Библиотека :)

МотоКлуб «Ковбои». Книга 1 [Cowboy Bikers - ru] (пер. The House of Fantasy Love Группа) 258K - Эстер Э. Шмидт (скачать epub) (скачать mobi) (скачать fb2)

Эстер Э. Шмидт МотоКлуб «Ковбои» Книга 1

ПОЛНОЕ ИЛИ ЧАСТИЧНОЕ КОПИРОВАНИЕ БЕЗ УКАЗАНИЯ ГРУППЫ И ПЕРЕВОДЧИКОВ — ЗАПРЕЩЕНО! ПОЖАЛУЙСТА, УВАЖАЙТЕ ЧУЖОЙ ТРУД!

Данная книга не несёт в себе никакой материальной выгоды и предназначена только для предварительного ознакомления! Просьба удалить файл с жёсткого диска после прочтения. Спасибо.

Переведено для группы: The House of Fantasy Love

Над книгой работала: inventia

Глава 1

Харлин

Я люблю свою работу. Иногда она бывает тяжёлой, особенно, когда в твоих руках жизнь пушистых пациентов, но чаще всего она напоминает о том, почему я стала ветеринаром. В первую очередь из-за силы, которой обладают животные, и их способности оправляться; это одна из главных причин, по которым я не сдаюсь в своей жизни. Даже сейчас, спустя всего неделю с тех пор, как мои отец и брат погибли в ужасной аварии. Жизнь продолжается, верно? Что ж, ветеринарные услуги, ради которых мой отец так усердно работал, продолжают быть востребованными, и я стремлюсь каждый день вставать и… работать.

Мой отец был моим вдохновителем, и побудил меня стать ветеринаром. Как и брат, который стал ветеринаром на три года раньше меня. Ветеринарная клиника, которую открыл отец, лечит как крупных, так и мелких животных. Время от времени мы принимаем экзотических питомцев, но для них больше оказание первой помощи, а затем всегда направляем к специалисту. То же самое касается случаев, которые слишком сложны — мы направляем их дальше.

Я предполагаю, что причиной расширения клиники для помощи всем животным послужил факт, что отец никогда не сдавался. Не тогда, когда дело касалось животного, и уж точно не тогда, когда приходилось вытаскивать задницу из постели в разное время каждый день.

Итак, я в долгу перед отцом, и перед братом, так что продолжаю работу ветеринарной клиники так, как мы это делали годами. Ещё это значит, необходимость нанять двух человек, чтобы заполнить места брата и отца. Я решила нанять двух своих лучших друзей, и именно благодаря им ещё способна функционировать. Мы познакомились в ветеринарной школе. Кэссиди была на год старше меня и только что закончила, так что для неё идеальное время. Хоакин, с другой стороны, бросил ветеринарную школу несколько месяцев назад. Это не помешало мне нанять его, потому что он более чем способен обращаться с телефоном и помогать там, где необходимо. У него ОКР, когда дело доходит до планирования и поддержания чистоты. Как я уже сказала, Хоакин более чем способен. Родители назвали его неудачником, что абсолютная неправда. Он может быть экстравагантным, потому что красит ногти и встречается как с женщинами, так и с мужчинами, но никто не должен судить человека, если не побывал в его шкуре.

Я жму на тормоза, обутой в ковбойские сапоги, ногой, улавливая движение справа. Я слышу рёв мотоциклов, и они полностью появляются в поле зрения. Я останавливаю внедорожник и открываю дверцу, чтобы встать и лучше рассмотреть, перегнувшись через крышу. Эти ребята сумасшедшие? Они пасут скот на долбаных мотоциклах. Меня захлестывает гнев. Неудивительно, что отец не позволял мне заниматься чем-то, связанным с ранчо «Горячая кровь и железо», эти ребята идиоты. Пасут скот на байках, а не на лошадях или с собаками. Я продолжаю наблюдать за ними ещё несколько секунд, и, кажется, коровы к этому привыкли. Но всё же, кто так делает?

Я сажусь обратно в машину и направляюсь на их ранчо. Я тянусь за серебряной дорожной кружкой, наполненной кофе, и делаю несколько глотков, прежде чем резко повернуть направо, чтобы въехать на территорию ранчо. Насколько мне сказали, этим ранчо управляет мотоклуб. И да, именно по этой причине мой отец и брат держали меня подальше, поскольку ходят слухи, что ребята довольно дикая компания со своими вечеринками и какими-то грязными делишками. Но опять же, слухи, поскольку мне и близко не разрешали подходить к этим парням. Даже если они приходили в клинику. Отец отправлял меня на задний двор или вообще из здания, убеждаясь, чтобы я не столкнулась ни с кем из них.

Но здесь нет ни отца, ни брата. И мне нужно управлять клиникой. Я вряд ли могу отказать клиентам или животным, нуждающимся в медицинской помощи, поэтому я здесь. Молодой парень в джинсах, ковбойских сапогах, стетсоновской шляпе и кожаной куртке с заплатками подбегает ко мне, чтобы открыть большие ворота. Я машу, проезжая мимо. Другой байкер с чёрными волосами, со щетиной и в потрепанном кожаном костюме с заплатками ждёт меня, пока я паркуюсь.

— Привет, леди док. Спасибо, что приехала, — грохочет мужчина резким голосом, хотя взгляд зелёных глаз кажется тёплым. — Я Ропер. Позволь мне показать, куда идти.

Я беру сумку и следую за мужчиной.

— Я Харлин, — говорю я, по дороге к большому сараю, где стоит красивый техасский лонгхорн, выглядящий очень несчастным.

— Я знаю, кто ты, мэм. Твой отец прекрасно не давал нам встречаться с тобой. — У мужчины странно резкий смех, но в его глазах светится нежность.

— Ты очень мил, Ропер, да? — Я издаю лёгкий смешок и роняю сумку, а затем бездумно добавляю: — По внешнему виду можно сказать, что ты крутой, но по взгляду, считаю, что если когда-нибудь попаду в беду, хотелось бы быть рядом с тобой.

Он резко перестаёт смеяться и прищуривается. На всякий случай, если он скажет что-нибудь о том, что из-за моего длинного языка я попаду в неприятности — поскольку я слишком хорошо понимаю, что мысли слетают с губ прежде, чем разум успевает их уловить, — я говорю:

— Давай я сначала свяжу её. Мы же не хотим, чтобы ты вспотел, удерживая эту норовистую, верно? — Я подмигиваю ему и хватаюсь за верёвку.

Он запрокидывает голову и, на этот раз, его смех выходит тёплым и сочным. Ну, вот. В глубине души я знала, что этот человек мил, когда раскрывается. Я всегда обращаю внимание на глаза, они — «окна в душу». Ну, не совсем. Ну, в основном морщинки вокруг глаз и взгляд может многое рассказать о личности.

Сосредоточившись на текущей задаче, я игнорирую его и проверяю, хватит ли мне верёвки, прежде чем завязать узел, сформировать петлю и пустить её вращаться над головой. Мне удаётся поймать лонгхорна за рога одним махом и натянуть верёвку, привязывая к шесту. Ропер присоединяется, чтобы подтянуть ближе и убедиться, что в надёжности фиксации. Может, у меня и не упругая задница и плоский живот, как у моей подруги Кэссиди, но тело гибкое, поскольку я тренируюсь почти каждый день. Это помогает на работе, например, если нужно быстро убраться с дороги или перепрыгнуть через забор. А ещё это пригодится при тяжёлой работе по извлечению телёнка из матки. Даже больше, когда он застрял, как сейчас.

— Мать твою, — ворчу я и вынуждена засунуть руку внутри тёлки, пытаясь найти ноги телёнка и попытаться сдвинуть его, чтобы накинуть петлю и вытащить. — Давай, чёрт возьми, — бормочу я и проверяю, жив ли телёнок, засовывая пальцы ему в рот.

— Такая хорошенькая, а такая сквернословка. — Ропер хихикает, но я игнорирую его.

— Ещё жив, — заявляю я и хватаю его за ноги. — Дай мне петлю, — приказываю я, и Ропер начинает действовать.

Накидывая верёвку на ноги телёнка, я начинаю тянуть, и Ропер, не дожидаясь просьбы, снова бросается мне на помощь. Мы вытаскиваем телёнка живым и невредимым. Мы освобождаем маму и отходим в сторону, позволяя природе сделать остальное. Я смотрю вниз и замечаю, что мои косы в слизи, как и руки. Под комбинезоном на мне белая майка. Но это Техас, и здесь адски жарко, поэтому я сняла верхнюю часть и повязала вокруг талии, потому что, как уже сказала… это чертовски тяжёлая работа.

Звук ревущих байков разносится в воздухе, когда я возвращаюсь к внедорожнику. Я загружаю вещи на заднее сиденье, когда ко мне подходит Ропер с ведром воды и полотенцем.

— Я подумал, ты захочешь немного ополоснуться, прежде чем сесть за руль, — говорит он и ставит ведро перед моими ногами.

Я сажусь на корточки и быстро мою руки, брызгая немного воды на грудь, лицо и волосы, прежде чем беру полотенце и вытираюсь. Как раз то, что нужно — немного холодной воды, чтобы освежиться. Двое парней паркуют мотоциклы и направляются в нашу сторону. Мне не до болтовни, тем более когда я вижу Трикси, гордо идущую к ним с высоко задранной искусственной грудью и в блестящих красных ковбойских сапогах. Не дай Бог, на них попадёт хоть капля грязи. Не говоря уже о джинсовых шортах. Они такие чертовски короткие, что задница едва их не съедала. Трикси стерва. И ненавидит меня, а я в ответ ненавижу её. Но это больше похоже на необходимость, поскольку она сделала мою жизнь невыносимой с тех пор, как подумала, что я увела у неё парня. Чего, очевидно, я не делала. Он бросил её, и я не могла не дать ему пригласить меня на свидание. И для протокола… Я отказала, потому что мне не разрешили пойти на свидание в шестнадцать лет. Для королевы суки это не имело значения. Виновата я. Как я уже сказала, она всегда имела на меня зуб.

Последний раз, когда она пыталась надрать мне задницу, в день смерти моих отца и брата. Из-за чёртовой красной футболки. Кто так делает? Королева сук, вот кто. Она думает, что весь мир принадлежит ей. Стоило отдать ей чёртову футболку, но у меня был дерьмовый день, и я хотела милую красную футболку с дурацкими блёстками. У сучки даже хватило наглости ночью заехать ко мне, чтобы потребовать футболку. Она была удивлена, когда я открыла дверь. Бьюсь об заклад, она ждала брата, чтобы посветить грудью и забрать долбаную футболку.

Теперь я ненавижу эту футболку. Она каким-то образом связана с разрывающим сердце моментом потери отца и брата. Я не могу заставить себя надеть её. Она всё ещё лежит там, куда я бросила после того, как чуть не сломала шею из-за этой чертовой штуковины и повредила лодыжку. Если бы я действительно надела футболку, я почти уверена, что сглазила бы себя, потому что с тех пор, как я прикоснулась к ней… всё в моей жизни пошло наперекосяк.

— Какого чёрта ты здесь делаешь, сучка? — Трикси вздрагивает и хочет бросить в меня ещё пару слов, но слишком занята, пытаясь перескочить навоз, чтобы не испортить свои драгоценные красные сапожки. — Игнорируя её, я возвращаю полотенце Роперу. Двое байкеров в ковбойских шляпах почти доходят до меня, когда я поворачиваюсь. — Эй, сучка, — снова огрызается Трикси. — Я с тобой разговариваю.

— Трикс, заткнись на хрен. — Низкий голос ставит Трикси на место, в то время как у меня бегут мурашки.

Мурашки! В такую жару.

«Не оборачивайся, Харлин. Не смей оборачиваться. Садись в машину и убирайся отсюда к чёртовой матери».

Я приказываю себе, но всё бесполезно, поскольку разворачиваюсь на пятках и встречаюсь с взглядом самых голубых глаз. Срань господня, какой сексуальный мужчина. Не просто сексуальный, а такой, что в голове вспыхивает образ, как языком обвожу его подбородок, мускулистые руки, татуировки, и целую долбаную ямочку, а ещё скачу на его члене.

Чёрт. Я знала, что должна сесть во внедорожник, нажать на газ и никогда не оглядываться. Теперь я знаю причину, по которой папа держал меня подальше отсюда; из-за всего этого ходячего секса, который мог отвлечь.

