Клёклые (fb2)
Клёклые 2056K - Меган Уэйд (скачать epub) (скачать mobi) (скачать fb2)
Информация
Глава 1
Глава 2
Глава 3
Глава 4
Глава 5
Глава 6
Глава 7
Глава 8
Эпилог
Об авторе
Notes
Меган Уэйд Клёклые
Информация
Тропы/теги книги:
Плюс сайз
Новелла
Любовь с первого взгляда
Альфа герой
Счастливый конец
Выполнен каналом «♡ Ninfómana de libros | Книжная нимфоманка ♡»;
ссылка: t.me/Ninfomana_de_libros
Переводчик: chelovekpolina
Редактор: Омега
Вычитка: Омега
Оформление: Ягнёнок
Просьба НЕ использовать русифицированные обложки книг в таких социальных сетях, как: Тик-Ток, Инстаграм*, Твиттер, Фейсбук*, а также Пинтерест, Тамблер и им подобных сервисах и сайтах.
Пожалуйста, уважайте чужой труд!
*принадлежат компании Meta, деятельность которой, запрещена на территории РФ.
Эта электронная книга является произведением художественной литературы.
В книге присутствует нецензурная лексика и сцены сексуального характера.
Приятного чтения!
Глава 1
Лола
Не нервной почве мой желудок скручивает, когда я достаю свой чемодан из багажника и смотрю на вывеску отеля Серендипити. Я проделала весь путь от Уиспер Вэлли до бухты Кисмет ради недели одиночек, которую организовала для нас моя лучшая подруга Саманта. Ранее она сказала мне, что сделала это, потому что устала от того, что мы обе сидим субботними вечерами и смотрим романтические комедии вместо того, чтобы быть главными героинями в нашем собственном романтическом фильме.
Сначала я подумала: «Эй! Мы потрясающие!» Но не смогла оспорить её логические суждения. Мы были немного на грани трагедии, с нашими непроливающимися пластиковыми бокалами для вина и одеялами, закрывающими нас с головы до ног, но я все равно считала нашу общественную жизнь довольно веселой. Люди говорят, что выйти на улицу и встретиться с другими людьми — это все, что необходимо для развлечения, но я здесь для того, чтобы доказать, что полный комфорт — все, что необходимо всем нам.
Я искренне считаю, что мир был бы намного лучше, если бы у большего количества людей был уютный уголок, который они могли бы назвать своим собственным. Саманта не согласна с этим.
Итак, после долгих споров на тему «одеяло с рукавами против бойфрендов» я проиграла и теперь нахожусь в бухте Кисмет, а моё одеяло с рукавами осталось позади. Оказывается, несмотря на то, что я предпочитаю комфорт, а не людей, я бы хотела, чтобы у меня был один из этих героев романтических комиксов, которого я могла бы назвать своим собственным. И поскольку не могу заставить их спрыгнуть с экрана телевизора в мою гостиную — поверьте мне, я пыталась воплотить это в жизнь, — мне придется довольствоваться тем, что выберусь куда-то и найду что-нибудь для себя.
Проблема, однако? Моя лучшая подруга отказалась от участия в поездке в последнюю минуту, и теперь я осталась одна.
Почему? Потому что эта счастливая сучка нашла себе любимого мужчину с фамилией Валентин. Я, конечно, бесконечно рада за неё, но еще и плююсь от ревности. Я имею в виду, почему не смогла случайно встретить потрясающего парня, выгуливая свою собаку, как это сделала Саманта?
Наверное, потому, что у меня аллергия…
Тем не менее, несмотря на то, что у меня не было лучшей подруги в качестве дублера на этом мероприятии, я решила смириться и все равно притащить свою задницу в бухту Кисмет в надежде найти мужчину, который захочет полюбить меня, мои изгибы и все такое. Если это не удастся, я буду рада просто немного попрактиковаться во флирте, может быть, немного поцелуев и страстных ласк, если у нас что-то получится. Но, честно говоря, я мне бы даже хватило возможности просто подержаться за руки.
Видите ли, выбор комфорта усложняет девушке жизнь в романтическом плане, и теперь, когда моя лучшая подруга всеми любима, я на собственном горьком опыте убеждаюсь, что чертовски одинока. Кто бы мог подумать?
— Привет! Добро пожаловать в бухту «Кисмет» и отель «Серендипити», — говорит жизнерадостная портье, когда я вхожу в вестибюль и подхожу к ней. — Вы здесь на неделю одиночек?
Я достаю бумажник из сумочки и усмехаюсь про себя.
— Ты чувствуешь такой сильный запах отчаяния, да?
Глаза девушки расширяются, и она, заикаясь, начинает извиняться, пытаясь взять свои слова обратно.
— Мне жаль. Я не… я н… не пыталась сказать…
— Все в порядке, — заверяю я её с улыбкой, сожалея о своей попытке пошутить, потому что она явно не удалась, и я поставила её в неловкое положение, — я просто пошутила. Я здесь на неделе одиночек.
— Хорошо. Просто сегодня все заезжают на неделю одиночек. Наверное, мне не следует уточнять.
— Честно говоря, я не обиделась. Просто пыталась пошутить, но теперь собираюсь отметить это в сборнике пьес как шутку, которая не сработала.
— Вы действительно так делаете? — Она снова хмурится, и теперь я начинаю задумываться, может, мне стоит замолчать. Может, из-за плохих шуток я до сих пор одна?
— Нет, — говорю я, протягивая ей свое удостоверение личности и кредитную карту, — это была еще одна шутка. Но сейчас я заткнусь, чтобы вы смогли зарегистрировать меня.
— О, — говорит девушка, забирая мои карточки и щелкая клавишами на клавиатуре.
Рядом со мной замечаю высокого, спортивного вида парня с каштановыми волосами, поджимающего губы, чтобы скрыть ухмылку. Когда поворачиваюсь к нему, мы встречаемся взглядами, и он проигрывает битву, открыто посмеиваясь.
— Как бы то ни было, я нахожу тебя веселой, — говорит он, и в его голубых глазах пляшут огоньки.
— Слава богу, хоть кто-то. Я думала, что потеряла хватку, — говорю я, одаривая его благодарной улыбкой, прежде чем моя регистраторша прочищает горло и протягивает мой ключ вместе с моими карточками.
— Номер тысяча пятьсот двенадцать. Вам нужна помощь с сумками?
— Со мной все будет в порядке. Спасибо, — говорю я, собираю свои вещи и направляюсь к лифту. Девушка желает мне приятного отдыха, но на чем я действительно сосредоточена, так это на том факте, что мистер Высокий-шатен-с-голубыми-глазами следует прямо за мной.
Когда он нажимает кнопку вызова после меня, я пытаюсь придумать что-нибудь милое и кокетливое, чтобы сказать, но вместо этого у меня выходит:
— Ты же знаешь, что повторное нажатие не ускорит звонок, — молодец, тупица. Давай сначала попробуем отругать человека, а потом будем надеяться, что такое может понравиться.
— Ты проверяла эту теорию? — спрашивает он с сексуальной ухмылкой за спиной, когда делает шаг вперед и быстро нажимает кнопку. Двери со звоном открываются, и он торжествующе протягивает руки.
— Это просто означает, что он уже был на пути к нам вниз.
Он преследовал за мной в кабину и стал ждать, пока я выберу свой этаж.
— Я называю это победой.
— Возможно, нам нужно провести еще немного полевых исследований, чтобы утверждать это, — говорю я, задаваясь вопросом, может ли это считаться флиртом. У нас происходит обмен репликами, и мы оба улыбаемся друг другу, так что, может быть, это флирт? Стоп, а что, если он не одинок, а просто какой-нибудь приятный парень в командировке? Насколько я знаю, он может быть женат, иметь детей, и полностью предан делу.
— Итак, ты направляешься на встречу в Lettuce Eat? — спрашивает он, вытаскивая из кармана сложенный лист бумаги и встряхивая его. Моя улыбка становится шире. Он одинок. Я одинока. Мы флиртуем!!!
Смотри, мам! Посмотри на меня! Я делаю это!
— Честно говоря, я действительно здесь только для того, чтобы посмотреть «Грязные танцы» на большом экране в эту субботу.
— «Грязные танцы», да? Я помню, как моя сестра заставляла меня ловить её всякий раз, когда мы ходили купаться, в тот год, когда она смотрела этот фильм. Она старше меня, а я была тощей малышкой, так что получилось не очень хорошо.
— Я думаю, все бы мы хотели, чтобы нас поймали таким образом. И не так важно, кто именно, — я смеюсь. — Вы близки со своей сестрой.
— Да. На самом деле я здесь из-за неё. Она думает, что я слишком много времени трачу на работу и недостаточно на развлечения. Считаю, что у меня все в порядке. У меня прекрасные отношения с моей эргономичной мышкой и клавиатурой.
Я издаю тихий смешок.
— Знаешь, у меня была примерно такая же мысль, когда моя лучшая подруга подбадривала меня подобной тактикой, — говорю я, когда лифт прибывает на мой этаж и двери открываются, — хотя, мои отношения связаны с Netflix и моим пледом с рукавами. Ты когда-нибудь пробовал такой плед?
— Это те одеяла, которые можно носить?
— Так и есть.
— Тогда да. У меня их два. Отлично подходит для зимы, когда в моем многоквартирном доме отключается отопление.
— Это часто случается?
— Слишком часто. Поэтому они и уютные.
— Эй, в таких пледах много счастья.
Он хихикает, придерживая дверь, когда я выхожу, волоча за собой чемодан.
— Ну, поскольку у нас, кажется, так много общего, мы дружим и все такое, может быть, мы сможем помочь друг другу на этой неделе, — говорит он.
— Как помочь друг другу? — Я поворачиваюсь к нему лицом.
— Многие из этих действий требуют участия партнера. Возможно, чтобы избавить нас от неловких попыток разобраться в этом самостоятельно, мы могли бы выполнять их вместе. — Он протягивает распечатанный маршрут.
