят, как сильно любят… После таких снов всегда просыпаюсь в хорошем расположении духа, полный сил и желания заниматься делами. У меня очень понимающая и любящая мама, мне с ней чертовски повезло. Она такая чуткая, всегда чувствовала, когда мне нужна ее поддержка, всегда находила правильные слова, именно те, которые мне нужно было услышать… Мне ее не хватает, что уж там, глупо себя обманывать и говорить, что это не так. Мне бы тоже сейчас очень хотелось поделиться с родителями своими наработками, показать им, чему я научился, посоветоваться по каким-то вопросам… да просто поговорить по душам, в конце концов, ведь иногда это в самом деле очень нужно. Какими бы взрослыми мы ни были, а для родителей мы всегда остаемся их детьми, и они всегда остаются нашими родителями… Связь между нами была, есть и навсегда останется особенной. Поэтому я особенно благодарен маме за эти наши встречи в сновидениях. Не знаю, как она умудряется находить меня во снах, ведь я выстроил мощную ментальную защиту вокруг себя. Но мама все равно через нее проходит. Видимо, так сказывается наша с ней связь как матери и сына…

— А отец? — тихо спросила я, не сводя взгляда с Калипсо.

— Его мне тоже не хватает, — нехотя буркнул Калипсо. — Даже сильнее матери, наверное. Но с ним… сложнее.

— Он не пытался навещать тебя во снах?

— Да я бы и не впустил его в свой сон, если бы он даже пытался прорваться, — поморщился Калипсо. — Думаю, он прекрасно может чувствовать эту выставленную мной защиту, за версту ее учует. Таранить ее бесполезно, я все равно не впущу.

— Почему не впустишь?

Ответ мне и так был ясен, спросила скорее для того, чтобы попытаться разговорить Калипсо, которому явно не следовало держать всё в себе.

Тот неопределенно пожал плечами, поджав губы.

— Мне пока сложно… внутренний протест.

— Вам следовало бы поговорить, Кэл… хотя бы во сне.

— Пока я к этому не готов.

— А когда будешь готов?

Калипсо тяжело вздохнул и посмотрел на перстень с четырьмя алыми камушками и с одним белым.

— Не знаю, Лори… Не знаю…

— Ты же понимаешь, что на пустом месте твой перстень не активируется, — осторожно произнесла я. — Тебе все равно придется поговорить с отцом. Да и просто для самого себя — тебе это очень нужно, даже если сейчас ты это отрицаешь. И, раз ты не можешь выходить за Теневую пелену, то попробуй связаться с отцом во сне… ты же можешь это устроить.

— Раз я не могу выходить за Теневую пелену, отец сам мог бы сюда прийти, — холодно отозвался Калипсо. — Как это сделал Морис. Генерал Мэколбери и его тупые указы больше не сковывают инквизицию, угрозы для скандалов между Армариллисом и Генеральным Штабом нет, так что можно смело идти сюда, коли есть желание. Но его, судя по всему, нет. То есть он не уверен в том, что не хочет причинить мне вред. А значит, нам и говорить не о чем.

Я громко фыркнула и скрестила руки на груди, недовольно глядя на Калипсо.

Вот же упрямый осёл, а.

— Он не хочет причинить тебе вред, это совершенно точно, я в этом уверена.

— Лори, — тяжело вздохнул Калипсо. — Ты, конечно, очень милая, оптимистичная и всё такое, но…

— Дело не в этом, — отмахнулась я. — Я видела его сегодня.

— Кого?

— Наставника. Твой отец приходил к Теневой пелене сегодня рано утром, — хмыкнула я, с интересом наблюдая за резко сменившимся выражением лица Калипсо. — Ты спал в это время, а я как раз тренировала полет, ну и…

Я рассказала подробно о том, что видела и слышала, поведала о словах Ильфорте про то, что он приходит в который раз к черте Излома, почему не решается ее перейти. Рассказала и о том, что кончик мантии Ильфорте не застрял в Теневой пелене, а сам Ильфорте этого не заметил.

Судя по недоверчивому взгляду Калипсо, верилось ему в мои слова с трудом. Я не чувствовала никакого ментального вмешательства, но почему-то у меня возникло стойкое ощущение, будто он сейчас незаметно для меня по-быстрому проглядывает мои воспоминания, чтобы убедиться в услышанном.

— И ты сам мне говорил, что Теневая пелена работает так, что мгновенно засасывает в себя всё, что имеет враждебную ауру, защита слишком мощная и стремится расщепить всё, — продолжила я. — И я сама видела, как это работает с Клояном: на моих глазах его одежду затянуло в Теневую пелену, он ничего не смог с этим сделать и едва успел спастись сам. Так что твой отец не хочет причинить тебе вреда, Калипсо. Он просто не понимает, как устроена Теневая пелена, не знает, насколько его опасения могут быть засчитаны за враждебность, не знает, чего от тебя ожидать, впустишь ли ты его вообще, или из принципа настроишь Теневую пелену против него, а сможет ли он выйти обратно… Это нормальные человеческие опасения, Кэл. Твой отец — не кукла бесчувственная, он тоже может сомневаться и чего-то бояться. Вы оба ждете друг от друга каких-то знаков, оба опасаетесь разных вещей. Твой отец не знает, как с тобой безопасно связаться, но ты-то наверняка знаешь, как ты можешь это сделать. Я в тебе не сомневаюсь. Я понимаю, что тебе сложно сделать первый шаг, но с чего ты взял, что его сложно сделать только тебе? Твой отец боится наломать дров, но он очень сильно переживает. И ты ему очень дорог.

Калипсо ничего не ответил, лишь поджал губы, резко развернулся, полы его черно-золотой мантии взметнулись в воздух, когда он раздраженной походкой направился в ванную комнату.

Но позже, когда мы с Калипсо уже вволю насладились единением друг с другом и просто лежали в обнимку в кровати, я заметила, что последний сигнальный белый камушек на его перстне слегка порозовел.

* * *

Тему родителей я пока больше не поднимала, давая Калипсо всё обдумать и самому прийти к какому-то решению. А я сосредоточилась на тренировках, тем более что мы как раз активно перешли к моему умению управлять теневым двойником. Это, кстати, оказалось несложным процессом, учиться летать мне было гораздо сложнее.

Теневой двойник моментально реагировал на все мои мысленные приказы, поначалу были некоторые сбои, но всё дело было в концентрации, и с этим я быстро справилась. Очень хорошо помогали медитации, направленные на усиление моих ментальных навыков, с ними дело пошло быстрее и веселее. Двойник действительно прекрасно выполнял функцию эдакого своеобразного оружия, которое я могла выставлять далеко перед собой в качестве защиты. Удерживать энергетику двойника мне удавалось в течении получаса максимум — потом он сам по себе исчезал, израсходовав некий лимит возможных атак.

— Чем больше двойник пускает в ход свои чары, чем больше ему приходится обороняться, тем быстрее иссякает его сила. Во время схватки с Эйзересом этот лимит будет сведен на несколько минут, не больше десяти, но я скорее ставлю минут на пять, по истечении этого времени твой двойник испарится, — объяснял мне Калипсо. — Впрочем, учитывая магический уровень Эйзереса, вся битва с ним в принципе не займет много времени. Это будет короткая ожесточенная схватка на грани всех наших магических возможностей, так что ни о каком получасе в любом случае и речи быть не может. А потом… честно говоря, я очень надеюсь, что потом нам как минимум многие годы не понадобятся твои навыки фурии, — тяжело вздохнул Калипсо. — Очень хочется после всех этих потрясений с Эйзересом хоть какое-то время пожить потом спокойно. Ну так, разнообразия ради… а то я понятия не имею, что такое спокойная жизнь, хотелось бы хоть одним глазом в нее заглянуть.

— Как в замочную скважину? — прыснула я от смеха.

— Ага, — улыбнулся Калипсо. — Но лучше попробовать войти в эту комнату с загадочной надписью «зона комфорта» на ее двери. Ну или хоть на пороге потоптаться, что ли…

Я рассмеялась, представив себе такое «топтание». Картинка вырисовывалась весьма забавная.

Самым крутым оказалось то, что, отправляя двойника куда-то впереди себя, я могла мысленно видеть то, что видел мой двойник. Так что это были мои глаза и уши на расстоянии. Не знаю, насколько большое расстояние мог охватывать мой двойник, так как мы были ограничены территорией, но в пределах теневого купола я его очень хорошо контролировала и чувствовала.

Калипсо был чрезвычайно воодушевлен этим фактом.

— Это здорово поможет нам сбить с толку Эйзереса, когда придет время. Он не знает о том, что ты фурия, и я очень надеюсь, что нам удастся сохранить этот факт до самой финальной битвы.

— Да, думаю, будет здорово отправить вперед на Эйзереса двойника, скрытого теневым мороком, — охотно кивнула я, наблюдая за тем, как двойник испаряется в воздухе, повинуясь моему мысленному приказу. — Эйзерес, конечно, быстро вычислит двойника, вряд ли теневой морок надолго заморочит его. Но двойник вступит в бой и потянет время. Дальше все ребята буду следовать четко согласно твоему плану, каждый займет свою заранее оговоренную позицию и поможет в нейтрализации Эйзереса. Сначала в бой вступим мы с тобой, ты перетянешь на себя основное внимание, вашей задачей будет сделать всё для того, чтобы дать мне возможность добраться до Эйзереса на расстояние вытянутой руки, чтобы я могла коснуться его и потушить магическую Искру.

Я говорила спокойно, сухо перечисляя тезисы того плана, который мы с коллегами уже многократно обсуждали, со всеми вариантами развития событий, которых было больше десяти штук. Раз Эйзерес всегда имел с десяток планов наперед, то и нам следовало мыслить так же.

Калипсо задумчиво закусил нижнюю губу, глядя на меня. Во взгляде его читалось волнение — за меня.

— Если ты все-таки передумаешь участвовать в этом, если все же решишь, что не хочешь так рисковать, то скажи мне об этом прямо, Лори, — произнес Калипсо негромко. — Это лишь один из планов, наиболее эффективных, на мой взгляд, но лишь один из — и если ты захочешь выйти из него, то скажи мне об этом прямо, пожалуйста. Даже если тебе просто станет страшно, и ты решишь для себя, что всё же не хочешь лезть к Эйзересу на расстояние вытянутой руки.

— Ой, да брось, — отмахнулась я. — Ни о каком «если ты передумаешь» не может быть и речи. Мы размажем эту амбициозную фиолетовую тучку! Вместе.

Калипсо одобрительно хмыкнул и широко заулыбался.

— Не перестаю удивляться тому, какая же ты храбрая, Лори…

— Да ты тоже вполне себе бесстрашный человек, — хмыкнула я.

Но Калипсо неожиданно серьезно покачал головой.

— Мне приходится быть бесстрашным. Но на самом деле я очень боюсь…

— Ну, это нормально, — пожала я плечами. — Страх неизвестности всегда вызывает логичный страх. Я тоже боюсь этого… Эйзереса. Кто знает, что и когда он выкинет в следующий раз? И не придумает ли что-то похлеще смерчей?

— Ой, нет, я не о нем, — покачал головой Калипсо. — Эйзереса я не боюсь. Сильная он тварь, конечно, но я тоже не промах, и у меня есть тузы в рукаве. Чего его бояться? Просто холодный расчет и тщательная подготовка к битве с ним. Чистая математика и логическое мышление. Это то, в чем я силен.

— А о каком страхе ты тогда говоришь?

Калипсо посмотрел на меня каким-то странным взглядом.

— Больше всего на свете я боюсь тебя снова потерять, — негромко произнес он. — Боюсь, что ты можешь погибнуть по моей вине. Боюсь, что случится опять какая-нибудь хрень, которая разведет нас по разные стороны… А я еще раз такой разлуки с тобой просто не вынесу.

Он говорил это, держа меня за руки и заглядывая в глаза.

— А еще боюсь, что Эйзерес будет так активно давить на тебя ментально, что твои блоки не выдержат и падут… и ты перейдешь на его сторону. И вот вроде сотню раз уже всё проверил, абсолютно уверен в защите, которой окружил тебя, а все равно — боюсь… Черт с ним, с этим миром, и вообще… я за тебя боюсь. За нас с тобой. За наше с тобой совместное будущее. Никогда бы не подумал, что буду так сильно бояться кого-то потерять…

— Ну, я точно так же боюсь за тебя, — улыбнулась я, поглаживая большими пальцами ладони Калипсо. — Я ведь даже ритуал по высвобождению темной силы смогла пройти, только испугавшись за твою жизнь… Кажется, мы друг для друга являемся самыми слабыми звеньями в нашей нервной системе, да? Это с одной стороны круто, а с другой — мы с тобой чертовы психопаты, которые ужасно боятся друг друга потерять, — усмехнулась я. — Вроде такие сильные маги… но в этом вопросе — такие слабые… Хотя эта слабость в каком-то смысле и придает нам силу.

— Да… Знаешь… Любить тебя — это как проиграть в сложной игре, но при этом остаться победителем, — хмыкнул Калипсо.

— М-м-м, какое любопытное сравнение, — протянула я с улыбкой на устах. — Пожалуй, мне нужно время его осмыслить.

Калипсо улыбнулся, но тут же нахмурился, глянув на мои руки. И возмущенно так произнес:

— Ты же совсем замерзла! А почему согревающие чары не используешь?

— Устала, — честно призналась я с виноватой улыбкой. — Так выдохлась, что было проще заканчивать тренировку без согревающих чар, которые жрут немало энергии в таком холоде.

— А чего молчишь? Давно надо было тренировку прервать и пойти греться!

Я улыбнулась шире, потому что тон Калипсо сейчас чертовски напоминал мне возмущенного родителя, недовольного поведением своего непослушного чада.

— Да ничего страшного…

— Еще как страшно! Не дело так мерзнуть, у тебя руки совсем в ледышки превратились!

Калипсо взял мои ладони в свои руки, начал растирать их, одновременно вливая в меня свою магию. М-м-м, как приятно… По телу сразу же побежало тепло.

Мои ладошки были маленькие, с узкими кистями и по сравнению с ладонями Калипсо казались очень хрупкими. Он очень сосредоточенно согревал меня и вопросительно вскинул брови, когда заметил шальную улыбку.

— Что такое? Что-то не так? Ты странно смотришь на меня.

— С любовью я на тебя смотрю, — хмыкнула я. — С любовью, Кэл.

Лицо его озарилось счастливой улыбкой. Он поднес мою раскрытую ладонь к своим губам и поцеловал.

— Постараюсь сделать всё, чтобы ты всегда так на меня смотрела, — очень тихо, но твердо произнес он.

* * *

После утренней тренировки я отправилась на полигон отрабатывать боевые чары. В паре со мной сегодня стояла Маргарита, и я оценила по достоинству ее развитые умения. Девушка стала намного более ловкой и быстрой, умела виртуозно пользоваться энергетической плетью, это было прям ее любимое оружие. Плетью она с легкостью отбивала летящие в нее шаровые молнии, так что мне приходилось напрячься как следует, чтобы постараться пробить ее защитные блоки. Не то чтобы я ставила целью покалечить Маргариту, просто мы тут старались работать в полную силу. Щиты у всех были сильные и каждый ставил перед собой цель пробить щит противника, но при этом противнику следовало ставить перед собой цель удержать защитный экран любой ценой.

Маргарита оказалась очень достойной противницей, щиты друг друга мы пробить так и не смогли. Так хорошо с ней сработались, что и на малый полигон потом тоже решили вдвоем перейти, где немного потренировались сражаться на мечах, для поддержания физической формы. Все-таки магия магией, а обычные физические тренировки тоже совершенно необходимы, чтобы всегда быть в тонусе. Без хорошей физической формы можно просто не вынести продолжительного магического боя, если твой противник будет более вынослив. Магическая битва — это же не просто ручками махать со спецэффектами, во время сражения организм волшебника испытывает колоссальную нагрузку. Как внутреннюю — от пропускания через себя большого потока магической энергии, так и внешнюю — от атак самих противников, собственно. Которые могут как чарами прессовать, так и врукопашную лезть, да и просто заставлять постоянно быстро перемещаться, причём иногда на очень сложной местности.

А еще, чтобы вмещать в себя всё больше и больше магии, чтобы развивать дальше свои магические способности, нужно было иметь подходящее хорошо подготовленное тело. В слабом теле высокие уровни магии удержаться не могут — они просто разорвут, сожгут изнутри. Чем более развито тело, тем проще справляться с новыми уровнями магии. Это можно было сравнить с умением взбираться на труднодоступные горные вершины: хочешь покорить новую вершину? — тренируй тело, развивай мышцы, ловкость и еще массу сопутствующих навыков! Ведь с плохо подготовленным телом на гору будет не взобраться. Вот и с магией дела обстояли так же.

В общем, даже готовясь к магическим сражениям, совершенно необходимо было тренировать также свою физическую составляющую. Об этом всегда говорил нам Наставник, об этом неустанно твердил и Калипсо.

Мы с Маргаритой так увлеклись, что проскакали с мечами почти до самого обеда.

— Эй, красавицы! — окликнул нас Дэйон со стороны входа на полигон, махая руками, чтобы привлечь наше внимание. — Сворачивайтесь давайте, время уже обеденное!

— Еще пять минут — мы закончим и придем! — крикнула Маргарита, не отвлекаясь от сражения со мной.

— Сегодня обедом заведовала Полли, она очень старалась, и она будет злой разгневанной саламандрой, если вы проигнорируете ее блюда, так что извольте поторопиться! Хватит с вас сегодня физических тренировок, вы и так молодцы.

— Тренировок много не бывает! — парировала Маргарита.

Но сражение мы с ней все-таки прекратили и подошли к оружейным стойкам, чтобы вернуть мечи на место. Дэйон как раз стоял около одной такой высокой, облокотившись на нее, скрестив руки на груди.

— Быва-а-ает, еще как бывает, — напевно произнес Дэйон, с хитрым прищуром глядя на Маргариту. — И ты нам сегодня вечером будешь нужна полной физических сил, так что не переусердствуй. А то вырубишься спать раньше времени и останешься без сладкого.

Он подмигнул Маргарите, махнул нам рукой и сам побежал в сторону столовой, а мы с Маргаритой задержались, чтобы попить воды из заранее подготовленных бутылок, стоящих тут на столике. После продолжительной изматывающей тренировки пить хотелось зверски. Я правда так и застыла с бутылкой в руках, глядя то на уходящего Дэйона, то на довольно ухмыляющуюся Маргариту.

От нее, конечно, не ускользнул мой немой вопрос.

— Не одобряешь наше с Дэйоном и Дельсоном трио? — прямо спросила она, жадно отпивая сразу половину бутылки воды.

— Ну-у-у… — неопределенно протянула я.

— Да ладно, я и так вижу, что не одобряешь, можешь оставить попытки подобрать аккуратные слова, — хмыкнула Маргарита.

— Скорее просто не понимаю таких отношений, — пожала я плечами.

— Да нет тут никаких отношений, — легко отмахнулась Маргарита. — Просто временно удобный союз для нас троих.

Я подозрительно прищурилась.

— И ничего более за этим не стоит?

— Ну а что за этим может стоять? — усмехнулась Маргарита. — Слушай, ну я же не дура, понимаю прекрасно, что мы с Дэйоном и Дельсоном чертовски разные. Когда вся эта свистопляска с расколом мироздания закончится, мы все, хоть и продолжим так или иначе обучаться у Калипсо, а все равно разойдемся по своим мирам, где нам самое место. Я аристократка из Искандера и привыкла к определенному аристократическому образу жизни, к которому потом обязательно вернусь, просто потому что он мне нравится, и я обожаю свою горную страну. Дэйон и Дельсон — принцы в этом своем Тейлонском море, они себя без морей-океанов не видят. Так, в своих мирах, мы и осядем на постоянной основе и своих суженых-ряженых найдем из числа тех, кто сможет разделить с нами счастье наших предпочитаемых образов жизни. А сейчас у нас просто нет никаких сковывающих психологических рамок, и мы временно заперты на одной территории. Почему бы не воспользоваться этим, хм-м-м? Мне нравится мужское внимание, и я получаю его от ди Верн-Родингеров, а им нравится мое женское внимание — всё до банальности просто.

Я с улыбкой покачала головой.

— Да я и не осуждаю, и не мое это дело вообще. Просто мне, наверное, тяжело представить себя в подобной ситуации, с двумя мужчинами… вот я и ловлю постоянно когнитивный диссонанс. Так же не могу представить и того же Калипсо с двумя девушками, например.

— Я не только могу это представить, я еще и сама видела его с двумя девушками когда-то, — хмыкнула Маргарита. — И с тремя. И, кажется, с четырьмя было дело, если память меня не подводит… Ну, чего ты так остро реагируешь? — насмешливо спросила Маргарита, похлопывая меня по спине, потому что я от ее слов подавилась водой, которую как раз отпивала из бутылки. — Это было года два-три назад, я точно не помню. Кэл в ту пору вообще шебутной был, без тормозов и ограничивающих рамок. Потом он очень резко изменился и вообще перестал кого-либо к себе подпускать, после одного бала-маскарада, где подцепил какую-то бойкую птичку, — весело подмигнула мне Маргарита.

— А ты с ним?..

— Между нами ничего не было, — тяжело вздохнула Маргарита.

— А хотелось бы, чтобы было?

— А то ж!.. Да ладно, не смотри ты так на меня, — рассмеялась она, глядя на мое вытянувшееся лицо. — Ну, ты спроси у девчонок с нашего курса, кто бы не хотел мутить с Калипсо — думаю, лишь единицы ответят тебе, что не хотели.

Она улыбнулась каким-то своим воспоминаниям и добавила:

— Когда я начала клеится к Калипсо, он уже охотился за одной Совой, знаешь ли, так что я осталась ни с чем. Ну, я о тебе, как о Сове, не знала тогда.

— И решила переключиться сразу на двоих его лучших друзей? — хмыкнула я, когда мы с Маргаритой вышли с территории полигона.

— О да-а-а, — с удовольствием протянула она. — Они горячие красавчики, они мне нравятся, и у них обоих пока что свободное сердце. А Калипсо в тебя по уши влюблен, влюбленные в других девушек парни меня не интересуют. Так что можешь перестать подозрительно косится на меня, когда я слишком близко стою рядом с Калипсо, все равно у нас с ним есть и будут только деловые отношения. Да-да, я все примечаю, так что можешь не делать вид, что не ревнуешь и не жаждешь периодически меня стукнуть для профилактики!..

Я усмехнулась и махнула рукой, не став отнекиваться.

Наверное, я действительно немножко ревновала. Очень боялась потерять Калипсо и раздражалась от любой девушки, слишком широко улыбающейся моему мужчине. Хотя сам Калипсо не давал ни малейшего повода усомниться в своей верности мне. Да и улыбающиеся девушки скорее глядели на Калипсо с благоговейным трепетом, как на Наставника, но мое воображение дорисовывало всё остальное.

— А если Дэйон или Дельсон тут в кого-то влюбятся? Что будешь делать?

— Тогда мы разойде-е-емся, как в море корабли-и-и, — нараспев произнесла Маргарита и рассмеялась. — Ну серьезно, Лора, мы же взрослые люди, которые умеют говорить ртом и договариваться.

— Говорить ртом — это вообще полезная штука, — согласно кивнула я. — Я вот всё думаю, как этой волшебной штуке научить Калипсо?

— И заставить его говорить ртом со своим отцом? — прыснула от смеха Маргарита.

— Сечешь на лету, — хмыкнула я, прищелкнув пальцами.

— Ой, не знаю, Лора! Мы тут с Агатой во главе пытались поначалу тихонько капать на мозги Кэла по этой теме, но быстро поняли, что это как минимум бесполезно, а как максимум — вредно для нас, потому что свою злость и раздражение Калипсо предпочитал сбрасывать на тренировках с нами. Это было так себе удовольствие, так что мы оставили эту бесполезную затею.

— Ну-у-у, я вроде пытаюсь тихонько капать ему на мозги, и пока что Калипсо не то чтобы срывался на меня…

— Это он просто тебя очень любит, — тепло улыбнулась Маргарита. — Поэтому терпит любое твое тюканье.

Она немного помолчала, потом добавила очень серьезным голосом:

— Знаешь, если честно, то я, глядя на вас с Калипсо, поверила в настоящую любовь. Я раньше думала, что мужчины могут только влечение испытывать и поверхностно относиться ко всем девушкам. И легко забывать их за ненадобностью. Но, знаешь, наблюдая за Калипсо, я прям поняла, что мужчины еще как умеют любить, по-настоящему. Тоже хочу встретить когда-нибудь такую любовь, — с придыханием произнесла Маргарита, мечтательно глядя куда-то вдаль. — Настоя-я-ящую. Чтобы я так же сильно любила и чтобы меня так же по-настоящему любили. Чтобы вот прям сердце заходилось рядом с любимым человеком, и чтобы его тоска жрала изнутри, когда меня рядом нет.

— В общем, ты жаждешь, чтобы твой избранник страдал, — прыснула я от смеха.

— А ничего, ему полезно будет, — широко заулыбалась Маргарита. — Твоему Калипсо тоже на пользу пошло. Он теперь тебя от себя никуда не отпустит. И смотрит он на тебя так, что можно сдохнуть от зависти. Впрочем, уверена, примерно так же думают про тебя мужчины, судя по высказываниям Грея и других. Это я не к тому, что я завидую, а к тому, что я поверила в настоящую любовь. Когда за взрослыми так наблюдаешь — всё-таки не то… А Кэл — моего возраста, он как-то ближе по восприятию, что ли. Вот вернусь в Искандер и буду искать себе такую настоящую любовь!..

— Ну, может твоя любовь и не в Искандере живет.

— Может, — не стала спорить Маргарита. — Это я так, условно выражаюсь. Просто я очень люблю свою родную страну, мне очень нравится там жить. С отцом своим я общаться больше не намерена, домой я не вернусь, а вот Искандер мне дорог примерно так же, как Армариллис. Куплю себе какой-нибудь небольшой домик в горах и буду там счастливо жить! И в гости вас всех обязательно позову.

— Если домик будет небольшой, то прям всех позвать не получится, — усмехнулась я.

— Значит, будете поочередно приходить, — уверено произнесла Маргарита. — А еще хочу такую большую веранду, чтобы…

Маргариту несло, и она воодушевленно рассказывала о своих планах на будущее, о том, как хочет жить потом в Искандере, какого мужчину хотела бы себе в избранники найти, как они бы славно жили вместе, как гуляли бы вокруг горных озер по вечерам… Я прям заразилась настроением Маргариты и охотно подключилась к рассуждениям на тему.

— А я бы хотела жить в каком-нибудь уютном домике, окруженном необычными деревьями, — задумчиво произнесла я. — Всегда любила вошебные сады, они меня манят своей красотой и необычностью. Но вообще, мне, наверное, без разницы, где жить… мне везде хорошо будет…

— Лишь бы Калипсо был рядом, да? — понимающе хмыкнула Маргарита.

— О да-а-а!..

Сейчас было чертовски приятно просто поболтать вот так и помечтать о нашем светлом будущем. Которое обязательно будет — должно быть! — когда весь этот раскол мироздания вместе с Эйзересом останутся в прошлом.

* * *

Я все-таки решила перед обедом забежать в душ, чтобы по-быстренькому привести себя в порядок, поэтому на развилке мы с Маргаритой разошлись, она была очень голодной и торопилась в столовую.

Но на развилке я замерла на месте и напряженно посмотрела в сторону виднеющейся вдали фиолетовой стены, потому что услышала уже знакомые звуки короткой сирены и ощутила на себе действие сигнальных чар.

— Кто-то перешел Теневую пелену?

Маргарита кивнула, тоже всматриваясь вдаль.

— Дежурные проверят. Это совершенно точно мирный гость, так что можно не переживать, что что-то не так. Грей сегодня в дежурных вместе с Ноланом, они встретят новичка и проводят его потом к Калипсо.

— Мне разбудить его? Я сейчас как раз туда иду…

— Нет, что ты, ни в коем случае! — искренне ужаснулась Маргарита, замотав головой и для пущей убедительности замахав руками. — Будить Калипсо в здравом уме я не советую никому, даже тебе, Лора!

Я рассмеялась, но спорить не стала и поторопилась в наш с Калипсо домик.

Интересно, кто этот новый гость?.. Что ж, скоро узнаем.

Калипсо все еще спал, когда я пришла, но уже медленно просыпался. Он приоткрыл один глаз и улыбнулся при виде меня. Что-то невнятно мурлыкнул, но вскакивать на ноги совсем не спешил.

— Вставай, соня! — усмехнулась я, стягивая с него одеяло.

И невольно залюбовалась стройным обнаженным телом, ведь Калипсо любил спать без одежды и какого-либо нижнего белья. Хорошо, что он сейчас лежал на животе, а то, боюсь, я бы залюбовалась мужским телом и надолго зависла, так и не дойдя до ванны.

— Не хочу-у-у… Я лег спать только в семь утра… Но если ты мне поможешь проснуться…

Он попытался поймать меня за руку, чтобы притянуть к себе, но я успела отскочить в сторону и со смехом скрылась в ванной комнате.

Пока я по-быстрому принимала душ и приводила себя в порядок, Калипсо все-таки соизволил встать, так что минут пять спустя мы уже шагали с ним по тропинке в сторону столовой. Я прямо на ходу подсушивала заклинанием мокрые волосы и рассказывала о том, как провела сегодняшнее утро. Калипсо внимательно меня слушал, задавал уточняющие вопросы касательно моих тренировок и одобрительно кивал. Пока шли, он придерживал меня за талию, и было в этом простом жесте столько нежности…

А потом я запнулась и вместе с Калипсо уставилась вперед.

Навстречу нам бежал Грей — взбудораженный, запыхавшийся. Он очень торопился к нам и выглядел весьма растеряным.

— В чем дело? — тут же спросил Калипсо, нахмурившись.

Грей резко остановился в паре метров от нас, отдышался и коротко выдохнул:

— Кэл, у нас там… ну очень нетипичный гость. Глянешь прямо сейчас? Кажется, ему нужна твоя помощь…

Глава 23. Темный почерк

Мы с Калипсо торопливо проследовали за Греем, который повел нас на ту полянку, где по вечерам наши коллеги любили сидеть на улице за длинными столами. Обычно днем здесь пусто, но сейчас было многолюдно, потому что все толпились вокруг новоприбывшего за Теневую пелену и обеспокоенно переговаривались. Мои брови поползли вверх в изумлении, когда я разглядела, кто именно сидит в плетеном кресле.

Это был мальчишка лет шести, наверное. Темноволосый, невысокий, худощавый, одетый в осеннее пальто поверх тонкой футболки, руки мальчишка засунул в карманы. Он сидел на отдельном наколдованном стуле в окружении наших коллег. К нему склонилась Агата и что-то успокаивающе шептала, поглаживая мальчишку по голове, а тот кивал, то и дело шмыгал носом, взгляд у него был испуганно-отчаянный какой-то. Глаза его были раскрасневшиеся, кажется, мальчик недавно горько плакал.

Когда мы подошли ближе, то услышали, как мальчик, то и дело запинаясь, рассказывал:

— Мой папа говорит, что где-то тут живет очень темный маг, который умеет извлекать тьму из других людей. Папа называет этого мага плохим, а я не понимаю, почему он плохой, если он умеет извлекать из волшебников тьму? А если он правда это умеет, то он сможет мне помочь? Мой папа называет мага плохим и часто грозит меня отдать ему, если я плохо себя веду. А я все время плохо себя веду, потому что не знаю, почему в моих руках ломаются все игру-у-ушки! А я не хочу, чтобы они ломались! Но они сами по себе ломаются! Я ничего для этого не делаю, но в моих руках всё ломается, всё разрушается! А я не хочу, чтобы разрушалось, не хочу-у-у!

Мальчик снова разревелся, потирая глаза кулачками. И сквозь слезы протянул:

— Вот я и решил, что у-у-уйду-у-у сам сюда, раз я такой плохой! Пусть меня этот темный маг съест, если он правда плохой! Все равно я наверняка на вкус гадкий, ему не понравится!

Пока мальчик заливался горючими слезами, Грей, стоящий рядом с нами, тихонько пробормотал, склонившись к Калипсо:

— Пс-с-с, доставку супчика из костлявых мальчиков заказывал?..

Патрисия, стоящая рядом с ним и тоже всё слышавшая, ощутимо ткнула Грея в бок и возмущенно прошипела:

— Хэй, ну ты чего, тут же ребенок!..

Грей состроил умильную рожицу и виновато похлопал глазками.

Калипсо никак не отреагировал на слова Грея, он выглядел очень сосредоточенным и шагнул вперед к мальчишке.

— Он пришел один, сбежал из дома, — коротко пояснила Агата, увидев Калипсо. — Как мы поняли из его сбивчивых объяснений, у мальчишки с недавних пор возникла проблема с магией. Он это объясняет как «в моих руках ломаются все игрушки», аура у него выглядит странноватой, похоже на какой-то жесткий дисбаланс. Родители постоянно на мальчика кричат, унижают, больше всего достается от отчима, который называет мальчика «темным отребьем». Сегодня его отчим впервые ударил — мальчишка не выдержал и сбежал. Ранее он слышал из разговоров взрослых слухи о том, что здесь, за Теневой пеленой, живет какой-то очень темный маг, который, по слухам, опять же, умеет вынимать темную магию из других людей. Мальчик решил, что ему терять нечего и пришел сюда попытать счастья.

Мальчишка кивнул в подтверждении слов Агаты и громко высморкался в замызганный носовой платок. Взгляд мой при этом упал на руки мальчишки, на которых я заметила вспыхнувшие на миг красноватые линии. Да и аура мальчишки при этом пошла крупной рябью, дисбаланс магии был налицо.

Я шумно выдохнула через нос и закусила нижнюю губу. Поймала себя на мысли, что мне чертовски знакомо вот это состояние бессилия. За той только колоссальной разницей, что мои родные всегда меня поддерживали…

Калипсо шагнул вперед, опустился на землю, став на одно колено так, чтобы глаза были на одном уровне с глазами мальчика. Тепло улыбнулся и спросил:

— Как тебя зовут, малыш?

— Б… Билкард, — всхлипывая, произнес мальчик.

— Ты очень храбрый, Билкард, — шире улыбнулся Калипсо. — Не каждый взрослый рискует пройти сюда за Теневую пелену, а ты так легко прошел ее самостоятельно, без взрослой помощи. Получается, что ты храбрее многих взрослых! А разве храбрые мальчики могут быть плохими?

Билкард слегка улыбнулся и неуверенно глянул на Калипсо. А тот как раз поднял с земли ветку, шепнул несколько слов, и ветка на его ладони с короткой серебристой вспышкой преобразовалась в игрушечную машинку. Ее Калипсо протянул мальчику и попросил:

— Можешь, пожалуйста, показать мне, как ломаются игрушки в твоих руках? Мне очень важно увидеть это своими глазами, чтобы понять, в чем дело.

— А вы не будете менять ругать за то, что она сломается? — испуганно спросил Билкард.

Он даже в спинку стула вжался глубже, словно бы пытался сталь меньше и незаметнее.

— Тебя тут никто ни за что не будет ругать, — улыбнулся Калипсо. — Ты не виноват в том, что твоя магия так бушует. Ты не плохой, просто твою магию нужно немного починить. Как сломанную игрушку. Но чтобы ее починить, мне нужно понять, что не так. Покажи мне это, пожалуйста.

Билкард снова шмыгнул носом и протянул вперед дрожащую ручку, словно бы жутко боялся взять машинку в руки. И, как только игрушка оказалась в его руках, она тут же покрылась странной черной коркой, руки мальчишки при этом снова вспыхнули красными жгутиками и быстро погасли. Машинка стала похожа на уголек, она даже слегка задымилась.

Мальчик испуганно оглядел толпу взрослых магов, собравшихся вокруг него, будто бы боялся, что все сейчас начнут кричать, ругать, бить. Никто, разумеется, так делать не стал, все лишь молча переводили взгляд с машинки на Калипсо. А тот осторожно взял обуглившуюся машинку в руки и повертел ее перед глазами, очень внимательно разглядывая каждую деталь.

— Как давно игрушки так ломаются в твоих руках? — спросил он.

— Раньше такого не было, — вновь всхлипнул Билкард. — Несколько месяцев назад началось… Я не знаю точно, когда.

— Наверное, по-нарастающей идет? — уточнил Калипсо. — Раньше не каждая игрушка так обугливалась, а в последнее время стало чаще, верно? И, наверное, в первые разы это была не целая почерневшая игрушка, а только частично она покрывалась такой коркой, да?

Мальчишка молча кивнул, нервно покусывая губы. Руки он свои снова убрал в карманы.

— Это касается только игрушек, или какие-то другие вещи тоже ломались? — уточнил Калипсо.

Мальчишка надолго задумался.

— Наверное, другие — нет, — медленно произнес он. — Только игрушки.

Мы с Калипсо переглянулись.

«Речь, конечно, не только об игрушках, потому что я сейчас из ветки сделал лишь иллюзию игрушки, так что, по сути, мальчик испортил ветку, а не машинку, — услышала я ментальный посыл Калипсо, подтверждающий ход моих мыслей. — Просто впервые у мальчишки так сломалась именно игрушка, он на этом зациклился, и дисбаланс магии уперся в это. Но это лишь самое зарождение его странной вспышки магии, и, если не лечить, то такой эффект будет активно прогрессировать и распространяться на любые прикосновения, которые в итоге могут стать смертельно опасными в том числе для людей».

Я покосилась на свои ладони, которые мне все еще было непривычно видеть без перчаток.

М-м-м, что-то мне это чертовски напоминает…

— А ты где именно живешь? — продолжал спрашивать Калипсо.

— Я… Не знаю, — смутился Билкард. — Не помню, как улица называется… Там такой парк рядом и…

— Просто посмотри мне в глаза и представь сейчас свой дом, — мягко перебил Калипсо. — Дом, парк, улицы, где ты обычно гуляешь. Я смогу по твоему взгляду понять, где именно ты живешь.

Мальчик шмыгнул носом и неуверенно посмотрел в глаза Калипсо, а тот сразу нахмурился.

— Хм… Как раз недавно около вашего дома прошел один из фиолетовых смерчей, не так ли?

— Да, на соседней улице, — охотно кивнул мальчик. — Они и раньше проходили, но не так близко к нашему дому… А тут совсем рядом прошло, много чего сломалось. Приходили хорошие дяди в фиолетовой одежде и защищали наши дома. Но мне так страшно было!..

Калипсо нахмурился еще сильнее и недовольно поджал губы.

Он провел ладонью над обуглившейся машинкой, и она прямо на глазах стала возвращать свой прежний облик. Мальчишка смотрел на это восторженными глазами, кажется, даже дыхание задержал.

Несколько секунд — и от черноты на машинке не осталось и следа.

— Видишь, с ней все в порядке, — Калипсо с улыбкой помахал машинкой в воздухе. — Я ее починил.

— Как вы это сделали? — прошептал Билкард, восторженно глядя на Калипсо. — Моя мама — сильная волшебница, но она не смогла починить! И никто не смог! А меня можно так же «починить»?!

— Можно, — усмехнулся Калипсо. — Именно этим мы и займемся в ближайшее время.

Он достал из кармана свои осенние перчатки, уменьшил их заклинанием и пару минут был сосредоточен на колдовстве, проводя какие-то манипуляции над перчатками. Потом довольно оглядел творение рук своих и протянул перчатки Билкарду.

— Нам с тобой нужно будет подготовиться как следует к одному волшебному ритуалу, который поможет тебе избавиться от твоей проблемы с магией. Мы поучим с тобой вместе заклинания сегодня и завтра и через пару дней сможем тебя «починить». А пока что ты походишь вот в этих перчатках, хорошо?

Мальчик послушно надел перчатки, с интересом посмотрел на свои руки.

— Даже в груди болеть сразу перестало… немножко… — шепнул Билкард.

Калипсо понимающе кивнул и добавил:

— В них никакие игрушки ломаться не будут. И вообще ничего ломаться не будет. А потом мы тебя «починим», и эти перчатки будут тебе не нужны.

— Я так и знал, что вы не плохой! — в сердцах воскликнул мальчишка.

И неожиданно подался вперед, буквально повиснув на шее у Калипсо.

Тот явно смутился такой реакции мальчика, неловко погладил его по голове, ободряюще похлопал его по спине.

— Ну, полно тебе, всё хорошо, а будет еще лучше, обязательно… Полли, отведешь Билкарда в какой-нибудь домик? — повернулся Калипсо к Полли Левинтон, стоящей в сторонке. — У нас много свободных спален, надо посмотреть, где его лучше разместить, чтобы не оставлять одного.

— Да пусть рядом со мной пока разместиться, — уверенно сказала Полли, шагнув к мальчику. — И ему не будет страшно и одиноко, и мне будет веселее, и я за ним присмотрю. Пойдем, Билкард! Покажу тебе, как у нас тут всё устроено. А потом мы вместе пойдем кушать! Ты любишь яблоки в карамели?..

Она протянула руку мальчишке, тот мгновенье поколебался, но всё-таки взял Полли за руку. Вместе они зашагали по тропинке в сторону спальных домиков. Полли трещала без умолку, рассказывая о том, как у нас тут всё устроено, и как вкусно они сегодня пообедают позже, а Билкард шагал смешной подпрыгивающей походкой и с жадным интересом внимал каждому слову.

— У мальчика серьезный дисбаланс, возникший на фоне раскола мироздания, — негромко произнес Калипсо, вставая в полный рост и задумчиво глядя вслед Билкарду и Полли. — Он может вырасти очень сильным верховным огненным магом. И у него есть склонность к занятию теневой магией. Эти умения развивались бы в нем постепенно с возрастом, но внешние магические колебания раскола мироздания и эти треклятые энергетические смерчи внесли смуту в ауру мальчика, и магия в нем стала развиваться опасными скачками. Хорошо, что мальчик рискнул прийти сюда сейчас, полагаю, что через месяц-другой его прикосновения стали бы смертельными для людей. Боюсь, таких детей будет больше, вряд ли это единственный случай. Скорее всего через несколько недель или месяцев таких детей в стране появится несколько. Вероятно, они уже есть, просто пока мы о них ничего не знаем. И надо как следует подумать, как их обнаруживать до того, как такие детки начнут случайно убивать всех подряд.

— Хм, а это тоже почерк Эйзереса, да? — хмыкнула Агата. — Может быть такое, что он с этой целью и пускает свои энергетические смерчи? Чтобы не только физические повреждения наносить, но так же влиять на неокрепшие детские ауры и тем самым подрывать магические семьи изнутри?

— Разумеется, это темный почерк Эйзереса, — хмуро отозвался Калипсо. — Он любит играть в долгую с человеческими жизнями, и он не погнушается влиять на детей, так что это явно один из его планов расшатывания Форланда дальше, в случае затягивания раскола мироздания. У Эйзереса на всё есть сразу несколько рабочих планов. Пока мы считаем смерчи лишь физическими разрушениями, он подло разрушает и магически, тонко воздействуя на неокрепшие детские ауры.

— А такими нестабильными детьми наверняка и управлять проще, да? — нахмурился Грей. — Влиять на них ментально…

— Разумеется. И если грамотно к этому подходить, то в течение продолжительного времени можно создать целую армию таких легко управляемых детишек с разбушевавшейся магией.

М-да, ну и перспектива…

— Кончать надо этого Эйзереса, — буркнул Грей. — И как можно скорее. Еще не хватало, чтобы он растягивал нам это удовольствие на годы!..

— Я намерен разобраться с ним как можно скорее, — кивнул Калипсо. — Затягивать на годы точно не будем, не переживай, Грей. Наша готовность уже высока, и скоро мы будем готовы к решающему удару… Но Эрику все равно надо будет передать, чтобы инквизиторы осторожно занялись проверкой детей на тему выявления вот таких нестабильных товарищей. И чтобы инквизиторы при этом не знали истинную цель поисков, во избежание повышенного интереса Эйзереса.

Калипсо повернулся к Агате, произнес:

— Когда Эрик в следующий раз придет, нужно сказать ему, чтобы проверяли осторожно все дома, рядом с которыми бушевали смерчи в течение года. Во всех этих домах должны обнаружиться проблемные детки. Их нужно будет поставить на контроль и пока просто наблюдать, чтобы не провоцировать Эйзереса на резкие действия. Если у кого обнаружатся подозрительные вспышки магии, необходимо будет сразу же привести ребенка ко мне. А еще мне нужно будет попробовать рассчитать следующую траекторию смерчей… Чтобы инквизиторы отследили по ней детей до и после энергетических воронок.

— Думаешь, траектория смерчей не хаотичная и выбрана нарочно по определенным точкам? — с сомнением произнесла Агата.

— Уверен, — кивнул Калипсо. — Теперь уже — уверен. Эйзерес — превосходный менталист, и он очень хорошо чует чужую энергетику… Видимо, смерчи он запускает точечно, чтобы расшатать определенных деток. Причем делает это не одномоментно, чтобы ненароком не убить таких детей одной резкой вспышкой магии, а раз за разом раскачивает в них спящую силу. Билкард не раз попадал под влияние энергетических воронок. Нужно в первую очередь осмотреть те улицы, которые соответствуют таким же показателям.

— Надо еще с родственниками мальчишки как-то связаться, наверное, — неуверенно произнесла я. — Доложить, что мальчик тут и какое-то время тут побудет…

— Так у нас же проблема с тем, чтобы какую-то информацию до кого-то за Теневой пеленой донести, — вздохнул Дельсон. — Нам самим Калипсо выходить за черту Излома запрещает, а Эйзерес все наши весточки пресекает, зачищает магией, бесполезно.

— Так, может, через Эрика?..

— Эрик у нас принципиально в «почтового голубя» не играет, по его же выражению, — хохотнул Дельсон. — Да и Кэл говорил, что лучше не подставлять Эрика этими передачками кому-либо. Он и так шагает по лезвию ножа со своими хождениями туда-сюда. Так что Эрик вне игры. Точнее, он ведет свою игру, но нам помогать с такими мелочами не будет.

— Мальчик сам пришлет весточку своим родителям, когда сможет ее прислать, — уверенно сказал Калипсо. — Но скорее всего они не поверят и будут думать, что я сграбастал ребенка. Еще и разнесут эту информацию по всему Форланду как показательную. Так что в скором времени по стране пойдёт новая волна ненависти ко мне. Уверен, что Эйзерес на это рассчитывал в том случае, если кто-то из детей всё же доберется до меня. Посеять очередные сомнения в жителях Форланда, да и меня побесить лишний раз и попытаться ослабить.

Калипсо болезненно скривился, на миг прикрыл глаза. Я чувствовала, как его внутренне колотило от злости на Эйзереса и всю сложившуюся ситуацию.

Но когда Калипсо открыл глаза, то продолжил уже спокойным тоном:

— Я заглянул в сознание мальчика и могу уверенно сказать, что мама и отчим его не любят и давно мечтают от него избавиться, как от надоевшей обузы. У них там есть еще двое детей, удавшихся и успешных, по мнению родных Билкарда, вот на его сестру и брата они и переключатся сейчас радостно, погорюют по «похищенному мальчику» лишь для вида. Нужно рассчитывать на то, что Билкарду возвращаться некуда, и он останется тут, с нами.

— А ничего, что у нас тут детей больше нет? — осторожно поинтерсовался Дэйон. — Самая младшая у нас тут Полли только, но она вдвое старше мальчугана. Не пойми меня неправильно, я ничего против мальчишки не имею, просто не знаю, насколько уместно будет оставлять его тут, в нашем штабе… В военном штабе, по сути.

— Ой, да рано или поздно среди подопечных нашего Мастера появились бы дети! — фыркнула Маргарита, возведя глаза к небу. — Пусть тренируется сейчас, на первом подопытном, так сказать, пока толпа не повалила… Ну, что ты на меня так смотришь, Кэл? Я правду говорю, даже если она тебе не нравится!

— Да не то чтобы не нравится, — усмехнулся Калипсо. — Просто я представил себе эту «толпу», и мне стало немного дурно. Не уверен, что я к этому готов…

— Ильфорте Бранд тоже не был готов к наставничеству, когда оно на него свалилась, — напомнила я. — Твой отец много раз говорил, что не представлял себя Наставником академии Армариллис, и свалившаяся на него ответственность была как гром среди ясного неба, особенно когда он осознал, что на нем теперь висят и судьбы маленьких детей. Большая ответственность, конечно, но он справился. И ты справишься, даже если сейчас сама мысль об этом кажется тебе дикой.

Калипсо явственно скрипнул зубами при упоминании отца, его в мгновение ока перекосило от моих слов. Будто бы я сейчас не подбодрила, а сказала какую-нибудь гадость.

Он посмотрел на меня каким-то нехорошим тяжёлым взглядом, молча развернулся и зашагал вслед за Полли. Ни разу не обернулся, руки спрятал в карманы. Его черно-золотая мантия красиво развевалась при каждом шаге, а длинные распущенные волосы подхватывал шальной ветер.

— С огнем играешь, Лори, — усмехнулся Дельсон, когда Калипсо отошел подальше. — Мы при Калипсо боимся даже как-то упоминать его отца, во избежание вспышки гнева. А ты их еще открыто сравниваешь и толсто намекаешь на то, что Кэл незаметно для самого себя идет по стопам своего отца. Совсем страх потеряла? А, или это на почве радости воссоединения тормоза срывает, да? Не делай так лучше, а то плохо будет всем.