Проклятье. От осознания я тяжело сглатываю и закрываю глаза, чтобы сдержать слёзы, подступающие из-за эмоций, которые разом обрушились на меня. Когда я открываю глаза, мне приходится быстро моргать, так как Трикси стоит рядом. Хорошо, что передо мной есть навоз, иначе она встала бы прямо у меня перед носом. Хотя это не мешает ей прошипеть:

— В чём дело, сучка? Продолжаешь плакать по своему папочке? Умереть должна была ты, дрянь.

Глава 2

Уэстон

Веснушки. Чертовски сексуальные веснушки рассыпаны по её милому носику-пуговке и розовым щекам, ещё больше выделяя их. Клубнично-светлые волосы заплетены в косички, достаточно длинные, лежащие на пышной груди, которую белая майка едва удерживает, и мой член становится чертовски твёрдым, представляя всё, что я хочу сделать. Не говоря уже об изгибах этой женщины.

Неудивительно, что отец всегда держал нас подальше. Ладно, в основном из-за слухов о том, что мы трахаем всех женщин, живущих поблизости. Но для танго нужны двое, и каждая желающая девчонка может взять несколько уроков танцев.

Например, Трикси; та, что с важным видом идёт к ветеринару, старательно обходя навоз. Она считает себя высококлассной, но, не раздумывая, снимет трусики и задерёт задницу для непристойного траха в любой момент, всё время думая, что она лучшая, хотя её отцу платят за работу на нас — управляя свалкой, — и эти блестящие сапоги куплены на упомянутые деньги.

— В чём дело, сучка? — шипит Трикси. — Продолжаешь плакать по своему папочке? Умереть должна была ты, дрянь.

Я понятия не имею, о чём она, но собираюсь встать между ними, чего не нужно делать. Ветеринар делает шаг вперёд, пиная навоз, так что он попадает на блестящие сапоги Трикси, и говорит:

— О, я прекрасно понимаю, что умереть должна была я, Трикси. Но знаешь что? Жизнь меня поимела. И тебе это известно лучше всех, потому что тебя она имеет. В виде мужского члена во все дырки. А теперь иди и найди другого, к кому можно прицепиться, и перестань доставать меня.

Трикси открывает и закрывает рот, как рыба, выброшенная на берег, но ветеринар уже направляется к своему внедорожнику. А мои братья хохочут до упаду. Я быстро бросаюсь к ней и успеваю опереться на открытое окно.

— Что значит это: «умереть должна была я»? — спрашиваю я, когда безумно хочу задать ей кучу других вопросов, например: «хочешь немного повеселиться на сене?» или «могу ли языком довести тебя до оргазма?». Больше последнее.

— О том, что произошло на прошлой неделе, — отвечает она механическим тоном, будто она за много миль отсюда и действует на автопилоте.

— Эй, — шепчу я и обхватываю ладонями её лицо. В момент соприкосновения кожа к коже, возникает электрическая искра, подчёркивающая нашу связь. Игнорируя искру, я осторожно поворачиваю лицо ветеринара к себе, чтобы зафиксировать взглядом великолепные детские голубые глаза. — Я около недели перегонял скот. Мы вернулись час назад. Что произошло на прошлой неделе, о чём я не знаю?

Она закрывает глаза и подаётся навстречу моим прикосновениям, будто сжимает моё сердце, и говорит:

— Мои отец и брат умерли. — Её измученный взгляд поражает меня, когда она добавляет: — Мне нужно ехать.

— Да, — говорю я ей и поглаживаю большим пальцем по щеке, прежде чем убрать руку и позволить ей уехать.

— Скатертью дорога, — фыркает Трикси.

Меня захлёстывает волна гнева. Я мог бы время от времени потакать себе с какой-нибудь бессмысленной потаскухой, но мне точно не нужна безмозглая сучка, намеренно причиняющая боль другим. Тем более, когда трогают родственника, который умер несколько грёбаных дней назад.

— Что, чёрт возьми, с тобой не так, сука? — рычу я. — У неё горе, а ты давишь на это! Убирайся к чёрту с моих глаз.

У неё хватает наглости надуться и проскулить:

— Но Уэст, она такая стерва. Вечно лезет ко мне и украла футболку, которую я хотела купить, потому что только этот цвет подходил к моей кожаной юбке, а я хотела хорошо выглядеть для тебя.

Я поднимаю глаза к небу Техаса и перевожу дыхание, чтобы справиться с гневом.

— Ты опять за своё, — говорю я напряжённым и контролируемым голосом. — Снова лжёшь. Она не крала футболку. Держу пари, она купила её ещё до того, как ты её увидела. И только потом захотела. С тобой всегда так. И перестань называть меня Уэст. Я Уэстон, и ты это отлично знаешь. Да, и плевать на всё, я сыт по горло твоим дерьмом. Не хочу видеть тебя здесь, на моём ранчо, поняла? Убирайся к чёрту с моей территории и не думай, что сможешь вернуться, потому что я швырну тебя в кучу навоза, чтобы сбить спесь, потому что Бог свидетель, ты профессионально заставляешь людей чувствовать себя дерьмово

Она прищуривается и собирается огрызнуться, но Альфи делает шаг вперёд и хватает её за руку.

— Ты слышала его, с тобой покончено.

— Но, Альфи, — ноет она, и я знаю, что она собирается запрыгнуть на его член, как делает всегда, когда я не проявляю к ней интереса.

Выгоняя её без раздумий, я подхожу к Роперу, моему вице-президенту.

— Как всё прошло? Мы потеряли тёлку?

— Ветеринар справилась отлично, видел бы ты её с лассо. Когда отец делал это дерьмо, или брат это круто, но она… — Он качает головой. — Ты меня знаешь, я люблю женщин, которые умеют играть с верёвкой. А её губы — чертовски сексуальные.

Волна неизвестных чувств поднимается внутри, подводя к грани. Если бы я не знал лучше, посчитал бы это ревностью.

— Она тебе отсосала? — выдавливаю я сквозь стиснутые зубы.

Ропер наклоняет голову и оценивает меня ястребиным взглядом.

— Нет. Она ругается, как один из парней. Я думал, что она, скорее ханжа из-за того, как отец защищал её добродетель, держа подальше от нас. У тебя что — спермотоксикоз?

Я потираю затылок.

— Хрен знает. Скорее, меня Трикси разозлила своим стервозным поведением. Девчонка только что потеряла отца и брата, чёрт возьми, а Трикси издевалась над ней.

— Ты серьёзно? Они умерли? Как? Чёрт возьми, мы уезжаем на неделю и пропускаем что-то такое важное. Мне ещё показалось странным, когда Харлин ответила на звонок вместо отца. Чёрт. Они умерли, да? — Он качает головой, и мы замолкаем.

Вся эта ситуация с Трикси мне не нравится. А при упоминании футболки всё усугубилось. Я задумался, почему она сосредоточилась на Харлин. Хотя Трикси не нуждается в дополнительной мотивации, поскольку ведёт себя как стерва по отношению ко всем, кто, по её мнению, ей мешает.

— Я хочу знать, что произошло. Расскажи мне все подробности.

Ропер кивает в ответ на мои слова и достаёт телефон.

— Понял, президент.

Я разворачиваюсь на пятках и направляюсь к дому. Он отнюдь не среднего размера, с большими открытыми жилыми помещениями. Нам нужно как можно больше места для клуба, так как на ранчо нас живёт около двадцати человек. Поэтому же у меня крошечный домик вдали от главного дома. Иногда мне нужно личное пространство. Где-нибудь в тихом месте, чтобы уединиться. Ребята знают, где меня найти, и всё же никто не входит в домик, кроме меня. Декер сидит на одном из диванов, перед ним на столе лежит толстая папка, и он спрашивает:

— Ты договорился с ветеринаром об осмотре новых лошадей?

Чёрт. Вот за чем я бросился к ней, когда увидел, что она собирается уходить.

— Вылетело из головы, — ворчу я.

— Трикси накричала на прекрасную леди и прогнала её, — говорит Ропер из-за моей спины, направляясь на кухню.

— Трикси — манда с длинным языком. Мне нужно выгнать её с территории?

Я качаю головой в ответ на предложение Декера и говорю ему:

— Альфи разберётся. Расскажи всем, что этой сучке больше не разрешается ступать на нашу территорию.

— Ты же знаешь, что можешь сделать несколькими движениями пальца, верно? — говорит Декер и достаёт телефон.

Он быстро проводит большими пальцами по экрану, прежде чем засовывает его обратно в штаны, и мой телефон пиликает новым сообщением. Я достаю мобильник и вижу сообщение Декера, которое он, должно быть, отправил в групповой чат.

— Чертовски смешно, — ворчу я, беря бутылку воды, которую протягивает Ропер.

— Шериф отправил тебе по электронной почте всё, что было. Мы можем осмотреть место происшествия и проверить внедорожник, который отбуксировали на свалку. — Ропер допивает воду, ожидая моего ответа.

Как я уже сказал, у меня неприятное чувство, и если что-то случается на моей территории, я хочу знать всё от начала до конца.

— Вперёд, — говорю я и откручиваю крышку с бутылки, чтобы выпить.

Декер поднимается.

— Хочешь, я поеду с тобой?

— Да. Ты тоже Ропер. — Мне нужны оба, поскольку Ропер не только вице-президент, но и отличный следопыт. Мнение Декера тоже ценно, поскольку он раньше работал на ФБР и очень проницателен.

— Мы расследуем смерть ветеринара и его сына, — сообщает Ропер Декеру.

Декер вздыхает с облегчением.

— Хорошо. Я собирался поднять этот вопрос сегодня на встрече. В новостной статье было мало подробностей, и даже если это посчитали трагически-несчастным случаем, думаю, происходит что-то большее.

— И он говорит мне об этом только сейчас, — ворчу я

Декер пожимает плечами.

— Ты только вернулся и снова оседлал байк, чтобы перегнать стадо на другое пастбище. Где же найти момент, чтобы привлечь к этому твоё внимание.

— Что же, теперь это завладело всем моим вниманием, — огрызаюсь я и иду к мотоциклу.

Глава 3

Харлин

— У меня даже под грудью всё вспотело и волосы в беспорядке. Я зашила больше собак, чем в обычный день. Я измотана. Мне нужно выпить или немного развлечься в постели с сексуальной задницей. Но, как я уже упоминала, волосы и пот портит мой уровень сексуальности. И я серьёзно не в настроении встретиться с каким-то чуваком. Возможно, мне больше всего на свете нужен душ, — жалуется Кэссиди, входя в офис и устало опускаясь в кресло.

— Я хочу лишь холодного пива и нормальной постели для разнообразия.

Ненавижу усугублять череду жалоб, но день действительно был отстойным. После ранчо «Горячая кровь и железо», меня вызвали на принятие родов у кобылы. К счастью, всё прошло хорошо, но когда я вернулась, Кэссиди попросила моего мнения. У собаки была опухоль, и пока мы проводили анализы, собака умерла. Рак печени. Собака ушла быстро, но, тем не менее, всегда тяжело, когда они умирают у тебя на руках, а ты больше всего хочешь помочь. Потом была коза с полиомиелитом, собака со сломанной ногой и ещё одна собака, которой потребовалась операция, потому что она проглотила то, чего не должна. В том-то и дело, что никогда не знаешь, что войдёт через парадную дверь, но выкладываешься по полной, несмотря ни на что.

— Каждый из нас хочет горячего секса, Кэсси, девочка. — Хоакин ухмыляется. — Холодное пиво сразу после и удобная кровать, чтобы поспать, прежде чем продолжить. Но мы живём не в Ла-Ла-Л энде, и приходится иметь дело с дерьмом реальной жизни. Так что, держи крепче свои потные сиськи и пристегнись. Завтра у нас ещё один загруженный день, и Мари заступает на ночь на случай чрезвычайной ситуации. — Он хватает несколько драже и бросает одно в мою сторону. — Ты всё ещё живешь на чемодане или уже распаковала вещи?

— Прекрати навязывать мне конфеты, — ругаюсь я и отправляю драже, которое приземлилось у меня между грудями, в рот. Хоакин сладкоежка, и хотя много ест, у него всё равно кубики пресса. Совершенно не круто, потому что мне достаточно посмотреть на сахар, чтобы прибавить несколько фунтов. — И нет. — Я глубоко вздыхаю. — Всё по-прежнему в чемодане.