— А как насчет всех остальных одиночек? Разве ты не хочешь познакомиться с кем-нибудь из них? Посмотрим, встретишься ли ты с кем-нибудь? Возможно, ты упускаешь свой шанс найти свою вторую половинку.
— Думаю, я увидел все, что мне нужно было увидеть. — Он качает головой.
— Правда? — Тепло разливается у меня в животе, когда я стараюсь не улыбаться слишком очевидно. — А что, если я скажу тебе, что приехала сюда, чтобы жить долго и счастливо? — спрашиваю я, чувствуя себя немного застенчивой.
— Тогда я бы посоветовал тебе попробовать найти это со мной, — он улыбается и проводит рукой по своему заросшему щетиной подбородку.
— Это серьезное обязательство для того, чтобы просто познакомиться со мной. Что, если к концу недели выяснится, что мы друг другу не нравимся?
— Хорошо. Тогда как насчет того, чтобы договориться только на этой неделе? Мы обещаем целую неделю свиданий и развлечений с возможностью в конце пойти каждый своей дорогой. Как ты смотришь на это?
— Хорошо, — говорю я, подходя ближе и протягивая руку, — я буду жить с тобой долго и счастливо целую неделю. Это снимет напряжение со всего мероприятия.
— Я согласен, — его ухмылка становится еще шире, когда он вкладывает свою руку в мою, и мы скрепляем пожатием, — кстати, я Конан.
— Как «Варвар»? — спрашиваю я, заставляя его усмехнуться и покачать головой.
— Как «Диднер». Звучит не совсем так же, правда?
— О, я не знаю. Конан Диднер звучит примерно так же хорошо, как Лола Харрисон.
— Приятно познакомиться, Лола Харрисон, — улыбка касается его глаз.
— Я тоже рада с тобой познакомиться.
И с этими словами он поднимает мою руку, целует костяшки пальцев, прежде чем вернуться в лифт. Дверь за ним закрывается.
В тот момент, когда я остаюсь одна, ничего не могу с собой поделать. Сжимаю кулаки. В конце концов, приехать в бухту Кисмет, возможно, было правильной идеей.
Глава 2
Конан
Я не могу стереть улыбку с лица, когда устраиваюсь в своей комнате, быстро принимаю душ, чтобы смыть с себя дорожную грязь, и готовлюсь к встрече в Lettuce Eat. Не то чтобы мне было интересно встречаться с кем-то еще. Лола уже соответствует всем моим требованиям — великолепная, с темными вьющимися волосами и улыбкой, за которую я бы умер, чтобы она была направлена на меня в любой день; забавно, что шутка о запахе отчаяния была идеальным сочетанием сухости и юмора; и сексуально, у женщины есть изгибы. И меня не интересуют женщины без них.
Это не значит, что я когда-либо отвергну женщину на основании того факта, что она стройнее, чем я бы предпочел, — в конце концов, для меня это настоящая душевная связь, — но у меня не будет такой мгновенной телесной реакции на девушку, у которой нет изгибов. Некоторым парням нравятся модели, а другим нравятся женщины, которые выглядят так, будто их можно обнять. Я, очевидно, отношусь к последним.
Я оделся и направился на встречу. Захожу в лифт и держу палец над этажом Лолы, размышляя, следует ли мне забрать её из номера, подождать в вестибюле или просто встретиться с ней там. Но когда понимаю, что даже не знаю конкретного номера её комнаты, решение принимается за меня, и я нажимаю кнопку вестибюля. Двери начинают закрываться, затем до моих ушей доносятся приглушенные голоса двух парней, тихо о чем-то спорящих, и придерживаю для них дверь открытой — может быть, поездка на лифте поднимет им настроение, — я отодвигаюсь в сторону, когда они запрыгивают ко мне. Они сразу прекращают спорить, но один вытирает рукой пот, выступивший у него на верхней губе, и я почти уверен, что нахожусь в компании ещё нескольких одиночек.
— Направляетесь перекусить салат? — спрашиваю я, когда двери лифта закрываются.
Один из парней поворачивается ко мне и кивает.
— Да. Мы оба участники недели одиночек. Меня зовут Эван Блейк. — Он протягивает мне руку для рукопожатия, представляя другого парня как своего «надоедливого друга Дэнни».
Между ними возникает напряженный взгляд, и я решаю, что на этом мои попытки завязать разговор заканчиваются. Один из них явно недоволен другим, но я все равно желаю им удачи, когда мы все спустились на первый этаж.
Я несколько минут слоняюсь по вестибюлю, надеясь наткнуться на Лолу, чтобы мы могли вместе дойти до кафе. Но когда становится очевидно, что большинство посетителей уже покинули здание, решаю, что мне следует тащить свою задницу есть салат, пока она не подумала, что я её бросил. Или, что еще хуже, пока другой парень не увидел то, что видел я, и не сделал свой ход, эффективно подстригая мою траву. Ого! Одна эта мысль заставляет мои ноги двигаться чертовски быстро.
Когда подхожу к зданию, сначала до меня доносится отдаленный гул множества собравшихся голосов, за которым следует радостный лай собак. Стоп. Я останавливаюсь и достаю из кармана маршрут. Никто не говорил про собак.
Разворачивая бумагу, пробегаю глазами по печатным буквам и нахожу выделенное мелким курсивом, что эта встреча также является акцией по усыновлению домашних животных. Дерьмо. И вот я здесь, человек, у которого нелепая аллергия на шерсть домашних животных, без каких-либо антигистаминных препаратов.
Это будет некрасиво.
Вздохнув, провожу руками по волосам, прежде чем сделать все возможное, чтобы выстоять, потому что в моем будущем есть соблазнительная милашка, и я не собираюсь позволить нескольким чихам и слезящимся глазам помешать мне завоевать её расположение.
Боже, надеюсь, я не вызываю у неё отвращения.
Внутри и снаружи кафе собралась приличная толпа, но именно внутри я нахожу Лолу, которая болтает с парой других женщин, выглядя немного потерянной. Но в тот момент, когда её глаза встречаются с моими, на её лице появляется широкая улыбка.
Черт, она великолепна.
— Конан, — говорит она, когда я подхожу ближе. Лола протягивает мне руку, и я беру её, пока две женщины, с которыми она находилась, таращат глаза, — рада, что ты пришел. Я как раз рассказывала своим новым подругам, как мы познакомились, и они начали задаваться вопросом, не выдумала ли я тебя.
Одна из женщин открывает рот, затем снова закрывает его, выглядя, как золотая рыбка, в то время как другая уверяет Лолу, что поверила ей. Она просто дурачилась, когда сказала, что, возможно, я воображаемый.
— Ну, как вы можете увидеть, я очень реальный, — говорю я, улыбаясь им обоим. У них безупречно уложенные волосы и нанесен макияж, и, что еще хуже, они, кажется, источают облако духов, которое не выдерживает моя аллергия. Кажется, вне зависимости от того, снаружи я или внутри, мне сегодня не победить. Я сдерживаю чихание. — Извините, я отойду на минутку.
Со слезящимися глазами, выбегаю из кафе, прямиком мимо милых пушистых зверушек, выставленных на продажу, на лужайку, где издаю всемогущее:
— Апчхи!
Следуют еще три чиха, и когда я, наконец, заканчиваю, мягкая на вид рука протягивает мне бумажные салфетки.
— Будь здоров, — говорит Лола с улыбкой.
Я с радостью принимаю салфетку и изо всех сил пытаюсь высморкаться, не выглядя отвратительно.
— Спасибо, — говорю я, поворачиваясь к ней лицом, — если бы я понимал, во что ввязываюсь, то принял бы какой-нибудь антигистаминный препарат или что-то в этом роде.
— О, у меня в сумочке есть немного Кларитина1, если хочешь. Я всегда ношу их с собой на случай таких чрезвычайных ситуаций. Аллергия — это яма.
— Ты мне это говоришь, — говорю я, принимая таблетку, которую она высыпает мне в раскрытую ладонь. Отправляя её в горло, я глотаю без воды, — ещё раз спасибо. Кажется, сегодня ты мой спаситель.
— И ты мой. Я не могу выразить, как благодарна тебе за то, что ты появился вовремя. Эти женщины действительно были не в моей лиге. Да поможет бог любому мужчине, который привлечет их внимание.
— Настолько плохо, да?
— Думаю, им удалось превратить все свои слова в оскорбление, даже не пытаясь.
— Это настоящий талант.
— Согласна. Думаю, некоторым людям нравится быть на других ради забавы, — отмечает она, прежде чем внезапно остановиться. — Ты знал, что некоторые люди действительно получают удовольствие от такого рода занятия?
Уголок моего рта приподнимается в ухмылке. Мне нравится, какая она открытая.
— Я слышал, что мочиться друг на друга — это своего рода извращение, но не знал, что есть еще и дерьмовое извращение, — говорю я, слегка кивая, показывая, что мы можем пойти, — хотя меня это не удивляет.
— Ну, я, конечно, чертовски удивилась, когда узнала, — говорит она, закрывая свою сумочку и следуя за мной. — Ты знал, что у них тоже есть специально сконструированные стулья для этого? Судя по всему, парень лежит с открытым ртом, а девушка мочится ему в рот. А можно ли подхватишь сальмонеллу2 от чего-нибудь подобного? — Её рот кривится, и она вздрагивает от отвращения. — У меня просто в голове не укладывается, что я бы могла захотеть чего-то подобного.
— Если это поможет тебе успокоиться, то меня не интересуют игры с какашками или мочой.
— О, слава богу. На самом деле, это меня успокаивает.
Я не могу удержаться от смешка.
— Не уверен, должен ли я быть оскорблен или удивлен тем, что ты посмотрела на меня и подумала, что я смогу съесть дерьмо.
