Библиотека :)

Берсерк [Гарри Поттер, мужская версия] 1809K - Макс Мах (скачать epub) (скачать mobi) (скачать fb2)

Берсерк (Гарри Поттер, мужская версия)

Пролог

Макс Мах

Берсерк

Пролог: Отдел Тайн

Берни Вудворд всегда приходил на работу ровно в шесть часов утра. В любую погоду и в любое время года, в будни и в праздники, без исключений и «особых случаев», и, поскольку он никогда не болел, невыразимец[1] Бернард Арчибальд Вудворд появлялся в Отделе Тайн каждый божий день. Позже он мог уйти из Министерства по любой мыслимой причине и в любое удобное для него время, - и, порой, исчезал из отдела еще до обеда, - но порядок, установленный им для самого себя без малого сорок лет назад, никогда не нарушался. Ежедневно в шесть часов утра Берни приходил в свой отдел, расположенный на самых глубоких этажах Министерства, и просматривал ночные сводки Аврората, ДМП[2] и Собственной Контрразведки Отдела Тайн. Затем он шел в зал Сигнальных артефактов, педантично проверял каждый из них и, наконец, заносил в журнал наблюдений полученный результат. Чаще всего, это была короткая запись «БИ», что означало «Без изменений», но иногда изменения все-таки случались и тогда он делал в журнале более подробную запись, отражавшую характер и суть события, сопутствующие ему обстоятельства и, возможно, первичную интерпретацию явления или инцидента. Это была рутина, но рутина необходимая. Порядок, в известной мере обеспечивающий безопасность Магической Англии и спокойствие ее граждан. Однако иногда, некое событие принимало характер чрезвычайного, и тогда Берни Вудворд становился тем человеком, который объявлял тревогу и выполнял первичные действия, предусмотренные общим регламентом и специальным протоколом[3]. Впрочем, латиняне не зря говорили, что «nulla regula sine exceptione»[4], - нет правила без исключения, - и сегодня был именно такой день и такой случай. Произошло, если, конечно, и в самом деле, произошло кое-что такое, ради чего можно было пожертвовать протоколом, потому что для такого казуса[5] регламент не предусмотрен.

Берни постоял минуту, рассматривая ставший вдруг ярко алым цветок чертополоха[6], запаянный в стекло четыре столетия назад колдуном из Йорка Агапием Артефактором, тяжело вздохнул, принимая, как данность, что от судьбы не уйдешь, и, подойдя к стойке журналов наблюдения, быстро написал две записки. Через минуту два самолетика вспорхнули с его ладони и полетели разыскивать адресатов, а Берни отправился в архив. Ему надо было просмотреть несколько документов из закрытой секции и кое-что освежить в памяти, хотя видит бог, он совсем неплохо знал эту историю. Его предшественник, вводя Вудворда в курс дел, рассказал ему пару-другую занимательных коллизий, посоветовав всегда держать их на всякий случай в уме. Впрочем, как бы хороша ни была его память и как бы подробно ни описывал давние события Роберт Бурлей, найдя соответствующую папку и ознакомившись с собранными в ней документами, Берни не только освежил в памяти подробности этой давней истории, но и узнал много нового, о чем прежде никогда даже не подозревал. Поэтому через два часа, когда в его кабинете собрались «срочно оторванные от всех прочих дел» спецагент Адам Нейпир и аналитик оперативного звена Чарльз Седжвик, он был готов уже к непростому разговору.

- Сегодня перед рассветом сработал один из наших сигнальных артефактов, - сказал он, разливая крепко заваренный чай по фарфоровым чашкам директорского сервиза. – Он был создан четыреста лет назад Агапием из Йорка и с тех пор не подавал признаков жизни. Ни разу за все четыреста лет наблюдений.

- К чему привязан артефакт? – Седжвик задал правильный вопрос, и Берни даже поблагодарил его в душе, поскольку вопрос этот являлся отличной связкой между преамбулой и самим казусом.

- Цветок чертополоха, так называется артефакт Агапия, реагирует на прорыв Межмировой Диафрагмы.

- И, когда ты говоришь «межмировой», ты подразумеваешь… А что кстати ты имеешь в виду? – А это был уже Нейпир, который умел не только выслеживать и убивать всякую нечисть, а вернее тех, кого назначил быть нечистью отдел Тайн, но также отличался острым умом и невероятной въедливостью. Наверное, поэтому он и стал единственным спецагентом Отдела тайн.

- Межмировой – это и есть межмировой, - хмыкнул в ответ Седжвик, буквально на мгновение опередив Вудворда. Похоже, Чарльз умел не только думать, он еще и знал многое о многом.

- Существование иных миров доказанный факт? – все-таки уточнил Нейпир.

- К нам оттуда кое-кто приходил, - туманно, в силу необходимости, объяснил Берни. – А от нас кое-кто ушел. И подозреваю, что мы знаем отнюдь не обо всех переходах отсюда туда и оттуда сюда, и речь, заметьте, идет об одном лишь Соединенном Королевстве. Что происходило, происходит и будет происходить, например, в Гардарики, мы вряд ли узнаем, - русские те еще параноики, - а, если все-таки, узнаем, то не все и не в реальном времени.

- О, как! – восхитился Адам. – А теперь, Берни, будь другом, уточни: этот «чертополох» артефакт общего действия или с привязкой?

- Полагаю, с привязкой к личности и координатам, - ухмыльнулся довольный, как слон, - и с чего бы это? – Чарльз Седжвик. – Поэтому Берни не стал поднимать тревогу ни по Отделу, ни по Министерству, а пригласил нас к себе частным образом. Я правильно понимаю интригу?

- Так и есть, - кивнул Берни. – Из-за Грани вернулся кто-то из графов д’Э[7].

- Давно их не было… - Седжвик стал задумчив и, пожалуй, даже озабочен.

- Четыреста лет, мне кажется, или около того, - сказал он после короткой паузы длиною в пару мгновений. - Надо бы уточнить в архиве, но, я так понимаю, сейчас есть дела поважнее.

- В Архив я уже сходил, - внес поправку Вудворд. – С тех пор, как на ту сторону ушел Вильгельм д’Э, прошло четыреста семь лет. И да, ты прав, Чарли, я обеспокоен. Кто бы это ни был, я опасаюсь, как бы этот кто-то, а ведь это может быть и сам Вильгельм, не наломал дров. Когда он уходил, никто даже вообразить себе не мог, что через сто лет будет принят Статут о Секретности[8].

- Не было печали… - тяжело вздохнул Адам Нейпир.

- Как сказать, - задумчиво постучал пальцем по губам Седжвик.

- Что ты имеешь в виду? – повернулся к другу Берни.

- Если это Вильгельм, - пожал плечами Чарльз, - Темному Лорду не поздоровится. Вилли, помнится, конкурентов терпеть не мог.

- Не окажется ли лекарство хуже болезни? – Нейпир поймал, как ему показалось, основную идею разговора и теперь, даже не зная предысторию, мог участвовать в обсуждении.

- Не думаю, - не согласился с этим предположением Седжвик. - Каким бы темным ни был Темный Вильгельм, он, в отличие от Волан-де-Морта, вполне вменяемый волшебник. Во всяком случае, так о нем отзывались современники.

- А если это не он? – Вопрос напрашивался, и Нейпир его озвучил. – Что, если это его сын, внук, правнук… Времени-то прошло много. Четыреста лет. Могло смениться не одно поколение.

- Или нет, - покачал головой Берни Вудворд. – Черт его знает, Дамми, сопоставимы ли вообще наши временные потоки. Время там у них, в их вселенной может течь быстрее или медленнее, чем у нас.

- Будем решать проблемы по мере их поступления, - предложил тогда Нейпир. – А пока у меня есть два вопроса. Вернее, один вопрос и одна просьба.

- Я весь внимание, - посмотрел на него Вудворд.

- Вопрос. Есть ли привязка к какому-нибудь конкретному месту? И просьба. Не мог бы ты, Берни, рассказать мне эту историю с подробностями, а то лично у меня возникает слишком много вопросов.

- Я бы тоже не возражал услышать подробности, - осклабился уже вполне пришедший в себя Седжвик.

- Историю расскажу, затем и ходил в архив. Что же касается, места… Есть отметка на карте Англии, конкретно в Лондоне. Сильный немотивированный всплеск магии неизвестного типа. Кратковременный, но мощный. И что характерно, в точке с этими координатами находилась когда-то резиденция графов д’Э.

- То есть, адрес мы знаем? – уточнил Нейпир.

- Очень приблизительно, - внес поправку Седжвик. – Тогда люди умели делать вещи покруче Фиделиуса.

— Это да, - согласился Адам. – А министру мы не будем сообщать об этом, потому что…

- Не надо впутывать в это дело Министерство, - принял подачу директор Вудворд. – Мы не знаем пока, с кем или с чем имеем дело. Может статься, что этот туз лучше будет до времени придержать… Как там говорят маглы? Придержать в рукаве? И кстати, с Дамблдором я бы тоже не стал откровенничать. Иди знай, как карта ляжет. Этот секрет или не стоит ни гроша, или стоит сраный миллион галеонов. Пока сами не поймем, что там и как, дурную инициативу проявлять не станем. Как вам такой подход?

- Разумно, - согласился Седжвик.

- Я, как все, - усмехнулся Нейпир. – А теперь рассказывай.

- Что ж, - Берни сделал глоток чая, поморщился, обнаружив, что тот остыл, и, достав волшебную палочку, быстро наколдовал новый чайник, свежую заварку и чистые чашки. – Предок нашего Вильгельма Филипп де Нёфмарш граф д’Э прибыл в Англию с Вильгельмом Бастардом[9]. Причем, д’Э были настоящими природными норманнами и в будущую Нормандию перебрались еще в IX веке. А до этого довольно долго были известны под разными именами и кличками в Норвегии и Швеции. Старый род, богатый и сильный, но главное – они были магами, а маги, по крайней мере сильные, встречались среди викингов крайне редко. Это делало Нёфмаршей еще более значимыми фигурами, и, возможно, поэтому кое-кто сохранил записи об изустных рассказах некоторых из них. Например, рассказ Хальвдана Сварти. Этот Сварти говорил, что их предок Эйрик «пришел в эти земли из Других Земель, из Ваннахейма[10]». Документ весьма ценный, у маглов его нету, не сохранился, но зато нашу копию сейчас могут прочесть только маглы. Нет у нас магов, знающих нордландский диалект древнескандинавского языка, да еще и записанного на вульгарной латыни. Спасибо Мартину Харриоту, который еще в XIX веке заказал переводы целого ряда документов и книг с древнескандинавского на современный английский. Но это так, небольшое отступление. А сам рассказ интересен тем, что в нем описывается древняя родина этой семьи, и она совершенно точно находится не в нашем мире. У нас Северное море, - они называли его Немецким, - окружено только с трех сторон: на юге германские государства, на востоке Дания, на западе – Англия и Шотландия. Однако в том Мире, о котором мы говорим, Немецкое море заперто с севера островом Скулнскорх[11]. Остров большой – примерно в половину Ирландии, - и расположен в Северном море на линии между Эдинбургом в Шотландии и Эсбьергом в Дании. И вот, что еще примечательно, самоназвание Скулнскорх встречается в истории этой семьи не раз и не два. Ярл Скулнскорх, конунг Скулнскорх, граф Скулнскорх… Так что, когда, рассорившись с Советом Лордов, Вильгельм д’Э покинул Англию, он прямо говорил о том, что возвращается на родину своих предков в Скулнскорх.

- Замысловато, - признал явно впечатленный рассказом Адам Нейпир.

- Любопытно, - кивнул, соглашаясь с ним, Чарльз Седжвик. – Как считаешь, чего нам следует ожидать?

- Ума не приложу, - честно признался Берни Вудворд. – Но, полагаю, мы это скоро узнаем.

- Ты же сказал, что адрес не просчитывается, - напомнил Седжвик. – Или ты ждешь момента, когда они себя как-нибудь проявят?

- Все бы так и обстояло, - пояснил Берни, - если бы Вильгельм за год с небольшим до ухода, не оставил адрес своего дома одному приятелю, а тот, в свою очередь, не передал этот клочок пергамента главе Отдела Тайн, в котором работал под конец жизни. Так что у нас есть адрес, собственноручно записанный Вильгельмом де Нёфмарш графом д’Э бароном Феррерс из Гроуби. Войти в особняк без разрешения мы, разумеется, не сможем. Но увидеть дом и постучать в дверь – вполне.

- Постучать-то постучим, - кивнул Адам Нейпир, – но что, если нам откроют?

***

Самое смешное, что они, и в самом деле, постучали в дверь. Дверным молотком из кованного железа в дверь из потемневших от времени дубовых досок, скрепленных кованными железными полосами. Все древнее, аутентичное, приземистое и тяжеловесное, выстроенное из тесаного камня, с узкими окнами, прикрытыми ставнями того же вида, что и дверь. В общем, не надо быть специалистом по архитектуре позднего средневековья, чтобы по достоинству оценить Феррерс-хаус во всем его простом великолепии. Ну и то, наверное, что маги-строители смогли его спрятать в самом центре Лондона, да так, что попробуй еще найди, и никакие великие Лондонские пожары его не нашли и не тронули за все эти долгие века.

Берни поднялся по ступеням лестницы к самой двери и постучал молотком в кованное солнце. Прошла минута, другая, но ничего не происходило, - тишина, покой, даже прохожие идут, не замечая их возни, - и тогда он постучал вновь. Однако дверь открыли только после того, как он постучал в пятый раз. Если бы не его хваленое упорство, порой переходившее в упертость, он бы столько времени не ждал. Адам и Чарли уже, как минимум, пару раз предлагали махнуть рукой и уйти, но Берни был последователен и призывал не торопить события. И оказался прав, потому что, в конце концов, дверь отворилась, и перед ними в дверном проеме появился юноша, одетый так, словно он только что прибыл из той самой эпохи, к которой принадлежал особняк графов д’Э. Кожаные штаны для верховой езды, высокие сапоги, широкий ремень, с пристегнутым к нему кинжалом в ножнах, и белая батистовая рубашка с широкими рукавами, схваченными на запястьях широкими кожаными браслетами. На самом деле, английские аристократы в шестнадцатом веке одевались несколько иначе, но при всей своей экзотичности, наряд молодого человека давал отсылку именно к средним векам.

- С кем имею честь?

Голос у парня был красивый. Бархатистый баритон или что-то в этом роде. Да и сам он был тот еще красавчик. Просто девичья погибель, если честно сказать. Высокий, широкоплечий юноша с пшеничного цвета длинными волосами, голубыми глазами и вполне аристократическими чертами лица.

- Я Бернард Вудворд директор департамента в Министерстве магии, - представился Берни.

- Министерство магии? – озадачился юноша. – На кой хрен магам сдалось министерство? Или это министерство простецов?

- Полагаю, у вас множество вопросов, - улыбнулся Берни. – Есть они и у нас. Может быть, позволите пройти в дом? Разговаривать на пороге не слишком удобно.

Молодой человек осмотрел их с головы до ног, хмыкнул, оценив, по-видимому, по достоинству их мантии, и, наконец, принял решение.

- Проходите! – кивнул он. – Но только вы, мастер Бернард. Ваши спутники пусть пока погуляют.

Берни резануло обращение «мастер», но, похоже, там, откуда пришел этот юноша, ничего другого простолюдину ожидать от лорда не приходилось.

— Это окончательное решение? – спросил он на всякий случай.

- Именно так.

- Хорошо, - кивнул Берни и обернулся к друзьям. – Тут вверх по улице есть хорошее магловское кафе. Подождите меня там.

- Магловское? – переспросил юноша, говоривший по-английски с каким-то незнакомым, но, несомненно, западным акцентом.

- Так мы называем… простецов, то есть, тех людей, которые лишены магии.

- Маглы, маги, министерство… Серьезно? – хмыкнул молодой человек, явно обращаясь к самому себе. – Впрочем, почему бы и нет?

- Прошу вас, - повернулся он к Берни, - проходите!

Берни вошел вслед за хозяином дома, - а кем еще он мог быть? – и оказался в небольшом приемном зале. Честно сказать, совсем маленьком зале. Мог бы считаться просто прихожей, но в средние века это здание было резиденцией графа, так что, наверное, все-таки приемный зал. Мебель, светильники, интерьер, в целом, – все было аутентичным, но при этом выглядело новым, словно краснодеревщики и другие мастера закончили работу всего полгода назад, а может быть, и позже. И пыли, что характерно, нигде не было, так что сомнений не оставалось, это настоящий волшебный дом.

Между тем, следуя за юношей, Берни прошел в стильную гостиную, обставленную несколько тяжеловесной, но в то же время элегантной мебелью из красного и черного дерева. Резьба, инкрустации и детали, выполненные из серебра и бронзы. Тканные обои, гобеленовая оббивка диванов и кресел, картины старых мастеров на стенах и круглое витражное окно. В общем, гостиная производила сильное впечатление, и Берни был не уверен, что еще у кого-нибудь в магическом мире есть в манорах, замках и особняках такие интерьеры. Однако сама по себе комната не заняла надолго его мысли. Здесь, в гостиной, их с хозяином дома ожидала девушка примерно одних лет с юношей, одетая на мужской лад. Такие же, как у парня, штаны и сапоги, но сверху над поясом был надет расшитый серебром темно-синий дублет со стоячим воротником, вокруг которого были уложены золотые звенья жазерана[12] с сапфировыми розетками. Под дублетом она носила нечто вроде расшитой красной нитью туники, которая была схвачена поясом и спускалась из-под него примерно до середины бедер. По-видимому, это была уступка скромности, все-таки в былые времена женщинам запрещали одеваться в мужской наряд. Но у этой девушки все было не как у других. Поверх дублета на плечи был накинут не застёгнутый на пуговицы камзол без рукавов, а на поясе у нее висел кинжал в богато украшенных ножнах. Внешность же юной красавицы великолепно гармонировала с внешностью юноши, если иметь в виду контраст, а не сходство. Она была высока для девушки, едва ли не одного роста с молодым человеком, но при этом черноволоса и темноглаза.

- Мод, - улыбнулся ей юноша, - разреши представить тебе мастера Вудворда.

- Лорда Вудворда, - внес поправку Берни.

- Лорда Вудворда, - спокойно повторил за ним юноша, никак не отреагировав на внесенную поправку. – Он директор департамента в Министерстве магии, чем бы это ни было на самом деле.

- Лорд Вудворд, - обернулся он к Берни, - разрешите представить вам мою… э… А кого, собственно, Мод? Спутницу? Любовницу? Жену?

- На твой выбор! – мягко улыбнулась в ответ девушка, и Берни отметил, какая у нее красивая улыбка.

- Тогда, оставим определение за скобками, - кивнул парень. - Мод Лейбёрн графиня д’Э баронесса Феррерс.

«Значит, хозяйка она! – сообразил Берни. – А кто же, тогда, ты, парень? Действительно муж? Возможно, но не обязательно!»

- Боюсь, я не расслышал вашего имени, сэр, - сказал он вслух.

- Точно! Я же не представился. Mea culpa[13]!

- Culpa levis[14], - не без иронии в голосе заметила графиня.

«Оба владеют латынью», - отметил Берни, заметивший с какой легкостью срываются с их уст слова древнего языка.

- Тем не менее, - развел руки в притворном извинении молодой человек.

- Я Эбур Хродгейр граф Гундберн, - чуть поклонился он.

«Хродгейр? Серьезно?» – удивился Вудворд, неплохо знавший древнескандинавский язык.

- Прошу прощения, милорд, - сказал он вслух. – Хродгейр – это фамилия или прозвище?

- Знаете древнескандинавский? - с интересом посмотрел на него молодой человек.

- Немного, поэтому, собственно, и спрашиваю. Хродгейр – это же переводится, как Копье ярости?

- Да, так меня прозвали за победу на Русалочьем озере.

«Значит, серьезный воин, - отметил Берни. – Сколько ему лет? Максимум семнадцать! Ну, может быть, восемнадцать. Впрочем, в средние века начинали рано…»

- Полагаю, - сказал он вслух, - вы не сможете показать мне это место на карте.

- Да, мы уже поняли, что это Мир ее прадеда, - Эбур Хродгейр чуть повел головой в сторону девушки, указывая на ту, кого искал Берни.

- Ваш прадед, миледи, это Вильгельм де Нёфмарш граф д’Э барон Феррерс из Гроуби? – задал он «тот самый» вопрос.

- Я же уже назвалась, - пожала плечами явно раздраженная этим вопросом графиня. – Я ношу все титулы моего отца и деда.

«Вообще-то, ты не назвалась, милая, тебя назвал твой кто-то там, - возмутился Берни, - а сама ты предпочитаешь отмалчиваться!»

- Еще раз прошу прощения, миледи, но это очень важно, - обратился он к девушке. - Ваш прадед… Вы его застали?

Девушка посмотрела на Берни тяжелым взглядом темно-синих глаз. Темными они казались, когда графиня стояла в тени.

- Вся семья графини погибла у нее на глазах, - объяснил немую сцену парень. – Мы с ней там были во время сражения. И мы единственные, кто уцелел.

- У вас там что, война? – опешил Берни.

- Да у них там действительно война, - подтвердил Эбур Копье славы, - а у нас по-разному. Сейчас, кажется, мир, но это неточно. Я оттуда давно… Впрочем, это тоже неважно. Хотите выпить, лорд Вудворд?

- Можно просто Берни, - предложил невыразимец.

- Ну, тогда, я для вас Эбур. А ты, что скажешь, свет очей моих? – повернулся он к девушке.

- Тилда, - кинула она, словно милостыню подала.

«Тяжелый характер, - констатировал Берни. – Но, с другой стороны, и жизнь непростая».

- Вино? «Бренди?» — спросил между тем Эбур.

- Бренди, - коротко ответила девушка.

«И спиртное, судя по всему, пьет не впервые!»

- Благодарю вас, Эбур, - кивнул Вудворд юноше. – Бренди – это хорошая идея.

Эбур вышел из гостиной, оставив Берни наедине с хозяйкой дома, которая, кажется, не собиралась продолжать разговор, но вернулся юноша довольно быстро. И пяти минут не прошло, как он появился в дверях, левитируя перед собой поднос с графином и тремя бокалами. Без палочки!

«Н-да, непростой кадр!»

- Что ж, - сказал Берни, пригубив бренди, оказавшийся попросту дрянным, - я начну с того, что объясню, почему я здесь.

— Это весьма великодушно с вашей стороны, - не дрогнув лицом, не изменив его выражения, - прокомментировал молодой человек.

«А ведь он старше своих лет… Быть, а не выглядеть, не так ли?»

- Ваш переход сюда, в наш Мир… - продолжил Берни Вудворд как ни в чем не бывало, - не остался незамеченным. Прорыв Межмировой Диафрагмы потревожил артефакт, не подававший признаков жизни больше четырехсот лет. С того дня, когда на Ту Сторону, где бы это ни было, ушел ваш дед, миледи. Лорд Вильгельм, насколько я знаю, был великим магом и очень непростым человеком.

— Это еще мягко сказано! – подал реплику Эбур.

Однако Мод на нее никак не реагировала. Цедила бренди из бокала и смотрела на Берни равнодушно-отстраненным взглядом своих чудных глаз, а реплики ее спутника, что бы и о чем бы он ни говорил, ее словно не касались.

- Я пришел, собственно, чтобы предупредить, - продолжил между тем Берни. – Вы не знакомы с нашими реалиями, но, если вы хотя бы отчасти похожи на своего деда, то быть беде. Не зная, как все тут устроено, вы можете отреагировать, скажем так, не вполне адекватно…

- В чем ваш интерес? – неожиданно серьезно спросил Эбур.

«Точно не мальчик! – решил Берни, вполне оценив и сам вопрос и ту интонацию, с которой он был задан. – Хотя, если он успешный военный вождь, то наверняка привык думать на перспективу и не принимать решений с кондачка!»

- Возможно, это не так, - не стал скрывать свои причины Вудворд, - но есть вероятность, что вы станете третьей силой и неучтенным фактором в нынешнем политическом раскладе.

- Звучит странно, - прищурился парень. – Но, возможно, вы правы. Чего именно мы не знаем?

- Всего.

- Давайте сформулируем несколько иначе, - Эбур снова расслабился, словно бы и не было вспышки интереса. – Представьте, что на моем месте сидит ее дед. Что он должен знать в первую очередь?

«Да, похоже, я действительно говорю с кем-то, кто слеплен из того же теста, что и прадед этой Мод».

- Во-первых, он должен знать, - сказал Берни вслух, - что в 1689 году был принят Международный Статут о Секретности, и мы больше не живем вместе с маглами. Иногда среди них, но никогда с ними. Чаще в стороне от них.

- Ушли в подполье, - понимающе кивнул парень. – То есть, творить волшбу на глазах у простецов… Как вы их обозвали, Берни? Маглами? Им нельзя видеть проявления магии, нельзя о ней знать, и они не используют в быту или на войне магические орудия, созданные нами для них. Я правильно обрисовал сложившуюся ситуацию?

- Абсолютно.

- Что еще?

- Титулы, - чуть развел руками Берни. – Большинство магов даже не знают, что это такое, граф или герцог. Все, что осталось у магов от тех времен – это титул лордов. Его носят главы больших, древних семей, даже если от семьи и рода давным-давно ничего не осталось. Кроме имени, разумеется.

- А что же король? – подала наконец голос Мод.

С этой девушкой явно что-то было не так. То есть, совершенно очевидно, что после пережитой трагедии она нормальной быть не могла по определению. И все-таки, все-таки…

- Королева знает про нас, - объяснил невыразимец, - но единственный существующий канал связи между маглами и нами – это связь между их премьер-министром и нашим министром магии. Формально мы остаемся подданными короны, но не думаю, что маги, во всяком случае, основная их часть, отдают себе в этом отчет.

— Значит, мы не можем назваться своими именами и воспользоваться своими титулами, - подвел итог Эбур. – Для магов неважны титулы, а для маглов будет непонятно, откуда мы взялись.

- Вы правы, - подтвердил Берни. – Но лишь отчасти. В некоторых ситуациях ваши титулы могут быть весьма полезны.

- Скверно… - задумался было юноша, - но можно пережить. Деньги, надеюсь, вы не отменили?

- Деньги – нет, но после последней войны с гоблинами мы уступили им монополию на эмиссию денег и банковскую деятельность.

- Маги проиграли войну? – явно не понял его Эбур.

- Нет, мы ее выиграли, - поморщился Берни, понимая, как это звучит для человека из иного Мира, - но такова цена мира.

— Это неверное решение, - холодно высказалась девушка.

- Возможно, - не стал спорить Берни. – Однако Визенгамот решил иначе. И в этом смысле ничего уже не изменить.

- А Визенгамот – это? – снова вступил юноша.

- Отчасти это напоминает Совет Лордов, но…

- Но?

- Теперь в нем заседают не только лорды, но также некоторые чиновники Министерства и выборные от общественности.

- То есть, это парламент?

- В плане законодательства – это так, но одновременно Визенгамот – это высший магический суд.

- Как во времена Генриха VIII, - кивнул Эбур.

«И откуда бы тебе знать, как было при Генрихе VIII?»

- А что же Министерство? – спросила девушка тем же холодным безэмоциональным голосом.

- Ну, если уж мы обратились к Генриху VIII, то Министерство — это как бы лорд-канцлер и его секретари.

- Они кормятся с налогов? – уточнил парень.

- В общем плане, так и есть, - подтвердил невыразимец.

- Вы пытаетесь нам сказать, что с Министерством лучше не связываться? – прямо спросила девушка. – Но при этом вы сами работаете на Министерство. Я вижу в этом противоречие. Или вы предатель?

- Все не так просто и однозначно, - решил Берни расставить все точки над «i». – С одной стороны, Отдел тайн – это особо секретный департамент британского Министерства магии, и с этой точки зрения, мы структурное подразделение Министерства. Но, с другой стороны, нас, я имею в виду Отдел тайн, нет, поскольку официально мы не существуем. Указом министра Магии Радольфуса Лестрейджа отдел расформирован еще в 1857 году. Однако невыразимцы, так называют сотрудников отдела, с такой постановкой вопроса не согласились и распускаться не пожелали. Министры нас не любят, но вынуждены, скрепя сердце, терпеть. Ведь мы единственные в стране, кто на систематической основе занимается научными исследованиями. Так же мы храним тайны, опасные для магов и маглов, и заодно множество секретов, скопившихся за века, которые когда-нибудь могут пригодиться, а, может быть, и нет. Вот скажем, Герпий Злостный, он, если не знаете, жил в Древней Греции в третьем веке до нашей эры. В его трактате «О Пользе Зла» описывается процесс создания василисков. Не думаю, что это то знание, которое стоит открывать широкой общественности, но и потерять его было бы жалко. Вдруг пригодится? Проблема в том, что за века у магов, как, впрочем, и у маглов, скопилось огромное количество тайн и секретов, которые лучше хранить под замком. Никому не принесет пользы, если широкая общественность узнает, какой шлюхой на самом деле была всеми обожаемая Моргана, или каким злодеем мог быть и бывал великий Мерлин, особенно с пьяных глаз. Разумеется, это грубые примеры. Крайние случаи, но на мой взгляд они не теряют от этого своей актуальности.

- Кто решает, что есть зло и какое знание должно быть сокрыто? – вопрос снова задала девушка, а парень на это лишь усмехнулся. Похоже, он разбирался в такого рода вещах несколько лучше, чем Мод.

«Странный тип, - в очередной раз отметил Берни. – Или он великий пофигист или знает больше, чем говорит. Второе вероятнее. И ведь он так и не сказал, откуда он знает про прадеда девушки».

- Эти решения принимают Министерство магии, - между тем сказал он вслух, - и Визенгамот, а иногда и мы, то есть, Отдел тайн. Вот, например, как в вашем случае. Мне показалось, что вы не будете рады, если вас возьмет в оборот Министерство или один из двух главных политических игроков волшебной Британии.

- Вряд ли я захотела бы подчиняться такому Министерству, - с пониманием кивнул молодой человек, - но, возможно, вы могли бы расширить наше представление о нем и о Визенгамоте еще немного?

- Разумеется, - кивнул Берни.

- В Министерстве по большей части работают второстепенные маги, - объяснил он. – Слабые маги, не слишком умные, но и не дураки. Они боятся всего нового и еще больше боятся древней магии. Самим им она не по силам, - ни магически, ни интеллектуально, — вот они ее и запрещают, а фракция Прогрессистов в Визенгамоте проводит через голосование запретительные законы.

- Не понимаю, - нахмурилась Мод. – Как можно запретить древнюю магию, да и, вообще, как можно запретить магию?

- Очень просто, - тяжело вздохнул невыразимец. – Для начала вы вводите понятие темной магии, которое потихоньку становится синонимом Чернокнижничества и Зла. А затем различные разделы магии объявляются темной магией и обращение к ним признается преступлением, за которое могут упечь на пожизненное в Азкабан. Что такое Азкабан знаете?

- Знаем, - коротко бросил Эбур, чем лишь подтвердил догадку Берни, что этот парень читал записки кого-то, пришедшего из этого мира, или имел возможность с таким человеком побеседовать. – Что конкретно запрещено?

- Магия крови, - начал перечислять Берни. – Практически вся, но несколько мелких прикладных разделов условно разрешены. Например, определение принадлежности к Роду. Некоторые целительские практики. Далее, все разделы некромантии и большинство разделов ритуалистики и шаманизма. Половина разделов рунологии, практически вся гоэтия[15] и теомантия[16], теургия[17] и сигилистика[18]. Все это по современным стандартам называется Темными Искусствами.

- Запрещены и забыты? – едва ли не с ужасом спросила Мод.

- Да, отчасти, - согласился Берни. – Отдел тайн сохраняет эти знания, и нам, как бы, прощают применение проблематичных магических практик. Плюс старые Рода. Они не афишируют владение некоторыми книгами и записями предков, но у себя в манорах, при закрытых дверях, обучают своих детей тому, что никогда не узнают обычные учащиеся школы магии и волшебства.

- У вас есть такая школа? – живо заинтересовался Эбур.

- Да, в Шотландии. Хогвартс – школа магии и волшебства.

- Ладно, - юноша подхватил бутылку, снова же без палочки и невербально, и наполнил опустевшие за разговором бокалы. - С Прогрессистами разобрались… хотя не совсем… Кто стоит во главе движения?

- Верховный чародей Визенгамота профессор Дамблдор. Одновременно он является директором Хогвартса.

- Не любите его? – включилась в разговор Мод.

- Скажем так, недолюбливаю и опасаюсь, - объяснился Берни. – Иногда не доверяю. Но вслух это произносить опасно. Он национальный герой, Великий Светлый Маг и, вообще, «замечательный человек».

- Тогда, переходим к антагонистам, - предложил Эбур. – Кто они, много ли их и каковы их цели?

- Чистокровные… - дал Берни первое определение. — Это, как аристократы… Те же принципы элитарности и избранности. Род и наследие, и все такое. Презирают всех маглорожденных и полукровок, еще хуже относятся к магическим существам. На их взгляд, даже вейлы – это скорее красивые животные, чем люди. Хотя переспать с ними мечтают многие чистокровные мужчины и даже некоторые женщины. Однако в Англии вейл нет и, вероятно, уже не будет. Плохой климат в прямом и в переносном смысле этого слова. Движение начиналось, как пуристское[19], но, если принять в расчет, что к нему примкнули все уцелевшие во время Великой Войны последователи Грин-де-Вальда, то переход к расистскому экстремизму – это лишь вопрос времени.

- Грин-де-Вальд? – переспросил Эбур.

- За один разговор все темы не закрыть. – Развел руками Берни Вудворд. – Я принес вам несколько книг. Думаю, они помогут вам хотя бы вчерне разобраться в современном состоянии дел.

С этими словами он извлек из карманов мантии полтора десятка уменьшенных до размера спичечного коробка томов, выложил их на стол и, взмахнув палочкой, вернул им нормальный размер.

- Здесь есть практически все, что может вам понадобиться. Во всяком случае, на первый случай этого должно хватить. История, культура, основные понятия, магия, как наука и прочее в том же духе.

- Роскошный подарок, - улыбнулась Мод, - или не подарок?

- Подарок, - подтвердил невыразимец. – Но только первый из них.

- Timeo Danaos et dona ferentes[20], - усмехнулся Эбур.

- Тем не менее, - пожал плечами Берни. – Вы ведь перешли только этой ночью?

- Зачем вам это? – юноша явно насторожился, и Берни поспешил его успокоить.

- Ради бога! – улыбнулся он. – Я это и так знаю. И понимаю, что, хотя у вас есть здесь свой дом и выпивка, ни еды, ни подходящей одежды у вас нет. Денег, я имею в виду те деньги, что в ходу в современной Англии, их у вас тоже нет. Нет документов, ни магловских, ни наших. А без них в современном мире никак не обойтись. Нет волшебных палочек…

- Палочки есть, - перебила его Мод, довольно-таки сильно удивив Берни тем, что палочки есть, а колдовать они предпочитают невербально и без палочек. – Что вы предлагаете?

- Я пришлю к вам своего эльфа…

- Не обсуждается! – отрезала Мод.

- Хорошо, - не стал спорить Берни. – Через два часа после моего ухода в районе вашего парадного появятся несколько коробок и сумок. Просто заберите их с улицы. Это приемлемо?

- Да.

- Хорошо, - повторил Берни. – Я пришлю вам еду, одежду, пару-другую портключей до магического квартала и до нескольких магических поселений. Трансгрессировать вы же умеете?

- Умеем, - откликнулась Мод.

- Через несколько дней, когда разберетесь, что у нас и как, сможете наведаться в мир магов, но учтите, маги и маглы одеваются по-разному. Мантии магов весьма консервативны, - указал он на себя, - но у маглов одежда другая. Даме может быть неудобно и неприятно. Тем не менее, я положу в коробки несколько газет и журналов из нашего мира и мира маглов. Там есть изображения. Увидите, как они выглядят. И разумеется, деньги. Без денег никак не обойтись.

- Да, вот еще что, - достал он из кармана блокнот. – Это блокнот с протеевыми чарами. Надеюсь, вы знаете, что это такое. Захотите встретиться, напишите. Возникнут вопросы, спрашивайте. Не обещаю, что отвечу немедленно, но постараюсь не тянуть. Что еще? Со временем сделаем вам документы и придумаем непротиворечивые биографии. Если захотите, можно будет записать вас в Хогвартс. Я бы рекомендовал. Если сказать, что вам пятнадцать лет…

- Мне пятнадцать, - вставила Мод. – Моему мужу семнадцать.

«Все-таки муж!»

- Пятый или шестой курс Хогвартса. Всего их семь. Закончите обучение, чистая легализация.

- Вербуете? – неожиданно жестко спросил Эбур. – Если да, не стоит. Служба на кого-либо, кроме себя, для нас неприемлема.

- Ни в коем случае! – поднял руки в успокаивающем жесте невыразимец. – Налаживаю сотрудничество. Не более того. Полагаю, у вас есть золото? Можете мне передать любую сумму прямо сейчас, тогда все будет за ваш счет.

- Неплохая идея, - кивнула Мод. – Но если обманите…

- Я не самоубийца! И знаю, с кем имею дело. Если вы хотя бы в половину так хороши, как ваш прапрадед, связываться с вами было бы безумием, а вот подружиться – хорошей идеей.

- В чем ваш интерес? – спросила тогда Мод, оставив речь Берни без комментариев.

- Мы стремительно движемся к гражданской войне, - объяснил он. – Я бы не хотел, чтобы вам начало мотать нервы Министерство. Это контрпродуктивно. Так же я бы не хотел, чтобы вы присоединились к прогрессистам или к расистам на их условиях. Сотрудничать можно и с теми, и с другими. И в той, и в другой компании есть нормальные, адекватные люди. Но не дай бог попасть под пресс их веры. Впрягаться в ярмо? Я бы не пожелал вам такой жизни.

- Что ж, - подвел итог юноша, - я думаю, так мы сможем договориться. Подождите пару минут, Берни, я тотчас принесу наше золото…

[1] Невыразимцы (англ. Unspeakables) — это работники Министерства магии, которые работают в Отделе тайн. Известно об этих магах очень мало, впрочем, как и о том, чем они занимаются. Никто не знает ни их полномочий, ни круга их обязанностей, ни с кем они соприкасаются... вообще ничего. Скорее всего, этот отдел напрямую отчитывается перед Министром Магии. Их занятие очень засекречено и не допускается говорить о нём где-либо и кому-либо, потому они и называются «невыразимцами».

[2] ДМП – Департамент Магического Правопорядка.

[3] Протокол изначально — документ, фиксирующий какое-либо событие, факт или договорённость. В дальнейшем семантика этого слова значительно расширилась. Документ, фиксирующий порядок: проведения (лечения, дипломатической встречи, собрания и пр.); действий для достижения цели (прихода к власти и др.); взаимодействия различных структур, субъектов, устройств и т. п.

[4] Nulla regula sine exceptione – Нет правила без исключения.

[5] Казус - случай, происшествие, инцидент (обычно странный или неприятный).

[6] Чертополоху приписывались не только вредные для человека свойства, но и способность магического воздействия на злых духов.

[7] В реальной истории Э (фр. Eu) — небольшое графство на крайнем северо-востоке Нормандии в Средние века. Графство было образовано в конце X века с целью организации защиты нормандской границы со стороны Фландрии. Административным центром являлся город Э. На ранних этапах существования графства его правители являлись вассалами герцогов Нормандии, позднее — королей Франции. Остатки автономии графства Э были ликвидированы к XVI веку, тем не менее титул графа д’Э продолжал существовать до XX века. Однако Нормандская ветвь графов д’Э прервалась еще в XII веке.

[8] Международный Статут о Секретности (англ. International Statute of Wizarding Secrecy) — международный закон, принятый в 1689 году и вступивший в силу в 1692 году. Тогда весь волшебный мир ушел в подполье.

[9] Вильгельм I Завоеватель, также известный как Вильгельм Бастард — герцог Нормандии с 1035 года под именем Вильгельм II, король Англии с 1066 года, организатор и руководитель нормандского завоевания Англии, один из крупнейших политических деятелей Европы XI века.

[10] Ванахейм (исл. Vanaheimr: страна ванов) — в германо-скандинавской мифологии родина Ванов, расположенная к западу от Мидгарда и Асгарда.

[11] Скулнскорх – несуществующий большой остров (протяжённость с запада на восток — около 200 км, с севера на юг — около 150 км) в Северном море на линии между Эдинбургом в Шотландии и Эсбьергом в Дании. Описан в книге автора «Альв».

[12] Жазеран - золотая цепь, украшенная розетками с драгоценными камнями. В XVI веке её укладывали в 1—2 ряда вокруг стоячего воротника, произвольно располагая оставшуюся длину на груди.

[13] Mea culpa — Моя вина (лат.).

[14] Culpa levis — Лёгкая вина; Лёгкая (небольшая) ошибка.

[15] Гоэтия (от др.-греч. — «колдовство, ворожба, чары») — средневековая магическая традиция вызывания демонов и составления талисманов. Использование этого термина происходит от названия первой части «Малого ключа Соломона», «Ars Goetia».

[16] Теомантия - прорицание с помощью оракулов.

[17] Теургия — магическая практика, появившаяся в рамках неоплатонизма; в античности, в языческих культах, направленная на практическое воздействие на богов, ангелов, архангелов и демонов с целью получения от них помощи, знаний или материальных благ.

[18] Сигилистика – придуманная автором наука о составлении и трактовке сигил. Нечто, вроде, семиотики, но из области магии.

Семиотика (от др.-греч. «знак; признак») — общая теория, исследующая свойства знаков и знаковых систем.

[19] Пуризм (лат. purus, «чистый») — повышенная требовательность к сохранению классической эстетики, изначальной чистоты, строгости стиля, приверженности канонам в языке, искусстве, спорте и тому подобное.

[20] Timeo Danaos et dona ferentes — Боюсь данайцев и дары приносящих (лат.).

Глава 1

Часть I . Предыстория истории

Глава 1.

Сказать по правде, он даже не понял, что с ним произошло. Вот, вроде бы, только что сидел с друзьями за столиком кафе, - в одной руке бокал с пивом, в другой – дымящаяся сигарета, - а потом, сразу вдруг, он уже где-то там, в диковинном, непонятном, жутком месте, где прямо в него, точнее ему в лицо летит огроменный топор. И это странно, потому что он это видит и отчетливо понимает, что именно с ним сейчас произойдет, но страха нет, a в следующее мгновение, как будто, так и следует, он рывком уходит из-под удара и валится на правое плечо. От боли в глазах вспыхивают звезды, потому что плечо пробито стрелой, и обломок арбалетного болта все еще торчит наружу среди разошедшихся от удара кольчужных колец. В голове сумбур. Перед глазами кровавый туман, сознание явным образом плывет, и мыслей о том, что происходит, где и когда, нет и в помине. Однако же и страха нет. Нет растерянности и нет недоумения, и тело, словно бы, само по себе знает, что и как ему надлежит делать. Оно, - а вернее, живущие в нем древние инстинкты и накрепко вбитые в плоть и кровь боевые навыки, - выручает и на этот раз. Упав на плечо и откатившись в сторону, Олег, не раздумывая, сразу же вскакивает на ноги. Боль болью, но ни она, ни набатный гул в голове, заглушающий брань и вопли собачьей свалки, ничто не способно его остановить или замедлить. И вот он уже на ногах и, развернувшись влево, рубит какого-то неудачника мечом. Левая рука у него слабее правой, но удар получился отменный: клинок ударил горландца в бок, - где-то чуть ниже подмышки, как раз под правую поднятую в замахе руку, - рассек кольчугу и ребра и, пройдя наискось, остановился, застряв в грудине чуть выше подвздошной мышцы. Смерть не смерть, но человек с такой раной уже не боец, да и не жилец, на самом-то деле. Это Олег как-то сразу сообразил и, оставив, агонизирующего горландца за спиной, быстро нагнулся и, подхватив с палубы оброненную кем-то из эклингов секиру, снова вступил в бой. Врагов было много, а эклингов мало, и, значит, каждый боец на счету. Об этом не нужно думать, тут нечего решать, это растворено в его крови: пока не умер – дерись!

Пытаясь позже восстановить ход событий, Олег так и не смог вспомнить ничего определенного о том, что тогда происходило с ним и вокруг него. В памяти всплывали какие-то невнятные образы, больше похожие на воспоминания о ночном кошмаре, и ничего больше. Оскаленный на звериный манер рот атакующего горландца, скользкая от крови палуба под подошвами сапог, боль, гнев и ярость, и быстро наступающие сумерки, обозначившие конец жестокого сражения. Вот в сумерках он и очнулся. Ненадолго, но вынырнул из кровавого хаоса, и, оглядевшись вокруг, вдруг понял, что бой закончен, и что, несмотря ни на что, эклинги победили, а он все еще жив.

Олег находился сейчас на верхней кормовой палубе, откуда открывался отличный вид на все стороны света. Паруса были убраны еще в самом начале сражения и потому не мешали обзору. Вокруг «Саламандры» на всем пространстве Русалочьего Озера – трехкилометрового округлого расширения, находящегося почти посередине пролива Малый Полоз – горели на тихой воде свои и чужие корабли. Впрочем, горландцев было много больше, и как минимум треть из них поджег, похоже, именно он. Как это у него получилось, знают, наверное, только боги, а сам Эбур всегда думал, что это не про него. Где он и где магия? Но факты упрямая вещь, так что пусть будет пока, как есть, а дальше подумаем, если будет, разумеется, кому думать. А пока…

В быстро убывающем свете наступивших сумерек видны были обломки разбитых и потопленных галер и фрегатов[1], а у Восточного Горла еще можно было рассмотреть кормовые оконечности убегающих прочь врагов. Горландцев уцелело совсем немного. Меньше дюжины вымпелов, успевших выйти из боя до наступления темноты. По идее их следовало бы догнать и добить, но преследовать противника было нечем и некем. Все оставшиеся на плаву корабли эклингов имели серьезные повреждения, а их экипажи понесли огромные потери. Вся палуба «Саламандры» была залита кровью и завалена трупами. Раненых, судя по всему, было и того больше.

«Чистая победа» - горько усмехнулся Олег, роняя на палубный настил разом потяжелевшую секиру и ощущая, как уходят вместе с безумием берсерка последние силы.

«Бред какой-то…» - подумал он, оседая на палубу вслед за оружием, но додумать эту мысль не успел. Свет померк, и он отправился в небытие. Впрочем, небытие это, - сколько бы оно ни длилось, - было, как река в ледоход льдинками, разбавлено отрывочными и напрочь лишенными смысла видениями. Испуганные возгласы знакомых по голосу людей, что-то насчет скорой помощи и «человеку плохо». Тревожный разговор двух мужчин над его головой. Говорили о том, что, если хэрсир[2] не выживет, наследование пойдет по боковой ветви, а это плохо, потому что Кворкинги трусы и мерзавцы, они не вывели в море ни одного корабля, сказали, мол, нет экипажей, лжецы. Но тут в разговор вмешался третий и тоже знакомый Олегу голос. Этот новый собеседник, напомнил, что у Эсборна Младшего недавно родился сын. Бастард, конечно, но если трое свидетелей поклянутся перед сходом, что имело место тайное венчание, то… И тут в неспешный разговор трех смертельно уставших мужчин вступила серена скорой помощи, и Олег оказался то ли на носилках, то ли на чьих-то руках. И пошло-поехало. Свет бестеневой лампы и крики чаек, запах лекарств и «благоухание» рыбного порта. Врач и знахарка-травница, «перекличка» электронных приборов, намекающая на палату интенсивной терапии, и тихий женский голос, умоляющий его не уходить…

Очнулся Олег ночью, но в сознании оставался недолго. Успел увидеть в свете зажженной свечи усталое лицо красивой девушки, заснувшей лежа на кровати рядом с ним. Впрочем, никакого интима это не подразумевало. Он был действительно раздет догола, но при этом весь перевязан лентами беленого холста и покрыт чем-то вроде простыни, только ткань была серой, а не белой и гораздо более грубой, чем та, к которой привык Олег. А девушка, - ее звали Лантруд, и она была его наложницей, - спала, не раздеваясь, в зимнем платье и душегрее, устроившись на самом краю широкой, но неудобной, - слишком уж она жесткая, - кровати…

В следующий раз он проснулся при свете дня и сразу же ощутил, как болят его раны. Правое плечо и правое бедро, левое предплечье, грудь и живот. И это были лишь самые неприятные источники боли. На самом же деле, даже пульсирующая боль в правом плече не могла отменить того факта, что болело у него все подряд. Болело, саднило, тянуло и простреливало…

- Смотрите, Эбур открыл глаза! – взволнованно сказал где-то справа знакомый мужской голос.

«Куно Эф - Ближник Эсбурна Младшего - старшего хэрсира в клане Морского кота. А Эбур – это, стало быть, я, - без всякой подсказки припомнил Олег. – Эбур Кворг – младший хэрсир[3] с острова Длинный Вейд».

- Мой ярл[4]! – Этот голос Олег тоже узнал. Это был брат его покойной тетки Фарульф.

- Ярл? – удивился Олег, но произнес свой вопрос так тихо и невнятно, что даже надеяться не мог, что его услышат. Тем не менее, его услышали и вопрос поняли правильно.

- Печальные вести, мой лорд, - склонился над ним Куно. – Ваши дядья Хагер, Берт и Сефрид мертвы. Главные силы попали в западню при переходе через Большой Полоз. Вместе с ними погиб ваш дед Эбо Горн и все ваши старшие кузены. Так что вы теперь ярл всего Норланда[5]. Больше некому.

- Я один? – такое было странно слышать, их клан, слава богам, был отнюдь не из слабых.

- Да, ярл, вы теперь старший в роду, - подтвердил старик Куно. - Остальные еще дети, но Фарвин и Одельгар уже почти взрослые и смогут вам помогать.

- Хэрсир, - спросил тогда Олег, пытаясь осмыслить услышанное. – Кто станет править на Длинном Вэйде?

- У Эсборна Младшего остался сын от его жены Фары. Вам надо будет назначить ему регента, но время терпит.

- С каких пор эта шлюха стала женой Эсборна? – Как ни странно, говорить стало легче, а вот боль, как на зло, только усилилась.

— Это было тайное венчание.

«Ну, да, ну, да, как же… Прямо там в борделе и обвенчались! За идиота держат? Но с другой стороны…»

- Хорошо, - сказал он вслух. – Меня вы на Лантруд, надеюсь, не женили?

- Что вы, ярл, об этом никто даже не думал, - тихо заметил Куно. – А что касается Эсбурна, вы ведь понимаете, мой лорд, что в нынешних обстоятельствах это лучшее решение. Чем отдавать остров в руки этих ублюдков Кворкингов, лучше уж женить вашего кузена… хоть на ком-нибудь.

- Успокойся, Куно, - с трудом выдохнул Олег. – Я не против. А кто наследует мне?

- Вы еще не умерли, мой лорд.

«Вот именно, еще не умер, но…»

Олег закрыл глаза и попробовал сосредоточиться на том, что с ним происходит. В то, что это дурной сон или наркотический бред, отчего-то не верилось. Но тогда возникал вопрос, как это возможно? Он ведь четко осознавал себя самим собой, но при этом явно находился в чужом – молодом, но сильно израненном, - теле. Тело это его слушалось. Память ушедшего в Валгаллу юноши исправно служила новому хозяину, но личность Эбура Кворга, мелкопоместного барона с богом забытого острова, затерявшегося среди других островов архипелага Большого Бивня, ушла безвозвратно.

Теперь Эбуром Кворгом стал Олег. Это было странно и непонятно. Ужасно, если на то пошло, но, похоже, он вселился в это тело навсегда, сколько бы это «всегда» ни продлилось. Прошлое в богатом и удобном двадцать первом веке ушло безвозвратно, и Олег это понял и принял сразу. И он бы, наверное, запаниковал, или еще что в том же роде, но ему сейчас было попросту не до нервов. Боль и слабость диктовали повестку дня. И поэтому вместо того, чтобы устроить истерику, Олег снова потерял сознание.

***

В следующий раз он очнулся при свете дня. Лантруд снова была рядом, она напоила Олега разбавленным вином с медом и каким-то ягодным экстрактом, - было похоже на клюкву и бруснику, - поцеловала в щеку и убежала позвать кого-нибудь из старших мужчин. Но Олег никого не дождался. Смежил веки, думая, что это лишь на пару минут, и сразу же заснул, чтобы увидеть Лантруд такой, какой ее видел Эбур Кворг. Для Олега она была слишком молода, а вот для Эбура в самый раз. Ему семнадцать, ей пятнадцать, и у нее есть все, что нужно, там, где требуется. Возможно, грудь у Лантруд пока маловата, - впрочем, какие ее годы, - зато упруга и по-настоящему красива, ноги длинные, бедра в меру широкие, и ее зад выглядел более, чем аппетитно. Однако все это Олег увидел мельком, имея ее так и сяк в своем жарком полубреду. Впрочем, спал он, - если все это можно назвать сном – совсем недолго. Куно сказал, где-то с полчаса. И теперь, когда новоявленный ярл проснулся, они смогли наконец немного поговорить.

- Рассказывай! – приказал Олег и сам удивился тому, как правильно это у него получилось. В меру властно, в меру уважительно.

- Конунг[6] повел основные силы через пролив Большой Полоз, - словно бы, через силу начал Куно. - Но это оказалось ошибкой, мой лорд. Главные силы вышли в океан, однако горландцев там не нашли. Тогда конунг решил, что Алфрид спрятал свой флот за Зеленым островом, но там их тоже не оказалось, зато на поиски горландцев ушла почти половина светового дня. О том, что Алфрид пошел через Малый Полоз никто почему-то не подумал, но даже если бы подумали, это ничего бы уже не решило. Обогнуть мыс Дикой Лошади до наступления темноты корабли Радвальда все равно не успевали. Тогда он повернул их вспять и в шхерах Пяди попал в засаду. Горландцев было много меньше, но их пироманты оказались сильнее. Они сразу же вынесли весь наш авангард, а вместе с ним и флагман конунга. Радвальд погиб одним из первых. Командование принял его сын, но боги, мой лорд, отвернулись от нас, и Крафт Тяжелая рука тоже сгинул в бою. В общем, там случилась настоящая резня, и, хотя наши все-таки победили, потери оказались огромными, да и к нам на помощь они опоздали. Появились на Русалочьем Озере почти через двое суток и даже не знали, что вы, ярл, вырвали для нас победу.

- Не я, - возразил Олег, вспомнив чужой памятью перипетии того сражения. – Заслоном командовал мой дядя Берт…

- Так и было, - кивнул Куно. – Бой начался на рассвете, и у нас хватало опытных командиров, но уже в полдень во главе островного ополчения встали вы, ярл. Больше-то было некому…

- Что теперь?

- До того, как соберется Большой круг, править будут вдова конунга Сакса Вороное Крыло и ее брат Эврарт.

- Когда назначен сбор? – спросил Олег, уже понимая, что просто обязан появиться в Собрании. Ведь теперь от него зависело множество людей. Практически вся Северная марка – весь Норланд, во главе которого он так неожиданно оказался.

- Через две недели, в Солнцестояние.

«Две недели… Если погода установится, под парусами до Скандзы[7] три дня пути… На край – четыре. Вопрос – смогу ли я до тех пор хотя бы встать на ноги?»

- Я пойду…

«На чем, ради всех богов?!» - озадачился Олег, сообразив, что кораблей-то у него и нет.

- У нас еще остались целые дракары[8]? - спросил, уточняя ситуацию.

На фрегате было бы удобнее, но в том, что уцелел хотя бы один из этих больших кораблей, Олег сильно сомневался.

- Остались, - тяжело вздохнул Куно. – Я… Вы уж простите, ярл, но я вашим именем забрал у Кворкингов все большие лодки.

- Сколько? – сознание уходило, но Олег во что бы то ни стало должен был выяснить хотя бы этот вопрос.

- Семь.

«Семь… Если бы они были с нами на Русалочьем озере… Кворкинги… Суки драные!»

- Возьми заложников…

- Уже взяли. Все мелкие Кворкинги играют в салочки на Черной скале.

«Жестоко? А как по-другому?»

- Собери команду… пойду на одном из их кораблей, - сказал он вслух и закрыл глаза. Сил на дальнейший разговор уже не осталось. А там и сознание ушло.

Сознание ушло, зато пришел сон. Из тех, что Вёльвы[9] называют «длинными снами». В таких видениях ты или путешествуешь по прошлому, или заглядываешь в будущее. Но Олег увидел именно прошлое, правда, не свое, а бедняги Эбура. Парень оказался настоящим берсеркером. Впадал в ярость без того, чтобы пить отвар из мухоморов или курить всякую дрянь. Просто такой психотип. Взрывной и резкий. И еще он был крутым выживальщиком. Выживал, что называется, всем смертям назло. Оставшись сиротой в пять лет, не сгинул и не дал себя убить или загнобить. Вырос, выдрал зубами свой наследственный титул, который у него хотели было увести, и в тринадцать лет стал хэрсиром. Но барон в Норланде, тем более, на островах архипелага – это отнюдь не богатый бездельник, и Эбур Кворг, который ходил в море едва ли не с семи лет, продолжил «дело всей своей жизни» или, вернее сказать, дело своих предков. А делом этим была рыбная ловля и охота на китов и моржей. Да, в общем-то, на любого крупного морского зверя: на белых медведей и морских котиков в том числе. Торговлей занимались другие люди. Пиратством тоже, поскольку негоже хэрсиру марать руки в нечестивых делах, но при случае отнюдь не грех кого-нибудь ограбить. И хоть захват чужих кораблей, по большей части, являлся редкостью, не говоря уже о налетах на прибрежные замки Горланда, добытое в этих вылазках золото с лихвой перекрывало доходы и от торговли, и от рыбного промысла. Впрочем, хэрсир, в основном, руководил легальной деятельностью своего баронства и в грабежах принимал участие всего лишь раз или два, но не о том речь.

Главное, парень выжил и выдюжил, и в семнадцать лет совершил свой самый большой подвиг: выиграл сражение на Русалочьем озере, разгромив флот горландцев, почти вдвое превосходивший эклингов по числу кораблей. Практически, этим он вырвал у королевства Альба победу в самой короткой войне, которую когда-либо вели эклинги. А ведь горландцы первостатейные моряки и давно уже заявили о себе, как о хозяевах морей. Возможно, что так оно и есть, - хозяева, ибо плавают далеко и надолго, - но вот северные воды им не дались. С норлингами связываться, оказалось, себе дороже. Однако два сражения, произошедшие в один и тот же день, лишили эклингов практически всех глав больших семей, не говоря уже о малых родах, и парнишка Эб получил нежданно-негаданно наследственный титул ярла. Просто между ним и титулом не осталось других претендентов. И, если так и дальше пойдет, быть ему конунгом. Совет ведь может решить, что он лучшая кандидатура, и что тогда делать?

С этой мыслью он и проснулся.

«Что делать?», «Кто виноват?» и «Кому на Руси жить хорошо?» - извечные русские вопросы.

Русью, впрочем, здесь и не пахло. Лежа на своем, вполне возможно, смертном одре, Олег провел быструю ревизию того, что здесь есть, без того, чтобы убиваться по поводу того, чего, увы, нет и уже не будет. Оказалось, парнишка Эб не только занимался хозяйством и ходил в море. Он еще и книжки умные читал, говорил с заезжими торговцами в кабаках Свайяра и принимал в своем захудалом замке Кворгхольм на Черной скале дворян из Норланда и Содерленда, а то и кого-нибудь из заморских земель: с континента или с Туманного острова.

В Норланде, на трех довольно больших островах, которые, собственно, и являлись историческим Норландом, и на семидесяти пяти островах Архипелага Большого Бивня жили эклинги – народ, на взгляд Олега, довольно сильно похожий на викингов его мира. А южнее, в Содерленде, на дюжине островов Малого Бивня располагалась Южная марка, которую населяли близкородственные эклингам вагры[10]. Эти, скорее всего, походили на каких-нибудь западных славян. На ободритов[11] или еще кого-нибудь в том же роде. Северная и Южная марки, - или, пользуясь местным наречием, Морские земли, - формально принадлежали Арелатскому королевству[12]. В Арелате же, скорее всего, жили франки и германцы, но не раннесредневековые, а такие, какими они стали бы в эпоху позднего Возрождения. Королевство находилось на континенте, деля его с другими большими и малыми государствами, - королевствами, княжествами, герцогствами и графствами, - а в океане на полпути между Старым и Новым светом лежал Туманный остров или иначе королевство Альба, очень похожий по впечатлениям на Англию, какой ее знал Олег. То есть, англичан или по-местному горландцев Олег, собственно, и разбил на Русалочьем озере.

«Просто бедствие какое-то, - подумал он хмуро, открывая наконец глаза, - куда ни кинь, всюду клин, и везде эта подлая нация…»

Олег любил Англию и не любил англичан, причем и первое, и второе носило исключительно иррациональный характер. Он это знал, отчетливо понимал, что и откуда взялось, но ничего с собой поделать не мог. Любил английскую архитектуру, виски и сыр, пиво и литературу, особенно романы, кино и технические достижения, даже историю и ту любил, в смысле, интересовался. Но вот, как государство и народ сильно недолюбливал. Такой вот странный выверт сознания. Но, что любопытно, с Эбом все обстояло точно так же: он высоко ценил судостроение горландцев и их оружие, знал их язык и с интересом читал их книги, - в особенности, трактаты по географии, истории и морским наукам, - с удовольствием пользовался вещами, будь то одежда, ткани или точная механика, произведенными на Туманном острове, но вот самих горландцев терпеть не мог.

«Интересно, сколько этих бедолаг я положил в бою?» - задался он вполне праздным вопросом, но потом вспомнил, что его самого местные великобританцы тоже хорошо отделали, и разом успокоился. Впрочем, как только мысли про врагов перестали его отвлекать от насущного, к нему вернулись боль и немощь. И еще вдруг очень захотелось пить.

- Эй, кто-нибудь! – окликнул он ночь. В комнате он был один, только он и зажженная свеча, но о том, чтобы самому встать с кровати нечего было и думать. По ощущениям, он был едва жив, однако пить хотелось больше, чем умереть. – Кто-нибудь!

Голос прозвучал слабо и хрипло, почти как шепот, но, к счастью, Лантруд его услышала, а, может быть, просто возвращалась в этот момент в комнату. Во всяком случае, дверь открылась, и девушка сразу же поспешила к нему.

- Пить! – хрипло выдохнул Олег.

- Сейчас, сейчас! – заспешила женщина, ловко выхватывая откуда-то слева, из мертвой зоны, глиняный кувшин и серебряный кубок.

- Сейчас, хороший мой! Сейчас! Потерпи еще мгновение!

Она наполнила кубок, - судя по запаху, это была некрепкая медовуха, - убрала кувшин и, приподняв голову Олега освободившейся рукой, помогла ему напиться. Пить было тяжело, тем более, находясь в таком неудобном положении, но сладкий напиток со следовым содержанием алкоголя пришелся ему по вкусу. Местная медовуха редко бывала крепкой. Для того, чтобы напиться в хлам или согреться в бурю, существовали другие напитки. А такой медовухи, как эта, чтобы опьянеть по-настоящему, надо ведро выпить или два. Слабее даже бледного эля, не то, что вареный мед.

- Спасибо! – сказал, напившись и отдышавшись. – Какой нынче день?

- День Одина[13], - быстро ответила Лантруд. – Ночная стража[14] на исходе.

«А сражение случилось в Лордак[15]… Устроили помывку… Умылись кровью! Но четыре дня?»

- Сколько я уже?

- В полуночную стражу[16] будет пятый.

- Утром позовешь ко мне Куно и Фарульфа и скажи, чтобы послали кого-нибудь в Гиблую пустошь. Пусть приведут ко мне Старую Гелти. Золото надо. За серебро она не пойдет.

- Я сейчас же пошлю мальчишку Ланперта! – вскочила с табурета женщина.

- Ночь… - попробовал возразить Олег, но Лантруд «уже взяла след».

– Ночь лунная, - возразила она, делая шаг к двери. – Светло как днем. Возьмет лошадку, к рассвету как раз и доедет.

- Хорошо, - согласился Олег. – Иди!

- Я скоро! – И за женщиной закрылась дверь.

На самом деле, женщине было лет пятнадцать-шестнадцать, хотя выглядела она вполне оформившейся девушкой. Была она с Диких островов, лежащих в двух днях морского перехода на север от Норланда, но к нему эти земли уже не относились. Народу там жило немного, жизнь была тяжела, и все население островов от мала до велика пробавлялось разбоем. Год назад во время очередного набега на Березовый Берег, лодку, на которой приплыла Лантруд, взяли на абордаж, и девушка попала в плен. Захвативший ее воин, первым делом изнасиловал девчонку, а затем продал в рабство, из которого ее выкупила Бера Чистая – тетка Эбура, одна из сестер его отца. Выкупила, чтобы подарить племяннику, которому пора было обзавестись наложницей.

Вспоминая сейчас памятью Эбура всю эту историю, Олег должен был признать, что все, - даже изнасилование, - произошло в соответствии с духом времени. Попав в плен, Лантруд перестала быть человеком. Она стала вещью и приняла этот свой статус, как данность, потому что таков был этот мир. За изнасилование свободной женщины полагалась смерть, за изнасилование чужой рабыни штраф, а секс со своей собственностью, - добровольный или нет, - изнасилованием не считался по определению, как, впрочем, и секс с женой. Хочет или нет, а под мужа ляжет, потому что закон суров, но он закон. И супружеский долг священен, в особенности, если речь идет о женщинах. В отношении мужчин писанные законы не столь категоричны, а неписанные - вообще оставляют место для самых широких толкований.

Впрочем, на данный момент все это было неважно, поскольку в том состоянии, в котором находился Олег, ему было не до половых излишеств, законные они или нет. Да, и не это его заботило. До сего дня, а вернее до битвы на Русалочьем озере, Эбур Кворг являлся скромным второстепенным персонажем местной истории. Однако, став ярлом, он разом превратился в одного из ключевых игроков на политическом ристалище Норланда. События превратили его в почти беспроигрышного кандидата в конунги. Но где власть, там интриги, и, если бедняга Эбур об этом даже не подозревал, то Олег прекрасно знал, о чем идет речь. Однако знать и уметь – отнюдь не одно и то же. Олег в эти игры играть, увы, не умел. Не пришлось как-то. И теперь он попросту не представлял себе, как к этому всему подступиться. Но и отказаться участвовать в дележе пирога тоже нельзя: и самому жить хочется, и за своих людей страшно. Опыт истории, с которой был знаком Олег, с очевидностью демонстрировал тот факт, что выйти из гонки за власть так просто не получится, даже если он этой власти не желает. Но за него все решили боги, и теперь все, что он мог, это «сучить лапками в молоке, надеясь, что получится взбить масло». А дальше – как повезет.

***

Старая Гелти на поверку оказалась совсем еще нестарой женщиной с худым темным лицом и мрачноватым взглядом темно-серых глаз. Эбур с ней никогда прежде не встречался, - не по чину было, - и видел лишь издалека, да и то всего пару раз. И вот теперь, получив свое золото, вёльва стояла перед его кроватью и смотрела на Олега своим фирменным взглядом «недоброй колдуньи».

- Приветствую тебя, матушка Гелти! – превозмогая боль, прошипел сквозь зубы Олег. – Спасибо, что пришла.

- Твое время еще не пришло, - хрипло сообщила женщина и, проигнорировав поставленный рядом с кроватью стул, опустилась прямо на пол.

— Значит, не помру, - не без облегчения констатировал Олег. – Я тебя правильно понял?

- Не в этот раз, - ушла колдунья от прямого ответа. – И не так, как ты думаешь.

«И что это должно означать?» - Честно сказать, если он и представлял свою смерть, то или так, как это случилось Где-то Там, где у Олега наверняка случился инфаркт миокарда, или, как могло случиться Здесь и Сейчас, где он вполне мог склеить ласты от полученных в бою ран. Но раз не сейчас и не так, то это всяко лучше, чем ничего.

- Спасибо и на том. – Сказал он вслух, с трудом удерживая себя в сознании и тонусе.

Боль мешала думать, но Олег верил опыту Эбура и, соответственно, исходил из предположения, что ему предстоит крайне важный разговор. А значит, он должен был держаться изо всех сил.

- Вскоре я должен идти на Органзу, - обрисовал он проблему, пытаясь заглянуть ведьме в глаза. – Там собирают Большой Круг. Будем избирать конунга. Скажи, матушка Гелти, я вернусь оттуда живым?

— Это первый вопрос, - констатировала вёльва, которая, как помнил Олег памятью Эбура, отвечала только на три вопроса за раз.

- Я стану конунгом?

- Ты спросил.

- Чего мне следует опасаться?

Вообще-то вопросы дурацкие, но ничего лучше, как ни старался, Олег не придумал. Опыта не хватило или ума, или того и другого в равной степени.

- Три вопроса, - равнодушным голосом сообщила ведьма. – Ты задал три вопроса, ярл, я должна тебе три ответа.

Сидящая на полу вёльва извлекла из поясного кошеля костяшки с вырезанными на них рунами, опустила их в кожаный стаканчик, неизвестно как, оказавшийся вдруг у нее в руке, встряхнула и выбросила на пол.

«Похоже на покер[17], но не покер», - отметил Олег, наблюдая за колдуньей и даже забыв на мгновение о своих ранах.

- Можешь без страха идти на Органзу, - сказала вёльва после того, как минуту или две молча изучала результат броска. – Ты вернешься, но знай, от судьбы не уйдешь.

— Это утверждение общего порядка или что-то конкретное? – поинтересовался Олег.

- Чему быть, того не миновать, - пожала плечами ведьма.

- И что это значит? – нахмурился Олег.

- Три вопроса, ярл, - коротко взглянула на него вёльва, – или забыл? Три вопроса, три ответа.

- Помню. Продолжай.

- Конунгом тебе не быть, но ты станешь кем-то другим, но не известно, лучше это или хуже.

— Это как? – не понял ведьму Олег.

- На роду написано, - коротко, но неясно ответила вельва.

«Ни одного слова в простоте, - поморщился Олег мысленно. – Что ни слово, то загадка. Но хоть живым, вроде бы, останусь. Уже хорошо!»

- Спасибо, матушка Гелти, - сказал он вслух. – Я тебя услышал.

«Может быть, не на этих выборах, а на следующих?» - предположил он, тасуя в уме немногочисленные известные ему факты.

- Бойся лебедя и голубку, - продолжила между тем вёльва. - Надейся на лучшее, ярл, но готовься к худшему, во всем ищи выгоду и не руби с плеча – дай тесту созреть.

«Час от часу не легче! – возмутился Олег. – А это, что должно означать?»

— Это предсказание или совет? – спросил он вслух.

- Лишний вопрос, мой ярл, - ответила колдунья, начиная собирать разбросанные по полу костяшки. – А я умею считать только до трех…

***

Ведьма ушла, и Олег сразу же отключился. Все силы ушли на разговор, но зато во сне, - или, скорее, даже в бреду, - он, словно бы продолжал «бодаться» с вёльвой. Задавал ей «непредусмотренные регламентом» вопросы, пытался выяснить, что она имеет в виду, когда озвучивает свои туманные прогнозы, спорил, ругался, высказывал то недоумение, то возмущение, а между тем и этим оказывался пленником невразумительных, но всегда эмоционально окрашенных видений. И опять же, ничего, что можно было бы понять и объяснить, или, по крайней мере, интерпретировать и пересказать. Но следует признать, образы, явившиеся ему в том болезненном сне, долго еще тревожили Олега, так и не отпустив его до конца ни в этот день, ни много позже. А проснулся он лишь в вечерних сумерках, да и то только потому, что пришло время менять бинты.

***

Переход на Органзу оказался не то, чтобы тяжелым, но все-таки непростым. Погода плаванию не благоприятствовала: штормило и почти круглосуточно шел дождь. А Эбур, между прочим, был все еще нездоров. Раны болели, тем более в такую погоду, но утешало хотя бы то, что не загноились, да и заживали быстрее, чем можно было ожидать. Такое быстрое исцеление без антибиотиков и прочего всего, что предлагала медицина двадцать первого века, не могло не удивлять. Однако парень оказался на удивление живучим. И к тому же являлся магом, хотя сам об этом никогда всерьез не задумывался. Во всяком случае, никто его ничему не учил и ничего не объяснял. Тем не менее, когда это становилось жизненно необходимо, он чисто интуитивно своей магией все-таки пользовался. Поджигал вражеские корабли во время сражения на Русалочьем озере, «чувствовал» ветер в походах и все прочее в том же духе. Иногда по мелочам, а иногда и не очень. Мог, например, толкнуть чем-то невидимым, недалеко, метров на десять всего, но сильно. С ног любого собьет. Однако, в ближнем бою рубился мечом или секирой, а вот магию призывать у него не получалось. Да он о ней и не вспоминал. Может быть, поэтому он и магом себя никогда не считал. Тем не менее, правда заключалась в том, что его организм, - и тоже, верно, не без помощи магии, - пережил нынешний кризис, и уже на седьмой день после боя Олег/Эбур встал со своего одра и мог худо-бедно ходить. Ходить, преодолевая боль, сидеть, чувствуя все ту же боль и лежать рядом с женщиной, готовой на все, что обычно ему нравилось, но увы не тогда, когда он даже думать ни о чем подобном не мог. Однако, боль не смерть, а всего лишь досадная помеха, и когда наступило время, Олег поднялся на борт своей большой лодки, и они вышли в море.

Добрались до Органзы на удивление быстро, за те самые три дня, которые считались здесь нормой для хорошей погоды. Пришли в порт Аверёй, пришвартовались, выгрузились и, не мешкая, - что называется «с корабля на бал», - поспешили в Логёйа Борг, где заседал Большой Круг. Лошадь найти быстро не удалось, - по случаю собрания все непарнокопытные были в наёме, - и идти в гору пришлось пешком. Небыстро и больно, но такова жизнь, а другой Эбур просто не знал. Знал Олег, но идти все равно пришлось ему. И ничего, дошел, не помер. Пришел, вошел в Собрание и понеслось…

О том, что дело нечисто, Олег понял сразу же, едва вошел в Великий Чертог. Понимание это было чисто интуитивным и, скорее всего, являлось всего лишь мгновенным впечатлением, потому что знать что-либо наверняка он просто не мог. Ни Олег, ни Эбур не были знакомы с большинством из тех, кто собрался в крепости Логёйа, чтобы выбрать нового конунга. Ни один из них не был искушен в политических играх, да и вообще они ничего по сути не знали о политическом раскладе в Норланде и Содерленде. Содер был, вроде бы, богаче и культурнее Норланда, но военная сила исторически принадлежала северянам. Численно их было меньше, но вследствие своего образа жизни они были более агрессивны, чем южане, активно занимавшиеся земледелием и скотоводством, и лучше подготовлены к войне. Оттого исторически северяне всегда доминировали в политике Морских земель. Конунга тоже обычно выбирали из тех, кто правил Северной маркой. Но в том-то и дело, что Эбур Кворг до сегодняшнего дня являлся мелкой сошкой, младшим хэрсиром на одном из не самых больших островов архипелага. К тому же по молодости лет он не участвовал в делах своих старших родственников и знал о них постольку-поскольку, а уж двор ярла или, говоря на арелатский манер, графа Гундберна был для него и вовсе недосягаем. Однако теперь, когда он сам стал ярлом Гундберном, именно ему предстояло сыграть в политические шахматы с настоящими гроссмейстерами Морских Земель. И все, что он знал, начиная эту заведомо проигрышную партию, это то, что дело нечисто. В воздухе, пропитанном запахом пота и табака, чувствовалось некое странное, не враждебное, но и не доброе напряжение. Угадывалась какая-то злонамеренная интрига или заговор, какой-то приготовленный специально для Эбура подвох или даже западня. К сожалению, ситуация не оставляла места для маневра, и спросить совета было не у кого. Сопровождавшие его люди и сами были новичками в той нечистоплотной игре, которая зовется большой политикой. Оставалось держать лицо и надеяться на лучшее. Во всяком случае, убивать его, похоже, пока не собирались.

Итак, высокие двери растворились, и он вошел в Великий Чертог. Памятью Эбура Олег знал, как проходят собрания эклингов, но то были провинциальные сходы, а сейчас он вошел в огромный зал, по традиции построенный из одного лишь дерева. Каменными были только камины, зато все остальное – стены, пол и потолок, - были сделаны из дуба, лиственницы и корабельной сосны. Гладкие, покрытые лаком доски пола, резные панели стен и высокий свод, опиравшийся на огромные дубовые балки. Красивый зал. Большой и просторный. Можно даже танцы устраивать, но сейчас во всю его длину были установлены столы, за которыми сидели хэрсиры и ярлы, а на противоположной стороне на возвышении – короткий, всего на несколько персон, обычно предназначавшийся для конунга и его ближников. Однако сегодня за «красным» столом сидели вдова покойного конунга Сакса Вороное Крыло, ее брат ярл Эврарт Стогнан, ярл южных варгов Након Мстидраг и ярлы северных земель Харольд Медведь и Рогвольд Скулнскорх. Впрочем, последние двое являлись скорее конунгами, так как правили двумя самыми большими после Скандзы островами архипелага, но традиция предписывала им зваться ярлами. Рядом с ними оставалось пустым еще одно кресло, судя по всему, предназначенное как раз для Эбура. Собственно, все, сидящие за этим столом, - кроме Саксы, разумеется, - являлись претендентами на корону конунга. И все они были, как минимум, вдвое старше Эбура, хотя технически он являлся единственным «естественным» - по праву крови, - претендентом на престол и к тому же героем едва отгремевшей войны. О том, что он стал национальным героем, Олег уже знал, не понятно было только, к добру эта его слава или ко злу.

Первые хвалебные песни скальдов о себе любимом он услышал еще дома, в замке, оправляясь от ран. Затем все эти незатейливые драпа[18] сопровождали его на всем пути до Скандзы. В море делать нечего, даже если ты сидишь на веслах. Самое время развлечь себя и окружающих красивой песней на актуальную тему. А что может быть в этом смысле актуальнее недавней войны и подвигов, совершенных на ней родичами и побратимами? Так Эбур стал героем, нечувствительно превратившись в фольклорного богатыря. Ему даже кличку подходящую придумали, назвав Хродгейром, что означает Копье славы.

«Ну, копье так копье», - пожал он мысленно плечами.

И тут, словно подслушав его мысли, кто-то из хэрсиров оглянулся на вход в Чертог, увидел Олега и, вскинув руку с чашей вверх, завопил на весь зал:

- Хродгейр с нами! Светоч битвы!

«Вот же, блин, нашелся скальд на мою голову!»

Но процесс уже пошел и остановить его было невозможно. Трудно сказать, откуда этот тип знал Эбура, но, похоже, они были шапочно знакомы, и сейчас, проорав свою здравницу, «хренов скальд» познакомил с ним весь зал, то есть практически едва ли не всех присутствующих. Кое с кем Эбур был знаком прежде, а кое-кто и вовсе приходился ему дальними родичами, но основная масса сидевших за столами людей всего лишь слышали его имя, поскольку слава летела перед ним, опережая идущий морем дракар. Теперь же они увидели его вживую, связав воедино имя, деяние и зрительный образ. А выглядел Эбур совсем неплохо. Высокий, широкоплечий парень с пшеничного цвета длинными волосами, голубыми глазами и вполне аристократическими, - и откуда что берется, - чертами лица. Впрочем, откуда взялись эти черты, не тайна. Все знали, что прадед Эбура был то ли бароном, то ли графом в королевстве Альба, и в Норланд сбежал, поучаствовав там в гражданской войне. На проигравшей стороне, разумеется, но, видно, мужик был не промах, потому что сбежал не один, а с дочерью какого-то там князя, и не с пустыми руками. А имея деньги, - вернее, золото и драгоценные каменья, - да хорошие мозги, смог стать ярлом и основать династию. Династия, однако, была молодой и, чтобы придать себе вес в среде хэрсиров и ярлов Северных земель, Нанберт Кворг второй женой, - благо в Норланде многоженство не грех, - взял себе одну из младших дочерей конунга Идо Гарарда, и, хотя Эбур принадлежал к линии старшей жены ярла, род свой он вел именно от конунга. Такие в этих краях были законы наследования. А дальше все просто: его дед женился на захваченной в плен девушке из знатного рода, правившего на западе Туманного острова, а отец вообще вывез жену из Арелата. Отсюда и внешность, но, по правде сказать, до тех пор, пока он был всего лишь пятым ребенком в семье, никто к нему особо не присматривался, потому что он был никому не интересен. Но потом случилось чумное поветрие, и за неимением других претендентов он стал наследником своего двоюродного дяди и получил титул младшего хэрсира. Теперь же, когда в огне войны сгинули практически все его старшие родичи, он сразу же оказался интересен буквально всем, поскольку ярл всего Норланда в принципе не может не вызывать интерес.

«Вот и внешность пригодилась…»

В общем, встретили его хорошо, но опыт показывает, что на каждого искреннего энтузиаста всегда находится, как минимум, двое «попутчиков»[19]. А читать мысли Олег, увы, не умел и знать «кто есть кто» на этом празднике жизни, соответственно, не мог. Впрочем, внешне все обстояло более чем хорошо. Встретили его с почестями, уважительно усадили за Красный стол, налили в кубок южного вина и начали петь дифирамбы, пряча за красивыми словами некрасивые намеки, которые, на самом деле, еще иди и пойми. Эбур понимал не всегда, но даже, когда ему казалось, что он уловил второй смысл, быть уверенным в том, что все понял правильно, было бы по мнению Олега более, чем опрометчиво. Это было, как попытка гуманитария понять текст из статьи по астрофизике. Слова, вроде бы, понятны. Даже термины не проблема, когда под рукой Википедия и прочее все, но о чем там речь в этой статье, понять никак не получается.

И вот сидел он за Красным столом, пил по глоточку сладкое вино, - а он его, между прочим, в обеих жизнях терпеть не мог, - слушал «ораторов» и пытался сообразить, куда дует ветер, и чего от всего этого следует ожидать. Слушал, думал, взвешивал слова и интонации, и как-то вдруг сообразил, что в зале идет довольно-таки сложная игра. Вернее две или даже три разных игры, целью которых является облапошить национального героя, обмануть и ограбить, сохранив при этом на Морских Землях мир и покой. Ну или видимость мира, которая всяко лучше открытой конфронтации. Игроки при этом друг с другом не ладили, ведь каждый играл за свою команду, и выводить в ферзи они пытались разные фигуры. Согласие наблюдалось лишь в одном пункте: Эбуру, как и напророчила ему Вёльва, конунгом не быть. Он был однозначно неприемлемым кандидатом, но и без него, судя по всему, было не обойтись. Поэтому его открыто не топили и грязью не поливали, стремясь, напротив, заручиться его поддержкой. Однако было очевидно, что по поводу выдвижения самого Эбура Гундберна существует консенсус: «не люб ты нам, ярл», и на этом все.

«Ну на нет, и суда нет, - пожимал Олег мысленно плечами. – Насильно мил не будешь. Да оно, может быть, и к лучшему. Какой из меня конунг? Но, с другой стороны…»

Вот именно, что «но» и «с другой стороны». Его нежелание становиться конунгом, - а он к этому, и в самом деле, не был готов, - могло быть воспринято, скажи он об этом вслух, как слабость, чего ни в коем случае нельзя было допустить. Никто не должен догадаться о том, какова его истинная позиция, иначе станут об него ноги вытирать. Поэтому Олег демонстрировал всем своим неочевидным противникам «настоящего берсеркера», дикого, вспыльчивого и простодушного, давая при этом понять, что он открыт для предложений. Только предложения эти, учитывая его интеллектуальный уровень, формулировать надо как можно более четко, иначе он их попросту не поймет. Непростая задача, в особенности, для того, кто не умел лицедействовать ни в Этой жизни, ни в Той. Не политикан, одним словом, не хитрец и не шельма, хотя, вроде бы, и не дурак. Однако Олег очень старался, и, как ни странно, настоящие игроки повелись на этот его насквозь фальшивый образ, открывая тем самым настоящий торг. И, сообразив, наконец, что «ветер переменился», Эбур собирался получить от них, - кем бы эти они ни были, - такие отступные, чтобы не было потом мучительно больно вспоминать, как тебя обвели вокруг пальца, облапошили и раздели до нитки. И вот, что замечательно, он своего добился.

Первой дала слабину вдова конунга. Она, кажется, действительно поверила, что молодой и не блистающий умом ярл со страшной силой жаждет власти и готов ради титула развязать в Морских Землях гражданскую войну. Впрочем, Олег узнал о подоплеке событий только утром, когда женщина озвучила ему полный расклад всех политических и материальных «pro et contra»[20] и сделала предложение, которое по крайней мере стоило обдумать. Ночью же, когда она тайком прокралась в его покои, Эбур лишь понял, наконец, что его неспроста и не из одного лишь уважения пригласили поселиться в замке конунга. Догадался он и о том, что ставки, по-видимому, чрезвычайно высоки, раз предлагать цену пришла такая женщина. Но это все он обдумал и разложил по полочкам позже, а тогда, когда дверь тихонько скрипнула, и в неверном свете зажженных свечей перед ним возникла Богиня Соблазна, - Сьёфн, Сиф или, скажем, Фрейя[21], - он знал одно: отказываться от удовольствия трахнуть саму Саксу Вороное Крыло, с его стороны было бы настоящим преступлением. Ну, он и не отказался.

Сакса была еще довольно молода. Насколько он помнил памятью Эбура, ей было где-то под тридцать, и она уже лет десять являлась женой конунга. Теперь уже, разумеется, вдовой. Но дело в том, что выглядела она, даст бог, на двадцать. Крайне редкий феномен для этой эпохи, если только это не было результатом какого-нибудь хитрого колдовства. В конце концов, он и сам нежданно-негаданно оказался магом-пиромантом, так отчего бы не предположить, что в этом мире есть и другие ведьмы и колдуны, и некоторые из них способны влиять на внешность и здоровье? Эбур ничего об этом не знал, но его на самом деле никто магии и не обучал. Так что Олег теперь мог предполагать все, что угодно. А по факту, сбросив на пол тяжелый, подбитый мехом плащ, Сакса предстала перед ярлом Гундберном совершенно голой, сиречь нагой, и видит бог, ей было, что показать заинтересованному в хорошем сексе мужчине. Высокая и все еще стройная, несколько отяжелев с годами лишь там, где следует, - то есть, в груди и бедрах, - она была писанной красавицей, напомнившей Олегу валькирий, какими их изображала фантазия современных ему художников в двадцать первом веке. Однако дело было не только в красоте, а в том, что, предложив ему себя, Сакса начала торг сразу с очень высокой ставки.

Позже Олег предположил, что вдова конунга отчаянно спешила, и, вероятно, не случайно. Она прожила с покойным Радвальдом почти десять лет, но детей ему так и не родила, из-за чего, собственно, и возник сейчас кризис власти. По традиции, в Морских Землях конунга выбирал Великий Круг, но, если у почившего венценосца, оставался сын-наследник, то вне зависимости от его возраста именно этот мальчик стал бы приемником свое отца. Его практически автоматом, - и тоже согласно традиции, - выбрал бы конунгом Великий Круг. Ну, а вдова Радвальда, соответственно, осталась бы при нем регентом. Однако конунг погиб, не оставив наследника, и теперь женщине приходилось спешить, чтобы опередить других участников торга и, разумеется, «идти на жертвы», чтобы сохранить свои власть и влияние. Вот она и заявилась ночью в комнату Эбура, что было скорее хорошо, чем плохо. Ведь она же не убивать его пришла, а соблазнять. И Олег был бы последним дураком, если бы не воспользовался такой оказией и не отымел первую красавицу Морских земель. Как там говорили на его бывшей родине? Воровать, так миллион, ебать, так королеву!

***

Торг продолжался довольно долго: целых пять дней. Открытые дебаты, едва не доходившие до мордобоя и поножовщины, сменялись кулуарными перешептываниями, когда за закрытыми дверями без криков и брани одни игроки предлагали цену, а другие вносили в нее свои «поправки и замечания», порой в значительной мере менявшие итоговую сумму, не всегда, впрочем, выраженную в золоте. Олег как мог участвовал в этом празднике жизни, но при этом отдавал себе отчет в том, что основную работу выполняют его нынешние ближники – брат его покойной матери хэрсир с острова Ян-Майен Фарульф Орлиный Котёл и хольдары[22] с Длинного Вейда Куно Эф и Скагул Тост. Разумеется, Олег на их счет не обольщался. Он понимал, что, прежде всего, они стараются для себя любимых и совсем немного для него. Ровно настолько, насколько их жизнь и благополучие могли зависеть от того, что и как будет происходить с Эбуром по итогам сделки. Утешало одно - избавиться от своего ярла в нынешних обстоятельствах они не могли. То есть, об убийстве речи пока не шло ни при каком раскладе, и это давало Олегу возможность не то, чтобы их контролировать, но в известной мере сдерживать их аппетиты. Добиться этого было непросто, но в его пользу работал тот факт, что интересантов было трое, и что их интересы не могли совпадать полностью. Все это, как, впрочем, и то, что и он сам не сидел на попе ровно, позволяло ему надеялся, что совсем уж откровенно его не сольют. Во всяком случае, не сейчас и не здесь, и значит, что-то да выторгуют не только для себя, но и для ярла Гундберна. Ну а бодаться за власть и влияние он станет с ними много позже, когда они уже вернутся домой.

«А дома, - думал он, - и стены помогают».

Да и сторонников в Норланде найти ему будет куда проще. В особенности, на архипелаге. Хэрсиры с малых островов Гряды скорее выступят за него, чем за каких-то левых дядек, тем более что на его стороне Происхождение, Военная Слава и Традиция, а на стороне его контрагентов только хитрость и торговые связи. Тоже, к слову сказать, немало, но все-таки недостаточно, поскольку там в Норланде он все-таки природный ярл, а не просто так погулять вышел. Однако не даром говорится, что человек предполагает, и только боги располагают, а боги, как видно, не то, чтобы его не возлюбили, но и не покровительствовали Эбуру в полной мере. Во всяком случае, они позволили его шельмам-ближникам, обдурить своего «родича и господина», да так элегантно, что и придраться практически не к чему. Напротив, он им еще и должен остался.

- Мы договорились, - сообщил Куно Эф, оторвавшись наконец от кубка, за который схватился, едва троица собралась в апартаментах Эбура.

«Грамм шестьсот одним махом! – впечатлился Олег, оценив на глаз вместимость посуды. – И ведь это не обычный эль, а ячменное вино![23]»

Честно сказать, это оказался один из тех напитков, о которых Олег раньше даже не слышал. Темный, густой и крепкий эль сбивал с ног даже испытанных алкашей. Не с одного кубка, разумеется, но после трех-четырех наверняка, в особенности, если пить, не закусывая. А зачем закусывать, если эль по общему мнению – это жидкий хлеб? Впрочем, самому Олегу ячменное вино понравилось. Вкус насыщенный и терпкий и хорошо согревает во время морского перехода по стылым водам. Однако, насыщая и освежая, ячменное вино бьет в голову и мешает трезво мыслить. Во всяком случае, Эбур от него довольно быстро пьянеет, чего не скажешь о его ближниках, которые без эля не ведут ни одного серьезного разговора. И сейчас, учитывая важность обсуждаемой темы, перед гостями был выставлен небольшой бочонок объемом в половину стандартного анкера. То есть, приблизительно, 12–15 литров.

«Упьюсь, - констатировал Олег, прикинув выносливость своего еще не вполне оправившегося от ран организма. – Пусть лучше они пьют, а я попытаюсь саботировать!»

- Итак! – сказал он вслух. – Каков итог?

- Что ж, - ответил ему «добрый дядюшка» Фарульф, вытирая рукавом усы и отставляя свой кубок в сторону, а вернее, пододвигая его ближе к своему подельнику Скагулу, взявшемуся разливать по новой, - думаю, мы неплохо поработали, мой ярл. Уверен, результат вам понравится.

«Значит, все-таки слили…» - тяжело вздохнул Олег мысленно, но внешне ничем себя, как кажется, не выдал, даже глоток эля сделал, надолго приложившись к кубку, но выпив при этом на самом деле самую малость.

- Рассказывай, Фарульф! – сказал он вслух, возвращая кубок на стол.

И Фарульф рассказал.

Ну, что тут скажешь! Красивый план. Просто зашибись, какой план. И договор прилагается из тех, какие хрен нарушишь.

«Н-да, в примаки значит… Ну, хоть условия, вроде бы неплохие».

Суть плана сводилась к тому, что юной королеве Арелата нужен муж. Во-первых, для продолжения рода, что логично, и, во-вторых, чтобы было, как у всех. Она правящая королева, он принц-консорт. Все очень по-английски. У нее свой двор, у него – свой. Поменьше и менее значим, но все же есть. На его содержание даже деньги выделены.

- Они хотели, чтобы ты, как у них принято, ни во что не вмешивался, - объяснил между тем Фарульф. – Чисто представительские функции и вся прочая хрень. Охота там, бабы, торжественные выезды и приемы… Но мы настояли на том, что ты получишь в командование их флот, будешь гранд-адмиралом и войдешь в малый коронный совет с правом Второго голоса. Это значит, председательство в совете в отсутствии королевы, а она женщина. Сам понимаешь в дни Красной луны участвовать в заседаниях не сможет, на поздних сроках беременности – аналогично. Опять же роды и после них. Ты ее главное трахай регулярно, пусть из тягости вообще никогда не вылазит, и будет тебе счастье. Контракт, к слову сказать, это дело предусматривает. Можешь посмотреть: два раза в неделю вынь да вставь. И она отказать не в праве. Супружеский долг. А предохраняться или «сбрасывать» им вера не велит. Да, ты читай, там все написано.

И в самом деле, весьма скрупулезно составленный контраст. Тут тебе и консумация брака в оговоренные сроки без права дезавуировать брачные клятвы, которые этим контрактом закрепляются еще до произнесения их в храме. И супружеский долг, и регулы – все учтено. Материальные вопросы оговорены с той же тщательностью. Деньги на содержание двора, на гардероб и оружие, количество лошадей в личной конюшне, псов на псарне и охотничьих соколов. Контроль за двадцатой частью казны. И вишенкой на торте: принц-консорт – это королевское высочество, но через десять лет брака или после рождения двух детей, один из которых мальчик, принц становится королем и величеством, правда власти это ему не прибавит. Во всяком случае, формально. А неформально все будет зависеть от него самого.

- Сколько отщипнешь, столько и будет, - ухмыльнулся Фарульф. – Да, чуть не забыл, портрет королевы!

При этих словах дядюшка достал эмалевую миниатюру диаметром сантиметров, наверное, восемь-девять, на которой была изображена миловидная блондинка с прозрачными серыми глазами.

- Откуда портрет и как согласовывали текст контракта? – вопросы небезынтересные, потому что добираться до столицы Арелатского королевства далеко и долго. Не менее, двух месяцев при самом хорошем раскладе. Голуби, понятное дело, летят быстрее и по прямой, но и это, учитывая количество почтовых станций, дело небыстрое. Две недели, как минимум. Так откуда же взялся портрет королевы всего через пять дней дискуссии и как согласовывали текст этого сраного контракта?

- Так маги этим занимались! – объяснил Скагул. – У конунга, стало быть, есть один такой на службе. А в королевстве их и того больше. Можно письма передавать из рук в руки и некрупные предметы. Сильная магия.

«И ведь не откажешься, - признал Олег, выслушав все резоны и узнав, как шли переговоры. – Мне королевство, а Эврарту корона конунга. Сакса знала, зачем раздвигала ноги!»

[1] В данном случае фрегат - трёхмачтовый корабль с полным парусным вооружением с одной или двумя (открытой и закрытой) орудийными палубами. Своё происхождение фрегаты ведут от лёгких и быстроходных судов, применявшихся дюнкеркскими корсарами для рейдов в проливе Ла-Манш начиная приблизительно с XVII века.

[2]Хэрсир - древненорвежский наследуемый дворянский титул. Гражданский и военный статус и функции остаются до конца не ясными. В нашем повествовании эквивалент баронскому титулу.

[3] В данном тексте, хэрсир – титулованный дворянин, старший хэрсир примерно соответствует титулу графа, младший – барона.

[4] Ярл - один из высших титулов в иерархии в средневековой Скандинавии, а также само сословие знати. Первоначально означал племенного вождя, позже стал означать титул верховного правителя страны. После появления национальных государств ярлы стали доверенными лицами конунга и осуществляли его власть на местах. В нашем рассказе соответствует титулу графа или даже князя.

[5] Норланд – северная земля.

[6] Конунг - древнегерманский термин для обозначения верховного правителя. В эпоху зрелого средневековья этот термин соответствует понятию король. В нашем повествовании соответствует титулу правящего герцога или великого князя.

[7] Скандза - название, которое употребляет готский историк Иордан в своей работе «О происхождении и деяниях готов» для обозначения острова, лежащего в северной стороне огромного моря, которое, в представлениях средневековых авторов, омывало «круг всего мира».

[8] В этом мире дракар имеет парус и вооружен парой легких орудий. Переходный тип от галеры к фрегату.

[9] Вёльва - в скандинавской мифологии провидица.

[10] Вагры - западнославянское племя, жившее в Средние века на полуострове Вагрия. Одно из племён полабских славян. Вагры были наиболее северо-западным племенем союза ободритов.

[11] Ободриты (бодричи) — средневековый союз славянских племён, относящихся к полабским славянам.

[12] В нашем мире, Арелатское государство - Бургундское королевство - средневековое государство, существовавшее в X—XIV веках на территории современной юго-восточной Франции и западной Швейцарии. По латинскому названию своей столицы - Арля, Бургундское королевство также получило известность под именем Арелат или Арелатское государство.

[13] Нас самом деле, Лантруд сказала «Odinsdag» - день Одина, Среда.

[14] Ночная стража: от захода солнца до 22.00.

[15]Lordag - Суббота. В этот день древние язычники в Эпоху Викингов и раннего Средневековья обычно мылись сами, мыли и очищали свой дом. Кстати, бани были одинаковыми и у викингов, и в Киевской Руси.

[16] Полуночная стража: от 22.00 до 2.00.

[17] Имеется в виду «Покер на костях» - разновидность игры в кости с пятью кубиками.

[18] Драпа - основная форма написания хвалебных песней в скальдической поэзии, также высшая, торжественная форма хвалебной песни.

[19] «Попутчик» — слово из советского политического жаргона, относится к человеку, который сочувствует убеждениям организации или партии, иногда даже сотрудничает с ними, однако не имеет в них формального членства. В ироническом смысле слова речь о ком-то, кто формально поддерживает некую идею, но настоящим ее сторонником не является.

[20] Pro et contra - за и против.

[21] Фрейя (др.-сканд. Freyja — дама) — в германо-скандинавской мифологии богиня любви, жительница Асгарда.

Сиф (др.-сканд. Sif) — златовласая богиня плодородия в германо-скандинавской мифологии, супруга Тора, жительница Асгарда.

Сьёфн (Sjöfn) — богиня любви в германо-скандинавской мифологии.

[22] Хольдары или одальсбонды, то есть «благородные бонды» (как они были известны на Оркнее, Шетланде и Западных островах), стояли чуть выше бондов в социальной системе скандинавских стран. Скальды IX в. употребляют выражения «храбрые викинги» и «хольды» как синонимы, для обозначения полноправных, заслуженных участников походов. Основное отличие хольдаров от простых бондов заключалось в их наследственном праве на землю. Право хольдара не могло быть узурпировано ни ярлом, ни даже короной.

[23] Барливайн (англ. Barley wine, букв. ячменное вино) — крепкое английское пиво, разновидность крепкого эля (Strong Ale) от коричнево-золотистого до чёрного цвета с содержанием алкоголя 8,0–12,0 %.

Глава 2

Глава 2.

Итак, все было решено. Вернее, решили за него. Драная сука Сакса и его собственные ближники «порешали вопрос» между собой, и все, собственно. Олег отлично понимал, что ему не оставили выбора. Оттого и подписал этот гребаный контракт. Просто деваться было некуда. Впрочем, разобравшись немного в своих эмоциях, он сообразил, что главный негатив исходит от Эбура, потому что сам он ни воевать, ни повелевать не хотел. Опасно, муторно и, вообще, непривычный род деятельности. Возможно, для него, как для Олега, этот брачный контракт манна небесная и способ уйти от того, что ему неинтересно и нелюбо.

Ну, в самом деле! Что плохого в том, чтобы стать принцем-консортом. Не надо будет больше выходить в море, воевать и противостоять заговорам. Ходи себе с гордым видом, надувай щеки и трахай горничных и фрейлин жены. А там же еще и двор, а значит полно придворных. Кавалеров пусть королева окучивает, если ей будет мало молодого и сильного принца-консорта, а дам он, пожалуй, возьмет себе. Бабы в ассортименте, еда и напитки с королевского стола и спокойная размеренная жизнь, проходящая между охотами, балами и адюльтером. Что еще нужно человеку, чтобы встретить старость? Книги. Ну, мужу королевы по-всякому добудут любые книги. Профессора опять же. В столице университет и, значит, есть профессора. Откажется ли кто-нибудь из них поучить чему-нибудь доброму и вечному самого принца-консорта? Конечно же нет. Но, если думать об учителях, то можно будет наконец заняться своей магией.

«Скучно не будет!» – решил Олег, проанализировав свои новые обстоятельства со своей, а не с Эбура точки зрения.

Решив свой внутренний конфликт и поумерив страхи, Олег отправился в путь. Прежде чем оставить Норланд на попечение регентского совета, он решил навестить резиденцию ярла замок Мёйдерслот на острове Арнёй. Торопиться ему было некуда. Этот вопрос он специально обговорил, взяв максимум возможного – полгода на все про все. Время требовалось на то, чтобы устроить свои дела, передать власть и подготовиться к долгому путешествию и переезду на другой конец мира. Но главным, разумеется, был вопрос власти, и тут, разозлившись на своих ближников за их хитрожопость, Олег - или лучше называть его, наверное, Эбуром, - сделал им крутую подлянку. Дело в том, что кроме двоюродных братьев, в массе своей вымерших от чумного поветрия или сложивших головы в последней войне, у Эбура имелась также двоюродная сестра. Арнлёуг - дочь Беры Чистой его тетки со стороны отца - была замужем и, несмотря на свой юный возраст, а она была ровесницей Эбура, успела родить уже двух сыновей. И своим наследником, то есть, новым ярлом Норланда Эбур назначил ее старшего сына Карла по прозвищу Каппи[1]. Тонкость же заключалась в том, мальчик являлся бастардом Эбура, поскольку как раз он в свое время распечатал свою кузину, став ее первым мужчиной. Бера была в курсе того, что творили ее племянник и дочь и, чтобы прекратить этот бесконечный инцест, по-быстрому выдала Арнлёуг замуж, а Эбуру в качестве утешительного приза подарила Лантруд. Теперь же получалось, что он оставляет титул не какому-нибудь левому племяннику, Фарвину или Одельгару, а своему сыну, - а то, что своего первенца Арнлёуг родила от Эбура, знали многие, - и в регентский совет войдут уже не его ближники, а муж Беры Чистой и его брат, а также отец Кугги Теленка - мужа Арнлёуг. Эти трое своего внука не сдадут, и сил у них, чтобы удержать власть в Норланде, должно хватить. Во всяком случае, Олег на это надеялся, ведь сын Эбура – это теперь как бы его сын тоже. Разделить их не получится.

А пока суд да дело, Олег занимался своими делами. До отъезда в Арелат он поселился в апартаментах ярла и оттуда контролировал процесс передела власти и неторопливо собирался в дорогу. И среди прочего провел ревизию своего наследства. То, что он отказался от власти, не значит, что он должен оставить своему наследнику и его опекунам личное имущество деда. А от Эбо Горна осталось довольно много всего, и кое-что из этого Олег решил взять с собой. Коллекцию оружия, например, и отличные штурманские инструменты, библиотеку на семи языках и «закладку на черный день», случайно обнаруженную в спальне ярла. Там за одним из камней, из которых был сложен камин, нашлась неглубокая ниша, а в ней замшевые и кожаные кисеты с алмазами, сапфирами, рубинами и изумрудами. Все камни были крупными и чистой воды. На вес все это сокровище тянуло никак не меньше, чем на килограмм. А килограмм драгоценных камней – это настоящее богатство. В общем, у деда было чем поживиться, включая неплохой гардероб. У них с Эбо оказались практически одинаковые размеры, так что плащи, камзолы, штаны и обувь ему вполне подошли, не говоря уже о всякой ерунде, типа перчаток и ремней. К слову сказать, официальная сокровищница ярла тоже не пустовала, тащить с собой через полмира сундуки с золотыми и серебряными чашами, братинами, подносами и кубками было по меньшей мере глупо. Он ведь ехал не в пустыню или в глухую провинцию, а в столицу одного из богатейших и наиболее развитых государств этого мира, где ему предстояло жить в королевском дворце. Верно, уж с посудой у арелатских королей все в порядке. И все-таки кое-что он из сокровищницы взял. Небольшой бочонок, заполненный золотыми монетами, как минимум, пяти стран и трех эпох.

«На дорогу, - решил он. – И на первое время, чтобы сразу не побираться!»

Однако, настоящее сокровище хранилось не в тайнике и не в сокровищнице, а в подкрышном помещении западной башни. Кастелян замка сказал, что туда сложены вещи, принадлежавшие прадеду Эбура. Тому самому графу, что бежал с Туманного острова. И по поводу этих вещей в распоряжении-завещании Эбо Горна было сказано следующее: «Имущество моего отца – первого ярла Гундберна хранить в бережении до тех пор, пока не появится тот, кому оно по плечу». Прочтя этот странный наказ, Олег отправился посмотреть, что там за вещи такие, которые не всем по плечу.

В комнате, дверь которой была заперта на замок, находилось несколько сундуков. В трех лежали старинные книги и свитки, а в четвертом… В этом сундуке была сложена какая-то одежда, а поверх нее стоял довольно крупный ларец.

«Так, так, - сказал себе Олег, поднимая крышку ларца. – Вы ведь не думаете, что я поверю в такую чушь? Или все-таки поверю?»

То, что лежало в ларце, вряд ли являлось учительской указкой. У Олега отчего-то сразу всплыло в памяти совсем другое словосочетание. Это явно были волшебные палочки. Пять разных и все-таки похожих друг на друга волшебных палочек, таких, какие запомнились ему из фильма…

«Черт! Черт! Черт!»

Прошлое Олега стремительно уходило в небытие. Он уже не мог вспомнить своей фамилии и членов своей семьи. Забылись специальность и то, где и кем он работал. То есть, наверное, это происходило постоянно с тех пор, как он обнаружил себя в теле Эбура. Но у него не было времени и сил заниматься чем-нибудь еще, кроме того, что можно, наверное, назвать выживанием. Олег выживал, врастая в новую реальность, а прошлое постепенно выветривалось, как скалы под ветром. Только у него это происходило быстрее. И вот сейчас, Олег обнаружил, что он помнит массу разнообразных фактов на двух языках из его прошлой жизни, - русском и английском, и на пяти языках этой новой жизни. Помнит, что, будучи Олегом, прочел множество книг и видел невероятно большое количество фильмов, но сейчас не может вспомнить, в каком таком фильме волшебники колдовали при помощи волшебных палочек. Вспомнилось вдруг, что фильмов было несколько. Целая серия. И все они были поставлены по серии книг про юных волшебников, но в чем там было дело, он сказать не мог. Забыл. Но сам принцип колдовства помнил хорошо.

Олег взял в руку одну палочку, потом другую и третью. Той самой оказалась как раз третья.

«Просто классика жанра! – покачал он мысленно головой. – Третья попытка, третий встречный, третье желание…»

Палочка в его руке потеплела, и на ее кончике возникло тонкое алое свечение.

«Ну, я же пиромант, или где?»

Олег не знал, что нужно делать, чтобы творить с помощью палочки колдовство. Единственное, что он помнил, это то, что в фильме палочками размахивали, одновременно выкрикивая заклинания. Однако он никаких заклинаний не знал, как не знал и то, какие точно движения надо совершать. Зато, роясь в памяти на предмет найти что-нибудь еще, он неожиданно вспомнил слово «концентратор».

«Концентратор… Что если палочка концентрирует магическую энергию, позволяя колдовать, то есть концентрировать свою силу на чем-нибудь конкретном?»

Сейчас он вспомнил, как поджигал горландские корабли во время битвы на Русалочьем озере. Там были дикая ярость, огонь, бушевавший в груди, и страстное желание поджечь вражеский фрегат. И кое-что еще. Пару раз он видел что-то подобное лучу гиперболоида инженера Гарина, вырывающееся из его руки, направленной в сторону горландского корабля.

«Почему бы не попробовать?»

Олег направил палочку на камин и представил себе огненный луч, бьющий прямо в топку, но ничего не произошло. То ли желание было не таким сильным, как следует, то ли воображение подкачало, то ли еще что, но ничего не вышло.

«Будем ждать третьего раза или обойдемся второй попыткой?»

Олег попытался вспомнить, что он чувствовал, когда в груди бушевал пожар ярости. Очень яркое чувство. Сильное, неповторимое, потому что ярость бывает разной. Всякой, даже холодной. Однако та ярость, которую он искал, нашлась на удивление быстро, и Олегу пришлось призвать на помощь всю силу своей воли, чтобы багровая тьма перестала застилать ему взор. Зато луч получился что надо. Непрозрачный, тугой и тонкий, как малиновая спица. И возник он всего на мгновение. Импульс, и в камине вспыхнуло пламя, мгновенно испепелившее горевшие в нем дрова.