— Малышка, — говорит Хоакин укоризненным тоном. — Я бы ожидал такого, будь твоя семья ещё жива, поскольку ты могла приехать на пару недель в отпуск. Но это больше не отпуск. Ты не вернёшься, чтобы закончить обучение в клинике, которой решила помочь. Оно отменяется. Теперь это твой дом.

Я съёживаюсь, потому что он прав. Последние пять месяцев я работала в клинике в другом штате, чтобы научиться другим процедурам у друга моего отца, который много работал с лошадьми. Я вернулась всего за неделю до того, как отец и брат попали в аварию. Мне оставалось ещё три месяца практики, но теперь это невозможно, поскольку эта клиника перешла под мою ответственность.

— Может, мне нужно продать дом и переехать, — шепчу я, пуская мысли в свободное плавание. — Так тяжело быть в этом доме одной.

— Ты хочешь продать клинику? — рыкает Кэссиди.

Я ошеломлена вопросом.

— Конечно, нет. Быть ветеринаром — моя жизнь. Моя семья усердно работала над созданием клиники, и я собираюсь бороться изо всех сил, чтобы она продолжала работать и следовать мечте отца. Как и моей мечте. Может, когда-нибудь я найду себе подходящего мужчину, остепенюсь и заведу ребёнка или двух. — Я оглядываю комнату, где на стене висит портрет моей матери, который нарисовал отец. Она умерла три года назад из-за осложнений после операции шунтирования. — Здесь так много воспоминаний, — добавляю я голосом, полным эмоций

— В этом тихом доме слишком много воспоминаний. Здесь ты заставляешь разум работать и следуешь заведённому порядку, который заучила наизусть. Дома тишина и необузданные эмоции давят на тебя. И даже если мы с Кэсси переехали сюда, ты всё равно чувствуешь себя одинокой. Это называется скорбь, милая.

— Ну, что бы это ни было, это отстой. — И я ненавижу, насколько писклявым голосом говорю.

— Знаю, милая, — говорит Кэссиди и заключает меня в объятия.

Хоакин присоединяется, но слишком скоро говорит:

— Ладно, кому-то нужно принять душ.

Кэссиди отступает и ворчит:

— Я уже говорила, что потела.

— Я просто заигрываю с тобой, — посмеивается Хоакин. — Ты пахнешь женщиной и выглядишь весьма сексуально. Да, я бы с тобой точно справился.

Кэссиди прищуривается.

— Меня даже не волнует, комплимент это или нет, — говорит она, когда дверь позади открывается, и я вижу, как входит Ропер. — Я довольно сексуальная. И с радостью взяла бы тебя. Я рада, что в этом мы согласны. Теперь мне нужно только выпить и какую-нибудь сексуальную задницу, чтобы немного пошалить на кровати.

— Ты меня приглашаешь? — говорит Ропер грубым, но хриплым голосом. — Я чертовски уверен, что смогу удовлетворить твои потребности в приятном раунде.

Кэссиди разворачивается, и они, не спеша, оценивают друг друга, пока Уэстон не заходит и не прерывает их связь.

— Что происходит? — спрашивает он Ропера

— Эта леди попросила о том, что я более чем готов дать, — отвечает Ропер, хрипло.

Уэстон качает головой.

— Ради всего святого, Ропер. Держи хрен в штанах. Мы пришли не для того, чтобы найти тебе женщину, которая добровольно позволит тебе связать её…

— Ропер не будет держать хрен в штанах, а меня определённо нужно связать, иначе я не переживу эту ночь. — Кэссиди подмигивает Роперу, и я серьёзно жалею, что не была больше похожа на неё во всём, что касается флирта и требовательного секса. Она настоящая секс-бомба и это знает. Клянусь, она в мгновение ока может превратиться из трудолюбивого ветеринара в цыпочку-стриптизершу, которая может обчистить банковский счёт любого доступного мужчины.

Я же хотя бы попытайся подмигнуть, и люди думают, что у меня проблемы с глазами. Я даже не мечтаю о флирте. Или о возможности затащить мужчину в постель. Или, чёрт возьми, быть уверенной в себе, как Кэссиди, действуя в соответствии с потребностями и попросить мужчину трахнуть меня до потери сознания. Не говоря уже о том, чтобы попросить такого мужчину, как Уэстон. Хотя следовало бы. Это определённо был бы хороший способ поставить жизнь на паузу и найти какое-то облегчение. Кого я обманываю? Судя по сказанному, он более чем хорош для этого.

Мари любезно сообщила, что эти мужчины трахнули каждую доступную задницу в этом штате и во всех окружающих штатах. Напоминая, почему отец скрывал меня. Он хотел того, кто относился бы ко мне с уважением, а не как к какому-то куску мяса.

— На мгновение я подумал, что ты попросишь меня связать тебя, — говорит Уэстон тоном, от которого трусики стали влажными, вторя словам, которые только что пришли мне в голову.

— Нет, всё хорошо, — съязвила я, надеясь, что говорю более решительно, чем себя чувствую.

— Слишком хорошо, — бормочет Уэстон себе под нос, и заставляет меня прищуриться.

— Чему обязаны таким удовольствием? Ну, удовольствию, которое вы двое планируете направить на этих секси женщин… если только не прихватили ещё приятеля… — выдыхает Хоакин. — Милые щеночки вместе с пирогом и немного взбитых сливок, посмотрите на всё это великолепие. И кто вы, сэр?

Мужчина, который только что вошёл в дверь, выгибает бровь при виде Хоакина.

— Меня зовут Декер. И я из тех, с кем ты не знаешь, как обращаться. — Хоакин тяжело сглатывает, по его телу пробегает заметная дрожь, и Декер наклоняет голову. — Может, нам стоит взять тебя с собой, познакомить с Альфи. Член или вагина, он со всем в настроении поиграть, — посмеивается Декер

Я не могу сдержать улыбку, все слова очень порочны.

— Тогда ладно, — съязвила я. — Что ж, приятно поболтать с вами, но у меня был долгий день. Так что, если нет срочных дел, я бы хотела, чтобы вы все ушли.

— Я хотел с тобой поговорить, — заявляет Уэстон.

Я глубоко вздыхаю.

— О чём-то срочном?

— Не совсем. — Он трёт лоб, и от этого движения шляпа немного сдвигается назад.

— Хорошо, тогда увидимся утром. — Я беру сумку и смотрю на Хоакина. — Можешь проинструктировать Марию вместо меня?

— На ночь остаётся только одна собака? — спрашивает он.

— Д а, — отвечаю я и прохожу мимо мужчин. — Увидимся, Кэссиди. И не забудь, завтра утром ты заступаешь на смену

— Да-да, — рассеянно отвечает она.

Я слышу шаги позади. Даже не оглядываясь, я уверена, что это Уэстон.

— Ты разве не слышал, как я просила тебя прийти завтра?

— Ты просила, но это не может ждать. — Его голос прозвучал прямо у меня за спиной, и я останавливаюсь и разворачиваюсь слишком быстро, чуть не вывихнув лодыжку.

Уэстон мгновенно обхватывает меня за бёдра, чтобы поддержать. Мгновенный жар разгорается под его ладонями. Глаза Уэстона вспыхивают и слегка округляются, давая понять, что он тоже это чувствует. Этот же прилив жара я почувствовала, когда он коснулся моей щеки при нашей первой встрече.

Он опускает руки и отступает.

— Пожалуйста, выслушай меня.

Декер стоит позади, а Кэссиди подходит с Ропером на буксире.

— Извини, Харлин. Я не откажусь от этой задницы.

Она открывает дверь — Кэссиди и Хоакин переехали в гостевые спальни — и оставляет меня в гостиной вместе с Декером и Уэстоном.

— Поскольку у меня, очевидно, нет выбора, пожалуйста, выскажись, и покончим с этим. — Я бросаю сумку рядом с креслом и плюхаюсь в него.

Декер и Уэстон молчат и не двигаются с места, продолжая пялиться на меня.

— Ладно, хватит, — фыркаю я и вытаскиваю свою уставшую задницу из кресла.

— Что ты знаешь об инциденте, который привёл к смерти твоего отца и брата? — спрашивает Уэстон, заставая меня врасплох и заставляя очень нелюбезно откинуться на спинку.

— Что? — шепчу я, чувствуя, как у меня сдавливает горло от воспоминаний о потере близких.

Уэстон садится передо мной на корточки.

— Я ни о чём не знал, пока ты не рассказала. Я изучил дело и не уверен, что это был несчастный случай.

— Они… они говорят, что он, должно быть, увидел что-то на дороге или потерял управление после наезда на бордюр… на дороге не было следов, указывающих на то, что в этом замешан кто-то ещё. Что ты пытаешься сказать?

— Мы отправились на место аварии, узнав всю информацию из рапорта. Затем мы отправились на свалку, куда был отбуксирован внедорожник. Ты знаешь, был ли повреждён внедорожник до аварии? Отец, брат или ещё кто-то попадал в мелкое ДТП?

Уставшим разумом я пытаюсь обработать поток информации.

— Отец был помешан на внедорожниках клиники. Все три одинакового цвета, каждый в отличном состоянии. Если на одном окажется хотя бы пятнышко грязи, нужно его отмыть, независимо от времени суток.

— Я так и думал. Веская причина думать, что в деле замешана другая машина. На боку внедорожника была синяя краска. — Уэстон приковывает меня взглядом и добавляет: — Ты можешь вспомнить кого-нибудь, кто хотел причинить ему вред?

Я качаю головой.

— Нет. Насколько я знаю, нет. Его любили все клиенты. У него нет проблем с деньгами или других вопросов, которые могли бы привести к тому, что кто-то захочет причинить ему вред.

— Могу я спросить, из-за чего вся эта история с Трикси? — спрашивает Уэстон.

Я хмурюсь и спрашиваю:

— А причём тут Трикси?

— Мы считаем, что она может быть причастна. — Я поворачиваю голову к Декеру, который только что сказал безумные слова.

Это сумасшествие. Они сказали, что произошёл несчастный случай. Почему эти ребята вдруг говорят обратное? Почему думают, что Трикси замешана?

— Я бы хотела, чтобы вы сейчас ушли, — спокойно заявляю я и встаю с кресла, заставляя Уэстона отступить.

— В чём дело? — Декер остаётся на месте и засовывает большие пальцы в карман джинсов, будто устраивается удобнее. — Испугалась? У этой сучки есть на тебя что-то, о чём мы не знаем? Или это ты виновна? Да, управлять клиникой в одиночку приятно, без папочки, который тебя сдерживает.

Через мгновение я оказываюсь перед этим мудаком и изо всех сил бью его в грудь руками.

— Ты мудак. Как смеешь? Нет, я не причастна. И эта сука Трикси тоже. В машине должна была ехать я, ясно? Я должна была быть за рулём того внедорожника. Но я споткнулась о сумку, и отец приказал мне приложить лёд к лодыжке, пока они с братом поедут.

Декер хватает меня за запястья, чтобы я больше не била его. Я начинаю сопротивляться, но меня обнимают за талию сильной рукой и прижимают к твёрдой груди.

В груди раздаётся гул, прежде чем я слышу голос Уэстона:

— Отпусти её, Декер.

Мне противно, что теряю контроль. Я никогда не теряю контроль, даже когда сталкиваюсь с чем-то невозможным, но я чертовски устала, раздражена, и у меня был действительно дерьмовый день. А теперь это.

Декер отпускает мои запястья, и я разворачиваюсь лицом к Уэстону.

— Почему ты так уверена, что Трикси не замешана? Она явно тебя ненавидит.

— Отпусти, — рычу я сквозь стиснутые зубы. Мне надоела вся эта ситуация. Он мгновенно отпускает меня, и я отвечаю на его вопрос. — Она ненавидит меня с тех пор, как её парень порвал с ней и пригласил меня на свидание. Но я знаю, что Трикси не причастна, потому что она была здесь примерно во время аварии. Прямо здесь, чтобы потребовать дурацкую футболку, которую, как она думала, должна была купить она, а не я. — Я подкрадываюсь к шкафу, который стоит у стены возле двери. Именно туда я бросила пакет с футболкой, когда чуть не сломала шею. Я хватаю пакет и прижимаю его к груди Уинстона. — Держи. Поскольку она твоя подружка, можешь отдать ей и сказать, чтобы она оставила меня в покое. А теперь убирайтесь к чёрту из моего дома. Вы оба.

Глава 4

Уэстон

— Не думаю, что её похищение войдёт в книги, как одна из твоих самых ярких идей, — говорит Декер и посмеивается, прежде чем оглянуться через плечо на заднее сиденье, где Харлин метает в нас молнии ярко-голубыми глазами.