— Честно говоря, такого не было, — говорит она, и из неё вырывается смешок, — но мы просто никогда не можем знать наверняка, не так ли? Я имею в виду, мимо скольких людей ты проходил и думал: «Ага, у этого парня на лице написано «говноед»? Ни одного, верно? Это неочевидная практика.
— Я дам тебе это, — говорю я, качая головой, смеясь и гадая, какие еще странные и замечательные темы для разговоров мы обсудим в течение нашей совместной недели. — Всегда говорят, что никогда не знаешь наверняка, что люди делают за закрытыми дверями.
— Это правда, — говорит она, глубокомысленно кивая, — вот почему тебе нужно задавать вопросы.
— Хорошо. Вот тебе вопрос, и он не имеет никакого отношения к дерьму.
— Спрашивай.
— Ты хочешь вернуться на «Встречу и приветствие» или вместо этого пойти и повеселиться самим?
— Определенно, наше собственное, не дерьмовое развлечение. Ты можешь сказать мне, что наденешь на этот вечерний бал-маскарад, чтобы я случайно не схватила не того парня.
Я смеюсь, поворачиваясь к ней, и переплетаю наши пальцы, отмечая, как её щеки заливаются румянцем в тот момент, когда наша кожа соприкасаются.
— Как насчет того, что я просто продемонстрирую себя, когда приду за тобой? — предлагаю я, перехватывая ладони так, чтобы они плотно соприкоснулись.
Она улыбается и кивает.
— Хорошо. И, может быть, если вечер пройдет хорошо, ты сможешь зайти и пропустить стаканчик на ночь.
Останавливаясь, я протягиваю руку и заправляю её темные локоны за ухо, позволяя своим пальцам коснуться её щеки.
— О, я думаю, мы отлично проведем время вместе. Чувствую это всем своим нутром.
Её зубы впиваются в нижнюю губу, и я почти готов объявить, что эта неделя закончена, и увезти Лолу в свой гостиничный номер, чтобы узнать её более… близко. Но половина причин, по которым мне тридцать, а я все еще очень одинок, заключается в том, что у меня есть привычка бросаться в омут с головой во всё, а потом сожалеть об этом. Мне нравится следовать своим инстинктам, а не разуму, и это привело к небольшим неприятностям. Так что, как ради Лолы, так и ради себя, думаю, что, если мы будем проживать эту неделю как можно медленнее, то это вполне может означать разницу между «долго и счастливо» в течение недели и «долго и счастливо» в течение всей жизни. Я хочу сделать это правильно и, в конце концов, чувствую это в глубине души.
Глава 3
Лола
Тихий стук в мою дверь дает мне понять, что Конан здесь. Это заставляет мое сердце совершить прыжок в груди, прежде чем оно с грохотом ударяется о грудную клетку. Если бы я была девушкой в одном из романтических сериалов, которые мы с моей подругой Самантой любим, я бы прыгала вокруг, пытаясь одновременно надеть туфли и воткнуть серьги. Затем я появилась бы в дверях, совершенно запыхавшаяся, но выглядевшая сногсшибательно великолепно. Но, думаю, мы уже выяснили, что я не девушка из ромкома. Потому что была готова уже тридцать минут, сидя на краю своей гостиничной кровати и переключая телевизионные каналы, чтобы отвлечься от расшатавшихся нервов.
Эта неделя одиночек посвящена тому, чтобы проявить себя и познакомиться с новыми людьми, надеюсь, у меня будет немного опыта в сфере знакомств. Честно говоря, я не ожидала, что сразу же с кем-то свяжусь, а потом соглашусь провести с ним всю неделю. И Конан мне неровня.
Он высокий, спортивный и красивый, а я невысокая, домоседка и в лучшем случае хорошенькая. Не знаю, что он во мне нашел, и, честно говоря, чем дольше я сижу здесь и жду, когда он зайдет за мной, чтобы сопроводить на этот бал-маскарад, тем больше начинаю убеждать себя, что это какая-то шутка. Как будто, может быть, меня разыгрывают или что-то в этом роде, и я на самом деле собираюсь просидеть здесь всю ночь, и за мной вообще никто не придет.
Тук, тук, тук.
Когда стук раздается снова, я понимаю, что все еще не сдвинулась с края кровати. Дрожащей рукой выключаю телевизор и кладу пульт обратно на стойку, в последний раз осматривая себя в зеркале, прежде чем сделать глубокий вдох и направиться к двери.
— Вау, — выдыхаю я, разглядывая его. Конан не только высокий, спортивный и красивый, он также потрясающе выглядит в костюме и галстуке. Добавьте к этому его простую синюю атласную маску, которая идеально сочетается с галстуком, и мне конец. Я уже не вспоминаю, как надо мной подшучивали ранее, пока он не появился — вовремя.
— «Вау» ты сама, — говорит он, отступая назад и широко улыбаясь, пока его глаза скользят вверх и вниз по моему телу, останавливаясь на моем бирюзовом платье и украшенной драгоценностями маске, которую я держу в руке. Я надеваю её сначала на голову и затем натягиваю на лицо.
— Ты думаешь, мой наряд подходит под дресс-код? — спрашиваю я, разводя руки в стороны и слегка поворачиваясь из стороны в сторону, наслаждаясь тем, как его взгляд задерживается на мне. Как этот парень заставляет меня чувствовать себя самой красивой женщиной, которая когда-либо существовала, одним лишь взглядом?
— Ты выглядишь великолепно, — говорит Конан, одобрительно кивая, — я действительно предпочитаю видеть твое лицо, но, полагаю, есть что-то в том, чтобы быть единственным, кто точно знает, что скрывается за маской, которую ты носишь.
Маленькие возбужденные мурашки танцуют у меня в животе, когда он протягивает ко мне руку.
— Пойдем?
Схватив свой клатч и проверив, есть ли у меня ключ от номера, я закрываю за собой дверь. Затем мы направляемся к лифтам, находим в вестибюле еще нескольких одиночек, разодетых в пух и прах, и движемся к ожидающему нас транспорту, туристическому автобусу, который отвезет нас всех в Луш Вайн, виноградник, на котором проходит бал.
В воздухе витает нервное возбуждение, и когда мы подпрыгиваем на мощеных дорогах, тело Конана прижимается к моему, отчего моя кожа кажется живой и пылающей. Вокруг нас гомон. Кажется, довольно много пар нашли друг друга на сегодняшнем мероприятии, посвященному встречи и знакомству. Люди разбились на пары, как мы с Конаном.
Но пока они пытаются заполнить пространство словами, мы с Конаном наполняем его уютной тишиной. Как и ранее сегодня, мне хочется сбежать от шума и найти тихое место, где мы могли бы побыть наедине. Но поскольку я довольно неопытна в том, что касается пребывания наедине с мужчиной, то, вероятно, будет хорошей идеей, если у нас будет план, которому мы должны придерживаться. Это даст мне запас времени, необходимый для того, чтобы набраться смелости и решить, сколько первых «долгих и счастливых» встреч я бы хотела на этой неделе, о чем мы говорили ранее.
Когда мы прибываем в Виньярд, нас сопровождают в большой танцевальный зал, где группа играет музыку, от которой действительно хочется пуститься в пляс. Мои ноги подрагивают в такт, а Конан смотрит на меня и улыбается, протягивая мне руку.
— Ты хочешь сначала потанцевать или поесть?
— Танцевать, — говорю я, вкладывая свою руку в его и кружась на танцполе.
Должна сказать, я не думаю, что мне когда-либо в жизни было так весело подпрыгивать, кружиться и раскачиваться. Мы смеёмся во время быстрых песен и разговариваем во время медленных — Конан говорит мне, что он системный аналитик Джем Тим, а я рассказываю о своей работе графическим дизайнером на дому, потому что живу в маленьком городке, и вакансия фрилансером больше подходит моему образу жизни.
— Тогда как ты знакомишься с людьми?
— Маленький городок, помнишь? Я уже их всех знаю, — говорю я, издавая возглас, когда он обнимает меня и снова прижимает к себе.
— Ты, наверное, знаешь больше людей, чем я, живя в большом городе.
— Что заставило тебя проделать весь этот путь сюда, если ты городской парень? — спрашиваю я, снова покачиваясь вместе. — Это ограничивает твою способность по-настоящему общаться с кем-то, тебе не кажется?
— Это моя сестра подтолкнула меня приехать. Но я точно не ожидал встретить кого-либо на протяжении всей недели, не говоря уже о первом дне.
— Тогда, думаю, с твоей стороны было умно ограничиться только этой неделей.
Он улыбается, но улыбка не касается его глаз.
— Посмотрим, согласимся ли мы с этим, когда наступит воскресенье.
Песня подходит к концу, и мэр бухты Кисмет подходит к микрофону, сообщая нам всем, что ужин будет подан в ближайшее время, приглашая занять все свои места.
— Сначала выпьем? — спрашивает Конан, когда мы уходим с танцпола, и я киваю, понимая, что умираю от жажды после физической активности.
— Может, нам присесть?
— Да. Я найду тебя, как только закончу в баре. — Даже не осознавая этого, мы наклоняемся друг к другу, и он целует меня в щеку, как будто для нас это самая естественная вещь в мире. В тот момент, когда это происходит, мы оба замираем, его губы все еще так близко к моей коже, что я чувствую его затрудненное дыхание. — Все в порядке? — шепчет он и сжимает рукой мое бедро.
Я киваю.
— Да. Ты можешь поцеловать меня в любое время, когда захочешь, — выдавливаю я в спешке, заставляя его слегка отстраниться и посмотреть мне в глаза, его озаряет радость.
— Я, скорее всего, приму твое предложение, — говорит он, подмигивая мне, прежде чем отойти и направиться прямиком к бару.