— Ну, я — не вы, — хмыкнула я. — И я буду продолжать капать ему на мозги на тему его отца. Им нужно встретиться и поговорить, и пока он это не сделает, я буду продолжать нудеть.

— Получишь ты от него по полной программе, если продолжишь в том же духе, попомни мои слова, — цокнул языком Дельсон.

— Н-да? А что он мне может сделать? — развеселилась я. — Загонять меня по полигону? Ну, меня адской нагрузкой уже сложно удивить. Запереться в своем домике? Ну, я его разнесу до кирпичика, если надо…

— Наказать в постели, — прыснул Дэйон.

— О-о-о, жду не дождусь, в таком случае, — расплылась я в предвкушающей улыбке. — Я его тогда тоже накажу.

— Пристегнешь наручниками к кровати? — продолжал глумиться Дэйон.

— И не дам ему дойти до пика наслаждения, — еще шире улыбнулась я под смех коллег. — Так что пусть себе ворчит и злится. У меня на него свои рычаги давления.

— Как же хорошо, что ты теперь с нами, — искренне выдохнул Дельсон. — Я, честно, скучал. Да и Калипсо с твоим появлением тут сразу стал в тысячу раз спокойнее и мягче.

— Ага, как будто котик сметанки налакался, — прыснула от смеха Маргарита.

В это время в воздухе перед нами материализовался Алохар, который уселся на спинку стула и ехидно так прокаркал:

— Хозяин пр-р-росил пер-р-редать, что все, кто тут сейчас пр-р-родолжит пер-р-ремывать ему косточки, будут оставаться с ним всю неделю на индивидуальные занятия до тр-р-рех часов ночи!

— Видишь, у него на нас свои рычаги давления, — тяжело вздохнул Дэйон.

И вслед за остальными поспешил свернуть разговор и умчаться — кто в сторону полигона, кто в столовую. Я тоже не стала задерживаться.

Глава 24. Не поспоришь

[Калипсо]

Я стоял на балкончике своего домика с кружкой горячего имбирного чая и осматривал со второго этажа территорию теневого купола. Здесь везде были в основном одноэтажные и двухэтажные строения, каких-то старых высоких деревьев не имелось во всей округе, так что территория просматривалась хорошо.

Я глядел на все это отстроенное с помощью теневой магии великолепие и испытывал очень странные смешанные чувства.

Гордость за уже пройденный путь и осознание масштаба зародившихся в мире изменений. Страх перед неизвестностью и пониманием того, что самое сложное испытание на прочность только ждет меня впереди. Смятение от слишком большого потока всего, свалившегося на мою голову за последний год. Облегчение от того, что мы воссоединились с Лори. Напряжение от чувства надвигающейся опасности.

— Доброй ночи, Мастер! — махнул мне рукой проходящий мимо молодой рыжеволосый инквизитор, возвращающийся со стороны цветущего сада в сторону гостевых домов.

Я улыбнулся и отсалютовал ему полупустой кружкой.

Мастер…

Сильнее сжал стеклянную кружку в руках, провожая взглядом инквизитора.

Меня тут называли Мастером, и я каждый раз удивлялся про себя этому факту. Отмахивался от этого поначалу и даже раздражался, но эта «кличка» прилипла ко мне намертво помимо моей воли. И, кажется, я начинал к этому медленно привыкать. Во всяком случае, уже не хотел зафинтилить кружкой в глаз всем, кто меня так называет, и даже начал откликаться на такое обращение.

Мастер…

Мог ли я подумать, каким поворотным окажется для меня этот год?

Сам не заметил, как другой рукой сильнее вцепился в балконные перила. Деревянные доски под ладонью были мокрыми и холодными, потому что недавно опять шел дождь. Этот год вообще запомнится мне сплошными дождями, такими же унылыми, как вся мировая обстановка. Я обычно люблю дожди, но эти дожди мне не нравились, потому что были вызваны расколом мироздания. В каждой капле дождя мне виделся плач самого мира, его горькие слезы от того, как ему больно быть замкнутым внутри самого себя и не иметь возможности впустить в себя вольные ветра и магию всей Вселенной.

Потерпи, милый, осталось не так уж много… Скоро мы будем готовы принять финальный бой. И тогда мы все сможем вдохнуть полной грудью, избавившись от бесконечного гнета.

Перевел взгляд правее, туда, где в темноте было видно, как кто-то еще летал над тренировочным полем. Даже в такое позднее время не упускали возможности размять крылья. Сами, без моего на то указания. Просто потому что стремились становиться всё лучше, развиваться всё больше и ценили отведенное нам время.

Фортемины и инквизиторы, молодые и возрастные — все тут тренировались на равных. Здесь, под теневым куполом, были стерты всевозможные иерархические рамки. Инквизиторы или фортемины, взрослые или молодежь, аристократы или выходцы из бедных семей, водные или огненные маги — все тут были на равных и с нуля двигались в теневой магии.

Хорошо это или плохо? Я не знал. Но видел сейчас именно такой путь развития — для себя и всех нас. Оно всё как-то само так складывалось, и я не видел смысла противиться такому порядку вещей, естественному в сложившейся ситуации.

Чтобы противостоять Эйзересу, нужна была новая команда магов. Пусть не армия, но и не пара человек, которые пытаются решить проблему.

Чтобы побороть по сути самого себя мне нужно было не только прыгнуть на голову выше, но и заставить целую команду прыгнуть так вместе со мной и объединить усилия.

Этот путь мне невозможно было пройти одному. Мне нужна была отличная команда, которая будет сражаться на очень высоком уровне. Я очень старался тут создать именно такую группу магов, и вроде бы пока что у меня все получалось…

«Ты отлично справляешься», — услышал я холодный, металлический такой голос в своей голове.

Это Эффу дал о себе знать.

Он никогда не мешал и не влезал в мою голову просто так. Не прерывал меня в какой-то неподходящий момент, не лез с глупыми комментариями, не отсвечивал, когда я был наедине с Лори. Дико даже думать эту мысль, но… Эффу оказался чертовски тактичным в объединении со мной.

По сути… Эффу сейчас являлся для меня второй сущностью примерно так же, как для многих волшебников-драконов является второй сущностью их животный облик. Очень могущественная вторая ипостась, обращение которой я полностью контролировал.

И чего ты такой тварью был, когда Мориса чуть не убил когда-то, а, Эффу?

«Я и сейчас — тварь. Я первородный дух хаоса, а не абы кто, — ответил он. — Я не ценю человеческие жизни, ты же знаешь. Во мне нет сострадания. Если мне что-то нужно, я ставлю цели и достигаю их, используя любые подручные средства и жизни. Я хотел вернуться к жизни в своем первородном теле, и Морис тогда попался под руку как чрезвычайно удобный сосуд для достижения цели».

Морис — превосходный метаморф и из него получится потрясающий генерал. Было бы чрезвычайной ошибкой лишиться такого могущественного волшебника в инквизиции.

«Да мне плевать на вашу инквизицию и фортеминов. Меня не интересует ваша суета. Она забавная, конечно, но жизнями людей я не дорожу. Кстати, как насчет того, чтобы грохнуть тут кого-нибудь? Жрать хочу».

Мы здесь никого не грохаем. Мы вообще никого не грохаем просто так.

«Ску-у-у-у-у-учно. Жрать хочу».

Не заливай, ты нажрался чужих сил и душ на несколько столетий вперед, когда была сорвана Печать Мироздания. Так что не пытайся мной манипулировать, я знаю, что сейчас тебе никакая энергетическая подпитка не нужна.

«Зануда», — коротко парировал Эффу.

Я усмехнулся в кружку с имбирным чаем.

Меня, однако, ты убивать не стал. И не сможешь больше сжечь меня изнутри, потому что мы с тобой так скрепили наши магические структуры, что при нападении на меня пострадаешь и ты. Ты сам предложил такой симбиоз, в качестве доказательства, что ты готов именно сотрудничать, а не водить меня за нос. Чтобы я мог тебе доверять. Значит, не такая уж ты и тварь, умеешь все-таки испытывать сострадание.

«Жить захочешь — и не так раскорячишься, — услышал я смешок Эффу. — Я пока в небытие отправляться не планирую, а одному мне нынче с Эйзересом сталкиваться опасно. С тобой есть высокий шанс продолжить жить».

Ну всё-таки… Почему именно я?

«Ты — другой, — коротко ответил дух. — Я посчитал тебя достойным для симбиоза во имя достижения общей цели».

Ох ты ж как пафосно прозвучало. Впору возгордиться и задрать нос повыше от того, что сам первородный дух хаоса посчитал меня достойным для сотрудничества.

Поморщился от этих мыслей и сделал большой глоток обжигающего имбирного чая.

Вдох-выдох, Калипсо.

Боги подарят Благословение, только если я буду его достоин. Я должен оставаться человеком со светлыми помыслами всегда и везде. И это не может быть показным вре́менным желанием — боги это прекрасно считывают, их в этом плане не проведешь. Нет, тут следовало полностью, раз и навсегда менять образ мышления и становиться воистину достойным человеком. Во всех смыслах. По-настоящему. Поэтому мне не следовало даже пускать в себя какие-либо темные помыслы.

«Ну-у-у, некоторые тёмные помыслы пустить в себя все же можно, — задумчиво протянул Эффу. — Которые не влияют на степень очернения твоей души. Но с которыми обязательно нужно разобраться, чтобы не позволять их гнилым щупальцам прорастать дальше. Во имя света, и все такое… как у вас там принято говорить? Ты же понимаешь, о чем я…».

Я понимающе хмыкнул.

Да, была одна вещичка, с которой я жаждал разобраться самолично. Вернее, один гнилой человечек, но кроме как «вещью» его назвать язык не поворачивался. Этот самый человек упорно старался избегать меня во снах, но в темницах инквизиции он был вынужден сдать все артефакты, несмотря на его слезные мольбы оставить эти охранные амулеты. Никто его, конечно, не послушал, крутя пальцем у виска, потому что присниться кому-то в темнице инквизиции невозможно: уж слишком хорошо там все защищено от любых вторжений. И обычно это действительно невозможно. Но я нашел способ, как избежать это досадное недоразумение и повернуть всё в свою пользу.

Я выждал время, чтобы этот гнилой человек был официально приговорен к нескольким годам строгого режима в инквизиции. Дал ему время сполна насладиться яростью, страхом, отчаянием: не хотел лишать этих приятных эмоций. Ну а сейчас эти эмоции наверняка поутихли, и настал мой черед. Я умею выжидать и подавать месть изысканным холодным блюдом.

Поставил на подоконник пустую стеклянную кружку и шагнул обратно в комнату. В сумраке вряд ли можно было разглядеть мою мрачную предвкушающую улыбку.

Лори уже давно сладко спала в спальне, но я прошел мимо комнаты и улегся на диван в гостиной.

К моей фееричнейшей девушке я перелягу позже, когда соберусь именно спать. А сейчас мне нужно отправиться в небольшое путешествие по осознанным сновидениям, поэтому лучше устроиться тут, чтобы никто и ничто не мешало мне сосредоточиться.

Закрыл глаза, сделал два медленных вдоха и выдоха — и провалился в глубокий сон. Мне теперь ничего не стоило заснуть в два счета, по команде организму. Этот навык управления своими снами был отлично развит у сумрачных странников, умеющих путешествовать по сновидениям, но я, благодаря высоко развитым ментальным способностям, тоже теперь в совершенстве владел этим навыком. Мне ничего не стоило заснуть где угодно, как угодно и при каких угодно условиях. Проблема обычно была лишь в том, что я теперь редко испытывал потребность во сне. Хотя это было обманчивое ощущение, потому что ежедневная стабилизация магической Искры проходила именно во сне, и мне не стоило этим пренебрегать.

Однако вместо ожидаемой локации в осознанном сновидении я обнаружил себя на каком-то пляже… Хм, странно, я не планировал здесь оказаться.

Недоуменно посмотрел на теплые морские волны, ласкающие мои босые ступни.

Что я тут делаю? Сбой невозможен, а утянуть меня насильно в чей-то сон — нереально…

— Ну, не совсем нереально, если речь идет обо мне, — раздался насмешливый женский голос у меня за спиной.

Я улыбнулся и обернулся к моей нежданной сновидческой гостье.

— Привет, мам, — губы мои даже помимо воли расползлись в еще более широкой улыбке.

Ну конечно, мог бы и сразу догадаться. Мама — единственный человек, кто способен поймать меня на грани яви и сновидения. Не знаю, как ей каждый раз это удается, и, кажется, этого даже Эффу до конца не понимал. Я пытался расспрашивать об этом маму, но она лишь смеялась и махала на это рукой.

Вот и сейчас после моего вопроса, как она меня выловила, Сиринити широко заулыбалась и весело подмигнула.

— Смешной ты! Не всё в мире силой безмерной измеряется, — сказала она, качая своей очаровательной головушкой. — Сила любви и особенно материнская любовь — это совершенно особенные, отдельные виды энергии, которые могут пробивать другую магию, не используя никакой силы вообще.

— Магия любви, — хмыкнул я. — А что? Звучит прекрасно. Думаю, тот маг, кто первым овладеет магией любви в полном объеме, станет самым сильным волшебником во всей Вселенной.

— А ты знаешь, самое интересное, что в рамках своей Вселенной каждый может стать самым сильным волшебником, каждому это по силам. Вот только это такой сложный пусть созидания, по которому далеко не у всех получается идти. Да мало у кого получается, если честно. Потому что путь созидания всегда самый тернистый, а люди в своем большинстве — существа простые и предпочитающие шагать по пути наименьшего сопротивления.

Я понимающе кивнул. Мне это было хорошо знакомо, что уж там… Я сам сейчас шел по пути созидания, и это было намного сложнее, чем без оглядки уйти в теневую магию, думая только о себе… как Эйзерес.

Здесь, на берегу несуществующего моря было довольно жарко, и на Сиринити было легкое летнее платье, полупрозрачная ткань которого колыхалась от малейшего дуновения ветра. Белое платье шло ей чрезвычайно, подчеркивая стройную фигуру. Длинные волосы Сиринити собрала в высокую причёску, из которой выбилось несколько шальных прядей волос.

Мама тепло улыбалась, и я сам шагнул к ней, стремясь заключить в крепкие объятья.

Сиринити давно мне не снилась. Она вообще умудрялась сниться каждый раз исключительно в такие моменты, когда я больше всего нуждался в чьей-то поддержке и волком выл без Лори. Когда у меня от отчаяния опускались руки, но я не имел права показать эту слабость своим подопечным.

Моим подопечным нужен лидер, нужен сильный человек, который поведет их к поставленной цели. Им нужен тот, на кого они будут ровняться, к кому они будут стремиться. Я должен быть примером, стабильным примером, не допускающим слабость и страх в свое сердце, чтобы другие, глядя на меня, не расслаблялись, а, напротив, становились сильнее и увереннее в себе. Я вполне успешно справлялся со своей ролью. Но кто бы знал, как мне порой хотелось просто сесть посреди полигона и завыть от отчаяния, которое раздирало душу при мыслях о торчащей в темницах инквизиции Лори…

В тот промежуток времени я только перед мамой мог быть настоящим. Даже перед своими лучшими друзьями мне приходилось пока что жестко сдерживаться, а вот перед мамой сдерживаться было бессмысленно, да и просто не нужно. Она умела видеть меня насквозь, чуять мое настроение, ее было не обмануть внешним спокойствием, так как Сиринити смотрела сразу в душу.

У меня очень могущественные родители. И если отец все время на виду у магического сообщества, то мама играла роль эдакого серого кардинала, который не мелькал нигде, но при этом таил в себе невероятную мощь и умел точечно влиять на людей и события так, как никто другой. Эту силу Сиринити я ощущал даже через сон, даже через все мои выставленные блоки. Она передавалась мне вместе с теплыми объятиями и светлыми улыбками. И, обнимая ее вот так вот хотя бы во сне, я искренне улыбался даже в те периоды, когда больше никто за Теневой пеленой не видел моих улыбок.

А сейчас я улыбался особенно широко и счастливо, потому что впервые с момента нашей последней встречи мне действительно хотелось улыбаться.

— А ты стал более расслабленным, — заметила мама, отпуская меня и заглядывая в глаза. — В теле исчезло бесконечное напряжение, а глаза больше не горят лютой ненавистью ко всем и всему на свете. Воссоединение с Лорой явно пошло тебе на пользу, да?

— Она, определенно, хорошо на меня влияет, — хмыкнул я.

Это действительно было так. Я и сам заметил, что стал мягче. Не в плохом смысле. Напротив, мне как раз не хватало этой мягкости и небольшой расслабленности, потому что я всегда был чересчур жесткий и перенапряженный тут, за Теневой пеленой. И хаотичная энергия Эффу теперь стала спокойнее усваиваться во мне, хотя раньше это всегда был очень болезненный процесс.

Лори, Лори… Что бы я делал без своей дивной Совы?

— Погряз бы в пучине теневой магии без светлых помыслов, — отозвалась Сиринити, словно бы прочтя мои мысли.

Хотя почему — словно бы?

— Не понимаю, как ты каждый раз во сне читаешь мои мысли, — недовольно проворчал я, скрестив руки на груди.

— Легко, — усмехнулась Сиринити. — Это же мой сон.

— Вообще-то, нет. Этой мой сон. Когда я засыпал, я четко входил в свое пространство сновидений.

— Уверен? — насмешливо спросила Сиринити.

Она посмотрела на море перед нами, и оно резко исчезло, словно бы его и не было вовсе. Обстановка сна вообще сменилась в мгновение ока, и теперь мы стояли не на берегу моря, а посреди жаркой пустыни. Раскаленный воздух хлестал по щекам, дышать сразу стало тяжелее, будто бы меня на чугунной сковороде запихнули в духовой шкаф.

Я удивленно вскинул бровь. Такие фокусы со снами могут проделывать только хозяева своих снов. Ну и некоторые верховные сумрачные странники могут творить такое даже с чужими снами.

Я не сомневался в умениях своей матери, но был удивлен, что она смогла перебить даже мои умения.

— О как… И каким же образом ты умудрилась перехватить меня на границе сна?

— Долго ли, умеючи?

— А Эйзерес не может так пытаться пробиться ко мне? — нахмурился я.

— Исключено, — качнула головой Сиринити. — Ты выставил отличную защиту, никакой Эйзерес через нее не пройдет, даже через чужое сознание. На самом деле я бы тоже не прошла, если бы ты подсознательно не давал мне пройти. Но ты позволяешь мне это делать, потому что знаешь, чего от меня ожидать. И полностью доверяешь мне.

— Разумеется, ты же моя мама.

— Ну, отца ты в свои сны не пускаешь, однако, — хмыкнула Сиринити.

Я, наверное, очень резко переменился в лице, не в состоянии сдерживать свои эмоции, потому что она добавила:

— Разумеется, он пытался пройти в твои сновидения и поговорить хотя бы через них. Безуспешно, конечно, так как ты возвел вокруг себя восхитительную броню — не подобраться. Но связь между матерью и ее ребенком всегда прочнее, так что твои защитные блоки просто легко впускают меня. Но речь сейчас не обо мне. Я пришла поговорить о твоем отце.

Она посмотрела на меня очень внимательно, насмешливо глядя на мою перекошенную физиономию.

— Впусти Ильфорте на границу твоих снов, Калипсо, — твердым голосом произнесла Сиринити. — Хватит играть в молчанку.

— Не собираюсь я его впускать в свои сны, — хмуро отозвался я. — Делать мне больше нечего. Если он хочет со мной увидеться, пусть сделает это по-человечески, перейдя Теневую пелену, как это сделали остальные.

Мама никогда ранее не разговаривала о моем отце в сновидениях со мной. Она говорила о чем угодно — об академии, об инквизиции, о Форланде, просто о бытовых вещах — но только не об отце. Прекрасно считывая мое настроение и нежелание общаться обо всем этом. И меня это более чем устраивало. На кой черт было сейчас поднимать эту тему?..

— Думаю, ты и сам прекрасно чуешь, что время начинает поджимать, — Сиринити выразительно глянула на перстень с самоцветами, который мне даровали боги. — До сражения с Эйзересом осталось совсем мало времени, а ты еще не готов. Нужно ускориться, сын мой.

— Откуда ты знаешь про перстень? — нахмурился я.

— Я не знаю. Просто чую мощный артефакт и умею анализировать информацию. Моего жизненного опыта достаточно для этого.

Я понимающе хмыкнул.

— В любом случае, мое мнение касаемо этого вопроса твердо. Если отец хочет пообщаться, то пусть докажет, что он…

— Ты, кажется, не понял, что я не прошу, а требую, — ласковым голосом перебила меня Сиринити.

Но было в этой ее ласковости три тонны металла, не меньше.

Я склонил голову на бок, криво улыбнулся Сиринити.

— Мам… ты мне очень дорога, и я всегда прислушивался к твоему мнению по всем вопросам. Но это — та тема, где мне советы давать бесполезно. И требования выдвигать бессмысленно. Я все равно буду действовать только так, как я считаю нужным, и повлиять ты на меня никак не сможешь, так что можешь не утруждать себя пустой тратой времени.

— Ты прям точно знаешь, что я не смогу повлиять на тебя? — каким-то странным голосом сказала Сиринити. — А если продемонстрирую обратное?

И этот ее странный тон заставил меня напрячься.

Но внешне я только пожал плечами и покачал головой.

— Если бы ты могла это сделать, то давно бы уже действовала.

Сиринити звонко рассмеялась, запрокинув голову.

Всегда любил звонкий смех мамы, но сейчас от него почему-то мурашки побежали по телу, и каждая смешинка словно бы вонзалась колючей иглой, парализуя тело. По коже побежал странный холодок.

— Так, может, я просто… не хотела? — с хитрым прищуром произнесла Сиринити.

Мне всё это не нравилось, и я решительно вознамерился прервать сон.

Попытался проснуться, но… сон действительно был не мой, и мама крепко меня удерживала в своем пространстве сновидений.

Попытался выставить вокруг себя дополнительную защиту, но… магия не отозвалась, будто ее во мне и не было вовсе.

В горле пересохло, и я нервно облизнул губы.

А в следующую секунду мир будто перевернулся. Я обнаружил себя все так же стоящим на горячем песке, вот только земля и небо поменялись местами, и я сейчас повис верх тормашками. Ступни намертво приклеились к песку, тело одеревенело так, что я не мог даже пальцем пошевелить. Мои длинные волосы спадали белоснежным водопадом вниз… вверх? — в небо, в общем, которое теперь было подо мной, а не надо мной. Песок с барханов, на которых я стоял, начал медленно осыпаться, как в замедленной съемке. Песок падал вниз… или вверх? В общем — в небо падал, эдакой бесконечной золотистой стеной.

Выглядело всё это совершенно дико и жутко, сердце колотилось, как сумасшедшее. В висках пульсировало от резкого прилива крови в голову, но я все так же не мог пошевелиться, не мог колдовать и даже к Эффу воззвать не получалось. Какого черта, что за бездна забвенья?! Это ведь его стихия должна быть, его магия хаоса, почему он молчит?..

Но я только смотрел на маму расширенными от ужаса глазами, чувствуя отвратительное пугающее бессилие, сковавшее мое тело. Бессилие, которого я боялся, наверное, больше всего на свете.

Сиринити не перевернулась вверх тормашками вместе со мной. Она осталась стоять, как стояла, и сейчас это выглядело так, будто она висела в воздухе и почему-то не падала. Красивая, стройная, с длинными русыми волосами и выразительными зелеными глазами.

А вот золотистый песок медленно осыпался на ее голову, но тут же будто растекался в разные стороны и продолжал падать дальше и ниже бесконечным золотым водопадом. Очень скоро и неба подо мной видно не было: одна лишь сплошная золотистая масса песка, с характерным песчаным шелестом летящая куда-то вниз. Песок шелестел по платью Сиринити, как будто окутывая ее эффектным защитным коконом.

— Не забывай, пожалуйста, о том, что я Нулевая Арма, милый, — певучим голосочком произнесла Сиринити с очаровательной улыбкой на устах. — Я не просто фортемин. Я — Страж твоего отца. Страж Наставника академии Армариллис. А ты ведь знаешь, что Страж всегда сильнее своего Бойца. Всегда. Ты знаешь, на что способен твой отец. Догадываешься, на что могу быть способна я?

Я снова сглотнул. Во рту было совсем сухо — и от жары этого пространства сновидения, и от раздражающего песка, клубящегося вокруг золотистым туманом… и от нервов, что уж там от себя скрывать.

— Я предпочитаю не размахивать шашкой на виду у всех волшебников и оставаться тихим и опасным тузом в рукаве Армариллиса. Во мне, конечно, нет силы Эффу, и с первородными духами мне не потягаться… но меня лучше слушать, сынок. Иначе будет не очень приятно.

— Ты мне угрожаешь? — изогнул я одну бровь.

— Я тебя предупреждаю, — тепло улыбнулась Сиринити, но за этой теплотой сквозил стальной характер. — Я давала тебе время, чтобы ты занялся делами первой необходимости. Чтобы ты подтянул силы своих подопечных. Чтобы ты восстановил свой баланс, насладился единением с Лорелей. А теперь — действуй дальше, Калипсо. Время пришло. И только тебе решать, на чьей стороне будет это самое время. Не один ты умеешь создавать для других бесконечные кошмары, которые ты сейчас собирался создать для одного забавного мальчика.

Мои глаза стали уже, наверное, размером с блюдце.

— Откуда ты?..

— Откуда я узнала, к кому ты намеревался пойти в своих сновидениях? Мой милый, милый Кэлли… Я слишком хорошо тебя знаю и чувствую. Все твои мысли и желания для меня звучат как раскрытая книга твоей судьбы. Вечность бессилия — один из твоих самых сильных страхов, не так ли? Мне ничего не стоит удерживать тебя в бесконечных вариациях бессилия. Удерживать годами, по меркам этого пространства сновидений. Мне хватит на это сил. Ты точно хочешь убедиться в этом на собственной шкуре?

Сиринити подошла ко мне почти вплотную, ласково провела по моим щекам тыльной стороной ладони.

— Не играй с судьбой, сынок, — негромко произнесла она, заглядывая мне в глаза. — И не уповай на силу Эффу, он не сможет закрыть тебя от меня. Магия хаоса бессильна перед истинной материнской любовью, знаешь ли. Видят боги, моя любовь к тебе действительно истинна и сильна настолько, что способна почти на всё. Я желаю тебе только добра, мой милый Кэлли. Но сейчас ты ведешь себя как расхулиганившийся эгоистичный малыш. Как избалованный маленький мальчик, который стоит посреди комнаты и возмущенно топает ножками, потому что родители почему-то отказываются выполнять все прихоти. А когда малыши чрезмерно капризничают, их необходимо воспитывать. И если ты не понимаешь это через разговоры, значит, тебе придется понять это иначе. Маму надо слушать, милый. Мама тебе плохого не посоветует. Знаешь, порой приходится откладывать свою гордость и эгоистичность в антикварный сундучок на чердак подсознания, до лучших времен. Кто знает, может потом этот сундук даже открывать не захочется? Ты не узнаешь, если не попробуешь…

Она коснулась губами моего лба, потом отступила и тепло улыбнулась мне, как умеет улыбаться только моя мама.

— Время на исходе, милый, — шепнула она. — Оно утекает сквозь пальцы, как этот золотой песок. Шелестит, отсчитывая каждую секунду бытия и неумолимо приближая неизбежные события. Ты сам это чувствуешь и осознаешь необходимость ускориться, но боишься это признать и продолжаешь упрямиться. Сам себя стопоришь и не даешь заодно этим полностью раскрыться твоей магии. Она великолепна, твоя магия, но ты еще не вошел в полную силу. А пора бы, малыш Кэлли… Пора. Тик-так, тик-так… Время бежит и никого не щадит… Любимая присказка Эрика, ага. У тебя осталось совсем мало времени, и ты сам это знаешь. Пиши свою книгу судьбы самостоятельно, сын мой. Пока книга не взялась писать главы твоей жизни на свой лад.

Сиринити сделала еще шаг назад и исчезла в короткой зеленой вспышке, оставив после себя лишь стойкий аромат лилий.

Она исчезла, и вместе с ней исчезло всё пространство сновидения. Исчез песок, небо — исчезло всё, осталась только бесконечная белая пустота нейтрального пространства сновидения, у которого пока не было никакого хозяина.

На «пол» этой пустоты я и упал, успев сгруппироваться в последнюю секунду, чтобы не удариться головой. Сел, подогнув под себя колени, держась одной рукой за голову и тяжело дыша. Наслаждался вновь возможностью шевелиться и полностью контролировать свое тело. Переваривал все свои ощущения, чувствовал себя так, будто меня окунули в чан с чистящим средством, которое пропитало все мозги насквозь. После общения с мамой во снах всегда оставалось такое ощущение, даже если мы просто разговаривали с ней о бытовых вещах и просто обнимались, такая уж удивительная аура была у Сиринити. Но сейчас ощущение прочистки мозгов ёршиком было особенно жесткое. Это не было каким-то диким страхом или чем-то подобным, это было именно ощущение мощной чистки.

«Эту женщину лучше послушать», — раздался в моей голове голос Эффу.

Я аж мысленно поперхнулся.

М-да уж, если мама даже у Эффу вызывает какие-то опасения…

«Я чую, что она не шутила и действительно способна удерживать тебя в любом сне какое-то время. Вряд ли тебе это понравится. Да и мне не понравится. А жрать эту женщину нельзя. Безобразие».

Тебе лишь бы пожрать!!

«Ну, это всяко веселее зависания вниз головой среди бесконечных песков».

Не поспоришь…

Как у мамы вообще получилось обездвижить меня во сне?

«Перед ее истинной материнской любовью любой хаос бессилен, — вновь подал голос Эффу. — Она не желает тебе зла, ее помыслы чисты, как родниковая вода, мне не за что даже зацепиться, даже за ниточку хилую темную потянуть ее, чтобы выставить перед ней какую-то защиту. Бесполезно, ты с этой женщиной связан очень сильно. Сильнее ты связан только с этой своей жгучей фурией, которая способна пройти к тебе в любой сон, даже не заметив сопротивления материи. Твое счастье, что фурия пока просто не знает об этом и не вошла в свою полную силу. Иначе давно бы устраивала тебе подобные фокусы с песками. А еще хуже — смогла бы объединиться с этой зеленоглазой женщиной, чтобы вдвоем жрать тебе мозг десертной ложечкой. Вот они могут тебя жрать при желании, а мне никого жрать нельзя — несправедливо как-то вообще-то!».

Я недоверчиво хмыкнул и покачал головой.

Вот это, кстати, интересная информация была, насчет Лори. Я о ней догадывался, но догадываться и получить подтверждение — разные вещи. Надо будет с Лори как-нибудь проработать эти ее силовые стороны… Потом.

Я медленно вдохнул и выдохнул, выпрямился и посмотрел вверх, в бесконечную белизну пустоты этого пространства. Оно изменится, как только я захочу увидеть определенный сон, но сейчас мне нужно было успокоиться для начала.

Хм… А Эйзерес не может пытаться через мою маму и Лори проникнуть в мои сны?

«Исключено, — тут же отозвался Эффу. — Они способны проникнуть в твои сны только дорогой любви. Эйзересу эта дорога чужда по своей сути. Даже если допустить, что он бы завладел разумом Сиринити и Лорелей, то он не смог бы через них пробраться в твои сны, потому что сам он не способен испытывать любовь. А без этого истинного чувства пройти в твои сны не представляется возможным».

Я облегченно выдохнул.

Вот это хорошо, это просто отлично. Хотя бы об этом беспокоиться не нужно.

«Эта опасная женщина права, ты тянешь резину, — вновь раздался в моей голове голос Эффу. — Сам знаешь, что без истинного прощения ты не добьешься своих целей. Хочешь ты того или нет, а тебе придется на это прощение пойти, если ты желаешь дойти до изнанки мира и получить Небесное Благословение. Иного просто не дано. Мне тоже это не нравится. Мне вообще много чего не нравится во всей этой истории, и быть ограниченным твоим телом и сознанием мне тоже не нравится. Однако приходится делать выбор в пользу достижения определенных целей».

Я тяжело вздохнул и посмотрел на свой перстень, на котором оставался последний не активированный камень. Он слегка порозовел после рассказов Лори о том, что она видела Наставника у Теневой пелены. Новость об этом взбудоражила меня чрезвычайно, но этих эмоций оказалось недостаточно для активации телепортационного перстня. Хотя, если честно, я поначалу малодушно надеялся, что их хватит, и тогда не придется контактировать с отцом. Но нет, нет… Необходимы были только яркие эмоции истинного прощения, никаких компромиссов. Но как же это было морально тяжело — переступить свою долбанную гордость, принципы и все еще бурлящий во мне юношеский максимализм…

— Ну хорошо… Хорошо, — произнес я вслух. — Я поговорю с отцом… каким-нибудь образом. Во сне или… не знаю. Посмотрим… В ближайшие дни. Но не сегодня. Сегодня у меня по плану — возмездие.

«Всё правильно, — с непередаваемой предвкушающей интонацией произнес Эффу. — Ты же не позволишь этой гниде наслаждаться спокойствием тюремной камеры? Этого слишком мало для существа, которое везде оставляет за собой след гниения».

О да-а-а. Не позволю.

Я поднялся на ноги, медленно вдохнул и выдохнул, собираясь с мыслями, формируя определенный сновидческий запрос. Потом распахнул глаза и зашагал вперед по мерцающей синевой дорожке, ведущей меня в нужное сновидение.

Жди меня, Клоян. К тебе иду я, твой самый страшный ночной кошмар.

Глава 25. Пикник

Мерцающая синевой дорожка вывела меня на лесную полянку. Ну, вернее, в то пространство сновидений, которое сейчас выглядело лесной полянкой. Солнечной такой, красивой, наполненной шелестом зелени, пением птиц, отдаленным журчанием речки. К этой самой речке я и пошел, ведомый желанием приблизиться к шумной компании, которая там расселась. Компанию эту я пока видеть не мог, но веселые песни и звонкий женский смех толсто намекали на то, что я пришел куда надо.

Это было не мое сновидение. Я пришел сюда гостем по предварительной договоренности с одними прекрасно-опасными волшебными созданиями.

— А говорил, что будешь вовремя, что никогда не опаздываешь, — цокнул кто-то нежным женским голосочком над моим ухом.

— Задержали, — коротко сказал я, не оборачиваясь. — Непредвиденные обстоятельства, сон перехватила моя мама.

— А-а-а-а, миссис Брандт решила наведаться во сне и надавать по заднице темному властелину? — понимающе и даже с сочувствием произнесла стройная высокая девушка в яркой алой мантии. — Опасная женщина, с ней лучше не спорить и лучше к ней прислушиваться. Даже жаль, что она не одна из нас, мы бы ее с удовольствием приняли в свой круг.

Я хмыкнул. Опасная женщина, к которой «стоит прислушиваться», ишь. Сначала от Эффу эту характеристику про мою маму услышал, а теперь — от сиренофеи.

Да, это была именно сиренофея. Все они с виду были девушки как девушки… симпатичные, длинноволосые, с выразительными бирюзовыми глазами. С теми только маленькими нюансами, что у них были длинные раздвоенные языки, а за спиной виднелись прозрачные розовые крылышки. Ну подумаешь — кого только во сне не увидишь, верно?..

Думаю, примерно так и рассуждал Клоян, когда попал в это чудесное сновидение на лесную полянку около речки. Сложно заподозрить подвох в приветливых красивых девушках, вокруг которых летают пестрые бабочки. Миловидный облик вообще очень обманчив. И уж тем более не стоит недооценивать хрупких с виду девушек, потому что никогда не знаешь, какой туз припрятан у них в рукаве.

Кто вообще такие сиренофеи? Могущественные создания, хрупкие снаружи и сильные внутри. Они в совершенстве владели природной магией и умели разговаривать на языке деревьев, цветов, воды. Они вообще много чего умели, на многое были способны, боюсь, что я знал лишь жалкую треть их возможностей.

Никто не знал, откуда в наш мир пришли сиренофеи. Кто-то говорил, что они явились к нам однажды из другого галактики, вдохнув магию в миры и особо облюбовав Салах, где они обитали в Диаболонском лесу. По другой легенде следовало, что сиренофеи являлись особой древней расой, которая впервые проложила межмировые порталы во Вселенной, соединив воедино тысячи миров. Еще существовала легенда о том, что сиренофеи были случайно рождены на свет плодом фантазии какой-то древней и могущественной безумной волшебницы, которая умела оживлять неживые предметы и однажды случайно очеловечила редкий радужный камень. Эффу еще делал предположение, что сиренофей мог придумать кто-то из его коллег-богов — первородных духов — просто развлечения ради. Или не развлечения ради, а ради увлекательной борьбы со злом на земле, ведь сиренофеи никогда не вредили хорошим людям с чистым сердцем, зато ни один негодяй, забредший в их Диаболонский лес, больше никогда из этого леса уже не вышел.

Думаю, будь эти создания властными и амбициозными, они бы давно завоевали любую желаемую страну и даже целый любой мир. Но эти волшебные девушки не были амбициозными, совершенно не интересовались политикой, не стремились к власти над народом. Они вели праздный образ жизни, умели путешествовать между мирами и развлекались тем, что заманивали на свои шабаши провинившихся путников своими волшебными песнями. Веселыми расчудесными песнями на сказочных шабашах… после которых путников больше никто никогда не видел.

А вот что именно сиренофеи делали с этими самыми путниками предстояло вскоре узнать Клояну на собственной шкуре.

Мэколбери-младший сидел в окружении сиренофей около бурлящей реки. Пестрая компания устроила что-то вроде праздничного пикника. На мягкой траве был постелен большой клетчатый плед, на котором все и расселись. В центре пледа стоял небольшой столик, заваленный всевозможными закусками и игристыми напитками. А вокруг него расселись прекрасные девушки — все сплошь с длинными косами, все в разноцветных однотонных мантиях, простых, без всяких узоров. Нечеловеческое происхождение прекрасных дев выдавали только полупрозрачные розовые крылышки за их спинами. А, ну и вон та девушка в оранжевой мантии только что слизнула вишенку со дна бокала длинным раздвоенным языком.

А две девушки в зеленых мантиях разных оттенков приобнимали с двух сторон молодого человека в обычных брюках и простой рубашке. Можно было бы подумать, что девушки приобнимают с романтичной целью — наверняка так и думал Клоян, которому было просто хорошо, весело и вкусно в этом сне, — но я-то прекрасно видел хищные взгляды сиренофей и их нетерпеливые поглядывания на наручные часы.

У меня аж руки невольно сжались в кулаки при взгляде на Клояна. Руки так и чесались начистить морду этому гаденышу, но я заставил себя медленно вдохнуть, выдохнуть и продолжить приближаться размеренным шагом к этой компании.

Спокойно, Калипсо. Тебе необходимо быть предельно осторожным и не совершать необдуманных действий.

Как раз в этот момент счастливый Клоян повернулся в нашу сторону, с интересом глянув на «алую» сиренофею, которая вела меня к остальным девушкам. А потом он перевел взгляд на меня.

В глазах парня отразился дикий, животный страх. Улыбка моментально слетела с его вмиг побледневшего лица, он весь сразу как-то сжался, будто пытаясь стать маленьким и незаметным. Вот только что сидел с широко развернутыми плечами, весь такой гордый и самоуверенный — а вот он уже пытается слиться с обстановкой и превратиться в точку.

Увы, Клоян, это не твой сон, и не ты в нем хозяин, так что превратиться в точку ты тут по своему желанию не сможешь.

— Здравствуй, сладенький, — улыбнулся я во все свои тридцать два зуба. — Давненько не виделись.

Вместо ответного приветствия Клоян завизжал от ужаса дурным голосом.

Голос у Клояна был такой, будто я его уже резал, и делал это с максимальной жестокостью.

Ишь, какой слабонервный.

М-м-м… Бальзам на мои уши и мое сердечко.

— Что ж ты так орешь, милый? — ласково поинтересовался я, усаживаясь напротив Клояна и с благодарностью принимая из рук ближайшей сиренофеи бокал с темным айлинором. — Такой чудесный день, птички поют, девы прекрасные светлейшие сидят…

— Темнейшие!!! — тут же в один голос возмутились сиренофеи.

Лица их в мгновения ока поменялись и стали больше похожи на злобные оскалившиеся физиономии. У одной из девушек при этом волосы натурально встали дыбом и превратились в змеи, у другой я заметил удлинившиеся клыки.

— Темнейшие, — покорно согласился я. — Прошу прощения за оговорку, я просто ослеплен вашей неотразимостью. Вы в каждую нашу встречу прекрасны, но сегодня особенно великолепны.

Девушки тут же успокоились и снова лучезарно заулыбались, а вот Клоян нервно сглотнул, кажется, только сейчас поняв, что он не просто с красивыми леди на лесной лужайке оказался. Он попробовал отодвинуться от той феи, которая обнимала его справа, но та с ослепительной улыбкой хищным жестом придвинула Клояна обратно к себе. Я заметил, что при этом ногти на ее руках удлинились и заострились, вспоров рубашку Клояна. Тот еще раз нервно сглотнул и замер на месте, дрожа, как осиновый лист на ветру.

«Экий ты льстец», — не удержался от короткого смешка Эффу, подав голос.

С сиренофеями следует дружить, о великий Эффу. Таких могущественных созданий лучше иметь в друзьях, а не в числе своих врагов.

«Кажется, твой отец тоже с ними дружит, верно?»

Я никак не отреагировал на этот вопрос, лишь медленно вдохнул и выдохнул.

Как раз из-за рассказов отца о хитрых и могущественных сиренофеях я и решился несколько месяцев назад попробовать найти этих созданий на просторах сновидений, раз уж телепортация между мирами пока невозможна. Я искал разного рода союзников, и примерно полгода назад мои поиски увенчались успехом. Изначально я рассчитывал с помощью сиренофей отвлечь в решающем сражении Эйзереса так, чтобы в итоге запереть его в ловушке сновидений… Сейчас, с появлением Лори и ее сущности фурии планы поменялись, но все равно необходимо было оставить этот вариант как запасной. Да и просто дружить с такими существами и иметь возможность вот так вот замечательно собраться в узком дружеском кругу вместе с Клояном — это ведь чудесное времяпровождение, правда?

Мне повезло, что Эйзерес недооценил сиренофей, не смог их принудить к сотрудничеству, да еще в отместку покусился на святое — на их чудесный Диаболонский лес, на их дом, который они столетиями холили и лелеяли. Сиренофеи чертовски обозлились на Эйзереса, и сами мечтали ему как-то отомстить, так что сотрудничество со мной приняли с большой охотой, когда я предложил объединить усилия для того, чтобы надрать Эйзересу зад. Вот тут-то бирюзовые глазки прекрасных дев и загорелись алчным огоньком…

А всё дело в том, что принудить сиренофей к чему-либо в принципе невозможно. На них не повлиять ментальной атакой, да и язык силы они вообще не понимают.

С ними можно только договориться — причем исключительно на их условиях. Можно попробовать мягко варьировать и предлагать свои варианты, но — очень мягко. И обязательно быть предельно вежливым.

«Если когда-нибудь столкнешься с сиренофеями, не вздумай им грубить, а то живым от них не уйдешь, — говорил мне когда-то отец. — И если когда-нибудь захочешь заключить с ними сделку, то не обещай им того, что не можешь им гарантировать, иначе эти мстительные леди сами потом найдут тебя. Вернее, заставят тебя прийти к ним на их зов… И тебе это не понравится».

Что ж, как бы я ни злился на отца, а был вынужден признать, что он никогда не давал бесполезных советов. И ко всем его словам следовало прислушиваться.

Мои мысли прервал Клоян, чьи визги уже почти перешли в ультразвук. Бедняжка Мэколбери понял, что попал в засаду, руки и ноги его внезапно оказались закованы тяжелыми цепями, с двух сторон удерживали на месте сиренофеи. Убежать не представлялось возможным, потому что это был не сон Клояна, которым он мог бы как-то управлять. Так что ему оставалось только орать, вернее — визжать, в ужасе тараща на меня глаза. Не скрою, сие зрелище и этот чудесный визжащий звук доставляли мне большое удовольствие здесь и сейчас.

— Я буду жаловаться!! — орал Клоян, отчаянно пытаясь вырваться из лап сиренофей.

— Кому? — с чрезвычайным интересом спросил я. — Инквизиции, которая тебя ненавидит? Министерству магии, которому на тебя плевать в отсутствие твоего драгоценного папочки? Или, может, Наставнику академии Армариллис жалобу напишешь?

Клоян заткнулся и шумно засопел, молча глядя на меня исподлобья. Сейчас он выглядел откровенно жалко, и это было ужасно забавно — то, как люто он меня боялся.

— Никому ты не нужен, клоун, — лениво протянул я, отпивая темный айлинор из хрустального бокала. — Тебя даже Эйзерес не пытался на свою сторону склонить, потому что не видел в тебе смысла даже как в жалкой пешке. А остальным ты и подавно не нужен.

— Кто не пытался?..

Ах да, он же не знает ничего про Эйзереса… Ну да неважно.

— Тебе эта информация все равно больше не понадобится, — вся так же лениво протянул я, откидываясь на подушки, коих тут валялось на пледе несметное количество. — Как и вообще — любая другая информация.

Клоян нервно сглотнул, нижняя губа у него жалко задрожала.

Но сдаваться молча этот клоун не собирался. Он еще раз бесполезно дернулся, бряцая тяжелыми цепями, потом сел поровнее, расправил плечи и горделиво задрал подбородок.

— Если ты меня тронешь хоть пальцем, тебе это с рук не сойдет, — процедил он сквозь зубы, с ненавистью глядя на меня. — Инквизиция все равно докопается до правды. Весь Форланд узнает, какая ты тварь!

— Так я не собираюсь тебя трогать, мой милый наивный малыш, — широко улыбнулся я и развел руки в стороны, будто бы пытаясь объять ими всю полянку. — И это даже не мой сон. Это пространство сновидений принадлежит этим прекрасным девам, на зов которых ты явился в их чарующий сон. А я — так, случайный прохожий, случайный сновидец… Случайный зритель случайной жертвы… Я просто… не буду мешать прекрасным темнейшим созданиям выполнять свою карательную функцию, — с очаровательной улыбкой закончил я.

И ведь говорил чистую правду: сиренофеи в самом деле являлись своего рода карательным отрядом, они себя еще называли «санитарами леса». Потому что любили заманивать в Диаболонский лес своими волшебными песнями всяких мерзавцев и негодяев, по которым давно тюрьма плачет, но которые каким-то образом умудрялись до сего момента избегать справедливого наказания. На ни в чем не повинных людей с чистыми помыслами песни сиренофей попросту не действовали, не завораживали, такая уж у них была любопытная магия, немного похожая на магию морских сирен.

И Клояна сиренофеи в свой сон завлекли сами, вернее, он самостоятельно пришел во сне на зов их чарующей песни. А значит, он являлся тем еще мерзавцем, на которого наконец-то снизошла кара небесная в виде обманчиво милых крылатых созданий. И разбираться с Клояном будут они, а не я.

А я что? Я так… Всего лишь познакомился однажды во сне с чудесными темнейшими созданиями. Всего лишь подружился с ними, рассказал о своей жизни, о том, как нехорошо неоднократно обращался с моей возлюбленной некий человек по имени Клоян Мэколбери. Всего лишь увидел, как сиренофеи разделили мой праведный гнев и по своей собственной инициативе захотели покарать нехорошего человека. Они всего лишь поинтересовались, где именно им перехватить негодяя, а я всего лишь поведал, что господин Мэколбери-младший по печальному стечению обстоятельств заперт сейчас в одной из камер Инквизиции Генерального Штаба. Всего лишь принял дружеское приглашение сиренофей в один свой сон, всего лишь сидел сейчас на разноцветных подушках и пил темный айлинор, наслаждаясь чудесной атмосферой благоухающего леса и невероятно удивляясь тому, что в этот же сон забрел сам Клоян Мэколбери.

Ах, сколько удивительных случайностей в мире происходит!.. Жизнь полна удивительных совпадений, правда же?

«Иногда ты становишься невероятно похож на этого вашего смешного белобрысого Пророка, — подал голос Эффу. — Тот таким же ужиком по жизни извивается и мыслит аналогичной логикой. Забавные вы людишки… Мне нравится! С вами весело. Это даже веселее, чем жрать».

Я мысленно усмехнулся.

Вот даже не знаю, считать сравнение с Эриком оскорблением или похвалой?

Эффу внутри меня довольно потирал руки. Я прям всем своим существом чувствовал, как первородному духу хаосу нравится всё происходящее, нравится дикий страх в глазах Клояна и агрессивно настроенные сиренофеи. Нравится, что я наконец-то занимаюсь не только чем-то прекрасным созидательным, но и «чем-то поинтереснее». Ух-х-х, я прям чувствовал, как во мне побежала энергия Эффу, она закипела, забурлила с новой силой и… с радостью, что ли? С мрачной такой радостью, присущей духу хаоса.

Я, кстати, ранее не был уверен, не будет ли мне опасно на время выходить из своего благодушного созидательного настроения, поэтому пришлось на всякий случай проконсультироваться с Эриком по этому вопросу. И он четко дал понять, что, конечно, мне нужно соблюдать по жизни созидательное настроение, но для улучшения контакта с природой первородного духа хаоса мне необходимо будет изредка подпитываться также и темной энергией.