— Если у тебя есть план лучше, я весь во внимании, — огрызаюсь я, не отрывая глаз от дороги, пока возвращаюсь на ранчо.

— Ропер отвлекает её подругу. Ему нужно знать, что происходит. Красавчик тоже живёт там? Предполагаю, что они вскоре обнаружат её пропажу.

— Знаю, — ворчу я, раздражённый словами Декера. — Но как мог сдержаться, когда узнал, что кто-то хотел её смерти, а вместо этого умудрился убить её отца и брата. Одно лишь объяснение — мне нужно, чтобы она оставалась в безопасности, а мы смогли выяснить, что, чёрт возьми, происходит. Понимаю, я не продумал всё до конца, но это всё, что у меня есть.

Мы замолкаем и, наконец, приезжаем на ранчо. Не желая никакого вмешательства со стороны братьев, я подъезжаю прямо к маленькому домику, который сам построил три года назад. Иногда мне нужно побыть в тишине между тяжёлой работой на ранчо и делами клуба, которые могут быть более напряжёнными, чем торговля скотом.

— Позвони или напиши, если что-нибудь понадобится, — говорит Декер и уходит в направлении главного здания.

Я подхватываю Харлин на руки и несу в дом. Укладываю её на диван в крошечной гостиной и возвращаюсь, чтобы взять две её сумки. Как ни странно, у неё в спальне был упакованный чемодан, и мне оставалось лишь закрыть его и взять с собой. Это одна из первых вещей, о которых я планирую спросить, когда сниму свой красный шарф с её рта. В другой сумке лежит её ветеринарный чемоданчик, так как я надеюсь, что утром она захочет кое-что сделать на ранчо. Перед тем, как мы отправились в клинику, я попросил Ропера позвонить и договориться о нескольких встречах, особенно попросив Харлин приехать и разобраться с делами.

Когда я закрываю — и запираю — за собой дверь и перевожу взгляд на Харлин, замечаю, что пламя исчезло из её глаз, и она смотрит на меня настороженно. Я подхожу и снимаю шарф с её рта. Она кашляет, и я ожидаю, что она набросится на меня, но она лишь настороженно спрашивает:

— Ты действительно думаешь, что кто-то хотел, чтобы я умерла? Потому что с момента аварии, на мне лежит груз вины, хотя в глубине души я знала, что там должна быть я. Если бы я не споткнулась и не повредила лодыжку, была бы за рулём этого внедорожника вместо отца и брата.

— Ты ни хрена не виновата, — огрызаюсь я со слишком большим количеством яда в голосе, и она съёживается у меня на глазах.

Проклятье, я чаще общаюсь со своими братьями и даже не пытаюсь говорить иначе с женщинами. В основном потому, что упомянутые женщины приходят просто хорошо провести время, и не более того. Мне не нужно задумываться о том, что они чувствуют, или о том, задеваю ли я их чувства. Кроме как сейчас. Кроме неё. Что-то сжимается в груди, когда я вижу эмоции, раздирающие Харлин.

Я обхватываю ладонью её щеку, как в нашу первую встречу, и большим пальцем глажу кожу. Эти грёбаные веснушки и море синевы в её глазах, вместе с жаром, танцующим между нами, сильно поразили меня. У этой женщины невинная красота, которую я хочу сохранить на всю оставшуюся жизнь.

— Кто-то лишил тебя их, но мы выясним, кто несёт ответственность, и привлечём к ответственности, понятно? — Она кивает на мои слова и закрывает глаза на пару вдохов, чтобы откликнуться на мои прикосновения. — И, так или иначе, ради моего здравомыслия, мне нужно, чтобы ты была здесь, со мной, пока я не разберусь с этим. Я не дам тебе уйти, и, как ты смела заметить, я не брезгую никакими средствами

Уголок её рта подёргивается.

— Часть с похищением, связыванием и пленением не закончена?

Я скольжу взглядом по её веснушчатому носу и хрипло отвечаю:

— Ни разу.

Она что-то бормочет себе под нос, и мне требуется секунда или две, чтобы переварить слова. Клянусь, она говорит:

— Тогда тебе лучше угостить меня выпивкой и чем-нибудь занять в постели.

Её щеки очаровательно краснеют, и у меня складывается впечатление, что обычно она не так прямолинейна, как её подруга. Не ожидая такого поворота в разговоре, я уверен, что не откажусь от возможности вкусить эту великолепную женщину.

— Я более чем готов отдать тебе всё, — бормочу я и наклоняюсь ближе, чтобы коснуться губами её губ, наблюдая, как она округляет глаза. Да, она хочет меня так же, как и я её. Почему-то прижиматься губами к её губам и грубо трахать, чтобы получить удовольствие — как я обычно поступаю с женщиной — кажется неправильным.

Очень нежно я провожу языком по её нижней губе. Харлин ахает, и на мгновение мне кажется, что она отстраняется, но вместо этого прижимается к моему рту с такой силой, что наши зубы стукаются, но это не мешает мне зарыться в её волосы, наклонить голову и завладеть её ртом.

Через мгновение я осознаю, что мы просто целуемся, хотя и это сводит с ума. С сожалением я отстраняюсь и вынужден усмехнуться открывшемуся передо мной зрелищу. Растерянное и всё же голодное выражение её лица, а также распухшие от поцелуя губы мгновенно делают мой член твёрже, чем уже был. Но мы оба не хотим видеть её связанной и неподвижной. По крайней мере, не так. Да, привязать её запястья к столбикам кровати понравилось бы нам обоим. Но прямо сейчас я хочу её прикосновений так же сильно, как хочу прикоснуться к каждому дюйму её кожи.

Я хватаю нож и осторожно освобождаю Харлин. Меня поражает мысль, что, возможно, то, что перерезаю верёвку, напоминает о том, как я похитил её и привёз сюда, разрушив момент. Но всё совсем наоборот, — она хватает передки моей кожанки и соединяет наши рты с тем же голодом, с каким пожирала меня минуту назад. Я бросаю нож на стол, чтобы коснуться её груди. Харлин стонет мне в рот, и это подстёгивает. Потребность почувствовать эту женщину обнажённой подо мной горячо разливается по венам. Судя по тому, как она стягивает кожанку с моих плеч, мы оба жаждем одного и того же.

Не прекращая жёсткого и влажного поцелуя, которым мы поглощены, нам удаётся сбросить всю одежду, и Харлин, наконец, оказывается обнажённой подо мной. В этот момент я благодарен судьбе, что купил большой диван, дающий место, чтобы раздвинуть ей бедра и брать так, как хочу.

Однако с полноценным сексом придётся подождать, поскольку простое ощущение её жара, касающегося нижней части моего тела, требует, чтобы сначала я вкусил её ртом. Я покрываю поцелуями её шею и великолепную грудь, которой уделяю пристальное внимание. Обводя языком розовый сосок, я чувствую, как он твердеет, прежде чем прикоснуться к нему зубами.

Так охрененно.

На этот раз я соскальзываю вниз и направляюсь к главному призу — к её сладкому лону. В тот момент, когда языком я касаюсь её складок, полностью теряюсь и крепко хватаю её, чтобы удержать на месте. Я трахаю её языком так же, как хотел бы членом. Я трясу головой, как волк, который хочет разорвать собаку на части; чтобы усилить её удовольствие трением. Харлин сжимает мою голову, притягивая ближе и не оставляя мне другого выбора, кроме как вдыхать её и продолжать лизать и сосать, будто от этого зависят наши жизни.

И затем она взрывается и низко стонет, изгибаясь от удовольствия, разливающегося по венам. Что-то струится в воздухе, достигая моих ушей мягкой лаской, от чего мой член готов взорваться; моё имя срывается с её чертовски сексуальных губ. Оно озвучено с таким количеством эмоций, что я никогда в жизни не чувствовал необходимости откликаться всем своим грёбаным сердцем и душой. Вскакивая, я вхожу глубоко и жёстко, заполняя её одним ударом. Она ногтями впивается мне в спину, и я наслаждаюсь сладким укусом боли, смешанным с предельным удовольствием.

Ставки отменяются, и я начинаю двигать бёдрами, чувствуя, как она сжимает мой член в тиски. Такое чувство, что я заново изобретаю удовольствие. Или, может, впервые в жизни я действительно испытываю удовольствие, и всё, что было до этой женщины, просто намёк на то, что я засуну свой член в пустую дырку. Иным способом объяснить нашу связь не могу, как и не могу сдержаться, когда снова слышу своё имя, самым изысканным образом разливающееся в воздухе. Я смотрю, как лицо Харлин искажает удовольствие, когда оргазм охватывает её тело и моё. Сперма вырывается из меня таким чертовски сильным потоком, что я вижу звёзды. Будто мой разум уносится в облако удовольствия, и я могу лишь произносить имя женщины, которая крепко сжимает мой член, чтобы привязать к себе.

— Харлин, — выдыхаю я очередной шёпот в полном благоговении, а член подёргивается.

На её лице появляется чертовски довольная улыбка, и она застенчиво смотрит на меня из-под ресниц. Эта женщина чертовски сексуальна, и я уверен, что она даже не осознаёт, насколько сексуальна. Внутренние стенки сдавливают меня, и я издаю стон. Я ничего так не хочу, как снова овладеть ею, но она закрыла глаза, и я понимаю, что сегодня она усердно работала. Плюс ещё тяжёлые дни, которые она пережила из-за потери не одного, а двух членов семьи.

Она уже уснула, когда я выхожу из неё. Я смотрю, как моё семя сочится из её лона. Зрелище, открывшееся передо мной, вызывает сильное чувство собственничества, которого я никогда раньше не испытывал. Может, это из-за того, что я впервые в жизни не воспользовался презервативом, а может, это просто плотская потребность обладать этой женщиной… кто знает. Ни секунды сомнений или мысли «дважды подумай, прежде чем действовать» не возникло в голове, когда я прижался к её обнажённому телу. Мысль о том, что она беременна — поскольку мы не предохранялись — меня совершенно не тревожит. Так и должно быть, но, хотя мы встретились только сегодня, я увидел и услышал достаточно, чтобы знать и осознавать, что эту женщину, которую я, сам того не подозревая, искал всю свою жизнь.

«Моя мотоледи».

Женщина, которая согревает заднюю часть сиденья моего мотоцикла, будет стоять рядом со мной, плечом к плечу, и смотреть в лицо всему дерьму, которое подбрасывает нам жизнь. Я чувствую, как улыбка расплывается по моему лицу, в то время как грудь наполняется теплом, когда разум успокаивается от невысказанного заявления.

Наступит утро, и все узнают, что эта женщина моя.

Глава 5

Харлин

Лёгкий стук будит меня, и я постепенно осознаю, где нахожусь — лежу на Уэстоне. Моё тело восхитительно болит, и я не могу поверить, что занималась сексом с этим мужчиной. Дважды. Первый раз — на диване, а второй — в спальне, куда он отнёс меня. Прошло много лет с тех пор, как у меня был единственный сексуальный опыт, и, очевидно, тот мужчина был не таким опытным, как Уэстон, или Уэстон просто на голову выше остальных.

Стук возобновляется, и в гостиной начинает звонить телефон Уэстона. Я знаю, что это его телефон, потому что у меня другой рингтон. Уэстон стонет подо мной и крепче сжимает руки, удерживая меня на месте.

— Разве тебе не интересно, кто требует твоего внимания? — бормочу я и пытаюсь сдвинуться с места.

— На ранчо много братьев, которые способны со всем справиться. Я планирую провести в этой постели несколько часов, а ты будешь либо подо мной, принимая в себя мой член, либо надо мной, отсасывать мне, чтобы я мог ласкать твою сердцевину.

— Ого. Значит, это точно не интрижка на одну ночь? Или интрижка на одну ночь включает в себя секс утром, перед тем как мы разбежимся? — спрашиваю я, потому что не знаю, как всё работает. Я слышала от Кэссиди множество историй, потому что у неё активная половая жизнь, и она совсем не стыдится потребностей. Но я бы никогда не стала знакомиться с парнем, чтобы просто трахнуться.

— Я тебя не отпущу, Харлин, — ворчит Уэстон, вылезая из кровати и крича: — Иду! — тому, кто продолжает стучать.

— Это из-за того, что ты похитил меня прошлой ночью? Б удешь охранять меня, пока не найдёшь того, кто хотел причинить мне вред? — спрашиваю я.