Несколько мгновений я стою посреди зала, чувствуя себя немного шокированной, потому что, давайте посмотрим правде в глаза, подобные вещи просто не случаются со мной. Пока что это событие кажется мне сном. Достаточно, чтобы заставить меня задуматься, вернусь ли я домой, в свою постель, когда проснусь утром, и окажется, что я еще даже не была в бухте Кисмет. Боже, надеюсь, что нет.
Найдя столик с двумя свободными местами, я спрашиваю у пары, которая уже там, свободны ли места, и они представляются как Уокер Дэйнс и Голди Наварро. У Голди яркие янтарные глаза, и, несмотря на то, что она, складывается такое ощущение, немного не в своей тарелке в шумном бальном зале, кажется, положительно реагирует всякий раз, когда Уокер обращает на неё внимание. Интересно, также ли ярко сияю я, когда Конан говорит со мной?
Занимая свое место, оглядываюсь через плечо, чтобы посмотреть, как далеко продвинулся Конан с нашими напитками, и обнаруживаю, что его окружают не менее трех женщин, которые, похоже, намерены завладеть его вниманием. Отводя взгляд в сторону, пытаюсь игнорировать жар, который разливается по моим щекам. Затем я отворачиваюсь и сосредотачиваюсь на том факте, что мои столовые приборы действительно хорошо отполированы — все, что угодно, лишь бы не обращать внимания на осознание того, что здесь десятки девушек гораздо более симпатичных, чем я когда-либо буду, и это заставляет меня задуматься. Ударяет по меня по-настоящему сильно. Наверное, я должна быть просто счастлива, что Конан уделял мне достаточно долгое внимание.
Мне удается продержаться еще минут пять, прежде чем сжимаю клатч и принимаю решение уйти. Мне не больно. Я даже не разочарована. Но немного оскорблена. Ведь на короткое мгновение заставила себя поверить в любовь с первого взгляда.
— Куда это ты собралась? — спрашивает Конан, повергая меня в шок, когда я только наполовину поднимаюсь со своего места.
— О, эм…
— Я должен был взять тебя с собой в бар. — Он качает головой, ставит бокалы с вином на стол перед нашими тарелками и садится на свое место. — Это было похоже на плавание в водах, кишащих акулами. Думаю, что соотношение парней и девушек немного смещено в сторону последних.
— Мне показалось, что ты нашел новых друзей. Я бы только мешала, если бы пошла с тобой. — Конан смещает руку и хватается за спинку моего стула, его торс повернут ко мне, так что я вижу только его:
— Так вот почему ты пыталась убежать?
Я отрываю от него взгляд, переводя на свои ладони.
— Я думала пойти к другим девушкам. Я не убегала.
— Хорошо, — говорит он, просовывая свободную руку под мою и поднимает её, пока не прижимается губами к костяшкам моих пальцев, — потому что единственное, что я пытался сделать, это вернуться сюда как можно скореё. Я бы предпочел, чтобы с этого момента ты оставалась рядом со мной
— Правда? — Поднимаю на него взгляд, в моих и без того затуманенных глазах видно замешательство. Ничто из этого не кажется реальным. Но, боже, как я хочу, чтобы это было так.
— Конечно. Я думал, что очень ясно выразил свой интерес, Лола. Единственная женщина, которая меня здесь интересует, — это ты. Это наша неделя «долго и счастливо», верно?
Я закрываю глаза, избавляясь от чувства, которое можно назвать только ревностью и недостойностью, прежде чем поднять веки и кивнуть.
— Ты прав. И ты высказался предельно ясно. Я просто немного по-своему поняла. Имею в виду, насколько нам известно, у этих женщин бывают странные сексуальные предпочтения, верно?
Посмеиваясь, он кивает.
— А мы этого не хотим.
— Нет. Но… а у тебя есть какие-нибудь?
— Какие-нибудь что?
— Фетиши.
С ухмылкой он откидывается на спинку стула и открыто оценивает меня, прежде чем наклониться очень близко ко мне.
— Не уверен, что назвал бы это извращением. Но у меня действительно есть очень специфические предпочтения, — бормочет он.
— Предпочтения? В чем?
— Давай посмотрим, насколько ясно я смогу объяснить это тебе и всем остальным в этом помещении, — говорит он, наклоняясь и прижимаясь своими губами к моим.
Сначала я реагирую с тревогой, но в тот момент, когда полностью осознаю наше соприкосновение губами, то восхитительный жар разливается по моему телу и заставляет меня вздохнуть, прижимаясь к нему, приоткрывая губы и позволяя ему поцеловать меня так, как я всегда мечтала, чтобы меня целовали. Медленно, мягко и чувственно. Конан кладет руку мне на затылок, его пальцы прослеживают линию моего подбородка, прежде чем он медленно отстраняется и проводит большим пальцем по моей нижней губе. Мои трусики серьезно собираются намекнуть о себе.
— Тебе нравятся женщины, похожие на меня, — шепчу я, когда он снова возвращается в поле зрения.
Он ухмыляется.
— Ты веришь, что сейчас меня интересуешь только ты?
Я киваю, но все равно наклоняюсь снова.
— Может быть, ты мог бы показать мне это еще раз?
Глава 4
Конан
— Каждой паре по очереди завязывают глаза, — говорит ведущая конкурса по украшению печенья и тортов, стоя на подиуме перед Heart Baker, пекарней Kismet Cove, организующие мероприятие. — Затем они будут украшать свою выпечку, в то время как их партнер руководит ими только голосом. Любое подсматривание приведет к дисквалификации. Лучшие и худшие рисунки получат призы.
Лола поворачивается ко мне с широко раскрытыми глазами.
— Это будет непропеченное и нелепое занятие, — говорит она со смехом, и я не могу удержаться, чтобы не протянуть руку и не откинуть её темные волосы с лица. Сегодня она выглядит чертовски очаровательно в своем красно-белом полосатом свитере и сочетающихся красных брюках. Первое, что приходит на ум, — леденец, что наводит меня на мысль о лизании, а потом: ну… мой член становится твердым, потому что я отчаянно нуждаюсь в этой женщине. Одной недели, проведенной вместе, будет недостаточно.
— Ах, но ты забываешь о лучшей части этой щекотливой ситуации, в которой мы можем оказаться, — говорю я, наклоняясь к ней очень близко.
Она приподнимает брови.
— Съешь их после?
— Уборка после, — шепчу я ей на ухо, чтобы слышала только она, — все, о чем я могу думать, это как своим языком буду слизывать остатки сладкой глазури с твоих пальцев. И это мы еще даже не начали.
— Оу, — она вздрагивает, прижимаясь ко мне, её тихий стон возбуждает меня так, что молния на штанах вот-вот оставит отпечатки на моем члене, — мне нравится, как это звучит.
Она смотрит на меня, как раз в тот момент, когда я поднимаю повязку и держу у неё над головой.
— Готова?
Она кивает, и я опускаю черную атласную повязку ей на глаза. Наблюдать за ней такой, во многом напоминает мне сон, который я видел прошлой ночью. Она лежала в моей постели, её руки были привязаны к столбикам кровати, на глазах был завязан кусок шелка, а я встал на колени между её ног и наслаждался её телом, пока не проснулся и не бросился в ванную, чтобы не испачкать постель.
Вчера вечером, после бала-маскарада, я поступил как джентльмен и проводил её обратно в комнату, поцеловав на прощание у двери. У нас такая связь, что я был уверен: останься я еще на мгновение, она пригласила бы меня войти, и мы бы воплотили эту мечту в реальной жизни. И, возможно, я сумасшедший, что не делаю этого, ведь у нас здесь осталось всего несколько дней. Но есть большая часть меня, которая хочет большего, чем просто провести с ней оставшееся время. Часть меня, которая хочет узнать её, прежде чем я получу.
Каждый из нас пришел сюда по просьбе друга или родственника, который действовал из лучших побуждений и надеялся, что эта неделя одиночек приведет нас к нашей вечной любви, и хотя я изначально не думал, что это возможно. Но момент, когда встретил Лолу поменял моё мнение. Теперь я хочу всего этого…
— Расскажи мне обо всем, что окружает меня, — говорит Лола, старательно постукивая по столу, дотрагиваясь до предметов, лежащих перед ней, и ожидая, когда я объясню, что это такое. Мы решили украсить печенье, потому что думали, что оно с меньшей вероятностью разобьется, чем кекс, но первое, по чему Лола прикасается рукой, — это печенье, и два из них ломаются.
— О, черт. У меня крошки на пальцах.
Посмеиваясь, я убираю отломанные кусочки и кладу перед ней на тарелку целый.
— Хорошо. Слева от тебя нож для нарезки, а рядом — вазочка с желтой глазурью. Можно начать со слоя одного цвета, а потом мы можем перейти к кондитерским украшениям в мешочках.
— Хорошо, — говорит она, кивая.
— Разделочный нож слева.
Она тянется вправо, и её рука опускается на кондитерский мешок, разбрызгивая розовую глазурь прямо мне на рубашку.
— Твоя вторая левая, — говорю я, смеясь и пытаясь собрать как можно больше розового, продолжая направлять её.
— Прости, — она шарит по столу и находит разделочный нож, макает его в миску по самые пальцы, прежде чем рассмеяться и попытаться намазать его на печенье, как масло. Печенье ломается, и Лола, схватив его, прижимает к груди, — вот дерьмо!
— Нам действительно следовало подумать о том, чтобы захватить фартуки, — говорю я, посмеиваясь над беспорядком, в котором мы оба уже оказались, а ведь мы только начали. — Повсюду глазурь.
— Что ты имеёшь в виду? — Лола снимает повязку с глаз пальцами, покрытыми сахаром, её глаза расширяются, когда она видит беспорядок перед собой и на мне. — Ой! Я не создана для украшения печенья с завязанными глазами!
Смех вырывается из нас обоих, как раз в тот момент, когда ведущий объявляет о нашей дисквалификации.
— Что? — хмурюсь и оглядываюсь по сторонам, понимая, что произошло, когда Лола ругается и бросает лопатку в миску с глазурью.