По объяснениям Эрика у меня вообще создалось ощущение, что это очень похоже с ситуацией, в которой находилась Первая Арма, госпожа Эльза. Она вроде служила стороне добра, но все-таки по своей сути являлась высшим демоном, которому ну хотя бы очень изредка совершенно необходимо было питаться чьими-то душами. Так что, какой бы доброй и светлой по своей натуре Эльза ни была, как бы она ни шагала по пути созидания, а хотя бы раз в пару лет ей совершенно необходимо было отправиться на охоту и поглотить душу какого-то человека. Эльза в таких случаях выбирала своей целью какого-то отпетого мерзавца, коих с избытком хватало во всех мирах во все времена, увы. Выслеживала его и «срывалась с цепи», так сказать, отводила душу. Насколько я понял, опять же, из общения с Эриком, если Эльза будет игнорировать эту свою природную необходимость, то у нее начнется энергетический диссонанс, чреватый неконтролируемыми магическими вспышками, полной дистабилизации личности. Всё это было чрезвычайно похоже на мою ситуацию. Я хоть и не высший демон, и вообще не демон, а суть сложившихся энергетических обстоятельств была та же: хотя бы изредка, раз в пару-тройку лет мне совершенно необходимо будет подпитываться какой-то темной энергетикой.

Консультировался я, не прямым текстом говоря о Клояне, а весьма завуалировано, но… почему-то у меня не было сомнений в том, что Эрик все прекрасно понял. И что, по сути, он дал мне негласное одобрение отвести душу так, как я считаю нужным.

— Слышь, Мастер, — выдернула меня из раздумий сиренофея в черной мантии, похлопав меня по плечу. — У меня тут назрел такой, хм, чисто технический вопрос: а сколько раз нам можно его воскрешать? — кивнула она на Клояна. — И как надолго можно растянуть удовольствие?

— А как долго он протянет, на ваш взгляд? — спросил я с мрачной улыбкой, не сводя взгляда с насмерть перепуганного Клояна.

Сиренофея посмотрела на него оценивающе, задумчиво потерла подбородок. И со знанием дела произнесла:

— Ну, на несколько недель нам точно хватит. Вот на сколько именно — так сходу трудно сказать… Но мы очень постараемся доставить максимум удовольствия!

— А может, на перевоспитание его? — неуверенно спросила девушка в сиреневой мантии, тоже оценивающе глядя на Клояна.

— Не, этого перевоспитывать бесполезно, — категорично качнула головой «синяя» сиренофея. — Ты на душу его погляди: она же чернее ночи!

— Я ни в чем не виноват!! — проорал Клоян, вновь истерично дергаясь в тяжелых кандалах. — Что я такого сделал, чтобы со мной так обращаться?! Отпустите меня немедленно и дайте проснуться! Разве я это заслужил?!

Я аж айлинором подавился и откашлялся, с диким выражением лица вытаращившись на Клояна.

Нет, ну какой нахал, а? Что он такого сделал, действительно…

— Ты из-за этой своей девки-дылды, что ли, на меня взъерепенился? Как можно так из-за какой-то девки сходить с ума? — продолжал надрываться Клоян. — Да я, может, мир магов хотел очистить от этой мерзости дефектной! Могли бы и спасибо мне сказать! Да что, девок больше нормальных в мире не осталось, что ли, одна лишь эта дефектная шалава тебе даёт?!!

Вот это он зря, конечно. На этом моменте внутренне бомбануло не только меня, но даже сиренофей проняло.

Яркая солнечная полянка в мгновение ока изменилась: солнце скрылось, речка высохла, будто ее и не было вовсе. Небо затянулось тяжелыми черными тучами, стало холодно, и исчезло пение птиц. Это ярость сиренофей вылилась в изменение атмосферы их сновидения.

А за спиной Клояна вдруг выросли огромные шипастые плети. Они выросли прямо из-под земли и выглядели как энергетические золотистые сгустки, вибрирующие от напряжения.

А вот это уже вылилась моя ярость. Не смог сдержаться. Хотя, по идее, вообще ничего в этом, чужом, сновидении менять не мог. Но сейчас я был зол настолько, что смог.

Эти самые шипастые плети ринулись к Клояну с желанием покромсать его на мельчайшие кусочки и замерли в каком-то сантиметре от глаза насмерть перепуганного Клояна, потому что меня остановило громкое восклицание сидящей рядом сиренофеи:

— Тш-ш-ш, Мастер, спокойнее! Ты чего в нашем сновидении буянишь? Ты так нам ничего не оставишь! А ты же говорил, что тебе можно только наблюдать, не так ли?

Я медленно вдохнул и выдохнул, пытаясь взять себя в руки. Эти самые руки едва заметно мелко дрожали, потому что так и рвались вмазать Клояну как следует. Даже не думал, что могу так сильно ненавидеть кого-то. За ту боль, которую он причинил Лори, за попытки убить ее при побеге из Генерального Штаба.

Но я заставил себя немного успокоиться, выдохнуть, взять магию под контроль. Для меня это было важно, нельзя было позволить кровожадному настроению Эффу взять вверх над собой.

Шипастые плети медленно втянулись обратно в землю, и сиренофеи довольно заулыбались.

— С какого чемоданчика начнем? — тут же деловым тоном спросила девушка в зеленой мантии, вытаскивая откуда-то несколько цветных чемоданчиков: желтый, красный, черный… об их содержимом я мог только догадываться и уже изнывал от нетерпения.

— Карася ему в зад, да и дело с концом, — мрачным голосом произнесла сиренофея в голубой мантии.

В руках у нее действительно был карась — вполне себе живой и подергивающийся в ее руке. Уж не знаю, откуда и когда она успела его достать, но поигрывала рыбиной, как какой-нибудь битой.

Сиренофеи под несмолкающее поскуливание Клояна жарко заспорили на тему, с чего бы им начать, но я поспешил их угомонить.

— Спокойно, леди, не всё сразу, — ослепительно улыбнулся я. — Ночь впереди длинная… Время в этом сновидении может длиться бесконечно медленно, пока вам самим не надоест… Думаю, нужно идти по-нарастающей и начать с чего-то очень приятного…

— Ну тогда начнём с депиляции!

С этими словами «зеленая» сиренофея включила странного вида горелку, которая засветилась ярким пурпурным пламенем.

— Если Мастер, конечно, не против, — бросила она на меня короткий взгляд.

— Ни в чем себе не отказывайте, темнейшие, — елейным голосочком пропел я и отсалютовал полупустым бокалом с темным айлинором. — Я тут так, случайный наблюдатель, не более…

Остаток моей фразы потонул в очередной истерике Клояна, чей визгливый голосочек, перемежающийся с хрипами, еще долго потом ласкал мой слух…

Честно говоря, даже не знаю, сколько времени провел в этом сновидении, но несколько часов спустя по «местному времени» я, наконец, почувствовал себя достаточно удовлетворенным увиденным, ласково попрощался с сиренофеями, оставил их наедине с Клояном, а сам отправился прочь из этого сновидения. Чтобы мне заснуть обычным сном, требовалось ненадолго проснуться, и я хотел перелечь спать к Лори, но тело, оказывается, так устало за весь день агрессивных тренировок, что напрочь отказалось менять дислокацию.

Поэтому, едва проснувшись от осознанного сновидения, я мгновенно провалился в самый обычный сон, так и не найдя в себе силы встать с дивана в гостиной.

На нем меня и обнаружила Лори уже утром.

Ну как — утром… в ее понимании это был уже активный день, а вот для меня полдень был самым что ни на есть ранним утром. И обычно я в это время все еще крепко спал, но сейчас проснулся от легкого поцелуя в уголок губ. Приоткрыл один глаз и с улыбкой уставился на мою самую прекрасную девушку на свете.

— Ой… разбудила тебя? Прости, — виновато произнесла она. — Ты так сладко улыбался чему-то во сне, что я не удержалась от поцелуя…

— Сон хороший приснился, — зевнул я, не в силах прогнать дурную улыбку с лица.

Настроение у меня в самом деле было такое прекрасное, что я даже в такую рань (для меня — рань) чувствовал себя выспавшимся и довольным жизнью.

— И что же тебе такое классное снилось, что ты даже не ворчишь как обычно, едва открыв глаза? — полюбопытствовала Лори, перебирая пряди моих волос.

— М-м-м… — сонно промычал я, утыкаясь снова в подушку, не желая вдаваться в детали своих сновидческих похождений, но все так же не в силах прогнать дурную улыбку при воспоминаниях о перекошенном лице застрявшего в одном страшном сне Клояна.

Лучше тебе не знать подробностей, моя милая Лори. Лучше тебе не знать…

Глава 26. Святая невинность

В течение недели Калипсо много времени уделял работе с Билкардом, ежедневной стабилизации его магии. Было интересно наблюдать за тем, как Калипсо контактирует с мальчишкой, подготавливает его к ритуалу высвобождения из себя темной энергии, контролирует во время самого ритуала, искренне радуется визгам счастливого мальчишки и смущается от его крепких объятий.

Интересно и — немного странно. Непривычно, что ли? Да, пожалуй, так правильнее всего сказать.

Мне вообще не приходилось ранее видеть, как Калипсо контактирует с детьми, поэтому я наблюдала с чрезвычайным интересом. Калипсо был, как обычно, строгим и требовательным, но при этом находил правильные слова, чтобы донести важные мысли до непоседы Билкарда. Тот был эдаким мальчиком-ураганом, которому тяжело было усидеть на одном месте и повторять из раза в раз одни и те же фразы для отработки необходимых заклинаний, но даже такой шебутной мальчишка замолкал и внимательно слушал Калипсо, когда тот требовал тотального внимания. Требовал без грубостей и повышения голоса — Калипсо в такие моменты просто резко прерывал свою речь и немного выпускал свою магию, чтобы воздух вокруг начал вибрировать от высокой концентрации энергии. Этого было достаточно, чтобы под молчаливым взором требовательного Калипсо мальчишка на некоторое время успокаивался и занимался делом. Ранее в Армариллисе мне приходилось несколько раз наблюдать, как похожим методом Сиринити призывала непоседливых детей к спокойствию.

Билкард оказался очень любознательным мальчишкой, которому чрезвычайно понравилась атмосфера нашего теневого штаба. Больше всего времени он проводил с Полли Левинтон, которая взялась обучать Билкарда азам огненной и теневой магии, так как мальчишка по своей магической сути был огненным магом с демонической кровью. Ему еще только предстояло открыть свои возможности по мере взросления, но уже сейчас следовало учиться их контролировать, поэтому Калипсо провел с Билкардом лишь какой-то упрощенный теневой ритуал, который высвободил только часть темной энергии, не давая ей копиться внутри и вредить мальчику и окружающим.

— Когда он вырастет, придет время для вхождения его в полную свою силу, тогда Билкард будет готов провести полноценный ритуал, — объяснял мне Калипсо после очередных занятий с мальчишкой. — Сейчас полную силу ему давать опасно для жизни: его тело и разум попросту не выдержат такой нагрузки, все должно планомерно развиваться.

— Будешь курировать его? — с улыбкой спросила я, придвигая к Калипсо кружку и чайничек с имбирным чаем.

— Придется, — вздохнул Калипсо. — Но — планомерно. Пока что Полли с ним будет преимущественно заниматься. Билкарда надо учить совсем базовым вещам, а мне нужно не на это время тратить, а с вами заниматься, чтобы поднимать ваш уровень развития еще выше, как можно выше в отведенные нам сжатые сроки. Поэтому помощь Полли, тут, конечно, как нельзя кстати приходится. Она прекрасно с этим справляется, я бы советовал ей развивать эти свои педагогические навыки. Думаю, из нее вообще в будущем может получиться хороший преподаватель в какой-нибудь академии…

— В твоей, например? — как бы невзначай спросила я, подмигивая Калипсо.

Он не подавился чаем, но, кажется, был весьма близок к тому. Посмотрел на меня очень странно, но так ничего и не сказал на эту тему и поспешил переключиться на обсуждение наших дальнейших тренировок.

Я улыбнулась собственным мыслям.

Кажется, тот факт, что Калипсо уже, по сути, основал свою академию, прекрасно понимали все жители теневого купола. Кроме самого Калипсо.

* * *

Почти каждый вечер в наш теневой штаб приходил Эрик, но далеко не каждый раз мне удавалось самой с ним пообщаться. Эрик приходил обычно очень поздно, когда я уже с ног валилась от усталости после изнурительных тренировок, а Калипсо в это время как раз был полон сил, чтобы запереться в своем кабинете для плодотворной работы в сфере теневой магии.

Калипсо рассказал мне, как они вместе с Эриком составляют учебные и просто информационные материалы по теневой магии. Работа уже была проделана немалая, но, по словам Калипсо, это было только самое начало пути, учитывая масштаб информации.

— А не опасно такие методические указания выпускать в открытый доступ? — с сомнением спрашивала я, глядя на стопку черновых бумаг, с которыми Калипсо уселся прямо за обеденный стол и дописывал что-то одной рукой, пока ел.

— Практические материалы с описанием некоторых конкретных методик и формул нужны для меня и моих подопечных, это ускорит процесс обучения, особенно если количество обучающихся возрастет, а оно наверняка возрастет. С сотней магов я справляюсь, но это почти предел, если честно. Потому что каждому надо объяснять для начала одни и те же вещи, в двух словах их не рассказать, пропускать эту базовую часть ни в коем случае нельзя, мои методички тут будут большой помощью, так что они совершенно необходимы мне для улучшения качества своей работы с большой группой людей. В общем, нужен конкретный план обучения, и я его сейчас составляю. А просто информационные материалы, вроде справочника о теневой магии совершенно необходимы для широких масс, Лори. Как минимум для того, чтобы интересующиеся этой сферой волшебники знали всю правду о теневой магии, знали все плюсы, возможности и риски. Этой информации нигде в библиотеках нет, знающих профессоров нет, а желающих копнуть в это поглубже хватает.

— Но ты сам говорил, что эта сфера магии чрезвычайно опасна…

— Верно, в нее нельзя лезть без проводника. Более того, многие вещи в теневой магии в принципе можно понять только напрямую через проводника, им не обучиться безопасно по учебнику, и обо всем этом будет очень много говориться во всех моих справочных материалах, — серьезно кивнул Калипсо, не отрываясь от записей и одновременно левой рукой потянувшись к соуснице, чтобы полить сливочным соусом рис. — И везде будет дано указание связаться со мной, если будет желание развить в себе теневые стороны. Пусть лучше волшебники ищут меня и под моим руководством занимаются теневой магией, чем пробуют играть с этим самостоятельно и потом сгорают заживо, перейдя некую черту безопасности.

Говоря вся это, Калипсо случайно взял соусницу не со сливочным соусом, а с медом, перепутав ее с соусницей Дельсона. И, не глядя на содержимое соусницы, щедро полил медом свой рис с тушеной курицей.

— Э-э-э… Калипсо… — осторожно начало было я, но тот не слушал меня, увлеченно рассказывая дальше:

— Я считаю, что такого рода справочная информация должна быть распространена в нашем мире и других мирах, с целью предотвращения несчастных случаев среди желающих бездумно лезть в эту магию, — сказал Калипсо, отправив в рот ложку риса с медом, но, кажется, даже не заметив разницу во вкусе. — Опасно не знание как таковое, а наоборот — непросвещённость. Ты же не лезешь в магию драконов, потому что понимаешь, что тебе ее в себе развивать нельзя, верно? А почему нельзя?

— Ну так это глупо, — пожала я плечами, с любопытством поглядывая на сидящего рядом Дельсона, который сначала дико вытаращился на рис с медом, а потом широко ухмыльнулся и любезно подвинул к Калипсо соусницу с малиновым вареньем и словами «вот эту подливку еще попробуй, шикарная вещь!». — Ведь всем известно, что использовать драконьи чары можно исключительно драконам. У них магическая Искра особенная, не такая, как у обычных магов. Она и позволяет им драконьи чудеса творить. А если я, например, буду пытаться издеваться над своим организмом и усиленно пытаться колдовать драконьими чарами, то это закончится весьма плачевно. В лучшем случае лишусь магии на несколько дней, в худшем — летальный исход.

— Вот именно! — горячо закивал Калипсо, глядя на меня горящими глазами, бегло кивая Дельсону и щедро поливая свой рис еще и малиновым вареньем. — Это ключевой момент — всем прекрасно известно! Всем известно, что обычному магу не нужно пытаться использовать драконью магию, потому что это глупо и приведет к летальному исходу. Это всем настолько очевидно, что никто даже не пытается это делать, верно? Потому что этой информации полно, о ней говорят свободно, и есть четкое понимание, что и кому можно, а что — нельзя. Вот и с теневой магией происходит то же самое, — говорил Калипсо, за обе щеки улепетывая свой медово-малиновый рис и даже не глядя себе в тарелку. — В теневую магию можно лезть только потенциально теневым магам, и в своей методичке я дам указания, каковы признаки обнаружения этой магии в себе. Когда ее стоит в себе развивать, а когда — держаться от нее подальше, во избежание беды. И это абсолютно аналогично нашим знаниям о других специфичных сферах магии. Понимаешь? Если знания о теневой магии перестанут обрастать мистическим флером, а станут просто понятной справочной информацией, она будет такая же банальная, как и знание о том, что драконьими чарами можно пользоваться только драконам. Когда это понимание о теневой магии станет повсеместным, то несчастные случаи вообще исчезнут, Лори. Это будет просто отдельная новая сфера магии, просто доступная не всем. Ну так таких сфер магии и так хватает, верно? Помимо драконов, есть всякая там магия метаморфов, сумрачных странников, магия ветров… Если с каждой этой магией неаккуратно обращаться, то можно очень сильно пострадать, с теневой магией просто последствия будут еще более жуткие при неосторожном обращении. Но если методично распространять знания об этом, то…

Калипсо, говорил, говорил, я слушала и кивала, но меня уже больше увлекал не смысл слов, а процесс поглощения пищи, который разворачивался сейчас передо мной под аккомпанемент тихого хихиканья братьев ди Верн-Родингеров. Кажется, в порыве воодушевления Калипсо вообще не понимал, что ел, потому что проглотил всю тарелку с медом и малиновым вареньем, отодвинул тарелку в сторону, залпом выпил стакан воды, промокнул губы салфеткой и оглядел стол уже более осмысленным взглядом.

— Боже, как же я проголодался, — выдохнул он. — Со вчерашнего обеда не ел… А сил потратил столько, что все ресурсы свои задействовал. Еще что-нибудь хочу. Что у нас сегодня есть вообще?

— Рекомендую запеченную рыбу, — сказал Дэйон, придвигая к другу тарелку с указанной едой.

— Ты всегда и всем рекомендуешь рыбу, — хмыкнул Калипсо, но всё же придвинул к себе тарелку. — Морские дьяволы, они такие — лишь бы какую-нибудь тварь морскую сожрать!..

— Ну, можешь еще полить ее сверху медом и малиновым вареньем для разнообразия, тоже вкусно будет, — ехидно произнес Дэйон.

Дельсон прыснул от смеха, я прикрыла рот ладошкой, стобы скрыть широкую улыбку. А Калипсо вытаращился на Дэйона, как на идиота.

— Я что, по-твоему, конченный кретин, чтобы рыбу с медом и вареньем есть? Ты бы мне еще предложил этим рис полить, фу, — Калипсо аж передернуло от отвращения. — За кого ты меня держишь вообще?.. Эм. Над чем вы так смеетесь? — удивленно спросил Калипсо, с забавным растерянным выражением лица глядя на нас с ди Верн-Родингерами, взорвавшихся дружным хохотом.

Я лишь покачала головой, подвывая от смеха, а Дельсон с Дэйоном так и вовсе поторопились покинуть трапезную, чтобы случайно не попасть под горячую руку Калипсо, когда тот поймёт, в чем дело.

* * *

В общем, Эрик в основном занимался составлением методических указаний по теневой магии вместе с Калипсо, строго контролируя его наработки, отбрасывая то, что, по мнению Эрика, не следует включать в методички, а что, напротив, следует добавить. У них с Калипсо на этот счет были порой очень жаркие дебаты, заканчивающиеся разбитыми окнами, которые не выдерживали буйной энергетики хозяина кабинета. Ну и, зная манеру Эрика лезть во всё, куда он считает нужным, и быть очень категоричным в высказываниях, я прекрасно понимала, почему Калипсо так бесился каждый раз.

Но иногда Эрик приходил не в ночи, а вечером или днем, и у меня появлялась возможность пообщаться с ним, послушать новости Форланда за прошедшую неделю, я с жадным интересом слушала рассказы брата об изменениях в инквизиции. Морис за это время почти полностью зачистил штат инквизиции от всяких прихвостней Мэколбери и просто от идиотов, которым было не место в инквизиции. Так что штат инквизиции значительно поредел, была объявлена новая волна набора магов в инквизицию, с чем активно помогали Эрик с Ильфорте. Но и качество работы инквизиции при этом улучшилось, и новый генерал инквизиции сейчас был занят налаживанием работы между отделами инквизиции.

— А еще Морис издал указ об обязательных совместных боевых учениях с фортеминами — добавил Эрик, когда мы с ним вдвоем наблюдали в цветущем саду за тем, как Калипсо подпитывает теневой магией новое дерево. — Ну и Наставник поддержал, конечно, этот указ со стороны Армариллиса. Теперь фортемины поочередно обязаны будут тренироваться вместе с инквизиторами, обучать тем приемам, каким возможно обучить. Ну и просто оттачивать вместе те навыки, которые могут пригодится в бою с нечистью и прочими врагами. Пока что сразу все боевые единицы Армариллиса будут этим заниматься, чтобы повысить магический уровень как можно большего числа инквизиторов, а потом уже, в мирное время, составим на год список дежурств, чтобы каждый день хотя бы парочка фортеминов находилась в Генеральном Штабе для регулярных тренировок.

— Ого, вот это Морис разошелся! — восхищенно покачала я головой, прижав ладошки к груди. — А я как раз недавно говорила с Калипсо о том, как круто было бы такое организовать! Ведь это здорово повысит уровень инквизиции. До уровня фортеминов, конечно, инквизиция никогда не дойдет, но с их массовостью при должном обучении это будет восхитительная армия. Нет, ну какой же Морис молодец! Я та-а-ак рада, что он теперь генерал!

— О да-а-а, — не без гордости за сына протянул Эрик, довольно сощурившись. — Он действительно молодец, за свое короткое время пребывания на новом посту сделал уже столько, сколько не мог сделать Мэколбери за все время протирания генеральского кресла. Морис сейчас находится истинно на своем месте. Он прекрасный инквизитор, всегда им был, и сейчас его навыки чрезвычайно полезны на генеральском посту. Уже прошло несколько первых совместных тренировок, это было великолепно. Мне кажется, в восторге были все участники процесса. Инквизиторам крайне интересно учиться чему-то у фортеминов, ну а фортемины чрезвычайно заинтересованы в плодотворном взаимодействии с адекватными инквизиторами, поэтому рады помогать. Процесс этот, конечно, долгий и будет растянут на годы, но хотя бы немного сейчас в экстренных условиях будут подтянуты все.

Восторгу моему не было предела. Нет, ну правда! Я испытывала чрезвчайное воодушевление от такого положения вещей и предвкушала, как хорошо будет взаимодействовать дальше инквизиция с Армариллисом.

— Нам всем это очень сильно понадобится, — согласился со мной Эрик. — И не только в решающем сражении с Эйзересом, но и потом, когда равновесие мира будет восстановлено, и нам придется хорошенько потрудиться, чтобы изгнать из других миров расплодившуюся за время отсутствия нашего контроля нечисть.

— Тоже считаешь, что нечисть адски расплодится за это время? — хмуро спросила я.

— Разумеется, — кивнул Эрик, наблюдая за тем, как Калипсо заканчивает вливать излишки своей теневой магии в молодой дуб, который прямо на наших глазах медленно вырос на несколько сантиметров и пустил новые ветки. — Мы не можем знать, как себя сейчас ведет нечисть в разных мирах, у нас вне нашего мира сейчас не осталось ни единого надзирателя из числа фортеминов. Но мое пророческое чутье подсказывает, что работы у нас будет так много, что будет активно задействована каждая боевая единица. За последние несколько тысяч лет не было ни одного года без полного отсутствия контроля воинов равновесия над нечистью в разных мирах. А тут — такое эпичное выпадание из реальности… Нам это очень сильно аукнется, Лора. Так что Эйзерес, даже проиграв, останется победителем в том смысле, что хаос в наши миры он привнес надолго, на долгие годы… Мы справимся, конечно, обязательно. Но я все это говорю к тому, что нам придется потрудиться, всем вместе.

Я тяжело вздохнула. Тревожно было при мыслях о будущем, но для начала надо было как-то справиться с хаотичным настоящим.

На мой вопрос, как там поживает арестованный Клоян в Инквизиции Генерального Штаба, Эрик с неожиданной хитрой полуулыбкой ответил:

— Знаешь, удивительное дело, но нам пришлось перевести его из темницы инквизиции в лечебницу, потому что с Клояном творятся какие-то странные вещи.

— М-м-м? Например? Его что, оправдали? — нахмурилась я.

Сама не заметила, с какой силой сжала цветы, которые сорвала для того чтобы поставить в вазу в гостиной. Стебельки жалобно хрустнули в моих ладонях.

Если этого мерзавца оправдали и планируют выпустить, я прямо сейчас самолично пойду в инквизицию и не оставлю от нее ни кирпичика!! Уверена, мама поможет мне разобрать здание Генерального Штаба на атомы.

— Ой, нет, что ты, его приговорили к нескольким годам строжайшего тюремного режима, и Верховный Совет еще подумает, что делать с ним по истечении этого срока. Клоян рвал и метал, конечно, когда озвучили приговор, но дело не в этом. Видишь ли… В общем, Клоян сейчас не в себе.

— Кидается на всех агрессивно? — хмыкнула я, представив себе Мэколбери-младшего, который бесится в карцере так же, как не так уж давно бесилась я.

— Нет… вовсе нет. Он, знаешь… М-м-м… В таком состоянии, похожем на кому, но это не кома.

— Это как? — не поняла я.

— Ну… С виду он вроде как просто крепко спит, однако он не просыпается. Он мелко подрагивает и постанывает будто бы от боли, и сканирование его ауры подтверждает тот факт, что Клоян ежесекундно испытывает странного рода боль. Но причину этой боли наши лекари понять пока не могут уже несколько дней. И разбудить его не могут. И при этом у Клояна идет очень медленное, но стабильное угасание физического и магического состояния. Если его не разбудить, то несколько недель или месяцев спустя — зависит от его, м-м-м, прочности, так сказать, — он попросту так и сгинет во сне. Погаснет, так и не проснувшись. А как будить — непонятно, потому что причины такого сна нет. Я бы сказал, хм… Что Клоян видит какой-то страшный магический сон, который медленно тянет из него силу, но никак не может проснуться.

Эрик при этом не сводил взгляда с Калипсо, который прекрасно слышал наш разговор, но продолжал увлечённо заниматься вливанием излишек магии хаоса в деревья.

— Поначалу лекари думали, что Клояна какая-то лютая нечисть оседлала во сне и высасывает силы, консультировались даже на эту тему с Фелицией и Флорианеттой, которые в этом понимают больше. Но они развели руками, только сказали, что нечисть тут точно не при чем, это что-то другое. И защита на этом «другом» стоит такая, что нам даже не понять, с какой магией мы вообще имеем дело.

— Ментальная атака? — предположила я. — Эйзерес может этим промышлять и пытаться как-то через него проникнуть в Штаб?

— Но на здании Генерального Штаба стоит такая восхитительная теневая защита, что Эйзересу туда не пройти, даже во сне, — уверенно произнес Эрик. — Если бы Эйзерес мог проходить в чьи-то сны в здании инквизиции, то он бы давно добрался во сне до тебя, Лора. Я правильно говорю? — повернулся Эрик к Калипсо. — И по такой логике получается, что защиту мог как-то пробить только тот, кто ее ставил… Не так ли, хм-м-м?

Он прямо-таки сверлил Калипсо взглядом, но тот продолжил невозмутимо свою работу над вливанием теневой магии в следующее дерево, положив ладонь на тонкий ствол.

— Ну откуда нам знать, чем был болен Клоян до попадания в инквизицию? — пожал он плечами. — Возможно, натворил дел со своим папочкой, и какая-нибудь редкая болезнь обострилась в специфичных условиях темницы.

— М-м-м, ну да, ну да, — с фальшивым пониманием покивала Эрик. — И ты, конечно, понятия не имеешь, что сейчас с Клояном творится.

— Разумеется. Откуда мне знать?

— А если поклясться на магической Искре? — хитро сощурился Эрик.

Но Калипсо смерил его снисходительным взглядом и сказал с нарочитой небрежностью:

— Ну что мы тут, какие-то неродные люди, что ли, чтобы не доверять друг другу?

— А разве нет? Ты вроде с регулярной дотошностью повторяешь, как ненавидишь меня.

— Это я от большой любви к тебе, — с самым непроницаемым выражением лица произнес Калипсо.

И с милой улыбочкой послал Эрику воздушный поцелуйчик.

Тот не выдержал и прыснул от смеха в кулак. Я тоже усмехнулась и недоверчиво покачала головой, с кривой улыбкой глядя на внешне невозмутимого Калипсо, продолжающего колдовать над деревом.

Он, конечно, мог сколько угодно изображать свою непричастность, но вот у меня как-то даже сомнений не возникло в том, из-за кого Клоян сейчас пребывал в плачевном состоянии… Не скрою, что от мысли об этом испытала мрачное удовлетворение.

— Клоян не проснётся, да? — тихо спросила я, внимательно наблюдая за выражением лица Калипсо и пытаясь найти в нем подтверждение своих слов.

— Ага, — ответил тот с неприкрытым самодовольством, потом быстро спохватился и добавил тут же другим тоном:

— Ну, это мое предположение, если дела действительно обстоят так, как описал Эрик. А так, откуда мне знать? Ну что вы на меня так смотрите? Искрой клянусь, я этого Клояна даже пальцем не тронул!

А вот тут он даже прищелкнул пальцами, между которых вспыхнул золотой огонек, подтверждающий клятву на магической Искре.

— Конечно, пальцем ты не тронул, охотно верю, святая невинность ты наша, — серьезно кивнул Эрик. — Зачем марать руки, если можно уничтожить ментально бесконечными ночными кошмарами, которые сделают всё за тебя, верно?

Калипсо предпочел промолчать и сменить тему разговора, переключившись на рабочие обсуждения. Но от меня не ускользнули смешинки в его глазах.

Глава 27. Завис

Одним поздним вечером я проходила мимо домика, где был оборудован кабинет Калипсо, и замерла, прислушиваясь к своим ощущениям. Нахмурилась, глядя в окно, из которого пульсировало странное фиолетовое свечение. Окна кабинета Калипсо вообще часто сверкают магическими вспышками — обычно золотыми или красными. Но вот фиолетового и такого пульсирующего я еще ни разу не видела. Было в этой пульсации что-то такое… зловещее, что ли. Или это я сама себя накручивала, потому что постоянно подсознательно была в напряжении и ожидала каких-то проблем с магией Калипсо?

Я подошла к домику ближе, заглянула в окно, но не увидела ничего, кроме фиолетового пульсирующего свечения. У меня создалось впечатление, что окна были заколдованы так, что через них нельзя было увидеть происходящее внутри. Мне это очень напомнило саму Теневую пелену, которая со стороны выглядела куполом фиолетового дыма, которого на самом деле здесь нигде не было.

Стоило ли мне беспокоиться?..

Словно бы в ответ на мой немой вопрос рядом с короткой алой вспышкой появился Алохар. Черный ворон, сверкая алыми глазами, уселся на перила крылечка и недовольно прокаркал:

— У хозяина энер-р-ргетический пр-р-риход, а этот кофеиновый Пр-р-рор-р-рок шляется где-то не тут, когда он тут нужен. Меня хозяин не слышит и никак на меня не р-р-реагир-р-рует. Р-р-расшатаешь его? Мне не нр-р-равится его состояние. Лучше бы ему поскор-р-рее из него выйти.

Без лишних слов я тут же шагнула к двери с нарисованной на ней краской спиралью. Золотая краска слегка светилась в темноте, специально, являясь опознавающим знаком для остальных жителей теневого купола. Деревянная дверь легко распахнулась, и я шагнула внутрь.

Ни разу не заходила в кабинет Калипсо. Он не любил, когда сюда кто-то заходил, и я уважала его желание уединиться в рабочем месте, если это для него было так важно. Не знала, чего ожидать от кабинета, поэтому в первую секунду впала в легкий ступор, когда за мной закрылась дверь, и я оказалась в пустом коридоре… бесконечно длинном коридоре очень странного пространства, меньше всего похожего на один из домиков нашего теневого штаба.

Я ожидала, что окажусь в обычном помещении, монохромном, как все помещения здесь… но как бы не так!

Я как будто стояла в странном коридоре, состоящим из… чего? А вот не знаю даже. Стены коридора выглядели, как некая энергетическая субстанция, к которой я не рискнула прикасаться. Эта субстанция постоянно находилась в движении, так что очертания коридора расплывались и создавали ощущение некой медленной энергетической воронки. Стены были глубокого темно-фиолетового, почти черного цвета. Никаких осветительных приборов тут не было, только в самих стенах были вкрапления флуоресцентных фиолетовых самоцветов, ими же была усыпана вся дорожка, ведущая вперед, и это были единственные источники света во всем коридоре. Вела дорожка не прямо, а витиевато как-то, и лишь где-то далеко впереди виднелась яркая фиолетовая точка. Такая далекая… сколько туда идти вообще? Калипсо находится где-то там? А там — это где? Что это за место такое?

— Не бойся, кр-р-рошка, — это на мое плечо уселся Алохар. — Согласен, для людей выглядит не очень, но тут тебе ничего не угр-р-рожает. Можешь смело идти впер-р-ред, хозяин там в кабинете завис.

Хорошо, что Алохар остался со мной рядом. С ним было как-то намного спокойнее шагать по этой витиеватой дорожке, которая казалась бесконечной и довольно жуткой.

— Что это за странное место? — почему-то шепотом спросила я. — И долго идти до Калипсо?

— Зависит от силы волшебника, — пояснил Алохар. — Это одна из защитных стен, она не дает сюда войти слабым магам, котор-р-рым может навр-р-редить энер-р-ргетика кабинета хозяина. Это теневой пер-р-реход. Слабый маг, вошедший сюда, может годами бр-р-родить тут и так не дойти до конечной точки. Ты пр-р-ройдешь минут за пять, навер-р-рное. Хозяину достаточно сделать один шаг.

Бродить годами… Бр-р-р.

Я поежилась от такой перспективы.

— Со стороны домик выглядит маленьким и очень обычным, — задумчиво произнесла я, осторожно шагая по мерцающим самоцветам, которые ярко загорались на несколько секунд под моими ногами. — Но, кажется, Калипсо что-то сделал с кабинетом, изменил его магически, используя магию хаоса, да? А зачем он это сделал? Чтобы кто-то лишний не заходил?

— И чтобы что-то лишнее не выходило, — добавил Алохар. — Здесь действительно бывают такие мощные вспышки заклинаний, котор-р-рыми лучше не пугать остальных. Хозяин очень заботиться об этом. Магия Эффу — это мощная магия. Чтобы овладеть ей, нужно много пр-р-рактиковаться. Но это невозможно делать на обычном полигоне, не навр-р-редив остальным и не запугав их до смер-р-рти. Поэтому хозяин окр-р-ружил себя защитным куполом, очень сложным и мощным. Здесь он может сколько угодно пр-р-рактиковаться в том, что другим лучше лишний р-р-раз не видеть.

— А-а-а, я так понимаю, это еще связано с тем, что у Эффу магия очень тяжелая, да? Она такая… как камень. Тяжелая и навевает страх. На глубоком подсознательном уровне. А Калипсо не хочет, чтобы его боялись свои же…

— Совер-р-ршенно вер-р-рно, — прокаркал Алохар. — Высшая магия хаоса всегда связана со стр-р-рахом. А хозяин очень не хочет, чтобы его боялись. Его и так чуть ли не весь Фор-р-рланд боится и называет темным властелином.

— Что, в общем-то, примерно так и есть, — хмыкнула я. — Но я тебя поняла. Спасибо за объяснения! Это очень заботливо с его стороны, действительно. Ладно, поглядим, что там ждет меня впереди…

И прибавила шагу, чтобы скорее достигнуть далекой светящейся точки впереди.

Алохар оказался прав, и я прошла весь коридор минут за пять примерно. Интересно, что по ходу моего движения пространство как будто постоянно менялось и словно бы приближало меня к конечной цели, потому что далекая светящаяся точка впереди приблизилась намного быстрее, чем это произошло бы в обычном мире в обычных условиях, без пространственных искажений. Наверное, если бы в коридор попадал кто-то не тот, то пространство наоборот бы бесконечно растягивалось… Ой, даже думать не хочу об этом. Жутко.

У меня слегка закружилась голова, пока я шагала по коридору. Кажется, местная магия хаоса была мне не особо по душе. Вдобавок ко всему меня начало слегка мутить.

— Это из-за очень высокой концентр-р-рации темной магии, — объяснял Алохар. — Тут концентр-р-рат такой сильный, что всем не очень хор-р-рошо будет.

— А как же Эрик? Его тоже мутит? Он же белый маг до мозга костей. И он постоянно тут ошивается.

— Его не пр-р-росто мутит, его довольно сильно тошнит, — Алохар издал звук, похожий на ехидный смешок. — Он всегда мучается, когда сюда пр-р-риходит, ему даже всякие зелья помогают лишь ненадолго.

— Ох… Бедный братишка…

Я представила себе, каково тут брату чуть ли не каждый вечер терпеть всё это, и меня предернуло. Так себе удовольствие, мягко скажем.

— Поэтому Эр-р-рик любит шутить на тему того, что его уже тошнит от моего хозяина, — с усмешкой добавил ворон. — Шутка шуткой, а его от хозяина действительно сильно тошнит, когда тот начинает здесь агр-р-ресивно колдовать.

— Ка-а-ак я понимаю Эрика, — с улыбкой протянула я.

А потом шагнула, наконец, в некое пространство, которое, видимо, и являлось непосредственно кабинетом Калипсо. В первую секунду зажмурилась от яркого света, после темного коридора помещение казалось ослепительно ярким.

Вот тут всё выглядело почти по-человечески. Деревянный стол, стулья, стеклянный чайный столик с чайником чая — имбирного, судя по его цвету и имбирно-лимонному аромату в комнате.

Ну, почти по-человечески: стены тут все-таки тоже были сотканы будто из магии. А вот окно, кстати, выглядело самым обыкновенным и вело на улицу, где я и стояла несколько минут назад. Так странно…

Мне хватило одного взгляда на Калипсо, чтобы понять, почему как-то ранее Алохар предупреждал меня о вспышках магии своего хозяина со словами «когда увидишь его в таком состоянии в первый раз — постарайся не заорать от ужаса». Потому что зрелище действительно впечатляло.

Калипсо стоял около большого длинного стола, и он натурально светился изнутри. Его кожа будто стала прозрачной, и было хорошо видно, как яркие фиолетовые всполохи словно бы вьются внутри Калипсо, подсвечивая его так ярко, будто на жутковатом фиолетовом рентгене. Какой-нибудь лекарь на моем месте, наверное, сейчас был бы в диком восторге при виде этого темного силуэта скелета и возможности увидеть то, что обычный человеческий глаз увидеть не способен. Самым жутким было смотреть в такой вот дикой «подсветке» на сердце, биение которого сейчас можно было видеть невооруженным взглядом. Это завораживало и пугало одновременно.

А еще с этой странной внутренней «подсветкой» хорошо было видно магическую Искру, потому что концентратом темной магии от нее шарахало так, что магическая Искра стала видимой. И она… изменялась. Меняла свою форму прямо на глазах. Ведь магические Искры, если их сделать видимыми, имеют форму кристалла с красивыми гранями, но цвет кристалла и количество граней у каждого волшебника уникально, и оно меняется с развитием самого волшебника. У ребенка их всего четыре, но по мере роста и развития граней становится всё больше. И вот прямо сейчас я могла видеть, как у золотистой магической Искры Калипсо появляется новая грань, и весь кристалл медленно трансформируется, принимая новую, более сложную форму. Мне доводилось слышать о разных формах магических Искр, но, должна сказать, что про такое количество граней мне еще слышать не доводилось.

— Пр-р-роцесс изменения магической стр-р-руктур-р-ры за счет впитывания в себя новой пор-р-рции умений Эффу, — пояснил Алохар. — Хозяин в такие моменты будто выпадает из р-р-реальности. Обычно это несколько минут длится, но сегодня — очень долго.

— Насколько долго? — шепотом уточнила я.

— Да почти час уже, — ворон недовольно взъерошил перья и щелкнул клювом. — Последний р-р-раз так же мощно хозяина кр-р-рыло очень давно, лишь в пер-р-рвый месяц пр-р-ребывания тут, за Теневой пеленой.

— А почему сейчас так долго?

— Какой-то большой поток усваиваемой энергии, информации. Долго пр-р-риходится обр-р-рабатывать. Не смер-р-ртельно опасно, но лучше бы хозяина ускор-р-рить.

Он вспорхнул и перелетел в дальний угол комнаты, где уселся на спинку стула и принялся деловито очищать свои перышки, словно бы разом потеряв интерес ко всему происходящему. Хотя, наверное, в его исполнении это было нечто вроде жеста «меня тут нет, занят своим делом, не обращай на меня внимания, действуй».

Я нервно сглотнула и шагнула ближе.

— Кэл?..

Он никак не отреагировал на меня. Кажется, он вообще меня не слышал и не чувствовал. Или чувствовал, но был слишком занят внутренними ощущениями, поэтому даже не повернулся в мою сторону. Лишь продолжил смотреть немигающим взглядом на своим записи. Ну, это я так предполагаю, что он уставился на свои записи… Потому что зрачков видно не было — одни лишь горящие фиолетовым светом глаза. Да и черты лица смазались настолько, что я не могла разглядеть линии рта. Волосы Калипсо при этом вились вокруг так, будто он не стоял на твердом полу, а плавал где-то в море, занырнул куда-то прям глубоко, и волосы стали следовать течению воды. Выглядело всё это… эффектно, мягко так говоря. И как-то совершенно нереально, будто передо мной не человек стоял, а какое-то духовное существо. А вообще можно ли сейчас называть Калипсо человеком, или он теперь — нечто другое в человеческом обличии?..

Я медленно вдохнула и выдохнула, подошла еще ближе. Не чувствовала для себя какой-то опасности, лишь ощущала мощные магические вибрации, которые заполнили всю комнату. Темной магией тут фонило так, что было не по себе. Я как будто очутилась в каком-нибудь Дьявольском Ущелье, окруженная высшими демонами… Вот только никаких демонов вокруг не было — был лишь один Калипсо. И я все равно вплотную подошла к нему с замиранием сердца.

Положила руку ему на плечо — осторожно так, невесомо. Фиолетовые всполохи под моей ладонью вспыхнули еще ярче и как будто заискрились в точках соприкосновения. Я ощутила сильную вибрацию в ладони, волосы на затылке аж дыбом встали от мощных магических потоков. Но каких-то болезненных ощущений не было, поэтому я еще раз медленно вдохнула и выдохнула и крепко обняла Калипсо со спины.

Я была очень высокой, но даже моего роста не хватало, чтобы положить голову на плечо Калипсо, я так могла сделать только будучи на высоких каблуках.

Поэтому просто прижалась щекой к спине Калипсо, положила свои ладони ему на точку солнечного сплетения, прикрыла глаза, чтобы меня не отвлекал слепящий фиолетовый свет… и тихонько запела, мурлыкая незамысловатый мотив.

Не то чтобы я умела хорошо петь, да и голос у меня был самый обычный, далекий от моей мамы, которая действительно умела красиво петь.

Но сейчас я пела не для красоты — а просто из эмоций, от всего сердца. Я пела о любви… Немного печальную песню*, но мне нравилась ее мелодия и слова любви в припеве. Нравился ее спокойный ритм — этим ритмом мне будто бы хотелось успокоить Калипсо. Передать ему частичку своего состояния и заставить так же успокоиться вместе со мной.

[*примечание автора: очень рекомендую послушать вам песню polnalyubvi «Для тебя», в моем воображении именно такую нежную песню могла бы петь Лори в этом эпизоде]

Я тихонько пела и одну ладонь переместила выше, чтобы чувствовать биение сердца Калипсо. Оно колотилось в каком-то невероятно быстром темпе, а я дышала медленно, ровно и мысленно отправляла посыл Калипсо, чтобы он тоже начал дышать медленно и ровно.

Слышать Калипсо меня сейчас не мог, зато он явно реагировал на мое присутствие. Сначала я заметила, что хаотичные фиолетовые вспышки, истеричной пульсацией исходящие от Калипсо сначала замедлились, потом стали пульсировать в такт моему пению, потом и вовсе начали затихать. То же самое происходило и с биением сердца: оно начало замедлять свой ход, а в какой-то момент я поняла, что оно бьется в одном ритме с моим.

Но я продолжала петь, петь и улыбаться своим мыслям. Я думала о нас с Калипсо… Вспоминала все те теплые моменты единения, которые обрушились на меня счастливым водопадом за последние дни. Вспоминала нежные прикосновения, страстные объятья, чувственные поцелуи… Вспоминала наши увлекательные индивидуальные тренировки, в которых мы действовали как единый сложный механизм. Вспоминала это удивительное эйфоричное чувство, когда мы объединяем магию и ощущаем ее течение в себе… Я была счастлива, бесконечно счастлива рядом с Калипсо и готова была шагать через все трудности вместе с ним.

— Лори…

Только услышав его тихий голос, наконец, открыла глаза и посмотрела на Калипсо.

К нему вернулся обычный человеческий облик, кожа больше не казалась прозрачной, фиолетовое свечение исчезло, вот разве что в длинных волосах все еще гуляли фиолетовые искорки, но сами волосы выглядели уже почти обычно. Глаза вновь стали серыми и сейчас смотрели на меня с неким смущением, что ли?

— Лори… — снова выдохнул Калипсо.

Он развернулся ко мне и заключил в крепкие объятия. Прижал к себе, уткнулся носом в макушку, перебирая пряди черных волос.

— Прости, если напугал тебя, — шепнул он. — Не хотел, чтобы ты меня видела в процессе теневого становления… зрелище так себе. Вряд ли тебе понравилось.

— Ну-у-у, зато увидела воочию, как бьется твое сердце, — хмыкнула я. — Когда бы я еще посмотрела на такой дивный рентген?

Калипсо тихонько рассмеялся, поднял мою голову за подбородок, чтобы коснуться губ поцелуем. Таким долгим и чувственным, м-м-м…

Не знаю, сколько мы так простояли, просто наслаждаясь объятьями. Мы оба никуда не торопились и просто ласкали друг друга, перемежая нежные объятья с порхающими поцелуями. Легкими, как прикосновения крыльев бабочки. Почему-то сейчас хотелось именно таких порхающих ласк.

Мне было хорошо и спокойно, я уже почти привыкла к этому странному кабинету и просто сосредоточилась на Калипсо. А вот он был далек от расслабленного состояния почему-то.

— Кэл… что-то случилось? — спросила я, обхватывая теплыми ладошками его лицо и заглядывая в глаза, в которых еще оставались мерцающие фиолетовые искорки. — Ты сегодня даже Алохара напряг своим состоянием.

Калипсо хмыкнул и покосился на ворона, который так и сидел в углу кабинета и усиленно делал вид, что его тут нет, и он чрезвычайно занят чисткой перьев.

— Загрузка в меня энергетической информации идет вспышками. Раньше вспышки всегда были длительные, потому что структура моей магической Искры менялась ежедневно. Потом вспышки стали короткими, занимающие от силы пять-десять минут. Это процесс вовсе не приятный, он довольно болезненный. И если процесс затягивается по времени, то от этой боли я на время словно бы выпадаю из реальности. Мне тяжело самому выбраться из этого состояния, потому что я начинаю ходить по тонкой грани потери телесности и перестаю контролировать течение времени. Поэтому Эрик периодически вышибает меня из этого состояния подзатыльниками, — усмехнулся Калипсо. — Ощутимыми, дубасит он от души, явно отводит душу, зато срабатывает моментально. Но-о-о, знаешь, твои методы возвращения меня в реальность нравятся мне намного больше, — добавил он с улыбкой, целуя меня в висок. — Сегодня впервые за несколько месяцев я снова ушел в пограничное состояние…

— Почему? — шепотом спросила я. — Что стало тому причиной?

— Время неумолимо приближается, — негромко ответил Калипсо, задумчиво глядя на свой перстень с самоцветами. — Что-то зреет в воздухе. Мое чутье, помноженное на чутье Эффу, подсказывает, что до выхода на финишную прямую осталось недолго. Эффу активизировался за последнюю неделю и стремится улучшить наш контакт, будто опасается не успеть. Он торопится, и это сказывается на моих резких энергетических скачках.