Он натягивает джинсы и подходит ко мне, скользя пальцами по линии моего подбородка, и у меня не остаётся другого выбора, кроме как встретиться с ним взглядом.

— Нет, — хрипло говорит он и одаривает меня улыбкой, от которой у меня подгибаются колени, прежде чем небрежно сообщить: — Дело в том, что ты будешь моей женщиной.

— Что это значит?

— Единственная женщина, которую байкер считает своей. Единственная, кто будет греть его спину во время езды на мотоцикле, единственная, кого он считает своей во всех смыслах. Единственная, кого будут уважать его братья, и защищать не только он, но и весь клуб.

Мне приходится несколько раз моргнуть, услышав эти слова.

— Ты владелец ранчо. Ковбой. А не байкер.

— Зачем вешать ярлыки? Мой «Клуб» управляет не только этим ранчо. Это также позволяло нам сбить со следа Управление по борьбе с наркотиками, если ошибёмся во время перевозки, но теперь всё это в прошлом. — От ухмылки на его щеке появляется ямочка, а вот слова вызывают у меня тошноту.

Передо мной стоит мой ковбой-байкер. Чёрт возьми, вся его внешность и осознание того, как хорошо его член ощущался во мне — как и его талантливые пальцы и рот, — заставляют меня желать его ещё сильнее. А его язык?.. Проклятье, что он вытворяет им, когда… чёрт, мне действительно нужно сосредоточиться.

— През, ты нам нужен. С тёлочкой что-то не так.

Я вскрикиваю и хватаю простыню, чтобы прикрыться, потому что перед окном стоит молодой человек.

— Убирайся к чёрту, Вилли. Ублюдок. — Уэстон продолжает ругаться, пока не закрывает шторы.

Я бросаюсь к чемодану и хватаю нижнее бельё, рубашку и брюки, чтобы быстро одеться. Уэстон тоже одевается, и когда через несколько минут мы выходим за дверь — Уэстон держит в руках мою сумку, — мы видим, что молодой человек смотрит в землю перед собой.

— Ты забудешь о том, что видел, слышишь, парень? — тихо рычит Уэстон.

Мальчик качает головой.

— Я ничего не видел, През. Клянусь, не понимаю, о чём ты говоришь. — Он переводит взгляд на меня, и его щёки краснеют. — Простите, мэм. Клянусь, я ничего не видел.

— Она моя женщина, так что ни слова о том, что ты подглядываешь в грёбаные окна, понял?

— Да, През, — говорит мальчик и кивает, будто от этого зависит его жизнь.

— Хорошо, — резко бросает Уэстон. — А теперь отведи нас к тёлке.

Оказалось, что несколько часов назад тёлочка родила телёнка, и у неё случилось выпадение матки. После эпидуральной анестезии, чистки и долгой тяжёлой работы я смогла зашить её… и всё это до того, как выпила хоть чашку кофе.

— Вот, пожалуйста, мэм, — говорит Вилли, ставя передо мной чашку кофе.

Уэстона вызвали, но он попросил меня подождать его в главном доме — просторное помещение с несколькими диванами, столами, длинным баром у стены и большим камином. Оно больше похоже на гостиную для большой компании мужчин, и я уверена, что так оно и есть, ведь здесь, кроме меня и Вилли, около десяти человек. Четверо завтракают, и Вилли только что объяснил, что они сменяют тех, кто работал всю ночь. У них шестьдесят тёлок, которым может понадобиться помощь, и они составили график смен. Ранчо большое, и я уверена, что всегда есть работа.

Несколько минут назад я позвонила Хоакину, чтобы узнать, как идут дела в клинике, и он сообщил, что я как раз там, где должна быть. Вчера Ропер позвонил, чтобы договориться о том, чтобы заклеймить быков и осмотреть некоторых новых лошадей, которые вчера прибыли на ранчо. И, честно говоря, впервые за несколько дней я чувствую себя легче. Я не знаю, почему: из-за того, что я вышла из клиники и не ночевала дома, или в том, что у меня впервые за много лет был секс. Может, дело в том, что я выбилась из привычного распорядка, но при этом могу выполнять свою работу. Я делаю ещё один глоток кофе и решаю не зацикливаться на этом, а просто наслаждаться тем, что сегодня мне легче. Стул рядом со мной отодвигается, и, подняв взгляд, я вижу, как Ропер садится.

— Кофе, Вилли, — приказывает Ропер и подмигивает мне, прежде чем добавить: — Мне он нужен после ночи, которую я провёл с женщиной, которую только что оставил очень довольной в её постели.

Я ухмыляюсь ему и наклоняюсь, чтобы прошептать:

— Она выгнала тебя из своей постели, да?

Он пожимает плечом и ворчит:

— Да.

Я не могу сдержать смех и давлюсь им, когда Ропер начинает пристально смотреть на меня.

— Мне жаль. — Я похлопываю его по руке. — Она много лет была моей подругой, и я прекрасно знаю, что она никогда не доверится первому встречному.

— Ну, этому пришёл конец. — Ропер фыркает. — Я оставлю её на несколько часов, чтобы она восстановила силы, и знаю, что сегодня ей нужно работать. Но вечером я снова буду в её постели.

Я делаю ещё несколько глотков кофе и думаю. На лице Ропера читается решимость.

— Что ж, удачи. Она никогда не приглашает мужчину в свою постель больше одного раза. Если нужна помощь, в чём я почти уверена, просто дай знать.

Он приподнимает шляпу и добавляет:

— Ценю это, леди.

— Женщина Президента, — поправляет Вилли, и глаза Ропера расширяются.

Затем он поворачивает ко мне голову.

— Ни хрена себе! Он заявил на тебя права?

Я краснею.

— Похоже. Я серьёзно не понимаю, что у вас, ковбоев-байкеров, здесь происходит.

— Хорошо для него и хорошо для тебя, — ухмыляется Ропер. — Ты ведь не против, да?

— Не знаю, — честно шепчу я. Он подозрительно прищуривается, и, на мой взгляд, вероятно, считает, что я сомневаюсь в Уэстоне. — У меня никогда не было отношений. Я не знаю, чего ожидать и как себя вести. Добавь к этому факт, что отец всегда держал меня подальше от этого места, и мне как-то не по себе приходить сюда, а потом встречаться и… я не знаю. — Я делаю глубокий вдох, допиваю остатки кофе и прочищаю горло. — Наверное, мне стоит поговорить об этом со своей лучшей подругой.

Ропер усмехается.

— Может быть. Но, учитывая, что ты — женщина моего президента, а я — вице-президент, можно сказать, что мы потенциальные лучшие друзья, и, к сожалению, я не вижу здесь твою подругу. Так что, кроме меня, у тебя никого нет. Почему бы мне не помочь тебе осмотреть наших новых лошадей? За это время и поболтаем.

— Мне нужно заклеймить нескольких быков, а также проверить лошадей. Ты поможешь мне и с этим? — спрашиваю я, отходя от стойки и хватая сумку.

— Лучшие друзья, Веснушка. Я помогаю тебе, а ты помогаешь мне заполучить девчонку.

— Заполучить девчонку? — Я с сомнением смотрю на него. — Ты ведь провёл какое-то время с Кэссиди, верно? Она произвела на тебя впечатление девушки, которую можно заполучить? — У него немного поникли плечи, но челюсть заходила из стороны в сторону, будто он скрипит зубами. — Рад, что ты понял, о чём я. В прошлом ей причинили боль, и она занимается сексом только ради удовольствия, вот и всё. Но если ты действительно видишь в ней нечто большее, чем случайную интрижку, я тебе помогу. Но если всё дело в члене, желающем побыть во влагалище больше одного раза, то твои яйца будут следующими в моём списке.

Ропер делает вдох и обхватывает пах.

— Женщина, никогда больше не угрожай мне так. — Его поведение становится серьёзным, когда он добавляет: — И это не ради члена. Мы не могли насытиться друг другом и часами разговаривали в перерывах между жаркими раундами секса. Определённо, я никогда не делал ничего подобного с девушкой. Она другая. Я хочу чего-то иного.

Для меня этого достаточно. Я киваю ему и говорю:

— Тогда договорились. — Затем направляюсь к двери, бросив через плечо: — Ты идёшь?

Глава 6

Уэстон

— Ты хоть проверил детали, которые извлекли из краски внедорожника и отправили на экспертизу? Полагаю, даже не читал отчёт, который был доставлен больше недели назад. — Дэкер прислонился к стене и справедливо спрашивает меня.

Я бросаю взгляд на дверь, через которую только что вышла Харлин, отправившись на поиски Ропера. Она нужна в клинике, и Ропер идёт с ней в качестве охраны, потому что у меня назначена встреча с Декером. Точнее, у меня была назначена встреча, потому что я опоздал больше чем на час, и именно поэтому он злится. Но я тоже злюсь и шиплю:

— Не кричи, чёрт возьми.

— Ах, у тебя сместились приоритеты? — замечает Дэкер.

Я провожу рукой по Циско, своему коню, и похлопываю его по шее, прежде чем выйти из стойла и закрыть калитку, надёжно заперев своего коня внутри.

— Сегодня мы вместе катались верхом. Я показал ей стадо на окраине наших земель. Два часа улыбок и никаких забот. Знаешь, как усердно эта женщина работает в клинике и за её пределами? Добавь к этому то, что она потеряла брата и отца, и, на мой взгляд, заслуживает немного времени для себя. Включая меня, — ворчу я, сообщая ему истинную причину, по которой я откладываю свои обязанности.

— Именно об этом я и говорю. Мы должны взять это под контроль, потому что она сумела расположить к себе всех своим остроумием, талантами опытного ветеринара, а также множеством других навыков, поскольку хорошо держится со всеми придурками из нашего мотоклуба. И, как я уже спрашивал, ты читал отчёт?

Мне противно, что он прав.

— Если так, почему бы тебе не рассказать мне важные детали и не сэкономить время на прочтение?

— Краска со старого Форда Бронко. А кто из твоих знакомых ездил на такой машине? В частности, на синей? До того, как у него внезапно появился новенький блестящий красный? — Он вопросительно выгибает бровь, но чертовски хорошо знает, что мне не нужно отвечать.

Мой гнев нарастает, и я рычу:

— Это слишком большое совпадение. Я хочу, чтобы он прямо сейчас оказался в этом чёртовом подвале.

— Ты можешь сделать это сам, — говорит Дэкер, отталкиваясь от стены и шагая рядом. — Он в главной комнате, спрашивает о тебе, поэтому я пришёл, позвать тебя.

Я скептически смотрю на Д экера.

— Он здесь? Ты прикалываешься?!

— Нет. У этого ублюдка хватило наглости прийти сюда и потребовать встречи, чтобы обсудить дела о свалке. Что-то насчёт выгодной сделки. И не только это неправильно. Я знаю, как усердно ты работал все эти годы, чтобы обустроить это место и обеспечить всех братьев. Ропер тоже вложил свои деньги. Я особенно благодарен тебе, потому что без тебя я бы до сих пор жил на улице.

— Ты был рождён, чтобы ездить верхом — на лошади из плоти и крови или на железном коне — и ухаживать за скотом, Дэкер. Забор не нуждался в ремонте, потому что ты чинил его до любой поломки, или приказывал это сделать кому-то другому. Мы вместе управляем ранчо. Каждый, и так и должно быть. Я прикрываю твою спину, а ты — мою, — просто заявляю я, потому что это правда.

— И именно поэтому я навёл справки о твоей женщине. Я не мог понять, как этот ублюдок мог так поступить. Позволь мне объяснить ход мыслей и то, что я выяснил, немного покопавшись в этом деле. — И он делает это, пока мы не спеша идём в главную комнату дома.

Мой гнев так силён, но я предельно спокоен. Тот, у кого был мотив, возможность и, чёрт возьми, необходимость убить Харлин, но он убил двух её единственных живых родственников, здесь.

Как только Дэкер объяснил, что обнаружил, всё встало на свои места. И чертовски трудно понять, насколько косвенно — и неосознанно — я был причастен к этому дерьму.

Прежде чем войти в главную комнату, я поворачиваюсь к Д экеру.

— Ты был прав. Я должен был разобраться с этим раньше. Спасибо, что взялся и сделал работу, которую должен был сделать я.

Дэкер качает головой.

— Я никогда не видел, чтобы ты так много улыбался и по-настоящему отдыхал в перерывах между работой. Причина в твоей женщине. Всё это ново и только начинается, и вполне логично, что ты уделил время вам. Ты это заслужил. Кроме того, мы всегда прикрываем спины друг друга. Помни об этом, когда я буду ослеплён любовью и буду думать членом, идя туда, куда поведёт меня моя женщина. Тогда ты сможешь ударить меня по голове и вернуть на землю.