— Черт возьми! — Удар металлического ножа по мягкому кондитерскому изделию приводит к тому, что оно разбрызгивается и вылетает из миски, попадая мне — в очередной раз — в середину рубашки.
— Упс!
— О, ты заплатишь за это, — говорю я, хватая кондитерский пакет, полный зеленой глазури, и направляя его в её сторону.
Лола с визгом вскакивает со стула, как раз когда я выпускаю волнистую зеленую слизь. Смех, крики и много беспорядка следуют за тем, как мы обрушиваем друг на друга шквал крошек от печенья и глазури, который прекращается только тогда, когда в громкоговорителе раздается громкое прочищение горла.
— Дисквалифицированные участники, пожалуйста, покиньте зону соревнований.
Мы с Лолой немедленно прекращаем нашу драку с глазурью, поворачиваемся к другим участницам и, рассыпаясь в извинениях, выходим из зоны соревнований, а затем, держась за руки, бежим обратно в отель, всю дорогу хихикая.
— Что-то подсказывает мне, что мы ужасно провалили это испытание, — говорит Лола, смеясь, когда мы переводим дыхание и поднимаемся в её комнату. — Значит ли это, что мы плохие коммуникаторы?
— Я так не думаю, — отвечаю я, беря её руку в свою и поднося ко рту. — Мы оба ясно дали понять, чем предпочли бы заняться сегодня.
Не сводя с неё глаз, я прижимаюсь языком к внутренней стороне её указательного пальца, проводя им до самого кончика, пока не обхватываю его ртом и не засасываю обратно целиком.
Лола стонет.
— О боже, да. Это, черт возьми, намного веселее, чем украшать печенье.
Ухмыляясь, я вплетаю свои пальцы в её, когда двери лифта открываются, и мы практически бегом несемся в её комнату.
В тот момент, когда за нами закрывается дверь, я стягиваю её свитер через голову, слизывая глазурь с изгиба её шеи. Мы в чувственной симфонии движемся в ванную, где я включаю душ, в это время Лола расстегивает пуговицы моей рубашки, снимая её с моих плеч, пока вещь не падает на пол, а я перехожу к её брюкам.
— Подожди, — говорит она, кладя руки мне на грудь, в то время как её прикрытые лифчиком груди вздымаются в пространстве между нами.
— Слишком быстро? — спрашиваю я, проводя пальцами по её щеке и заглядывая глубоко в её глаза. Она такая красивая и милая.
— Немного, — шепчет Лола, переводя взгляд на душ и снова на меня. — Имею в виду, я хочу сделать это. Хочу принять с тобой душ. Хочу сделать с тобой кучу вещей, на самом деле. Но… Я беспокоюсь об обнаженной части. Я не… Мне не так комфортно в своей шкуре, как тебе.
— Хорошо, — бормочу я, нежно целуя её в губы, — ты бы хотела, чтобы я ушел, и ты могла принять душ одна?
Она качает головой.
— Ты бы хотела принять душ в одежде? — На этот раз она слегка наклоняет голову, как будто рассматривает это как вариант. — Или, возможно, ты бы предпочла, чтобы я выключил свет, и мы принимали душ в темноте?
Её взгляд встречается с моим, и она кивает.
— Мне нравится этот вариант.
— Хорошо, — говорю я, целуя её кончик носа, прежде чем направляюсь к двери и выключаю свет, — значит, принимаем душ в темноте.
— Может быть, мне не следовало снимать повязку с глаз на конкурсе по украшению печенья, — шутит Лола, одаривая меня полуулыбкой, когда я возвращаюсь к ней, наши тела теперь покрыты приглушенным светом мягких теневых оттенков серого.
— Это, безусловно, лишило бы меня удовольствия наблюдать за твоим лицом, пока я очищаю каждый дюйм твоего великолепного тела.
Протягиваю руку между нами, расстегиваю её брюки и спускаю их с бедер, отмечая нервную дрожь в её дыхании.
— Скажи мне остановиться, если станет слишком, — шепчу я, протягивая руки ей за спину и расстегивая лифчик. Он спадает с её груди по рукам на пол.
— Не слишком, — шепчет она, её дрожащие руки расстегивают мои джинсы. Я помогаю ей, и они падают мне на лодыжки, оставляя только в черных боксерах. Её взгляд блуждает к югу, и она сглатывает. — Я должна сказать тебе, что никогда не делала этого раньше. Я никогда не была с мужчиной в… сексуальном плане.
— Ни один мужчина не прикасался к тебе до меня?
Она качает головой.
— Нет.
— Тогда мы сделаем это аккуратно и не спеша, хорошо? У нас еще много совместного времени. Нет необходимости спешить.
— Я не возражаю, если мы поторопимся, — говорит Лола, с трудом сглатывая, когда смотрит на меня через наполненную паром комнату.
— Да, — говорю я, беря её за руку и ведя в душ. — С этого момента и до утра воскресенья у нас есть время привести твое тело в порядок и подготовить его для моих притязаний. Я хочу не торопиться, получить как можно больше удовольствия, пока, наконец, не окажусь внутри тебя.
— Ты говоришь как герой любовного романа, — выдыхает она, когда я обнимаю её и притягиваю к себе, мое возбуждение прижимается к её животу через промокшие трусы-боксеры. — Ты не собираешься их снимать?
— Нет, — шепчу я, наклоняя голову, чтобы нежно поцеловать её. — Этот первый раз касается только тебя. Единственное, чего я хочу, — это прикоснуться к тебе и заставить тебя кончить. Могу я это сделать, Лола?
Она кивает и издает тихий звук, от которого мой член начинает пульсировать. Когда мой рот встречается с её ртом, рукой провожу вниз по её телу и касаюсь между ног и слышу, как этот тихий звук становится длиннее и глубже, переходя в хныканье, стоит моим пальцам соприкоснуться с её влажным теплом.
— О боже, — выдыхает она, её тело вздрагивает, когда я устанавливаю связь. — Что было…
— Ты тоже никогда не прикасалась к себе. Не так ли, милая?
Её глаза встречаются с моими, и она качает головой.
— Я просто никогда… Я не знаю почему. Мне показалось, что это неправильно.
— А сейчас ты чувствуешь себя хорошо? — спрашиваю я, скользя пальцами от её клитора к входу, дразня тугую и нетронутую дырочку, прежде чем снова вернуться к клубочку нервов, нежно поглаживая набухшую плоть.
— Да, — выдыхает Лола, прижимаясь к стенке кабинки и раскрыв для меня ноги, — это потрясающее ощущение.
Яростное желание защитить пробуждает мои синапсы в тот момент, когда ко мне приходит понимание. Для неё это все впервые. Я первый во всем. Что означает, что я ни за что не смог бы забрать у неё её драгоценный цветок в душе. Ни за что. Как мужчина, которому она решила отдать свой подарок, я хочу сделать его особенным и запоминающимся. Лола заслуживает этого только за то, что сохранила себя для меня. Ух ты. Я совершенно потрясен.
— Ты тоже восхитительна на ощупь. Такая шелковистая и мягкая. Я хочу просунуть в тебя пальцы и почувствовать твой жар. Можно мне это сделать? — Я дразню её вход, проводя кончиками пальцев внутрь, и делаю обратное движение наружу, пока она ободряюще покачивает бедрами.
— Да. Пожалуйста. Да.
Долгий стон вырывается из неё, когда я погружаю пальцы внутрь. Внутрь и наружу. Внутрь и наружу. Массирую её стенки, когда она покачивается и перекатывается под моей рукой, как будто цель её существования — мои прикосновения к ней изнутри.
— Тебе это нравится?
— Это больно, — выдыхает она. — Но самым лучшим образом.
— И что ты чувствуешь, когда я касаюсь большим пальцем вот здесь? — спрашиваю я, потирая костяшками пальцев её набухший клитор и наблюдая, как расширяются её глаза, и Лола запрокидывает голову.
— Это похоже на… О боже… О боже… Это похоже на… Конаааааааннннннн!
Её крики эхом разносятся по всей ванной, когда наступает кульминация, и её стенки сжимаются вокруг моих пальцев.
— Ты чертовски прекрасна, когда кончаешь, милая, — говорю я, когда мой рот скользит вдоль её подбородка, в то время моя рука двигается туда-сюда, дразня каждую пульсирующую волну в ней, пока Лола не обвисает на мне, и кажется, что она больше не может стоять.
— О, вау, — шепчет она, её губы скользят по моему плечу, пока я поддерживаю её. — Так вот каково это? Я многое упустила.
Усмехнувшись, я слегка отстраняюсь и смотрю ей в глаза.
— Это, мое прекрасное будущее, только начало.
Глава 5
Лола
Мои губы потрескались, а тело гудит после того, как я провела день, целуясь с Конаном. Если бы моя подростковая сущность могла видеть, чем я занимаюсь, то она бы разразилась смехом и объявила меня самой крутой взрослой во вселенной. Потому что, по какому-то невероятному стечению обстоятельств, я полностью возбуждаю великолепного, хорошо сложенного мужчину. Один этот факт сводит меня с ума.
Например, я всегда знала, что есть мужчины, которые обожают крупных женщин, но я никогда не думала, что на самом деле встречу такого. Что еще более важно, я всегда думала, что они будут немного жутковатыми. Знаете, как те парни, у которых фут-фетиш и которые преследуют стюардесс в социальных сетях только для того, чтобы попросить понюхать их грязные чулки? Да. Это то, чего я ожидала. Я никогда бы не подумала, что мужчина, которому нравятся крупные женщины, может быть похож на парня, по которому другие женщины пускают слюни.
Это показывает, как мало я знаю.