«А ничего так! – ошалело подумал Олег. – Это же прямо-таки оружие судного дня!»

Правда, в следующий момент времени он вполне оценил расход энергии, потребный для создания подобных чудес. Силы словно откачали, и пот заливал его с головы до ног.

«Что ж, - кивнул он мысленно, - вполне логично. Похоже на частный случай закона сохранения энергии!»

В памяти всплыли какие-то имена, формулы, но единственное, что он мог сказать с уверенностью, что частный случай этого закона для гидродинамики называется законом Бернулли, и что Ньютон тоже что-то такое говорил по этому поводу в приложении к механической энергии.

«Второй закон Ньютона, кажется… А вот кто сформулировал первое начало термодинамики? Бог весть!»

Никакого цельного знания не получилось, но для себя он сформулировал это правило так: «ежели где-то что-то прирастает, то в другом месте что-то иное убывает». Магия, вероятно, работала по тому же принципу. Но главное, опыт обнадежил Олега. Он, несомненно, являлся магом, и волшебная палочка в его руке переставала быть тупой деревяшкой. Она работала так или иначе, и он мог творить волшбу.

«Пока только огненную, - признал он, - но какие наши годы!»

Это звучало куда более оптимистично, и, превозмогая слабость, Олег ринулся разбирать книги и свитки в других сундуках. И не прогадал. Уже через полчаса на столе перед ним лежали «Стандартная книга заклинаний» за авторством Асклепигении Винделин, изданная в Плимуте в 1498 году, «Пролегомены магических практик» Маркуса Вельзера, написанная от руки неизвестно в каком году, и еще штук пять подобного рода печатных и рукописных фолиантов. Даже поверхностное изучение содержания этих книг показывало, что это именно то, «что доктор прописал». В них предлагались списки стандартных и редких заклинаний с точным указанием, что нужно говорить, и как махать палочкой, чтобы получилось то или это так и никак иначе. При этом в ряде изданий заклинания группировались по темам: атакующие заклинания, защитные, целительские, бытовые и так далее в том же духе. Что ж, фронт работы был таким образом определен. Оставалось лишь начать и кончить, и уже со следующего дня он приступил к систематическим занятиям. И тут выяснилось, что это только кажется простым делом воспроизвести заклинание, которого ты вживую никогда не видел.

«Слова, слова…»

Описание заклинаний было, в принципе, понятно, поскольку книги были написаны на известных Олегу языках. Русского среди них не было, но английский был определенно, и это был не язык горландцев, который лишь отдаленно напоминал хорошо знакомый Олегу язык Туманного Альбиона. Зато знание арелатского языка – им владел Эбур Кворг, - позволяло свободно читать книги, написанные по-французски, а его собственный диалект норландского, похоже, был местным отражением древнескандинавского. Во всяком случае, он сходу смог прочесть пару-другую страниц книги, написанной латинскими буквами на языке, который Эбур опознал, как свой собственный. Прочитанного, к слову сказать, оказалось достаточно, чтобы понять, написана она не в этом Мире, а в другом, в том, где есть Норвегия и Дания. И, наверное, чтобы Олег не сомневался в своих предположениях, язык книги был назван в приписке, сделанной другим почерком и другой тушью на форзаце. Там было написано «западный диалект древнескандинавского языка[2]». Конечно, Олег свое прошлое помнил смутно, но все-таки он был уверен, что не знал раньше немецкий и французский языки. Мог опознать их на слух или зрительно, просматривая печатный текст, но этими языками все-таки не владел. Тем более не знал он древнескандинавского языка, и, тем не менее, он мог читать практически все оставленные ему в наследство книги. Из этого со всей очевидностью следовало, что, во-первых, это разные, но очень похожие один на другой миры. И во-вторых, похоже, то ли прадед Эбура, то ли прапрадед был выходцем из того же мира, что и Олег. То, что это так, он убедился через несколько дней, когда нашел среди прочего имущества средневековый географический атлас Земли, какую совершенно определенно помнил Олег, но не знал Эбур. Впрочем, атлас был интересен не только этим. На картах Европы от руки были обозначены, как написал неизвестный доброжелатель, «магические анклавы» и «территории, населенные разумными магическими расами». В Англии таких районов было девять и один из них был надписан «Хогвартс, озеро и лес». В России их было около пятнадцати и среди них значились «Китеж», «Хольмгард»[3] и «Колдотворец». Олегу эти названия показались знакомыми, но откуда он их знал, никак не вспоминалось.

«Забавно! – отметил он, обдумав обнаруженные факты. – Параллельные миры? Но я точно помню, что в моем не было магии!»

Ну или, во всяком случае, это была бледная тень того, о чем говорилось в книгах и чему он сам являлся свидетелем. Ведь кроме Огня, существовали еще Вода и Воздух. И за первые пять дней изучения заклинаний, Олег научился извлекать воду из воздуха и обдувать себя, как бы, бризом. Это явно указывало на то, что все описанное в книгах правда, но он в изучении предмета продвигался крайне медленно. Очевидно самообразование в применении к магии работало из рук вон плохо. Впрочем, мир не без добрых людей. Бера Чистая, благодарная племяннику «за все, что он для них сделал», и заметившая, чем он занимается, подбросила Олегу отличную идею. Оказывается, здесь на острове содержится в замковых казематах пленный горландский маг. Не пиромант, а именно маг, то есть, колдун или волшебник, и захвачен он был еще лет десять назад, когда дед Эбура совершил налет на южное побережье королевства Альба.

Олег поблагодарил тетку и, не откладывая дела в долгий ящик, спустился в казематы. Пленник, учитывая, что он маг и, значит, опасен вдвойне, содержался в дальней части темницы в отдельной камере за несколькими дверями и одной решёткой. На кой хрен его все еще держали под замком, Олег не понял. Обмена Туманный остров не предлагал. Особой опасности, если договориться он не представлял. Можно было просто выслать, но дед этого делать не стал. А почему, теперь и не спросишь.

- Как тебя зовут? – Олег смотрел на обросшего, как дикарь, пленника и для начала хотел убедиться, что тот в своем уме. Могло ведь статься, что за столько времени горландец поехал крышей.

- Годда Дитвольф, господин, - прохрипел маг.

- Я граф Гундберн, Годда, - представился Олег. – Я новый ярл. Мой дед Эбо Горн, захвативший тебя в плен, мертв. А я хочу понять, что с тобой делать.

- Наверное, я мог бы быть вам полезен, - предположил Годда.

- Может быть, - согласился Олег. – Ты маг?

- Да, господин.

- Как вы колдуете? – спросил тогда Олег. – Вам нужны какие-то магические инструменты? У некоторых пиромантов я видел в руках посохи. Но мне сказали, что ты не пиромант.

- Так и есть, господин, - сразу же откликнулся маг. – Пироманты колдуют не так, как мы. Настоящих магов мало, и нам не нужны специальные предметы, чтобы творить волшбу.

- Можешь что-нибудь показать?

- Не в кандалах, мой господин. Чтобы колдовать, мне нужны кисти рук.

- Что случится, если я велю освободить тебя от кандалов? – прямо спросил Олег, поскольку хотел сразу расставить все точки над «i».

- Мне понадобится несколько дней, чтобы вернуть кистям рук хотя бы какую-то подвижность, - ответил маг.

- Что ж, Годда, сделаем так, - Олег принял решение, основывая его на древней, как мир, правде: кто не рискует, тот не пьет шампанское. – Я велю помыть тебя, постричь и побрить, накормить и переодеть во что-нибудь более приличное, чем эти лохмотья, и снять с тебя кандалы. Я приду через три дня. Если попытаешься бежать, тебя убьют. Не стражники, так я. - Олег бросил с левой руки комок пламени вдоль по коридору, полыхнуло знатно и должно было, наверное, сработать в качестве острастки.

- Не убегу, - пообещал маг.

- Посмотрим, - как можно более равнодушно заметил Олег. – Вернусь, поговорим. Покажешь свое искусство, сделаю тебе предложение, но, если не хочешь служить, скажи сразу. Силком заставлять не буду. Скоро станем менять пленных, могу приписать тебя к твоим для ровного счета. Так что думай.

- О какой службе идет речь, господин?

- Мне нужен учитель, - не стал скрывать Олег. – Жечь я умею, а вот что другое не очень. Так что думай, маг! Крепко думай!

***

Волшебник Годда Дитвольф принял правильное решение и следующие полтора месяца, пока шла подготовка к путешествию, учил Олега беспалочковой магии. Ну что сказать, это была крайне сложная наука. Неспроста, по-видимому, в королевстве Альба было так мало магов. Один маг на трех пиромантов, при том, что «поджигателей» тоже ведь не пруд пруди. Мало их, гениев огня, а магов и того меньше. Нужен особый талант, объяснял Годда, нужны сила воли и непоколебимое упорство. Много чего требуется, чтобы овладеть магией природных стихий и творить волшбу одной лишь силой воли и создающим новую реальность воображением. Непростая наука или, лучше сказать, искусство, но у Олега нашлись и талант, и упорство, а о воле и воображении и говорить нечего.

- Вы богато одарены богами, ваша светлость! – признал Годда после первых десяти дней занятий. – Я видел, как минимум, полтора десятка юных магов, и никто из них не постигал искусство волшбы так быстро и так эффективно. Вы прогрессируете с невероятной скоростью, господин.

- Прогиб засчитан, - ухмыльнулся на эту чрезмерную, как он считал похвалу, Олег. – Переходим к делу. Можешь назвать меня бараном, если я баран, но пустых похвал мне не надо. Я не девка, чтобы расточать комплементы!

- Все, что я сказал, правда, - не признал критику горландски маг. – Я не пытаюсь вам льстить. Я и так уже получил от вас больше, чем мог надеяться.

- Получишь больше, - отмахнулся Олег. – Продолжим!

- Тогда, давайте попробуем почувствовать пространство…

А вот это уже было за пределом человеческих возможностей. Во всяком случае, так думал Олег, приступая к изучению предмета, но он ошибался. Почувствовать пространство удалось меньше чем за две недели тренировок. Хотя видят боги, это был выматывающий труд. Другое дело, что стоило добиться даже самого скромного результата, как стали возможны и некоторые другие техники, к которым до этого он не знал даже как подступиться.

«Процесс пошел!» - вполне оценил Олег свой «далеко не первый шаг», когда пять минут подряд вполне успешно боксировал, - здесь это называлось драться на кулачках, - с завязанными глазами. Это было нечто, и Олег это «нечто» сумел оценить по достоинству, предложив, в конце концов, Годде службу. Маг, решивший, видно, что от добра добра не ищут, согласился и уже официально вошел в свиту Олега. Не как слуга, как помощник и советник, что, к слову, соответствовало действительности, потому что Годда Дитвольф оказался довольно-таки умным, опытным и к тому же образованным человеком. А на рассвете третьего лунаса в одинсдаг[4] из порта Фрёйа на острове Арнёй вышли в море три большие лодки и взяли курс на зюйд-вест в сторону Арелатского королевства.

На этот раз плавание проходило в идеальных условиях. Никто никуда не спешил, и погода путешествию вполне благоприятствовала. Море по большей части было спокойно, дожди случались редко, а гроз не было вовсе. Штормило за все тридцать семь дней пути всего два раза, да и то не подолгу. Весьма комфортные условия плавания, тем более что шли они короткими переходами, заходя для отдыха и пополнения припасов на острова. Сначала это был родной, но не слишком гостеприимный Норланд, а затем хлебосольный Содерленд, но цель путешествия лежала на юго-западе, так что в середине Meán Fómhair, который в Арелате называли сентябрем, флотилия достигла устья Урта и после нескольких дней отдыха в городе Англет двинулась в верх по течению. Здесь темп путешествия замедлился, так как ветра не благоприятствовали, и идти приходилось на веслах, преодолевая довольно сильное течение реки. Шли только в дневное время, разбивая бивак на берегу в первых сумерках или заходя в очередной маленький городок, чтобы провести ночь в относительном комфорте провинциальной гостиницы. Вот во время второй такой остановке в городке под названием Рен, Олега как раз и попытались убить.

Попытка была, прямо сказать, убогая, какие-то плохо вооруженные и не менее плохо обученные дилетанты попытались «бесшумно» и «незаметно» пробраться в гостиницу и убить спящих в ней людей. Они, видимо, не знали, с кем имеют дело. Эклинги обычно не спят на посту, бдели они и этой ночью, так что нападавших вырезали практически всех, но одного все-таки взяли живым. Главаря, вестимо, иначе зачем бы он им понадобился. И вот, когда ноги разбойника оказались в огне камина, обливавшийся слезами душегуб запел, как соловей. Увы, он знал мало песен, и рассказать ему было практически нечего. Однако Олегу на первый случай хватило и того, что удалось узнать. Бандиты выполняли заказ, а заказан был именно Олег, который должен был зачем-то умереть.

Странная история. Непонятно ни зачем, ни кому выгодно. В чем смысл этого непутевого заговора? Получалось, что он кому-то мешает или кто-то хочет ему отомстить. Но оттуда, где он действительно мог кому-то мешать, Олег уплыл, а там, куда он направляется, его никто еще не знает. Если же разговор о мести, это, вообще, ерунда. Кто и за что станет ему мстить? Разве что только горландцы. Однако зачем горландцам так далеко идти, когда до Норланда было рукой подать? Да и, вообще, это не их стиль. Они редко нанимают «чужие руки» для подобного рода дел, у них своих хватает. Но, тогда, кто и зачем? Олег этого не понимал, но решил быть настороже и не прогадал. Уже в следующей гостинице его попытались отравить. Исполнено покушение было куда элегантнее, можно сказать, мастерски, и, если бы, не артефакт, найденный в вещах прадеда – маленькое колечко-ободок из неизвестного местным ювелирам металла, - быть беде. Однако индикатор ядов сработал именно так, как было обещано в сопроводительной записке, - кольцо нагрелось, - и Олег не стал есть поданное ему жаркое из оленины. Отравителя, впрочем, не поймали. Только узнали, что, скорее всего, яд подсыпала в еду юная девушка, взявшаяся помогать подавальщице, не справлявшейся с работой в связи с наплывом гостей. Неизвестно откуда она пришла и куда ушла. Как втерлась в доверие, в принципе, понятно, но получилось это у нее как-то уж очень легко, можно сказать, виртуозно.

- Профессиональная убийца, - прокомментировал Годда результаты расследования. – Мастер-ассасин. У нас таких тоже готовили. Штучный товар. И недешевый.

— Значит, тот, кому я мешаю, не из простых, - принял подачу Олег.

- И я о том же, - согласился с ним Годда.

Поговорили, подумали, и решили играть на опережение. Купили на месте несколько лошадей и выслали вперед к следующему месту ночевки квартирмейстера с охраной. Пусть посмотрят на месте, кто там и что, нет ли новых людей и прочее в том же духе. А еще выслали фуражиров по обеим берегам реки, пусть де поищут, где провиант лучше качеством и ниже в цене. Вместе с повышением бдительности это должно было усилить безопасность Олега, но и это не все. Годда поехал с квартирмейстером, но вскоре оторвался от группы и пропал в нетях. У него была своя особая задача. Он должен был посмотреть на пути и дороги, на людей, перемещающихся по воде и посуху, на то, кто, где и чем занят, если конечно это не обычная рутина. Мага не интересовали пейзане, землепашцы и кузнецы, горшечники и трактирщики, в общем, все те, кто занят своим обычным делом там, где живет не первый день. Он искал новые лица, подозрительных людей и странные поступки, и, что характерно, нашел.

С момента отъезда Годды прошло семь дней. За это время лодки поднялись по реке до города Бусбек, где предполагалось отдохнуть и, закупив лошадей и фургоны двинутся к Арелату. От Бусбека до столицы пятнадцать дней пути по хорошим дорогам и через густонаселенную местность. Так что, прибыв в город, Олег со своими людьми сразу направился в гостиницу, которую еще накануне снял квартирмейстер, а его люди занялись перевалкой грузов. Багаж графа Гундберна частично доставлялся в гостиницу, а частично в арендованный склад. И еще пара людей пошли осматривать городские конюшни и каретные дворы. Нужно было примериться к ценам и посмотреть вблизи на предлагаемый к продаже товар. Не худо было бы найти так же опытных караванщиков, которые проведут их колонну до столицы. В общем, все были заняты делом, и Олег не исключение. Однако за ужином он увидел в дальнем конце зала Годду, и тот, используя пальцевый семафор[5], передал ему приглашение на встречу без свидетелей.

«Ну, вот и живуха началась!»

На самом деле, «живухи» и так было больше, чем нужно. За прошедшие дни на него было совершено еще два покушения. Первое, которое должны были осуществить настоящие профессионалы, - злодеи из братства убийц, - было раскрыто «фуражирами», обнаружившими засаду. К сожалению, взять кого-нибудь из татей живым не получилось. Резались до конца, даже понимая, что задание провалено. Второе же покушение, едва не увенчалось успехом, но у Олега вовремя сработала чуйка. Он вдруг почувствовал чужой недобрый взгляд и чисто интуитивно отпрыгнул в сторону. Арбалетный болт ударил туда, где еще мгновение назад находилась его грудь. Прямо в стену дома, которая находилась у него за спиной. Поймать злодеев, однако, не удалось. Ушли верхами, но удалось узнать, что было их не менее пяти. Такой расклад.

«Ну, может быть, Годда чем-нибудь порадует?» - думал Олег, направляясь в полночь на тайную встречу. И, к счастью, - хотя какое уж тут счастье, - он не ошибся. Годда сумел раскрыть заговор, но что с этим всем теперь делать, Олег не знал. И времени на раздумья оставалось все меньше.

- Милорд, - с некоторых пор, обращаясь к Олегу, Годда использовал именно это слово, - познакомьтесь, это граф Людвиг Рауттер.

Граф был раздет догола и привязан к стулу, во рту у него был кляп. Незавидное положение, но, похоже, раньше было куда хуже. Следы пыток были видны на теле, на лице, руках и ногах. И, разумеется, на гениталиях.

- Приятно познакомиться, - усмехнулся Олег. – Что дальше?

- Далее следуют признания его сиятельства в заговоре против вас, милорд, и в неоднократных попытках вашего убийства, - указал Годда на стол, где лежала довольно толстая пачка пергаментов. – А также изобличающая графа и его сюзерена переписка, выданный королевой патент «на все, что сделает предъявитель сего» и деньги.

Годда попеременно указал на еще одну пачку пергаментов, на отдельно лежащий документ и на открытый ларец, полный золотых монет.

- Я весь внимание, - кивнул Олег, - и давай, Годда, прекрати интриговать. Полную историю ты расскажешь мне потом, когда мы сядем у камина с бокалами хорошего вина и предадимся греху словоблудия. А сейчас я хотел бы услышать краткий пересказ этого будущего романа.

- Вы совершенно правы, милорд, - ответил Годда, ничуть не удивившись и, по-видимому, не расстроившись пожеланию Олега. – Времени у нас, и в самом деле, нет.

- Нет? – переспросил Олег. – Тогда вперед. Итак?

- Когда шли переговоры между канцлером Арно и вдовой конунга, обе стороны спешили заключить контракт и, соответственно, сглаживали углы. Канцлер не сообщил Саксе точный возраст королевы и передал портрет, выполненный пятнадцать лет тому назад, когда принцессе Екатерине было всего четырнадцать лет. Не стал он сообщать так же, что ни принцесса Екатерина Алератская, ни королева того же имени никогда не была замужем, но родила, как минимум, трех бастардов. Отцом этих детей является герцог Тремюзон, но жениться на королеве он не может, поскольку женат на другой женщине. Пока правил отец Екатерины, он покрывал ее, считая, что королям все дозволено. Однако шесть месяцев назад король умер, и принцесса стала королевой. В Арелате никогда не было правящих королев, она первая, и для упрочения власти ей срочно понадобился муж, номинальный супруг и не менее номинальный соправитель. Предложение Саксы оказалось более, чем подходящим. Одно «но». Сакса забыла объяснить, что семнадцатилетний провинциальный барон, ставший графом только в силу неблагоприятных обстоятельств, является интеллектуалом, воином и магом. Саксе надо было продать одну историю, канцлеру – другую, но, когда королева узнала правду, она пришла в ужас. Одно дело заполучить молоденького тюфячка, который будет прикрывать ее грехи и радоваться жизни, живя во дворце, а не в развалинах старой башни, и получая достаточно денег, чтобы вполне удовлетворять свои невеликие запросы. И совсем другое – если речь идет о красивом, умном, уверенном в себе военном вожде, совсем недавно одержавшем блистательную победу над сильным противником. А ведь движимая желанием поскорее закрыть сделку, она подмахнула, практически не глядя, исправленную версию контракта, по которой принц-консорт получает слишком много власти. Сообразив, что ничего хорошего из реализации заключенного соглашения не выйдет, королева послала графа Рауттера с приказом перехватить вас, милорд, в пути и уничтожить. Нет человека, нет проблемы.

«Вот так вот, товарищ лорд!» – Олег был потрясен и одновременно восхищен, его съели на раз и даже не подавились.

- Тупик! – сказал он вслух, пытаясь совладать с разгулявшимися нервами. – Ни туда, ни сюда. Контракт подписан, разорвать его… Даже не знаю.

- Нельзя, - тяжело вздохнул Годда. – Будут последствия.

- И я о том же, - согласился Олег. – Ехать в столицу – самоубийство. Сколько раз еще удача будет на моей стороне? В конце концов, все равно убьют, тем более, когда узнают про графа, - кивнул он на живого мертвеца. – И домой не вернуться. Во-первых, контракт, а во-вторых, там я буду всем костью в горле, и конунгу, и окружению нового ярла. Бера, хоть мне и тетка, но власть не вернет. И все, собственно. Тупик.

Он не стал говорить вслух, но тут был еще один немаловажный момент. Он ведь действительно стал ярлом совершенно случайно. Ни единомышленников, ни прочного тыла, каким иногда является семья, ни союзников сколько-нибудь серьезных. Даже ветеранов, которые бы прошли с ним огонь и воду, тоже нет. Он один, и это, увы, диагноз.

- Извините, милорд, что влезаю со своими советами, - Годда, похоже, действительно стеснялся, но в то же время был уверен, что обязан сказать, - времени на принятие решения у вас мало. Какое ни на есть, а решение следует принять или сегодня, или завтра. Граф тут не один был, его люди разбросаны по округе, и среди них есть дворяне, а значит, едва обнаружится, что граф пропал, кто-нибудь доложит канцлеру.

— Это я и сам понимаю, - скривился Олег. – Есть еще идеи?

- Я бы посоветовал бежать.

- Куда?

- Для начала в любую сопредельную страну, и, разумеется, нигде не называть своего настоящего имени. Деньги у вас есть, языки вы знаете…

- Да, да – покивал Олег. – Молодой, красивый, опытный воин и маг-недоучка…

- И это тоже, - пожал плечами Годда. – Если решитесь бежать, я с вами. Будем учиться магии.

«Учиться магии – это хорошо! – сообразил вдруг Олег. – Плохо не учиться».

Удивительно, но до этого момента, то есть, до тех пор, пока жизнь не загнала его в тупик, Олег не вспоминал о том, что лежало под волшебными палочками в той памятной шкатулке. А лежало там все или ничего. Все, если написанное в том свитке правда, и он сможет справиться с описанной в нем древней магией, и Ничего, если все это пшик, вранье и сказки, или та магия, о которой там идет речь, ему не под силу. Вот так вот. Но, с другой стороны, не попробуешь, не узнаешь.

— Вот что, Годда, - сказал он, со всей тщательностью, хотя и достаточно быстро обдумав свой план. – Этого, - кивнул он на пленного, - надо бы упокоить, но время терпит. Я вернусь в гостиницу, приберись тут и езжай в Нойс. Найди где-нибудь на окраине неприметный домик, что-нибудь изолированное, заплати сколько скажут, и пусть выметаются. Он понадобится мне всего на один день. Я приеду на рассвете, встретишь меня у заставы. После этого ты свободен. Деньги я тебе оставлю, иди, куда хочешь, делай, что пожелаешь.

- Я бы хотел с вами, - ожидаемые слова, предсказуемые и, в целом, приемлемые. Приключаться в одиночестве категорически не хотелось, а Годда выглядел подходящим спутником.

- Поговорим, когда встретимся, Годда. Прощай! – Олег кивнул Годде и вышел из комнаты. Он спешил, у него было много срочных дел.

***

Олег подошел к делу ответственно. Первым делом он объявил своим спутникам, что устал и перед тем, как отправится в столицу, желает отдохнуть.

- Два лишних дня погоды не делают, - сказал он своим спутникам, и они его позицию приняли с явным облегчением.

Все до чертиков устали, и пара дополнительных дней отдыха в таком городе как Бусбек явно лишними не будут. Город большой, торговый, шлюх и кабаков – на любой вкус и на любые деньги, - столько, что так сразу и не пересчитать. А Олег к тому же в очередной раз «купил лояльность», подкинув своим людям немного серебра сверх обычной платы. Так что его сразу оставили в покое, и он заперся в своих комнатах с верной и «безотказной, как трехлинейка» Лантруд. За прошедшее время девушка хорошо изучила характер нового Эбура, и, как и следует хорошей рабыне, делала, что должно, и не лезла, куда не следует. Он был добр к ней, щедр во всех смыслах этого слова и никогда не срывал на девушке злость. Она отвечала взаимностью, принимая его таким, каков он есть, вернее, каким Эбур стал после сражения на Русалочьем озере.

Итак, запершись в своих апартаментах, Олег попросил Лантруд не мешать и принялся за дело. Дело же его на данный момент заключалось в том, чтобы еще раз и с предельной тщательностью прочитать бумаги прадеда. Нужно было проверить, так ли верно он их понял, как ему показалось при первом подходе. Те ли выводы сделал из прочитанного. Так ли реалистичен его план. План же его, сверстанный «на живую нитку» еще ночью во время разговора с Годдой, строился на двух взаимосвязанных допущениях. Первое касалось личности прадеда, который утверждал в своих записках, что родился и вырос совсем в другом мире. В том мире, писал он в своих мемориях[6], оставленных «для его благородных потомков», нету ни Норланда, ни Морских земель, ни острова Скулнскорх, и королевство Альба в том мире называется Соединенным Королевством или Великобританией. Сам же он в той жизни был известен, как Гилберт Сегрейв граф де Мёлан[7]. В 1568 году от Рождества Христова он вместе со своим старшим братом Вильгельмом де Нёфмарш графом д’Э бароном Феррерс из Гроуби и другими родственниками путем сложного магического ритуала «прорвал границу миров» и оказался в совершенно другом мире, где опять же не было Морских земель, то есть Норланда и Содерленда, но зато была Англия, похожая на их собственную, только живущая как бы лет на двести позже, и огромный остров Скулнскорх, запирающий Немецкое море с севера. Однако Гилберт Сегрейв не прижился и в этом мире, и в 1575 году, если следовать летоисчислению, принятому на их прежней родине, провел тот самый ритуал повторно, но уже для одного себя. Вот так его прапрадед попал в королевство Альба, откуда в Норланд бежал уже его сын – прадед Эбура.

Итак, первое допущение касалось происхождения Гилберта Сегрейва, и оно при повторном изучении оставшихся от прапрадеда документов, меморий и дневниковых записей полностью подтверждалось. Дополнительными аргументами в пользу правдивости этой истории являлись волшебные палочки, кое-какие артефакты и книги. Ну, с книгами все просто: их принадлежность к иному миру, большей частью, не считая, разумеется, магии, похожему на мир Олега, подтверждалась на раз. С палочками и артефактами было сложнее, но в своих записках «дедушка» Гилберт утверждал, что нигде, кроме его родного мира, маги палочками не пользуются, - возможно, из-за различий в характере и интенсивности магического поля Земли, - и даже артефакты делают по-другому. Здесь, впрочем, нашлось одно неожиданное доказательство верности этого утверждения. На изящной золотой подвеске в виде крошечных песочных часов с обратной стороны нашлась гравировка: «Мастер Джейкоб Олливандер сделал этот маховик времени в 1479 году». Имя мастера было смутно знакомо Олегу, хотя ему и казалось, что этот артефактор занимался исключительно изготовлением волшебных палочек. Но это он в какие-то то ли восьмидесятые, то ли девяностые годы двадцатого века специализировался на концентраторах, а его предок в пятнадцатом веке вполне мог заниматься чем-нибудь другим.

Второе допущение, лежавшее в основе плана, касалось самого ритуала. Вопрос был в том, сработает ли этот ритуал, если его будет проводить Олег, и, если он все же сработает, можно ли пройти по «тропинке» Гилберта в обратную сторону? Здесь все обстояло несколько сложнее, но выглядело вполне выполнимым, в особенности, если Олег будет проводить ритуал вместе с Годдой. Другое дело, что сразу перейти в исходный мир явно не удастся, и поэтому идти придется с использованием «промежуточной станции», то есть, того мира, где обосновался старший брат Гилберта Сегрейва - Вильгельм де Нёфмарш граф д’Э.

«Вроде бы, все логично, - решил Олег, еще раз проверив роспись ритуала и расчёт координат прорыва Межмировой Границы. – Должно получиться».

Он взял со стола кубок с травяным настоем, который приготовила ему Лантруд, и сделал несколько глотков. Напиток горчил, к тому же он успел остыть, но в горле пересохло, а пить вино, собираясь совершить то ли невероятный подвиг, то ли самую большую глупость в обеих своих жизнях, явно не стоило. Ему нужна была ясная голова, в частности, для того, чтобы решить, не поторопился ли он с принятием окончательного решения, и не является ли само решение слишком радикальным?

«Alia medicamenta periculosius ipsos morbos sunt[8], не так ли?» - вспомнил Олег афоризм Сенеки. – Но, с другой стороны, desperati morbi requirunt desperata medicamenta[9]. Отчаянные времена требуют отчаянных мер».

Какой, на самом деле, у него выход? Любой вариант плох или даже очень плох. В Норланд не вернуться. Там даже если не убьют, - что, на самом деле, маловероятно, - снова низведут в младшие хэрсиры, что в корне неприемлемо. Не для него, не для того, кто едва не стал конунгом Морских Земель. Но и в Арелате ему делать нечего. Королеве он такой, какой есть, ни хрена не нужен. А теперь, после многочисленных попыток его убить, тем более. Какая дура захочет иметь в доме желающего отомстить ей «муженька»? С ней, что особенно плохо, теперь даже не договориться полюбовно. Так что, нет. Этот вариант тоже отпадает. Что же остается? Бежать. Но, во-первых, как далеко ему удастся убежать и где, если все-таки, убежит он найдет убежище. Политическое убежище – это та еще хвороба, а перейти на нелегальное положение – и того хуже. В этом смысле побег в иной мир выглядит куда аттрактивнее. Там его никто не ищет, и значит гораздо проще уйти в подполье, сменить имя и зажить где-нибудь тихо и мирно. Опять же там должны оставаться родственники, вдруг да помогут? И получается, что решение уйти в другой мир совсем неглупое и, пожалуй, даже своевременное. Еще несколько дней и будет поздно.

«Нет, все верно, бежать нужно сегодня ночью!»

Олег открыл один из своих сундуков и достал из потайного отделения уменьшенные до размера спичечного коробка шкатулки с драгоценностями. У него самого, имея в виду Эбура Кворга, ничего подобного никогда не было, но вот у деда, которому он так неожиданно наследовал, было много всего. И, уезжая в Арелат, Олег забрал с собой многое из того, что хранилось в замке Мёйдерслот, просто не желая оставлять все это богатство своим жадным родичам. Однако сейчас он готовился удариться в бега, и забрать с собой все, что хотел, попросту не мог. Не на все вещи действует заклинание уменьшения, а, если все-таки действует, то держится недолго: часы, максимум дни, в зависимости от объекта. Шкатулки с драгоценностями, например, он мог уменьшить всего на трое суток. Однако в сундуке имелось свое собственное «встроенное» заклинание уменьшения, и там уменьшенные вещи могли храниться годы и десятилетия. Однако сам сундук из-за этого на заклинание уменьшения не реагировал. То есть, забрать с собой, целый сундук, набитый уменьшенными вещами, было невозможно, а сами вещи… Драгоценности в ларцах могли удерживать чары уменьшения в его личном исполнении, всего трое суток. Оружие, а он хотел взять с собой хотя бы некоторые экземпляры из коллекции прадеда и деда, - чуть больше четырех дней. Одежда – неделю, книги – от двух дней до недели в зависимости от размера, древности и характера окутывающей их магии. И, наконец, деньги, - золото и серебро, - могли храниться долго, дней тридцать, никак не меньше. Поэтому, если сложить это все в один сундук и наложить чары уменьшения, сундук может попросту разнести, когда тот или иной предмет вернет себе истинные размеры. Однако Олег нашел выход. Паллиатив[10], конечно, но лучше синица в руке, чем журавль в небе.

В наследство от деда входили несколько мешочков с чарами расширения пространства. Не бездонные, но довольно вместительные, и уж три-то дня всяко разно все его имущество в уменьшенном виде должно продержаться. Так что сейчас, готовясь к побегу, он доставал из сундуков все, что может потребоваться на Той Стороне, уменьшал и складывал в три кожаных кошеля, которые обычно носят на поясе. Завершив приготовления, он позвал Лантруд и приказал ей собрать его и ее вещи для короткого путешествия верхом.

- Поедем вдвоем, - сказал он. – Хочу кое-что проверить, и, если все будет хорошо, вернемся через два-три дня. Но может повернуться по-всякому, так что собирай вещи из предположения, что мы сюда уже никогда не вернемся. И не болтай!

Впрочем, Лантруд была не болтлива. Она понимала, что ей, как рабыне, болтать о своем хозяине попросту вредно. Но кроме того она ценила то, как он к ней относился, и не желала ему ничем навредить. В нынешней ситуации это было просто идеально, и, ни о чем больше не тревожась, Олег принялся за составление писем: королеве и канцлеру, конунгу и регентскому совет ярла Гундберна, капитану своих гвардейцев и «кастеляну» обоза. Последним двоим он оставлял так же походную казну отряда и рекомендовал вернуться на родину.

Завершив все приготовления, он пригласил Лантруд составить ему компанию за «очень поздним ужином», а в полночь они уже отправились в путь. Знали об этом только конюх и один из гвардейцев, но вынуждены были молчать, ибо таков был приказ.

***

Добравшись на рассвете до Нойза, Олег и Лантруд дождались Годду и уже вместе с ним въехали в город. Там первым делом Олег заселил свою теперь уже бывшую рабыню в хорошую гостиницу и положил на стол перед ничего не понимающей девушкой два кожаных кисета и шкатулку.

- Здесь, мы расстанемся, Лантруд! – сказал он.

- Помолчи! – приказал, увидев, что она хочет что-то спросить или возразить. – Слушай внимательно и не перебивай. Мне надо исчезнуть, и я не могу взять тебя туда, куда ухожу. Поэтому ты останешься в гостинице, а потом я бы рекомендовал тебе поехать в почтовой карете в Арелат. Там тебя никто не знает, и ты сможешь начать жизнь с чистого листа. Язык ты знаешь плохо, но достаточно, чтобы не попасть впросак. Здесь, - указал он на шкатулку, - два документа. Один – это твоя вольная, ее никому не показывай, и, я надеюсь, она тебе никогда в жизни не понадобится, но на всякий случай пусть будет, мало ли что. Второй – твоя подорожная. В ней твое новое имя, Лив Нордмат из Дённы, и мое, как графа Гундберна, подтверждение, что ты девушка благородного происхождения, дочь хэрсира. По местным понятиям баронесса. Кроме того, в ларце банковский аккредитив на предъявителя на пять тысяч золотых. И немного драгоценностей: колечки, цепочки, серьги, колье. Это мой подарок на добрую память. В кисетах деньги. Двести золотых крон. Думаю, ты справишься.

Лантруд была не только хорошей любовницей. Она была умной девушкой, и, быстро оценив свое особое положение, учила все подряд, до чего руки доходили. Голова у нее была хорошая и упорства назанимать, впитывала новые знания, как губка, и быстро прогрессировала. Сейчас она говорила на нордке, - языке Норланда, - лишь с легким акцентом, который легко было спутать с говором северо-восточных эклингов. Умела читать и писать. А за последние три месяца неплохо выучила ланг – язык Арелатского королевства. Говорила, конечно, скверно: с тяжелым акцентом и массой грамматических ошибок, но зато бойко, и могла читать, благо что алфавит у них с эклингами один и тот же. Так что, он за нее не волновался. Умная, упорная, хваткая. С новой биографией и деньгами точно не пропадет, а брать ее с собой куда-то туда, где, черт его знает, как все сложится, не разумно и, пожалуй, даже подло по отношению к Лантруд.

- Все, все! – сказал он в конце их краткого из-за недостатка времени выяснения отношений. – Иди и будь счастлива.

И она осталась в гостинице, а он вернулся к Годде, и тот провел его на окраину городка, где между крепостной стеной и лесом стоял одинокий домик. Небольшой, каменный, обросший мхом, как старый пень на лесной прогалине. Самое то, поскольку Годда нашел не просто дом, а «тот самый дом», построенный на одной из мировых линий и имеющий невероятную энергетику, такую мощную, что ее смог почувствовать даже такой неуч, как Олег.

«Чудное место, - решил он, осмотрев дом снаружи, и войдя внутрь. – Подходящее!»

Следующие четыре часа он расчерчивал дощатый пол, создавая крайне сложный сигил[11].

- Ты ведь дал им достаточно денег? – спросил он Годду, варившего в дальнем углу зелье-активатор.

- Почему вы спрашиваете? – не оборачиваясь откликнулся Годда.

- Забыл сказать, что ритуал может вызвать пожар.

- Я понял, что разрушения неизбежны и дал им достаточно денег.

«Вот что значит быть образованным колдуном, - покачал Олег мысленно головой. – Он «понял», а я «забыл». Как говорится, почувствуйте разницу!»

- Да, - согласился он, начиная проверять рисунок. – Мы пройдем через портал, но в момент, когда он схлопнется, тут может неслабо рвануть или вспыхнет сильный пожар.

«Поэтому Вильгельм переходил из защищенного подвала», - сообразил Олег, но вслух ничего говорить не стал, Годда был учителем и помощником, но ни другом, ни членом его семьи не являлся, так что обойдется без подробностей.

Еще два часа ушло на выжигание рун, а затем еще час на заполнение вырезанных и выжженных борозд тремя разными зельями, содержащими среди прочих ингредиентов «кровь эктора[12]». Еще два часа зелья застывали, высыхая, а Олег с Годдой готовили жертвоприношение, включавшее трех куриц, двух гусей и барашка.

- Было бы неплохо отловить какую-нибудь девицу, - мечтательно протянул Годда.

- Горло резать, трахать на алтаре или и то, и другое вместе? – поинтересовался Олег, все еще удивлявшийся, после всего, что ему пришлось узнать, увидеть и пережить, с какой легкостью идут здесь люди на любое преступление.

- Можно просто трахнуть, - как ни в чем ни бывало ответил Годда. – Но тогда надо искать девственницу.

- В следующий раз, обязательно! – мрачно усмехнулся Олег. – А сегодня обойдемся дичью и… - он запнулся, сообразив, чем еще можно усилить ритуал, без того чтобы насиловать на алтаре девственниц и приносить настоящие человеческие жертвы.

- Да, пожалуй, - решил Олег, еще раз прокрутив в уме такую простую, но действенную идею. – Полпинты твоей крови будет достаточно. Кровь магов сильнее крови обычных людей. Это ты мне сам рассказывал.

Годда тяжело вздохнул, но возражать не стал.

- Хорошо, - сказал он, - я готов.

- Что ж, давай проверим запоры и приготовим вещи, - кивнул Олег. – Там расчеты не слишком точные. Окно открывается, но на сколько неясно. По моим расчетам, от пяти до пятнадцати секунд, и секунд двадцать до открытия портала. Но исходить следует из худшего.

- Как всегда, - пожал плечами Годда и пошел проверять двери и ставни, а Олег подтащил к «стартовой линии» их походные мешки и оружие. За двадцать секунд… Ну, пусть не двадцать, а пятнадцать, он успеет схватить мешок, плащ в скатке и перевязь с мечом и вторым кинжалом. Первый, основной кинжал, как и три кошеля с «самым необходимым» висел на поясе. Колдовать будет несколько затруднительно, но все-таки можно.

- Все в порядке, милорд, - сообщил вернувшийся из обхода Годда. – Когда потребуется моя кровь?

- После третьего катрена. Принесу в жертву барашка, прочту катрен и протяну руку к тебе. Передашь мне чашу с кровью. И да поможет нам бог!

- Который из? - криво ухмыльнулся горландский маг.

- Любой, кто сможет помочь. – Олег был чужаком в этом мире и не знал, помогают ли боги Эбура Кворга пришельцам-попаданцам. Что же касается его собственного бога, о котором Олег почти ничего не помнил, то неизвестно, имеет ли он доступ в этот конкретный мир.

- Тогда, я за!

- Приступим! – решил Олег и начал активировать сигил.

Следующие тридцать пять минут или чуть больше, - хронометраж в этом ритуале был не суть важен, лишь бы не было остановок, - Олег вел свое таинство от одной реперной точки к другой и уже на полпути почувствовал, как собирается вокруг них с Годдой облако сырой неструктурированной магии.

«Мало! Еще!»

Кровь жертвенных животных пролилась на проекцию алтаря и тут же исчезла, оставляя за собой лишь подобие дымного шлейфа. Вот только это был не обычный дым, это был кровавый туман, а магия, запертая в границах заклинания, сгустилась еще больше, и рядом с Олегом начали потрескивать молнии. От статического электричества волосы встали дыбом, и по металлическим элементам одежды и снаряжения, в основном, стальным и серебряным побежали голубые змейки разрядов.

«Время!» - Олег протянул руку и, не глядя, принял в нее кубок с жертвенной кровью Годды.

«Сейчас!» - он как раз завершил речитатив третьего катрена и сразу же выплеснул на алтарь человеческую кровь.

Магия откликнулась и начала стремительно принимать заданную заклинанием структуру, усиливаясь за счет чар, родившихся в оживших рунах и в печати, пульсирующей сейчас от переизбытка силы.

«Еще шаг!»

Последние слова заклинания и перед ним материализовались контуры портала. Теперь счет шел на секунды.

- Бери! – Олег схватил перевязь и, перебросив ремни через голову повесил меч и кинжал на шею, одновременно он следил за набирающим силу пробоем. Как и предполагалось, он успел подхватить плащ и дорожный мешок и к тому моменту, когда портал «потек» жидким серебром, был готов к переходу.

- Сейчас! – он в два шага достиг пелены и прыгнул в неизвестность. Сразу за ним, чувствительно толкнув его в спину, прыгнул Годда.

Несколько мгновений невнятного переливающегося серебром тумана, и они вывалились на лесной поляне. Впрочем, это было лишь первое впечатление, потому что, когда сознание немного прояснилось и взгляд очистился, Олег увидел, что находится внутри кольца из вертикально поставленных огромных камней.

«Кромлех[13]? – удивился он, вставая на ноги и оборачиваясь, чтобы увидеть весь комплекс. - Дольмен[14]?!»

В Норланде там и тут попадались такие каменные сооружения, оставленные далекими предками. В том мире, где он жил до «переселения» его души в тело Эбура, тоже, вроде бы, встречались такого рода мегалитические[15] сооружения. Кто их строил и зачем, можно было только гадать, но сейчас, еще не вовсе избавившись от той мощи, которую, пусть и ненадолго, даровал ему ритуал, Олег понял, что находится на месте силы. Магия была везде вокруг него, но больше всего ее было внутри каменного круга. Здесь она была чем-то похожа на ту волну сырой магии, которую заперло в границах ритуала начальное заклятие. Очень много, очень плотной магии.

- Кажется, мы живы, - подал голос Годда. – И, похоже, мы не ошиблись адресом, где мегалиты, там и люди.

- У вас на Туманном острове тоже такие есть? – спросил Олег, заметивший у основания дольмена каменный алтарь.

- Есть, - подтвердил Годда. – Они везде есть, милорд. В Арелатском королевстве тоже. Миры разные, а кромлехи и дольмены везде одинаковые. К чему бы это?

- Открою тебе тайну, Годда, люди везде одни и те же и говорят на очень похожих языках. Думаю, способов перехода больше одного и не одни мы такие умные.

- Еще, возможно, что когда-то переходы между мирами открывались сами собой…

[1] От древнесканд. kappi - "воин, боец".

[2] На западном диалекте древнескандинавского языка (англ. Old West Norse) говорили в Норвегии и Исландии, а также в поселениях скандинавов на территории Ирландии, Шотландии и Нормандии.

[3] Хольмгард (Holmgarðr) — столичный древнерусский город из скандинавской литературы, традиционно ассоциируемый с Новгородом.

[4] Lúnasa — август, оdinsdag – среда.

[5] По-видимому, что-то вроде азбуки Морзе, передаваемой движениями пальцев. Или, возможно, это упрощенный вариант языка глухих, но движения запястий и пальцев менее заметны и всегда производятся в нижней части зрительного поля, чтобы скрыть сообщение от наблюдателя.

[6] Мемория - устар. выписка для памяти; запись с кратким изложением сути какого-либо дела.

[7] Мёла́н (фр. Meulan) — небольшое графство на границе Иль-де-Франса и Нормандии в Средние века.

[8] Иные лекарства опасней самих болезней (лат.). Аналог фразы Френсиса Бэкона: «Лекарство хуже болезни».

[9] Безнадежные болезни требуют безнадежных лекарств (Тацит Публий Корнелий). Нам более известен другой вариант этой латинской фразы: «Отчаянные времена требуют отчаянных мер» (Extremis malis extrema remedia).

[10] Паллиатив — не исчерпывающее, временное решение, полумера.

[11] Сигил или сигилла (от лат. sigillum, «печать») — символ (или комбинация нескольких конкретных символов или геометрических фигур), обладающий магической силой. Сигилы широко использовались магами, алхимиками и прочими «учёными средневековья» для вызова и управления духа или демона. Таким образом, сигил наряду с именем и формулой вызова играл немаловажную роль в гримуаре. Самые известные сигилы представлены в средневековых магических и алхимических книгах (в основном по демонологии): «Малый Ключ царя Соломона», «Печати 6-й и 7-й Книги Моисея», «Сигилы Чёрной и Белой магии» и других. Самым известным сигилом является пентаграмма. Также сигилы использовались в качестве эмблем различных сообществ.

[12] Аctor (лат.) – 1. действующий, приводящий в движение; 2. исполнитель, виновник.

[13] Кромлех — древнее сооружение, как правило, позднего неолита или раннего бронзового века, представляющее собой несколько поставленных вертикально в землю продолговатых камней, образующих одну или несколько концентрических окружностей.

[14] Дольмены (от брет. taol maen — каменный стол) — древние погребальные и культовые сооружения, относящиеся к категории мегалитов (то есть к сооружениям, сложенным из больших камней). Название происходит от внешнего вида обычных для Европы конструкций — приподнятой на каменных опорах плиты, напоминающей стол

[15] Мегалиты — сооружения из огромных каменных глыб, характерные в основном для финального неолита и энеолита (IV—III тыс. до н. э. в Европе, либо позднее в Азии и Африке).

Глава 3

Глава 3.

- Что скажете, милорд, - нарушил тишину Годда. – Может быть, стоит поискать людей?

- Да, пожалуй, - согласился Олег. – Вон тропинка, если ты сам не заметил. Полагаю, она куда-нибудь нас обязательно приведет.

Тропинку он приметил еще тогда, когда закончил осматривать круг мегалитов, переходя к изучению дольмена и алтаря. Она мелькнула перед его взором, когда он переводил взгляд с камня на камень. Довольно широкая и хорошо утоптанная тропа, и еще она была проложена так, чтобы по ней мог проехать всадник, не задевая при этом головой ветви деревьев.

- Люди ходят по ней постоянно, - внес свою лепту Годда.

- Ритуалы проводят, - кивнул Олег, рассматривая кострища, расположенные в разных местах внутри каменного круга. – Жертвоприношения совершают, и хорошо, если не человеческие.

В самом деле, энергия смерти, - во всяком случае, нечто, похожее на нее по описанию в книге «Последних тайн», - была разлита по внутреннему пространству кромлеха, переплетаясь с потоками сырой неструктурированной магии, но не сливаясь с ней.

«Да, уж, - в очередной раз покачал он мысленно головой, - умеешь ты, ярл, выбирать места для отдыха. Это же явно хуже старого погоста!»

Так, собственно, и обстояли дела. Вокруг кромлеха стоял зеленой стеной старый, едва ли не сказочный лес. Древний, но все еще полный сил, просторный, исполненный какой-то нездешней красоты. Высокие деревья, - Олег опознал дубы, вязы и, наверное, буки, - буйный подлесок, свет солнца, пронизывающий кроны, пение птиц и широкое кольцо земли, поросшей лесными травами, окружающее кромлех и отделяющее его от леса. Там была жизнь, а внутри каменного круга… Нет, это была не смерть, хотя ее энергия пронизывала здесь все, это просто была другая жизнь.

- Пойдемте-ка отсюда, мой лорд, - снова заговорил Годда. – Как-то мне тут не по себе. Не казематы вашего замка, конечно, но пробирает до костей!

Он был прав, разумеется. Очень непростое место. И ощущения у Олега были скорее все-таки негативные, чем наоборот. Хотя его лично «до костей не пробирало».

- Пошли! – Он застегнул нормально ремни перевязи и пояса, надел на плечо дорожный мешок, накинул, не застегивая, плащ и направился к тропе.

Воздух был свеж и прозрачен, наполнен светом и лесными ароматами. Солнце дарило тепло, но было нежарким, и, судя по его положению на небе, сейчас здесь было позднее утро. Хорошее время, чтобы выйти в путь.

- По тропе? – зачем-то уточнил Годда.

«Взрослый мужик, а ведет себя иногда, как сущий ребенок!» - Олег не стал отвечать, просто кивнул и первым вступил на тропу.

Следующие полтора часа они шли через лес. Тропа несильно петляла и вела их в общем направлении на юго-запад. В двух местах они пересекли по деревянным мосткам ручьи или мелкие речки, а в одном – довольно глубокий, но узкий овраг. И где-то ближе к полудню вышли на опушку леса к нормальной нахоженной и наезженной дороге. Дорога вела общим направлением с северо-востока на юго-запад, и Олег решил, что южное направление предпочтительнее. Так подсказывала интуиция, и она его не подвела. Еще через час с небольшим, поднявшись на невысокий пологий холм, они увидели деревню, замок и городскую стену. Деревня лежала близ дороги, и вокруг нее, - куда не кинь взгляд, - виднелись поля и луга, и пасущийся здесь и там скот. Замок стоял дальше и чуть в стороне от дороги. Небольшой и порядком обветшавший, — это было видно невооруженным глазом, - он возвышался на скалистом холме, у подножия которого дорога разделялась надвое. Один тракт тянулся все в том же юго-западном направлении и явно вел в виднеющийся вдали город, окруженный крепостной стеной, другой отклонялся куда-то восточнее и быстро терялась в полях.

Было очевидно, что идти нужно по дороге, ведущей к городу, но, даже если бы они решили иначе, выбор из двух вариантов быстро исчез из рассмотрения, когда от замка в их сторону выехали несколько всадников.

- Стоим, ждем, - решил Олег, на всякий случай готовясь к бою.

- Как скажете, милорд. Как скажете…

Время тянулось медленно, всадники приближались, а Олег стоял на обочине дороги и набивал трубку. Он не помнил, курил ли в прежней жизни, но никаких неприятных ассоциаций мысли о табаке и никотине у него не вызывали. Эбур же, скажем так, не курил, а покуривал. В море трубка была одним из немногих способов отвлечься от рутины, обдумать, сосредоточившись, какой-либо вопрос, снять напряжение после боя или бури и, наконец, просто умерить боль. Для этой цели служила особая смесь табака и гашиша, но Эбур этим, вроде бы, не злоупотреблял. Курил всего несколько раз, когда оправлялся от своих многочисленных ранений перед путешествием на Органзу и во время пути. Сейчас же он набивал трубку обычной табачной смесью, и присматривался к всадникам. Их было трое. Двое мужчин в броне и женщина в белом плаще с капюшоном. Она сидела в мужском седле, что многое говорило о степени эмансипации местных женщин, во всяком случае, некоторых из них. Лица ее было не рассмотреть из-за того, как низко был опущен край капюшона, а фигуру скрывал просторный плащ. И, тем не менее, одного взгляда на всадницу было достаточно, чтобы понять, она молода и прекрасна. Как так, Олег не знал. Возможно, это открылась новая грань его магического таланта или обострилась и без того сильная интуиция. Оба варианта были приемлемы, но правилен ли хотя бы один, было неизвестно.

Наконец, всадники приблизились и остановились буквально в нескольких метрах от Олега и Годды.

- Вы пришли из каменного венца? – спросила женщина. Голос у нее оказался глубокий и очень чистый. Говорила она на горландском языке, ну или на английском, но с заметным акцентом. А словосочетание «каменный венец» она произнесла отчего-то на южном диалекте нордика, как «стинен крун»[1].

- Да, миледи, - ответил ей Олег на том же языке.

«Ну, как минимум, не будет трудностей перевода, а это уже кое-что».

- Я Фрейдис – Хранительница леса, - продолжила между тем женщина, тогда как мужчины по-прежнему хранили молчание. – Кто вы?

- Я Эбур Хродгейр ярл… по-вашему, наверное, граф Гундберн. А это, - жест в сторону Годды, - мой спутник Годда Дитвольф.

- У тебя странный говор, граф Гундберн. Откуда ты?

- Из Норланда, миледи Хранительница леса, мою родину еще называют Морскими землями. - Олег решил до выяснения считать словосочетание «Хранительница леса» или фамилией или титулом. В любом случае, вежливость требовала не обращаться к женщине, тем более, к женщине, наделенной властью, просто по имени.

- Норланд… - повторила за ним женщина, никак не отреагировавшая на его обращение. – Ты тоже из Норланда, Годда Дитвольф?

- Я из королевства Альба, миледи, горландец, если вам что-нибудь говорит это название.

- У тебя другой говор, но ты хорошо владеешь нашим языком.

- Это мой родной язык, миледи, - добавил Годда. – Диалект, и в правду, другой, но я вас хорошо понимаю.

- Ты знаешь, как ходить через грань? – Вопрос ребром, но и не ответить никак нельзя.

- Знаю, миледи, - ответил Олег. – Но я сделал это впервые. И, упреждая ваш вопрос, это знание досталось мне по наследству. Когда-то так пришел в наш мир мой прапрадед. От вас пришел, я имею в виду, из этого мира.

- Вы можете назвать его имя?

Хранить этот секрет не имело смысла. Все и так понятно, а что непонятно, то местные узнают от него позже по добру или по злу. Так что лучше было сразу «разоружиться перед партией», а не тянуть кота за хвост.

- Гилберт Сегрейв граф де Мёлан.

- Спасибо, что рассказали, милорд, - неожиданно поблагодарила его женщина, голос ее правда, не изменился, но слова говорили сами за себя. – Я принимаю ваш дар доверия, и прошу не стесняться, если вам понадобится ответная помощь. Я и мои сестры умеем быть благодарными. А теперь мои спутники отдадут вам своих лошадей, и мы поедем в замок, вам следует отдохнуть перед дальней дорогой…

Что ж, их путешествие, похоже, проходило по лучшему сценарию, чем можно было рассчитывать. Во всяком случае, никто их не пытается убить, и местные даже готовы оказать им свое гостеприимство. А дальше все просто. Язык есть, деньги есть и магия тоже при них с Годдой, так что проживут, как-нибудь, устроятся, пустят корни. Новая родина вряд ли сильно хуже прежней, где, на его счастье, у него не осталось никаких обязательств и привязанностей. Главное, чтобы никто не мешал, и все будет хорошо. Беспокоил немного лишь вопрос о том, куда их с Годдой собираются отправить. Однако, и тут все звучало логично. Замок на развилке дорог являлся всего лишь постом при кромлехе, известном здесь, как Корона Лесного Короля. И, похоже, у Фрейдис имелся некий талисман, или, лучше сказать, магический артефакт, который сигнализировал о том, что Граница нарушена. Об остальном можно было только гадать. Кто ходил через Границу? Как часто и каким образом? Бог весть, но пост-то при кромлехе являлся объективной реальностью, и Фрейдис точно знала, какие следует задавать вопросы.

«Так что будем наблюдать и думать, - решил Олег, садясь в седло. – Думать и наблюдать».

Между тем, дорога до замка не заняла много времени, а там им предложили комнаты для ночлега, - хотя спать было еще рано, - мыльню, чтобы смыть дорожную пыль, и плотный обед без особых изысков. К слову сказать, за столом Олег увидел, наконец, лицо Фрейдис – Хранительницы леса и был крайне удивлен, хотя и постарался скрыть это от сотрапезников. У Фрейдис было удлиненное овальное лицо со слишком правильными чертами, чтобы назвать ее красавицей, невозможного цвета, - индиговые, сиреневые или еще какие, - глаза, разрез которых был несколько непривычен, но по-своему красив и длинные золотистые волосы, заправленные за удлиненные остроконечные ушки. На левом был надет изумительной работы кафф[2] – серебряная змея с изумрудными глазами, обвивающая ушную раковину. А волосы на затылке были скреплены костяным гребнем.

«Эльфийка? – На самом деле Олег был поражен до глубины души, но, разумеется, держал лицо. – Это сон? Сказка? Небывальщина? Что?»

Но факт остается фактом, лишь у двоих сотрапезников Олега прослеживались в лице сходные «национальные» или лучше сказать расовые черты. Эльфами, если, конечно, это эльфы, были только Фрейдис и ее оруженосец Кандид. Парень, правда, носил за женщиной не меч или копье, а лук и колчан. И оба они, и оруженосец, и его «рыцарь» были высокие, стройные и белокожие блондины.

«Классика жанра, однако! Но у нас-то, в Норланде, таких не было, это я точно знаю!»

Нет, ну, может быть, где-то когда-то в том мире, откуда родом Олег, кто-то что-то такое придумал, и пошло-поехало. Но на самом-то деле никаких таких красавцев-эльфов в природе не существовало, да и в сказках они были другими, маленькими феями или что-то в этом роде. А вот на родине Эбура даже сказок таких не рассказывали. Но этот мир, похоже, разительно отличается от двух других. Впрочем, это все апропо[3], так сказать. Реплика в сторону, а обед прошел в благожелательной атмосфере, но без лишних разговоров. Как ни странно, их мало о чем спрашивали, удовольствовавшись лишь кратким изложением истории про предательство и побег, но и сами почти ничего не рассказывали, объяснив лишь, что их отправляют в столицу герцогства, а оттуда, скорее всего, уже морем их переправят в столицу королевства. В любом случае, или Санс, или Невер. Там им, а вернее, ему, имея в виду Олега, все объяснят.

- Далеко, хоть ехать? – обреченно спросил Олег, понимая уже, что снова встрял в какую-то политическую игру, потому что где сильные мира сего, там и подковерные игры. Другое дело, что отказаться-то он тоже не мог. Он ведь чужак в чужой стране, и, если ему предлагают помощь, - в чем бы она ни заключалась, - ее следует принимать с благодарностью. Хотя бы внешней.

- Да, - подтвердила Фрейдис, — это довольно-таки далеко. Пойдете верхами одвуконь. Должны добраться до Санса за пятнадцать дней…

***

«Кажется, я теперь только и делаю, что движусь из пункта А в пункт Б», - Олег не роптал, он констатировал факт.

В конце концов, их с Годдой приняли здесь, как своих, при том, что они в этом мире чужие от слова «совсем». Причина такого отношения была ему неизвестна, но определенные подозрения у него все-таки были. Очень может быть, что все дело в его прапрадеде. Но в чем там дело, он, разумеется, не знал. В записках Гилберта Сегрейва ничего не говорилось о причинах его ухода отсюда туда, где родился и жил Эбур Кворг. Была, правда, одна записка, - листок зеленоватой гладкой бумаги, - специально или случайно оставленная между страницами книги «О тайном колдовстве и секретах великих домов». На листке было написано следующее: «… Из тех, кто остался за спиной, особенно дорога мне память о моем брате. Можно было бы, вернуться туда, но я поклялся этого не делать, и слово мое верно. Что ж, запишу для памяти его имя, чтобы буквы напоминали мне, что все это правда. Вильгельм де Нёфмарш граф д’Э барон Феррерс из Гроуби… Где это все? Где графство Э, где Н…»

Возможно, это ключ к тайне, а, может быть, и нет. Тайны потому так и называются, что они таят в себе нечто особое, никому неизвестное, а что это такое, пойди еще и узнай.

Они ехали через страну, именуемую Франконией, уже третий день. Местность, расстилавшаяся по обе стороны дороги, была благословлена богами. Светлые леса, тучные поля и нивы, реки и луга, на которых пасся скот, деревни и замки, небольшие городки. Богатый край, красивый и просторный. Но дорога есть дорога. Она утомляет, в особенности, если хозяева гонят их колонну вперед словно куда-то спешат, от кого-то бегут или боятся опоздать. Поддерживают скорость движения на пределе выносливости лошадей, хотя и не загоняют бедных животных. Бивуак в пути не разбивают, перекусывая и отдыхая на коротких привалах и останавливаются на ночлег только в людских поселениях. Впрочем, никаких других разумных существ, кроме людей, они пока не встречали, а те, кого они встретили в свой первый день во Франконии, назывались альвами. Олегу казалось, что где-то когда-то он уже слышал про этот народ, то ли родственный, то ли и вовсе идентичный литературным эльфам. Но, как и во многих других случаях, так ничего путного и не вспомнил, а жаль.

- Здесь, - кивнул на гостиницу немногословный разведчик, который вел их отряд. – Заночуем здесь.

Это была пятая гостиница, которую они увидели, войдя в ворота города, но, судя по всему, это была именно та гостиница, к которой вел их разведчик, и, поскольку критерии выбора были на этот раз неочевидны, Олег решил, что затевается встреча. Так оно, на самом деле, и оказалось. В зале трактира, занимавшего весь первый этаж, народу, как ни странно, было немного. Всего, быть может, дюжина вооруженных мужчин и три не менее вооружённые женщины. Сидели они группами, занимая все до единого столы и образуя нечто вроде круга безопасности, в центре которого находилась женщина, сидевшая за столом одна.

- Вам туда, - указал разведчик на женщину. – Ее зовут Хервёр Белая Кость, и нет, Годда, лорд Гундберн пойдет один.

Понятное дело, что Годда не стал возражать, а Олег неторопливо пошел к столу. Пока шел, вполне рассмотрел девушку. Женщиной она являлась лишь по половому признаку, но на вскидку ей было лет шестнадцать, может быть, семнадцать, но никак не больше. В отличие от Фрейдис Хранительница леса, одета она была по-мужски, даже кольчуга и меч в ножнах на спине имели место быть. Перевязь с мечом она как раз сейчас снимала с себя, но смотрела при этом прямо на Олега. Если она была альвой, то очень странной. Альвы, как рассказал ему разведчик, в большинстве своем сероглазые и голубоглазые блондины. Изредка среди них встречаются зеленоглазые мужчины и женщины с рыжими волосами, и совсем редко женщины с такими глазами, как у Фрейдис. Но Хервёр Белая Кость имела черные волосы и темные глаза. Уши у нее были меньше, чем у Фрейдис, разрез глаз более человеческий, и, хотя кольчуга сильно затрудняла оценку, Олег пришел к выводу, что грудь у нее высокая и приличного размера. Ну и лицо, разумеется. Черты лица Хервёр были тонкими и изящными, но ничем не напоминали скульптуру. В них было гораздо больше жизни и человечности, чем в лице Фрейдис. В общем, это была очень красивая девушка.

- Добрый вечер, миледи, - поздоровался Олег, подходя к столу.

Легкий уважительный поклон, и тень улыбки, скользнувшей по губам. Он знал, как это выглядит, потому что по настоянию Годды специально репетировал именно это сочетание: поклон и улыбка, и все на минимуме.

- Эбур Гундберн к вашим услугам, - завершил он представление.

- Рада знакомству, - усмехнулась какой-то своей мысли девушка. – Я Хервёр Белая Кость. Присаживайтесь, милорд. Вы, верно, голодны?

- День в пути, - не стал вдаваться в подробности Олег. – Вы давно прибыли?

- Незадолго до вас, - кивнула альва на кубок, стоящий перед ней. – Успела заказать эль, но не успела сделать первый глоток.

- Миледи, милорд, - приблизился к ним хозяин гостиницы, - могу ли я предложить вам ужин, напитки?

Пока подавали на стол, Олег и Хервёр обменивались ничего не значащими репликами. Погода, трудности дороги, новости со всех концов света. Впрочем, последние знала только альва, неторопливо пересказывая их Олегу своим красивым, богатым на обертоны[4] голосом.

«Низкое контральто, ну надо же! – восхитился Олег. - В такую девушку не трудно влюбиться, вот только завоевать ее любовь будет совсем непросто.»

Очень сильная личность. Самостоятельная. Волевая и самодостаточная. Это было видно по взгляду и осанке, по стилю речи и голосу, по всему.

- Я поеду с вами в Невер, - сказала девушка, когда они снова остались одни.

«Любопытно! – отметил Олег. – Кто она на самом деле и каким образом связана со мной?»

Что ж, альва явно знала, кто он такой и куда направляется, да, вообще-то, и не скрывала от него своего знания.

- В тот день, когда вы встретились с Хранительницей Леса, Фрейдис послала три письма. Одно в Санс к герцогу Аркура. Второе – в Невер к королю Годфриду и третье – к Сестрам Хранительницам. Уже ночью герцог Альхвин ответил Фрейдис, предложив, как можно скорее доставить вас в Санс, и в Совет Сестер с просьбой о помощи.

- Предложил? – поднял бровь Олег, разрывая жареного на вертеле цыпленка. – Попросил?

Девушка его поняла.

- Все верно, - сказала она. – В этих краях альвов больше, чем людей. Герцоги Аркура стараются не доводить дело до конфликта, тем более что альвы обидчивы. У нас гордость ценится дороже жизни.

Судя по интонации, она иронизировала, а не гордилась. Понимала, что чрезмерная гордость – это уже не достоинство, а недостаток.

- Благодарю вас, - кивнул Олег. - Я понял. Вас послали помочь доставить меня к герцогу?

- И да, и нет. Я училась там… Неважно. Мне все равно пора уже возвращаться в Невер. Поеду через Санс. Заодно с вами познакомлюсь…

«Шпионка? – усмехнулся Олег. - Но мне нечего скрывать, вот в чем дело! Ну, кроме того, что, на самом деле, я Олег. Про него трепаться точно не стоит».

- Хотите понять, кто я такой? – спросил вслух. - От вас ждут отчет?

- От меня действительно ждут отчет, - ни на мгновение не задумавшись, подтвердила его догадку альва. – Но дело не только в этом. Мне, по моим личным обстоятельствам, тоже хотелось бы разобраться, что вы за человек, лорд Гундберн, откуда вы узнали, как пересечь Границу, как смогли осуществить это великое колдовство, и отчего вам пришлось бежать из своего мира. Ведь вы бежали, я правильно понимаю подоплеку событий?

- Много вопросов, - покачал он головой, несколько удивившись, впрочем, откровенности собеседницы. Это был необычный способ общения, что в том, что в этом мире. Предполагал сближение и некоторую разумную долю открытости.

«Попробуем тактику «свой в доску парень», - решил Олег, обдумав ее слова. Много времени это у него не взяло, но собеседница, видно, почувствовала, что пауза в разговоре возникла неспроста.

- Извините, милорд, если я вас чем-нибудь обидела, - сразу же извинилась девушка. – Вы не под судом, и я не дознаватель. Вы не обязаны отвечать.

- При чем здесь это? – улыбнулся ее «куртуазности» Олег. – Здесь нет секретов, тем более что в ваших вопросах, миледи, уже содержатся многие ответы.

— Значит, ответите?

- Не сразу, - еще шире улыбнулся Олег. – С вашего позволения, миледи, сначала я съем этого замечательного цыплёнка и, наверное, еще немного хлеба, - показал он на краюху в четверть каравая, - сыра, - его взгляд переместился на полголовки жирного желтого сыра, - колбасы и, пожалуй, этот салат.

Круг копченой колбасы и большая плошка с маринованными овощами притягивали его взгляд. Последний раз он ел на рассвете, так что желание насытится было вполне легитимным.

— Это все? – не без иронии во взгляде и движении губ улыбнулась ему в ответ альва.

- Вообще-то, я довольно крупный мужчина, - пожал Олег своими широкими плечами. – Мне нужно много еды. И спасибо, что спросили, миледи, кабатчик, кажется, говорил, что у него на малом огне стоит котел с остатками айнтопфа[5]. Думаю, горячий суп в моем случае более, чем уместен.

- Великолепный план, - усмехнулась девушка, выслушав «список скромных пожеланий». – Полагаю, это не все. Вы ведь не станете, милорд, вкушать все это всухую? Мне кажется, пара пинт эля никак не будут лишними.

Судя по всему, она и сама собиралась съесть, если не слона, то, как минимум, бизона. Высокая, крепко сложенная, не может быть, чтобы она питалась одними орешками лесными и прочей ягодой-малиной. Наверняка, ест, как не в себя, особенно если ведет активный образ жизни. А она именно так и живет, это по всему видно.

- Нет, - покачал он головой. – Двумя пинтами мы с вами не обойдемся. Маловато будет в расчете на количество еды. – И еще, миледи, вы забыли про самогон. Мне наш разведчик говорил, что здесь гонят отличный самогон…

В общем, поговорить удалось только на следующее утро, когда, покинув гостеприимный городок, они всем отрядом выехали на большой тракт. Ширина дороги позволяла двум всадникам ехать рядом, вот тогда они и поговорили.

- Все началось с того, что я выиграл морское сражение, - начал Олег свой рассказ, простимулированный несколькими наводящими вопросами альвы, путешествующей с отрядом в сто человек, половина из которых действительно была людьми в то время, как другая половина состояла из альвов. Немного понаблюдав за ними, Олег пришел к выводу, что его спутница совсем не простая девушка и, что она, как ему и привиделось при их первой встрече, отнюдь не типичная альва. Все ее люди были блондинами со светлыми глазами, а она – брюнеткой с темно-синими, почти черными. Несколько иной овал лица, разрез глаз и размер ушей. Она была больше похожа на человеческую девушку, чем на других альв. И еще одна черта, пожалуй. Она была менее закрытой, отстраненной и мало эмоциональной, чем остальные ее сородичи.

«Полукровка? – задался вопросом Олег. - Вымесок? Чей-то бастард?»

Впрочем, это были несущественные и, тем более, несвоевременные вопросы, и Олег неторопливо, но в то же время, не вдаваясь в излишние подробности и активно цензурируя некоторые моменты своей жизни, начал свой рассказ «о королях и капусте»[6] и прочем всем.

- То есть, вы хотите сказать, что до последнего момента не знали о своем наследии и, вообще, росли в условиях, не предполагавших систематического образования и воспитания? - Хервёр была удивлена его рассказом, и Олег хорошо ее понимал.

Он уже успел убедиться, что многие воспринимают его, как природного аристократа. Пусть несколько излишне раскованного и простого в общении, - что, в общем-то, нормально для воина и морехода, но при этом видят в нем человека, воспитывавшегося в замке со всеми вытекающими из этого факта следствиями. Олег их понимал, он же не мог рассказать о себе настоящем. Как ни мало он помнил о том человеке, которого звали Олег, он знал о нем некоторые основополагающие вещи. Олег рос в СССР и получил там отличное базовое образование. Скорее всего, гуманитарное, но это неточно. Человек этот был образован, многое знал и умел, и много путешествовал, и, возможно, даже подолгу жил в разных странах. Во всяком случае, он точно хорошо знал английский и французский языки, латынь и какие-то странные диалекты, намекающие все же на гуманитарное образование и профессию, близкую к истории в широком смысле этого слова. Иначе откуда бы взяться некоторым его познаниям? Хотя, возможно, это было всего лишь странное хобби.

- Все так и есть, - ответил он вслух. – Я простой парень, миледи. С семи лет в море. И нет, я не знал, что стану наследником Гилберта Сегрейва. Я даже не знал, что дед моего деда не Гундберн, а Сегрейв, не ярл, а граф. Наверное, будь со мной все так, как должно было быть с мелким хэрсиром с далекого острова, я бы и не узнал этого, просто потому что не смог бы прочесть документы. Но мне всегда были интересны языки других народов и культура других стран. Я должен был быть рыбаком и охотником, а стал мореходом. Языки позволили мне прочесть документы и открыли тайну прапрадеда. Поэтому, когда припекло, я решил рискнуть, потому что знал, что это возможно, и, к счастью, у меня все получилось именно так, как следует.

- Но магия! – возразила спутница. – Этот ритуал может провести только маг. Вы колдун, милорд?

«Дядя Юра, вы шпион?» - усмехнулся Олег, вспомнив одну из шуток своей первой молодости.

- Но я действительно владею магией, - пожал он плечами.

Рассказывать о том, что до боя на Русалочьем озере он даже не думал о своих магических способностях, Олег не стал. Это было лишнее, как и то, что магии его научили книги и Годда. Да и то, что значит, научили? Олег твердо знал, что во всем, что касается магии и колдовства, он обыкновенный недоучка и профан. Максимум, любитель, но никак не профессионал. Наверное, поэтому он и сейчас, в пути, продолжал совершенствовать свои знания и умения в тех или иных аспектах магии. Увы, времени на это у него практически не было. Пара часов в пути, когда он ехал не с Хервёр, а с Годдой, да час-два с одной из книг перед сном. С другой стороны, беседуя с Хервёр, Годдой и другими спутниками, Олег совершенствовал свои знания, как минимум, трех языков, узнавал кое-какие подробности о географии, истории и культуре страны, в которую попал, и пару часов в день, на привалах, которых стало больше, поскольку никто никуда теперь не спешил, совершенно легально совершенствовал свои навыки мечника. К слову сказать, тут ему самым серьезным образом помогала та самая магия, которую он лишь недавно начал постигать.

Среди заклятий и чар, описанных в книгах Гилберта Сегрейва, нашлось два совершенно потрясающих, хотя и не слишком сложных «фокуса»: укрепляющее и очищающее заклятия. Активировав первое, Олег за час мог укрепить свои мышцы и внутренние органы так, как если бы занимался восемь часов подряд. Второе же заклинание выводило из организма все лишнее, то есть, все, что сам организм воспринимал, как опасное, вредное или ненужное. Потел он при этом сильнее обычного, и ел, как не в себя, но результат того стоил. Когда спустя одиннадцать дней они наконец достигли Санса, он явно был крепче и сильнее, не говоря уже о том, что здоровее, чем в начале своей новой жизни в этом мире и в этом теле. Полностью ушли все последствия ран и болезней. От первых остались только блеклые шрамы, а от вторых – детские воспоминания Эбура. Мышцы стали чуть больше и гораздо более эластичными, а внутренние органы работали, как хорошо смазанная и отрегулированная машина. Четко, систематично и без сбоев. Он, похоже, даже подрос немного и раздвинулся в плечах, так что по прибытии в Санс пришлось срочно заказывать новые сапоги, штаны и все прочее. Но этим занимались уже совсем другие люди, потому что в столице герцогства выяснилось два довольно любопытных факта. Во-первых, он отчего-то нужен и важен королю, отсюда и все эти странные телодвижения, вроде того, что герцог поселил его в гостевых покоях своего собственного замка, приставил к нему слуг и секретаря и приказал «ни в чем не отказывать», имея в виду, разумеется, одежду, оружие и еду, а также свободу передвижения и доступ в библиотеку.

А, во-вторых, оказалось, что его спутница, несмотря на свою внешность, никакая не альва. То есть, альва, разумеется, поскольку в ее роду мужчины-люди уже три поколения подряд с маниакальным упорством брали в жены высокородных альв. Однако формально и по существу, Хервёр Белая Кость оказалась принцессой правящего дома, и звали ее Мод Лейбёрн графиня д’Э баронесса Феррерс. То есть, она приходилась праправнучкой тому самому Вильгельму де Нёфмарш графу д’Э барону Феррерс из Гроуби, который по случаю являлся старшим братом Гилберта Сегрейва графа де Мёлан.

«Умереть не встать! – восхитился Олег причудам судьбы, больше похожей на перипетии волшебной сказки. – Девушка, которую мне так хочется трахнуть, приходится мне кузиной в каком-то там сраном колене?»

Не то, чтобы это могло помешать сексу, если так сойдутся звезды, спать, как знал Олег из практики этого мира, включая свой собственный опыт, можно с кем угодно. Он сам, в смысле Эбур заделал ребеночка собственной двоюродной сестре, а среди его дальних родственников и знакомых, пусть даже и шапочно, встречались и такие, кто спал со своими родными сестрами, дочерями и матерями. Мир средневекового Норланда был той еще клоакой разврата[7]. Впрочем, существовало одно, но серьезное ограничение: спать можно с кем угодно, но жениться на кровных родственницах нельзя. Самой близкой родней, с которой было позволено вступать в брак, были кузены и племянницы. Однако, Мод и в этом смысле не находилась под запретом. Если что, то Олег готов был даже жениться. Другое дело, кому он нужен в качестве жениха принцессы крови? Увы, но, наверное, никому: ни ей, ни ее отцу, ни всей прочей родне.

«Давай, друг, закатывай губу и вперед!»

Шел третий день его пребывания в замке с говорящим названием Стоунборг. Замок был огромен и походил на небольшой город, выстроенный на скале и обнесенный двойной крепостной стеной. Скала находилась в заливе Ветров и с самой столицей герцогства соединялась семидесятиметровым каменным мостом, переброшенным над скалами и водой. Два барбакана по обе стороны моста защищали сам мост и замок от вторжения. Еще можно было, если припрет, разобрать настил из бревен и досок, перекрывавший пятнадцатиметровую прореху в каменной кладке, над узким проливом, служившим крепости как бы рвом. В общем, это был образец фортификационного искусства. Однако внутри тоже было на что посмотреть и чему подивиться. Огромный герцогский дворец-палас, выстроенный в лучших традициях средневековой архитектуры. Жилые башни, находившиеся внутри крепостных стен. Их было три, и они заменяли собой отсутствующий донжон, зажав между собой трехэтажное здание паласа.

Занимаясь своими делами, - магия, мечи и книги, - Олег не игнорировал тот факт, что вокруг бурлит жизнь. Да и Мод не забывала его. Отвлекала от оружия и книг и таскала по замку, показывая разные диковинки из коллекции герцога, оружейные залы и галереи, увешанные картинами великих мастеров. И вот на третий день его пребывания в этом замке, Олег оказался в галерее, на стенах которой висели портреты членов герцогской семьи, - три века генеалогического древа, если что, - и знаменитых деятелей из породнившихся с Аркурами родов.

- О! – сказала Мод, явно специально приведшая его к очередному портрету. – Это ведь ты, Бертель?

Герцог и принцесса настоятельно рекомендовали Олегу «прекратить измываться над языком» и начать называться нормальным именем, а нормальным, как не трудно догадаться, они считали имя его прапрадеда, в честь которого, по их мнению, его назвал отец, хотя и на варварский манер. Так Олег стал Гилбертом, а Мод, с которой они перешли на «ты», использовала какое-то, на взгляд Олега, немецкое уменьшительно-ласкательное «Бертель».

Олег подошел к полотну и посмотрел на молодого мужчину, изображенного одетым в легкий доспех и вооруженным мечом и щитом. Ну, что сказать, Эбур был удивительно похож на этого парня, хотя и не точная копия.

«Да, Эбур, ну и дела! – подумал Олег, рассматривая рыцаря, выглядевшего всего на какие-то пару лет старше его. - Говоришь, провинциальный захудалый барон на богами забытом острове? О, да! Так и есть. Вот только, судя по всему, ты единственный, кто пошел лицом и статью в своего прапрадеда. И единственный за четыре поколения, в ком проснулась магия».

Олег неплохо помнил памятью Эбура своего отца и деда, двух из трех братьев отца, своих кузенов и кузин. Пожалуй, он был красивее их всех. Да, на мужской лад, разумеется, но все же красивее. Брутальный викинг, альфа-самец и все такое, но, спасибо богам, что ему не подпортили в бою морду лица. Эбур был, действительно красив этой своей особой северной красотой. И он был похож на своего прадеда норманна. Не как две капли воды и все такое, но схожесть при том была поразительная.

- Приятно, конечно, - картинно вздохнул Олег. – Но я не он.

- Как знать, - ободряюще улыбнулась ему Мод, думавшая, наверное, что он распереживался. – Может быть, ты лучше.

- Думаешь? – усмехнулся он.

- Время покажет, - чуть пожала плечами она.

Мод наверняка уже поняла, что нравится Эбуру/Гилберту, и, похоже, ей это не мешало. Впрочем, он не перегибал палку. Дружить с ней было ничуть не хуже, чем считаться парой. Если, конечно, не брать в расчет секс. Секс по дружбе – это изобретение двадцать первого века, ну или третьей четверти двадцатого. В XVI веке, - а здесь по ощущениям как раз наступил самый конец Возрождения, - такие шалости не приветствовались. Не куртуазно!

***

Как ни странно, никто не торопил его покинуть Санс, и Мод тоже никуда не спешила. Впрочем, Олег не роптал, напротив, он радовался жизни. У него были отличные апартаменты, он ел за одним столом с правящим герцогом и принцессой крови, брал по надобности одну из великолепных лошадей в герцогской конюшне, участвовал в охотах и практиковался во владении, мечом, секирой и луком. Постреливал иногда из недавно вошедших в моду пистолетов, ходил по заливу под парусом, - Мод полюбила эти прогулки и всегда выходила в море вместе с ним, - и практиковался в магии. Но этим, то есть, магией он предпочитал заниматься или в одиночестве, или с Годдой. В крепости жило еще два волшебника, но один из них был скорее алхимиком и астрологом, чем настоящим чародеем, а другой в основном занимался предсказанием будущего и «составлением прогноза погоды», а в колдовстве был обычным слабосилком. Вообще, со слов Мод, выходило, что подлинных магов, то есть, по-настоящему сильных чародеев, в королевстве крайне мало. Они были, что называется, штучным товаром, оттого, возможно, корона и проявила столь сильный интерес к Олегу и Годде. Несколько больше магов было среди альвов, но, снова же основываясь на рассказах Мод, Олег решил, что они больше похожи на друидов и шаманов, чем на тех магов, о которых написано в книгах прадеда и о которых рассказал ему Годда. Впрочем, не все. Мод оказалась довольно-таки сильной колдуньей, хотя и старательно скрывала свой дар ото всех, кроме, пожалуй, одного лишь Олега, но она являлась альвой только по женской линии, так что не могла считаться подходящим примером. Однако то, что она владела магией и была способна творить заклинания, сблизило их с Олегом еще больше, и с какого-то момента они стали заниматься вместе. Он учил ее тому, что умел сам, она открывала перед ним секреты магии альвов, у которых, к слову, тоже оказался неплохой репертуар боевых и лечебных чар. Так прошло чуть больше месяца, а потом случилось вторжение, и все полетело в тартарары.

Олег проснулся от колокольного звона, и как-то сразу понял, что дело швах. Ощущение было однозначно негативным и указывало на «войну и мор». Оттого он и не бросился выяснять, что там да как, а первым делом оделся, как на войну. Даже кольчугу надел, наплечники и налокотники с наколенниками. И, судя по всему, оказался прав, потому что никто из встреченных им людей виду его не удивился. Напротив, по дороге в Герцогскую башню он встретил довольно много придворных, облачившихся в боевую броню.

«Значит, все-таки война!» - решил он, поднимаясь в кабинет герцога, где собиралась сейчас вся верхушка.

- Готы высадились на побережье к северу и к югу от Санса. Крепости Завесы пали. Подробности неизвестны, но такого никак не могло случиться, а значит, речь идет о предательстве. К утру они замкнут кольцо, и мы окажемся в блокаде.

- Тогда, может быть, принцессе стоит попытаться уйти из города раньше, чем замкнется кольцо? – спросил второй воевода по прозвищу Алверус Охотник.

- Скорее всего, этого они от меня и ждут, - возразила Мод.

— Значит, садимся в осаду? – спросил кто-то из баронов.

- Их флот ждет нас в море, - внес свою лепту предсказатель.

- Придет ли помощь? – спросил другой барон.

- Вопрос, когда, - покачал головой герцог. – Мы отправили птиц, но долетит ли хоть одна, остается под сомнением. Готы опытные солдаты, и у них есть свои маги. Волхвы умеют делать некоторые вещи не хуже друидов. Связь пропала. Они ставят барьеры.

- У меня вопрос, - решил высказаться Олег. – Если не будет связи, когда это заметят?

- Те, кто заметит сразу, это Круг Хранительниц, - повернулась к нему Мод. – Но у них нет достаточной военной силы. Разумеется, они все равно выступят, но, чтобы добраться до нас, им нужно от двенадцати до пятнадцати дней. Еще они разошлют птиц. Однако в пределах досягаемости нет больших гарнизонов. Тысяч пять они, возможно соберут, но сюда поспеют не раньше, чем через месяц. Остается столица. По суше до нас пятнадцать дней пути, по морю… Нет у короля сейчас столько кораблей, чтобы прорвать морскую блокаду.

- Если не случится чуда, - снова подал голос прорицатель, - готы возьмут Санс через три дня, Стоунборг падет после седьмого штурма, на второй день после захвата Санса.

- Что ж, - пожал плечами Олег. – Будем драться, а там уж как выйдет.

Ему не хотелось умирать, но и труса праздновать он не желал и не мог. В конце концов, эта жизнь дана ему, как бонус. Жаль, конечно, что все так быстро закончилось, но что изменится от того, что он станет бояться или сетовать на свою судьбу?

«Трус умирает много раз до смерти, - вспомнил Олег по случаю цитату из какой-то книги[8], - а храбрый смерть один лишь раз вкушает!»

- Граф, - обратился к нему герцог, - вы ведь владеете боевыми заклинаниями?

- Куда прикажете встать? – Вопрос подразумевал, что он может помочь обороне не только мечом.

- На Морскую башню, - кивнул ему герцог, - а ваш друг мог бы взять на себя оборону башни в гавани.

- Полагаю, он не откажется. – Олег был уверен в Годде, тем более что им все равно идти было некуда. Так или иначе, но умирать им придется здесь, в замке, так отчего бы не в бою?

Обсуждение продолжалось еще четверть часа, но решались исключительно технические вопросы. Кто, где, какими силами. Однако после совещания у Олега состоялся гораздо более серьезный и значимый разговор. Мод отозвала его в сторону, и, следуя за ней, он оказался в небольшом покое с крошечным окошком, выходящем на море, и тяжелой дубовой дверью, через которую не проникали звуки ни отсюда, ни сюда.

- Я пойду с тобой на Морскую башню, - сказала Мод, когда дверь закрылась, и они остались одни.

- Ты отличный воин, - признал Олег, - и сильная колдунья, но объясни мне, в чем смысл этой эскапады?

- Я должна быть рядом с тобой, Берт, потому что, когда наступит конец, ты должен будешь убить меня и сжечь мое тело.

«Ох, ты ж! – обалдел Олег. – Это что же выходит, им нужна она? Ее плоть и кровь? Но зачем?!»

- Зачем им твои плоть и кровь? – спросил он то, о чем, похоже, не знал никто, кроме, быть может, самого герцога.

- Король готов стар и жаждет молодости и бессмертия. И он знает, что его алхимики могут дать ему желаемое, если смогут заполучить меня. Лучше живой, но сойдет и мертвой.

«Так, так, так… Что-то на уровне того темного зельеварения, о котором писал Герпий Злостный…»

Читал Олег об этом в одной из книг прадеда. Герпий, - и не он один, - утверждал, что кровь и плоть магов и различных волшебных существ можно использовать при создании определенного рода зелий и в некоторых невероятно мощных ритуалах. Там приводился пример с истинным Любовным напитком, чтобы создать который нужна кровь вейлы и ее сердце. Похоже, плод любви человека и альвы тоже чем-то отличается и от простого человека-мага, и от обладающей даром альвы.

- Я понял тебя, Мод, - сказал он вслух. - Ты можешь идти со мной на башню, только не лезь, пожалуйста, в огонь. В жизни всякое случается, мы можем и уцелеть. Но, если проиграем, обещаю, я убью тебя раньше, чем враги дотянутся до тебя, и сразу же сожгу. Огонь, как ты знаешь, моя стихия…

На этом разговор закончился, и они пошли готовиться к первому приступу, который по всем расчетам должен был начаться не раньше, чем рассветет. Но, к сожалению, и не позже.

Так и вышло. Прогноз оправдался, и сейчас, стоя у зубчатого парапета Морской башни, Олег наблюдал, как корабли готов меняют строй, готовясь к штурму крепости. Вообще-то, вполне самоубийственный квест. Такой замок сходу не взять, а крепость, изготовившуюся к штурму, тем более. Но, видно, король умел мотивировать своих воинов, они, и в самом деле, собирались высадить десант на скалах у подножия крепостной стены, чтобы затем попытаться подняться вверх по куртине и прорваться в крепость.

«Глупость? – спросил себя Олег. – Вряд ли. Наверное, у них есть какой-то план, какой-то туз в рукаве…»

Между тем, часть кораблей заняла позиции вне досягаемости лучников и вскоре открыла огонь по крепости. Стреляли из пушек, которые все еще являлись диковинкой, бросали камни и зажигательные снаряды с помощью баллист, и тяжелые стрелы-гарпуны из стрелометов. Замок огрызался ответным огнем. На стенах крепости было довольно много метательных орудий и пушек большого и малого калибра.

«Что ж, пора попробовать себя в деле!» - Олег сплел первое заклинание и сразу же наложил его на приготовленный как раз для этого дела длинный лук. Лук был тисовый, дальнобойный, но заклинание, которое продержится максиму с дюжину выстрелов, увеличивало дальность стрельбы тяжелыми двухсотграммовыми стрелами почти в два раза. Где-то 300–350 метров. Вполне можно на пределе дальности дотянуться до кораблей первой линии. Но это только первый шаг. Второе заклинание изменит, пусть и ненамного, саму стрелу, а это уже 400–450 метров, и наконец, третье заклинание, которое расходуется всего за три выстрела, поджигает стрелу негасимым огнем. Главное попасть хоть во что-нибудь, кроме воды, и пожар обеспечен. Весь этот комплекс заклинаний Олег еще ни разу не использовал в бою, но был уверен, что у него получится. Ведь на Русалочьем озере у него не было ничего, ни заклинаний, ни специфических умений, и все-таки на одной голой силе он поджигал корабли горландцев на дистанции до 300 метров.

Вдох, выдох, прицелился, выстрелил. Тяжелая стрела ушла по дуге и где-то на середине дистанции вспыхнула черным огнем.

«Да, эта штука будет покруче, чем Фауст Гете[9]!» - Решил Олег и вслед за первой выпустил вторую стрелу. Когда она вспыхнула в полете, первая уже благополучно нырнула в воду.

«Перелет, твою ж мать! – возмутился Олег. – Надо бы найти какую-нибудь формулу самонаведения, но ведь не успею!»

Вторая стрела впилась в борт корабля, и черное пламя полыхнуло вверх и в стороны.

«А ничего так! – похвалил себя Олег. – Пожар они, может быть, и потушат, все-таки это не напалм, а жаль! Но на какое-то время стрелять перестанут. Следующие два часа он стрелял, практически не переставая. Сначала радовался, что вымахал такой большой и сильный, потом стало не до мыслей. Только натягивай и спускай тетиву, отпуская в полет очередную стрелу. Мыслей в голове не было, и счет попаданиям он вести перестал. Усталость брала свое, но он не сдавался. Стрелял и стрелял, пока на вражеских кораблях трубачи не сыграли «отступление». Первый приступ закончился ничем. То есть, не без последствий, разумеется, но совсем не тех, на которые рассчитывали готы.

Проводив взглядом разворачивающиеся вражеские корабли, два из которых все еще продолжали гореть, Олег отошел от парапета и огляделся. Всюду вокруг лежали вражеские стрелы, они торчали из корзин с песком, которыми укрепили стену, и из ростовых щитов, установленных в промежутках между зубцами. К сожалению, они поразили не только дерево и попали не только в плетеные корзины. На стене лежало с полдюжины убитых и нескольким раненым как раз сейчас оказывали помощь.

- Держи! – он обернулся на голос. Мод протягивала ему флягу.

- Спасибо! – Он принял флягу, сделал глоток, другой и понял, что не может остановиться, глотая слабенькое кислое вино, как обезвоженный путник в жаркой пустыне. Впрочем, так оно, на самом деле, и было, он устал и высох, потому что сушит не только солнце.

- Ты прикрывала меня щитом, - сказал он, опорожнив флягу. – Спасибо! Не сказал тебе раньше. Не мог отвлекаться во время стрельбы, нужно было удерживать чары.

- Я так и поняла, - кивнула принцесса. – Пошли, Берт, вниз, тебе надо отдохнуть. В цитадели развернули трапезную и поставили лежаки. Но я бы на твоем месте пошла к себе. Там ты лучше отдохнешь. Если начнется новый штурм, за тобой пришлют.

- Спасибо, Мод, - он посмотрел ей в глаза и понял, что должен из кожи вон вылезти, но спасти эту отважную девушку. Жить под гнетом правды о себе и целях врага, такой ноши не выдержали бы многие взрослые мужчины. А она два часа была рядом с ним, подносила новые колчаны со стрелами, прикрывала щитом, когда шел обстрел.

Мысли о Мод занимали его всю дорогу до комнаты, и все время, пока умывался и ел, и снова шел по коридорам и залам замка, направляясь в приемную герцога, где можно было узнать подробности первого штурма. Пришел вовремя, в зале вокруг стола с развернутой на нем картой города и окрестностей стояли герцог и его соратники и командиры. Была здесь и Мод. Шло обсуждение первого приступа, вносились коррективы в тактику и стратегию обороны, строились планы на перспективу, обсуждались варианты развития событий. Олег в обсуждение не вмешивался. Стоял чуть в стороне, поскольку успел запомнить карту и не нуждался, как большинство других участников совещания постоянно держать ее перед глазами. Слушал других, исподволь рассматривая людей, оценивая их жесты и мимику, особенности поведения и скрытые за всем этим эмоции. В принципе, ничего нового он не услышал. Все происходило ровно так же, как на утреннем собрании, но в какой-то момент он начал видеть мотивы рыцарей и придворных, их намерения, и то, что должно было случиться буквально через минуту или две. Позже он сам удивился тому, что с ним так внезапно произошло. Никогда прежде он не сталкивался с этой гранью своего таланта и не знал, как можно «включить» этот дар, и отчего он вдруг «включился» именно в тот день и в тот час.

Олег сместился на шаг в сторону, еще на полшага и еще. Он двигался плавно, не совершая резких движений, а значит не привлекая к себе лишнего внимания. Он, вообще, выпал, если можно так выразиться, из зоны активного восприятия собравшихся в зале людей. Он и до Мод добрался, все еще оставаясь человеком-невидимкой, но вот она его как раз заметила. Нахмурилась, пытаясь, видно, понять, что происходит, и зачем он делает то, что делает, и тогда Олег указал ей глазами на одного из лейтенантов герцогской дружины. И вот, что примечательно, она его поняла, взглянула на воина и, по-видимому, увидела ровно то же, что заметил в этом мужчине Олег, и сразу же начала плавно смещаться назад в направлении дверей. Это их и спало. Мятеж был ожидаем, и это был лишь вопрос времени, когда, - как и от кого, - кто-нибудь узнает о причине войны, и сделает из этого свои собственные выводы. Нельзя было исключать и другого сценария. В крепости могли находиться агенты короля готов. И этим засланцам было, наверное, не так уж сложно донести до ушей заинтересованных людей любые предложения и посулы, запугать или обнадежить, озвучить цену предательства и открывающиеся перед изменником перспективы. Поэтому Олег не был удивлен, когда некоторые из присутствующих обнажили мечи. Их было относительно немного, но фактор внезапности был на их стороне. Вернее, мог бы быть, не заметь Олег их приготовлений. Свой меч из ножен он достал быстрее любого из них и сразу же нанес удар по ближайшему к нему предателю. Иуда еще только протянул руку к рукояти меча, одновременно разворачиваясь в сторону Мод. Он стоял ближе всех к принцессе, и у него был реальный шанс убить ее в первом же выпаде. Однако Олег оказался быстрее, и его бастард[10] перерубил изменнику не защищенные броней шейные позвонки. Всего лишь мгновение, чтобы вышагнуть вперед и сместиться чуть в сторону, чтобы занять подходящую для удара позицию, и дело сделано: первый предатель умер, «не успев даже сказать «мяу». А в следующий момент рядом с ним оказалась Мод, и в руках у нее были шпага[11] и кинжал. Началась резня.

Бой был короткий, но яростный, к тому же он происходил в относительно небольшом замкнутом пространстве. Однако, для Олега, вернее, для Эбура, привыкшего драться на палубе корабля, где нет места, чтобы развернуться по-настоящему, - типа «Раззудись, плечо! Размахнись, рука!», - но зато полно мешающих свободно двигаться предметов и сооружений, это было идеальное поле боя. Он тоже взял в левую руку длинный кинжал, и понеслось. Атака, защита, движение и снова атак. Он танцевал, все время стремительно смещаясь из стороны в сторону и не позволяя противникам выстроить хотя бы какой-нибудь план боя. Никакой стратегии, одна тактика, построенная на технике и скорости. И еще одно, он ни разу не оставил Мод одну. Он был рядом, не мешая ей сражаться, но и не позволяя ситуации стать критической. Как позже выяснилось, они вдвоем перебили едва ли не половину мятежников, хотя Мод утверждала, что основную работу сделал именно он. Олег не соглашался, но это была всего лишь игра в комплименты. Ему не нужны были ни слава, ни признание. Главное, дело было сделано, и они с Мод уцелели. Герцог был ранен в бедро, и как защитник замка перестал представлять собой боевую единицу, но в его случае было важнее, что он жив и в сознании, а значит может осуществлять общее командование. В остальном же дела обстояли не так, чтобы хорошо. Командование обороны сократилось, как минимум наполовину, включая сюда всех участвовавших в инциденте, и тех, кто предал, и тех, кто остался верен. И это, разумеется, начало сказываться на действиях защитников гораздо быстрее, чем можно было ожидать. Слишком много допускалось ошибок, слишком импульсивно, а значит необдуманно действовали те или иные командиры, слишком много возникало конфликтов между теми, кто командовал отрядами или секторами обороны, и все это, не учитывая множество случаев недопонимания и неудачного планирования.

Олег провел следующие два дня на Морской башне. Принцесса, окруженная своими телохранителями, была там же. Они отбили семь приступов, вынужденные в одном случае даже драться с ворвавшимися на стену готами лицом к лицу. Однако не надо было быть семь пядей во лбу, чтобы понять простую истину. До сих пор им удавалось выиграть каждый бой, возможно, они выиграют еще один или два, но сражение проиграно, и это уже факт истории. Город пал куда быстрее, чем утверждали прежние расчеты, а замок на поверку оказался не так неприступен, как можно было надеяться. К тому же слишком быстро таяли силы защитников. Их становилось все меньше, а раненых у них на руках становилось все больше. Так что, Олег видел, финал приближается. И чем ближе был конец, тем тяжелее становилось у него на душе, и причиной этому являлась принцесса. Не то, чтобы он не боялся смерти. Умирать не хотелось от слова «совсем», но он хотя бы пожил в той другой жизни, где он был Олегом, а не Эбуром. Да и во втором своем мире, как Эбур Кворг, он прожил короткую, но славную жизнь, и убил столько врагов, что Валгалла ему обеспечена, тем более что и в этот раз он скорее всего падет с мечом в руке. Но Мод не должна была умереть. И уж тем более, она не должна была стать ингредиентами для готских алхимиков, как какой-нибудь единорог или дракон. Она была прекрасной девушкой, и она ему нравилась. И у Олега буквально мозги кипели от постоянных мыслей о том, что он должен любой ценой сберечь Мод, и еще о том, как, черт подери, это сделать.

Идея возникла случайно, но, придя ему в голову один раз, она Олега уже не покидала. Суть идеи сводилась к тому, что можно было бы попробовать уйти в другой мир, а конкретно в тот, откуда первоначально прибыл Вильгельм де Нёфмарш со своими родственниками. Однако сделать это было практически невозможно, поскольку количество ограничений и специальных требований к ритуалу возрастало в их случае в разы по сравнению с тем, что проделал их с Мод великий предок. Прежде всего, вернуться в тот мир, из которого ушел, ты можешь только один, максимум два раза и не раньше, чем через десять лет после перехода. Так что, вернуться назад, туда, где он стал графом Гундберном он не мог и отправить туда Мод одну тоже не получалось, поскольку, начав это безумие с межмировыми переходами, он стал Эктором и теперь должен был проводить ритуалы только для себя. То есть, если бежать в другой мир, то с точки зрения магии это будет его побег, в который он сможет взять с собой Мод и Годду. Впрочем, если бы у них было время, хотя бы неделя или лучше две, он смог бы научить Мод проводить ритуал самой и сделал бы перерасчет ритуальных действий специально под нее, но времени не было. Поэтому идти он мог только вперед, в мир, из которого прибыли его и ее прапрадеды. Однако это будет уже второй ритуал для открытия межмирового портала за очень короткий срок, и это накладывало на сам ритуал еще больше ограничений и увеличивало количество требований, которые пришлось бы соблюсти. Вот над этим он и ломал голову в перерывах между вражескими штурмами.

В принципе, существовала возможность создать портал даже в нынешних невыносимых условиях. Но на данный момент он даже рассматривать этот вариант не хотел. И он все откладывал и откладывал решение, пока откладывать стало больше некуда. Стало очевидно, что следующий штурм, который наверняка случится на рассвете, защитникам замка уже не выдержать. Когда падут стены, можно будет еще сутки-двое резать готов в лабиринте подземных ходов Стоунборга, но это уже будет поминальная молитва. К этому времени он убьет Мод и сожжет ее тело. Вот после этого, когда нечего будет терять, некого защищать и не на что надеяться, он сможет устроить настоящую тризну по несостоявшемуся счастью. Устроит тварям гекатомбу, которую выжившие будут вспоминать со смертным ужасом до своего последнего часа. Вот только утешения это ему не принесет, и зверя мести не накормит досыта…

И все-таки, он попытался еще раз. Послал какого-то мальчишку в порт за Годдой, с которым хотел посоветоваться на тему, можно ли придумать что-то еще. Но мальчик вернулся ни с чем. Оказывается, Годда погиб еще днем, и Олег остался один на один с проблемой. Он вернулся к себе в комнату, вытащил записи и расчеты и долго перечитывал все связанные с переходом тексты. Перечитал, проверил расчеты, пересчитал все по новой, но увидел лишь то, что уже знал. Вариант существовал, мерзкий, практически неприемлемый и не надежный, но он был. И это был единственный шанс вытащить Мод из этой мясорубки живой.

Было уже около одиннадцати, когда он, собравшись словно в дорогу, - но так, на самом деле и обстояли дела, - покинул свои покои и направился к покоям принцессы. Пришел, кивнул воинам охраны и постучал в дверь. Открыла служанка, взглянула на него и, сделав книксен, пропустила внутрь.

- Нужно поговорить, - сказал он, входя в комнату, в которой принцесса писала прощальные письма. Когда замок падет, падет и завеса, и кто-нибудь, спрятавшийся в руинах сможет выпустить птицу.

- Наедине! – добавил Олег.

Мод посмотрела на него, нахмурилась, словно догадываясь насколько непростой им предстоит разговор, но взмахом руки отпустила служанку и охрану.

Двери закрылись.

- Если ты передумал…

- Помолчи и послушай, - остановил ее Олег. – Я нашел способ, как тебе покинуть замок, вернее тебе и мне, потому что ритуал смогу провести только я.

- Я правильно понимаю, ты приглашаешь меня на родину наших предков?

- Именно так, но есть нюансы, которые могут тебе не понравиться.

Повисло молчание. Олег собирался с силами, чтобы рассказать принцессе об этих самых нюансах, а Мод что-то явно обдумывала, прокручивая в голове какие-то свои варианты и комбинации.

- Человеческие жертвоприношения? – спросила она вдруг, нарушив повисшую между ними тишину.

- Да, - подтвердил Олег. – Но не только.

- Что еще?

- Мы не сможем вернуться сюда ближайшие десять лет, - объяснил Олег одну из проблем. – Вернее, десять лет здесь, и я не знаю, сколько лет там, потому что время между нашими мирами не синхронизировано. Может случиться, что мы проживем там всю жизнь и умрем, так и не дождавшись, когда откроется следующее окно возможностей.

- Ну, это все-таки гораздо лучше смерти, - немного подумав, решила Мод. – Что еще?

- А человеческие жертвоприношения… - начал было Олег, но Мод не дала ему закончить.

- Трех девушек хватит? – спросила она. – Две точно девственницы, относительно третьей есть сомнения.

- Ты готова… - обалдел Олег.

- Они все равно умрут, - снова остановила его Мод. – У нас уже все готово. Когда ты убьешь меня, Сёльвейг убьет двух других и проткнет кинжалом свое сердце. Никто не хочет становиться подстилкой готов. Сам должен понимать. А, если они будут знать, что своей смертью помогают мне спастись, их гибель перестанет быть напрасной.

«Н-да, Олежек! – покачал Олег мысленно головой. – Плохо ты еще знаешь местные нравы».

- Так что, трех девушек будет достаточно?

- Да, - кивнул Олег.

- Так что там еще? – спросила Мод.

- Ты готова лечь на алтарь и отдаться мне, как женщина мужчине?

- Нам нужен алтарь? – Кажется, ее интересовали только технические вопросы.

- Я могу сделать жертвенник из любого камня…

- Нет необходимости, - отмахнулась Мод. – В катакомбах под замком есть древнее капище. Место намоленное, так что лучше не придумаешь…

«Ну, вот и все! – понял Олег. – Я сказал… Она, что? Не отреагировала?»

- Мод, - сказал он враз охрипшим голосом.

- Вот что, Берт, - тяжело вздохнув, сказала она в ответ, - оставь, будь другом, свою стыдливость на потом! Вот выберемся отсюда, так я и всплакну как-нибудь по потерянной впопыхах невинности. И девочек своих оплачу. И, наверное, ужасы будут мне сниться, и сердце кровью обливаться. Но это все потом, и только потому, что буду живой.

- Я тебя понял! – кивнул Олег. – Извини. И раз уж ты согласна, иди собирайся. Больше мы сюда не вернемся. И еще одно. Учти. Времени у нас будет мало. Портал откроется на считанные мгновения, а мы с тобой будем, ты уж извини за подробность, нагие. Одеваться времени не будет. Подхватим вещи и вперед. Поэтому надо все так упаковать, чтобы потом не отвлекаться. И вот еще что. Кое-что из твоих вещей я могу взять себе. Книги там, одежду, оружие…

- Спасибо! – кивнула Мод. – Значит, я не ошиблась и у тебя действительно есть бездонная сума.

- Не бездонная, - усмехнулся Олег, - но вместительная. А ты знаешь, где находится это капище?

- Знаю.

- Тогда, собирай вещи и пошли…

[1] На самом деле, несколько искаженный голландский.

[2] Кафф (англ. cuff — «манжета, обшлаг») — украшение для ушей, которое позволяет украсить не только мочку, но и другие части уха, а также висок, шею и волосы. Примечательной чертой каффов служит то, что многие модели не требуют проколов.

[3] Апропо - книжн. кстати, между прочим.

[4] Обертоны в акустике — призвуки, входящие в спектр музыкального звука; высота обертонов выше основного тона (отсюда название). Наличие обертонов обусловлено сложной картиной колебаний звучащего тела (струны, столба воздуха, мембраны, голосовых связок и т.д.): частоты обертонов соответствуют частотам колебания его частей.

[5] Айнтопф — блюдо немецкой кухни, заменяющее собой первое и второе блюда. Представляет собой заправочный суп, в котором варятся в одной ёмкости практически все продукты, которые есть под рукой. Айнтопф представляет собой густой суп, который варится на воде или бульоне. Ингредиентами могут быть: овощи — картофель, морковь, брюква, а также различные виды капусты (белокочанная, цветная, брюссельская, брокколи) и др.; бобовые — горох, чечевица, фасоль, стручки зелёной фасоли и др.; крупы, хлеб, макаронные изделия, мясо, копчёности или другие мясные продукты (почки, гусиные окорочка и так далее).

[6] Автор напоминает, что его герой, скорее всего, являлся в прошлом немолодым русскоязычным интеллигентом. Он не помнит, откуда он, в смысле, из какой страны, кто он по профессии и т.д., но многие его ассоциации и аллюзии связаны именно с русской культурой конца двадцатого начала двадцать первого века.

Конкретно, относительно «королей и капусты». Здесь двойная ассоциация с повестью О. Генри «Короли и капуста» и со стихотворением Л. Кэролла из «Алисы в Зазеркалье», герои которого обещают рассказать «…О башмаках и сургуче, Капусте, королях, И почему, как суп в котле, Кипит вода в морях».

[7] Автор не сильно сгущает краски. Мир средневековья – это отнюдь не роман о Тристане, который в постели клал свой меч между собой и Изольдой, чтобы ночной порой не украсть по случаю ее девственность. Перечитайте истории про рыцарей Круглого стола (только не адаптированный детский вариант), там есть практически все: изнасилование, инцест и измены, бастарды, браки по договору, а не по любви, и прочие радости средневековой жизни.

[8] Пьеса Шекспира «Юлий Цезарь».

[9] Парафраз реальной фразы: «Эта штука посильнее, чем "Фауст" Гете".