Я бью придурка по плечу.

— Иди ты, — усмехаюсь я. — Ты не станешь идиотом, и не будешь витать в облаках. Это чувство открывает тебе глаза, чтобы ты увидел, какого чёрта был лишён.

Мы смотрим друг на друга, и до меня доходит, что я говорил о любви и розовых облаках. Это слишком рано, и если бы я думал о чём-то, кроме того, что обожаю эту женщину, солгал бы самому себе. Так что я могу с уверенностью сказать, что мои чувства к этой женщине только усилились с нашей встречи.

— Давай разберёмся с этим, чтобы тебе не о чем было беспокоиться, — говорит Дэкер и хлопает меня по спине, открывая дверь.

В главном зале никого нет. В этом нет ничего необычного, так как у нас большое стадо техасских лонгхорнов, которых нужно перегонять с одного пастбища на другое, а эта уникальная порода может быть довольно агрессивной. Большинство мужчин заняты ими. И Ропер должен быть с Харлин, но его явно нет, потому что она сейчас одна противостоит отцу Трикси. Ублюдок крепко держит её за плечи, не давая вырваться, и что-то рычит ей в лицо, но я ничего не слышу, потому что у меня перед глазами всё плывёт. Я уже готов вцепиться ему в глотку, но Дэкер преграждает мне путь.

— Лео, — рявкает Дэкер. — Отпусти её, если хочешь прожить дольше тридцати секунд, за которые Уэстон перегрызёт тебе горло.

— През, — мурлычет слизняк и тут же убирает руки от Харлин. — Я тебя искал.

Я протягиваю руку, и меня переполняет гордость, когда Харлин идёт прямо ко мне и позволяет притянуть к себе. Я опускаю взгляд, наклоняю её голову и спрашиваю:

— Он тебе больно сделал?

— Я в порядке, — говорит она и кладёт ладонь мне на сердце.

И всё же я слышу лёгкую дрожь в её голосе и вижу осторожность в глазах.

— Что ты ей сказал? — огрызаюсь я, стараясь сохранять спокойствие.

— Ничего, През. Я просто держал её, потому что она пыталась затеять ссору из-за моей дочери. Ты знаешь, как Трикси тебя любит. Харлин завидует Трикси. На мой взгляд, тебе нужно быть начеку. Когда я сказал, что расскажу тебе об этом, она разозлилась и набросилась на меня. Я всего лишь защищался, — лжёт мужчина, не моргнув глазом.

Харлин стискивает мою рубашку в кулаке. Мой гнев немного утихает из-за того, как она сдерживает реакцию. Я ожидал, что она закричит или набросится на Лео. Чёрт знает, Трикси вырвала бы кому-нибудь глаза, если бы ей солгали или если бы она почувствовала необходимость защитить себя. Но не моя женщина. Не женщина президента. Она доверяет мне разобраться с этой ситуацией. И это та женщина, которую я видел в действии в последние несколько дней, когда она работала; такая же сдержанная, как и всегда. Даже когда она обращается с раненым животным, которое кусается и лягается, она всегда пребывает в полной гармонии. Она дарит своё тепло и спокойствие тем, кто в них нуждается. В данном случае мне, потому что я чувствую, как гнев уходит.

Я накрываю её кулак своей рукой и разжимаю его, а затем подношу её пальцы к своим губам и целую их.

— Моя женщина не стала бы ругаться из-за Трикси. Нет нужды ревновать, ведь моя женщина знает, что нет никого, кроме неё. И именно Трикси ревнует, чёрт подери. И она получит по заслугам за то, что вмешалась в жизнь моей женщины. А вот ты по-настоящему облажался. Ты всерьёз думал, что мы не узнаем о том, что ты крадёшь у нас деньги? Ты, правда, думал, что незаменим, потому что пару лет управлял нашей свалкой? Позволь мне кое-что тебе сказать, Лео. Сегодня ты умрёшь.

Я чувствую, как Харлин напрягается в моих объятиях. Наверное, мне не стоило озвучивать свои мысли. Но кое-что я никогда бы не сделал со своей женщиной, — не стану лгать. Если бы она знала мою историю и то, что случилось с моей матерью, поняла бы мои мотивы.

С момента нашего знакомства, мы каждый день были рядом, и каждую чёртову ночь она спала в моей постели. Ну, не то чтобы мы много спали, но это не главное. Я очень быстро понял, что эта женщина проникла мне под кожу и полностью завладела мной. И я, чёрт возьми, наслаждаюсь этим. А значит, мы оба не будем прятаться. Мой отец скрывал от моей матери правду, и, в конце концов, она покончила с собой, потому что не смогла справиться с потоком информации, с которым столкнулась. Дерьмо всегда всплывает наружу, и именно поэтому я никогда ничего не стану скрывать от своей женщины: либо всё, либо ничего.

— Я сегодня не планирую умирать, — говорит Лео с ядом в голосе. — Не думаешь, что я подстраховался?

Дэкер фыркает.

— Ты имеешь в виду, что Трикси знает о дерьме, которое ты творил, чтобы воровать у нас деньги? — Дэкер медленно качает головой. — Ты всегда был расходным материалом, Лео. Ты даже не брат, тебя никогда не принимали в клан. Ты даже не хренов претендент, потому что мы с самого начала знали, что ты ни хрена не стоишь. Ты — одноразовый сотрудник. Мы наняли тебя для управления свалкой. Это работа, чтобы заработать деньги и кормить себя и ребёнка. И вот как ты нам отплатил? Украл деньги у тех, кто тебя кормит, а потом ведёшь себя так, будто это твоё место? Думаешь, что ты неуязвимый и можешь творить всякую дичь? Идиот.

— Ты забыл ту часть, где этот придурок решил, что может подставить меня через дырку своей дочери, — усмехаюсь я. — Б удто я когда-нибудь прикоснусь к этому дерьму после того, как там побывали все мои братья.

Что-то меняется во взгляде Лео, будто он понимает, что это точка невозврата.

Он указывает костлявым пальцем на Харлин.

— Ты сам сказал, что объездишь эту и отдашь братьям, как только закончишь. Чем эта шлюха отличается от моей Трикси? Трикси здесь уже много лет. Она верна клубу и принадлежит ему. Именно она нужна тебе в постели. И у тебя никогда не было своей женщины, ты, чёрт возьми, делишься всем, как и твой отец. Чёрт, даже он изменял твоей матери, и именно поэтому она покончила с собой. Трикси могла бы справиться с твоими выходками, но я сомневаюсь, что эта сучка справится с тяжёлой жизнью, которая царит на этом ранчо.

Я отпускаю Харлин и бросаюсь на придурка, который думает, что может насмехаться надо мной, чтобы добиться своего. Мой кулак врезается ему в челюсть, и я кричу:

— Не смей, мудак, сравнивать мою женщину с моей матерью или меня с моим отцом! Или думать, что я предпочту шлюху своей Харлин. Она принадлежит мне и может справиться с чем угодно. — Я продолжаю наносить ему удары и выкрикивать оскорбления. — Харлин — не просто тело, которым можно делиться. Она моя, и я никому не позволю прикасаться к тому, что принадлежит мне. Твоя ложь причинила ей боль в последний раз, ты меня слышишь, ублюдок? Как и то дерьмо, что ты слышал в ту ночь, когда убили её отца и брата. Возможно, не своими руками, но мы знаем, что ты поставили свой Бронко посреди дороги на повороте, так что у них не было иного выбора, кроме как повернуть, чтобы избежать лобового столкновения. Они врезались в твой Бронко, это видно по краске. Они погибли из-за тебя. Их кровь на твоих руках. И подумать только, что твоя сучка-дочь отправилась к Харлин, потому что ей понадобилась чёртова футболка! Чёрт возьми, как ты позволил своей коварной дочери заставить тебя помочь ей избавиться от конкурентов в её глазах? И для того, чтобы она украла чёртову вещь?

Я вздыхаю и бросаю его обмякшее тело на землю, всё ещё сжимая ноющие кулаки, желая нанести ещё несколько ударов. Но этот ублюдок ни черта не стоит.

— Она хотела тебя, — бормочет Лео. — Трикси любит тебя, всегда любила. Она не переставала меня мучить. У меня не было выбора. — Лео начинает всхлипывать.

— Она твоя грёбаная дочь. Запри её, чёрт возьми, или приходи ко мне, и я бы с этим разобрался. Но нет. И теперь два невинных человека мертвы, потому что твоя извращённая дочь хотела того, что никогда ей не принадлежало. — Я плюнул в лицо человеку, который подвёл не только меня, мой клуб, Харлин, но и свою дочь. Чёрт, он подвёл весь грёбаный мир, не заметив, как его дочь превратилась в злобное существо.

Я делаю паузу, чтобы восстановить дыхание, и медленно поворачиваюсь к Харлин, надеясь, что всё это дерьмо не отпугнуло её. Но её уже нет.

— Где она? — рявкаю я.

Дэкер оглядывается и разводит руками.

— Не знаю, Президент. Она была здесь минуту назад.

— Присмотри за ним, — рычу я и выбегаю за дверь, но её уже нет, и вдалеке я вижу, как отъезжает её внедорожник.

Глава 7

Харлин

— Думаю, тебе нужно его выслушать, — говорит Кэссиди, заглядывая мне через плечо.

— А я думаю, что твоё предвзятое мнение — отстой. А теперь дай мне закончить удалять опухоль у этой собаки, потому что ты действуешь мне на нервы.

Кэссиди обходит стол.

— Нет. У тебя самая твёрдая рука и самые крепкие нервы из всех, кого я знаю и с кем встречалась. Но не самые умелые руки. Такие у Ропера.

— Ах, мы перешли к разговорам о сексе, и это ещё одна причина, по которой я не доверяю твоему мнению в этой ситуации, потому что ты скомпрометирована.

— А вот и нет, — фыркает Кэссиди.

— Да, — бормочет Хоакин. — Отличная работа, Харлин. Тебе удалось всё убрать?

— Да, — размышляю я и перепроверяю всё ещё раз, прежде чем начать зашивать.

— Кэссиди, на ранчо «Горячая кровь и железо» вызывают ветеринара. Примешь вызов? — спрашивает Хоакин

Кэссиди качает головой.

— Нет, пусть королева едет. Ей нужно когда-нибудь встретиться с ним лицом к лицу. За прошлую неделю он приходил сюда и к ней домой, по меньшей мере, два раза в день. Тебе нужно поговорить с ним и разобраться. Если не хочешь с ним трахаться, перестань морочить ему голову и отпусти.

Мне приходится с трудом проглотить её слова и игнорировать ребят, пока успешно не зашью рану.

Не отрывая взгляда от Кэссиди, я резко говорю:

— Я не могу смотреть ему в глаза, потому что даже не знаю, что делать и чего я хочу, ясно? Он избил отца Трикси у меня на глазах, потому что тот намеренно выехал на середину дороги, чтобы убить меня, но в итоге Лео убил моего отца и брата. Всё для того, чтобы его дочь могла прийти к нам домой и украсть футболку, которую я купила, потому что Трикси хотела её. О, и ещё она хотела Уэстона. Вот как всё началось, когда Лео услышал, как Уэстон сказал, что хочет меня. И Лео подставил Уэстона, так что каким-то извращённым логическим путём они решили, что Трикси должна быть с Уэстоном. Понимаете, для них всё сложилось бы идеально. Но я стояла у них на пути. Я. Всё дело во мне и Уэстоне. Я не могу осознать всё это. Всё слишком грубо, слишком безумно, слишком чертовски… Я не знаю, ладно?

Они смотрят на меня, и я понимаю, что держала всё это в себе больше недели и не делилась с ними раньше. Они ничего не знали, а теперь, когда знают, все советы иссякли, и они просто таращатся на меня. Я опускаю плечи и в тишине, под пристальными взглядами двух друзей, зашиваю собаку, а они помогают мне убираться.

Как только мы подходим к стойке регистрации, и Хоакин начинает проверять записи, Кэссиди, наконец-то, заговаривает, но я не ожидала, что она скажет мне именно это.