Когда заканчиваю застегивать молнию на своем длинном платье в цветочек, я немного кручусь перед зеркалом в полный рост, слегка хихикая ради своего подросткового «я». Пока у меня есть время побыть одной. Я собираюсь посетить следующеё мероприятие в программе «Бухта Кисмет» — поэтический вечер в книжном магазине «Мир романов». Я никогда раньше не была на поэтических чтениях, поэтому не совсем уверена, чего ожидать. Но у них также есть возможность пойти на свидание вслепую с книгой, и это звучит очень весело. Итак, думаю, мы прочувствуем это, когда доберемся туда.
Вдевая золотые сережки в уши, я решила распустить волосы и просто улыбнуться себе в зеркало. Естественный румянец на щеках и губах заставляет меня чувствовать себя самой счастливой и желанной женщиной в мире.
Стук в дверь заставляет мою улыбку стать еще шире, и я понимаю, что на данный момент — это мой любимый звук, потому что он означает, что Конан здесь, чтобы сопроводить меня куда-нибудь.
— Во-первых, ты выглядишь сногсшибательно, и, во-вторых, как ты относишься к тому, что я сегодня вечером буду читать? Привет, — говорит Конан, когда я шире открываю дверь.
Схватив свою сумочку, я вешаю её на плечо и пользуюсь моментом, чтобы в ответ впиться в него взглядом.
— Во-первых, ты тоже выглядишь потрясающе, — говорю я о его темно-серых брюках и бледно-лососевой рубашке на пуговицах. — И, во-вторых, думаю, что буду чувствовать себя по-настоящему гордой, сидя и слушая, как ты читаешь стихотворение. Это что-то из написанного тобой? Или просто любимое?
— Собственного сочинения. Я не самый великий поэт, но всегда считал себя немного лириком, а песни на самом деле — это просто музыкальные стихи.
— Ты пишешь музыку? — Мои глаза расширяются. Мы выходим в холл, и он берет меня за руку.
— Я балуюсь. Не думаю, что когда-нибудь брошу основную работу, но музыка — мое хобби.
— На чем ты играешь?
— В основном на пианино. Моя мать заставляла меня брать уроки в детстве, и, хотя никогда не собирался становиться концертирующим пианистом, я научился достаточно, чтобы заинтересовать своей игрой.
— Что ж, теперь я действительно взволнована сегодняшним вечером, — говорю я, останавливаясь перед лифтами, пока он нажимает кнопку вызова.
— Я говорил тебе, как прекрасно ты выглядишь сегодня вечером? — бормочет он, захватывая мой рот в долгом и чувственном поцелуе, от которого у меня поджимаются пальцы на ногах.
Динь!
Кто-то прочищает горло, и мы отстраняемся друг от друга, обнаруживая открывающиеся двери лифта и появляющегося в поле нашего зрения крупного мужчины, которого я, помнится, узнала — лесоруб из Орегона, Хантер Вудс.
— Я бы посоветовал вам, ребята, снять номер, но… — он ухмыляется, отступая в сторону, чтобы пропустить нас в лифт, отчего мы смеемся. Затем мы благодарим его и спускаемся в вестибюль.
Как и обычно на этой неделе, там собрались другие одиночки, ожидающие возможности вместе отправиться в книжный магазин. Я вижу множество групп девушек и горстку парней, которые еще не нашли партнеров, но все чаще и чаще нахожу пары, выглядящие взволнованными и нервничающими. Мне хочется подбросить конфетти в воздух и поболеть за всех нас, потому что не думаю, что кто-то действительно приезжает на неделю одиночек, чтобы кого-то найти. Они приходят с надеждой, конечно. Но на самом деле найти своего человека сродни выигрышу в лотерею. Прямо сейчас мы больше не одиноки.
Когда заходим в книжный магазин, нас встречает гул возбужденных разговоров. Мы некоторое время вежливо болтаем с другими присутствующими, прежде чем разбиться на пары. Все решили заняться своими делами, выбрав по книге из раздела «свидание вслепую». Каждая из них завернута в коричневую бумагу, и единственная подсказка о том, что внутри, — это список из трех пунктов, которые позволят вам понять, роман это, триллер или научная фантастика.
Взяв книги, мы направляемся в гостиную, где как раз начинаются поэтические чтения. Здесь представлена смесь оригинальных произведений, романтической прозы и нескольких забавных классических произведений, которые доставляют нам всем огромное удовольствие. А потом называют имя Конана. Внезапно мои нервы напрягаются. Я даже не та, кто поднимается туда, но, тем не менее, я это чувствую. Я очень ему сочувствую.
— Некоторые из вас, возможно, видели, как я приклеился к одной даме за последние несколько дней, — говорит он в микрофон, разворачивая свой лист бумаги. — Это несколько мыслей, которые я набросал в попытке выразить словами, что я к ней чувствую.
Тихий ропот пробегает по толпе, когда несколько глаз поворачиваются в мою сторону, эти бабочки дико порхают, когда он прочищает горло и произносит мое имя:
Я никогда не понимал, что такое голод,
Пока не попробовал вкус твоих губ,
не услышал твой голос,
Не прикоснулся к твоим волосам.
Без всего этого я умираю с голоду,
Рыщу повсюду в поисках пищи,
Но не нахожу её вне твоего тела.
Я изголодался по твоему смеху, жажду самого простого прикосновения.
Я зависим от тепла твоего тела, мучаюсь от вида того, как ты уходишь.
Моя потребность рвется наружу и умоляет внутри меня,
Тихий шепот превращается в мучительный крик.
Остаться. Остаться. Остаться.
Мы не можем позволить этому чувству улетучиться.
Это должно остаться.
Остаться.
Остаться.
Я едва могу дышать от сильной страсти, звучащей в его словах, и когда его взгляд отрывается от страницы и останавливается на моем, я понимаю, что произошло нечто грандиозное. Я влюбилась.
Глава 6
Конан
— Всякий раз, когда я смотрю, как ты лижешь это мороженое, все, о чем могу думать, — это о том, как твой язык ощущался у меня между ног прошлой ночью, — говорит Лола, заставляя меня чуть ли не подавиться этим мороженым, когда мы идем рука об руку по фермерскому рынку после проведенного дня вместе, начиная с того момента, когда я разбудил её еще одним оргазмом перед завтраком.
Однако оргазм, о котором она говорит, — это тот, который я подарил ей прошлой ночью после чтения стихов. Мы едва вернулись в комнату, потому что моя милая, драгоценная девочка практически умоляла меня лишить её девственности. И как бы сильно я этого ни хотел, я все же решил повременить, просто потому, что хочу, чтобы наше сближение было осознанным актом. Тот, в котором мы не торопимся и тщательно следим за тем, чтобы каждый из нас дарил и получал удовольствие от этого опыта. Я хочу, чтобы она ушла от своего первого раза с чувством, что этого стоило так долго ждать. Я хочу, чтобы для неё все было идеально. И собираюсь выполнить это обещание.
— Все, что я слышу, это то, что ты немного вуайеристка, Лола, — говорю я, демонстративно облизывая кусочек соленой карамели. — Уверена, у тебя нет никаких тайных наклонностей, о которых мне следовало бы знать.
— Нет, если только ты не чувствуешь себя одержимым всем, чем может считаться таковым. Думаю, я могла бы наблюдать, как ты делаешь практически все, что угодно.
— Пока я могу наблюдать за тобой в ответ, думаю, нам есть чего ждать.
Она улыбается, когда я обнимаю её за талию и притягиваю ближе к себе, утыкаясь носом в её макушку и вдыхая фруктовый аромат волос. С ней я чувствую себя полноценным.
— С нетерпением жду сегодняшнего вечера, — говорит она, когда я отпускаю её. — Я никогда не была на настоящем костре.
— Действительно? — спрашиваю я, удивленный, что она прожила всю свою жизнь — в маленьком городке — и никогда не получала такого удовольствия. — Даже в старшей школе?
Она смеётся.
— Поразительно, но тогда я не была самой популярной девушкой, поэтому мне не удалось раздобыть себе приглашение.
— И ты никогда не ходила в поход со своей семьей или что-то в этом роде?
— Нет, — говорит она, поворачиваясь в мою сторону и слегка улыбаясь. — Это делает меня странной?
— Нет, — говорю я мягким голосом. — Это просто означает, что мы вместе испытываем одно из твоих первых ощущений.
Её улыбка становится шире, и глаза загораются.
— Мне действительно нравится делиться ими с тобой, Конан.
И в этот момент я останавливаю нас, не давая пройти дальше, чтобы прижаться губами к её губам, целуя её до тех пор, пока мороженое не растает у нас в руках.
— Хм, похоже, нам снова понадобится душ перед этим костром, — говорю я, становясь твердым при мысли о том, что снова услышу её нежные стоны.
— Кто войдет последним, получит тухлое яйцо.
Она хихикает, а затем быстро уходит. Я всю дорогу стараюсь держаться на шаг позади, любуясь видом.
Глава 7
Лола
Я впервые нахожусь в его комнате, и зрелище, которое меня ожидает, — это что-то из сказки: лепестки роз, свечи, шампанское. Мы поднимаем тост за «нас», и, конечно, я хихикаю, когда пузырьки щекочут мне нос, потому что кто бы не засмеялся? На мой взгляд, этот момент должен быть идеально шаблонным. Потому что клише существуют по очень веской причине. Они заставляют нас чувствовать себя хорошо. И впервые в жизни я хочу чувствовать себя потрясающе.
— Когда ты вообще успел все это организовать? — спрашиваю я, присаживаясь на край кровати и оглядывая комнату, залитую мягким светом, из скрытых динамиков играет нежная музыка.
— Персонал отеля был наготове уже пару дней. Я вроде как планировал сделать это для тебя после пикника в парке завтра вечером, но не смог дождаться.
Я улыбаюсь, собирая несколько лепестков в ладонь.
— Я рада, что ты этого не сделал, — говорю я, снова позволяя им упасть. — Потому что я, скорее всего, набросилась бы на тебя, как только мы остались бы наедине сегодня вечером. Я хочу узнать, каково это — чувствовать тебя внутри себя. Хочу почувствовать, как ты кончаешь.