Он поджал губы, невидящим взором уставившись куда-то в пустоту. Вид у Калипсо сейчас был задумчивый, напряженный…

— Боишься? — прямо спросила я. — Я понимаю, что ты не будешь показывать все эмоции своим подопечным, для которых ты вынужден быть примером для подражания. Но от меня ты можешь не скрывать свой страх. Ведь это нормально — испытывать страх. Тем более в таких ситуациях, как наша. Мы хоть и фортемины, но не железные же…

— Боюсь, — тихо отозвался Калипсо, неожиданно не став отнекиваться, хотя я ожидала обратного. — Очень боюсь допустить какую-то ошибку и потерять тебя, Лори. А еще боюсь потерять ребят… Я очень хочу, чтобы все мои подопечные выжили в этой битве, Лори. Но выйти живыми вообще всем из этой битвы, наверное, не представлется возможным… И я боюсь потом считать количество погибших. Как мне потом жить с мыслью о том, что кто-то погиб, потому что я его неидеально подготовил? А я не могу идеально подготовить каждого, потому что на это должны уйти годы… На раскрытие каждого мага нужно потратить планомерно лет пять минимум, а у нас нет этого времени. Делаю всё что могу в наших условиях, но понимаю, что все равно этого может быть недостаточно. Мои подопечные — очень сильные и опасные маги, они все очень стараются… но наш противник еще опаснее и сильнее нас всех вместе взятых. Да и нас не так уж и много…

— Есть еще инквизиция и фортемины, — напомнила я, заправив Калипсо прядь волос за ухо. — Не забывай о том, что мы не одни в этой битве. Да, конечно, Морис физически не сможет подтянуть всех инквизиторов до желаемого уровня, но они работают, и все они выйдут к нам сражаться плечом к плечу. И фортемины…

— За них я тоже боюсь, — вздохнул Калипсо. — Вообще не хочу, чтобы кто-то умирал. Мне так жаль, что я не могу просто выйти и один на один сразиться с этой теневой тварью… Мне жаль, что я вынужден вмешивать в это чужие судьбы. Я не хочу этого. И мне очень горько от понимания того, что этот Эйзерес — не просто какой-то непонятный сбрендивший волшебник, а мое темное зеркало…

— У тебя ощущение, будто это не Эйзерес кашу заварил, а ты во всем виноват? — понимающе хмыкнула я. — Будто бы весь этот хаос в мире — твоих рук дело?

Калипсо медленно кивнул.

— Умом понимаю, что это не так, но не могу избавиться от этой навязчивой мысли. Мы с Эйзересом — абсолютно разные личности, но одновременно — личность с одним и тем же началом. И настолько разным продолжением… В этой битве я должен победить самого себя. Во всех смыслах того слова… Даже чтобы этот треклятый перстень активировать, я и то должен побороть самого себя и научиться прощать по-настоящему, а не на словах, — проворчал Калипсо, вновь кинув раздраженный взгляд на перстень с самоцветами.

Он вновь тяжело вздохнул и потянул меня за руку на выход.

— Идем на улицу, Лори. Кажется, мне нужно выплеснуть излишки теневой магии в землю…

— Будешь взращивать очередное дерево? — улыбнулась я.

Калипсо кивнул, и в следующий миг мы вновь шагнули в странный сумеречный коридор. За руку с Калипсо я прошла коридор за считанные секунды, но при этом ощущала сильное сопротивление материи, которая будто бы не хотела меня так быстро отпускать.

В распахнутую дверь выпорхнул Алохар, который обогнал нас с громким карканьем и уселся на ветке ближайшего дерева.

А я вздохнула полной грудью свежий воздух, наслаждаясь приятной атмосферой обычного реального мира. Голова только немного кружилась после быстрого перехода через теневой коридор. Я обернулась и посмотрела на здание, из которого мы только что вышли. С виду — дом как дом, ничего не указывало на то, что внутри тебя ожидает крайне необычный переход по волшебному коридору. Чудеса да и только…

Мы подошли к нашему домику, и я с интересом наблюдала за тем, как Калипсо садится на одно колено и кладет ладонь на землю. Ладонь засветилась, заискрилась фиолетовыми всполохами, от нее в землю ударила энергетическая вспышка, и земля вокруг тоже запульсировала фолетовым свечением. А потом Калипсо начал медленно приподнимать ладонь, и под ней прямо на глазах стало расти какое-то растение. Я не сразу поняла, какое именно, но спустя пару минут стало понятно, что это еще один розовый куст, которых вокруг нашего домика было уже несметное множество, и от которых пахло изумительно. Куст рос с совершенно неестественной скоростью, и вскоре моему взору предстал нежный бутон, который раскрылся алыми лепестками, являя собой настоящее чудо природы.

— Этот мир такой прекрасный, — негромко произнес Калипсо, невесомо проводя кончиками пальцев по раскрытым лепесткам розы. — В нем столько красоты… В нем живет множество замечательных людей, выдающихся и не очень, магов и не волшебников. В нем столько ярких эмоций, ради которых стоит жить. Страшно всё это потерять, Лори. Мне, черт побери, действительно есть что терять… и не только мне — всем нам. Что будет, если я не справлюсь?

Я подошла к нему вплотную и сначала просто положила руку ему на плечо, а потом наклонилась, обнимая со спины, обхватывая за шею.

— Мы сделаем всё, чтобы сохранить эту красоту и преумножить ее, — сказала я уверенно, чмокнув Калипсо в щеку. — Ты не один — мы сделаем это вместе. И все вместе — обязательно справимся. Как бы трудно не было, но мы найдем решение проблемы — вместе.

Калипсо усмехнулся.

— Надо же… Совсем недавно это я тебя успокаивал и убеждал, что найду решение твоей проблемы с дисбалансом магии, а теперь ты успокаиваешь и убеждаешь меня, что мы обязательно справимся с одной, но очень глобальной проблемой раскола мироздания. И когда мы успели поменятся ролями?..

— Настал мой черед воодушевлять тебя, — заулыбалась я. — А мне теперь ничего не страшно. Если уж моя несносная проблема с дисбалансом магии оказалась решаема, то и все остальное нам будет по плечу. Лишь бы рядом с тобой быть…

— Обожаю тебя, — выдохнул Калипсо мне в губы. — Что бы я без тебя делал, моя фееричнейшая илунари?

Вопрос был риторический и потонул в поцелуе — продолжительном и таком трепетном, что я внутренне плавилась от нежности и переизбытка эмоций. Ох, ради одних только этих поцелуев стоит бороться за этот мир, черт возьми! Ради нас, ради нашего будущего. И мы обязательно справимся — вместе.

Глава 28. Развилка

— Браво, Лори!

Калипсо даже не удержался и поаплодировал мне на эмоциях. Глаза его светились чистым восторгом, когда я бесшумно приземлилась, быстро принимая обратно человеческий облик после продуктивной тренировки в обличии фурии.

Переход из одного состояния в другое теперь проходил очень легко, за считанные секунды. Я уверенно чувствовала себя в небе, в теневом мороке, легко управляла своим теневым двойником. Конечно, магию фурии полноценно можно было раскрыть в себе полностью только в течение минимум пары лет, но в режиме наших интенсивных тренировок и отсутствия пары лет на подготовку я выжала себя на все сто, чтобы быть готовой ко всему в нашей пошатнувшейся реальности.

Сейчас я как раз закончила демонстрировать отработанные навыки фурии, и Калипсо восторженно взирал на меня, стоя посреди тренировочного поля.

— Сегодня ты была особенно великолепна, фееричнейшая ты моя, — с гордостью в голосе произнес он.

А я даже почти не устала, потому что научилась быстрее восстанавливать свои силы через связь с Эльграном. Нам еще, конечно, многое предстояло проработать с ним вместе, но прогресс в нашей энергетической связи был очень большой.

Эльграну, кстати, больше не требовалось быть постоянно где-то рядом со мной, поэтому он часто либо пропадал где-то на изнанке мира, либо просто крепко спал, устроившись на ветке дуба, растущего около трапезной. На моего илуна всегда с интересом поглядывали жители нашего теневого штаба, но Эльгран был совершенно не контактный, его не интересовало общение с нашими друзьями-коллегами. Совенок был активным, только когда я вызывала его на тренировку. А, ну еще когда за Теневой пеленой появлялся Эрик — теперь уже с двумя стаканчиками сладчайшего кофе со льдом и ванильным сиропом, который полюбился моему илуну.

Чертовски забавно было каждый раз наблюдать, когда Эрик приходил к нам, вытягивал перед собой руку с одним стаканчиком кофе (чтобы до него не долетели кофейные брызги), а в воздухе тут же материализовывался Эльгран, который с радостным писком «Кофий пришел!!» нырял в стаканчик с кофе и радостно бултыхался там потом около получаса. Эрик всегда при этом смиренно вздыхал и ставил стаканчик с бултыхающимся в кофе Эльграном на столик или подоконник, а сам шел дальше обсуждать дела с Калипсо.

Сейчас мой илун летал неподалеку рядом с Алохаром. Эти двое периодически умудрялись контактировать спокойно и даже действовать сообща, но чаще всего Алохар вредничал в силу характера и пытался как-то спровоцировать Эльграна на вспышку гнева, а потом с возмущенным карканьем от него улепетывал. Мне кажется, что это было что-то вроде развлечения для заскучавшего Алохара.

Когда мы с Калипсо уже пообедали и собирались отправиться на дальнейшую уже совместную тренировку, в трапезную ворвались братья ди Верн-Родингеры и Грей. Все трое были весьма взбудораженные чем-то, вид у них был сильно взволнованный. Они быстро нашли взглядом Калипсо и подскочили к нему, тараторя и перебивая друг друга:

— Кэл!! Там…

— Помощь нужна!!

— Там вообще…

— Что случилось? — напряженно спросил Калипсо, резко выпрямившись.

— Трындец вообще!!

— Там, около Излома…

— Мы сначала, значит, тренировались, значит, а потом, значит, пошли такие мимо…

— Что. Случилось? — раздельно произнес Калипсо строгим холодным голосом. — Кратко и по делу. Грей, отвечай.

— Там, этот… Эйзерес объявился!!

— И что? Он регулярно где-то рядом ошивается. В данный момент он не причиняет вред Теневой пелене, — спокойно произнес Калипсо. — Если бы он нападал на нас, я бы узнал об этом первым.

— Да не в этом дело, — отмахнулся Грей. — Он там сражается с инквизиторами неподалеку от Теневой пелены… с целой толпищей инквизиторов!

— И?

— Он зажал их в энергетическое кольцо, нам хорошо это видно было!!

— И? — все так же без эмоций спросил Калипсо.

— Там смерчи! Там энергетические кольца! Как инквизиторам вылезти из этой засады?

— Дела инквизиции — не мои дела, — сухо произнес Калипсо, и глазом не моргнув.

— Среди них — новый генерал инквизиции, Морис Кларксон, — добавил запыхавшийся Дэйон.

— И Ильфорте Брандт, — еще тише закончил Дельсон.

Калипсо ничего не ответил, но напряженно поджал губы, которые превратились в одну тонкую нить.

В трапезной повисла давящая тишина, все присутствующие внимательно прислушивались к диалогу и не сводили глаз с Калипсо.

— Кэл, они без нашей помощи не справятся, — продолжал тем временем Грей. — Позволь нам выйти за черту Излома и помочь инквизиторам!

— Исключено, — холодно отозвался Калипсо, отложив вилку в сторону и сцепив руки перед собой. — Вам нельзя без меня выходить за черту Излома. Скорее всего, Эйзерес только этого и ждет. Высока вероятность того, что он нарочно решил показать свое лицо и пошел открыто бомбить окраину Форланда, чтобы выманить инквизиторов сражаться с ним перед моим носом. Чтобы я не выдержал и пошел в бой, ну или чтобы вы не выдержали и наплевали на мои запреты покидать Теневую пелену, ослабить вас. Провокация в чистом виде, чтобы заставить нас покинуть безопасную зону. Всё это подстроено. Вестись на эту провокацию — значит, позволить плану Эйзереса идти так, как ему нужно.

— Тогда выйди вместе с нами!

— Рано. Я пока не могу покидать черту Излома, ты прекрасно об этом знаешь. И если мы начнем открытое сражение с Эйзересом, то биться будем до гибели кого-то из нас.

Я поежилась. Калипсо каждый раз так спокойно произносил это «кого-то из нас», что мне всегда становилось здорово не по себе.

— На данный момент я не могу победить Эйзереса, не получив Небесное Благословение, — Калипсо кинул взгляд на свой перстень. — Если я выйду сейчас за Теневую пелену, то лишь протяну время, но все равно проиграю и погибну — без вариантов. И всех вас Эйзерес быстро скосит одним махом, когда завладеет силой Эффу в случае моей гибели. С Благословением у нас хотя бы появится серьезный шанс на победу. А пока что даже хилого шанса нет, Грей.

— Ну неужели ты совсем ничем не можешь помочь? — возмущенно воскликнул Дельсон. — Ты же очень сильный маг, Кэл! Ты самый сильный темный маг в Форланде на данный момент, не считая этой теневой твари! А ты же не тварь бездушная! Ты что, сможешь тут спокойно трапезничать дальше, пока там наши на грани жизни и смерти сражаются? Кэл, черт возьми, там ведь наши близкие люди бьются!

— Мне жаль, — коротко произнес Калипсо, не глядя на Дельсона, вставая из-за стола и явно намереваясь быстро уйти.

— Я тебе твою жалость сейчас знаешь куда засуну? — процедил Дельсон сквозь зубы и угрожающе шагнул вперед.

Судя по его взбешенной физиономии и сжатым в кулаки рукам, он явно намеревался отвести душу парочкой ударов.

Ой-ёй… Вот только дружеского мордобоя сейчас не хватало…

— Тш-ш-ш, спокойно, — придержала его подскочившая Агата, встав между двумя магами, упёршись раскрытыми ладонями им в грудь. — Спокойно, Дельсон. Выдохни. Кэл — не тварь бездушная. Он правду говорит, никому из нас сейчас нельзя выходить за Теневую пелену. Ты же его лучший друг, черт возьми. Посмотри на Калипсо! Не видишь, что ему сейчас душевно больно, что ли?

Лицо Калипсо сейчас было совершенно непроницаемым. Ни один мускул не дрогнул, ни одна морщинка не залегла на лбу.

Но его выдавали глаза. Глаза, в которых плескалась душевная боль и полный раздрай. Не было в этом взгляде ни гнева, ни смирения, ни тем более — безразличия. А еще аура Калипсо буквально звенела — и вовсе не от счастья.

Дельсон явно тоже всё это считал с Калипсо, отвел взгляд в сторону и скривился, всячески выражая свое недовольство.

— Калипсо прав: нам нельзя выходить за пределы Теневой пелены сейчас, — продолжила Агата. — Нас всех просто скосят, без шансов на выживание даже. Это намеренная провокация Эйзереса.

— И что ты предлагаешь? — огрызнулся Дельсон, раздраженно скидывая с себя руки Агаты. — Стоять и смотреть, как там погибают близкие нам люди? Сложить ручки на груди и смиренно ждать?

— Нет, у меня идея получше… Я предлагаю точечно ударить Эйзереса по ауре прямо из Теневой пелены. Всем нам.

Она повернулась к Калипсо и заговорила взволнованно:

— Если мы все жахнем по нему, то сможем отвлечь и ослабить. Не убьем, но заставим отступить в этот раз. Он не станет драться на таких условиях, не станет растрачивать силы попусту. А мы выиграем время для группы инквизиторов, чтобы они смогли отойти в сторону и спокойно телепортироваться, скрываясь в безопасном Штабе. Ты уже несколько раз так делал сам и прогонял смерчи, подобравшиеся слишком близко к Теневой пелене!

— Вот именно, что они подбирались слишком близко, — весомо произнес Калипсо. — Проблема в том, что мои удары с этой стороны Излома могут распространяться максимум на сто метров вперед. Дальше я попросту не дотянусь. Вы — тем более. Ваши удары растянутся на пятьдесят, ну максимум семьдесят метров вперед. Дальше — никак. А, судя по вашим описаниям, сражение происходит сильно дальше. До туда я не дотянусь, стоя на границе Излома.

— Так а если как-то приманить Эйзереса поближе? — предложила я под одобрительный кивок Агаты. — Заставить приблизиться на нужное нам расстояние вместе со всеми его смерчами и группой инквизиторов?

Калипсо глянул на меня заинтересованно и вопросительно вздернул бровь.

— Но как? Есть конкретные предложения?

— Думаю, наши с тобой фамильяры как раз и могут в этом помочь, — хмыкнула я, выставив перед собой руку, на которой тут же по моей мысленной просьбе материализовался крошечный совенок. — Они вдвоем вряд ли справятся… Но нас ведь тут много, верно? — я оглядела собравшихся вокруг волшебников. — К тому же… ты не знаешь всех умений моего малыша. А мы с ним буквально сегодня утром отработали один весьма эффектный прием. Я не успела тебе об этом рассказать. Но, мне кажется, сейчас будет как нельзя кстати использовать это умение Эльграна. Я точно уверена, что он способен помочь нам в сложившейся ситуации.

Калипсо заинтересованно посмотрел на совенка, но промолчал в глубокой задумчивости. Взгляд его, однако, стал более живым и не таким отсутствующим.

— Не у всех из нас есть фамильяры, — вздохнул Грей. — Не у всех есть такие сильные излишки магии, что им нужен теневой помощник. Ну или вторая ипостась мешает: я вот огненный дракон, мне илун такого рода по магическому статусу не положен.

— Но все равно нас тут много, и штук двадцать илунов, наверное, наберется, да? — оглядела я коллег, которые окружили нас со всех сторон и напряженно ожидали, до чего мы договоримся.

— Где-то так, — медленно кивнул Калипсо, хмуро глядя на меня.

— Вспомни, как Алохар мешал Эйзересу в день срыва Печати Мироздания. Алохар не мог нанести ему серьезный и уж тем более — смертельный урон, но мог здорово мешать, отвлекать, сбивать с толку. Если наши илуны объединятся, они смогут заставить Эйзереса подступить ближе к нам.

— И мы сможем создать безопасный коридор для наших коллег из инквизиции, чтобы они смогли уйти в сторону и телепортироваться, — горячо поддержала Агата и вновь повернулась к Калипсо. — Но нам нужна твоя помощь и твое одобрение. Что скажешь?

Калипсо надолго умолк, обдумывая всю сложившуюся ситуацию. Ну как — надолго… На несколько секунд на самом деле, но они показались мне вечностью.

Когда нервы звенят от напряжения, то каждая секунда кажется какой-то бесконечной.

— Ладно… Это может сработать, — наконец, произнес Калипсо. — Но учтите, что мы все очень рискуем. Делайте строго что я скажу. Если я скажу отступать — вы безропотно отступите.

— Риском нас не напугать, — усмехнулся Дельсон, радостно потирая руки.

Он широко заулыбался и в целом выглядел весьма воодушевленным и готовым ко всему.

— Вас не напугать, а мне чрезвычайно важна жизнь каждого из вас, — жестким тоном произнес Калипсо.

— Но другие инквизиторы и наши коллеги тоже чрезвычайно важны, не меньше нас… — начал было Грей.

— Слушай, Грей, можешь считать меня скотиной и распоследней тварью, но мне жизнь всех вас, моих подопечных, вообще важнее жизней других людей, — отчеканил Калипсо. — И если у меня будет стоять категоричный выбор, кого защищать — вас или кого-то другого — я выберу вас. Думай обо мне что хочешь.

Он снова тяжело вздохнул, отошел в сторонку от нас и прикрыл глаза, тщательно разминая кисти рук, настраиваясь на какое-то серьезное колдовство.

— В такие моменты Кэл чертовски напоминает мне Наставника, — тихонько произнес Дэйон за моей спиной. — Тот аналогично всегда говорит. И точно так же жизнь любого фортемина ставит выше жизни любого другого человека, и если стоит жесткий выбор, кого защищать, то выбирает нас.

— Ага, я сейчас тоже дежавю словил, — так же тихонько произнес Нолан за моей спиной.

Я одобрительно хмыкнула. Мне чем дальше, тем Калипсо вообще всё больше и больше напоминал своего отца. Эдакую темную версию Наставника. С акцентом на совсем другую магию, но с аналогичным подходом к своему любимому делу.

— Давай, Эффу… Мне нужны твои руки, — негромко произнес Калипсо тем временем, так и не открывая глаз и продолжая разминать кисти рук.

— Что он делает? — пробормотала я, нахмурившись.

— Тш-ш-ш, — Агата приложила указательный палец к губам. — Ему сейчас лучше не мешать. Смотри.

Какое-то время со стороны казалось, что ничего не происходит. Калипсо просто стоял на месте с закрытыми глазами, очень медленно вдыхая и выдыхая. Он при этом согнул руки в локтях и поднял их наверх, растопырив пальцы в разные стороны, как если бы надевал перчатки. Полы его черной мантии с золотой окантовкой трепал холодный ветер. Ну же, чего он ждет?

Как раз в этот момент руки Калипсо начали светиться. Вернее, сначала ярко вспыхнул браслет-татуировка на руке, руны на нем замигали и словно бы засияли изнутри очень ярким светом. Потом обе руки Калипсо засветились ярким фиолетовым светом, выглядело это так, будто по ним от локтя до кончиков пальцев быстро-быстро росли светящиеся фиолетовые жгутики, плотно облегающие кожу подобно световым перчаткам.

Земля под нашими ногами при этом завибрировала… я прям почувствовала, как от Калипсо в разные стороны исходят ощутимые волны магии. Они не были болезненными, но и не являлись приятными. И вызывали стойкое желание отойти подальше. Впрочем, я заметила, что некоторые из наших коллег действительно сделали пару шагов назад и вздохнули с явным облегчением.

— Я готов. Идем, — коротко произнес Калипсо.

Я поежилась от того, что его голос звучал совсем не человеческим. А странно искаженным, многократно усиленным. Такой голос я от него слышала в тот день, когда мы все сражались с Эффу… Собственно, это и был голос Эффу, как я понимаю.

Калипсо медленно выдохнул и открыл глаза, которые, как и руки, светились сплошным ярким фиолетовым светом.

Глава 29. В глазах двоится

[парой часов ранее, в Инквизиции Генерального Штаба]

День у инквизиции сегодня не задался. Мало того что нервные граждане разбушевались на городской площади, требуя смены правительства в министерстве магии, так еще и очередные смерчи задали жару и были как никогда разрушительными. Юг Форланда прямо-таки пошел в разнос, там сейчас работал большой отряд инквизиторов по устранению последствий.

— Зачастили они в последнее время, — недовольно ворчали инквизиторы между собой.

Но сегодня смерчи не только зачастили, но и усилились, словно бы перейдя на какой-то новый уровень разрушений. Да и цвет смерчей был не обычным фиолетовым, а фиолетово-красным. Алые всполохи яркими пятнами пылали в энергетической воронке, периодически напоминая жуткие огромные глаза. Что бы это значило?

— Такое ощущение, что он психует, этот Эйзерес, — медленно протянул Морис, стоя на смотровой площадке здания Генерального Штаба и внимательно глядя на странный фиолетово-алый смерч, виднеющийся вдали. — Траектория очень странная и рваная, будто нервная, дерганая. Видите, как он идет зигзагом, и как при этом изгибается верх воронки? Выглядит очень подозрительно. Я чувствую специфичные импульсы теневой магии.

— Коллеги докладывают, что наш отряд быстрого реагирования не справляется, — негромко произнесла высокая рыжеволосая женщина, сверяясь с информацией на связном артефакте. — Эти смерчи имеют какую-то иную магическую составляющую, с которой наши инквизиторы не понимают пока, как справиться. Все привычные блоки работают слабо. Местных жителей защитили, успели спрятать, но вот с защитой домов беда.

— Значит, придется и мне самому принять участие, — спокойно произнес Морис.

— Но, генерал, вы вроде говорили, что пока не планируете осуществлять самостоятельные вылазки из Штаба, — неуверенно напомнила рыжеволосая женщина. — Вы уверены, что вам стоит рисковать и покидать здание Штаба?

— Я уверен, что мне стоит защищать Форланд, если другие бойцы не справляются с возросшим уровнем угрозы, — уверено произнес Морис. — Со мной пойдут три первых боевых отряда. Выходим немедленно.

— Так может он нарочно выманивает всех сильных инквизиторов из Штаба?.. — взволнованно спросил голубоглазый инквизитор, который как раз был начальником одного из трех первых боевых отрядов.

— Выбора нет, все равно нужно идти останавливать это безобразие, — вздохнул Морис. — Кто, если не мы?

— Но это слишком опасно! — продолжать гнуть свое инквизитор, нервно комкая в руках длинный фиолетовый шарф с гербом инквизиции.

— У нас вообще не особо безопасный год выдался, если вы не заметили, Гелтиш, — хмыкнул Морис.

И обратился уже ко всем, быстро раздавая указания каждому инквизитору. Все слушали внимательно и молча, один лишь Гелтиш Крентон нервно переступал с ноги на ногу и не выдержал — прервал в один момент раздраженным голосом:

— Генерал, это безрассудно! Я отказываюсь в этом участвовать!

С этими словами он в сердцах швырнул фиолетовый шарф себе под ноги и возмущенно скрестил руки на груди.

Здесь, на смотровой площадке двадцать пятого этажа Генерального Штаба сейчас собрались почти все начальники различных отделов инквизиции. Все они ждали дальнейших распоряжений генерала в связи с форс-мажорной обстановкой в городе, и никто из инквизиторов не последовал примеру своего вспылившего коллеги. На него лишь глянули с удивлением, недоумением, осуждением. Рыжеволосая женщина возвела глаза к небу и одними губами произнесла «вот идиот…».

Морис тем временем молча повернулся к Гелтишу и одним резким жестом сорвал нашивку с эмблемой инквизиции на мантии инквизитора. Коротко произнес:

— Уволен.

Гелтиш опешил. Аж рот распахнул и вытаращился на Мориса дикими глазами. Какое-то время хватал ртом воздух, наблюдая за генералом, который щелчком пальцев сжег сорванную нашивку с эмблемой инквизиции (в которой был вшит пропускной жетон), направился в сторону выхода со смотровой площадки. Потом кинулся к нему, беспардонно хватая генерала за локоть и отчаянно пытаясь обратить на себя внимание.

— Но… Но как же… Я же… Как же… Господин инквизитор!!! Генерал! Я же столько всего для инквизиции сделал, вы не можете вот так просто вышвырнуть меня! Я имею право отказаться от миссии, которую считаю слишком опасной для себя! Пусть этим занимаются бойцы, которых и натаскивали на то, чтобы…

Морис молча и все так же не оборачиваясь скинул с себя руку коллеги, прищелкнул пальцами, и инквизитор схватился теперь уже за свой рот… которого больше не было. Заклинание абсолютной немоты временно полностью лишило инквизитора способности разговаривать, словно «стерев» рот с лица.

— Слышать вас больше не хочу, Гелтиш, — холодно произнес Морис, не глядя на мужчину. — Шагом марш из инквизиции, слабакам и трусам здесь не место. У нас военное положение, если вы не заметили. На кой черт вы шли в боевой отдел инквизиции, если не в состоянии брать на себя ответственность и идти вперед тогда, когда это действительно нужно? В инквизицию приходят не за щедрым жалованьем и разминочными сражениями в безопасных тренировочных залах. Щедрое жалованье тут платят за ответственность, риск и смелость.

И уже громче произнес, так, чтобы все вокруг слышали:

— Если еще кому-нибудь страшно высовывать свой нос из Штаба, и вы не желаете выполнять свои обязанности инквизитора, то прямо сейчас сдавайте свои полномочия и покидайте инквизицию навсегда, я тут никого не держу. Пробуйте себя где-нибудь в канцелярии при министерстве магии, там бюрократы не рискуют жизнью. Вы шли в инквизицию, вы должны были знать, куда шли. Мы — армия Форланда и обязаны защищать граждан. Если вы не в состоянии защищать, то освободите свои места для других волшебников, желающих занять ваш пост и не трясущихся от страха при виде неопознанных смерчей. Мне нужна команда, которая будет со мной работать. Я не боюсь ни смерчей, ни любой другой дряни и готов до последней капли собственной крови стоять за Форланд горой. Кто пришел в инквизицию ради высокого жалованья и с намерением отсидеться в теплом кабинете, пока другие рискуют своей жизнью, тем не место в инквизиции. Я не генерал Мэколбери, я закрывать глаза на безделье не буду. Либо работайте — либо шагом марш отсюда. Возражения есть?

Ни возражающих, ни желающих остаться без жетона инквизиции больше не нашлось, и вся компания инквизиторов спешно последовала за генералом на выход из Штаба.

— Господи, какое счастье, что Морис теперь генерал, — шептала тихонько Ханна, замыкающая толпу инквизиторов. — Работать в инквизиции сразу стало проще и в тысячу раз приятнее. Работы у нас всегда было много, зато теперь идиоты больше не мешают, а если вякают, то вылетают на раз-два. Обожаю Мориса!

— Ты это говоришь уже в который раз за неделю, — прыснул от смеха Дейв, который шел рядом с Ханной.

— И готова повторить еще миллион раз. Я с него тащу-у-усь!

Она аж глазки театрально закатила и ладошки к груди прижала.

Дейв возмущенно ткнул ее локтем в бок.

— Эй, ты же вроде как с меня ещё утром тащилась!

— С тебя по-другому тащусь, — отмахнулась Ханна. — Как с моего мужчины. А с Мориса я тащусь, просто как с музейного экспоната. Трогать нельзя и даже смертельно опасно, зато им можно любоваться и бесконечно восхищаться.

Она на всякий случай огляделась по сторонам, чтобы убедиться, что рядом нигде нет Флорианетты Кларксон-Габруа, супруги генерала.

Дейв, тихонько посмеиваясь, поторопил Ханну на выход.

Несколько минут спустя большой отряд инквизиторов уже активно работал на месте разбушевавшихся энергетических смерчей, всеми силами пытаясь повлиять на воронки, как-то ослабить их, не дать им пройти дальше. Однако противостояние смерчам сегодня было по-настоящему адское.

Инквизиторы не справлялись. Энергетические вихри разбили большой отряд, будто бы намеренно отделяя одну группу инквизиторов от остальных. От проливного дождя аж шипел асфальт, было очень трудно вообще работать в такой обстановке, порой даже коллег, стоящих в паре метров от тебя, было сложно разглядеть, не говоря уже о чем-то большем. Энергетические воронки старательно пытались оттеснить группу особо активных инквизиторов, которые пускали в ход наиболее опасные чары, но даже те не оказывали нужного действия. В попытке защититься, избежать попадания под смерчи, инквизиторы отступили ближе к Теневой пелене в надежде, что местный энергетический резонанс помешает смерчам. Однако три воронки продолжали надвигаться на волшебников, а из самой большой центральной воронки в какой-то момент вырвались странные черные плети, имеющие теневую природу. Эти самые плети создавали дополнительные энергетические завихрения, которые постепенно окружали и мешали инквизиторам просто уйти в сторону и телепортироваться куда-нибудь подальше.

Так вышло, что в этой группе инквизиторов оказался не только Морис, но и Ильфорте Брандт, который ранее тоже прибыл на помощь для устранения разрушительных смерчей. Эти два мага сражались плечом к плечу, стоя в авангарде группы инквизиторов, защищая их от усилившейся энергетической атаки. Магическое давление ощущалось прямо-таки физически тяжелым прессом, который медленно, но верно отодвигал инквизиторов из города и окружал их.

Волшебники тихо переговаривались — тихо, но слух у обоих был хороший, так что они слышали друг друга даже в творящемся вокруг бедламе.

— Ну что? Помирать так с музыкой? — мрачно произнес Морис, широким жестом проведя по воздуху для отражения очередной атаки огненными всполохами.

— Черта с два, я не планирую помирать в ближайшую тысячу лет как минимум, и тебе не советую! — весело отозвался Ильфорте, хотя в его веселости чувствовалась несколько истеричная мрачность. — Мне Эрик тонко намекал на то, что у меня слишком высокие шансы прожить еще хренову тучу лет и выносить мозг дальше, так что я планирую постараться воплотить это в реальность!

— Эрик, Эрик… Где он вообще шляется, когда так нужен? — проворчал Морис, соединяя свою магию с магией Ильфорте и выставляя дополнительный защитный барьер перед полетевшими в волшебников алыми острыми копьями, вылетевшими прямо из энергетической воронки.

— А Хааск его знает, ни с кем не связаться, — цокнул языком Ильфорте, кинув короткий взгляд на связной браслет-артефакт, на котором сейчас не горела ни одна лампочка. — Нас слишком близко к Теневой пелене оттеснили, здесь зона раскола, связные браслеты больше не работают.

— Что делать будем? Отбиваться до последнего и ждать подкрепления из Армариллиса? Наши все равно должны с минуту на минуту узнать, что нам нужна помощь, и прийти на подмогу.

— Ну да, а что нам еще остается? Выстоим, Морис, мы слишком живучие, чтобы не выстоять!

— Ну это при условии, что эта мразь, управляющая смерчами, не пойдет в более активную атаку, — пробормотал Морис. — Хм, кстати… Смотри, там кто-то есть.

Взгляд его был направлен в центр самой крупной энергетической воронки, которая становилась всё более алого цвета с редкими фиолетовыми всполохами, а не наоборот. Из центра этой самой воронки кто-то шагал вперед, к инквизиторам… Кто-то очень высокий, уверенной такой походкой победителя.

По мере приближения можно было разглядеть, что это мужчина в темно-синей мантии, с очень длинными белыми волосами. На лице его застыла мрачная ухмылка, а глаза натурально светились ярким фиолетовым цветом.

— Кто это? — послышались встревоженные возгласы инквизиторов вокруг.

— Калипсо Брандт, что ли?..

— Рэйнард, ты идиот? — громко возмутился темноволосый мужчина. — Не видишь разницу в ауре, что ли?

— Сам ты идиот! — огрызнулся инквизитор по имени Рэйнард. — Ты присмотрись как следует и поймешь, что ауры чертовски похожи! Не полностью идентичные, но мы и не знаем, как аура Калипсо Брандта изменилась за этот год, так что…

— Кто это, черт возьми? — пробормотал Ильфорте, сильно нахмурившись и напряженно глядя на фигуру неспешно приближающегося мужчины.

— Видимо, тот самый некто, кого Калипсо назвал Эйзересом, — вздохнул Морис. — Наверное, он нарочно принял облик Калипсо, чтобы сбить нас с толку. И такой могущественный маг наверняка умеет имитировать чужие ауры.

— А что, если это настоящий Калипсо?.. — послышался чей-то неуверенный голос за спиной генерала.

— Разумеется, настоящий, — раздался ленивый голос идущего навстречу мужчины. — Настоящий и единственный. Разве могут быть сомнения?

Мужчина вроде бы говорил негромко, но слышали его почему-то все.

И смех его слышали тоже все. Неприятный такой издевательский тихий смех человека, который полностью контролирует ситуацию.

Голос его почти ничем не отличался от голоса Калипсо Брандта, и инквизиторы нахмурились, переглядываясь.

А еще от этого смеха и голоса туманился разум, заставляя инквизиторов терять концентрацию и и пропускать опасные заклинания. Ментальное воздействие сразу на всю группу инквизиторов было не ощутимо физически, даже верховные маги его не почувствовали. Инквизиторов невозможно было сейчас подчинить себе ментально, благодаря индивидуальной защите, которую ранее Калипсо Брандт разработал под руководством Эрика Кларксона. Однако ментальное давление было таким мощным, что не могло не оказывать хоть какое-то воздействие, в виде лёгкой дезориентации, недопустимой в сложившейся ситуации.

— Как тебе мое преображение, а, папенька? — белозубо улыбнулся мужчина, повернувшись к Ильфорте. — Надеюсь, ты в восторге? Гордишься мной? Почему-то не слышу аплодисментов.

Ильфорте отшатнулся, как от пощёчины, на эмоциях чуть не пропустив смертельное алое зарево, которое мужчина в синей мантии резким жестом запустил в Ильфорте, идеально выждав секунду слабости и ударив точечным заклинанием. Подстраховал коллегу Морис, который шагнул вперёд Ильфорте, прикрывая его собой.

— Не слушайте его, он нарочно сбивает с толку! Это не может быть Калипсо, — уверенно произнес Морис, хмуро глядя на мужчину в темно-синей мантии. — Я был за Теневой пеленой, общался с ним и имел возможность лично убедиться в его абсолютной адекватности. Он на нашей стороне и сам жаждет прибить эту гадину, но пока не может выступить открыто против него, я это уже объяснял.

— Но ведь Эффу…

— Бойлз, ты будешь болтать, или делом займемся? — огрызнулся Морис, не переставая ни на секунду плести дополнительные защитные блоки. — Генерал здесь я, и я приказываю слушать только меня! Давай сейчас просто сделаем всё, чтобы… Стоп, что он делает?

Голос Мориса резко изменился и стал, хм… не испуганным, но весьма близким к тому. Глаза Мориса расширились от неприкрытого ужаса, когда он заметил, что идущий в их сторону мужчина очень медленно подергивает за кончики пальцев на своих черных перчатках, явно собираясь снять их.

— Шустрые, да? — тем временем лениво протянул мужчина. — Ну ничего, ничего… Убил один раз — убью и второй… И пусть вашей смертью наслаждаются самые дорогие зрители… Которые не придут вам на помощь, потому что за свои шкуры переживают больше, чем за ваши жизни.

— Нет-нет-нет-нет-нет, нельзя, чтобы он снял перчатки! — взвыл Морис, натурально схватившись за голову. — Калипсо рассказывал мне, на что это существо способно без перчаток… Усилить атаки, немедленно! Левый фланг — пускать в ход любые отвлекающие чары! — скороговоркой заговорил Морис. — Правый фланг — пытайтесь пробить вон то слабое звено, видите, вон там, где…

— Господин Кларксон! Генерал! — перебил кто-то очень взволнованным голос. — А что это такое? У меня в глазах двоится, или там еще один Бранд-младший стоит?..

Ильфорте резко обернулся в указанную сторону и с гулко стучащим сердцем уставился на магов, которые стройным рядом стояли на расстоянии пары метров или чуть меньше за чертой Излома. За пеленой усилившегося дождя и мерцающей стены Теневой пелены сложно было разглядеть лица стоящих там волшебников, но одного можно было распознать точно: высокого мужчину в черно-золотистой мантии с длинными белыми волосами. У него тоже глаза светились ярким фиолетовым светом, а еще таким же жутким светом сияли его руки до локтей.

— Калипсо… — одними губами прошептал Ильфорте, жадно вглядываясь в высокую фигуру волшебника, шагнувшего еще ближе к Теневой пелене и с мрачной усмешкой взмахнувшего сияющими руками.

Глава 30. Наперерез

Может кто из инквизиторов думал, что из-за Теневой пелены сейчас градом полетят заклинания… но вместо них из-за фиолетовой стены пулей вылетело около двадцати черных существ. Ильфорте сначала подумал, что это такие странные вспышки магии, а потом сообразил, что это фамильяры. В виде птиц, кошек, собак, змей и каких-то странных волшебных существ… Все они кинулись на мужчину в темно-синей мантии, в первую очередь цепляя его за руки, отвлекая от того, чтобы снять перчатки. Мужчина досадливо цокнул языком, вынужденный переключиться на фамильяров, на которых не подействовали его защитные блоки и смертельные чары.

Вернее, на мужчину кинулись не все фамильяры: парочка духов в виде черных собак и кошек вцепились зубами в мантии инквизиторов, пытаясь оттащить назад.

— Что они делают? — недоуменно спросила Ханна, которую как раз усиленно тянул назад чей-то фамильяр-собака.

— Они пытаются нас защитить, — задумчиво произнес Морис. — И отвести в сторону, чтобы…

Он с секунду подумал, глянул на еще одного фамильяра в виде большого орла, который как раз своими когтями и крыльями немного сбил траекторию одного смерча, образовав небольшой коридор для прохода.

Потом Морис громко скомандовал:

— Отходим ближе к Теневой пелене.

— Но как же…

— Она ведь может быть опасной…

— А что, если…

— Приказ генерала не обсуждается! — гаркнул Морис. — Отходим к Теневой пелене, останавливаемся в двадцати метрах от нее, быстро, ну же, еще быстрее!

Инквизиторы, больше не задавая вопросов, быстро двинулись в указанную сторону, не забывая на ходу отбиваться от магических вихрей, которые пытались достать до волшебников. Правда сейчас эти вспышки магии больше сосредоточились на фамильярах, от которых пытался отмахнуться мужчина в темно-синей мантии. Фамильяры не приносили ему какой-то существенный вред, но и не давали сосредоточиться на колдовстве, чем знатно гневали мага, судя по его вспышкам магии, которые теперь были окрашены сплошь в алые цвета.

Морис и Ильфорте прикрывали отходящих инквизиторов и сами шли следом, больше не пытаясь нападать на теневого мага, только лишь защищаясь.

Эйзерес — или кто там был этот человек? — явно не хотел приближаться к Теневой пелене и собирался сражаться на расстоянии, судя по тому, как он оставался четко на одной позиции… Но в этот момент взгляд Мориса зацепился за крошечного черного совенка, который молнией вылетел из-за Теневой пелены и бесстрашно полетел в самую гущу событий, напрямую к главной энергетической воронке.

— Эльгран? — удивлённо пробормотал себе под нос Морис.

А он-то куда лезет, этот малыш?..

Однако крошечный совенок летел напролом, в самое пекло, глаза его странно отсвечивали ярким голубым светом. Он издал пронзительный птичий крик, от которого аж в ушах зазвенело, а потом в считанные секунды он начал стремительно увеличиваться. Сначала быстро стал размером с обычную крупную сову, потом — размером с хорошего такого орла, потом… А потом он стал поистине исполинских размеров, больше сравнимых с драконом. Его огромные глаза жутко светились синевой, а чёрные крылья постоянно расплывались, будто бы состояли сплошь из черного дыма, который все время находился в движении. Одним мощным движением крыльев сова — язык не поворачивался больше назвать птичку совенком — буквально сдул Эйзереса на несколько десятков метров ближе к Теневой пелене. Сдул не просто порывом воздуха, а, хм… это была некая мощная магическая вибрация, будто мощная вспышка концентрированной темной магии надавила прессом и заставила сдвинуться с места.

Эйзерес совершенно точно не ожидал такого давления и не смог от него полностью защититься, так что вынужден был отступить, при этом развернувшись к огромной сове с явным намерением растерзать эту пташку немедленно. Лицо Эйзереса было искажено гневом, черты его лица стали смазанными, будто бы магу из-за вспышки ярости стало сложно удерживать свою телесность.

Инквизиторам тоже пришлось несладко от этого взмаха крыльев: силовая волна была такая, что все прижались низко к земле, чтобы не сбивало с ног. Впрочем, Морис при первой же возможности вскочил на ноги и буквально за шкирятник начал поднимать инквизиторов и гнать их вдоль Теневой пелены в образовавшийся более-менее безопасный коридор между энергетическими вихрями. Его создали фамильяры, которые заслоняли собой инквизиторов. А еще, видимо, помогали сами хозяева фамильяров, которые стояли по ту сторону Теневой пелены и заклинаниями очищали дорогу от энергетических вихрей Эйзереса. По вспышкам их заклинаний сложно было понять, какими именно чарами они защищаются, так как все вспышки были одинакового золотистого цвета.

— Бегом, бегом, уходим, быстро, нам помогают уйти, не теряйте ни секунды! — торопил всех Морис, подгоняя вперед. — Дейв — беги вперед и создавай телепортационную воронку в ближайшей точке, где сможешь это сделать, быстрее! Остальные — за ним! Я с Ильфорте буду замыкать.

— А что это такое вообще? — спросила Ханна на бегу, оглядываясь на гигантскую черную сову, зависшую в воздухе над волшебником в темно-синей мантии.

— Чей-то фамильяр, полагаю, — отозвался бегущий следом инквизитор. — Очень сильный, раз смог на эту теневую дрянь повлиять! И хозяин у фамильяра наверняка ого-го! Интересно, кто он?

— Лорелей, — прошептал Ильфорте, замыкающий группу инквизиторов.

Он не мог точно знать, что гигантская сова-фамильяр принадлежит Лоре, но не мог не чувствовать отголоски ее магии. На лице Ильфорте застыла светлая улыбка. Широкая такая, счастливая, восторженная даже, сильно диссонирующая с обстановкой вокруг. Он с откровенным восторгом смотрел на гигантскую сову, раскинувшую свои колоссальных размеров черные крылья.

Но он забеспокоился, увидев, что Эйзерес все-таки снял перчатки и хлестнул по фамильяру алыми плетями, в которые сейчас превратились его руки. Фамильяр попытался уклониться, но он был слишком большим, чтобы успеть вовремя увернуться от быстрой атаки. Фамильяр издал еще один пронзительный крик, но сейчас это было похоже на крик боли. Алые плети разрезали пополам крыло совы, но фамильяр не исчез, не рухнул камнем на землю и не остался без крыла вовсе — но резко уменьшился в размере в два раза, замахал двумя здоровыми крыльями. Из глаз совы вырывались самые настоящие молнии, но Эйзерес легко от них уворачивался и снова взмахивал плетями, целясь в сову. Фамильяр маневрировал в небе и явно пытался улететь в сторону Теневой пелены, но разозленный Эйзерес не давал ему это сделать, будто поставив себе целью уничтожить помешавшего фамильяра любой ценой. Пока что фамильяр держался, но долго ли он так продержится без помощи?..

Чем помочь фамильяру, Ильфорте не знал, потому что самому ему не удалось за всё время битвы хоть как-то навредить Эйзересу.

С гулко бьющимся сердцем он обернулся в сторону Теневой пелены. В ярких всполохах магии и непрестанно вибрирующей фиолетовой пелене было сложно разглядеть лица тех, кто стоял за чертой Излома. Зато хорошо было видно колоссальных размеров энергетические руки — две руки яркого фиолетового цвета, словно бы сотканные из сплошной теневой магии. Они осторожно выползали прямо из стены Теневой пелены, выглядело это довольно странно, будто бы за стеной стоял некий великан, вытянувший вперед свои полупрозрачные руки. Эти самые руки вытянулись далеко вперед на добрую сотню метров и уверенно смахнули все энергетические воронки, сведя их на нет. А еще — вцепились в алые руки-плети Эйзереса, не дав им совершить смертельный удар по сове. Фамильяр тут же воспользовался этой паузой, чтобы уменьшиться в размерах и пулей улететь обратно за Теневую сторону. А Эйзерес тут же обрушился на эти энергетические руки таким мощным градом заклинаний, что Ильфорте поймал себя на мысли, что не знает и половины из них.

Такая мысль крутилась в голове и других инквизиторов, которые пробирались в сторону установленной Дейвом телепортационной воронки, но то и дело оглядывались и со смесью ужаса и восхищения поглядывали на Эйзереса. Его длинные белые волосы сейчас взвивались в воздух от магических волн, в свете алых вспышек заклинаний, с этими руками-плетями он выглядел весьма жутко.

— Кто это такой вообще, черт возьми?! — с благоговейным ужасом вопрошал инквизитор, бегущий в конце вереницы инквизиторов, рядом с Морисом и Ильфорте. — Мистер Брандт, вы в курсе?

— Я… не знаю… — неуверенно произнес Ильфорте.

— Уверены, мистер Брандт? — нервно усмехнулся инквизитор. — Я прошу прощения, не поймите меня неправильно, я ни в чем не хочу вас обвинить, но… этот человек ведь как две капли воды похож на вашего сына Калипсо! Даже аура схожа, черт возьми! Я верю, что это не он, настоящий Калипсо, кажется, вон, за Теневой пеленой стоит… но это что за тварь такая неубиваемая, и почему она именно в таком облике?!

— Но я действительно не знаю. Вот только…

— Вот только что?

Ильфорте промолчал, напряженно глядя в сторону энергетических фиолетовых рук, которые явно пытались прикрыть уход инквизиторов и хоть как-то замедлить Эйзереса.

— Вот только что? — повторил вопрос инквизитор.

— А кого именно я видел в своих видениях? — пробормотал Ильфорте, ни к кому толком не обращаясь.

— М-м-м? О чем вы? — не понял инквизитор.

Ильфорте не ответил, только до боли закусил нижнюю губу, думая о чем-то своем. Во взгляде его читалось жуткое смятение.

— Ваши подопечные круты, конечно, — тем временем продолжил рыжеволосый инквизитор. — Мы тут столько бились без толку, а они даже из-за Теневой пелены не вышли, но всё равно умудрились нам помочь! Вот это мощь! Вам есть чем гордиться, мистер Брандт!

— Это не мои подопечные, — мягко возразил Ильфорте. — Это подопечные моего сына Калипсо.

— В смысле? — инквизитор прищурился, пытаясь разглядеть людей, стоящих за чертой Излома. — Если меня не обманывает зрение, то я вижу там как минимум ди Верн-Родингеров, а мне известно, что они являются фортеминами, а значит — вашими подопечными, мистер Брандт!

— Они больше не мои ученики, — покачал головой Ильфорте, тоже с прищуром глядя на виднеющихся за Теневой пеленой магов. — Я чувствую, что между нами больше нет энергетической связи как Наставника и учеников. У них теперь свой… Мастер. Это он их вымуштровал до такого результата. И подчиняться отныне они будут его указам, а не моим.

В его голосе не было злости, гнева, печали, подобия обиды или любых других негативных эмоций — в нем скорее слышалась гордость. Радость и гордость за сына и за своих подопечных, которые шагнули вперед в своем развитии и выбрали новую дорожку своего будущего.

И даже — восторг. Откровенный восторг читался в глазах Ильфорте Брандта, когда он вглядывался в мерцающую Теневую пелену и стоящих за ней волшебников, замерев на месте на несколько секунд.

— Бежим, чего ты ждешь, черт возьми?! — тем временем проорал Морис рядом. — Нам дают сбежать, надо уходить, эта теневая тварь никуда не делась!

Впрочем, в этот же момент человек-тень, кажется, попросту психанул. Он что-то выкрикнул и исчез в яркой алой вспышке заклинаний, поэтому Ильфорте позволил себе задержаться на несколько секунд и еще раз с надеждой глянуть в сторону Теневой пелены.