В октябре 1931 года к Максиму Горькому пришли важные гости: Иосиф Сталин, Вячеслав Молотов и Клим Ворошилов. Писатель прочел им свою стихотворную сказку "Девушка и смерть". «Эта штука посильнее, чем "Фауст" Гете" – любовь побеждает смерть», - сказал Сталин.

[10] Полутораручный меч — современное обозначение группы средневековых западноевропейских мечей, которые удерживали в основном двумя руками, но при этом их вес и баланс допускал при необходимости одноручный хват. В средневековых трактатах такое оружие называется просто «меч» без каких-либо уточнений, «меч-бастард» (англ. bastard-sword, аналогичное прослеживается в итальянских трактатах по фехтованию с 1549 года) или «длинный меч» (англ. longsword). Характеристики их таковы: длина клинка не менее 80 см, в среднем 90–104 см, от половины до двух третей длины занимает дол, длина рукояти 15–25 см, вес 1,5-2,0 кг, максимально до 2,3 кг.

[11] В раннем варианте шпага представляла собой универсальный сравнительно лёгкий и длинный меч, оснащённый сложной гардой, которым можно было как колоть, так и рубить, а сложная гарда сносно защищала пальцы и при отсутствии латной перчатки. Впоследствии, под влиянием французской школы фехтования, шпага стала короче, а затем утратила лезвия, превратившись в гранёный клинок. При этом в некоторых странах новые шпаги, потеряв в длине, сохранили одно, а то и оба лезвия. Вес шпаги обычно лежал в пределах от 1 до 1,5 кг.

Глава 4

Глава 4.

Невыразимец ушел, и они остались одни.

- Иди, Мод, приляг, - сказал Олег, вернувшись в гостиную. – Я сам справлюсь.

- Мне нельзя ложиться, - посмотрела ему в глаза девушка. – Окончательно развалюсь.

- Если я могу…

- Не можешь, - покачала она головой. – Я пойду к алтарному камню, поставлю свечи, помяну девочек…

Когда шесть часов назад голые и порядком напуганные той магией, которую они разбудили своим ритуалом, Олег и Мод вбежали в новый мир, их первое впечатление было не слишком радостным. Они оказались в кромешной тьме, под босыми ступнями ощущались холодные каменные плиты, и, вообще, место, куда их занесло, казалось заброшенным и выстуженным, как склеп. Даже воздух здесь был неживым, недвижным и каким-то затхлым.

«Пиздец, как здорово! – выразил Олег их общее чувство, хорошо хоть только мысленно, а то стыда перед принцессой потом не оберешься. – Впрочем, о стыде думать поздно…»

После того, как голая девушка раздвинула перед ним ноги и прошипела «давай!», и он дал, вернее, дала она, а он взял, потому что алтарь жаждал ее первой крови, говорить о стыде было поздно. Пожалуй, даже лицемерно.

Олег опомнился, встряхнул головой, прогоняя непрошенные мысли, и зажег над ладонью огонь, осветив место, куда их занесло ритуалом. А место, к слову сказать, оказалось обыкновенным алтарным залом. Каменные полы, стены и потолок. Углубление в одной из стен, где была устроена полка с ритуальными принадлежностями, - чашами и кубками, ножами и кистями, - и огромный алтарный камень-жертвенник посередине зала. Пол был выстлан квадратными плитами из темного гранита, испещренными вырезанными на них рунами, символами и сигилами. Стены и потолок были сложены из доломитовых блоков, на многих из которых тоже видны были черты и борозды. И еще в одной из стен находился дверной проем, запертый дверью, сколоченной из темных досок.

- Есть подозрение, - сказал Олег, оглядев зал, - что это алтарный зал в замке твоего предка Вильгельма де Нёфмарш графа д’Э.

- Или твоего, - пожала плечами Мод, колыхнув при этом своими тяжелыми грудями. – И хватит пялиться! Я знаю, что красивая, но сейчас мне не до того. И надо бы выпить противозачаточного зелья. А то от таких ритуалов потом дети рождаются...

- Не забыла захватить? – удивился Олег, вслед за Мод, развязывая узел с вещами. Оба они взяли в дорогу не самую роскошную, но зато практичную и удобную для боя и путешествия одежду.

- Я предусмотрительная, - буркнула принцесса, натягивая на себя нижнюю рубаху.

Они быстро оделись, тем более что Мод взяла с собой не платье с корсетом и прочими ужасами, а нормальную мужскую одежду, которая и одевается куда легче, и лучше подходит для приключений в неизвестных местах и обстоятельствах. А еще этот наряд ей очень шел. Конечно, в платье она была куда женственнее, красивее и соблазнительнее, но наряд воина подходил ей не меньше, подчеркивая, быть может, другую грань ее красоты.

«Ты красивая!» – Вот что он хотел бы ей сказать, но, увы, не мог. После ритуала не каждое слово было в строку.

Между тем, они отворили незапертую дверь, поднялись по каменным ступеням почти на два этажа и, открыв еще одну дверь, вышли в просторное подвальное помещение, оказавшееся огромным винным погребом. За следующие пару часов они осмотрели весь дом, оказавшийся не замком, а особняком, похожим убранством и мебелью на небольшой дворец, и принадлежавшим, судя по найденным тут и там надписям, именно графам д’Э. Много покоев и гостиных, коридоры, лестницы и залы для приемов. А еще обширная библиотека и кабинет Вильгельма де Нёфмарш. Последний по времени документ, так и оставленный графом на своем столе, оказался письмом, адресованным прапрадеду Мод Советом Лордов. Поганое, надо сказать, послание, но сейчас Олега заинтересовала только дата 17 марта 1568 года.

«Шестнадцатый век, однако…»

К этому моменту Олег успел уже выглянуть в окно и слегка прибалдел, увидев на улице поток машин. Было ли это его время? Воспоминания были смутными ненадежными, но первая ассоциация, которая пришла ему в голову при виде проспекта полного машин и пешеходов, это Highway to Hell группы AC/DC, Rock and Roll All Nite группы Kiss и Rock and Roll группы Led Zeppelin. Точные даты он, разумеется, не помнил, но это точно было начало семидесятых. Максимум – середина.

«Четыреста лет… Не хухры-мухры!»

Но несмотря на то, что прошло четыреста лет, в доме не было ни пылинки, вся посуда на кухне была чистой, одежда в сундуках не сгнила, как, впрочем, и ковры, гобелены, скатерти и шторы. Постели казались только что застеленными, вино не скисло, и тем более не испортилось нечто, отдаленно напоминавшее дрянной бренди[1]. А вот еды в доме не оказалось, и Олег искренно похвалил себя за предусмотрительность. Уходя из замка, он унес не только все свое имущество и часть вещей Мод, но и сложенную в корзины еду: желтый и белый сыр, колбасы и ветчина, изюм и мед, пшеничные булки и сладкие пирожки. Сейчас все это им пригодилось, даже вино, несколько бутылок которого нашлись в корзинах. Вот во время импровизированного обеда их и потревожили гости из Отдела Тайн. И единственное, что он успел шепнуть Мод перед тем, как пошел отворять дверь, это напоминание, что никому здесь не надо знать, что она альва и дочь короля. Лучше исходить из предположения, что она правнучка Вильгельма де Нёфмарш графа д’Э, что на самом деле являлось правдой, и что сюда они перешли, - если придется об этом говорить, не из какого-то никому здесь не известного замка, а из замка ее родителей.

- А мои родители, тогда, - предложила Мод, - герцог и герцогиня Лейбёрн, и они погибли во время штурма замка.

- Звучит логично, - согласился Олег. – На этом и стой. И ни при каких обстоятельствах не упоминай, что ты альва.

- Боишься за меня?

- Конечно, боюсь! – удивился вопросу Олег. – Кто их знает этих местных, вдруг у них тоже заскок на тему принцесс-полукровок?

На этом и порешили. И хорошо, что так, поскольку к ним пожаловали именно те, кому правду знать никак не стоит, но кто вполне поверит, что она правнучка достославного графа Вильгельма. Сам же он решил до времени приберечь родословную Сегрейвов, представляясь Эбуром Гундберном.

И вот теперь, Олег остался ждать обещанные дары и обдумывать сложившуюся ситуацию, а Мод ушла поминать своих служанок, добровольно умерших на жертвенном камне.

Итак, это натуральная Англия, на дворе плюс-минус середина семидесятых. Рок, мини-юбки и расклешенные штаны. Вот все, что вспомнилось. Наверняка, потом вспомнится еще что-нибудь, но на данный момент хватит и этого. Олег постоял у одного из окон, выходящих на широкий проспект. Автомобили, мотороллеры, двухэтажные автобусы. Прохожие. Люди постарше одеты в темной цветовой гамме, а молодежь не стесняется в выборе ярких тонов.

«Да уж, семидесятые и Министерство магии, Визенгамот, Дамблдор и невыразимцы. Если это времена мародеров, это вообще пиздец. В особенности, если нас все-таки загонят в Хогвартс».

Но, похоже, школы им не миновать. Они чужаки в чужой стране, без документов и связей, без местных денег и четкого понимания, как живут здесь маглы и маги, а невыразимец предложил им помощь. И отказываться от нее, вроде бы, глупо, но и брать не хочется.

«И хочется, и колется, и мама не велит… Да уж…»

Однако помощь придется принять, потому что маги уже все равно про них знают, как знают, по случаю, и адрес их дома.

«Не отвертимся…»

И вот еще что. Мод, наверное, не нужно знать, что он пришелец и вселенец-попаданец. Ей это будет слишком сложно переварить. Значит что? Значит, ему нужно быть максимально осторожным в своих высказываниях и реакциях. Хотя можно наврать, что он обладает талантом сверхчувственного познания.

«Звучит красиво, но лучше оставить эту отмазку на самый крайний случай».

За размышлениями и осмотром дома, - а он между делом обнаружил оружейную и архив, - время прошло довольно быстро. Так что Олег не удивился, увидев около дверей дома коробки с посылкой. Подарок находился в слепой зоне, там, где маглы его не видели, но обходили стороной. Олег вышел на улицу, постоял немного, вдыхая воздух, отравленный бензиновыми парами и прочей дрянью, и окончательно понял, что переход между мирами означал и смену эпох. Он хмыкнул и пошел перетаскивать вещи в дом.

***

Это были нелегкие четыре дня. Мод догнал наконец отходняк, и она провалилась в болото глубочайшей депрессии. Бродила по дому, как сомнамбула, сидела часами у разожженного камина и смотрела в огонь или вовсе лежала на кровати в своих покоях, - а они, разумеется, поселились в разных комнатах, - и ее невозможно было поднять. Почти не ела и перестала за собой следить. В общем, дело было плохо, но Олег ни в одной из двух своих жизней не был психологом или кем-нибудь вроде того, и что делать в такого рода случаях попросту не знал. Однако он понимал, что оставлять все, как есть, тоже нельзя. Он отчаянно жалел Мод, переживая за нее саму, но и себя ему было жалко не меньше, потому что у него сердце разрывалось, когда он видел ее страдания. Любовь – не любовь, но Мод была ему явно более, чем симпатична, и чувствовать к ней сострадание получалось у него с естественностью дыхания.

Сам он проводил дни в изучении книг, газет и журналов из обоих миров и в попытках помочь принцессе. Накормить ее хоть чем-нибудь, расшевелить, подвигая на подвиг чтения, заинтересовать, едва ли не силком притащив в оружейную, где попадались совершенно изумительные образцы клинкового оружия всех времен и народов, или упросив зайти вместе с ним в найденную им по случаю сокровищницу графов д’Э, где было чем поживиться любой уважающей себя женщине. Надо полагать, планируя свой переход, Вильгельм понимал, что взять с собой буквально все, что было накоплено чуть ли не за десять веков нормандского бандитизма и феодального произвола, он не сможет. Поэтому в доме было полно дорогих или даже драгоценных вещей: серебряная посуда, французские арацци и вердюры[2], полотна знаменитых художников того времени, - Олег опознал Дюрера, Гольбейна и Рафаэля, - и прочее все. Сокровищница же просто ломилась от золота и драгоценностей, что, вероятно, объяснялось отсутствием в те времена банка Гринготс с его сейфами-пещерами. В общем, Олег старался, как мог, но дела шли туго, и тогда он решил, что самое время им напиться до зеленых чертей и поговорить по душам. Выплеснуть, так сказать, все, что наболело. А на следующий день, как только перестанет болеть голова, устроить Мод шопинг и экскурсию в Лондон одна тысяча девятьсот семьдесят пятого года. Мир Роллинг Стоунз, полетов на луну и Маргарет Тэтчер, как лидера оппозиции.

Мод сначала пить не хотела, но Олег настоял, сказав, что у них в Норланде всегда устраивают тризну по погибшим героям, а уж у них двоих список тех, за кого нужно выпить, слишком велик, чтобы откладывать это дело в долгий ящик. В результате, начав с «по чуть-чуть», стресс сняли так, что проснулись в одной постели, правда одетые в достаточной мере, чтобы понять, что «ничего не было». Олег, тем не менее, извинился перед Мод, и это оказалось тем самым моментом, который сломал наконец стены ее отчаяния. Мод разрыдалась у него на груди, он начал ее утешать, и кончилось все это бурным утешительно-примирительным сексом. Потрясающим, надо отдать должное, сексом, и первой их настоящей близостью, поскольку инициацию на алтарном камне считать чем-то большим, чем жутковатым ритуалом язык не поворачивался.

Вот после этого, а длилось «это» никак не меньше трех часов, - с такими приступами «страсти и нежности», что они с принцессой разорвали на тряпки не только свою собственную одежду, но и постельное белье, порвав заодно и один из настенных гобеленов, - отдышавшись, опохмелившись и плотно перекусив, они вышли из дома на свою первую экскурсию по «новому дивному миру» середины семидесятых. Олег, сославшись на фото в модных журналах, предложил Мод одеть, наконец, современное женское белье, подогнав размеры с помощью выученных им «еще там» чар. Опыт был для нее новый и непривычный, - ну, не носили у нее на родине ни трусов, ни бюстгалтеров, - но, в конце концов, краснея, бледнея и снова краснея, альва признала, что раз все так одеваются, то надо, наверное, привыкать и ей. Далее последовали джинсы, против которых у нее не нашлось возражений, поскольку удобство мужских штанов она оценила еще на родине, ботинки, трикотажная футболка, длинный свитер, прикрывавший «самое неприличное», и длиннополая теплая куртка, поскольку на дворе стоял январь месяц, и в Лондоне было порядком холодно и, разумеется, страшно сыро. Так что, не лишними оказались так же шарф и перчатки. Сам Олег оделся в том же стиле, что и она, и это, в общем-то, не странно, если учесть, что из подходящей одежды у них было только то, что прислал им «сердобольный» директор Отдела тайн.

Вышли из особняка, полюбовались на его фасад, видимый лишь им одним, и не торопясь пошли по проспекту. Спешить им было некуда, а впечатлений – огромное множество, причем на каждом шагу. Этот мир отличался от всего, что знали Мод и Эбур, и, если Олег чувствовал себя здесь просто, как за границей, то альва явно тонула в потоке новых ощущений и впечатлений.

«Оно и к лучшему! – решил Олег. – В этом паноптикуме она и думать забудет о горестях и печалях!»

Они погуляли около часа, приглядываясь к людям на улицах, вещам и ситуациям, и присматриваясь к тому, как ведут себя в тех или иных обстоятельствах встреченные ими люди. Потом Олег предложил зайти в небольшую лавку, торгующую съестным. Им не нужна была еда, но следовало попробовать купить что-нибудь самим. Мод заметно нервничала, хотя и пыталась держать себя в руках, но Олег ее успокоил.

- Ты когда-нибудь что-нибудь покупала? – спросил он ее. – Вывала на рынке, в лавках?

- Да, несколько раз.

- Ну, вот представь себе, что ты идешь в лавку в своем городе. Только помни, что сказал Барти. Здесь не принято демонстрировать свое величие,

- Спасибо, что напомнил, - улыбнулась Мод. – В тех лавках, которые я посещала, мне все кланялись в пол.

- Еще бы, - усмехнулся Олег, - ты же принцесса!

В лавке не без некоторых трудностей они купили банку с малиновым джемом, бутылку виски, - самого дорогого, какой нашелся, - и пакет риса. Лавочник был несколько удивлен их поведением и, пожалуй, даже шокирован теми вопросами, которые они задавали, но был сама доброжелательность, когда понял из их невнятных объяснений, что они выросли в горах в далекой и неизвестной ему Норвегии. Про Норвегию — это было полностью на его совести, поскольку это он сам так интерпретировал акцент Олега. Но дело было сделано, он объяснил им, как открывается банка с джемом, и как вынимается пробка из бутылки, и был так любезен, что подсказал, какой инструмент для этого требуется и даже нашел один такой у себя и отдал им в подарок.

После этого, немного осмелев, они посетили несколько других лавок, купив пару блокнотов и тетрадей, пачку карандашей и ручку со сменным стальным пером. К ручке пришлось купить тушь, но тут уже у Мод загорелись глаза, и она взяла не только черную, но также красную, синюю и зеленую. Так побродив несколько часов по городу и, перекусив, - еще один новый опыт, - в маленьком кафе, они вернулись домой, купив по дороге кофе, чай и сахар. Так прошел их первый «самостоятельный» день, и это был крайне важный этап их врастания в этот мир и в эту эпоху, потому что в последующие дни они совершили множество других прогулок, опробовав между делом метро, автобусы и такси. Купили хорошую магловскую одежду, и массу полезных и нужных вещей, типа наручных часов и будильника, шариковых ручек и солнцезащитных очков. Кроме того, они более или менее наладили хозяйство. В отсутствие слуг и домовых эльфов, убирать дом, вернее обжитую его часть им пришлось самим. С помощью магии, разумеется, но ни один из них ничего в этом деле не смыслил, и поэтому Олегу и Мод пришлось срочно разучивать бытовые чары, которым в прошлых своих мирах они по понятным причинам совсем не уделяли внимания. А еще они по очереди готовили на волшебной плите и научились пользоваться продуктовым шкафом, который заменял волшебникам магловские холодильники.

К этому времени, а шел уже двадцать первый день их пребывания в этом мире, они прочли или просмотрели большинство книг, которые подарил им Берни Вудворд, и более или менее сориентировались в культурной и политической обстановке магловской и магической Англии. Разумеется, им было еще далеко до идеала. Учиться и учиться, приспосабливаться, приноравливаться и мимикрировать, но первые шаги уже остались за спиной, и Мод впервые вышла на улицу в мини-юбке и на высоких каблуках. Конечно, юбка была не самая короткая, да и каблуки были не самые высокие, но Олег знал, какого мужества это потребовало от Мод, и от души поздравил ее со взятием еще одной вершины. Понятное дело, она не собиралась ходить «в таком» каждый день, и не каждый тоже. Но раз уж так вышло, что за окнами 1975 год, а ей по официальным документам шестнадцать лет, то было бы странно, если бы не попробовала. К слову, о документах. Директор Вудворд не обманул, и, похоже, у него, и в самом деле, был в этом вопросе свой и не малый интерес. Документы, - причем абсолютно подлинные, - он принес им как раз накануне.

— Вот, - сказал он, выкладывая на стол две стопки документов. - Мод Лейбёрн и Гилберт Сегрейв. Это магловские документы, выданы в Швеции, но у вас у обоих есть английское гражданство, поскольку родились вы в Англии, вернее вы Мод в Шотландии, а вы Гилберт в Уэльсе. Вам по шестнадцать, и вы уже получили паспорта. Паспорт – это вот такой документ с фотографией, то есть, с вашим портретом, который удостоверяет ваши личности. Ну, тут ваши биографии, где росли, что делали, кто опекуны, и ваши родственные связи. Вы по официальной версии – кузены, так что… Ну, вы меня, надеюсь, поняли. О браке в этом возрасте речь не идет. Придется потерпеть до восемнадцати. Что еще? – задумался Берни, - росли в Швеции, Норвегии и Штатах. Вот тут буклеты с информацией о достопримечательностях и стиле жизни. Но, вообще, стоит съездить и посмотреть. Можно по-магловски, на самолете, а можно по-нашему порт-ключом. Порт-ключи, если что, сделаю. Теперь о втором слое. На всякий случай я сделал вам справку из адвокатской конторы Кантор, Лейбович и партнеры, что, на самом деле, вы наследники двух, считавшихся пресекшимися родов: Мод Лейбёрн герцогиня де Нёфмарш графиня д’Э и баронесса Феррерс и Гилберт Сегрейв граф де Мёлан. Это… Даже не знаю, для чего это может вам пригодиться, но чем черт не шутит, когда бог спит? А вдруг понадобится? Была возможность сделать, сделал.

- Спасибо, - улыбнулся Олег. – Это… Даже не знаю, как вас благодарить, Берни. Это многое для нас значит.

- Не стоит благодарности, - отмахнулся невыразимец, - я, как вы знаете, преследую свой собственный интерес. Поэтому давайте перейдем к магической Англии. Здесь все то же, что и у маглов, только не надо объяснять, где и зачем вы прятались. Я записал вас в книги учета, как родившихся в Англии. Но росли вы за границей и находились на домашнем обучении. Летом придется сдать экзамены вместе с пятым классом Хогвартса. Заявление от вашего опекуна уже находится в отделе образования. Да, и еще одно. В магической Англии вы правнуки Вильгельма де Нёфмарш графа д’Э. По двум линиям, по линии Лейбёрн и по линии Сегрейв. Титулами можете не хвастаться, все равно большинство не оценит, но вы, Мод, леди-наследница своего рода, а вы, Гилберт, лорд-наследник своего. Вот это делает вас настоящими аристократами, и, учитывая ваши родословные, вы оба чистокровные до десятого колена, как минимум. Но ведь так и есть, я прав?

- Чище некуда… - усмехнулся Эбур. – Голубая кровь, белая кость и все такое… Когда эти экзамены?

- В конце мая.

- Ну, время еще есть… А что спрашивают? Сколько предметов? Какова система оценок?

- В следующий раз я принесу учебную программу, - пообещал Берни, - и списки вопросов за три предыдущих года.

- Было бы неплохо, - включилась девушка. – У вас там раздельное обучение или совместное?

- Хорошо, что спросили, - почесал затылок невыразимец. – Совсем забыл, что вы не отсюда. Я принесу краткий справочник по Хогвартсу. Там есть все необходимые данные. И вот еще что. На косую аллею, — это наш магический квартал, - пока не ходите, выучите сначала свои биографии…

***

В магический квартал они отправились еще через пять дней. Совет невыразимца был, в принципе, верен. Иди знай, кого там встретишь, и какие у этого гипотетического встречного возникнут вопросы, а им ведь еще надо будет наведаться в Гринготс. Так что, сидели и зубрили свои новые биографии, читали по очереди вслух справочник по Хогвартсу и тренировались в «дуэльном зале», который находился на том же подземном уровне, что и ритуальный зал с алтарным камнем. Ниже были только оружейная, сокровищница и темницы. На самом деле оружейных комнаты в доме было две. Парадная – в глубине первого этажа, где была выставлена великолепная коллекция холодного оружия, и настоящая – в подземельях. В настоящей оружейной комнате хранились свои, то есть принадлежавшие прежде предкам, и трофейные волшебные палочки, посохи колдунов и боевые артефакты, созданные в раннем средневековье, а то и во времена Римской империи. Там тоже было выставлено холодное оружие, но его было гораздо меньше, и оно носило весьма своеобразный характер: зачарованные гоблинами и гномами кинжалы и топоры, отравленные ядом василиска и хазельвурма[3] стилеты и несколько больших луков, на которых висело больше заклинаний, чем блох на уличном кабысдохе. Стрелы тоже наличествовали. Гораздо меньше, чем хотелось бы, но их даже не надо было поджигать своей магией. Такая зачарованная стрела все равно загорится во время полета и рванет, едва достигнув цели. Очень качественное оружие.

В дуэльном же зале они отрабатывали боевые чары. Палочковые, беспалочковые, вербальные и нет. Неплохая разминка и способ расширить и разнообразить репертуар заклинаний, некоторые из которых по терминологии мира, в котором жил Олег, можно было считать чарами двойного назначения. Это они тоже имели в виду, потому что не войной единой жив маг. Ему еще нужно есть, пить, спать и одеваться, а это огромное множество бытовых и кухонных чар, если уж не обзавелся домовыми эльфами. Почистить одежду или обувь, сварить суп и очистить воздух от неприятных запахов, извести насекомых, прогнать или убить крыс и мышей, проверить еду и питье, на «непредусмотренные рецептом ингредиенты», согреться в стужу и охладиться в жару, скопировать текст книги или письма и сделать заметки для памяти, не вынимая из карманов ни записной книжки, ни пера. В общем, мир бытовой, гигиенической и условно целительской магии был огромен, но и не учить это все было нельзя. И среди прочего антипохмельное и противозачаточное заклинания, без которых жизнь становится куда менее приятной, а они себе теперь ни в чем не отказывали, в особенности, когда выяснили, что виски, вино и эль, которые, можно купить в винной лавке неподалеку от Феррерс-хауса гораздо лучше, чем то, что хранится в винном погребе их нового дома. Ну, а про секс и говорить нечего. Мод была писанной красавицей, и Олег не мог смотреть на нее без вожделения, но, кажется, и она не осталась равнодушна к его облику, уму и харизме. К тому же ей понравился сам процесс.

Так проходило их время, и они ни о чем не могли пожаловаться, тем более что жизнь стала куда комфортнее. Больше удобных и нужных вещей, отличные завтраки и обеды в магловских ресторанах, необычная, но удобная одежда и обувь, — все это повышало качество жизни. И вот теперь пришло время наведаться на Косую аллею и выяснить, не осталось ли каких-нибудь накоплений, принадлежавших предкам. Дело в том, что и у д’Э, и у Сегрейвов сохранились векселя тех банков, которые существовали до Гринготса. А в книге, посвященной гоблинам, Гринготсу и становлению новой финансовой системы магической Англии нашлось несколько крайне занимательных историй о том, как создавался гоблинский банк и каковы были условия договора между волшебниками и гоблинами. И сопоставление одного с другим наводило на вопросы, которые они решили задать банкирам. Поэтому первым делом, как только они двое оказались на Косой аллее, Олег и Мод отправились в Гринготс.

- Добрый день, уважаемый, - вежливо, но без подобострастия поздоровался Олег с банковским клерком среднего звена, добраться до которого оказалось небыстро и непросто. – Хотелось бы обсудить несколько вопросов.

- Обсуждайте! – раздраженно бросил гоблин, не ставший даже с ними здороваться.

- Скажите, уважаемый, - продолжил Олег как ни в чем не бывало, - как после слияния гоблины распорядились активами лондонского представительства Ломбардской Накопительной Конторы?

- Согласно договору, они перешли на хранение в Гринготс, - насторожился гоблин.

- Тогда я хотел бы узнать судьбу средств, депонированных у ломбардцев графами д’Э, - все так же спокойно сообщил Олег. – Вот вексель, полученный Годфридом д’Э в 1563 году, - и он подвинул по столешнице пергамент с печатями и подписями на обеих его сторонах, и там, где в витиеватой золотой рамке находился текст, написанный каллиграфическим почерком черной и красной тушью, и на другой, тыльной стороне пергамента.

- Позвольте! – гоблин минут пять изучал документ, затем достал из стола несколько артефактов и проверил подлинность документа.

- Полагаю, - сказал он, оторвавшись наконец от векселя, - что вся сумма была переведена в галеоны, и для их хранения был открыт сейф. Больше четырехсот лет – это конечно большой срок, но и процент на такого рода депозиты довольно низок, поэтому сумма депозита вряд ли возросла существенным образом. Но я сейчас же велю проверить, если у вас, разумеется, имеются документы, подтверждающие вашу личность.

- Документы есть, - криво усмехнулся Олег, решив, что невыразимец оказался куда предусмотрительнее, чем он мог подумать. – Но не торопитесь. У нас есть еще два векселя от лондонского филиала Банка Ганзейского Союза и от Золотого Горшочка двергов.

Процедура повторилась и на этот раз закончилась несколько быстрее, но с тем же положительным результатом. Недовольство гоблина у него только что из ушей не вытекало, но столоначальник не произнес ни одного дурного слова, поскольку и ему и посетителям было ясно, с такими клиентами не шутят. Им угождают. Перед ними заискивают.

- Что-то еще? – спросил гоблин, косясь подозрительно на Олега, с которым и вел все время их не слишком содержательный диалог.

- Да, с вашего позволения, - не без торжества улыбнулся Олег. – Вот документ, подтверждающий, что я являюсь наследником по линии Сегрейв де Мёлан, а вот, соответственно, договор с Рудным банком в Гётеборге, вернее, с его отделением в Эдинбурге. Я бы попросил вас пролить свет на состояние этого счета на сегодняшний день. Насколько мне известно, мой предок Гилберт Сегрейв внес на этот счет довольно крупную сумму в золоте в январе 1568 года и с тех пор этим счетом никто не пользовался.

- Разумеется! – гоблин был очевидным образом зол, но профессиональная этика не позволяла ему выражать свои чувства. Во всяком случае, вербально. – Я тотчас наведу справки…

«Тотчас» растянулось на полтора часа. Правда, время ожидания они провели, сидя в удобных креслах у разожженного камина. «Заботливые» хозяева предложили им чай, отчего-то зеленый и, по-видимому, на зло слишком требовательным клиентам невкусный. К счастью, у них с собой было. Термос с горячим свежезаваренным кофе, к которому за прошедшие дни пристрастились оба два, и пара-другая «книжек для легкого чтения». Так что время они провели с относительным комфортом и не впустую, а там, глядишь, и гоблины подоспели. Уходил один, да и тот злой, как черт, вернулись трое, и, как минимум, двое из них источали «подлинный» восторг. Читать эмоции по лицам гоблинов трудно, - если возможно, вообще, - но они свой восторг старательно демонстрировали, так что Олег и Мод все поняли правильно. Они из разряда прощелыг и проходимцев разом перешли в категорию важных клиентов. Еще бы им быть, неважными, если Мод стала обладательницей состояния в миллион семьсот девяносто три тысячи галеонов и сколько-то там сотен сиклей. Наследство Олега выглядело скромнее: всего шестьсот тридцать две тысячи и кое-что по мелочам. Но зато, в сейфе Сегрейва оказалась библиотека, коллекция артефактов и довольно много драгоценностей, а также несколько сундуков с золотой и серебряной посудой и утварью. Объяснялось это просто. Дом графов д’Э сохранился в целости и сохранности, а загородная вилла Сегрейвов была расположена рядом с бывшим военным аэродромом и серьезно пострадала от немецких бомбардировок. Когда бомбы попали в дом, сработали древние чары, и все ценности, вернее, все, что хозяин дома отметил, как ценность, разом было перенесено в банковский сейф. Однако, поскольку эдинбургское отделение Рудного банка уже не существовало, поток ценностей устремился в сейф рода Сегрейв в Гринготсе.

«Хорошо быть молодым и здоровым, а если еще и богат, то, вообще, отлично», - усмехнулся мысленно Олег.

Несмотря на то, что он плохо помнил свое прошлое в первой жизни, Олег был практически уверен, что перед тем, как умереть, - а сомнений в этом факте у него не оставалось, - он был совсем уже немолодым перцем, и, наверное, нездоровым, раз скоропостижно скончался от инфаркта. А от чего еще-то? На ум приходил только инфаркт миокарда. Что же касается денег, то он явно не бедствовал, это точно. Бокал с пивом, ресторан… Нет, все признаки указывали на то, что Олег не нищенствовал, но и богатства не нажил. А здесь, в теле Эбура он снова молод, здоров и силен, и, в общем-то, достаточно богат даже без сейфа в Гринготсе. Притащил с собой кое-что с Той Стороны. Однако с наследством Сегрейва Олег становился по-настоящему богат. И это, как ни крути, его, то есть принадлежащее лично ему богатство, потому что без Олега Эбур бы не выжил. Но даже если бы оклемался от ран, его дальнейшие перспективы были безрадостны. Эбур был простой парень, он не понимал магию, не осознавал, чем владеет от рождения, и не стремился магию изучать. Он жил в приземленном мире рыбаков, охотников и пиратов, и ему было не до «этих глупостей». Так что, нет, не выжил бы, учитывая как много сделала для Олега магия. Однако от его, Олега/Эбура, выживания зависело выживание Мод, а она, похоже, действительно особая, единственная в своем роде, и, вполне возможно, их привела сюда, в этот мир, рука проведения. Что если в этом и заключается Великий Замысел? Ведь, как ни крути, но случилось невозможное. Мужчина и женщина из разных миров и эпох оказались вместе в третьем мире, или даже в четвертом, если иметь в виду переселение душ, которое пережил Олег. Оказались вместе и, возможно, даже полюбили друг друга.

«Да уж, история!» - покрутил Олег мысленно головой.

- Пойдем домой или еще погуляем? – спросила Мод, когда они «богатые и довольные» покинули Гринготс.

- Все, что пожелаете, миледи, - улыбнулся он, выныривая из своих мыслей. – Позволь мне потакать любым твоим прихотям, хотя бы иногда.

- Никак не могу поверить, что ты, по сути, викинг, а не придворный павлин, - покачала головой Мод. – Умный, образованный, галантный…

- Красавец, - засмеялся Олег, - и любовник хоть куда!

- И это тоже, - ничуть не смутилась Мод. – Я знаю, как бывает у других женщин с их мужчинами. Фрейлины рассказывали, замужние кузины и служанки… Ты никогда не требуешь, потому что тебе положено. Не берешь силой, не делаешь больно…

- Делаю иногда, - подначил ее Олег.

— Это другое, - отмахнулась Мод. – Делаешь, когда это мне не мешает или даже, наоборот, нравится. Ты нежный, Бертель, думаешь обо мне, принимаешь в расчет мои желания, не жадничаешь… Как так?

— Вот такой я странный викинг, - пожал плечами Олег. – Не тороплюсь грабить и насиловать. Так куда пойдем?

- Давай купим, наконец, официальные палочки!

Что ж, в этом был смысл. Если поступать в Хогвартс, то там лучше не светить темномагические концентраторы пятнадцатого века.

- Хорошая идея, - поддержал он Мод. – Как там называлась эта лавка?

- Лавка Олливандера.

— Вот к нему и пойдем!

С Олливандером были связаны какие-то смутные воспоминания, то и дело мелькавшие в голове Олега. Что-то из книги или кинофильма, что-то из прежней жизни. И, когда старичок-артефактор произнес фразу, которую Олег уже знал, - «не волшебник выбирает палочку, а палочка волшебника», - пазл сложился. Это и в самом деле был мир Гарри Поттера, но, судя по дате, этот литературный герой еще не родился. Однако, в целом, посещение этой лавки оставило у обоих приятное впечатление, тем более что они достаточно быстро подобрали себе палочки, Мод – из древесины тиса ягодного с сердечной жилой гебридского чёрного, а Олег – из скального дуба и шведского короткокрылого дракона.

- Два дракона и настолько схожая древесина! – воскликнул старый мастер. – Вы особенная пара, молодые люди, совершенно особая, уж поверьте мне. Такое редко случается, чтобы настолько совпадали характеристики и векторы силы у мужчины и женщины. Уверен, вы совершите с помощью этих палочек множество славных дел! Хотя, возможно, не все они понравятся другим волшебникам.

***

Удивительно, но время не текло и не бежало, оно, словно бы, летело, и стремительно приближался момент, когда им придется впервые переступить порог Хогвартса. Для Мод – это было знаменательное событие, все-таки третий решительный шаг из первых пяти, которые они сами себе наметили, но для Олега все было по-другому. Попасть в Хогвартс означало признать, что это все по-настоящему, что это, и в самом деле, реальность, данная им в ощущениях. Все остальное, а его этого остального было много во всех трех мирах, разумеется, было интересным и необычным, и впечатлений море, - война, магия и секс с такой красавицей, как Мод, - но все это воспринималось им, как обычная жизнь в необычных обстоятельствах. Однако Хогвартс… Ну, что тут скажешь, Хогвартс – это Хогвартс, и тут не добавить, ни убавить, потому что так оно и есть.

Между тем, время не прошло даром. Они адаптировались, привыкли к своим именам, - но тут хотя бы основное осталось без изменений, - освоились в Лондоне по обе стороны Статута, поскольку мир маглов оказался гораздо богаче и разнообразнее, чем мир магов, и прошлись в быстром темпе по учебной программе за первые пять лет обучения. Чары и трансфигурация – не представляли для них никакой трудности, что-то подучить, запомнить терминологию и вперед. Защита от темных искусств – оказалась обычным детским лепетом. От настоящего зла с таким арсеналом заклинаний в жизни не отобьешься, да и что это за защита, если студентов не учат убивать. А если дракон нападет или нунда, да бог с ней с экзотикой! Что вы будете делать с обычным каменным троллем или дворфом экстремистом? Однако дело не только в защите, но и в том, что дети практически не изучают эти самые темные искусства, а как вы станете защищаться, если не знаете, от чего именно? В общем, ужас ужасный, и нет других слов, кроме матерных. Травология и зельеварение потребовали некоторых усилий, но, в целом, оказались не слишком сложными. Не легкими, нет, но приемлемыми. История магии – тут пришлось просто зубрить. Другой мир, другая история. Уход за магическими животными тоже оказался той еще каверзой, но поскольку экзамен касался только теории, это тоже было терпимо, тем более что директор Вудворд пробил через своих знакомых некое послабление: от них двоих требовалось сдать хотя бы на «удовлетворительно» четыре основных предмета: Трансфигурацию, Чары, Зельеварение и Защиту. Это несколько облегчило им жизнь, так что хватало времени даже на развлечения. В Лондоне выступало множество рок-групп, тут и там происходили перформансы и случались любопытные тусовки, проходили выставки, а еще можно было просто посидеть в баре и послушать джаз или сходить на стриптиз. Как ни странно, Мод обладала крайне пластичной психикой и смогла принять даже такой экстрим, как ночной клуб. И, проникнувшись духом времени и современными веяниями, один раз даже сама станцевала для Олега незабываемый «танец семи покрывал»[4]. Очень смело, пусть и не канонически, - но кто знает этот канон, - не вульгарно, но нереально возбуждающе. Вполне оценив зрелище, представшее перед его глазами, Олег был готов повторить подвиг царя Ирода и подарить своей Саломее все, что она пожелает. К счастью, Мод удовлетворилась страстной ночью любви, и никого убивать, тем более, обезглавливать не пришлось.

И вот настал этот день. Олег и Мод прошли через недавно подключенный к сети камин и оказались в Хогсмите. Отсюда им предстояло идти пешком, ориентируясь по крокам, которые нарисовал для них директор Отдела Тайн. Погода была хорошая, а вещи, слава богу, уместились в тех самых кошелях, которые во времена оны, - в другом мире и в другом времени, - Олег носил на поясе. Это было удобно, поскольку они прибыли в Хогвартс не на один день, и вещей им поэтому требовалось достаточно много. Особенно, разумеется, Мод, - женщины, они такие женщины, - но и Олегу тоже много чего нужно. Сменная одежда, спортивный костюм и все прочее, что может пригодиться или понадобиться в течение трех дней. Вообще, это очень удачно вышло, что они перебирались в Хогвартс, потому что пока они будут знакомиться с местом и людьми, сдавая эти гребаные экзамены, группа гномов-строителей, принесших непреложный обет не вредить и не использовать право доступа после окончания работ, должны были смонтировать Феррерс-хаусе современные душевые и ватерклозет. Неплохо было бы провести в дом еще и электричество, но увы, за это не брался ни один умелец. Электричество и магия две вещи несовместные. Так что, нет, не будет у них ни радио, ни телевизора, ни хорошего проигрывателя. С грехом пополам в их доме работал только патефон[5] фирмы Пате, купленный в антикварном магазине и отреставрированный одним умельцем-энтузиастом, с которым их свел антиквар, обещавший к тому же найти для них еще пару таких механических граммофонов в хорошем качестве. В смысле качества звука и возможности купить пластинки 20–30 годов, это был голимый паллиатив, но природа магии не оставила им выбора, а для не избалованной дарами научно-технического прогресса Мод патефон и фотокамера вообще были чудом-чудным. Впрочем, сейчас это было неактуально. На повестке дня стояли школа и экзамены. Для этого, собственно, они и притащились в Хогсмит, от которого до замка уже рукой подать.

Пока шли в замок, рассматривали живописные окрестности Хогвартса и саму школу. Олег не помнил, что конкретно говорилось о замке в книге и каким показывали его в фильме, но сейчас он был уверен, что там предлагалась сильно урезанная и до крайности упрощенная версия реальности. Во-первых, сам замок был настолько огромен, что впору было говорить о замке и «прилегающих к нему постройках», а их было, скажем так, до хрена. Главное здание в три высоких этажа было соединено крытым переходом с огромным круглым донжоном, вздымавшимся на целых восемь этажей. Высокие стены, семь оборонительных башен, арочный мост над ущельем и мощный барбакан, а внутри стен обнаружились дополнительные строения. Часть из них служила учебным целям, в других жили учителя, воспитатели и обслуживающий персонал. Домовые эльфы – это конечно замечательно, - они трудолюбивы и исполнительны, - но кто-то должен заведовать кухней, организовывая там работу, составлять рецепты блюд и каждую неделю представлять на утверждение заместителя директора новое меню. Возможно, те же люди, но, скорее всего, кто-то другой занимался заказами и поставками. Первый закон Гампа не обойти и не объехать: съестное магией не создать, а значит, продукты надо закупать на стороне, потому что теплицы Хогвартса и огород Хагрида прокормить такую ораву не способны, не говоря уже о мясе. Семь курсов, на которых учатся от шестидесяти до восьмидесяти студентов на каждом, двенадцать профессоров и вдвое больше помощников и лаборантов. Тьюторы[6], менторы[7], тренеры и смотрители, кладовщики, охрана. Масса народа, которому надо где-то спать, что-то есть и пить, и хочется, жить в чистых помещениях, ходить в свежей одежде и спать на выстиранных простынях. И домовые эльфы в этом деле только помощники, но никак не те, кто способен сформулировать задачу применительно к обстоятельствам, сделать все необходимые расчеты, составить план и проследить за его исполнением. Все это, как и много другое, Олег и Мод узнали из справочника «Хогвартс вчера и сегодня». Да, и логика подсказывала, например, что один библиотекарь с таким количеством школьников и преподавателей просто не справится, и что ни один нормальный профессор не может преподавать свой предмет всем семи курсам, разделенным к тому же на четыре факультета. Речь в этом случае идет о, как минимум, двадцати восьми часах недельной нагрузки, а, учитывая сдвоенные уроки, и того больше. Но ведь кроме преподавания надо проверять работы учеников и готовиться к следующим занятиям, вести факультативы и проводить индивидуальные занятия. И это без учета исполнения административных обязанностей, - деканство, дежурство по школе и многое другое, - и необходимости поддерживать собственный научный уровень, а это чтение книг и журналов, работа в лаборатории и написание собственных статей. Однако, если у вас есть помощники во всех этих видах деятельности, тогда другое дело.

Обсуждая вполголоса фортификационные достоинства и недостатки Хогвартса, как крепости, которую им пришлось бы оборонять или штурмовать, Олег и Мод дошли наконец до парадного входа. Здесь их встретил какой-то семикурсник, которого профессор Макганагал послала встретить двух новых студентов. Он оказался дотошным и исполнительным парнем, а потому не только доставил их к дверям декана факультета Годрика Гриффиндора, но и провел короткую экскурсию «по местам боевой славы». Олег, видевший мало замков, и Мод, не читавшая книг о Гарри Поттере, получили от прогулки одинаково хорошее впечатление. Школа им понравилась, школьники – по крайней мере, на первый взгляд, - тоже. Немного напрягало то, что все они носили мантии, но большинство все-таки не застегнутыми, так что девушки, по случаю выходного дня, щеголяли в разнообразных платьях, - от мини до макси, - а у парней четко прослеживалось социальное расслоение. Чистокровные носили черные брюки и белые рубашки, иногда добавляя к этому наряду жилет, а маглорожденные – джинсы всех оттенков синего и такое же разнообразие цветных рубашек. Олегу это понравилось, а Мод просто не знала, что к чему и что с чем сравнивать.

Макганагал встретила их настолько радушно насколько могла, то есть, с холодным безразличием шотландских пустошей. Тем не менее, она передала им расписание экзаменов и, вызвав какую-то гриффиндорскую бедолажку, отправила ее проводить их в гостевые апартаменты, вход в которые открылся по распоряжению директора как раз в башне Гриффиндора.

- Мне сказали, что вы близкие родственники, это так? – спросила она, почти не разжимая губ.

- Да, - ответила Мод, - так и есть.

- То есть, вы можете жить по соседству?

- Извините, профессор, но я не понимаю, в чем проблема? – Разговор вела Мод, и Олег решил не вмешиваться.

- У нас в школе юноши и девушки живут раздельно, причем юноши вообще не могут попасть на женскую половину, - объяснила свое затруднение Макганагал. – А гостевые апартаменты устроены иначе. В них две спальни, которые выходят в общую гостиную, но главное, что в апартаментах общий туалет и душевая.

- Ах, это! – улыбнулась Мод. – Спасибо за вашу заботу, профессор, но нас этим не смутить. Мы с Бертом росли вместе, и нам так даже лучше. Мы не привыкли к иному.

- Ну, раз так, - несколько неуверенно протянула Макганагал, - все в порядке… Наверное.

- Могу я задать вопрос? - спросила она после короткой паузы.

- А как может быть иначе? – улыбнулась ей Мод.

- Где вы росли, мисс Лейбёрн?

- В Швеции, в замке наших дальних родственников.

Короткий вопрос, исчерпывающий ответ.

- Почему? – неожиданно спросила профессор, по-видимому, догадавшись, что ее собеседники поняли ее вопрос правильно.

- Видите ли, профессор Макганагал, - вынужден был вмешаться Олег, поскольку именно так они с Мод распределили между собой роли и темы. – В свое время, наши с Мод предки совершили слишком много, скажем так, необдуманных поступков. В результате их действий наши родители оказались в крайне сложном положении, потребовавшем от них уйти в подполье. К сожалению, они не дожили до того момента, когда обстоятельства позволили нам с Мод вернуться в Большой мир. И чтобы рассеять ваше недоумение… Это были проблемы, возникшие по обе стороны Статута.

- Нормандия? – неожиданно спросила женщина, прищурив свои внимательные глаза.

Что ж, она была умна и прозорлива, а еще хорошо знала историю. В отличие от мира маглов, у магов Нормандия все еще являлась частью Объединенного Королевства. Это выражалось, в частности, в том, что в Нормандии действовали британские, а не французские законы, и юные нормандские маги учились в Хогвартсе, а не в Шармбатоне. Однако во время последней по времени войны, - когда Грин-де-Вальд едва не поработил всю Европу, - нормандские маги восстали, требуя независимости. Их соседи маглы тоже начали болтать о восстановлении герцогства Нормандского. Под эту историю легко подверстывались биографии двух наследников известный нормандийских семей.

- Да, Нормандия, - кивнул Олег. – Наши семьи прибыли в Англию с Вильгельмом Завоевателем, но никогда не отказывались от своих нормандских титулов и владений, расположенных на континенте.

- Могу я услышать ваши полные имена?

— Это не тайна, профессор Макганагал, - вступила Мод. – Но мы не хоте ли бы это афишировать. Огласка в нынешних обстоятельствах…

- Я понимаю, - озвучила свою позицию профессор, - и, разумеется, я не сделаю ничего, что могло бы нарушить вашу приватность.

- Я Мод Лейбёрн герцогиня де Нёфмарш графиня д’Э баронесса Феррерс, - представилась Мод.

- Гилберт Сегрейв, - поклонился профессору Олег, - граф де Мёлан. Мёлан и Э, профессор, – это исконно нормандские графства. Но мои предки, как и предки Мод, пришли в Нормандию из Швеции и Норвегии. Я до сих пор ношу титул ярла Гундберна, у Мод тоже есть какой-то титул из тех времен, но это все потеряло смысл еще лет восемьсот назад.

- Странно и необычно, - словно бы, с осуждением, посмотрела на них женщина. – С таким мне сталкиваться еще не приходилось.

- Все когда-нибудь случается впервые, пожала плечами Мод.

- Возможно, - согласилась женщина, - но все же это так странно!

- Мы живем в мире магии, профессор, - чуть улыбнулся Олег. – Что же вас удивляет?

- Меня удивляет то, как мало я, на самом деле, знаю об окружающем мире. Это учит смирению, но больно бьет по самолюбию.

- Тут не поспоришь, - согласился Олег, и в этот момент в дверь постучали, прекратив этот, в сущности, бессмысленный и к тому же чреватый многими проблемами разговор.

- Войдите! – встрепенулась профессор.

Дверь открылась и в кабинет декана вошла красивая девушка примерно того же возраста, что и Мод. Рыжая и зеленоглазая. Настоящая ведьма.

- Вы просили зайти, профессор? – спросила она, входя.

- Да, Лили, - кивнула ей Макганагал. – Вот познакомься, это Мод Лейбёрн и Гилберт Сегрейв, они будут жить в тех апартаментах, которые открылись сегодня утром. Проводи их, пожалуйста.

- Да, конечно, профессор, - откликнулась девушка, но было видно, как сильно ей хотелось задать уточняющие вопросы. Впрочем, кое-какие из них она все-таки задала, но не своему декану, а им с Мод.

Интерлюдия: Неравнодушный взгляд

Не то, чтобы никто и никогда не переводился в Хогвартс из других школ или не приходил после домашнего обучения. Такое случалось каждый год, и этот год не был исключением, так что проблема была не в том, что на Гриффиндоре появятся два новых ученика, а в том, какие это были ученики. Лили еще раз прокрутила в голове всю ту ничтожную по объему информацию, которой она располагала, и перевела взгляд на парня и девушку, которых Макганагал попросила провести до новых апартаментов.

На ее памяти новые комнаты появлялись на разных факультетах не раз и не два. Иногда все ограничивалось тем, что расширяли один из дортуаров, но, когда на факультете появлялось сразу несколько новых мальчиков или девочек одного возраста, действительно добавляли комнату или две, предварительно удлинив коридор. Так случилось, например, в позапрошлом году на Рейвенкло. Тогда в Хогвартс приехали по обмену, - на целый год, - сразу шесть студентов пятикурсников из Хольмградской[8] академии. И все шесть оказались парнями, так что Дамблдору и Флитвику пришлось повозиться, двигая стены и меняя саму структуру пространства. Однако на этот раз речь шла о чем-то, чего еще никогда не случалось. Для двух новых студентов открыли реально существующие гостевые апартаменты, о которых на Гриффиндоре знали, но никогда их реально не видели.

- Вы будете учиться на Гриффиндоре? – спросила она, пытаясь разобраться в незнакомой ситуации.

- Нет, - ответила ей девушка, которую звали Мод. – Формально мы не будем принадлежать ни к одному факультету, но поскольку вход в комнаты, которые любезно предоставил нам директор Дамблдор, находятся в гостиной вашего факультета, мы будем учиться вместе с вами и сидеть за вашим столом в большом зале.

- Почему бы вам, тогда, просто не поступить на Гриффиндор? – Вопрос логичный, разве нет?

- Наш опекун запретил нам присоединяться к какому-либо из четырех факультетов и носить их цвета. Это называется нейтралитет. По идее нам должны были найти жилье, не ассоциируемое с одним из факультетов, но директор Дамблдор встал в позу, и сказал, что будет так или, вообще, никак. Возвращаться в Швецию и ехать в Хольмгард мы не захотели, тем более что не знаем русского языка. Так что пришлось идти на компромисс. Мы будем жить отдельно, но территориально примкнем к Гриффиндору.

Лили показалось, что, говоря о директоре, Мод проявила явное неуважение. Это было непривычно. В Хогвартсе все относились к старику с должным пиететом. Даже слизеринцы, а уж от них никто не ожидал ровным счетом ничего хорошего.

«Не ото всех, - поправила себя Эванс. – Блэки, вроде бы, вменяемые. А Аника, вообще, в доску своя!»

- Директор Дамблдор, - сказала она вслух, - великий человек.

- Возможно, - едва ли не равнодушно бросил Гилберт Сегрейв. – Но не обязательно.

Судя по всему, этот Гилберт был тем еще засранцем, но, следует признать, красивым засранцем. Уж на что красавчик - Сириус Блэк, но Сегрейв был явно на голову выше. Кстати, и физически тоже. Очень высокий, широкоплечий блондин с голубыми глазами.

«Быть беде, - решила префект Гриффиндора. – Перед таким красавцем мало кто устоит».

Так все, на самом деле, и обстояло. Ей он, к слову, тоже понравился, и это было плохо. Однако ссориться не хотелось совсем по другой причине. Она была префектом, а он новичком.

- Еще увидите, - сказала она вслух. – Тогда и поговорим.

Они как раз свернули в следующий коридор, и тут им навстречу вышла Анна Энгельёэн.

- Привет! – улыбнулась блондинка и с интересом посмотрела на новых студентов.

- Знакомься, Анника! – улыбнулась Лили, замечая, как Анна Энгельёэн концентрируется на черноволосой красавице Мод. – Это наши новые студенты Мод Лейбёрн и Гилберт Сегрейв.

- Приятно познакомиться, - перевела Анника вдруг ставший озабоченным взгляд с Мод на Гилберта. - Анна Готска-Энгельёэн.

- Talar du ett nordiskt språk?[9]– спросил на неизвестном ей языке парень.

- Du menar det gamla nordiska?[10] – откликнулась Анника.

- У тебя жесткое произношение, - добавила она по-английски. – Больше напоминает древнескандинавский.

- О! – вступила в разговор Мод. – Говоришь на староскандинавском?

- Да, а что? – удивилась Анна Энгельёэн.

- Для Берта – это, считай, родной язык.

- Серьезно? – Похоже, это было необычным делом, и Анна явно была удивлена сказанным.

- У нас в семье… - Начал, было, парень, но потом перехватил взгляд Мод и изменил фразу. – В детстве я чаще говорил на древнескандинавском или нордике, чем по-английски.

- Хотя, судя по фамилии, ты англичанин… - Было очевидно девушку только что посетила какая-то не слишком простая мысль, но озвучивать ее она не стала, остановившись на полуслове.

- Где вы будете жить? – очень по-деловому спросила она новичков.

- К сожалению, Дамблдор засунул нас в гостевые апартаменты Гриффиндора, ответила Мод. – Но думаю, это поправимо. Сейчас мы прибыли только на несколько дней, чтобы сдать экзамены. Но летом займемся этим вопросом всерьез. Мы нейтралы, нас нельзя силой пристегнуть к комми.

«Комми? – обалдело повторила за Мод Эванс. – Что за лексикон? И откуда, ради бога, взялось это мнение? Гриффиндорцы за Свет, а не за Коммунизм!»

Однако в следующее мгновение она задумалась над вопросом о том, кто же тогда коммунисты? Явно не Слизерин…

[1] Жженое вино голландских «спиртоделов» - первый шаг в истории создания коньяка и бренди.

[2] Арацци - гобелены из города Аррас. Вердюра (от фр. verdure — зелень, трава, листва) – в XVI веке так называли изображения животных и птиц на фоне природы, но вскоре это наименование закрепилось за самими произведениями шпалерного искусства.

[3] Татцельвурм (нем. Tatzelwurm, от немецкого Tatze — Лапа, и Wurm — Червь, то есть Червь с ножками), также Шпрингвурм, Штоллвурм, Хазельвурм, Мурбль) — мифическое существо, разновидность дракона, обитающая, согласно преданиям из фольклора альпийских горцев, в Альпийском регионе и прилегающих к нему странах. По мнению некоторых учёных (в первую очередь криптозоологов, но также и некоторых представителей официальной науки), существует и является амфибией или рептилией, распространённой в Альпах.

[4] Предполагается, что речь идет о танце с раздеванием.

[5]Патефон (фр. Pathéphone) — механическое устройство для проигрывания граммофонных пластинок, переносная версия граммофона. В отличие от граммофона, у патефона рупор маленький и встроен в корпус, сам аппарат скомпонован в виде чемоданчика, переносится в застёгнутом виде за специальную ручку.

[6] Тьютор (англ. tutor — наставник, репетитор, преподаватель, частный педагог) — неформальная педагогическая должность. Синонимы: репетитор, частный преподаватель.

[7] Ментор — (устаревшее, в ироничном смысле) руководитель, наставник, воспитатель.

[8] Хольмгард – столица волшебной страны Гардарики на Северо-западе Европы.

В реальной истории Хольмгард (Holmgarðr) — столичный древнерусский город из скандинавской литературы, традиционно ассоциируемый с Новгородом.

[9]Talar du ett nordiskt språk? (швед.) – Ты говоришь на северном наречии?

[10] Du menar det gamla nordiska? (швед.) – Имеешь в виду старый нордик?

Глава 5

Часть II . Накануне

Глава 5.

Летом они подтягивали хвосты. Доучивали то, что не успели выучить раньше, и пытались разобраться в том, кто есть кто в магической и магловской Англии, ну или в Объединенном королевстве, если иметь в виду не только Англию, Шотландию и Уэллс, но также Ирландию, Нормандию и Бретань. Политика, история, персоналии. Мод отчего-то особенно заинтересовала Анна Энгельёэн, а Олег сосредоточился на Блэках и на Поттере. Однако в открытых источниках, - во всяком случае в тех, до которых они добрались, - ничего интересного найти не удалось. Не ясно было лишь, зачем, вообще, искали. А в остальном, все было просто замечательно. Аборигены говорили про такое, «жизнь удалась»: хороший волшебный дом, отличный секс по дружбе и магловский Лондон, в котором чего только нет, а чего нет, то можно найти по соседству, во Франции, Брабанте или Нидерландах. Они ходили в кино и в театры, благо Феррерс-хаус находился в самом центре города, откуда рукой подать и до Британского музея, и до Королевской оперы, и до площади Пикадилли. Денег было в достатке, развлечений море и волшебный квартал под рукой, в особенности, если заходить не через «Дырявый котел» на Чаринг-Кросс-Роуд, а через букинистический магазин «Перо и пергамент» на Бейкер стрит. А там улицы и переулки, уютные скверы и крошечные площади, и великое множество магазинов, лавок и контор, не считая ресторанов, кафе и кондитерских, большинство из которых открыты круглые сутки, потому что тридцатитысячное население магической Англии, казалось никогда не спит. Во всяком случае, на Фейной площадке и вокруг Бандури[1]-плэйс жизнь не замирала никогда, а ночной клуб со стриптизом «Одеон», в котором выступали французские и болгарские вейлы, считался лучшим в Европе. Мод там понравилось, что уж говорить про Олега, который и на улицу Красных Фонарей, в бордель «Веселая Суккубочка» сходил бы, но перед Мод было неудобно. Так что секс с ламиями[2], русалками и прочей нечестью пришлось отложить на неопределенное будущее. Впрочем, развлечений хватало и без таких экстремальных извращений.

Однако лето не вечно, и, в конце концов, пришло время ехать в школу. Экзамены за пятый класс они сдали успешно и должны были начать новый учебный год сразу на шестом курсе. При этом их «опекун» - вышедший в отставку аналитик Отдела тайн, - так и не смог добиться от Дамблдора, чтобы Олегу и Мод предоставили нейтральное жилье. С маниакальным упорством этот старый пердун загонял их на Гриффиндор, хотя серьезные люди не раз и не два объясняли ему, что эти двое «голубая кровь» и «белая кость», могут и не прижиться среди красно-золотых. Но, видимо, у Великого Светлого Волшебника имелись на Олега и Мод какие-то свои особые планы, так что директор уперся рогом, и сдвинуть его с места не представлялось возможным.

- Извините, ребята, но это один из самых упертых типов в магической Англии, - развел руками невыразимец Вудворд, - Строит из себя добренького дедушку, сука, но, на самом деле, та еще сволочь, только вслух об этом говорить не стоит. Заклеймят темными, потом греха не оберешься!

С Берти Вудвордом они за прошедшие полгода довольно крепко сдружились, и он вполне свободно мог называть их ребятами и обращаться к ним на «ты» и по имени. И, более того, он был с ними предельно откровенен, называя вещи своими именами и посвящая их во многие и многие «тайны Мадридского двора». Такое отношение к своим юным друзьям он мотивировал тем, что легилименция[3] на них не действует от слова совсем, и сами они более чем разумны и, разумеется, принципиально нетрепливы.

- Сам я учился на Рейвенкло, - рассказывал он им за бокалом хорошего магловского вина, - но, в принципе, Гриффиндор ничем не хуже, хотя мозги гриффиндорцам Дамблдор засрал основательно. Не всем и не тотально, но на всякий случай держите ухо востро. Лишнего не говорите и никому на слово не верте. Львятам очень хорошо удается дружить не за, а против.

Хорошее напутствие и неплохое руководство к действию. Но они это и без него знали. В особенности, Олег, для которого это был уже четвертый мир. Но вот, что любопытно, здесь, в магической Англии Олег стал забывать другие миры. Не так, как собственную жизнь там и тогда, где и когда его звали Олегом, но все-таки и Норланд с Арелатским королевством, и Каркаранд, откуда они бежали с Мод, начали постепенно отступать в тень, уступая авансцену магической Британии. И сам он все быстрее и, похоже, уже безвозвратно становился Гилбертом Сегрейвом со всем, что связано с этим именем, с придуманным прошлым и реальным настоящим, которое обещало ему непредсказуемое будущее.

На платформе 9¾ они не встретили никого из знакомых, и это было логично. Летом во время экзаменов они пробыли в Хогвартсе всего три дня и не успели ни с кем толком познакомиться. Несколько старшеклассников с Гриффиндора, да еще Анна Энгельёэн со Слизерина. Вот и все, собственно. Поэтому сейчас при посадке на Хогвартс-экспресс они лишь заметили несколько отдаленно знакомых лиц, и кто-то, кого они не узнали, улыбнулся им, приветственно помахав при этом рукой. Однако не успел поезд отойти от перрона, как в купе, которое они заняли, вошла Анна Энгельёэн. Странно, но эта холодноватая блондинка с нордическими чертами лица вела себя так, как если бы они были давними и к тому же близкими друзьями. Она поцеловалась «шечками» с Мод, приветственно кивнула Олегу и, плюхнувшись на диванчик рядом с ним выжидательно посмотрела на свою визави.

- Ну, рассказывай! – Голос ее звучал жизнерадостно, глаза смотрели с живым интересом. – Как провели лето?

Следующие минут пятнадцать или около того девушки попросту трепались, что называется, обо всем и ни о чем. Олега они в свой разговор не вовлекали, и он был этому даже рад. Не о чем ему было говорить со шведкой. Во всяком случае, пока. Но вот посмотреть на нее было интересно, тем более что там было на что посмотреть. Он еще в прошлую их встречу отметил в специальном чисто мужском уголке своего сознания, что она писаная красавица. В подсознании на уровне правильных половых инстинктов отложился еще более яркий и, честно сказать, весьма соблазнительный, если не сказать грубее, образ спустившейся к смертным богини-асиньи[4]. Толстая длинная коса, в которую заплетены волнистые светло-русые волосы с платиновым оттенком. Классически нордические черты лица с высокими скулами и округлым подбородком, голубые глаза, полные губы, ну и все прочее в том же духе, включая длинные ноги, высокую грудь и гладкую без единого изъяна беломраморную кожу. И еще кое-что в копилку «фактов и фактиков». Другие ребята этого, возможно, не замечали, но Эбур Гундберн, несмотря на свой юный возраст, был опытным бойцом, пришедшим сюда прямиком из мира, охваченного жестокой войной. Он смотрел на вещи совсем иначе и, скорее всего, видел много больше, чем другие студенты. Анна Энгельёэн была не только молодой красивой девушкой, прежде всего она являлась состоявшимся бойцом. Она двигалась, как опытный воин, смотрела, как человек, в любое мгновение готовый отразить внезапную атаку, и все ее тело, - плоть и кости, - было, словно бы, заточено на войну и битву.

«Валькирия, - решил Олег, переживая момент тотального восхищения, - и, скорее всего, боевой маг!»

Пробыв в этом мире чуть больше шести месяцев, они с Мод уже поняли, что боевые маги здесь являются большой редкостью и в известной мере даже экзотикой. Таких за все время им попалось только двое, и оба оказались зрелыми мужчинами, профессия которых, - оба были мракоборцами высокого ранга, - предполагала постоянный риск и готовность к бою. А тут перед ними предстала юная девушка, которой едва исполнилось шестнадцать лет.

«Любопытный экземпляр… С такой бы поспарринговать…»

Его наблюдения и размышления прервали, однако, неожиданные визитеры. Первыми пришли две девушки, которые при всех внешних различиях явно были близкими родственницами, возможно, даже родными сестрами. Одна была выше ростом, хотя и не такая высокая, как Анна, и у нее были черные вьющиеся волосы и темно синие глаза. Другая была миниатюрной блондинкой с прозрачно-голубыми глазами. Очень красивые девушки, но на вкус Олега брюнетка, похожая на его Мод, была красивее.

- Так, так, так… - протянула брюнетка, искусно изображая кровожадную злодейку из фильма ужасов. – Кто это тут у нас? Неужели свежее мясо? И на кого ты, прелесть моя, положила глаз на этот раз, на нее или на него.

- Знакомьтесь, - ничуть не смутившись, - улыбнулась Анна Энгельёэн. – Сестры Блэк, Беллатрикс и Нарцисса.

- Очень приятно! – встал со своего места Олег. – Мы новые ученики шестого класса. Моя кузина Мод Лейбёрн, и ваш покорный слуга, - поклонился он девушкам, - Эбур Гундберн!

- Берт! – покачала головой Мод, и Олег вдруг сообразил, что представился своим почти забытым за ненадобностью именем ярла Норланда. Вот куда, блядь, могут завести пустопорожние рассуждения.

- Прошу прощения, - виновато усмехнулся он. – Меня иногда заносит. Гундберн – это детская кличка. Я Гилберт Сегрейв. К вашим услугам!

И, вроде бы, ничего страшного, во всяком случае, сестры Блэк эту его оговорку так и восприняли, как случайную обмолвку, но в глазах Анны возник мимолетный интерес особого рода, и она то ли о чем-то задумалась, то ли пыталась сейчас что-то вспомнить.

- На каком факультете хотите учиться? – между тем спросила Нарцисса голосом, похожим на перезвон серебряного колокольчика.

- Ни на каком, - ответила Мод. – Но жить нам придется на территории Гриффиндора, потому что ваш директор встал в позу и не желает открывать нам комнаты где-нибудь в другом месте.

- Гостевые апартаменты? – удивилась Анна.

- Да, - подтвердил Олег. – Мы держим нейтралитет, тем более что мы же не с первого класса начинаем обучение. Мы взрослые люди, к тому же выросли за границей, нам эти ваши британские сложности ни к чему.

- Могу вас понять, - вступила в разговор Беллатрикс, которая попросила называть ее «просто Беллой». Я префект Слизерина и, поверьте, я вижу, как нас стравливают с Гриффиндором. Если так и дальше пойдет, все полетит к черту. Так полыхнет, что никому мало не покажется.

- Думаешь, будет война? – зябко передернув плечами, спросила ее младшая сестра.

- Будет, - едва ли не с грустью подтвердила Беллатрикс, - тут к гадалке не ходи! Не хочется, конечно, но кто же нас станет спрашивать?

Разговор со слизеринками оказался по-настоящему интересным, потому что они, - в особенности, разумеется, старшая сестра, - довольно точно описали расстановку сил в магической Англии и ее не совсем зеркальное отражение в школе магии и волшебства. Однако надолго девочки в их купе не задержались. Белла должна была выполнять свои обязанности префекта, а Нарцисса, судя по всему, везде ходила как хвостик за своей старшей сестрой. Так что вскоре они снова остались втроем. Девушки по-прежнему вели свой неторопливый разговор, сравнивая магловскую и магическую моды, обменивались впечатлениями о фильмах и мюзиклах, поскольку Анника, как выяснилось, вела жизнь на два дома, по Ту и по Эту сторону Статута о секретности. Обсуждали рок-звезд и кумиров магловской и магической молодежи, киноактеров и спортсменов, в общем, вели разговор, довольно нормальный для обычных магловских девушек, но совсем необычный для магов, которые уже много веков держались особняком, уйдя в свое самоизгнание, закрыв при этом за собой дверь и выбросив за ненадобностью ключ от замка. И все шло своим чередом, пока Анна не стала рассказывать о королевском доме Великобритании, куда, как тут же выяснилось, она была вхожа. Перечисляя английскую и шотландскую природную знать, она вдруг посмотрела на Мод, чуть прищурив свои прекрасные глаза, и задала вопрос, ради которого, верно, и был затеян весь этот разговор:

- Скажи, Мод, ты имеешь какое-нибудь отношение к баронам Сэй или к баронам Гастингс?

Олег знал, и те, и другие наследовали когда-то титул баронов Лейбёрн, хотя носили его недолго.

Мод тоже уловила подтекст вопроса и тут же бросила короткий взгляд на Олега. Похоже, она не знала, как поступить и что ответить, и значит, отдуваться за нее придется ему.

- Лейбёрн, - сказал он, принимая на себя изучающий взгляд Анны, — это своеобразный семейный никнэйм или nomen novum[5], если можно так выразиться, используемый, чтобы не называть полное имя. Имя Лейбёрн бытует в семье Мод с 1307 года, когда умер Томас Лейбёрн, последний барон Лейбёрн, оставив по завещанию свое имя сыну близкого друга. Его последняя воля, насколько я знаю, никогда официально не оглашалась, поэтому род считается пресекшимся, так что полное ее имя Мод Лейбёрн графиня д’Э баронесса Феррерс.

- Герцогиня де Нёфмарш, - усмехнулась довольная «до жопы» Анна Энгельёэн, которая, похоже, знала генеалогия британской аристократии, как отче наш.

«Надо же какая образованная девушка!» - Возмутился Олег, но Анна его успокоила.

– Не волнуйся, Мод, я никому не скажу, - добавила она к своей прежней реплике, увидев, верно, озабоченность во взгляде своей новой подруги. – Поверь, я сама в этом дерьме по уши, и понимаю, что не всегда следует озвучивать ту правду, обладателем которой ты по случаю являешься.

Это был неплохой поворот сюжета, но, к сожалению, довести разговор до ума у них не получилось. К ним в купе заявились новые гости. На этот раз это были префекты Гриффиндора: шестикурсники Лили Эванс и Римус Люпин. С Люпиным – надо же иметь такую фамилию! – они летом почти не пересекались, а вот с маглорожденной Эванс говорить приходилось не раз и не два, тем более что это именно она привела их в гостиную своего факультета. Очень красивая девушка, надо сказать, из тех счастливиц, кто буквально проецирует во вне свой sex appeal[6]. Есть много красивых женщин, но не все они сексапильные. И наоборот, не все женщины, провоцирующие сильное половое влечение, красивы. Лили Эванс сочетала в себе оба эти качества, но, похоже, сама этого не осознавала, не понимая, какое «неизгладимое» впечатление производит на парней. Не хотеть ее мог только гомик или импотент, да и то «не мочь» еще не значит «не хотеть». И поскольку Олег и мог, и хотел, ему трудно было не захлебнуться слюнями, и это при том, что сейчас в купе, кроме Лили, находилось еще две красивых и сексапильных девушки, с одной из которых он регулярно спал вот уже больше полугода. Впрочем, правды ради, стоит заметить, что их с Мод близость так и не переросла в сколько-нибудь серьезное чувство ни с одной, ни с другой стороны. Они просто были симпатичны друг другу, как друзья и соратники по крайне сложному и необычному приключению. К тому же в силу известных обстоятельств Олег стал для Мод ее первым мужчиной, а это, согласитесь, совсем немало. К тому же они были сильно ограничены с точки зрения их социальных контактов, и поэтому все это время оставались друг для друга единственными возможными партнерами, и значит ультимативными любовниками, что не есть хорошо, хоть и не сказать, что очень плохо.

- Не понимаю, - тем временем «размышляла» вслух Лили Эванс, - отчего вы не хотите носить гриффиндорские цвета?

- Наверное, оттого, что мы не гриффиндорцы, - пожал плечами Олег, исподволь раздевая девушку глазами.

- Но вы же все равно будете жить в башне Гриффиндора! – возразила ему несколько излишне прямолинейная Эванс.

- Только потому, что ваш директор, убей его бог, отказал нашему опекуну во всех других вариантах расселения, - терпеливо объяснил Олег.

- Нельзя так говорить о профессоре Дамблдоре, - покачал расстроенно головой Римус Люпин.

- Почему? – удивилась Мод.

- Дамблдор – великий волшебник! – внесла свою лепту Эванс, которая была искренна в своем непонимании озвученного ею абсурда.

- То есть, крыть по чем зря Салазара Слизерина можно, – «удивился» Олег, - а какого-то задрипанного профессора, который не в силах сделать и четверти того, на что был способен один из основателей Хогвартса, нельзя?

Он уже понял, как здесь все устроено, - кое-что вспомнил, о другом прочел или услышал от Берни, - и сейчас он откровенно развлекался, троллил и сексапильную красотку, и ее несколько малохольного, но при этом крупного и явно физически сильного спутника.

- Даже сравнивать нельзя! – ответил ему, как отрезал Римус. – Дамблдор – Великий Светлый маг, а Слизерин был темным магом, он разговаривал со змеями и ненавидел маглорожденных.

- Так в то время светлыми были только задницы и сиськи, - хмыкнул Олег, сообразивший уже, чем можно поддеть прямодушных гриффиндорцев. – Не загорали люди, вот в чем дело.

- Ты сказал пошлость! – вспыхнула Эванс.

- Серьезно? – нахмурился Олег. – Мод, что не так с тем, что я сказал?

- Ты упомянул жопу, - прыснула Мод.

- И грудь, - ухмыльнулась Анна Энгельёэн. – Эванс, грудь, если не знаешь, иногда называют сиськами. Впрочем, кажется, я слышала от тебя что-то про сиськи Морганы, или я ошибаюсь?

— Это другое! – Лили была уже красной, как рак, и совершенно забыла об идеологии.

- А если я заменю в своей фразе жопу, на попу, - предположил Олег, - а сиськи – на грудь, все будет в порядке?

- Про это, вообще, не стоит говорить, - начиная краснеть, пояснил префект Люпин.

- Ничего не понимаю, - помотал головой Олег, отслеживая краем глаза, как потешаются над его беседой с гриффиндорцами Мод и Анна. – Вы что, все еще при королеве Виктории[7] живете?

- Люпин, ты, небось, даже не целовался ни разу, - усмехнулась Анна, явно недолюбливавшая этого странного парня.

- Девственники, - пренебрежительно бросила Мод, которая по необходимости приняла идеологию сексуальной революции[8], не так давно отгремевшей в Соединенном Королевстве маглов.

- А ты, что нет?! – с ужасом посмотрела на нее Эванс, - «Ну точно правильная девочка!» - а вот Анна Энгельёэн, напротив, даже не стала скрывать вспыхнувший в ее глазах живейший интерес.

«Ого! – отметил Олег. – Даже так?! Лесбиянка в нашем доме?»

- Да или нет, это слишком личный вопрос, - оскалилась Мод, которой вопрос Эванс не понравился, хотя она сама его и спровоцировала. – Но что и куда надо вставлять я знаю, как и то, кто вставляет и кому вставляют. Хотя, может быть, ты, Римус, по мальчикам?

Люпина от этого вопроса переклинило, а Эванс от стыда готова была провалиться сквозь пол.

«Вот они плоды консервативного воспитания! – мысленно вздохнул Олег. – Но, с другой стороны, парню шестнадцать лет, и он все еще боится произнести слово «сиськи»? А от слова «вагина» или, не дай бог, пизда его, наверное, вообще хватит кондратий! Кого они воспитывают? Моральных уродов и половых инвалидов? Ужас ужасный! Мудрецы, блин, такие мудрецы!»

«Впрочем, - навел он через мгновение критику на самого себя, - я жил в будущем, да и, как викинг, был тем еще злобным буратиной. Эбуру в известных обстоятельствах разложить девушку, хочет она того или нет, раз плюнуть. А эти двое выросли в другую эпоху, в другой стране, в совершенно непохожей социальной среде… В английской провинции… В мирное время… В стране непуганых идиотов…»

- Давайте закроем тему, - предложил он вслух. – Ругаться из-за того, как и что называть, мне кажется, глупо. Но хочу заметить, мисс Эванс, оттого что ты закрыл глаза, волк никуда не исчезнет. «Это и вас, молодой человек, касается».

***

Следующий скандал произошел в большом зале Хогвартса. Мод и Олег, как это было оговорено заранее, сели за стол Гриффиндора. Однако декан факультета была сейчас на распределении новых студентов, и совершенно распоясавшиеся в ее отсутствии «пролетарии» выкатили новичкам свои претензии по поводу «неуставной» одежды. Почему, мол, новенькие не одеты в цвета Гриффиндора? Лили и Римус могли бы, наверное, вмешаться и приструнить идиотов, - все-таки, являясь префектами, они знали о предварительных договоренностях относительно Олега и Мод, - но эти двое выступили сейчас откровенно слабо, вяло и бесцветно встав на защиту чужаков, но никак их не защитив. И, судя по всему, не случайно. Во-первых, после разговора в поезде они оба чувствовали себя обиженными, а, во-вторых, судя по некоторым признакам они находились в сложных и неоднозначных отношениях с лидерами «прогрессивно настроенной молодежи». Джеймс Поттер и Сириус Блэк явно были им небезразличны, вот они оба, - Эванс и Люпин, - и не решились воспользоваться находившимся в их распоряжении административным ресурсом.

«Что ж, - решил Олег, равнодушно наблюдавший за тем, как, постепенно входя в раж, беснуются «местные хунвейбины и цзаофани[9]», - если дело помощи утопающим передано в руки самих утопающих, не извольте жаловаться потом на последствия!»

Он бросил короткий взгляд на преподавательский стол и увидел заинтересованно наблюдающего за конфликтом Альбуса Дамблдора. Этот хмырь явно не придет на помощь. Тогда, быть может, Макганагал соизволит вмешаться, ее же факультет? Но эта старая шотландская блядь делала вид, что ничего не замечает, занятая выстраиванием первачков в очередь на распределение. И тогда Олег встал из-за стола. Он был на голову выше Сириуса Блэка и, как минимум, на полторы – Джеймса Поттера, двух мелких засранцев, играющих роль факультетских лидеров. О мелком мальчишке, составлявшим группу поддержки, и говорить нечего. Этот детсадовец ему только в ногах будет путаться

- Эванс! – гаркнул Олег во всю мощь своего голоса, натренированного во время командования кораблем в бурю или отрядом в бою, - ты префект или сучка Поттера? Угомони своих псов!

Он провоцировал скандал и знал, что делает. Поттер и Блэк должны были полезть в драку первыми, и они его не разочаровали. Палочки оказались в их руках даже раньше, чем он рассчитывал, но Олег все равно успевал отреагировать. Без палочки и, не произнеся ни звука вслух, он поставил щит, отбивший выпущенные по нему заклинания, и сразу же перешел в контратаку. В два гигантских прыжка он преодолел разделявшее их расстояние, - отбив попутно еще два или три проклятия, - и нанес удар кулаком. Первым, получив удар в грудь, улетел Блэк, вторым отправился в полет Поттер. Поттеру Олег сломал челюсть, а Блэку грудную кость. Мог бы и убить, если честно, но такой задачи он перед собой не ставил, поэтому только травмы.

- Что вы творите! – заголосила Макганагал. – Вы преступник, мистер Сегрейв! Вы будете наказаны!

- Не буду! – твердо возразил ей Олег. – Не я начал ссору, и этому есть свидетели. Не я первым достал палочку. Я ее вообще не доставал, и этому есть свидетели! – Его голос гремел словно он использовал заклинание Сонорус, но все дело было в силе его голоса и в особой акустике большого зала. - Их двое, и они творили волшбу. Их палочки можно проверить. Все видели, что они посылали в меня проклятия, разве нет? Я же только защищался, или вы этого тоже не видели?

- Ну, да, - добавил он, усмехнувшись, - вы же в очках. Ой, постойте, но разве нормальные волшебники носят очки? На весь зал таких трое. Вы, Поттер и Дамблдор, и все трое с Гриффиндора. Заставляет задуматься…

Скандал получился зачетный, и Олег едва не добился того, чтобы их все-таки переселили, но, увы, вмешался Дамблдор, и все похерил. Похоже, он ожидал другого поворота, но, когда понял, что план не удался, принялся разруливать конфликт. И тут прозвучали слова о «недоразумении» и «недопонимании», о «детских шалостях» и «неудачных шутках», и, разумеется, песня о добре, любви и вторых шансах. Олега от этого потока сознания едва не стошнило, но делать нечего, как ни крути, а Дамблдор директор, ему и карты в руки. Так что Олега всего лишь пожурили, сказав ему «ну, ну, ну», двух идиотов сочли пострадавшими и отправили в больничное крыло, и все, собственно, если не считать наглой попытки «вскрыть» достигнутое ранее соглашение. Им с Мод предложили все-таки пройти распределение, как все. Но тут уж вступила в игру Мод, процитировавшая исследование гроссмейстера Захариуса, опубликованное еще в 1789 году. Естественно, она эту книгу не читала, но Берни Вудворд, предполагавший, что могут случиться осложнения, нашел подходящую цитату. Захариус однозначно доказал, что шляпа эффективна лишь в возрастном диапазоне от десяти до двенадцати лет. Дальше по возрастной шкале погрешности возрастают и в возрасте шестнадцати лет достигают семидесяти пяти процентов. Мод сказала, Альбус «вспомнил» и на этом скандал был исчерпан. Но не полностью, поскольку история имела свое продолжение.

Уже на следующий день, - а это была неучебная суббота, - Мод пригласила к себе на чашку чая сестер Блэк и Аннику Энгельёэн. Однако ничего хорошего, кроме скандала, из этого не вышло, поскольку допуск слизеринцев в гостиную Гриффиндора был запрещен, но вход в апартаменты «нейтралов» находился как раз в этой гостиной. Сами студенты возникший конфликт интересов решить не смогли, и Мод обратилась к декану, которая всего лишь фыркнула на нее и решила, по-видимому, что на этом все. Вот только член совета попечителей Кассиопея Блэк, появившаяся в Хогвартсе перед самым обедом, доходчиво объяснила директору Дамблдору, что правила и договоренности нарушать нельзя. А по правилам, живущие в отдельных апартаментах мистер Сегрейв и мисс Лейбёрн имеют право приглашать к себе учеников любого факультета. А то, что вход в апартаменты находится в гостиной Гриффиндора, это ведь всего лишь досадное недоразумение, не правда ли, директор? В результате Великому Светлому Волшебнику снова пришлось «ломать и строить, как какой-нибудь сраный гоблин», и новый вход в их с Мод комнаты возник неподалеку от входа в факультетскую гостиную. И что немало, изменение топографии привело к тому, что теперь в распоряжении Олега и Мод появились прихожая и длинный коридор, ведущий в их маленькую уютную гостиную. Две спальни располагались по обе стороны от нее, а дверь в общий санузел находилась посередине коридора.

Им двоим это не мешало, поскольку их отношения давно устоялись, и стесняться друг друга после всего, что с ними случилось, было бы глупо. Он видел ее во всех видах, а она видела его. Она щедро давала, и он с благодарностью брал. И, хотя обоим было понятно, что секс между ними явление исключительно временное, - потому что свадьбы не будет, - они продолжали спать вместе, заключив негласное соглашение, что все это продолжится только до тех пор, пока не станет лишним любому из них двоих. Впрочем, Олег, будучи хоро воспитанным варваром, решил, что первой должна стать Мод. Найдет себе другого, и слава богу. Он это как-нибудь переживет, а вот оставить «у разбитого корыта» свою «практически сестру» он не мог и не желал. Но, судя по всему, ждать ему осталось недолго, уж очень характерный блеск в глазах он заметил у двух не самых рядовых персонажей Хогвартской тусовки. Первым был, конечно же, Сириус Блэк. Он, разумеется, придурок, как и все его друзья гриффиндорцы, но не такой больной на голову, как тот же Поттер, и не такой ханжа, как слюнтяй Люпин. К тому же Сириус был красивым парнем, и они с Мод чем-то даже походили один на другого, как брат с сестрой. Почти те же густые черные волосы и та же удивительная синь глаз. Ну, а вторым, по случаю, являлся полный антипод Блэка слизеринец Рабастан Лестрейндж. Этот был сероглазым блондином, чуть повыше ростом, чем Блэк, и несколько шире Сириуса в плечах. Крепкий, сильный и хорошо воспитанный. Так что, Мод было из кого выбирать, но Олег дал ей в этом смысле полную свободу действий. В конце концов, на этих двоих свет клином не сошелся. В старших классах школы можно было найти немало красивых парней точно так же, как и девушек. Кто же знал, что их с Мод «идиллию» нарушит кто-нибудь вроде Анны Энгельёэн? Никто. Во всяком случае, не Олег.

А дело было так. Анника довольно близко сдружилась с ним и с Мод. Она и сестры Блэк приходили к ним в гости едва ли не через день, но и они стали завсегдатаями гостиной Слизерина. Забавно, что с тех пор, как Олег со своей «кузиной» съехали из гостиной Гриффиндора, они в ней не появлялись вообще. И надо сказать, это не прибавило им популярности среди красно-золотых. Особо буйствовали мародёры, - Поттер и компания, - не упускавшие случая «подшутить» над ними, и в особенности почему-то над Мод, или попросту нахамить.И больше всего усердствовали в этом смысле Поттер и Блэк, отличавшиеся особой изобретательностью и неиссякаемым энтузиазмом. Люпин, как это свойственно, всем лицемерам своих приятелей, вроде бы, даже ругал и пытался увещевать, но делал это как-то без огонька и, естественно, без последствий. Однако чаще всего он даже рта не открывал, оставаясь, якобы, сторонним наблюдателем. Что же касается Питера Петегрю, то он выступал в амплуа застрельщика. Эдакий псилой[10], который запросто может первым метнуть заклинание или бросить оскорбление, чтобы сразу же скрыться за спинами настоящих «афинских гоплитов»: Поттера и Блэка. Это было неприятно, но терпимо, и Олег с Мод старались не обострять, чтобы не прославиться скандалистами. На словесные реплики, которые, слава богам, пока не пересекали красной черты, они никак не реагировали, доводя недоброжелателей своим равнодушием до белого каления, а атаки заклинаниями блокировали пассивными щитами.

Трудно сказать, кто и что думал по этому поводу, но следует иметь в виду, что у каждого человека свои тараканы в голове и темперамент у всех тоже разный. Первой не выдержала Беллатрикс, которую мародёры достали еще и тем, что постоянно третировали бедного, но талантливого паренька со слизерина. Северус Снейп был сутулым некрасивым мальчиком с неухоженными волосами. Одевался он бедно, что для богатеньких буратин, - что со Слизерина, что с Гриффиндора, - являлось обычной мишенью для злых шуток. Но вот Блэки, Энгельёэн и Малфой относились к нему хорошо, высоко оценивая силу мага и талант зельевара. И в один далеко не прекрасный для Поттера день, поймав того на горячем, Белла вмазала мародёру так, что он летел метров десять, дважды или трижды перевернувшись при этом в воздухе. Надо ли говорить, что наказали Беллатрикс, а не Поттера с Блэком. Петегрю за обедом этим фактом, разумеется, похвастался, - не мог от полноты чувств промолчать, - и тут же отправился на неделю в больничное крыло. На этот раз ударила Анника, и тут же получила взыскание от Макганагал. Возможно, будь это кто-нибудь другой, Мод промолчала бы. Все-таки они были здесь чужими, но Макганагал достала ее уже до печенок. Судя по тому, что видел Олег, она была сильно ограниченным человеком и фанатично верила тому, что говорил ее кумир Дамблдор, как и тому, что было написано в учебниках. Сама она, как ученый, ничего из себя, в сущности, не представляла, - и это еще мягко сказано, - и отнюдь не блистала своей эрудицией. Ее знания и умения, как это понял Олег, базировались на том, чему она научилась от Дамблдора в пору своего ученичества, и на тех определениях, которые содержались в базовых учебниках по продвинутой трансфигурации. В целом, это было обыкновенное начетничество[11], но дураки тем и отличаются от умных, что не ведают насколько они на самом деле ограничены. Макганагал считала себя мастером трансфигурации, хотя звание это защитить так и не смогла. Говорила, что у нее просто нет времени на всякую ерунду. Однако правда это или нет, но предмет свой она знала плохо, не понимая природы тех преобразований материи и энергии, которые происходят во время магической трансфигурации. Конфликт между нею и Мод возник именно из-за этого. Все-таки Мод была на три четверти альвой, а у ее народа настоящий талант к подлинной трансфигурации. Возможно, Хервёр Белая Кость не была сильным боевым магом. Во всяком случае, в ту пору, когда Олег с ней познакомился, но вот магией преобразования и материальных иллюзий она владела более, чем хорошо. Что она и продемонстрировала на уроке трансфигурации, фыркнув на объяснения Макганагал, как именно надо держать палочку, какое движение ею произвести и как произносится заклинание преобразования. Макганагал, которая совершенно не терпела «реплик со стороны», начала орать, а Мод в ответ выполнила преобразование одним лишь легким движением своих длинных пальцев. И тут выяснилось, что профессор не потерпит этих «эльфийских штучек», что звучало более, чем оскорбительно, учитывая кого в магической Англии называли эльфами. Мод в ответ зло рассмеялась, и раньше, чем Олег успел вмешаться, начала преображать класс трансфигурации легкими пассами с двух рук. На что получила сакраментальное «британцы не дикари, они колдуют с помощью палочек», бросив в ответ не менее категорическое, «я то и палочкой смогу, а вы без палочки кто? Магла?» И теперь в обеденном зале Мод встала на защиту добра и справедливости, напрямую обратившись к Дамблдору, как на зло, сидевшему сейчас за преподавательским столом.

Разбор истории получился гласным. Мод апеллировала к своду правил и здравому смыслу, заодно припомнив Макганагал, что она публично оскорбила ученицу, назвав ее «эльфийкой» и «дикаркой». И, если на самом уроке присутствовали одни лишь шестиклассники Гриффиндора, сейчас эти факты стали достоянием общественности. И это было плохо, потому что ни кельты, ни пикты с гэлами, ни валлийцы[12] британцами себя не считают и, кроме того, до сих пор, пусть и в частном порядке, практикуют древние магические техники, не требующие использования палочек. Что уж говорить об африканцах, а их в школе было полтора десятка человек, евреях, которых было несколько меньше, но которые не скрывали, что у них дома используют каббалистическую магию, или китайцах, у которых с этим делом, вообще, все непросто. Дамблдор это понял и полчаса полоскал всем присутствующим мозги, пытаясь спустить дело на тормозах. В результате Макганагал объяснила, что ее неправильно поняли, Мод получила десять баллов за знание особых магических практик, а Поттер, оба Блэка, - Сириус и Беллатрикс, - Петегрю и Энгельёэн получили отработки. Понятное дело, никто этим решением не был доволен, но всем пришлось принять его, как есть, поскольку никто не рисковал подвергать сомнению авторитет Альбуса Дамблдора.

Эта история была любопытна сама по себе, но она имела продолжение, имевшее для Олега гораздо большее значение, чем все остальное. Еще на обеде, а затем на ужине он обратил внимание на поведение мародеров. Понятно, что Поттер и Блэк были недовольны решением Дамблдора и вполне обоснованно винили в этом Беллу и Аннику. Раньше-то их никогда так серьезно не наказывали. Декан всегда их отмазывала, а Дамблдор смотрел на их «шалости» сквозь пальцы. И сейчас они явно готовились к новому витку противостояния, поскольку угомониться не могли по самой своей природе. Олег таких ребят знал, - что-то такое вспоминалось из прежней жизни, - и успел насмотреться на эту четверку за то время, что они учились в школе. По всем признакам выходило, что мотором и инициатором настоящих безобразий являлся Поттер. Он был куда злее и заносчивее, чем Сириус. К тому же он не отличался ни особым талантом, ни выходящей за стандарт магической силой, ни усидчивостью. Средний волшебник, поверхностно знающий множество разных вещей, но не блиставший углубленным знанием ни в одной магической области. Талантлив, если не гениален, был как раз Сириус, но у Блэка было, как минимум, три проблемы, которые осложняли дело. Во-первых, как это ни странно, он стеснялся своего таланта и своих обширных знаний в нескольких магических дисциплинах. Ему было легче гордиться своей внешностью, своими победами на любовном фронте и «отмороженной» храбростью, чем признать, - и, возможно, прежде всего, признаться себе самому, - что он может стать выдающимся волшебником. Но все это всего лишь «во-первых», потому что, во-вторых, у него имелась честь. Да, кривая и сильно искаженная неправильным воспитанием и влиянием неподходящих людей, но честь, как он ее понимал, не позволяла ему «бросить друга в беде» или «оставить истекающего кровью товарища на поле боя». И, хотя довольно часто он был не согласен с идеями Поттера, принципы настоящей мужской дружбы не позволяли ему выйти из «товарищества мудаков», как называл мародеров Северус Снейп. Ну, и в-третьих, которое легко можно подверстать к «во-вторых». Блэк умудрился рассориться со своей семьей и уже два года жил у Поттеров. Понятное дело, Олег не знал, в чем суть конфликта, и каковы императивы семьи Поттера, но предполагал, что чувство благодарности и страх оказаться один на один со своими родителями, привязали Сириуса к Джеймсу лучше любой веревки.

Рассмотрев все эти факты, Олег решил, что ему стоит вмешаться, потому что последствия невмешательства могут оказаться весьма неприятными, и поэтому сразу после наступления комендантского часа вышел на охоту. К этому времени он уже знал, что поймать его, если он этого не захочет, практически невозможно. То есть, если объявить облаву, задействовав все ресурсы Хогвартса, поймают, разумеется, но в обычных условиях он попросту неуловим. Невидим, неслышен и не ощутим. Предок в своих записях называл это колдовство «тенью тени». Родовой секрет Гундбернов, чары, изобретенные лично Гилбертом Сегрейвом. Существует ли в этом мире их аналог, Олегу было неизвестно. Во всяком случае, они с Мод ничего подобного пока не нашли.

Итак, он вышел в поиск и примерно через двадцать минут обнаружил префектов Гриффиндора, патрулирующих третий этаж. Наслав на Люпина сонные чары, Олег сбросил «призрачный полог» и предстал, материализовавшись прямо из воздуха, перед изумленной мисс Эванс.

- Не бойся, Лили, - улыбнулся Олег, показывая девушке пустые руки. – Я не причиню тебе вреда. Мне просто нужно поговорить с тобой без свидетелей. Это возможно?

- А… - начала было Эванс, взглянув на лежащего на каменных плитах скромнягу Люпина.

- Он всего лишь спит, - успокоил ее Олег. – Когда я буду уходить, разбужу. Скажешь ему, что захочешь.

- Таинственно, - смогла наконец выдавить из себя Лили.

«Красивая, черт возьми! – честно признал Олег. – Как бы слюнями не захлебнуться! А, может, она суккуб? Хотя вряд ли…»

- Никаких секретов, - сказал он вслух, стараясь не выдать своих мыслей и чувств. – Захочешь, расскажешь все, что будет сказано, всем и каждому.

- Ладно, - кивнула Лили. – Излагай!

- Сложилась крайне неприятная ситуация, - начал излагать свою мысль Олег. – Поттер невменяем, и он закусил удила.

- Ну, прямо-таки! – отмахнулась Лили, но было видно, она знает, о чем идет речь. Просто по привычке защищает товарища по факультету.

- Насколько я понимаю, - продолжил Олег, никак не реагируя на ее слова, - Джеймс и в обычной ситуации не слишком-то разборчив в средствах и часто действует, не рассчитав последствий, что уже плохо. Однако, если добавить к этому, раздутое до небес эго, отсутствие тормозов и ослабленное чувство самосохранения, мы имеем рецепт настоящей катастрофы.

- Что ты имеешь в виду? – нахмурилась Эванс.

- Поттер привык к безнаказанности, - объяснил Олег. – Это неприятно, но, как показали события сегодняшнего дня, работает отнюдь не всегда. Однако гораздо хуже то, что он не готов к по-настоящему жесткому ответу. Они, я имею в виду «мародеров» всегда действуют вчетвером, и, учитывая силу Сириуса, Поттер почти всегда достаточно хорошо защищен. Единственный, кто может причинить ему настоящий вред, это Северус, но Снейп, как ни странно, человек чести, он не станет подвергать Поттера настоящему риску стать калекой или умереть.

- Да, - согласилась Лили. – Он такой. Я с ним в ссоре… Ты, наверное, уже слышал, но я его знаю, он не способен сделать что-нибудь ужасное.

- Что ж, Лили, думаю, что, если его продолжат гнобить, это может измениться. Униженный человек способен, знаешь ли, на многое. Но я сейчас о другом. Если он сделает что-нибудь по-настоящему гадкое моей кузине, результат может быть каким угодно. Мод играет совсем в другой лиге. Поттер ей на один зуб, если ты понимаешь, о чем я говорю. И с нервами у нее не все в порядке. Не дай бог, психанёт, от Джеймса даже мокрого места не останется.

Олег увидел, как расширяются от ужаса и непонимания глаза Эванс. Кажется, она начинала понимать.

- Еще хуже будет, если вмешаюсь я… Необдуманное слово или действие… Ситуация, не позволяющая не вступиться… Всякое может случиться.

Олег замолчал, обдумывая, имеет ли смысл быть хотя бы отчасти откровенным или игра не стоит свеч?

- Что ты не договариваешь? – вдруг спросила Эванс. Чутье у этой ведьмы было такое, что даже дух захватывало.

- Знаешь, кто такие берсеркеры? – задал он девушке встречный вопрос. – Вижу, знаешь. Если меня накроет боевым безумием, я их просто убью. Всех четверых. У меня силы, как у дурака фантиков. Пойду в разнос, никто не остановит. Понимаешь, о чем я?

- Кажется, понимаю, - почти шепотом ответила девушка.

- Я этого не хочу, и Мод этого не хочет. Поттер не та цель, на которую следует выплескивать свой гнев. Поговори с Люпиным. Попробуй достучаться до Сириуса, но Поттера надо угомонить. Он… Ты же росла среди маглов, так?

- Да, - насторожилась Эванс. – Это…

- Не то, о чем ты подумала, - усмехнулся Олег. – Про хиппи[13] знаешь?

- Знаю, а при чем тут хиппи?

- А ты представь, что вот такие вот дети мира и радости столкнулись с ветеранами вьетнамской или корейской войны. Результаты себе представляешь?

- А вы? – Опять уловила подтекст префект Гриффиндора, ну что с такой поделаешь.

- То, что сейчас скажу, точно должно остаться строго, между нами. Непреложного не прошу, знаю, что ты порядочный человек, Лили. И все-таки повторю. Это только тебе.

- Я понимаю, - как-то очень строго откликнулась Эванс.

- Мы кое-где были, не могу сказать, где. Это не только наш секрет. Там война. Настоящая война, Эванс. Кровь, страдания и смерть. Я вытащил Мод буквально в последний момент, и цену мы заплатили совершенно неподъемную. Если я хоть на миг решу, что мы снова на войне, и Мод в опасности, результаты могут быть весьма печальными. Я тебя не пугаю. Я просто хочу предотвратить безумие. Понимаешь меня?

- Д-да, - передернув плечами ответила Лили. Возможно, просто представила, какой ужас он может причинить, даже сам того не желая. Хотя вряд ли то, что она представила, хотя бы отчасти соответствовало действительности.

- Тогда все, - улыбнулся Олег. – Хотя, нет.

Он обнял Лили, не дав ей как-то отреагировать на его стремительное движение, и поцеловал в губы. Разумеется, это был не настоящий поцелуй, ведь она ему не ответила. Однако вкус и мягкость ее губ он почувствовать успел. Не перегибая палки, он разорвал поцелуй и отступил назад.

- Извини, - виновато улыбнулся несколько дезориентированной девушке. – Не смог устоять. Больше такого случая не будет, а твои губы… В общем, извини.

Между тем, Лили стояла и смотрела на него, приоткрыв рот и хлопая глазами. Уйти сейчас было неудобно, и говорить, вроде бы, нечего. Пауза затягивалась. Тишина ночного замка давила, тем более что в этом коридоре не было ни живых портретов, ни привидений. Даже Пивз куда-то подевался.

— Это ведь был не настоящий поцелуй? – неожиданно спросила Эванс, разрушая затянувшуюся паузу.

- Да, пожалуй, - виновато пожал он плечами.

- Но ты умеешь целоваться?

- Умею, - должен был сознаться Олег.

- Ты, наверное, и все остальное делал…

- Тебя это заботит? – не понял Олег.

- Нет, просто интересно, - улыбнулась Лили. – У меня это был первый поцелуй… А у тебя, наверное, было много женщин...

- С чего ты решила?

- Решила, - пожала она плечами. – А можешь поцеловать меня по-настоящему? По-взрослому?

- Ты уверена? – растерялся Олег. – Я-то могу и хочу, но…

- Никаких «но»! – решительно отрезала девушка. – Будем целоваться, но я надеюсь на твою порядочность.

- Во всех смыслах, - добавила, покраснев. А краснела она прекрасно. Просто волшебно, если быть честным.

- Смысл первый, - кивнул Олег. – В трусики к тебе не полезу. Слово дворянина!

- Так ты действительно дворянин? – отвлеклась на мгновение Лили.

- Если захочешь, потом расскажу.

- Да, - кивнула Лили. – Потом. А какой второй смысл?

- Об этом никто не узнает, - объяснил Олег. – Строго, между нами.

- Тогда…

- Помолчи! – Олег шагнул к Лили обнял и поцеловал.

Вот этот поцелуй был действительно настоящим, со страстью и нежностью, с подлинным вожделением. И надо отдать Эванс должное, она не тормозила, схватывая все буквально на лету. Знала, что не умеет и позволила вести за собой и доминировать Олегу. Ну, он и доминировал. Мешала только некоторая разница в росте, так что, недолго думая, он подхватил девушку под зад и поднял ее лицо до уровня своего лица. И, когда, они прервали поцелуй, поскольку Лили начала отключаться от недостатка кислорода, его глаза смотрели прямо в ее затуманенные возбуждением глаза.

- Ты держишь меня на одной руке, - сказала она каким-то странным, низковатым и хрипловатым голосом.

- Я сильный, - улыбнулся он. – Еще раз?

- Хорошо, - кивнула девушка. – И знаешь, что… Если уж если мы проводим обучающий эксперимент…

- А это обучающий эксперимент?

- Да, - ответила она. – Думаю, что так все и обстоит. В общем, я не против испытать еще что-нибудь… но, пожалуйста, без экстрима.

- Все, что желает леди, - с этими словами он чуть притянул ее к себе, и Лили приоткрыла рот, принимая его поцелуй.

«Обучающий эксперимент… но без экстрима?»

Девушка по-прежнему сидела на его правой руке. Впрочем, если вначале он посадил ее на сгиб локтя, то сейчас переместил на ладонь. Тяжелова-то, конечно, поскольку Лили Эванс никак не похожа на пушинку, но уж очень хотелось помацать ее за аппетитный зад. И ведь она знала, что он делает, не могла не знать, но ничего ему об этом не сказала. Напротив, предложила расширить ассортимент удовольствий, и уж, если женщина просит, то кто он такой, чтобы привередничать или, не дай бог, отказываться? Олег аккуратно положил ладонь другой руки на ее грудь и несильно сжал. Даже сквозь мантию и какую-то кофту или рубашку, он почувствовал упругость девичьей груди. Бюстгальтера на Лили не было. В этом заключалась прелесть застегнутых под самое горло мантий, но Эванс, наверное, и в обычной обстановке не нужно было поддерживать грудь, разве что прикрыть соски. Сосок он, к слову, почувствовал, как и то, что ее полная грудь, - никак не меньше размера С[14], - великолепно держит форму. Одним словом, не обвисает и приятно ложится в ладонь.

«Ох, ты ж! У меня же стояк потом до утра будет! – охренел от новых ощущений Олег. - Надо возвращаться к Мод!»

Но спустить пар привычным способом не получилось. Когда он вернулся в их апартаменты, из спальни Мод раздавались недвусмысленные стоны и крики. Кто-то там любил его кузину на всю катушку. Олег вздохнул, переживая когнитивный диссонанс, потом осторожно заглянул в спальню Мод и увидел на разгромленной постели два женских тела, переплетенных в любовной схватке.

«Вот черт! Это же Энгельёэн! Блядь!»

Потребовалась минута или две, чтобы отдышаться и переварить «новость дня». Впрочем, учитывая откуда он родом и из «когда», переварить получилось легко и просто, тем более что к этому все и шло. Красивая и имеющая опыт девушка, которая полгода как не девушка, и вокруг нее полно красивых парней, готовых стелиться перед Мод ковриками или укладываться штабелями. Но лесбиянка? Такой поворот сюжета он как-то не рассматривал.

«Неожиданно! – резюмировал Олег, принимая холодный душ. – И что теперь с этим делать?»

Но, на самом деле, делать ничего и не надо было. Раз у Мод появилась любовница, значит он полностью свободен в своих действиях и может и сам кого-нибудь себе завести. Красивых девушек вокруг никак не меньше, чем красивых парней.

«Может быть, начать окучивать Лили Эванс? – подумал лениво, возвращаясь после бешеной дрочки в свою «одинокую» постель. – Но не слишком ли она молода?»

А она была, и в самом деле, молода и воспитана в лучших традициях провинциальной Англии образца конца шестидесятых начала семидесятых годов. В общем, Эванс была правильной девушкой и, судя по всему, ноги так просто перед ним не раздвинет. Тут придется постараться, хотя надежда, разумеется, есть, и она отнюдь не стремится к нулю. Сегодня научное любопытство завело Эванс довольно далеко, но к себе в дортуар она все-таки вернулась девственницей. Дворянин обещал, дворянин сделал. Но, если продолжать двигаться в том же направлении, то целкой ей быть осталось недолго. Даже сегодня, когда она, более или менее, контролировала процесс, обучающий эксперимент затянулся на полчаса, и закончили они на том, что он ласкал губами и языком ее обнаженную грудь. Тогда, кстати, он узнал всю правду. Грудь у Эванс действительно оказалась выдающаяся: полная, правильной формы и невероятно упругая. Просто фантастические сиськи, если говорить без обиняков и эвфемизмов. И еще одно впечатление до кучи. Заводилась Эванс быстро и качественно, но разума не теряла и остановилась ровно тогда, когда стало по-настоящему горячо.

«Ладно, - решил он засыпая. – Значит, Эванс. Посмотрим. Поглядим…»

И он посмотрел. Сон получился в лучших традициях высококачественного порно. Похоже, в своей прошлой жизни Олег не чурался маленьких радостей жизни. Как минимум, пил пиво, курил и, надо же, смотрел порно. Впрочем, об этом он подумал утром, проснувшись с таким стояком, какого у него, кажется, в жизни не случалось. Даже больно было, и при том очень больно. Но зато во сне он раскладывал Эванс и так, и эдак, имея ее не раз и не два во всех возможных позах. И, переживая утром все перипетии их бурного секса и невероятную гибкость их молодых сильных тел, Олег неожиданно вспомнил историю из своей первой жизни. Ни контекста, ни предыстории, просто отрывок из черно-белого фильма. Он и три девушки едут то ли в автобусе, то ли в троллейбусе. Снаружи зима и снег, на окнах наледь, а он сидит на заднем сидении между двух девушек, лиц которых совершенно не помнит, и с хорошо скрываемым стыдом рассматривает иллюстрации в журнале «Чешское фото». Там были фотографии какого-то индуистского храма с весьма смелыми сексуальными экзерсисами, с удивительной дотошностью воплощенными в камне. Кажется, это были фото из храма Кхаджурахо[15]. Из комментариев, которые время от времени бросали, надо полагать, достаточно продвинутые девушки, запомнился только один: «А разве так можно? Вера! – это было обращение к третьей девушке, она сидела рядом, но фото не смотрела, а читала учебник. – У тебя хорошее пространственное мышление. Посмотри, знаешь, как это сделать?» Эта Вера, похоже, была скромной, но чрезвычайно одаренной девушкой, и она, рассмотрев фото, сказала, что объяснит им потом, когда они будут одни. То есть без Олега. И все, собственно, больше он ничего об этом не помнил, но ассоциация показалась ему интересной.

***

Последующие события показали, что Лили Эванс умная и способная девушка. Она правильно поняла посыл Олега, - получила, так сказать, его сообщение, - приняла его и оценила по достоинству. И не только поняла, но и восприняла, как руководство к действию. Судя по всему, ей удалось достучаться до Поттера, и случилось это, похоже, не без помощи Сириуса Блэка. Во всяком случае, мародеры поумерили пыл и вернулись к тому, с чего, собственно, и начинали: к незлым и не обидным шуткам и розыгрышам. Это было хорошей новостью, поскольку Олегу совсем не хотелось воевать. Его желания лежали в иной плоскости. Ему хотелось жить и получать от жизни удовольствие, насколько это, вообще, возможно для ученика закрытой английской школы. Здесь было слишком много слишком «строгих» правил, иерархия и многовековые традиции, и не всех преподавателей привела в Хогвартс любовь к детям. А сеять разумное, доброе, вечное не всем по силам и по уму. Так что, для Олега это был не то, чтобы уж совсем новый опыт, - что-то такое уже было в его полузабытой прежней жизни, - но определенный элемент новизны в этом всем несомненно присутствовал. И в этой новизне, как всегда в жизни, было и хорошее, и плохое, но, к счастью, без крайностей, так что он потихоньку вошел в ритм учебного процесса и даже, пожалуй, привык, адаптировавшись к новым людям, небесспорным правилам и, вообще, к жизни и учебе в школе магии и волшебства. В конце концов, он принял правила игры и делал то, что ожидали от него профессора и преподаватели. Мод следовала его примеру, и на каком-то этапе от них отвязалась даже профессор трансфигурации Макганагал. Всего-то и надо было, что принять мир Хогвартса и волшебной Англии «as is»[16] и не лезть на баррикады.