Низкий рокот отдается эхом в его груди, и он допивает остатки шампанского, отставляя бокал в сторону, когда подходит ко мне, глаза темнеют от вожделения и искрятся жаром.
— Я заявляю права на тебя, Лола, — шепчет он, придвигаясь так близко, что я вижу только его. — Я заявляю права на твое тело и твое сердце. Ты понимаешь, что это значит?
— Думаю, да, — шепчу я, дрожа от напряженности его тона и его слов.
— Это значит, что ты принадлежишь только мне. Никому другому. Ни один мужчина никогда не прикоснется к тебе, кроме меня. Поняла?
Легкая улыбка изгибает уголок моего рта, когда я отвожу взгляд.
— Ты говоришь это так, как будто на самом деле есть другие мужчины, которые хотят меня, — шучу я, хотя юмор моих слов звучит не совсем так, как я ожидала. Конан кладет руку мне на подбородок и поворачивает мою голову, пока не оказывается в поле моего зрения.
— Это не шутка, Лола. Есть мужчины, которые хотят тебя. Возможно, ты не видишь, как они на тебя смотрят, но я вижу. И я здесь для того, чтобы дать понять, что ты моя. Ты понимаешь?
— Да, — шепчу я, быстро кивая, когда стук моего сердца запускает цепную реакцию эмоций внутри меня. — Я понимаю.
— Тогда скажи это.
Смаргивая выступившие слезы радости, неверия, восторга и страха, я смотрю в его глаза и киваю.
— Я твоя.
— Да, ты моя, — хрипит он, прижимаясь лбом к моему, и облегченно вздыхает.
И именно в этот момент я просто больше не могу сдерживать свои эмоции. Несмотря на моменты, которые мы пережили вместе до сих пор, я не позволяла себе поверить, что между нами может быть что-то большее, чем просто праздничная интрижка. Я думала, что мои отношения с Конаном будут именно такими, какими мы их изначально представляли — неделя «долго и счастливо», которая останется у меня в памяти навсегда, но ничего дальше этой недели. Но чем ближе к концу мы приближаемся, тем больше осознаю, что то, что происходит между нами, стало чем-то большим. Он любит меня. Он хочет меня. Более того, он хочет владеть мной. Для девушки, которая никогда в жизни не чувствовала себя желанной, этот простой факт значит… всё.
— Я люблю тебя, Конан, — шепчу я, мои страхи уступают место восторгу, когда он прижимается губами к моим и нежно целует меня.
— Я тоже тебя люблю.
Как только слова слетают с его губ, мы снова вместе падаем на кровать, снимая слои одежды, пока не остается ничего, кроме соприкосновения кожи с кожей.
— Ты такая красивая, Лола, — шепчет он, его рот на моей груди, на моем животе, на внутренней стороне бедра. В отличие от той самой первой ночи, которую мы провели вместе, я не пытаюсь прикрыться или попросить его выключить свет. Нет. Я просто ложусь на спину и наслаждаюсь тем фактом, что у меня между ног красивый, сексуальный, обнаженный мужчина, который, кажется, не может насытиться мной.
— О да, — стону я, вжимая голову в подушку, пока он лижет, посасывает и скользит пальцами внутри меня, входя и выходя, пока я больше не могу этого выносить и не взрываюсь у его рта, умоляя его наполнить меня чем-то более… существенным.
— Я думал о том, чтобы оказаться внутри тебя с того момента, как увидел тебя, стоящей около стойки регистрации, — шепчет он, касаясь своими губами моих, пока обводит кончиком своей эрекции мое отверстие, нежно дразня меня. Внутрь и наружу. Внутрь и наружу. Погружаясь все глубже и глубже, пока я не шиплю, ощущая обжигающий жар, перехватывающий дыхание.
— О боже. Это… — Я успокаивающе набираю полные легкие воздуха, когда он замирает внутри меня.
— Все в порядке, — шепчет он, нежно целуя меня и гладя по волосам. — Больно только на мгновение. Просто расслабься и дыши, милая. Я больше не буду двигаться, пока ты не будешь готова.
— Спасибо, — выдыхаю я. Делаю быстрый вдох, прежде чем выдохнуть через нос и заставить себя успокоиться. Мое тело реагирует. — Хорошо. Я в порядке.
— Да?
Я киваю.
— Попробуй пошевелиться еще раз.
— Скажи мне, если для тебя это слишком много. Обещаю, что остановлюсь в тот момент, когда ты скажешь, что тебе больно.
— Спасибо, — шепчу я, кладя руку ему на щеку и снова чувствуя, как мои глаза наполняются слезами радости. Этот мужчина. Этот мужчина — все, о чем я когда-либо мечтала, каким может быть добрый и любящий партнер. Я хочу крепко обнять его и никогда-никогда не отпускать.
Медленными и нежными движениями Конан проталкивается немного глубже, дискомфорт уступает место сильному ощущению наполненности, от которого мой рот приоткрывается, а из горла вырывается стон.
— Ты в порядке, милая?
Я киваю.
— Более чем нормально. Ощущения… потрясающие.
— Я надеялся, что ты скажешь именно это, — говорит он, снова целуя меня и двигая бедрами взад-вперед. Плавное скольжение его члена, когда он вонзается в меня, доставляет умопомрачительное удовольствие. Не думаю, что мне когда-нибудь захочется вставать с этой кровати.
— О, Конан. О боже. Я думаю, это происходит, — выдыхаю я, заставляя его ускорить темп, сексуальные стоны вырываются из него с каждым глубоким толчком. Это кажется чем-то грандиозным.
— Еще немного, Лола. Боже мой. Блядь. Я не могу. — В последний раз качнув бедрами, он глубоко погружается в меня, все его тело содрогается, и я чувствую его жар внутри себя, выплескивающийся наружу, кончая вокруг него с долгим стоном.
— Так хорошооооо! Конан! Да!
— Черт возьми, да, — хрипит он. — Да. Да. Да.
Когда он падает рядом со мной, мы прижимаемся друг к другу и просто улыбаемся, хватая ртом воздух.
— Спасибо, — говорю я, как только перестаю чувствовать такую сильную сухость в горле.
— Поблагодаришь меня? — он хихикает и кладет руку мне на бедро, притягивая к себе немного ближе.
— Спасибо. Это был величайший сексуальный опыт в моей жизни.
Я не могу удержаться, чтобы не закатить глаза и не захихикать.
— Эй, — говорит он, притягивая меня еще ближе. — Я не хочу, чтобы ты это делала. Если я прямо сейчас пообещаю всегда быть честным в своих чувствах к тебе, как думаешь, ты сможешь перестать сомневаться в этом?
— Я могу попробовать, — шепчу я, слегка касаясь пальцами его груди. — Просто немного тяжело, когда на меня всю мою жизнь вешали столько ярлыков. Это как бы просачивается внутрь и становится частью тебя.
— Тогда моя миссия будет заключаться в том, чтобы день за днем снимать все эти ярлыки, пока ты не поверишь, что ты — самая красивая и сексуальная из всех, кого я когда-либо встречал. Я люблю тебя, Лола. И не хочу, чтобы ты когда-либо засомневалась бы в этом.
— Я тоже люблю тебя, — шепчу я, на этот раз притягивая его ближе и целуя со всей любовью, которая есть во мне. А это немало. В конце концов, я большая, красивая женщина.
Глава 8
Конан
— Итак, ты часто занимаешься подобными вещами? — спрашивает Лола, задыхаясь рядом со мной, когда мы идем пешком по окрестным холмам бухты Кисмет.
— Пешими прогулками? — спрашиваю я, протягивая ей бутылку с водой из нашего общего рюкзака. — Вообще нет. Немного бегаю и тренируюсь с весами. Я не любитель активного отдыха. И не особо люблю насекомых. — Доказывая свою точку зрения, я хлопаю себя по шее, когда нечто, похожее на комара кусает меня. Я не уверен, что именно заставило нас обоих покинуть нашу комфортную постель этим утром и отправиться на смотровую площадку.
— Я никогда не хожу пешком. Если только это не считается пешим туризмом, когда езжу в город по поручениям, потому что в Уиспер-Вэлли есть куча предприятий, которые находятся далеко друг от друга. Я считаю это своей кардиотренировкой.
— И как там?
Она на мгновение задумалась.
— Спокойно. Там небольшие пригородные районы, но в основном это хижины, разбросанные по горам. Наверху есть несколько по-настоящему сварливых мужчин. — Она делает паузу и смеётся. — Моя лучшая подруга Саманта — Сэм — на самом деле скоро выходит замуж за одного из этих исправившихся ворчунов.
— Да? Как они познакомились?
— Это долгая история. Но он владеет баром вместе со своими братьями, который называется «Valentine's». Так что их встречи были связаны как с баром, так и с тем, что мы они сталкивались друг с другом в городе.
— Это она должна была быть здесь с тобой на этой неделе?
— Да. Она хотела приехать и пережить этот опыт. Я чуть было не отказалась, но Сэм настояла, чтобы я не тратила это впустую, и что ж…
— Вот и мы. Я рад, что ты приехала.
— Я тоже, — говорит она, возвращая мне воду. — Хотя я действительно сожалею, что решила заняться пешим туризмом как видом активного отдыха. Не уверена, чего я ожидала этим добиться.
— В этом я склонен с тобой согласиться. Я имею в виду, что мне нравится красивый вид не меньше, чем любому другому человеку, но действительно ли нам нужно пробираться через грязь и кишащий комарами лес, чтобы сделать это?
— Что бы ты сказал, если бы я предложила повернуть назад? — Остановилась она и повернулась ко мне лицом.
— Я бы сказал, что люблю тебя, и давай убираться отсюда нахуй.