С надеждой — потому что Ильфорте кого-то выискивал взглядом. Кого-то определенного.

И таки нашел.

На короткий миг Ильфорте поймал взгляд Калипсо. Хмурого, с недовольно поджатыми губами. Он уже вернул своим рукам обычный человеческий облик, его глаза перестали отливать неестественным фиолетовым светом. Поймав внимательный взгляд отца, Калипсо, казалось, поджал губы ещё сильнее, те почти слились в тонкую нить. Он резко развернулся, полы его черно-золотистой мантии взметнулись в воздух. Со стороны казалось, будто Калипсо уходит куда-то в клубы густого фиолетового тумана.

На устах Ильфорте застыла легкая светлая улыбка человека, который впервые за год на несколько мгновений встретился взглядом со своим сыном. Ему хватило этих мгновений, чтобы понять о состоянии и настроении Калипсо сейчас намного больше, чем можно было передать это словами.

Ильфорте тяжело вздохнул и уже собирался было развернуться к коллегам-инквизиторам, чтобы юркнуть с ними в телепортационную воронку, прикрывая отход инквизиторов в Штаб, контролируя обстановку вокруг и переход по телепортационной воронке, но взгляд его зацепился за странное шевеление в воздухе перед Теневой пеленой. Воздух там в одном месте на высоте примерно человеческого роста пошел мелкой рябью, и Ильфорте прищурился, пытаясь вглядеться в смутные очертания мужчины.

— Иль, ну чего ты застрял! — крикнул Морис за спиной. — Уходим!

— Погоди, там, кажется, этот, хм… Эйзерес, как ты его называл… Он никуда не телепортировался, просто скрылся в теневом мороке, или что-то вроде того… Что он делает?

— Да какая разница, что он делает?! — воскликнул Морис, шагнув к коллеге и хватая его за локоть. — Нам помогли, чтобы мы могли уйти, Иль! Ну же, уходим, нам этого мага не победить, он слишком могущественный!

Он с силой потянул Ильфорте на себя, но тот не сдвинулся с места, напряженно глядя в призрачные очертания Эйзереса, который стал более видимым. Волшебник что-то шепнул, глаза его сверкнули алой фиолетовой вспышкой, а от его рук в сторону Теневой пелены полетела странная энергетическая стрела — очень тонкая, алая и очень длинная. Стрела на секунду замерла, столкнувшись с Теневой пеленой, будто бы застряла в ней… начала ломаться и стала вдвое короче. Но потом стремительно полетела дальше… туда, за Теневую пелену, в сторону уходящих ребят. Траектория полета стрелы была очевидна, и Ильфорте Брандт в ужасе уставился на спину в черно-золотистой мантии, в которую метила стрела. Всё происходило за считанные доли секунды, стрела летела совершенно беззвучно, а Калипсо то ли не чувствовал приближения опасности, то ли так устал после большого выплеска силы, что временно был ослабший, то ли еще что… Ильфорте Бранд не мог этого знать. Но он совершенно точно знал, что любой ценой не допустит попадания красной стрелы в сына.

— Калипсо, БЕГИ! — проорал Ильфорте во всю мощь своих лёгких.

Проорал он это, уже пулей ринувшись за Теневую пелену, чтобы Эйзерес не мог ему помешать, и ускоряя себя магией фортемина, чтобы успеть кинуться наперерез стреле.

Глава 31. Добро пожаловать

[Лорелей]

— Вот тебе и крошка-совенок, — покачал головой Дельсон, с восторгом глядя на моего фамильяра. — Хэй, Эльгран, а ты у нас действительно огромный, оказывается!

Не только он восторгался черным совенком, который сейчас деловито чистил перышки, сидя на моем плече. Он не обращал никакого внимания на волшебников, которые толпились вокруг нас, пытались погладить совенка и восхищенно переговаривались между собой. Никто не ожидал от Эльграна подобных масштабов и стойкости в сражении. Никто и подумать не мог, что в таком крошечном совенке может таиться подобная мощь.

— Какой ты у меня молодец, — улыбнулась я, поглаживая Эльграна. — Я так тобой горжусь!

В крови еще кипел адреналин. Нет, я сама нисколечко не устала, я вообще мало колдовала, больше сосредоточившись на ментальной связи с Эльграном. Но очень переживала за своего илуна, опасалась, что он может пострадать в схватке так, что я потеряю своего илуна навсегда…

В первую очередь адреналин в крови кипел просто от наблюдений за всем происходящим. За инквизиторами, которых мы едва успели защитить. За Калипсо, который выглядел потрясающе красиво и опасно с этими своими фиолетовыми руками, гигантскую силовую проекцию которых он выпустил за Теневую пелену. Я вспомнила, что точно такие же энергетические руки смахнули в сторону летящие на Теневую пелену смерчи, когда я спасалась бегством от Клояна и пересекла черту Излома…

И, самое главное: адреналин в крови кипел от наблюдений за Эйзересом. Боже, вы бы видели мои глаза, когда я разглядела эту теневую тварь в центре энергетической воронки…

Почти точная копия Калипсо, разве что черты лица были какими-то более острыми, хищными. Очень схожая походка, жесты, ухмылки. Схожая аура, которую было легко перепутать, если не вглядываться очень внимательно.

Хорошо, что я впервые видела Эйзереса таким на расстоянии, а не в опасной близости в бою, потому что иначе точно впала бы в продолжительный ступор от жуткого диссонанса, возникшего в голове… Знала, что это не мой, не настоящий Калипсо, но все равно было морально сложно осознавать, против какого именно врага мы в этот раз сражаемся. Боги, дайте мне сил пройти весь этот творящийся хаос…

Сам Калипсо тоже был восхищен Эльграном, но он был более сдержан в эмоциях. Он вообще сейчас был больше занят собой и своим восстановлением. Он разминал кисти рук и морщился, будто от боли. Взгляд его был немного рассеянный, слегка расфокусированный. Наверное, он еще попросту не успел полностью «вернуться» в свое обычное энергетическое тело, ведь вспышка магии Эффу сильно раскалывала телесность.

— Как ты? — спросила я обеспокоенно, когда мы все двинулись прочь от Теневой пелены.

— Все в порядке, просто непосредственный контакт с этой теневой тварью не доставляет удовольствий, — криво улыбнулся Калипсо. — А мне ведь пришлось вцепиться силовыми руками в его модифицированные руки.

— Это больно? — тихо спросила я.

Калипсо кивнул и ненадолго прикрыл глаза, массируя виски.

— Больно, конечно, пусть руки не в физическом смысле мои, но все удары я ощущал как по себе. Ничего, сейчас приду в себя, мне нужна пара минут на восстановление, не обращай внимания на мою хмурую физиономию.

Пара минут ему нужна, ишь… Удивительно быстрая регенерация.

Я открыла рот, чтобы задать еще парочку вопросов, но больше ничего не успела сказать или сделать, потому что услышала за нашими спинами оглушительное «Калипсо, БЕГИ!» и едва успела обернуться, как увидела, что кто-то сбивает Калипсо с ног. Этот «кто-то» кинулся наперерез непонятно откуда взявшейся алой энергетической стреле, летящей через фиолетовую стену Теневой пелены. И стрела обязательно попала бы в этого «кого-то», но Калипсо оказался быстрее.

Он услышал крик, успел краем глаза заметить летящую в него стрелу и в процессе падения на землю успел ухватить за шиворот своего спасителя и дернуть его в сторону, так что они кубарем покатились вдвоем на землю, всё это заняло доли секунды.

Я вместе с остальными ребятами недоуменно уставилась на эту секундную мешанину белых волос и черно-белых мантий. А потом влетевший в Калипсо человек поднял голову, и я не поверила своим глазам. Не только я, судя по всеобщему вздоху.

Наставник?..

Тут, за Теневой пеленой?

Это действительно был он. Злой, взъерошенный, до предела напряженный, он смотрел на алую стрелу, которая вонзилась в землю рядом. Земля вокруг стрелы стала подозрительно дрожать, и от нее начало расползаться нехорошее такое черное пятно… Я понятия не имела, что оно означало, но у меня не было сомнений в том, что это какая-то преотвратная дрянь.

Пока я тупила, глядя на алую стрелу и складывая два плюс два, Калипсо не терял ни секунды. Он молниеносно вскочил на ноги после падения, сделал странный широкий жест руками, будто бы разгребая воду. Всех, кто стоял при этом в опасной близости от вонзившейся в землю стрелы, включая меня, невидимой силой оттащило назад на добрые пару метров.

— Назад, все назад! — громко скомандовал Калипсо. — Стрел не касаться, к почерневшей земле не приближаться, никакой самодеятельности!

Стрел?.. Во множественном числе?..

А действительно, таких было уже две: вторая упала ближе к Теневой пелене, но от нее тоже стала расползаться подозрительная чернота.

Никто не спорил с Калипсо, не задавал ему вопросов, все вообще еще пребывали в недоумении от появления Наставника тут, за чертой Излома. Но внимание всех сейчас приковал к себе Калипсо, который напевно произнес какое-то неизвестное мне заклинание, направил свою руку вниз, и от нее ударила в землю золотая молния. Ударила и стала стремительно расти энергетической стеной золотистого цвета, похожей на Теневую пелену. Эта золотая пелена странно мерцала, но отделяла нас от красных стрел и чернеющей земли: чернота, столкнувшись с золотой пеленой, перестала ползти в нашу сторону, но продолжила расти вширь.

— Что это такое? — напряженно спросила Агата, глядя на алые стрелы, продолжающие перелетать через Теневую пелену.

— Не знаю, — честно ответил Калипсо, буравя взглядом ближайшую алую стрелу. — Но уверен, что эта штука быстро убивает при прямом попадании в человека. А еще она отравляет почву вокруг, видите? Думаю, при длительном нахождении на такой почве начнется мощная токсикация организма. И скорее всего она будет тихонько высасывать силу, мешая сражению.

— Но сюда же никакие заклинания не пролетали никогда, — взволнованно произнесла Агата. — Эйзерес что, нашел способ все-таки пробиться?

Все мы сейчас как по команде посмотрели на Эйзереса.

Он стоял на расстоянии пары метров от черты Излома и одну за другой пускал в нашу сторону странные алые стрелы. Не все из них перелетали через Теневую пелену, многие ломались и падали на землю, тут же испарясь в алой вспышке. Но несколько стрел все-таки перелетели черту Излома, и Эйзерес явно не планировал останавливаться. Его лицо было перекошено от гнева, от злости и лютой ярости. Он перехватил взгляд Калипсо, губы человека-тени изогнулись в ядовитой ухмылке.

«Ты меня достал. Тебе конец» — четко прочла я по его губам.

Охо-хо…

— Кажется, мы его выбесили своей выходкой с фамильярами, и он решил жахнуть пожестче, — с кривой усмешкой произнес Калипсо.

Усмехаться-то он усмехался, а по его глазам я видела, как быстро сейчас работают шестеренки в черепной коробке.

— Кэл, что делать? Кажется, Эйзерес не намерен уходить…

Калипсо не ответил, потому что в это время перевел взгляд на отца и шагнул к нему вплотную.

Трудно описать словами всю ту гамму эмоций, которая сейчас читалась в его взгляде…

Раздражение, гнев, отчаяние, тоска, душевная боль.

И — радость, которую Калипсо никак не мог спрятать, как бы ни старался.

Кажется, очень схожую гамму эмоций Калипсо испытывал в тот день, когда я перешла черту Излома…

— Ты ранен, — сухо произнес Калипсо, усевшись на землю рядом с Ильфорте и внимательно разглядывая рану.

Похоже, Наставника успела немного коснуться алая стрела. Прошла по касательной, едва зацепив плечо.

Едва зацепив — а при этом мигом прожгла плотную ткань мантии и оставила на плече большой ожог, который нехорошо так кровоточил. Калипсо поднес ладонь к этой самой ране, и та стала очень быстро заживать. Калипсо не произнес ни одного заклинания, ни одной искры не сорвалось с его кончиков пальцев, внешне это выглядело попросту никак. Наверное, он просто лечил своей силой… Лечил и одновременно разговаривал с отцом. Мне показалось, что все наши коллеги даже дыхание задержали, наблюдая за тем, как двое представителей Брандтов препираются, сидя на земле.

— Зачем кинулся наперерез стреле? — раздраженным голосом спросил Калипсо, избегая взгляда отца, но продолжая лечить его рану.

— А что, надо было как-то иначе кидаться? — лениво протянул Ильфорте. — Бабочкой вокруг стрелы скакать? Или с бубном плясать? Ну извини, не знаю правил игры с этой вашей теневой магией…

Калипсо раздраженно цокнул языком.

— Ты мог погибнуть.

— Да я вообще удивлен, что еще жив, — протянул Ильфорте, с любопытством разглядывая раненую руку. — А что, эта дрянь меня не добила? Еще жить буду, что ли?

— Будешь, — хмыкнул Калипсо, продолжая вливать свою магию в раненую руку. — Как Боец, да еще Нулевой Арма, ты обладаешь ускоренной регенерацией, так что организм попросту не дал быстро впитаться яду. А остатки я сейчас нейтрализую.

— Стрела ядовита?

— Очень. Точнее, магия ее ядовита. Видишь, как там землю выжигает чернотой? Тебя бы так же сожгло за пару минут.

— Это что, я мог за пару минут отмучиться и на тот свет уйти, а ты мне не дал? — с театральным вздохом произнес Ильфорте. — И мне теперь дальше мучиться и бодаться с этим полоумным Эйзересом, пока кто-то из нас не сдохнет? То есть я вот прям сейчас мог отстреляться по-быстрому, а ты решил растянуть мои мучения на подольше? Негодяй и мерзавец ты, а не трапазюндра несносная!..

Уголки губ Калипсо дрогнули в улыбке. Впрочем, он все еще избегал смотреть в глаза отца.

Он закончил залечивать плечо Ильфорте, рана затянулась прямо на глазах, не оставив и следа. Калипсо прищелкнул пальцами, простым бытовым заклинанием восстанавливая прожженную мантию Ильфорте.

— Все равно… Ты мог погибнуть! — снова повторил Калипсо, старательно отряхивая свою мантию от пыли. — На кой черт было кидаться под стрелу с неизвестной магией? Это безрассудно!

— Слушай… Я, конечно, неидеальный отец, и всё такое, — негромко произнес Ильфорте, потирая переносицу. — Но мне моя собственная жизнь не так важна, как твоя. Если бы этой стреле суждено было убить кого-то из нас двоих, то пусть лучше бы она забрала мою жизнь. Я бы себе иного исхода не простил.

Калипсо все-таки поднял взгляд на отца, вскинул брови, глядя с удивлением, недоверием и… некой надеждой, что ли?

— Спасибо, что окликнул, — тихо произнес он. — Я не успел восстановиться после частичного раскола телесности и не успел бы среагировать на стрелу в тот момент. Ты дал мне фору в долю секунды. Тем самым спас мне жизнь…

— Заметь, даже без плясок с бубном и танцев в стиле пьяной бабочки! — важно покивал Ильфорте. — А ты мне ещё говорил, что я ни черта не понимаю в теневой магии…

На этот раз губы Калипсо не просто дрогнули, а конкретно так расползлись в улыбке.

— Кэл, что делать? — вновь подала голос Агата, шагнув вперед и кинув извиняющийся взгляд на Ильфорте. — Простите, что прерываю вас, но Эйзерес не уходит и, кажется, зовет нечисть… наши действия, Кэл?

Калипсо мотнул головой, будто выйдя из ступора, кинул беглый взгляд на Эйзереса, стоящего за Теневой пеленой и создающего подозрительные телепортационные воронки, из которых наверняка скоро полезет какая-нибудь гадость. Потом посмотрел на Агату уже другим, более осмысленным взглядом.

— Действуем четко по плану альфа-уровня опасности, — заговорил он привычным строгим тоном, обращаясь сразу ко всем. — Вы знаете, что делать, мы проговаривали всё многократно, каждый из вас знает свою роль. Действуйте, как мы отрабатывали с вами на тренировках, задействуйте все свои резервы. Ваша задача — продержаться несколько минут до моего возвращения с изнанки мира. Помните, что ни в коем случае нельзя допустить Эйзереса к моему порталу, любой ценой.

— А ты уже можешь открыть портал на изнанку мира? — взволнованно спросил Грей.

Калипсо поднял руку и посмотрел на свой перстень, все камни на котором сейчас светились яркими рубинами и пульсировали так, будто ожили и теперь привлекали к себе внимание сигнальными огоньками.

— Могу, — коротко ответил Калипсо тихим голосом.

* * *

Калипсо очень быстро еще раз проговорил основные действия нашим коллегам, раздавая последние указания перед своим уходом на изнанку мира. Говорил он спокойным уверенным голосом, не вызывая ни малейшего сомнения в его непоколебимости. Ильфорте при этом стоял в сторонке, пока не вмешивался и просто слушал сына с лёгкой улыбкой на устах.

Сама я слушала Калипсо и с трудом пыталась осознать происходящее. Обнимала себя за плечи, вцепившись в них до побелевших костяшек пальцев, и пыталась смириться с мыслью, что вот… началось.

Как, что, уже? Настал тот «день икс», день решающего сражения? Так скоро? Калипсо хоть и говорил постоянно, что сражение может начаться в любой момент, но в моем дурацком воображении этому, наверное, должны были сопутствовать какие-нибудь небесные транспаранты «Решающее сражение — только сегодня, спешите занять места в первых рядах!!», ну или что-то в этом духе. Мозг отказывался воспринимать информацию и тот факт, что последняя битва наступила действительно внезапно, вот так вот даже буднично как-то. И сколько бы мы ни готовились к этому дню, а я все равно ощущала себя не готовой. Хотелось сжаться, спрятаться куда-нибудь… Я сильная духом и привыкла шагать навстречу трудностям, но сейчас даже у меня неприятно скручивало от нервов живот.

Я смотрела на Эйзереса, который продолжал таранить Теневую пелену алыми стрелами, и нервно сглотнула, когда заметила, что из телепортационных воронок за его спиной повалила бесконечным потоком жуткая нечисть. Часть из них ломанулась в нашу сторону таранить Теневую пелену вместе со своим хозяином, а часть нечисти развернулась в сторону города с явным намерением устроить и там «веселье». Ох…

— Когда я уйду порталом, Теневая пелена ослабнет и в какой-то момент спадет, — напомнил Калипсо. — Будьте готовы к тому, что защита спадёт в любой момент.

— А мы поймем, когда ты откроешь портал? — уточнил Грей.

— Разумеется. Он будет очень ярко светиться и излучать такую мощную энергию, что ее нельзя будет не заметить. Когда Эйзерес это почует — а он почует — то он усилит атаки.

— Сколько именно минут ты проведёшь на изнанке мира?

— Сложно прогнозировать. На изнанке мира-то я, может, и не один час проведу, а здесь время будет течь иначе. Сколько? Не знаю. Но чем меньше, тем лучше — для всех нас. Я постараюсь быть быстрым… А теперь — ухожу.

— Мы уходим! Я пойду с тобой, — категорично сказала я, схватив Калипсо за руку. — Как твой Страж, как твоя илунари, я хочу быть рядом, если вдруг что-то пойдет не так, и тебе понадобится моя помощь.

— Лори, я уже был на изнанке мира и, как видишь, вернулся оттуда живым и здоровым…

— Я пойду с тобой, — твердо повторила я. — Кэл, черт возьми, если ты проведешь там не несколько минут, а сгинешь на годик-другой или парочку вечностей, то я хочу сгинуть там вместе с тобой!

Калипсо очень серьезно посмотрел на меня, а потом понимающе хмыкнул.

— Что ж… Это твое желание я очень хорошо понимаю. Ты имеешь право принять такое решение как моя илунари. Тогда идем, Лори. Вместе.

Пока Калипсо обращался ко всем, Агата скороговоркой объясняла Ильфорте наш план действий более подробно, обрисовала ситуацию с порталом на изнанку мира, куда Калипсо сейчас следует немедленно отправиться. Вводила в курс дела на поле боя, так сказать.

Ильфорте, если и удивился чему-то, то виду не подал. У него даже выражение лица не изменилось при словах о богах, Благословении, изнанки мира и так далее. Конечно, он наверняка слышал пересказ об этом от Мориса, но все равно невозмутимость Наставника, его полное спокойствие перед предстоящим трындецом сейчас произвела на меня неизгладимый эффект. Он молча выслушал Агату, кивнул и коротко сказал:

— Понял. Действуем. Я на подхвате. Инквизиторы сейчас прибудут. Они будут защищать город с той стороны во главе с Морисом и Эриком, часть из них — во главе с Рокандом пройдет сюда и поможет нам. Мы в теневой магии разбираемся плохо, конечно, но задействуем все свои возможности.

— Но с ними никак не связаться, здесь связные браслет не работают!..

— Морис и Эрик сами придут и всех поднимут, они знают, что делать, — уверенно произнес Ильфорте. — Мы тоже не теряли время даром и готовились. Фортемины также придут с минуты на минуту, ожидаем их.

— С Эйзересом будет сложно сражаться без знаний теневой магии… — неуверенно произнес Грей. — Он задействует такие чары, против которых фортеминам и инквизиторам очень сложно выстоять, Эйзерес пробьет все не теневые блоки…

— Именно поэтому в авангарде будете стоять вы, — хмыкнул Ильфорте. — И вы же будете вести основные действия. Инквизиторы будут защищать город от нечисти, фортемины возьмут на себя весь возможный максимум. Мы будем сражаться всем, чем можем, действуя на подхвате.

А потом он шагнул вплотную к Калипсо, положил руку ему на сердце и, глядя прямо в глаза, сказал коротко:

— Благословляю тебя.

Отчетливо было видно, как его ладонь коротко вспыхнула белым светом, который мигом впитался в Калипсо, просочился в его сердце.

Ильфорте на недоуменно-вопросительный взгляд Калипсо пояснил:

— Это, конечно, не Небесное Благословение, и даже не материнское. Но, знаешь, отцовское благословение, данное от всего сердца, тоже чего-то стоит, — с кривой усмешкой добавил он. — А теперь — беги, мы прикроем вас.

Калипсо замер на секунду в нерешительности, словно бы хотел что-то сказать, но не находил нужных слов.

— Отец…

— Поторопись! — сказал Ильфорте, кинув на сына пронзительный взгляд серых глаз и делая шаг назад, к Агате. — Потом поговорим, когда ты вернешься живым, и мы расправимся с этой тварью. И только попробуй сгинуть на изнанке мира — я тебя найду и сам придушу!!

Калипсо порывисто шагнул к отцу и обнял его так резко и внезапно, что, кажется, сам Ильфорте этого не ожидал, а потому замер в легком ступоре.

— Береги себя, — шепнул Калипсо. — Надеюсь, мы все в полном составе потом отпразднуем победу…

— Беги уже, тебя изнанка мира ждет, — улыбнулся Ильфорте, по-отечески приобнимая и похлопывая ладонью по спине. — И да прибудут с нами боги… Во всех смыслах того слова.

Калипсо молча кивнул, шумно выдохнул, дал мне знак следовать за ним, и мы вместе помчались в центральную часть теневого купола.

Портал на изнанку мира Калипсо принялся открывать в одном из невзрачных гостевых домиков, который при мне всегда пустовал. Я-то думала, что он просто как запасной стоит, а оказывается Калипсо нарочно оставлял домик пустым, потому что подразумевал, что будет отсюда уходить на изнанку мира. Домик с виду был совершенно невзрачный, да и комната — совсем обычная, с теми же белыми стенами и черной мебелью.

Однако, едва зайдя в гостиную домика, я сразу почуяла разницу — в энергетике. В этой комнате ощущения были схожи с теми, какие я испытывала в коридоре, ведущем в кабинет Калипсо. Кажется, он тут знатно поработал над помещением.

— Почему именно тут? — не удержалась я от вопроса.

— Подальше от Теневой пелены, да и место это я дополнительно окружил защитными чарами, как ты наверняка уже почуяла. И в случае если все защитники Теневого купола погибнут, то этот домик еще какое-то время продержится и не пустит сюда ни нечисть, ни Эйзереса.

— Если… все погибнут? — слабым голосом произнесла я. — А такое развитие событий ты прям ждешь?..

— Лори, я обязан был просчитать вообще все возможные варианты, — сухо произнес Калипсо, снимая с себя перстень, подаренный богами. — Разумеется, я искренне надеюсь, что сегодня никто из наших не погибнет, но я обязан был рассмотреть самый плохой вариант развития событий и подготовиться в том числе к нему.

— Как Наставник? — хмыкнула я.

— Как Мастер, — криво улыбнулся Калипсо.

Больше он ничего говорить не стал и кинул переливающийся рубинами перстень перед собой. Перстень, ударившись об пол, мгновенно вспыхнул алым пламенем, которое начало расти и быстро трансформироваться в телепортационную воронку.

— Ты пройдешь со мной, потому что ты моя илунари, и в тебе отлично развита теневая сторона. Мы с тобой энергетически связаны так плотно, что провести тебя мне не составит никакого труда. Но я обязан сообщить, что переход будет очень неприятным, — предупредил Калипсо. — Это похоже на телепортацию, но намного больнее.

— Больнее?..

— Будет казаться, что дышать больше нечем, всё тело будет покалывать. Очень неприятные ощущения. И они во времени растянуты больше, чем обычная телепортация. Что поделать: во время этого перехода мы словно бы станем чем-то иным, существами, способными недолго находиться на изнанке мира. Это займет несколько минут, и это не может быть чем-то приятным.

Я нервно сглотнула. Что ж… больнее так больнее.

— Что нас там ждет, Кэл? — спросила тихо, продолжая наблюдать за формирующейся телепортационной воронкой.

— Некогда рассказывать, — отмахнулся Калипсо. — Сейчас сама всё увидишь.

Воронка перед нами как раз закончила формирование и теперь сияла своим великолепием.

Сияла как в прямом, так и в переносном смысле. Во-первых, воронка была действительно яркой, и ее ослепительные фиолетовые лучи освещали всю мрачную гостиную, пробивались лучиками в окошко. А во-вторых, воронка пульсировала таким мощным сгустком энергии, что его действительно было трудно не заметить издалека… У меня аж мурашки по коже побежали.

Это была очень странная телепортационная воронка. Обычно они выглядят совсем иначе, именно эдакой энергетической воронкой, часто голубоватого или синего цвета. Цвет мог быть разным, да и форма воронки могла разниться, но вот эти энергетические всполохи внутри нее всегда выглядели примерно одинаково. А сейчас…

Больше всего воронка на изнанку мира была похожа на странную клубящуюся туманность, которая со стороны выглядела мутной, вязкой. Здесь не было привычных энергетических завихрений — одно лишь фиолетовое мутное облако, в которое нам необходимо было шагнуть.

— А это точно воронка телепортации? — не удержалась я от осторожного вопроса.

— Точно, — кивнул Калипсо. — Она, конечно, отличается от обычных. А ты думала, что телепорт на изнанку мира должен выглядеть как обычно? Это всё-таки очень разные энергетические субстанции, мы будем погружаться туда, куда обычным людям хода нет.

Я, честно говоря, вообще не думала на эту тему. Но меньше всего мне хотелось бы сейчас шагать в эту странную туманную муть. Что нас там ждет?..

Совру, если скажу, что ничего не боялась в этот момент. Боялась, конечно, ну а как тут без страха? Мне кажется, боялись сегодня все, включая Калипсо, Ильфорте, Эрика и наверняка — моих родителей. Боялись каждый своей потери, но просто умели контролировать этот страх. Нас в Армариллисе этому с детства учат… Ведь не умеющий брать контроль над страхом фортемин — это мертвый фортемин, на поле боя нельзя позволять себе стать скованным страхом.

Поэтому я боялась, конечно, но решительно задрала подбородок и шумно выдохнула. Уж не знаю, что нас ждет в этой туманной дымке, но за руку с любимым человек я готова шагать в любую бездну.

— Идем, — тихо произнёс Калипсо, потянув меня за собой.

— Добро пожаловать в неизвестность, — пробормотала я себе под нос.

И, крепко держа Калипсо за руку, шагнула с ним в воронку телепортации.

Глава 32. Закон равновесия

Калипсо не преувеличивал, когда предупреждал, что переход на изнанку мира будет весьма болезненным. Ощущения действительно были отвратные, и хуже всего дела обстояли с дыханием, потому что во время затянувшейся телепортации совершенно невозможно было чем-то дышать. Не потому что кислорода не было, а потому что горло будто сдавило стальным обручем, и вдыхать в себя воздух попросту не получалось, в какой-то момент я даже словила паническую атаку.

Голова сильно кружилась, перед глазами помутнело, я плохо запомнила сам процесс перехода, потому что изо всех сил старалась остаться в сознании. Только горячая ладонь Калипсо в моей руке помогала сохранять связь с реальностью. Через это прикосновение я чувствовала, будто Калипсо пытается успокоить меня своей энергией…

Однако успокоилась я немного только тогда, когда телепортация завершилась, и я, наконец, смогла вдохнуть полной грудью. Переход между материями реальности завершился так резко, что я не смогла устоять на ногах и упала на колени, упершись ладонями в каменный пол… а в каменный ли? Он был будто твердый и мягкий одновременно, а еще казался полупрозрачным.

Я огляделась с замирающим сердцем.

Мы оказались в очень странном месте, которое мне сложно описать словами… Это место отчасти напоминало коридор, по которому я шла к Калипсо в кабинет, только тут масштабы были совсем другие. И они… впечатляли.

Я бы сказала, что мы находились в очень странном коридоре с высоченными арочными сводами, вершины которых трудно было разглядеть из-за их колоссальной высоты. Пространство вокруг все было иссиня-фиолетового цвета, а потолок терялся где-то там, далеко наверху, в ярком голубом свечении. Это свечение пульсировало и казалось живым. А может и было таковым, дилмон его разберет… Еще под потолком висели огромные люстры, и висели они как будто просто в воздухе, ни к чему не прикрепленные. Люстры мерцали сотнями свечей, завораживая взор и придавая особую сюрреалистичность местной обстановке.

Стены этого странного коридора светились удивительно красивой синевой, напоминающей мне ночное небо с мерцающими золотыми огнями. Стены с рядом колонн постоянно находились в движении и двигались так, будто… дышали? Во всяком случае, у меня возникла четкая ассоциация с движением расширяющейся грудной клетки человека во время дыхания. А сами пульсирующие стены состояли, наверное, из некой энергетической субстанции, которую так и хотелось потрогать…

Очнулась я в каком-то шаге от стены, обнаружив себя с вытянутой рукой, которую перехватил Калипсо.

— Осторожнее. Здесь лучше ничего не трогать.

Он развернул меня к себе, поцеловал в раскрытую ладонь и произнес негромко:

— Изнанка мира состоит из нескольких подпространств, нескольких уровней… Мы физически не можем находиться на всех уровнях, некоторые из них доступны исключительно фамильярам и прочим духам, некоторым видам нечисти. Этот перстень привел нас на глубокий третий уровень, напрямую в энергетическую точку, где можно контактировать с богами. Это… что-то вроде местного храма. Точнее, это коридор к храму Пресвятой Мелии, сам храм находится немного дальше, сейчас мы с тобой к нему пойдем. Но без моего на то разрешения лучше ничего здесь не трогай, Лори. И стены — в первую очередь.

— А что будет, если их все же коснуться? — поинтересовалась я.

— Они могут утянуть тебя вглубь изнанки мира. Выкинуть за пределы безопасного храма, откуда тебя будет уже не вытащить.

Я нервно сглотнула и вновь вцепилась в руку Калипсо, торопливо шагая рядом с ним. Обниматься с местными стенами разом расхотелось.

Мы направились вперед, по коридору, который казался бесконечно длинным. Пол под нами переливался бело-желтыми широкими полосами, бегущими вперед, словно бы указывая дорогу. Во всяком случае, у меня сложилось именно такое впечатление.

Мы шагали, а наших шагов не было слышно. Ноги словно бы пружинили от странного пола, заглушая все звуки, так что шли мы в полнейшей тишине, нарушаемой только нашим дыханием и шебуршанием одежды.

Чем дальше шли, тем становилось светлее, а еще в стенах начали попадаться узкие окошки, которые вели… Куда? Я думала, что в какое-то одно место, но из разных окошек, которые на нашем пути попадались всё чаще, виднелось совершенно разное. В одном окошке можно было разглядеть вид на нечто, больше всего похожее на ночной город с высокими башнями, но уже из соседнего окна ярко светило подобие голубого солнца, ну или что это было?..

— Окна выглядывают в разные уровни изнанки мира, — негромко пояснил Калипсо, заметив интерес в моих глазах. — Какие-то выглядывают в Теневой город, где живут разные духи, какие-то заглядывают в подпространство, где обитает теневая нечисть… Не бойся, они не могут попасть сюда, — усмехнулся Калипсо, заметив, как я дернулась, разглядев в одном таком темном окошке пролетающего лергала.

В конце концов, я перестала жадно разглядывать пейзажи за окном, потому что моя психика пока и так с трудом справлялась с происходящим, пытаясь осознать, где я вообще нахожусь. Осознавалось с трудом, тяжко было поверить, что я сейчас действительно нахожусь на изнанке мира, той самой, что является домом для наших фамильяров и многих других существ с духовной природой.

Кстати, о фамильярах — я заметила в одном иссиня-фиолетовом окошке пролетевших мимо Алохара и Эльграна.

— Наблюдают за нами, — тихонько пояснил Калипсо. — Проникнуть в этот коридор не могут, но наблюдают как раз из точки их условного дома, если говорить о материи, которая их породила, и куда они возвращаются всякий раз, чтобы набраться сил.

Дышалось здесь тяжело, было заметно, что местный воздух не особо предназначен для людей вроде меня. Здесь было довольно прохладно, а дышалось так, будто я шла по сорокоградусной жаре в самое пекло.

Калипсо, однако, дышал как обычно, легко и свободно, он никаких физических затруднений не испытывал. Видимо, этому способствовал засевший в его браслете Эффу, который здесь как раз был как дома… Вернее, не «как», а действительно — дома. В голове всё это как-то с трудом укладывалось…

Коридор начал сужаться, впереди посветлело, и вскоре мы вышли в странный круглый зал. Очень просторный, способный вместить в себя с комфортом добрую сотню человек. Все с теми же синими мерцающими стенами, высоченными потолками с арочными сводами. Вот только вместо люстр над нашими головами висели в воздухе гигантские полупрозрачные колокола.

— Мы в местном храме, на самой его вершине, в колокольне, — негромко произнес Калипсо, отвечая на мой немой вопрос. — Этот храм стоит в самом центре Теневого города.

Я глянула в высокие узкие окна, но мы стояли в самом центре зала, далековато от окон, ничего разглядеть не получалось, кроме бело-голубоватого мерцающего света.

Я обернулась, чтобы посмотреть на коридор, из которого мы пришли, но обнаружила, что его больше нет. Не скрою, меня это немного напрягло… Не сильно, но всё же: а как мы будем отсюда выбираться? Каким-то новым порталом?

Я повернулась к Калипсо, чтобы спросить его об этом, но все вопросы застряли у меня где-то в горле вместе с гулко стучащим сердцем, когда я увидела, что в зале мы были уже не одни.

В окна, в которых, кажется, не было никаких стекол, влетело несколько белёсых сгустков… много сгустков, не менее десяти. От них исходила мощная энергия, сравнимая вот разве что со вспышкой магии Эффу. И когда один только Эффу источал энергию во все стороны, это давило на меня чрезвычайно, что уж говорить о нескольких таких источниках энергии, окруживших со всех сторон?

Поэтому меня порядком пришибло, конечно, прямо-таки вдавило в пол на том месте, где я стояла, чуть позади Калипсо. Чувствовала себя натянутой струной, готовой ко всему.

Два энергетических сгустка остановились в нескольких метрах перед нами и быстро стали принимать антропоморфную форму. Несколько секунд спустя перед нами стояли уже два человека: женщина с длинными русыми волосами и темноволосый мужчина с колючим взглядом и острой бородкой.

Женщина была невероятно красива. Высокая, стройная, с правильными чертами лица, выразительными глазами, румяными щеками и чувственными губами. Она была одета в длинное платье в пол из легкой струящейся ткани, которая красиво переливалась серебряными и голубыми искорками. Свободные широкие рукава платья тихонько шуршали при каждом движении, когда женщина подходила к нам ближе. От нее исходила очень приятная ровная энергетика. Мощная, но — приятная. В отличие от мужчины, который молча уселся в сторонке. Вот его энергетика была неприятно давящей.

Калипсо низко поклонился женщине и мужчине, я последовала его примеру.

— Приветствую вас, странники, — произнесла женщина мелодичным голосом, который звучал с небольшим эхом, будто был каким-то двойным. — Вижу, что вы пришли с миром.

Мужчина, одетый в простую черную мантию, ничего не сказал, только молча наколдовал удобные мягкие кресла для себя и женщины и уселся в одно из них.

Женщина слегка шевельнула пальцами, и около нас с Калипсо тоже возникли кресла.

Я не успела уточнить у Калипсо «Это те, о ком я думаю?..», потому что он сам отправил мне ментальное обращение:

«Это и есть первородные духи, Лори. Те, кого в наших мирах мы называем богами. Пресвятая Мели́я, рядом с ней — Маргс… остальные сейчас пожелали остаться бестелесными. Их первородные тела совсем другие, но при общении с людьми они принимают какой-то более привычный для нашего восприятия облик. Он может быть любым и может меняться во время нашего разговора, имей в виду».

Вот хорошо, что нам тут кресла наколдовали, потому что ноги меня сейчас держать отказывались напрочь.

Я осторожно устроилась на краешке кресла, с ровной, как штык, спиной, молча таращилась на первородных духов. Старалась дышать ровно, но сердце то и дело пускалось вскачь. Одна мысль о том, что я сижу в некоем храме на изнанке мира и вижу сейчас перед собой божественных сущностей, которым поклоняются в нашем реальном мире, вводила меня одновременно в восторг и заставляла ежиться от страха.

Не знаю я, как Калипсо умудрялся оставаться спокойным не только внешне, но и внутренне (а я чувствовала его спокойствие). Мне вот было здорово не по себе. А Калипсо — ничего, держался вполне себе уверенно…

Я посмотрела на другие энергетические сгустки, окружившие нас со всех сторон. Они зависли эдакими бестелесными световыми столбами на одинаковых расстояниях друг от друга. Они не имели лиц или хоть каких-то человекоподобных форм, но у меня не было сомнений в том, что за нами с Калипсо очень внимательно наблюдают несколько пар любопытных глаз.

— Ты пришел не один, — раздался резкий голос за моей спиной.

Я обернулась и чуть нос к носу не столкнулась с мужчиной, который низко склонился надо мной и буравил подозрительным взглядом. Аж вздрогнула от неожиданности, потому что алые глаза мужчины оказались слишком близко и выглядели весьма устрашающе.

Это был высокий темноволосый мужчина, с короткой стрижкой, квадратным лицом, выдающимся подбородком. Одет он был в одни лишь черные брюки, с оголенным торсом, так что прекрасно можно было рассмотреть большие мускулы. На мой взгляд, — слишком большие, мужчина выглядел эдаким качком, который из-за горы мышц даже руки нормально не мог опустить вдоль тела. Но дилмон с ними, с этими мышцами — гораздо больше меня поражала энергетика мужчины. Столько в ней было неприкрытой властности и агрессивной силы… Кто это?

«Это Хаа́ск, — тут же пояснил мне Калипсо ментальным посланием. — Тот самый, которого любят упоминать в ругательствах как „Хааск проклятый“, ассоциируя его с демоническим злом, к которому на самом деле он не имеет никакого отношения. Но это бог войны и коварства, поэтому репутацию он создал себе соответствующую и поддерживает ее. Хааск больше всего влил сил в создание нашего мира, так что он тут вроде как главный».

— Не «вроде как», а главный, — тем же резким тоном поправил Хааск, недобро зыркнув на Калипсо, явно читая его мысли.

— Прошу прощения за некорректную формулировку, — Калипсо склонил голову в полупоклоне. — Моей илунари требуются пояснения, я посчитал правильным дать ей их ментальным посланием, чтобы не отвлекать всех вас на это. А что касается вашего замечания, что я пришел не один, то обращаю ваше внимание на то, что в прошлую нашу встречу здесь Пресвятая Мелия дала понять прямым текстом, что при желании я могу явиться сюда со своей истинной парой. Более того, Пресвятая Мелия в тот день чуть ли не настаивала на этом, утверждая, что желает собственными глазами посмотреть на мою истинную и убедиться, что связь между нами настоящая. Мне было сказано, что только истинные светлые чувства между нами могут провести Лорелей на изнанку мира вместе со мной. И это будет самым ярким подтверждением моих внутренних изменений, потому что только «достойный благословения человек способен дойти до нас со своей истинной», это я цитирую слова из нашей прошлой встречи. Помятуя об этих словах Пресвятой Мелии, я не настаивал сам на присоединении Лори к моему проходу на изнанку мира и даже утверждал, что ей лучше отпустить меня, но и не стал категорично отказывать в ее твердом порыве присоединиться ко мне.

— Ты иногда слишком много болтаешь, дорогая моя, — проворчал Хааск, обращаясь к Мелии.

— А ты слишком много ворчишь, — ослепительно улыбнулась та.

Тот хмыкнул и тоже присоединился к своим первородным коллегам, усевшись справа от Мелии.

Хааск, в отличие от других первородных духов, уселся не просто в кресло, а наколдовал себе целый трон. Массивный такой, с высокой спинкой, из неизвестного мне материала, отделанный драгоценными камнями. Хааск положил руки на широкие подлокотники, закинул ногу на ногу и уставился на нас с Калипсо весьма недружелюбным взглядом. Весь вид Хааска так и кричал о том, как он не рад нас видеть.

— А с чего бы мне вам радоваться? — резко спросил он, стрельнув взглядом в мою сторону.

Хм, кажется, он беспардонно читал вообще все мои мысли.

— Мой дом, что хочу, то и читаю, — всё тем же грубоватым тоном произнес Хааск, продолжая буравить меня недобрым взглядом.

Я медленно вдохнула и выдохнула, нервно сцепив руки в замок перед собой на коленях.

Так, надо постараться очистить сознание, временно ни о чем не думать, не анализировать, а просто смотреть, слушать и быть рядом с Калипсо…

Я еще раз медленно вдохнула и выдохнула и перевела на него взгляд. Он как раз беседовал с Мелией, рассказывал о происходящих событиях в реальном мире и о том, что дарованный перстень таки загорелся всеми рубинами и позволил создать портал, ведущий прямиком на изнанку мира.

— Я выполнил все ваши условия, — произнес Калипсо ровным голосом, не сводя глаз с Мелии. — Считаете ли вы теперь достойным меня Небесного Благословения? Клянусь направить его исключительно на борьбу с Эйзересом. Вы сами знаете, что без этой внутренней клятвы я бы к вам сюда даже не прошел.

Говорил-то Калипсо ровным тоном, но я чувствовала его напряжение. То, как он затаил дыхание в ожидании ответа. То, как он замер и весь обратился в слух.

Калипсо шел к этому моменту очень долго, и мне даже сложно было представить, какое на самом деле колоссальное напряжение он испытывал в данный момент, хоть и пытался быть спокойным.

— Ты прошел большой путь, Калипсо, — тепло улыбнулась Мелия и повернулась к Хааску. — Ну что, перейдем к делу, милый? Полагаю, мы можем приступать. Твой ход.

— Отлично! Не будем долго болтать, я всё это очень не люблю, — Хааск самодовольно потер ладони и с кривой усмешкой глянул на Калипсо. — Просто оставляй ее и уходи.

Калипсо непонимающе поморгал и вопросительно глянул на Хааска.

— Кого оставлять? — уточнил он. — Если вы про перстень, то он исчез, когда преобразовался в портал…

— Возлюбленную свою оставлять, кого же еще, — хмыкнул Хааск, кивая на меня. — Нужен мне больно тот одноразовый перстень. Фурию оставляй и уходи.

Мое сердце ухнуло куда-то в пятки, а в горле пересохло.

— Не понял… — напряженно протянул Калипсо.

— А что тут непонятного? Чтобы получить что-то очень нужное, необходимо отдать что-то такое же нужное. Закон равновесия, — белозубо улыбнулся Хааск. — Так что сейчас ты оставляешь нам свою истинную и проваливаешь с изнанки мира, а взамен я наделяю тебя Небесным Благословением, которое позволит тебе победить Эйзереса и стать еще более могущественным, чем он. Здесь и сейчас мы заключаем сделку, которая сама по себе свершится, когда ты покинешь этот зал.

— Какого хрена?! — грубо произнес Калипсо, вскакивая на ноги.

От его спокойствия не осталось и следа. Взгляд взбешенный, дыхание участившееся. Аура заходила ходуном, а с кончиков пальцев сорвалось несколько алых искр, демонстрирующих высокий уровень ярости волшебника.

А я… я молча смотрела на богов. На Маргса, который так и не обронил ни слова. На эту чертову Пресвятую Мелию, которая даже не подумала вмешаться… Все они взирали на Калипсо с чрезвычайным любопытством и даже не думали одернуть Хааска и как-то помешать ему. Ни намека на удивление или возмущение. Один лишь праздный интерес. Знаете, с таким видом ученые наблюдают за подопытными, ставя на них разные эксперименты.

За эти несколько секунд взгляда на первородных духов в моей голове пронеслась тысяча мыслей и масса противоречивых эмоций, от гнева до полного опустошения.

Они знали. Они, черт побери, прекрасно знали и планировали именно такой исход событий. И он их нисколько не смущал. И, кажется, даже… забавлял?..

«Да чем вы лучше Эйзереса, вашу мать?!!» — хотелось заорать мне, но горло будто сдавило стальным обручем.

Страха не было. Было только какое-то ощущение дикой безысходности. Жуткое отчаяние, которое медленно, но верно накрывало с головой и отравляло всю мою сущность.

Я не истерила и не орала от отчаяния только лишь благодаря фортеминской закалке. Да и на нервной почве мозг отказывался анализировать всю ситуацию и просто наблюдал за всем происходящим с какой-то отрешенностью, словно бы со стороны.

Хааск тем временем продолжал разливаться соловьем, вальяжно усевшись на троне и свысока глядя на Калипсо.

— За все в мире приходится платить, малыш. А за дорогие вещи приходится платить очень дорого. Ты же хочешь получить благословение богов? Отлично, ты его получишь, ты поистине его заслужил, доказав, что достоин его. Но наше благословение — это самое дорогое, что мы можем дать человеку. И ты должен дать самое свое дорогое взамен. Поэтому ты отдашь ее, — Хааск с ослепительной улыбкой кивнул на меня. — Фурии мы отсюда уйти не дадим. Я не дам. Она опасна, и она мне просто нравится. Так что она останется со мной. Я так решил.

— Этому не бывать, — произнес Калипсо таким жутким холодным голосом, что я аж поежилась.

Он шагнул вперед, загораживая меня собой, и твердо произнес:

— Если без этого условия вы не дадите мне Небесное Благословение, то мне оно не нужно.

— Да ну? — насмешливо протянул Хааск, и его алые глаза вспыхнули еще более ярким светом, а черты его лица поменялись, стали более острыми, хищными. — А как же ты собираешься победить Эйзереса?

— Без вас как-нибудь разберусь, — напряженно произнес Калипсо, складывая обе ладони в щепоть, словно бы готовясь к удару.

Он что, сражаться собирается? С богами? Серьезно, что ли?

— Кэл… — я вытянула руку и коснулась ладони Калипсо, крепко сжимая ее. — Уходи.

Он недоуменно глянул на меня, но на его вопросительный взгляд я лишь покачала головой и отвела взгляд в сторону, шмыгнув носом (черт, все-таки гребаные эмоции прорвались наружу).

— Они меня не отпустят, — прошептала я. — Ты сам это знаешь. Не гневай богов — уходи, оставь меня тут. Если это даст тебе Небесное Благословение, которое поможет справиться с Эйзересом и защитить другие миры… Что ж, так тому и быть…

К горлу подкатил ком, и я замолчала, с трудом пытаясь справиться с накатившими эмоциями. Отчаянно сжимая ладонь Калипсо. Боясь даже думать о том, что, возможно, делаю это в последний раз. Не представляя даже, что со мной собираются делать первородные духи.

— Мы уходим прямо сейчас, — холодным тоном произнес Калипсо, крепко сжимая мою ладонь в ответ. — Вдвоем. Я тебя одну нигде и никому не оставлю.

— А кто сказал, что я позволю вам выйти из этого зала не на моих условиях? — ослепительно улыбнулся Хааск. — Смотри-ка, твоя истинная поумнее тебя будет. Понимает, что тебе следует ее отпустить. Ты уйдешь отсюда без своей фурии, малыш. Либо не уйдешь и погибнешь, но твоя милая фурия все равно останется со мной, третьего не дано.

— Этому не бывать, — вновь повторил Калипсо.

Хааск хмыкнул, поднялся со своего трона и шагнул к нам ближе. Он как будто стал сильно выше ростом, еще больше, еще массивнее. Вместе с ним шаг назад сделал Калипсо, закрывая меня спиной, уводя меня в сторону и быстро формируя вокруг нас плотный золотой защитный купол.