— По моему мнению, Уэстон во всём этом — хороший парень, Харлин. — Я собираюсь попросить её объяснить доводы, но она поднимает руку. — Пораскинь мозгами. Если бы Уэстон не вмешался, ты бы всё равно решила, что их смерть была несчастным случаем. Им бы всё сошло с рук. И кто знает, что эта сука не прикончит тебя в любой момент? Чёрт. Вот почему Ропер ошивается здесь целыми днями? Не из-за меня, а из-за тебя. Я такая идиотка. Он присматривает за тобой, потому что вице-президент и должен защищать женщину президента. Ублюдок. Я убью его за то, что он морочил мне голову своими слащавыми словами «я не могу тобой насытиться». И эта сучка Трикси тоже получит своё. Сначала мне нужно найти её, потому что она пропала.

— Что? — выдыхаю я. — Пропала?

— О да. Пропала. П ридурок Ропер сказал не говорить тебе, потому что у тебя и так забот хватает, и я согласилась, потому что тебе плевать на эту сучку, но, чёрт возьми, это опасно и безумно.

— Согласен, — добавляет Хоакин. — Просьба Уэстона не оставлять тебя одну верна. И пока эту сучку не найдут, ты не должна быть одна. И я согласен с Кэссиди, тебе стоит поговорить с Уэстоном. Судя по твоему рассказу, у этого человека не было выбора, и он боролся за тебя, чтобы всё прояснить. Он был в ужасном состоянии, когда появился здесь. Этот мужчина обожает тебя, и его явно убивает то, что он не может быть рядом с тобой. И у тебя всё так же, мисс. Даже не смей отрицать, потому что я видел тебя с ним, как ты улыбалась, а за неделю без него… Я уверен, что ты несчастна не только из-за безумия двух людей, которые отняли жизни у твоего брата и отца. Признайся, ты скучаешь по Уэстону.

По моим щекам катятся слёзы, оставляя за собой горячий след. Всю неделю я держалась, не позволяя себе думать об этом и просто работая изо всех сил. Но разговоры бередят раны, и я чувствую себя уязвимой и эмоциональной.

Хоакин обнимает меня.

— Не лишай себя того, в чём нуждаешься и чего жаждешь, милая. Ты заслуживаешь счастья даже в горе.

Я начинаю дрожать, а зрение затуманивается. Я чувствую, как меня обнимают, и прижимают к твёрдой груди. Я знаю, кому принадлежат эти сильные руки, когда его запах окутывает меня уютным коконом. Уэстон. Он здесь, и крепко меня обнимает. В этот момент бушующие внутри эмоции вырываются наружу, и я могу только плакать и выпускать их.

— Ты моя должница, — голос Кэссиди звучит приглушённо, но я слышу.

Резкий рык Уэстона прокатывается по моему телу, когда он отвечает:

— Это я должник. Спасибо, что сказала Роперу, что я ей нужен. Я не забуду и обещаю, что не облажаюсь: она слишком много значит для меня.

— Хорошо. Она заслуживает счастья и сильного мужчину, который будет её защищать. Я позволила тебе прийти только потому, что именно ты за неё заступился. И я знаю, что ты обеспечишь ей безопасность и разберёшься с Трикси.

— Так и сделаю, — клянётся Уэстон.

— И я воспользуюсь услугой, которую ты мне задолжал. Мне нужно только одно: чтобы Ропер держался от меня подальше. Он использовал меня, чтобы быть ближе к Харлин. Теперь этому конец. — В голосе Кэссиди нет никаких эмоций, хотя она никогда не боялась высказывать чувства.

Я вытираю слёзы и смотрю на свою подругу, чувствуя, как Уэстон ворчит.

— Я не заставлял его присматривать за моей женщиной, Кэссиди. Ропер хочет тебя. Даже если я прикажу ему держаться подальше, он не послушает, — говорит Уэстон.

— Мне всё равно. Ты мне должен. Ты сделаешь это. — Она не даёт возможности вставить слово, а просто разворачивается на пятках и уходит.

Я собираюсь пойти за ней, но Уэстон останавливает меня. Я пытаюсь оттолкнуть его, но это бесполезно.

— Вам нужно разобраться друг с другом. Я разберусь с Кэссиди, — говорит Хоакин и бросается за Кэссиди.

Уэстон убирает руки с моего тела.

— Я ничего не хочу разбирать, — сердито говорю я, но ложь плохо выходит.

— Очень жаль, потому что я не сдамся, — решительно говорит Уэстон. — Последние несколько дней я давал тебе много свободы, но сегодня этому придёт конец.

Я могу только сердито смотреть на него и скрещиваю руки на груди. Его взгляд скользит по моему телу, и мне должно быть не всё равно, но нет. Я только что закончила операцию на собаке, выплакала все глаза и провела адскую неделю. Мне плевать на свою внешность, но этот мужчина выглядит потрясающе.

Но присмотревшись, я замечаю тёмные круги под глазами и боль в измученных глубинах, отражающих душу.

Я не сомневаюсь, что он страдает, и знаю, что это из-за меня, из-за нас.

— Я не знаю, как жить дальше, — в конце концов, заявляю я.

Уэстон протягивает руку, берёт мои пальцы в свою руку и подносит к губам, чтобы нежно поцеловать каждый.

— Поддерживая друг друга, вот как. — Е го кадык дёргается, когда он с трудом сглатывает. — Мы всё обсуждаем, выговариваемся и идём дальше. Потому что последние несколько недель показали, что ты нужна мне, и я хочу, чтобы ты была в моей жизни, несмотря ни на что.

— Несмотря ни на что, — эхом откликаюсь я.

В моей голове звучит то, как он говорит тому мужчине, что собирается его убить. И я знаю, что по тому, как он озвучил эту угрозу, он бы это сделал. Это читается в его глазах, я видела его и узнала за то время, что мы провели вместе. Он без страха будет смотреть в глаза быку с самыми большими рогами и не уклонится ни от одной стычки. Прямо и без страха. И он стоит здесь и говорит, что хочет, чтобы я была в его жизни, несмотря ни на что.

— Отец никогда не доверял моей матери клубные дела. Чёрт, он даже не доверял ей ничего на ранчо. Он изменял ей, и, на мой взгляд, ему не хватало уважения во всех смыслах. Она застала его за сексом с одной из его подружек. Он не остановился, когда заметил её, и продолжил трахаться. У него даже хватило наглости сказать, чтобы она шла домой. Просто бросил, что разберётся с ней, когда закончит трахаться. — У меня бешено колотится сердце, а гнев и отвращение наполняют вены. — Она покончила с собой — зашла на кухню и перерезала себе вены. Так я её и нашёл: она сидела, прислонившись к кухонным шкафам, бормотала, что ненавидит моего отца, и повторяла то, что услышала. Она озвучила последние слова моего отца как свои последние слова. — Гнев и отвращение внутри меня сменяются печалью и болью за мужчину, стоящего передо мной. Я протягиваю руки и сжимаю его кожаную куртку в кулаки, чтобы притянуть ближе и обнять. Мне нужно почувствовать его рядом. Мне нужно утешить его. — Вот почему я знаю, что никогда не причиню тебе такой боли. Я никогда ничего от тебя не буду скрывать. Мне было шестнадцать лет, и я знал о клубе, ранчо, женщинах больше, чем моя мать. Но в тот момент, когда она умерла у меня на руках, я понял, что единственная женщина, которой удастся украсть моё сердце, получит меня целиком. Я никогда не думал, что возьму себе жену. Я не хотел этого, потому что боялся проиграть. Но когда я увидел тебя, сердце ёкнуло, и я захотел тебя. А потом я узнал тебя и понял… В глубине души я знал, что смогу защитить тебя и всё получится. Вместе.

— Вместе, — прохрипела я.

— Несмотря ни на что, — клянётся Уэстон.

— Несмотря ни на что, — эхом откликаюсь я.

— Детка? — Уэстон тихо смеётся.

Я поднимаю взгляд к его глазам, наполненным эмоциями.

— Перестань быть такой покладистой, мне действительно нравится твоя дерзость и острый язык.

Я сильно толкаю его в грудь и ворчу:

— Ну вот, испортил момент.

Он запрокидывает голову и издаёт смешок. Затем притягивает меня к себе, целует в макушку и бормочет:

— Никогда, чёрт возьми, не меняйся.

Глава 8

Уэстон

— Мы близки к тому, чтобы покончить с этим дерьмом раз и навсегда, — сообщает Ропер.

Я ещё раз проверяю седло и провожу рукой по шее лошади.

— Насколько близки?

— С минуты на минуту жду звонка Дэкера. Он сказал, что позвонит, как только увидит.

Я киваю и берусь за поводья. Мы активно ищем Трикси. Она пропала больше недели назад. По этой же причине мы позволили её отцу сбежать. Но не раньше, чем установили на него маячок, потому что знали, он приведёт нас к ней. Когда мы проверили свалку, обнаружили, что они не только украли наличные, но и сумели открыть секретный банковский счёт, к которому имели доступ только они, и годами переводили на него наши деньги. Неудивительно, что стерва исчезла; у неё были все необходимые средства, и она получила сообщение от отца, когда мы оставили его одного на несколько минут. Нам потребовалось время, чтобы добраться до них, но сегодня с ними разберутся.

Гнев вспыхивает с новой силой, когда я думаю о том, что Дэкер нашёл спрятанные под половицами бумаги. В крошечном сейфе под полом лежали документы о праве собственности, и всё указывало на то, что они хотели каким-то образом заставить меня подписать документы о передаче им свалки. Наверное, пока Трикси сосала мне член. Чёртовы идиоты, будто им это сошло бы с рук.

У Ропера звонит телефон, и он отвечает на втором гудке.

— Дэкер, так, подожди.

Он переключается на громкую связь, и голос Дэкера разносится в воздухе.

— Я только что приехал, но, кажется, больше ничего не нужно делать.

Мы с Ропером переглядываемся, и Ропер спрашивает:

— Как так?

— В хижине полно народа, и я только что видел, как они вытащили два тела. Они мертвы. Пока мы разговариваем, их заворачивают в мешки для трупов. Судя по тому, что я слышал, угарный газ сделал за нас всю работу, — говорит Дэкер, и я слышу рёв его мотоцикла. — Я возвращаюсь, поговорим позже.

— Поговорим позже, — синхронно говорим мы с Ропером.

— Самое простое решение, — говорит Ропер, убирая телефон в карман.

Я хватаюсь за седло, подпрыгиваю и закидываю ногу на лошадь. Глядя на Ропера, я говорю:

— В жизни нет ничего простого. Эта сука и Лео получили по заслугам. Слишком просто, если хочешь знать моё мнение, но это всё равно яркое напоминание о том, насколько извращёнными бывают люди в этом мире.

Ропер кивает.

— Хочешь проверить стадо?

— Мне нужно ещё раз проверить ограждение и как лошади себя чувствуют. Потом проверю новое стадо лонгхорнов. Ты в порядке?

Ропер пожимает плечами, но я знаю, что ему было трудно выполнить мой приказ. Он чуть не набросился на меня, когда я сказал, что Кэссиди хочет, чтобы он отступил. Мы оба знаем, что он остался не для того, чтобы защищать Харлин, хотя это было чертовски удобно. Но, по словам Ропера, Кэссиди именно то, что ему нужно. Но Кэссиди не хочет этого слышать, кто бы ей ни говорил. Из того, что Харлин рассказала, Кэссиди слишком часто обжигалась в прошлом из-за людей, которых впускала в сердце. И теперь она не открывается другим, как бы сильно ей ни хотелось быть с Ропером. Потому что даже Харлин видит, как её подруга тоскует, но лишает себя этого.

— Харлин позже придёт? — спрашивает он.

— Альфи присмотрит за ней. Она должна закончить работу в клинике через час. Скажи ей, где я, потому что мне понадобится час или два, чтобы закончить.

— Будет сделано, — говорит Ропер и шлёпает мою лошадь по заду.

Я пришпориваю Ц иско и скачу на пастбище, где пасутся скакуны. Проходит время, и я наблюдаю за лонгхорнами, когда вижу, как Харлин идёт ко мне. Я смотрю на часы, уже прошло два часа, и ругаю себя за то, что задержался так надолго.

— Знаю, что опоздал, — ворчу я и спешиваюсь.

Она улыбается и приподнимается на цыпочки, чтобы поцеловать. Поцелуй, которым я хочу наслаждаться всю оставшуюся жизнь. Он тёплый, уютный, полный любви и обещающий удовольствие. Она отстраняется, и звук, вырвавшийся из моей груди, выражает сожаление о прерванном поцелуе. Харлин хихикает и игриво шлёпает меня по груди. Затем поворачивается к стаду на пастбище перед нами и ахает, увидев завораживающую красоту.