Дело в том, что цивилизация здесь и сейчас, как, впрочем, и в первой жизни Олега была европоцентрической. То есть, весь «цивилизованный мир» жил по принципам, сложившимся еще в древности на основе греческой мудрости, римского права и еврейского монотеизма[17]. Не минула чаша сия и мир магии, который, вроде бы, жил особняком, давно и навечно отделившись от мира маглов. Поэтому утверждение «волшебники колдуют с помощью волшебных палочек» являлось догмой и аксиомой. Однако, если подумать, то все обстояло намного сложнее и проще. Во-первых, даже для английских ведьм и волшебников палочка не являлась универсальным магическим инструментом. В зельеварении, рунной магии, прорицаниях и ритуалистике волшебные палочки были без надобности. То небольшое количество магии, которое требуется для инициации ритуала или завершения варки элексира, не требует использования волшебной палочки. Существовало еще, как минимум, полтора десятка разделов магии, где применение концентраторов магии было хоть и возможно, но не обязательно. Такой была практически вся древняя магия, такими, по большей части, оставались волшба и колдовство на Ближнем и Дальнем востоке, в Центральной Азии, в Латинской Америке и в Африке. И надо сказать, результаты у всех этих «дикарей и отщепенцев» были, как минимум, не хуже, чем у европейцев, американцев и австралийцев с канадцами. Но в Европе и, в частности, в Англии, все волшебники колдуют только с помощью палочек, и поскольку большинство разделов так называемой «беспалочковой» магии оказались запрещены, то использование концентраторов, - причем, концентраторов одного единственного вида, - стало не только повсеместным, но и обязательным. Между тем, Олег и Мод пришли из миров, где концентраторы почти не использовались или не использовались вовсе. Стихийная магия, магия наговоров, целительство и ритуалы, магия крови и некромантия, призыв духов, кем бы они ни были, - ангелами, демонами или персонификацией стихий, - и много-многое другое – это и была та магия, с которой, где больше, а где меньше они были знакомы. Впрочем, Олег начал осваивать «классическое» волшебство еще тогда, когда, став ярлом Гундберном, обнаружил сундуки своего прапрадеда, в которых хранились книги и артефакты, включая и старые палочки, принадлежавшие когда-то членам их рода. Мод, являвшейся, в сущности, не человеком, а разумным магическим существом, в этом смысле было куда сложнее. Но почти полугодовая подготовка к школе не пропала в туне, и с учебной программой они худо-бедно справлялись и на конфликты старались не идти.

Что же касается личной жизни, то тут все было в достаточной мере сложно и запутанно. Мод любилась с Энгельёэн, что не мешало ей активно флиртовать и с Лестрейджем, и с Регулусом Блэком. Рэг был помладше, зато элегантней, и оба они выглядели настоящими джентльменами. А вот у Олега все было странно. Эванс его не отталкивала, но и не давала к себе приблизиться. Даже поцелуй в щечку рассматривался, как нечто из ряда вон выходящее. В общем, Лили включила на полную катушку пуританский вариант «настоящей молодой леди», и сдвинуть ее с этой позиции было совсем нелегко, хотя попытки Олегом, разумеется, предпринимались, и они отнюдь не выглядели безнадежными. Ситуация осложнялась тем, что Мод – по старой памяти, - все еще заглядывала иногда в его спальню. Они этот вопрос не обсуждали, но Олег догадывался, что по временам секса с Анникой его кузине становилось недостаточно, и тогда она шла по проторенной дорожке. С другой стороны, вокруг него постоянно ошивались девицы, как минимум, четырех возрастных групп, учившиеся на трех разных факультетах. Часть из них просто флиртовала, другие – готовы были пойти так далеко, как получится, а третьи, вообще, приглядывались к нему, как к потенциальному жениху. В принципе, среди всех этих девушек было несколько таких, кто «готов на все прямо здесь прямо сейчас». Но, во-первых, это могло плохо сказаться на его попытках затащить в постель Лили Эванс, а во-вторых, большинство таких девушек в силу возраста и малого опыта, раздвинув ноги, ожидают долгих и плодотворных отношений, что для Олега явно было лишним.

В такой обстановке прошло две недели, потом еще одна, и в очередную субботу в ответ на дежурное предложение «пошли вместе в Хогсмит», Лили Эванс сказала «да». Сделала она это прилюдно, и Олег не исключал возможности того, что это не жест доброй воли, а выпад, направленный на Джеймса Поттера, который из кожи вон лез, чтобы обратить на себя ее внимание, но делал это настолько по-детски, что результат обычно оказывался совсем не таким, как ожидался. Ну, в самом деле! Парню шестнадцать лет, а он все еще мыслит в категориях «подергать девочку за косички», продемонстрировать свою лихость в квиддиче, - что само по себе совсем неплохо, - или «отмудохать соперника». Но девушке-то тоже шестнадцать, и она уже переросла извечный конфликт между мальчиками и девочками, квиддич не любит и ненавидит, когда за нее решают, с кем ей пойти в Хогсмит или что-нибудь еще в том же роде. Так что, возможно, Лили этим просто провоцировала Поттера, ведь давно известно, что мы часто любим не «за», а вопреки. Тем не менее, получив положительный ответ, Олег повел девушку в Хогсмит. Погода была хорошая так что к обычному списку развлечений, - шопинг, «Сладкое королевство» и одно из пяти доступных юношеству кафе и кондитерских, - добавилась возможность просто погулять, наслаждаясь солнечным днем, пейзажами в цветах осени и хорошей компанией. В кафе они уже побывали, шопинг девушку не заинтересовал и, купив приличных размеров пакет со сладостями, они отправились на прогулку. Он рассказывал ей всякие разности и чудности о мире магии, а она просвещала его на тему школьных «древностей». И все это под ненавязчивое потребление высококалорийных сладостей.

- Стану толстая и некрасивая, - пожаловалась Лили на печальную судьбу всех сладкоежек.

Впрочем, это было чистой воды кокетство и приглашение к легкому флирту. Сейчас Олег должен был заверить барышню, что ничто не может испортить ее немереную красоту, но он поступил по-другому, вспомнив по случаю две сомнительного свойства шутки из своей первой жизни.

- Хорошего человека должно быть много, - улыбнулся Олег, вспомнив еще один эпизод из своей студенческой жизни в неизвестном университете и в неведомые годы.

По всей видимости, в своей первой жизни Олег был не слишком крупным парнем, ну или девушка, о которой шла речь, была очень уж крупной. Вспоминалось что-то про баскетбол, но это неточно. Так вот, девушка была красивая, чем-то похожая на Анну Энгельёэн, и какой-то парень, которого Олег уже не помнил, предложил ему за этой девушкой приударить. А на опасения, не крупновата ли она для него, ответил пошлой, но верной фразой: «Зато будешь ползать по ней и думать, «и это все мое!» Хорошая шутка, и, возможно, он когда-нибудь скажет что-нибудь в этом роде той же Эванс, но точно не сейчас. Не поймет. Она и на шутку про хорошего человека едва не обиделась, но, слава богу, пронесло. Но зато потом разговор свернул в другую плоскость.

- Ты обещал рассказать про слово дворянина, - напомнила девушка. – Ты не думай, что я… То, что вы с Мод чистокровные я знаю, и, что ты, скорее всего, лорд или лорд-наследник тоже. Но дворянство? Разве среди магов есть дворяне?

«Ах, вот ты о чем! – понял Олег. – Вполне в духе Эванс. Она всегда должна знать все обо всем».

- Дворяне есть, - ответил он. – Просто об этом не принято говорить. Двоих ты даже знаешь сама.

— Это кто? – удивилась девушка.

- У Малфоев есть баронский титул, у Анники Энгельёэн – графский.

- А у тебя?

- Скажу, если поцелуешь, - усмехнулся Олег и сразу же добавил, чтобы не оставалось недомолвок. – В губы.

Лили остановилась и посмотрела ему в глаза. Стояла и смотрела. А еще улыбалась.

- Вообще-то, - сказала она наконец, - я как раз собиралась предложить тебе продолжить наш обучающий эксперимент… Но, если тебе достаточно одного поцелуя…

- Я за педагогику и дидактику! – сразу же откликнулся Олег.

- Тогда, отвечай на вопрос и заодно подумай, где бы мы могли углубить мои знания предмета? – В конце этой фразы Эванс была уже красная, как рак, но мужества ей было не занимать, и она все-таки закончила свою мысль.

- С дворянством все просто, - объяснил Олег. - Сегрейв – это дворянская фамилия, но у меня есть еще два титула. Один - ярл Гундберн, и он потерялся в веках. Если очень постараться, то где-нибудь в Швеции или Дании, его можно было бы возродить, только зачем? А в Англии, вернее в Нормандии у меня есть другой титул. Он как раз графский, граф де Мёлан, только я им пока, кажется, ни разу не воспользовался. Нет нужды. Ни по эту сторону Статута Секретности, ни по ту. Понимаешь?

- То есть, тебе неважно, что ты лорд или граф? – задумалась девушка. – Чем, тогда, ты отличаешься от Поттера или Блэка?

- Наверное, тем, что, когда я говорю, «неважно», я не имею в виду выбросить и забыть. Я имею в виду другое. С моей точки зрения, между мной и тобой, как между двумя магами, - есть у кого-то из нас титул или нет, - большой разницы нет. Ну, кроме того, что ты женщина, в смысле, фемина, а я мужчина. Ты сильный маг, и ты быстро и эффективно расширяешь свои возможности. Я посильнее и знаю больше, но по большому счету это уже не так важно. Однако, это не значит, что мне наплевать на моих предков и все, что они сделали, чтобы основать и сохранить династию. Где-то так.

[1] Так кельты называли женщин-друидов.

[2] Ламия — персонаж в древнегреческой мифологии.

[3] Согласно Гарри Поттер Вики, Легилименция (англ. Legilimency) — способность мага проникать в сознание другого человека (от латинского lego, legere — читать; mens — ум, разум). Маглы называют это «телепатией», «чтением мыслей», но это не совсем верно. Умелый легилимент может считывать воспоминания, некие визуальные образы в памяти, отделять истинные воспоминания от фантазий и снов, даже помещать свои видения в чужое сознание, но читать мысли так, как если бы они были написаны на бумаге, он не может.

[4] Асы — в германо-скандинавской мифологии основная группа богов. Верховным богом и вождём асов является Один. Согласно легендам, асы живут в Асгарде — городе богов-асов, находящемся на небе.

[5] Nomen novum – новое имя (термин, используемый в биологии и ботанике).

[6] Sex appeal - сексапильность, сексуальная привлекательность (обыкн. женщины), физическая привлекательность (обыкн. женщины), шарм, половое влечение.

[7] Имеется в виду Викторианская эпоха. Для социального облика этой эпохи характерен строгий моральный кодекс (джентльменство), закрепивший консервативные ценности и классовые различия, романтизм и мистицизм.

[8] В узком смысле сексуальной революцией называют процессы, имевшие место в США и Европе в конце 1960 — начале 1970-х годов.

[9] Хунвейбины (кит. буквально: «красногвардейцы») — члены созданных в 1966—1967 годах отрядов студенческой и школьной молодёжи в Китае, одни из наиболее активных участников Культурной революции наряду с цзаофанями и другими.

Цзаофани (кит. — «бунтари») — участники рабочих организаций, созданных в Китае в ходе «Великой пролетарской культурной революции» в 1966—1968 годах.

[10] Псилы — легкая стрелковая (лучники и пращники) пехота Византии. Название копирует наименование застрельщиков древнегреческих армий (в Византии очень быстро вместо римской внедрялась греческая военная терминология).

[11]Начётничество — догматические знания, основанные на механическом, некритическом усвоении прочитанного.

[12] То есть, ирландцы, шотландцы и жители Уэллса.

[13] Хиппи (англ. hippie или hippy) — философия и субкультура, изначально возникшая в 1960-х годах в США. Расцвет движения пришёлся на конец 1960-х — начало 1970-х годов. Первоначально хиппи выступали против пуританской морали некоторых протестантских церквей, а также пропагандировали стремление вернуться к природной чистоте через любовь и пацифизм. Один из самых известных лозунгов хиппи: «Make love, not war!», что означает: «Занимайтесь любовью, а не войной!».

[14] 3-й номер.

[15] Кхаджурахо — бывшая столица средневекового государства Чандела (IX—XIII вв.) в Центральной Индии (штат Мадхья-Прадеш), на территории которой сохранилась группа древних храмов. Кхаджурахо стал символом эротической скульптуры. Эротические скульптуры и барельефы дают представление о сексуальной жизни в Древней Индии. Из трёх целей секса в индуистской философии (продолжении рода, удовольствие и просвещение) в эротических сценах представлено только удовольствие. По мнению некоторых индологов, эротические сценки иллюстрируют тантрические практики. Камасутра упоминает ряд гомосексуальных позиций в главе 8 третьей части и в Кхаджурахо представлено несколько соответствующих сцен.

[16] Аs is (англ.) – как есть, в том виде, в котором существует на данный момент.

[17] Имеется в виду так называемая иудео-христианская цивилизация.

Глава 6

Глава 6.

Лили Эванс его удивила, и удивила сильно. С такими психологическими заморочками и вывертами обыденного сознания он, кажется, никогда еще не встречался. С одной стороны, на третий месяц «отношений» она все еще отказывалась считаться его девушкой, а с другой, время от времени ходила с ним в Хогсмит и так же бессистемно и немотивированно проводила с ним «обучающие эксперименты». На самом деле, факультативных занятий по прикладной сексологии состоялось пока совсем немного. Общим счетом четыре встречи. Первая, когда он хотел поговорить с ней о Поттере и Блэке, но в результате получил ограниченный «доступ к телу», вторая – после первого похода в Хогсмит. Однако ее, в принципе, можно не считать. Они тогда направились к нему, чтобы провести лабораторную работу в его спальне, а попали на вечеринку, устроенную кузиной Мод в общей гостиной. Уединиться в такой обстановке было затруднительно, поскольку Лили опасалась за свою репутацию, а уйти было просто неудобно. Поэтому они присоединились к компании и вместе с Анникой, Беллой и братьями Лестрейджами распили бутылку эксклюзивного шотландского виски. Лили немного захмелела и, несколько осмелев, попросила Олега показать ей тот учебник по бытовым чарам, о котором он ей рассказывал в Хогсмите. Но, понятное дело, это был всего лишь паллиатив и суррогат. Они были сильно ограничены по времени, на Эванс было надето слишком много разнообразной одежды, и, похоже, она боялась, что от поцелуев у нее распухнут губы. В общем, так себе «продвинутое исследование», после которого опять же прошло уже довольно много времени, а состоялось всего лишь два коротких урока. Так что неопределенность в отношениях с Лили стала наконец его утомлять, и Олег стал подумывать о том, чтобы переключиться на Лиссандру Торчвуд с факультета Рейвенкло, миниатюрную, но очень женственную шатенку, подававшую недвусмысленные сигналы типа «я готова, и вся трепещу». Однако, Эванс свою ошибку, видимо, поняла и, заметив, как у всех на глазах Лисси обхаживает Олега, едва не залезая ему в штаны во время матча по квиддичу, резко сменила тактику. Вечером после игры она сунула ему в руку записку, что хотела бы провести следующий обучающий эксперимент завтра, - благо на следующий день был выходной, - с раннего утра.

Обдумав ситуацию, Олег решил, что ковать железо нужно пока горячо, перехватил Эванс недалеко от библиотеки и прямо спросил, отчего же с утра, когда логичнее будет начать эксперимент прямо с вечера.

- А можно? – неожиданно удивилась Лили.

- А что мешает? – не понял Олег.

- Но ведь там Мод…

- У Мод кое-кто есть, - объяснил Олег, не желая вдаваться в подробности раз уж гриффиндорка была не в курсе отношений Мод и Анники.

- И что? – Девушка явно была не в теме.

- А то, что Мод будет занята всю ночь, - объяснил Олег. – И я ее предупрежу, что у меня тоже кое-кто будет и попрошу не мешать и не нарушать твое инкогнито.

- А так разве можно? – Был ответ.

- Можно по-всякому, - едва не закатив глаза, ответил Олег. – У нас с Мод паритет и взаимный нейтралитет.

- А когда?

«Святая простота!» – воскликнул мысленно Олег, но вслух ничего такого не сказал, уж очень она была хороша.

- Да, хоть сейчас.

- Вот прямо сейчас?

- Не вижу причин откладывать, - пожал он плечами.

- Хорошо, - неожиданно легко согласилась Лили. – Я только Марлин скажу, чтобы она не беспокоилась.

Марлин Маккиннон была подругой Лили и ее соседкой по дортуару. А еще она, предположительно, являлась девушкой Сириуса, во всяком случае на данный момент.

- Тогда, вперед! – сказал Олег вслух.

- Выйди встретить меня через час после отбоя, - попросила Эванс.

- Я там буду, - улыбнулся ей Олег и поспешил к себе, чтобы подготовить «лабораторию» и все необходимые в таком деле ингредиенты, а именно: бутылку шампанского Dom Perignon Vintage 1967 – одна штука, горький шоколад фирмы Toblerone – одна плитка, сухие пирожные-птифуры из магловской кондитерской – одна коробка, а еще яблоки, персики и виноград в количестве. Все-таки магический стазисный холодильник — это нечто, заполняли они его с Мод еще в августе, а все до сих пор свежее и прохладное, словно дело было только вчера. В крайнем случае, позавчера.

- Мод, - улыбнулся Олег своей «кузине», - ко мне девушка придет, не смущай ее, пожалуйста.

- Без проблем, - вернула улыбку Мод. – Даш знать, когда. И потом просто сигналь, когда ей в туалет или в душ понадобится.

Она ревновала, разумеется, но принимала, как факт, что начала первая и, значит, у него тоже есть право на личную жизнь.

- Спасибо, - поблагодарил он «кузину» и без десяти одиннадцать покинул апартаменты.

Набросив на себя скрывающие чары, он занял позицию напротив входа в гостиную Гриффиндора и стал ждать. Лили появилась в 11.07, и он сразу же бросил в обе стороны коридора чары устрашения. Любой, кто появится сейчас с одного или другого конца коридора, ведущего к гриффиндорской башне, жутко испугается. Причем каждый найдет в своем подсознании то, что страшит его больше всего. Облава, устроенная профессорами, темный дух или чудовище, сколько людей, столько и страхов. Чары лишь активируют глубинные процессы психики и тайные страхи, прячущиеся обычно в подсознании.

- Привет, - сказал он, выходя из-под пелены, и одновременно передал через свое кольцо сигнал Мод, чтобы она убралась на четверть часа к себе в комнату.

- Привет! Ты говорил с Мод?

- Мод не выйдет, и, если тебе потребуется сходить в туалет, я передам ей, чтобы не выходила.

- А как? – Любопытство не порок, но и не ответить нельзя.

- У нас парные кольца с протеевыми чарами, - объяснил он, подводя девушку к двери в свои апартаменты. – Можно передавать простые сообщения.

- Здорово!

Они прошли по коридору и через гостиную вошли к нему в комнату. Помещение было достаточно просторным и вмещало кровать под балдахином, рабочий стол с жестким креслом и книжными полками на стене над ним, камин с двумя мягкими креслами, между которыми сейчас стоял небольшой журнальный столик, сервированный на двоих, и шкаф, внутри которого прятался сундук, который был куда вместительнее самого шкафа.

- А у тебя тут хорошо, - резюмировала свои наблюдения Эванс, попавшая в его спальню отнюдь не впервые, но в первый раз имевшая возможность рассмотреть все, как следует.

«Ну, даст бог, не в последний!» - Олег так ее хотел, что готов был даже жениться, чтобы постоянно иметь ее в своей постели.

- Проходи, Лилс, - предложил он девушке. – Присаживайся. Хочешь снять мантию?

Вообще-то, вопрос был насквозь провокационный. В своих фантазиях он представлял себе, что она придет к нему «без всего». Но под мантией оказалась красивая полупрозрачная блузка, - так чтобы угадывался, но не был виден кружевной бюстгалтер, - мини-юбка и туфли на высоком каблуке. Оставалось гадать, что именно обтягивает ее длинные модельные ноги, колготки или чулки?

«Если чулки, то, считай, сбылась мечта идиота!»

Олег полагал, что вероятность того, что под юбкой у Эванс надет пояс с чулками, крайне мала, поскольку по опыту знал, что не все его хотелки сбываются, так что он был согласен и на колготки.

«Не тот типаж, - вздохнул он мысленно. – Хотя ей бы пошло. С такими ногами и бедрами пояс и маленькие кружевные трусики смотрелись бы на ней просто замечательно.

«Мечтать не вредно! - остудил он бег своих мыслей. – Сейчас она скажет, что это не свидание!»

Но она его снова удивила.

— Это свидание? – спросила, усаживаясь в кресло и поправляя подол, чем только еще больше привлекла его внимание к своим потрясающим ногам.

- Если бы это зависело от меня, я бы сказал, да, это свидание! – озвучил Олег свое не такое уж и тайное желание.

— Значит, свидание! – неожиданно заявила девушка и начала стремительно краснеть. – Мне начинать раздеваться?

«Господи! – в очередной раз поразился Олег неразвитости некоторой части современной молодежи. – Неужели, она, Марлин и Алиса так представляют себе настоящее свидание? Тогда понятно, отчего она не хотела признавать, что мы именно пара».

- Лили, - сказал он, приседая рядом с креслом и беря в руки ее ладошку, - милая, никогда не делай того, чего не хочешь. Во всяком случае, когда ты со мной!

«Идиот! – признался он мысленно. – Такой случай упустил!»

- Тогда, я выпью немного вина, - краска спустилась со щек на шею и нырнула под ворот блузки к плечам и груди. И это делало ее еще более желанной.

- Ты чудо! – сказал он первое, что пришло ему в голову.

- Не преувеличивай!

- А некуда дальше преувеличивать! – возмутился он ее скромности. – Ты самая красивая девушка из всех, кого я встречал.

- А как же Мод?

- Мод очень красивая, - признал Олег. – Белла и Нарцисса тоже красивые. И Анника, конечно же, но ты самая красивая. Во всяком случае, для меня.

— Это почти объяснение в любви!

- Я бы объяснился, если этим тебя не напугаю, - признался Олег.

- Тогда, не надо пока… - почти жалобно попросила она.

– Что это за вино? – сменила она тему.

- Шампанское Dom Perignon винтаж 1967 года. – Олег встал с пола, поднял бутылку телекинезом, открыл ее держа на весу и не прикасаясь к ней руками и разлил по бокалам.

- Как ты?.. – удивилась Эванс, впервые увидев этот фокус.

- Там, откуда мы с Мод родом, палочками не пользуются. Это стихийная магия. Магия, требующая концентрации на желании и воображении, чтобы представить себе образ результата.

- Здорово! А я так смогу?

- Пока не попробуем, не узнаем, - улыбнулся он и взял в руку бокал. – За тебя, Лили!

- Как-то нескромно, - улыбнулась она в ответ и пригубила вино.

- Не вкусно? – спросил Олег, увидев выражение ее лица.

- А тебе?

- Я шампанское, вообще, не пью, - признался он.

- А что пьешь? – спросила она враз охрипшим голосом, и Олег понял, сейчас!

- Иди ко мне! – предложил он, протянув к ней руку.

На самом деле, был риск ошибиться в ее намерениях, но, похоже, он не ошибся. Эванс встала из кресла, подошла к нему и села на колени, повернувшись так, чтобы можно было целоваться. Вообще-то, это было похоже на то, как женщины сидят в дамском седле. Он бы предпочел, чтобы девушка его оседлала, но не все сразу. Он чуть наклонился к ней и поймал ее губы своими. Поцелуй получился долгим и, что немаловажно, страстным. И его язык побывал везде, где хотелось, не раз и не два встретившись с ее язычком.

- Ох! – выдохнула она, когда они наконец разорвали поцелуй. – Это было…

- Можно? – ее пальцы коснулись верхней пуговицы его рубашки.

- Нужно, - кивнул он, наблюдая, как ее ловкие пальчику расстегивают пуговицу за пуговицей, а потом ее ладошка скользнула по его груди к животу и замерла на шраме. Об этом он, разумеется, забыл, но Лили была умной девочкой. Она раздвинула края его расстёгнутой рубашки, и ее глаза стали большими, как плошки.

— Это?..

— Это то, о чем я тебе тогда сказал, - пожал он плечами.

- Чем?

«Вообще-то, хороший ход! – сообразил вдруг Олег. – Импровизация, конечно, но женщины обожают раненых героев!»

— Это от арбалетной стрелы, начал он перечисление своих ран. – Это то ли меч, то ли кинжал, точно не помню, а это абордажный багор… Вот это точно меч, а это снова стрела, но уже из лука… Топор, вернее, секира, но самым краем клинка. Разрезало кольчугу, но поддоспешник выручил, неглубоко вошел…

Девушка слушала и явным образом офигевала. А потом очнулась от грез и, склонившись к нему, стала целовать его шрамы. Но тут уж возмутился Олег.

— Это неправильно, - сказал он, погладив девушку по голове. – Давай-ка лучше я тебя.

- Хорошо, - согласилась Эванс. – Но не увлекайся. Хорошо?

- Я дал слово! – напомнил Олег. – Только то, что хочешь ты сама!

После этого, не отпуская Эванс, он поднялся из кресла и отнес девушку на кровать, где снова приник к ее губам. На этот раз она была более активна, и он позволили ее язычку скользнуть сначала под свою верхнюю губу, а затем и под нижнюю. Впрочем, она быстро выдохлась, и пока переводила дыхание, он стал целовать ее скулы, подбородок и шею, спустившись вскоре к верхней пуговичке ее блузки. Процесс раздевания женщины – это одно из самых увлекательных занятий для настоящего мужчины. Олег ликовал, Эванс позволила ему снять с нее блузку, полюбоваться полной грудью, едва сдерживаемой кружевным бюстгальтером, а затем снять и его. Игра с ее совершенной грудью надолго заняла важным и интересным делом его пальцы, ладони, губы и язык, и, что не странно, он довел-таки девушку до того, что она никак не отреагировала на то, что он избавил ее от туфель и юбки. Впрочем, похоже, она предполагала такое развитие событий, потому что на Эванс действительно был надет весьма эротичный пояс для чулок и крошечные почти ничего не скрывающие трусики из тонкого шелка. Снять их она ему не позволила, - во всяком случае, пока, - но тонкая ткань позволяла ласкать ее вагину пальцами, как если бы между ними не было никакой преграды. Цветок раскрылся довольно быстро, и пальцы Олега практически сразу нашли крошечный бугорок клитора. И тут выяснилось, что Эванс по-настоящему горячая штучка. От нескромных ласк Олега она «взлетела» так высоко и так быстро, что он не успел даже понять, как это произошло, и кончила так бурно, что, если бы не заглушающие чары, она разбудила бы своими криками весь Хогвартс.

Это было здорово, но, как говорится, есть нюанс. Ее оргазм был сокрушительным и, в принципе, невероятным в столь юном возрасте и практически без «предыстории», но сам Олег ни на дюйм не приблизился к разрядке. Напротив, от нахлынувшего возбуждения член встал, едва не разорвав, к ебене матери, и трусы, и брюки.

«Надо идти в душ!» - понял он и, поцеловав в ушко пребывающую в состоянии блаженства Эванс, шепнул ей:

- Отдохни! Я скоро вернусь…

- Не надо! – остановила она его. – Я читала… В смысле, я знаю… Ложись на спину. Сейчас моя очередь.

Это было неожиданно, поскольку это было что-то, чего он от Лили никак не ожидал, да и не мог, если честно. Но он забыл про синдром отличницы. Эванс выучила матчасть, оттого на ней было именно это белье, а не другое, и, похоже, она знала, что испытывает сейчас Олег, и чем она может ему помочь. Лили никогда не была эгоисткой, тем более в таком вопросе, как любовь, а он был сейчас более, чем уверен, что Эванс втрескалась в него по уши. Отсюда и ее готовность «идти на жертвы».

В общем, он лег на спину и отдался на волю волн. Волны были приятны, а девушка нежна и любопытна. Она растерялась лишь на мгновение, когда воочию увидела его вставший в стойку член и смогла оценить его размеры. Ну, что тут скажешь! Олег знал, что Эбур Кворг тот еще монстр, и член у него был под стать росту и ширине плеч. Так что растерянность Эванс была вполне понятна. Это ведь вопрос вопросов для любой неопытной девушки, знающей, что и как делается во время секса, только теоретически: куда это поместится? Олег, разумеется, знал, что поместится практически в любое из трех имеющихся у женщины отверстий. Проблемы могли возникнуть только с анусом, но об этом сейчас речь не шла, да и Эванс была не настолько испорчена, чтобы о таком думать. Так что примеривалась она…

«А к чему, собственно, она примеривается?» - задумался было Олег, помнивший, что вагинального секса сегодня не будет.

Ответ на свой вопрос он получил буквально через пару минут, когда неумело, но с немалым энтузиазмом Эванс взялась за исполнение его мечты, пустив в дело свои нежные пальчики и мягкие, чуть влажные губы. Рот ей конечно пришлось открыть довольно широко, но ничего экстремального, как и с глубиной погружения. Неглубоко, но оттого не менее приятно. Ощущения были просто феерическими, но девушке пришлось потрудиться, чтобы довести его до оргазма. Зато, когда он кончил, она едва не захлебнулась его семенем, но, к его удивлению, быстро справилась с проблемой и, подскочив с кровати, метнулась за шампанским, чтобы, значит, запить первый в своей жизни минет. А, оставшийся на кровати, Олег залюбовался видом сзади, а потом и спереди, возбудившись по новой от одного лишь вида колышущихся при движении грудей.

- Чувствую себя извращенкой, - расстроено заявила Эванс, оторвавшись от бутылки, и следующие полчаса Олегу пришлось ее успокаивать и объясняться ей в вечной любви, пока она ему не поверила и не разрешила снять с нее трусики, чтобы куннилингус получился более чувственным. Ясное дело, что этого слова она не знала, но про сам процесс, оказывается, читала…

В общем, они хорошо порезвились, во что он потом долго не мог поверить, но по факту, она испытала один простой и два множественных оргазма, но и он кончил еще один раз, правда, на этот раз не в рот, а между ее выдающихся грудей…

***

На Рождественских каникулах они с Мод съездили во Францию. Хотелось вернуть к жизни родовое гнездо графов д’Э. Замок был покинут более шестисот лет назад. Однако, являясь не только обычной магловской крепостью, но и магическим манором, замок Кротоль д’Э не разрушился, как это случилось с его отражением в мире маглов, а «ушел в тень» и «заснул». Олег считал, что попытка не пытка, - и значит, пробовать стоит, в любом случае, - но разбудить заснувший шесть веков назад манор будет непросто, если возможно, вообще. Ритуал очень сложный и энергозатратный, к тому же провести его, судя по расчетам, сможет только Гилберт Сегрейв, потому что, даже являясь представителем младшей ветви рода он оказался носителем сильной крови. И, хотя они с Мод ничего между собой обычно не делили, приняв, как данность, что кроме них самих у них никого в этом мире нет, после долгого и бурного обсуждения Мод настояла на том, что хозяином манора должен быть именно Олег. Однако тут имелась одна не слишком приятная тонкость. Если замок примет Олега, а он, в свою очередь, примет сеньорат, то титул графов д’Э перейдет к нему, как к старшему мужчине в роду. Не то, чтобы это было так важно в практической плоскости, но все-таки до сих пор графиней д’Э считалась Мод. Олегу такая «смена караула» совсем не нравилось, но он понимал, что другого выхода нет. Не примет титул, не сможет разбудить замок. А там, в замке Кротоль д’Э, возможно, осталась старая родовая библиотека или хотя бы ее часть. Древние книги, ценность которых сложно определить, но дело не только в них. По мемориям, оставленным графами в своих дневниках и журналах, выходило, что в замке находится одна из лучших в магической Европе зельеварен. Зелья, разумеется, давно уже высохли, а что не высохло, то испортилось. Однако должно было сохраниться уникальное оборудование, созданное в незапамятные времена магами-артефакторами, среди которых были не только христиане, но также иудеи и мориски, мусульмане Аль-Андалуса, принявшие христианство после реконкисты. Если это так, то игра стоит свеч, потому что таких зельеварен в мире осталось совсем немного. Но и кроме этого, в покинутом родовом гнезде графов д’Э предположительно должно было сохраниться много всякого, что может пригодиться в новые времена. Так что, в любом случае, стоило попробовать, даже если, в конце концов, окажется, что искать в развалинах нечего.

До места добрались не без сложностей, в основном, пользуясь магловским транспортом, поскольку и бывшее средневековое графство, и окружающие его обширные территории были давным-давно покинуты магами и магическими существами. Но оно и к лучшему, подготовку к ритуалу, - а это два дня кропотливого труда, - и сам ритуал никто из магов вовремя не заметил, а потом стало поздно. Замок «открылся» и начал просыпаться, медленно выходя из тени на свет, но в тот момент, когда был «сделан первый шаг», сразу же ожили охранные и защитные чары, наложенные владетелями сеньории еще в седой древности, и чужим обнаружить манор графов д’Э стало невозможно.

- У нас получилось, - констатировала Мод, вытирая с лица пот и рассматривая полуразрушенный, но все еще грозный замок.

- Если честно, у меня были сомнения, - признался Олег, не видевший смысла скрывать от кузины правду. – Очень уж много всего они тут навертели. Когда распутывал последний узел, думал у самого пупок развяжется.

Что ж, так все и обстояло, но они сюда пришли не одной лишь корысти ради, - хотя были не прочь поживиться чем-нибудь стоящим, - и старались они не только для себя. Семестр, проведенный ими в Хогвартсе, со всей очевидностью показал, что противостояние консерваторов и прогрессистов перешло на новый уровень. Лидер «правых экстремистов» лорд Волан-де-Морт создал боевое крыло своего движения, названное не без претензии «Вальпургиевы рыцари». У Дамблдора, в его лагере Света, тоже что-то такое вызревало. Во всяком случае, на Гриффиндоре ходили упорные слухи о некоем «Ордене Феникса», и значит, мир магической Великобритании стремительно скатывался к вооруженному противостоянию, то есть, попросту говоря, к гражданской войне. И расклад сил был явно не на стороне добра и справедливости. Годы, прошедшие после падения Грин-де-Вальда, привели к тому, что многое из арсенала боевых магов, окрашенное в отчетливо темные тона, было из лучших соображений запрещено. Другое, - спасибо проповедям Дамблдора о наступлении эры добра и любви, - отброшено за ненадобностью и просто-напросто забыто. А вот старые чистокровные семьи от своего наследия не отказались, однако знания свои, учитывая веяния времени, не афишировали. И не надо было быть семи пядей во лбу, чтобы увидеть нелицеприятную правду. Когда и, если начнется война, «силам света» нечего будет противопоставить «силам тьмы». Им будет мешать их идеология и воспитание, со всеми этими христианскими ценностями, типа «не убий», «не укради» и «не возжелай». Но даже, если, понеся чудовищные потери, некоторые из них в конце концов прозреют, они найдут пустые арсеналы. Им нечем будет убить врага. Поэтому, собственно, Олег и Мод и полезли в замок д’Э. Они искали сильные «аргументы» против Волан-де-Морта и его вальпургиев рыцарей, и надеялись найти в древнем и давно заброшенном замке какое-нибудь особенно гадкое наследие прежних жестоких времен. Что-нибудь такое, что будет похуже непростительных, но при этом не значится в списке запрещенных, поскольку о нем забыли раньше, чем начали делить магию на светлую и темную. А у них обоих в роду случались очень сильные чернокнижники, но это, и в правду, было давно и, возможно, неправда.

В отличие от Феррерс-хауса, Кротоль д’Э выглядел пустым и заброшенным. Оставляя замок, его хозяева забрали с собой буквально все, что могло представлять интерес. Олег и Мод шли по совершенно пустым залам и коридорам, заглядывали в когда-то роскошные покои и в жалкие каморки, но нигде ничего не нашли. Голые каменные стены, покрытые толстым слоем пыли плиты пола, подоконники и надкаминные полки. Незастекленные окна, закрытые глухими ставнями. Запустение, но никак не упадок, дом-то волшебный. Деревянные балки потолков, двери и оконные ставни не сгнили. Камни не раскрошились и не разрушились, и, совершенно, очевидно, что за долгие века эти залы и покои никогда не заливало дождями и не заваливало снегом или мелким мусором, который часто тащит с собой ветер.

Первая серьезная находка обнаружилась в подкрышном пространстве главного корпуса. Этот просторный чердак был буквально завален различным старьем. Тем, что, скорее всего, уже не понадобится, но что руки не поднимаются выбросить. Там находилось, например, огромное множество сундуков со старой одеждой. Судя по крою и деталям отделки, это была мужская и женская одежда раннего средневековья. Носить такое не будешь, но некоторые вещи были ценны не сами по себе, а тем, из чего они были сделаны: Мод нашла женский плащ с капюшоном из дамаска с отделкой золотым шитьем, а Олег несколько очень красивых кожаных поясов. Но все это были приятные безделушки, а настоящей ценностью оказались сундуки с книгами. Скорее всего, это были военные трофеи или книги, доставшиеся по наследству. Их никто не разбирал и не сортировал, их просто сложили в эти сундуки и спрятали на чердаке до лучших времен, которые для них так и не наступили. Большинство книг были на классической и вульгарной латыни, древнегреческом и на нескольких германских диалектах, но попадались так же тексты, записанные еврейскими и арабскими буквами и с использованием, как минимум, трех разных рунических алфавитов. Поверхностный осмотр показал, что это или «художественная» литература, - романы в стихах, саги и мемуары, - или переплетенные вместе хозяйственные документы. Однако менее, чем через час поисков, Олег обнаружил настоящее сокровище: раннесредневековый гримуар, записанный классической латынью. На пергаментных страницах нашлись рецепты зелий и формулировки каких-то чар, сигилы для проведения особых ритуалов и описания самих этих ритуалов, заговоры и привороты. Даже если среди всех этих записей найдется всего лишь один неизвестный современным магам ритуал или рецепт зелья, это уже будет чудо чудесное. Но Олег подозревал, что дело не обойдется одним жалким рецептом. Чутье подсказывало, что первое впечатление было правильным, и эта книга настоящее сокровище. Что ж, похоже, игра стоила свеч.

Разбив бивак в одном из залов этажом ниже, они перекусили и вернулись на чердак. Однако теперь они обыскивали его не кое-как, бессистемно переходя от одного сундука к другому, а со всей возможной тщательностью, опасаясь пропустить что-то интересное. Одежду и меха они оставили на потом, сосредоточившись, прежде всего, на книгах и случайно оказавшихся здесь вещах. Впрочем, кто знает, как и почему все это попало под крышу, а не уехало, скажем, в Англию или в Бретань. Вот, например, эта шкатулка из черного дерева, инкрустированная серебром и перламутром. Кто-то когда-то принес ее на чердак и спрятал среди рухляди. Однако ценностью являлась даже не сама шкатулка, а те зачарованные драгоценности, которыми она была набита. Сваленные в кучу, сами по себе они выглядели не слишком интересно. Все-таки ювелирное искусство за прошедшие века ушло далеко вперед, как и методы огранки драгоценных камней, но зато магия, превратившая все эти кольца и перстни, серьги и ожерелья в могучие артефакты, была отнюдь не простой. Сложные многосоставные заклинания и зачарование на крови делали их уникальными и невероятно могущественными. При поверхностном осмотре Олег смог опознать кольцо, зачарованное на яды, и колье, закрывающие доступ к мыслям носящей его женщины.

- Офигеть! – резюмировала Мод, успевшая нахвататься в этом мире сленговых слов и оборотов и не всегда достаточно внимательная, чтобы фильтровать базар. – Тут такая магия навешана, что еще немного и у меня случится оргазм!

- Если тебе этого достаточно… - осклабился Олег.

- Недостаточно, - отрезала Мод, - и поэтому позже, когда ляжем спать, поможешь мне выпустить пар…

- Ну, и сам получишь удовольствие, - улыбнулась она, завершая свой краткий спич.

- Тогда, продолжим! – предложил Олег, и они двинулись к следующему древнему сундуку.

Он оказался набит старинной одеждой, и они хотели было идти дальше, когда Мод почувствовала в глубине сундука какие-то металлические предметы. Зачарованные предметы. Так что пришлось выгребать все эти платья, котты и туники, сваливая их в кучу прямо на полу. Искомым оказалось платье, в лиф которого была вшита кольчуга, сплетенная из тонких зачарованных колец. Металл был незнакомым, напоминающим своим цветом старое серебро или платину, но это совершенно точно было что-то другое. Этот металл был твердым, как сталь, но легким и, в отличие от железа[1], по-видимому, хорошо принимал магию. Возможно, это был орихалк или мифрил, но литье и обработка были невероятно высокого качества. Дальнейшее исследование платья показало, что кроме короткой – до середины бедер, - кольчуги с рукавами до локтей, под меховую оторочку треугольного декольте и в манжеты на рукавах нижнего сюрко были вшиты серебряные и золотые амулеты. Для чего они предназначались, сказать так сходу было трудно, но это явно была какая-то защита, знать бы еще от чего именно. Однако странности этого платья этим не ограничивались. К нему прилагался длинный узорчатый пояс, которым прежде, чем завязать узел, женщина могла обернуть свою завышенную талию не менее двух раз, и еще остались бы довольно длинные концы, свисающие вниз. Концы пояса украшали стилизованные наконечники стрел, с невероятным искусством выкованные или отлитые из того же неизвестного Олегу металла.

«Ну, не хуя себе!» - Олег узнал эту вещь.

Видел рисунок в какой-то книге, а вот Мод, судя по всему, уже держала когда-то такой пояс в руках. Она влила в него немного магии, и у нее в руках оказался уже не мягкий пояс, а упругий хлыст. Смертельно опасное оружие, между прочим, в умелых руках.

- Придется тебе научиться драться хлыстом, - озвучил Олег посетившую его в этот момент мысль.

- Видимо, придется, - согласилась Мод. – Я потом выпорю из платья кольчугу и все защитные элементы.

- Сошьем тебе боевой костюм, - предложил Олег. – Добавим еще несколько зачарованных элементов плюс артефакторные украшения, и будет у тебя защита на день «Ч».

- А ты как же? – не сразу согласилась Мод.

— Это женское платье, - пожал он плечами, — значит, сто процентов твое. К тому же у меня есть полный рыцарский доспех.

- Будешь греметь железом? – улыбнулась Мод.

- Разберу и использую детали, - предположил Олег. – Я его, если честно, ни разу не надевал. Знаю только, что на нем до хрена всяких чар навешено. И на прочность, и против проклятий, и для облегчения веса…

- На железо? – удивилась Мод.

- Там хитро все придумано, - объяснил Олег. – С внутренней стороны приварены сигилы из серебряной проволоки. Чары на серебре, плюс сами печати можно напитать магией.

- Эх, - сказал он через несколько секунд, вспомнив кое-какие моменты своей второй жизни, - был бы он у меня во время битвы на Русалочьем озере, не было бы у меня половины шрамов…

- Шрамы красят мужчину, - не очень уверенно мотивировала его Мод.

- Но лучше обойтись без них, - усмехнулся в ответ Олег. – Пошли, красавица, поищем, чем еще тут можно поживиться.

Поиски на чердаке продолжились и в этот день, и в два последовавших за ним дня. Нашли еще довольно много книг, окончательно убедившись, что это не библиотека графов, а какие-то левые трофеи. На ряде книг имелось указание на принадлежность тому или иному роду, - чаще всего речь шла о Фландрии и Брабанте, - но большинство были нечитаемы по определению. Ни древнееврейского, ни арабского они не знали, как не знали они старославянского, который Олег, впрочем, ссылаясь на своих соседей вагров, мог разбирать с пятого на десятое. Китайские иероглифы тоже не внушали оптимизма. Так что разбираться с этой странной библиотекой предстояло в будущем, но уж точно не сейчас, не здесь, и, скорее всего, не им самим.

Кроме книг обнаружилось несколько кинжалов и стилетов, но интерес представляли только два из них. Богато украшенный золотом и драгоценными камнями флорентийский чинкуэда[2] мог дополнить коллекцию холодного оружия, которую Олег притащил еще из Норланда, а вот стилет-куадрелло[3] оказался магическим оружием. Его лезвие было сделано из того же материала, что и давешняя кольчуга и серьезно зачаровано. Правда, что это за чары, они так и не поняли. Но тут хотя бы было с чем работать.

Поиски продолжались почти до конца рождественских каникул, и они действительно нашли великолепную зельеварню. Она находилась в одной из башен замка и была запечатана магией. Оттого и сохранилась, словно ее не покинули много веков назад. К слову сказать, выше лаборатории располагалась обсерватория, но телескопы, увы, не сохранились. Их, видимо, забрали с собой, а жаль. Старинный магический телескоп – это нечто. Олег видел несколько таких образцов в Хогвартсе и сильно ими впечатлился. Этим, собственно, исчерпывались их находки, но и того, что было найдено, хватило, чтобы оправдать поездку в зимнюю Нормандию.

***

Защиту от темных искусств вел у них молодой, но уже опытный аврор Рональд Фэйрбейрн. Мужчина переходил на службу в следственный отдел Визенгамота, но между тем и этим у него образовалась временная пауза, и он согласился в течение года преподавать в Хогвартсе. Олег оценил его по достоинству еще в первом семестре, - и знал, что ничему новому Рон его не научит, - но ни он сам, ни Мод не демонстрировали на занятиях свой настоящий уровень. Не то, чтобы это был такой уж большой секрет, но трубить на всех углах, какой он крутой боец, Олег не хотел. Однако, не зря говорят, что, сколько веревочке не виться, а конец будет. Похоже, Фэйрбейрн не зря переходил из чисто силового ведомства в следственный аппарат. Он оказался глазастым парнем, внимательным и сообразительным. И как-то в конце января устроил спарринги между наиболее сильными студентами шестого курса. Но не в этом дело. Он поставил в пары Мод против Беллы Блэк, а Олега свел с Анникой Энгельёэн. Сначала, Олег не собирался показывать высший пилотаж, а отработать строго по программе. Но Анника оказалась азартной девушкой, к тому же недавно она узнала, что Мод спит не только с ней, но и с ним, и в ней взыграла ревность. К слову сказать, это был забавный феномен: выглядела Анна, как какая-нибудь снежная королева, но темперамент у нее был такой, что от какой-нибудь ерунды запросто могло снести крышу, тоже, наверное, берсеркер. Вот и в этот раз ее вдруг резко занесло, и все разом рухнуло в тартарары.

Начали они довольно мирно. Все, как их учили: атака, защита и новая атака. Атакующие заклинания на уровне третьего-четвертого класса, щиты – чуть посерьезнее. Эдакий пинг-понг чарами и легкими проклятиями. Однако этот цирк не понравился Фэйрбейрну, и он начал их подзуживать. Олегу его «остроумие» было безразлично, а его приказы похую. А вот Аннику какое-то замечание учителя задело за живое, и она швырнула в Олега настоящим Секо. Не слишком сильным, но все-таки! Боевое заклинание хоть и из низших. Олег отвечать не стал и, не выставляя щита, просто уклонился. Энгельёэн послало новое, а потом еще и еще. Боевые заклинания третьего ранга – это уже, в лучшем случае, программа седьмого курса, но ей и этого стало мало, и она ускорилась. А поддерживать такой темп могли только по-настоящему сильные бойцы, и, судя по тому, что видел Олег, для нее это был не предел.

- Ты что творишь! – крикнула, не раз участвовавшая в жестких спаррингах Мод. – Совсем крыша поехала?!

Однако реплика Мод сработала, как триггер, или, лучше сказать, как красная тряпка на быка, и Анника пошла вразнос. С третьего ранга она разом перепрыгнула на четвертый и еще больше взвинтила темп. Теперь уклоняться стало намного сложнее, и Олег, время от времени, был вынужден ставить щиты или парировать заклинания, что сложно, разумеется, но метод гораздо более эффективный в бою, чем обычный щит, если, конечно, нормально владеешь техникой. Олег владел, однако проблема, судя по всему, состояла в том, что Энгельёэн слетела с катушек, а Фэйрбейрн этого не видел или не хотел замечать. Вполне возможно, ему было просто интересно, куда заведет этих двоих учебный поединок. Но вот Олег не хотел эскалации и имел для этого две немаловажных причины. Во-первых, он не хотел раскрывать все карты, да и Аннике не стоило показывать на публику все, что она умеет. А во-вторых, ему стало жалко несчастную Эванс, у которой от страха началась нервная дрожь и кровь отлила от лица. Олег это заметил, потому что она ему была не безразлична, хотя и продолжала чудить. После той ночи в ноябре они пару раз целовались по углам, но без экстрима, поскольку не позволяли обстоятельства, однако идти к нему в комнату девушка отказалась наотрез. Так что, они были, вроде бы, вместе, но и не сказать, что пара. Хотя тот же Поттер считал, что Олег имеет Эванс во всех позах и так часто, как хочет. Во всяком случае, один неравнодушный человек услышал гневные филиппики Поттера и, разумеется, исключительно из лучших побуждений настучал Олегу. Впрочем, все это ерунда, и он мыслил не как юнец, которому гормоны заменяют серое вещество. Он был взрослым мужчиной, и его отношение к любви было несколько иным. Хватало, разумеется, и цинизма, как благоприобретенного, так и оставшегося от прошлой жизни. Поэтому он не испытывал никаких угрызений совести, трахая Мод, и мог представить на ее месте любую другую девушку. Однако, с Эванс все было по-другому. И дело не только в ее красоте и уме. Было в ней что-то такое, что смогло, похоже, разбудить в нем настоящее чувство. И ее испуг за него, то, как она отреагировала на атаки Анники, согревало душу и заставляло поспешить, чтобы закончить это глупое шоу.

Олег отразил Заклинание стрелы[4] и противоходом ударил по Энгельёэн Оглушающим. Само по себе, это заклинание не кажется слишком сложным, но, если вложить в него достаточно сил, грохнуть можно даже быка, и Аннику оно просто вырубило. Она остановилась, как громом пораженная, - что, в общем-то, было недалеко от истины, - и рухнула навзничь, «даже не мяукнув».

«Пиздец котенку!» - устало подумал Олег.

- Извините, - сказал он учителю, пожав плечами, - но с этим безобразием надо было заканчивать.

- Совершенно с вами согласен, - кивнул Фэйрбейрн и повернулся к префекту Слизерина:

- Мисс Блэк, будьте любезны позвать сюда мадам Помфри. Возможно, мисс Энгельёэн потребуется помощь.

Между тем, сопровождаемый многочисленными взглядами, Олег подошел к Мод и тихо спросил:

- Не знаешь, какая вожжа ей под хвост попала?

- Ревнует, - так же тихо ответила Мод. – Я с ней потом поговорю. Разрулим, Берт, не бери в голову!

«Надо же какие мы знаем слова!» - усмехнулся мысленно Олег, давно уже подметивший, как быстро адаптируется к современному миру его «кузина из оттуда».

- Спасибо, - поблагодарил он ее вслух. – Тогда я в это дело влезать не буду. Будем считать, что мы оба погорячились.

«Горячие, блядь, финские парни, один из которых девушка!»

- Да, это лучше всего, - поддержала его Мод. – Там, к слову, твоя рыжая, поди, уже вся извелась. Иди к ней, а то, если еще и эта психанет, потом придется полевой госпиталь разворачивать. Психиатрический!

Увы, но в словах Мод было больше правды, чем хотелось бы. Маги по своей природе существа эксцентричные и зачастую неуравновешенные. Порода такая. Цивилизация «людей искусства», то есть сообщество «чокнутых», ненормальных и просто оригиналов. В таком коллективе любое событие – повод для психоза, и поединок двух выдающихся студентов, едва не переросший в смертоубийство, триггер ничуть не хуже любого другого. Может быть даже лучше, поскольку так или иначе затрагивает интересы или чувства, что не всегда одно и то же, очень многих людей. И направляясь к ожидавшей его в нише окна Эванс, Олег буквально кожей ощущал возбуждение, охватившее присутствовавших на спарринге студентов, и ловил на себе взгляды, в которых отражались очень разные эмоции. Страх и вожделение, восторг и озабоченность, восхищение и ненависть, и это, скорее всего, не весь список.

- Испугалась? – спросил он, приблизившись к девушке.

- Вы оба сумасшедшие! Разве так можно? А, если бы она в тебя попала? Или ты в нее? Она могла тебя убить! Четыре раза, Берт! Она била на поражение! Это же ужас какой-то!

Слова сыпались из нее со скоростью пулеметной стрельбы.

«Это нервы…» - подумал Олег и, обняв девушку за плечи, привлек к себе.

- Ну, все, все! Успокойся! Все уже закончилось.

Она все еще что-то бубнила, уткнувшись лицом в его плечо, и, кажется, даже заплакала. А он гладил ее по волосам, по этим ее роскошным медно-рыжим волосам и пытался успокоить, произнося ей прямо в ухо всякие глупости и нежности. И тут ему в спину ударило Жалящее. Не сильно и не больно, но неприятно. И главное, эта мелкая пакость разрушила момент, что было жаль. И, если бы на месте Олега был кто-нибудь другой, - тот же изначальный Эбур Кворг, - могла случиться беда. Но Олег удержался. Он только оглянулся через плечо и посмотрел в сторону, откуда прилетело проклятие. Там, всего в пяти-шести метрах от него Блэк и Люпин пытались силой увести в очередной раз пошедшего вразнос Поттера.

«Вот же кретин!» - Олег смутно помнил, что в той истории, которую он когда-то читал или видел в кино, Поттер был хорошим человеком. Любил какую-то девушку-мага. Женился на ней. И героем повествования был как раз его сын, оставшийся после гибели родителей круглым сиротой. Все это смутно, непоследовательно и без подробностей, но по ощущениям, Джеймс Поттер являлся там положительным героем, а девушкой, которую он любил, возможно, была как раз Лили Эванс. Впрочем, скорее всего, это была совсем другая история, и к их истории никакого отношения не имела.

Олег внимательно посмотрел на всю троицу и неожиданно встретился взглядом с Сириусом.

- Скажи, Сириус, твой друг самоубийца? – спросил он ровным голосом.

- Извини, Берт! – бросил ему Люпин, пытавшийся удержать рвущегося в драку Поттера. – Он просто…

- Он просто кретин! – Эванс выкрутилась из объятий Олега и смотрела сейчас на Поттера так, что любой другой струхнул бы от ее гнева. Но не Джеймс, который в очередной раз закусил удила.

- Как ты можешь трахаться с этим пожирателем смерти! – орал он, брызгая слюной. – Он же темный маг! Он…

«Ничему человека жизнь не учит!» - покачал Олег мысленно головой, и, судя по реакции Люпина и Блэка, эти двое подумали о том же, а вот Марлин Маккинон не стала делать большие глаза или сокрушённо качать головой, она подошла к Поттеру и влепила ему пощечину.

- Идиот!

В Поттере странным образом сочетались заносчивость аристократа, инфантилизм избалованного ребенка и упертость фанатика. Являясь выходцем из старой чистокровной семьи и имея в друзьях, как минимум, еще трех несомненных аристократов, - Блэка, Боунса и Лонгботтома, - Джеймс Поттер свято верил в дело Света и, похоже, искренно считал, что «все, кто не с нами, те против нас». С этой точки зрения и Олег с Мод, и Белла с Анникой, все они темные маги и приверженцы Волан-де-Морта. На самом же деле, в Хогвартсе пока не было четкого разделения на «этих» и «тех». Картина была отнюдь не черно-белая и, хотя среди слизеринцев и рейвенкловцев были уже те, кто определился в своих идеологических предпочтения, не все они являлись пожирателями, и уж точно, что не все вступили в молодежное крыло Вальпургиевых рыцарей. Однако такие вот истерики, какие время от времени закатывал Поттер и некоторые другие гриффиндорцы, могли привести к тому, что люди сделают выбор на одних эмоциях. От обиды или из-за оскорбления, - тут за примером далеко ходить не надо было, достаточно взглянуть на Снейпа, - из страха перед агрессивностью прогрессистов, из опасений за будущее, да просто из корпоративной солидарности. Не будь Олег тем, кем он был, вполне мог бы психануть в ответ и, раз уж его третирует «паршивый комми», записаться в вальпургиевы «фашики». Однако Поттер сдуру смешал в одну кучу идеологические императивы и свою жгучую ревность, и как результат обидел маглорожденную Эванс, которая теперь точно не пойдет в кружок Дамблдора, если там будет Поттер. А он там будет, вот в чем дело.

- Пойдем отсюда! – Олег развернул Лили в другую сторону и, приобняв за плечо, повел прочь от скандала. Сейчас ведь точно припрется эта шотландская сука-полукровка и начнет наказывать невиновных и отмазывать провинившихся, что было для нее настолько обычным, что никто уже не удивлялся. Мародёры – славные мальчики, склонные к безобидным шуткам, Лонгботтом – правильный молодой человек, а Лили Эванс, Марлин Маккинон и Алиса Айртон – замечательные девушки-гриффиндорки. Вот разве что, Эванс в последнее время, кажется, связалась с темным магом… Ну, а Блэк, Энгельёэн и примкнувшая к ним Мод Лейбёрн – пожирательницы, окончательно скатившиеся во тьму. Впрочем, список был куда длиннее, но не в этом суть. Просто Олегу не хотелось трепать себе нервы и получать отработки.

- Я очень испугалась, - первой заговорила Лили, когда они достаточно удалились от других студентов.

- Я знаю, - Олег сжал ее плечо чуть сильнее. – Извини!

- Тебе не за что извиняться, - отрицательно покачала головой Эванс. – Это я такая трусиха…

- Ты закончил схватку из-за меня? – спросила вдруг, резко меняя тему.

«Хорошо развитая интуиция, - отметил Олег. – А еще говорят, что среди маглокровных нет талантов».

- Не то, чтобы вот так однозначно… - начал было объясняться Олег, но Лили его прервала:

- Не ври, пожалуйста!

«Значит, придется немного приврать…»

- Из-за тебя. – «Признался» он. – Ты была так напряжена, что я испугался за тебя. Но, вообще-то, тебе надо учиться держать себя в руках.

- Постой! – Он решил расставить хоть какие-нибудь точки над «i», чтобы обезопасить ее будущее. – Ты ведь знаешь, что будет война?

- Нет, что ты! – вскинулась Эванс. – Какая война? С кем?

«Святая невинность».

- Лили, мы стремительно приближаемся к гражданской войне. Не сейчас. Может быть через пару лет, максимум, через три года, минимум – через год. Лорд Волан-де-Морт… Слышала о таком?

- Читала в газете.

- Тем лучше. Он сейчас выглядит довольно респектабельно и почти безобидно. Ну, консерватор. Борец за чистоту крови. Это не лучшая идеология, но всего лишь идеология, то есть, как у Шекспира, «слова, слова, слова…»[5] Но поверь, он очень быстро перейдет от слов к делу. Его вальпургиевы рыцари… Они, в большинстве своем, не понимают, куда он их ведет, а когда поймут, будет поздно. Это до первой крови можно себя убеждать, что ты просто поддерживаешь взгляды своего лидера. Потом начинаешь утешать себя мыслью, что ты убиваешь только в целях самообороны. Потом понятие самообороны расширяется и начинает включать в себя превентивные атаки, а затем все оправдания перестают иметь смысл, потому что на войне не до философии. Есть только «мы» и «они», и надо убить «их» первыми, чтобы они не убили «нас».

- Ты говоришь ужасные вещи, Берт. Мне уже страшно, - призналась Лили, выслушав его короткий спич. – Можно спросить?

- Тебе все можно, - улыбнулся ей Олег.

- То, что ты сказал… Это значит, что ты не такой, как Энгельёэн? Ты не пожиратель?

- С чего ты, вообще, взяла, что Анника пожирательница? – удивился он.

- Одна девочка сказала.

- Кто? – нажал Олег.

- Дэйзи Гревилл с седьмого курса, - почти шепотом ответила Эванс.

— Это которая из «Отряда Годрика»? – уточнил Олег.

Отряд Годрика – это был такой дамблдоровский гитлерюгенд. Воины света, борцы за все хорошее со всем плохим.

- Да, - подтвердила его догадку Лили.

- Анника не пожирательница и никогда ею не будет, - сказал он в ответ. – И, упреждая твой вопрос, ни она, ни мы с Мод, во-первых, не разделяем их взгляды, а во-вторых, кто они такие, чтобы указывать мне графу де Мёлан или ей герцогине де Нёфмарш, что правильно, а что нет?!

- Но я же… - сникла Эванс, по-видимому, ухватившая из его слов, прежде всего, момент с титулами. – Я же магла и даже не дворянка, как Бланш Фицрой…

- Ты девушка, в которую я влюблен, - сказал на это Олег, понимая, что говорит сейчас истинную правду. – И мне безразлично, кто твои родители, титулованная дворянка ты или нет, чистокровная или маглорожденная. И вот тебе еще кое-что. По силе и по уму ты опережаешь три четверти чистокровных со Слизерина. А такие таланты, как у тебя, не говоря уже о внешности, крайне редки даже среди чистокровных. Компреву?

- Уи, месье! – улыбнулась Лили.

- Ну, вот и ладушки, - подвел итог Олег. – Пошли во двор, что ли?

- А к тебе сейчас нельзя? – неожиданно спросила Эванс.

- Можно, разумеется, - ответил Олег, и они отправились к нему, но ни в этот день, ни в несколько последовавших за ним, между ними ничего не было, если не считать несколько коротких поцелуев. Было ощущение, что Эванс боится. Но не его, а саму себя.

[1] Сталь (от нем. Stahl) — сплав железа с углеродом (и другими элементами периодической таблицы), содержащий не менее 45 % железа.

[2] Чинкуэда (от итал. cinquedea — что переводится, как «пять пальцев») может быть отнесён как к мечам, так и к кинжалам. Он представляет собой оружие с коротким клинком треугольной формы. Был распространён в северной Италии в период с 1450 по 1550 гг. Использовался горожанами как длинный нож для самообороны. Он был удобен при ношении и в схватке на близкой дистанции. Появившись во Флоренции и Венеции, он быстро распространился по всей Италии, Франции и Бургундии, а затем полюбился жителям немецких городов, где его ещё называли «воловий язык».

[3] Куадрелло - 4-гранный стилет.

[4] Заклинание стрелы — трансфигурационное заклинание, позволяющее создавать направленную на цель стрелу (взято из Энциклопедии Гарри Поттер).

[5] Полоний. Что вы читаете, ваше высочество? Гамлет. Слова, слова, слова. Полоний. А где же смысл, ваше высочество? Гамлет. У кого?.. Полоний. Я хочу сказать, какой смысл в этой книге, ваше высочество? Гамлет. Злословие, многоуважаемый!

Глава 7

Глава 7.

Из всего, что они с Мод нашли в замке Кротоль д’Э, самым ценным оказался гримуар Жиля де Ре[1]. Книга эта явно не предназначалась для печати. Это были личные записи маршала, и, кроме всего прочего, из них становилось ясно, что казнили его за дело. Барон серьезно занимался магией крови и некро-ритуалами и, будучи настоящим исследователем, много экспериментировал в этих областях, что оказалось слишком даже в то жестокое время, когда он жил. Кровь, боль и смерть – вот чем был занят его гениальный мозг. Но, кроме результатов своих сомнительных экспериментов, Жиль де Ре вносил в свой гримуар все ценное из мира магии, обладателем чего он становился в то или иное время. Например, немало чужих гримуаров попало в его руки во время Столетней войны. Впрочем, он не брезговал и другими методами добывания новых знаний. Волшебники и ведьмы почти такие же люди, как и маглы, и, если их пытать, они всегда отвечают на все заданные вопросы. В общем, это была та еще книга, если иметь в виду, что на ее полях рядом с почти каждым заклинанием или рецептом зелья находились заметки о том, где и когда – а часто, и каким образом, - была добыта эта информация. Эдакий научный трактат с элементами фильма ужасов и готического романа. Читать противно, но и отказываться от этих знаний было бы преступно, тем более что Олег почти сразу, буквально на первых страницах нашел боевое проклятие запредельного двенадцатого ранга. И следующий месяц они с Мод корпели над разными источниками, чтобы выяснить, вытянет ли хотя бы один из них такое мощное колдовство. В результате, уже в марте, удрав ночью из Хогвартса в запретный лес, они провели натурный эксперимент. Колдовал Олег, а Мод сторожила его спину, поскольку в лесу водились такие твари, что оторопь берет от одного лишь их упоминания. Но в ту ночь никто им не мешал, помешали они. Олег колданул в полную силу, - иначе заклинание было просто не вытянуть, - и едва не заработал магическое истощение. Впрочем, эффект того стоил. Ледниковый валун одиннадцати метров в диаметре, - оценка приблизительная и только относительно видимой части скалы, - превратился в мелкодисперсную пыль, а в Хогвартсе сыграли тревогу все охранные системы. К счастью, их не поймали, а Олег получил незабываемый опыт и понял в каких областях ему следует усилить тренировки, чем он и занимался весь март. Заниматься магией было тем проще, что на личном фронте опять установился некий «вооруженный нейтралитет». Эванс все еще металось совсем, как в старой русской поговорке: «И хочется, и колется, и мама не велит». Девочка-то умная, сообразила уже, что, сказав «А», придется сказать и «Б». На полдороге ведь трудно остановиться и ни с того ни с сего вдруг повернуть назад. К тому же ей тоже хотелось, уж Олег-то это и видел, и чувствовал, и даже в мыслях читал, - хотя специально ей в голову не лез, - но зайти так далеко, как хочется, Лили было страшно. Да и воспитание орало во все горло: Низя! Поэтому она то сама затаскивала его в первую попавшуюся нишу за статуей или в пустой класс и целовалась с ним там с бешеным остервенением, позволяя его рукам блуждать, где захочется и как получится, то вдруг начинала избегать встреч и отводить глаза, едва они где-нибудь пересекутся. И так продолжалось до конца апреля. А затем в первую субботу мая был товарищеский матч в квиддич между Гриффиндором и Рейвенкло, и Мод шепнула ему, что Эванс консультировалась с ней по ряду весьма «деликатных» вопросов и даже попросила купить для нее несколько специфических зелий, которые варил слизеринский гений Северус Снейп.

- В общем, дай знать, когда заявитесь, - доброжелательно улыбнулась Мод, - я запрусь в спальне и не буду вам мешать.

- Но, если что, я всегда готова к тройничку! – заржала она, довольная выражением его лица. – Да, не куксись! Шучу я, шучу! Еще не хватало! Что я извращенка какая-нибудь…

- Хотя, может быть, и извращенка, - мечтательно протянула она, нашептывая ему прямо на ухо. – Мы альвы такие!

Вообще, Мод, как оказалось, имела совершенно потрясающую психику, стойкую к переменам, горестям и печалям, и достаточно гибкую, чтобы легко приспосабливаться к новым реалиям. Сейчас она могла быть, по желанию, то чистокровной аристократкой, то маглорожденной волшебницей. А вот то, что она не совсем человек, не знал никто. В этом мире не было альвов, и лишь в сказках и легендах маглов появлялись эльфы, высокие и красивые, то есть, точно такие, как она. Однако маги, в большинстве своем, книги Толкина не читали, а вот Анника Энгельёэн читала и, обнаружив заостренные ушки своей любовницы, пришла в совершеннейший восторг, и теперь, кроме, как Галадриэль, Мод не называла. Галадриэль, Гали, Дрю и все в том же роде.

- Спасибо, Мод! – он был искренен с ней, как всегда. Они могли поспорить и даже повздорить, но настоящих ссор и неискренности между ними не было ни разу. Не было лжи и зависти, не было перетягивания одеяла, и это радовало.

Олег поискал взглядом Эванс, но она была не одна, а в компании девушек с Гриффиндора, и он решил не торопить события. Вместо этого, он помахал рукой слизеринцам, которые составляли единый семейный клуб. Белла и Регулус, Нарцисса, братья Лестрейджи, один из которых был помолвлен с Беллатрикс, и Малфой – официальный жених Нарциссы. Они помахали ему в ответ, но подойти сразу не удалось. Как ни странно, его перехватил Сириус, который сегодня не играл и поэтому сидел на зрительской трибуне.

- Гилберт! – окликнул он Олега.

- Привет! – откликнулся Олег, останавливаясь.

- Надо поговорить, - решительности в голосе Сириуса явно было больше, чем нужно. Похоже он не сразу решился на этот разговор, но, как всегда, решившись, уже не склонен был отступать.

- Наедине? – уточнил Олег.

- Вроде того.

- Ничего, если нас увидят?

- Я подошел к тебе открыто, мне скрывать нечего, - пожал плечами гриффиндорец.

- Тогда, все в порядке, - выжидательно посмотрел на него Олег. – Мы здесь вдвоем, и никого поблизости.

- Я хочу извиниться, - решительно заявил Сириус. – Зря все это было. Глупо и ни к чему. Джеймс влюбился… Но это только гопники думают, что такие вопросы решаются между парнями. Лили не хочет с ним гулять, ей не нужны его ухаживания, тем более, этот детский сад. Но он мой друг, и я его поддерживал. Больше не буду. Этот вопрос решен, ты мне не враг и не соперник, а Лили вольна гулять с тем, с кем хочет. Мир?

- Мир, - согласился Олег.

«Ну, надо же, - подумал он, - и года не прошло, как Сириус поумнел».

- Я хотел спросить, - продолжил Сириус. – Вернее, предупредить, чтобы не вышло недоразумения.

- Предупреждай, - предложил Олег, предполагая, что речь пойдет о Мод.

- Я начал ухаживать за Мод, - подтвердил его предположение Сириус. – Завтра мы вместе идем в Хогсмид. В первый раз.

- Успехов! – улыбнулся Олег. – Мод взрослая девочка, сама решает, с кем ей гулять.

- Но она твоя кузина, - возразил Сириус.

- Тут ты прав, не поспоришь.

- Спасибо.

- Не за что.

- Есть еще один вопрос, - сказал Сириус, чуть-чуть помолчав. – Давай спарринговать. Ну, как вы тогда с Анникой.

- Без защиты это может быть опасно, - предупредил Олег, который очень даже хотел спарринговать с Сириусом. На данный момент он тренировался только с Мод и пришедшей в себя, и даже извившейся перед ним Энгельёэн.

- У Рега есть защитный артефакт, он даст.

- Помирились? – удивился Олег.

- С ним помирился, теперь надо с сестрами… А потом с родителями. Хочу наладить отношения.

- Ну и правильно, - поддержал Сириуса Олег. – У нас с Мод нет никого, знаешь, как это хреново? А у тебя, слава богу, все живы. Помирись! С Беллой, если хочешь, мы с Мод и Анникой можем помочь.

- Было бы неплохо.

— Значит, я с ней поговорю? – спросил Олег.

- Спасибо! – ответил Сириус.

В принципе, разговор был закончен, но их привлекли крики, брань и грохот проклятий. Поттер рубился со Снейпом.

«Ничего не меняется! – устало подумал Олег. – Ну, что он вяжется?!»

Снейп был неприятным человеком. Что да, то да. И с Олегом у них не сложилось, что вполне логично, ведь Эванс снова выбрала другого. Но при всем при том, Олег мог оценить талант, а у Северуса он был. Парень только заканчивал шестой курс, а уже был известен, как очень хороший зельевар. Где-то в подвалах Хогвартса или в одной из заброшенных башен у Снейпа была оборудована маленькая зельеварня, и он уже пару лет как стал главным поставщиком антипохмельного и противозачаточного зелий. Прошло то время, когда он бедствовал. Антипохмельное продавалось за три галеона за фиал, противозачаточное – за семь. Дорого, но зато доступно, и качество гарантируется. А ведь были и другие статьи дохода. Ребята покупали у него зелья из черного списка для родни. Веритасерум[2], производство которого и распространение в Англии контролировалось Министерством, антидот к амортенции[3] – довольно редкое и недешёвое зелье и еще пять-шесть наименований.

«А может, нанять его? – вдруг подумал Олег. – Демонтируем зельеварню в Нормандии, докупим, чего не хватает и вперед! Оборудуем в Феррерс-хаусе лабораторию, разрешим ему использовать ее для заработка, а он будет варить для нас зелья из гримуара маршала де Ре».

Идея показалась ему здравой, и Олег решил поговорить об этом с Мод. У Снейпа нет семьи, которая стоит за спиной, и в последнее время его начали обхаживать вальпургиевы рыцари, так что договор с Олегом и Мод может решить хотя бы часть проблем Северуса и помешает ему перейти на темную сторону.

«Звучит просто великолепно! – решил Олег. – Стоит попробовать!»

Он еще раз взглянул на битву между гриффиндорцем и слизеринцем и пожал плечами.

- Этот стон у нас песней зовется, - прокомментировал он происходящее. – А кстати, у кого ты покупаешь зелья?

- У меня есть посредник, - открыл великую тайну Сириус.

- Разумно! – кивнул Олег. – Ну, до встречи!

- А как же спарринг?

- В среду после отбоя? – предложил Олег.

- Договорились! – протянул руку Сириус, и они разошлись, потому что одно дело постоять и поговорить на стадионе для квиддича, и совсем другое – прогуливаться вместе.

***

Эванс пришла в половине двенадцатого. Комендантский час наступил в десять, так что время было выбрано с умом, слишком поздно для хороших мальчиков и девочек, неуверенно передвигающихся по ночному замку и до ужаса боящихся попасться на глаза префектам, преподавателям или охране, и, в то же время, слишком рано для таких героев, как мародеры. Эти, насколько было известно, выходили на промысел ближе к концу третьей стражи или даже в начале четвертой[4]. Так что, Лили в очередной раз продемонстрировала, что хорошие девочки бывают разными в зависимости от наличия ума и предприимчивости. У Эванс, на удачу, присутствовало и то, и другое.

Итак, она постучала, и Олег, получивший сигнал о ее приближении, от охранных чар, развернутых им в обоих концах коридора, сразу же открыл ей дверь. Втянул внутрь и обнял, невесомо поцеловав губы. Никакой агрессии, ни намека на бешеную страсть, - хотя видит бог, его трясло, как мальчика, - одним словом, никакого экстрима.

- Проходи! – кивнул он, оторвавшись от ее губ. – Дорогу знаешь!

- А как же Мод? – хороший вопрос.

- Мод знает, что ты придешь, - пожал он плечами. – Ты же ей сама сказала. Поэтому, если не стесняешься, можем сесть в гостиной. У меня есть хорошее вино, фрукты и сыр. Думаю, тебе должно понравиться – там все наше, аутентично нормандское.

- Давай, я тебе поверю на слово, - несколько нервно улыбнулась Эванс. – А Мод я не стесняюсь.

Что ж, Мод это услышала и теперь вольна решать, выйти или нет, посидеть с ними немного или ну его.

Они прошли в гостиную, и Олег сразу же стал колдовать. Скатерть на стол, бокалы и тарелочки с десертными вилками, серебряное ведерко со льдом, в котором утоплена бутылка поммо[5], сыры – все исключительно нормандские, пон-л’Эвек[6], камамбер[7] и бурсе[8], - нарезанная кубиками дыня и клубника. Все это хранилось в его стазисном холодильнике еще с рождественских каникул как раз для такого случая. И все это он приготовил заранее, чтобы накрыть стол «одним мановением руки».

«Пускать пыль в глаза – наше все!» - усмехнулся он мысленно, делая краткий экскурс в гастрономические разности его «родины».

На девушку все эти вкусности произвели впечатление еще до того, как она их попробовала. Но и с этим задержки не возникло, разве что выпивали не вдвоем, а вчетвером.

- Не помешаем? – Мод и Анника стояли в дверном проеме, но без приглашения в гостиную не вошли.

- Что скажешь? – повернулся Олег к Эванс.

- Ну, конечно! – смутилась она. – А…

- Сейчас организуем, - подхватила ее мысль Мод, щелчком пальцев призывая к столу еще два стула, пока Олег организовывал дополнительные куверты.

Следующие пара минут показали, что временное расширение «контингента выпивающих» было правильным решение. Исчезла напряженность, зазвучал смех, - Анника Энгельёэн рассказывала пошлые, но ни разу не скабрезные анекдоты, - и вино полилось, что называется, рекой. Сиделось хорошо, пилось легко, и у всех было хорошее настроение. Потом, - они как раз допили первую бутылку, - Мод и ее подруга покинули «пиршество», стребовав с Олега «что-нибудь крепенькое и вкусненькое с нашей исторической родины». Олег выдал им бутылку коллекционного кальвадоса Кристиан друэн Кер де Льон Пэи д'Ож купажа 1949 года, и девушки их покинули.

Слава богу, к этому времени Эванс успела выпить пару небольших бокалов крепкого вина и, оставшись наедине с Олегом, не почувствовала неловкости, и они продолжали вести легкий разговор обо всем и ни о чем.

- Что ты делаешь? – вдруг спросила девушка.

Момент был удачный, и Олег решил сказать правду.

- Любуюсь.

- И ты даже не попытаешься меня поцеловать или потрогать? – с «коварной» улыбкой спросила Эванс, и он заметил, что ее голос неожиданно просел, едва ли не на октаву, и звучал сейчас хрипло, что могло означать лишь то, о чем он мог только мечтать. Она его хотела, ее переполняло желание, но ей мешала неопытность, она не знала, что с этим делать.

«Что ж, моя партия!»

В принципе, спасибо Мод, он знал, чего ожидать. Надо полагать, Эванс тоже знала, зачем идет к парню, которому «обещает, но не дает» уже больше полугода. Другое дело, как это сделать так, чтобы превратить ее первый раз в настоящий праздник, и чтобы у нее осталось от этого яркое послевкусие. Олег полагал, что знает, что и как надо делать, но получилось и того лучше. На него вдруг снизошло настоящее любовное вдохновение. Он импровизировал, и все у него получалось, как следует. Каждое слово было в строку, и каждое движение идеально подходило к моменту. Честно говоря, такого виртуозного исполнения он сам от себя не ожидал. Все-таки не альфонс, не жигало и не герой любовник. Однако ему удалось совместить, казалось бы, несовместимое. Раздевая девушку, он испытывал настоящее счастье и получал невероятное удовольствие, одновременно даря ей каждым своим прикосновением чувственное наслаждение огромной силы. Она умудрилась кончить еще до того, как он освободил ее от узкой полоски трусиков из тех, которые, собственно, для того и надевают, чтобы было что снимать. Но самое странное, что, вопреки обычной практике, он не спешил вставить и кончить. Он привык не слишком надолго растягивать прелюдию, и, если все-таки приходилось, это портило ему настроение, потому что желание, - в особенности, в первом раунде, - всегда было сильнее всех других чувств. Однако сейчас он просто наслаждался моментом и никуда не собирался спешить.

Другое дело Эванс. У девушки было сильно развито чувство долга и ответственности перед партнером, о чем бы в этом случае ни шла речь. Сейчас же она спохватилась, что «бедный ее несчастный» Бертель страдает от стояка, тогда как она «наслаждается жизнью» и ничего не предпринимает, чтобы помочь любимому. Это она ему после сама рассказала. Но в тот момент он порядком удивился, когда Эванс попробовала сподвигнуть его на вагинальный секс.

- Не стоит спешить, - шепнул он ей. – У тебя первый раз, с этим не шутят.

Не успел он высказаться, как она бросилась его целовать за то, что он такой хороший и думает о ней больше, чем о самом себе. И опять-таки, как позже выяснилось, Эванс приняла близко к сердцу печальный опыт своих подруг. И то сказать, чего можно ожидать от подростка, у которого техники ноль, а желания полные штаны. Только то, что, ломанувшись со всей дури вперед, сделает своей девушке больно, а потом кончит, даже не начав по-настоящему. Олег такого счастья своей девушке не хотел, поэтому остановил ее порыв, и даже не позволил сделать минет. Сейчас он создавал женщину, с которой, возможно, ему предстоит прожить всю дальнейшую жизнь. Ну или правильную любовницу на ближайшие несколько лет. Поэтому он не спешил сам и не позволял Эванс спешить и делать глупости. Он взял дело в свои руки в прямом и переносном смысле этого слова, лаская девушку везде, куда достигали его пальцы, губы и язык. При этом, пользуясь своей огромной физической силой, он играл с довольно крупной и тяжелой девушкой, как с куклой, поднимая ее над кроватью, поворачивая и сгибая так, чтобы было удобнее доставлять ей, по большей части, совершенно незнакомое Лили Эванс наслаждение. Но и сам наслаждался, ощущая ее тело в своих руках и под своими губами.

Какой-то русский классик[9] как-то заметил, что «в человеке всё должно быть прекрасно: и лицо, и одежда, и душа …». С одеждой у Эванс пока еще были проблемы, но это дело поправимое. Не справится сам, попросит помощи у Мод и Анники, которые в этом понимали намного лучше большинства студенток Хогвартса. Душа Лили, ее ум и ее магия могли только восхищать и вызывать немереное уважение. Что же касается лица, имея в виду всю ее внешность, она была настоящим совершенством. При росте 176 и весе в 65 килограмм она не казалась толстой или даже «пухлой», хотя ей и не мешало бы заняться спортом, не столько для изменения параметров фигуры, а они у нее были идеальными, сколько для того, чтобы улучшить растяжку и скорость реакции, увеличить выносливость, и повысить прочность мышц и подвижность суставов. Не то, чтобы он собирался сделать из нее настоящего боевика, но в преддверии войны он хотел научить ее защищать себя так хорошо, как только возможно. Однако сейчас он подумал о другом. Да мысль была мимолетной и почти не затронула его разум, лишь добавив огня в, итак, уже пылавшую в груди страсть, но Олег действительно вспомнил изречение о прекрасном, потому что увидел в новом свете, как прекрасна его женщина. А в том, что Эванс уже стала его женщиной, он не сомневался.

Однако в этот момент, увидев ее всю, раскинувшуюся перед ним во всем своем великолепии, он склонился к ее лону, и перед ним предстала одна из самых эротичных картин, какую он мог себе вообразить. То, что открылось ему между двух ее широко разведенных в стороны ног, было совершенно. Такую изысканную красоту можно было ласкать взглядом или губами, но осквернить это совершенство сексом показалось ему сейчас святотатством. И тем не менее, он не собирался отступать. В конце концов ее совершенство было создано природой или богами именно для того, чтобы принять в себя его совершенство. И то, что он не спешил взять свое, не означает, что он не собирался сделать Эванс женщиной именно сегодня, здесь и сейчас.

В конце концов, доведя девушку своими ласками почти до полной невменяемости, когда она уже не просто была готова отдаться, а просила его наконец ее трахнуть, он осторожно нажал головкой члена на вход во влагалище, медленно погрузил ее в узкую влажную щель и замер, позволяя Эванс привыкнуть к новым для себя ощущениям. Следующее движение он сделал только после того, как Лили настойчиво и со страстью в охрипшем голосе попросила его продолжить. Остальное классика. Дефлорация, сопровождавшаяся короткой вспышкой боли, кровь, которой оказалось несколько больше, чем он ожидал, и, сначала мягкие и медленные, а затем все более настойчивые и сильные, толчки, от которых Эванс взлетела еще выше, и наконец, катарсис. Лили били множественные оргазмы, настигавшие ее волна за волной, но и он кончил настолько бурно, что его ощутимо тряхнуло, словно пробило молнией, да не одной, а несколькими.

Короче говоря, он все-таки трахнул Эванс. И, черт возьми, Олег никогда не думал, что будет так ликовать, всего лишь лишив девственности девушку, которую, разумеется, хотел, но… Ликование? Восторг? Он не помнил, приходилось ли ему быть у кого-нибудь первым в своей прошлой жизни, но, совершенно, определенно, он лишил девственности Мод, - но этот случай можно было не засчитывать, - и свою двоюродную сестру Арнлёуг. Однако с ней ничего подобного не было, да и не могло, наверное, быть, потому что там и тогда они были всего лишь юными балбесами. Поэтому, если он что и испытывал по этому поводу, когда все-таки протрезвел, то это было сильное смущение, откровенная неловкость и, пожалуй, даже чувство стыда. В любом другом случае, лишая невинности некую гипотетическую девушку, он мог бы предположить, что испытает удовлетворение, довольство собой, быть может, гордость и торжество, но ликование? Это было более, чем странно.

***

Английские волшебники, как, в общем-то, и большинство европейских магов, стали христианами вместе с остальным населением континента еще в раннем средневековье, если не во времена древнего Рима. Впрочем, в своем большинстве они не были фанатичными приверженцами веры по той простой причине, что библейские чудеса, по мнению многих историков, совершались именно еврейскими магами, а не божьим промыслом. Те же, кто верил по-настоящему, или погибли, или разочаровались в церкви еще во времена охоты на ведьм. Так что со временем, вера ушла, но остались внешние ее атрибуты, что не мешало волшебникам сохранять, - пусть и не афишируя это перед маглами, - традиции языческой старины. Поэтому нет ничего удивительного, что многие волшебники праздновали не только христианские, но и языческие праздники. Олег со всем этим уже сталкивался и ничему не удивлялся, тем более что им с Мод было гораздо проще приспособиться к такой постановке дела, чем кому-нибудь другому. Эбур Кворг, как и Хервёр Белая Кость родились и выросли среди язычников. Арелатская церковь была сродни католическому христианству, но Олег в королевстве прожил недолго и проникнутся духом и буквой этой веры не успел. А на родине Мод язычество тесно переплеталось с христианством, сосуществуя с ним, но не уступая позиций. Что же касается, самого Олега, каким он был где-то когда-то в своей первой жизни, то там и тогда он, судя по всему, жил в России, а это православная страна. Сам же он, скорее всего, как и многие советские люди был не то, чтобы атеистом, а скорее агностиком, более или менее знавшим и даже принимавшим форму, но не способным проникнуться содержанием. И год, проведенный им с Мод в этом мире, ничего существенного в их идеологии не изменил. Кем были, теми и остались, всего лишь, притворившись кем-то другим, чтобы быть, как все.

Учебный год закончился для них с Мод совсем неплохо. Они обзавелись некоторым количеством друзей и врагов, познакомились с массой других очень разных людей, сильно продвинулись в изучении магии, отнюдь не имея в виду программу Хогвартса, и, наконец, сориентировались в этом новом для них мире, в стране, гражданами которой оказались по факту своего родства с двумя или тремя древними англо-нормандскими семьями, и разобрались в первом приближении со сложившейся в Англии непростой политической обстановкой. Неплохо, но не блестяще сдав экзамены за шестой курс, они с разрешения своего насквозь фиктивного опекуна вернулись в Феррерс-хаус и занялись любимым делом всех мажоров – стали прожигать жизнь. К их услугам были все злачные места Лондона, а также его многочисленные театры, музеи и концертные залы. Компанию в этих едва ли не ежедневных приключениях им составляли вместе и порознь Анна Энгельёэн, Сириус и Белла Блэк, и Лили Эванс. Ей приходилось труднее всего, поскольку это был чужой для нее мир, незнакомый и странный, пожалуй, даже пугающий. К тому же она довольно сильно стеснялась. Смущалась компании, в которой все еще не чувствовала себя своей, стыдилась того, что Олег тратит на нее невероятные с ее точки зрения деньги, стеснялась своего странного положения – девушки кого-то такого, как Гилберт Сегрейв граф де Мёлан, а теперь еще и граф д’Э.

Первый раз он вывел ее в свет на скачках в Роял Эскот 17 июня, а это значит, что нужны были платье и шляпка От-кутюр, а где шляпка, там и туфельки с сумочкой, и «неброский» гарнитур с изумрудами под цвет ее зеленых глаз. Как же иначе, если там будет весь бомонд, и Анника обещал представить их с Мод королеве и принцам. Ну, она и представила. Их с Лили и Мод с Рабастаном Лестрейджем, у которого, как выяснилось, есть право на титул учтивости, поскольку его отец барон[10]. А затем была Королевская опера, куда надо было идти в вечернем платье, и прием в Министерстве магии, где нужны были мантия, заменяющая коктейльное платье, и бриллиантовая парюра[11]. Все это было, по ее мнению, слишком, но Олег был непреклонен и заставлял ее все это надевать и носить. Приходилось соглашаться, поскольку Олег, когда хотел – а в этом случае он этого действительно хотел, - мог быть весьма настойчив. Впрочем, взять все это домой она не могла, - ее бы просто не поняли, - и хранила свои вещи в Феррерс-хаусе, где теперь не только часто ночевала, формально являясь подругой Мод, но и обзавелась собственной спальней с гардеробной и ванной комнатами. И чем дольше длилась ее связь с Олегом и дружба с Мод, тем больше вещей появлялось в ее собственной гардеробной, ведь не одними коктейльными платьями жив человек. Для магловского мира нужны платья, блузки и юбки, джинсы и прочее все, и Олег тщательно следил за тем, чтобы среди этих вещей не нашлось ничего, чтобы можно было назвать ширпотребом. Он заботился о своей девушке, но прекрасно видел, что она чувствует себя из-за этого крайне неловко. Разумеется, ей было приятно, и, как любая другая девушка, Лили хотела хорошо выглядеть и носить красивые вещи. Однако жить на деньги своего парня казалось ей верхом неприличия. Она все-таки была достаточно образованной девушкой, чтобы знать, кто такие содержанки, куртизанки и прочие дамы с подмоченной репутацией. В конце концов, именно с Олегом она ходила на оперу «Травиата», а там как раз и рассказывалось об одной такой девушке. Существовала тонкая грань между тем, чтобы спать со своим парнем, каким бы аристократом он ни был, и тем, чтобы жить на его деньги. Ее это напрягало, смущало и раздражало, и она не раз и не два говорила об этом с Олегом. Один раз даже устроила истерику и скандал, хотя ни скандалисткой, ни истеричкой не являлась.

Все решилось в конце июля, когда Мод и Олег получили приглашения на бал, посвященный празднику Лугнасад[12] в Малфой-маноре. Тогда, Олег съездил к Лили домой, где она уже неделю общалась с близкими, и пригласил ее прогуляться в парке. Мать и старшая сестра Эванс поджали губы, так как догадывались, что Лили с ним не только гуляет, но и спит. К тому же их не устраивало, что он «из этих», а «этим» они не доверяли и считали психами, тем более что были знакомы со Снейпом и, на свое несчастье, пару раз виделись с Поттером, который при всей своей прогрессивности маглов за людей не считал. Тем не менее, ее отпустили, благо он был одет, как «нормальный человек», и они с Эванс отправились на прогулку.

— Вот, - сказал Олег, протягивая Эванс приглашение, - прочти, пожалуйста.

- Я правильно понимаю, что ты хочешь пойти на бал со мной?

— Именно так, - ответил Олег. Пока все шло хорошо, то есть так, как он и задумал.

- Но там будут все! – ужаснулась Лили.

- На бал к Малфоям, как я понял, всегда приходят все, - усмехнулся он в ответ, - даже те, кто уже не может ходить.

- Ты представляешь, как они будут на меня смотреть? – она явно не понимала его мотивы, тем более что знала, он не Поттер, чтобы шутки шутить.

- А теперь послушай меня, - попросил Олег, и Эванс замолчала, ожидая его объяснений. – Видишь ли, я прекрасно понимаю, что, как минимум, у трети гостей при виде тебя пойдет дым из ушей. Но даже они вынуждены будут признать, раз я пришел с тобой на бал в манор Малфоев, значит, ты не содержанка. Любовниц на такие мероприятия не приводят, только невест.

- Так я невеста? – удивилась Лили.

- А кто? – поднял он бровь.

- Ну, не знаю, - пожала она плечами, начиная стремительно краснеть. – Твоя девушка?

- В их понятиях это означает – невеста.

- А в твоих? – Что ж, сам напросился.

- И в моих, - сказал он. – Если мы появимся вместе у Малфоев, это будет заявление. Все всё поймут правильно, и даже те, кто презирает маглорожденных, вынуждены будут смирить свою спесь и умерить агрессию. К тому же сам собой разрешится вопрос с тем, где ты ночуешь, и кто дарит тебе бриллианты.

- Так это официальное предложение? – нахмурилась Эванс. – Пойми меня правильно, я ничего не просила… но форма более чем странная.

- Форма странная, потому что я предполагал объясниться позже. Извини, ошибся, - признал Олег, у которого действительно были несколько иные планы. Он думал сделать официальное предложение после завершения учебы. Но ее настроение и приглашение к Малфоям сломали его хорошие планы.

- Я исправлюсь, - улыбнулся он. – Я все сделаю по правилам. Но с сегодняшнего дня можешь считать себя моей невестой, если ты не против, конечно.

- Я подумаю, - хитро улыбнулась Лили. – А пока пошли домой, а то мать с сестрой, бог весть, чего надумают!

- О! – вспомнил Олег. – У меня есть кое-что для твоей сестры!

И он достал из кармана пиджака конверт с фотографиями, которые ему передала Анника, и протянул его девушке.

- Что тут?

- Посмотри!

А там действительно было на что посмотреть. Она и Берт рядом с королевой. Они же с принцем Чарльзом, и еще одна фотография, где она и Мод стоят в окружении других девушек, две из которых - дочери герцогов и одна – графиня.

- Боюсь, что после этого мне придется уйти из дома, - хихикнула Эванс, рассмотрев фото.

- Так уходи! – предложил Олег.

- Я несовершеннолетняя, - поморщилась Лили. – Кто мне разрешит?

- Сделаем так, - сказал он тогда, обдумав сложившуюся ситуацию. – Фотографии покажи. Скажи, что познакомилась в школе с несколькими аристократами и они готовы тебя поддержать. Потом придет Анника со своим поверенным. Скажет, что хочет забрать тебя к себе до начала занятий. Все законно. Все по правилам. Можешь даже к ней переехать на пару дней, у нее есть дом в магловском Лондоне. Твоя мать сможет зайти и убедиться, что все обстоит именно так, как ты сказала.

- Почему именно Анника? – не поняла сначала Эванс. – Хотя… Да, ты прав. Она как бы нейтральная сторона, и мои ее никогда не видели, но могут проверить по справочнику «Кто есть Кто». Так?

- Так, - кивнул Олег. – И еще, мне с ней легче говорить, чем с кем-нибудь другим. Анника не откажет.

- Не боишься, что совратит? – «мило» улыбнулась девушка.

- Да, на здоровье! – усмехнулся в ответ Олег, подозревавший, что уже совратила, только не сейчас а на пятом курсе. – Я к женщинам не ревную.

- А если понравится?

- А если понравится, значит не судьба, - постановил Олег, и на этом разговор закончился, потому что Эванс не дура, чтобы перегибать палку. Сообразила, поди, что не стоит играть с огнем.

И что любопытно, все случилось именно так, как спланировал Олег, и уже через неделю, получив от родителей официальное разрешение, Лили переехала в магловский особняк семьи Энгельёэн на Ватерлоо стрит. Чуть позже ее проведали мать и отец и, оставшись «под впечатлением», отпустили дочь в свободное плавание, целью которого стал Феррерс-хаус. Так что на прием в Малфой-манор они отправились вместе через камин в особняке графов д’Э.

На этот раз Эванс решила не устраивать сцен. Похоже, приняла наконец свое положение в качестве неофициально официальной невесты Гилберта Сегрейва, как приняла и те бонусы, которые полагались ей в этом случае. Олег был этому искренно рад, он, честно говоря, немного устал от выяснения отношений, хотя ему и нравилось, что у Эванс есть не только внешность и ум, но и характер. Однако при этом, что не странно, он хотел дать ей максимум того, что позволяло наличие денег и его положение по обе стороны Статута, и не хотел урезать бюджет, какими бы соображениями ни руководствовалась Лили. Впрочем, на бал у Малфоев она согласилась одеться, как подобает, и он был этому искренно рад. Платье, учитывая цвет ее волос и глаз, сшили из шелка цвета старой бронзы, и подобрали к нему украшения, включая изящную диадему, из красного золота и крупных изумрудов в обрамлении бриллиантов чистой воды. Немного старомодно, как заметила Анна Энгельёэн, но зато в меру консервативно и должно понравиться Старой Крови. В общем все на ней было лучшего качества: и туфли на высоких каблуках, и платье, и накинутая на плечи, но, разумеется, не застегнутая спереди мантия из струящегося зеленого шелка, напоминающая скорее плащ лесной феи, чем мрачные мантии волшебников и ведьм. А за четверть часа до выхода, Олег зашел в ее покои и протянул ей открытую коробочку с помолвочным кольцом. Кольцо было старинное, и его Олегу отдала Мод, от души желавшая, чтобы у кузена и Эванс все срослось. Оно пролежало в сейфе Нёфмаршей в Гринготсе пять веков, но было настолько великолепным, что время было не властно над его эстетикой.

- Если примешь кольцо, дороги назад не будет, - сказал Олег с улыбкой. – Не отпущу.

— Это шантаж! – довольно улыбнулась Эванс, вынимая кольцо и надевая его на палец. – И это все? Так просто? Раз и в дамках?

- Непросто, - «коварно» усмехнулся в ответ Олег. – Кольцо зачаровано, так просто теперь ты от меня не отделаешься.

— Вот чёрт!

- Ты просто еще не знаешь, с кем связалась!

- Слушай, Берт, а… Ну, теперь, наверное, ты можешь мне сказать. Вы что, действительно из другого мира?

- И да, и нет, - в сущности, большого секрета это уже не составляло. – Наши с Мод предки ушли в другой мир, а мы вернулись. Этот особняк, например, так и простоял в запустении все эти годы.

Рассказывать ей сколько именно веков прошло с тех пор, он благоразумно не стал.

- И ты был там… А кем ты там был?

- Ярлом, - снова усмехнулся Олег. – И едва не стал конунгом, но это длинная история. Я тебе потом как-нибудь расскажу.

- А женщин, женщин у тебя было много? – Тоже вопрос.

- Да, нет, - пожал он плечами. – Я же молодой, просто не успел толком развернуться. И, упреждая твой вопрос, я не был женат, и у меня нет бастардов, - про внебрачного сына, которому он оставил титул графа Гундберна, - Олег решил пока не рассказывать, - но женщины у меня, разумеется, были. В тех краях рано начинают… Однако детей наделать я, вроде бы, не успел.

— Это утешает, - на полном серьезе сказала Эванс. – А то, что были женщины, это даже хорошо. Хотя бы один из нас знал, что и как надо делать.

«Весьма прагматичный подход, - отметил Олег. – Но оно и к лучшему, романтика романтикой, но трезвый взгляд на жизнь никогда не лишний».

Он хотел было поцеловать Лили, но вовремя вспомнил о помаде на ее губах и крем-пудре на щеках и ограничился рукой.

- Пошли!

Переход через камин всегда тот еще аттракцион, и Олег даже подумал, что, возможно, волшебники оттого и носят темное, что вечно отряхиваться от сажи может достать кого угодно. Но, разумеется, он все сделал по правилам. Поддержал Эванс под локоток, «сдул» с ее плаща и платья каминную сажу, «отряхнулся» сам, и уже вместе они двинулись вперед, туда, где стояли хозяева бала Абраксас и Люциус Малфои.

- Лорд Сегрейв, - чуть поклонился ему Абраксас.

- Лорд Малфой! – ответил ему взаимной вежливостью Олег. – Моя спутница мисс Лилиан Эванс.

У Абраксаса чуть дернулся левый глаз, но, разумеется, он оставил любые комментарии при себе.

- Рад приветствовать вас в моем доме.

- Люциус! – повернулся Олег к Малфою младшему.

- Берт, Лили, - как что-то само собой разумеющееся кивнул им неформальный лидер дома Слизерин.

Они прошли дальше. Лили держалась великолепно. Прямая спина, горделивая осанка.

«Наверное, в детстве занималась бальными танцами. Надо будет спросить. Но держится молодцом, это дорогого стоит».

Между тем, продвигаясь вперед по огромному залу, они видели вокруг только незнакомые лица. Первым знакомым оказался, как ни странно, Сириус Блэк в сопровождении Марлин Маккинон. Девушка была из чистокровной, но не слишком родовитой семьи и училась на Гриффиндоре. Но, главное, они с Лили жили в одном дортуаре, так что сейчас Эванс было хотя бы с кем перекинуться парой слов. Олегу, в принципе, тоже. Отношения с Сириусом в последнее время наладились, и они даже время от времени проводили спарринги. Сейчас им тоже нашлось, что обсудить. Поговорили о тактике «простого» боя, о возможности совмещения в одной атаке двух разных техник, о сочетании «тонких» чар и грубой силы. Сириус был неглуп и к тому же в детстве, пока не рассорился с родней, успел многому научиться, усвоив некоторые не особо светлые приемы боя. Впрочем, других у семьи Блэк просто не было: одни лишь вариации на тему темного и так вплоть до самых темных оттенков черного. Однако нормально поговорить им все-таки не удалось, потому что вскоре к ним подошел Поттер с какой-то полузнакомой девицей с пятого курса, и только что завязавшаяся беседа тут же развалилась. Олегу было неинтересно обсуждать квиддич, да и слушать очередные инвективы и филиппики[13], направленные на истеблишмент и аристократию тоже надоело, тем более что отец и мать Поттера в этот момент весьма дружественно общались и с Блэками, и с Розье, и со старшими Лестрейджами.

«Ну, да! – вспомнил Олег. – Они же все тут неоднократные родственники, зачем им собачиться? Но тогда откуда это у Джеймса и Сириуса? Кто поет им в уши и зачем?»

Вопрос не праздный, но следовало признать, занятый своими чувствами и отношениями, Олег до поры не обращал внимания на многие аспекты их жизни в Хогвартсе. А зря, между прочим. Сейчас он хорошо видел: что-то сильно «прогнило в Датском королевстве», и как бы это «что-то» не утащило их всех на дно. Обдумывая эту неожиданную мысль, он вместе с Эванс потихоньку продвигался вперед, и как раз в этот момент заметил трех граций, - Энгельёэн, и двух Блэк, Нарциссу и Беллатрикс. Вот с ними потрепаться всегда было весело. И кроме того, какой бы активисткой движения Волан-де-Морта ни была Белла, ей хватало ума и такта нормально общаться с Лили, не строя морды, как некоторые, и не отпуская поминутно оскорбительные замечания. Олега это, если честно, удивляло: как в ней сочетается несовместимое, но, видимо, все люди разные, и их поведение не всегда диктуется идеологией. Во всяком случае, сейчас и она, и Нарцисса приняли Эванс очень тепло, расхвалив ее платье и сделав комплемент ее изумрудному гарнитуру. В общем, все прошло гораздо лучше, чем можно было ожидать, и Олег было уже расслабился, когда на бал пожаловал сам «господин Карабас Барабас» собственной персоной. Следует признать, он действительно производил сильное впечатление. Высокий, хорошо сложенный, интересный мужчина в «районе сорока», черноволосый, темноглазый и несколько излишне бледный. Фрак сидел на нем, как влитой, и это была интересная деталь. Лорд Волан-де-Морт, как и некоторые другие мужчины, был одет, как магл-аристократ. Фрак, манишка, атласный галстук-бабочка, в общем, все, что положено, включая специальные фрачные брюки с атласными лампасами. Не мантия. Даже не плащ, как у некоторых стариков-традиционалистов, а именно магловский костюм. И тут, рассматривая лидера партии пуристов, Олег вспомнил его имя.

«Том! – неожиданно всплыло в его памяти. – Том как-то там его… Какое-то магловское имя! И никакой он не лорд, а полукровка!»

Узнать фамилию не составит труда. Мужик лет двадцать или тридцать назад учился в Хогвартсе. Надо будет лишь полистать выпускные альбомы, года, скажем, с сорок пятого по пятьдесят пятый. А потом слить этот компромат в прессу. Вот шуму-то будет! Главный идеолог чистокровности сам, оказывается, всего лишь полукровка, да и та половина, которая не магловская, а магическая, во-первых, всего лишь по женской линии, в которой кровь по определению всегда жиже, а во-вторых, было там что-то грязное. Олег не помнил, что именно, но был уверен, что, если это раскопать, мало «лорду» не покажется. То ли кровосмешение, то ли безумие, то ли и то, и другое в одном флаконе.

«А жизнь-то налаживается! – мысленно хихикнул Олег. – Это мы с Эванс хорошо зашли. Просто удачно!»

Впрочем, как вскоре выяснилось, лорд Волан-де-Морт тоже появился у Малфоев не зря, и одной из его целей на этот вечер был как раз Олег. Вернее, темного лорда интересовали он, Мод и Анника Энгельёэн. И не прошло и четверти часа, как к Олегу подошла Беллатрикс и шепнула, что с ним хотел бы переговорить Сам.

- Только ты поаккуратней с ним, - предупредила его Блэк. – Лорд бывает нетерпелив и плохо воспринимает критику. Хуже может быть, только если ему открыто противоречат. Не хотелось бы, чтобы ты влип в неприятности…

«Все-таки она странная, - снова подумал Олег о Беллатрикс. – Общественное мнение называет ее одной из самых фанатичных пожирателей, но на поверку она ведет себя, как вполне вменяемая девушка и хороший человек».

Так все и обстояло, и это стало еще одним вопросом, которым он решил заняться, сразу, как только они вернутся в Хогвартс. Возможно, им с Мод не помешала бы своя собственная коалиция. Но это все вопросы завтрашнего дня, сегодня же над ним довлела злоба этого дня[14].

Между тем, Белла привела его в небольшую гостиную, примыкавшую наподобие грота[15] к главному залу. Там его ждал Волан-де-Морт. Темный лорд сидел в кресле рядом с камином и просматривал какие-то бумаги, но отвлекся от них в тот же момент, когда Олег и Белла вошли в комнату.

- Добрый вечер, - поздоровался Олег. – Рад знакомству, милорд.

Он не собирался качать права и устраивать сцены. Если Блэки, Малфои, Розье и иже с ними принимают Тома, как лорда, проявление некоей формы вежливости Олегу никак не повредит. В конце концов, это все еще не война, и они двое не в окопах по обе стороны линии фронта.

- Здравствуйте, лорд Сегрейв!

Голос у Темного лорда оказался приятным: располагающий к себе низкий, мягкий баритон. Произношение классическое. Маглы называют его «стандартный южный британский английский», а вместе с грамматикой и словарем – «королевский английский», и, кажется, на этом «диалекте» говорит всего 3% населения Соединенного Королевства, включая сюда практически всех чистокровных волшебников.

«Образованный… И не скажешь, что воспитывался в приюте!»

Минуту посидели молча. Волан-де-Морт смотрел на Олега, Олег отвечал твердым взглядом. Смотреть в глаза Тому он не боялся, хотя и знал, что тот является сильным легилиментом. У Олега, вернее, у Эбура был природный блок, который только усилился после вселения Олега, так что сейчас его ментальный щит пробить было практически невозможно. Во всяком случае, не с наскока и не во время «дружеской» беседы.

- Вы и ваша кузина вызвали немалый интерес в обществе, - заговорил, наконец, Том. – Появились неизвестно откуда. Имеете свой дом в столице. Старинный волшебный дом. Можно сказать, древний. Не стеснены в средствах. Известны в обоих мирах: и у магов, и у маглов. Замечены в Нормандии в районе предположительного местонахождения замка Кротоль д’Э. К вам захаживают люди из Отдела тайн…

«Ты пытаешься заставить меня поверить, что ты знаешь о нас все, - усмехнулся мысленно Олег. – Но ты ничего не знаешь и это тебя бесит. Разрозненные факты, смутные предположения… Ничего».

- Я могу продолжить ваш ряд, милорд, - сказал он вслух. – Я ношу три магловских титула, моя кузина – пять. Но я Лорд Древнейшего Рода Сегрейв, а Мод – Леди не менее древнего Рода Лейбёрн. Нас нет в списке знаменитых «Двадцати восьми», но наши семьи известны еще с той поры, когда ни о каких Лестрейджах или Розье никто не знал. Наши семьи, как и семья леди Энгельёэн, пришли на эти земли вместе с Вильгельмом Завоевателем, но наши предки жили не в Нормандии, их называли норсманами[16], и они грабили Мерсию, Нортумбрию и Кент[17] еще в восьмом веке. А откуда они пришли в Скандинавию, не знает никто, но уже в то время мы были магами.

Это был аккуратный ответ на осторожный наезд Темного лорда, и, кажется, Том это понял.

- Вы не разделяете наших взглядов, - констатировал он.

- Отчего же? – «удивился» Олег. – Я разделяю значительную часть ваших взглядов, милорд, и на выборах нового министра буду голосовать за вас.

- Я не стану выставлять свою кандидатуру.

- Этому есть причина?

- Бессмысленно и бесполезно, - сообщил Волан-де-Морт.

- Но таковы правила игры, - напомнил Олег. – Разве нет?

Воевать за вас мы не станем – вот что сказал Олег дипломатическим языком. Политическая борьба – это совсем не то же, что террор, хотя некоторые считают иначе.

- Правила игры создают одни, ломают их другие! – в голос Темного лорда просочились эмоции: злость, нетерпение и нетерпимость.

- Я традиционалист, - покачал головой Олег, – а консерваторы не любят резких движений.

Разговора не получилось, но конфликт не вспыхнул, и на том спасибо.

- Ты ведь понял, что он тебе этого не простит? – спросила Блэк.

- Воевать со мной он тоже не станет, - возразил Олег, уже неплохо читавший политическую карту магической Британии.

- Не будет, - согласилась Беллатрикс. – До тех пор, пока не наберет достаточной силы.

- Твоя правда, - согласился Олег. – Но ты же понимаешь, что я шестерить перед ним не стану?

- Намекаешь на меня? – вскинулась обиженная Белла.