— Ты уверен, что готов вот так просто взять и погибнуть? — лениво протянул Хааск, голос его стал более зычным. — Нет, ну, от моей руки погибнуть, конечно, не стыдно, бесспорно… Вот только об этой твоей жертве никто даже не узнает. Все просто подумают, что ты всех предал… опять, — с гадкой улыбочкой произнес Хааск, наслаждаясь перекошенной физиономией Калипсо. — Не придешь вовремя из портала с изнанки мира, не защитишь никого из тех, кто сейчас отчаянно защищает предателя-тебя, который не явится на помощь с волшебной силой, как обещал. Все подумают, что вы просто ушли и не вернулись. Просто бросили их там погибать, твари бездушные.

— Тварь бездушная — это ты, — зло процедил сквозь зубы Калипсо, и я прям ощутила всем телом бурлящую в нем силу.

— О, я много хуже любой бездушной твари, — Хааск прям-таки сиял от восторга. — Недаром же я являюсь богом войны и коварства, хм-м-м? Соглашайся, малыш. Всего лишь какая-то девушка в обмен на силу, власть, признание… Всё то, к чему ты всегда стремился. Что ты, девушек других не найдешь, что ли? Подумай о том, что это лишь небольшая жертва, справедливый обмен во имя великой цели.

— Лори — не вещь, которой можно торговать, — пророкотал Калипсо, делая еще один шаг назад и выставляя перед собой руку, в которой начал формировать какое-то боевое заклинание. — Если вы не отпустите нас с миром, то я буду сражаться. Мы — будем сражаться. Вы забываете о том, что Лори — фурия, способна погасить магическую Искру любого из вас… Мы не собираемся ни на кого нападать, если вы просто нас отпустите прямо сейчас, но…

Хааск в голос расхохотался и прищелкнул пальцами. В мгновение ока золотой защитный купол Калипсо разбился, раскололся на мелкие части, не выстояв против направленной на нас силы Хааска. А я вдруг почувствовала себя безвольной куклой, опустила руки, отпустила Калипсо и сама шагнула вперед к Хааску, не понимая, что я делаю, ведомая невидимой силой, не в состоянии сопротивляться.

— Лори! — в голосе Калипсо послышался откровенный страх.

Он дернул меня на себя, попытался развернуть к себе лицом, но я продолжала упрямо шагать, пусть даже на одном месте и смотреть пустыми глазами только на Хааска. В голове было пусто-пусто… Ни боли, ни страха — ничего. Сплошная пустота и покорность.

Калипсо приходилось прилагать усилия, чтобы держать меня на месте, но это давалось ему с трудом, я все равно пыталась шагать вперед, ведомая невидимой мощной силой к Хааску, который с мрачным удовольствием наблюдал за бесполезными попытками Калипсо снять с меня сковывающие ментальные чары.

Н-да… Беда пришла откуда не ждали.

Меня безмолвно звал к себе бог войны и коварства, и я совершенно не могла ему сопротивляться…

Глава 33. О коварстве и созидании

— Ты, кажется, не понял, что ты здесь ничего не решаешь, — лениво протянул Хааск, сложив руки на груди. — И забываешь о том, что ты не бог, не полубог. С тобой, конечно, сотрудничает Эффу, но ты все еще человек, малыш. Сильный, очень сильный, невероятно сильный, но — человек. А это — изнанка мира, малыш. Здесь правят боги, а не ты. Это мы создали этот мир, из которого вы к нам пришли. Это мы создали его изнанку. Здесь работают только наши правила, и ничьи больше. И здесь всё будет только так, как хотим мы. И твоя фурия сама ко мне придет и даже не глянет на тебя напоследок, если я того захочу. А ты… ты ничегошеньки не сможешь мне сделать. Ты не можешь навредить создателям мира на его изнанке, малыш. Это в реальном мире или на первом уровне изнанки мира нам еще можно причинить ущерб, что и пытался сделать Эйзерес, выманивая нас наружу. И, возможно, обзаведясь браслетом с закованной в него силой Эффу, он бы смог добраться до этого храма самостоятельно и попробовать вытолкнуть нас туда, где смог бы поглотить и нас… Но ты-то не Эйзерес. Ты слабее. Куда тебе до него? Ты с кем собрался тягаться вообще? Со мной, что ли? Ха! Если бы существовал какой-нибудь мир, к созданию которого никто из нас не приложил руку, то в этом мире ты бы правил балом. Но здесь — я могу всё. Я здесь — бог. А ты — просто наш гость. И спрятаться от нас нигде невозможно. Я читаю твои лихорадочные мысли, малыш. Ты думаешь о том, как отсюда телепортироваться, но это бесполезная трата времени и твоих сил. Знаешь, даже если бы ты смог телепортироваться отсюда сам, то я бы в любом случае пришел потом за твоей илунари и забрал ее себе. Я бы нашёл ее в любом уголке любого из существующих ныне миров, как бы ты ни пытался ее спрятать. Как ты собираешься спрятать свою возлюбленную от создателей этих же миров?

— Значит, я создам новый мир, где вы властвовать не будете, — твердо произнес Калипсо.

Дальнейшие события происходили так быстро, что осознавала я их с большим трудом, успела заметить лишь яркое белёсое пятно в виде отпечатка ладони ровно в том месте, где Ильфорте касался недавно Калипсо, благословляя его. Мне показалось, что этот энергетический отпечаток будто бы защищал Калипсо… я пока не очень понимала, от чего именно.

А потом разум будто отключился, остались только ощущения.

Тепло от крепких объятий Калипсо, который резко развернулся ко мне и обнял так крепко и отчаянно, как еще никогда в жизни не обнимал.

Боль от того сопротивления, которое возникло в моем теле при попытке не поддаваться чарам Хааска и не шагать к нему, а остаться с Калипсо.

Ломота в теле при моих слабых попытках обнять Калипсо одеревенелыми руками. Они плохо меня слушались, как и всё тело, но я отчаянно желала вцепиться в Калипсо и не выпускать его… Было очень больно преодолевать ментальное сопротивление, но физическая близость Калипсо словно бы пробудила во мне крепко спящую энергию, которая сейчас рвалась наружу и помогала медленно возвращать контроль над своим телом.

Я жутко злилась. Злилась на богов, на их дурацкие условия, на всю эту идиотскую ситуацию. Жутко злилась на свое бессилие, и эта злость стала преобразовываться… во что-то. Я силилась обратиться в фурию и порвать тут всех к чертям, но обратиться не получалось.

Зато получалось щедро влить свою магию в Калипсо. И я делала это с таким ожесточением, таким мощным потоком, будто от этого сейчас зависели наши жизни… Хотя, может, не «будто бы», а в самом деле — зависели?

Я не могла сейчас обратиться в фурию, зато вливала магию фурии в Калипсо, всей своей сущностью чувствуя, что тем самым активирую в нем что-то очень глубоко спрятанное и крепко спящее. Что-то, что могу пробудить только я, как его истинная.

Больше, еще больше… Как Страж Калипсо, как его илунари, я могла щедро делиться с ним своей силой, и сейчас эта сила лилась от меня целым водопадом. Откуда-то я знала, что сейчас именно так — правильно, так — нужно.

Для чего? Почему? Я не знала. Зато знала, что сейчас от моих усилий, от того, насколько я выложусь, зависело, выберемся мы из этой сложившейся ситуации или нет. Я не знала сама, как выбраться, не понимала, что возможно сделать, мне не хватало теории, знаний.

Зато этого с лихвой хватало у Калипсо, и он знал, что делать. Знал, но ему одному не хватало сил сделать необходимый шаг, чтобы шагнуть за некую невидимую черту. Этим шагом стала моя щедро вливаемая магия, которая стала хлестать голубыми вихрями во все стороны, виться вокруг нас плотной воронкой, объединяться с магией Калипсо.

Проявившиеся руны в виде золотых спиралей обжигали запястья, а наша объединенная магия словно бы создала вокруг нас плотный сверкающий золотом энергетический кокон, за которым толком ничего не было видно.

Остались лишь ощущения.

Жар от Калипсо, который, казалось, напитался под завязку моей магией так, что она вот-вот должна была вылиться во что-то очень мощное.

Сильное головокружение, последовавшее за яркой золотой вспышкой, когда Калипсо выкрикнул длинное витиеватое заклинание на древнем языке.

Его странный голос, больше похожий на голос Эффу.

Ослепительно яркий свет от этой самой вспышки, который заполнил всё пространство вокруг, будто выжигая это самое пространство.

Жгучий жар в точке солнечного сплетения и вообще во всем теле, последовавший сразу вслед за мощной энергетической вспышкой, исходящей от Калипсо.

Странная дрожь во всем теле… Вибрация, которая исходила от всего пространства вокруг.

Кажется, я кричала… но при этом не издавала ни звука. Мне было жутко страшно и больно, я совершенно не понимала, что происходит… Это я так умираю, или что?..

Земля будто исчезла из-под ног, и у меня возникло четкое ощущения полета… куда-то. Куда-то в бездну, в пропасть, в небо, вверх или вниз — я ничего не понимала, только летела куда-то и отчаянно цеплялась за Калипсо, будто боясь потерять его в этом стремительном полете. Хотя он одной рукой держал меня очень крепко, да и я словно примагнитилась к нему невидимой силой. Другую руку Калипсо направлял то вверх, то вниз, то водил ей по кругу над головой… Мне было плохо видно, потому что по щекам текли жгучие слезы боли.

Сколько продолжалась эта пытка? Я не знаю. Это были ни на что не похожие ощущения, смутно напоминающие какой-то жуткий полет на смертельно опасных качелях, — почему-то именно такая ассоциация возникла в голове. Как если бы вся изнанка мира вдруг захотела «весело покачаться». Очень странные ощущения, которые мне не с чем было сравнить, я никогда такие не испытывала и не читала, не слышала ни о чем подобном. Какой-то бесконечный калейдоскоп звуков, цветных всполохов и бешеного заряда энергии… Руки мои в какой-то момент стали прозрачными, да и у Калипсо явно возникли проблемы с телесностью, судя по тому, какими размазанным стали его очертания…

Всё закончилось очень резко. В тот момент, когда я подумала, что еще чуть-чуть — и попросту начну развоплощаться неизвестно от чего, я почувствовала твердую почву под ногами и рухнула на колени, ощутимо дрожа всем телом.

Уф-ф-ф! Живы, мы живы! А что вообще произошло? И где мы, кстати?

Я огляделась. Дрожащей рукой убрала со лба слипшиеся от нервного пота волосы и задумчиво уставилась на сад, в котором мы оказались. Очень странный сад, потому что он выглядел какой-то неживой пластиковой декорацией. Ни шевеления ветра, ни звука… ничего. Но по моим внутренним ощущениям это место точно не принадлежало изнанке мира, где всё было странное, пропитанное теневой магией, энергия в храме Пресвятой Мелии была такой густой, что казалось, будто ее можно есть ложкой. А тут… вполне обычная энергия, обычный воздух. Разве что без ветра, без запахов.

Задумчиво вытянула вперед руку и провела по густой зеленой траве, в которую упала. Мягкая… Вполне обычная по ощущениям трава, но с виду была какой-то странно застывшей, как и вся природа вокруг. Она так и застыла в том примятом состоянии, в какое я уложила траву прикосновением. Облака на небе тоже казались пластиковыми, странно застывшими, будто кто-то нажал на паузу и заставил пространство замереть в ожидании чего-то.

Калипсо был рядом. Он тоже не устоял при странной телепортации и упал, но быстро вскочил на ноги и развернулся к богам, которые, кстати, вот, стояли неподалеку, никуда они не делись. Или делись — просто вместе с нами?..

Я снова съежилась от страха, хотя заметила, что больше не ощущала скованности ментальными чарами Хааска. В теле вообще появилась очень странная легкость и… радость, что ли? Правда непонятно — радость чему именно?

— Я направил энергию Эффу на сотворение этого мира, — твердо произнес Калипсо, с вызовом глядя на богов, в голосе его отчетливо звучала ярость вперемешку с насмешкой и превосходством. — Этот мир еще как совсем новорожденный малыш, но он уже есть, я его создал, я здесь хозяин, и в этом мире вы не сможете причинить вреда ни мне, ни Лорелей. Здесь она будет в полной, абсолютной безопасности. И никакой Хааск проклятый не сможет ее забрать!

От Калипсо при этих словах жахнуло такой мощной вспышкой магии, что она видимой энергией, золотистыми искрами побежала по его рукам и длинным волосам и ушла в землю, которая ощутимо задрожала. Глаза Калипсо на несколько мгновений стали абсолютно белыми, и я заметила, что его аура сейчас изменялась на глазах, была в активной стадии некой трансформации и меняла свой цвет…

Я смотрела на Калипсо с открытым ртом. В смысле — направил энергию на сотворение мира? В смысле — он его создал? Что создал? Вот прямо целый мир отдельный новый создал? Это как вообще?

Снова огляделась, посмотрела на деревья, странно заиндевевшие в стороне. Это они такие замершие, потому что как бы являются новорожденными? Такое возможно, что ли?

Сказать, что я была в шоке от всего происходящего, — значит, замогильно промолчать…

Впрочем, я и молчала, не в состоянии издать ни звука, не в состоянии быстро переварить новую информацию. Смотрела на Калипсо, надеялась увидеть в нем хоть какой-то намек на шутку. Но нет, он был предельно серьезен, и я остро чувствовала, что он говорил правду.

Да как это можно принять… Вот эта вот безумная телепортация, когда мы летели, падали и вертелись непонятно где непонятно куда в мощной энергетической воронке — это Калипсо так мир новый создавал? Нет, ну серьезно, что ли? Да как это вообще может происходить с нами?!

А боги, что на этот счет думают боги?..

Я ожидала чего угодно от первородных духов — гнева, вспышек ярости, смеха, нападений… Но чего я не ожидала, так это последовавших аплодисментов. Даже вздрогнула, когда громкие хлопки раздались со всех сторон — не только от Хааска, Маргса и Мелии, но и от других первородных духов, которые ранее мерцали перед нами световыми столбами, а сейчас соизволили принять человеческий облик. Мужчины и женщины, светловолосые, темноглазые, рыжие, веснушчатые… они все были очень разные, но все смотрели на Калипсо с одинаковым восторгом и радостью, и аплодировали — ему.

Калипсо этим фактом был весьма озадачен. Он хмуро взирал на богов и выглядел предельно напряженным. Кажется, он тоже не ожидал такой реакции и не понимал, с чем она связана. Боги же злиться должны… или нет?

Вперед шагнул Хааск, на лице которого сейчас сияла широкая улыбка. Он хлопал в ладони громче всех, и вид имел чрезвычайно самодовольный.

— Ну наконец-то! — громко воскликнул он уже совсем другим, позитивным и добродушным тоном. — А то я уж думал, что мы ошиблись в тебе, и ты никогда этот мир не создашь, соединив свою магию с магией Эффу и магией фурии…

— Что? — опешил Калипсо.

— Ты еще не понял? — весело подмигнул Хааск. — За всё время нашего существования мы давали свои Небесные Благословения лишь считанные разы, по пальцам одной руки можно пересчитать. Мы даем их лишь самым выдающимся магам, которые действительно этого заслуживают, у которых есть что-то, что позволяет шагнуть им сильно дальше своего развития. У тебя уже есть всё для того, чтобы шагнуть намного дальше любого обычного человека, Калипсо. Создание новых миров — это то, что ни один человек на свете не способен осилить… Был не способен. Но ты очень упрямый, Калипсо. Ты смог правильно соединить свою магию с магией Эффу, с магией своей истинной фурии и преобразовать это в мощный энергетический посыл во Вселенную. Без своей фурии ты, конечно, этого бы не сделал. Так что — мое почтение, малышка, — подмигнул мне Хааск, и хоть сами слова были вроде как пренебрежительны, а голос его прозвучал весьма уважительно. — Это именно ты раскачала своего эруаля до такого уровня, что он смог такое вытворить. Это излишки твоей силы он использовал сейчас на полную катушку. Заметила, как твой магический резерв скакнул на добрую сотню уровней сразу? Ты сейчас по уровню даже перескочила Калипсо, тебе лишь его знаний и техники не хватает, но это легко нагоняемо. Если бы ты сейчас свою магию не проявила в полную мощь, то твой эруаль Калипсо просто сгорел бы от попытки создать иной мир, ничего бы у него не получилось. Решающие действия, конечно, совершал он, но знай, что без твоей проявленной силы он бы был уже мертв.

Хааск снова повернулся к Калипсо.

— И ты молодец. Ты прошел большой путь, полный проб, ошибок, боли и горечи. Но мы узрели, что твоя душа действительно чиста, и твое сердце полно истинной любви, которое не способен заглушить никакой соблазн.

— Теперь мы увидели, что ты действительно готов, — важно кивнул Маргс низким хрипловатым голосом, он впервые вообще подал голос. — Готов и достоин принять от нас помощь и получить Небесное Благословение.

— Так это что… была… проверка? — слабым голосом произнес Калипсо. — Проверка на чистоту моих помыслов?

— Дошло, наконец, — хмыкнул Хааск. — Ну разумеется, это была проверка! Только достойный получает наше Благословение. Мы должны были убедиться, что твоя душа не подвергалась черной гнили магии первородного духа хаоса. Не подверглась жажде власти и обогащения. Несколько тысяч лет мы не давали никому свое благословение и вообще думали, что больше никому не дадим, слишком непростая это ноша… Но сегодня мы убедились в том, что ты эту ношу нести способен.

— А… а что было бы, если бы я послушал ваши увещевания и оставил вам Лорелей в обмен на Небесное Благословение? — неуверенно спросил Калипсо.

— Я говорил ранее: чтобы получить что-то очень нужное, нужно отдать что-то такое же нужное, — задумчиво протянул Хааск. — Но… я слукавил и не договорил. Тебе действительно пришлось отдать кое-что очень нужное и важное для тебя, чтобы дойти до этой точки, — ты отдал свою гордость и эгоцентризм. Мы много наблюдали за тобой, Брандт-младший, и видели, что в тебе много самолюбия, нездоровой гордости и жажды власти. Ты всегда стремился к большему, к лучшему… И ты сам знаешь, что в какой-то момент был близок к тому, чтобы провалиться в тьму своего характера. В тебе вообще много темных сторон, но ты по-настоящему научился их контролировать. Ты никогда раньше не умел прощать, для тебя это было выражением слабости, которую ты на дух не переносишь и считаешь отвратительной. Но ты научился признавать свою слабость и научился прощать… Для тебя это было действительно сложно, и это было для тебя очень важно. Но ты всё же справился с этой своей внутренней злостью, агрессией и смог направить ее в русло созидания. Фактически ты как бы «отдал» эту темную часть себя, проработал ее во имя получения Небесного Благословения. И это — равная плата относительно твоей личности. У каждого плата разная, Брандт-младший, для тебя она была таковой. А если бы ты согласился оставить нам свою возлюбленную и свалить в закат, получив нужную силу, то мы бы сами тебя уничтожили в тот же самый миг. Потому что в этот миг ты пошел бы по пути развития того, кого вы называете Эйзересом. Мы не могли этого допустить и обязаны были проверить кристальную ясность твоей души.

— Ну и твари же вы все! — в сердцах произнес Калипсо. — Боги, называется! Да вы же хуже Эрика и моего отца вместе взятых! А они — те еще любители поиграть с чужими судьбами и проверить других на вшивость…

Хааск с Маргсом в голос расхохотались, Мелия лучезарно улыбнулась, как и многие другие первородные духи, которые так и предпочли остаться безымянными.

А Калипсо в этот момент как-то шумно выдохнул и бессильно опустился на землю. Уселся, скрестив ноги, опершись локтями на колени и опустив голову. Он прикрыл глаза и медленно дышал в ритме успокаивающей дыхательной гимнастики. Аура его ходила ходуном от плохо сдерживаемых противоречивых эмоций, а браслет-татуировка на руке продолжал пульсировать фиолетовыми всполохами.

Плечи Калипсо поникли, на лице отразилась дикая усталость. Усталость не в физическом смысле — хотя, наверное, физически Калипсо тоже мощно выложился сейчас — а больше в моральном плане усталость. Когда только что жутко боялся чего-то, а теперь этот страх ушел, и напряжение ушло — и осталась только титаническая усталость. И облегчение, которое вдруг навалилось резко, и его нужно было еще как-то переварить.

Хааск шагнул ближе, остановился в шаге от Калипсо и положил ладонь ему на голову.

— Благословляю тебя, — коротко и торжественно произнес Хааск.

Его, кстати, держали за плечи все остальные боги. Точнее, все они положили руки на плечо рядом стоящего первородного духа, создав тем самым единую энергетическую цепочку. В прямом смысле слова энергетическую цепочку: они передавали друг другу силу, которая видимым импульсом перетекала от одного к другому, переходила к Хааску, а потом вливалась в Калипсо.

Сам Калипсо при этом сидел, не шелохнувшись, только руки сцепил перед собой в замок. Глаза закрыты, дыхание глубокое, ровное. Веки подрагивали, а аура… Вот с аурой происходило что-то очень интересное. Она прямо на глазах менялась, становилась яркого золотого цвета и была такой плотной, что на расстоянии казалась мне твёрдой. Казалось, что протянуть руку — и коснешься ее как твердой стены.

Я смотрела на всё это действо, так и сидя на траве в метре от Калипсо, как завороженная наблюдала за искрящейся аурой.

Любопытный цвет, однако. Цвет ауры волшебника всегда что-то говорит о нем, о его способностях, специфики магии, характере. Вот у темных магов, например, обычно темные или яркие цвета аур, у светлых магов — соответствующие светлые ауры, с разными пастельными оттенками.

А вот такая плотная золотая… Таких я не видела и не слышала. Она не принадлежала к темным или светлым магам. Интересно, о чем конкретно говорит золотая аура?

— О том, что мы делимся своей божественной силой, признаем Калипсо Брандта полубогом и наделяем его соответствующими способностями, — пояснил Хааск в ответ на мои мысли, которые он опять беспардонно читал. — Человеку не победить такое могущественное существо, как Эйзерес, которое посмело грубо изменить структуру своей магической Искры. Чтобы побороть его, необходимо изменить структуру и своей собственной Искры. Но изменить ее не тьмой — а светом. А сделать это безопасно на таком уровне можно только с нашего Благословения.

Хааск убрал руку с головы Калипсо, сделал шаг назад и неожиданно тепло ему улыбнулся.

— Я никогда не извиняюсь, — хмыкнул Хааск. — Так что слов о прощении ты от меня не дождешься. Я поступал грубо, но так считал нужным в сложившихся обстоятельствах. Ты молодец, Брандт-младший. В тебе много любви к твоим близким людям. Сохрани и преумножь эту любовь.

— Я не знаю, как снять потом этот браслет, в котором засел Эффу, — негромко произнес Калипсо, глядя на свой пульсирующий фиолетовым светом браслет-татуировку. — Я смог его внедрить в браслет, смог соединить с собой, но понятия не имею, как отделить потом Эффу от себя. Я пока не знаю, как это сделать, и не знаю, что потом делать с этим браслетом… Вы заберете его? Когда я выполню миссию… Вы придете забрать браслет?

— А зачем?

Калипсо вскинул голову и недоуменно глянул на Хааска.

— Ты оставишь его себе и проживешь с ним столько, сколько захочешь. А потом либо передашь его кому-то достойному, либо мы придем и заберем браслет… К тому времени ты сам разберешься, как его безопасно снять, — хмыкнул Хааск. — Пользуйся силой Эффу, направляй ее на благо. В конце концов, ты сейчас создал лишь сердце этого мира, задал точку в пространстве, но тебе предстоит еще много лет помогать этому миру наращивать его плоть. Ты создал этот мир с помощью магии Эффу, вложив его энергию в созидание, и тебе понадобится еще много энергии первородного духа хаоса, чтобы вдохнуть полноценную жизнь в этот мир и в дальнейшем довести его до совершенства. Мироздание выбрало тебя проводником теневой магии в этот мир, Калипсо, так что неси это звание и дальше. Пользуйся этим, обучайся, ведь лучше Эффу наставника в теневой магии не существует. Он в этой сфере — лучший из лучших, и ты вполне претендуешь на звание второго лучшего, после Эффу. Пользуйся браслетом столько, сколько захочешь, сколько посчитаешь нужным. Твоё сердце отныне навсегда закрыто для соблазнов хаоса… Ты упорядочил свой внутренний хаос. Создание нового мира, знаешь ли, есть высшая форма упорядочения хаоса. Так что ты достоин хранить этот браслет и дальше, Калипсо. Мы видим, что твое сердце навсегда закрыто для его ядовитой тьмы. Честно говоря, на данный момент я и все мои первородные коллеги считаем тебя самым безопасным хранилищем для силы Эффу. Первородный дух хаоса всё время следует держать под контролем холодного разума… А ты долго проживешь, Брандт-младший. Очень долго, даже по меркам вас, фортеминов. За это время слишком много всего произойдет… Так что давай отложим разговор о том, что делать с твоим браслетом, на несколько тысяч лет.

— Надеюсь, за эти несколько тысяч лет мы больше никогда не встретимся, — пробормотал Калипсо, хмуро глядя на Хааска.

Тот в голос расхохотался, и от смеха в очередной раз поменял свой облик, став вдруг моложе на пару десятков лет. Теперь он больше напоминал симпатичного подростка с озорным взглядом и шальной улыбкой.

— Я тоже на это надеюсь, малыш!

Он махнул рукой и развернулся к своим первородным коллегам, которые уже начали молча уходишь и растворяться в воздухе, возвращаясь на изнанку мира.

— Удачи тебе, Брандт-младший! — крикнул Хааск напоследок. — Приходи в себя и отправляйся в тот мир, который сейчас больше всего нуждается в твоей защите. Здесь, в новорождённом мире, время течет так же медленно, как на изнанке мира, так что у вас есть несколько минут, чтобы перевести дух, но все равно вам следует поторопиться. Удачи вам всем! Мы наблюдаем за вами с изнанки мира и не сомневаемся в вашей победе. Наше Небесное Благословение прослужит тебе вплоть до успешного завершения твоей миссии, малыш Калипсо!..

Последние слова его слышались словно бы издалека, потому что Хааск уже наполовину растворился в воздухе. Он и другие первородные духи исчезли, и мы с Калипсо остались совсем одни.

Я так и продолжила сидеть на земле, не зная, что сказать, что сделать. На меня напала какая-то странная апатия, наверное, это тоже был эдакий «отходняк» от стресса. Хорошо, что здесь время текло иначе, и у нас была короткая возможность прийти в себя после всего этого безумного головокружительного скачка в реальностях и эмоциональных качелях, перед тем как нам придется отправиться на битву с Эйзересом. Если честно, сейчас она мне казалась какой-то смешной и неважной, простой, потому что я настолько сильно перенервничала из-за этих треклятых богов, что мне всё остальное казалось простым, легким и каким-то несерьезным. Я не знала, что сейчас творилось в голове Калипсо, но смутно догадывалась, что он испытывал схожие эмоции.

Он так и сидел на земле, скрестив ноги, упершись локтями в колени, только сейчас еще уронил лицо в ладони и какое-то время сидел так молча. Вокруг царила абсолютная тишина, нарушаемая только нашим тяжелым дыханием. Прям абсолютная, потому что в этом странном клочке реальности пока что не существовало никаких звуков. Эдакие пластиковые с виду декорации. Красивые, но пока что неживые.

— Здесь навсегда застыло сумеречное время, — негромко заговорил Калипсо, так и не поднимая головы, не глядя на меня. — Здесь не бывает рассветов и ослепительно яркого солнца, зато в этом мире цветет огромное количество флуоресцентных растений, которые эффектно светятся и переливаются разными цветами, и днем от них светло, как от солнечных лучей. Сейчас растения спят, потому что еще не набрались энергией сердца новорожденного мира. Но потом, когда мир потихоньку начнет оживать, здесь расцветут великолепные сады, которые наполнятся цветами, звуками, запахами, живностью. Нечисти в этом мире не существует, и пробраться она сюда не сможет, потому что в момент отправления энергетического импульса на создание этого мира я благодаря магии Эффу отправил запрос на абсолютно безопасную реальность… в принципе, по своей энергетической части эта реальность будет схожа с измерением Армариллиса. За той только большой разницей, что сюда в дальнейшем смогут телепортироваться не только фортемины, а вообще кто угодно. Ну, как-нибудь потом, когда эта реальность оживет, и у всех желающих появится возможность ходить между мирами в том числе сюда…

Калипсо тяжело вздохнул, отнял руки от лица, но голову так и не поднял. Продолжил:

— Я создал этот мир ради тебя. Чтобы ты тут могла быть в безопасности. Я сделал всё это на большой эмоциональной волне, до одури испугавшись, что сейчас потеряю тебя. Сам не понял, как всё это провернул. Вскрыл всю скрытую в себе силу Эффу. Не отдавал себе отчет в этот момент, просто заставил Эффу вложить его энергию в созидание на максимум. Теперь вроде как нет какой-то острой необходимости в наличии этого мира во Вселенной, но… Я уже его создал. И я за него ответственен. Как его создателю, мне придется потом довольно долгое время пожить в этом мире, потому что только от моего присутствия мир оживет. Поэтому после сражения с Эйзересом я в любом случае вынужден буду вернуться сюда. А ты… Захочешь ли ты быть здесь со мной?

Калипсо снова тяжело вздохнул, хмуро потер переносицу.

— Из-за меня ты чуть не погибла, — сдавленным голосом произнес он. — Я не знал, не догадывался даже, что боги собирались меня проверить, и не предполагал, что они попробуют воздействовать на меня через тебя. Если бы знал, то не допустил бы твоего появления на изнанке мира, пусть бы они меня как-то иначе проверяли. Мое доверие богам сыграло тут со мной злую шутку. Хотя, наверное, они бы и без тебя выставили мне такое условие. Но ты… вправе ненавидеть меня за это. А я… Я очень сильно люблю тебя, Лори. И очень хочу быть с тобой всю свою жизнь. Но я пойму тебя… Пойму, если после всего этого ты захочешь от меня отдалиться…

— Ага, как же, — хмыкнула я, наконец, обретя вновь дар речи. — И не надейся от меня так просто отделаться!

Я уселась на траву перед Калипсо, взяла в свои ладони его лицо и подняла так, чтобы Калипсо посмотрел мне в глаза. Взгляд у него был такой… отчаянно надеющийся. Вот же глупышка, он в самом деле переживал и боялся, что меня всё произошедшее может оттолкнуть.

— Я же говорила тебе не раз, что пойду с тобой куда угодно, — тепло улыбнулась я, ласково проведя большими пальцами по щекам Калипсо. — Куда угодно — это вообще куда угодно, Кэл. Когда я говорила об этом, я, конечно, и помыслить не могла о новорожденном мире… Но это не меняет самой концепции моих решений и выборов. А ты, дурашка, продолжаешь сомневаться в моих словах. Сейчас я ка-а-а-ак обижусь, вообще-то!.. Тебе стоило бы мне больше доверять, хм?

Я с улыбкой коснулась легким поцелуем уголка губ Калипсо. Продолжила негромко:

— Я не держу зла ни на тебя, ни на богов. Наверное, они знали, что делали… Им со своей колокольни виднее. И вообще… я хоть и в шоке пока, но я в полном восторге! Знаешь, далеко не каждый парень может подарить своей девушке целый мир, — хмыкнула я. — А мир — не розы, он не завянет, не выкинуть, даже если захочется. Придется с ним теперь всю жизнь возится, ухаживать за ним в меру своих возможностей вместе с тобой. У тебя, конечно, весьма своеобразный вкус на подарки для возлюбленной, зараза ты моя теневая…

Калипсо хохотнул и наконец-то улыбнулся — светло и искренне, с явным облегчением. Он сграбастал меня в охапку, притянул к себе за талию и накрыл губы мягким поцелуем. Таким нежным, сладким… Наверное, это был один из самых трепетных наших поцелуев, полный невыразимого букета эмоций. Облегчения, благодарности, счастья, безграничного доверия… Головокружительно прекрасно…

Ой-ой, а ведь головокружительно — в прямом смысле того слова.

Я первая прервала поцелуй и уперлась ладонями в грудь Калипсо, отталкивая его от себя.

— Что такое? — обеспокоенно спросил он, глядя на мою слегка перекошенную физиономию.

— Голова… жутко закружилась, — сиплым голосом произнесла я, тряхнув головой, которая после прерывания поцелуя стала быстро восстанавливать свое нормальное состояние. — Меня при поцелуе захлестнуло краешком твоей силы сейчас. Знаешь, кажется, я пока не готова с ней контактировать… давай ты выплеснешь ее на одного теневого гада, а потом мы уже с тобой вволю наобнимаемся? — как-то даже жалобно произнесла я.

Нет, ну вот угораздило же меня по уши влюбиться в такого могущественного мага, а. Теперь надо еще как-то привыкать к его новой давящей ауре. Надеюсь, после выплеска энергии на Эйзереса этот ходячий комок энергии в лице Калипсо все-таки станет более человечным по ощущениям от прикосновений.

Калипсо заулыбался, поднялся с земли и потянул меня за руку.

— Да, время заняться делом. Нас там ждут, и мы должны помочь. Я смогу телепортироваться отсюда в Форланд. Учитывая изменившееся положение вещей и возвращение не с изнанки мира, а с клочка новой реальности предлагаю телепортироваться не в ту же точку теневого штаба, откуда мы прибыли, а зайти с тыла Эйзереса, это упростит нам задачу благодаря эффекту неожиданности. Ну что, ты готова?

— Действуем строго по плану, — подмигнула я, крепко сжимая ладонь Калипсо в своей руке.

Так мы с ним и шагнули в воронку телепортации, держась за руки и смело шагая в томительную неизвестность. Но у обоих не было ни страха, ни сомнений — одна лишь непробиваемая решимость и твердое намерение пройти этот путь вместе.

Глава 34. Совершить невозможное

[в это время в Форланде, на территории теневого штаба]

— Да подавись ты бездной забвения, полудурок хаасков! — эмоционально кричал Дельсон, отправляя в сторону Эйзереса очередной поток боевых заклинаний.

Рядом более нецензурно ругался Дэйон, который оттаскивал в сторону серьезно раненую Маргариту. Несколько мгновений назад девушка защитила Дэйона от пущенного в его голову рассекающего заклинания, от которого он не успевал увернуться, но сама девушка при этом попала под рикошет, и теперь у нее с левого бока сочилась кровь. Девушка была в сознании, но очень бледна и пока не могла шевелиться.

— Жить будет, — облегченно выдохнул Дэйон, быстро просканировав Маргариту и оказывая ей скорую помощь парочкой лекарских чар. — Ее надо унести подальше отсюда, она больше не сможет сражаться…

— Позови кого-нибудь на помощь, ты мне тут нужен! — крикнул Дельсон, который сейчас был занят тем, что пытался в одиночку если не уничтожить, то хотя бы отодвинуть как-то гигантского кернала, который пытался пробиться через золотистую защитную пелену.

Пелена дрожала под градом ударов гигантского чудовища и стремительно истончалась под напором яда, который нечисть разбрызгивала своими крылышками. Яда была так много, и он был такой ядреный, что некоторые капли все же перелетали через защитную стену, прожигая землю, заставляя ее дымиться. От ядовитого дыма слезились глаза, но орудующие рядом волшебники быстро гасили землю нейтрализующими водными чарами.

— Где только это чмо теневое достало такую непробиваемую нечисть?! — бормотал под нос Дельсон, заливая очередное такое дымящееся пятно на земле. — Дэйон, давай быстрее, эту тварь нужно вдвоем добить!

— Отнесу Маргариту и вернусь, — скороговоркой произнес Дэйон, подхватывая раненую девушку на руки. — Она мне жизнь спасла, и ей нужно помочь.

Он умчался вглубь теневого штаба со скоростью света, и Дельсон грязно выругался. Он не стал останавливать брата, прекрасно понимая, что тот прав, и Маргарите нужна была помощь. Но Дельсон сейчас тоже не отказался бы от помощи, так как стоял чуть в стороне ото всех, защищая истончившуюся защитную золотую пелену в этом месте.

— Я помогу, помогу вам! — послышался позади Дельсона звонкий мальчишечий голос.

— Билкард, куда ты-то лезешь, твою мать, тебе же было сказано сидеть в подвале?!!! — выкрикнул Дельсон, грозно зыркнув на появившегося мальчишку. — Ты что, не видишь сам, какой дурдом здесь творится?!!

А вокруг правда творилась та еще вакханалия.

Теневой купол давно уже спал, наверное, через минуту после того, как Калипсо открыл портал на изнанку мира и ушел туда вместе с Лорелей. После их ухода прошло всего несколько минут, но эти несколько минут обернулись сущим Адом для всех, кто оказался тут в эпицентре событий.

Эйзерес, когда почуял энергетический всплеск от открытия портала на изнанку мира, активировал свои силы и целым градом странных алых стрел пробил Теневую пелену. Та в какой-то момент попросту пошла крупными трещинами по всей поверхности, а потом исчезла прямо на глазах. Теперь Эйзерес вместе с тучей нечисти альфа-уровня опасности напирал на следующий защитный барьер — тот самый, золотой, выставленный Калипсо как второй защитный рубеж. Этот рубеж был гораздо более крепким, он держался и пока даже трещинами не шел, но под натиском нечисти с Эйзересом во главе золотой купол потихоньку уменьшался в диаметре, заставляя всех волшебников внутри купола потихоньку отступать к центру теневого штаба. Вопрос падения золотой пелены был лишь вопросом времени.

Ни у кого не получалось нанести хоть какое-то ранение Эйзересу, он казался абсолютно непробиваемым. Он с легкостью отмахивался от всех летящих в него чар своими теневыми руками-плетями, которые, кажется, могли разделяться на какое-то бесконечное количество плетей, каждое из которых жило своей собственной жизнью и стремилось защитить хозяина. Пробиться через эту защиту плетей не представлялось возможным, ни у кого из сражающихся здесь волшебников не было навыков, которые позволяли бы рассекать заклинаниями эти странные руки-плети, состоящие из плотных энергетических сгустков. Все попадающие по ним заклинания либо отскакивали в сторону, либо рассекали энергетические плети, не принося никакого вреда. И даже бесстрашные сиренофеи, появившиеся тут за Теневой пеленой почти сразу вслед за фортеминами, после нескольких неудачных попыток агрессивно атаковать Эйзереса предпочитали сражаться, насылая заклинания, стоя за защитной золотой пеленой. Но, надо отдать им должное, именно сиренофеи помогли как можно скорее избавиться от первого эшелона самой опасной нечисти, которую Эйзерес пустил перед собой как непробиваемый щит.

Единственное, что могли делать все находящиеся тут фортемины и инквизиторы — это защищаться, защищать друг друга и всеми силами не давать Эйзересу пройти вглубь теневого штаба, к телепортационной воронке на изнанку мира, куда он отчаянно пробивался. Пробивался со всей своей силой, пуская в ход чары такой мощи, что волосы стояли дыбом даже у Ильфорте, который много чего повидал на своем веку.

А еще подопечные Калипсо, имеющие своих илунов, пустили их вперед, в город, чтобы помочь инквизиторам и части фортеминов защищать Форланд от поглощения нечистью. Связные браслеты от зашкаливающих энергий ни у кого не работали, связь с «той стороной» можно было держать только через фамильяров, которые сообщали своим хозяевам, что сражение там, в Форланде, идет ожесточенное, но пока что волшебники справлялись и не давали нечисти пробить выставленную защиту. Что ж, у них хотя бы не было Эйзереса с этими его бесконечными руками-плетями, от которых было невозможно полностью защититься…

Тем временем, медленно, но верно Эйзерес все же пробивался вглубь теневого штаба, оттесняя волшебников и усиленно пытаясь ранить как можно больше волшебников, стоящих за защитной золотой пеленой. Сам Эйзерес эту пелену перешагнуть не мог, зато многие его чары легко пролетали через пелену, и его чар, как говорится, хватало на всех, так что приходилось отчаянно обороняться. Пока что волшебникам удавалось обойтись без жертв, хотя раненых было уже немало. Лечить себя приходилось преимущественно самостоятельно, потому что каждый был занят и не мог отвлекаться. Любая секундная заминка могла стоить жизни, что чуть и не случилось с Дэйоном, который споткнулся и на доли секунды потерял бдительность. Эйзерес моментально засек эту секундную слабость и направил в Дэйона парочку отборных режущих чар, которые обязательно попали бы в цель, если бы Маргарита не кинулась на защиту Дэйона. Как Эйзерес умудрялся быть настолько внимательным, следить сразу за парой сотен активно сражающихся волшебников и точечно наносить по ним удары — оставалось только гадать и молча восхищаться. Хотя сражающиеся волшебники скорее не восхищались, а матерились от души и были откровенно в ужасе.

Дельсон, не отрываясь от попыток победить гигантского кернала, крикнул еще раз Билкарду, чтобы тот сматывал отсюда поскорее (не хватало только еще и его защищать!), но мальчишка, напротив, смело шагнул вперед. Он поднял с земли увесистый камень, что-то шепнул, и камень вспыхнул золотистым пламенем. Билкард хорошенько размахнулся и швырнул его в кернала, пылающий золотом камень попал точно в раскрытую пасть. Нечисть замерла в ступоре, проглотив камень, издала странный звук, который можно было бы сравнить с человеческим «ой-ёй»… а потом чудовище вспыхнуло изнутри золотым пламенем и в считанные секунды сгорело, не оставив даже пепла.

— Ого-го! — удивился Дельсон, с уважением глянув на мальчишку. — Это ты как вообще? Что за заклинание?

— Мастер научил! — сияя от счастья и гордости, произнес мальчишка, выбирая другой камень поувесистее. — Сказал, что мне может для защиты пригодится! Это заклинание смешанное, теневая магия и моя личная, огненная демоническая! Во как я умею!

Билкард подкинул на ладони еще один камень, который вспыхнул золотым пламенем.

— Отлично! Билкард, тогда ты никуда не прячешься, ты идешь дальше со мной, — быстро сменил мнение Дельсон, и потянул мальчишку за собой. — Там этим керналов еще пруд пруди, давай перебьем их всех! Только оставайся за моей спиной, будешь под моей защитой! Хэй, малышка По, прикрой нас, пока мы к следующему керналу идем!

— Я тебе не малышка, сколько раз повторять?! — огрызнулась сражающаяся неподалеку Полли, не отрывающаяся от плетения сложных огненных заклинаний.

— По, ты в самом деле считаешь, что сейчас лучшее время для подобных замечаний? — весело произнес Дельсон, отступая вместе с Билкардом, счастливым, что его ведут в авангард сражения.

Говорил-то он весело, впрочем, в его голосе слышалась нотка истеричности.

Так они втроем и стали пробираться дальше, к другим керналам, шутливо переговариваясь, потому что неуместные шуточки сейчас помогали оставаться в адекватном состоянии.

Чуть в стороне от Дельсона кипело сражение поактивнее. Здесь скопились самые сильные маги, включая некоторых телепортировавшихся фортеминов типа Заэля с Эльзой. Все они пытались дать отпор Эйзересу, старались ранить его, но получалось только обороняться.

Заэль бесился с этого чрезвычайно, а Эльза, пускающая в ход все свои возможные демонические чары, которые с легкостью отбивал Эйзерес, ругалась так, что колдующий рядом Ильфорте, косился на демоницу с интересом и мысленно жалел, что у него нет возможности записать себе на память все витиеватые ругательства.

Ильфорте был занят тем, что без остановки вливал свою магию в поддержание защитной золотой стены, в общем-то, без его подпитки она давно бы и спала. Пока что это был единственный рубеж, который защищал волшебников от совсем уж кровавой мясорубки, так что Ильфорте был полностью сосредоточен на защите. Он был злой, как черт, аура его от злости ходила ходуном так, что даже Эльза предпочитала держаться от него подальше. А заклинания Ильфорте пускал в дело такие сильные, что на них с недоумением поглядывал Заэль, даже ему такой уровень заклинаний был недоступен.

— Еще один такой удар, и золотая пелена спадет, — напряженным голосом произнес Ильфорте, обеспокоенно глядя на гигантскую трещину, появившуюся в защитной энергетической стене. — Не дайте Эйзересу снова ударить в эту точку, его надо отвлечь!

— Отвле-е-ечь! Ты издеваешься, что ли?! Легко сказать — не дайте! — громко ворчала Эльза, с невероятной скоростью орудуя своими демоническими нитями, нейтрализуя тем самым наскакивающую на защитную стену нечисть. — Сам ему попробуй не дать! У-у-у-у, гнойная теневая тварь, только дай мне до тебя добраться, и я покрошу тебя на мелкие теневые кусочки!..

— Это у тебя вряд ли получится, дорогая моя, — хмыкнул Заэль, зависший рядом в воздухе и пытающийся нападать на Эйзереса с другой стороны. — Подобраться вплотную эта тварь не даст. А как гасить на расстоянии — непонятно…

— Тогда пусть сраная бездна забвения поперхнется им! — зло рычала Эльза, чьи глаза сейчас превратились в сплошные черные щелки, она с ненавистью смотрела на Эйзереса, чью защиту никак не могла пробить. — Иль, как ты в параллельной реальности умудрился родить эту неубиваемую теневую хренотень?!!

— Это скорее вопросы к Сиринити, я, знаешь ли, пока что еще никого не рожал, — криво улыбнулся Ильфорте.

— Так удочку-то ты свою закидывал в Сиринити, а не кто-то левый мимопроходящий!! — эмоционально огрызнулась Эльза.

Заэль хохотнул при словах об «удочке», Ильфорте громко фыркнул и закатил глаза. В иной ситуации коллеги продолжили бы препираться, но сейчас они старались не отвлекаться, каждый был занят своей задачей.

Ильфорте больше не смотрел на Эйзереса с тоской в глазах и щемящей болью в груди, больше не воспринимал его какой-то своей родной кровинушкой. Сейчас Ильфорте видел перед собой очень могущественного мага с абсолютно чёрствым сердцем, лютым взглядом и очень агрессивной аурой, которая меньше всего на свете походила на тяжелую, но все же мягкую ауру его сына Калипсо. Поэтому если в самом начале сражения Ильфорте тяжело было морально идти против Эйзереса, то к этому моменту он искренне ненавидел его и желал придушить голыми руками, чтобы избавить мир от этого исчадия тьмы. Ненависть Ильфорте выливалась в непривычные для него чары с алыми отсветами, сигнализирующими о с трудом сдерживаемой ярости волшебника.

В общем-то, такое настроение было, наверное, у всех или почти у всех сражающихся волшебников. Тот же Дельсон с Дэйоном поначалу кривились и смотрели на Эйзереса с некой растерянностью, потому что им все равно было неприятно выступать против мага, являющегося точной копией их лучшего друга. Однако всего пару минут спустя братья ди Верн-Родингеры были в числе тех, кто громче всех от души матерился и искренне желал «надрать зад этой теневой гниде».

Ильфорте был в ужасе от способностей Эйзереса и одновременно молча восхищался той мощью, которую сейчас наблюдал. Наблюдал за тем самым разрушительным влиянием теневой магии на обычного волшебника, не являющегося с рождения теневиком. Столько мощи сейчас исходило от Эйзереса, а ведь Ильфорте чувствовал, что это он все равно еще не в полную силу сражается. Невероятная магия… страшная, но все-таки — невероятная.

Кстати о Сиринити.

Она вдруг вышла из телепортационной воронки в шаге от Ильфорте, повергнув тем самым его в абсолютный шок. Спокойная такая, в изящном темно-зеленом платье, будто пришла на вечернюю прогулку, а не на поле боя.

— Эм-м-м, дорогая? Ты не хочешь объяснить, какого черта ты вышла из Армариллиса, когда я тебе пока запретил оттуда выходить, тем более — сейчас и сюда?!

В волосах Ильфорте опасно заплясали алые всполохи. Он и так был раздражен до крайности, а поведение Сиринити только подливало масла в огонь. Не хватало еще, чтобы она пострадала…

— Вы без меня не справляетесь, — спокойным голосом произнесла Сиринити, шагнув ближе к Ильфорте и не сводя глаз с Эйзереса, который стоял в нескольких метрах от золотой пелены и мастерски орудовал руками-плетями, которые казались какими-то бесконечными и молниеносно реагировали на любое вражеское воздействие.

— А с тобой, значит, быстро справимся, да? — ехидно спросил Ильфорте.

Впрочем, его ехидная усмешка тут же слетела с лица, когда он увидел, что еще одна алая стрела летит точнехонько в центр трещины на золотой защитной пелене. Если стрела попадет в этот центр, то защита спадет, и единственное препятствие между волшебниками и Эйзересом исчезнет…

Однако Ильфорте не то что сделать — он даже подумать ничего не успел, Сиринити оказалась быстрее. Она сделала резкий выпад вперед и коснулась раскрытой ладонью центра трещины в защитной стене. Ее ладонь вспыхнула ярким зеленым светом, и это свечение в мгновение ока залатало трещину, будто ее и не было вовсе. Мало того — алая стрела, попавшая в предполагаемый центр трещины не только не прошла через золотую пелену и не сломалась от соприкосновения с ней — стрела вдруг очень резко отскочила от защитной стены и пулей полетела обратно в отправителя.

Эйзерес удивленно глянул на стрелу и сделал шаг в сторону, но кончик стрелы все-таки прошелся по касательной, задев его щеку. Слегка, оставив тонкую длинную царапину — но всё же оставив. Эйзерес при этом глянул на Сиринити с такой лютой злобой, ух… в этом взгляде не было ничего, кроме ненависти и желания уничтожить.

— Ух ты! — только и смог произнести Ильфорте. — Ты его поцарапала! Как ты это сделала, черт возьми?