— Это было намного веселее, чем ходить пешком, — говорит Лола, задыхаясь, пока мы лежим рядом, пытаясь отдышаться после марафона сексуальных поз. — Я не знаю, почему все физические упражнения не приносят такого удовольствия.
— Думаю, мы все были бы олимпийскими чемпионами, если бы это было так, — говорю я, скользя рукой по её мягкому, гладкому бедру.
— Тебе бы больше понравилось, если бы я была более спортивной? — шепотом спрашивает она, её глаза нервно блестят в ожидании моего ответа.
— Нет, — немедленно отвечаю я. — Если бы твои изгибы исчезли, я бы опечалился. Не думаю, что смогу объяснить это тебе таким образом, чтобы донести свою мысль о том, как приятно зарываться в твое мягкое тело. Но я бы не хотел по-другому.
Медленная улыбка расползается по её лицу.
— Мне нравится этот ответ, — шепчет она, проводя пальцами по моим грудным мышцам.
— Да? Что ж, у меня к тебе другой вопрос.
— Хорошо, — говорит она, настраиваясь так, чтобы уделить мне все свое внимание.
— Что будет с нами завтра?
Поджимая губы, она пожимает плечом с полуулыбкой.
— Честно говоря, не знаю. Я пыталась не думать об этом, но на самом деле это невозможно игнорировать. Сегодня наша последняя ночь вместе, и поскольку ты живешь в городе, а я — в долине Виспер, то все, что нас связывает, внезапно превратится в большую дистанцию.
— Ты не думаешь, что мы могли бы сделать это на расстоянии? — спрашиваю я, у меня слегка сжимается в груди от осознания того, что я не смогу видеть её каждый день.
— Я думаю, сначала у нас все будет хорошо, — говорит она. — Но не знаю, как это будет работать в долгосрочной перспективе?
— Одному из нас придется переехать к другому, — говорю я без сомнения.
— Как мы это решим?
— Я думаю, что это несложно. Я приеду к тебе. Мою работу можно выполнять удаленно, а срок аренды истекает через месяц. Просто скажу домовладельцу, что не буду продлевать контракт.
Она слегка приподнимается, подпирая голову локтем.
— Ты серьезно, действительно готов отдать свою жизнь за девушку, с которой познакомился всего несколько дней назад?
— Я не рассматриваю это как отказ от чего-либо, — говорю я, проводя большим пальцем по её подбородку. — Я рассматриваю это как обретение многого. Как начало моего собственного «счастливы навсегда», вместо того, чтобы предпринимать какие-то слабые попытки наладить отношения. Я хочу пойти с тобой ва-банк.
— Хорошо, — говорит она, и медленная улыбка изгибает её губы. — Тогда давай сделаем это.
Я хватаю её за лицо и крепко целую.
— Я знал, что люблю тебя не просто так.
Она хихикает, когда я отпускаю её, затем переворачивается на спину и улыбается, уставившись в потолок таким взглядом, который говорит мне, что у неё в голове происходит нечто большее, чем просто созерцание потолка.
— У меня есть к тебе еще один вопрос.
— Какой?
— Последний пункт в маршруте. Пойдем смотреть «Грязные танцы» в парке? Или останемся здесь и сами немного потанцуем «грязные танцы»?
Издав низкий рык, я переношу свой вес так, чтобы оказаться над ней.
— Думаю, ты уже знаешь ответ на этот вопрос, — рычу я, прижимаясь губами к её губам и целуя так, словно она моя навсегда. Потому что так оно и есть.
То, что начиналось как обещание на неделю, очень быстро превратилось в обещание навсегда. Я хочу, чтобы Лола была всем моим миром. Чтобы она была моей женой, матерью моих детей и моей идеальной парой, пока смерть не разлучит нас. И я переверну небо и землю, чтобы воплотить это в реальность, потому что все мы знаем, что когда ты находишь что-то свое, то ты будешь сумасшедшим, отказавшись от этого ради чего угодно. А я никогда не отпущу её.
Эпилог
Лола
5 лет спустя
Мелодичные звуки пианино в гостиной доносятся до моих ушей, когда я заканчиваю покрывать глазурью последнее печенье на подносе, которое испекла для завтрашнего занятия нашей дочери Сони в детском саду. Сегодня её пятый день рождения, и я нарисовала кучу смайликов, ярко-желтые из которых напоминают мне о конкурсе по приготовлению глазури, в котором мы с Конаном участвовали много лет назад. Воспоминания о последующих часах заставляют меня содрогаться. Прошло пять лет, а я все еще испытываю сильное желание к своему мужу. Настолько сильное, что, кажется, у нас в доме либо новорожденный, либо я беременна. В настоящее время мой живот раздут третьим ребенком.
— Если ты закроешь глаза, я буду петь, пока не заснешь. Если проснешься и заплачешь, я спою и помогу тебе сосчитать твоих овец…
От этих слов у меня появляется улыбка и трепещет сердце, мой муж тихо поет, играя на пианино. Отставив вазочки с глазурью в сторону, я вытираю руки и перехожу из кухни в гостиную, прислоняясь к арке и наблюдая, как Конан с Соней сидят по одну сторону табурета для фортепиано, а наш трехлетний сын Эйден — по другую. Оба наклоняются к нему и слушают, как Конан поет песню, которую написал для них.
— Если твои мечты станут мрачными, я спою и озарю твое сердце…
Обхватив себя руками, я почти плачу, когда их маленькие голоса поднимаются и присоединяются к нему, поющему, что папа всегда будет рядом, чтобы направлять их, несмотря ни на что хорошее и плохое. Так или иначе, я люблю их всех еще больше, чем было несколько мгновений назад.
— Ты слышишь это, малышка? — говорю я своему растущему животу. — Это семья, которой ты была благословлена.
Когда песня подходит к концу, Конан поворачивается ко мне и улыбается, а я хлопаю в ладоши и говорю им всем, как чудесно они пели.
— Тебе действительно понравилось, мама? — спрашивает Соня.
— Понравилось? Очень понравилось. Это было так красиво.
— Папа научил нас, — говорит Эйден, вытирая щеку тыльной стороной ладони.
— Папа очень умный.
— Почему бы вам, двум маленьким проказникам, не пойти почистить зубы, а потом я прочитаю вам сказку перед сном? — говорит Конан, встречаемый недовольными стонами, прежде чем дети уходят делать то, что им сказали.
— А что мама получит в качестве сказки на ночь? — спрашиваю я, подходя к нему, моя кожа покрывается мурашками, когда его руки скользят по моей талии, и он целует мой живот, прежде чем встать и возвыситься надо мной.
— Я могу предложить кое-что гораздо лучшее, чем история или песня, — рычит он, наклоняясь и легонько целуя меня. Нежное соприкосновение быстро становится голодным, поскольку его язык требует большего.
— Мне интересно, — поддразниваю я, мои пальцы вцепляются в его рубашку, когда мы поднимаемся наверх. — Расскажи мне подробнее.
— Твой вечер будет включать в себя шелковую повязку на глаза и несколько шелковых веревочек в тон. Мой будет включать в себя много-много облизываний и дегустаций. Звучит так, как тебе бы хотелось? — У меня чуть ноги не подгибаются от этой мысли.
— Звучит как сбывшаяся фантазия, — шепчу я, целуя его еще раз, прежде чем отстраниться, ведь дети ждут, когда им расскажут свою историю.
— Почему бы тебе не пожелать им спокойной ночи, а потом пойти в спальню? Я хочу, чтобы ты надела тот кружевной черный пеньюар, который я купил тебе на прошлой неделе.
— Договорились, муж, — шепчу я, вырываясь из его объятий, когда он издает рычание, наблюдая, как я покачиваю бедрами, собираясь выполнить его просьбу.
Глядя на себя сейчас, трудно поверить, что девушка, которая убедила себя, что будет счастлива всю оставшуюся жизнь смотреть романтические комедии в своем уютном кресле, на самом деле была мной. Прошло пять лет, и у меня есть любящий муж, двое детей и еще один на подходе, плюс жизнь, полная друзей и семьи. Я никак не ожидала, что, что буду нуждаться в семье. Или в близких людях, на которых буду полагаться так, как сейчас. Раньше я была одинока, говоря себе, что со мной все в порядке.
Но сейчас я влюблена и счастлива, и мне не нужно ничего себе говорить, потому что я по-настоящему удовлетворена, и все это благодаря тому, что рискнула провести неделю в бухте Кисмет.
Я действительно надеюсь, что некоторым другим парам, участвовавшим в неделе одиночек в бухте Кисмет, повезло так же, как нам с Конаном. Если бы только был способ узнать наверняка…
Конец
Об авторе
КТО ТАКАЯ МЕГАН УЭЙД?
Меган Уэйд — простая девушка, которая верит в любовь с первого взгляда и родственные души. Она одержима идеей счастливого конца, а Hallmark — её любимая марка всего на свете. Каждая история Меган Уэйд — это её «сахарное обещание»: романтика на высшем уровне, альфа-герой, героини с изгибами, мало драмы, много тепла и гарантированное долго и счастливо. Что может быть лучше этого?
ЧТО ПИШЕТ МЕГАН УЭЙД?
Короткие произведения, которые гарантированно заставят вас улыбнуться.
Меган любит рассказывать о позитивном отношении к телу и смеяться при этом. Если ей удастся придумать нелепый способ найти любовь для двух людей, можете не сомневаться, она напишет об этом!
Notes
[←1]
Кларитин — это антигистаминное средство, которое применяется для устранения симптомов аллергических реакций. Оно содержит действующее вещество лоратадин, которое снижает уровень гистамина — вещества, ответственного за возникновение аллергических симптомов. Препарат применяется для лечения таких симптомов, как насморк, заложенность носа, крапивница кожи, зуд и слезотечение.
[←2]
Сальмонеллез — кишечная инфекция, вызываемая многочисленными возбудителями из рода сальмонелл, характеризующаяся отчетливо выраженной интоксикационной и желудочно-кишечной симптоматикой