- Нет, - покачал он головой. – Ты, Белла, другой случай. Ты в него влюблена. Тебе простительно.

- С чего ты взял? – нахмурилась девушка. – Ни в кого я не влюблена! И, вообще, у меня жених есть.

- Два, - сказала тихо подошедшая к ним Мод.

- Какие два? – не поняла ее Белла.

- Ты контракт читала? – спросила ее Мод.

- Нет, а что надо было? – удивилась Блэк. – Его же отец заключает.

- А подписываешь ты, - напомнила Мод. – И без твоей подписи грош ему цена.

- Но…

- Белла, - опередила ее Мод. – Потребуй, чтобы отец дал тебе прочитать контракт. В противном случае пригрози сорвать подписание.

- Ты что-то знаешь?

- Знать не знаю, но кое-что слышала. Слух у меня, знаешь ли, хороший.

- Слышала, - кивнула Белла, подавившая свою растерянность и сразу же ставшая полностью серьезной. – Что именно ты слышала?

- Я слышала разговор Рабастана и Барти Крауча, - сразу же перешла к делу Мод. – Не дословно, но по смыслу. Раби хвастался, что будет делить тебя с Руди. В постели, если ты не догадалась. Якобы брачный контракт по настоянию их отца составлен по образцу брачного контракта Карла Великого и Хильдегарды[18]. Франкский контракт в его магическом варианте превратит тебя в безгласную рабыню, заставит делать все, что прикажет муж. А Руди, по словам Раби, обещал ему «давать тебя на прокат». Это дословно.

- Врет, наверное, - не поверил своим ушам Олег.

- Может быть, и врет, - согласилась Мод. – Но, как по мне, стоило бы все-таки проверить.

- А если это правда? – Белла побледнела, и в ее глазах зажглась ночь.

- Только без глупостей! – остановила ее Мод. – Проверь и, если это правда, скажи отцу, что времена изменились, и ты такое соглашение не подпишешь. А без твоей подписи магия контракт не примет.

- Отец… - выдохнула Беллатрикс. – Ты не понимаешь, Мод! Если он… Если отец обещал лорду Лестрейджу, что я подпишу франкский контракт, он от своего слова не откажется. И плевать ему на последствия. А он мог, мудак старый! Точно мог. То-то он мне в глаза не смотрит и торопит со свадьбой!

- Если что, беги к нам, - предложила Мод. – Дадим тебе политическое убежище. Из Феррерс-хауса выдачи нет.

- Вышвырнут из рода.

«А ведь это шанс! – вдруг понял Олег. – И какой!»

- Не горячитесь! – остановил он девушек. – Ты, Белла, сначала проверь контракт. Если правда, попроси отца не соглашаться. Не выйдет, попроси помощи у лорда Волан-де-Морта. Ты же его правая рука. Он для тебя все сделает. Поговорит с твоим отцом, и все разрешится.

- Точно! – вскинулась Белла. – Ты гений, Берт. Так и сделаю. Спасибо!

- Готовь апартаменты для Беллы, - сказал он Мод, когда загоревшаяся новой идей Беллатрикс убежала искать своих сестер.

- Уверен? – спросила Мод, провожая Беллу взглядом.

- Не 100%, но порядка восьмидесяти точно, - ответил он. – Пошли, поищем Лили, пора и честь знать.

Интерлюдия: Частное мнение

- Итак, Чес, - пыхнул Берни Вудворд своей трубочкой-носогрейкой, - что скажешь теперь?

- Скажу, что ты оказался прав, - ответил, не задумываясь, Чарльз Седжвик. – Ребята классные и ни под кого ложиться не собираются. Ни под Дамблдора, ни под Редла. Кстати, кто раскопал подноготную «Лорда»?

- Темная история, - хмыкнул спецагент Адам Нейпир и потянулся за очередной бутылкой пива.

Пили они магловский Courage Imperial Russian Stout[19], темный, крепкий и с интересным послевкусием. Непатриотично, конечно, но гораздо вкуснее, чем набившее оскомину сливочное пиво. Все-таки в некоторых областях маглы куда изобретательней, чем маги.

- И все-таки? – поднажал Седжвик.

- В «ежедневном пророке» появилась новая репортерша. Зовут Рита Скиттер. Резкая девушка, въедливая и напор у нее, как если бы на вас наехал Хогвартс-экспресс. Вот она и опубликовала. Сначала короткую заметку. Скорее даже, исторический анекдот про семью Мраксов, и там как бы вскользь заметила, что их потомок по женской линии занимает сейчас выдающееся положение в обществе. В общем, хитрая лисица, создала спрос и вскоре опубликовала сенсационную статью про Тома Редла. Как результат, ее допрашивал сам Темный лорд, но оказалось, что она ничего толком не знает. Просто кто-то слил ей компромат, а она только проверила, что имена, время и локации сходятся, и вперед.

- Убил? – поднял бровь Седжвик.

- Убил бы, - усмехнулся Нейпир, но это вызвало бы скандал, а так он дал ей эксклюзивное интервью, в котором аккуратно дезавуировал, как минимум треть изложенных в статье фактов. Но тут он ошибся. Не разбирается лорд в общественном сознании. Обыватели его объяснениям не поверили, и факты обросли новыми слухами, а Скиттер сделала карьерный прыжок из конца очереди куда-то ближе к голове.

- Забавная история, - резюмировал Седжвик.

- Девушка сыграла на «Зеро» и выиграла, - пожал плечами Нейпир. – Как там говорят маглы? Кто не рискует, тот не пьет шампанского.

- Вернемся к нашим баранам, - предложил Вудворд.

- Не возражаю, - кивнул Седжвик, сделав длинный из бутылки глоток. – Что сказать? Они оказались даже круче, чем я мог себе представить. Очень сильные маги, особенно Сегрейв. Они смогли зимой разбудить свой родовой замок Кротоль д’Э. И, к слову сказать, сразу после этого титул главы дома д’Э перешел к парню, а его кузина на Роял Эскот была представлена королеве, как герцогиня де Нёфмарш. Я навел справки, Нёфмарш — это действительно герцогский титул.

- Что-то еще? – окутался табачным дымом Вудворд.

- По косвенным данным, кто-то из них, скорее всего, Сегрейв, но возможно, что и оба способны кастовать атакующее заклинание десятого-одиннадцатого ранга. Пробовали в Запретном лесу, и рвануло так, что в Хогвартсе встали на «товсь»[20] все защитные системы. А так, что ж, сошлись близко со всеми Блэками и с Энгельёэн, взяли под защиту весьма перспективного зельевара Северуса Снейпа, который приходится внуком Максимусу Принцу.

- А что там за история с маглорожденной ведьмой?

- О, это, вообще, «фужер и фураж»! – рассмеялся Седжвик. – Девка сильная ведьма, умная и красивая. Там за ней увивались и Снейп, про которого я уже говорил, и Джеймс Поттер. Это сын Карлуса. Вроде бы, и Сириус Блэк тоже подкатывал. Но она такая правильная девушка, что ни с кем даже не целовалась. А вот Сегрейв, прямо как Цезарь с его коронным veni, vidi, vici[21], пришел, оценил и быстро уговорил на койку. Теперь живет она с ним. А как там дальше будет, бог весть. Хотя он ее на бал к Малфоям вывел в качестве пары, а это, как ни крути, заявка.

- Думаешь, женится? – заинтересовался Вудворт.

- Может и жениться. Я ее видел, потрясающая девушка. А знающие люди говорят, к тому же талантливая, умная и магии у нее, как у дурака фантиков. На занятии у Флитвика вытянула бытовые чары то ли тройное Restituere[22], то ли двойное Deperditum restitue[23] восьмого ранга. На голой силе, практически без техники. Сильная девочка. И говорят, любовь, морковь. А к его кузине, между прочим, клеится Сириус Блэк. Крайне интересный замес. Могут получиться две крайне неординарные пары. Блэкам по-всякому пора обновлять кровь, а тут что-то с чем-то чистокровней некуда, но уже почти шестьсот лет никаких пересечений с Блэками. Последний раз Блэки брали жену из Нёфмаршей в 1346 году. Полагаю Вальбурга, как узнает, возбудится до невозможности.

- То есть, можно сказать, что ребята прижились?

- Да, вполне.

[1] Жиль де Монморанси-Лаваль, барон де Ре, граф де Бриен, сеньор д’Ингран и де Шанту (1405? —1440), известен как Жиль де Ре, или Жиль де Рец (фр. Gilles de Retz) — французский барон из рода Монморанси-Лавалей, маршал Франции и алхимик, участник Столетней войны, сподвижник Жанны д’Арк. Был арестован и казнён по обвинению в серийных убийствах, хотя достоверность этих обвинений в настоящее время оспаривается. Послужил прототипом для фольклорного персонажа Синяя Борода.

[2] Сыворотка правды (англ. Veritaserum) — жидкость без цвета и запаха, заставляющая выпившего отвечать правдиво на все заданные вопросы.

[3] Согласно энциклопедии Гарри Поттера Амортенция (англ. Amortentia) — очень мощное приворотное зелье.

[4] Вигилия (лат. vigilia — бдение) — время ночного караула. В легионах Древнего Рима время ночного караула подразделялось на четыре стражи — вигилии. Две вигилии — от заката до полуночи, и ещё две от полуночи до восхода: prima vigilia — первая стража; secunda vigilia — вторая стража; tertia vigilia — третья стража; qvarta vigilia — четвёртая стража.

[5] Поммо (от фр. Pommeau) — сладкий алкогольный напиток средней крепости. Поммо представляет собой красно-коричневую жидкость, содержащую яблочный сок и яблочное бренди – кальвадос. Настаивается поммо обычно 2—2,5 года в дубовых бочках.Крепость поммо обычно составляет 16—18%. Пьют охлаждённым.

[6] Пон-л’Эвек (франц. Pont-l'Évêque) - французский сыр, который изначально производили в районе одноименной коммуны, расположенной в департаменте Кальвадос (Нижняя Нормандия). Вероятнее всего это самый старый сорт Нормандии.

[7] Камамбер (Camembert) – производится по всему миру, но оригинальный сорт по старинному рецепту делают в Нормандии.

[8] Бурсе (Boursin) – мягкий сыр, производимый во французской Нормандии.

[9] А. П. Чехов.

[10] Бароном является отец Рабастана, но в частном порядке (не в официальных документах), бароном могут назвать не самого барона, но и его сыновей (титул учтивости).

[11]Парюра (фр. parure — убор, украшение) — набор ювелирных украшений, подобранных по качеству и виду камней, по материалу или по единству художественного решения. Полупарюра или малая парюра включает 2–3 украшения.

[12] Лугнасад – языческий праздник, отмечается 1 августа.

[13] Инвектива — форма литературного произведения, одна из форм памфлета, осмеивающего или обличающего реальное лицо или группу. В современности термин используется для обозначения не только литературных произведений, но и выступлений, речей, выпадов и т. п. оскорбительного характера, обличающих кого-либо.

Филиппика - в переносном смысле гневная, обличительная речь.

[14] Перифраз библейской мудрости «довлеет дневи злоба его», то есть, довольно для каждого дня своей заботы; следует заботиться о проблемах настоящего, а не будущего.

[15] Грот — поверхностная форма рельефа, неглубокая горизонтальная пещера со сводчатым потолком и широким входом.

[16] Norseman (скандинав) имеет созвучный термин Northman (норманн) – общее название людей, говоривших на древнескандинавском языке.

[17] Древние государства на территории современной Англии.

[18] Хильдегарда из Винцгау (758–783) — жена Карла Великого, дочь графа Герольда I из Винцгау из рода Удальрихингов.

[19]Courage Imperial Russian Stout - Русский имперский (императорский) стаут — это крепкое тёмное пиво в стиле, который был сварен в XVIII веке пивоварней Thrale’s Anchor Brewery в Лондоне для экспорта ко двору Екатерины II. Позже производился пивоварней Barclay Perkins с 1781 года, а с 1955 по 1993 пивоварней Courage.

Стаут (англ. stout) — тёмный элевый (верхового брожения) сорт пива, приготовленный с использованием жжёного солода, получаемого путём прожарки ячменного зерна, с добавлением карамельного солода.

[20] Товсь (Ready) — предварительная команда у орудия, означающая, что все готово для выстрела.

[21] Veni, vidi, vici (с лат. — «Пришёл, увидел, победил») — крылатое латинское выражение. По сообщению Светония, эту фразу несли перед Цезарем во время его понтийского (третьего из пяти) триумфа в Риме. Этим Гай Юлий Цезарь отмечал не события войны, как обычно, а быстроту её завершения.

[22] Restituere (лат.) – реставрировать.

[23] Deperditum restitue (лат.) – восстанавливать разрушенное.

Глава 8

Глава 8.

1 сентября на вокзал Кинг-Кросс они отправились вчетвером: Олег с Лили, Мод и Беллатрикс. Лили окончательно переехала в Феррерс-хаус еще до посещения Малфой-манора, а Белла сбежала из дома за неделю до начала занятий, и всю эту неделю они втроем приводили Блэк «в божеский вид». Как и предполагал Олег, отец дал Белле прочесть текст брачного контракта, - который оказался даже хуже, чем они думали, - но категорически отказался что-либо в нем менять. Разразился грандиозный скандал, с громом и молниями и прочими спецэффектами, и разгневанная Беллатрикс бросилась просить о помощи своего Лорда. Вот только Волан-де-Морт не захотел ссориться ни с лордом Лестрейджем, ни с лордом Блэком. А еще он не хотел обижать братьев Лестрейдж, возглавивших недавно молодежное крыло организации. «Стерпится-слюбится», отмахнулся Темный лорд от ее проблем и этим убил на корню беззаветную любовь Беллы к себе великому, заодно уничтожив ее немереную преданность. Он задел главный нерв ее душевной организации: ее ощущение силы и свободы. Она хотела стать боевиком, первой и, возможно, единственной женщиной среди вальпургиевых рыцарей, но ею попросту пренебрегли. И это оказалось для Беллы тяжелейшим психологическим ударом. Разочарование в семье, - никто, кроме Сириуса, за не вступился, - отчаяние человека, оказавшегося в безвыходном положении, и наконец понимание того, что для Темного лорда она всего лишь разменная монета, все это едва не убило девушку на месте. А тут еще очень удачно, в смысле, вовремя в «Ежедневном пророке» вышла статья с довольно-таки подробной биографией лорда Волан-де-Морта, который, оказывается, и не лорд вовсе, а самозванец и к тому же полукровка. Какой-то анонимный самоубийца раскопал всю его подноготную. И, хотя, политическая карьера Тома Редла в одночасье не рухнула, - слишком велик был у него запас прочности, - кое-кто в лагере традиционалистов почувствовал сильное разочарование и уже не хотел, а может быть, и брезговал отождествлять себя с этим липовым аристократом. Во всяком случае, для Беллы это стало той соломинкой, которая сломала хребет верблюду, и девушка попросила политического убежища в Феррерс-хаус. К счастью, ее родители были над ней более не властны. Белле уже исполнилось семнадцать, и по законам магической Англии она стала совершеннолетней, но вот поиздеваться над родной дочерью в истинно блэковском стиле им ничто не мешало. Могли выгнать из рода, выжечь с родового гобелена, лишить доли в наследстве. Много чего могли. Поэтому в конфликт пришлось вмешаться Олегу. Он переговорил с Сириусом, который как раз налаживал отношения с семьей. И они вместе обратились к Ориону и Вальбурге[1] Блэк. Пришлось им объяснить, что из-за самодурства Сигнуса Блэка III[2] они могут снова лишиться Сириуса, своего старшего сына и все еще официального наследника. К тому же Олег пересказал им разговор, случайно услышанный его кузиной Мод. Этого оказалось достаточно. Орион своей властью отменил помолвку Беллы и Лестрейджа, за которого она теперь не была готова выйти замуж, даже если бы ей предложили министерский брак. Ее гнев был таким, что Нарцисса вынуждена была передать Лестрейджам через своего жениха Люциуса, что им лучше с Беллой в ближайшее время физически не пересекаться. Убьет. В общем, с Беллой все закончилось миром, и глава рода разрешил ей жить в Феррерс-хаусе, куда она переехала уже официально как раз перед 1 сентября. Однако у этой истории имелись несколько весьма серьезных последствий. Во-первых, узнав подробности скандала, с Лестрейджами поссорился Регулус Блэк. А во-вторых, эта история повлияла на позицию рода Блэк в целом. Стала, так сказать, последней каплей, перевесившей чашу весов в пользу «благосклонного нейтралитета». Оно и понятно, от того, что они отошли чуть в сторону, старшие Блэки не перестали быть ни консерваторами, ни расистами, но вот поддерживать лорда Волан-де-Морта, как военно-политического лидера, были готовы теперь только в политической плоскости, передав через доверенных людей, что остаются в роли доброжелательных наблюдателей, но переход к насильственным действиям никогда не поддержат. Одно дело ненавидеть и презирать маглорожденных волшебников, гнобить их и жестоко эксплуатировать, и совсем другое – убивать волшебников только за то, что они родились не у тех родителей. Не последнюю роль в этом решении сыграло бегство еще одной сестры Блэк - Андромеды. Семья могла сколько угодно гневаться на нее и по возможности третировать, но убивать Андромеду, ее маглорожденного мужа Теда Тонкса и их еще не рожденного ребенка, никто не собирался. Это было уже за гранью Добра и Зла. Убийство члена семьи непростительный грех, не говоря уже о том, что так можно заработать проклятие предателей крови. Но и другим такое нельзя позволять. Сегодня на прицеле какая-нибудь чужая семья, а завтра свои? Нет, это было неприемлемо. И, не вставая в оппозицию, Блэки просто «отошли в сторону», что означало, движению нанесен урон, причём немалый урон.

Так что, к концу августа в доме на Литл Колледж стрит жило уже четверо шестикурсников, и на вокзал Кинг-Кросс они отправились все вместе. Перешли камином прямиком на платформу 9¾ и сразу пошли искать друзей. Сириус и Анника нашлись быстро, а вот удачно прикормленный Олегом Северус Снейп прибежал к самому отправлению поезда. Выглядел он сейчас гораздо лучше, чем обычно, и не только потому, что у него появились деньги, но и потому что одним из пунктов контракта, подписанного им с лордом Сегрейвом было обязательство следить за своим внешним видом. У него, к слову сказать, была в Феррерс-хаусе своя комната, расположенная в небольшом флигеле в парке. Во флигеле была воссоздана алхимическая лаборатория, перевезенная из Кротоль д’Э, дополнена современным магловским оборудованием и передана в полное распоряжение Северуса. Снейп был счастлив и думал теперь только о том, к кому бы из известных европейских зельеваров попроситься в ученики: к Лукреции Борджиа IX или Екатерине Медичи III. Дамы возглавляли две ведущих и, разумеется, конкурирующих школы зельеваров: флорентийскую и парижскую. Но это было дело пусть и не далекого, но все-таки будущего, а пока они все возвращались после каникул в Хогвартс.

В результате, в купе собралась весьма странная по хогвартским меркам компания: два нейтрала, Олег и Мод, два гриффиндорца, Эванс и Сириус Блэк, и четыре слизеринца: Энгельёэн, Регулус и Белла Блэк и примкнувший к ним Снейп. Так что купе пришлось увеличивать чарами, - Мод умела делать это просто волшебно, - но зато все разместились с комфортом и всю дорогу трепались на разные интересные темы. О том, что ждет их в школе, они как-то не задумывались, а стоило бы. А еще было бы неплохо не сидеть всей компанией в наглухо запертом купе, а прогуляться по вагонам, поговорить с народом, других посмотреть и себя показать. Как минимум, Белле и Лили стоило, они же префекты. Но у Блэк «с души воротит видеть этих уродов», а у Эванс любовь-морковь, и мозги повернуты совсем не в ту сторону. Зато, когда прибыли в Хогвартс, их ждали крайне неприятные открытия. Прямо, как в частушках на бывшей родине Олега, «как гуляли - веселились, посмотрели - прослезились...»

В Хогвартсе началась война. Пока не полноразмерная и скорее холодная, чем горячая, но линия фронта определилась и просматривалась теперь невооруженным глазом. На Гриффиндоре власть захватили борцы «за все хорошее» из отряда Годрика, а на Слизерине – вальпургиевы рыцари, поднявшие черное знамя чистокровности.

«Большевики и белогвардейцы, - покивал своим мыслям Олег. – Надо же нам было так вляпаться!»

Однако, как говорил какой-то политик в его прошлой жизни, процесс пошел, и размежевание по идеологическому признаку, как ржа поразило уже и два других факультета. Впрочем, и на Гриффиндоре, и на Слизерине пока еще оставались колеблющиеся и нейтралы, но было очевидно, если никто не вмешается, это ненадолго. Лозунг-то известный, кто не с нами, тот против нас. В общем, напряжение витало в воздухе, а Дамблдор и его заместительница Макганагал делали вид, что ничего страшного не происходит. Вопрос был лишь в том, специально они это делают, - по недомыслию или по злому умыслу, - или они реально не понимают, к чему может привести их невмешательство? Олег даже гадать не брался, слишком уж дикие крайности выходили. Но никакого другого объяснения в голову не приходило.

- Ты все помнишь? – нагнулся Олег к уху Лили. – Ничего с себя не снимать, ни колец, ни сережек. Вообще, ничего! Ни на мгновение. И держитесь вместе с Маккинон. Кто там у вас из девушек еще адекватный?

- У нас, вроде бы, все адекватные, - в очередной раз не поняла его Эванс.

Она была очень умной, это факт. И интуиция у нее такая, что обзавидуешься. Но ее наивность следовал принять за эталон и за единицу измерения. У всех 0.1–0.2 эванса, а у нее – та самая единица.

— Это они адекватные до первого конфликта, - попробовал он в очередной раз достучаться до своей девушки.

Но куда там, она по-прежнему верила в тот бред, который проповедовал Дамблдор, и считала Гриффиндор факультетом храбрых и отважных волшебников, и, конечно же, благородных, рыцарей без страха и упрека, так сказать. Увы, ей очень скоро и на собственном опыте пришлось убедиться, что это не так. Ее банально избили гриффиндорские шестикурсницы при активном участии пары-другой однокурсниц. Досталось заодно и Маккинон, хотя к ней первоначально претензий, вроде бы, не было, но она, - невиданное дело, - встала на защиту «переметнувшейся на темную сторону гриффиндорки». От двух-трех девчонок Эванс, пожалуй, отбилась бы. Все-таки Олег занимался ее боевой подготовкой, считай, все лето, но ее задавили массой. Спасибо Сириусу, он вмешался в драку и разметал озверевших гриффиндорок, как кегли по всем углам гостиной. На этом все бы, наверное, могло закончиться, - не миром, так перемирием, - но тут в конфликт вмешался Поттер. На самом деле он гаденыш драку и спровоцировал своими шуточками на тему пожирательских подстилок. Сказал Эванс что-то оскорбительное. Привыкшая к его неадекватности Лили от идиота просто отмахнулась. Однако Поттера без применения силы не заткнешь, и он понес уже полную пургу. На что Эванс, разумеется, вспылила и наговорила бывшему воздыхателю много нелицеприятных слов, щедро сдобренных пролетарским матом, подхваченным Лили в Коукворте, где на таком языке говорил каждый второй мужчина и каждая третья женщина. В общем, слова прозвучали, и значит, провокация удалась. Теперь в игру вступили гриффиндорские фанатки квиддича, вообще, и в Поттера, в частности, оскорбившиеся за капитана своей сборной, и довольно быстро перешли от слов к делу. Они начали бить собственного префекта, что уже и вовсе ни в какие ворота не лезет. Обычно префектов не бьют, - вернее, их не бьют никогда, — это они по статусу должны разнимать драки, но все когда-нибудь случается впервые, вот оно и случилось. Второй же префект факультета, Люпин, - волчара-позорный, - как всегда в случае конфликта интересов попросту самоустранился. Эванс же по привычке попыталась вразумить неразумных, призывая успокоиться и все обсудить спокойно, и это после того, как ей разбили нос и поставили фингал под глазом. Однако она не поняла по наивности, что «скандал» вспыхнул не спонтанно, а являлся результатом хорошо организованного заговора. Поэтому ее обращения к уставу Хогвартса никакого положительного воздействия на зачинщиц беспорядков не возымели. А тут еще Питер Петегрю подлил масла в огонь, бросив какую-то уж совершенно поганую реплику, и понеслось. Но, к счастью, за Эванс вступился Сириус, а чуть позже и Лонгботтом. И, в принципе, на этом все могло бы закончиться, но тут неугомонный Поттер полез поучать Сириуса, взывая к их старой дружбе и верности делу Дамблдора. Вот только он забыл на минуточку, что Блэк окончательно вернулся в род и, учитывая возраст совершеннолетия, - а ему, как и Белле, исполнилось семнадцать, - принял кольцо наследника. Его все эти детские претензии не впечатлили, и все-таки по старой дружбе Сириус вначале попытался достучаться до Джеймса, объяснить ему, что он не прав и что так не делается, но, когда у Поттера едет крыша, он перестает соображать от слова «совсем». Поэтому привести его в чувство словами оказалось невозможно, и Сириус бывшего лучшего друга попросту вырубил, уложив на пол гостиной хуком справа, и клиническая картина нокаута[3] не позволила Джеймсу продолжать свои хулиганства. Конфликт после этого сошел на нет, но Сириус счел за лучшее забрать Эванс из гостиной Гриффиндора и передать ее с рук на руки Олегу и Мод.

Сириуса поблагодарили и даже пригласили выпить. И пока Мод оказывала Лили первую помощь, парни пили виски и обсуждали то безумие, которое сразу вдруг охватило Гриффиндор. Между тем, Мод привела Эванс в божеский вид и привела в гостиную заливать горе алкоголем. И тут выяснилось, что на Эванс нет ни сигнального медальона, ни двух колец со щитами, ни демпингующих и прикрывающих разум сережек. Этот комплект Олег дал ей не просто так. Эти вещи вполне могли ее защитить хотя бы от первых ударов, не говоря уже о том, что должны были передать Олегу аварийный «SOS».

- Куда делись кольца и кулон? – строго спросил Олег. – Я же предупреждал, ничего не снимать.

Но Эванс, не привыкшая к чистокровным штучкам-дрючкам, сняла. Она пошла в душ и по привычке положила все свои «блестяшки» на прикроватную тумбочку, а когда вышла из ванной комнаты, забыла надеть.

- Забыла? – насторожилась Мод, и уже через пять минут расспросов стало ясно, что Эванс забыла о своей «ювелирке» не просто так, а потому что кольца, серьги и кулон исчезли с тумбочки.

— Значит, кто-то из твоих подруг по дортуару знал о том, что должно случиться в гостиной, и предпринял меры. – Объяснил Олег. – Тебя разоружили и подставили под удар!

- Да, нет! – возмутилась наивная Эванс. – Они все хорошие девочки! Они бы не стали!

Интерлюдия: Дела наши грешные

- Может быть, и так, хорошие и не стали бы, - прищурилась Мод. – И мы это сейчас проверим. Ты, Эванс, отдыхай пока, а мы с Бертом сходим на Гриффиндор. Узнаем там, что и как.

Из-за дурацких игр директора «в разрешу - не разрешу» у Гилберта и Мод все еще оставался открытым допуск в гриффиндорскую гостиную, вот они и вошли туда, чтобы выяснить, что да как, и кто виноват, и кому в Британии жить хорошо, а кому попросту надоело. Свежий пароль знал Сириус, он же его и озвучил. Портрет Полной дамы отъехал в сторону и открыл проход. При их неожиданном появлении парни и девушки, как раз в этот момент праздновавшие в факультетской гостиной «славную победу добра над злом», ломанулись, кто куда, но припозднились. Не та скорость реакции, да и пара-другая порций огневиски сильно мешают правильно воспринимать окружающую действительность и вовремя реагировать. Поттеру и Люпину Олег сломал руки. По обе руки каждому. А Питеру Петегрю, по-видимому, для разнообразия, ноги. Мод в это время поднялась по лестнице к женским дортуарам, смела несколькими движениями рук выставленный заслон и вошла в комнату Лили.

- Кто взял цацки Эванс? – спросила, оглядев всех присутствующих долгим взглядом.

Девки признаваться не пожелали.

- Уважаю, - кивнула Мод, - но не завидую. Сильные духом умирают первыми. Вы ведь маглорожденные?

- Я нет, - сжалась на своей кровати ни в чем не повинная Марлин Маккинон.

- К тебе нет претензий, - отмахнулась Мод. – Сообщаю для дур необразованных. Лили Эванс взята под защиту родом Сегрейв. Ее украшения – это собственность рода, выданная ей для защиты. То есть, украдены вещи, принадлежащие лорду Сегрейву. Сейчас их все еще можно вернуть за малую виру, но, если виновный не сознается, лорд все равно узнает. Есть методы. Вот только после этого ни малой, ни большой вирой уже не отделаетесь. Лорд объявит вендетту. Его право. А что такое магическая вендетта можете спросить у Маккинон или у Блэка. Прадед Сириуса однажды вырезал в такой ситуации три семьи. Подчистую. Даже на размножение никого не оставил.

В комнате повисла тягостная тишина.

- Ты серьезно? – дрожащим голосом спросила худенькая девочка со светло-русой косой.

- Имоджен, - кивнула ей Мод. – Ты седьмой год живешь в волшебном мире, но так до сих пор и не поняла, что происходящее здесь и сейчас, это ваше магловское средневековье. Четыреста лет назад мой предок Вильгельм де Нёфмарш бежал из Англии не просто так. Его вендетта оказалась слишком разрушительной даже для шестнадцатого века. Тогда кровь его врагов текла по улицам Лондона рекой, и это не гипербола, а реальный факт. Можешь зайти на каникулах в Британскую библиотеку[4] и поинтересоваться, что происходило в Лондоне во второй половине XVI века и кто такой герцог де Нёфмарш.

После ее слов в комнате снова повисла тишина. Тяжелая, давящая, не предвещающая ничего хорошего. А потом одна из девиц положила на тумбочку у кровати Эванс все Лилины блестяшки, которые, разумеется, принадлежали теперь ей, а не роду Сегрейв. Колечки и прочее все были аккуратно завернуты в носовой платок.

- Ты не думай, Мод, - сказала девушка, тяжело вздохнув и отводя глаза. – Я не воровала. Просто Петегрю сказал, что с этими цацками она нас всех на месте положит, и никакого ответа не понесет.

- А ответить она должна за то… - начала фразу Мод, действительно хотевшая знать, что здесь произошло, и за что именно должна была ответить Лили перед этими поганками.

- За то, что не с теми дружит, - буркнула девица, начавшая под ее взглядом стремительно краснеть.

- А конкретнее?

- Зачем тебе? – вступила в разговор Имоджен.

- Хочу все знать, - хищно улыбнулась в ответ Мод. – Будем считать это малой вирой. Вы мне объяснение, а я вам амнистию и индульгенцию. Там же еще драка в деле фигурирует, вернее, избиение. Так что, давайте баш на баш. Вы мне истину, я вам отпущение грехов. Согласны?

«Боги, - подумала она, - они же дети, не ведающие, что творят!»

Сама Мод, может быть, была не старше любой из этих дур, но ее воспитывали совсем по-другому, и она росла в жестокое время, не оставлявшее места для сантиментов. Она знала, что такое смерть. И знала, что бывают вещи хуже смерти, чаще всего смертью и заканчивающиеся. Мод понимала то, что они еще не поняли и, возможно, не поймут никогда. Они не умеют видеть врага, и готовы поступать жестоко с любым, на кого им укажут, как на врага. Однако в тот момент, когда за них возьмутся настоящие злодеи, эти несчастные мальчики и девочки станут ультимативной жертвой, потому что не готовы воевать так, как надо. Не смогут убить и будут убиты, потому что на войне это не фраза, а правда жизни: убей, чтобы не быть убитым. Впрочем, их – и особенно маглокровных, - воспитывают совсем не так. Они ни к чему не готовы, и это плохо. Ведь, когда начнется заваруха многое будет зависеть именно от них.

«Надо готовить своих боевиков, - поняла она сейчас со всей отчетливостью. – Ни власти, ни этот молодняк с настоящими боевыми магами не справятся! А среди чистокровных довольно много боевиков, а, если не хватит, то за деньги наберут наемников в Европе. И опять-таки, у них деньги на это и на многое другое есть, а у этих всех – нет, как нет и понимания того, как устроен магический мир и каковы правила игры. Бедняги!»

- Итак? – сказала она вслух.

- Лили была хорошая, - выдавила наконец из себя девушка, имени которой Мод так и не вспомнила. – Она такая же, как мы, только красивая. Раньше она дружила с этим слизеринцем Нюниусом. Тоже нехорошо, но они хотя бы из одного городка, к тому же Нюниус не чистокровный. У него отец магл. Только жаль, что слизеринец. Но потом Поттер его отвадил, и все уже было хорошо, но появились вы. А где вы, там эта сука Энгельёэн. Еще и Блэки эти…

- Скажи, а чем вас не устраиваем мы с братом? – решила уточнить Мод, которой сейчас было просто любопытно.

- Вы темные! – выпалила Имоджин.

- С чего ты взяла? – удивилась Мод, разумеется, знавшая, что в современных терминах они с Бертом, и в самом деле, темные. Но эти-то пигалицы-то откуда знают?

- Так… - начала было безымянная воришка, но сразу же заткнулась. Видно, испугалась сболтнуть лишнего.

- Начала, заканчивай! – поднажала Мод. – Ты мое предложение приняла, теперь выполняй.

- Поттер сказал, что ему Дамблдор намекнул.

- Намекнул или так и сказал, Мод и Берт, де, темные?

- Не этими словами, но да, сказал, - призналась в конец расстроенная девушка. До нее, кажется, начало доходить, в какую жопу она попала, когда повелась на речи Поттера.

«Вот же сука! – ругнулась мысленно Мод, имея в виду не собеседницу, а директора. - Провокатор и подлец!»

- А Поттер не мог это со зла придумать? – «предположила» Мод, не готовая так сразу принять, что директор школы действует настолько одиозными методами. В это было трудно поверить, оттого ей было крайне важно понять, откуда дует ветер. Если это измышления Поттера, то пусть его! Собака брешет, а караван идет! Но вот, если это мнение Дамблдора, которое тот не стесняется озвучивать при свидетелях, то дело плохо.

- Поттер не один там был, - нехотя выдала своего кумира Имоджин. – Еще Лонгботтом, Лиза Гмунден, Алиса Фариссоль, все слышали.

- Он это как-то аргументировал?

- Сказал, что вы оба из Скрытых Семей, а среди скрытых светлых нет, только темные, потому и скрываются.

- Интересная трактовка, - хмыкнула Мод, но, на самом деле, ей было не до смеха. О такой интерпретации термина «скрытый» они даже не подумали, а зря.

— Это неверная интерпретация, - покачала она головой.

- Хочешь сказать, что знаешь лучше Дамблдора? – искренно удивилась Имоджин.

- Не хочу никого обидеть, - осторожно заметила Мод, - но, насколько я знаю, Дамблдор никогда не специализировался в магической герменевтике[5], генеалогии и геральдике. Он бесспорно великий ученый, но не во всех областях сразу. Не в нумерологии, например, не в древних рунах, не в зельеварении или ритуалистике. С чего бы ему знать о том, кто такие «скрытые»? Мог бы, может быть, знать, если бы происходил из древнего рода, но он полукровка, как мне кажется, и фамилия Дамблдор – не древняя.

- Дамблдор Великий Человек, - едва ли не с придыханием и явно в опровержение ее слов сказала Энни Холмс.

- Я не спорю, Энни, - пожала плечами Мод. – Но все-таки он не Годрик, и не Равенна, а они не были универсалами. У магов всегда так. Специализация максимум в двух-трех областях, остальное – по чуть-чуть и понемногу, и все больше по верхам. И это мы говорим о по-настоящему великих волшебниках, какими были Моргана, Нимуэ[6] или Мерлин.

- И кто такие эти «скрытые» по-твоему? – все-таки решилась спросить заинтересовавшаяся вопросом Имоджин.

- Бывают обстоятельства, - решила разъяснить ситуацию Мод, выбрав самое примитивное объяснение, - когда семья скрывается на два-три поколения, а иногда даже на сотни лет. Причины разные. Вендетта, гнев короля, проклятие, переход под руку другого государя.

- А вы? – закономерный вопрос.

- А мы расхлебывали самодурство нашего общего предка. Четыреста лет назад Вильгельм герцог де Нёфмарш граф д’Э рассорился с Советом Лордов. А Совет Лордов, если вы не в курсе, это тогдашний Визенгамот, только заседали в нем одни лорды. Если бы семья не скрылась, вырезали бы всех. В принципе, лет через сто можно было бы вернуться, но наш предок Вильгельм провел ритуал Отчуждения. Что это такое, я не знаю, но предполагаю, что он наложил запрет на возвращение. Однако несколько лет назад запрет пал, и мы вернулись.

Так себе объяснение, но ничего другого просто в голову не пришло.

- Откуда вернулись? – насторожилась Имоджин.

- Мы частично жили в пространственном анклаве «Без названия», а частично в Европе, но под другими именами. Моя линия зовется Лейбёрн, а линия Берта - де Мёлан. Но давайте вернемся, к нашей теме. Значит, мы темные, потому что Скрытые, а Анника?

- Анника учится на Слизерине.

- То есть, учебы на Слизерине достаточно, чтобы считаться темным?

- Да, на Слизерине все темные.

Берт называет это пропагандой. Она тоже встречала это слово в местной прессе, особенно магловской, но ей больше нравился термин, придуманный самим кузеном – «промывка мозгов». Теперь все становилось ясно. На Гриффиндоре «промывал» мозги Дамблдор, на Слизерине – Темный лорд. А нынешняя ситуация сложилась так паршиво еще и потому, что Поттер, влюбленный в Эванс, по страшной силе ревнует, что при его импульсивности и избалованности однажды может привести к трагедии. Все всё видят, но сделать никто ничего не может. Разубедить Поттера невозможно, объяснить ему что-нибудь тоже, поскольку это уже не любовь, имея в виду чувство, а обыкновенная обсессия[7].

«Маньяк чертов! Убила бы, да нельзя!»

***

Создавалось впечатление, что кто-то очень серьезно вложился в разжигание конфликта. В конце прошлого семестра, перед экзаменами, размежевание по политическому принципу уже ощущалось, но оно не было настолько жестким, как сейчас. За лето позиции сторон определились и, пожалуй, даже ужесточились, и народ начал строить баррикады. Пока только фигурально, но кто скажет, как долго продлится «предвоенный период»? Олег видел признаки экстремизма, как со стороны чистокровных – условно говоря, Слизерин и часть Рейвенкло, - быстро дрейфующих в сторону вальпургиевых рыцарей, так и со стороны борцов «за все хорошее против всего плохого», основная масса которых училась на Гриффиндоре и понемногу на Пуффендуе и Рейвенкло. У этих резко усилились позиции «Отряда Годрика», и юные бойцы буквально изнемогали от нетерпения и рвались в свой последний и решительный бой. Однако, формально на дворе была осень, в Хогвартсе – первый семестр, а в стране красиво изображаемый Министерством Магии мир. Но, увы, так только казалось, потому что под внешним слоем лицемерной рутины, кипели нешуточные страсти.

В конце сентября на Слизерине попробовали наехать на Энгельёэн и Блэков, но те отбились и, выгнав нахрен соседей из комнаты Регулуса, поселились втроем в одних больших апартаментах, вход в которые зачаровали по-блэковски, то есть так, что уже на следующий день в больничное крыло загремело двое семикурсников. Тяжелые магические ожоги и множественные переломы конечностей. На этом бы, в принципе, все должно было закончиться. Стороны обменялись ударами и пришли к выводу, что открытая война слишком дорого обходится. Разве что Снейпу пришлось переехать на территорию мятежников, потому что ему воздалось «за други своя». Какая-то сука разведала, что Снейп «продался» Сегрейву и Лейбёрн, и живет теперь не в «своем сраном» Коукворте, а в Феррерс-хаусе, и сукой этой, скорее всего, являлся все тот же неугомонный Поттер. Он искал летом Лили, но, разумеется, не нашел, поскольку она уже переехала к Олегу, и поэтому пошел к Снейпам, надеясь, что Северус не станет мстить, а скажет ему, наконец, куда скрылась Эванс. Однако самого «Нюниуса» дома не было, а его мать ничтоже сумняшеся похвасталась тем, что Сев нашел наконец сильных покровителей и подписал с ними контракт. После утечки информации скрывать уже было нечего, и Северус окончательно выбрал сторону. Самое смешное – это то, что Темный лорд и его окружение оказались сами себе злобными буратинами, испортив отношения сразу с четырьмя древними фамилиями и с лучшим зельеваром своего поколения. Тут бы светлым подсуетиться и протянуть попавшим в беду слизеринцам руку помощи. Не то, чтобы это сработало, но уровень конфронтации с «большевиками» явно можно было снизить. Однако не судьба. Кое-кто настучал на «непорядок», и директор Дамблдор не нашел ничего лучшего, как вмешаться. И добро бы сделал это аккуратно и втихую, он отчего-то решил, что гласность «наше все». Вообще-то, Олег его совершенно не понимал. Вроде бы хитрожопый политик и неглупый человек, говорят, даже большой ученый. Однако в последнее время он то ли потерял хватку, - постарел или деменция началась, - то ли придумал какую-то хитрую комбинацию, смысл которой был понятен только ему одному. Во всяком случае, то, что он сделал, иначе, как дуростью не назовешь. Он прилюдно, - то есть в обеденном зале при полном стечении учеников и преподавателей, - решил сказать «ну, ну, ну» тем студентам, которые, нарушая правила, ночуют не в своих дортуарах, да еще и в смешанных группах. Намекнул на разврат, напомнил о правилах и уставе и, наконец, задействовав административный ресурс, потребовал прекратить безобразие. Ни слова не было сказано о причинах «переселения народов», и все свелось лишь к обвинениям в анархии, направленных, разумеется, не на инициаторов конфликта, а на так сказать на его жертв.

Сначала Олег, естественно, изумился наглости и подлости директора, а потом сообразил, что надо действовать, не давая слабины, потому что репутация наше все, и «прогиб» действительно будет засчитан, вот только это не входило в их планы. Поэтому он встал из-за стола и грохнул Сонорусом так, что у всех присутствующих на мгновение заложило уши. И, как только воцарилась тишина, Олег заговорил. Очень официально и предельно ясно.

- Под протокол! – заявил он. – Я Гилберт Сегрейв граф де Мёлан глава дома д’Э официально довожу до сведения руководства школы Магии и Волшебства Хогвартс, что, если будет выполнено распоряжение директора, и вышеперечисленные студенты вернутся в свои дортуары, он берет на себя всю ответственность в последствиях, принеся здесь и сейчас Большую магическую клятву. Теперь о последствиях. Если моей девушке Лили Эванс или моему другу Сириусу Блэку будет нанесен какой-либо вред, я объявлю войну всему дому Гриффиндора, включая членов семей студентов и преподавателей и бывших выпускников. Вы готовы, господин директор, стать причиной начала магической войны?

Судя по всему, директор не был готов к такому демаршу, а выступление Олега имело немалый вес, поскольку он говорил с Дамблдором, как глава Дома, а это не кот насрал. Однако и отступить Дамблдор тоже не мог, ведь и ему могли засчитать «прогиб». Судя по всему, директор не до конца понял, с кем имеет дело, хотя у него было время сделать домашнее задание. И угроза войны-вендетты оказалась для Дамблдора полной неожиданностью. Обычно такими словами не разбрасываются и угрозой кровной мести не шутят. Последствия, таким образом, могли быть катастрофическими. Но и поддаться страху перед лицом сотен свидетелей значило потерять лицо. Поэтому Дамблдор попробовал отступить, не отступая, то есть, используя свою обычную тактику, попросту всех заболтать, похоронив проблему под завалами гладких фраз. К его большому сожалению, Олега ему было не заболтать и не заткнуть. Другое дело, что начинать войну прямо здесь прямо сейчас было страшновато. Потери-то, если что, понесут обе стороны. Поэтому, послушав директора минут пять, - исключительно из вежливости, поскольку слушать там было, в сущности, нечего, - Олег предложил компромисс.

- Господин директор, - сказал он, - извините, что перебиваю. Но вопрос у нас не философский, а житейский. Просто для примера. Вот, скажем, вернется по вашему распоряжению мисс Эванс в свой дортуар, а у нее опять украдут защитные артефакты, да еще и побьют. Это значит, что мне придется покинуть на ночь замок и убить всех родственников той дуры, которая меня в прошлый раз плохо слушала. А слушать и понимать простые истины, вы уж извините, но на Гриффиндоре не умеют. Умрут ни в чем не повинные люди, но ни ДМП, ни Аврорат, ни Визенгамот даже «ну, ну, ну» сказать мне не смогут, потому что я в своем праве. Я лорд и я предупреждал. Вы об этом знаете, потому что знаете, а ваши маглорожденные ученики – нет. Они думают, что мои угрозы не на самом деле, а понарошку, и что я пойти на такое не рискну. Объясните им при случае, что это не так. Я со своей стороны зла никому не желаю и воевать ни с кем не хочу. Тем более не нравится мне убивать или калечить живых людей. Я хочу спокойно закончить школу и забыть этот ваш хваленый Хогвартс, как страшный сон. Однако не все мои хотелки сбываются, - такова жизнь, - поэтому предлагаю, чтобы, пока страсти не улягутся, выделить апартаменты для «неуживчивых» гриффиндорцев и слизеринцев в нейтральной зоне. Вам ведь это не трудно, профессор. Неиспользуемых помещений в замке много. Поживут какое-то время отдельно. Все уляжется, и они спокойно вернутся в свои дортуары.

Соглашаться сразу не комильфо, поэтому Дамблдор еще долго торговался с Олегом, но, в конце концов, вопрос решился миром. Рядом с их с Мод апартаментами открылись входы в еще несколько таких же двуспальных номеров, куда переехали Сириус и Лили, и все четыре слизеринца. Лили, на самом деле, жила с Олегом, а Сириус прочно прописался в спальне Мод, - что оказалось для Олега неожиданной новостью, - но формально у каждого из них была теперь своя комната или в мальчиковом «дортуаре», или в девочковом. И оставалось только гадать, зачем Дамблдору понадобился весь этот цирк с конями. Разве что, директор хотел продемонстрировать всем и каждому, какие суки эти аристократы, и какими чрезмерными правами и льготами они пользуются. Что ж, возможно, так все и обстояло, поскольку одним скандалом директор сплотил против «общего врага», как правых, так и левых. Слизеринцы были возмущены Блэками и иже с ними, а гриффиндорцы Олегом и Мод, которых терпеть не могли теперь и на Слизерине. В общем, кто сказал, что «старый дурак» не ведает, что творит? Он даже проигрыш смог обернуть себе на пользу. А значит, и Олегу не стоило зевать. В преддверии войны совсем не лишним будет создать свой собственный блок, как минимум, чтобы отбиться от врагов, как максимум, чтобы нагнуть и белых, и красных, и взять власть в свои руки.

Олег решил выждать и посмотреть, как пойдут дела, а пока заняться делом. Тренировать Эванс он начал еще летом, но сейчас, когда у нее появилась особая мотивация, он удвоил усилия. Учил ее драться и колдовать, защищаться магией и без магии, и, разумеется, давать сдачи. Вскоре к тренировкам присоединилась и Лилина подружка по дортуару Марлин Маккинон. Сириус тренировался с Мод, но у них спарринги были совсем на другом уровне. Все-таки Блэки – это не просто темная семья, прежде всего, все они боевые маги. Кто-то лучше, кто-то хуже, но что-то умеют все. Из нынешних Блэков самой сильной была Бэлла. В принципе, она уже сейчас являлась состоявшимся боевиком. Сириус и Регулус до нее пока не дотягивали, но быстро прогрессировали. Северус был слабее всех, исключая двух гриффиндорок, но зато он был гениальным зельеваром. Для него они построили небольшую зельеварню в заброшенной за ненадобностью Озерной башне, где он и варил для своих друзей боевые элексиры и прочую полузапрещенную или вовсе нелегальную фигню. Ходить туда было далеко, но зато не по главным коридорам замка и без необходимости выходить наружу.

Подземный ход начинался недалеко от кухни и входа в гостиную барсуков и выводил прямо в цокольный этаж башни. Народ, если и ходил в ту сторону, то крайне редко, поскольку для того, чтобы пообжиматься или потрахаться не нужно было ходить так далеко. Весь четвертый этаж главного здания и большая часть пятого не использовались с начала двадцатого века, но домовики по-прежнему, - потому что не было другого приказа, - убирали там пыль и паутину, и мыли окна. В классах и кабинетах оставалась кое-какая мебель: столы, стулья, шкафы и табуретки. Владеющие трансфигурацией ученики шестого и седьмого класса вполне могли сделать себе кровать и даже застелить ее бельем, снабдив заодно подушками и одеялами. Ну, а тот, кто способен превратить, - пусть и всего на одну ночь, - стол и пару-другую стульев в комфортабельное ложе любви, всяко-разно сумеет запереть чарами дверь и поставить заглушку.

Конечно, коридоры главного здания ночами патрулировались, но по давней традиции «запечатанные» помещения не проверялись. Вернее, взрослые маги в них все равно заглядывали, чтобы негласно удостовериться, что секс добровольный, то есть по согласию. Однако в тот декабрьский вечер, - дело было накануне рождественских каникул, - патруль, возглавляемый тьютором с факультета Гриффиндор Марком Уэллером и ассистентом профессора Макганагал Иеремией Бентамом, отчего-то проигнорировал это правило, не проверив первые три класса на четвертом этаже. Зря они это сделали, но в тот момент идея показалась им правильной, - ведь добро всегда должно побеждать зло, - и они прошли мимо.

Эбур Гундберн был берсеркером, но главное в другом. Он был фаталистом, хотя и не знал этого слова. А вот Олег это слово знал и подходил к вопросу выживаемости несколько иначе. Он, разумеется, унаследовал от викинга бандитскую лихость и боевое безумие, но был согласен с тезисом, что береженого и бог бережет, и со временем научился даже смирять свой гнев и думать головой. Однако в одном он отличался от Эбура самым кардинальным образом. Ярл Гундберн никогда ни на кого не оглядывался, и не привык проявлять заботу о ком-либо, кроме себя, но и сам ни от кого не ждал помощи. А вот Олег принес с собой из параллельного будущего довольно сильную паранойю. Он физически не мог не оберегать близких ему людей, и не волноваться за них тоже не мог. Однако те же Белла и Мод умели позаботиться о себе сами, а вот Эванс – нет. За полгода нерегулярных занятий из правильной ведьмы боевого мага не вылепишь. Поэтому, и в особенности после того, как ее избили, паранойя Олега достигла максимума. И кроме того, он больше не доверял обычным средствам защиты. В конце концов, являясь боевым магом, он знал простой и безотказный способ справиться даже с самым сильным и хорошо экипированным противником. Оглушающий удар по голове, и в самом худшем случае у тебя есть минута-две, чтобы забрать у поверженного мага палочку и обыскать его на предмет поиска защитных и атакующих артефактов. И раз об этом знал он, следовало предположить, что другие маги тоже в курсе того, что даже нокаутирующий удар в челюсть способен обеспечить быструю победу почти над любым противником. Настоящего боевика так, разумеется, не схарчить, но Эванс ни разу не боевой маг. И поэтому однажды ночью, когда девушка заснула в его объятиях, он чуть прибавил ей крепость сна, и в течение следующего часа они с Мод в четыре руки наложили на нее полтора десятка крайне сложных и, в большинстве своем, неизвестных широкой общественности чар. Чары не кольцо или серьги, их не отобрать. Их даже заметить сложно, особенно если специально не искать. Однако эти «сигналки» и «сторожевики» интересны тем, что их крайне сложно обнаружить и почти невозможно заглушить. Даже если тебе точно известно, что на ком-то есть подобного рода чары, и ты по случаю можешь опоить этого человека чем-нибудь убойным, что способно развеять чужое колдовство, это не поможет, если чар будет достаточно много. Тут и блокирующие заклинания не справятся, потому что невозможно одним способом заставить одновременно замолчать полдюжины сигнальных чар, созданных шестью разными техниками. Паранойя, скажет кто-то, предусмотрительность – ответит Олег. И в тот раз все произошло как раз по такому крайнему «сценарию».

Первым ожил «Набат» - древние чары из гримуара Жиля де Ре. Очень мощные, грубые и сходу не обнаружимые. Когда-то такие «сторожевики» ставили на детей сеньоров, чаще, на девочек, но, правду сказать, пажи и оруженосцы тоже иногда носили на себе такую приблуду. Ее прелесть заключалась в том, что нет способа подавить «Набат» одним махом сразу вдруг, и призыв о помощи пробивал любые заглушки. Его Олег услышал первым, и дальше действовал на одних лишь боевых рефлексах. Вскочил с кровати, на которой валялся после тренировки с Сириусом и Регулусом, вбил ноги в кроссовки и, на ходу призывая в руку палочку, выскочил из спальни. В гостиной сидели девчонки, - Мод, Анника и Бэлла, - и ели клубнику под какое-то белое вино.

- С Эванс беда! – крикнул Олег, вылетая в коридор.

Это был максимум информации, которую он мог передать, не задерживаясь, а счет, по его мнению, шел на секунды, потому что уже в коридоре его нагнал сигнал «Охотничьего рожка», а еще секунд через двадцать в мозг ударили «Колокол громкого боя» и догнавший его с небольшим отставанием «Кавалерийский горн». На самом деле, все должно было быть наоборот. «Охотничий рожок» начинал, затем вступали по надобности «Горн» и другие сигналки, а «Набат» гремел последним и только в крайнем случае. Последовательность многое могла сказать о характере угрозы, и, вылетев на лестницу, Олег уже сообразил, что их с Мод «сторожевикам» и «сигналкам» противостоит, как минимум, один мощный артефакт подавления. Такими, если, конечно, это то, о чем он подумал, пользуются авроры и спецназ ДМП, и откуда он мог взяться в Хогвартсе, одному богу известно. Ну, или тому сукину сыну, который нелегально пронес в школу артефакт служебного пользования. Могло случиться, разумеется, что это что-то из «личных коллекций» родовой аристократии, но, если бы это был девайс из семейных тайников, «Горн» и «Рожок» не пробился бы даже с опозданием. Подавленное не оживает – таков принцип действия старинных артефактов, тех, что создавались еще до запрета на темные ритуалы и магию крови.

Олег был уже на третьем этаже, когда один за другим замолкли «Рожок», «Горн» и «Колокол громкого боя».

«Влили в рот зелье!» - понял Олег, ускоряясь еще больше.

Он бежал изо всех сил, а за ним, практически не отставая, неслись Анника, Мод и Белла. Каким образом они скомпенсировали отставание на старте, он не знал, но сейчас три ведьмы уже дышали ему в спину. И это было удачно, потому что, вылетев в коридор четвертого этажа, Олег сразу увидел три запечатанные двери подряд, и сигнал шел откуда-то из-за этих дверей, а точнее было не установить. Вернее, определить-то можно, но возьмет время, а его уже не оставалось, потому что внезапно замолчал и «Набат».

«Твою ж мать!»

Дверь он вышиб «Большим тараном». На малый не стал даже заморачиваться, а вдруг не сработает. Однако «большой» дверь не вынес, а разбил в щепки. И страшно напугал каких-то совсем молоденьких гомиков, которых «гром и молнии» застали посередине процесса.

- Извиняйте! – Олег отшатнулся и прыжком переместился за спину Мод, которая как раз разбила вторую дверь.

- Экспеллиармус! – громко скомандовала Мод.

Могла и без звукового сопровождения и даже без палочки, но тут важен был голос, отдающий приказ, касающийся отнюдь не только палочек.

- Спокойно! – мгновенно и практически одновременно с «экспеллиармусом» сжала плечо Олега Анника Энгельёэн. – Без глупостей, Берти! Возьми себя в руки, я знаю, ты сможешь!

Вовремя она вмешалась, потому что иначе Олег убил бы всех четверых на месте, чего делать было нельзя. Но это он понял пару секунд спустя, когда осознал правоту Энгельёэн. А в тот момент открывшаяся перед ним картина буквально вскипятила ему кровь. Эванс в разорванной одежде и без трусиков лежала на столе. Ее жестко удерживали Люпин и какой-то малознакомый парень с Гриффиндора. Она вяло вырывалась и как раз в тот момент, когда их увидел Олег, Люпин ударил ее по лицу. Еще в помещении находился Петегрю, стоящий на стреме напротив дверей, - вернее, стоявший, так как от удара Мод его снесло вместе с дверью, - и, разумеется, как же без него, сукин сын Поттер. Этот как раз выпутывался из брюк, но, к счастью, не успел снять трусы.

Мод приложила его первым. Ступефай, и уноси готовенького. Люпину врезала Анника. Била из неудобной позиции, из-за плеча Олега, но попала в лицо, куда, верно, и целилась. Что это за заклинание Олег не знал, но действовало оно, как серия ударов кастетом. Позже он рассмотрел Люпина: у того был сломаны нос и нижняя челюсть, вдребезги разбиты скула и надбровная дуга слева, губы всмятку и все передние зубы на полу. Серьезная вещь! Но в те мгновения ему было не до анализа. Спасибо Аннике, что сдержала первый порыв, а то порвал бы всех на куски, как тузик грелку. А так лишь приложил незнакомого парня оглушающим и связал для верности Петегрю.

- Так, - сказал он, подавив желание применить к Поттеру Круциатус. – Бэлла, посторожи, пожалуйста, коридор. Анника, Мод, если не трудно, займитесь Эванс, а мне надо кое с кем кое о чем переговорить.

Он быстро связал всех парней и, не оказывая помощи, а, напротив, добавив всем по паре режущих и костедробительных, - чтобы было больнее, - уложил их стонать и плакать около стены. Времени оставалось мало, скоро должны были появиться Дамблдор и дежурные преподаватели, поэтому, привязав Поттера к стулу, Олег сходу прибег к «Инферно». Это было заклинание сродни Легилименции Мáксима, только мало кому известное и темное до жути, а других в гримуаре маршала де Ре попросту не было. Похоже на ужасную пытку. На самом деле, пытка и есть, только не простая, а такая, которая взламывает сознание и память на раз. Если использовать «Инферно» больше пяти минут, Поттер ляжет в Мунго, как минимум, на месяц. Если 10–15 – клиенту обеспечена инвалидность, больше пятнадцати – или безумие, или смерть. В общем, жуткая штука, зато невероятно эффективная.

Олегу понадобилось тридцать секунд, чтобы пробить основные ментальные блоки. Все это время Поттер испытывал дикую боль и кричал, не переставая. Затем, еще двадцать секунд ушло на то, чтобы внедрить в подсознание несостоявшегося насильника один из сценариев, которые Олег держал про запас как раз для подобных случаев. Сюжеты были разные, соответствующие нескольким стандартным психотипам и адаптированные под пол и возраст. Модель, которая сейчас распускалась зловещим цветком в подсознании гриффиндорца, была проста и ужасна. Суть истории сводилась к тому, что аврор Поттер попал в руки пожирателей смерти, и они его насилуют, применяя в процессе сношения разные пыточные заклятия. Разумеется, сценарий не содержал никаких подробностей, только общая схема, остальное дорисуют опыт и воображение самого Поттера.

«Готово? – спросил себя Олег. – Пожалуй, да!»

Модель укоренилась, и тогда, - на исходе первой минуты, - Олег «взорвал плотину», и демоны подсознания вырвались на волю. Поттер закричал, но не так, как прежде. Он кричал и молил кого-то о пощаде, но Олегу было не до него. Боль и страх обрушили все ментальные щиты Поттера, и сейчас Олег просматривал воспоминания своего недруга. Не так уж долго, на это ушло чуть меньше четырех минут реального времени. Дамблдор появился спустя еще тридцать секунд, когда следов темного заклятия было уже не опознать. Но результаты его были, что называется, на лицо. Поттер выглядел ужасно. За четыре минуты объективного времени он пережил настоящий ад, субъективно длившийся для него самого многие часы. С ума, конечно, не сошел, но был дезориентирован, к тому же описался, обкакался и пропотел насквозь.

- Что здесь происходит? – сходу пошел в атаку Дамблдор. – Что вы сделали с Поттером, мистер Сегрейв?

- Может быть, лучше спросите, что они сделали с Эванс? – задал Олег встречный вопрос.

Лили, завернутая в наскоро наколдованную мантию сидела на стуле, а рядом с ней стояли Мод и Анника, вливавшие в нее антидоты, успокоительное и восстанавливающее зелья. Белла заглянула из коридора, но сразу же отошла куда-то в сторону. Не стоило ей здесь светиться.

- Что там? – спросил Олег, обращаясь к Мод и Аннике.

- Изнасиловать не успели, - холодно выдала вердикт леди Энгельёэн. – Одежда порвана, трусики разорваны. По всему телу гематомы и царапины. На руках и ногах четко опознаются отпечатки Поттера, Люпина и еще одного студента. Наверное, вот того, - указала она на связанного парня. – Губы разбиты. Синяк под глазом. И в нее влили несколько зелий. Что там, Мод?

- Зелье подчинения, амортенция широкого профиля и очень сильный блокиратор чар. Не уверена, что такие находятся в свободной продаже.

- Что значит, широкого профиля? – специально для директора спросил Олег, хотевший дожать ситуацию до максимума.

- Грубо говоря, на любого мужчину, - объяснила Мод. - Вливали силой, разжимая зубы ножом. Вон валяется, - кивнула в сторону лежащего на полу ножа. - Фиалы от зелий под столом.

- Полагаю, директор, все ясно? – спросил Олег. – Попытка группового изнасилования. Вызывайте авроров, профессор! И еще кое-что, пока не забыл. Люпин, оказывается, оборотень, и по правилам не имеет права учиться в Хогвартсе. Вы не знали?

Все он знал. И Олег тоже не стал бы мусолить эту проблему. Несчастные люди эти оборотни, имея в виду тех, кто родился человеком. Это, как СПИД у ребенка, который в жизни еще не трахался. Так что, нет, в обычной ситуации он не стал бы разглашать «тайну личности» Римуса Люпина. Однако волк перешел черту, и теперь жалеть его было не с чего и незачем. Только уничтожать.

- Лорд Сегрейв, не могли бы мы поговорить наедине? – спросил директор.

Мотив Дамблдора понятен. Поттер ему зачем-то очень нужен, или, возможно, директор просто жалеет его родителей, с которыми давно и хорошо знаком. Кто знает, что у него в голове и каковы его причины? Но Джеймс Поттер преступник по всем законам божеским и человеческим. Притом преступник нераскаявшийся. Уж кто-кто, а Олег знал это наверняка. Он побывал там, во внутреннем мире Поттера, где в один грязный клубок сплелись инфантилизм и избалованность с эгоизмом и неумением просчитывать свои действия наперед.

- Разумеется, директор! – кивнул Олег. – Сразу после того, как вы вызовите сюда декана Гриффиндора, мадам Помфри, чтобы успокоить мисс Эванс, и следователя ДМП с нарядом авроров. И еще, разумеется, надо пригласить охотника, у нас же здесь оборотень без ошейника, а в Хогвартсе дети.

Сказал бы и об анимагах, но тогда мог пострадать Сириус. Поэтому промолчал. Тем более, что на носу война, и волшебник с аниформой пса может быть крайне полезен в самых разных ситуациях.

- И все-таки я настаиваю! – нажал Дамблдор.

А в класс уже входили Макганагал и два хмыря, которые должны были предотвратить беду, но которых «хороший мальчик Поттер» попросил помочь объясниться с девушкой: мистер Уэллер и мистер Бентам.

- Нет, - возразил Олег, — это я настаиваю, директор.

Ему нужен был сильный аргумент, потому что красоваться своим титулом – это одно, а прикрыть маглокровку – совсем другое. Альбус мог сколько угодно быть светлым, но, если на одной чаше весов жизнь и будущее наследника богатого и влиятельного рода, а на другой – попытка изнасилования какой-то грязнокровки, Альбус выберет не ее, а Поттера. И тут одно из двух: или утереться, ведь, в конце концов, он успел вовремя и изнасилования фактически не состоялось, или идти буром. В первом случае пострадает его честь, а во втором он ввяжется в перетягивание каната с одним из самых грозных врагов, какого только можно надыбать на территории Объединенного Королевства. Однако, если он все-таки отступит, то никакой Третьей Силы не будет уже и в помине, потому что никто за ним тогда не пойдет. В нюансы ведь никто вникать не станет, а по факту, если уступил однажды, уступит снова. То есть, «утираться» нельзя, но и конфликта такого масштаба в самом начале пути хотелось бы избежать. Следовало спустить дело на тормозах, но так, чтобы не потерять при этом права на лидерство.

«Мне нужен сильный аргумент! Срочно!»

- Нападение совершено, - сказал Олег вслух, - на мою невесту.

И на помещение упала тишина. Невеста лорда – это не подружка. Невеста – это будущая жена. И, если это правда, лорд в своем праве, тем более что он ведь предупреждал. Вендетта или законный суд по всем правилам? При вендетте умрут не только все Поттеры, которых на круг всего трое. В этом Дамблдор, по-видимому, не заблуждался. На Гриффиндоре есть ведь и другие дети. К тому же имеется скандальная подробность, больно бьющая по его собственной политической платформе. Невеста лорда – маглокровная волшебница!

- Вы сказали, невеста? – переспросил директор, впавший, похоже, в некий вид прострации.

Что ж, сказал, значит так тому и быть. Олег поднял палочку вверх и озвучил формулу признания:

- Я Гилберт Сегрейв граф де Мёлан глава дома д’Э магией клянусь, что присутствующая здесь Лилиан Эванс является моей официальной невестой перед законом и магией.

Прелесть этой формулы была в том, что, если магия признает его слова истинными, будет уже неважно, как давно Эванс стала его невестой и как именно был зафиксирован ее статус. Документом или ритуалом, или и тем и другим сразу. И магия признала. Грохнуло так, что все вздрогнули. А на руке Олега, как и на руке, вскрикнувшей от неожиданности, Эванс появилось помолвочное кольцо. Настоящее, мифриловое из сокровищницы графа Гундберна. Норландское, древнее и страшно дорогое. Однако, в Норланде, как известно, лить мифрил никогда не умели, а вот в королевстве Альба, насколько помнил Олег памятью Эбура, когда-то умели, но уже во времена первых Гундбернов забыли дурни, как это делать. И значит кольца эти кто-то из предков Эбура украл во время набега на Туманный остров. Впрочем, кольца потом, разумеется, переколдовывали, и, судя по ощущениям, не раз и не два.

Интерлюдия: Друг

О событиях на четвертом этаже он узнал практически сразу после того, как все закончилось. Ему рассказала Белла, и, выслушав ее краткий отчет, Сириус пришел в ужас. То, что произошло, было просто омерзительно, но, обдумав все факты, он вынужден был признать, что в глубине души давно уже знал, ничем хорошим безумства Джеймса закончиться не могут. Гнал от себя эту мысль, искал оправдания его дурацким поступкам, но, как бы ни был сейчас разочарован и разгневан, Блэк не был удивлен, он был шокирован. Его поразила жестокость и безумие поступка, совершенного его лучшим другом, а Блэк, как ни странно, по укоренившейся привычке считал Джеймса своим другом. Он много чего мог сказать о Поттере. Знал о его инфантилизме, считал идиотом-романтиком, и предполагал, что тот зачастую действительно не понимал, что творит. Оттого и шутки мародёров год от года становились все злее, а розыгрыши – опаснее. Но такого Сириус от него не ожидал. На этот раз Поттер превзошел сам себя. Он сделал что-то выходящее за пределы Добра и Зла в их все еще детском понимании. Если бы Поттер успел вставить свой хер, Гилберт бы его убил. И сейчас, осмысливая рассказ Беллы, Сириус должен был признать, что в этом случае Сегрейв был бы прав. Сделай кто-то в отместку ему нечто похожее с Мод… Да с любой девушкой, с которой он был когда-либо близок, - с той же Маккинон, например, - он бы убил, не задумываясь. Однако в этой истории было и кое-что еще, что приводило его в неменьший ужас. Люпин и Петегрю! Они должны были остановить Поттера, в крайнем случае, позвать на помощь Сириуса, но соучаствовать в такой гнуси?

«Они что все с ума посходили? – ужаснулся он, в очередной раз проигрывая в уме всю эту историю с начала и до конца. – И кто им дал «Мельничный жернов» и все эти зелья?»

Два из трех использованных ими зелий входили в список запрещенных, а третье, вообще, применялось только по специальному разрешению ДМП в спецоперациях Аврората. Сюда же следовало отнести и «Мельничный жернов» - артефакт-подавитель военного образца. Это кто же так ворожит Поттеру, что поставляет ему всю эту хрень? У Сириуса были серьезные подозрения на этот счет, но он ничего не смог бы доказать, случись идти с тем, что есть, в суд Визенгамота или в Следственный отдел ДМП.

«Нечего предъявить!»

Они познакомились в Хогвартс-экспрессе при поступлении в школу. Сошлись сразу и сдружились еще до того, как поезд прибыл в Хогсмит. О том, что они родственники стало известно лишь два года спустя, когда на каком-то празднике выяснилось, что мать Джеймса является кузиной его отца и матери. Однако на дружбе это никак не сказалось. Пригодилось позже, когда летом после четвертого курса Сириус вдрызг разругался с родителями и ушел жить к Поттерам. Там его приняли, как родного, и только время спустя он понял, что конфликт с родителями был детской блажью. В отношениях с ними не было места юношескому максимализму. Он просто не различал тогда по глупости, что мир, в котором он живет, отнюдь не черно-белый. И в «белом», и в «черном» существовали оттенки, их просто надо было уметь увидеть. В конце концов, его никто не загонял силой в вальпургиевы рыцари. Но его матери нравились те ребята, - родственники или дети друзей, - которые вступили в организацию Волан-де-Морта. Да, она разделяла идеологию этого безумца, но от Сириуса ничего радикального не требовала. Роду был нужен правильный наследник, из которого вырастет харизматичный лорд Блэк. Вот чего она хотела от Сириуса. И ради этого она была готова идти на компромиссы. Не нравится тебе Элинор Розье, не женись. Найди другую девушку, но она должна быть чистокровной хотя бы во втором поколении, и да, жениться надо как можно раньше. Грядут смутные времена, роду нужны наследники по мужской линии. И так, собственно, во всем. По любому вопросу ему предоставлялась известная свобода выбора. Рамки, конечно, были узковаты для его «размаха», но, если не придираться, это были более, чем льготные условия.

Однако Поттер был бескомпромиссен. Его родители сдували с Джеймса пылинки, ни к чему не неволя, но все-таки придерживались довольно прогрессивных взглядов. Впрочем, все познается в сравнении. Они не были радикалами, им, судя по всему, было бы неприятно, если бы их сын женился на магле. Они поддерживали Дамблдора, но не были его фанатичными сторонниками, продолжая поддерживать ровные отношения со своей «темной» родней, Блэками и Розье. Джеймс в этом смысле был куда решительнее. Во всяком случае, на словах. Чем он являлся на деле, показали события последнего времени. Но, даже отдаляясь от него, Сириус предпочитал думать о Поттере, как о хорошем парне с ветром в голове. Легком, смешливом и, по большому счету, неопасном. Это, разумеется, был чистой воды самообман. Сириус просто на многое закрывал глаза, но сейчас, взбешенный и разгневанный той мерзостью, которую сотворили мародёры, он вспомнил множество случаев, когда его друг вел себя, как падонок. Вспомнился разговор, состоявшийся где-то в середине пятого курса.

- Отстал бы ты от Эванс, - сказал Сириус, решив, что все-таки должен это сказать. – Она хорошая девочка. Она не будет тебе отсасывать только потому, что ты капитан факультетской сборной.

- Это мы еще посмотрим! – осклабился Джеймс. – Все равно дожму сучку.

- Ты называешь сучкой девушку, в которую вроде бы влюблен? – удивился Блэк.

- Все они сучки, - отмахнулся Поттер. – Сам же знаешь. Ты-то сколько уже оттрахал?

- Другой тип девушек, - пожал плечами Сириус. – Марлин я в койку точно не потяну.

- Тут ты прав, - согласился его, как он тогда считал, лучший друг. – Отымеешь такую, живо заставят жениться. Ну или виру выставят такую, что разденут до нитки.

- То есть, Эванс для тебя просто легкая жертва? – понял Блэк, и ему эта мысль сильно не понравилась.

Лили была действительно хорошей девушкой. Сириусу она тоже нравилась, но он уступил другу, отчего-то считая, что у того по отношению к Эванс серьезные намерения. Он же был искренним сторонником Дамблдора, а тот проповедовал полное равенство между чистокровными и маглокровными.

- Почему жертва? – не понял его Джеймс. – Я, может быть, хочу на ней жениться.

- Твои родители на брак с ней не согласятся, - напомнил Блэк.

- А мне их согласие и не нужно, - добродушно улыбнулся Поттер. – Мы можем пожениться в Министерстве.

- Но министерский брак – это не брак! Это фикция! – возмутился тогда Сириус.

И в самом деле, с точки зрения чистокровных, министерский брак являлся эвфемизмом конкубината. Жена – не жена, а любовница, дети не законнорожденные, а бастарды, поскольку никакой министр не способен отменить родовую магию, и, если глава рода, против, брачный ритуал не состоится. В принципе, с кем-нибудь другим, Сириус и сам мог бы провернуть такой фокус. Однако, не с Эванс. Ее ему было жаль. Добро бы она еще была влюблена в Поттера. Тогда бы он и слова против не сказал. Влюбленные девушки вольны распоряжаться собой, как хотят. Но Лили Джеймса не любила. Он просто давил на нее, подспудно надеясь создать ситуацию, когда легче дать, чем в тысячный раз объяснять, что не хочет.

На самом деле, в то время у Сириуса не было четкого представления о том, что такое хорошо, и что такое плохо, если речь шла о девушках, да и не только о них. Многое изменилось и продолжало меняться, когда в Хогвартсе появились Мод и Берт. В школе училось много красивых девушек. Магия помогает, причем, сразу во всех смыслах. Если на семье не лежит какого-нибудь серьезного проклятия и не случилось диверсии от конкурирующего рода, обычно маги рождаются здоровыми, и имеют весьма привлекательную внешность. Достаточно посмотреть на Блэков и Малфоев. А, если речь идет о женщинах, то им в помощь еще и магическая косметика, которая, и в самом деле, способна творить чудеса. Так что вокруг Сириуса всегда было много симпатичных, а временами и более, чем симпатичных девушек, некоторые из которых проявляли к нему повышенный интерес самого разного толка. Меркантильный, матримониальный или просто сексуальный. На чувства последних он отвечал с большой охотой и немереным энтузиазмом. Однако, стоило появиться в Хогвартсе Мод Лейбёрн, и Сириус понял, что пропал. Он продолжал по инерции ухаживать за Марлин Маккиннон и в тайне трахал Клодду Тойн с Когтеврана, у которой где-то там в большом мире имелся качественный по меркам чистокровных жених, но сердце его было прочно занято невероятной девушкой, так похожей и так непохожей на его красавицу кузину. Волосы цвета вороного крыла и ярко-синие глаза, изумительная лепка аристократического лица и молочная белизна кожи – в этом они были похожи. Но Мод была выше Беллатрикс, стройнее, и черты ее лица были тоньше. Если бы не черные волнистые волосы, ее можно было бы назвать феей или эльфийской царевной. Сравнение с эльфами Толкина было, пожалуй, более точным. В отличие от мягкости и воздушности фей, в Мод чувствовалась немалая сила, как магическая, так и физическая. Сила, жестокая воля и характерная плавность движений, свойственная одним лишь боевым магам. Вот такая гремучая смесь. Ну как в нее не влюбиться! Однако до самого последнего времени она спала то с Анникой Энгельёэн, то с Беллой Блэк, и к тому же явно оказывала знаки внимания ухаживающим за ней Регулусу и Барти Краучу. Сблизиться с ней удалось только в самом конце шестого курса, а стать «более чем другом», только в начале этого, да и то первое время приходилось делить ее с Анникой Энгельёэн. Однако влиять на него она начала гораздо раньше. И одним из самых важных изменений в его жизни стало понимание их, - Мод и Берта, - философии, которая пришлась по душе не ему одному.

- Идиоты! – сказал он в сердцах, плюхаясь в кресло в маленькой уютной гостиной Мод и ее кузена. – Сраные неандертальцы!

- Кто оттоптал тебе ноги на этот раз? – участливо, но не без иронии в голосе спросила девушка.

- Слизеринцы, кто же еще!

- Кто-то конкретный или все скопом?

- Мальсибер и Эйвери, - поморщился Сириус.

- Уточни, пожалуйста, - попросила Мод, - где ты умудрился с ними пересечься? Выпить хочешь?

Был вечер и поганое настроение, а занятий не было, так что предложение оказалось к месту и ко времени.

- Спасибо, - поблагодарил он, - я сам возьму. А где все?

- Все? – пожала плечами Мод, - не знаю. Кто где. Берт, возможно, у себя, и, скорее всего, он спит, и, наверное, с Эванс.

Проговаривая эти банальности, она подхватила этим их странным ни на что непохожим телекинезом бутылку коньяка, вытащила пробку, плеснула в хрустальный бокал «на два пальца» и передала его Сириусу, в то время как бутылка сама собой укупорилась и вернулась в бар. И все это без палочки, без движений рук и совершенно молча.

«Высший пилотаж! – восхитился Блэк. - И как она это делает?»

- Спасибо!

- Не за что, - отмахнулась Мод.

Она была одета по-домашнему, в трикотажные брюки и такую же кофту. Чем-то похоже на магловский спортивный костюм, но все-таки не костюм, а скорее пижама. Трикотаж тонкий и ничего практически не скрывающий. Волшебники так не одеваются, потому что неприлично, но в этом смысле, что Анника, что Мод плевать хотели на «нормы приличия». Сириус не возражал. Ему нравилось «вполглаза» следить за тем, как при каком-нибудь случайном повороте тела между ног у девушки появляется элегантная верблюжья лапка, или как твердые соски «протыкают» ткань кофты.

- Так что там с Мальсибером и Эйвери? – вернула его Мод к реальности.

- С братом остановился поболтать, - объяснил он, сделав маленький глоток коньяка. – Белла подошла, а потом эти двое. И сходу начали нести свою ахинею про чистоту крови, про то, что мы высшая раса и поэтому должны править миром, и все такое. Ублюдки!

- Сири, а что тебе не нравится в их пропаганде? – неожиданно спросила она.

- Все! – не задумываясь, ответил он.

- Мы с простецами две отдельные расы, - усмехнулась Мод. – Это факт биологии. И то, что мы можем скрещиваться, это всего лишь эволюционный бонус, потому что волшебников мало, а маглов много.

- И поэтому их надо убивать и гнобить? – удивился Блэк, не ожидавший таких слов от Лейбёрн, всегда казавшейся ему более чем вменяемой.

- Нет, разумеется, - ухмыльнулась Мод и, поймав длинными изящными пальцами прилетевшую к ней по воздуху сигарету, прикурила ее от возникшего ниоткуда огонька. – Однако различия следует иметь в виду. Они другие не только потому, что у них нет магии. У них другая история, иные приоритеты, социальные навыки и взгляд на мир. А еще, попадая в наш мир маглорожденные волшебники оказываются здесь чужими. Вот ты сидишь со мной, мы друзья, ты привык ко мне, а я к тебе, но ты не можешь отвести взгляд от моих ног, потому что я их тебе показала. Сидела бы я в мантии, и ты бы никогда не узнал, насколько большая у меня грудь, и насколько аппетитны большие половые губы. Ты смущен? А маглы смущены нашей, как они полагают, отсталостью, консерватизмом и провинциальностью. Мы считаем дикарями их, а они нас. Но дело, Сири, не только в этом. Ты же знаешь, что простецы разные? Еще полтора столетия назад в некоторых странах Европы существовало крепостное право[8], а в Америке процветало рабство. В Англии его уже не было, но англичане активно торговали черными рабами. Рабство имело расовую и идеологическую подоплеку. Черными рабами владели белые, белыми рабами при крепостном праве – такие же белые люди, относящиеся к тому же этносу. Рабы и крепостные для своих хозяев людьми не считались. Они были существами, а не людьми, имуществом, как корова или лошадь. Корова, пожалуй, была даже дороже. Ничего не напоминает?

- Я тоже читал магловский учебник истории, - поморщился Блэк. – Сейчас у них ничего этого нет. Расовая теория вне закона.

- Ты забываешь, что после введения Статута о Секретности, мы развиваемся в отрыве от простецов. Наши чистокровные и большинство полукровок ничего не знают о маглах, никогда среди них не жили и с ними толком не общались. Наше общество не развивается. Политическая и экономическая структура мира волшебников ничуть не изменилась со времени введения Статута. У нас разрешено рабство. Домовые эльфы, магические существа и люди-волшебники, оказавшиеся в подчинении из-за долгов, проигранных споров, войны или отсутствия образования и связей. Маглорожденные не вписываются в мир чистокровных: они другие. Отличия в культуре, в понимании магии, да и в способностях огромные. Мы по-прежнему продаем невест в другие семьи, но и у простецов во многих общинах процветает та же практика. Бертель много общается на той стороне Статута, он рассказывал, что и сейчас, и даже в самых развитых группах маглов можно купить женщину или мужчину для секса или выполнения какой-нибудь особой работы. Умелые люди скупают провинциалок, прибывающих в большие города или девочек из эмигрантских семей, или просто бедных девочек и посылают их работать в борделе. Вербуют за деньги бедных малообразованных парней в армию. Босс может запросто заставить свою подчиненную раздвинуть ноги[9]. Чем это отличается от взглядов чистокровных на маглокровок и маглов?

- Не понимаю, - помотал головой Сириус. – Ты что, поддерживаешь Темного лорда?

- У нас с ним расхождения буквально в паре пунктов, - пыхнула Мод сигареткой. – Я против геноцида. Я вообще против убийств и жестокости неважно против кого они направлены. Но я согласна с тем, что прежде, чем получить полные права в мире волшебников, маглокровным следует доказать, что они нам равны, то есть разделяют взгляды на магию, принятые у волшебников, и способны вписаться в наше общество. Иначе они останутся в роли эксплуатируемых, потому что ни для чего иного они не годятся. Они эмигранты из мира простецов в мир магов, и должны заслужить сначала гражданство, а потом и возможность к карьерному росту.

- Но это и есть программа Волан-де-Морта!

- Различия в нюансах, - кивнула Мод, - но нюансы важны. Лорд ратует за то, чтобы убрать маглов из мира волшебников, что есть просто эвфемизм их уничтожения. Такой нацизм мне не по нутру, но, если убрать крайности, во всем остальном он прав.

На его удачу с подачи все того же Поттера Сириус интересовался миром маглов. Носил магловскую одежду, ездил на мотоцикле, бывал в кино, барах и клубах, но, главное, читал иногда магловские газеты. Поэтому он понимал, что в словах Мод много правды, и только удивлялся, как так вышло, что он и многие другие не самые глупые волшебники этого не видели и не понимали. И почему об этом молчал Дамблдор.

- Отряд Годрика, Сири, это не движение магов, - продолжила Мод, — это организация маглорожденных. Я могу согласиться со многим, что они прокламируют. Равенство прав, отсутствие эксплуатации… Все вроде бы верно, но есть нюансы, и дьявол, как всегда, кроется в мелочах. В чем должно выражаться равенство прав? В праве на защиту закона в случае злоупотреблений и преступлений, совершаемых чистокровными? Согласна. Нельзя убивать, насиловать и причинять вред только потому, что ты чистокровный, а она магла. Хотя, скажи мне, а чем нападки мародеров на Снейпа отличаются от того, о чем мы с тобой сейчас говорим? Четыре чистокровных, двое из которых наследники богатых и влиятельных родов, годами терроризируют нищего полукровку… Наследник Поттер не дает проходу маглокровной Эванс, ясно выразившей свое нежелание быть его девушкой…

Что ж, сейчас, когда об этом заговорили Мод и Берт, Сириус отчетливо видел их правоту. Но отчего он не видел этого прежде? Или он просто не хотел этого видеть, потому что так было удобнее?

- Согласен, - сказал он вслух, - этим не стоит гордиться.

- Пойдем дальше, - усмехнулась Мод. – Равенство прав, как я слышала от годдриковцев, будет полным, когда введут квоты на занимание должностей в министерстве, на занятие частной практикой и открытии бизнеса. Я согласна с тем, что коррупция, синекуры и местничество – это зло. Но квоты – не меньшее зло. Ты хочешь, чтобы в Мунго тебя лечил квалифицированный целитель, имеющий, между прочим, целительский дар, или выдвиженец, все достоинство которого в его магловском происхождении? То-то и оно. Я пойду к квалифицированному целителю, опытному юристу и знающему волшебный мир бизнес-консультанту, и я, более чем уверена, что, как минимум, в 90% случаев это будет выходец из чистокровной семьи. А маглорожденные пойдут к своим, поскольку с ними легче говорить, да и цены ниже. Поэтому они будут проигрывать суды, нести убытки и умирать от болезней, от которых их можно было излечить. Впрочем, судей потом тоже заменят, в бизнесе введут ограничения и поборы… У маглов все это уже было, Сири, и ничем хорошим не кончилось. Так что, я за реформы, но я за эволюцию и против революции. И раз уж мы с тобой заговорили на эту тему, позволь мне сказать несколько слов о семейных ценностях.

У маглокровных в нашем мире нет корней. Они не знакомы с нашими ценностями, а если знакомы, то большей частью не согласны. Они не знают традиций, им нечем гордиться, они чужаки в чужой стране. Поэтому многое из того, что они требуют или чего хотят, попросту невозможно в нашем мире без разрушения его до основания, что ничуть не лучше геноцида маглокровных. Ни один геноцид не лучше другого. Но, если вслушаться в слова Дамблдора, если подумать о том, куда он ведет своих последователей… Боюсь, он толкает волшебный мир к катастрофе. Впрочем, бог с ним, я о другом. Не знаю, в курсе ты или нет, но в магловской Англии существует своя аристократия. Аристократы имеют множество преимуществ, хотя оформлено все это весьма демократично. Никаких прав первой ночи, наследственных должностей и прочей средневековой фигни, но деньги и власть в значительной мере остаются в их руках. И разумеется, аристократы гордятся своей историей, своими титулами, своим влиянием, и никто из маглов их за это не осуждает. Однако, придя сюда, в наш мир, они об этом отчего-то забывают. У нас с Бертом есть магловские титулы и Анника представила нас королеве и членам ее семьи. О нас даже написали в их газетах. Так почему, гордясь своим происхождением там, я не могу гордиться им здесь? Блэки древний магический род. Не знаю, насколько вы на самом деле чистокровны… Есть у меня, Сири, подозрение, что, как минимум, пару раз за историю вашей семьи Блэки женились на полукровках, и один раз на магическом существе. Есть подозрение, что это была валькирия, но это не точно. Так что не все так уж однозначно, Сири. Вейла у Малфоев, валькирия у Блэков, нимфа у Гринграссов… Так о какой чистоте крови тут можно говорить?

[1] Родители Сириуса. Орион Блэк – глава рода Блэк. Отец Беллатрикс глава младшей ветви.

[2] Отец Беллы, Нарциссы и Андромеды.

[3]Состояние боксёра, характеризующееся головокружением, частичной или полной потерей ориентации, а иногда и сознания.

[4] Британская библиотека (англ. British Library) — национальная библиотека Великобритании и самая большая национальная библиотека в мире по количеству каталогизированных предметов.

[5] Герменевтика - искусство толкования, теория интерпретации и понимания текстов, в том числе текстов классической древности.

[6] Владычица Озера, она же Озёрная фея — персонаж или ряд персонажей в цикле Артуровских легенд. Различные авторы и переписчики давали ей имена, которые варьируются от Нимуэ до Вивианы.

[7] Обсессия (лат. obsessio — «осада», «охватывание») — синдром, представляющий собой периодически, через неопределённые промежутки времени, возникающие у человека навязчивые нежелательные непроизвольные мысли, идеи или представления. Человек может фиксироваться на таких мыслях; они вызывают негативные эмоции или дистресс, причём от таких мыслей трудно избавиться или управлять ими.

[8] Крепостное право было отменено в Пруссии в 1807 г., в Австрии в 1848 г., в России в 1861 г. (1864 г. в Царстве Польском).

[9] Автор напоминает, что события происходят в 70-е годы, когда в Англии ни о какой особой толерантности речь не шла и использование служебного или финансового положения для получения сексуальных услуг еще не было вне закона. В ЮАР и в Южной Родезии все еще существовала сегрегация, а в большинстве мусульманских стран и в Индии практиковалось рабство.

Глава 9

Глава 9.

Ночью, сразу после событий, Олег и Мод ушли из Хогвартса, никого не предупредив, кроме своих друзей, и прихватив с собой Лили Эванс. Собственно, из-за нее, - ради нее, - они и покинули школу. Во-первых, девушку надо было привести в порядок, все-таки попытка группового изнасилования, сопровождавшаяся избиением, нелегкое испытание даже для людей с куда более устойчивой к стрессу психикой. А во-вторых, если уж назвал девушку невестой, то все теперь следовало делать по правилам. Однако правила эти были таковы, что вмешивать в это дело кого-нибудь, кто не принадлежит к их семье, было нельзя. Вообще-то, это была идея кузины, сам Олег был слишком возбужден, чтобы сразу сообразить, что и как им надо теперь сделать. Но как только Мод сформулировала план действий, он больше не тормозил. Влил в Лили несколько запрещенных зелий из тайных запасов, закинул на плечо и побежал вслед за Мод. По дороге сбил с ног какого-то пацана и шуганул мешавшую пройти девку, а на Макганагал посмотрел так, что она сама сбежала. Знала сука, чье мясо съела!

Потом был забег по территории замка, а еще позже, когда выскочили за границы антиаппарационной зоны[1], прыжок домой. Ну а там, в Феррерс-хаусе Олег передал девушку с рук на руки Мод, а сам отправился вниз в алтарный зал и стал готовиться к ритуалам. За следующие двадцать четыре часа им с Мод предстояло отрезать Эванс от ее кровной линии, ввести ее в дом д’Э, даровав невесте главы семьи дворянство и подходящий случаю титул, и провести ритуал магического обручения по Старому Римскому Праву[2]. Конечно, можно было бы воспользоваться древнегерманской или древнескандинавской моделью брачевания, но в римском праве, которое издавна применяли английские маги, существовал именно тот элемент, в котором был особенно заинтересован Олег. После обручения жених приобретает права на иск об обиде своей невесты посторонними лицами. То есть, по окончании ритуала он получит законное, - не на словах, а на деле, - право защищать свою невесту и, если потребуется, мстить за нее не только, как за будущую жену, но и как за нынешнюю родственницу, находящуюся под его опекой. Все три ритуала были насквозь темными, поскольку использовали в качестве своей основы магию крови, но ретроактивно наказать за них никого будет нельзя. Ритуал проведен. Где, когда и кем, уже неважно. Однако результат налицо, и вот он-то является свершившимся фактом. Это была дырка законе, и Олег подозревал, что возникла эта брешь не случайно. Пойди поймай чистокровную семью во время проведения ритуала! В манор без приглашения не попасть, а произвести штурм замка на законных основаниях крайне сложно. Зато свершившийся факт задним числом неподсуден. Ничего толком не доказать, но никто даже пытаться не будет что-то доказывать. Есть и есть.

Подготовка заняла почти шесть часов. И это при том, что, отмыв Эванс под душем, переодев ее в ритуальную рубаху, которая, если не знать особенностей пошива, похожа на классическую «стародевичью ночнушку», и уложив бедолагу пока суд да дело спать, Мод присоединилась к Олегу, и после они уже работали в четыре умелые руки. Вокруг ритуального камня зельями, кровью животных и своей собственной кровью начертили сигилическую версию Великого Круга – магической геометремы особого типа, взявшей в Нерушимое Кольцо алтарный камень дома д’Э. Кропотливая и страшно утомительная работа, но без нее никак. Те ритуалы, которые им предстояло провести, создавались в глубокой древности и относились к обрядовым. В те времена практически всю основную массу волшбы маги осуществляли с помощью ритуалов и призыва духов. Чар было мало, и они были еще толком не разработаны и не освоены, трансфигурация осуществлялась на одной лишь голой силе, и, вообще, магические науки, искусства и практики находились на крайне примитивном уровне. Но зато ритуалистика тогда достигла невероятных высот. Колдуны, шаманы, ведьмы и чернокнижники разработали великое множество самых разнообразных ритуалов и их модификаций практически под каждый особый случай. Затем в течение веков маги перешли постепенно к чарам, заклятиям и прочим быстрым и эффективным техникам, и ритуалистика отступила в тень. Еще больший удар по ней нанесло разделение магии на нейтральную, светлую и темную, что случилось уже после принятия Статута о Секретности. Многие ритуалы тогда попали под запрет, как темные. Магия крови, демонология и некромантия стали табу, и в ходу осталось лишь относительно небольшое число ритуалов светлого и условно нейтрального спектра, которыми, однако, пользовались все реже и реже. Так и случилось, что ритуалистика практически вышла из употребления. В Хогвартсе ее не преподавали, а самих мастеров-ритуалистов оставалось в Англии совсем немного, да и те, в большинстве своем, являлись колдомедиками или экспертами Отдела Тайн. Однако в старых семьях все еще втихую применяли ритуалы для тех или иных нужд. Олег же с Мод прибыли из миров, в которых ритуалы все еще не были забыты, и сейчас они с особой тщательностью выписывали специальными кистями Великий Ритуальный Круг, включающий в себя формулы активации, поддержания и исполнения, и, как вишенку на торте пентаграмму Громаха, окружившую собой алтарный камень. Та еще работенка, но как говорили в том, почти забытом мире, из которого пришел Олег, у каждого дела есть вечер после этого дела. Впрочем, в данном конкретном случае, им пока было не до отдыха.

Олег принял душ, переоделся в ритуальные штаны и рубаху, выпил пару-другую зелий, и отправился будить Эванс. Девушка спала крепко, и будить ее было жалко, но жалость не всегда на пользу, поэтому он ее все-таки растормошил и дал выпить тонизирующего зелья. Вот после этого, усадив девушку в кресло напротив себя, он смог наконец поговорить с ней о серьезных делах.

- Ты ведь поняла, что мы вступили в период неопределенности? – спросил он, надеясь, что умненькая Эванс все поймет правильно, и в своих предположениях не ошибся. Она, и в самом деле, смогла сделать правильные выводы из ставших ей известными фактов.

- Ничто теперь не «само собой», - кивнула она. – Безопасность никому не обеспечена даже в Хогвартсе.

- Верно! – подтвердил ее догадку Олег. – На самом деле, Лилс, все даже хуже, чем может показаться на первый взгляд.

- Куда уже хуже? – вскинула она на него тревожный взгляд.

- Мы стоим на пороге войны, - несколько излишне жестко сообщил ей Олег. – Волан-де-Морт, конечно, не Грин-де-Вальд, но нас ожидает гражданская война.

- Вальпургиевы рыцари против отряда Годрика?

- Если бы, - тяжело вздохнул Олег. – Экстремизм годриковцев толкнет большинство чистокровных и часть полукровок к Волан-де-Морту. А фанатизм и нетерпимость пожирателей заставит всех маглорожденных и многих полукровок идти за Дамблдором и его Орденом Феникса.

- Орден Феникса? – удивилась Лили.

- Он формирует еще одну группу типа отряда Годрика, только туда собирают тех, кто реально способен сражаться. Тебя не позвали, поскольку ты скомпрометирована связью со мной, а Марлен из-за ее происхождения. Сириуса – из-за его сближения с семьей. Где-то так.

- Что же теперь делать?

- Прежде всего, не впадать в панику, - успокоил ее Олег. – Затем надо обезопасить себя настолько, насколько это возможно. И еще нам придется создать свою собственную вооруженную силу. Это будет непросто, но у нас есть преимущество. Мы не экстремисты и наша цель стабильное общество. Развивающееся, а не стагнирующее общество, эволюционирующее, а не саморазрушающееся. Это лозунги, которые при правильной подаче могут собрать вместе и чистокровных, и маглорожденных. Всех, кто хочет жить в спокойном безопасном мире. Да, этот мир не превратить в Авалон, в нем невозможно создать утопию или антиутопию, но это будет живой мир, изменяющийся, - пусть и медленно, - от плохого к хорошему. Тебе ясен концепт?

- Вполне.

- Тогда переходим к делам нашим грешным, - ухмыльнулся Олег. – Я назвал тебя невестой… Помолчи, пожалуйста! Дослушай, тогда сможешь сказать все, что в голову взбредет, и задать любые вопросы.

- Извини! – буркнула явно обидевшаяся на его резкость Эванс.

- Итак, я назвал тебя невестой. Назвал при свидетелях и призвал магию в свидетели моих слов. Но магия, на самом деле, подтвердила только мое намерение. И, если теперь не провести полный ритуал магического обручения, основанный на Старом Римском Праве, то через пару дней кольцо с твоей руки исчезнет. Это будет означать, что намерение не подтверждено обрядом, и мои слова дезавуированы. Последствия объяснять или не надо?

Лили молчала, наверное, минут пять. Думала, решала, и наконец, решилась.

- Ты действительно хочешь на мне жениться? – спросила Эванс дрогнувшим голосом.

- Есть сомнения? – поднял Олег бровь. - Возражения? Пожелания?

- Я думала, в таких случаях мужчина делает женщине предложение, - жалобным голосом, едва не плача, продолжила девушка, - дарит помолвочное кольцо…

- Именно так я и собирался поступить, - вздохнул Олег.

На самом деле, ничего еще не было решено, и, если бы не обстоятельства, он с удовольствием отложил бы эти мероприятия года на два, как минимум. А женился бы лет через пять-шесть, если бы действительно решил жениться. Могли возникнуть так же сомнения в кандидатуре на роль невесты и жены. Однако все сложилось так, как сложилось, и сделанного не воротишь.

- Ты же видела, в какой цейтнот мы попали! Если бы я не объявил тебя невестой, Поттер бы вышел сухим из воды. Во-первых, ты всего лишь маглорожденная волшебница. Дамблдор не стал бы ссориться из-за какой-то Эванс с Поттерами, которые входят в число его главных сторонников и спонсоров. А во-вторых, он же, извини за подробность, даже трусы снять не успел. Закон в этом случае не признал бы произошедшее ни изнасилованием, ни попыткой изнасилования. Адвокаты Поттеров изваляли бы тебя в грязи и развалили дело. В магловском суде произошло бы то же самое. Деньги и положение решают все или почти все. Поэтому действовать следовало быстро. Если ты моя невеста, то это совершенно другая история. Его может быть, и отмажут от Азкабана, но из школы он вылетит, и репутацию потеряет. И главное, больше никто не рискнет с тобой связываться.

- Итак, - продолжил Олег, дав Эванс минутку, чтобы обдумать все сказанное. – Лилиан Эванс, готова ли ты стать моей невестой?

- Похоже, я ответила на этот вопрос даже раньше, чем ты его задал, - улыбнулась Лили.

- То есть, да?

- Да, - кивнула она.

- Тогда, нам следует обсудить те ритуалы, которые необходимо провести в ближайшие двадцать четыре часа.

- Небось, темномагические, - криво усмехнулась Лили. Она иронизировала, но он-то нет.

- Лили, - попробовал объяснить Олег, - эти ритуалы, создавались еще во времена Римской республики. Больше двух тысяч лет назад. Тогда никому и в голову не могло прийти, что магия бывает темной, светлой или нейтральной. Последняя модификация этого ритуала создана норманнами, переселившимися из Скандинавии на побережье Франции. Там теперь Нормандия, и случилось это в раннем средневековье. Сама понимаешь, магия крови и призыв духов предков были тогда обычным делом.

- Мы будем кого-нибудь приносить в жертву? – ровным голосом уточнила Эванс.

- Петуха, кролика и барашка. Людей резать на алтаре не будем.

- А приходилось? – вдруг спросила девушка.

- Некорректный вопрос, - покачал головой Олег. – Это тайны рода. Войдешь в род, мы с Мод тебе все расскажем.

«Не все, разумеется, но многое».

— Значит, приносил…

Олег не стал комментировать. Зачем?

- Какие ритуалы? – вернулась к теме разговора Лили.

- Прежде всего, тебя надо отрезать от твоей кровной линии, - объяснил Олег. – Ты должна перестать быть Эванс, иначе мне придется вести переговоры с твоими родителями, а они не маги… Сама понимаешь.

- Понимаю.

- Дальше Мод примет тебя в герцогский род Нёфмарш, введет тебя в дворянское сословие по Нормандскому кодексу и дарует тебе титул сеньоры де Краон. То есть, моей невестой станет уже не маглорожденная Лили Эванс, а Иола де Краон. Затем проведем ритуал обручения, и по этому случаю уже я преподнесу тебе помолвочный подарок, дарую титул баронессы Дагварт. Ты готова?

***

В школу вернулись через три дня, и, что характерно, никто им даже слова не сказал. Все, имея в виду профессорско-преподавательский состав, сделали вид, что никто никуда не уходил, и, вообще, «в Багдаде все спокойно»[3]. И славно что так. У Олега не было ни сил, ни желания выяснять отношения с Дамблдором и с Макганагал, которая не знала теперь, за кого переживать больше: за свою лучшую ученицу и префекта факультета Лили Эванс, или за своих «дорогих» мальчиков, «шутка» которых явно не удалась. А вот со студентами все было иначе. На Гриффиндоре произошел вполне очевидный раскол. Часть маглорожденных очень сильно обиделась на Поттера и мародеров и демонстративно отмежевалась от активистов отряда Годрика. Информация о случившемся, - благо там хватало свидетелей, - была воспринята, мягко говоря, без энтузиазма. А когда выяснилось, что Поттер и компания отделались всего лишь отчислением из школы, да и то не навсегда, а на год, авторитет Макганагал и Дамблдора сильно просел. Тем более, что слизеринцы начали, как на зло, в открытую потешаться над гриффиндорцами, поверившими в социальную справедливость.

- Чистокровные даже у вас значат больше, чем грязнокровки, - сказал, как выплюнул, Мальсибер гриффиндорскому квиддичисту сразу после победы с разгромным счетом. А победили они, потому что из команды разом выбыли Поттер и Блэк.

Слышали эту фразу многие, и реакция оказалась вполне ожидаемой. В тот же день делегация старшекурсниц с Гриффиндора атаковала Макганагал с вопросом, «как же так?» Профессору, понятное дело, нечего было ответить, кроме той лобуды, которую она обычно несла. Однако Сириус чуть позже сообщил, что беспомощность Макганагал и молчание директора сыграли с ними дурную шутку. Семь студентов отказались приносить присягу Ордену Феникса и двадцать четыре покинули «стройные ряды» годдриковцев.

Впрочем, с Сириусом говорили о другом.

- Надо поговорить, - подошел к Олегу Блэк.

- Пошли к нам? – предложил Олег.

- Да, это лучший вариант, если мы будем вдвоем.

- Мы будем вдвоем.

Олег, собственно, оттого и пригласил пойти в их с Мод апартаменты, что Мод и Лили были сейчас на девичнике с Анникой и Бэллой.

- Присаживайся, Сириус, - предложил он, когда добрались до гостиной. – По чуть-чуть?

- Не возражаю, - кивнул гость.

- Macallan[4]? – предложил Олег, знавший, что Сириус неплохо разбирается в сортах шотландского виски.

- Спасибо, с удовольствием, - улыбнулся Сириус.

Олег «призвал» бутылку из зачарованного бара и разлил виски по бокалам.

- Слушаю тебя, - сказал, пригубив из своего бокала.

- Прежде всего, хочу извиниться за дружбу с Поттером, - тяжело вздохнув, повинился Блэк. – Поверишь, до сих пор в уме не укладывается. Он, конечно, говнистый парень и без царя в голове, но докатиться до такого?! Не знаю… В общем, так. Мы с ним давно уже разошлись в своих взглядах. Я от них съехал еще в прошлом году. Дружба кончилась, но все равно чувствую себя замаранным, потому что мародеры – это я, Поттер, Люпин и Петегрю. Так что, хоть и без вины, но виноват. Поэтому хотел извиниться перед тобой. С Лили я уже говорил.

- Я тебя услышал, Блэк, - кивнул Олег, принимая извинения. – Дом д’Э к тебе претензий не имеет. Закрыли тему.

- Спасибо за понимание, - поблагодарил Сириус. – Но есть кое-что еще. Вас не было несколько дней, поэтому ты, наверное, не знаешь, пропали Марк Уэллер, он служил тьютором на Гриффиндоре, и ассистент профессора Макганагал Иеремия Бентам. Боюсь, что их не найдут. Разве что скелеты. Акрамантулы в лесу расплодились, и что этих мужиков понесло во владения Арагога[5]?

- Хорошая новость, - усмехнулся Олег. – За это надо выпить. Cheers[6]!

- Еще по одной? – спросил, когда опустели их бокалы.

- Не возражаю, - усмехнулся в ответ Сириус. – Второй вопрос.

- Давай! – предложил Олег, разливая по новой.

- Обращаюсь к тебе, как главе дома д’Э и старшему родственнику Мод. Хочу просить ее руки.

«Сильно!» - удивился Олег.

- А куда спешить? – спросил он вслух.

- Боюсь, что уведут, - честно признался Блэк. – К тому же… Мы же готовимся к войне, или я не прав?

- Скорее всего, именно так, - вынужден был признаться Олег.

- Тогда, ты меня должен понять.

- Понимаю, а с ней ты этот вопрос обсуждал?

- Хотел сначала получить твое разрешение.

«Ну, да, - усмехнулся мысленно Олег. – Постель не повод для знакомства!»

- Два вопроса, - решил Олег прояснить ситуацию. – Ты ведь спишь с Мод.

Не вопрос, а утверждение. Но вопрос тут все-таки был. Он подразумевался: «Ты видел ее голой, знаешь, чем она отличается от других девушек?»

- Я понял, Берт, - практически сразу ответил Блэк. – Я в курсе ее происхождения. Во всяком случае, думаю, что в курсе. Сама она мне, разумеется, ничего не говорила, ты, предполагаю, тоже ничего не расскажешь. Но кое-какие признаки… Я думаю, Мод полукровка. Ее отец или дед был волшебником, от него и титулы, а мать Бин Сидхе[7]. Я прав?

«Любопытная теория, - кивнул сам себе Олег. – Позволяет непротиворечиво объяснить некоторые странности, но Бин Сидхе – это ведь, грубо говоря, богини. Но да, они, кажется, часто любились со смертными мужчинами».

- Хорошо, - не стал он ни подтверждать, ни опровергать догадку Блэка. – Ты сказал, я услышал. Комментировать, ты уж прости, не стану. Но есть вопрос. Ты, как я понимаю, наследник Блэк. Скрыть такой факт о своей невесте ты не сможешь, поскольку во время брачевания, а то и раньше, поведешь ее к родовому камню. Как примет этот факт твоя семья?

- Полагаю, моя мать не будет возражать. – Судя по всему, Сириус этот вопрос уже продумывал, а может быть, даже аккуратно проверял. – Свежая кровь, аристократка, сильная магиня, а примесь крови богов и полубогов, не то же самое, что кровь существ, хотя и такое много у кого в древности случалось. У нас такое тоже в роду было, но именно с полубогинями. Никакого вреда, одна лишь польза. Тем более, сейчас… Я с тобой говорю, не таясь, Берт. Мы древний род, и у нас в крови накопилось много всякой дряни. Ты же знаешь, что про нас, Блэков, говорят. Все сумасшедшие, как один. И, к сожалению, это правда. Так что, пора делать вливание свежей крови. Поэтому, думаю, Вальбурга согласится. А если не будет возражать она, не будет возражать никто.

- Хорошо, - принял ответ Сириуса Олег. - Что-то еще?

- Да, передаю вам, тебе и Лили, приглашение на йольский[8] ужин с ритуалами.

- В Блэк-манор?

- Да, - протянул Сириус конверт с приглашением. – Приглашение – это порт-ключ. Мод я приглашу сам. Кроме вас, если согласитесь, из чужих будут только Малфои. Остальные Блэки…

После этого они еще посидели с Сириусом, болтая о том, о сем и попивая, - глоток за глотком, - двадцатилетний шотландский сингл мальт[9]. Закусывать сначала просто не хотелось, а потом они об этом как-то забыли, так что ничем таким не озаботились, кроме разве что орешков. И в результате, неожиданно для самих себя наклюкались так, что пришлось срочно принимать отрезвин и антипохмельное, чтобы не стать жертвами женской агрессии. Женщины, даже самые лучшие из них, не всегда понимают мужской менталитет, и уважительные причины принимать в расчет не желают. А тут по факту, они с Блэком выдули в два горла и без закуски литр пятидесяти трех градусного виски. И, если бы, - не дай бог, - об этом узнали Мод и Лили, им несдобровать. Другое дело, что у Олега и Мод в прошлом было несколько подобных случаев, но, понятное дело, они не предполагали рассказывать об этом даже самым близким людям. Тем более, он не хотел демонстрировать Лиле, «свою пьяную физиономию», но, к счастью, не пришлось. Что еще раз подтвердило старую истину: запас карман не тянет, и пара фиалов отрезвина и антипохмельного лишними никогда не будут.