— Обращаю его же силу против него, отражаю его, — сухо произнесла Сиринити, складывая перед собой руки в особом жесте, соединяя большие пальцы и мизинцы и направляя их вперед. — Я подпитаю защиту, удержу пелену до появления Калипсо. Иль, подключайся, тут нужно вдвоем работать. Остальные — будьте готовы к усилению атаки Эйзереса. Сейчас он разозлится.

Едва она это договорила, как взбешенный Эйзерес хлестнул по защитной золотой пелене такой мощной алой плетью, что защитная стена аж пошла ходуном и заставила всех внутри сдвинуться назад на целый метр. Но защитная стена все же устояла и даже трещинами не покрылась. А Эйзерес замахнулся ослепительной яркой алой плетью и хлестнул по стене еще раз… и еще… Стена дрожала и заставляла всех отступать, но благодаря удвоенной защите Сиринити и Ильфорте продолжала держать оборону.

— Где этот ваш Калипсо, черт возьми?! — возмущался тем временем Кестериштор Ламарк, который сражался в стороне вместе с другими фортеминами против нечисти, которая пыталась пробить, процарапать, прокусить золотую пелену. — Он уже должен был вернуться!..

— Не знаю, — неуверенно пробормотал Нолан, кинув короткий взгляд вглубь теневого штаба. — Я почему-то перестал ощущать энергетику открытого портала на изнанку мира, вот буквально только что… А вы?

— Я тоже больше его не чувствую, — произнес Кес, тоже кинув короткий взгляд назад. — Такое чувство, что портал закрыт. Но и присутствия Калипсо в непосредственной близости здесь я не чувствую… Где он? Почему он не вернулся из портала? Он ведь говорил вам, что вернется через него? Но Калипсо нет. Что это значит?

— Значит, что-то пошло не так, — хмуро произнес Нолан, рассекая огненной плетью очередную подступившую тварь.

— И что нам делать?..

— Стоять до последнего и ждать Калипсо, — сказала Агата, ловко орудуя водными чарами, чтобы загасить огненных демонов. — Калипсо скоро придет. Возможно, выход с изнанки мира оказался не там, где он изначально предполагал. Но он придет, ожидаем.

— Ты так безоговорочно веришь ему? — с сомнением произнес Кес. — И уверена, что он не мог предать и просто свалить куда-нибудь подальше, пока он еще жив, отдав нас всех в жертву этому теневому психу? Может, они вообще в сговоре?

— Исключено, — твердо произнесла Агата, не отрываясь от плетения заклинаний. — Кес, я понимаю твое недоверие и страх, но у меня — и у всех нас тут, в теневом Штабе, поверь, — нет никаких сомнений в Калипсо. Если он сказал, что вернется, значит, вернется. Если он сказал стоять до последнего, ожидая его возвращения, значит, мы будем стоять. А ты поступай как считаешь нужным.

— Да хрен его знает, как я считаю нужным, — проворчал Кес. — Я фортемин и своих не бросаю! Жить просто хочется…

— Всем нам хочется, Кес. Всем нам… За эту возможность и боремся. За наше светлое будущее.

— А оно у нас точно будет, это светлое будущее? — с сомнением произнес Кес.

— Будет, обязательно, я узнавала, — хмыкнула Агата. — Только сегодня надо напрячься как следует.

И такую уверенность она при этом излучала, что Кес даже слегка улыбнулся.

— Ну ладно, ждем и боремся, ждем и боремся… Черт, если мы сегодня выживем, я завтра же сделаю предложение руки и сердца своей девушке! — в сердцах произнес он, с силой полоснув режущим заклинанием по подскочившему керналу.

— А что это? — раздался недоуменный голос Дельсона, который тоже сражался рядом, а теперь уставился в небо.

Все посмотрели в указанную им сторону и тоже недоуменно нахмурились.

В небе над Эйзересом, точнее — чуть позади него творилось что-то странное. Небо начало очень быстро чернеть, гигантская черная туча разрасталась, будто бы стремясь заполнить собой целое небо. Туча росла, приближалась и начала опасно сверкать молниями.

— Что это? — напряженно произнес Нолан. — Это Эйзерес какую-то новую пакость колдует? Или?..

В этот момент из тучи вылетела некая гигантская тень, похожая на черную фигуру рогатой и крылатой женщины. Эта самая фигура обрушила на Эйзереса целый поток шаровых молний, настолько плотный, что Эйзересу пришлось полностью переключится на внезапно появившегося нового врага. И пока исполинская фигура рогатой женщины с жуткими черно-красными глазами удерживала атаки Эйзереса на себе, сбоку появилась еще одна фигура рогатой девушки с черными кожистыми крыльями — только уже нормального человеческого размера. Девушка появилась в воздухе из ниоткуда, будто бы выйдя на время из некоего теневого морока. Появилась и сделала короткий выпад, ударив энергетическим хлыстом по Эйзересу. Тот не смог отбиться полностью от хлыста, лишь смягчил удар. И защититься руками-плетями не смог — энергетический хлыст прошел сквозь них, как сквозь масло, и ударил по плечу Эйзереса, оставив на нем хорошую такую кровоточащую рану.

Обе рогато-крылатые девушки тут же исчезли, молнией улетев в сторону странной черной тучи в небе, а Эйзерес тем временем издал яростный рев, с ненавистью глядя в небо.

— Да как же вы меня достали! — в сердцах воскликнул Эйзерес.

Он зло сплюнул на землю, что-то шепнул себе под нос, а в следующий миг его тело перестало удерживать человеческий облик. Он в считанные секунды обратился в черный энергетический сгусток и полетел в сторону сверкающей молниями тучи в небе.

— Заэль, это же Лора, — прошептала Эльза, наблюдая за всем действом и напряженно вглядываясь во тьму черной тучи. — Я чувствую ее энергетику… Там Лора… Не может быть, но… Там Лора! Она фурия! Моя девочка — фурия! Наша дочь — фурия, о тысяча чертей!

Эльза в голос расхохоталась, запрокинув голову и резко повеселев. Даже в ладоши похлопала, а потом сложила их рупором у рта и громко выкрикнула:

— Лора, деточка, надери ему там зад за меня!..

Заэль одобрительно хмыкнул и приземлился рядом с Эльзой. Но, в отличие от нее, выглядел не разом повеселевшим, а еще более напряженным:

— А нам что сейчас делать? Лететь туда, не? Нужно присоединиться и помочь, или мы там лишние?..

— Мы остаемся тут, добиваем нечисть и ждем сигнала от Калипсо по дальнейшим нашим действиям, — уверенно произнесла Агата. — Им еще понадобится наша помощь.

— Мне тоже скоро понадобится помощь, — пробормотал Ильфорте, хмуро глядя в сторону черной тучи. — Помощь с успокоительными средствами… Лорелей, что — фурия?.. Нет, серьезно? Она ритуалом по высвобождению темной магии раскрыла в себе эту силу? С ума сойти…

— Ты в восторге, да? Я вот в полном восторге от своей девочки, — певучим голоском пропела Эльза, которая аж ладошки сложила на груди от переизбытка эмоций.

— Яблоко от яблоньки… — пробормотал Ильфорте.

— Кто бы говорил, — хмыкнул Заэль и кивнул вперед. — Смотри, это же Калипсо там летит?

По небу действительно летел Калипсо — на сверкающих золотых крыльях, с развевающимися длинными белыми волосами, он вынырнул из какой-то телепортационной воронки прямо в небе и пулей полетел в сторону черной грозовой тучи.

— Это точно Калипсо, — твердо произнес Заэль, внимательно наблюдая за летящей сверкающей точкой в небе. — И его аура… ты видишь вообще его ауру?

— Вижу, — прошептал Ильфорте, недоверчиво и жадно вглядываясь в летящую по небу точку.

— У него аура изменилась, цвет и плотность поменяла, — заметила Эльза. — Золотая аура? Что значит золотая аура?..

— Что мой сын совершил невозможное, — широко и счастливо улыбнулся Ильфорте.

Глава 35. Нашел

[Лорелей]

Вдох. Выдох. Дыхание было поверхностным, быстрым, бесшумным. Сердце колотилось, казалось, где-то в горле.

Я продолжала прятаться в теневом мороке и созданной Эльграном теневой туче. Сам совенок сейчас тоже был скрыт теневым мороком, он принял свой боевой облик и задействовал те свои способности, которые позволяли ему создать вокруг себя грозовую сферу, в которую мне нужно было хоть ненадолго заманить Эйзереса. Не для того, чтобы этой сферой убить — ах, если бы всё было так просто! — а для того, чтобы я могла как следует присмотреться к Эйзересу в непосредственной близости и считать с него всю нужную мне энергетическую информацию, которую я могла бы использовать для финального удара. Фурии для погашения чужой магической Искры необходимо было четко понимать, какую именно Искру нужно гасить. Вот к ней я сейчас и присматривалась как следует. У меня ведь не будет второй попытки, удар должен быть единственным и точечным. Поэтому Калипсо ненадолго оставил меня одну и пустил вперед, чтобы не мешать мне своей вибрирующей аурой. По той же причине — чтобы остальные маги и копошащаяся внизу нечисть не мешали своими вибрирующими аурами — я отвела сейчас ненадолго Эйзереса в сторону, именно сюда, в небо, в нашу с Эльграном грозовую тучу, которая скрывала нас от лишних магических вибраций.

Здесь, внутри тучи было темно, хоть глаз выколи, никакие слабые солнечные лучи сюда не проникали, лишь периодические разряды молний освещали воздушное пространство. Но это совершенно не мешало мне внимательно наблюдать за Эйзересом, потому что мое зрение фурии прекрасно позволяло видеть в темноте.

Я молча наблюдала за темным вихрем, который влетел в тучу и остановился недалеко передо мной, медленно принимая обратно человеческий облик. Эйзерес не умел летать так же хорошо, как это делал Калипсо, у него не было крыльев. Но он умел перемещаться по воздуху, меняя свою телесность и мог некоторое время удерживать себя в воздухе теневой магией и своими руками-плетями, которые могли создавать определенную энергетическую подушку, как сейчас.

Эйзерес завис посреди грозовой тучи и медленно огляделся, с шумом втягивая носом воздух. Он всматривался в темноту, явно пытаясь разглядеть, почуять, где именно я нахожусь.

Я сжала руки в кулаки и напряженно поджала губы.

Страха не было. Была лишь одна решимость и зашкаливающий в крови адреналин.

— Фу-у-урия… На-а-адо же, — произнес тем временем Эйзерес, растягивая слова. — Как же я тебя проглядел?

Я нервно сглотнула.

Голос почти ничем не отличался от голоса Калипсо. Разве что был более холодным и ядовитым. Хищный взгляд Эйзереса сканировал пространство вокруг, и я не видела в этом взгляде ничего, кроме ненависти и безумия. Хотя внешне — ну абсолютная копия Калипсо, черт возьми! Вот эти его острые скулы, красивые брови и чувственные губы, длинные белоснежные волосы, широкие плечи, осанка…

Тш-ш-ш, это не Калипсо, Лори, помни об этом. Это — самый чокнутый темный маг, которого когда-либо видела эта магическая Вселенная.

— А я-то всё думал, что он в тебе такого нашел? — продолжал рассуждать вслух Эйзерес. — Этот твой Калипсо. А он просто фурию почуял вовремя и решил переманить тебя на свою сторону. Воспользоваться тобой, чтобы свергнуть меня и самому занять мое место. Ты ведь понимаешь это, да, Ло-о-ори?

Меня аж передернуло от того, как он протянул мое имя. Так его тянет только Калипсо, но в его устах это звучал чертовски соблазнительно. А в устах Эйзереса — хищно и опасно. Будто какой-нибудь тигр облизывается, играя с жертвой.

— Каюсь, я тоже раньше хотел тобой воспользоваться, — продолжил Эйзерес, оглядываясь по сторонам и медленно сканируя пространство. — Воспользоваться и выкинуть, как ненужную игрушку. Был неправ. Может, попробуем договориться заново, а, Ло-о-ори? Тебе ведь хочется жить? Я могу организовать тебе очень комфортную жизнь — в любом мире. Хочешь — создам целый новый мир для тебя? Я смогу это сделать, когда Калипсо больше не будет мне мешать.

Я с трудом сдержалась от ехидного смешка.

Спасибо, сладенький, но мне как раз несколько минут назад один новый мир уже подарили, так что опоздал ты со своими соблазнениями. Даже тут Калипсо тебя обскакал, ага.

Я пока что не шевелилась и молчала, внимательно сканируя ауру Эйзереса в жалкой попытке найти хоть какое-то слабое место. Тщетно, ни единой слабого пятнышка, абсолютная защита. Подобраться вплотную к волшебнику с такой аурой невероятно сложно. А мне нужно было подобраться именно вплотную, чтобы погасить магическую Искру Эйзереса, так как необходимо было на несколько секунд коснуться его точки солнечного сплетения, чего Эйзерес просто так сделать, конечно, не позволит. Сейчас я наблюдала за ним в непосредственной близости, чтобы оценить «фронт работы», так сказать. Фронт впечатлял, поэтому я вздохнула и отправила ментальное послание Калипсо:

«Ты был прав, слабых мест нет. Придется следовать твоему плану „А“. Для гашения Искры мне понадобится хотя бы три секунды, не меньше».

«Я уже лечу к тебе», — коротко отозвался Калипсо.

— Он тобой пользуется, а ты, дурочка, ведешься, — продолжал тем временем Эйзерес каким-то странным монотонным голосом. — Думаешь, он тебя любит? Как бы не так? Что такое любовь, Ло-о-о-ори? Это обман. Всего лишь обман подсознания, который внушил тебе Калипсо. Он сильный менталист, настолько сильный, что может внушить тебе даже любовь. Ты позволишь ему и дальше пользоваться тобой, как марионеткой? Или все же расправишь крылья и проявишь себя в великих делах? Ты достойна большего, Ло-о-ори. Ты это и сама понимаешь. Ты достойна большего… Ты — достойна большего… Ты достойна лучшего… Ты — достойна…

Его голос становился всё более монотонным, гипнотизирующим, странно убаюкивающим. Я хоть и понимала умом, что меня пытаются околдовать, а все равно не могла противостоять желанию закрыть глаза и заснуть, и широко зевнула. Голова загудела, я будто оцепенела, возникло ощущение, будто эту самую голову пытаются просверлить своим настойчивым вниманием, стараясь пробить все ментальные блоки, которые Калипсо понавешал на меня, как ёлочные игрушки. Зрение на миг помутнело, и я крепко зажмурилась, а когда вновь открыла глаза, то с ужасом уставилась на Эйзереса, зависшего в воздухе в паре метров от меня и смотрящего прямо мне в глаза с мрачной улыбкой. В этих сверкающих фиолетовых глазах, казалось, можно было разглядеть отражение своей стремительно приближающейся смерти.

— Наше-е-ел, — певуче произнес Эйзерес низким глубоким голосом крайне довольного собой человека.

А потом он взмахнул своими руками-плетями, которые сейчас приняли формых сотен острых клиньев, ринувшихся на меня.

Меня спас только мой теневой двойник, который молниеносно возник между мной и Эйзересом, отталкивая меня в сторону и принимая удар на себя. Двойник оказался в считанные секунды рассеченным надвое, а я уже отлетела в сторону и направила на Эйзереса целый град боевых чар, пытаясь воспользоваться его секундной заминкой. Мои шаровые молнии стали значительно опаснее и разрушительнее, особенно сильно ощущался скакнувший уровень магии после встречи с богами и их провокации на нашу раскачку магии.

Но все равно тщетно: Эйзерес мгновенно отреагировал и отбил все летящие в него молнии, да еще сразу по мне шарахнул такой мощной энергетической волной, что я предпочла уклониться от нее, а не пытаться отбить.

Как ни крути, а Эйзерес все равно был сильнее меня, и я не представляла, как его вообще можно победить. Мне удавалось срезать его руки-плети, вот только на них было очень сложно реагировать, потому что казалось, что эти чертовы плети пытаются окружить со всех сторон.

Да где там Калипсо, черт возьми?!

На самом деле проходили лишь секунды, но схватка с Эйзересом была такой стремительной, что каждая секунда казалось томительной минутой.

— Погасить меня удумали с помощью твоей магии, да? — зло пророкотал Эйзерес. — Ты в самом деле думаешь, что я позволю подпустить тебя к себе на расстояние вытянутой руки? Наивная дура!

А вот это он зря, оскорбления я очень не люблю.

Злость моя вылилась в короткую вспышку магии, которая выпустила вперед необычные золотистые шаровые молнии, полетевшие в сторону противника. Эйзерес щедро швырнул в них ответные боевые чары, но он не рассчитал тот факт, что это были не обычные молнии. Они не стремились навредить противнику, зато впитали в себя все направленные на меня чары и ринулись обратно — ко мне, к своей хозяйке. Золотистые шаровые молнии как магнитом втянулись в мои рога, засверкавшие чистым золотым светом. А потом с их кончиков слетел накопленный сгусток лишней энергии и полетел в Эйзереса, взорвавшись перед его носом.

Взрыв был такой мощный, что проломил все мои защитные блоки. Меня отбросило на самый край теневой грозовой тучи, в голове аж зазвенело.

Но важно было то, что взрыв проломил не только мои блоки.

Я, конечно, не убила этим взрывом Эйзереса, но неплохо так его поджарила.

Он гневно зарычал и кинулся было снова в мою сторону, но тут ему пришлось столкнуться с Калипсо, который ослепительной золотой вспышкой ворвался в грозовую тучу и сразу же хлестнул по Эйзересу энергетической плетью.

Противники моментально сцепились в такой ожесточенной схватке, что превратились в невнятный разноцветный клубок вспышек заклинаний и энергетических вихрей. Я успела увидеть только удивленный и одновременно разгневанный взгляд Эйзереса при виде ауры Калипсо.

Да-а-а, тут было чему удивляться и гневаться, потому что мощь Калипсо сейчас поражала. Если ранее Калипсо говорил, что мог только защищаться от заклинаний Эйзереса, у него не получалось нападать, то сейчас в сражении уверенно вел именно Калипсо.

Действуя согласно нашему плану, я пока оставила противников в стороне и спустилась поближе к земле. Согласно нашим договоренностям, Калипсо должен был как следует погонять Эйзереса, чтобы хоть немного вымотать его и заставить действовать иначе. Выбесить, разозлить. Когда противник бесится и начинает совершать ошибки на эмоциях, то можно воспользоваться его короткой слабостью. Ну и, в любом случае, моя основная задача состояла именно в решающем прикосновении к Эйзересу, до которого пока все равно невозможно было физически добраться. А чтобы его обездвижить, нужно было нехило так потрудиться и для начала — немного ослабить противника. Чем Калипсо сейчас и занимался.

Я завороженно наблюдала за разгорающимся на моих глазах сражением. Пространства грозовой тучи противникам было критично мало, они быстро вылетели за ее пределы, ни на миг не переставая швырять друг в друга смертельные чары. Эйзерес старательно отгонял Калипсо подальше от себя, удерживая на расстоянии руками-плетями, но Калипсо был более маневренным благодаря своим золотым крыльям, которые я непрестанно подпитывала своей энергией через нашу связку илунари-эруаля.

А еще — Калипсо умудрялся не только защищаться от этих плетей, но и хорошо атаковать по ним. Видимо, в эти моменты он как раз активно задействовал данное ему Небесное Благословение, потому что заклинания Калипсо, в отличие от заклинаний других волшебников, могли срезать эти плети и нейтрализовывать их. Калипсо при этом орудовал странными золотыми лезвиями, которые вылетали прямо из воздуха и со всех сторон сыпались на Эйзереса, а точнее — именно на его руки. Кажется, это было больно, потому что Эйзерес гневно выкрикивал ругательства и в конце концов психанул: убрал свои руки-плети, а сам вновь изменил телесность, приняв облик человека-тени. Видимо, надеялся так улизнуть от пущенных в него жалящих чар, которые попросту не смогут причинить вреда его телесности.

Однако тут, видимо, тоже играла роль сила, которая сейчас поддерживала Калипсо, потому что он напустил на Эйзереса некий нежно-розовый туман, от которого Эйзерес взвыл дурным голосом, вновь вернул себе человеческий облик и пулей отлетел в сторону, обливая себя каким-то водным заклинанием, пытаясь смыть ядовитые чары. Правда прохлаждаться ему Калипсо не дал и тут же ударил заклинанием Холодного Дождя, и из сотен маленьких золотых воронок в воздухе на Эйзереса полетели кинжалы. Впрочем, Эейзерес не отставал и ударил в ответ идентичным заклинанием, только по мановению рук Эйзереса в небе образовалась не сотни золотых — а сотни маленьких алых воронок, из которых в противника полетели длинные и тонкие алые стрелы — те самые, которые умудрились пролететь даже через Теневую пелену, которые ранили Наставника. Только сейчас это была не одна стрела, а много, очень много… целое море стрел.

Я тихонько поскуливала, наблюдая за всем этим со стороны с расширенными от ужаса глазами и замирающим сердцем, каждый раз боясь, что после следующего удара Калипсо камнем полетит на землю. Но нет, он отлично держался и продолжал наращивать темп атак. Небесное Благословение позволяло ему сражаться с Эйзересом на равных и даже выше: я чувствовала, что Эйзерес всё больше переходит в защиту, нежели в нападение. И это впечатляло.

Противники бились не на жизнь, а на смерть, наблюдать за этим со стороны было совершенно жутко и очень нервно. Хоть и красиво. Они носились по всему небу, постоянно перемещаясь, не задерживаясь на одной точке. На таком расстоянии мне не было видно лиц противников, они выглядели просто разноцветными вспышками: сине-бело-алая — Эйзерес, и черно-бело-золотая — Калипсо. Правда когда противники подлетали друг к другу близко, то превращались в один невнятный разноцветный комок, различить их в такие моменты друг от друга было сложно из-за мешанины одинаково длинных белоснежных волос.

В какой-то момент Калипсо завис в воздухе, размахивая над головой гигантской золотой плетью, которая быстро закручивала вокруг Калипсо странную энергетическую воронку… которая быстро формировалась в нечто вроде смерча. Точно такие же действия сейчас совершал и Эйзерес, только он формировал фиолетово-алый смерч — из числа тех самых, что мы наблюдали весь этот год в Форланде.

Ох… так вот как они создавались…

Фиолетовый и золотой смерчи становились всё больше и больше, вот уже их концы соприкоснулись с землей, а сами воронки терялись где-то в небе, сливаясь с тучами. Это были гигантские энергетические воронки, настолько огромные я ранее в Форланде даже не видела.

Я нервно сглотнула, думая, а что будет, когда волшебники отпустят эти смерчи?..

— Эльгран, защити меня, — отдала короткий приказ илуну.

А сама развернулась и пулей полетела в сторону теневого штаба, надеясь, что успею скрыться за защитной золотой пеленой.

Глава 36. План Д

Противники пустили друг в друга смерчи, и те столкнулись где-то там в воздухе, когда я была на подлете к территории теневого штаба, пролетая над нечистью, продолжающей копошиться внизу.

Я не смотрела на сражающихся позади меня магов, но взрыв от столкновения их чар последовал такой, что меня сбило на землю ударной волной. Я успела сгруппироваться и закрыться своими большими кожистыми крыльями, так и полетела камнем на землю эдаким кожистым рогатым шаром. В этот момент меня подхватил Эльгран, который укрыл своими огромными крыльями, как коконом, и придал ускорения, успев толкнуть за защитную золотую пелену буквально за секунду до того, как меня бы накрыло последствиями взрыва.

Энергетическая вспышка была такой мощной, что выжгла вообще всю нечисть, которая находилась в округе. Выжгла быстро и тихо: нечисть попросту осыпалась черным пеплом там же, где стояла. Сражающиеся с ней волшебники так и замерли в нелепых позах, недоуменно глядя на резко полностью исчезнувших тварей.

Никто из волшебников не пострадал — золотая защитная стена всех защитила, но сама при этом мгновенно потрескалась и исчезла, испарилась в воздухе.

Впрочем, всё это я осознавала лишь краем сознания, потому что сама упала на землю, и это было очень жесткое падение. Эльгран, как мог, смягчил его, но все равно было очень неприятно.

— Ух-х-ху-у-у! — протяжно выдохнул совенок.

Да, сейчас он снова был совенком, принял обратно свой обычный облик. Глянул на меня очень уставшими глазками, нежно клюнул в руку, моргнул и исчез, уйдя на изнанку мира набираться сил, так как мой илун полностью выдохся и больше сражаться не мог.

Я мысленно поблагодарила Эльграна и попыталась встать, но меня снова чуть не сбили с ног, потому что налетели родители. А точнее — мама, которая подскочила ко мне и стиснула в таких крепких объятьях, что впору было начать беспокоиться за свою жизнь.

— Лорочка, девочка моя, как же я рада тебя видеть!..

Она тараторила, как заведенная, говоря о том, как она тут переживала, в каком она восторге от моих раскрытых способностей, и вообще. Я лишь улыбнулась и обняла маму в ответ — впервые за последние несколько недель. Осознавая, как же мне этого не хватало.

Упала я на землю в самую гущу волшебников и краем глаза заметила, что все находящиеся рядом инквизиторы шагнули подальше, с опаской поглядывая на меня. Их мой облик фурии чрезвычайно впечатлил, на меня смотрели, как на бомбу замедленного действия.

Впрочем, меня сейчас всё это совершенно не волновало, я вглядывалась за спины волшебников, пытаясь понять, что там происходит между сражающимися противниками.

— Калипсо… как он там?.. Живой?..

— Живой, живой, — тут же отозвалась Эльза и махнула, указывая на две сверкающие точки на небе. — Вон, летают там, сумасшедшие…

— У Калипсо невероятный уровень выживаемости сейчас, — хмыкнул Заэль, который тоже подошел, чтобы обнять меня. — Это всё благодаря Небесному Благословению, да? Любой другой волшебник вроде нас с вами не выдержал бы физически нахождения в этом эпицентре энергетического Ада.

— Какой у нас с тобой потрясающий зять будет, а? — восторженно произнесла Эльза, с откровенным восхищением наблюдая за сражающимся в небе Калипсо.

— Под стать своей потрясающей теще, — хохотнул Заэль.

— Ну и под стать свёкру тогда уж, — хмыкнула Эльза, весело подмигнув Заэлю.

Я улыбнулась. Мои родители, как всегда, в своем репертуаре, они даже на поле боя в самом пылу сражений умудрялись обмениваться ехидными репликами. Первые Арма, что с них взять, умели наслаждаться сражением и использовать любую передышку в удовольствие. Я вот пока так не умела, во всяком случае, сейчас была чрезвычайно напряжена и могла думать только о благополучии Калипсо.

«Лори, переходим в плану Д», — как раз раздался его голос в моей голове.

— Что? Нет!! — я даже вслух это воскликнула громко, вскочив на ноги и испуганно глядя в небо. — Не надо этого делать, Кэл!!

«Иначе никак. Видела, какая энергетическая вспышка от наших смерчей была? Если мы затянем сражение и перейдем к заклинаниям на порядок выше, то Форланд сильно пострадает, сотни тысяч людей погибнут. Затягивать больше нельзя, это будет максимально быстрый способ подобраться к Эйзересу».

Его голос исчез из моего сознания, а я судорожно выдохнула и перевела взгляд на обеспокоенную Агату, которая с тревогой смотрела на меня.

— Что случилось? — напряженно спросила она.

— План Д, — произнесла я негромко, глядя на Агату и остальных.

Та поджала губы, шумно выдохнула через нос и с мрачным видом кивнула.

— Что это значит? — спросила Эльза, которая, конечно, ни о каких наших планах не знала. — К чему готовиться, что нужно делать?

К самому малоприятному варианту событий, черт возьми…

— Ждать, — мрачно произнесла я, хмуро глядя в небо. — У нас тут скоро будут гости, готовимся.

— План Д состоит в том, что Калипсо нарочно подпустит к себе Эйзереса слишком близко и позволит себя ранить так, чтобы перехватить и сковать одну руку Эйзереса, — скороговоркой заговорила Агата. — Он подлетит к нам при этом, вторую руку сковать как-то нужно будет нам. У нас стоит задача обездвижить Эйзереса хотя бы на две секунды.

— На три, не меньше, — поправила я.

— Да уж, задачка со звездочкой, — прыснула Эльза. — Кто бы мне сказал раньше, что я буду считать почти невыполнимой задачу всего-то навсего обездвижить на три секунды какого-то врага…

Ждать долго не пришлось.

Я наблюдала, как Калипсо подманивает Эйзереса ближе к нам, видела, как он резко приблизился к противнику, как подозрительно крепко они вцепились друг в друга… Калипсо при этом на всей скорости ринулся в нашу сторону и несколько секунд спустя буквально вдавил Эйзереса в землю, жестко приземлившись в паре метров от меня. Обычный человек давно бы испустил дух от такого мощного удара, но Эйзерес был какой-то непрошибаемо живучей тварью.

Лицо у Калипсо было перекошеное, а глаза превратились в сплошь сияющие белизной, зрачка видно не было. Оба противника были изрядно потрепаны, одежда обоих — исполосована, прожжена в разных местах заклинаниями, на лицах тоже красовались царапины, а от капелек пота блестел лоб.

Но мне сейчас было не до разглядывания лиц, потому что всё мое внимание было приковано к одной руке Эйзереса, которая сейчас вонзилась в правый бок Калипсо. Вонзилась, раздирая плоть и явно доставляя жуткую боль, но Калипсо терпел, стиснув зубы, вцепился двумя руками в Эйзереса так, чтобы тот не мог быстро выдернуть руку из раны. Эйзерес явно ликовал, я ощущала это даже по его развеселой энергетике.

Но ликование его быстро сменилось недоумением, когда он увидел, что Калипсо вместо попытки отскочить в сторону и спастись, напротив, вцепился в Эйзереса изо всех сил, да еще нарочно воздействовал заклинаниями для обездвиживания конечности. Руки Калипсо при этом потеряли свой обычный облик, выглядели, как магические плети — такие же, как у Эйзереса, только золотые. Таких рук-плетей у Калипсо я ранее не видела, кажется, эта способность появилась благодаря Небесному Благословению. Не видел их и Эйзерес до этого момента, судя по его ошарашенному взгляду. Похоже, Калипсо придерживал их, как туз в рукаве, на крайний случай.

Эти золотые плети плотно обвили руку Эйзереса. И пусть он не позволял обвить и обездвижить всего себя, но и скинуть со своей руки плети Калипсо пока не мог. А еще эти золотые плети явно что-то нарушали в ауре Эйзереса и не позволяли ему создать вокруг себя плотный защитный кокон, чтобы к нему невозможно было прикоснуться. Потому что ранее именно этот непробиваемый кокон не дал бы мне сделать свой шаг.

Меня потряхивало от вида большого пятна крови на мантии Калипсо, но я заставила себя вдохнуть, выдохнуть и сосредоточиться на главном.

Так, не думать о ранении Калипсо, не думать о его ранении, Лори… Сначала — избавиться от Эйзереса, иначе думать потом не о чем будет. И нечем.

Пока недоуменный Эйзерес потратил доли секунды на попытку выдернуть руку из плоти Калипсо, фортемины и инквизиторы, и даже сиренофеи не теряли время зря и одной большой толпой накинулись на Эйзереса с десятками, сотней обездвиживающих чар… Черт, он продолжал пытаться двигаться даже после того, как его свободную руку опутали около пяти десятков волшебников!! Энергией от Эйзереса шарашило так, что все эти заклинания быстро отскакивали от него, лопались на нем, как тонко натянутая стрела…

Ситуация изменилась, когда в эту свободную ладонь Эйзереса попросту прилетело странное серебристо-зеленое копье — это Сиринити буквально пригвоздила ладонь Эйзереса к земле. Тот зашипел от боли и с дикой ненавистью уставился на Сиринити, которая осталась стоять в сторонке и наблюдать за тем, как другие фортемины и инквизиторы уже крепко сковывают Эйзереса.

— Плохой мальчик, — услышала я бормотание Сиринити себе под нос. — А плохих мальчиков надо наказывать.

«Давай, Лори, добей уже его, твой ход!!!», — проорал мне в это же время мысленно Калипсо.

Хотя ментально вроде как невозможно было орать, но у Калипсо это как-то получилось.

Я и сама поняла, что пришло время моего хода, поэтому с окончанием фразы Калипсо уже всадила свою когтистую ладонь четко в точку солнечного сплетения Эйзереса.

— НЕ-Е-Е-Е-Е-ЕТ!!! — отчаянно взвыл тот и попытался высвободиться из сковавших пут, усилил свои попытки скинуть с себя чужие чары.

Но уже было поздно, и моя магия фурии делала свое дело.

Всего несколько правильных ментальных заклинаний, всего три секунды смертельного прикосновения — и я почувствовала, как магическая Искра под моей ладонью гаснет. Я вложила в эти три секунды всю свою магию, чтобы ускорить процесс гашения Искры, поэтому с последними фиксирующими заклинаниями, произнесенными уже вслух, мое обличие фурии стало истончаться, и я на глазах возвращалась к своему человеческому облику.

Выдернула из Эйзереса уже не когтистую ладонь и с отвращением вытерла ее об одежду, чувствуя такое сильное головокружение после погашения магической Искры Эйзереса, что сама я больше не могла даже банальными очищающими чарами воспользоваться — сил не хватало.

Черт, гасить полубогов — это так себе удовольствие, честно вам скажу. Всего три секунды — а из меня как будто выпили все соки, ведь мне пришлось потратить практически всю имеющуюся во мне сейчас магию, чтобы погасить Искру. Меня резко сильно затошнило, закружилась голова, и я пошатнулась, с трудом устояв на ногах.

Посмотрела на Эйзереса, который растерянно уставился на дыру в своей груди. Натуральную такую дыру, которую я от переусердствования протаранила в нем своей когтистой рукой, не совсем рассчитав силу. Потом он перевел взгляд на меня и на Калипсо, который, наконец, отпустил его руку, убрал свои руки-плети и откатился в сторону, держась за бок, тяжело дыша и исподлобья глядя на поверженного противника.

Эйзерес приподнялся так, чтобы сесть на земле, поднял освободившуюся ладонь, которая ощутимо дрожала. Прищелкнул пальцами, но ни одна искорка не сорвалась с его ладони. Эйзерес издал странный звук, больше похожий на жалобное поскуливание, еще раз попробовал безрезультатно пощелкать пальцами и голосом, полным растерянности, пробормотал:

— Как же так… Как так могло случиться? Я всю свою жизнь положил на алтарь магии! А ты взяла и отняла у меня всё это? Считаешь себя в праве вершить чужие судьбы? Это… несправедливо!

Если бы у меня были на то силы, я бы расхохоталась в голос.

Ой, подумать только, кто у нас тут говорит о справедливости!..

— Как же так? — продолжал недоумевать Эйзерес, продолжая истерично щелкать пальцами. — Ты не могла меня погасить… Не могла! Я должен… Должен был одержать победу! Я ведь всё идеально просчитал!

— Не всё. В своем уравнении ты не учел любовь, дружбу и семейные ценности, — с кривой улыбкой произнес Калипсо. — А значит, что ты изначально был в позиции проигравшего. Но тебе это не понять. Прощай.

Жить Эйзересу после погашения магической Искры оставалось недолго, но он не собирался уходить молча.

— Проигравшего в этой битве, но оставившего за собой слишком большой теневой след, который растянется на десятки и даже сотни лет! — с гордостью произнес он, с презрением глядя на скрючившегося на земле от боли Калипсо. — Ты еще поймешь, что ты на самом деле крупно проиграл, ничтожество! И будешь жить с этим осознанием всю свою жалкую жизнь! Нечисть в других мирах расплодилась так, что вам будет чертовски трудно с ней разобраться, и вы рано или поздно потонете во тьме. Вы захлебнетесь ей, так как даже не представляете, с чем вам еще придется столкнуться! Мои верные слуги наворотили столько тьмы, что ей нынче отравлены все миры. А здесь, в Форланде, сотни детей благодаря моим смерчам являются бомбами замедленного действия, и вам еще предстоит столкнуться с их проявлением в мире и последствиями моих смерчей! Вы будете…

— Да достал ты уже трепаться! — не выдержал кто-то за его спиной. — Умолкни, без тебя разберемся!

Эйзерес издал жуткий хрип и умолк, красуясь мечом, торчащим прямо из горла. Этот самый меч всадил в него с боку Ильфорте, так, чтобы Эйзерес больше не мог издать ни звука и скорее отошел в мир иной.

Эйзерес упал замертво на землю, но он никого больше не интересовал, Ильфорте тоже на него не глянул — его интересовал только Калипсо. Тот лежал на земле без сознания, и я тоже как раз оказалась рядом, склонившись над ним вместе с Наставником.

— Калипсо! Кэл, ты меня слышишь? Кэ-э-эл!

Ноль реакции.

Руки мои дрожали, когда я откидывала в сторону окровавленную мантию, чтобы понять, насколько всё плохо.

Крови было много… Очень, очень много. Она хлестала чуть ли не ручьем и даже непрерывные попытки Эффу регенерировать ткани не помогали этой ране срастись. Конечно, как тут можно помочь, когда Эйзерес натурально выдрал часть плоти?..

— У него раны, несовместимые с жизнью, — хмуро произнесла Эльза, тоже присевшая рядом на колени и быстро осматривающая ранение. — Я, конечно, сейчас попытаюсь что-нибудь сделать, но…

— Не нужно нам помогать, Лори сама всё сделает, — перебил чей-то мужской голос.

Это Эрик телепортировался тут неподалеку и поторопился прямо к нам.

— Телепортируйся скорее, — сказал он, глядя мне в глаза. — Телепортируйся в созданный Калипсо мир, он поможет его вылечить, это единственный способ.

— Что? О каком мире идет речь? — не понял Ильфорте, хмуро уставившись на Эрика. — О чем ты?

— Твой сын несколько минут назад создал новую реальность, чему ты удивляешься? — насмешливым тоном произнес Эрик и вновь повернулся ко мне, игнорируя ошалелое лицо Ильфорте. — Телепортируйся немедленно, ты легко туда пройдешь, потому что ты — илунари для Калипсо, и ты уже была в этом мире, сможешь проложить маршрут, мир тебя пропустит. Но этот мир пока слишком новорожденный для того, чтобы я или кто-то другой мог помочь тебе в телепортации, нам туда пока хода нет. Да и раскол нашего мира пока еще не ушел, это не моментальный процесс, нам пока не телепортироваться. Но ты — сможешь. Действуй.

— Он будет жить? — всхлипнула я, обняв Калипсо для телепортации и с надеждой глянув на брата.

— Обязательно, — тепло улыбнулся Эрик. — Всё будет хорошо. Всё уже хорошо, просто его нужно скорее поместить в его реальность, восстановление займет некоторое время, но Калипсо сам справится. Просто будь с ним рядом, Лора. Этого достаточно. Встретимся позже.

Я снова всхлипнула, кивнула и телепортировалась немедленно, оставив за собой на выжженной земле фортеминов и инквизиторов, которые какое-то время так и стояли все, замерев, тяжело дыша и будто бы не зная, а что теперь делать? На территории теневого штаба на несколько секунд повисла такая абсолютная безмятежная тишина. Все волшебники смотрели на тело Эйзереса, на тело самого опасного теневого мага во всей магической Вселенной. Смотрели с целой бурей эмоций: с ненавистью, с сожалением, с сочувствием, с брезгливостью, с насмешкой…

— Какие будут приказы, мистер Брандт? — подал голос один из инквизиторов, который ближе всех стоял к Ильфорте, который так и продолжил сидеть на земле и смотреть в одну точку перед собой.

Тот медленно поднял голову на инквизитора и тупо уставился на коллегу, будто не понимал, что он от него хочет:

— Какие сейчас, мать твою через бездну забвенья, могу быть приказы, Бронан?

— Ну… Тело надо убрать, наверное… или оно само уберется? — неуверенно произнес Бронан, глядя на тело Эйзереса, которое медленно стало осыпаться черным пеплом.

— Фурии гасят магические Искры вместе с телесностью волшебника, — произнесла Эльза, с мрачным удовлетворением наблюдая за тем, как тело Эйзереса осыпается пеплом. — Эйзерес уходит в небытие со всей магией и плотью.

— А, это отлично, одной головной болью меньше! Но в Форланде еще остались разрушения, поэтому я и хотел спросить, что нам надо…

— Да пошло оно всё… лесом, — тяжело выдохнул Ильфорте, перебивая коллегу. — Подождет… Всё — подождет…

Он улегся прямо на черную землю в своей белоснежной мантии, раскинул руки в стороны и уставился в небо. Оно как раз прямо на глазах начало светлеть, начали уходить грозовые тучи, являя взору чистое небо, которое Форланд не видел ни разу за год.

Обычный человек этого бы не заметил невооруженным взглядом, но Ильфорте Брандт не был обычным человеком, поэтому он обратил внимание на то, как по небу тут и там пробежались фиолетовые всполохи-молнии, расчерчивающие небо на тысячи осколков. Визуально это было похоже на своеобразные трещины на скорлупе… Эти трещины вспыхнули золотистым свечением и погасли, и Ильфорте прям почувствовал всем своим существом, как мир выдохнул с облегчением, впуская в себя вольные ветра других миров. Ильфорте смотрел на это всё, улыбался, и ему хотелось смеяться вместе с миром. Смеяться и плакать одновременно, потому что именно такое состояние могло полностью передать ту гамму эмоций, которая сейчас бурлила внутри. Ильфорте даже не пытался сдерживать свои эмоции, и на щеках его заблестели две полоски от слез.

— Агата, родная моя!! — раздался чей-то крик в стороне.

Ильфорте скосил глаза и увидел, как супруг Агаты, Дрейк ди Верн, только что телепортировавшийся из Тироля, мчался со всех ног к своей жене, заключал ее в страстные объятья, а потом так же горячо обнимал своих сыновей, Дельсона и Дэйона. Они тоже все смеялись и плакали одновременно, обнимая друг друга впервые за долгое время, впрочем, такое настроение сейчас было если не у каждого волшебника, то у каждого второго так точно.

Бесшумно подошедшая Сиринити улеглась на землю рядом с Ильфорте, подложила руки за голову и тоже уставилась в стремительно очищающееся от туч неба.

— Чуешь, как квинтэссенция счастья разливается в воздухе? — с улыбкой спросила Сиринити.

— Этот мир сейчас проживает свое второе рождение, он абсолютно счастлив, так что неудивительно, — хмыкнул Ильфорте, шмыгая носом.

— А ты? — Сиринити повернулась к мужу с лукавой улыбкой. — Что ты сейчас чувствуешь?

Ильфорте снова шмыгнул носом, пытаясь проморгаться, прогоняя непрошенные слезы. Медленно вдохнул-выдохнул и сказал негромко, словно бы сам себе не верил:

— Я тоже счастлив. Абсолютно.

Глава 37. В одном ритме

[Лорелей]

Несколько дней я провела в новорожденном мире, лишь ненадолго отходя от Калипсо, который продолжал оставаться без сознания. После телепортации, которая далась мне легко и свободно, я оставила Калипсо на зеленой полянке, в густой мягкой траве, подложив ему под голову свою мантию. Трава вокруг при этом мигом засветилась золотистыми искорками и потянулась в сторону Калипсо, как будто пытаясь обнять его, заключить в защитный кокон. Кровь из жуткой раны почти сразу перестала литься, а сама рана заживала на протяжении суток, без какого-либо моего участия. Мне оставалось только наблюдать за всем этим со стороны, иногда держать Калипсо за руку, обнимать его и ждать.

Это были очень странные несколько дней. Компанию мне составили только наши с Калипсо фамильяры, Алохар и Эльгран почти все время были рядом. Без них я бы, пожалуй, чокнулась в этой звенящей тишине новорожденного мира, совсем одна, с едва живым Калипсо под боком. Меня как будто посадили посреди странных пластиковых декораций и оставили одну. Ну, почти одну.

Спала я прямо так, на траве, рядом с Калипсо, благо здесь было тепло и сухо. Еды и воды тут никакой не было, создавать теневую еду у меня тут тоже не получалось. Фамильяры объяснили, что это изменится, когда этот мир впустит в себя вольные волшебные ветра, и сердце мира наполнится магией, нужно было немного подождать. В общем, я порадовалась тому, что являлась фортемином, а мы существа такие, что способны довольно длительное время находится без еды и воды вовсе, в режиме выживания.

Алохар с Эльграном периодически уходили через изнанку мира в Форланд, чтобы связаться с кем-нибудь из моих родных, поведать им о том, что я жива-здорова, а Калипсо пока продолжает находиться без сознания, заодно и мне рассказывали о том, что нынче творится в Форланде.

Телепортация между мирами восстановилась, и в первую очередь все наши коллеги-фортемины, которые обычно проживали в других мирах, ринулись к своим родным, которых уже так давно не видели. Я была безумно рада за чету Родингеров и остальных, кто чертовски соскучился по родне, кто был рад увидеть друг друга живым.

В самом Форланде теперь понемногу восстанавливали порядок, начали возвращаться ранее эвакуированные жители некоторых особо опасных районов.

Территория теневого штаба пока оставалась нетронутой, все подопечные Калипсо пока решили остаться там до того момента, как Калипсо очнется и задаст вектор действий. Тренировки, кстати, все равно продолжали, но уже не в усиленном, а в спокойной ежедневном режиме для поддержания физической формы и дальнейшего развития своих навыков, которые нам в любом случае всегда пригодятся. Тем более что Наставник уже составил график проверки разных миров, стран, городов на предмет зачистки нечисти, которая расплодилась за время отсутствия солдат равновесия, так что работы для фортеминов предстояло много. Впрочем, теперь работу эту можно было решать в спокойном рабочем темпе, никаких сверхострых проблем пока не стояло. Хотя, пожалуй, после Эйзереса некоторое время нам проблема любой сложности будет казаться плёвым делом.

Как бы то ни было, а я буквально купалась в хороших новостях и, если бы не беспокойство за состояние Калипсо, то всё время ходила бы с дурной улыбкой на устах.

А потом мир стал наполняться звуками. Это было очень странно… Но в один день я проснулась от непонятного звука, который не сразу осознала. Села на земле и сонно потерла глаза, оглядываясь по сторонам и пытаясь понять, что за звук разбудил меня. А потом сообразила, что меня разбудил шелест листвы, который раньше не был слышен. Деревья… словно ожили. Зашебуршали листьями, покачиваясь на ветру, которого тут раньше не было. Я наблюдала, как шальной ветер подхватил с земли листик и закружил его в воздухе, относя порывом в сторону речки… Стоп. Речки?

Неподалеку действительно журчала речка, которой еще вчера тут совершенно точно не было. В том месте вчера вообще не было ничего, кроме пустоты. Пустоты не в фигуральном смысле, а самой настоящей пустоты — просто белого пространства, не имеющего ни начала, ни края. Ни звуков, ни вкусов, ни запахов — ничего.

А теперь здесь текла самая настоящая речка, окруженная зелеными берегами, на которых росли цветущие кусты и молодые деревья. Речка текла не из пустоты в пустоту даже, на всем обозримом поле простирался молодой лес с необычайно прекрасными деревьями, чья листва переливалась разноцветными светящимися огоньками в бесконечных сумерках этого мира. И я даже увидела в кронах деревьев на противоположном берегу речки щебечущих птичек. Эти чудесные звуки ласкали мой слух и воодушевляли невероятно. На лице невольно появилась широкая улыбка, и я вдохнула полной грудью, наслаждаясь свежим воздухом. Этот мир будто бы обрастал плотью и потихоньку наполнялся звуками, запахами…

— Мир-р-р потихоньку обр-р-растает своей телесностью, — вторил моим мыслям появившийся рядом Алохар. — Кр-р-расота!

Он приземлился около самой речки и с удовольствием отпил из нее воды, на пару с Эльграном, который радостно бултыхался на берегу, очищая свои черные перышки.

Я поспешила к ним присоединиться и с огромным удовольствием умыла лицо в чистой прохладной воде и вдоволь напилась, прямо-таки чувствуя, в каком восторге мой организм от живительной влаги.

Какое-то время просто сидела так на берегу и наблюдала за течением реки. Пару раз даже углядела красивых светящихся рыбок, которые выпрыгивали из воды и спешили куда-то по своим рыбным делам.

— Лори… — раздался слабый голос у меня за спиной.

Вздрогнула от неожиданности, когда чьи-то руки легли на мои плечи, так как за несколько дней немного отвыкла от контакта с другими людьми. Но тут же развернулась и кинулась на шею Калипсо, а это, разумеется, был именно он. Со счастливым визгом стиснула его в таких крепких объятьях, что он запросил меня о пощаде:

— Не души меня, фееричнейшая моя! — со смехом произнес Калипсо еще очень сиплым, слабым голосом. — Имей в виду, что я все еще очень слаб…

— Ой! Прости, — виновато улыбнулась я.

Шагнула в сторону и какое-то время наблюдала, как Калипсо медленно раздевается, чтобы избавиться от одежды и искупнуться. Пальцы его еще плохо слушались, вялость в теле явно была дикой. Когда он кинул на землю мантию и рубашку, я с облегчением отметила, что страшная рваная рана на боку Калипсо зажила. Правда там остался шрам, который магия полностью залечить не смогла, но это были такие мелочи, если честно…

Выглядел Калипсо… ну, неважно, конечно. Бледный, лицо осунувшееся. За эти несколько дней, проведенные без сознания, Калипсо здорово отощал, и его скулы стали острее обычного. Глаза из-за нездоровой худобы казались огромными, сильно больше обычного. Но главное, что они смотрели на меня с любовью.