— Великолепно, — выдыхает она.

Я подхожу ближе и прижимаю её спиной к себе.

— Мама приходила сюда рисовать.

Она запрокидывает голову и бормочет:

— Я помню картину в твоём домике. Она была очень талантливой.

Мы оба замолкаем и смотрим, как садится солнце. Ветер усиливается, и мы решаем, что пора возвращаться. Мы могли бы ехать вместе на моей лошади, но нам действительно хочется насладиться прогулкой и пейзажем, а лошадь пусть идёт позади. То, что мы легко возвращаемся в конюшню и делимся задачами, говорит о том, насколько хорошо мы подходим друг другу. Наши общие интересы и крепкая связь показывают, что отношения будут длиться долго. Даже если Харлин могли вызвать посреди ночи по срочному делу, это её страсть, и я понимаю это так же, как она понимает мою жизнь на ранчо и в мотоклубе.

— Что хочешь на ужин? — спрашивает Харлин.

Она сидит на тюках сена и выглядит вполне съедобной.

— Тебя, — хрипло отвечаю я и подхожу к ней.

Она округляет глаза, и когда я оказываюсь перед ней, она останавливает меня, положив руки мне на бёдра.

— Я всегда мечтала отсосать у своего ковбоя-байкера. Кажется, моя мечта вот-вот воплотится. — Она нежно гладит мой член через джинсы и осторожно расстёгивает ремень, прежде чем опустить молнию. Мои штаны остаются на месте, и она скользит по ним взглядом, пока обводит языком головку моего члена. Я шиплю сквозь зубы, когда она легко берёт меня в рот до самого основания.

— Чёрт возьми, женщина. Так приятно, — стону я и наматываю её толстую косу на кулак, чтобы направлять её голову и трахать рот так, как мы оба хотим.

Я наклоняюсь и просовываю свободную руку ей под футболку и бюстгальтер, легко находя сосок. Она начинает сосать сильнее, наслаждаясь вниманием, которое получает её тело. Туда-сюда — вперёд и назад — идеальная игра и составляющие прочных отношений. Это всё мы. Мои яйца начинают напрягаться, сигнализируя о том, что оргазм не за горами, но я отказываюсь сдаваться. Отступив, я заставляю Харлин отпустить мой член. Её губы припухли, а в глазах читается растерянность. Она чертовски великолепна, и я каждый день благодарю судьбу за то, что эта женщина есть в моей жизни.

— Повернись, обопрись о сено и задери прекрасную задницу, — рычу я, и она быстро подчиняется. Наклонившись, я расстёгиваю молнию на её брюках и спускаю их до колен, так что её ноги остаются стеснёнными, а лоно сжимается сильнее, чем обычно. Я направляю член в ножны и легко вхожу в неё. — Проклятье, ты вся моя и я всегда буду возвращать к тебе. — Я издаю стон, когда начинаю глубоко входить в неё. Я напрягаюсь изо всех сил, чтобы насладиться тем, как она стискивает мой член. Жадно вбирая меня обратно каждый раз, когда я почти полностью выхожу. Мне не нужно стимулировать её клитор; мой член — всё, что ей нужно, чтобы испытать оргазм. Она сжимается и смачивает мой член соками, пока моё имя слетает с её губ.

Более совершенного, чем это, в моей жизни не существует. Даже несмотря на то, что я на грани оргазма, мне нужно попробовать её на вкус. Выйдя из неё, я опускаюсь на колени и зарываюсь лицом в самое сладкое естество. Когда я слизываю её соки, она трётся о моё лицо, мой член становится твёрже, чем прежде. Я вот-вот кончу на пол конюшни, а с этим я не смогу жить. Мне нужно снова и снова клеймить её своим семенем. Самым плотским образом. Эта женщина моя, телом и душой. Ощущение того, как мой член взрывается глубоко внутри неё, наполняя горячими струями, — пока моё имя слетает с её губ, а её имя с моих, — вот в чём смысл жизни. И это божественно, когда я воплощаю это в реальность, и мы оба испытываем оргазм одновременно.

Я крепко обнимаю её за талию и поворачиваю нас так, чтобы сесть на тюк сена, держа свою женщину в объятиях. Нам обоим нужно прийти в себя и успокоить бешено колотящиеся сердца. Хотя я почти уверен, что при той страсти, которую мы испытываем друг к другу, наши сердца идеально подходят друг другу, чтобы справляться со всем, через что заставляем проходить наши тела.

— Нам нужно что-то сделать с Ропером и Кэссиди, — бормочет Харлин.

Я целую её в висок.

— Ропер в деле. Кэссиди блокирует все попытки.

— Да, — ворчит Харлин. — Она слишком упрямая для своего же блага.

— Ропер даёт ей время. Он терпеливый человек, но у него есть свои границы.

Она ёрзает у меня на коленях и бросает на меня серьёзный взгляд.

— Он не сможет отказаться от неё. Все отказались. Единственные, кого она подпустила близко, — это я и Хоакин. Но в целом отношения складываются по-другому. — Она опускает плечи и откидывается на меня. — Она считает себя недостойной любви. Что-то о ледяном сердце, которое не может растаять.

На моём лице появляется улыбка, и я уверен, что она слышит её в моём голосе, когда я говорю:

— Она ещё не видела настоящего Ропера

Харлин отстраняется, чтобы посмотреть мне в лицо.

— Что ты имеешь в виду?

— Ропер клеймит скот и добивается своего, как бы трудно или невозможно это ни было. Не говоря уже о том, что он двукратный чемпион мира по борьбе с быками. Этот мужчина может дольше всех задерживать дыхание, когда дело доходит до борьбы. Ропер никогда не сдаётся. И когда дело касается Кэссиди… он принял решение и уже считает её своей. У неё нет выбора.

Лицо Харлин озаряется.

— Хорошо. Теперь о Хоакине…

— Чёрт, нет. На сегодня мы закончили с подбором пар. Пойдём в дом, примем горячую ванну, поедим и снова потрахаемся.

— Всё в таком порядке? — мурлычет она.

Я медленно качаю головой.

— Нет. Можем начать со второго раунда траха прямо здесь, прямо сейчас. Жизнь наизнанку, ухабистые дороги или такая же спокойная, как ветерок, дующий над пастбищем… всё идеально, пока мы вместе.

Её глаза наполняются любовью, и она отвечает:

— Всё идеально, пока мы вместе

И всё действительно так просто, как кажется: жить полной жизнью с человеком, который дополняет тебя, — это и есть настоящая жизнь.

Эпилог

Харлин

— Постой на месте хоть секунду, — ворчу я. — Если ударишь меня, я оторву тебе не только яйца.

— Женщина, ты итак отрываешь ему яйца, дай ему немного свободы, — говорит Дэкер, который держит быка за хвост, пока тот находится в загоне, и морщится, когда я зажимаю быка, стоящего передо мной.

Я бросаю на Дэкера сердитый взгляд, недовольная медленным процессом.

— Тебе нужно перестать болтать, или я возьмусь за тебя.

— Она говорит правду, — сообщает Деку дерзкий голосок. Я улыбаюсь про себя, когда слышу, как моя шестилетняя дочь добавляет: — Моя мама — потрясающий ветеринар, который может отрезать яйца любому. Она отрезала яйца моей свинье и разрешила мне посмотреть. Раз-два, и готово.

Магдалена подносит пальцы, которыми изображает ножницы, к лицу Дэкера. Я смеюсь, когда Уэстон заходит в сарай.

— Твоя женщина и дочь порочны, — ворчит Дэкер.

Уэстон одаривает его ослепительной улыбкой и раскрывает объятия, чтобы поймать Магдалену, которая бросается к нему. Когда мы узнали, что ждём девочку, оба согласились назвать её в честь его матери. Такое красивое имя и способ сохранить память о ней. Потеря, которую мы оба пережили, каким-то образом сблизила нас и позволила принимать решения и делать выбор в том направлении, в котором ведёт нас жизнь. Я не могу представить свою жизнь без него или нашей дочери. Ранчо, клиника, каждая часть нашей жизни наполнена суетой и смешивается друг с другом, но мы справляемся.

Всё дело в общих усилиях и желании добиться желаемого. Но моменты, когда ты можешь оглядеться и почувствовать, как вечернее солнце согревает твою спину, пока лошади свободно пасутся на пастбище, неописуемы. Как и чувство, расцветающее внутри меня, когда я смотрю на Уэстона и нашу дочь. Она держит его за щёки, чтобы он не двигался, и целует его в нос. Да. Возможно, моё тело переполняют гормоны беременности, и если бы я не была беременна, мои яичники точно взорвались бы, потому что этот мужчина — не только любовь всей моей жизни, но и любящий отец. Владелец ранчо. Ковбой. Байкер. Мой собственный ковбой-байкер. Чёрт, этот мужчина — всё, о чём я могла мечтать, и даже больше.

Наша дочь направляется к Дэкеру и начинает восторженно рассказывать о своём новом пони.

— Будешь так и дальше на меня смотреть, снова забеременеешь. Таблетки или нет, но когда я возьму тебя, прижав твою задницу к земле, твои ноги будут обхватывать мою талию, а мой член будет глубоко в тебе, и ничто не остановит мою сперму. — Я задыхаюсь от хриплого голоса, звучащего прямо у моего уха. Чёрт возьми, я явно размечтался. Постойте. Против этого ведь нет закона, верно?

— Я уже беременна. Но мы могли бы убедиться, — шепчу я в ответ.

— Ладно, Магдалена. Пойдём, посмотрим на пони, которого тебе купил папа. — Дэкер говорит тихо, потому что Уэстон не сводит с меня глаз. Мы слышим, как наша дочь снова начинает тараторить о пони, которого обожает и на котором любит кататься, а мы продолжаем смотреть друг на друга.

Мой мужчина подходит ближе.

— Мы снова беременны?

— Да. — Я робко улыбаюсь, потому что не сказала, что перестала принимать таблетки. Из-за напряжённой жизни и беременности Магдаленой в начале отношений нам нужно было время, чтобы перевести дух, прежде чем мы с надеждой будем ждать появления новых детей в нашей жизни. Но Уэстон говорил, что хочет как минимум пятерых детей, и я знала, что он будет рад, если я перестану принимать противозачаточные. Я собиралась сказать ему, но, поскольку принимала таблетки уже пару лет, не ждала, что забеременею так скоро.

Он проводит костяшками пальцев по моей щеке.

— Я чертовски сильно тебя люблю.

Я прижимаюсь губами к его губам и шепчу:

— Хорошо, что я тоже чертовски сильно тебя люблю.

Я ухмыляюсь и поворачиваюсь, чтобы наклониться и взять свои вещи. Неудачный момент, потому что меня шлёпают. Я выпрямляюсь, потираю ягодицу и смотрю на Уэстона. Он в ответ ухмыляется. И когда этот мужчина ухмыляется, у меня сводит живот, а сердце начинает биться быстрее.

Он наклоняется и крепко целует меня, но слишком быстро отстраняется.

— Хочешь прокатиться после того, как я помогу прибраться?

— Всегда, — мгновенно отвечаю я и начинаю собирать снаряжение. — Прокатиться на твоём мотоцикле, твоей лошади, на твоём члене — любую поездку с тобой я бы никогда не пропустила.

— Женщина, — рычит он, и в его голосе звучит обещание, что он оттрахает меня до беспамятства.

— Да? — невинно отвечаю я.

— Сделаю всё, что угодно… пока ты со мной, я всегда готов. — Он снимает ковбойскую шляпу и опускается на одно колено.

В руке он держит крошечную бархатную коробочку с великолепным кольцом.

— Ты была моей с самой нашей встречи. Мы прожили вместе много лет, ты была моей женщиной и матерью моего ребёнка. Но этого больше недостаточно. Ты готова стать моей женщиной во всех смыслах?

— Да, — прохрипела я, теперь мой голос наполнен эмоциями.

— Верно. — Он ухмыляется и целует меня, но сначала надевает шляпу и блестящее кольцо на мой палец.

То, что все любимые люди окружают меня, наполняет сердце и обогащает жизнь. Жизнь, которую мы намерены исследовать и расширять, чтобы убедиться, что делаем всё правильно, в обратном порядке или как-то иначе, но при этом наслаждаемся ею по максимуму вместе.

Оглавление

Эстер Э. Шмидт МотоКлуб «Ковбои» Книга 1

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Эпилог