Девушки вернулись только под утро, когда Олег уже давно спал. Впрочем, он тут же был разбужен и взят в нежный оборот. Став «темной ведьмой», а именно так Эванс интерпретировала эффект ритуалов, баронесса Дагварт раскрепостилась настолько, что «совсем потеряла стыд» и могла теперь разбудить Олега, попросту взяв его член в плен горячих и влажных губ. До совершенства ей, разумеется, было еще далеко, но Эванс не даром славилась завидным упорством, невероятным трудолюбием и талантом, проявлявшемся практически в любом деле, за которое она бралась. На этот раз очередным делом, в которое она вложилась по полной, стала боевка и оральный секс. Боевая магия, как известно, усваивается медленно и с трудом, не говоря уже о сопровождающей учебный процесс боли, а вот сосать, как выяснилось, гораздо проще и даже приятно, если научишься этим делом наслаждаться. Темная колдунья Иола де Краон научилась, заодно приметив, что ее жениху это нравится ничуть не меньше, чем вагинальный секс. На очереди, таким образом, оставался лишь его анальный аналог. Его они как-то раз попробовали на волне охватившей их страсти, и, если Олег экспериментом остался, в целом, доволен, то его девушка находилась в больших сомнениях. Стоит оно того или нет, понравилось ей или не очень, и прочее в том же духе.

Впрочем, сомнения обуревали Лили Эванс, а вот относительно баронессы Дагварт Олег уже не был так уверен. Ритуалы превратили Иолу в совершенно другого человека. Она даже внешне изменилась. Пока несильно, но изменения имели место быть и постепенно нарастали по мере того, как магия дома д’Э или собственная эльфийская магия Мод – чья кровь тоже участвовала в ритуалах, - брали верх над врожденными чертами бывшей Эванс. Уже сейчас Олег мог сказать, каким будет результат. Прежде всего Лили/Иола начала расти. Пока прибавила всего сантиметра два-три, но, в конечном итоге, речь пойдет о десяти-двенадцати сантиметрах. До преображения невеста Олега являлась довольно высокой девушкой. Метр семьдесят три – совсем немало для женщины. Но метр восемьдесят пять будет смотреться гораздо лучше. Однако изменения охватывали не только рост. Волосы потемнеют и приобретут цвет старой бронзы, кожа очистится от веснушек и родимых пятен и приобретет фарфоровый оттенок. Глаза, напротив, потемнеют и станут по-настоящему изумрудными с холодноватым оттенком малахита. Со временем, должны были так же проявиться эльфийские признаки в чертах лица. Острые скулы, утонченность черт, удлиненный овал лица, особый разрез глаз. Все это будет выражено не так ярко, как у Мод, но, тем не менее, преображение неизбежно. Однако, Мод сказала Олегу по секрету, что «видит» в будущем не только изменения во внешности, но и несколько иной характер и стиль поведения. Как знать, может быть, новая Иола де Краон баронесса Дагварт не будет возражать против анального секса?

***

- Итак, дамы и господа, все вы знаете, зачем вы здесь.

Разумеется, знали, иначе зачем, вообще, приходить? Но все они – тридцать два студента старших курсов с четырех разных факультетов, - все вместе и каждый в отдельности изъявили желание присоединиться к группе «Третья сила», в просторечье «ТС», подписали соглашение «о конфиденциальности» и принесли присягу, скрепив ее собственной кровью. Сагитировать этих людей было непросто, но спасибо идиотам из отряда Годрика и вальпургиевым братьям, они сделали все, чтобы оттолкнуть от себя более или менее вменяемых людей и напугать их при этом настолько, что те решились присоединиться к новому движению. Агитацией и пропагандой занимались все трое Блэков, Анника Энгельёэн, Лили, которая Иола, Олег с Мод и Марлин Маккинон. И вот результат, они все вместе собрались в зале Сеньоров, занимавшем весь цокольный этаж Озерной башни. Почему зал назывался так, а не иначе, знали, наверное, только те, кто строил замок. В первых изданиях «Истории Хогвартса» это тоже где-нибудь записано, но никому до этого не было дела. Зал отчистили и отмыли заклинаниями, зачаровали от разрушения, затопления и возгорания и поставили десяток довольно дорогих артефактов типа «Защитная стена». А мишени, манекены и мебель просто трансфигурировали изо всякого хлама, которого много нашлось и в самом зале, и в подвалах башни.

- В идеале, до конца учебного года нам надо сформировать шесть-семь боевых звезд. То есть, овладеть малым комплексом боевых чар и сработаться в парах, тройках и звездах.

- Извини, Берт, - вклинилась Люсенда Квергл с Рейвенкло, - не мог бы ты дать определения тех терминов, которыми ты оперируешь?

- Разумеется, Люсенда, - кивнул Олег. – Извините, ребята, что не объяснил. Малый комплекс – это пять атакующих заклинаний, три оборонительных, два маскирующих и два для оказания первой помощи. Сильные боевики знают больше, но за три месяца больше не успеть. Это и так будет на пределе, так что придется поднажать. Идеально для начинающих боевиков работать не соло, а парами или тройками. Лучший вариант – это пятерка, состоящая из слаженных пары и триады. Такая звезда может сковать боем даже очень сильного боевика. Но мы к этому придем, если придем только через полгода. То есть, нынешним ученикам пятого и шестого курсов придется вложиться по полной. Нас здесь на следующий год уже не будет, и заниматься вам придется уже самим. Регулус один не справится.

- Мне Нарцисса обещала помочь, - крикнул с места Регулус Блэк.

- А Малфой не будет возражать?

— Это от тебя зависит, - пожала плечами Нарцисса. – Он готов услышать твои доводы, остальное, как пойдет.

«Если готов слушать, уже неплохо! – решил Олег. – Они финансисты, им эти разборки никак не нужны!»

- Я с ним поговорю, - пообещал он. – Договорись, где и когда.

В принципе, предварительный разговор уже состоялся на праздновании Йоля у Блэков. Так что первый шаг сделан. Теперь надо двигаться дальше.

«А пока…»

- Тогда, к делу! – вернулся он к теме первого занятия. – И начнем мы с самого важного. Как уцелеть в бою. Лекцию о тактике и о важности защиты пропустим, дураков и неучей здесь нет. Займемся редкими, но важными чарами. Из трех непростительных[10], на самом деле, защититься нельзя только от Империуса[11]. От него невозможно укрыться или уклониться, потому что наводят его в упор. Однако человек с сильной волей и хороший окклюмент[12] способны перебороть принуждение точно так же, как способны контролировать себя под веретасерумом[13].

- Хочешь сказать, что от авады можно укрыться? – растерянно спросил семикурсник с Рейвенкло.

- Хороший вопрос, - согласился Олег. – И самый простой ответ: можно укрыться за материальной преградой. Но есть важное уточнение – за массивной материальной преградой. Рыцарей в броне это заклинание убивало точно так же, как ничем не защищенного человека. Так что или каменная стена, или танк. Кто не знает, что такое танк, это магловская повозка, защищенная со всех сторон броней толщиной от десяти до тридцати сантиметров. И не смотри на меня такими испуганными глазами Кэтти. Маглы говорят, что на всякую хитрую жопу, je m'excuse, mademoiselle[14], всегда найдется свой болт с резьбой. Перевернуть жестянку можно бомбардой максима, а вскрыть… Много чем можно вскрыть, но мы отвлеклись. Существует кое-что еще, чем можно остановить Аваду Кедавра или Круциатус, и не применяется это кое-что только, потому что, во-первых, за давностью времени о нем успели основательно забыть, и теперь мало кто из современных волшебников о нем знает. Во-вторых, у многих магов на эти чары просто не хватает силы, но тут, среди нас, таких, насколько я знаю, нет. И, в-третьих, заклинание сложное и к тому же составное. Чтобы применять, надо прежде вызубрить наизусть формулу, а затем повторять ее столько раз, сколько потребуется, чтобы довести исполнение до полного автоматизма. Называется «Дубан» или «Чёрный щит Кухулина»[15]. Но придумали этот щит гораздо раньше и не на севере, а на востоке. Халдеи придумали…

- Но во времена Месопотамии еще не были изобретены непростительные! – вклинился кто-то из парней.

- Зато в то время на востоке водилось множество весьма эксцентричных монстров, бороться с которыми было крайне сложно даже магам. Один из них Галлу[16], они появлялись в виде чего-то похожего на шаровые молнии и в отличие от обычных молний проходили через любые преграды.

Олег прочитал об этой истории в одной из найденных в замке Кротоль д’Э рукописных книг. Эта конкретная книга была написана на аккадском языке, но к ней прилагалась тетрадь с переводами отдельных ее частей на классическую латынь, выполненными кем-то шибко грамотным еще в раннем средневековье. Так вот, суть истории сводилась к тому, что некий маг, имя которого невозможно было произнести без угрозы сломать себе язык, придумал щит, способный останавливать галлу. Он использовал для этого чары материальной иллюзии, бывшие тогда весьма популярными при дворе местного царя. Собственно, маг этот и являлся иллюзионистом, развлекавшим царя. Материальные иллюзии – это, на самом деле, не совсем иллюзии в техническом смысле. Этот раздел магии возник на стыке искусства иллюзии и искусства трансфигурации. Но, если не вдаваться в подробности, то маг-иллюзионист создает весьма сложную иллюзию, которую, грубо говоря, можно пощупать. Поверхность иллюзорного объекта представляет собой тончайшую пленку или мембрану. Что-то вроде поверхности мыльного пузыря только намного прочнее. Но царь любил не только смотреть, но и ощущать. Так что придворному магу пришлось создавать трех- или даже четырехслойные поверхности иллюзий, и тогда его наниматель мог ездить верхом на иллюзорных конях, летать на огромном иллюзорном орле и трахать иллюзорных прелестниц, благо маг обладал великолепной фантазией и мог предложить царю невиданных красавиц. Одна беда. Даже четырехслойная иллюзия держалась не более полутора часов, и маг все время экспериментировал, пока не достиг предела живучести материализованного образа. Семь слоев – это был предел, но зато с такой девушкой можно было кувыркаться всю ночь. И вот во время очередного праздника на царя напали галлу. Маг попробовал то и это, но остановить демонов не смог. Смог защититься сам царь, спрятавшийся за иллюзорной женщиной. Галлу не смог пройти через семь слоев материальной иллюзии. В той же рукописи приводилось описание того, как уже в древнем Израиле эти чары были возрождены и применены. Жена царя Ирода Иродиада была сильной волшебницей и смогла преобразовать чары, использовавшиеся для развлечения, в защитные чары, названные «Семь покрывал»[17]. Так что история Саломеи предстает в свете этого рассказа совсем по-другому. Вполне возможно, что Саломея не танец-стриптиз показывала своему то ли отцу, то ли отчиму, а демонстрировала боевое заклинание, способное остановить Аваду Кедавра. В конце текста переводчик сослался на то, что нечто подобное делали в раннем средневековье на севере Европы, и описал боевой щит, названный «Чёрным щитом Кухулина».

Олег и Мод освоили его еще весной прошлого года, а остальных своих близких друзей научили под непреложный обет прошедшим летом. Сейчас настала пора готовить свою собственную гвардию, и первым заклинанием, которое освоят эти парни и девушки, станет «Дубан». Единственный магический щит, способный остановить Аваду Кедавра. И в этой связи у Олега появились весьма необычные мысли о том, чем мог остановить Волан-де-Морта годовалый малыш Гарри Поттер. Грохнула Темного Лорда, скорее всего, Лили Поттер. Зная ее теперь так близко, как он ее знал, Олег не сомневался в том, кто, на самом деле, сражался с магом-террористом. Другой вопрос, откуда она узнала о «Дубане», ведь в той истории их с Мод не было, и Эванс вышла-таки замуж за Джеймса Поттера, который по смутным воспоминаниям Олега был все-таки несколько лучше того Поттера, которого знал Олег. Впрочем, возможно, в других обстоятельствах нынешний Поттер мог бы повести себя несколько иначе. Но это уже были размышления из разряда «если бы да кабы». А вот, какова сила исторического детерминизма, Олег не знал. Родится ли у Поттера сын Гарри? От другой женщины, но все-таки. Будет ли произнесено пророчество? И случится ли то, что случилось в другой истории в Годриковой впадине? Или магия снова, как и тогда, привяжет конфликт именно к Лили? В этом случае всем им, и ему, и Лили, и их друзьям придется серьезно попотеть. И первый шаг к защите семьи – это чары «Семи покрывал» …

***

Приближалось лето, а значит пришло время сдавать выпускные экзамены. Не то, чтобы Олегу необходимы были оценки по тем или иным предметам, но ЖАБА[18] – это возможность получить первый стопроцентно подлинный документ. Кроме того, хорошо сданные экзамены по основным дисциплинам могли упрочить престиж его семьи, поскольку волшебники были к этому вопросу крайне чувствительны. Поэтому они с Мод и Иолой решили сдавать шесть предметов: Чары, Трансфигурация, Зельеварение, ЗоТИ[19], Древние руны и Арифмантика. Судя по всему, это не должно было стать для них проблемой. Все они вместе с Энгельёэн, Снейпом и Блэками хорошо знали теорию и отлично владели всеми необходимыми практическими навыками, а значит и подготовка к экзаменам проходила без истерики и лишних телодвижений, так что оставалось достаточно времени на то, чтобы заниматься политикой, созданием своей группировки и занятиями боевой магией.

Политическая ситуация в стране и в Хогвартсе, как малом слепке большого общества, продолжала стремительно ухудшаться. Размежевание сторон становилось все более очевидным. Фракции в Визенгамоте ругались все яростнее, полемика в прессе превратилась черт знает во что, переполнившись откровенной бранью и грязными оскорблениями. Тут и там вспыхивали уличные драки, в особенности, в таких местах, как Лютный переулок или пабы Дырявый котел и Кабанья голова. В Хогвартсе было тоже весело. Мордобой и магические дуэли шли непрерывной чередой. В больничном крыле был теперь постоянный аншлаг, и студенты не рисковали ходить по замку в одиночку, особенно девушки, а первоклашек постоянно сопровождали хотя бы два-три старшеклассника. И только Дамблдор продолжал проповедовать «Всеобщее благо» и «Теорию второго шанса». И не только, потому что, несмотря на резко изменившуюся обстановку, преподавательские патрули продолжали ходить в том же составе и по тем же маршрутам, а формировать студенческие отряды самообороны было строжайше запрещено уставом школы. Не то, чтобы это помогло. Отряды формировались, вернее, они уже были сформированы, и теперь, кроме годдриковцев и пожирателей, существовали отряды «ТС», «Вороны», «Барсуки» и «Змеи». Стычки становились все злее и опаснее, но Хогвартс продолжал жить под лозунгом «в Багдаде все спокойно». Ну, а Министерство и Попечительский совет, казалось, задались целью окончательно утратить доверие студентов из непривилегированных слоев общества и их родных и близких. Не успел отгреметь скандал с Поттером и Ко, - их убрали из школы, переведя на домашнее обучение, заплатили штраф и принесли официальные извинения, - как случилось еще несколько подобного рода историй. Причем одной из изнасилованных девушек оказалась чистокровная ведьма, но она происходила из небогатой и не обладающей большими связями семьи и училась на Хаффлпаффе, а насильники-рейвенкловцы происходили из «знатных» и богатых семей. Мальчикам сказали «ну-ну-ну», с факультета сняли сто балов и виновникам назначили отработки, и все, собственно. Это отрезвило очень многих, кто еще верил официальным властям и Дамблдору, поскольку руководство школы за свою студентку по-настоящему не вступилось. А девочка, едва выйдя из больничного крыла, тут же пришла к Мод и попросилась в «ТС». Можно было бы, конечно, напомнить, как она прежде высказывалась о Третьей Силе, вполне уверенная, что уж ее-то чистокровную волшебницу чаша сия минует, но ей ничего такого не сказали и, напротив, начали усиленно тренировать. Мотивированные бойцы всегда лучше немотивированных. А эта барышня к тому же оказалась довольно сильной ведьмой с даром зельеварения, так что Северус сразу же начал учить ее варить яды, антидоты и боевые стимуляторы. В общем, «ТС» усиливался не только за счет своей пропаганды и агитации, но и за счет безумной политики официальных структур и лично директора Дамблдора.

Не то, чтобы часто, но иногда Олег все же задумывался над феноменом Дамблдора. Он не видел признаков циничного двуличия, но определенный элемент лицемерия и ханжества четко прослеживался в его речах. Директор не был злодеем, во всяком случае, он не принадлежал к тому типу изуверов, лучшими представителями которых являлись Том Редл и пожиратели из его ближнего круга. Это были патентованные убийцы, насильники и садисты, а директор был, прежде всего, политиком и игроком в Большие Шахматы. А в этой игре нет места для сантиментов, и преступления совершаются, не потому что это кому-то нравится, а потому что такова необходимость. Вряд ли Дамблдор наслаждался всем тем, что ему приходилось делать, но он, по-видимому, считал принесенные жертвы неизбежным злом. Олег даже допускал, что директору сильно не нравилось то, что приходилось делать, но он был заложником своих взглядов и своего общественного положения. Очень может быть, что у него рука не поднимется, чтобы убить кого-нибудь лично. Даже Волан-де-Морта, хотя, казалось бы, чего его жалеть подлеца! Но, судя по всему, Дамблдор, и в самом деле, верил и «Во второй шанс», и во «Всеобщее благо», но верил не как теоретик, все время сталкивающийся с неприглядными следствиями применения своих теоретических взглядов, а как чистый практик. Ну, и кроме того, его идеализм был серьезно разбавлен прагматизм. Чтобы бороться с вальпургиевыми рыцарями и Волан-де-Мортом, ему нужна была поддержка сильных родов. Поттеров, например. Однако на практике это означало защищать урода от справедливого возмездия. И так во всем. За что ни возьмись, везде директор раз за разом шел на компромиссы. Не хотел до времени ссориться с сильными мира сего, пытался сохранить ровные отношения с министерством, и в то же время продолжал свои проповеди о «равенстве и братстве» и «ценности каждой человеческой жизни». То ли коммунист, то ли ранний христианин, то ли просто старый идиот. Но, возможно, все-таки двуличный сукин сын…

***

Слава богам, они закончили Хогвартс. Поезд доставил их на вокзал Кингс-Кросс, и они втроем, - Олег, Лили и Мод, - камином перешли в Феррерс-хаус. Дом давно уже изменился к лучшему, стал более удобен и современен, в нем прибавилось уюта и разнообразного добра. И кроме того, в нем теперь жили два домовых эльфа. Чтобы их купить, Олегу пришлось выдержать долгую и трудную баталию с Мод. Кузину раздражал сам факт того, что эти ничтожные магические паразиты именуются точно так же, как ее гордая раса. Альвы были прекрасны и, в принципе, гораздо совершеннее людей. Во всяком случае, большинства из них. А домашние эльфы были пародией на человека, его ухудшенной версией. Условно разумные существа, обладающие своей особой магией и живущие за счет магии своих хозяев. Без магов они беспомощны и быстро угасают, но ужаснее всего то, что в мире насчитывается довольно много других волшебных народов, которых часто называют фейри[20]. Домовые, брауни и ниссе[21], и многие другие, но все они имеют более или менее приятную внешность, одеваются в стиле того народа, с которым живут, и говорят на соответствующем языке. Люди, и не обязательно маги, их притягивают, но ни один из них, в отличие от домовых эльфов, не питается магией волшебников. Однако, их наличие значительно облегчает жизнь, в особенности, в мире, где маги не могут содержать слуг простецов. Домовые эльфы, в принципе, занимаются точно тем же, - служат хозяевам, - но живут только в магической Англии, выглядят, прямо сказать, ужасно, одеваются в какие-то тряпки, полотенца и наволочки, не смея одеть человеческую одежду, не блещут умом, говорят о себе в третьем лице и, вообще, изъясняются как какие-нибудь долбаные туземцы в стиле «твоя моя не понимай». Однако других нанять не удалось. В присутствии этой магической мразоты, брауни и ниссе жить в доме отказались. Так что, в конце концов, Мод смирилась с неизбежным и согласилась с приобретением, но называла их исключительно домовиками.

Зато теперь в доме было не только чисто и тепло, в нем было уютно, и кухня заработала на полную мощность. В общем, жизнь в Феррерс-хаусе наладилась и вошла в свою колею, что позволяло Олегу и его женщинам заниматься своими делами, не отвлекаясь на быт. А дел было много. Тренировки и слаживание боевых групп, состоявших из студентов старших классов Хогвартса, - летние каникулы самое время для того, чтобы сформировать новый отряд «ТС», - а также из выпускников школы Магии и Волшебства. Вербовка новых бойцов и сторонников среди населения магической Англии. Налаживание связей с французскими, итальянскими и скандинавскими волшебниками. Переговоры с главами семей и родов, ну и собственное совершенствование, как магов. Так что времени на праздность почти не оставалось, тем более что светские обязанности по Ту и Эту сторону Статута о секретности тоже никуда не делись, в особенности теперь, когда все они закончили Хогвартс. А ведь между тем и этим в крохотном зазоре сил и времени протекала их непростая, но тем не менее более, чем замечательная личная жизнь. И вот в ней-то как раз и возникла неожиданно некая довольно-таки замысловатая проблема. Однажды вечером в июле в кабинет к Олегу пришла явно чем-то взволнованная Иола бывшая Эванс.

- Мне надо с тобой кое-что обсудить, - сказала она, появляясь в его кабинете. – Надеюсь, у тебя есть время.

- Для тебя время всегда есть, - улыбнулся Олег, любуясь своей невероятной невестой. Сейчас она была даже красивее, чем тогда, когда они познакомились. – Садись, рассказывай!

- Деликатный вопрос, - как-то нервно улыбнулась в ответ Иола де Краон. Назвать ее Эванс не поворачивался язык. Не то, чтобы другой человек, но все-таки изменения, случившиеся с ней, были более, чем заметны.

- Ты кого стесняешься, - спросил Олег, - меня или себя?

- Тебя, наверное, - чуть пожала она плечами и отвела взгляд.

- Ну, так переставай! – предложил он. – Пора бы уже привыкнуть. Ты все-таки моя невеста, как никак.

— Вот поэтому и нервничаю, что невеста, - честно призналась Иола.

«Твою ж, мать! – испугался Олег. – Но не могла же она залететь?! Или могла? А как же чары и зелья?»

- Ты беременна? – прямо спросил он.

- Я? Нет! – подняла руки в защитном жесте девушка.

- А кто, да? – вопрос подразумевался ее ответом, вот Олег и спросил.

- Я скажу, но ты должен пообещать, что это в любом случае останется, между нами, и ты меня выслушаешь до конца.

- То есть, возможны разные случаи? – решил уточнить Олег.

- Как минимум, два, а, как максимум, не знаю.

«Главное, что не залетела, - выдохнул с облегчением Олег. – Или не главное?»

- Тогда, к делу! – предложил он.

- Скажи, Бертель, ты на мне собираешься жениться? – с явной опаской спросила невеста.

- Мы обручены! – постарался успокоить ее Олег, все еще не понимавший, что за странные вопросы задает ему Бывшая Эванс. – Напоминаю, магически обручены. Свадьба подразумевается сама собой.

— Значит, да?

«Похоже, ей для чего-то нужен однозначный ответ, - сообразил Олег. – И значит, это я себя сейчас должен спросить, хочу ли я жениться?»

- Да, - ответил, сократив до минимума успевшую возникнуть паузу. Как бы быстро он ни думал, мыслительный процесс берет время.

- Когда?

«Черт побери! Да, что же ты такая упертая?!»

- Через год, может быть, через два. А что?

- А если я попрошу прямо сейчас?

- Отчего такая спешка?

- Не могу сказать, но мне надо знать, - едва не плача, настаивала Иола. – Если бы была серьезная причина, ты бы женился прямо сейчас?

- С сегодня на завтра? – уточнил Олег, все еще не уловивший суть интриги.

- До конца недели.

- Магическим браком?

- Да.

- Что ж, - пожал он плечами, — это странно, но ничего невозможного в этом нет. Уж замуж не в терпёж?

- Не совсем, но… В общем, Берт, я выяснила все, что мне требовалось. Теперь пришло время пригласить основного докладчика. Только имей в виду, я не против.

- Не вообще, - уточнила, направляясь к двери, чтобы впустить в кабинет кого-то еще. – Но в данном конкретном случае, я не против.

С этими словами, Иола открыла дверь и впустила в кабинет Аннику Энгельёэн.

- Привет! – Энгельёэн вошла в комнату. Красивая, - по всем статьям настоящая валькирия, - и, как и положено деве-воительнице, сильная, победительная, источающая уверенность в себе и немалую магическую силу.

«Сильна, - ухмыльнулся мысленно Олег. – И… Беременна?»

Догадка показалась ему не лишенной смысла, оставалось выслушать подругу и понять, что стряслось.

- Я тебе, Берти, коротко все изложу, - сказала графиня Готска-Энгельёэн, элегантно устраиваясь в кресле. – Выслушай. Подумай. Реши.

«Интересный заход, - отметил Олег. – Обычно она не так общается!»

- Я весь внимание! – сказал он вслух, проводив взглядом свою невесту, скромно устроившуюся в кресле в дальнем углу.

- Я беременна, - начала Анника излагать суть дела. – Отец Сириус, но он об этом не знает, и лучше, чтобы не узнал как можно дольше. Ребенка хочу узаконить. Для этого мне срочно нужно выйти замуж. Не за Сириуса. Он наследник рода, а мне самой нужен наследник, да не один. Я сейчас должна принять сразу три места в Визенгамоте. Так что для начала мне нужен хотя бы один законный наследник моей линии. Таковы факты.

- Продолжай! – предложил Олег.

- Женись на мне, - на голубом глазу попросила Анника.

- У меня, знаешь ли, есть…

- Знаю, - не дала она ему закончить. – Есть такой казус, называется, тройной контракт.

- Создан практически для нашего случая, - пояснила она, видя, что Олег ее не понял. – Суть в том, что ты женишься сразу на двух женщинах. Лили – первая жена, я вторая. Дети Лили наследуют тебе, мои дети наследуют мне. Я твою фамилию не принимаю, остаюсь Энгельёэн, но при этом считаюсь замужней женщиной. Есть шикарный бонус. Я ведь к вам приду не с пустыми руками, - ухмыльнулась девушка. – Ни у тебя, ни у Мод нет места в Визенгамоте. А у меня их три, и одно я передам тебе в качестве приданного. То есть, не тебе лично, а Эванс, но, поскольку она выходит за тебя замуж, то, как хорошая девочка, примет титул и разделит его с тобой, передав тебе права на кресло в Визенгамоте.

- Лили? – взглянул он на невесту.

- Я подумала, что мы можем это сделать для Анники…

- Не из-за титула? – уточнил Олег.

- Нет, конечно! – возмутилась Бывшая Эванс. – Ты меня что, обвиняешь в меркантилизме? Я для Анники и тебя!

- Анника, а что там с ребенком во множественном числе? – повернулся он к Энгельёэн.

- Ну, если Лили не будет возражать, то, почему бы не увеличить популяцию Энгельёэнов?

- Мы с тобой так не договаривались! – подскочила Лили.

- Угомонись, Эванс! – покачала головой Анника. – Не чужие, чай, люди. Ты думаешь, Бертель не знает?

Олег знал, - кое-кто счел нужным доложить, - что Анника совратила Эванс еще на пятом курсе и продолжала «ласкаться» даже впору его интенсивных ухаживаний за префектом Гриффиндора.

- Э… — вот и все, что получилось у нее сказать. По-видимому, она не стремилась афишировать свою связь с Анникой.

- Ребята, ну что вы, в самом-то деле! – не дала ей окончательно смутиться Энгельёэн. – Подумайте спокойно. Идеальное же решение. Вы помогаете мне решить проблему с бастардом. Сириус сможет жениться на Мод. Ты, Эванс, получишь титул Леди Эванштайн! Можно будет даже придумать, что твой отец происходит из древнего и благородного рода. Берт получит место в Визенгамоте, и мы сможем замутить там нехилую интригу. Я получу, наконец, семью. Вы усилите свою семью и породнитесь через меня сразу с несколькими родами. Пока только с Энгельёэнами и Вильфами, а в перспективе есть еще род Роули. Если Торфинн загнется, род переходит ко мне. Ну?

Предложение Анники было весьма аттрактивным, и Олег уже все для себя решил. К тому же он не был романтиком, и как бы ни любил бывшую Эванс, был совсем не против иметь еще и красавицу Энгельёэн. Но все это следовало обстряпать так, чтобы Лили думала, что это она его уговорила, а не он ее. Аннику так не обманешь, но она, похоже, готова подыграть.

В общем, следующие два часа они то просто ржали, вспоминая хогтвартскую всякую всячину, то Анника убалтывала Лили на тройничок, то Олег обсуждал с Энгельёэн «серьезные вопросы», но, в конце концов, консенсус был достигнут, все углы сглажены и все бабки подбиты. Окончательное соглашение включало пункт о том, что в магическом мире, где это не то, чтобы в порядке вещей, но все-таки приемлемо, они будут триадой, а в магловском - Энгельёэн будет все еще «холостой», но с официально признанными детьми. Берт же с Лили это просто ее близкие друзья, с которыми она проводит время и которые периодами живут в ее магловском Ватерлоо-хаусе. Все всё, разумеется, поймут, - и кто с кем там живет, и от кого рождаются детки, - но пока нечто не произнесено вслух, его как бы не существует. А о чем будут сплетничать в замках и особняках старой английской аристократии, им троим попросту наплевать.

- Наверное, скажу только тетушке Лиззи, - решила Анника. – Ей в любом случае стоит знать.

- А Лиззи это? – спросила Бывшая Эванс, которой уже пора было официально поменять магловские документы с фамилии Эванс на фамилию Дагварт, но теперь получалось, что лучше еще немного обождать, чтобы сразу стать Эванштайн.

- Тетушка Лиззи – это королева Елизавета, - усмехнулась Анника. – Привыкай, милая, я тебя еще и с принцами познакомлю. Будем друг к другу в гости ходить!

Олег смотрел на них и думал, что ему, похоже, повезло в жизни. Если бы не война… Но к войне он готовился настолько серьезно, насколько это было, вообще, возможно. К тому же, в этой истории не будет Гарри Поттера, а значит не будет пророчества и всей прочей херни. Впрочем, он допускал вариант, при котором Дамблдор сделает козлом отпущения его самого. Такой поворот событий был вполне возможен, поскольку директор был тем еще хитрожопым умником. Мог замутить интригу с ним и Лили в главных ролях, да еще и нелюбимую Дамблдором Аннику к ним пристегнуть. Но Олег не Поттер, он и сам не подставится, и друзьям не позволит. Не будет в волшебном мире Мальчика-который-Выжил. Впрочем, может быть, и будет, если игра все-таки пойдет вокруг Джеймса. Такое возможно, если у старика есть план по устранению Волан-де-Морта, в котором обязательно должен фигурировать «золушек» в круглых очках. В этом случае Третья Сила будет действовать, исходя из ситуации. Поттера Олегу не жалко, но вот его жену и сына можно попробовать спасти. В конце концов, «Семь покрывал» - пусть и нелегально, - сможет выучить любая нормальная ведьма, у которой забота о собственном ребенке стоит на первом месте. Так что у этой женщины будет возможность отбиться, а со стороны ее подстрахуют Олег и его люди. Главное не пропустить момент…

[1] Трансгрессия (англ. Apparition; вариант перевода: «аппарация») — способ перемещения волшебника на достаточно дальнее расстояние за считанные секунды (взято из Энциклопедии Гарри Поттер).

[2] В позднейшем римском праве обрученные обязываются к верности друг другу; жених получает права на иск об обиде своей невесты посторонними лицами; невеста за нарушение целомудрия наказывается так же, как жена за прелюбодеяние; между ближайшими родственниками обеих сторон устанавливаются как бы отношения родства.

[3] «В Багдаде всё спокойно» — крылатая фраза из кинофильма «Волшебная лампа Аладдина» (1966).

[4] The Macallan (с англ. — «Макаллан») — шотландский бренд (марка) виски из региона Хайленд.

[5] Арагог – глава популяции гигантских разумных пауков – акрамантулов (Герой книг про Гарри Поттера).

[6] Cheers! – что-то вроде «ура», используется при выпивке вместо тоста.

[7] Сидхе (сидхи, сиды) - в кельтской мифологии боги, обитавшие под землей. Олицетворяли благосклонные к человеку силы. Аэс Сидхе, «Люди холма», стало общим названием богов, сокращенно — сидхе (сиды). Каждый бог считался Фер Сидхе, то есть «Муж холма», а каждая богиня — Бин Сидхе, то есть «Женщина холма».

[8] Йоль — праздник середины зимы у исторических германских народов.

[9] Сингл мальт - односолодовый виски (англ. single malt англ.) — виски, произведённый на одной винокурне. При производстве допускается смешивание спиртов из различных бочек, в которых созревает напиток, даже с разными сроками выдержки. При этом на бутылке с готовым к употреблению виски указывается минимальный срок самого «молодого» из смешиваемых спиртов.

[10] Непростительные заклятия (англ. Unforgivable Curses) — три проклятия, которые являются незаконными в мире волшебников: Круциатус; Империус; Авада Кедавра. Любое применение этих заклинаний к человеку карается пожизненным заключением в Азкабан (взято из Энциклопедии Гарри Поттер).

[11] Империус (англ. Imperius) («Империо» образовано от лат. Imperiose — «повелительно» или от лат. imperium — «приказание», «(по)веление», «распоряжение», «владычество», «власть над кем-либо») — одно из трёх «Непростительных заклятий», применение его к человеку карается заключением в Азкабан. Полностью подчиняет человека воле, наложившего это заклятие волшебника (взято из Энциклопедии Гарри Поттер).

[12] Окклюменция (англ. Occlumency) — способность преграждать путь к своему сознанию людям, искушённым в легилименции, то есть в умении считывать образы в чужом мозге (взято из Энциклопедии Гарри Поттер).

[13] Сыворотка правды (англ. Veritaserum) — жидкость без цвета и запаха, заставляющая выпившего отвечать правдиво на все заданные вопросы. Очевидно, выпивший не может даже просто о чём-то умолчать. Но опытные маги могут избежать ее воздействия с помощью антидотов и заклинаний. Одаренный окклюмент тоже может противостоять Сыворотке правды (взято из Энциклопедии Гарри Поттер).

[14] Мои извинения, мадемуазель (фр.).

[15] Кухулин (ирл. Cú Chulainn «пёс Куланна») — герой ирландских мифов. Полубог, герой уладского цикла саг, а также шотландской и мэнской мифологии.

[16] В мифологии Вавилона и Ассирии галлу были демонами-хранителями подземного мира. Эти демоны появлялись на земле в виде блуждающего сияния, наподобие шаровой молнии.

[17] Саломея это имя еврейской принцессы из I - го века н. э. Ее упоминает иудейско-римский историк Иосиф Флавий. Дочь Иродиады и Ирода, она сначала вышла замуж за своего дядю (сводного брата ее отца) Филиппа II, затем Аристобула де Халкида, царя Малой Армении.

В Новом Завете «дочь Иродиады», обычно отождествляемая христианской традицией с этой Саломией. Она является главным героем эпизода Евангелия от Матфея: дочь - или «маленькая девочка» - Иродиады танцует перед Иродом Антипой, который является ее отчимом, возможно, ее отцом танец «семи покрывал». Очарованный, он дает ей то, что она хочет. Затем по совету матери она потребовала голову Иоанна Крестителя, которую Ирод Антипа преподнес ей на блюде.

[18] ЖАБА (Жутко Академическая Блестящая Аттестация) (англ. NEWT — Nastily Exhausting Wizarding Tests) — тип экзамена в Хогвартсе, проводящийся на седьмом курсе, как окончательный зачёт по всему пройденному (взято из Энциклопедии Гарри Поттер).

[19] Защита от Тёмных искусств (англ. Defence against the Dark Arts, сокр. DADA) — дисциплина, изучающая защиту от оборотней, вампиров, дементоров, боггартов и прочей нечисти, а также от запрещённых заклинаний и тёмных магов. Входит в список экзаменов на СОВ (взято из Энциклопедии Гарри Поттер).

[20] Фея (фр. fée, англ. fairy — также; «маленькие люди», «хорошие люди», «прекрасные люди») — в низшей мифологии народов Европы, прежде всего кельтской, германской и английской — легендарное существо метафизической природы, обладающее необъяснимыми, сверхъестественными способностями, ведущее скрытый (как коллективный, так и обособленный) образ жизни.

[21]Брауни (англ. Brownie) — домашние духи в мифологии Шотландии и северной Англии, в широком смысле в английском употребляется для обозначения духов-помощников наподобие домовых или ниссе.

Ниссе — существо из скандинавского фольклора, схожее с шотландским брауни.

Глава 10

Глава 10 .

Ночь на 23 июня 1978

За четверть часа до полуночи Олег появился на пороге Энгельёэн-манора. Их тройная свадьба с Анникой и Лили должна была состояться двадцать седьмого, то есть через четыре дня, но сегодня его привело сюда дело, о котором, кроме них двоих – его и шведской графини, - никому лучше не знать.

- Тук, тук! – сказал он, даже не притронувшись к двери.

- Шел бы ты, Берт, своей дорогой, и не мешал честной девушке спать! – раздалось рядом с ним сразу ниоткуда и отовсюду.

- Нужно поговорить, - объяснился Олег, трезво оценивавший гротескную естественность их с Анникой противоестественного диалога.

- Неужели ты решил домогаться моего прекрасного тела еще до того, как будут произнесены брачные обеты? – В голосе Анники одновременно звучали искреннее возмущение и неподдельное вожделение. Как это возможно, Олег не знал, но недюжинный талант будущей супруге вполне мог оценить.

«Блистательная женщина! Настоящая Беллиссима Магнификата[1]»

- Вообще-то, было бы неплохо, - еще шире улыбнулся Олег. – Но не прямо сейчас. Я к тебе по делу.

— Вот так всегда, - тяжело вздохнула невидимая собеседница, - только размечтаешься о большой и чистой любви, как тут же кто-нибудь обламывает мои хотелки. Входи, чего уж там!

Дверь открылась, и Олег вошел в дом.

- Я на втором этаже, в кабинете, - уточнил голос Анники, существовавший, как кажется, сам по себе.

Виртуозная ведьма, что есть, то есть. Сильная, хорошо обученная и к тому же обладающая мозгами и воображением. Фокус, который она сейчас демонстрировала, был не таким уж сложным, в особенности, если колдуешь в собственном волшебном доме. И тем не менее, ни они с Мод, ни Блэки с Гринграссами сами до такого не додумались.

- Доброй ночи, - кивнул он своей нежданной суженной, поднявшись на второй этаж и открыв дверь в ее кабинет.

- Проходи, - пригласила Энгельёэн, сидевшая за своим рабочим столом и явно разбиравшаяся с каким-то магловскими бумагами. – Итак, что за оказия привела тебя, милый, в столь поздний час в мой альков?

- Есть дело на двоих, - никак не реагируя на ее тон, начал объяснять цель своего визита Олег. – Только, между нами, между тобой и мной.

- И это не секс, - притворно нахмурилась хозяйка кабинета.

- Не сейчас, но в перспективе это и секс, и много чего другого, - «кинул кость» Олег, знавший, чем можно «купить» такую девушку.

- Слушаю тебя внимательно! – построжала лицом Анника.

- Мы с Мод нашли гримуар маршала де Ре.

- Ого!

- Очень темная магия, как ты понимаешь, но иногда отнюдь не бесполезная.

- Не надо, Бертель, - отмахнулась от его слов Анника, по-видимому, уловившая в его словах главное. – Думаешь, у нас такого дерьма нет? Если покопаться в закромах, в тайниках у Энгельёэнов, тоже можно найти ужасные… но порою небесполезные вещи, - хохотнула вдруг она.

- То есть, темная магия тебя не пугает? – Уточнение отнюдь нелишние, когда приглашаешь девушку поучаствовать в темном квесте.

- Темная магия? – подняла бровь девушка. – Дай-ка подумать? Это как пугать ежа голой попой?

- Если твоей, то, боюсь, еж захлебнется слюнями и умрет раньше, чем испугается, - криво усмехнулся Олег, и на мгновение действительно представил голый зад Энгельёэн.

Он ее обнаженной пока ни разу не видел, и отнюдь не торопил события, учитывая щекотливость их ситуации. Но очень скоро им предстоит консумировать брак, - ведь магические обеты требуют их дословного исполнения, - и тогда вся эта роскошь достанется ему.

- Куртуазно… Хочешь взглянуть? – «сделала глазки» Анника.

- Потерплю до первой брачной ночи.

- Ну, как знаешь. Кого хоть будем призывать, Аваддона или Асмодея?

- Никого мы не будем призывать! – покачал головой Олег. – Мы добудем несколько крайне редких и крайне ценных ингредиентов, чтобы сварить Vis vitalis[2] maxima.

- То есть, элексир жизни – это не миф, - кивнула каким-то своим мыслям Анника. – Дай угадаю, ты предлагаешь мне выпотрошить оборотня?

- Оборотня и анимага, - подтвердил Олег.

Этих двоих, как, впрочем, и Поттера с Дэлианом Аслом, он, в любом случае, собирался убить. Слишком легко отделались, и Олегу это очень не понравилось. На самом деле, те, кто не отправил этих четверых в Азкабан, оказал парням скверную услугу. Сели бы они хотя бы на пару лет, и Олег, скорее всего, счел бы наказание достаточным и забыл бы за неимением практического интереса. Однако, если эти подонки на свободе, то он, как правильный викинг, должен был их казнить сам. Собственно, это он и собирался сделать, когда вспомнил об элексире жизни. Справиться со своей совестью оказалось, на удивление, просто. Как видно, влияние Эбура Кворга на его психику было куда сильнее, чем он думал в начале. Впрочем, он отдавал себе отчет в том, что не у всех настолько крепкий желудок, чтобы переварить что-нибудь в этом роде. Поэтому он не собирался делиться своими планами ни с Мод, ни с Лилс. Вообще, ни с кем, кроме Анники и Северуса, который обещал сварить зелье, не спрашивая, откуда дровишки. Его невеста вот тоже не расстроилась. Люпин сам подписал себе смертный приговор, когда согласился на соучастие в изнасиловании. Так что, ее моральный кодекс правильной темной леди отнюдь не помешал ей принять приглашение «вместе поохотиться», тем более что получить хотя бы пару капель такого эликсира, это как выиграть в лотерею миллиард галеонов.

- Сегодня? – спросила она вслух.

- Да, - подтвердил Олег ее догадку. – В принципе, прямо сейчас. Переоденешься и вперед. Есть наводка на логово Волчонка, и там же скрывается Петегрю.

- Из анимага тоже много чего можно достать, - задумчиво произнесла Энгельёэн наверняка перебирая в уме известные ей темные ритуалы и рецепты запрещенных к производству зелий.

«Ну и чем я лучше царя готов, который хотел пустить на ингредиенты Мод? - спросил себя Олег. – Наверное, только тем, что Мод – это Мод, а Петегрю и Люпин в любом случае трупы».

- Можно, только Сириусу этого не говори, - сказал он вслух.

- Ну, ты меня совсем уже за дуру-то не держи, Бертель. Я уже поняла, что тебе больше не к кому обратиться. Даже Белла не факт, что согласится.

- Белла согласилась бы, - возразил Олег. – Но она может рассказать Мод или Лили, или им обеим. Понимаешь меня?

- Понимаю, разумеется. – Все-то она понимала, и это было более чем хорошо. Потому что Анника ни разу не злодейка, но использовать смертника для темного ритуала или варки такого элексира, как Vis vitalis, это совсем другое дело. И, пожалуй, это еще один плюс к ее характеру. Такая жена ему «в хозяйстве» точно не помешает.

- Хотелось бы уточнить, - напомнила о себе «такая жена».

- Уточняй, - предложил Олег.

- Бедолаг берем живьем?

- По возможности.

- А разделывать будем под ритуал… Где?

- У тебя можно? – спросил Олег, уже зная ответ. Он понял ход мысли Анны Энгельёэн. – В твоем алтарном зале?

- Можно, - сразу же согласилась девушка. – И тогда следующий вопрос. Еще один ритуал потянешь?

- Без проблем, - согласился Олег, предполагавший, о чем пойдет речь. – Тем более, что они все равно уже будут в твоем алтарном зале. Надо будет только с самого начала включить сигил моего ритуала в пентакль твоего. Тогда ничего не пропадет, и все пойдет в дело. И кстати, третьего искать не придется. Дэлиан Асл тоже там.

- Боюсь, вдвоем мы троих живыми не возьмем, - поморщилась собеседница.

- Возьмем, - усмехнулся Олег. – Не у них одних есть артефакты подавления. У меня есть «Prohibere enim momento»[3] работы Жана Буридана[4]. Он держит примерно тридцать секунд на площади в 150–170 квадратных метров.

К слову сказать, уникальный артефакт: останавливает время в локальном пространстве почти на полминуты. Их таких и создано-то было совсем немного. По записям того времени, подтвержденным дневником маршала де Ре, изобрел этот девайс именно Буридан, но реально собрал только три экземпляра. Еще два сделал несколько позже Николай Орем[5]. И все, собственно. Хотя, возможно, что секрет знал кто-нибудь еще, но это недостоверно. Два артефакта были уничтожены. Один находился в коллекции графа Гундберна. А куда делись еще два, Олег не знал. Так что, вполне возможно, он обладал единственным в своем роде девайсом, но следует признать: после каждого использования артефакт перезаряжался едва ли не месяц, и это при том, что первым делом после использования в него сливался почти суточный резерв не самого слабого мага. Сложно, затратно, но зато эффективно.

- Ладно, договорились, - встала из-за стола Анника. – Посиди пока тут. Если что понадобится, зови Бару. Это моя домовичка. Ну а я пойду пока снаряжусь.

Следующие полчаса Олег сидел в кресле в гостиной, пил кофе и просматривал свежие газеты и журналы, до которых у него обычно не доходили руки. Сам он был готов отправиться на дело прямо сейчас. С расчетом на такой исход переговоров он сюда и шел. Две палочки, гоблинский клинок, дюжина артефактов на все случаи жизни и пояс-патронташ с зельями. Впрочем, он надеялся, что, если они с Анникой все сделают правильно, то воевать не придется. Накроют дуриков внезапной атакой, спеленают и аппарируют с ними в Энгельёэн-манор, где уже предметно займутся и пленниками, и ритуалами.

- Извини, - появилась в дверях хозяйка дома. – Взяло время. Пошли?

Она была сейчас в кожаном костюме, ни дать ни взять магловская байкерша. Тяжелые ботинки, штаны в обтяжку и наглухо застегнутая куртка, вот только кожа всего лишь выглядела обычной. Это была драконья кожа настолько темного оттенка бардового цвета, что казалась черной, ну и прочность ее была гораздо выше. На девушке, считай, был надет бронежилет 5-го[6] класса защиты, только растянутый на все тело и имеющий пластичность легкого кевларового броника гражданского образца[7]. И все оружие, что у нее было, - а его попросту не могло не быть, - было, как и у Олега, спрятано в одежде. Для защиты головы и лица у них у обоих имелись пристяжные капюшоны и маски. Прочность и стойкость к динамическому удару та же, но главное достоинство таких вот костюмов в том, что они сами по себе защищают от половины заклинаний до третьего ранга включительно и хорошо держат термоизоляцию. В Адский огонь соваться конечно не рекомендуется, но в обычном пламени пару-другую минут продержаться можно.

- Славный костюмчик! – похвалил Олег, вставая из кресла. – Где брала? Чья работа? Сколько стоит?

Его костюм шили в Норвегии из кожи Айза-Беа[8]. Разумеется, нелегально, поскольку драконов этих осталось совсем немного, и охота на них была запрещена. И стоил он, имея в виду как пошив, так и расходы на добывание дракона, пятьдесят тысяч галеонов. Совершенно неподъемная сумма для обычного волшебника, а ведь, кроме того, в костюм Олега тут и там были интегрированы пластины из мифрила, добытые из той рыцарской снаряги, которую оставил ему в наследство граф Гундберн.

- Шили в Китае из кожи Дунхай Юйгуана, - коротко ответила Анника. – Сколько стоит не знаю. Подарок покойных родителей. Пошли! Ночь коротка, а дел, как я понимаю, до хрена и больше.

Олег кивнул и вслед за хозяйкой покинул дом. Подходящий для скрытой аппарации переулок находился всего в трех минутах ходьбы от парадного подъезда, и там уже инициативу взял на себя Олег. Он знал координаты, и уже через несколько мгновений они оказались на опушке леса, рассматривая стоявший на ближайшем холме одинокий дом.

- Дом не волшебный, - прокомментировал Олег. – Даже антимагловской защиты не поставлено. Видимо, боятся, что маглы забеспокоятся, куда подевался всем известный дом. Поставлены только маскировочные и заглушающие чары, чтобы не показывать, что в доме кто-то есть.

- Неплохие разведданные, - ухмыльнулась Энгельёэн. – Где брал?

- Выйдешь замуж, узнаешь.

- Жадный ты, Берт! – печальным голосом сообщила девушка. – Недобрый. Ушла бы я от тебя, да некуда.

- Пошли уже, жалобщица! – позвал Олег и они пошли к дому.

Под чарами невидимости и с действующим артефактом Необнаружимости, нашедшемся в загашнике семьи Энгельёэн, они без происшествий приблизились к дому и «прислушались».

- Не спят, - констатировала Анника. – Пятеро. Все в гостиной.

Олег тоже «увидел» пятерых, расположившихся в разных концах гостиной. Трое мужчин, причем один из них четко «откликался» на охотничьи чары «Волчий зов», и две женщины. Больше он ничего разглядеть не успел, но интуиция подсказывала, что что-то там в гостиной не так.

- Три парня и две девушки, - сказал он. – И у нас два окна. Выбирай любое.

- Вон то, - указала Анника на правое окно.

- Хорошо, - не стал спорить Олег. – Ты справа, я слева. Забрасываю артефакт, и мы сразу же идем за ним. Инерция нормального времени сохранит нам свободу действий, так что у нас будет тридцать секунд, чтобы уложить всех пятерых. Но не будем оптимистами. Возьмем в качестве ориентира двадцать секунд. На тебе трое справа, на мне двое слева. Согласна?

- Согласна, - отстраненно ответила девушка, уже начавшая, по-видимому, погружаться в боевой транс.

- Капюшон и маска, - напомнил Олег, и сам прилаживая аксессуары, которые должны их не только обезопасить, но и обеспечить им инкогнито.

- Да, да, - Анника натянула капюшон, оставивший открытым только лицо, и взялась надевать маску.

- Все, - глухо сказала она через мгновение. – Я готова.

Девушка отошла от него на несколько шагов и встала в стартовую позицию. Зная ее возможности, Олег не сомневался, что через мгновение после того, как артефакт разобьет оконное стекло, она будет уже в апогее прыжка. Прыгает Анника под чарами далеко. Метров на семь с места, так что по времени все должно сработать, как надо. Сам он тоже приготовился и, подвесив артефакт в воздухе, швырнул его «Шквалом» в окно. «Шквал» - странное заклятие. С одной стороны, это вариант гораздо более слабого «Бриза», используемого магами вместо магловских вентиляторов, но, если кое-что изменить в структуре каста можно последовательно получить «Порыв ветра» или «Шквал». «Бриз» относился к чарам 2-го ранга, «Порыв» и «Шквал» - третьего, но конструкт заклинания позволял вложить в него еще большую силу, и тогда «Бриз» превращался в «Тайфун», которым можно было сносить деревянные дома и валить лес. Олег как-то поднял подпитку до седьмого ранга. То, что у него получилось, наверное, следовало назвать «Торнадо». Весьма впечатляющий довод в настоящем сражении, тем более что о существовании этих чар никто даже не догадывается.

Сейчас чары сработали штатно, как заклинание 3-го ранга, и артефакт, разбив стекло, влетел в просторную гостиную и, выдав круговой импульс, завис в воздухе. Время остановилось, и в нем, как муха в янтаре, замерли все находившиеся в помещении люди. Не задумываясь и не пытаясь анализировать, кто есть кто, Олег двумя Ступефаями Дуо[9] отправил людей, находившихся в левой части комнаты в глубокий обморок. Кастанул, развернулся и уложил еще одного, до которого не успела добраться Анника, успешно отправившая в беспамятство двоих других.

«Все? – спросил себя Олег. – Все. Девятнадцать секунд ровно!»

- Нет, ну ты посмотри! – отвлек его от неактуальных мыслей голос Анники.

— Вот черт! – ошеломленно выдохнул он, осмотрев помещение.

- Только на ингредиенты, - жестко сказала будущая вторая жена графа Сегрейва. – Всех троих!

Судя по тому, что они увидели, временно ушедшие в подполье Люпин, Петегрю и Дэлиан Асл устроили в этом доме персональный филиал ада для двух девочек с пятого курса Хаффлпаффа. Обе голые и, по всей видимости, неоднократно изнасилованные, получив вместе с своими мучителями Ступефай, они застыли в недвусмысленных позах. Одна из них лежала на столе, привязанная к его ножкам за руки и за ноги. Другая, - практически в той же позе, но лицом вниз, а не вверх, была привязана к кушетке. Похоже, заставлять девушек трахаться под Конфундусом или Империусом гриффиндорцам показалось невесело. Насиловать по-магловски, чтобы девочки сопротивлялись и кричали от боли и ужаса, было куда интереснее.

- Сможешь подлечить? – спросил Олег, обращаясь к Аннике.

- Ну, я не целитель, но вместе с зельями… можно, наверное… - не слишком уверенно ответила девушка.

- Сделай, что сможешь, - кивнул Олег, - а я пока займусь нашими донорами.

Одного за другим он поднял злодеев Левиоссой и перенес Левикорпусом на свободную часть гостиной и принялся за дело. Эти парни заслужили буквально все, что он собирался с ними сделать. Олег освободил их от одежды, цепочек, серег и колец, а потом связал, согнув их тела дугой: руки были связаны за спиной и привязаны к связанным и максимально отведенным назад ногам. После этого он привел их в чувство. Они должны были страдать и видеть страдания своих подельников. Затем, не обращая внимания на их крики, ругань и мольбы, он применил к Люпину «Инферно», и не заморачиваясь подбором ужасов, «скормил» ему тот же сценарий, что и Поттеру. Вся разница в том, что в прошлый раз он торопился, а сейчас – нет. Люпин нужен был ему живым, но не обязательно в здравом уме. Зато его сейчас можно было «читать» вдоль и поперек. Прошлое, настоящее и все планы на будущее. И все это не лишь бы как, а в подробностях, во всех, мать его, сраных подробностях без цензуры и купюр. Смотреть на это было противно, но и не смотреть нельзя, и, прежде всего, потому что «ретроспектива» открывала правду, как она есть, успокаивая совесть и снабжая необходимыми фактами, а «перспектива» указывала на то, что горбатого только могила исправит, и значит Дамблдор со своими вторыми шансами в корне неправ, хотя Олегу это было и так ясно..

Люпин происходил из приличной чистокровной, но не знатной и не знаменитой семьи. Люди среднего достатка и средних способностей. Сам Римус тоже звезд с неба не хватал. Прогнозы колдометиков четко очертили границу возможного: слабый волшебник без специальных талантов и даров. Но, в принципе, ничего страшного. Таким был и его отец, а до него отец отца. Мелкие министерские чиновники, такая же судьба ожидала и Римуса. А потом случилось несчастье. Во время атаки вервольфов на деревню, в которой они жили, Фенрир Сивый прорвался через оборонительную линию, созданную волшебниками и ведьмами, и, пробежав через деревню, ворвался в первый попавшийся на его пути дом. Выбор, казалось, был случайным, но, тем не менее, именно в этом доме нашлось нечто, что приманило оборотня. Мать Люпина, и он сам не спустились в подвал. Римус не знал, отчего его мать нарушила правило, - он был тогда слишком мал, чтобы понимать такие вещи, - но вот то, что случилось потом, он видел и запомнил на всю жизнь. Пользуясь тем, что деревенские вели бой на внешнем периметре, Фенрир, находившийся в полуобороте, изнасиловал женщину на глазах у ребенка, а потом оторвал ей голову. Мог бы убить и мальчика, но отчего-то всего лишь покусал, заразив ликантропией. Вот тогда, на самом деле, и возник нынешний Люпин.

Отец увез его в Лондон, где никто не знал, что трагедия семьи Люпин не исчерпывалась гибелью матери мальчика. И с этого момента Римус вел двойную жизнь, которую создал страх быть пойманным. Скрывая свою звериную сущность, он старался быть тихим и незаметным, мягким, спокойным, дружелюбным и приветливым. Но внутри этого милого мальчика всегда жил монстр. Учась в Хогвартсе, - сам он не знал, чем они с отцом заслужили благосклонность Дамблдора, - Римус показал себя старательным и усердным учеником. Звезд с неба не хватал, но учился хорошо и вел себя в высшей степени достойно. Казалось, он из тех ребят, которые не попали на Рейвенкло, только потому что им не хватало интеллекта. Однако мечтал он не о новых знаниях и не о магических свершениях, а совсем о другом. В душе он был чудовищем, воображая, как насилует, убивает и жрет своих одноклассниц. В его мечтах это всегда были девочки, и чем старше он становился, тем младше были его воображаемые жертвы. Но до определенного момента он четко различал, где кончаются его сладкие, но чреватые собственной гибелью грезы и начинается суровая действительность. Когда-нибудь он все равно сорвался бы, ибо такое невозможно удержать в себе надолго, но, вероятно, он продержался бы гораздо дольше, не познакомься он с Джеймсом и Сириусом и не став третьим на тот момент мародёром. Сначала-то все было просто замечательно: дружная компания, общие игры и развлечения, прогулки по ночному замку и веселые розыгрыши. Но ребята росли, Поттер и Сириус, почувствовавшие свою полную безнаказанность, становились все наглее, а «шутки» мародеров все опаснее и злее. И вот эти их развлечения медленно, но верно сводили Люпина с ума. Они разжигали в нем огонь неутолимых желаний, и на пятом курсе он впервые осознанно выпустил зверя на свободу. Дело в том, что Римус, как и его «отец-инициатор» Фенрир, являлся уникальным оборотнем. Он не терял себя при обороте, становясь разумным чудовищем, а не безмозглым животным. Становясь волком, он конечно же менялся, теряя в значительной мере свою человечность. Возрастала кровожадность, и инстинкты зверя готовы были взять верх над упорядоченным человеческим поведением, однако Римус «оставался в сознании» и продолжал все понимать, вполне отдавая себе отчет в том, что он творит, и получая от этого огромное удовольствие.

С какого-то момента, — это случилось осенью пятого года обучения, - найдя запорный механизм дверей, он перестал оставаться после оборота в кричащей хижине, а убегал на волю. Сначала охотился в запретном лесу, нападая на единорогов и юных кентавров, но вскоре вынужден был оставить эти опасные места, потому что в запретном лесу слишком легко можно было превратиться из охотника в дичь. И тогда он стал убегать дальше за Хогсмит в обширные леса, окружавшие поселения маглов. Далековато, конечно, но зато там он являлся царем горы. Его пищей стали овцы, коровы и лошади, принадлежащие крестьянам, удивлявшимся тому, как волк попадает в закрытые помещения. Однако, чем больше он охотился, тем лучше понимал, что убийство домашних животных – это совсем не то, чего он хочет. Его социопатия развивалась, и однажды он переступил черту, напав на детей. Он проник в дом, быстро убил находившихся в нем взрослых и остаток ночи развлекался с несчастными детьми, делая с ними буквально все, что пришло в его больную голову. От картин творимых оборотнем зверств Олега едва не вытошнило, но он взял себя в руки и все-таки досмотрел этот фильм ужасов до конца. К сожалению, это было только начало.

Волки бегают быстро, и, перемещаясь по шотландской глубинке, Люпин успел совершить еще три успешных с его точки зрения нападения, но в двух случаях именно он едва унес ноги, нарвавшись на неожиданный и весьма действенный отпор. В одном из этих двух случаев, его подловила двенадцатилетняя девочка, которую он посчитал ультимативной жертвой и, лопухнувшись, не принял ее в расчет. Римус еще только направлялся к родительской спальне, когда девочка, проснувшаяся от чувства опасности, разрядила ему в спину два ствола из охотничьего ружья ее старшего брата. Стреляла дробью, но Люпину хватило. Едва жив остался. И вот, что любопытно. Его ранение было достаточно серьезным, чтобы все зажило само собой и за одну ночь, и он был вынужден обратиться к мадам Помфри. Олег весьма скептически относился к профессионализму медиковедьмы, но сомневался, что она могла не опознать раны от выстрелов дробью. Сам Люпин боялся тогда, что на этом его сладкая жизнь закончится раз и навсегда, но никаких оргвыводов не последовало. Правда, вскоре к нему присоединились остальные мародеры, которые как-то очень быстро и, что любопытно, все разом стали анимагами. Творить в их присутствии кровавый беспредел стало невозможно. И Люпин снова затаился. Однако продолжать быть хорошим мальчиком и сдерживать свою грязную страсть становилось все труднее. Он отвел душу летом после пятого курса, но после крови, боли и ужаса своих жертв, которыми он никак не мог насытиться, возвращение в Хогвартс оказалось для Люпина чудовищным ударом. Не имея никакой возможности продолжать свои кровавые игры, он начал терять контроль над своим поведением. Выражалось это, в частности, в том, что он перестал сдерживать мародеров и, напротив, стал инициировать все самые злые и жестокие развлечения четверки. Впрочем, тогда он еще не полностью обезумел и продвигал свои идеи через Хвоста. Петегрю был еще слабее Люпина, как маг, глупее, как человек, и омерзительнее, как личность. Питер хотел того же, что и Римус, но, не имея силы и решимости не мог воплотить свои мечты в жизнь, впрочем, вскоре он нашел паллиативное[10] решение своей проблемы. Как узнал однажды следивший за своими друзьями Люпин, Петегрю стал законченным вуайеристом[11]. Перекинувшись в крысу, он мог проникнуть практически в любое помещение. Понятное дело, что интересовали его исключительно девичьи дортуары, ванные комнаты и душевые. Чуть позже он стал вынюхивать ночами парней, отправляющихся на свидания со своими девушками и, давясь слюной, смотрел как Сириус Блэк имеет свою очередную пассию. Взять Петегрю под контроль и превратить в своего сообщника оказалось несложно. Сначала в дело пошел шантаж, а позже – обольстительные обещания будущих «приключений».

А потом компания мародеров распалась. После очередного дурно пахнущего инцидента Сириус ушел, довольно громко хлопнув при этом дверью. Он даже с Поттером рассорился, а вот втянуть в свои кровавые игры Поттера оказалось практически невозможно. Не тот человеческий тип, не те желания и не то «чувство свободы». Понимание Джеймсом той вседозволенности, которую предоставляло им покровительство Дамблдора и Макганагал, оказалось крайне узким. В отличие от Дэлиана Асла, заменившего в их компании Сириуса, Поттер не смог бы убить и не стал бы пытать. Насиловать он был тоже не готов. Единственным исключением могла бы стать Эванс, и вот на не-то Римус и сделал ставку. Если бы та история закончилась бы групповым изнасилованием девушки Сегрейва, Джеймс стал бы для Люпина в доску своим. Но все получилось с точностью до наоборот. Во время следствия в Аврорате в крови Поттера нашли следы Амортенции и «Дикой охоты» - запрещенного к употреблению наркотика, резко снижающего способность к самоконтролю и критике. Поскольку следователям было понятно, что сам бы он себя этой дрянью не накачал, то суд вынужден был переквалифицировать некоторые пункты обвинения, и Поттер отделался легким испугом. А все остальные шли лишь, как соучастники. Из школы их, разумеется, выпнули, но в тюрьму не посадили. Однако после этой истории родители плотно взялись за Поттера и первым делом выслали его от греха подальше на континент. Лечение у психиатров в швейцарской клинике, частные уроки для компенсации обучения в Хогвартсе и неусыпный контроль – вот чем стала его жизнь на чужбине.

Оставшись втроем, Люпин и сообщники довольно долго держали низкий профиль, чтобы не привлекать к себе лишнего внимания, но долго так продолжаться не могло, и, в конце концов, они решили, что пришло время «спустить пар». Дом у них был, достался Дэлиану по наследству от бабушки. Хороший дом, все еще функциональный, с мебелью и работающей кухней. Туда они и зазвали двух знакомых пятиклассниц. План предусматривал живыми их не отпускать, хотя знал об этом пока один лишь Люпин. Подельникам он сказал, что сотрут потом девкам память. А вот, когда они все будут повязаны кровью, тогда уже не нужно будет «мутить и крутить».

Все это Олег узнал, заглянув в память Римуса, и обернулся к хлопочущей над девушками Энгельёэн.

- Мрази! - сказал он и потянулся за фляжкой с коньяком. – Дома, если захочешь, посмотришь, но я бы не рекомендовал. Отморозки!

- Мне надо еще минут десять, - откликнулась Анника. – Я их обеих привела в божеский вид. Одежда и палочки есть. Очнутся - быстро поймут, что случилось, хотя воспоминания я им приглушила. Не вымарала, а приглушила. Пусть с этим в Аврорате разбираются. Мы все равно ничего путного для них сделать больше не сможем. Только если раскрыться, но мне это не нравится. Пусть конфискуют собственность у Люпиных, Аслов и Петегрю… и платят компенсации, потому что, если кто и виноват во всем этом беспределе, то именно те, кто заступался за «наших мальчиков». Поттерам, полагаю, тоже придется несладко. Это же они их из-под суда вытащили! Суки!

- Так и есть, - согласился Олег. – Тебе помочь?

- Да, я, считай, все уже сделала, - пожала плечами Анника. – Травмы подлечила, противозачаточным обработала, дала восстанавливающее и кроветворное. Остальное – сами. Палочки есть, одежда есть. Сами решат, что им делать. Домой бежать или в Аврорат идти.

В этом была вся Энгельёэн. Из того, что возможно в их ситуации, она сделала все и даже чуть больше. Но жалеть о пролитом молоке не в ее характере.

***

Они задержались в доме еще на десять минут, добавив девушка еще немного лечебных чар и зелий, уложили их на кровать в спальне на втором этаже, сложили рядом найденную и приведенную в порядок одежду, - сукины дети рвали ее прямо на девушках, - палочки и немного денег, - все, что нашлось в карманах у Люпина и подельников, - и аппарировали в Энгельёэн-Манор. Так Олег впервые попал на эвакуационную площадку. Сам дом был защищен, как нормальная крепость, да еще и скрыт под аналогом чар Фиделиуса. Но кроме того вокруг особняка был возведен антиаппарационный купол. Ни в него, ни из него никто, кроме хозяйки, аппарировать не мог. Для того, чтобы сработала аппарация, надо было знать точные координаты эвакуационной площадки: три на три метра в подкрышном пространстве дома. Но и там, если ломанется чужой, защитные чары сработают на опережение. Человек еще только прыгнул, а он уже под сонными и парализующими чарами и заперт в стальном ящике. Таковы были правила игры, которые Энгельёэны и не они одни соблюдали уже долгие века. Иначе бы не выжили.

Аппарировали все вместе, то есть, впятером. Пленные были парализованы и находились в отключке. Единственное, что они могли делать, это стоять. Вот они и стояли, плотно связанные одной веревкой и окруженные кольцом рук Олега и Анники. Энгельёэн виртуозно посадила их на пятно, а здесь уже за дело взялись ее домовики.

- Подготовьте их к ритуалу! – приказала им Анника и сразу же повернулась к Олегу:

- Пойдем, переоденемся и, может быть, по чашке кофе?

- Рубаха для меня найдется?

- Обижаешь! – ухмыльнулась девушка, и они направились в жилую зону.

Переодевался Олег в душевой и к столу вышел уже в ритуальной рубахе из чистого льна. Анника была одета точно так же, но каким-то образом умудрялась выглядеть вполне сексапильно и в этом диковатом на взгляд современного человека наряде.

- Итак? – спросила она.

- Ничего необычного, - чуть пожал он плечами. – Активируешь родовую печать, и с этого момента все, что я буду делать с донорами, пойдет твоему алтарю. Мне потребуется около часа, и думаю, я смогу продержать их по эту сторону Стикса до самого конца.

- Будешь потрошить живьем? – нахмурилась Энгельёэн.

- Нет, - отмахнулся Олег. – Зачем мне брать лишний грех на душу? Сознание отключу, но продержу до конца ритуала живыми. Потом выйду из круга с ингредиентами, и к алтарю пойдешь ты. Завершишь ритуал, принесешь их в жертву Роду, и все, пожалуй. А я с утра пойду к Северусу и озадачу его рецептом и ингредиентами. Возражения? Замечания? Комментарии?

- Хочу внести некоторые изменения, - неожиданно серьезно посмотрела на него Энгельёэн.

- Излагай! – предложил Олег, понимая уже, что речь пойдет о чем-то большем, чем их первоначальный план.

- Когда я запитаю алтарный круг, мы обменяемся малыми обетами на норманнский старый лад. Эванс об этом знать не надо, это будет только между мной и тобой, и свадебной церемонии не помешает. Но зато все остальное пойдет на пользу не только мне и моему будущему ребенку. Ты тоже будешь включен в родовой ритуал. А, если еще и трахнешь меня перед алтарем в подтверждение обетов, считай получишь, как минимум, десять процентов прироста к силе. Это древняя магия, Берт. Наша семейная. И про это никому не стоит рассказывать. Дальше все будет так, как ты обещал Лили. Она первая жена, я вторая. Но Лили тебя не поддержит магически, это ты ее будешь подпитывать. А у нас с тобой, если завершим дело ритуальным сексом, будет наоборот. Мой родовой алтарь станет через меня подпитывать тебя.

Вообще-то, сложно сказать, отчего Анника чувствовала себя настолько неуверенно, что вела себя так, словно уговаривала его на какую-то гадость. Все обстояло с точностью до наоборот. Она предлагала ему редкий, невероятный по своей ценности дар.

- Я с благодарностью и любовью принимаю твой дар, Анника, - сказал он вслух. – И предлагаю, раз уж так, заняться любовью прямо на алтаре. Я знаю одно заклятие. Оно усилит твой ритуал.

- Серьезно? – удивилась девушка.

- А ты что, сомневалась во мне?

- Нет, но…

— Значит, решено, - подвел он итог дискуссии. – Пошли!

И уже через пять минут они взялись раскладывать пленников в правильных местах сигила и в наиболее подходящих для вскрытия позах. Дело нехитрое, если заранее прочел инструкцию. Инструкцией в данном случае являлся трактат Клавдия Птолемея[12] «Альмагест», вернее его тайная, магическая составляющая, которую по древней традиции записывали между строк основного текста.

- Все, - сообщил Олег, разложив рядом с телами специальные инструменты и хрустальные контейнеры для ингредиентов. – Можешь приступать.

- Выходи из круга, - приказала Анника. – Потом зайдем вместе.

Олег вышел и остановился чуть в стороне, внимательно наблюдая за Энгельёэн. Между тем, она стащила с себя рубаху и, оставшись нагой, начала специальным, замешанным на ее крови зельем наносить на себя руны и простые сигилы. На руки, на ноги, на гладкий безволосый лобок, на живот и на груди. Пожалуй, последнее было сложнее всего, так как она делала это без зеркала, но сразу после этого она сделала некую надпись из пяти неизвестных Олегу рун на своем лбу, и еще три такие же руны нанесла себе на загривок, подняв волосы свободной рукой.

Закончив с «росписью», она зажгла свечи, заранее расставленные домовиками по их домашней стандартной схеме, и, пролив, кровь на вырезанный в камне рисунок, запела на древнескандинавском языке. Олег ее понимал и даже узнал скальдическую драпу[13], которую она пела. Очень сложный текст и непростая структура стиха, но вскоре он перестал обращать внимание на песню, потому что увидел, как начинает оживать алтарный круг.

- Раздевайся и дай руку! – прекратив пение, приказала Анника.

Олег поспешно стащил рубаху через голову и, взяв в левую руку правую руку Энгельёэн, шагнул за внешнюю черту круга.

- Здесь! – они остановились в так называемом управляющем сигиле.

- Обеты произносим одновременно, - сообщила девушка. – Старайся идти со мной рядом.

Обеты были древние и очень простые по содержанию, но произнести их синхронно было крайне трудно. И все-таки Олег справился.

- Все! – выдохнула Анника. – Теперь трахни меня, и все будет зашибись!

- Э… А не больно будет? – засомневался Олег, вспомнив, как лишал девственности Мод. Но там и тогда у них просто не было выбора. Или жесткий секс на алтаре, или жестокая смерть. Сейчас же дела обстояли не настолько скверно. Напротив, речь шла всего лишь о бонусе.

- Дурак! – Анника шагнула к алтарному камню и нагнулась, опираясь на локти. – Я уже теку! Сам убедишься, если перестанешь тормозить!

Ну, что сказать. Задница у Энгельёэн была просто великолепная. Мало того, что идеально круглой формы, так еще и размер не подкачал. Гармоничный, попросту говоря, зад, если иметь в виду пропорции тела. И то, что находилось ниже ануса тоже было близко к идеалу. От одного взгляда на это роскошество его член встал, как королевский гвардеец на посту.

«Мне нравятся такие ритуалы», - подумал он отрешенно, кладя руки на белые ягодицы своей почти уже жены.

Мягко провел ладонями по шелковистой и чуть прохладной коже, от которой исходил слабый запах мороза и земляники. Затем осторожно раздвинул пальцами влажные «уста», открывая узкий проход в вагину и в следующее мгновение осторожно вошел в Аннику. Сначала неглубоко, совсем чуть-чуть, но почувствовав, что девушка действительно потекла, двинул член вперед, уже не сдерживаясь. Тяжело дышавшая Анника слабо застонала на пятом или шестом возвратном движении и почти сразу закричала в голос. Похоже, не он один наслаждался сексом. Энгельёэн двигалась в такт его толчкам, словно пыталась заставить его член войти в нее еще глубже, хотя свободного места там, как он достоверно знал, уже не оставалось. Все-таки его «нефритовый жезл» был всем жезлам жезл. Достойный, так сказать, орган для настоящего викинга, чтобы не было стыдно, трахая настоящую валькирию.

Увлекшись процессом, Олег едва не пропустил момент, когда потолок и стены алтарного зала засветились сначала слабым, но постепенно усиливающимся янтарным сиянием. Казалось, свечение это усиливается с каждым толчком Олега и с каждым яростным стоном, срывающимся с прекрасных губ Анники. Кульминации соответствовала мощная вспышка. Луч голубого пламени вырвался из алтарного камня едва ли не перед самым лицом девушки, ударил в потолок и пролился на Олега и его теперь уже жену прохладным искрящимся потоком. Они кончили одновременно, и оба с невероятной силой, вместе почувствовав благословение рода Энгельёэн.

- Ну, вот и все, - Анника выпрямилась и обернулась к Олегу. – Получилось даже лучше, чем я ожидала. Давай, Бертель, заканчивай с этими козлами. Закроем ритуал, и бонусы посыплются на нас, как золотой дождь.

***

Тройственную свадьбу сыграли через четыре дня, и никто, ни Лили, ни Блэки, ни кто-нибудь из гостей не заметил, крошечной заминки в ритуале, когда магия Рода Энгельёэн принимала Бывшую Эванс в свои объятия и передавала ее Роду д’Э, подтверждая супружеские обеты всех троих брачующихся. Дело было сделано, обряд соблюден и ритуал «Таинств брака» завершился тем, что каждый из троих сделал несколько глотков из серебряной чаши, в которой были смешаны штайнское вино[14] из зачарованной бутылки, хранившейся в Феррерс-хаусе с 1567 года, кровь всех участников триады и Vis vitalis maxima, сваренным Снейпом как раз накануне. И надо сказать, первичный эффект почувствовали все трое, хотя лишь двоя знали, что они чувствуют и отчего. Чувство было очень сильным и необычным, но относительно кратковременным. Вторичные следствия ритуала дали о себе знать лишь ночью, но зато продержались почти целые сутки. Эти ощущения были слабее, но зато гораздо приятнее. А о тех изменениях, которые произошли в их магии и в их телах, все трое узнали гораздо позже, и, если Олег и Анника знали, в чем тут дело, то Лилс была этими изменениями по-хорошему удивлена. Впрочем, правды она так и не узнала. Незачем ей было обо всем этом знать. Узнает одно, до остального рано или поздно додумается. Мозгов хватит. Впрочем, все это случилось несколько позже, а сразу после брачного ритуала наступило время застолья, тостов, здравниц, подарков и добрых пожеланий.

Праздновали свадьбу в Энгельёэн-маноре, в нем же новобрачные остались, чтобы консумировать брак. Где-то без четверти час Олег добрался до постели Бывшей Эванс и не менее полутора часов консумировал и консумировал их брак, так что вымотанная долгим днем, ритуалами и брачным марафоном молодая жена попросту под ним заснула. Олег, разумеется, не обиделся, а, приняв душ, отправился консумировать брак со второй женой, с которой они занимались этим делом до поздних утренних часов, когда к ним в постель неожиданно забралась Иола Дагварт, и этот разврат закончился только тогда, когда Олег окончательно обессилел. И в самом деле, он же не двужильный. Не каменный и не железный. Итак, можно сказать, поставил не только личный рекорд, но вполне возможно и рекорд всей магической Великобритании по длительности марафона, количеству коитусов, их длительности и силе последовавших в ходе них и в их кульминации оргазмов. Впрочем, был рекорд или нет, он заснул счастливым в объятиях двух обнаженных красавиц.

Надо сказать, что решительный шаг, совершенный в тот день Леди Эванштайн, оказался тем поворотным моментом в их личной жизни, когда триада возникла не на словах, а на деле. Куда-то пропала неловкость от всей этой странной ситуации, и напротив начали возникать новые-старые привязанности. Лилс и Анника, - кстати по инициативе первой, - кое-что попробовали между собой, и, похоже, всем участникам этот опыт пришелся по душе. Обе девушки получили свою долю удовольствия, а Олегу очень понравилось наблюдать за их любовными играми. И это, разумеется, привнесло некоторое разнообразие в их семейные отношения, - потому что в их случае секс и в самом деле предусматривал отношения, - и теперь новый решительный шаг совершила уже Леди Энгельёэн, позвав Олега присоединиться к их с Иолой игре. Получилось неплохо, хотя все трое по первости чувствовали себя несколько скованно и, пожалуй, даже неуверенно, но где-то с четвертой или пятой попытки супруги поймали наконец общую волну, и в ту ночь все трое получили поистине изысканное наслаждение. А Олег именно в ту особую ночь, проснувшись в объятиях двух своих жен, подумал вдруг, что у него не только жизнь удалась, но и посмертие оказалось поистине зачетным.

Он не помнил тех женщин, которые были у него в его первом бытии, но в новой жизни рядом с ним оказались две совершенно потрясающие девушки. Красивые, умные и наделенные огромной магической силой. К слову сказать, «предсвадебные» и свадебные ритуалы так же, как и сваренный Снейпом Элексир Жизни, подействовали на них самым благоприятным образом. Магии стало явно больше. Пожалуй, даже сильно больше, что при их стартовых возможностях означало, что сейчас все трое входили в элитную группу одного верхнего промилле всех волшебников[15]. То есть, если в Объединенном королевстве проживает порядка тридцати тысяч магов, то Лилс, Анника и Олег вошли в тридцатку самых сильных волшебников страны. Но эффекты наблюдались не только в магии. Они, в принципе, и прежде были сильными тренированными людьми и отличались крепким здоровьем, но сейчас и по этому показателю они шагнули далеко вперед. Для примера достаточно сказать, что, не считая неудобств, вызываемых большим и тяжелым животом, Анника выносила сына, едва ли по-настоящему заметив свою беременность. Любилась с супругами буквально до самого последнего момента, и колдовала даже в родильном кресле. Родила быстро, всего за каких-то сорок минут, и парень у нее получился здоровый, крупный, - вес пять четыреста и рост больше шестидесяти сантиметров, - и богато одаренный магически.

Максимус Энгельёэн родился 29 марта 1979, спустя почти год - с разницей в пять дней, - родились Вероника Иола Сегрейв и Вега[16] Мод Блэк, а в июне 1980 к этой компании добавились Драко Малфой и еще один Блэк, на этот раз Альтаир[17], сын Беллатрикс и неизвестного чистокровного отца. Это было вполне в духе времени, поскольку еще весной начались активные боевые действия, названные прессой вооруженными столкновениями. Однако, с точки зрения Олега, это была самая настоящая гражданская война, разве что малой интенсивности, как говорят военные специалисты. Пожиратели наносили точечные удары и тут же отступали на свои тайные базы. Правительство было бессильно. Малочисленные и слабо подготовленные Аврорат и ДМП со своими задачами явно не справлялись. Орден Феникса иногда обозначал здесь или там свое присутствие, вступая в схватки с небольшими группами террористов, которых иногда удавалось перехватить на месте преступления. Ничего, кроме разочарования и жалости, эти боестолкновения у Олега не вызывали. Орденцы никогда не использовали летальных заклинаний и оказались не готовы к отражению темных проклятий. Как результат, они несли потери, а пожиратели – нет. Все стало бы совсем грустно, если бы не Третья Сила. В составе боевых групп к весне 1980 находилось порядка пятидесяти бойцов. По-настоящему сильных среди них, однако, было мало, но зато остальные были неплохо натренированы для действий группами. Самое трудное в их войне заключалось в том, что никто не мог толком предугадать, где пожиратели ударят в очередной раз. Иногда, впрочем, места и время предсказывала Леди Эванштайн, у которой по временам случались «чудные прозрения», и еще немного помогали разведка и группа аналитиков, пытавшихся построить непротиворечивую модель поведения Темного Лорда и его командиров. Столкновения с ТС всегда заканчивались для пожирателей потерями, и это являлось темой гневных филиппик Дамблдора, осуждавшего жестокость таинственной Третьей Силы, и инвектив «Ежедневного пророка», являвшегося рупором Министерства и Визенгамота. Но на их мнение Олегу, грубо говоря, было насрать, потому что жертв со стороны магического и магловского мирного населения было гораздо больше. Однако о них предпочитали молчать и министр, и Дамблдор. Каждый имел для этого свои причины, но ничего, кроме раздражения их поведение не вызывало. Здравомыслящие люди все понимали, а чего не знали, о том догадывались, народ же, как ему и следует, безмолвствовал. Боялись, но ничего путного так и не сделали. Раскачать это болото было крайне сложно, в особенности, когда у тебя нет выхода на прессу. У магов была всего одна нормальная газета и несколько профильных журналов, и ТС практически не имел к ним доступа, поскольку все печатные издания плотно контролировались министерством. Однако, если не можешь обойти запрет министра магии на публикацию тех или иных новостей, можно сделать нечто другое, например перекрыть правительству кислород.

Он, Блэки и Малфои аккуратно скупили акции «Ежедневного пророка», а затем, - и разумеется, через подставных лиц, - сменили состав совета директоров и поменяли устав. Газета стала общественной, и теперь любые статьи, инспирированные министерством и Визенгамотом должны были публиковаться только в качестве платных объявлений. Зато журналы «Ведьмополитен», «Новый квиддичист», и «Трансфигурация сегодня» стали поступать подписчикам с бесплатным новостным приложением, и опубликованные на этих страницах известия диаметрально отличались от того, что звучало в пресс-релизах министерства. Так все и продолжалось до лета, вернее, до августа 1980 года, когда во время очередных дружеских посиделок Фрэнк Лонгботтом поделился новостью: 31 июля у Джеймса и Лилиан Поттер родился сын Гарри.

«Ну, не хрена себе фокус?!» - Олег был настолько изумлен, что срочно бросился проверять, где сейчас находится Леди Эванштайн.

Однако его Лилс была, как и следовало ожидать, дома, и значит, Поттер нашел себе другую Лили. Одержимость? Обсессия? Сверхценная идея[18]? Или это какой-то коварный план Дамблдора? Похоже, так все и обстояло. Был в этом всем, по-видимому, и элемент одержимости, - ну, чистая психиатрия, - и тайный план директора тоже, возможно, имел место быть.Через знакомых и приятелей удалось выяснить, что Поттер женился на Лилиан Кински – рыжеволосой и фигуристой маглорожденной ведьме с зелеными глазами. Встретил он ее в Германии и официально оформил отношения, когда стало известно, что девушка беременна. Рожала она в Мунго, и теперь с мужем и сыном живет в летнем домике Поттеров в Годриковой впадине…

«Умереть не встать!» - констатировал совершенно обалдевший от этих известий Олег, рассмотрев колдофото счастливой мамочки. Она была удивительно похожа на его Лилс, и мало того, что она была маглорожденной, у нее, оказывается имелась сестра-сквибка, а это уже и вовсе было «офигеть, как круто!»

[1] Несуществующий, как бы, латинский термин. Что-то вроде «Блистательной».

[2] Vis vitalis (лат.) – жизненная сила.

[3] Prohibere enim momento (лат.) – остановись мгновение.

[4] Жан Буридан (ок. 1300 — ок. 1358) — французский философ, логик, представитель средневекового номинализма, католический богослов, натурфилософ, механик. Учился в Сорбонне у Уильяма Оккама. С 1328 года преподавал там же. Был учителем Альберта Саксонского.

[5] Николай (Николь) Орем, или Николай Орезмский (до 1330–1382) — французский философ, натурфилософ, математик, механик, астроном, теолог. Епископ города Лизьё. Его научные труды оказали влияние на Николая Кузанского, Коперника, Галилея и Декарта.

[6] 5-й класс – защищает от АКМ с пулей ПС (стальной термоупрочненный сердечник, каленая сталь), СВД с пулей ЛПС (стальной термоупрочненный сердечник, каленая сталь) в упор, АК-74 с БС (бронебойный твердосплавный ), небронебойных пуль 5,45- и 7,62-мм патронов на дальности 5 м, бронебойных - 10 м, пистолетных - в упор. Такие модели в народе называют "АнтиКалашников".

[7] Бронежилеты 1 и 2 классов относятся к «гибкому» («мягкому») типу и рассчитаны, как правило, на скрытое ношение под одеждой. К этим же классам относятся гражданские образцы бронеодежды, оформленные как меховые куртки, жилетки, кофты, шубы. Бронежилеты 3–4 класса имеют вставные «жесткие» бронеэлементы и амортизирующую подкладку (демпфер), гасящую динамический удар. Существуют также СИБ с дифференцированным уровнем защиты.

[8] Айза-Беа жил в горах в Африке. Этот дракон выпил всю воду из реки Нигер, что стало причиной сильнейшей засухи. Король Самба собрался на битву с Айза-Беа, взяв с собой только своего певца Тафа. Борьба продолжалась в течение восьми лет, король истратил 800 копий. И убил дракона длинной саблей ударом в сердце, и освободил воды Нигера.

[9] Ступефай или Оглушающее заклятие (англ. Stunning Spell) (другой перевод «Остолбеней» или «Замри», или «Окаменей»), также называемое Оглушающими чарами — заклинание предназначено для того, чтобы оглушить противника или движущиеся предметы. Одно из наиболее часто применяемых заклятий. Остолбеней Дуо (англ. Stupefy Duo) — более мощная версия заклинания Остолбеней. Оно имеет тот же эффект, то есть оглушает (взято из Энциклопедии Гарри Поттер).

[10] Паллиатив (от фр. palliatif и лат. pallium «паллий, покрывало, греческий плащ, верхнее платье») — не исчерпывающее, временное решение, полумера, закрывающее, как «плащ», саму проблему.

[11] Вуайеризм (фр. voyeurisme от voir «видеть») — сексуальная девиация, характеризуемая побуждением подглядывать за людьми, занимающимися сексом или «интимными» процессами: раздевание, принятие ванны или душа, мочеиспускание. Вуайеризм в большинстве случаев связан с тайным наблюдением за другим человеком.

[12] Клавдий Птолемей (ок. 100 — ок. 170) — позднеэллинистический астроном, математик, механик, оптик, теоретик музыки и географ. Жил и работал в Александрии Египетской, где проводил астрономические наблюдения. Автор классической античной монографии (см. «Альмагест»), которая стала итогом развития античной небесной механики и содержала практически полное собрание астрономических знаний Греции и Ближнего Востока того времени. Оставил глубокий след и в других областях знания — в оптике, географии, математике, а также в астрологии.

[13] Скальдическая поэзия (норв. Skaldekvad) — разновидность поэзии древней Скандинавии. Поэтическое творчество скандинавов и исландцев принято делить на два кардинально различающихся рода: на эддическую и скальдическую поэзию. В то время как эддическая поэзия отличается простотой формы и содержанием эпического характера и близка к фольклору, поэзия скальдическая обладает нарочито изощрённой формой и часто весьма бедным содержанием.

Основная форма скальдической хвалебной песни — драпа (dråpa). В её структуре обязательно были несколько вставных предложений («стев», то есть припев), которые делили драпу на несколько отрезков.

[14] Штайн, устар. Штейн — виноградник в окрестностях немецкого города Вюрцбург (Нижняя Франкония, Бавария).

Среди продукции Штайна выделяется сладкое вино урожая 1540 года. В этот год в результате аномальной жары Рейн почти полностью пересох, так что его было возможно перейти вброд. Штайнское вино 1540 года было изготовлено из перезрелого винограда и особенно долго выдерживалось в бочках — его разлили по бутылкам лишь в XVII веке. В 1961 году штайнское вино 1540 года участвовало в специальной дегустации с участием ведущих знатоков.

[15] Промилле (лат. per mille, pro mille «на тысячу») — одна тысячная доля, 1⁄10 процента.

[16] Вега — самая яркая звезда в созвездии Лиры, пятая по яркости звезда ночного неба и вторая (после Арктура) — в Северном полушарии.

[17] Альтаир — самая яркая звезда в созвездии Орла и 12-я по яркости звезда на небе. Название происходит от арабского «ан-наср ат-таир», означающего «летящий орёл». Альтаир — одна из вершин летне-осеннего треугольника, который виден в Северном полушарии в летние и осенние месяцы. Вместе с бетой и гаммой Орла он образует хорошо известную линию звезд, которую иногда называют Семейство Орла или Вал Орла.

[18] Сверхценная идея — психиатрический термин, обозначающий суждение, которое возникает в результате реальных обстоятельств и выводимо из личности, её установок, но сопровождается неиссякаемым эмоциональным напряжением и преобладает в сознании над всеми остальными суждениями. Человека охватывает чрезмерная одержимость в достижении какой-либо цели.

Глава 11

Глава 11.

Ночь на 31 июля 1980

В этот раз им немерено повезло. Пожиратели, как по заказу, напали на соседей одного из бойцов ТС. Он в этот момент был дома, но сразу же проснулся, когда услышал на улице шум боя и крики. Выглянув в окно, Уиттл Каннингтон увидел, что какие-то деятели в черных плащах и белых масках атакуют дом маглорожденных волшебников-пивоваров. Дом – это не крепость, но все-таки кое-какая защита на нем стояла, и сейчас несколько волшебников пытались ее взломать. Все это выглядело не как настоящая боевая операция, а скорее, как тренировка, и парень понял, что пожиратели, не ожидавшие настоящего отпора, привели к дому пивовара своих новобранцев, чтобы натаскать их в «условиях, максимально приближенных к боевым». Такое уже случалось несколько раз весной и летом, и результаты таких атак выглядели обычно даже страшнее, чем ужасы, творимые профессионалами. Молодняк, мало что выпендривался друг перед другом, но к тому же, почувствовав вкус крови и вкусив ощущения вседозволенности, творил такое, что блевали даже опытные авроры, а в доме Генри Гуди, кроме его жены и матери, находилось три девушки-подростка от двенадцати до семнадцати лет. Поэтому Каннингтон, не раздумывая, послал патронуса к своему командиру Гилберту Сегрейву, а сам, прихватив из тайника, пару самодельных алхимических бомб, приказал родителям – впервые в жизни подняв на них голос, - спуститься в подвал и ждать, пока все не закончится. К счастью, даже его дед, готовый спорить с любым и по любому поводу, понял, что дело серьезное, и, одобрительно кивнув Уиттлу, повел выскочивших из комнат на шум родственников в укрепленный подвал. Теперь он, верно, догадался, отчего его внук настаивал на создании «подземной крепости». А сам парень в это время, выскользнув из дома через черный ход, бежал, перепрыгивая через заборы, чтобы оказаться с противоположной стороны дома, на который напали пожиратели. Он знал, что вписывается в почти безнадежное дело, но не мог и не хотел отступать. Подставлять под удар свою семью он тоже не хотел. Поэтому и бежал свой спринт с барьерами, боясь опоздать, но не желая при этом демонстрировать уродам, откуда пришел.

Засидевшийся за бумагами за полночь, Олег уже собирался идти спать, когда к нему в кабинет влетел призрачный ворон. Слабенький, едва удерживающий свою условную телесность он каркнул, «тревога», и довольно внятно назвал адрес. Раздумывать было некогда. В такого рода делах счет обычно идет даже не на минуты, а на секунды, поэтому Олег сходу задействовал сигнал «Товсь» и, вызвав домовика, приказал принести ему «всю снарягу». Все про все заняло у него четыре минуты и двадцать три секунды, но на площадку аппарации он вбежал одновременно с группой быстрого реагирования. С тех пор, как зимой-весной этого года в Англии начался террор пожирателей, в двух домах, - в Феррерс-хаусе и в резиденции Блэков на Гримо 12, - ежедневно дежурили пятерки боевиков ТС. Сейчас, к слову сказать, Олег послал своего патронуса к Сириусу, чтобы тот был наготове. Мало ли как пойдут дела. А так на крайний случай будет поддержка. Но это все пока было несущественно. Он назвал своим людям адрес аппарации, и через мгновение они прыгнули. Не все сразу, поскольку не дураки. Вперед с опережением в десять секунд ушли первые двое, за ними прыгнул Олег и следующей с тем же интервалом ушла тройка. К счастью, предосторожность оказалась излишней. Засады на месте высадки не оказалось, зато отсюда хорошо были слышны звуки боя. Грохнули один за другим два взрыва, и к низкому зимнему небу взметнулись всполохи алхимического пламени, и сразу же после этого раздались вопли раненых.

Ориентируясь на эти звуки и на место, где они увидели огненные всполохи, Олег и его люди пробежали по узкой улочке, свернули на другую, и вскоре перед ними открылась картина боя. Защита небольшого и довольно старого особняка уже была взломана, но, судя по всему, первый штурм защитникам дома удалось отбить. На земле тут и там валялось несколько тел в черных плащах, что только подзадоривало атакующих. С угрожающими криками и бранью они обстреливали дом бомбардами и прочей взрывающейся или воспламеняющей дрянью. Из окон второго этажа отстреливались взятые в осаду люди. Олег насчитал пять активных палочек, но три из них явно принадлежали обычным слабосильным штафиркам. Двое других, правда, оказались на диво хороши. Да еще парень, который их вызвал, очень грамотно двигался по темным соседским дворам время от времени постреливая издалека. Он явно старался не подставляться, но вел бой уверенно, и прямо на глазах Олега уложил кого-то из нападавших весьма впечатляющим заклятием Гейральв[1], которое разучивали все новобранцы Олега. Но этот парень оказался более, чем неплох. Его эльфийское копье попало пожирателю в грудь и пробило того насквозь.

«Весьма впечатляюще!»

- Работаем! – крикнул он шепотом, пуская молнии с обеих рук.

С их прибытием дела у защитников пошли куда лучше, а у нападающих, соответственно, сильно хуже. Пожиратели стали нести больше потерь, но это, и в сам деле, был расходный материал. Дрались они слабо и закономерно проигрывали сплоченной группе натренированных бойцов. Однако, довольно скоро обнаружилось, что среди этого отребья находился, как минимум, один хорошо подготовленный боевик. Вероятно, это был или вожак этой банды, или инструктор, руководивший их подготовкой, но вот его стоило взять живым. Очень уж хотелось Олегу поговорить с кем-нибудь из старых пожирателей. Поэтому он обрушил на боевика быструю серию не самых сильных и не самых опасных заклинаний. Отразить их или парировать было вполне по силам даже среднему бойцу, но плотность огня, которую создал Олег, была такой, что его противник продержался всего двадцать секунд. А еще через несколько минут бой закончился. Бежать бандиты не могли, даже если владели искусством аппарации, поскольку первое, что сделали бойцы группы быстрого реагирования, сразу после того, как Олег бросил свои Молнии Зевса, это постановка антиаппарационного барьера.

- Двадцать три трупа, один без сознания и двое сдались, - доложил Олегу Олли Джексон.

Бой закончился всего три или четыре минуты назад, а его люди уже оперативно подбивали итог.

- Пленных в расход, а с бессознательным я поговорю сам, - Олег сделал распоряжение и пошел к человеку, кулем лежавшему на земле.

Подошел, присел рядом. Забрал палочку и, бросив чары обнаружения, нашел и снял с мужчины семь разных артефактов и только после этого сорвал маску.

«Ну, здравствуй, Торфинн! – ухмыльнулся он мысленно. – Это я удачно зашел. Будет, что подарить молодой жене!»

Торфинн Роули был той еще гнидой. Он выпустился на год раньше, но Олег успел увидеть этого подонка в стенах Хогвартса и вполне оценил его шакалий нрав и подлую натуру. Он был из породы прихвостней, мечтающих, несмотря на свою никчемность, все-таки впечатлить того, кому служит. Ну а поскольку хозяином его был лорд Волан-де-Морд, то глумление над всеми, кто не маг дать отпор стало его визитной карточкой. Однако сейчас роли поменялись.

- Энервейт[2]! – произнес Олег тихо, но властно, дополнив устную формулу движением палочки.

Торфинн вздрогнул и открыл глаза, но только для того, чтобы тут же закричать от боли и ужаса. Олег, не церемонясь, ворвался в его разум и начал потрошить актуализированную и непроизвольную память[3], без жалости разрушая при этом эмоциональные барьеры и ментальные щиты. Работа кропотливая, в особенности, когда имеешь дело с получившим хорошее домашнее образование чистокровным мудаком, находящимся к тому же под многочисленными обетами и клятвами. Но Олег не торопился, он знал, что Аврорат среагирует не раньше, чем через полчаса. И это в лучшем случае, потому что имелись прецеденты, когда их сборы затягивались на два или даже три часа. Авроры, - не все, разумеется, но старшие офицеры почти поголовно, - боялись вступать в непосредственное противостояние с крупными бандами пожирателей, поскольку опыт показывал, что потери в этом случае будут совершенно неприемлемыми. Зато, прибыв на место, они могли констатировать смерть подвергшихся нападению людей, составить протоколы и написать правильные отчеты. Честно сказать, Олег уже составил список тех авроров, которых следовало ликвидировать только за то, как они работали. На самом деле, у него было два разных списка. В одном фигурировали настоящие предатели, их было пятеро, в другом - трусы и саботажники, которых набралось уже семь человек. Первую группу тээсовцы уже начали потихоньку выводить в расход, вторую – решили оставить на после войны, поскольку они хоть и были напрочь неэффективны, но какую-то работу все-таки делали.

Итак, торопится было некуда, и Олег медленно и методично ломал Торфинну защиту разума. Ему нужны были данные по организации пожирателей, - что называется, «пароли и явки», - поэтому лезущие из всех щелей воспоминания о преступлениях Роули он попросту «пролистывал», запоминая лишь адреса и имена несчастных. Искал он другое, но на конфиденциальной информации стояли довольно-таки серьезные печати, пробиться через которые не представлялось возможным, даже будь у него все время мира. Так что приходилось довольствоваться малым: не попавшими под запрет огрызками данных, случайными ассоциациями, несвоевременными мыслями, упавшими в «отстойник» подсознания. Олег просеивал весь этот мусор через сито поисковой модели и отбирал только то, что действительно могло пригодиться им в дальнейшем. Только факты, только надежные разведданные.

- Командир! – окликнула его Хейзел Имри – первый номер дежурной пятерки. – Надо уходить. Время!

- ОК! – кивнул Олег, поднимаясь на ноги. – Уводи своих и захватите парня с собой! – кивнул он на подошедшего к ним Уиттла Каннингтона.

- Сэр! – между тем, окликнула его невысокая девушка, вышедшая из атакованного дома. – Извините, не знаю вашего имени.

- В таких делах всегда лучше оставаться анонимным, - пожал плечами Олег, так и не снявший скрывающую его лицо балаклаву. – Чем могу быть полезен, мисс Гуди?

Ну а кем еще могла быть эта девушка?

- Хотела вас поблагодарить, сэр, за все! Вы… Вы из Третьей Силы? – вопрос закономерный, тем более что скрывать правду не имело смысла.

- Да.

- Я хочу присоединиться! – девушка была маленькой и худенькой. Просто Дюймовочка какая-то, но что есть, то есть, красивая кроха.

— Это вы кидали заклинания Стрелы? – спросил он по наитию.

- Я.

«Вот оно как! Недурно!»

Заклинание Стрелы – это комплексное заклинание, требующее одновременно и очень быстро плести чары и трансфигурировать стальные стрелы. Четвертый уровень сложности и пятый ранг по силе.

- На каком курсе вы учитесь, мисс Гуди?

Он не помнил ее по Хогвартсу, но там учится много народу, всех не упомнишь, тем более, если она училась на пару лет младше.

- Я Рэйчел, сэр, Рэйчел Гуди, - девушка говорила уверенно, но, разумеется, была неспокойна. Нервничала. – Я не училась в Хогвартсе. Сдала минимальный стандарт за пятый курс в Министерстве.

- А стрелы откуда?

- Бабушка научила, - объяснила девушка. – Она в молодости служила в оперативной группе ДМП.

«Значит, спецназ департамента».

Даже сейчас в вегетарианские времена «мирного времени» в спецназ Департамента Магического Правопорядка брали только авроров, отличившихся в боевых операциях. А лет двадцать-тридцать назад, когда служила бабушка этой девочки, там работали настоящие волкодавы.

- Она сегодня тоже воевала? – уточнил Олег. – Я заметил две уверенные палочки. Одна ваша, Рэйчел, а чья вторая?

- Вы правильно поняли, сэр. Это мы с бабушкой.

- Хорошо! – кивнул Олег, видевший девушку в деле. – Завтра в полдень у Фортескью. А сейчас идите, помогите родным собирать вещи. Вам нужно срочно менять место жительства. Второй раз так может не повезти.

- Спасибо! – еще раз поблагодарила Рэйчел, Олег ей кивнул, запоминая на будущее, и аппарировал домой.

Ночь на 2 августа 1980

Война войной, а обед по расписанию. Фраза из его прошлой жизни всплыла в памяти, казалось бы, совершенно случайно, но игры подсознания – они такие игры… Олег решил, что все дело в банкете, назначенном на вечер. Лугнасад[4] конечно не самый главный языческий праздник в году, - да и они не кельты, а, в большинстве своем, норманны и англосаксы, - но это отличный повод провести пару-другую правильных ритуалов в подходящей случаю компании и просто устроить большое застолье, пригласив на него всех своих друзей. В результате, на «посиделки» пришли все Блэки, Лонгботтомы, Малфои, Гринграссы и Маккиноны и еще кое-кто, ну а Снейп давно уже стал, можно сказать, членом семьи, и даже девушку себе завел, при том чистокровную. Мюриэлла происходила из магической ветви шотландского рода Соулс. Род был старый, но порядком увядший. Собственно, Мюриэлла была последней в роду, и Северусу, который так и не смог пробиться в Принцы, женитьба на леди Соулс обещала серьезное изменение социального статуса. Впрочем, Мюриэлла была симпатичной девушкой, так что Снейп затащил ее в свою постель «не только корысти ради», но и, как минимум, для секса. Но это было всего лишь одно из новых лиц, появившихся в их компании. Старых, впрочем, тоже хватало.

Собирались заранее, чтобы пообщаться накоротке и не заниматься этим за столом и, тем более, во время проведения ритуалов. Энгельёэн-манор – это, по сути, небольшой дворец, три этажа, не считая цокольного, и очень смелая и неординарная игра с искривлением, расширением и лакунированоем пространства, так что в этом здании поместились и хозяйские апартаменты, - как дом в доме, - и двадцать две гостевые спальни, и пять гостиных, не считая приемного и бального залов. На цокольном этаже находились кухня и прочие помещения, предназначенные для хозяйственных нужд, а на трех подземных разместились алтарный и тренировочные залы, тюремные казематы, сокровищница, арсенал и разнообразные хранилища. Защищен этот городской замок был не хуже любого манора, принадлежащего древней чистокровной семье. Пожалуй, даже лучше, и это была одна из причин почему триада с детьми поселилась именно в нем, а не в Феррерс-хаусе. Здесь было просторнее и надежнее и оставалось достаточно места для размещения дежурной пятерки ТС, новой зельеварни Северуса и прочего всего, что может понадобиться молодой семье в условиях военного времени. Не последнюю роль в переселении сыграл и тот факт, что Энгельёэн-манор связан портальным переходом с магловским особняком графов Готска-Энгельёэн на Ватерлоо стрит. В тех случаях, когда они ехали в гости к принцам, на королевский прием или на очередное официальное мероприятие, - бал, банкет или фуршет, устраиваемые королевской семьей, - они могли выйти к автомобилям кортежа из своей официальной магловской резиденции. В общем, это был лучший вариант для Олега, его женщин и их детей, а с недавнего времени, когда, пользуясь древними блэковскими «ноу хау», в единую автономную каминную сеть были объединены Блэк-хаус, Энгельёэн-манор, Феррерс-Хаус, Гринграсс-манор и Блэк-кастл, к ним на Пэлл-Мэлл стрит переселилась и Белла с дочерью. Хорошая компания, чтобы дела делались быстрее, и чтобы не было времени скучать. Ну и место подходящее, и не одно, чтобы жить с комфортом и работать со всеми удобствами.

Вот в одном из таких мест, в уютной гостиной, названной еще в давние времена «Фейным кабинетом», за час до начала банкета собрались Олег, Сириус и Фрэнк Лонгботтом. Говорили о разном. Обсуждали, в частности, то, что Лонгботтомам следует, как можно скорее перебираться в Энгельёэн-манор. Имение этой семьи было практически незащищено. Несколько наложенных на дом чар – не в счет, а построить фундаментальную защиту практически с нуля долгое и трудное дело, требующее к тому же участия сразу нескольких сильных и умелых волшебников. Однако все те, к кому отец Фрэнка, являющийся сейчас главой дома, мог бы обратиться за помощью, или сидели с мелкими, или воевали. Оторваться от детей и войны на день или два они, разумеется, могли и отрывались, чтобы наложить еще пару-другую заклинаний, но погоды это не делало. Здесь надо было сразу браться максимально большим коллективом и работать никак не меньше недели. Все дело в том, что манор Лонгботтомов стоял посередине огромного участка, занятого садом, огородами и теплицами. И все, что там произрастало, являлось волшебным. Травы и плоды, ягоды и овощные культуры – все это являлось редкими, а то и редчайшими ингредиентами, необходимыми для зельеварения и ритуалистики. Работали там наемные рабочие - сквибы и волшебники слабосилки, но особенности культивирования магических растений таковы, что без сильного волшебника со склонностью к травологии никак не обойтись. Когда-то клан Лонгботтомов исчислялся десятками волшебников. Оттого и настоящую защиту поставить никто даже не подумал. Однако сейчас в деле оставались только Гектор, Августа и Фрэнк. Да и то Фрэнк был скорее боевиком, чем растениеводом. Алиса тоже специализировалась в боевке, но у нее на руках был маленький ребенок, и вот им-то Олег и предлагал перебраться в Энгельёэн-манор.

- Фрэнк, - Олег не искал каких-то особых доводов, всем все было ясно и так, - я понимаю, что твои родители не могут бросить хозяйство, но, если на вас нападут, втроем вам все равно не отбиться. Отец твой, сам знаешь, не боец, а Августа уже не та, какой она была, когда служила в Аврорате. Но вам будет и не отступить. С младенцем аварийным порт-ключом эвакуироваться нельзя. С ним даже аппарировать не стоит. Только специализированный портал. Но детский порт-ключ не пробивает антиаппарационный купол. Поэтому заткни уже, наконец, свою матушку с ее боевым прошлым, и просто оставь Алису и Невилла здесь прямо сейчас. Я имею в виду, сегодня. Поставь всех перед свершившимся фактом и стой на своем. А недостающие вещи довезешь потом. Вы там, если что, втроем или отобьетесь, или уйдете порт-ключами, которые настроила для вас Мод. А ребенку здесь будет безопаснее. Нас в маноре штурмовать - кровью умоешься, да и народу тут побольше будет. В крайнем случае уйдем камином к Блэкам или Сириусу с Мод, - кивнул он в сторону условного «зятя».

Ну, в самом деле, кем ему приходится муж условной кузины? Но, если считать, Мод не условной кузиной, а сестрой, - что в последнее время принималось всеми их друзьями, как должное, то есть, как факт их биографии, - тогда ее муж приходится Олегу зятем, и никак иначе.

- Алиса может не согласиться, - поморщился Фрэнк.

- Ее сейчас мои девушки склоняют к тому, чтобы согласилась, - ухмыльнулся Олег. – Это заранее согласованная акция, Фрэнк. Я увещеваю тебя, они обрабатывают твою благоверную. Все путем!

- Ну, ладно, тогда, - пожал плечами Лонгботтом, - может быть, что-нибудь из этого и выйдет. У Анники прямо-таки талант убеждать. А у меня, если получится, просто гора с плечь.

- Кстати, - сказал он после короткой паузы. – Давно хотел спросить, да все как-то неловко было.

- А сейчас ловко? – съязвил Сириус.

- В тесном мужском кругу? – улыбнулся Фрэнк.

- Спрашивай, - разрешил Олег, прекрасно зная, о чем пойдет речь.

- Как втроем уживаетесь? Мы вон вдвоем и то постоянно то одно, то другое, то третье! А у тебя…

- А у меня в два раза больше любви и в четыре раза больше скандалов, - хмыкнул в ответ Олег.