Это был мой Калипсо. Мой любимый мужчина, рядом с которым трепетало сердце, и пела душа. И, самое главное, — он был живой! Живой и невредимый! И все наши самые страшные невзгоды остались позади! Честно говоря, верилось в это с трудом…

Он вошел в воду и тут же погрузился в нее с головой, сделал несколько мощных гребков, выплывая на середину речки.

Я тоже захотела было присоединиться к Калипсо и шагнула ближе к воде, но меня неожиданно остановил Алохар, дернув клювом за юбку.

— Кар-р-р! Не тор-р-ропись, кр-р-расотка.

— Что не так? — не поняла я. — Я тоже не прочь искупнуться, между прочим!

Тем более — в обнимку с Калипсо, ага.

— Кар-р-р! Подожди немного, сначала хозяину одному нужно в воду войти.

— А чего ждать-то?

— Смотр-р-ри, — мурлыкающим голосом пророкотал ворон, указывая клювом на своего хозяина. — Сейчас будет кр-р-расиво.

Не сразу поняла, на что нужно смотреть. А потом обратила внимание, что вода в реке ведет себя как-то… странно. Обычная вода начала медленно окрашиваться золотистыми оттенками, а течение на некоторое время изменило направление и стало стекаться к Калипсо. Закручиваться вокруг него в подобие воронки… в подобие золотистой спирали.

Калипсо стоял сейчас посреди речки, в самом центре этой спирали, закрыв глаза, задрав голову к небу и раскинув в стороны руки, в которые охотно вливалась золотистая энергия. Выглядело это так, как будто… вода питала силой Калипсо? Да, определенно, это было не просто цветное течение. А некая сила, которая пульсировала и быстро перетекала в Калипсо. Лицо его прямо-таки на глазах приобретало нормальный цвет, глубокие тени под глазами исчезли, а на устах его застыла мечтательная улыбка. На лбу его в этот момент проявилась золотая спираль, которая пульсировала в такт пульсации потоков золотистой воды. Я заметила, что пульсировать энергией так же стали и многочисленные цветущие деревья вокруг.

Я уселась на берегу и какое-то время просто любовалась Калипсо и улыбалась тому безмятежному счастью, которое затопило меня до краев. Которое ощущалось во всей этой единой пульсации мира, похожего на ритм биения сердца. Наслаждалась этой необычайной картиной единения мира со своим создателем.

Алохар был прав — это действительно было красиво.

Эпилог

[примерно три месяца спустя]

Когда проснулась и свесила ноги с кровати, то с удивлением обнаружила, что ступни утопают в лепестках алых роз. Оглядевшись, поняла, что ими был густо устлан весь пол в нашей спальне с моей стороны кровати, и алая дорожка лепестков вела… куда-то. Куда-то вглубь дома, похоже.

Я расплылась в широкой улыбке и поторопилась привести себя в порядок и одеться. Что в этот раз удумал Калипсо?

Он любил меня радовать и делать какие-то приятные сюрпризы. Часто дарил букет свежих цветов или удивительные украшения, иногда — сотканные магией, которые необычайно красиво переливались. Но сегодня он что-то разошелся, судя по количеству лепестков, которыми были устланы коридоры нашего дома… С чего бы?

Я шла по коридорам, спальня у нас находилась на втором этаже, лепестками была устлана вся деревянная лестница на первый этаж, и алая цветочная дорожка вела дальше, куда-то на задний двор. Я с улыбкой шагала по лепесткам, которых было так много, что они шуршали под ногами и щекотали голые ступни.

Поправила спадающую лямку ночной сорочки темно-синего цвета. Кроме нее, на мне сейчас больше ничего не было. Так и вышла во двор и с удивлением обнаружила, что двор тоже густо устлан лепестками. Целый наш большой двор, ого! Прям эдакое огромное цветочное алое море. Выглядело невероятно. И пахло изумительно вкусно…

Было очень раннее утро по меркам Калипсо, но сам он на удивление не спал. Стоял посреди двора около небольшого фонтана, держа что-то маленькое в руках. Обернулся, услышав звуки распахнутой двери, и улыбнулся своей очаровательной улыбкой. Окинул меня с головы до ног жгучим взглядом, в котором читалось неприкрытое желание, страсть, нежность… Взгляд его зацепился за мое оголенное плечо, с которого снова спала тонкая лямка.

Он всегда так на меня смотрел — с неприкрытым желанием вперемешку со страстью и нежностью, любовью. Прошло около трех месяцев с момента битвы с Эйзересом, и меня не покидало ощущение, будто мы с Калипсо сейчас живем в каком-то бесконечном медовом месяце. Нам было чертовски хорошо вместе, и мы вновь никак не могли друг другом насытиться, словно ужасно соскучились друг по другу, хотя виделись каждый день и много времени проводили вместе. На фоне наконец-то спавшего напряжения мы оба чувствовали себя словно рожденными заново — вместе с этим миром.

Родных своих я пока не видела. Этот мир еще не обрел возможность свободной телепортации, сюда могли попадать пока только подопечные Калипсо, так как мир пропускал пока только тех, кто обладал уже раскрытой теневой магией. Неподалеку от нашего дома, через парковую зону, как раз размещались гостевые домики тех, кто предпочитал во время обучения у Калипсо теневой магией жить в основном в этом мире, пусть еще совсем молодом. Скорее даже наоборот: этот факт чертовски заинтересовывал всех, кто мог сюда пройти. Заинтересовывал настолько, что братья ди Верн-Родингеры решили пока не возвращаться в свои привычные морские просторы, а задержаться тут еще на несколько недель или месяцев и поизучать тут постепенно формирующийся мир. К тому же, здесь тоже имелось море, да не одно, и Дэйон с Дельсоном высказали желание изучить как следует все местные морские просторы, заодно и Калипсо доложить подводную обстановку, так сказать.

Вместе с Дэйоном и Дельсоном к такому же выводу пришли почти все подопечные Калипсо, которые жили тут теперь вместе с нами, обучались (уже в спокойном темпе) и свободно телепортировались между мирами по своему желанию. Калипсо тут на привязи никого не держал, как говорится, однако дело было в том, что отсюда просто никто не хотел уходить, потому что всем было чертовски интересно. Еще бы, вполне может статься, что на нашей памяти это единственный раз, когда мы наблюдаем за формированием мира с самого момента его зарождения! Абсолютно уникальная возможность, которую никто не хотел упускать. Поэтому теневой штаб теперь находился тут, правда между собой все подопечные Калипсо теперь звали этот штаб теневой академией. Сам Калипсо все еще ворчал по этому поводу и отмахивался от этой темы, но, кажется, он почти прошел все стадии смирения с тем, что он нынче является наставником местной теневой академии, вернее — Мастером.

Мир действительно формировался постепенно, каждый день в нем появлялись новые ожившие области.

А в один день я гуляла по местным улочкам и совершенно внезапно забрела на самый настоящий рынок в небольшом городе. Здесь сновали туда-сюда прохожие… самые настоящие люди! Которые продавали и покупали самые настоящие продукты и вообще вели абсолютно обычный образ жизни.

— Откуда взялись эти люди? — спрашивала я тогда у Калипсо с глазами, полными восторга.

Тот лишь с загадочной улыбкой пожимал плечами.

— Они просто проснулись тут в какой-то день с полной уверенностью, что живут тут давно, со знанием своей новой биографии… мироздание подарило кому-то новые жизни, Лори. Многим людям… вполне может оказаться, что среди них много тех, кто как раз и погиб из-за руки Эйзереса. Здорово, если у них теперь появится новая жизнь, правда? Мне кажется, это очень справедливо.

Калипсо пока не следовало покидать надолго этот мир, ни на один день, хотя бы в течение полугода, по его словам, пока мир формируется и наполняется жизнью, магией. Его магия, энергия Эффу в его браслете активно питала новорожденный мир, Калипсо тут являлся важным связующим звеном. Он ничего особенного не делал для формирования этого мира: просто много гулял по местным улочкам, телепортировался в какие-то дальние области, и от одного его взгляда, от его внимания мир начинал оживать. Я обожала наблюдать за этим моментом, когда мы с ним телепортировались к какой-то новой точке, стоя на краю еще не созданного клочка реальности, стояли перед бесконечной белой пустотой впереди, а потом Калипсо просто смотрел вдаль, и на протяжении всего обозримого пространства начинали прямо на глазах вырастать леса, горы, моря, реки, озера… Потрясающее действо, которое приводило меня в полный восторг. Калипсо не отправлял никаких конкретных запросов на формирование того или иного ландшафта, он просто смотрел на мир с любовью и позволял ему проявиться так, как он хочет. А потом улыбался счастливо, восхищался красотой и всегда обязательно благодарил вслух.

Я сама пока ни разу не покидала этот мир, потому общалась со своими родными только записками через ди Верн-Родингеров и остальных коллег, потому как артефакты тут еще плохо работали, а мне самой не следовало телепортироваться. Впрочем, сама я пока даже колдовать не могла… Оказалось, что гасить полубожественную сущность — это даже более энергоемкое действие, чем мы подразумевали: меня временно выкосило полным отсутствием во мне магии. Нет, во мне не погасла магическая Искра, но колдовать у меня пока не получалось вовсе, только искры с пальцев слетали, да и всё. А в тот единственный раз, когда я попробовала ступить в чужую воронку телепортации, чтобы наведаться в Форланд, мне стало так плохо физически, что Калипсо сильно перепугался и запретил мне пока вообще куда-либо переходить по мирам. Я очень переживала по этому поводу поначалу, боялась, что магия вообще не вернется, но Калипсо меня успокоил:

— Ты просто сильно ослабла. Потратила колоссальное количество энергии, тебе теперь нужен длительный период восстановления. Не переживай, в течение года привычный уровень магии к тебе точно вернется.

— Целого года? — упавшим голосом произнесла я.

— Не переживай, Лори, — улыбался Калипсо, обнимая и целуя меня в висок. — Это время пролетит незаметно. А тебе нынче нет никакой надобности торопиться развивать свою магию. У нас впереди вся жизнь, фееричнейшая моя, так давай же наслаждаться ей на полную катушку!

И он, конечно, был совершенно прав.

А сейчас вот Калипсо стоял около фонтана, вид у него был какой-то взволнованный. С чего бы?

— Что за фокусы с цветами? — спросила с улыбкой, подходя к Калипсо и позволяя ему обнять меня, поцеловать в оголенное плечо.

— Ну-у-у, ты же любишь цветы? — произнес низким глубоким голосом Калипсо, проведя носом по плечу, вдыхая аромат моей кожи.

— Еще как, но размах меня удивляет, — хмыкнула я. — Ты хотел о чем-то поговорить?

— Да… да. Знаешь, Лори… Мы провели в этом мире уже несколько месяцев. За это время мир расцвел и начал потихоньку жить самостоятельно. Ему всё еще нужна моя близость, и будет нужна ближайшие пару десятков лет точно. Но в целом основные мои работы по созданию этого мира закончены. Дальше от меня требуется только постоянная энергетическая подпитка, подлатать какие-то дыры, вроде тех, что… Ай, неважно. Прости, я слишком болтлив, потому что немного нервничаю.

— Ты — и нервничаешь? Как-то слабо верится.

— Сам в шоке, — улыбнулся Калипсо. — Но, оказывается, я еще как умею нервничать, когда речь заходит о некоторых вещах… Так, ладно. Не сбивай меня! В общем… Сейчас я чувствую, что могу переключить внимание с этого мира на что-то другое, больше не нужно так напряженно, как раньше, концентрироваться ежедневно на определённых вещах. И я как будто очнулся, осознав, что прошло столько времени, а мы до сих пор не… В общем… Лори, ты будешь моей женой?

Он вытянул руку, на раскрытой ладони которой лежала маленькая коробочка с красивым обручальным кольцом. Я восхищенно уставилась на изящное золотое колечко, внутренне испытывая целую бурю эмоций, но внешне зависнув на несколько секунд в полном молчании.

— Если ты будешь тянуть резину и испытывать мои нервы, то моя психика это не выдержит, имей в виду, — пробурчал Калипсо. — И я пойду самостоятельно закопаюсь под ближайшим деревом.

И вид у него при этом был такой напряженный, будто он в самом деле думал, что я могу отказать ему.

Пришлось срочно доказывать обратное — поцелуем и жаркими объятьями, которые грозились перерасти во что-то большее прямо тут, где-нибудь среди этих бесконечных лепестков роз. Эти самые лепестки роз вдруг взвились в воздух и закружились вокруг нас цветочной воронкой. Это было так красиво…

— Думаю, не стоит портить этот сад твоим закапыванием под деревьями, — со смехом произнесла я, пока Калипсо надевал кольцо на мой безымянный палец. — Сад слишком великолепен, и ты сам его старательно создавал, ты же не хочешь его портить?

Произносила со смехом, а вот Калипсо вполне серьезно и очень задумчиво произнес:

— Хочу, чтобы по этому саду носились подросшие бонусные главы истории нашей любви.

Я закусила нижнюю губу и с гулко стучащим сердцем посмотрела в лукавые глаза Калипсо.

М-м-м… Как красиво он завуалировал фразу «я хочу от тебя детей», однако…

Его губы мягко, но настойчиво накрыли мои, и я прикрыла глаза, наслаждаясь чувственным поцелуем.

Сильные руки уверенно огладили мои бедра и подцепили край ночной сорочки, задирая ее и касаясь оголенной кожи. Нижнего белья на мне не было, так что нежные прикосновения быстро перешли в интимные ласки, такие горячие и головокружительные, м-м-м…

Надеюсь, впереди нас ждет как минимум одна вечность, разделенная на двоих, потому что, чую, такими ласками я смогу насытиться еще очень нескоро.

Кто бы мог подумать о таком развитии событий, да? Каких-то пару лет назад я даже подумать не могла, что Калипсо когда-нибудь посмотрит на меня, как на свою девушку, а теперь он ласкал меня как свою невесту. И это было только самое начало нашей совместной жизни…

[бонус 1] Илунарисс

Церемонию венчания мы собрались проводить уже на следующий день, в большом красивом соборе, который как раз на днях возник в соседнем квартале. И, судя по скорости и масштабу организации всего венчального мероприятия, возник он тут не просто так, а по особому запросу Калипсо, а помогала ему в организации мероприятия Агата. Она как раз сейчас вилась вокруг меня, поправляя пышную юбку моего искрящегося золотыми искорками свадебного платья нежного светло-бежевого цвета.

Я в этот момент стояла около большого зеркала и в последний раз оглядывала себя перед тем, как выйти на саму церемонию. Немного волновалась, а Агата забалтывала меня, рассказывая о том, как они уже всё замечтельно подготовили, что мне не стоит волноваться, что все гости останутся довольны закусками, что великолепный свадебный торт на десять ярусов понравится всем…

— На сколько ярусов? Зачем столько пафоса? — удивилась и рассмеялась я. — У нас же там не какое-то масштабное мероприятие. Так, чисто среди своих, кто там из наших смог сегодня прийти… Небольшой междусобойчик.

— Ну-у-у, как бы так тебе сказать, — задумчиво произнесла Агата. — Я не очень уверена, что несколько сотен волшебников можно назвать междусобойчиком…

Я с недоумением и шоком уставилась на Агату, в чьих глазах плясали смешинки.

— Несколько сотен? Но откуда?..

Слова мои застряли в горле, когда я увидела, что дверь приоткрылась и в комнату зашел улыбающийся… Заэль. В праздничном белом камзоле с золотой оторочкой, коротких белых перчатках.

— Папа!! — ахнула, не веря своим глазам. — Боже, что ты тут делаешь?

— «Боже» — это ты так к своему почти мужу обращайся, ему это обращение больше по статусу подходит, — хохотнул Заэль. — А я так, просто отец, который пришел проводить свою великолепную дочь к этому самому «боже»…

— Телепортация между мирами здесь теперь работает, Лора, со вчерашнего дня, — пояснила Агата, глядя на мое совершенно ошалелое лицо. — Калипсо сразу после этого разослал всем сигнал о том, что ждет всех на торжестве. В зале собрались все наши родственники, так что…

Я рассмеялась от счастья и кинулась отцу на шею от переизбытка чувств, а он подхватил меня в воздух и закружил вокруг себя.

— Как же я горжусь тобой, нашей храброй девочкой, ты бы знала, — широко улыбался Заэль, заключая меня в крепкие объятия.

Момент, когда отец вел меня к алтарю по густо устланной лепестками роз дорожке, я, наверное, запомню на всю свою жизнь. Тот шок, который испытала, впервые войдя в храм и увидев огромное количество знакомых мне волшебников — всех фортеминов и массу инквизиторов. Тот трепет, который ощутила, шагая под руку с отцом к алтарю в конце зала, который казался бесконечно длинным. Радость при виде мамы, которая стояла в прекрасном золотистом платье и счастливо улыбалась мне. Восторг при виде Ильфорте Брандта, который как раз выпустил из объятий Калипсо, повернувшегося в мою сторону и с восхищением посмотревшего на меня.

— И почему ты такая прекрасная? — прошептал Калипсо с улыбкой, когда я шагнула к нему, принимая его руку.

— Потому что являюсь отражением твоей любви ко мне, — хмыкнула я.

Заветное «да!» и клятву верности произносила чуть дрожащим голосом и со слезами на глазах.

Со слезами счастья, от которого можно было захлебнуться… А, впрочем, ну его, пусть захлебнусь — зато сегодня буду самой счастливой девушкой на свете!

* * *

[в тот же день, некоторое время спустя]

Торжество было в самом разгаре, гости активно танцевали под задорную музыку, доносящуюся с небольшой отстроенной сцены. Для такого большого количества гостей было выделено и украшено целое поле, над котором летали красивые золотые бабочки, которые освещали большой танцпол вместо фонарей.

Но двое человек стояли чуть в стороне ото всех и просто беседовали, стоя под раскидистыми ветвями необычайных флуоресцентных деревьев.

— Любишь же ты размах во всем, — с ленцой протянул Ильфорте. — Если уж владеть магией — так сразу теневой, в которой ди́лмон ногу сломит. Если уходить куда-то жить — так создавать целый новый мир, если устраивать свадьбу — так такую, чтобы весь этот новорожденный мир гулял… Слушай, вы когда с Лори задумаетесь о детях, ты меня предупреди заранее, а? Чтобы я как-то начинал морально готовиться…

— Предупреждаю, — с усмешкой хмыкнул Калипсо.

Ильфорте со стоном закатил глаза, но тут же рассмеялся на пару с сыном.

— Ладно, черт с вами, выдержим как-нибудь и ваших теневых исчадий ада! На самом деле… Даже не представляешь, как я тобой горжусь.

— Спасибо тебе за всё, — очень серьезно произнес Калипсо. — Было время, когда я дико злился на тебя, но, оглядываясь назад, понимаю, что именно твоя твердая рука помогла мне вырасти человеком. Мне круто повезло с отцом на самом деле… Ну и с мамой, конечно.

Ильфорте тепло улыбнулся, приобнимая Калипсо за плечи, и кивнул в сторону своей жены, которая отплясывала с другими на танцполе.

— Сиринити в восторге от этого мира.

— Мама может спокойно тут пребывать сколько угодно, — сказал Калипсо. — В этой реальности нет нечисти, которая могла бы следить за мамой и пытаться навредить ей, как Стражу Наставника академии Армариллис. Конечно, никто не отменяет теоретическую возможность появления тут агрессивно настроенных магов когда-нибудь в будущем, но я специально создал запрос этому миру о безопасном пространстве для всей моей семьи. Так что, даже если когда-нибудь какие-то враги проникнут сюда и попытаются навредить кому-то из нас, включая мою маму, то они столкнутся с жесткой агрессиией этого мира, который не позволит навредить. Магия Эффу позволяет отпугивать нечисть и не пускать её за определенный круг. Нечисть как бы, ну… шарахается от ощущения созидательной магии Эффу, в общем. Это создаёт магический резонанс. Интересная информация, кстати, оказывается, что из всех богов только Эффу способен создавать целые миры, полностью свободные от нечисти. Сюр, да? Только первородный дух хаоса способен создавать абсолютно безопасные миры, если вольет свою силу в созидание, что вроде как чуждо для него, он сам этим никогда бы не занялся… Но в симбиозе со мной действия, направленные на созидание, даже на такое глобальное, как создание нового мира, не разрушает магическую структуру Эффу. В общем, это именно парная работа получилась, по-отдельности мы бы такое совершить не смогли. Ну и… Должен отметить, что твое благословение защитило меня от разрушительной магии Эффу, потому что я вполне мог погибнуть, создав этот мир посмертно, вложив в него всего себя. Но твоя магия обволакивала мою магическую Искру защитным коконом, как мягкой периной… И не дала сжечь мою Искру. В общем… Этот мир — безопасное пространство для нас всех.

— Потрясающая работа, — восхищенно выдохнул Ильфорте. — Нет, ну правда!.. Как, кстати, этот мир называется?

Калипсо пожал плечами.

— Не знаю. Пока никак. Чтобы у мира появилось название, его кто-то должен назвать со стороны, это не может сделать сам создатель мира. Когда кто-то твердо даст название миру, и оно ему понравится, то просто в сознании всех жителей этого мира сама по себе появится мысль о названии, как будто оно всегда существовало. Я, честно говоря, не знаю даже, как повлиять на этот процесс. Наверное, это само собой должно как-то произойти, рано или поздно…

— Тогда пусть называется Илу́нарисс, — хмыкнул Ильфорте.

Он задрал голову вверх и неожиданно выкрикнул куда-то в небо:

— Хэй, как насчет того, чтобы тебя звали Илунарисс?

Никто Ильфорте не ответил, конечно, никаких спецэффектов не произошло, небо не упало на землю, фейерверки не взорвались над головами.

Однако, тут же мимо Калипсо и Ильфорте прошли два человека, которые активно жестикулировали, бурно о чем-то разговаривая. До Брандтов донесся лишь обрывок их разговора:

— Когда в Форланд вернемся, завтра или погостим еще тут чуток?

— Думаю, что следует воспользоваться возможностью и поизучать этот молодой Илунарисс еще недельку-другую, я тут уже прознал о классной гостинице напротив городского парка, там еще такое вкуснющее мороженое можно попробовать, я уверяю тебя, ты такое еще не пробовал!..

Ильфорте проводил эту болтающую парочку восторженным взглядом, а вот глаза Калипсо были размером с блюдце.

— Илунарисс?.. — в некотором шоке произнес он. — Почему именно Илунарисс?

— Ну, ты тут взвращиваешь этих своих эруалей и илунари, работаешь с илунами — чем не Илунарисс?

— Звучит почти как Армариллис, — улыбнулся Калипсо, тоже приобнимая отца за плечи и шагая с ним вдоль фуршетных столов.

— Тебя это бесит?

— Нет, что ты! Просто… странно как-то…

— Будешь моим темным зеркалом, — хохотнул Ильфорте. — Надо же мне будет девать куда-то всех тех теневых умельцев, которые обязательно будут обнаруживаться дальше?

— А может, они не будут обнаруживаться? — с надеждой произнес Калипсо.

— Да-а-а, надейся, как же. Надежда умирает последней — сразу вслед за надеющимся. То есть в твоем случае — через несколько тысяч лет, ага!

[бонус 2] О питомцах и драгоценностях

[примерно семь лет спустя; Форланд; особняк Эрика Кларксона]

Входная дверь скрипнула, и в дом вошли двое, шутя и переговариваясь.

— Мы пришли! — громко произнес Калипсо. — Есть тут кто живой еще? Надо кого-нибудь спасать?

На нем была его привычная черная мантия с золотой окантовкой — отличительная мантия Мастера академии Илунарисс. На правой руке поблескивал золотой перстень с выгравированной золотой спиралью — связной артефакт, который имелся у всех подопечных академии. Такой же перстень, только размером поменьше, красовался и на руке его супруги Лорелей, которая вошла с Калипсо в особняк Эрика Кларксона в Форланде.

Чета Брандтов вернулась, чтобы забрать своих детей, которых оставили сегодня утром с родственниками. Однако, особняк встретил их подозрительной тишиной. Калипсо сначала напрягся было, а потом увидел крадущуюся по коридору дочь, которая на цыпочка пробиралась вперед.

— Лиáрра?.. — недоуменно вскинул брови Калипсо, наблюдая за девочкой.

— Тш-ш-ш! Мы играем! — кортаво произнесла она, смешно прижав палец к губам и продолжая тихонько подбираться к большому шкафу в коридоре.

Волосы у Лиарры сегодня были ярко-красные. Сегодня — потому что девчушка не любила ходить с одним цветом волос больше одного дня и в свои три года научилась их постоянно перекрашивать простенькими заклинаниями. Родители поначалу пытались дочь от этого отговаривать, но потом махнули рукой и решили дать ей наиграться с этим вволю.

Лиарра тем временем добралась до шкафа и резко распахнула его дверцы с громогласным «Бу-у-у! Нашла-а-а!!».

Из шкафа с хохотом вывалились Заэль с Ильфорте, которые вообще непонятно как уместились в этом предмете мебели. Так они кубарем и плюхнулись на пол под хохот девчушки, которой было так смешно, что она аж ладошкой по паркету стучала, заливаясь смехом. Смех у Лиарры был такой звонкий и заразительный, что совершенно невозможно было не улыбаться, наблюдая за девочкой.

— М-м-м, лучшие солдаты равновесия развлекаться изволят, да? — протянул Калипсо.

— Отстань, нам весело, — со смехом отмахнулся Ильфорте, поднимаясь с пола и отряхивая мантию. — Давненько мы так не дурачились!..

— Пап, а что у тебя с волосами? — осторожно уточнила Лорелей, недоуменно глядя на отца с длинной косой, которая сейчас была нежного зеленого цвета.

— Угадай с одного раза, — прыснул от смеха Заэль, выразительно глянув на Лиарру. — Ваша негодяйка и меня слегка подкрасить решила. Сказала, что у меня цвет волос очень скучный, а еще — похожий на чистую бумагу, на которой можно рисовать. Ну и…

— И что, ты так легко ей дался в качестве чистой бумаги? — рассмеялась Лорелей.

— Думаешь, она меня спрашивала?! — картинно возмутился Заэль.

Но волосы свои все же быстро вернул заклинанием к обычному белоснежному цвету.

— А ты не дался под окраску, я смотрю? — хмыкнул Калипсо, глядя на своего отца.

— Я кремень. Заэль сдался быстрее, — отозвался Ильфорте. — Ну или тоже экспериментов захотел, а?

— М-м-м, Лиарра, солнышко мое ненаглядное, что ж ты волшебную формулу до идеала не довела? — негромко произнес Калипсо, присаживаясь на одно колено, чтобы обнять подбежавшую дочку. — Можно было бы и помощнее заклинание использовать… Посмотри, как быстро деда избавился от приятного салатного оттенка…

— Какой я тебе деда?!! — тут же взвился Заэль, прекрасно всё услышав. — У меня просто есть много детей, у которых есть тоже много детей!!

— И у некоторых их детей тоже есть дети? — изящно выгнул одну бровь Калипсо.

— Да! — громогласно произнес Заэль.

Еще и указательный пальчик вверх поднял для пущей убедительности.

Калипсо прыснул от смеха, но не стал развивать эту тему. Шепнул что-то на ухо дочке, поставил ее на пол, и Лиарра вместе с мамой побежала обратно к Заэлю, Ильфорте в гостиную, где за столом сидела Эльза и приветственно махала всем рукой оттуда.

Калипсо с улыбкой покачал головой и прошел не в гостиную, а в столовую, где увидел сосредоточенного Эрика, наливающего себе кофе.

— Один лишь господин Пророк как всегда серьезен, да? — протянул Калипсо.

— Я всего лишь предоставил всем сегодня свой особняк в качестве плацдарма для полного разноса, — театрально вздохнул Эрик. — Ну ничего, ничего… Потом я к вам в гости приду, я умею мстить красиво… Чай будешь?

Впрочем, спросил он лишь для виду, уже протягивая горячую кружку имбирного чая.

Калипсо кивнул и с удовольствием отхлебнул ароматный напиток, встал рядом с Эриком, вместе с ним наблюдая за дочкой, которая копошилась на диване, пытаясь поудобнее усесться на коленях у Ильфорте. В доме между столовой и гостиной вместо сплошной стены была стена с большой нишей с цветами, так что помещения хорошо просматривались. Впрочем, Калипсо больше поглядывал задумчиво на Эрика, что не ускользнуло от его внимания.

— Ты как-то странно на меня смотришь, — подозрительно сощурился он, отпивая кофе с молоком и ванильным сиропом.

— Понял, что ни разу прямым текстом не говорил тебе спасибо, — негромко произнес Калипсо.

И на вопросительно вздернутую бровь Эрика добавил:

— Ты вообще осознаешь, что всё это было бы невозможно без тебя? — он развел руками в стороны, как бы пытаясь указать сразу на всё и всех присутствующих. — Всё вот это вот безмятежное счастье… Вся эта победа над Эйзересом, внедрение теневой магии в нашу жизнь на постоянной основе, появление нового мира… Наши минимальные потери в том сражении и новые образовавшиеся семьи… Всего этого не было бы, если бы один гениальный пророк не предвидел такое развитие событий и не подстроил кучу крупных и мелких событий в течение многих лет так, чтобы мы дошли до этой точки.

— Это ты меня так хвалишь, что ли? — протянул Эрик, продолжая буравить Калипсо подозрительным взглядом.

— Эту шахматную партию ты сыграл блестяще, — пожал плечами тот. — Глупо было бы это отрицать.

— Ты, кажется, слегка приболел, дружище, — лениво протянул Эрик. — Глупо было бы это отрицать.

Калипсо рассмеялся, но взгляд его стал еще более задумчивым при взгляде на Эрика, который впервые так обратился к Калипсо.

Он хотел что-то сказать, но тут внимание его привлек… песец. Самый настоящий белый пушистый песец, который внезапно запрыгнул на столешницу прямо через распахнутое на кухне окно. Зверек деловито кинул в ближайшую пустую кастрюлю дохлую мышь, которую держал в зубах, самодовольно распушил хвост и глянул на Эрика выжидательным взглядом.

Эрик появившемуся зверю нисколько не удивился. Потрепал его по холке, достал из кухонной тумбочки какое-то угощение и протянул зверю. Песец радостно захрустел некой вкусной мясной палочкой и устроился прямо на столешнице, довольно помахивая пушистым хвостом.

— Э-э-э… — задумчиво протянул Калипсо, с недоумением глядя на разворачивающуюся картину. — Слушай, если у вас всё настолько плохо с финансами, что на еду не хватает, — ты, это, не молчи, дай знать… Негоже Пророку мышами питаться!

Эрик возмущенно фыркнул.

— Да ну тебя! Он же принес дичь, он охотился, он так заботу о нас проявляет со своей стороны. Так что заслужил вкусняшку.

— Песец заслужил вкусняшку?.. Что он тут вообще делает?

— Это вроде как мой домашний питомец. Ну что ты на меня так смотришь? Некоторые люди змей и тарантулов заводят, между прочим! А я — всего лишь песца! Белого и пушистого, прошу заметить.

— Ага, прям как ты, — задумчиво пробормотал Калипсо себе под нос.

И уже громче спросил:

— А почему я раньше его у тебя не видел?

— А ты когда в последний раз у меня в гостях был? — насмешливо спросил Эрик.

— Ну-у-у… — Калипсо виновато улыбнулся, пытаясь вспомнить. — Обычно в гости приходишь ты…

— Ну и чему тогда ты удивляешься? Мой песец живет только у меня дома. Ну, еще часто дрыхнет в саду или гоняет белок в ближайшем лесу. Он не шатается по другим мирам, не бывает со мной в Армариллисе и так далее, поэтому тебе просто некогда было его видеть. Он предан только мне, гостям-то не всем и не каждый раз показывается, а ты говоришь… Кстати, имей в виду, это прям царский жест с его стороны — выйти к новому гостю. Большинство гостей он игнорирует, даже Заэлю с Ильфорте показывался лишь несколько раз за многие годы, хотя уж они-то частые гости в моем доме. Хотя, знаешь, мне периодически кажется, что это дом песца, а я так, просто красивое приложение к своему особняку…

Калипсо рассмеялся и почесал за ухом песца, который не стал уворачиваться и даже еще раз довольно махнул хвостом.

— Откуда он у тебя? — заинтересованно спросил Калипсо.

— Да прибился ко мне однажды…

— При каких обстоятельствах?

— Давно дело было… Мы тогда с Элизабет умотали отдыхать после свадьбы, у нас был медовый месяц, — с мечтательной полуулыбкой произнес Эрик. — Ну, отдохнуть нормально, по-человечески, как ты понимаешь, у нас с Элли особо не получилось. Точнее, я очень старался именно отдыхать, но обстоятельства и моя любопытная супруга оказались сильнее моего желания просто отдохнуть и расслабиться… В общем, мы оказались втянуты в расследование одного дела, в результате которого ко мне привязался этот песец. Так он со мной и остался с тех пор. Нелюдимый, но меня очень любит и часто приносит нам то дохлых мышей, до птиц, то змей. Другие люди после медовых месяцев детей заводят, а я вот завел… песца, — с непередаваемой самоиронией произнес Эрик.

— Расскажешь подробности? — глаза Калипсо загорелись огоньком любопытства.

— История длинная*…

— Да нам вроде некуда торопиться… дружище, — подмигнул Калипсо.

[*примечание автора: о том, как у Эрика появился песец, какое дело они тогда расследовали с Элизабет, и почему их медовый месяц накрылся медным тазом мы узнаем из моей новой истории «Стоять, бояться! Инквизиторы на отдыхе»; кто на меня подписан, тот получит уведомление о книжке, когда она появится на моей странице]

Эрик хмыкнул и открыл было рот, чтобы начать рассказ, но тут их прервал оглушительный вопль Заэля:

— Кэл, мать твою!! Что за заклинание ты шепнул на ушко своей драгоценной принцессе?!

— А что не так?

— Угадай с одного раза, что не так, — процедил сквозь зубы яростным вихрем ворвавшийся на кухню Заэль.

Калипсо обернулся и с непроницаемым выражением лица уставился на грозу Армариллиса, на Первого Арма, длинная коса которого сейчас сверкала ярко-розовым цветом.

— Эта краска не смывается просто так, черт возьми! — негодовал Заэль, держа в руках кончик своей длиннющей ядрено-розовой косы и помахивая ей на манер хлыста. — Твоя дочурка наколдовала мне красоту необыкновенную, и я сначала посмеялся вместе с ней, а потом смеяться расхотелось, когда попробовал кучу очищающих заклинаний. Они не работают, черт возьми. Ни одно из известных мне заклинаний очищения не работает в данном случае! Ты чем меня заколдовал, черт возьми? Это всё твои теневые фокусы, да? Расколдуй меня немедленно, или я за себя не отвечаю!

— Расколдую. Обязательно расколдую, — важно кивнул Калипсо, почему-то начиная пятиться.

И уже тише добавил:

— Когда придумаю нужное заклинание…

— Что?! — зло прошипел Заэль.

— Заклинание по перманентному теневому окрашиванию я придумал… а вот обратного пока что не существует, — ослепительно улыбнулся Калипсо, как бы ненавязчиво шагнув за спину Эрика, который сейчас меланхолично поглаживал запрыгнувшего к нему на руки песца.

Заэль тихонько зарычал, и белки его глаз опасно почернели, когда он шагнул ближе с явным желанием наподдать Калипсо как следует за такую выходку и заставить его вот прямо сейчас придумать формулу необходимого заклинания.

Неизвестно, во что бы переросла эта назревающая потасовка, если бы входная дверь в этот момент с грохотом не распахнулась пинком ноги.

— Я пришел! — очень громко воскликнул мальчишка, стоящий на пороге. — Я вернулся! Я пришел, и я нашел себе друга!

Мальчик лет шести выглядел сейчас самым счастливым мальчишкой на свете. Темноволосый и сероглазый, он сиял своей широкой улыбкой, в которой не хватало одного недавно выпавшего молочного зуба.

— В каком смысле — друга? — напряженно произнес Калипсо, в шоке уставившись на то, что именно его сын держал в руках.

— Па-а-апа! Здесь в соседнем лесу я нашел одного одинокого щенка, он будет жить с нами! — мальчик потряс в воздухе тем, кого он крепко держал в руках. — Я его уже так люблю, папа!!

Все присутствующие в какой-то замогильной тишине уставились на «собачку» в руках мальчика. Вот только это была не собачка. Совсем не собачка. Вообще не собачка!!

— Бéстиан, солнышко мое нежное, выстави, пожалуйста, эту прелесть из дома, пока она тебя не покусала смертельно, — ласково попросил Калипсо, с опаской подойдя к сыну. — Это же… дилмон, — сдавленным голосом закончил он, словно бы сам себе не веря.

В руках Бестиан действительно держал самого настоящего дилмона: очень опасную нечисть, способную за считанные минуты выпить всю магию из волшебника. Выглядел дилмон как довольно жутковатое существо с очень крепким непробиваемым панцирем, тысячью маленьких ножек, как у сороконожки, только намного больше, с несколькими усиками-глазками и с щупальцами-присосками, которыми нечисть обычно и впивается в волшебника, чтобы выпить из него всю магию.

Смертельно опасная тварь тем временем брыкалась, пытаясь вырваться из стального захвата мальчика, но у нее ничего не получалось. Тогда тварь попыталась своими усиками впиться в руку мальчишки, но тот шлепнул дилмона по жгучему усику, и тварь тут же поникла и безвольно повисла в стальных объятьях.

— Дилмон — это такая порода собачек? — с искренним интересом спросил Бестиан.

— Ну… почти… — неуверенно пробормотал Калипсо, задумчиво почесывая подбородок и лихорадочно соображая, что же ему делать.

— Ага, дикая собачка, — нервно усмехнулся подошедший Ильфорте. — О-о-очень дикая…

— Я буду его дрессировать! — уверенно заявил Бестиан.

— Дорогой мой, дилмоны не поддаются дрессировке, — начал было Калипсо.

Но Бестиан самоуверенно задрал вверх подбородок и гордо произнес:

— А у меня будет первый ручной дилмон на свете!

— Солнце мое ясное, дилмон — настолько дикая собачка, что…

— Пап, я же сказал, что это мой друг, и он будет жить с нами, — не терпящим возражения тоном произнес мальчишка, поглаживая панцирь дилмона так, будто нежно котика наглаживал. — Друзей не бросают! Фéся поведал мне о том, как ему грустно одному в лесу…

— Феся? — слабым голосом произнес Калипсо.

Бестиан важно кивнул и продолжил увлеченно тараторить:

— Феся чудесный! Он такой ласковый! Я его уже так люблю, пап! — эмоционально добавил мальчик и звонко чмокнул дилмона в панцирь. — Пап, а почему у нас такие классные собачки не водятся? Феся сказал мне, что он пытался пройти в наш Илунарисс, но у него ничего не получилось! Он сказал, что ты ему не разрешаешь это сделать, и ни одна собачка к нам пройти не может! Папа, мне кажется, это нечестно! Ты поступаешь очень некрасиво!

— Погоди… Откуда ты это всё узнал?

— Так Феся сказал же, — пожал плечами Бестиан и посмотрел на папу, как на полного идиота, мол, что непонятного?

— Он понимает язык нечисти, — ахнул Ильфорте, аж руку прижав ко рту от удивления и с диким интересом уставившись на своего внука.

Бестиан тем временем опустил дилмона на пол, погладил его головке и радостно так произнес:

— Вот, посмотрите, какой он славный, какой хорошенький! Феся, слушать меня! Феся, рядом! Феся, сидеть! Феся, дай лапу!

Ко всеобщему удивлению, дилмон, вот эта вот страшно опасная нечисть, от которой в ужасе разбегаются взрослые волшебники, послушно села рядом с мальчишкой и протянула ему переднюю лапку. Ну, одну из десятков передних лапок.

В гостиной послышался звон стекла — это Лорелей от шока выронила чашку из рук.

— Он еще и нечистью умеет управлять, — с благоговейным восторгом произнес Ильфорте. — Дилмон его слушает… он его слушает! Вы представляете себе это вообще?

— Нет! — в один голос воскликнула Лорелей с Калипсо.

В глазах обоих читался ужас и полное непонимание происходящего.

— Бестиан проявлял раньше подобные магические умения? — тихонько спросил Эрик.

Калипсо хмуро покачал головой.

— В Илунариссе и нечисти-то нет, в Армариллисе — тоже… А напрямую с нечистью он пока ни разу не контактировал.

— М-м-м, интересно… О-о-очень интересно… — тихо протянул Эрик, чей взгляд на миг остекленел, как бывало всякий раз, когда ему приходило какое-то видение. — Хозяин нечисти, значит… Хм-м-м…

— Эта собачка будет жить у нас! — тем временем твердо произнес Бестиан.

— Но она не может жить у нас, сынок. Ей у нас не понравится. Совсем, — натянуто улыбнулся Калипсо. — У нас воздух для нее не подходит, понимаешь? Это как красивую большую рыбу поместить в пустыню, просто потому что тебе хочется, чтобы она там была. Ты же не хочешь так же плохо относиться к своему, э-э-э… другу? Поэтому тебе следует вернуть его в лес, в его среду обитания.

Бестиан растеряно потоптался на месте.

— Нет, ну Фесе, конечно, надо дышать, — разочаровнно вздохнул мальчик. — Он может обходиться без воздуха несколько месяцев, но…

— Ты знал такую информацию о дилмонах? — тихонько спросил Заэль у Ильфорте, склонившись к его уху.

Ильфорте озадаченно покачал головой.

— Нет. Откуда? Я с нечистью разговаривать не умею, знаешь ли. Обычно я дилмонов поджигаю, не глядя на них вообще и уж тем более не пытаясь вступить с ними в контакт…

— А что же мне теперь делать? — Бестиан выглядел по-настоящему расстроенным.

— Милый, а ты не хочешь погостить у нас с Заэлем? — неожиданно произнесла Эльза, шагнув к мальчику и лучезарно ему улыбаясь. — У нас на территории особняка есть прекрасный сад, который обязательно приглянется твоему новому другу… Мы точно найдем ему там место, — добавила она, игнорируя испепеляющий взгляд Заэля. — Уверена, ему там понравится! Ну а мы с тобой классно проведем время!

— И пообщаемся еще с кучей разных других подобных «собачек»! — охотно подхватил Ильфорте, тоже шагнув к Бестиану. — Давай проверим, как со многими «собачками» ты сможешь пообщаться, что они нам расскажут, и как многие из них захотят с тобой дружить? Представляешь, как здорово будет, если мы найдем тебе много-много таких друзей?

И на грозное шиканье Калипсо произнес негромко в его сторону:

— Ну что ты на меня так смотришь? У нас после этого гребаного Эйзереса нечисть во всех мирах разбушевалась так, что я всю голову сломал, как бы с ней можно было более эффективно и быстро разобраться, а тут — такой подарок в лице хозяина нечисти прямо мне в руки идет? Прости, сынок, но тут я горячо поддержу Эльзу, у меня свои интересы. Так что, хочешь ты того или нет, а я на время забираю Бестиана к себе на индивидуальное обучение. Я этот ценный экземпляр пока от себя не отпущу.

— На парное обучение, — зыркнула Эльза в сторону Ильфорте. — Кому помогать контактировать с нечистью, как не высшему демону?..

Ильфорте одобрительно хмыкнул и кивнул.

— Вдвоем так вдвоем, я только за. С тобой эффективнее будет. Но ты же не любишь кого-то обучать, разве нет?

— Здесь… Особый случай, — уклончиво ответила Эльза.

И вновь повернулась к Бестиану:

— А еще я знаю чудесное место, где можно найти много-много еще таких «собачек», — мечтательно произнесла Эльза, с любопытством поглядывая на в самом деле присмиревшего дилмона. — Мы можем отвести туда твоего друга, и, если он захочет, то сможет найти себе там новых друзей и даже новую семью…

— А мы можем прямо сейчас туда пойти? — глаза Бестиана загорелись нешуточным огоньком.

Натуральным таким огоньком — и даже короткие молнии забегали в волосах мальчишки, как бывало с ним всякий раз от переизбытка эмоций.

— Да-а-а, можем! — с удовольствием произнесла Эльза.

— А где это место находится?

— Слышал что-нибудь про Дьявольское Ущелье?..

— Вы в своем уме? — взвился Калипсо, натурально схватившись за голову.

— Ну что? — невинно похлопала глазками Эльза. — Я же не прогулку по Преисподней ему предлагаю! Пока что… — уже тише добавила она.

— Эй, погодите, его отец — я, а не вы! — возмутился Калипсо, когда Ильфорте с Эльзой взяли Бестиана за руки с обеих сторон и направились на выход из дома, в самом деле намереваясь пойти на прогулку к Дьявольскому Ущелью. — И я буду решать, где и как он будет…

Он осекся, столкнувшись с недоуменным взглядом сына.

— Пап, ты упал? — убийственно серьезным тоном произнес Бестиан. — Решать буду я. И я решаю пойти с бабой и дедой гулять к собачкам. Пока, пап-мам, я немного тут побуду, мне собачки интересны, а у нас их совсем нет!..

Они ушли втроем, а Калипсо какое-то время стоял вместе с Лорелей, Заэлем и Эриком на крыльце и провожал взглядом три спускающиеся по холму фигуры и послушно семенящего за ними дилмона.

— Не подскажешь, когда у фортеминов начинается переходный возраст? — неуверенно спросил Калипсо у стоящего рядом Эрика, который так и продолжал поглаживать прикорнувшего на его руках песца.

— В сейчас лет, — хмыкнул Эрик.

Калипсо шумно выдохнул, прикрыл на миг глаза, а когда вновь открыл их, то не увидел уходящую вниз по холму троицу, потому что они уже телепортировались.

— Эльза даже на обращение «баба» не психанула! Где это видано вообще?..

— Видимо, ее всерьез увлекли неожиданные способности Бестиана, — хмыкнул Эрик.

— Ну и… что мне со всем этим делать?

— Как — что? Расслабиться и получать удовольствие, конечно же! У вас с Лорой классные дети вырастут, не сомневайся. Ну, необычные — а ты чего ожидал с вашей-то генетикой?.. Расслабься, дружище! Всё в нашем мире происходит вовремя и не просто так. Ты, кажется, хотел послушать мою историю? Ну вот, нам освободили целый вечер, благо Лиарра младше Бестиана, с магией пока не выпендривается, да и спать уже скоро захочет, Элизабет с ней посидит, а потом к нам присоединиться… Еще чай будешь? Или чего покрепче?

— Или, — вздохнул Калипсо. — Мне в такие моменты хочется голову засунуть в песок. Но вокруг, как назло, один паркет… Ладно, может, тогда прямо тут, на улице устроимся? — кивнул он на плетеные кресла, стоящие на улице, и с сомнением поглядел на сгущающиеся тучи на небе. — Если дождь не пойдет… Какой там прогноз погоды на сегодня?

— Вероятность светлого айлинора — около пятидесяти процентов, вероятность огненного эля — девяносто девять процентов, — хмыкнул Эрик, эффектным жестом фокусника призывая на улицу посуду прямо из распахнутого окна на кухне.

— Пижон, — фыркнул Калипсо, устраиваясь в плетеное кресло напротив Эрика.

— О да, я великолепен, — совершенно серьезно сказал он, разливая напиток из хрустального графина. — Меня даже наличие людей рядом не портит. Прошу любить и не жаловаться!

Калипсо одобрительно хохотнул и приподнял бокал на тонкой ножке с огненным напитком.

— Пожалуй, возьму с тебя пример и пойду дальше с этим девизом по жизни. Хотя я все равно иногда задаюсь вопросом, как тебя вообще земля носит…

— Как истинную драгоценность, — ослепительно улыбнулся Эрик. — Впрочем, как и тебя, не так ли, Золотце?

КОНЕЦ.

_______

Примечание автора: уффф! Вот и поставлена последняя точка в этой большой дилогии. Она получилась больше, чем я планировала изначально, но сложные персонажи требовали больше места для раскрытия их характеров))

Буду очень рада вашим отзывам и «сердечкам» ♥️ на дилогию))

П. С. Кстати! Первый том этой дилогии «Укроти меня» на днях вышел в печать, так что желающие могут приобрести его теперь и в бумаге)

Оглавление

Глава 1. Следуй за мной

Глава 2. На стороне адекватности

Глава 3. В чертов путь!

Глава 4. По ту сторону

Глава 5. Излом

Глава 6. На грани

Глава 7. Не один

Глава 8. Мастер

Глава 9. Тьмой наружу

Глава 10. О рыбе, вертеле и поцелуях

Глава 11. Сущая мелочь

Глава 12. О птицах и созидании

Глава 13. Иного не дано

Глава 14. На крыльях любви

Глава 15. Кто здесь?

Глава 16. Ферзь

Глава 17. О целях и храмах

Глава 18. Темное зеркало

Глава 19. Другой путь

Глава 20. Сам себе демон

Глава 21. В который раз

Глава 22. Нетипичный

Глава 23. Темный почерк

Глава 24. Не поспоришь

Глава 25. Пикник

Глава 26. Святая невинность

Глава 27. Завис

Глава 28. Развилка

Глава 29. В глазах двоится

Глава 30. Наперерез

Глава 31. Добро пожаловать

Глава 32. Закон равновесия

Глава 33. О коварстве и созидании

Глава 34. Совершить невозможное

Глава 35. Нашел

Глава 36. План Д

Глава 37. В одном ритме

Эпилог

[бонус 1] Илунарисс

[бонус 2] О питомцах и драгоценностях