На самом деле, все у них троих обстояло не так уж плохо. Как-то прижились. Пообвыкли, притерлись. К тому же ему невероятно повезло с женщинами. Ни Анника, ни Лилс, к счастью, не были вздорными бабами, и каждая по-своему пыталась разрешать возникающие конфликты мирными средствами и давить ревность и зависть, едва они начинали поднимать голову. А они, разумеется, поднимали. Чувствам не прикажешь, а они живые люди все-таки. Как обойтись без ревности, тем более что Анника в силу своей склонности больше ревновала Лили к Олегу, а Лили, соответственно, Олега к Аннике. Впрочем, некоторый перегиб Энгельёэн в сторону лесбиянства в какой-то мере даже помогал разруливать проблемные ситуации. Всего-то и надо было оставить женщин разбираться в своих проблемах тет-а-тет. Примирительный секс чудное средство не только в гетеросексуальных парах, особенно если потом, чувствуя свою высосанную из пальца или еще откуда «вину», девушки стараются вознаградить за «перенесенные страдания» уже его любимого. Тогда секс становится не только интенсивным, но и весьма разнообразным.

Вообще, надо отдать должное Эбуру. Наверное, он не зря подался в берсерки. Сил у него, во всех смыслах, было много, а расходовать их по полной получалось не всегда. В том условно цивилизованном мире, в котором оказался Олег, ни подраться толком, ни поколдовать путем. Но вот разряжать свое перенапряженное либидо[5] получалось теперь просто замечательно. Было с кем, как, когда и где. В собственной спальне это получалось лучше всего, но нынешний Олег никогда не отказывался попробовать что-нибудь новое. Правда, мир магии предоставлял не так уж много возможностей для экстремальных экзерсисов[6]. Трахнуть девушку в туалете летящего в небе аэроплана можно было только в мечтах. Поезд на всю магическую Англию имелся всего один, хотя разок Олег Лили в нем все-таки отымел. К сожалению, не в туалете, а в купе, однако повторить позже даже такой скромный подвиг ни разу не удалось. Общественных мест в магической Великобритании, и вообще, до обидного мало. В этом смысле мир маглов предоставлял куда больше возможностей. В коллекции подвигов Олега значился секс с Анникой на бале королевы Шарлотты[7], минет, сделанный ему леди Эванштайн во время Эпсомского Дерби[8] и традиционный секс, стоя, с нею же в Королевском театре Ковент-Гарден[9]. Однако, по-настоящему спустить пар можно было все-таки только дома, где его сила и неутомимость могли в полной мере воплотиться в жизнь. Так что, отвечая на вопрос Френка, Олег всего лишь представлял действительность такой, какой ее желали видеть друзья. Правду же знали только трое: он, Лилс и Анника.

- Сири, - решил он сменить тему, - как там поживает мой мотоцикл?

- А что с моими дробовиками? – осклабился Блэк.

Эта история началась примерно год назад, когда Олег увидел, как Сириус рассекает на своем заколдованном мотоцикле. Это была просто песня какая-то. Настоящее чудо и все такое. Водительское удостоверение, чтобы водить обычный автомобиль, Олег сделал себе буквально сразу после окончания Хогвартса. О мотоцикле или самолете он тогда не подумал. Ему вполне хватало купленного еще после шестого курса De Tomaso Pantera и Maserati Bora[10], подаренного ему Мод на окончание школы. И это, не считая их семейного Aston Martin Lagonda[11]. Однако летающий мотоцикл Сириуса произвел на Олега настолько сильное впечатление, что он упросил Блэка сделать ему такой же, взявшись в качестве ответного жеста зачаровать для зятя пару «траншейных ружей» Winchester Model 1897[12]. Оружие это придумала Анника, но делать его взялся именно Олег. Укоротить ствол и приклад, зачаровать все детали механизма и, наконец, модифицировать патрон. Заряжались зачарованные патроны 12 калибра дробью, вымоченной в специальных зельях, сваренных Снейпом как раз для такого случая. На оборотней они действовали, как серебро, на волшебников – как взрывные чары. Страшное оружие, если честно, но, увы, крайне сложное в изготовлении. Так что поставить эти винчестеры на поток не получилось. Ручная, штучная работа, требующая немалых знаний в чарах и трансфигурации, да еще и умения вкладывать большую силу в малый объем. Трудоемко и не каждый справится, но иначе никак.

- Один ствол уже готов, - ответил Олег. – Второй в работе. Если не будут отвлекать, сделаю до конца недели. Дробь Северус уже в трех своих гадостях вымочил. Без перчаток в руки не брать, тем более не совать в рот, - заржал Олег. – Лилс обещала переснарядить полста патронов до конца недели, так что будут у тебя, Сири, два ствола.

- Ну, так и мотоцикл будет, - хмыкнул Блэк. – Осталось зачаровать на стабилизацию полета. Думал сделать, как на новом «Чистомете»[13], но твой Low Rider[14] тяжелее моего, так что пришлось повозиться. Чары отвлечения внимания и глушения тоже еще не ставил. И еще там по мелочам. Недели две возьмет, и будет у тебя такой драндулет, что все девки будут твои!

- Не надо! – рассмеялся Олег. – Мотоцикл надо, а с левыми девками, считай, завязал, со своими бы разобраться.

- Ну, это ты, друг, не зарекайся! – вставил своих пять кнатов Фрэнк. – Левые девки всегда вкуснее.

— Вот поймает тебя как-нибудь твоя Алиса… - Мечтательно пропел Сириус.

- А тебя, Сири, и ловить нечего, весь город знает о тебе и Мэри из отделения половых проклятий.

Что есть, то есть. Даже женившись и став отцом, - дважды, о чем он пока не знал, - Сириус остался тем еще ходоком. Последней по времени его пассией была Мэри ван Хельсинг – медиковедьма, работавшая в Мунго на отделении венерических и мочеполовых проклятий. Впрочем, Фрэнк был не лучше, и только Олег все еще держал низкий профиль. Один раз с Мод и два раза с Беллой вообще не считается, но вот вчерашняя Рэйчел Гуди ему понравилась не только, как отчаянный боец. И сейчас, вспомнив о ней, Олег ни разу ни на кого не оглянувшись, вдруг подумал: «Почему бы, нет?»

И, в самом деле, почему бы лорду Сегрейву не завести себе любовницу? Он же викинг все-таки, или где?

- Кстати, про Мунго, - прервал его размышления Сириус. – Знаете, кого я там встретил? Никогда не догадаетесь!

- Кончай интриговать! – бросил Фрэнк. – Хочешь рассказать, рассказывай. Не хочешь, молчи.

- Ладно вам! – отмахнулся Сириус. – Поттера я встретил. У него жена как раз родила. Представляете?

- Он женат? – удивился Олег, думать забывший об этом перце. Но сейчас вспомнил и понял, что Поттер опять вышел сухим из воды.

«Непотопляемый, блин… Или все дело в том, что он сын лорда и наследник? Скорее всего, так и есть».

- Да, - кивнул Сириус. – Привез оказывается, из Германии. Зовут, между прочим, Лили. Ничего не напоминает?

- Только не говори, что она рыжая и зеленоглазая? – засмеялся Фрэнк.

— Вот ты, Фрэнки, смеешься, а я видел ее колдографию. Не скажу, что один в один, но очень похожа на нашу Эванс. Ну, какой она была в школе. Рыжая, зеленоглазая, грудь третьего размера и выше Поттера на пол головы.

- Обалдеть! – Олег не смог скрыть своего удивления. – У него что, идефикс[15] на Лили Эванс?

- Странная история, - поддержал его Фрэнк.

- Не история странная, а мозги у него набекрень, - тяжело вздохнул Сириус. – Я же его за брата считал. Такая дружба! Что с парнем стало? Был шутник, а стал просто не знаю, как назвать.

- Ну, может быть, вылечили его в той больничке, куда его Карлус законопатил, - пожал плечами Олег, на самом деле, не веривший ни в чудеса, ни в теорию «Второго шанса». И знавший еще по прошлой жизни, что горбатого только могила исправит.

- Все может быть, - поддержал его Фрэнк.

- Ладно, господа, - подвел Сириус черту под разговором, - пошли к столу, а то фемины нас вместо десерта съедят.

- Вернее, вместо стартеров, - хмыкнул Олег, вставая из кресла.

Ночь на 31 октября 1980

Эту операцию готовили долго и тщательно. Ей предшествовал один аккуратный слив информации, затем второй, уточняющий и конкретизирующий, а потом им удалось выявить предателя и уже через него «подсказать» пожирателям точное время и место. И поскольку предполагаемая добыча являлась для вальпургиевых рыцарей лакомой целью, выйти на охоту должны были лучшие из лучших и, скорее всего, большими силами. Именно поэтому в Хэллоуин 1980 года в магловском домашнем ресторанчике «The White Hart»[16] в окрестностях Бирмингема Гилберт Сегрейв граф де Мёлан проводил вечер со своей новой любовницей Рэйчел Гуди. Встреча была тайной, и поэтому в качестве исключительной меры главу дома д’Э на этот раз не сопровождала охрана. Наемников с континента распустили, разрешив расслабиться и погулять от души, рекомендовав отметиться, как минимум, в паре злачных мест магического Лондона и Эдинбурга, жены и ближайшие друзья Берта были кто где, но их однозначно засекли наблюдатели в таких местах, где атаковать было бы самоубийством. И любому независимому наблюдателю было очевидно, что Сегрейв заигрался. И неважно, что сам по себе он стоил дюжины бойцов, но он был один, а девка его, эта Гуди, даже в Хогвартсе не училась. Мелкая, хоть и красивая соплюха, которая могла стать отличным призовым бонусом для победителя. И место, как говорится, как по заказу. Отдельно стоящий двухэтажный особнячок XVII века, в котором на праздник собрались одни маглы. В общем, Родольфус Лестрейндж, планировавший операцию, решил, что наконец-то для них с братом сошлись все звезды.

Валить лорда Сегрейва предполагалось тремя боевыми группами. Первой, состоявшей из семи боевиков, командовал Эван Розье. Вторую, в которую входило всего пять человек, вел Гвилим Ди, а третьей, резервной, насчитывавшей шесть бойцов командовал Джонатан Уилкис. Общее руководство операцией осуществлял младший брат Родольфуса Рабастан Лестрейндж. К десяти часам вечера все группы были в сборе и заняли заранее разведанные позиции. Атаковать предполагалось сразу с двух сторон. Всех маглов под нож, - но, разумеется, не сразу, - Сегрейва тоже хорошо было бы поймать, но это, как получится, а вот его девку выиграл в карты Эван Розье.

А в это время, сидя за столиком в уютном зале ресторана, Олег элегантно флиртовал с мило краснеющей девушкой. Рэйчел оказалась действительно сильным и умелым бойцом и за последние три месяца еще больше нарастила индивидуальную силу, скорость волшбы и репертуар боевых заклинаний, включая сюда наитемнейшие проклятия, которым Олег учил своих боевиков. Однако против природы не попрешь. Она все еще оставалась семнадцатилетней девушкой, не имеющей практически никакого опыта общения с представителями противоположного пола. Поэтому вела она себя сейчас более чем естественно. Так и должна была реагировать на ухаживания «большого боса» простая и не слишком развитая во всех смыслах этого слова девушка, которая даже в Хогвартсе не училась. И это было просто замечательно, потому что в ресторане присутствовал сейчас агент-наблюдатель Лестрейнджа, который пришел в «Белый олень» с обычной магловской девушкой, которая ни сном ни духом не ведала в какую попала беду, поддавшись ухаживаниям своего весьма впечатляющего кавалера. Впрочем, кроме нее в зале ресторана не было сейчас ни одного нонкомбатанта[17]. Все, кто входил в «Белый олень», начиная с семи часов вечера, являлись боевиками ТС. Зал был небольшой, столиков мало, и на такой вечер, как этот все места были заранее забронированы. Причем заказывали столики реальные жители Бирмингема и окрестностей, но приходили вместо них совсем другие люди. Посетители, - большей частью молодежь, несколько разбавленная людьми среднего возраста, - приходили, сидели за столиком парами или небольшими компаниями и уходили, чтобы освободить место для других. Все они были маглорожденными или, как минимум, выросшими среди маглов полукровками, так что и одеты были аутентично, и вели себя правильно. Хозяин ресторана и двое его сотрудников были сочувствующими ТС сквибами, шеф – французским магом-гастрономом «самых либеральных взглядов», а двое официантов – внедренными за последний месяц боевиками. Олег готовил западню серьезно, желая выманить на «живца» как можно больше сильных боевых магов противника и убить стольких из них, сколько получится, но лучше всех скопом. Ему нравилась фраза, пришедшая с ним из его прошлого мира: «нет человека – нет проблемы». Впрочем, не хуже звучала и другая идея: «хороший пожиратель – мертвый пожиратель».

Звучит вполне по-людоедски, но на войне, как на войне. И это как раз то, чего не желает понимать старый пидор Дамблдор.

«А, может быть, просто не может?»

Что-то было с великим Альбусом нечисто. Существовала, не могла не существовать какая-то причина его фарисейству[18], но что, если это не ханжество? Ведь искреннее прекраснодушие в их случае ничем не лучше, откровенного двуличия.

«Да, старик, - покачал он мысленно головой, - задал ты нам задачку! Враг не враг, друг не друг, одна сплошная головная боль и непонятки в квадрате!»

Размышления Олега, - а ими он пытался замаскировать тот факт, что Рэйчел ему нравится отнюдь не как соратник, - были прерваны сигналом, пришедшим ему на тоненькое колечко, надетое на мизинец правой руки. Сигнал означал, что наблюдатели засекли начало выдвижения отрядов противника из районов сосредоточения. К сожалению, связь, как и всегда, являлась их слабым местом, поэтому практически никакой другой информации, кроме того, что расчетное время атаки три-четыре минуты и что пожирателей много, то есть больше десяти, наблюдатели передать не смогли. Колечко кольнуло три раза, но паузы между сигналами были такими длинными, а расход энергии таким большим, что азбукой Морзе через этот девайс сообщения передавали крайне редко и только при наличии определенных условий. Сейчас ситуация была иной. Соответственно, всего три легких укола. Предупреждение и ничего больше.

«Ну, вот и началось… - мельком подумал Олег. – Осталось проверить, на самом ли деле мы такие умные, как нам кажется…»

- Не надо смущаться, - сказал он с улыбкой и положил свою руку на руку Рэйчел, - мои комплементы искренни настолько, насколько только могут быть!

Слова и жест. Девочка его поняла и совсем неплохо отыграла свою партию, покраснев еще больше и несколько поспешно высвобождая свою ладонь из-под его ладони. Так или иначе, - услышав или увидев то, что происходит за его столиком, - все присутствующие в зале боевики поняли: начинается!

- Официант! – подозвал Олег одного из своих законспирированных бойцов. – Принесите, пожалуйста, еще бутылку Nyetimber Classic Cuvee!

Шампанского в этом ресторане не было, но игристое винодельни Nyetimber было совсем неплохим. И, если не считать того факта, что накачанные антидотом они с Рэйчел не пьянели, сам процесс оказался довольно приятным. Хороший букет, интересное послевкусие.

- Пойду припудрю носик! – несмело улыбнулась Рэйчел и, встав из-за стола, направилась в дамскую комнату. Там в специально подготовленном тайнике ее дожидались полный боевой доспех, запасная палочка и пара алхимических гранат. Там же находился зачарованный дробовик Олега, который она ему вынесет, как только начнется бой.

Олег проводил ее заинтересованным взглядом, затем вздохнул, словно бы смиряясь с юностью и неопытностью спутницы, и посмотрел вокруг, как если бы только сейчас обнаружил, что они с Рэйчел здесь не одни. Все было в порядке. Все всё поняли правильно и сейчас готовились к бою. Не считая их с Рэйчел, в «Белом олене» сейчас находилось две боевых пятерки плюс двое «официантов», и еще троих боевиков ТС завезли еще утром вместе с пивом и свежими продуктами, и они уже целый день сидели в подвале. Условия не слишком комфортные, но засада на то и засада, потерпят.

Между тем, бежали секунды, складываясь в минуты, и в зале очевидным образом возникла напряженная атмосфера ожидания. Засланный в ресторан пожиратель насторожился, но предпринять, разумеется, ничего не успел. Он свое дело сделал, - передал пять минут назад сигнал «все чисто», - и мог отдыхать. Второй официант подошел к его столику, наклонился, шепнув засланцу что-то на ухо, и тот, как миленький, - а куда он денется из-под Империо, - встал из-за стола и пошел в туалет. Там в коридоре между мужским и женским сортирами, его встретит шеф Жан де Лонуа и вколет с помощью магловского шприца лошадиную дозу «сна без сновидений». Магла же под легким Конфундусом неторопливо потянулась в дамскую комнату. Там ее примет Рэйчел и вырубит, чтобы не мешалась под ногами. По плану, если здание загорится, хозяин со своими сквибами вынесут ее наружу через подвал. Участь пожирателя в этом случае будет незавидной, его оставят в горящем доме. Впрочем, если ты поджог лес, будь готов сгореть вместе с ним.

- Двое на входе, - крикнул один из гостей.

Парень только что лакомился каким-то особенно заковыристым блюдом из мяса и овощей, но сейчас, все еще не покинув своего места, направлял появившуюся в его руке палочку на вход в ресторан. И не он один. Услышав его слова, еще, как минимум, трое развернулись к дверям.

- Окна блокированы, - подала голос девушка, сидевшая прямо около окна, но сейчас отклонившаяся, как и ее спутник, к простенкам.

- Подтверждаю! – а это уже немолодая женщина, занимавшая с «мужем» и «дочерью» столик у другого окна.

- Трое направились к служебному выходу, - еще один голос.

- Я уже дал сигнал ребятам в подвал, - сообщил находу, меняющий дислокацию второй «официант».

- Все от двери! – скомандовал Олег, поднимаясь из-за стола.

Зная, чего ожидать, он уже с минуту «сканировал» пространство по ту сторону двери модифицированными еще в XV веке чарами «Гоменум ревелио». Обычные чары обнаружения действуют лишь в замкнутом пространстве, - видимой части не слишком длинного коридора или среднего размера комнате, - позволяя «увидеть» даже человека, прячущегося под мантией невидимкой или под чарами невидимости. Олег же сейчас засек и отслеживал тех троих, кто торопился умереть. И они умерли. Во всяком случае, один так точно. Относительно же двух других достоверно можно было сказать лишь то, что их серьезно покалечило, и они вырубились.

Дверь резко распахнулась, на освещенном фонарями крыльце возникли три темные фигуры, - черные мантии и низко опущенные глухие капюшоны, - и Олег ударил «Capto juramentum»[19]. Это заклинание возникло практически одновременно с идеей стрелять из пушечного ствола не ядром, а картечью[20]. Это был еще один пример комплексного колдовства наподобие заклинания стрелы. Только это предназначалось для коротких дистанций и, грубо говоря», являлось «боеприпасом объемного действия». Троих смертников снесло струей, образованной летящими с огромной скоростью трансфигурированными стальными сякэнами[21] диаметром в три сантиметра. Примерно сотня в одном заклинании, скорость под 800 метров в секунду с расстояния в шесть метров. Остальное можно представить.

Итак, дверь распахнулась, пожиратели сделали шаг вперед и тут же улетели прочь, причем один из них, - тот, кто шел первым, - летел уже по частям. И почти одновременно зазвенело бьющееся стекло. Это вылетали под ударами взрывных заклятий стекла из оконных рам. К счастью, волшебники, сидевшие около окон, успели поставить кинетические, антимагические и зеркальные щиты, так что первый шквал вражеских проклятий пропал в пустую. Судя по звукам, то же самое происходило сейчас у черного хода. А боевики Олега между тем переворачивали столы и трансфигурировали из стульев и барной стойки стальные щиты, подготавливая линию обороны. Впрочем, не все. Несколько бойцов побежали на второй этаж, занимая позиции у окон, откуда было сподручнее поражать приближающихся к дому врагов. Сам же Олег, сместившись влево, послал в открытую дверь пару неприцельных бомбард, заставляя противника бояться, и тем сбивая его наступательный порыв.

В этот момент мимо него и в ту же дверь, но под другим углом ударило Всполохом. Это вернулась из дамской комнаты Рэйчел.

- Держи! – кинула она ему дробовик и патронташ.

- Мерси! – улыбнулся Олег, выхватывая из воздуха сначала ружье, а затем и патронташ. Обойма винчестера – пять патронов. В патронташе еще двадцать.

«Повоюем!» - подумал он, и, как в воду глядел.

Пожиратели, получившие отпор при первом натиске никуда, естественно, не отступили. Не молодняк, чай, а опытные профессионалы. Поэтому они тут же поставили антиаппарационный щит, и пошли на второй приступ. Мощнейшей бомбардой или чем-то на нее сильно похожим, но большей мощности, они разрушили стену между двумя окнами. Взрыв был сильным, или, лучше сказать, очень сильным. Кинетические и антимагические щиты защитников, конечно, несколько уменьшили урон, но сдержать энергию взрыва не смогли. Так что часть бойцов ТС разметало, как кегли, а других просто оглушило. Всех, но не Олега. Его артефактный щит принял на себя основной удар, а его собственный рефлекторный Протего окончательно погасил, как кинетическое, так и магическое воздействие. Поэтому Олег был в тонусе, когда через пролом поперла штурмовая группа пожирателей. Он мгновенно среагировал на вторжение и практически сразу начал стрелять. Пять выстрелов зачарованной дробью в упор – это пиздец как эффективно. Просто расстрел на месте без права на апелляцию. Рваное мясо, битые кости, кровь, кишки и говно в одном флаконе. Сколько народу он положил в бреши, Олег не знал, но явно немало. Что его, однако, поразило больше всего, так это то, что среди всех защитников нашелся еще только один человек, оказавшийся способным пережить взрыв и сразу же вступить в бой. Рэйчел Гуди осталась на ногах и, подскочив к окну на противоположной стороне зала, выбросила наружу сразу две алхимические гранаты. Стена пламени поднялась прямо за окном, закрыв проем полностью, и когда Олег бросил туда взгляд, в оранжево-желтом магическом огне корчились и кричали от ужаса и боли несколько пожирателей, едва не ворвавшихся в ресторанный зал.

- Ну, ты даешь! – крикнул ей Олег, показав ей большой палец.

— Это ты скажешь, когда действительно дам! – огрызнулась девушка, посылая в проемы окон одну наколдованную стрелу за другой.

«Что это было? – удивился Олег, перезаряжая дробовик. – Она что, клеится ко мне что ли? Неожиданно!»

Между тем, бой перекинулся во двор ресторана и на прилегающую местность. Это сработала засада. Бойцы ТС, прятавшиеся в нескольких укромных местах – в развалинах древнего замка, в лесопосадке на другой стороне дороги и на старой водяной мельнице, - ударили пожирателям в тыл и фланги. Они действовали, как молоты, а «Белый олень» являлся для них наковальней. Причем удрать противник не смог даже тогда, когда пожиратели отключили свой антиаппарационный щит. Как только ударили первые заклинания, один из отрядов ТС закрыл местность своим куполом. Теперь бой принял еще более ожесточенный характер. Припертые к стене пожиратели дрались отчаянно, прекрасно понимая, что живыми их отсюда не выпустят, - такая уж репутация была у Третьей Силы, - и рассчитывать на помощь властей вальпургиевым рыцарям тоже не приходилось. Их собственными усилиями Аврорат перестал быть действенной силой, и сюда, на место боя, авроры прибудут только тогда, когда здесь все закончится. Придут, пересчитают убитых, кого-то опознают, кого-то – нет, и составят акт с предположительным описанием боя, количеством участников и использованных в сражении заклинаний. А заклинания сейчас использовались не то, что не детские. Такого ужаса Дамблдор и Министерство не могли представить себе и в страшном сне. Боевая магия, и вообще-то, исторически редко бывает светлой. Нейтральной? Возможно. Светлой? Скорее всего, нет. Если, конечно, не считать боевой магией заклинания типа Патронуса и Solis radius[22]. Против нежити, к слову сказать, помогает, но даже оборотням никак не вредит. Чтобы прикончить оборотня или владеющего боевой магией волшебника нужно что-нибудь посерьезнее. Например, «Ансгар», «Гейральв» или, скажем, «Годебранд»[23], а это уже никак не светлая магия. Серая зона между светлой и темной магией, которую принято называть нейтральной. А вот что-нибудь вроде Deorum ira, Titanum mors или Tonitruum nigrum[24]- это уже темная магия во всей красе, хотя площадные чары типа Черной грозы не применяла ни одна из сторон. Слишком близко сошлись противники, врага-то убьёшь, но и своих положишь. Однако, жестокая правда войны заключалась в том, что темные проклятия куда эффективнее любых других чар и заклятий.

Олег это усвоил давно и муками совести на манер дедушки Дамблдора не страдал. Бил наотмашь, без жалости и сострадания, прекрасно зная с кем воюет и за что. Ударил очередным Хлыстом Морганы[25]и, выскочив во двор, разрядил в нападавших свой дробовик. В максимально высоком темпе, целясь по наитию, но, зная, что кого-то все-таки задел. Этим он вывел из-под плотного огня двух своих девушек, но зато оказался под ударом сам. На освещенном пожаром пятачке он был, как на ладони. Стреляй не хочу. Однако Рэйчел по-прежнему прикрывала ему спину. Бросила между ним и противником Болотный туман и долбанула куда-то «туда», прямо сквозь возникшее ненадолго белесое облако липкого тумана две Бомбарды Максима. С той стороны, впрочем, играли не любители и не маглы с палочками. Ее бомбарды кто-то погасил чем-то вроде Зыбучих песков, а туман у Рэйчел, наверное, от усталости вышел нестойким, и его почти сразу развеяли Порывом Борея. Однако, Олега она выручила, подарив ему несколько драгоценных секунд, чтобы поставить не слишком мощную Завесу Нереиды[26], - на полномасштабный щит могло не хватить сил, - и сменить позицию.

- За спину! – скомандовал он, смещаясь за припаркованные левее автомобили. – Ставь Анкил[27]!

Он надеялся, что девчонка его поймет и все сделает, как надо. На большее не было времени, но, к счастью, оказалось, что Дюймовочка не только крепкий боец, но и соображает быстро, разбираясь, пусть и вчерне, в тактике скоротечного боя. Пошла за ним, как приклеенная и кинетический щит поставила едва ли не на бегу, приняв на него летящие со скоростью шрапнели обломки каменной ограды. Олег же забросил свой дробовик за плечо, - все равно не успевал перезарядить, - поднял на левой руке водяной Баклер[28] высокой плотности, а с правой стал посылать одну за другой Проклятые стрелы.

- За спину, я сказал! – рявкнул, уловив краем глаза, что Рэйчел пытается встать с ним плечом к плечу.

«Вот же засранка!»

Между тем, плотность огня со стороны противника резко возросла. Видно, к тем троим, кого Олег «чувствовал» по другую сторону парковки, присоединился кто-то еще. Сильный и умелый, он не давал себя увидеть, растворяясь тенью в ночи, и бил короткими сериями из двух-трех заклинаний, стремительно перемещаясь по довольно большой территории. Опасен был этот профи еще и тем, что бил с предельной для его заклинаний дистанции: метров с восьмидесяти-ста. Большинство магов таких мощных проклятий попросту не потянут, а у этого и репертуар был под стать. За сорок секунд он послал в них с Рэйчел три Дротика Черного Огня, две Бомбарды Максима и какое-то незнакомое Олегу темномагическое копье. Пришлось снова ставить Завесу Нереиды, предоставив своей напарнице метать сквозь стену воды свои трансфигурированные стрелы.

- Мне нужно двадцать секунд! – выдохнул Олег. – Завеса без подпитки выстоит пятнадцать.

- Давай! – почти мгновенно отреагировала девушка, и Олег оставил Завесу стоять, где стоит, начав наколдовывать Малую Черную Грозу.

Для полноценной Tonitruum nigrum нужно много сил и секунд сорок на построение заклинания. Правда, и рванет она так, что в радиусе пятисот метров не останется ничего живого. А вот Малая Tonitruum nigrum хорошо локализуется на ограниченных площадях, хотя требует такого же большого расхода сил, да и времени берет немало. Однако есть у нее и другая особенность, плетение чар должно быть по-настоящему ювелирным. И Олег не стал бы заморачиваться подобной фигней, но чувствовал, бой надо заканчивать, поскольку ТС тоже нес потери, и никакая победа, - кроме последнего боя, разумеется, - не стоила того, чтобы стать Пирровой.

Пока сплетал чары, ни о чем не думал, не до того было. Но, когда рвануло, отдал должное Рэйчел. Она удержала Завесу Нереиды – невероятно затратное заклинание, - те дополнительные двадцать секунд, которые нужны были Олегу для того, чтобы обрушить на противника Черную Грозу.

- Молодец! – бросил он Рэйчел, начиная сканировать пространство вокруг, но, как ни странно, не нашел ни одного «узла напряженности». Похоже, пока он превозмогал здесь, в других местах все, вроде бы, закончилось.

- Жду отчет! – крикнул он, усилив голос Сонорусом!

И почти сразу услышал первый ответ:

- Группа Семь, идет эвакуация. Десять-пятнадцать.

Черт его знает, кто сейчас их слушает в ночи. Мог ведь уцелеть кто-то из пожирателей или затесался ненароком случайный свидетель. Поэтому никто не называл никаких имен и не давал никаких пояснений. Только заранее условленные кодовые обозначения. Группа Семь, например, отвечала за непосредственную оборону «Белого оленя», но не включала в свой состав ни Олега, ни Рэйчел. Так что командир Семерки, прежде всего, сообщил, что жив, - об этом говорила использованная им формула «группа семь», - и далее по тексту: завершат эвакуацию раненых и убитых через десять минут и полную зачистку территории ресторана – через пятнадцать.

- Три, - раздался в ночи женский голос, пришедший явно издалека, скорее всего, с другого конца ТВД[29]. – Пятнадцать, двадцать.

Это означало, что командование Третьей группой перешло ко второму заместителю и, что для полной эвакуации им потребуется гораздо больше времени, чем группе Семь, как, впрочем, и для полной зачистки территории. Похоже, у них слишком много раненых и убитых. Но подробности можно будет узнать только на общем сборе командиров, а пока Олег дождался конца переклички и отдал самые важные приказы:

- Пятерка в охранении, двойка в резерве, остальным – по готовности.

Затем последовала еще одна короткая перекличка, и Олег, обняв Рэйчел за талию, задействовал ретирадный[30] порт-ключ. Рвануло, что называется, не по-детски. Тряхнуло, вывернуло наизнанку, перелицевало и снова вывернуло, но они пробили антиаппарационный барьер и оказались в огромном пустом помещении, в цеху давным-давно закрытого завода. Таких мест, превращенных в точки эвакуации и сбора, в Эдинбурге и окрестностях насчитывалось полтора десятка. В Лондоне – три десятка, в Ливерпуле семь и далее по всей географии Объединенного королевства. Перед операцией случайным образом выбиралось два-три таких места, и в каждое из них направлялась эвакуационная группа: три бойца с аптечкой и порт-ключами. Конкретный пункт сбора объявляет в конце операции командир, и уже там решаются все прочие вопросы. Кого и где лечить, кого и где хоронить, и все прочее в том же духе.

[1] Гейральв – Эльфийское копье (от древнесканд. geirr (копье) + alfr (альв, эльф).

[2] Энервейт (Enervate) - заклинание, выводящее из бессознательного состояния.

[3] Запоминание бывает осознанным (целенаправленным) или неосознанным (импринтинг и непроизвольное запоминание).

[4] Лугнасад — кельтский языческий праздник начала осени; его название переводится как «сборище Луга» или «свадьба Луга». По легенде, его установил бог Луг в честь своей приёмной матери, богини Тайльтиу после её смерти. Вероятно, то же название носил и весь месяц август.

[5] Либидо (лат. lĭbīdo — похоть, желание, страсть, стремление) — одно из основных понятий психоанализа, разработанных Зигмундом Фрейдом для описания разнообразных проявлений сексуальности. Оно обозначает некую специфическую энергию, лежащую в основе полового влечения.

[6] Экзерсис (фр. exercice — «упражнение») — комплекс всевозможных тренировочных упражнений, составляющих основу урока классического танца, способствующий развитию силы мышц, эластичности связок, воспитанию устойчивости и правильной координации движений у учащихся либо артистов балета.

[7] Бал королевы Шарлотты или бал дебютанток проводится в Лондоне в начале сентября с 1770 года.

[8] Эпсомское Дерби проходит в округе Лондона, в городе Эспоме, где ранее был лечебный минеральный курорт, а скачки были организованы в качестве развлечения и теперь проводятся ежегодно, начиная с 1780 года. Эти соревнования проводятся для чистокровных скакунов-трехлеток, а призовой фонд составляет полтора миллиона в фунтах стерлингов.

[9]«Ковент-Гарден» (Королевский театр в Ковент-Гардене, англ. Theatre Royal, Covent Garden) — театр в Лондоне, служащий местом проведения оперных и балетных спектаклей, публичная сцена Королевской оперы и Королевского балета. Расположен в районе Ковент-Гарден, по которому и получил название.

[10] De Tomaso Pantera — спортивный автомобиль, выпускавшийся итальянской фирмой De Tomaso с 1971 по 1992 год. Последняя машина была продана заказчику в 1992 году.

Maserati Bora (рус. Мазерати Бора) — легковой автомобиль класса Гран-Туризмо, выпускавшийся итальянской компанией Maserati с 1971 по 1978 год. Первый автомобиль компании со среднемоторной, с расположением двигателя за спинками передних сидений, компоновкой. В соответствии с традицией фирмы тех лет получил своё название по имени ветра. Всего было сделано 564 автомобиля.

[11] Aston Martin Lagonda — легковой автомобиль класса «люкс», выпускавшийся Aston Martin в Ньюпорт Пагнелл (Newport Pagnell), Великобритания с 1974 по 1990 год. За всё время производства выпущено 645 экземпляров. Название дано в честь марки Lagonda, приобретённой Aston Martin в 1947 году.

[12] Winchester Model 1897 (M1897), также известный как Model 97, M97 или Trench Gun (траншейное ружье) — «помповое» гладкоствольное ружьё с открытым курком и магазином в виде трубы, разработанное автором революционных нововведений в области огнестрельного оружия, конструктором-изобретателем Джоном Мозесом Браунингом.

[13] Метла.

[14] FXS Low Rider (1977 год)— В 1977 Harley-Davidson представил новую модель - FXS Low Rider — мотоцикл с заниженным положением седла, которое вскоре стало типичным для мотоциклов такого класса. Ключевым отличием стала посадка ездока, при которой он сидел не «на мотоцикле», а «в мотоцикле». Low Rider стал настоящим хитом и позже неоднократно появлялся в модельной линейке Harley-Davidson.

[15] Идефикс - идея, всецело увлекшая, захватившая человека.

[16] The White Hart (англ.) – белый олень.

[17] В международном праве некомбатантами признаются лица, не входящие в состав вооружённых сил воюющих государств, а также хотя и входящие в состав действующей армии (в качестве обслуживающего персонала), но не принимающие непосредственного участия в сражении с оружием в руках.

[18] Фарисейство - неукоснительное, но чисто внешнее, формальное или даже показное исполнение каких-либо религиозных либо социальных нравственных правил, предписаний.

[19] Capto juramentum (лат.) – мановение картечи.

[20] Изначально снаряд представлял собой кучку мелких камней или кусков железа, которая засыпалась в канал ствола поверх заряда и закреплялась пыжом.

[21] Сякэны - хира-сюрикэны изготавливаются из тонких металлических пластин, полученных из обычных предметов: из монет (хиси-ган), плотницких инструментов (куги-нуки) и других. Из-за формы их часто называют «звёздочками ниндзя».

[22] Solis radius (лат.) – солнечный луч.

[23] Ансгар - копье Асов, верховных божеств скандинавского пантеона, населяющих Асгард. Во главе их находился великий Один.

Гейральв – Эльфийское копье (от древнесканд. geirr (копье) + alfr (альв, эльф).

Годебранд– Меч богов (от древнегерм. got, god (бог, божество) + brand, brant (пламя; клинок, меч).

[24] Deorum ira (лат.) – гнев богов; Titanum mors – смерть титанов; Tonitruum nigrum(лат.) – Черная гроза - являются древнескандинавскими мощными площадными чарами, результат которых сопоставим с бомбовой нагрузкой бомбардировщика B-17 Flying Fortress, то есть, взрыву 8 тонн взрывчатки.

[25] Хлыст Морганы – мощное темномагическое заклинание рассекающего действия.

[26] Завеса Нереиды — это мощный водяной щит, буквально стена воды или даже полновесная штормовая волна, которой врага можно и утопить.

[27] Анкил (лат. Ancile) — в Древнем Риме легендарный щит бога Марса, по преданию, упавший с неба при царе Нуме Помпилии ему в руки во время моровой язвы.

Заклинанием «Щит бога Марса» можно не только защититься от материальных поражающих элементов и заклинаний до 5-го ранга силы, им при желании можно кого-нибудь сильно толкнуть.

[28] Баклер — маленький, 20—40 см в диаметре, чаще всего металлический круглый щит. Был рассчитан, главным образом, на использование в качестве вспомогательного оружия с мечом или шпагой. Держался за ручку с обратной стороны. Баклеры имели только одну рукоятку, которую воин сжимал в кулаке, из-за чего их называли «кулачными щитами».

[29] ТВД – Театр Военных Действий.

[30] Ретирада – отступление.

Глава 12

Глава 12.

2 ноября 1980

Что ж, сказать по правде, Олег был почти уверен в победе, но на такой успех, разумеется, не рассчитывал. За девять минут боя было убито сорок три пожирателя и еще пятерых взяли в плен. Правда, и цену заплатили немалую: одиннадцать убитых, двадцать семь раненых, и большинство из них тяжелые, так что в маноре Хэлданов пришлось развернуть настоящий госпиталь. Все могло бы пройти и лучше, но у пожирателей оказался резерв, спрятанный в трех милях от «Белого оленя», и этот «засадный полк» оказался для ТС неприятным сюрпризом. Получив от своих сигнал тревоги, вальпургиевы рыцари, - а это был, что называется, кадровый отряд, - аппарировали до границы купола, поставленного людьми Олега, а оставшиеся пятьсот метров просто пробежали. Еще хорошо, что их засек наблюдатель, и удар во фланг не стал для бойцов ТС полной неожиданностью. Но бой, в любом случае, получился трудным и жестоким, и потери – соответствующими.

Разобравшись с делами, Олег остался наконец наедине с Рэйчел. В принципе, она не должна была болтаться рядом с ним до конца. Не адъютант, не помощница, всего лишь одна из рядовых участниц операции. Но как-то так получилось, что, отыграв свою роль «новой девушки» лорда Сегрейва, она не присоединилась к пятерке Конверса, а прилипла к Олегу и всю ночь следовала за ним. Он ее мотивы, кажется, понял и поэтому не прогнал. Но теперь пришло время разобраться с тем, что здесь и как. Момент истины, так сказать.

- В крепость или домой? – спросил Олег, предоставляя ей последнюю возможность восстановить статус кво.

Крепостью называли старый манор Блэков на реке Северн - Темный Утес. Вальбурга долго не хотела соглашаться на использование их древней, - пусть и практически покинутой, - резиденции в качестве штаб-квартира Третьей Силы. Однако Сириус, Регулус и Белла ее все-таки уговорили. И место это обрело новую жизнь, поскольку сами Блэки последние сто лет использовали его, в основном, только во время очередных похорон. Дело в том, что под стенами замка располагалось их фамильное кладбище.

Темный Утес был построен еще в девятом веке на южной опушке леса Дин[1] на берегу реки Северн. Речь, разумеется, о магической территории, едва ли не вдвое превышающей площадь магловского заповедника. Этот лес был несколько меньше Запретного леса в Хогвартсе, но тоже впечатлял, как своими размерами, так и своими флорой и фауной. В глубине древних чащоб все еще можно было увидеть первородные дубы, волшебную рябину, страж-деревья и много чего другого, о чем помнят только легенды седой старины и древние хроники англов и саксов. Здесь водились единороги и мантикоры, фестралы и гиппогрифы, эрклинги[2] и крапы[3], дромароги[4] и лесные тролли, и масса других магических и не магических, но крайне редких животных, большая часть которых считалась в мире маглов вымершими, вроде пещерного медведя или саблезубого тигра. В общем, это было древнее заповедное место, пронизанное магией и окутанное тайной. В давние, едва ли не доисторические времена несколько семей волшебников, ведущих свой род от древних бриттов и от потомков поселившихся в Британии римлян построили по краям этого колоссального лесного массива свои замки и маноры. Блэки были как раз из таких, но их Темный Утес был одним из самых новых замков в этих краях. Другие были куда древнее, но, вот родов этих уже почти не осталось. Мраксы-Кормаки, - не путать с Гонтами и Мраксами, - Бергерши и Оглы – вот, собственно, и все. Но что любопытно, ни один из этих родов не входит в список священных двадцати восьми, что лишний раз доказывает, список этот составлялся политически ангажированными людьми. Вообще, из всех одиннадцати семей, поселившихся некогда на краю леса Дин, - включая сюда, как существующие поныне, так и давным-давно пресекшиеся Рода, - никто, кроме Блэков, в этот претензионный список не входил, что с одной стороны, ни о чем еще не говорит, но с другой – на многое намекает.

Вот в таком странном месте, в мрачном, построенном из темного камня раннесредневековом замке базировались сейчас два ударных отряда перешедших на нелегальное положение боевых магов, а также штаб-квартира Третьей Силы и группа тылового обеспечения. И Рэйчел, входившая в состав 1-го отряда, получившего странное название «Кинжальщики», вполне могла сейчас отправиться именно туда, в Темный Утес. Или, по выбору, аппарировать к семье, но не в свой настоящий дом, который они после нападения вынуждены были покинуть, а в магическую деревню Кэмпденский Брод в графстве Глостершир, где нашли убежище довольно много беженцев и семья Гуди в том числе.

- Возьми меня с собой! – неожиданно предложила Рэйчел. – Я же вижу, ты хочешь.

- Хочу, - не стал спорить Олег, - но думал сделать это позже. Ты ведь знаешь, я женат, причем сразу на двух женщинах, а ты юная максималистка. Думал, придется долго и упорно ухаживать за тобой, соблазнять и совращать.

Олег не стеснялся сказать правду и ничего не выдумывал. Он, и в самом деле, полагал, что еще не время. Кто же знал, что девушка созреет сама по себе без особых с его стороны усилий?

- Давай оставим твоих жен за скобками, - улыбнулась девушка. – Мне нужен ты, а не твой титул или деньги… Впрочем, уверена, если мне что-нибудь понадобится, мне надо будет только сказать.

«Умная, смелая, красивая, что еще нужно мужчине, чтобы… что?»

Встретить старость? Но до нее еще далеко и долго, если, конечно, доживет. И, разумеется, это не кризис среднего возраста. Тоже, вроде бы, рано. Пожалуй, это было нечто вроде кризиса первого-второго года совместной жизни. Его женщины не стали за это время хуже. Возможно, они стали даже лучше. Красивее, сильнее, интереснее, но у обеих теперь есть дети. Два годовалых ребенка в семье. Понятное дело, что и Бывшая Эванс и нынешняя Энгельёэн стали совершенно по-другому распределять свое внимание между ним и детьми. Учитывая же особые склонности Анники, которая постоянно «дурно влияла» на не возражавшую «немного пошалить» Иолу, Олег явно сместился на второе-третье место в списке их приоритетов. А тут юная и где-то даже трепетная Дюймовочка, которая по совместительству является отнюдь не рядовым боевым магом. В Объединенном королевстве еще со времен раннего средневековья было принято классифицировать боевых магов по степеням в зависимости от их реальной силы, уровня подготовки и участия в боевых действиях. Так вот, Рэйчел в свои семнадцать лет уже не кавалер и даже не офицер, а вполне состоявшийся командор[5]. Еще пять-шесть новых заклинаний уровня Завесы Нереиды и два-три успешных боя наподобие того, что случился сегодня ночью, и станет по общепринятой классификацией рыцарем-командором, то есть настоящей, но главное, признанной машиной для убийства. Но при всем при том, она все еще остается той, кем является по факту: юной девушкой, платиновой блондинкой ростом максимум метр шестьдесят, с фигуркой феи Динь-Динь, лицом ангела и голубыми, как весеннее небо, глазами.

- Ты не только красивая, - улыбнулся Олег, - ты умная, не говоря уже о решительности. Все так и есть, как ты сказала, и, знаешь, чего я хочу сейчас больше всего?

- Догадываюсь, - покраснела Рэйчел. – И я… Я тоже хочу того же самого.

- Тогда, вашу руку, сударыня!

Рэйчел протянула ему руку, и они сходу аппарировали на крыльцо Феррерс-хауса. Крыльцо находилось внутри зоны отчуждения, которую не видят ни маглы, ни маги, но не внутри дома-крепости, а снаружи.

— Это Феррерс-хаус, - объяснил Олег, открывая дверь и пропуская девушку внутрь, - наш с Мод родной дом. По идее сестра с племянницей должны сейчас быть у Блэков, но, если даже они дома, Мод ни мне, ни тебе ничего не скажет и мешать нам не будет. Ее муж тоже, если его вдруг сюда занесет. Так что можешь расслабиться и чувствовать себя, как дома. Бери, что хочешь, иди, куда вздумается. Куда не следует, все равно не попадешь, и все прочее в том же духе.

- Мне нужно принять душ, - смутившись, отвела взгляд Рэйчел. – Я…

«Пропотела, пропахла дымом и смертью, - продолжил он мысленно за Рэйчел, - какой уж тут секс…»

Вообще-то, будь на ее месте кто-нибудь другой, как раз в таком виде и любились бы. Близость смерти очень сильно влияет на либидо.

- А хочешь принять полноценную ванну? – спросил он вслух, вспомнив, что роскошь не враг похоти, а его верная помощница.

- А ты будешь подглядывать? – Мило и как-то совершенно по-детски спросила предполагаемая любовница.

Странное сочетание несочетаемого. Рэйчел одновременно жутко робеет и боится, потому что, похоже, у нее это первый раз, а с другой стороны, хорохорится, не как какая-нибудь безропотная овечка[6], а как настоящая хищная птичка. Сапсан, например, или малый сокол. Где-то так.

- Зачем подглядывать? – «удивился» Олег. – Позови меня. Будем принимать ванну вместе. Она большая. Легко поместимся.

- Особенно я, - хмыкнула Рэйчел, намекая на свои невеликие размеры, которые наверняка считала ужасным недостатком.

- А вот эту тему мы оставим раз и навсегда, - строго сказал ей Олег, не желая культивировать в своей женщине комплекс неполноценности. – Ты красавица, Рэйчел! Я это серьезно. Рост, размеры… Все это ерунда. Ты красива и желанна. И еще есть бонус. Тебя я могу носить на руках в буквальном смысле этого слова.

- Ловлю на слове, - несмело, и в то же время решительно усмехнулась девушка. – Будешь носить!

— Значит, приглашаешь?

— Значит, да.

- Тюра! – позвал тогда Олег.

В прошлом году при посредничестве Анники Олег смог договориться с семьей ниссе[7] - Тораром и Тюрой, - которые переехали к ним в Феррерс-хаус из Тромсе на севере Норвегии.

- Доброй ночи, господин Сегрейв.

- А если без официальщины? – улыбнулся Олег.

- Рада видеть, тебя живым, - хмуро ответила крошечная старушка, опрятная и какая-то невероятно домашняя. – Знаешь, как от тебя смертью несет? То-то же! И от тебя, детка, - посмотрела она на Рэйчел, - шибает, как на погосте. Убивцы вы, как есть убивцы! Ажно, сердце от жалости заходится. Злыдни! Что ты, Бертель, что барышня Мод. И вот еще одну такую привел.

- Хорош бухтеть! – покачал головой Олег. – Не позорь меня перед девушкой, будь любезна. Лучше, приготовь, пожалуйста, ванну и найди для госпожи Рэйчел какую-нибудь одежду на первый случай.

- Рэйчел? – переспросила старушка, внимательно рассматривая его спутницу. – Буду звать тебя по-нашему по-северянски, Ракель. Идите уж оба что ли, а одежду я подберу. Возьму что-нибудь подходящее у Мод, только придется уменьшить раза в два.

- Сколько продержится твое колдовство? – уточнил Олег.

- До следующего вечера, наверное, - пожала плечами Тюра.

- Ну, это нормально. Днем выйдем на улицу, прошвырнемся по магазинам, шопинг, говорят, хорошо успокаивает женские нервы… Хотя мужские расстраивает, но нужда, как говорится, подружит и кошку с собакой.

- И ты вот, что, Тюра, - снова посмотрел он на старушку-ниссе, - передай, пожалуйста, Гейре[8], что со мной все в порядке, но домой доберусь, хорошо если послезавтра.

- Бесстыдник ты, Бертель! – покачала головой старушка. – При живой жене…

- При двух, - улыбнулся Олег. – И хватит уже смущать девушку. Приготовь нам перекусить, выпить, помыться, одеться, и, ради всех наших богов, Тюра, не сболтни лишнего кому не следует!

- Ладно уж! – улыбнулась вдруг старушка. – Чего уж там. Дело молодое. Я там в ванной приготовлю зелья, так ты, Ракель, выпей все. У тебя же первый раз? То-то же!

- Кто это? – тихим мелодичным голоском, словно колокольчик прозвенел, спросила Рэйчел, едва Тюра растворилась в воздухе.

– Это ниссе. Скандинавские домовики. – объяснил Олег. – Они чудные существа, Рэйчел, преданные, трудолюбивые, но ни разу не поворчать для них, значит день прожит зря.

Между тем, перед ними возник второй ниссе.

- Доброй ночи, господин Сегрейв, - поклонился Торар.

- Доброй! – кивнул Олег. – И давай без официоза. Кто в доме?

- Никого.

- Надолго?

- Хозяйка сказала, что до конца недели.

Ниссе был неразговорчив и выглядел хмурым, но Олег не собирался идти на поводу у их природы.

- Тогда, свободен! – усмехнулся он что-то бурчащему себе под нос старичку. – Я понял, Торар, и постараюсь исправиться.

Торар явно остался его ответом недоволен, но, как и требовала его природа, подчинился. Поклонился хозяину и исчез. А Олег обернулся к Рэйчел.

- Пошли! – потянул он ее за руку.

Они неторопливо, - надо же было дать девушке время отдышаться и оглядеться, - прошли по относительно небольшому холлу, поднялись по лестнице и по коридору, стены которого украшали гравюры Дюрера, Хопфера и Раймонди[9], добрались до личных апартаментов Олега. Раньше, то есть четыреста лет назад, эти комнаты принадлежали именно его «предку» и, к слову сказать, полному тезке Гилберту Сегрейву. А в апартаментах Вильгельма де Нёфмарш, то есть, своего предка поселилась Мод, и в результате все получилось просто замечательно. Мод жила в южном крыле, а Олег – в северном, и к тому же на разных этажах: она на третьем, занимая так называемую Угловую башню, а он на втором.

Олег магией открыл двустворчатую дверь в свои апартаменты и снова галантно пропустил даму вперед.

— Это мои комнаты, - сказал он, зажигая щелчком пальцев свечи в канделябрах и дрова в камине. Можно было бы и не спешить, еще минута или две и ниссе все сами сделают, как надо, тем более что магические плафоны включились сами по себе, едва он открыл дверь.

- Что значит, твои? – спросила Рэйчел, рассматривая резную мебель, картины на стенах и потолочную роспись.

На самом деле, это были уже не совсем те комнаты, какими они были четыреста лет назад. Другое, более современное освещение, сантехника даже там, где раньше не было и допотопных уборных, и общий комфорт, частью которого являлась новая мебель. Все-таки средневековые столы, сундуки и скамейки, хоть и выглядят аутентично, но удобством не блещут. Зато магловская мебель конца XVIII века куда более комфортна и лучше соответствует эстетическому чувству Олега. Рэйчел, судя по ее взгляду, здесь тоже понравилось.

- Феррерс-хаус принадлежит роду, семье, то есть всем и никому, - ответил между тем Олег на вопрос девушки. – При этом он по определению является резиденцией главы рода. И, хотя главой Дома д’Э являюсь теперь я, мы с Мод решили, что, по крайней мере, в этом поколении он останется общим. Она заняла апартаменты бывшего главы Дома Вильгельма герцога де Нёфмарш – ее предка по прямой линии, а я – комнаты его младшего брата, который, соответственно, является моим предком.

- Красиво у тебя.

- У Мод еще красивее, но мне нравятся оба варианта.

— Это гостиная, - объяснил он, продолжая свою краткую экскурсию по дороге в спальню.

- Там, - показал он на очередную резную дверь, - мой кабинет, здесь спальня, а за той дверью та самая ванна, о которой я тебе говорил.

- Ты приглашаешь меня возлечь на твое супружеское ложе? – с «ужасом и благоговением» в голосе поинтересовалась Рэйчел, осматривая просторную комнату и огромную кровать.

- Получается, что так, - улыбнулся ей Олег. – Есть возражения?

Не дожидаясь ответа, он подхватил Рэйчел на руки и впился в ее губы жадным поцелуем. Он давно уже мечтал об этом и, разумеется, о многом, многом другом, но, если «другое» еще могло подождать, - по крайней мере, до тех пор, пока они не смоют с себя пот, грязь и кровь, - то откладывать первый поцелуй на потом не было уже никаких сил. И, похоже, у нее тоже терпелка кончилась, потому что ничего подобного он от нее не ожидал. Не предполагал в ней такую силу страсти, и такого интуитивного понимания самой сути плотской любви не ожидал тоже. Ее поцелуй был совершенен, но не потому, что Рэйчел владела какой-то особо изощренной техникой. Как раз напротив. Она ничего толком не умела и ничего не знала о том, как правильно сделать то или это. Однако, на каком-то инстинктивном уровне она понимала в сексе куда больше, чем какая-нибудь опытная великосветская шлюха, и в этом смысле она напомнила ему Лили Эванс, какой она была в шестом классе Хогвартса. Неопытная, наивная, она интуитивно «поймала волну». Ее поцелуй был моделью правильного секса, как его понимают мужчины. Она не требовала, а предлагала, полностью подчинившись воле Олега. Это было бы трудно объяснить, поскольку не все возможно облечь в слова, но даже на уровне поцелуя она оказалась именно такой, какой он хотел ее увидеть. И в результате, все случилось у них сразу вдруг, практически без прелюдий и горячей ванны. Даже без душа, потому что обоим капитально снесло крышу, и единственное, что смог сделать Олег пока еще мог хоть как-то соображать, это наложить на Рэйчел Любовный Каскад – сложносоставные чары, включавшие в себя три компонента в одном флаконе: Расслабляющее, Анальгезия[10] и Контрацептивное. На самом деле, едва успел. Только наложил чары, а он уже в ней, и она теперь не девушка.

И все-таки, они добрались до ванной комнаты. Не сразу, а спустя почти полчаса, но они «доползли» и буквально рухнули в тот маленький бассейн, который, вероятно, по недоразумению назывался здесь ванной. Горячая вода, с легким ароматом цветущих садов, много пространства, в котором можно практически все, что захочется и сможется, и Олег не удержался и решил, что «помыться» можно и магией, а вот любиться в таком месте и с такой девушкой нужно, не откладывая, и по-настоящему. Поэтому, призвав палочку, он наложил на них обоих Очищающие и Освежающие чары, добавил Бодрящих и, наконец, задействовал Тайный Интерьер. Когда гномы перестраивали дом на современный лад и устанавливали соответствующую сантехнику, за основу интерьера ванной комнаты был принят стиль ар-нуво[11]. Плавные линии, асимметрия, цветное стекло и кафельные панно, приглушенные оттенки, растительные мотивы… Очень красиво. Во всяком случае, на вкус Олега, это именно то, что нужно для неторопливого отдыха, но выбирая дизайн ванной комнаты, он пошел дальше. Если применить чары, открывающие сокрытое, то вместо панно, отображающих подводный мир, появлялись два панно, созданные по мотивам эротических рисунков Константина Сомова[12], и еще два, воспроизводящих иллюстрации Франца фон Байроса[13]. Весьма впечатляющее зрелище. Рэйчел, увидев эти «картинки», сначала зажмурилась, а потом, сообразив, что они с Бертом занимаются ровно тем же и даже в более откровенной форме, успокоилась и начала рассматривать цветные панно с недетским интересом.

- Нравится? – спросил ее Олег, усаживая к себе на колени.

- Да… Но… Но так откровенно? Разве такое можно публиковать в книгах?

- Можно все, - погладил он ее небольшие упругие грудки, - зависит от того, кому предназначается эта книга.

И тут он вспомнил об одной такой книжке. Это было, как бы, рукописное, - ведь магия способна практически на все, - и, разумеется, анонимное «пособие для девушек из хороших семей». Там кратко и без сантиментов объяснялось, что происходит между мужчиной и женщиной «в первую брачную ночь». Не куртуазная поэзия и не гламур, а суровая правда жизни, изложенная правильными словами, - без эвфемизмов[14] и умолчаний, - и проиллюстрированная цветными гравюрами, демонстрирующими все, что есть, как есть и со всеми необходимыми подробностями. В общем, после прочтения брошюры, весьма актуальными становились советы, изложенные во второй части пособия. Там приводились подробные описания особого рода чар и пошаговые рецепты приготовления узкоспециализированных зелий. И все это сводилось к тому, как безболезненно и без последствий для психики и физического здоровья потерять девственность, как получить от этого процесса удовольствие, а не «сплошное разочарование», и как залечить возможные повреждения. Третья часть брошюры как раз и была посвящена проблеме получения удовольствия естественным образом, - позы, хитрости и уловки, - а, если не получается «по-честному», то как добиться того же, но уже обходным путем, то есть, с помощью специальных зелий и чар, ворожбы и ритуалов. Весьма познавательная, надо отметить, книга.

«Надо будет найти… - решил Олег, пролистав мысленно экземпляр, купленный по случаю у букиниста, -. – Она где-то в моей личной библиотеке, я полагаю».

- Я тебе потом покажу одну книжку… - сказал он вслух, лаская бедра Рэйчел. – Это к вопросу о том, что можно и что нельзя показывать в книгах. Ее написала еще в конце XVII века одна светская дама для магически одаренных девушек на выданье. Думаю, тебе понравится. Там все про все».

- Так уж и про все? – задохнулась девушка от удовольствия, развернувшись к нему лицом и буквально насаживаясь своей узкой щелкой на его впечатляющий, в особенности по сравнению с ее габаритами, член. – И про это?

- Я же сказал… - Олег подхватил ее под бедра и теперь мягко качал, позволяя своему парню медленно входить в нее, преодолевая приятное для них обоих сопротивление ее горячей и влажной узости, и так же медленно выходить, срывая с ее губ стон. – Про все и со всеми подробностями.

- И про губы? – простонала Рэйчел, подставляя губы под поцелуй.

- Про губы? – переспросил Олег, когда на них «снизошла благодать».

- Девочки говорили, - дыхание у нее было тяжелое и говорить было сложно, но любопытство оказалось сильнее усталости, - что можно еще сюда, - ее тонкие пальчики коснулись распухших от поцелуев губ, - и туда, - рука нырнула между точеных ножек и, по всей видимости, указала на ее круглый зад.

- Хочешь попробовать? – полюбопытствовал вполне расслабившийся после второго раза Олег.

- Страшно, конечно, - честно призналась Рэйчел, - у тебя такой большой, а там и дырочка-то, как дверной глазок. Но думаю, раз уже начали, зачем останавливаться на достигнутом, - пожала она плечами. – У маглов был такой знаменитый ученый Зигмунд Фрейд, так он так и говорил: «Всё, что вы делаете в постели, — прекрасно и абсолютно правильно. Лишь бы это нравилось обоим». Как думаешь, мне понравится?

- Не знаю, - честно признался Олег, — это очень индивидуально.

- А тебе?

- Мне точно понравится.

- Ну а мне нравится, когда нравится тебе, - вполне ожидаемо призналась Рэйчел. - Я же женщина, я отдаюсь, чтобы ты мог мной насладиться, а я наслаждалась твоим наслаждением.

— Это не так, - возразил Олег. – Вернее, не должно так быть, потому что это неправильно.

- А как правильно? – спросила она, выдохнув куда-то ему в грудь.

И в самом деле, а что правильно-то, и почему это должно его заботить? Он ее хочет? Это факт. Она дает? Тоже факт. Чего еще-то? Но сейчас, временно насытившись ее телом и ее лоном, викинг отступил в тень, а на авансцену вышел кто-то никто из просвещенного до умопомрачения XXI века. Немолодой, образованный, проникшийся духом либерализма, что бы это на самом деле ни означало.

- Ты отдаешься, потому что так устроены женщины, - сказал он вслух, - но это не значит, что ты не должна испытывать удовольствие от самого процесса. Наслаждаться моим наслаждением – это одно, а довольствоваться лишь тем, что я получил удовольствие – это совсем другое. Первое приемлемо и даже приветствуется. Во всяком случае, мне это в тебе нравится. Но второе – это извращение. Секс – это взаимное удовольствие. Так мне кажется… Хочешь, еще раз?

- А ты можешь? Девочки говорили…

- Забудь тот вздор, который несут некоторые девочки! – остановил ее Олег. – Кто-то не может, а кто-то другой и может, и хочет. И знаешь, что? Я не прочь побывать как раз здесь, - коснулся он пальцами ее губ.

9 декабря 1980

Стычки и нападения продолжались весь ноябрь. Вальпургиевы рыцари и все прочее чистокровное и не слишком чистокровное быдло нападали где только могли. Кровь лилась рекой, и ТС буквально с ног валился, пытаясь переломить ситуацию. В бой пошли даже беременная Лилс, Анника и Бэлла, а в двадцатых числах ноября, видя творимый пожирателями беспредел и полную неадекватность властей, к активным операциям подключились и те волшебники, кто до сих пор предпочитал блюсти нейтралитет. Регулус Блэк привел троих бойцов, Люциус Малфой – семерых, Иероним Сметвик – четверых и Александр Гринграсс – двоих, а к началу декабря дозрели так же Ксенофилиус Лавгуд, Иеремия Скиттер – старший брат восходящей звезды волшебной журналистики Риты Скиттер, Амос Диггари и еще несколько совсем уж мирных даже по довоенным меркам волшебников. Сами вооруженные силы ТС, хоть и несли постоянные потери, но увеличились за этот же период времени на пятнадцать человек. Сам Олег метался по стране, как угорелый, но в большинстве случаев успевал лишь к шапочному разбору. У него банально не было системы оповещения, а люди все еще велись на пропаганду Министерства и Дамблдора и предпочитали вызывать на помощь Аврорат и Орден Феникса. Аврорат появлялся вовремя лишь в одном случае из пяти, но в последнее время стал нести гораздо меньшие потери, чем пожиратели. Объяснялось это тем, что на помощь обычно бросались те, кому было не все равно. И те из них, кто не погиб в первых боях, неплохо поднаторели в боевой магии. В этом смысле выделялась отряды Амелии Боунс и Руфуса Скримджера. Эти авроры не пользовались непростительными заклятиями, но неплохо справлялись и без них, прореживая ряды вальпургиевых рыцарей. Орден же Феникса обычно реагировал на вызовы с опозданием, - не из-за лени, а из-за плохой организованности, - но даже если вступал в бой, то пытался арестовать пожирателей, что было отнюдь не тривиальной задачей, и, в связи с этим нес большие потери.

В конце концов, у руководства ТС кончилось терпение, и они опубликовали в качестве платных объявлений секретную статистику Аврората, касавшуюся действий самого Аврората, а также ДМП и Ордена Феникса. Понятное дело, что обнародование нелицеприятных фактов вылилось в колоссальный скандал. И вскоре Олег получил письмо из Хогвартса. Дамблдор приглашал его на разговор.

Олег более или менее представлял себе, о чем пойдет речь. Он по-прежнему совершенно не понимал Альбуса Дамблдора, - его мотивов и целей, - но не обманывался по поводу его позиции относительно боевых действий с пожирателями. На самом деле, мог бы и не тащиться в Хогвартс, - только время напрасно терять, - но просто захотелось взглянуть на школу глазами стороннего наблюдателя. Кое-что вспомнить, кое о чем пожалеть, ну и так далее и в том же духе. Поэтому, собственно, и согласился. Прибыл раньше назначенного времени и первым делом пошел гулять по замку и окрестностям. Директор об этом, разумеется, знал, не мог не знать. Мало того, что Дамблдор в силу своей должности контролирует через магическую сеть, раскинутую над Хогвартсом и внутри него, всю территорию школы и всех находящихся в ней людей, так Олег во время своей прогулки кого только не встретил. Кивнул Хагриду, делавшему вид, что «починяет» створку входных ворот, поздоровался с Филчем, протиравшим зачем-то какую-то медяшку в Главном холле, пообщался со Слизнартом, которому симпатизировал во время учебы, и с Макганагал, которую тихо ненавидел. В общем, увиделся, пусть и мельком, со многими действующими преподавателями и менторами, не говоря уже о школьниках, среди которых было полно таких, кого он знал, более или менее близко общаясь с их семьями. В общем, за время этой двухчасовой прогулки случилось немало встреч, и кто-нибудь из этих встречных-поперечных наверняка должен был доложить боссу, но Дамблдор мешать Олегу не стал. Дождался назначенного времени и встретил, сидя за рабочим столом в своем роскошном кабинете. Ну, а дальше все пошло согласно годами выверенному шаблону. Сели один напротив другого, но, как и следует ожидать от борца за все хорошее, против всего плохого, Дамблдор возвышался над посетителем, устроившись в «золотом» троноподобном кресле за своим монструозным рабочим столом, установленными по случаю на возвышении, а Олегу было предложено кресло для посетителей. Небольшое, простое и, пожалуй, низковатое, еще больше подчеркивающее разрыв по высоте. Не совсем демократично, но что есть, то есть.

— Это должно прекратиться! – Прозвучало весьма категорично, но Олега такой ерундой не смутить.

- Что именно? – поинтересовался он максимально ровным тоном. Почти равнодушно, но в его голосе можно было заметить легкий намек на интерес.

- Вы прекрасно знаете мистер Сегрейв! – не снижая напора, «отбрил» Дамблдор, подчеркнув, что гость всего лишь «мистер», а никак не Лорд. - Все эти убийства… Они должны немедленно прекратиться! Уже пролилось достаточно крови волшебников! Это неприемлемо!

- С Томом вы этот вопрос обсуждали, мистер Дамблдор? – ничуть не впечатлившись словами директора, поинтересовался Олег, тоже умевший играть в эту игру. – Мистер Редл готов прекратить боевые действия?

- Причем здесь Том?! - кажется старику и самому было понятно, что его усилия будут абсолютно бесполезны, если на мир не согласятся обе стороны. - Я обсуждаю это с вами, лорд Сегрейв!

«Надо же, теперь я все-таки лорд!»

- Боюсь, директор, вы не понимаете сути происходящего, - чуть пожал плечами Олег, - ну, или делаете вид, что не понимаете. В Объединенном королевстве имеет место вооруженное противостояние, и до тех пор, пока эта шваль будет убивать и насиловать, мы будем их убивать. Скажите спасибо, что хоть насиловать не будем, а ведь могли бы, у вальпургиев рыцарей тоже есть жены и дочери.

- Вы говорите ужасные вещи, лорд Сегрейв! – возмутился старик и, как кажется, возмутился искренно.

- Надо быть реалистами, - пожал плечами Олег. – Вы же ученый, профессор, должны понимать силу фактов. Не я начал эту вакханалию, - тем же равнодушным тоном, что и прежде, продолжил Олег. – Заставьте Аврорат и ДМП эффективно и, главное, честно исполнять свой долг. Арестуйте преступников, организуйте над ними суды. В конце концов, вызовите с континента миротворческие силы. Вы же председатель МКМ, а не просто так погулять вышли. Задавите вальпургиев рыцарей, набейте ими казематы Азкабана. Мы вам мешать не станем. Напротив. Окажем любую возможную помощь. В конце концов, поддержим в Визенгамоте, где у нас порядочно голосов. Однако прекращение огня в нынешних обстоятельствах достижимо только на паритетных началах. Вы уже говорили с мистером Редлом?

Вопрос ребром, и, судя по реакции оппонента, весьма болезненный для Дамблдора вопрос.

- Нет, - вынужден был признаться Великий Светлый, - он, к сожалению, отказывается от диалога.

- Почему же вы решили, что мы поступим иначе? – «удивился» Олег, на самом деле возмущенный этой гнусной позицией лидера сил Света.

Однако старик и сам все прекрасно понимал и свои «причины» озвучил, ни разу не постеснявшись.

- Вы вменяемы, благородны, и до вас я могу достучаться! – объяснил он свою позицию. - Поймите, лорд Сегрейв, вы ведете благородную борьбу против сил Тьмы, и в этом я с вами полностью солидарен. Но ваши методы… Вы используете темную магию, и вы не пытаетесь захватить ваших противников в плен. Вы их убиваете. Но хочу вам напомнить, речь идет о живых людях! Вы убиваете людей, лорд Сегрейв, а смерть, увы, необратима. Убивая этих несчастных, вы не оставляете им шанса на исправление, на раскаяние и искупление…

«Вот же гуманист хренов! Лев, понимаете ли, Толстой…»

- Я не священник, а лорд, - покачал головой Олег. – И уж точно не господь бог, чтобы давать отпущение грехов. Мои боги, директор, не приемлют концепции раскаяния и искупления. Вернее, приемлют, но в неприемлемой для вас форме, – усмехнулся Олег. – Искупление у нас — это смерть. Вы ведь никогда не спрашивали меня или Мод о том, из какого мира мы пришли. Открою вам секрет, профессор. Там, в том мире, я семнадцатилетний ярл Гундберн получил прозвище Хродгейр, что означает, Копье славы, за то, что вырезал подчистую половину вражеского флота…

Конечно, это было не совсем верным описанием того, что тогда произошло на самом деле, но и ложью все им сказанное тоже не являлось. Сражение на Русалочьем озере состоялось, и это факт. «Британский» флот был разгромлен, и командовал флотом Норланда именно Олег, ставший ярлом как раз во время сражения.

- Я викинг, и все эти куртуазности мне совершенно не интересны, - продолжил Олег. – Но это, во-первых, а во-вторых, многие из тех, кого я, по вашим словам, лишил права на искупление, давно уже не люди.

— Вот почитайте на досуге, - протянул он Дамблдору папку с документами. – Здесь отчеты авроров, результаты целительских обследований, свидетельства очевидцев и признания, сделанные арестованными вальпургиевыми рыцарями под веретасерумом.

- Я читал… - каким-то враз изменившимся, больным голосом признался старик.

— Значит, плохо читали! – встал из кресла Олег. - Мой вердикт: они не люди, и они повинны смерти.

- Но кто вы такой, лорд Сегрейв, чтобы решать, кому жить, а кому умереть?! – едва ли не разрыдался директор. - Одному богу…

- Какому из них? – прервал старика Олег, оглянувшись через плечо.

Он уже шел к двери, когда его догнал этот крик души старого моралиста. Но его сарказм пропал в туне. Директор решил добить Олега, обратившись к его, как он думал, совести. О том, что перед ним не среднестатистический волшебник эпохи застоя, а викинг, - причем не ряженый, а самый настоящий, - лидер сил Света, похоже, забыл.

- Кошмары ночью не снятся? – спросил Дамблдор.

- Снятся, - усмехнулся в ответ Олег. - А вам?

Олег посмотрел на директора долгим оценивающим взглядом и сказал ему то, что должно было полностью дезавуировать саму попытку как-то повлиять на Третью Силу и ее лидеров.

- Возможен только один вариант прекращения боевых действий, - сообщил он Дамблдору. - Подписываем соглашение, виновные сдаются Аврорату для честного суда и следствия. Остальные расходятся по домам. Сможете получить от противоположной стороны согласие, мы его подпишем. Никаких других вариантов мы не рассматриваем и рассматривать не будем. Не мы начали эту войну, но мы ее закончим. И вот вопрос, как в этом случае будете выглядеть вы, директор? Второй раз трюк, который вы провернули с Грин-де-Вальдом, не прокатит!

Однако, выйдя из кабинета Дамблдора и направляясь на выход, Олег неожиданно понял, что директор собирается проделать именно тот подлый трюк, что он проделал в конце Второй Мировой Войны. Третья Сила будет воевать и умываться кровью, а потом, когда ослабнут и они, и вальпургиевы рыцари, придет Великий «Гендальф» и победит злодея, в очередной раз получив лавры спасителя магического мира.

«Ну, уж нет, господин хороший! – решил Олег, припомнив те немногие обрывки истории про Мальчика-который-Выжил, что сохранились в его памяти. – Не в мою смену, Альбус! Не в мою вахту!»

Он развернулся и вместо того, чтобы покинуть замок, пошел по нему гулять. Однако, это уже не было ностальгической прогулкой. Сейчас он делал ровно то, чего никто от него не ожидал, и что наверняка вызовет гнев и недовольство Великого Светлого. Олег, не стесняясь, заходил в классы, в которых в это время шли уроки у старших классов и говорил то, что считал нужным. Учителей не слушал, не обращая на них внимания, он обращался к учащимся. Шестой-седьмой год обучения, возраст от шестнадцати до восемнадцати лет, и эти парни и девушки не могли не знать, что происходит в стране. Летом все они были дома, общались с родными и близкими, и даже могли сами столкнуться с тем, что происходит в волшебной Великобритании. Опять же почта. Совы продолжали летать, как и в мирное время, а значит, ученики получали письма и газеты. У Третьей Силы в Хогвартсе были, разумеется, свои люди. Кое-кто из преподавателей и персонала и еще больше среди учеников. Так что Олег знал, что происходит в стенах его альма-матер.

То, что началось еще в то время, когда учился он сам, отнюдь не прекратилось. На Слизерине и отчасти на Рейвенкло действовал Союз Чистокровных. Этим эвфемизмом прикрывалось молодежное крыло запрещенных решением Визенгамота вальпургиевых рыцарей. Учитывая, что они оказались в меньшинстве, чистокровные, среди которых было немало примкнувших к ним полукровок, старались сильно «не отсвечивать». Тем не менее, они существовали и вели активную разведку в пользу пожирательского подполья. Да и самооборона теперь уже была не лишней, потому что они существовали не в вакууме, и успели наплодить себе немало врагов. За те фокусы, что раньше сходили им с рук, сейчас могли даже убить. Впрочем, пока ничего такого в школе еще не произошло, но гроздья гнева созрели. Так что им всем стоило быть теперь крайне осторожными.

На Гриффиндоре по-прежнему действовала Армия Годрика, но годриковцев осталось сравнительно немного. И не только потому, что нормальные люди спешили покинуть их стройные ряды. Существовала еще одна причина сокращения численности этих сраных пионеров. Часть бывших годриковцев вступила в Орден Феникса и перешла на нелегальное положение. Официально Орден не был запрещен, поскольку его как бы никогда реально не существовало, но он существовал и продолжал действовать, вербуя сторонников, чтобы максимально увеличить свою численность, сокращавшуюся в связи с безвозвратными потерями.

Работала в Хогвартсе и Третья Сила. Но действовали члены ТС крайне осторожно, с одной стороны, опасаясь провокаций со стороны годриковцев и слизеринцев, а с другой – репрессий со стороны директора и деканов. Это был, без сомнения, весьма любопытный феномен. Союз Чистокровных и Армия Годрика действовали открыто, поскольку были официально зарегистрированы в качестве ученических объединений, как школьный хор, например, или дуэльный клуб. А вот ТС был официально запрещен, и база Третьей Силы в Озерной башне была разгромлена, а несколько пойманных на горячем активистов изгнаны из школы. Впрочем, Дамблдор быстро сообразив, что этим только усиливает ТС вне стен Хогвартса и теряет контроль над учениками внутри этих стен. Все-таки известное зло лучше неизвестного.

- Коротко! – войдя в класс, гаркнул Олег. – Передайте родителям. В Аврорате большинство трусы и подлецы. Они не помогут. А у Дамблдора в Ордене Феникса одни трусы, дураки и мямли. Ищите помощь у Третьей Силы. Это и вас, ребята, касается. Особенно, маглорожденных. Никто вам не поможет. Пожиратели убивают всех, пытают и убивают. Женщин насилуют. В одиночку не отбиться. Пока вы в Хогвартсе, вы в относительной безопасности. Но чистокровные могут начать террор. Дамблдор преступников отпустит, поэтому можете не сдерживаться. Пусть вас лучше арестуют за превышение самообороны, чем убьют или изнасилуют. Арестуют, мы вытащим. У нас есть адвокаты, да и в ДМП сидят вменяемые люди. Мертвого не вернуть. Искалеченного темным проклятьем не вылечить. А живого на суде отмажем, поэтому не стесняйтесь. Разучивайте режущие и взрывные. Никаких Ватноножных, только Секо и Бомбарда. Создавайте группы самообороны. Учителям на слово не верте. Везде ходите группами, даже в кабинет директора или декана в одиночку не входите. Требуйте сопровождения!

Прежде чем примчался Дамблдор, Олег успел зайти в три класса. Немного, но остальным его слова передадут друзья и родичи. Уже вечером все школьники будут знать, что и как происходит, на самом деле. Ребятам из ТС за такой митинг могут «впаять» отработки, а с Олега что возьмешь? С него все их «ну-ну-ну», как с гуся вода. Зато слизеринцев он сегодня порядком напугал, да и кому-то из нормальных ребят мозги прочистил. А на вопли Дамблдора он только улыбнулся:

- Извините, директор. Я думал вы меня для того и позвали, чтобы я разъяснил детям особенности момента.

***

Вернувшись домой на Пэлл-Мэлл стрит, Олег сразу же «позвонил» Сириусу. Сквозные зеркала, конечно, не полный аналог телефона, но зато с картинкой, что для 1980 года круче гор и крутых яиц. Один недостаток: ограниченное число абонентов. Те зеркала, которыми они пользовались сейчас, имели ограничение в двенадцать абонентов. Немного, но и не мало, раньше-то зеркала были, мало того, что редким магическим девайсом, они всегда были всего лишь парными. Новую разработку сделал парнишка, закончивший Рейвенкло на год раньше Олега. Редкий талант, да еще и чистокровный из древнего швейцарского рода. Но род обнищал, и Бенедикт Геснер пробивался в жизни лишь своим умом и редким для Великобритании в XX веке талантом артефактора. Увидев несколько сделанных им еще в школьные годы вещей, Олег дал Бенедикту денег на открытие собственной мастерской. Патент на новый тип сквозных зеркал, вообще, и на тот, что позволял связываться с двенадцатью абонентами, закрыл долг Геснера. Правда, тут же был подписан новый контракт на расширение производства других не менее ценных артефактов, но распространение «телефонов» было ограничено только своими. Исключение было сделано только для глав ДМП и Аврората и командиров Спецгрупп Аврората и Визенгамота, каждый из которых получил комплект из двенадцати зеркал.

- Привет, Сири!

- И тебе не хворать, - ухмыльнулся в ответ Сириус. – Может, заскочишь на огонек. Выпьем, поговорим, и ты, быть может, расскажешь мне, как так вышло, что ты воспитываешь моего сына?

- А сам не понимаешь? – «удивился» Олег.

- Анника сказала, потому что «сам дурак».

— Это ее мнение, - кивнул Олег. – Надеюсь на наши отношения это не повлияет?

- Не повлияет.

— Вот и чудно, - улыбнулся Олег. – Вечером заскочу. А сейчас дело. Мне надо встретиться с Поттером и его женой. Желательно, по-отдельности. С ней, как бы, случайно. С ним можно прямо в лоб. Надо поговорить наедине. Вопрос важный, и пусть не боится. Я не для того его ищу, чтобы голову открутить. Ну что, сможешь?

О том, что у Блэка «остались кое-какие старые связи», Олег знал давно, но его это не касалось. А сейчас возникло дело, в котором Сириус вполне мог помочь. Так отчего бы не спросить?

- Встречу с Джеймсом организую, - с интересом взглянул на него Сириус. – С Лили сложнее, но я попробую что-нибудь придумать.

- Спасибо, - совершенно искренно поблагодарил Олег. – Вечером, часов в девять не поздно будет?

- Расскажешь про визит к директору?

- Естественно.

- Тогда, отбой! – И Блэк отключился.

«Ну, вот как так-то?» – в очередной раз удивился Олег.

Все-таки Сириус не на свалке родился и воспитывался в семье, чтящей традиции. И, если этого мало, он уже полтора года, как Лорд Древнейшего и Благороднейшего рода и женат на настоящей принцессе, о чем, к слову сказать, прекрасно осведомлен. Откуда же тогда все эти рабоче-крестьянские выверты, и как все это терпит Мод? А она не просто терпит. Она своего мужа любит и отвлекается от него, по данным разведки, только тогда, когда к ней в гости – да еще и с ночевкой, - приходят Анника и Лили.

«Сказал бы мне кто-нибудь в прошлой жизни! – неожиданно переключился он на другую тему. – Хотя, кто мне скажет, что там было, в той жизни?»

Впрочем, вряд ли у него там было две жены и любовница, не говоря уже о том, что жены регулярно изменяют ему друг с другом, а периодически еще и с женой лучшего друга, которая приходится ему кузиной и с которой он в свое время тоже спал.

«Разврат! Как есть разврат! Но мне нравится!»

Ему, и в самом деле нравилось. И это совершенно точно шло в разрез с тем, как он относился к подобного рода вещам в своей первой жизни. Впрочем, Эбуру Гундберну это бы тоже не понравилось. Иметь две жены и любовницу – это да. Хоть десять наложниц и двадцать рабынь. Но вот позволить женщине ходить налево, - даже если «лево» это другая женщина, - никак и никогда. Таковы были реалии того времени и того места. Наверное, и даже скорее всего, здесь и сейчас, - в волшебной Великобритании начала восьмидесятых, - такой либерализм тоже был крайней редкостью, но вот конкретно его, то есть Гилберта Сегрейва в его сложносоставленной комбинации все это нисколько не трогало. Вот если бы вдруг там «слева» появится мужчина, тогда, конечно. В этом случае, отдавай мои игрушки, я с тобой больше не играю. Или, иными словами, пошла на хуй, шалава, а значит, развод и девичья фамилия.

- Каппи! – позвал он.

- К вашим услугам, милорд! – появился перед ним маленький, не выше восьмидесяти сантиметров роста, опрятный старичок, со шкиперской бородкой, пышными бакенбардами, густыми бровями и смешливым взглядом голубых глаз. На голове у него была надета шляпа, в углу рта он сжимал чуть дымящуюся трубочку-носогрейку.

В доме Анники, ставшем семейной резиденцией Олега и его жен, жило пять ниссе, издавна служивших семье Энгельёэн и перебравшихся вслед за хозяевами с дальнего европейского севера на острова Объединенного королевства. Старшим из них был как раз Каппи, чуть полноватый старичок, одетый так, словно жил в Стокгольме или Антверпене в начале-середине XVIII века.

- Хозяйки дома? – поинтересовался Олег, усаживаясь в кресло напротив разожженного камина.

- Никак нет, вашество! – Несмотря на свой благостный вид, Каппи был старым балагуром и изрядным пройдохой, но при этом оставался хорошим слугой, и, как ни странно, Олегу импонировал особый стиль речи этого ниссе.

- Ну и где они? – спросил он старичка.

- Убыли в Феррерс-хаус, ваша милость, пьянка у их там.

«Вот как, - начал соображать Олег. – Неожиданно! И с чего их вдруг потянуло именно в Феррерс-хаус?»

За последнее время, то есть с начала острой фазы военного противостояния с Волан-де-Мортом и его бандой, Олег привык считать резиденцию графов д’Э своей вотчиной, где он волен был делать все, что в голову придет. И сейчас он подумал о том, что было бы крайне неприятно, если бы в хозяйской спальне нашлись вдруг «утерянные» трусики Рэйчел.

«Впрочем, - успокоил он себя, — это вряд ли».

Ниссе внимательные слуги и хозяев никогда специально не подставляют. Ни один старичок и ни одна старушка, служащие семье, не сдаст мужа жене или жену мужу. Они держат полный нейтралитет, не говоря уже о том, что тщательно убирают дом, не оставляя вещи разбросанными где попало.

- А дети где? – продолжил Олег расспросы «старшего по службе».

- Не извольте беспокоиться, мон женераль, - проскрипел старичок, бросив руку к виску на военный манер. - Молодые господа пребывают в детской на попечении Сиббы и Ньюки. Да и госпожа Кнофт тоже не дремлет. Бдим-с.

«Бдят они! Хотя, разумеется, бдят, поскольку по-иному просто не могут. Не умеют и не способны».

- Будь любезен, спроси у Торара, все ли спокойно, – попросил Олег, обдумав ситуацию. - С кем пьют, как настроение и когда ждать домой. Или вовсе не ждать?

- Сей минут!

Каппи исчез, а Олег задумался над тем, стоит ли закурить по такому случаю или все-таки не стоит. Курил он редко. Обычно за компанию и в соответствующей обстановке. Например, после секса с Анникой, которая смолила по чем зря. Или секса с Иолой, которая Лилс, или с обеими вместе. А сейчас вспомнил о никотине от нечего делать, от охватившего его легкого беспокойства, а еще, потому что увидел на каминной полке забытую там кем-то из женщин пачку сигарет.

«Нет, мне это не поможет, - решил, как раз к тому моменту, когда вернулся старичок Каппи. – Лучше выпью с Сириусом или… Наверное, напьюсь».

Между тем лицо ниссе, появившегося перед Олегом, выражало смесь сожаления, злорадства и немереного огорчения.

«Значит, все-таки что-то нашли… Интересно, что именно? Чулок? Бюстгальтер? Бог весть что, но что-то наверняка нашли!»

- Все плохо! – сообщил Каппи.

- С Тораром говорил? – поинтересовался Олег.

- Виделись, - кивнул Ниссе. – Обменялись. И вот я здесь.

- Тогда, рассказывай! – приказал Олег, «подзывая» к себе пачку сигарет. – Кто в гостях? Кто охраняет?

- Вам как, милорд? Кратко или со всеми подробностями? – не без клоунады, поклонился ему старичок Каппи.

- Лаконично, - Олег закурил и выпустил из ноздрей дым первой затяжки. – Знаешь такое слово.

- Я, ваша милость, образованный, - не без претензии на пафос ответил ниссе. – Я даже читал орфографический словарь. По правде говоря, ничего не понял, но слова запомнил в алфавитном порядке.

- Тогда, излагай!

- Обе госпожи находятся в здравии и довольстве, - после легкого поклона начал Каппи излагать подробности. - Принимают гостий: леди Нарциссу Малфой, леди Дельфину Гринграсс и леди Эльзу Набокову. Охрану несет пятерка Рихильды Эно. Ночевать, по всей видимости, останутся в Феррерс-хаусе. Велено передать, что за детьми присмотрят Нора Кнофт, Ката и Сибба. Продолжать?

- Продолжай, - разрешил Олег.

Из витиевато-лаконичного рассказа Каппи выяснилось, что первая мысль Олега была верна, как и его предположение о конкретной детали женского белья. Лили наткнулась в их спальне на трусики Рэйчел, пафосно свисавшие со стенного бра. При этом Олег был уверен, что это нонсенс и совершеннейшая небывальщина. Такого просто не могло случиться. И поэтому возникал непраздный вопрос: как так-то? Дом же волшебный. Уборку в нем делают ниссе, которые по определению никогда ничего не забывают, не путают и не оставляют без внимания.

- Вы же не рассказываете женам про мужей, - решил все-таки уточнить Олег, - разве нет?

- Рассказывать мы не можем, - кивнул Каппи, — это так. Принципы у нас, ваша милость. Незыблемые.

- Но зачем рассказывать, - ухмыльнулся старичок, пыхнув своей трубочкой, - если можно аккуратно намекнуть?

— Значит, Тюра решила вмешаться в наши отношения… - Задумчиво произнес Олег. – Будь любезен, Каппи, передай Тюре и Торару мое недовольство этим «тонким» намеком. Мне такие фортели в доме не нужны. Я ведь и домовиков могу вернуть.

Угроза отнюдь не пустая. С ниссе у него договор. Причем, если те пятеро ниссе, которые живут в Энгельёэн-маноре, потомственные слуги именно этой семьи, то те двое, кто служит в Феррерс-хаусе, пока что наемные «служащие», желающие, разумеется, когда-нибудь перейти в разряд семейных. И договор с ними заключал именно Олег, а не Лили или Анника. Каппи это знал и понял Олега, что называется, с полуслова.

- Будет исполнено, господин граф!

- Не ёрничай, Каппи, - отмахнулся Олег. – Не до того. Это там Иола бесится или обе две решили подняться на баррикады?

- Леди Иола, сэр!

- Передай через Торара, что раз так, я, пожалуй, тоже заночую где-нибудь в другом месте. А сейчас позови, пожалуйста, госпожу Кнофт и господина Культера! Хочу отдать распоряжения на предстоящие вечер и ночь.

- Сей минут! – сразу же откликнулся ниссе и нечувствительно растворился в воздухе.

Нора Кнофт происходила из личного лена графини Готска-Энгельёэн на севере Швеции и уже полгода работала у них гувернанткой, а точнее, присматривала за детьми, которых, учитывая их нежный возраст, обучить чему-нибудь серьёзному не представлялось пока возможным. Ну а Томас Культер командовал дежурной пятеркой ирландских наемников, охранявших дом и членов семьи Олега. Так что, если он собирался навестить Сириуса и предаться вместе с приятелем неумеренному потреблению алкоголя, то прежде следовало отдать необходимые распоряжения относительно мер безопасности, возможностей прямой связи и прочих вопросов, находящихся в зоне их ответственности…

[1] Дин (англ. Forest of Dean) — древний лес и одновременно историческая и географическая область в графстве Глостершир, Англия. Лес имеет форму треугольника и простирается от реки Уай на севере и западе, реки Северн на юге и города Глостер на востоке.

[2] Эрклинг — это эльфоподобное существо, которое обитает в Чёрном лесу в Германии. Оно крупнее гнома (в среднем 3 фута высотой), имеет заострённую мордочку и тоненький голосок, особенно нравящийся детям, которых эрклинги пытаются увести от взрослых и съесть. Однако строгий контроль, осуществляемый немецким министерством магии, за последние несколько веков сильно уменьшил количество убийств, совершённых эрклингами. Последнее зафиксированное нападение эрклинга на шестилетнего волшебника Бруно Шмидта закончилось смертью эрклинга, поскольку мастер Шмидт огрел его по голове отцовским складным котелком.

[3] Крап (англ. Crup) — происходит из юго-восточной части Англии. Внешне он напоминает джек-рассел-терьера, за исключением раздвоенного хвоста. Без сомнения, эта порода собак была выведена волшебниками, так как шишуги очень преданы магам и крайне агрессивны по отношению к маглам. Крап — настоящий мусорщик, ест почти всё, от гномов до старых шин.

[4] Дромарог — крупное, серовато-лиловое горбатое существо, с двумя очень длинными острыми рогами, дромарог передвигается на больших четырёхпалых лапах и обладает крайне агрессивным характером.

[5] За основу взяты пять степеней Ордена Британской империи: Рыцарь или Дама Большого Креста, Рыцарь-Командор или Дама-Командор, Командор, Офицер и Кавалер.

[6] Рэйчел - от древнееврейского имени Рахель - "овца, ягненок". В Ветхом Завете Рахиль - любимая жена патриарха Иакова.

[7] Ниссе – скандинавский аналог домовых.

[8] Гейра – ниссе, служащая Анне Энгельёэн.

[9] Альбрехт Дюрер (1471–1528) — немецкий живописец, рисовальщик и гравёр, один из величайших художников Северного Возрождения. Признан крупнейшим европейским мастером ксилографии, поднявшим её на уровень настоящего искусства.

Даниэль Хопфер Старший (1470–1536) — немецкий художник эпохи Северного Возрождения, рисовальщик, гравёр и мастер-оружейник.

Маркантонио Раймонди (1479–1534) — итальянский рисовальщик и гравёр, мастер офорта и резцовой гравюры на меди.

[10] Анальгезия (от лат. analgesia, analgia, букв. «без боли») — уменьшение болевой чувствительности, в том числе избирательное, когда другие виды чувствительности не затрагиваются.

[11] Модерн (фр. moderne — современный) — интернациональное художественное движение на рубеже XIX—XX веков, представители которого ставили цель создания нового художественного языка искусства и посредством этого формирование нового художественного стиля. В англо- и франкоязычной литературе за этим явлением закрепился термин ар-нуво (фр. art nouveau), что в переводе означает «новое искусство».

[12] Константин Сомов известен не только прекрасными масляными полотнами и театральными декорациями, но и скандальным сборником эротических гравюр Книга Маркизы (Le livre de la Marquise). Книга не издавалась в России (слишком опасный заказ), но раскупалась там так успешно, что пришлось организовывать 3 переиздания. Малая Маркиза вышла в Германии в 1907 г. (8 иллюстраций), Средняя — в Петербурге в 1918 г. (24 иллюстрации). Большая Маркиза (31 иллюстрация) и вовсе возникла «между мирами». На титульном листе указана венецианская типография, но на самом деле книга вышла в Петербурге подпольно.

[13] Франц фон Байрос (1866–1924) — австрийский художник, иллюстратор эпохи декаданса, известный благодаря иллюстрациям "Божественной комедии" Данте и эротическим гравюрам в стиле модерн.

[14] Эвфемизм — нейтральное по смыслу и эмоциональной «нагрузке» слово или описательное выражение, обычно используемое в текстах и публичных высказываниях для замены других, считающихся неприличными или неуместными, слов и выражений.

Глава 13

Глава 13.

13 декабря 1980

Слава богам, ссоры, как таковой, так и не произошло. Трудно сказать, что там и как случилось на девичнике, но, судя по всему, женщины, - и прежде всего, наверное, Анника, - уговорили Лили не впадать в крайности и не делать глупостей. И в самом деле, ни для кого не секрет, что есть мужчины, которые долго не могут угомониться, если смогут когда-нибудь, вообще. Гилберт Сегрейв был как раз из таких, и он такой не один. Тот же Сириус Блэк, к примеру, тоже вряд ли сможет так сразу остепениться. Такие изменения, если и происходят, то не сразу вдруг, словно по мановению волшебной палочки. И тут женщине, если она не полная дура, надо определиться, хочет ли она замуж за такого, как Берт или Сириус, или нет. Ведь если Лили, зная пусть не все, но многое о его прежней жизни, все-таки пошла с ним под венец, причиной тому были его немереные достоинства, перевешивавшие на чаше весов любви его многочисленные недостатки. Однако, суть проблемы в том, что одно не существует без другого. Это, как монета, у которой, как известно, две стороны. На одной – плюсы, на другой – минусы, но, рассматривая все pro et contra, следует иметь в виду, что одно не существует без другого, монета-то все равно одна и та же, смотришь ли ты на ее аверс или на реверс. Так же и с качествами человека, поскольку многие недостатки Берта проистекали из его достоинств, и наоборот, его достоинства являлись оборотной стороной его недостатков. Многое из того, что делало Гилберта Сегрейва настолько привлекательным для женщин, - для тех же Лили или Рэйчел, например, - одновременно являлось по сути его же несовершенствами. Но, похоже, женщины Олега с этим вопросом как-то там разобрались, и никаких санкций со стороны леди Эванштайн в отношении него не последовало. В семье наступил мир, - а примирительный секс у них с Лилс получился просто невероятным по полноте ощущений, - и на Рождественскую вечеринку в Букингемском дворце они отправились втроем. Лили для маглов являлась близкой родственницей графа д’Э, в то время как Аника, давно и хорошо известная при дворе, считалась его законной женой. По общему мнению, графиня была весьма экстравагантной дамой и, вполне возможно, леди Эванштайн являлась не столько родственницей, сколько любовницей, как Гилберта, так, возможно, и Анны. Однако вслух такие вещи говорить не принято. На них публично даже не намекают, оставляя эту тему для разговоров в кулуарах, поэтому Олег мог спокойно дефилировать с обеими или с любой из них порознь, ничуть не шокируя гостей королевы. Сказано, родственница, значит так и есть, пока не случилось скандала или чего-нибудь еще в том же роде. И все-таки Елизавета подняла этот вопрос, но не при свидетелях, а во время секретной деловой встречи, вернее, в ее конце.

Праздник праздником, и вечеринка вечеринкой, но на такого рода мероприятиях приглашенные, - аристократия и финансовые олигархи, дипкорпус и военные, - порой, решают в кулуарах вопросы, которые лучше всего обсуждать с глазу на глаз и в неформальной обстановке. Так же и королева. Рождественский бал в Букингемском дворце хороший повод пригласить на неофициальный разговор Анну Энгельёэн и Гилберта Сегрейва, про которых она достоверно знала, что они не только аристократы, но и волшебники. Так что, на каком-то этапе вечеринки неприметный господин из службы безопасности вежливо пригласил Олега и Анну на некую приватную встречу. И буквально через пять минут они оказались в комнате "1844". В беседе участвовали королева Елизавета, принц Чарльз, графиня Готска-Энгельёэн графиня д’Э, граф Гилберт Сегрейв граф д’Э и высокопоставленный сотрудник MI5 Грант Креверли. Присутствующие представились друг другу, хотя кроме контрразведчика все остальные были уже давно знакомы, и, пройдя ближе к камину, расселись на поставленные друг напротив друга диваны и кресла.

- Анна, - открыла «заседание» королева, - я знаю, что вы волшебница и подозреваю, что ваш супруг тоже владеет магией.

Ни Олег, ни Анна на слова королевы никак не отреагировали, сидели молча с любезными улыбками на губах. Если разговор пойдет не туда, куда следует, всегда можно будет свести его к шутке. Но что-то подсказывало, что разговор предстоит серьезней некуда, это чувствовалось в атмосфере комнаты, виделось в несколько напряженных позах королевы, ее сына и агента контрразведки, слышалось в голосе Елизаветы.

- Хочу сразу объясниться, - продолжила между тем королева, - мои слова основаны не на домыслах, а на фактах. По поводу вас, Анна, мне в свое время кое-что рассказали ваши родители, а на счет вас, лорд Сегрейв, я получила сведения от премьер-министра. Но вернемся к началу. О том, что рядом с нашим миром «простецов», - так нас, кажется, называли волшебники в XVIII веке, - существует скрытый мир волшебников, королевская семья знает давно. Скорее всего, принятие Статута о Секретности не коснулось правящей династии. В секретном фонде нашего, скажем так, архива хранится несколько рукописей и книг, написанных магами или о магах. Сохранились так же договора, составлявшиеся по тому или иному поводу и подписанные королями и королевами с одной стороны и верховными магами Визенгамота, с другой. Из этих свитков и книг, из документов, сохранившихся еще со времен Вильгельма Завоевателя, вырисовывается следующая картина. Где-то рядом с нами должен существовать волшебный мир, в котором живут не только волшебники, но и волшебные существа, некоторые из которых разумны. Насколько я знаю, Международный Статут о Секретности был принят в 1689 году. За следующие сто лет из наших библиотек и архивов исчезли практически любые упоминания о магах, волшебниках и колдунах. Исчезли также сами ведьмы и колдуны. Но не только они. Вдруг не стало волшебных животных, единорогов, келпи[1] и грифонов. Куда-то пропали фейри, брауни и прочие магические существа, все и насовсем, а так не бывает. Даже, когда люди истребляют один вид животных за другим, что-то от этих видов все-таки остается. Скелеты хотя бы, а часто и сами животные, сохранившиеся в дальних малодоступных местах. А в нашем случае все и сразу. Следует предположить, что Статут – это не просто договор, а некое магическое действие огромного масштаба, которое просто-напросто разделило два мира. Но я отлично помню, что сэр Уинстон Черчилль общался с «той стороной». Об этом мне рассказывал отец. Что-то такое так же случилось в начале шестидесятых. Сэр Гарольд Вильсон во время одного из докладов упомянул о контактах с министром Магии. А недавно я имела весьма любопытную беседу с премьер-министром Тэтчер. Она знает немногое, но у нее есть связь с главой правительства британских магов, тем самым министром Магии. Насколько я понимаю, у нашей контрразведки возникли вопросы по нескольким расследуемым ими и полицией делам о терроризме. Леди Тетчер задала министру Магии Миллисенте Багнолд вопросы относительно того, не являются ли эти случаи отражением каких-то событий, напоминающих времена Второй Мировой Войны. Ее заверили, что нет, не отражают, что просто случилось несколько прискорбных эксцессов, но, в целом, все в волшебном мире обстоит нормально. У премьер-министра возникли некоторые сомнения в добросовестности собеседницы, но проверить предоставленные ей данные она не смогла. Зато я вспомнила о вас, Анна, и поинтересовалась у леди Тетчер, не знакомо ли ей имя графа Сегрейва. Оказалось, что по ту сторону Статута вы довольно известный политик, лорд Сегрейв. Отсюда моя заинтересованность в приватном канале связи, который был бы более эффективным, чем тот, который есть у премьер-министра. Так же мне бы хотелось узнать, так ли все обстоит в волшебной Британии, как представляет это министр магии. Это возможно?

— Это возможно, - осторожно ответила Анника и бросила быстрый взгляд на Олега.

«Что ж, - решил он. – Возможно, это даже неплохо, что королева заинтересовалась этим делом, но…»

«Но» заключалось в том, что ему совсем не улыбалось становиться магловским информатором. С другой стороны, некоторая помощь со стороны силовых структур маглов или, по крайней мере, их нейтралитет были бы не лишними, но и разрушать стену между миром простецов и магической Великобританией было чревато многими неприятными последствиями.

- Ваше величество, - заговорил Олег, беря на себя роль главного переговорщика, - мир магии действительно велик. Он не исчерпывается несколькими «сказочными» деревушками. У нас есть свои улицы и кварталы практически во всех крупных городах Великобритании и довольно много различных поселений, замков и отдельно стоящих домов.

Рассказывать о том, что по ту сторону Статута Великобритания включает в свой состав всю Ирландию, а также две больших территории на западе Франции, Бретань и Нормандию, он не стал, чтобы не множить понапрасну сущности. Однако, было понятно, что некое общее описание волшебной страны было бы сейчас более чем уместно.

- Нас не так много, как вас, - улыбнулся он, - но мы все-таки довольно многочисленны. У нас есть правительство – министерство Магии, парламент, исполняющий так же функции Верховного суда и несколько напоминающий своим составом Палату Лордов. Девяносто мест в Визенгамоте распределяются следующим образом. Шестьдесят три места являются наследственными и принадлежат лордам. Еще пять мест занимают министр Магии и его заместители, два места принадлежат Департаменту Магического правопорядка и Аврорату, то есть генеральному прокурору и начальнику полиции. Остальные десять мест распределяются между главами гильдий, к которым относится и директор школы магии и волшебства Хогвартс.

- Прошу прощения, лорд Сегрейв, - прервал его рассказ принц Чарльз, - но не могли бы вы уточнить, о каких гильдиях идет речь?

- Разумеется, - кивнул Олег. – Речь идет о гильдиях зельеваров, артефакторов, чародеев, аптекарей, целителей, поставщиков волшебных трав и растений, а также ингредиентов животного происхождения, негоциантов, сиречь, торговцев, ремесленников, каменщиков, так у нас называют, строителей, ну и директор Хогвартса. И упреждая возможный вопрос, мне и Анне принадлежат три наследственных места в Визенгамоте, и мы входим в руководство одной из трех основных фракций в парламенте, так называемой Третьей Силы.

- Если позволите, у меня тоже есть вопросы, - аккуратно вступил в разговор майор Креверли, представлявший на встрече специальный отдел MI5.

- К вашим услугам, - посмотрел на него Олег.

- Не могли бы вы показать что-нибудь магическое, - попросил мужчина. Судя по реакции Елизаветы, он выполнял сейчас ее поручение.

- Обратите внимание вот на то кресло, - Олег повел рукой в сторону кресла и поднял его в воздух. Беспалочковая, невербальная магия, и весьма красноречивый пример.

- У вас есть волшебные палочки…

- Есть, - подтвердил Олег. – Но хорошо обученный и сильный маг в палочке не нуждается.

Это было, разумеется, довольно-таки большое преувеличение, но и открывать все секреты потенциальному противнику не стоило. Поэтому, сообщив о том, что палочки для волшбы необязательны, он зажег на ладони огонь и, подержав его немного, швырнул в камин, где тут же вспыхнули сложенные в нем дрова.

- Весьма красноречиво, - прокомментировал Чарльз. – Но не более, чем огнестрельное оружие.

- Согласен, - не стал спорить Олег, - но мы сюда не мериться силами пришли. Впрочем, извольте. Да, у нас нет ничего подобного вашим боевым геликоптерам или истребителям, танкам, авианосцам и ядерной триаде. Однако и у нас есть свои преимущества. Существуют, например, весьма действенные боевые чары и зелья, как оборонительного, так и наступательного характера. И кроме того, большинство мест компактного проживания волшебников принципиально необноружимы. Их не видят спутники и самолеты-разведчики, их невозможно обнаружить радаром или инфракрасными датчиками. Мы невидимы для вас, поскольку триста лет подряд разрабатывали методы сокрытия и защиты. У меня с сестрой в Лондоне есть дом, построенный в 1297 году. Когда-то Феррерс-хаус был просто особняком графов д’Э, но уже четыреста лет, как он исчез и о нем успели забыть. Он невидим и не обнаружим для обычных людей, не нанесен ни на одну карту города, он есть, но его нет.

- А ваша сестра? – снова вступил Чарльз. – Вы имеете в виду леди Эванштайн?

- Нет, милорд, - улыбнулся Олег, перехватив быстрый взгляд королевы, - леди Эванштайн моя не слишком близкая родственница. Моя же сестра, вернее кузина, это герцогиня Мод де Нёфмарш.

- Что-то знакомое… - чуть нахмурилась королева.

- Титул упоминается в хрониках Столетней войны и в документах эпохи Генриха VIII, - пояснил Олег. – Затем, во второй половине XVI века наш общий с Мод предок Вильгельм де Нёфмарш граф д’Э перессорился едва ли не со всеми аристократами того времени и счел за лучшее убраться так далеко, как только возможно. А это оказалось, и в самом деле, очень, очень далеко. И мы, семьи Вильгельма и его младшего брата графа Сегрейва надолго исчезли из этого мира и его гласной и негласной истории. Мы с Мод, собственно, вернулись сюда, в вашу страну относительно недавно…

- Вернулись откуда? – задала вопрос Елизавета.

- Видите ли, ваше величество, - вынужден был Олег разъяснить этот весьма неудобный момент, - маги умеют путешествовать между мирами. Не между планетами, а именно между мирами. Не знаю, как их назвать. У вас, кажется, есть литературный термин «параллельный мир». В общем, это именно миры. Физика и магия в них похожи, люди и большинство животных и растений тоже. Однако, история и тенденции развития могут отличаться давольно сильно. Переход из мира в мир возможен только с помощью магии. Не скажу, что это просто. Иногда такой переход требует колоссальных усилий, и, перейдя однажды, невозможно сразу же вернуться назад. Есть определенные ограничения, иногда очень серьезные. Я, например, переходил из мира в мир дважды. Из моего, скажем так, родного мира, - того, куда ушел отсюда первый Гилберт Сегрейв, - перейти в другой мир, тот, который избрал для себя герцог де Нёфмарш, оказалось непросто, но все-таки возможно. Правда, вернуться, если бы у меня возникло такое желание, я смог бы не раньше, чем через десять-пятнадцать лет. Таково локальное ограничение того перехода. А вот, когда мы с Мод переходили сюда, то есть, на родину предков, это был практически нереальный план. Мы воспользовались им от отчаяния, так как бежали из взятой на меч крепости, от врага, который не оставил бы нас в живых. У нас получилось, но теперь мы оба не сможем уже вернуться туда, где родились. К счастью, предки оставили нам богатое наследство: дома и замки, золото и книги, так что мы ни в чем не нуждаемся, но мир, из которого мы пришли, примерно соответствует эпохе Елизаветы I, так что, прибыв сюда, мы испытали настоящий культурный шок, оказавшись в мире, ушедшем далеко вперед.

- Вижу, вы неплохо адаптировались, - указала королева на очевидное.

Олег ведь оперировал понятиями, явно недоступными современнику королевы-девственницы.

- Пришлось постараться, - пожал он плечами. – Но давайте перейдем к тому, зачем вы нас позвали. Министр Магии, и в самом деле, была не искренна. У нас там, в волшебном мире, в принципе, идет гражданская война.

- Не могли бы вы остановиться на этом подробнее? – попросил майор Креверли.

«Что ж, можно и подробнее…»

Разумеется, Олег не стал посвящать маглов во все тонкости конфликта, назревшего в магической Англии. Он не был уверен, что вмешательство простецов в их противостояние с Волан-де-Мортом, это хорошая идея. Иногда лекарство может быть хуже болезни, и это, возможно, был как раз тот случай. Война в сотрудничестве с одними магами против других откроет маглам слишком много такого, о чем им знать не следует. Речь об уязвимости мира магии, и Олег это отлично понимал. Другое дело, уменьшить, насколько это возможно, количество жертв среди немагического населения и заработать бонусные очки, то есть сделать так, чтобы Статут о Секретности устоял и продолжал разделять два мира. Излишняя вовлеченность маглов в дела магов не к добру, как, впрочем, и наоборот. Одно дело война против нацистов, побратавшихся с Грин-де-Вальдом, и совсем другое – все прочие войны маглов с маглами. Поэтому рассказ Олега не изобиловал излишними подробностями, но поставил Елизавету в известность о характере опасности, угрожающей простецам, и о том, как лучше на нее реагировать.

Королева все это наверняка поняла, но обострять не стала. Она поблагодарила Олега и Анику за предоставленную ими информацию и данные ими разъяснения. А в конце беседы неожиданно спросила:

- Разумеется, это не мое дело, но все-таки хотелось бы спросить. Леди Эванштайн, полагаю вам не родственница, а…

- Она моя жена, - улыбнулся Олег. – У волшебников нет запрета на двоежёнство и полигамию. Конкретно у меня две жены, Иола и Анна, и мы воспитываем все вместе наших общих детей…

- Две жены и одна любовница, - на пределе слышимости шепнула Анника.

— Вот как, - в глазах королевы появился живой интерес. – Передайте леди Иоле, что она, как и вы с Анной, желанная гостья во дворце… во всех наших дворцах…

15 декабря 1980

Барти Крауч старший пригласил Олега к себе в ДМП совой. Небольшое вежливое послание, единственным содержательным элементом которого были указания на «когда» и «где». С директором Департамента Магического Правопорядка Олег не был знаком. Видел его пару раз в Визенгамоте, но представлен мистеру Краучу не был и никогда ни о чем с ним не говорил. Интересы их, если и пересекались, то скорее на поле боя, чем где-нибудь еще. Так что приглашение показалось несколько странным, но сходить, разумеется, следовало. Тем более что таким людям, как директор Крауч, обычно не отказывают. С одной стороны, должность. Как ни крути, его позиция в Министерстве соответствовала должности магловского генерального прокурора. А с другой стороны, у Крауча репутация жесткого, бескомпромиссного борца с преступностью. И, к слову сказать, в противостоянии Волан-де-Морту они с Олегом, похоже, исходят из одной и той же точки зрения. Вальпургиевы рыцари нарушают закон и опасно раскачивают лодку. Беседа с королевой еще раз напомнила Олегу о том, что, если волшебники перейдут некую красную линию, маглы возьмутся за оружие. Они уже заметили, что события принимают опасный оборот, и сразу же начали зондировать почву. Что случится, если оставить это дело на самотек, несложно предположить. Пожиратели окончательно зарвутся, и тогда маглы ответят. В изобретательности простецов и в их способности мобилизовываться перед лицом опасности, Олег не сомневался. Он сам был из маглов, так что хорошо представлял себе, что случится, если маги начнут убивать направо и налево. Маглов больше, и у них есть ученые. К тому же глубина обороны у них куда глубже, чем у магов. Это волшебники все еще живут по своим закуткам. У маглов за плечами НАТО и, главное, Америка. Пусть не сразу, но простецы найдут средства борьбы, и тогда мало никому не покажется.

Размышляя на эту тему по дороге в Министерство, Олег сделал себе зарубку для памяти: надо начинать готовить пути отхода. В принципе, даже не множа сущности, он сходу мог предложить два варианта своих действий на случай коллапса магической Великобритании или всего магического мира, в целом. Первое, что приходило на ум, это раствориться в мире маглов. Если заранее подготовить документы с прилагающимися легендами, открыть на этих новых никому неизвестных людей банковские счета и купить им недвижимость, - дома, квартиры, фермы или ранчо, - можно было бы просто спрятаться. Где-нибудь в Бразилии, Аргентине или Канаде, в глубинке или, напротив, в одном из мегаполисов типа Нью-Йорка, Буэнос-Айреса или Мехико. А позже, если этот мир пойдет тем же путем, что и мир Олега, можно будет перебраться в Москву или в Шанхай. Хороших мест много, но решать надо быстро, а действовать еще быстрее. Конвертировать золото в доллары совсем непросто, в особенности, если речь о больших миллионах. Открыть счета в том или ином банке все еще не слишком сложно. Есть множество мест в мире, где в банк можно попросту принести чемодан денег, и никто не задаст вам ни одного вопроса. Это, кажется, уже в двухтысячные американцы и Евросоюз начнут закручивать гайки. А сейчас, в восьмидесятые, в век непуганых идиотов, все это можно провернуть достаточно быстро и просто. Несколько Конфундусов, Обливиэйтов и прочей фигни, и можно будет даже без Империо создать себе новую личность, вернее личности, потому что спасать надо много кого. А когда у человека в тех же США есть номер Social Security и водительское удостоверение, то все остальное можно делать на вполне законных основаниях. Счет в банке, ферма где-нибудь в Оклахоме или квартира в Чикаго, дом в Лос-Анжелесе или ранчо в каком-нибудь богом забытом уголке прерий, и живи себе, не привлекая внимания. Это достаточно простой вариант, и его, пожалуй, стоит начать претворять в жизнь не откладывая. Для начала нужно всего лишь найти несколько маглорожденных волшебников, работающих на магловской стороне Статута. Они все разведают, найдут правильных посредников, - адвокатов, банкиров, маклеров, - а на заключительном этапе они с Аникой и Лилс, как наиболее хорошо знакомые с миром маглов, могли бы взять инициативу на себя. Только не забыть взять со всех агентов Непреложный Обет. Под обетом не сбегут и не сдадут, так что им можно будет доверить не только деньги и драгоценности, но и свои жизни.

«Да, точно, - решил Олег. – Создаем инфраструктуру человек на двести и, прежде всего, в англоязычных странах».

США, Канада, Австралия и Новая Зеландия. Еще можно в Гонконге, Ирландии и ЮАР. В ЮАР, насколько помнил Олег, белых было порядочно даже после того, как пал апартеид. В общем, везде, где белые говорят по-английски и можно затеряться. Но при этом следует постараться сохранить максимум магической недвижимости. Прятаться среди маглов, но иметь возможность при необходимости отсидеться в каком-нибудь тайном убежище типа замка Кротоль д’Э в Нормандии. О его существовании не знают даже маги. Сделать там ремонт, отстроить и отреставрировать, обставить…

«У Анники тоже есть такой замок в Швеции… Это надо иметь в виду».

Второй вариант бегства был куда сложнее и проблематичнее, но намного более безопасным, если, конечно, удастся решить технические проблемы. В конце концов, если найти способ пробить межмировой барьер, то в мире Мод три-четыре десятка сильных боевых магов способны раскатать тех же готов в тонкий лист. Только портал нужен будет такой, чтобы провести на ту сторону пару-другую сотен людей с грузами и, может быть, даже с домашними животными. Все-таки селекция в современном магловском мире достигла больших высот, и, скажем, овцы или коровы отсюда будут там на вес золота. Можно и на родину к Эбуру податься. Захватить власть в Морских землях, назначить себя конунгом, отделиться от королевства и все. Живи и радуйся. Это был хороший план, но трудный в исполнении. Предстояло прочесть массу древних книг, найти способ прорваться на ту сторону, построить устойчивый портал… А для этого нужно было тщательно изучить темные ритуалы, сделать расчеты, поэкспериментировать… Масса работы, требующей времени и усилий, и все это в состоянии войны…

«Но не бросать же такую великолепную идею! Пусть Мод и Лилс этим займутся. Все равно, как боевые маги, они скоро будут не так, чтобы эффективны. Беременные женщины могут, конечно, дать отпор, но лучше их поберечь, спрятав хорошо защищенных крепостях. Северуса тоже можно подключить и, пожалуй, Регулуса. Блэк младший воевать не хочет, а вот, как ученый, он дорогого стоит…»

Еще можно позвать Геснера. Глядишь, придумает какой-нибудь артефакт для открытия порталов. И вообще, стоило поискать среди своих людей с научным складом ума, а также тех, кто хорошо разбирается в ритуальной магии, а это, между прочим, практически все старшие Блэки, и, в особенности, Вальбурга.

«Надо думать!»

С этими мыслями Олег вышел из лифта на минус седьмом этаже и прошел по коридору направо в холл перед кабинетом директора ДМП. Присаживаться не стал, сразу подошел к двери с табличкой и, распахнув ее, вошел приёмную. Не слишком просторная, но хорошо, в деловом стиле обставленная и оформленная комната, где за столом справа сидела секретарь директора Крауча – немолодая худощавая блондинка с постным лицом. Весьма характерный типаж. Про такую никто не станет сплетничать, что она любовница директора, хотя, на самом деле, могла быть и любовницей. На вкус и цвет товарищей нет. Мало ли какой тип женщин нравится Краучу. Может быть, у него встает только на некрасивых женщин бальзаковского возраста? Все может быть.

- Я Гилберт Сегрейв, - представился Олег. – Мне назначено!

К чести приглашающей стороны, Крауч ждать его не заставил. Напротив, встретил со всем уважением, даже встал из-за стола и вышел навстречу. Так что, здоровались они прямо посередине кабинета, и для разговора по предложению директора сели в кресла у разожженного камина. Это был дружественный жест, и Олег, тем более, не отказался от «чего-нибудь покрепче», оказавшегося хорошо выдержанным огневиски.

- Лорд Сегрейв, - начал Крауч, как только завершилась преамбула, состоявшая из обмена мнениями о погоде и о результатах Рождественского кубка по квиддичу в Уэллсе, - я хотел бы обсудить с вами ход и характер развернувшихся в стране боевых действий.

— Вот как, - Олег сделал неторопливый глоток и посмотрел в глаза собеседнику. – Почему я?

В принципе, не великий секрет. Все, кому надо, и враги, и союзники знают еще с весны, что Гилберт Сегрейв не только один из лидеров фракции Третья Сила в Визенгамоте, но и, по всей видимости, военный вождь этой организации. Как минимум, один из первых лиц в ее боевом крыле. Но одно дело догадываться и совсем другое – знать наверняка, тем более что собеседник Олега не хрен с горы, а Генеральный прокурор магической Великобритании. Впрочем, сам директор Крауч, похоже, понимал всю щекотливость ситуации не хуже Олега.

- Есть мнение, - сказал он, не отводя взгляда, - что у вас, лорд Сегрейв, есть выход на руководство военного крыла вашей фракции.

«Вот так бы и формулировал с самого начала!»

- Да, - кивнул Олег, не меняя выражения лица. – Думаю, что я бы мог организовать вам встречу… Конфиденциально, разумеется, и при разумных мерах предосторожности.

— Это приемлемо, - согласился собеседник. – Я пошлю на встречу Специального агента Бостока. Джон Босток – мое доверенное лицо. Дайте знать, когда и где состоится встреча, я гарантирую неприкосновенность вашего человека и полную приватность встречи.

— Это не мой человек, - почти равнодушно поправил директора Олег, - но я передам ваши слова.

- Что ж, значит, этот вопрос мы решили.

- Каков следующий?

- Вы, Лорд Сегрейв, один из лидеров фракции Третья Сила, - как ни в чем ни бывало продолжил Крауч. – Поэтому следующий вопрос, который я хотел бы с вами обсудить, это проект закона о «Чрезвычайном положении».

Проект нового закона, и в самом деле, был вынесен по инициативе ДМП на обсуждение Визенгамота. Скверный закон, если смотреть на него в перспективе неопределенного будущего, и крайне нужный, если исходить из злобы дня сегодняшнего.

- Закон не пройдет, - Олег не предполагал, он констатировал факт. – Пуристы будут против, потому что он направлен против них, а прогрессисты – из-за его радикализма. Мы тоже будем против.

- Почему?

- Потому что сегодня этот закон обслуживает ваши нужды, а завтра, когда вас сменит на посту кто-нибудь вроде Джеймса Брука из Управления по надзору за маглорожденными, он начнет обслуживать интересы Волан-де-Морта или какого-нибудь другого Темного Лорда.

- Мы отмечаем в преамбуле, что это временный закон, - возразил Крауч.

- Вам ли не знать, лорд Крауч, что нет ничего более постоянного, чем временные решения. – Олег отлевитировал ближе к себе массивную хрустальную пепельницу и, достав сигареты, закурил, прикуривая от возникшего прямо в воздухе огонька. Крошечного, но очень жаркого. – Закон будет служить Министерству вне зависимости от того, кто возглавляет ДМП, Аврорат или само Министерство. А отменить закон, принятый, если все-таки получится, в чрезвычайной ситуации, позже может оказаться невозможным, потому что расклад сил будет не в нашу пользу.

- Но что-то же надо делать! Ситуация критическая.

- Нужно, но не так.

- А как? – чуть прищурился Крауч.

- Воспользуйтесь должностными полномочиями, - пожал плечами Олег. Не слишком аристократично, зато понятно и хорошо передает настрой. – Параграф три/семь, пункт первый…

- При всем уважении, - возразил Крауч, - этому документу триста лет! Его принимали, чтобы решить возникшие проблемы со Статутом…

- Насколько я знаю, никто это решение Совета Лордов не отменял, а нынешний Визенгамот является правопреемником Совета Лордов.

- Но…

- Боитесь ответственности? – прямо спросил Олег.

- Не боюсь, - поморщился Крауч, - но моя репутация!

- А что с ней не так? – Олег еще раз пыхнул сигаретой и выбросил окурок в пепельницу, до которой он, впрочем, не долетел, исчез в мгновенной огненной вспышке. – Если ничего не предпринимать, вас, лорд Крауч, или убьют, или отправят в отставку и забвение. А, если все-таки ввести в стране режим Чрезвычайного положения, то вы или войдете в историю, как великий человек, или потеряете голову, но зато ваша репутация, как решительного борца со злом, вас переживет.

— Значит, вводить Чрезвычайное положение своим указом… - задумчиво произнес директор после довольно длинной паузы.

- Я бы использовал тот термин, который бытовал во времена приема Статута – «Состояние войны».

- Какие пункты, по вашему мнению, должны быть включены в «Декрет Крауча»? – похоже, директор принял решение куда быстрее, чем можно было предполагать, и значит, он этот вариант уже давно обдумал. Возможно даже, что текст Декрета уже написан и только ждет своего часа в сейфе директора.

- Ускоренное судопроизводство, но с обязательным допросом под Веретасерумом.

- Логично.

- Минимальный срок при доказанном убийстве, вне зависимости от того, убит маг или магл, десять лет.

- Приемлемо.

- При доказанных эпизодах зверств и убийства нескольких человек – смертная казнь.

- Допустимо.

- Разрешение на применение Непростительных.

- Для ДМП и Аврората при исполнении.

- Для всех способных носить оружие, - возразил Олег. – И временное снятие запрета на использование темномагических заклинаний и ритуалов.

- Светлые будут протестовать по одной причине, темные – по другой.

- Так и есть, - согласился Олег. – Поэтому никакого обсуждения. «Состояние войны» замораживает деятельность Совета Лордов, а значит, и его правопреемника – Визенгамота.

- На срок не больше шести месяцев, - напомнил Крауч.

- Если сослаться на меморандум Уиллера, поддержанный Советом Лордов в 1731 году, то у нас в запасе будет год. И не забудьте, директор, в случае активного противодействия исполнению обязанностей по защите правопорядка вы можете сместить даже министра.

- Не слишком ли крутой поворот? – усомнился директор. – Аврорат может выступить против ДМП.

- Скажите Мьюру, что, если он не станет мешать, мы поддержим его притязания на кольцо лорда семейства Бёрк.

- Да, пожалуй… - прозвучало уж слишком задумчиво.

- Не сомневайтесь, директор, - обнадежил его Олег. – За кольцо лорда Мьюр забудет, что он кусок дерьма и станет гребаным героем. Еще увидите его на баррикадах!

- Вы умеете быть убедительным, лорд Сегрейв.

- Стараюсь. Это все или есть что-то еще, что вы хотели бы со мной обсудить?

- Есть еще один вопрос, - подтвердил Крауч. – Человек, который пойдет договариваться с боевиками Третьей Силы, будет договариваться о способах связи, возможности совместных операций и способах передачи информации из нашей разведки. А вас я хотел бы попросить о другом. Надо довести до имеющих в ТС власть людей, что я готов принять в спецназ ДМП тридцать добровольцев. Нужны те, кто уже умеет воевать. Условия простые. Человек, пришедший от ТС, получает индульгенцию за все прошлые противоправные действия. Нормальный юридически оформленный документ с печатями и моей подписью, освобождающий от ответственности в случае, если на него будет подана жалоба, открыто дело, начато следствие, но только за период до вступления в ДМП. Плюс жетон аврора и положенное по штату снаряжение. И оклад военного времени, разумеется.

Что ж, это было хорошее предложение. Его люди усилят ДМП, а значит и Аврорат, но, с другой стороны, тридцать боевиков – это много. Это ослабит, как минимум, две роты ТС, а их у него и так всего три. И значит, придется вербовать школьников старших классов и завозить в страну наемников.

«Можно обратиться к русским, - прикинул Олег. - За службу не только деньги, но и английское гражданство и помощь в перетаскивании семей».

«Да, это может сработать! – решил он, быстро обдумав се за и против. - Поставим в Нормандии пару деревушек поблизости от Гавра и Руана и вуаля!»

- Я передам, - сказал он вслух, поднимаясь из кресла. – Рад был познакомиться с вами, лорд Крауч!

16 декабря 1980

Как ни странно, встретиться с Лили Поттер Олегу удалось несколько раньше, чем с ее супругом. Встречу организовала Беллатрикс Блэк. Она сыграла девушку в темную, но цель оправдывает средства, не правда ли? Поэтому, когда зазванная «по-родственному» на чашку чая, - а какие уж Блэки родственники Поттерам, это другой вопрос, - леди Поттер оказалась в кругу семьи своего супруга, появление еще одного персонажа ее никак не удивило. К этому времени Олег знал о ней следующее: Лилиан Поттер маглорожденная и довольно-таки активная и небесталанная волшебница. Она чуть старше Джеймса, - всего-то на пару лет, - и, по официальной версии, закончив пять классов в Дурмстранге, была вынуждена уйти из школы. Во многих магических государствах Европы маглорожденные волшебники имели право только на стандартный минимум, то есть пятилетний усеченный курс, из которого были исключены боевая магия, темные искусства, дуэлинг и магическое законодательство. Таким образом, Лилиан закончила школу шесть лет назад и, переехав из пуристской Австро-Венгрии[2] в относительно либеральную Швейцарию, отучилась там шесть месяцев на курсах колдомедиков и работала младшей медиковедьмой в женевской «Vir clarssimus Galen[3]». Там она, собственно, и познакомилась с Поттером. Нормальная история, если подумать, но информаторы Олега утверждали, что не все с этой девушкой так просто, как она пытается показать. Дело в том, что Лилиан Кински никогда не училась в Дурмстранге, не имала австро-венгерского подданства и, возможно, даже не являлась маглорожденной. Вот только ничего из этого так быстро, как хотелось бы Олегу, было не доказать. Все, что у него было, это непроверенные данные, циркулировавшие кое-где слухи и то впечатление, которое леди Поттер производила на тех, кто общался с ней больше, чем час или два. Олегу жена Поттера тоже не показалась простушкой. Немногословная, собранная и уверенная в себе девушка, неплохо ориентирующаяся в реалиях магической Великобритании, этикете и прочем бонтоне[4]. Ну, и откуда это все у маглорожденной волшебницы из богемской[5] глубинки, а у нее, между прочим, и английский вполне приличный, хотя и с неярко выраженным акцентом, похожим на немецкий, но показавшийся Олегу неожиданно знакомым. Впрочем, могло статься, что, будучи при всех своих недостатках человеком, получившим настоящее аристократическое воспитание, Поттер мог, наверное, вложить кое-что из этого в свою юную супругу. Вот только Олег, зная Джеймса, очень сомневался, что Поттер действительно мог кого-нибудь чему-нибудь научить. Впрочем, жизнь сложная штука, и, может быть, Джеймс действительно изменился?

Сам Олег в общем разговоре почти не участвовал, сидел чуть в стороне, пил кофе с коньяком и рассеянно наблюдал за собравшимися. Однако Лили Поттер, как кажется, уделяла Олегу гораздо больше внимания, чем своим активным собеседникам, и при этом явно старалась скрыть свой далеко не праздный интерес. А в том, что интерес не праздный, и что это никак не попытка завести роман на стороне, не приходилось сомневаться. Олег обладал неплохой чувствительностью к такого рода делам, хотя и не являлся ни подлинным эмпатом, ни настоящим невербальным интуитом[6]. Тем не менее, три жизни его кое-чему научили, и, в особенности, эта третья, проживаемая здесь и сейчас среди магов и волшебников, обладающих, порой, крайне сложными характерами, и чьи мотивы, зачастую, спрятаны так глубоко, что хрен там что разберешь. Поэтому, побыв какое-то время сторонним наблюдателем, Олег решил, что с такой Лили Поттер имеет смысл говорить начистоту. Не тот типаж, чтобы играть с ней в «тайны Мадридского двора» и «пещеры Лейхтвейса»[7].

- Леди Поттер, - обратился он к ней, - не могли бы вы уделить мне немного вашего драгоценного времени?

«Этикет, твою мать, бонтон и вся прочая херня!»

- Короткий разговор, если позволите, - указал он на дальнюю часть гостиной, где друг напротив друга стояли два элегантных канапе[8] с гобеленовой обивкой.

- Отчего бы и нет? – улыбнулась женщина, вставая из кресла, в котором сидела с самого начала разговора.

- Дамы, - чуть поклонилась она собеседницам.

- Итак? – спросила, когда устроилась напротив Олега и увидела, как он ставит защиту от прослушивания.

- Вы ведь знаете, кто я? – вопросом на вопрос ответил Олег.

- Наслышана, - мягко улыбнулась Лили Поттер. – Вы довольно известная личность, милорд. Хотя и не слишком популярная в нашем доме.

- Джеймс рассказывал?

- Не только.

- Видели колдографии моей жены? – продолжил Олег, подводя женщину к главному. – Знакомы с предысторией?

- Мы похожи, - аккуратно кивнула женщина. – А историю я знаю от доброжелателей. Джеймс ее вспоминать не любит, но вы ведь понимаете, лорд Сегрейв, что мир не без добрых людей. Так что меня просветили.

- Очень хорошо, - не без облегчения констатировал Олег. – Так будет проще.

- Кому? – едва ли не усмехнулась леди Поттер. – Вам или мне?

- Мне – объяснить, - ничуть не смутившись, ответил Олег. – Вам – выжить.

- Даже так? - нахмурилась женщина. – Что ж, я вас внимательно слушаю.

- У меня есть одно крайне неприятное предположение, - Олег решил быть с женой Поттера предельно откровенным, интуиция подсказывала, что это тот самый случай, когда правда, и в самом деле, лучшая политика. – Фактов мало, доказательств практически нет, и тем не менее, я хочу рассказать вам об этом своем предположении.

— Это касается меня? – уточнила женщина.

- Вас и вашего сына.

- Щедрость по отношению к жене врага? Откуда такой альтруизм?

- Ваш супруг, миледи, не вызывает у меня никаких добрых чувств, - внес ясность Олег. – Но даже его я бы, вероятно, затащил в лодку, если бы он тонул. Не стану лгать. Года два назад я бы его убил, если бы представился такой случай. Сейчас я равнодушен к его судьбе. Однако вы не он и, тем более, не его отец. Вы и Гарри – это люди в беде, и я не могу не попробовать вам помочь.

- В самом деле в беде или это ваше предположение?

- Как я вам уже сказал минуту назад, у меня нет доказательств, но интуиция подсказывает, что вы в беде.

- В чем, по вашему мнению, заключается проблема? – женщина от его откровений не смутилась. Говорила спокойно и хорошо держала лицо.

- Видите ли, леди Поттер, - Олег старался быть максимально осторожным в своих формулировка и, разумеется, абсолютно вежливым, - есть вероятность, что относительно вашего сына существует некое пророчество.

- Знаете его текст? – насторожилась женщина.

- Нет, к сожалению, - вынужден был признаться Олег, - но знаю общий смысл. Мальчик, родившийся 31 июля в семье с определенными характеристиками. Чтобы соответствовать пророчеству, мальчика, по-видимому, должны звать Гарри Поттер, - уж простите, не знаю, как это возможно, хотя и подозреваю кое-кого в подтасовке фактов, - мать мальчика должна быть красивой, рыжеволосой и зеленоглазой ведьмой. Кроме того, она должна быть маглорожденной и, как и Джеймс Поттер, являться смелой и решительной женщиной, неоднократно противостоявшей Темному Лорду.

- Мой портрет, хотя и неточный, - поморщилась женщина.

- Уверены, что Джеймс не знает правды? – Это был выстрел наобум, но, доверившись своей интуиции, Олег не прогадал.

- Теперь не уверена, - нахмурилась женщина. – Раз знаете вы…

- Не факт, что знает он, - покачал головой Олег. – Во-первых, у Джеймса и у того, кто, как я подозреваю, за ним стоит, нет таких возможностей, какие есть у меня, а во-вторых, Джеймс не слишком внимателен к деталям, а его покровитель, порой, грешит поверхностностью, и к тому же жутко самоуверен. Мог и не проверить.

- А что знаете вы, лорд Сегрейв? - Прищурилась леди Поттер, - На какие детали обратили внимание лично вы?

- Вы не из Австро-Венгрии и не из Богемии. Вы никогда не учились в Дурмстранге. Это факты. Что же касается деталей… Вы хорошая актриса и у вас превосходная легенда, но иногда из-под маски проглядывает живое лицо, если вы понимаете, о чем я говорю. На мой взгляд, вы не маглорожденная и прошли полный курс какой-то школы. Учитывая внешность и акцент… Поттер, возможно, считает его немецким, но я норманн и я знаю, что это, скорее шведский или староскандинавский говор… Однако лицо никому незнакомое и, значит, вы из дальней европейской провинции. Северный союз? Скандинавский Союз? Хольмгардский лицей[9]? Русский тоже знаете?

Выслушав его анализ, женщина минуту или две сидела молча. Смотрела ему в глаза, но думала о чем-то своем. Скорее всего, высчитывала риски.

- Имя неродное, - сказала она, нарушив наконец неловкую паузу. – Происхождение тоже. Я чистокровная из Альдейгьи[10]. Училась в Хольмгарде. Специализация – боевая магия и проклятья.

- Как вас подвели к Поттеру? – не мог не полюбопытствовать Олег.

- А не как! – едва не рассмеялась леди Поттер. – То есть, до сего дня я считала, что мы познакомились случайно, а остальное всего лишь результат предпочтений Поттера в женской внешности. Думала, ему просто нравятся высокие, полногрудые, рыжие и зеленоглазые европейские девушки.

- Европейские? – не понял Олег.

- Белокожие и с высокими скулами, - пояснила женщина.

— Значит, вы не были частью операции? – вернул ее Олег к теме разговора.

- Сознательно – нет, но, если так, меня вполне могли сыграть втемную.

- Если не секрет, как вы очутились в Женеве?

- Вообще-то, секрет, но думаю, быть с вами откровенной для меня неопасно и, наверное, даже желательно.

- И все-таки, давайте, обменяемся непреложными, - предложил Олег. – Мне ведь тоже придется вам кое-что рассказать.

- Разумно, - кивнула Поттер. – Давай… те…

- Если не возражаете, мы можем перейти на «ты», - сразу же предложил Олег. – Было бы глупо в нашем случае продолжать следовать этикету, не правда ли?

- Да, пожалуй, - согласилась женщина. – Составляем текст обета?

- Сейчас! – Олег призвал лист пергамента, чернильницу и перо, и следующие десять минут они вместе составляли текст клятвы. Никто им, естественно, не мешал. Люди грамотные, и все всё поняли правильно.

- Что ж, - сказал он, когда золотые «браслеты» скрепили их соглашение, - теперь ты, наверное, можешь рассказать, как ты оказалась в Женеве.

- Мое настоящее имя Гида Ведель, и я происхожу из магической ветви датских Веделей. Дом нашей семьи находится на самой границе между Гардарики и Скандинавским Союзом. В принципе, нас надо считать поддаными именно Гардарики, но мы не русичи и не карелы. В семье всегда были жены из Швеции, Дании и из районов, населенных водью и ижорой, но не русские. Училась я в Хольмгарде, завершив полный восьмилетний курс лицея. Служила в Аврорате. Работала под прикрытием в Дании, благо говорю на датском, немецком и английском языках. А Лилиан Кински я стала после событий в Фленсбурге, знаете, о чем я?

Олег знал. Два года назад в этом пограничном немецком городе схлестнулись датские и немецкие вальпургиевы рыцари с небольшим отрядом Объединенного Аврората Севера Европы. Авроры сорвали крупную диверсию, в которой, по слухам, участвовал сам Волан-де-Морт, и погибли практически все, но мирных граждан все-таки спасли.

- Я была ранена и скомпрометирована, пришлось уходить в подполье.

- А откуда взялась Лилиан Кински? – решил уточнить Олег.

- Не знаю, - пожала плечами женщина. – Документы и легенду мне передали из магического отдела Интерпола. Они же посоветовали мне вернуть глазам и волосам родной цвет и переехать в Женеву. Я там действительно выучилась на медиковедьму и поступила на службу в клинику «Vir clarssimus Galen».

- Магический отдел Интерпола – это же Аврорат МКМ[11], не так ли? – вспомнил Олег. – А что значит «родной цвет»?

- Родной – это то, что ты видишь сейчас, - объяснила Поттер. – В Дании я была темно-русой и сероглазой. Не удивляйся, это наш семейный бизнес – косметические чары. Цвет глаз, волос и кожи – это самое сложное из того, что делают в клинике моего отца. Себе «грим» я сделала сама.

- То есть, - задумался Олег, - тебя могли аккуратно подвести к Поттеру. При том так, что ни ты, ни он об этом даже не догадывались.

И в самом деле, кто у нас президент МКМ? Альбус Дамблдор, не так ли? Именно так!

- Что было после? – спросил он, прокрутив в голове все детали, рассказанной ему истории. – Как ты стала леди Поттер?

- Да, знаешь… Даже нечего рассказать, - чуть пожала плечами женщина. – Встретила Джеймса. Случайно, как мне кажется, хотя… Теперь не знаю, что и думать. Встретила, познакомились. Все, как обычно. Разве что… он сразу же мной увлекся. Я тогда не знала про Эванс. Решила, что любовь с первого взгляда. Такое тоже бывает. Редко конечно, но у него, вроде бы, получилось… Меня Поттер не очаровал, но заинтересовал. Даже понравился. В общем, не влюбилась, но он веселый и симпатичный, щедрый и, вроде бы, не злой. Ухаживал красиво. Цветы, шоколад, рестораны, опера. Все, как в какой-нибудь книжке про любовь и романтику, и, как ни странно, с серьезными намерениями, что в больничных романах случается редко. Я, грешным делом, заглянула в его медкарту. По официальной версии он попал под неизвестное проклятие, спровоцировавшее помутнение сознания и приступ острого психоза[12].

- Где ставили диагноз?

- В Лондоне, в больнице Святого Мунго.

- Я не колдомедик, - едва ли не извинилась леди Поттер. – Моей квалификации для того, чтобы оценить достоверность диагноза, явно недостаточно. Заглянула в справочник, там написано, что такое случается. Есть, вроде бы, такие зелья и проклятия, которые вызывают симптоматику психоза. В этом случае болезнь не носит хронического характера, а Поттер, когда мы встретились, был уже вполне адекватен. Рассказывал, что поссорился с аристократом, который увел у него девушку. Тот его и проклял. Это я потом уже поняла, что не все факты в его истории бьются. Но это позже, когда мы поженились и переехали в Лондон. Я только здесь узнала, что Джеймс и сам, в общем-то, аристократ. И не из последних. А потом наткнулась в его альбоме на колдофото девушки, которая похожа на меня, как две капли воды. Спросила, он смутился, но ничего толком не объяснил. Сказал только, что учились вместе. И все, но еще позже Джеймс познакомил меня с несколькими однокурсниками. Не специально. Просто так получилось. Встретились на Косой аллее, познакомились, и я договорилась с несколькими девушками с Гриффиндора встретиться в женской компании. Вот там я и услышала три варианта тех событий, которые предшествовали отъезду Поттера в Швейцарию. Ни про чары, ни про зелья никто даже не упоминал. Не было в их рассказах такой версии. Истории расходились, в основном, в оценке его оппонентов и в том дерьме, которое он, похоже, умудрился натворить. Он действительно хотел изнасиловать Эванс?

- Мы поймали его в последний момент, со спущенными штанами, - честно ответил Олег, но, исходя из услышанного, вынужден был кое-что добавить. – И я бы не стал исключать зелье. Не проклятие – это однозначно, и не психоз. Это точно. Но сверхценная идея, созданная под воздействием зелья или ментального воздействия – вполне возможно. Понимаешь, он же хотел не надругаться над ней, чтобы отомстить ей или мне. Он искал способ заставить Эванс выйти за него замуж. Так что все возможно, но точно не скажу. Я все-таки не колдомедик, тем более, не психиатр. Но, оглядываясь назад, я уже не так уверен в том, что тогда происходило на самом деле. Возможно, кто-то манипулировал нами всеми. И Поттером, и мной, и остальными… Не знаю достоверно, но могу предположить, а догадки, как ты, верно, знаешь, к делу не подшить. Так что извини, если загрузил тебя всеми этими предположениями…

- Знаешь, спасибо, что так, а не иначе, - задумчиво кивнула ему Поттер. – Понимаешь, я же к нему уже привыкла. Муж все-таки, и брак у нас магический, ритуальный, неотменяемый. Сын опять же родился. Не хотелось бы все это разрушать, но и с подонком тоже жить как-то не хочется.

- Да, нет, - покачал головой Олег, вспоминая разобранного на ценные ингредиенты Люпина. – Были зелья или нет, но там у него, знаешь ли, еще и «группа поддержки» дерьмовая была. Подначивали, нашептывали, раздували его и так немалое эго и реальные и надуманные обиды. Так что, если предположить, что имело место стечение неудачных обстоятельств… Ну, скажем, зелья, внушение и весьма своеобразная свита, которая играла такого короля, какой им был нужен… Ему могло капитально снести крышу, и это многое бы объяснило. Не все, но многое.

- Но кому это нужно, кому выгодно? – Закономерный вопрос, знать бы еще ответ на него. – Зачем?

- Кто предложил назвать мальчика Гарри? – задал Олег встречный вопрос.

- Джеймс! Это решил именно Джеймс. Я еще удивилась и поспорила с ним. Мне хотелось назвать сына как-то иначе, не так… По-плебейски? Его отец тоже был против этого имени, но Джеймс уперся. Все твердил, что так надо. Типа для общего блага. Полный бред!

«Для общего блага? – удивился Олег, хотя, казалось бы, пора бы ему уже привыкнуть ко всему этому дерьму. - Серьезно? Что же это за пророчество такое, директор? Ну, ладно, если бы что-нибудь вроде «грядет» кто-то там такой и сякой, который Темному Лорду устроит кирдык с отпеванием. Но имя и фамилия? Вот прямо-таки вынь да положь Гарри, мать его, Джеймса Поттера? И особые требования к внешнему виду и происхождению матери? Разве бывают настолько подробные пророчества?»

На взгляд Олега, это было как-то слишком даже для такого хитрожопого мудака, как Дамблдор! Или не слишком?

«И в чем, тогда, заключается его гребаный план? Ведь может так случиться, что мы просто не видим всей картины! Что-то из пророчества, что-то для контекста, а что-то и вовсе из-за старческого маразма…»

- Я не знаю, Лили, кто это придумал и зачем, - сказал он вслух. - Вернее, не знаю наверняка, но могу предположить. Есть у меня подозрение, что это какая-то сложная многоходовка президента МКМ Альбуса Дамблдора. Он же по совместительству является главным чародеем Визенгамота и директором Хогвартса. Зачем? Возможно, затем, чтобы заманить в ловушку Волан-де-Морта. Твой сын, в этом случае, всего лишь наживка. А ты и Джеймс сопутствующие потери или необходимые жертвы на алтарь победы. Это вполне в его стиле. Типа жалко, конечно, но неизбежно в игре с такими ставками. Поэтому единственное, что могу предложить – это сотрудничество, но без участия Джеймса. И это не потому, что я не люблю Поттера, а я его действительно не люблю. Дело в другом. Джеймс, насколько я понимаю, фанатично предан Дамблдору, а теперь еще и отцу, поскольку тот его вытащил из очень серьезных неприятностей, да и вообще поддерживает буквально во всем. Боюсь, что в этом вопросе мы с ним не договоримся, и он тут же все сольет отцу и Дамблдору, и не факт, что тебе в этом случае позволят продолжать играть в собственную игру.

- А у меня будет своя игра? – довольно-таки элегантно подняла она бровь?

- Если захочешь, - подтвердил Олег.

- Но без Джеймса.

- Можешь попробовать его переагитировать, - пожал Олег плечами. – Мне без разницы, но на меня, на нас, - кивнул он в сторону «родственников», - ссылаться нельзя и нашими данными пользоваться тоже не стоит. Нам, знаешь ли, и без тебя есть чем заняться. Но, если не во вред себе, мы готовы помочь. Выбор за тобой.

- Чем конкретно вы можете помочь? – а это спросил совсем другой человек, иная Лили Поттер. Секретные агенты Аврората люди неслучайные, необычные и, кроме того, хорошо подготовленные.

«Вот это уже деловой разговор!»

- Прикроем, поддержим, научим кое-чему, чем можно забодать даже такого монстра, как этот их Темный Лорд. Организуем эвакуацию, обеспечим надежное убежище и, если что, вырастим Гарри, как своего. Но для этого, сама, наверное, понимаешь, мне нужно будет запастись соответствующими документами: завещание, личное письмо-обращение ко мне с просьбой о помощи и покровительстве.

- Пойми меня правильно, Лили, - закончил он свою мысль, дав женщине переварить все, что он сказал ей прежде, - у нас, у меня… В общем, с нашей стороны ни у кого нет в этом деле своего интереса, ни денежного, ни родственного, ни политического. Конечно было бы неплохо, если бы Волан-де-Морт убился об тебя или Гарри, но мы не до такой степени беспринципны. И кроме того, у нас свои счеты с Дамблдором. Поэтому мое предложение – это не проявление альтруизма, а просто правильный поступок, как понимаем его я и все мои друзья и близкие. На этом все. Решать тебе, как решишь, так и будет.

- Решать мне… - повторила за ним леди Поттер. – Ну, если ты дашь мне непреложный обет, что не замышляешь зла ни Гарри, ни мне, и сделаешь все, чтобы нас спасти… Обоих или хотя бы его… Я с вами, даже если придется пожертвовать Джеймсом…

[1] Келпи — в шотландской низшей мифологии водяной дух, обитающий во многих реках и озёрах. Келпи большей частью враждебны людям. Являются в облике пасущегося у воды коня, подставляющего путнику свою спину и затем увлекающего его в воду.

[2] По эту сторону Статута все еще существует магическая Австро-Венгрия, включающая в себя Австрию, Венгрию, Хорватию, Чехию и Словакию, не считая польских и итальянских территорий.

[3] Vir clarssimus Galen (лат.) – славнейший муж Гален.

[4] Бонтон (устар.) - хороший тон; хорошие манеры, светская учтивость в словах и в обращении.

[5] Богемия — историческая область в Центральной Европе, занимающая западную часть современной Чешской Республики, устаревшее немецкое название Чехии.

[6] Кто-то, чья интуиция основана не на словах, а на поведении окружающих людей (придумано автором).

[7] «Тайны мадридского двора» - об интригах, секретах вышестоящих лиц, непонятных их подчиненным. Фразеологизм возник после перевода на русский язык романа немецкого писателя Г. Борна «Тайны мадридского двора» (1870), повествующего о скандальных похождениях испанской королевы Изабеллы (1843–1868).

«Пещера Лейхтвейса» — туристический объект, находящийся в лесу возле города Висбадена. На рубеже XIX—XX веков в Германии, а затем и в России в газетах в жанре романа-фельетона печатался роман В. А. Рёдера «Пещера Лейхтвейса», действие в котором происходило в конце XVIII века. Публикация романа способствовала увеличению популярности пещеры Лейхтвейса как туристической достопримечательности.

[8] Канапе — название деревянной скамьи со спинкой, жёсткий диван для сидения, иногда с обивкой.

[9] Лицей — один из типов учебных заведений. Слово «лицей» пришло в русский язык через немецкий, в немецкий из латыни, а в латинский из древнегреческого. В др.-греч. Ликей — это название одного из гимнасиев за восточной окраиной Афин (в нём были учителями Сократ и Аристотель), который стал называться так по имени соседнего храма Аполлона Ликейского. В этой реальности у того первого ликея имелся магический брат-близнец.

[10]Альдейгья (Aldeigja) - Старая Ладога.

[11] МКМ - Международная Конфедерация Магов.

[12] Острый психоз — это расстройство психики, при котором у человека меняется восприятие реальности. Он испытывает галлюцинации, бредит, с трудом отличает реальность от вымышленных миров, ведёт себя агрессивно, враждебно. Такое состояние может развиться на фоне некоторых психических заболеваний, злоупотребления наркотическими, токсическими средствами или алкоголем, черепно-мозговой травмы.

Глава 14

Глава 14.

21 декабря 1980

Разговор с леди Поттер прошел сверх всяких ожиданий, то есть, более, чем хорошо. А вот встреча с Джеймсом не задалась с самого начала. И виноват в этом был именно Поттер. Ну, кто, скажите на милость, начинает разговор с оскорбительной реплики, если уже состоялись предварительные переговоры, которые взял на себя Сириус, и ты, сукин сын, сам дал согласие на эту чертову встречу?

- Что тебе надо, Сегрейв?! – сказано зло, практически оскорбительно.

- Смешно, но это нужно не мне, а тебе, - спокойно ответил Олег. – Я предложил встретиться, чтобы обсудить некоторые потенциальные угрозы. Не мне, а тебе и твоей семье. Ты согласился. Сириус передал мне, что ты согласен, и вот мы здесь. Поэтому давай не будем нагнетать. Присаживайся и поговорим, как взрослые люди.

- Выпьешь что-нибудь или будем говорить всухую? – спросил Олег, воспользовавшись короткой паузой.

Удивительно, но Поттер взял себя в руки. Пожевал губами, не отводя взгляда от глаз Олега. Выслушал «отповедь», кивнул на «призыв к миру», и сел наконец на стул, стоявший по другую сторону стола.

- Виски, - сказал Поттер довольно-таки ровным голосом. – Двойную порцию и бокал минеральной воды. С газом.

«Ну, хоть безо льда…» - усмехнулся мысленно Олег, который терпеть не мог американизмы, проникшие в Великобританию в последнее время.

- Повторите, пожалуйста, - кивнул он официантке, застывшей чуть поодаль.

Девушка, похоже, была опытная, знала, что, если два джентльмена стоят в шаге от конфликта, ей лучше не вмешиваться. У нее в этом спектакле роль без слов. Максимум, может сказать по случаю что-нибудь вроде «Кушать подано», и снова уйти в тень.

- И все-таки! – Поттер типичный холерик[1], неглупый и временами яркий, но при том истеричный и хамоватый. И он, в принципе, не может находиться в состоянии покоя достаточно продолжительное время. Не способен человек долго молчать и терпеть неопределенность.

- Давай, получим заказ, - предложил Олег, которому молчать было не в тягость, - прикроемся чарами и тогда уже поговорим.

- Даже так?

- А как иначе? – удивился Олег, полагавший, что все это прописные истины. Если тебя пригласил на встречу тет-а-тет твой давний недруг, - или кто-то, кого ты назначил своим врагом, - то уж верно не затем, чтобы поговорить о погоде. А раз так, то соблюдение конфиденциальности – это ультимативное требование к подобного рода «обменам мнениями».

- Как жена? Сын? – Олег видел, что Джеймсу не сидится, и решил прийти ему на помощь.

- Да, все в порядке! – отмахнулся Поттер. – У тебя, я думаю, тоже. Вот только… Давно хотел спросить: как оно с двумя женами?

- Да, ничего, вроде бы, - ухмыльнулся Олег. – Меня все устраивает. Две женщины всяко лучше одной. В два раза, если ты понимаешь, о чем идет речь.

- Ну, ну… Я ведь и тогда говорил, что ты на одной не остановишься! Вот только Лилс меня не слушала, и что теперь?

- А что теперь? – удивился Олег. – Она замужем, носит титул леди благородного дома, и титул графини в мире простецов. Принята при дворе королевы Елизаветы. Богата, счастлива, и у нас родилась чудесная девочка.

Говорить про мальчика, зачатого в октябре, он не стал. Зачем Поттеру такие подробности?

- Нужен наследник, девочки не наследуют! – ухмыльнулся Поттер.

- Жаль тебя разочаровывать, Джеймс, но это только у Поттеров и Блэков девочки не наследуют. У Энгельёэнов и Сегрейвов они могут быть полноправными наследницами. Анника, как ты знаешь, наследовала своему отцу. У Нёфмаршей, к слову, тоже. Вот у д’Э – нет, но какие наши годы! Будут еще и парни, и девчонки. На все титулы хватит.

К слову сказать, Анника понесла тоже в октябре, и это снова был мальчик.

- А у меня уже есть наследник! – Ну, кто бы сомневался!

- Рад за тебя, - улыбнулся Олег. – Это, и в самом деле, хорошо, но будут ведь и другие дети!

- Будут, - кивнул Поттер, но в его голосе не было уверенности, а в глазах мелькнула тщательно скрываемая боль.

Олег реакцию Поттера не пропустил и понял ее правильно, но, тогда возникал вопрос: как Лили Поттер удалось родить?

- Кто помогал снимать проклятие? – спросил он Джеймса.

- Откуда ты?..

- Догадался. Итак?

Похоже, его неструктурированное и не слишком четко сформулированное проклятие все-таки настигло Поттера. То самое, брошенное в гневе, когда Олег увидел Лилс в разорванной одежде. Он тогда не отдавал себе отчета в том, что по-настоящему проклял Джеймса и его клевретов. Даже думать об этом забыл, так нереально все это выглядело. Однако сейчас Поттер проговорился, и все кусочки пазла встали на свои места.

«Значит, все-таки проклял… Но магия решила наказать ублюдков не импотенцией, а бесплодием. Могло такое случиться?»

Следует честно признаться – могло. Магия ведь не разумна в том смысле, как это понимают люди. Могла интерпретировать его проклятие в духе библейских кар: или смерть, или пресечение рода. До смерти дело не дошло, но вот бесплодием она сукиных детей наградить вполне могла.

- Догадался, - ответил Олег на вопрос Поттера. - Так кто снимал? Дамблдор? Разовое благо?

- Так это ты меня проклял? – начал наливаться злобой собеседник.

- Возможно, - индифферентно пожал плечами Олег, - но не факт. Лили могла, у нее силы бы хватило. Анника, Белла, Мод… Любой из нас или все вместе. Сам понимаешь, в такой момент не до подробностей. Другое дело, что я бы ожидал импотенции, но никак не бесплодия. Впрочем, магии виднее.

- Сука ты, Сегрейв! Знаешь, как долго отцу пришлось упрашивать Дамблдора? А условия? Даже я не знаю всего, что стребовал с отца Дамблдор. Но зато я знаю, что теперь по гроб жизни обязан Альбусу!

- Думать надо было!

«И в самом деле, куда тебе со свиным рылом в калашный ряд? Ты же знал, что я намного сильнее и тебя, и твоих шакалов. Так зачем влез?»

- Думать? – вскинулся Поттер. – Мне обещали, Сегрейв!

«Неужели Дамблдор?»

- Что, - поднял он бровь, — вот так и сказали: мол, трахни девушку Сегрейва, и она воленс-ноленс пойдет за тебя замуж? Обещал прикрыть? Защитить от моего гнева? Организовать свадебку прямо в Хогвартсе?

Поттер молчал, только тяжело дышал и весь как-то сразу покрылся потом. Лицо покраснело, как при удушье, и пот тек с него буквально ручьями. По вискам, по лбу, заливая глаза, по скулам и по щекам.

«Похоже на непреложный обет! – решил Олег. – И значит, я попал в точку. Дамблдор! И здесь, сука, успел нагадить!»

Разумеется, все наверняка случилось не так, как он это описал. Директор никогда бы не произнес таких слов вслух даже под непреложный обет. Скорее всего, речь вообще не шла об изнасиловании. Ничего не конвенционального, все мило и обиняками, намеками и прочими эвфемизмами, а, в конечном итоге, мало того, что организовал бы настолько желательный ему брак, так в довесок, так сказать, бонусом, опутал бы Поттера долгами, и держал бы потом на крючке, шантажируя опасной правдой.

«Значит, все-таки Дамблдор… Но зачем? Зачем ему это все? Почему Лили. Почему с такой внешностью, и зачем ему сдался именно Гарри Поттер?»

«Что-то я упускаю, - решил через минуту, которую они с Джеймсом провели в молчании. – Должно быть какое-то объяснение, и это не бином Ньютона! Надо просто посмотреть на проблему свежим взглядом, может быть, что-то вспомнить…»

- Давай так, - сказал он, прерывая молчание. – Я тебе сейчас буду рассказывать твою историю. Можешь не отвечать и не комментировать. Я пойму, где попал в точку.

- А мне-то это зачем? – скривился Поттер. – Ты же видишь, как оно…

- Вижу, - кивнул Олег, - и понимаю, что ты под обетом. А зачем я это делаю, действительно хороший вопрос. Вроде бы, мне должно быть все равно, но…

На самом деле, Олег уже списал Поттера в расход. Понимал, что даже вложись он в это дело по полной, ему Джеймса из петли не вытащить. Однако, чтобы помочь его жене, и чтобы спасти мальчика, ему нужно было знать об этом деле, как можно больше подробностей.

- Но? – переспросил Поттер.

- Давай так, - ответил на это Олег, - я тебе скажу правду, а ты уж думай потом, согласен сотрудничать или нет.

- Говори.

- Тебя мне не спасти. А вот твою Лили, но, главное, Гарри я спасти могу.

- От чего спасать собираешься? – зло усмехнулся Поттер.

- Ты знаешь историю войны с Грин-де-Вальдом? – спросил тогда Олег.

- Примерно, - пожал плечами собеседник. – А какое отношение это имеет?..

- Самое прямое, - не дал ему завершить фразу Олег. – Ты знаешь, что с Грин-де-Вальдом кто только не воевал? Одних наших, английских магов было человек двести. Отец старого лорда Гринграсса, дед Сириуса, даже отец Абраксаса Малфоя отметился. А вот Дамблдор всю войну просидел в Хогвартсе. Нынешнего Темного Лорда учил. Ты знал, что Редл как раз тогда учился в Хогвартсе?

- Кто такой Редл? – явно не понял Поттер.

«Он что газет не читает? – удивился Олег. – Впрочем, может быть и не читает. Зачем ему?»

- Том Редл – это Тот-Кого-Нельзя-Называть, - сообщил Олег и, притянув к себе бокал, сделал аккуратный глоток.

- Ничего не понял! – признался между тем несколько обескураженный его словами Поттер.

- Волан-де-Морт – не лорд и никогда им не был, - объяснил Олег, поморщившись, когда увидел, как вздрогнул Джеймс, услышав запретное имя.

«Еще один идиот! - покачал Олег мысленно головой. – Ну, как так можно? Взрослые люди, а празднуют труса, как дошколята!»

- Тот-Кого-Нельзя-Называть – продолжил он, идя навстречу этому дикому суеверию, - не чистокровный. Он полукровка, сын сумасшедшей полусквибки Меропы Мракс и магла по фамилии Редл. Так что его настоящее имя Том Редл, и у него нет прав ни на титул Мраксов, ни на титул Гонтов. И уж, тем более, у него нет права именоваться наследником Слизерина. Но мы отвлеклись. Я рассказывал тебе о Дамблдоре. Альбус не участвовал в войне, но в тот момент, когда все должно было закончиться, он вдруг появился рядом с Грин-де-Вальдом и, якобы, вызвал его на дуэль. Темный лорд дуэль проиграл и сдался Дамблдору. В результате Грин-де-Вальд остался жив. Его предполагалось судить и повесить, как магла, вместе с приспешниками Гитлера, но дуэль была магической, и, значит, суда не было. Его просто поместили в замок Нурменгард, где он и пребывает поныне. А Дамблдор был объявлен победителем Грин-де-Вальда и Великим Светлым Волшебником. Тогда-то на гребне победы он и получил все свои должности в Визенгамоте, Хогвартсе и МКМ.

- Ну, и зачем ты мне все это рассказываешь? – поинтересовался Поттер, явно раздраженный тем, что не понимает, о чем, собственно, идет речь.

- Грин-де-Вальд друг юности Дамблдора и по некоторым данным не просто друг, но и любовник. И, если принять это к сведению, то вся дальнейшая история предстает в совсем ином свете. Вполне возможно, что Дамблдор не победил злодея, а спас друга от неминуемой расправы.

- Допустим, - кивнул Джеймс, - но какое отношение это имеет ко мне?

- Я предполагаю, - решил Олег расставить все точки над «i», - что Дамблдор снова собирается провернуть этот трюк. Не дословно, разумеется, но по смыслу. Заметь, что он не воюет с Волан-де-Мортом. Ни разу не участвовал в бою. То ли трусит, то ли не хочет пачкать свои белые одежды кровью волшебников. Допускаю даже, что он верен формуле «не убий». Однако, это не значит, что он не может создать ловушку, в которую угодит Темный Лорд. И приманкой в этой ловушке, судя по всему, будет твой сын.

Вот тут Поттер и сломался. Нет, это не было похоже на то, что он ошеломлен тем, что рассказал ему Олег. Это смахивало на нечто другое. Джеймс все это знал. Возможно, только догадывался, но не имел возможности отступить. И теперь, когда его макнули мордой в это дерьмо, он, наконец, осознал, что все, сказанное Олегом, это та самая гребаная реальность, с которой ему предстоит теперь столкнуться.

- Вижу, ты и сам обо всем догадался, - сказал Олег, увидев муку на лице Поттера. – Полагаю, ты соскочить уже не сможешь. Обеты не отпустят, но ни твоей жене, ни на вашем сыне не лежит никаких обязательств. Они обеты не давали и на крови не клялись. Им еще можно помочь.

После этого они еще минут пять сидели в гробовом молчании, но потом Поттер встал и, ссутулившись, пошел вон из зала. И только удалившись на несколько шагов, бросил через плечо:

- Помоги.

31 декабря 1980

В целом, для англичан Новый Год – праздник куда менее важный, чем Рождество. Но его все-таки празднуют, и для этого обычно оставляют все украшения, сделанные к Рождеству, еще, как минимум, на неделю. Так что в холле Энгельёэн-манора и в парадной гостиной до сих пор стояли красиво украшенные трехметровые ели, а над дверями и на люстрах были развешаны веточки остролиста, омелы и плюща. Остальными украшениями, подарками и столом занимались ниссе под руководством женщин, а мужчины пока суд да дело разместились в курительной комнате и не столько курили, - у них в семье курили, в основном, женщины, - сколько выпивали, неторопливо обсуждая насущные дела. Пили магловский виски, которому отдавали должное все четверо, а разговор вращался вокруг тех вопросов, которые не так давно сформулировал Олег.

- Если подытожить, задача хоть и сложная, но решаемая, - завершил свой предыдущий пассаж Олег. – Я нашел несколько вменяемых посредников в России. Под непреложный обет и приличное вознаграждение они взялись сформировать за месяц-два три отряда по пятнадцать-двадцать человек в каждом. Контракты стандартные: предоставление гражданства по обеим сторонам Статуса, подъемные и помощь в перетаскивании семей и обычная оплата наемников. Как я понял, в Росси довольно много магов, которые привыкли жить среди маглов. Этих интересует французское магловское гражданство, чтобы сразу переехать в Канаду, и оплата в долларах США. Остальным потребуется именно британское магическое гражданство и оплата в галеонах.

- А что за люди? – поинтересовался Сириус.

- Конкретно люди еще не подобраны, но посредник говорит, что у них там до сих пор полно охотников на опасных животных. Магическая Сибирь – край малоосвоенный, есть и дикие драконы, и аспиды, — это такая крылатая змея с двумя хоботами и птичьим клювом, - и даже вурдалаки и какие-то великаны, которых называют дивами[2]. В магических лесах полно еще зверей, которых не осталось в землях маглов. Ну, как у нас в лесу Дин. Мамонты, саблезубые кошки, пещерные медведи, и это, не считая обычных волков, тигров и барсов. В общем, охотники – специальность востребованная. Люди они опытные, сильные, но живут, в основном, среди маглов, где тоже числятся охотниками и егерями. Вторая группа – именно наемники. Там война между русскими и китайскими бандами никогда не прекращается, так что существует постоянный спрос на боевиков. Ну и авроры местные, особенно опять же из русских, которые служат на Кавказе и в Средней Азии. Обещают быстро набрать, но снаряжение за наш счет.

- Звучит неплохо, - согласился Северус. – Я, если никто не возражает, могу узнать про Канаду. Там похожая ситуация. Я имею в виду охотников, а режутся у них выходцы из Европы с индейцами.

- А как ты с ними связан? – удивился Регулус.

- Я продаю туда зелья. Есть два надежных посредника. Я пока ни с кем, ни о чем не договаривался, но почву прозондировал.

- Давай, тогда, - согласился с предложением Сириус. – Деньги у нас есть, бойцов не хватает.

- Анника дополнительно пригласит несколько человек из своего лена в Швеции, - добавил Олег еще один штрих к общей картине. – Немного. Много не получится. Там тоже наблюдаются брожения. Человек восемь, максимум – десять.

- А кстати! – вспомнил вдруг Сириус. – Регулус, что слышно от Гринграсса? Он же, вроде бы, тоже с кем-то ведет переговоры.

- Ведет, - подтвердил Регулус. – Он вышел на почетного консула[3] Дал Риада[4] во Франции. Если выгорит, получим еще какое-то количество галлоглассов[5]. Они серьезные бойцы.

Олег знал, «почетный консул Дал Риада» — это принятый в магической Галии эвфемизм, за которым скрывался представитель «политического крыла» запрещенного в магической Великобритании Фронта освобождения Альбы[6]. Если в магловской Шотландии крупнейшей парией, борющейся за независимость, является насквозь легальная Шотландская Национальная Партия, то в магической Дал Риада – дела обстояли куда серьезнее. Там действовала полулегальная ФОА, имевшая среди прочего боевое крыло и этим сильно напоминавшая ирландскую ИРА[7]. В ФОА, как и в ИРА имелись свои боевики, но сейчас в Шотландии было затишье: Темный Лорд представлялся куда более серьезной проблемой, чем Министерство магии Объединенного королевства. Однако Регулус имел в виду особую группу шотландцев, тех, кто находился в эмиграции. И это действительно был неплохой резерв.

- Что ж, - сказал он, подводя итог, - направления работы понятны, осталось все это выполнить, воплотив в жизнь.

- Есть еще кое-что, если позволите, - Северус так и не смог пока переступить через себя и начать общаться, как все. У него все еще сохранялась, свойственная ему с детства холодная, окрашенная сарказмом манера общения, которую по временам сменял обычный официоз.

- Мы тебя внимательно слушаем, - посмотрел на него Олег.

- Я немного помогаю нашим дамам… - сообщил Северус хорошо всем известную здесь «новость». – У Вальбурги, Мод и Беллатрикс, кажется, появились первые успехи. В библиотеке Блэков найдена недостающая часть твоего гримуара, Берт. Там есть кое-какие разъяснения к ритуалу «открытия врат», которых им не хватало, чтобы понять общий механизм Перехода. Если добавить к этому, ту книгу на древнееврейском языке, которую вы с Мод нашли в Кротоль д’Э… Я как раз сейчас пытаюсь найти адекватного переводчика… В общем, я думаю, мы на правильном пути, но убежища готовить надо в любом случае. И ваши Кротоль д’Э и Стейндорхольм[8] могут стать первыми из них.

- Наш Темный Утес тоже подойдет, - подсказал Регулус. – Но я бы еще обратился к старику Грейстоку[9]. Их род прервался. Он последний, и ему больше двухсот лет. Пусть усыновит кого-то из наших детей. А у Грейстоков на южной опушке леса Дин есть замок. Огромный замок, следует сказать. Меня туда дед как-то брал.

- Ну, вот и займись! – пожал плечами Сириус. – У тебя же как раз сын родился, пусть его старик усыновляет…

- Если никто не против… - пожал Регулус плечами.

- Да, ради всех святых и не святых! – поднял Сириус руки в защитном жесте. – Мне Блэков и Нёфмарш наследниками надо обеспечить. Хорошо еще, что Берт взял на себя род д’Э.

- Ни слова больше! – расхохотался Олег, на котором, благодаря Аннике, висело то ли три, то ли четыре рода. Хорошо еще, что не ему рожать! Впрочем, в мае-июне Лилс и Анника должны снова родить, и у них будет уже как раз четыре наследника.

«Можно будет взять тайм-аут на несколько лет и дать женщинам отдохнуть…»

Правда жизни заключалась в том, что для восстановления почти пресекшихся родов и для устойчивости линии наследования им нужно было, как минимум, еще по паре детей от каждой из его жен.

- Прошу прощения, господа! – нарушил ход его мыслей Каппи, неожиданно возникший посередине кабинета. – Кушать подано! Дамы ожидают вас за праздничным столом.

Меню сегодняшнего застолья занималась Беллатрикс, вспомнившая по случаю, что она природная англичанка саксонского происхождения с «незначительной» примесью норманнской и гэльской крови. Так что блюда, подаваемые на стол, были настолько аутентичными, насколько это было, вообще, возможно. Йоркширский пудинг[10] с ростбифом, жареный гусь и бифштексы, но, разумеется, гвоздем программы являлась индейка с каштанами и картофелем, тушёная брюссельская капуста и пироги с олениной. Дессерт тоже являлся национально английским: плам-пудинг[11], шотландский торт с миндалём, орехами, марципановыми фигурками и яблочный пирог-плетенка, кусочки которого подавались вместе с кусочками острого сыра сыр Венслидейл[12]. А вместо вина все пили барбадосский ромовый пунш[13].

Олегу, который в этом мире уже участвовал в нескольких рождественских и новогодних застольях, в то числе и в королевском дворце, меню, предложенное Беллой, пришлось по душе. Вот разве что пудинг… С пудингами у него по-прежнему были крайне сложные отношения, особенно с мясными[14]. Но Йоркширский пудинг, приготовленный ниссе, и, главное, отменный ростбиф примирили его даже с этими странными для нормального человека чисто английскими кулинарными извращениями. Но, в целом, было вкусно, обильно и весело, а когда он с другими мужчинами «отполировал» слабоалкогольный – поскольку в застолье участвовали беременные женщины, - пунш хорошим ирландским виски, настроение стало еще лучше. А о том, что «праздник удался», он догадался, когда ночью к нему в постель пришли сразу две слегка беременные красавицы. Так что, 1 января все трое спали до победного конца, то есть где-то до трех часов пополудни.

15 января 1980

Олегу очень не хотелось снова тащиться в Хогвартс, но делать нечего, ему надо было срочно переговорить с Дамблдором. Дело в том, что 12 января был опубликован «Декрет Крауча», объявлявший на всей территории Объединенного Королевства «Состояние войны». Однако в тесных рядах ДМП затесался предатель, сливший текст декрета Дамблдору и Ко. И получилось, что за несколько часов до объявления «Состояния войны», Визенгамот, собравшийся на чрезвычайную сессию аж в пять часов утра, принял постановление, запрещающее замораживание деятельности Визенгамота в связи со сложной внутриполитической обстановкой в стране. Поэтому, когда Крауч все-таки разразился своей «декларацией», было уже поздно. Его декрет не мог прекратить деятельность Визенгамота, а тот, в свою очередь, наложил на декрет вето, причем за вето в едином порыве проголосовали, как пожиратели, так и фениковцы. И вот теперь, Олег вынужден был переться в северную Шотландию к лидеру светлых, чтобы уговорить Дамблдора отозвать подписи его фракции с документа о приостановке действия «Декрета Крауча». Встречаться с Великим Светлым не хотелось от слова совсем, но нужда заставила, тем более что у Олега, как ни странно, было в загашнике несколько довольно сильных аргументов, способных поколебать решимость Дамблдора. Не сказать, что ему хотелось использовать настолько одиозные рычаги давления, но, как говорили древние, отчаянные времена требуют отчаянных мер.

- Директор, - поклонился Олег.

- Лорд Сегрейв!

- Вы играете в шахматы, директор?

- Шахматы?

- Хотя бы знакомы с принципом игры?

- Более чем, - улыбнулся Дамблдор. – Я играю в шахматы, причем, не только в магические.

- Отлично! – вернул улыбку Олег. – Предлагаю блиц!

- Что-то новенькое, - сверкнул Дамблдор стеклами своих очков-половинок.

- Итак дано, - не останавливаясь перешел Олег к делу. – Белые делают первый ход: Е2 – Е4. Я имею в виду «Декрет Крауча».

- Черные отвечают чрезвычайным заседанием Визенгамота, - сразу же уловил его идею директор.

- На это белые отвечают прекращением платежей в фонд Хогвартса, Мунго и Министерство, оставив только щедрые вливания ДМП и спецотряд Аврората.

Похоже, ему удалось удивить Дамблдора. Такого странного хода он явно не ожидал. И был прав, ход со всех точек зрения казался абсолютно нелогичным, поскольку противоречил принципам самой Третьей Силы.

- Заставляет задуматься, неправда ли? – спросил он вслух.

- Пожертвования нейтралов, насколько я знаю, составляют где-то сорок процентов от бюджета…

- Устаревшие данные, - поправил директора Олег. – В Хогвартсе - 59%, в Мунго – 53%, в Министерстве – 45%.

- Консерваторы, если и добавят, то только в Министерство, - задумался Дамблдор. – У них сейчас нет таких денег.

- А у светлых их и вовсе никогда не было, - пожал плечами Олег.

Это было не совсем так, и оба, - и он сам, и Дамблдор, - знали это, но ни Поттеры, ни Боунсы с Медоузами и Брустверами не дотягивали до уровня тех же Блэков, Малфоя или Энгельёэн. Среди светлых и, в особенности, среди тех, кто поддерживал орден Феникса, было достаточно много состоятельных, но отнюдь не богатых людей. И все свободные средства шли сейчас на войну.

- Школу вынуждены будут покинуть практически все маглорожденные, как минимум, половина полукровок и даже некоторые чистокровные, - начал перечислять предполагаемые проблемы директор. – Мунго не сможет обслуживать тех, кто не способен заплатить за лечение, а Министерство срежет бюджет Визенгамота, Аврората, ДМП и еще нескольких отделов.

— Это очередной и более, чем очевидный ход черных, - прокомментировал слова Дамблдора Олег.

— Вот как! – кивнул директор, начиная понимать, что за блиц предложил ему Олег. – Чем ответят белые?

- Мы откроем в одном из наших замков свою школу для всех отчисленных из Хогвартса, - объяснил Олег. – Недешево, но не смертельно. Блэки потянут даже в одиночку. И заметьте, директор, раз это будет наша частная школа, на нас не будут распространяться стандарты Отдела Образования. Единственное ограничение – подготовка к экзаменам. Однако, мы сможем отменить Прорицания, Уход за магическими животными, Травологию. Вместо них введем дуэлинг, этикет и темную магию. Изменим курс истории, рассказав детям правду о Статуте, Темных лордах, аристократии и войне против Грин-де-Вальда. Введем в курс Защиты настоящую боевую магию, а в курс Трансфигурации – оружейную трансформацию. И этим в перспективе убьем Хогвартс, ну или заставим со временем изменить программу и сменить руководство.

- Пугаете? – поинтересовался Дамблдор, явно пытающийся найти панацею от этих угроз.

- Еще нет, - ухмыльнулся Олег. – Мы откроем свой бесплатный госпиталь. Специалистов, если будет нужно, выпишем из Европы. Мой кошелек выдержит. Не хватит, попрошу помощи у Малфоя, Лонгботтомов и Гринграсса. И, наконец, вишенка на торте, директор. Министерство. Отделы Просвещения, Спорта, Международного сотрудничества, Регуляции популяции магических животных и еще пара-другая меня не волнуют. Хотят пожиратели оплачивать синекуры для своих родных и близких, вперед! Визенгамот меня тоже не волнует. Я, хоть и лорд, могу, знаете ли, обойтись без буфета и бесплатных обедов. Такое количество слуг мне тоже не нужно. Отделы Визенгамота битком набиты теми же чистокровными аристократами. Всю эту бюрократию можно сократить на три четверти. Что же касается важных отделов, если министр Багнолд сократит и их, мы откроем частные группы поддержки. Адресно профинансируем Аврорат и ДМП, создадим бесплатные юридические консультации и, возможно, частные охранные фирмы. Как вам ход белых?

- То есть, вы собираетесь расколоть магическую Великобританию по социальному признаку? – нахмурился Дамблдор. – В первой останутся практически одни только чистокровные, а во второй будут жить все остальные?

- Всех остальных, директор, как вы знаете, много больше, и кстати Лонгботтомы, Блэки, Сегрейвы и те же Поттеры точно такие же чистокровные, как те же Мраксы с Гонтами. Но мы отвлеклись. Все эти люди, маглорожденные, полукровки и аристократы перестанут платить налоги и покупать товары, произведенные на предприятиях, принадлежащих чистокровным пуристам. Магловская посуда и мебель ничуть не хуже произведенной магами, еда, пожалуй, даже лучше, одежда… Маглы за деньги нашьют столько мантий, сколько захотите. Мне продолжать?

- Не надо, - покачал директор головой. – Я вас понял, лорд Сегрейв. Меры, которые вы собираетесь предпринять, могут привести к едва ли не полному уничтожению магической аристократии, и, зная вас, ничуть не сомневаюсь, что, хотя вы этого не хотите, но сделаете, если светлые не пойдут вам навстречу.

- Именно так, - согласился с ним Олег. – Не хотелось бы, но, если по-иному сломить сопротивление пожирателей не получится, я готов действовать.

- Хорошо, - тяжело вздохнул Дамблдор. – Мы отзовем свои подписи…

«Ну, слава богу! – тяжело вздохнул Олег. – Богу или богам?»

Сейчас он уже не знал, к какой принадлежит конфессии. То ли христианин, - и тогда, разумеется, бог, поскольку он триедин, - или язычник. У язычников богов много, но каждый отвечает за что-то свое. Так кому конкретно причитается спасибо за так удачно прошедшие переговоры? На самом деле его угрозы были небеспочвенны и небезосновательны, если бы пришлось, он сделал бы все то, что обещал. Но делать этого ему категорически не хотелось. У аристократии и чистокровных есть немало того, что стоило бы сохранить. История, знания, сила и правильное понимание того, что такое магия и каким должен быть тот, кто ею владеет. И сейчас из-за идиотизма «правых» и нетерпимости «левых» все это богатство могло быть легко потеряно. Если «коммунисты» дожмут консерваторов, за пожирателями пойдет большинство чистокровных, - даже те, кто не разделяет их людоедские взгляды, - и многие полукровки, воспитанные в магических семьях, тоже пойдут от безысходности. Но и маглокровных гнобить нельзя. Их много больше, чем чистокровных, они не несут в крови древних проклятий и признаков вырождения, и они зачастую креативнее традиционалистов, не говоря уже о том, что среди них много людей с высоким IQ.

Да, «в среднем по палате» чистокровные сильнее маглорожденных, но, во-первых, не все они так уж сильны, - слабосилков тоже достаточно, - а во-вторых, и среди маглорожденных встречаются удивительные таланты. Высокий IQ и развитая креативность в известной мере компенсирую недостаток магической силы. И более того. Те волшебники, которые хорошо знакомы с миром маглов, привносят порой в жизнь магов крайне интересные идеи. Понимая это, Олег хотел создать равновесное общество. Так, чтобы, с одной стороны, чистокровные сохранили то, что они принесли в современный мир из глубины веков, не потеряв не только знания, но и достоинство, а, с другой стороны, добиться честной конкуренции на рынке труда. И значит, им все равно придется создавать свою школу. Вернее, две. Младшую, - с первого по четвертый класс, - для маглорожденных, многим из которых этого будет вполне достаточно, и старшую, с пятого по седьмой классы. Но только старшая школа должна быть, и в самом деле, конкурентом Хогвартсу. Магию крови и ритуалистику следует знать точно так же, как темные искусства и боевую магию. С Мунго проще. Там просто надо расширяться. Новые палаты, дополнительные целители, собственная зельеварня и артефакторная… Да, мало ли что еще нужно больнице. А вот министерство надо серьезно реформировать и, в частности, сокращать. Новые же рабочие места следует создавать в общественном секторе, как это делают маглы. Однако, все это дела далекого будущего. А пока им позарез нужно выиграть навязанную Темным Лордом войну.

19 января 1980

Партия Дамблдора все-таки отозвала свои подписи, и вето было преодолено простым большинством голосов. И вот какое дело. Декрет Крауча произвел на правых эффект ушата холодной воды. Он их отрезвил и по-настоящему напугал. То есть, испугались, понятное дело, не все, а только некоторые. Другие же задумались о серьезности сложившегося положения. Все-таки угроза ускоренного судопроизводства в случае ареста и «обещание», аккуратно пущенное в народ, «пленных не брать» — это очень крутой поворот. Можно сказать, ужасающе крутой и резкий. Раньше авроры вели себя, по большей, части сдержанно, даже те, кто мог и хотел воевать, но, если им развязали руки, то, зная природу людей, нетрудно догадаться, что поднятые руки и крик «я сдаюсь», уже никому не гарантируют выживания. А ведь дело не только в этом. Непростительные, пущенные во время боя – отнюдь не пустяк. Вальпургиевы рыцари отлично усвоили это на собственном опыте. Однако, если монополия на темную магию отменена, то и потери возрастут в разы. Одно дело, когда тебя пытаются арестовать, - то есть, обездвижить и связать, - а ты волен отвечать смертельными проклятиями, и совсем другое – когда швыряться смертью станут обе стороны. Впрочем, оказаться арестованным по нынешним временам тоже будет не сахар.

Допрос под веретасерумом может враз превратиться в откровенное самоубийство. Смертная казнь у магов по-прежнему не применялась, но пожизненное заключение в Азкабане – это то же гильотинирование, только растянутое на долгие годы. А ведь в отсутствие адвокатов, - а их присутствие теперь необязательно, - спросить у подследственного можно буквально обо всем, о чем захочется. Признание же в преднамеренном убийстве – это уже десять лет. Однако у многих пожирателей в послужном списке было слишком много такого, за что одной десяткой не отделаешься. Пугали и другие моменты. За осуждением по таким статьям, как убийства, пытки и изнасилования следовали большие штрафы вплоть до конфискации имущества в казну и в пользу пострадавших. Конечно, даже эти драконовские меры имели определенные ограничения. Конфисковать могли имущество мелкой сошки, но вот по-настоящему ударить галеоном по старым семьям было крайне сложно. Орден Мерлина во многих случаях освобождал от уголовной ответственности или смягчал наказание на протяжении трех поколений. И получается, что, если твой дед был награжден этим орденом за какое-нибудь полезное общества деяние, то и тебе скостят срок, снизят штраф и не тронут имущество. А ведь перечень лиц, приравненных к орденоносцам или даже имеющих еще большие льготы, довольно длинен. Семьи бывших министров и начальников департаментов в Министерстве, лорды и их близкие до третьего колена, семьи, имеющие шесть и более поколений чистокровных волшебников и так далее и тому подобное. Даже загремев в тюрьму, пожиратель все еще имел некоторые шансы выйти сухим из воды. Вмешательство опытных адвокатов, не говоря уже о взятках, имело все шансы на то, что обвинение будет переформулировано и срок заключения значительно сокращен. Щедрые пожертвования на общественные нужды тоже могли сыграть свою роль. Но все это имело смысл, если дело все-таки дойдет до суда. Так что, всем - и «правым», и «левым», - было теперь над чем задуматься, и боевые действия практически сошли на нет.

Впрочем, Олег не обольщался сам и не позволял расслабиться другим. Война все еще не выиграна, и враг не повержен. Так что Третья Сила, как и вальпургиевы рыцари, использовала возникшую оперативную паузу для вербовки новых членов, формирования боевых дружин и подготовкой к будущим боям. Во всяком случае, Олег продолжал трудиться, не покладая рук. Укреплял оборону взятых под защиту маноров, сельских и городских особняков и нескольких внезапно разросшихся за счет беженцев деревень. Инспектировал отряды и проводил учения. Разрабатывал с другими командирами планы на тот или иной случай. И делал многое другое. Он, как-то незаметно превратился в настоящего лидера сопротивления, - во всяком случае, во всем, что касалось ТС. Разумеется, он был не один. Сириус, Регулус и Фрэнк и некоторые другие командиры тоже занимались мобилизацией и укреплением рядов, не говоря уже о других проектах. Но другими проектами, - порталом в параллельный мир и созданием инфраструктуры для перехода на нелегальное положение, - занимались, в основном, женщины. Лили, Анника, Беллатрикс и Мод были беременны, как, впрочем, и Нарцисса Малфой, Дельфина Гринграсс, Паулина Сметвик и Алиса Лонгботтом. В связи с их положением им строго-настрого запретили вступать в бой, но зато у них появилось дело, ничуть не менее важное, чем война. Им было непросто отказаться от привычной боевки, но им предложили разрабатывать несколько крайне сложных и важных вопросов, а работать всяко лучше, чем бездельничать.

Однако у всего этого была и другая сторона. По факту ситуация с массовой беременностью лишила ТС, - пусть и временно, - большой группы первоклассных бойцов. Зато май-июнь 1981 должны были стать одним нескончаемым детским праздником. А учитывая, что то же самое произошло и в прошлом мае-июне, это будут сплошные дни рождения, но оно и к лучшему. Больше детей – больше радости, да и наследство будет кому оставить.

Не то, чтобы Олег думал об этом постоянно, но в минуты усталости и душевной смуты мысли о детях согревали душу и позволяли справиться с «нечаянной слабостью», и сейчас был как раз такой момент. Марафон под названием «вагон и маленькая тележка срочных и неотложных дел» затянулся на этот раз почти на двое суток. А, если учесть, что в предшествующие забегу на длинную дистанцию трое суток он спал всего десять-двенадцать часов, - и, увы, не подряд, а всего лишь урывками, - то понятно, что сегодня он чувствовал себя абсолютно разбитым и к тому же несчастным, хотя никакого несчастья с ним пока не случилось. Усталость, пресс ответственности и «постоянная бдительность» - плохое сочетание негативных факторов. Даже его железное здоровье, помноженное на весьма эффективные зелья, которые варил для них Северус Снейп, еще не означало, что Гилберт Сегрейв не человек из плоти и крови, а какой-нибудь сраный голем, созданный из глины Махаралем из Праги[15].

- Есть кто в доме? – спросил он, аппарировав на площадку-колодец позади Феррерс-хауса.

Раньше местом аппарации служил весь задний двор, но учитывая императивы времени, они с Мод выделили специальное пятно трансгрессии, наподобие того, что было сделано у Анники в Энгельёэн-маноре, и окружили его четырехметровой каменной стеной, напичканной всевозможными ловушками и прочим дерьмом. Однако для своих и тех, кто получил персональное разрешение, сразу же после мгновенного опознания личности аппарирующего в стене открывался проход внутрь дома. Впрочем, это было верно для всех, кроме них с Мод. Они могли аппарировать в любое место в Феррерс-хаусе, и улетали тоже из любого помещения.

- Добро пожаловать домой, хозяин Гилберт!

После скандала с трусиками Рэйчел, Торар перешел к полному официозу. Теперь Олег был для него или «господином графом» или «хозяином Гилбертом»!

- Здравствуй, Торар! – вздохнул Олег. – Есть кто в доме?

- Вы, господин граф, я и Тюра.

- Сообщи моим на Пэлл-Мэлл, что я здесь и приготовь мне ванну, - Олег сбросил теплую куртку, туда же, прямо на пол полетели снятые находу перчатки и вязаная шапочка. – Поесть что-нибудь найдется?

- Бекон, сыр, яйца, - быстро ответила Тюра, поскольку Торар поспешил выполнить первое задание, и она заняла место мужа. – Белый хлеб и масло. Овощей нет. Из фруктов только яблоки, но в погребе, у нас не только вина. Есть соки, если пожелаете.

Соков Олег не желал, и без фруктов мог легко обойтись. Ему нужны были еда, кофеин и, наверное, алкоголь.

- Хорошо, - Олег уже миновал лестницу и шел по коридору, направляясь к спальне. – Сделай мне яичницу-глазунью на четыре яйца с жареным беконом. Поджарь тосты, подашь их с сыром… Чеддер есть?

- Есть, - коротко ответила старушка Ниссе, старавшаяся не нарываться. Прошлого конфликта ей, видимо, хватило за глаза.

- Тогда, чеддер. Пинту[16] сидра и что-нибудь сладкое.

- Бисквиты? Шоколад? Джем?

- Все, что назвала, - решил Олег, начиная раздеваться прямо в спальне. – Джем малиновый.

Он подумал с минуту, остановившись у открытой двери в ванную комнату.

- Сидр отменяется, - сказал, несколько скорректировав свои планы. - Приготовь бутылку с минеральной водой и много черного кофе. Так будет лучше.

- Торар, - продолжил сибаритствовать Олег, когда вошел в ванную комнату. – Бокал виски и сигару, пожалуйста.

Он стянул с себя трусы и спустился в бассейн с горячей, пахнущей какими-то полевыми цветами водой. Вода была обжигающе горячей, цветочный аромат тонким.

- Благодать!

- Ваш виски, господин граф!

«Боги! – покачал Олег головой, даже не пытаясь скрыть своих чувств. - Ну, сколько можно? Вот ведь упертые создания!»

- Еще пара таких выступлений, Торар, - сказал он вслух, - и я разорву контракт. Местные домовые эльфы, конечно, мерзота, но они не устраивают демонстраций и не подставляют своих хозяев. Пошел вон!

Торар бросил на него печальный взгляд и испарился, но на подносе, поставленном рядом с краем ванны, беззвучно появились хрустальный стакан типа олд фэшн, наполовину наполненный старым виски золотисто-янтарного цвета, пепельница, гильотинка и сама сигара в алюминиевой тубе-футляре.

«Так-то лучше!»

Олег развинтил тубу и достал из нее сигару. Она была невероятно ароматной, длинной и толстой, то есть такой, какую кубинцы называют corona grande[17]. Правда, Олег не собирался курить ее полтора часа, - как обещал производитель, - но полчасика он вполне мог себе позволить. Время не поджимало, и поэтому неторопливо раскурив сигару, он пригубил виски, смакуя вкус и запах, и бросил рассеянный взгляд на панно с видами подводного мира. И, как это часто случается с творческими людьми, какая-то левая ассоциация, промелькнувшая вдруг в голове Олега, «высветила» проблему Гарри Поттера, показав ее совсем в другом свете и с другой стороны. Олег вспомнил, наконец, о чем он мельком подумал, когда говорил с Лили и Джеймсом. Тогда ему показалось, что ответ на вопрос, что не так со всей этой историей, находится где-то рядом. Но ничего конкретного в тот раз не вспомнилось и у Олега не появилось никаких новых идей. И сейчас бросил взгляд на абстрактное панно, и вот он ответ, хотя, видят боги, ничто на этом панно, казалось бы, никак не связано с проблемой, которую он подспудно все время обдумывал.

Когда-то уже давольно давно, в первый год их учебы в Хогвартсе, Олег наткнулся в библиотеке на книгу с весьма необычным названием «Прогностическая арифмантика и Герменевтика[18] Предсказаний и Пророчеств». Он тогда всего лишь пролистал эту книгу, но тема интерпретации предсказаний, самореализующихся пророчеств и прочей галиматьи его не заинтересовала, и он вернул книгу на полку. Однако сейчас он вспомнил не только саму эту книгу за авторством Гекатея из Норбонны, но и другие книги, стоявшие на той же полке.

«Контекст!» - согласился Олег с ходом своих рассуждений, и начал кропотливо восстанавливать картинку, зрительный образ тех корешков, которые он тогда увидел и неосознанно запомнил. Не в подробностях, но в достаточной мере, чтобы его подсознание «сделало некоторые выводы».

Итак, это был один из шкафов в дальней части третьего библиотечного зала. То есть, книга находилась в практически заброшенной части хранилища, куда были сосланы труды по таким непопулярным областям магии, как философия волшебства, национальные вариации магии, - кажется, там были книги по африканской, индийской и славянской магии на языках оригинала, - теория предсказаний и прочее в том же духе. Но тот конкретный шкаф… Олег оказался в той части библиотеки, потому что там можно было без помех пообжиматься с какой-нибудь славной девушкой. Кто это был контретно в тот день, Олег не помнил. Зато вспомнилось, что когда девушка ушла, он еще пару минут походил вдоль шкафов и…

«В отличие от других, собранных в этой секции фолиантов, книги на той полке выглядели… Свежими?»

Нет, не свежими, а актуальными. Их брали, ими пользовались. Из-за этого контраста Олег, собственно, и заинтересовался той полкой и, вынув одну из книг, пролистал ее из чистого любопытства. И вот теперь он медленно, - шаг за шагом, - вспоминал, какие еще книги стояли рядом с «Прогностической арифмантикой». А стояли там весьма любопытные книги: «Структура и Арифмантические Способы Расчетов и Конструирования Истинных и Ложных Пророчеств», «Научное Предсказание и его Отличия от Спонтанных Пророчеств», «Арифмантическая Рука Демиурга[19]». И получалось, что…

«А ведь это могло бы объяснить все странности этой чертовой истории!»

К сожалению, Олег не был специалистом в этой области магического знания, и, более того, он знал арифмантику на уровне школьной программы, а теорию и практику предсказаний не знал вовсе, так как вообще не брал этот курс. Однако, за годы занятий не самыми простыми разделами магии, он нахватался тут и там всякого-разного. Так что сейчас у него возникла непротиворечивая, на первый взгляд, теория.

«Возможно, - думал он, - действительно имело место некое пророчество типа, «и ни один из них не будет знать покоя, пока жив другой», но значит ли это, что пророчество это является руководством к действию? Истинно ли оно? Можно ли его непротиворечиво интерпретировать?»

Могло случиться и так, и эдак, однако такой хитрый лис, как Дамблдор, мог решить, что «нельзя ждать милостей от природы»[20]. Если так, и старик все не просто придумал, а произвел все предварительные расчеты относительно интерпретации смутных предикаций[21] некоего пророчества, он мог вывести арифмантически даже такие странные условия реализации пророчества, как имя ребенка и характеристики его родителей. Вопрос, для чего ему это нужно? К чему настолько детализированные условия?

«Ну, например, чтобы заманить Волан-де-Морта в ловушку и прихлопнуть его там наверняка…»

Бред, конечно, но, когда имеешь дело с кем-нибудь вроде Дамблдора, нельзя исключать никакую возможность. И, если так, то предположить можно многое. Например, то, что, если «слить» пророчество Темному Лорду и соблюсти некие обязательные условия, - имена родителей, возраст и пол ребенка и, предположительное, еще многое другое, - то ловушка сработает: враг окажется там и тогда, где и когда против него будет возможно применение некоего «смертельного оружия». Бац, и ты в дамках, а твой враг – покойник. Разумеется, Олег не был уверен, что при том минимуме информации, каким он располагал, удастся понять все – и побудительные мотивы Дамблдора, и его модус операнди и конечный план действий. Но гипотеза, возникшая сейчас у Олега, явно имела право на жизнь, а значит, ее никак нельзя было сбрасывать со счетов. Предположение могло оказаться неточным, но сам ход рассуждений – верным.

«Придется попросить Беллу и Вальбургу, - решил Олег, - и, возможно, Нарциссу, чтобы они покопались в библиотеках Блэков и Малфоев и поискали хотя бы те книги, которые я вспомнил! Но ведь наверняка есть и другие…»

Предложенный им сценарий не претендовал на абсолютную достоверность, но, скорее всего, указывал направление поисков, которым должны были заняться уже совсем другие люди. У Олега на это не было ни времени, ни сил, но и не заниматься этим вопросом было бы неправильно. Слишком много всего разного было накручено вокруг Гарри Поттера и его родителей, чтобы пропустить этот эпизод, не заинтересовавшись и не разобравшись. К тому же, иди знай, что еще откроется при вдумчивом исследовании феномена Мальчика-который-Выжил. Изыскания в этой области могли открыть заинтересованным лицам много нового и потенциально полезного.

«Лишним точно не будет! - решил Олег, допивая виски. – Но каков старик! Тихой сапой и с доброй улыбкой на устах, выстраивает настоящий темный ритуал. Цель понятна, а сложность и длительность нужны, по-видимому, для того, чтобы превратить ритуал в последовательность как бы не связанных между собой простых действий, а значит избавиться от темной составляющей».

Светлым ритуалом тут и не пахнет, но арифмантика и прогностика – нейтральные дисциплины.

«Впрочем, я могу ошибаться! – решил Олег, вылезая из ванной. – Слишком просто и слишком соблазнительно, чтобы быть правдой. Но с другой стороны…»

С другой стороны, никто не отменил пока принцип Оккама[22], в просторечии гласящий, что «все гениальное просто» или что «от добра добра не ищут».

[1] Холерик — один из четырёх типов темперамента в классификации Гиппократа. Человека холерического темперамента можно охарактеризовать как быстрого, порывистого, способного отдаваться делу со страстностью, преодолевать значительные трудности, но, в то же время, неуравновешенного, склонного к бурным эмоциональным вспышкам и резким сменам настроения. Данный темперамент характеризуется сильными, быстро возникающими чувствами, ярко отражающимися в речи, жестах и мимике.

[2] Дивы — сверхъестественные человекоподобные существа, имеющие вид великанов. Присутствуют в тюркской, славянской, грузинской, армянской мифологиях, в зороастризме — злые духи.

[3] Почётный консул — лицо, не состоящее на дипломатической службе представляемого государства, но выполняющее некоторые консульские функции.

[4] Дал Риада (гэльск. Dаl Riata) — раннесредневековое гэльское королевство, охватывавшее западное побережье Шотландии (современная территория области Аргайл и Бьют и южная часть Хайленда, включая острова Внешних Гебрид) и север Ирландии (современная территория графства Антрим).

[5] Галлоглас (гэльск. Gallоglach, букв. "иноземный воин") — профессиональный воин-наёмник, служивший в армиях ирландских владетелей и происходивший из гэльских кланов Западных островов и Шотландского высокогорья. Эти воины представляли собой воинскую элиту шотландских и ирландских армий в XIII—XVII веках.

[6] Альба - Alba «белая» - название Шотландии на Гельском (шотландском) языке.

[7] Ирландская республиканская армия — ирландская военизированная группировка с политическим движением антиимпериализма и ирландского республиканизма, целью которой является достижение полной самостоятельности Северной Ирландии от Соединённого Королевства.

[8] На древнескандинавском что-то вроде замка Камень Тора.

[9] Барон Грейсток (англ. Baron Greystoke) — старинный дворянский титул, созданный дважды в системе Пэрства Англии. Пресекся в XVI веке.

[10] Йоркширский пудинг (англ. Yorkshire pudding) — традиционный английский пудинг. Готовится из кляра и обычно подается с ростбифом и подливкой.

[11] Рождественский пудинг, плам-пудинг (англ. christmas pudding) — традиционный рождественский десерт в Великобритании, Ирландии и других странах Содружества наций. Готовится за несколько недель до праздника, затем «созревает» в прохладном месте и подаётся в первый день Рождества. Плам-пудинг представляет собой приготовленный на пару пудинг тёмного цвета с добавлением сухофруктов, орехов и околопочечного говяжьего жира.

[12] Венслидейл - традиционный английский сыр с нежным кисло-сладким вкусом.

[13] Барбадосский ромовый пунш готовится по одному из самых старых рецептов приготовления пуншей из рома. Рецепт его зарифмован: «one of sour, two of sweet, three of strong, four of weak». Что значит: однa часть лимонного сока, 2 части сахара, 3 части рома (желательно барбадосского), 4 части воды. В напиток добавляется ангостура (вкусо-ароматическая горькая настойка на основе пряностей и горьких трав, Тринидад и Тобаго) и мускатный орех.

[14] Категория сытных британских вторых блюд, приготовленных из нутряного говяжьего или бараньего жира, лука, специй, овсяной крупы, фарша, теста, иногда также крови и субпродуктов, в различных сочетаниях. Могут быть похожи на натуральную колбасу (чёрный пудинг, белый пудинг), пирожки с мясной начинкой (тряпичный пудинг) или даже несладкие пирожки без начинки, обжаренные в бараньем жире и подаваемые на гарнир (йоркширский пудинг). Эта категория блюд — старинного происхождения и традиционно играла важную роль в рационе жителей различных частей Британии.

[15] Йехуда Лива (Лёв, Лев, Леб) бен Бецалель (рабби Лёв, известен как Махараль ми-Праг) (1512–1609) — крупнейший раввин и галахический авторитет, мыслитель и учёный XVI века. Обладал обширными познаниями не только в области раввинистической литературы, но и в области многих светских наук, в особенности в математике. Дружил со знаменитым астрономом Тихо Браге.

[16] Британская пинта ≈ 0,568 литра.

[17]Long Corona или corona grande («большая корона»).

[18] Герменевтика (др.-греч. — «искусство толкования») — область философии и науки, занимающаяся исследованием методов и принципов толкования текстов, символов, искусства и других форм коммуникации.

[19] Демиург, или Димиург (др.-греч. — «мастер, знаток, специалист; ремесленник, мастеровой; создатель, творец»): В античной философии (преимущественно в платонизме) — создатель вещей чувственно воспринимаемого космоса.

[20] Отсылка к цитате И. В. Мичурина: «Мы не можем ждать милостей от природы; взять их у неё - наша задача».

[21] Предикация (лат. praedicātio — высказывание, утверждение) в лингвистике — одна из функций языкового выражения; предикация соотносит мысль к действительности: состоянию объекта к субъекту, событие к ситуации.

[22] Уильям Оккам (1285—1347) — английский философ, францисканский монах из Оккама, маленькой деревни в графстве Суррей в Южной Англии. Бритва Оккама (иногда лезвие Оккама) — методологический принцип, в кратком виде гласящий: «Не следует множить сущее без необходимости» (либо «Не следует привлекать новые сущности без крайней на то необходимости»).

Глава 15

Глава 15.

23 марта 1981

Военные действия возобновились в марте, и к апрелю уже не проходило дня, чтобы кто-нибудь свой не сцепился с кем-нибудь чужим. Иногда это были скоротечные схватки, в которых обе стороны придерживались известной тактики уличных бандитов: увидел, ударил, убежал. Попал или нет, совсем другой вопрос. А удалось ли удрать – это, вообще, отдельная история. Потери в этих стычках были, к счастью, невелики, и, едва ли не большинство убитых и тяжело раненных приходилось на фениксовцев. Им же не нужны были мертвые пожиратели. Вальпургиевых рыцарей должны были арестовать и судить по всей строгости закона, хотя теоретически заинтересованные в таком развитии событий авроры брать пленных к этому времени практически перестали.

Однако, кроме подобного рода «блицев», случались и форменные побоища. Причем, в отличие от недавних еще времен, бойцы Третьей Силы все чаще сражались плечом к плечу с аврорами. Не со всеми, разумеется, а с теми, кто действительно был готов воевать по-взрослому. И наоборот, члены ордена Феникса, которые в прошлом не раз и не два вызывали на помощь авроров или спешили аврорам помочь, с некоторых пор делать это перестали. Дело в том, что авроры, - речь конечно же о тех из них, кто не боялся вступать в бой, - действовали теперь в соответствии с Декретом Крауча, а фениксовцы, исповедовавшие совсем другую философию, с «этими узаконенными убийствами» были принципиально несогласны. И опять-таки несли из-за этого тяжелые потери. Только за один месяц март в боях с пожирателями погибло четверо чистокровных магов, примкнувших к Дамблдору: Карадок Дирборн, Бенджамен Фенвик, Эммелина Вэнс и Стерджис Подмор. Все четверо, к слову сказать, являлись действующими или отставными аврорами, но погибли, понятное дело, не на службе, а во время выполнения заданий ордена Феникса. Это было бы, наверное, даже смешно, если бы не было так грустно. Взрослые люди, а повелись на какую-то ублюдочную по своей сути пропаганду. И вот результат: они мертвы, а пожиратели продолжают нести волшебному миру смерть и разрушения.

Разумеется, Олег давно уже об этом не думал. Времени не было, и не было смысла. Все, что следует, он уже для себя решил, и никакие новые факты для понимания сложившейся ситуации ему были не нужны. Вместо пустопорожних умствований он был занят делом, и следует признать, работа, что называется, спорилась. Организация росла, ее боевое крыло постоянно усиливалось, крепли связи с ДМП и Авроратом, который и сам, наконец, начал меняться к лучшему, - все-таки деньги были и остаются двигателем прогресса, - и в Визенгамоте удалось сформировать устойчивый блок. Так что, дела, вроде бы, шли неплохо, но война продолжалась, и это сводило все их успехи на нет. Пока гибнут люди, успокаиваться было нельзя. Олега, впрочем, трудно было бы обвинить в том, что он заснул на посту. Другое дело, что он не мог быть сразу везде, и однажды это должно было сработать против него самого. Дурацкий случай, неудачное стечение обстоятельств, и вот он уже стоит под рухнувшими небесами.

***

В начале одиннадцатого, - не вечера, что странно, а утра, - поступил сигнал о массированной атаке на Битчфилд[1]. Причем пожиратели напали не только на Нижний Битчфилд, где проживали волшебники, но и на магловскую часть деревни. Маги худо-бедно могли оказать сопротивление. Во всяком случае, они могли продержаться до прибытия помощи, но простецы оказались бессильны перед нападением. Отряд быстрого реагирования из Линкольна аппарировал на «Сучье поле» через двенадцать минут после поступившего из деревни вызова. К этому моменту волшебники в Нижнем Битчфилде все еще держали оборону, - хотя давалось это им с большим трудом, - но вот в самой деревне в это время происходила уже откровенная резня. Нападавшие не жалели никого, ни детей, ни женщин, ни стариков. Они жгли дома, насиловали женщин и девочек, пытали и убивали людей самыми изощренными способами. Их было много, и поэтому они успевали глумиться над жертвами, устроив в деревне настоящий ад.

Увидев все это и осознав масштаб катастрофы, командир пятерки практически сразу же сообразил, что своими силами ему с пожирателями не справиться и вызвал подкрепление. Однако и вторая пятерка, прибывшая спустя семь минут после вызова, проблемы не решила, поскольку нападение оказалось наживкой. Две пятерки боевиков ТС, попавшие в западню, были хорошим кушем, а мирные жители бонусом и поводом «оттянуться и повеселиться». Впрочем, тот, кто планировал операцию, хорошо знал модус операнди Третьей Силы и ожидал прибытия новых подкреплений, имея несколько в стороне от деревни свой собственный «засадный полк». В результате, еще через десять минут в самом Битчфилде и вокруг него с пожирателями дрались уже две боевые пятерки Аврората и четыре команды боевиков ТС. Однако, и этих сил явно не хватало. Так что на помощь своим людям бросились Олег и Сириус, сами возглавив дежурные отряды шведских и русских наемников, и вскоре бой превратился в настоящее сражение, имеющее, по всей видимости, принципиальный характер для обеих сторон.

Еще в самом начале, когда Олег только аппарировал в Битчфилд, характер и интенсивность боя показались ему весьма подозрительными. Однако уже в ходе сражения он понял, чем именно отличалась эта схватка от всех прочих. Прежде всего, со стороны противника в бою, похоже, участвовали одни только вальпургиевы рыцари. Никакого молодняка, никаких случайных людей и отбросов из Лютного, только опытные профессионалы, то есть, кадровые бойцы и, возможно, какое-то количество европейских наемников. И кроме того, их было много, много больше, чем это случалось прежде, и они были решительно настроены нанести Третьей Силе не просто военное поражение, они хотели разгромить боевое крыло организации начисто. Поэтому, собственно, бой быстро перерос в ожесточенное сражение, втягивавшее в себя все больше и больше волшебников. Обе стороны получали подкрепления, но, если ТС просто подтягивал силы по мере того, как в этом обнаруживалась необходимость, а штаб успевал сформировать очередной «маршевый батальон», пожиратели спланировали этот бой с начала и до конца. Они планомерно вводили в бой резервы, вынуждая авроров и командиров ТС вызывать себе в помощь новые подкрепления, которые, увы, не могли кардинально изменить характер противостояния и, тем более, переломить его ход.

Прекратить эту жестокую резню было уже невозможно. Они все, - и ТС, и вальпургиевы рыцари, - в ней крепко увязли, но было очевидно, что когда-то должна будет наступить какая-то развязка. Олегу это было более, чем понятно, не знал он, однако, как на ходу изменить концепцию боя. Все отряды быстрого реагирования уже были здесь, и диспетчеры «Чрезвычайного штаба» поднимали сейчас по тревоге дополнительные силы. Люди прибывали на сборные пункты, и их тут же бросали в бой. Ни о какой стратегии и о руководстве боем речь уже не шла. О тактике, впрочем, тоже. Вернее, кое-кто из своих и большая часть чужих все-таки следовали ранее разработанным планам, но, в целом, это было уже не сражение, а обыкновенная собачья свалка, в которой индивидуальная сила волшебника, его техника и воля играли гораздо большую роль, чем тактика и оперативное искусство их командиров, и Олег в этом смысле ничем принципиально не отличался ото всех других участвующих в бою тээсовцев.

Сам он являлся конечно тем еще ангелом смерти, но ни он, ни Сириус, ни оба-два кардинально переломить ход сражения были не в силах, а перестроить ряды просто не успевали. У противника тоже хватало опытных и сильных магов. Некоторых, успевших сбросить маски, Олег даже узнал. Он определенно видел Хантера Уилкиса, Руфуса Оверклиффа, Эрика Мальсибера и Анну Мёрк. С такими бойцами трудно приходилось даже ему, особенно если они нападали вдвоем или втроем. Впрочем, его телохранители, - а их сейчас было двое, - старались не отрываться от Олега и поддерживали его, когда это у них получалось. Им ведь тоже приходилось несладко. Бой есть бой, но здесь и сейчас ожесточение и ненависть просто зашкаливали. Никто не планировал брать пленных, все, - и свои, и чужие, - горели желанием убивать. Олег в этом смысле тоже ничем себя не ограничивал, применяя временами как Непростительные, так и просто темномагические заклинания.

Он в очередной раз прикрылся щитом, крутанулся, уходя с линии огня, и, выставив второй щит, отразил неожиданную атаку откуда-то слева. Этот выпад он скорее угадал, чем заметил, и это было совсем нехорошо, потому что означало одно – Олег устал. Устал и стал совершать ошибки. Понятное дело, что при его уровне силы и довольно-таки изощренной технике его ошибки не носили пока фатального характера. Он их успевал заметить и чем-нибудь скомпенсировать, как это произошло сейчас со вторым щитом. Остальные-то бойцы не он. В смысле не железные и не настолько техничные, а значит, неизбежно должно было увеличиться число потерь. И не когда-нибудь потом, а прямо с сейчас на сейчас.

Олег снова парировал атаку и, извернувшись, послал в двух своих противников «Каскад ледяного смерча[2]» - быстро расширяющееся облако, состоящее из ледяных игл. Заклинание не из лучших, поскольку трансфигурированные иглы относятся к разряду короткоживущих. Если не заденут сразу, секунды через три потеряют форму и скорость, а значит и пробивную силу. Но, если накроют, мало не покажется, и то, что раны окажутся «чистыми», небольшое утешение, если первым броском тебе разорвало аорту или еще что-нибудь в том же роде. На это и был расчет, тем более что ни на что более смертоносное у Олега попросту не хватило времени. В результате Август Эйвери прикрылся каким-то незнакомым Олегу кинетическим щитом, а вот Помпоний Джекнайф по кличке Помпон не успел. Вернее, успел, но щит у него получился не полный, а частичный, и старому мудаку, - а он был едва ли не ровесником Лорда, - порядком изрешетило ноги. Кричал он страшно, но и добить сукина сына никак не получалось. Эйвери и какой-то едва знакомый молодой мужчина насели на Олега, в свою очередь пытаясь, пробить его защиту. Бой затягивался. Время уходило, а вместе с ним таяли силы бойцов. И отчего-то уже пять минут или больше, как перестали прибывать подкрепления. А к вальпургиевым рыцарям, как на зло, буквально пару минут назад аппарировало с дюжину свежих бойцов.

«Почему нет подкреплений?» - Вопрос не праздный, и Олег очень боялся, что знает на него ответ.

Если в ходе такой жуткой резни вдруг перестают подходить резервы, это значит, что где-то еще идет бой высокой интенсивности. Ведь как все устроено? Если тебя убило или, не дай бог, тяжело ранило, и ты потерял сознание, то, понятное дело, остаешься там, где стоял пока не упал. Бой закончится, и тебе обязательно окажут помощь, если еще будет кому оказывать и зачем. Но вот с ранениями средней тяжести, - когда уже не можешь продолжать бой, но при этом не потерял сознания, - все обстоит иначе. В большинстве случаев боец успевает активировать ретирадный портключ, а значит в точке эвакуации его встретят, окажут первую помощь и отправят порталом в госпиталь. Таких случаев за время боя случилось уже, как минимум, пять или шесть. И последний из них – не далее, как минуту назад. А это значит, что, как минимум, в точке эвакуации уже знают, не могут не знать о размерах проблемы, и, если все-таки не шлют подкреплений, значит попросту некого посылать в бой.

«Вот черт!» - Проклятие Эйвери пробило выставленный Олегом щит, и ударило его в грудь.

Кираса из мифрила эту гадость, конечно, рассеяла, но нагрелась при этом так, что задымил поддоспешник.

«Наверняка будут ожоги!» - мелькнула сторонняя мысль, и разозленный до последней степени, Олег выдал с правой руки стихийный выброс огнем.

И неважно, что в руке была зажата палочка, она в этот момент оказалась лишней, потому что стихия, подпитанная сильными эмоциями, никак не связана с классической волшбой. Это было подобно детскому выбросу, но имелись существенные различия. Его «выброс» был направлен на определенного человека, и это был очень-очень сильный «выброс». Эйвери вспыхнул, как стог сена в грозу, и закричал от боли. Ужасный крик, отвратительное зрелище, и запах паленой плоти тоже не подарок. Но этот крик и это зрелище, судя по всему, отрезвили дерущихся. Бойцы остановились, настороженно наблюдая за своими противниками, но никто, - и это было более, чем странно, - ни один боевик, что с одной стороны, что с другой, не нарушил этого своеобразного «водяного перемирия»[3].

Прошла секунда, другая. Эйвери замолчал и упал наземь обугленной куклой. Настала тишина, нарушаемая лишь треском огня, - горели дома в Битчфилде, - женскими рыданиями и стонами раненых. А потом люди стали отступать друг от друга, разрывая контакт, чреватый продолжением боя. Без приказа, без того, чтобы обговорить условия. Они просто разрывали контакт. Потом, через минуту, наверное, пожиратели начали подбирать своих раненых и тела убитых и аппарировать вместе с ними куда-то в их точку сбора. Им не мешали, давая возможность уйти, потому что авроры и боевики из Третьей Силы тоже были вымотаны до последней степени. Они не могли сражаться и не хотели «продолжения банкета». Это сражение закончилось вничью, так тому и быть.

***

Олег смог оставить место боя только через час. Было много вопросов, для решения которых, требовалось участие кого-то из лидеров ТС, члена Визенгамота или просто старшего командира, имеющего право отдавать соответствующие приказы и вести переговоры с властями. Однако, все остальные командиры среднего и верхнего звена были или убиты, или тяжело ранены. Сириуса, к слову сказать, пришлось эвакуировать едва ли не в приказном порядке и под конвоем. Он был неоднократно ранен, причем одно из проклятий было из тех, что, если не заняться им сейчас же, потом будет поздно. И, тем не менее, Блэк отбрехивался сколько мог, но переспорить Олега ему все-таки оказалось не под силу. А сам он… Ну, что сказать! Он был полностью разбит, но его раны были куда менее опасными, чем у других. Поэтому Олег выпил пару флаконов «всего подряд», и больше к этому не возвращался, пока не переделал всех дел.

Закончив, в Битчфилде и оставив там сводную группу из тех, кто не был ранен, Олег аппарировал домой, то есть в Энгельёэн-манор. Однако по первому впечатлению, он, словно бы, никуда не перемещался. В особняке пахло кровью и дымом, и везде, где можно, были развернуты временные лазареты. Раненых было много, убитых, надо полагать, тоже. И никто не хотел ему объяснить, что произошло и откуда такие потери. То есть, он понял уже, - все-таки не дурак, - что где-то что-то «не срослось». Поэтому, стало быть, и не было подкреплений. Третья Сила вела одновременно два крупных сражения, и резервов у организации попросту не осталось. Тревожило, однако, то, что Олега не встречал никто из его женщин. В любой другой ситуации они бы уже взяли его в оборот, но их не было, и у Олега возникло нехорошее предчувствие.

Увы, интуиция его не обманула. Обе две нашлись в его собственной спальне, где ими занимался их семейный целитель доктор Капнион Ройхлин.

- Живы? – от волнения у Олега даже голос просел.

- Почти, - криво усмехнулась Анника.

Она была в сознании и, судя по всему, ей было очень больно. Лилс лежала с закрытыми глазами. То ли спала, то ли в отключке.

- Мэтр? – Олег посмотрел на доктора Ройхлина с немым вопросом, надеясь на лучшее и страшась худшего.

- У обеих ранения тяжелые, но не смертельные, - медленно с характерным для него тяжелым немецким акцентом ответил целитель. – Можно было бы вылечить достаточно быстро. Однако в их положении многие зелья противопоказаны. Приходится лечить тем, чем можно, а оно, по обыкновению, менее эффективно.

- Дети? – Олегу вдруг стало трудно дышать. Вот буквально, как если бы отказали легкие или перехватили горло удавкой.

- Плод в обоих случаях не пострадал, - успокоил его Ройхлин. – Ваши дети, граф, родятся в срок. Однако вашим женам придется тяжело. Месяц, возможно, полтора в постели. Без Обезболивающих и Кроветворных зелий, без Рябинового отвара[4]… В него входит, знаете ли, Кровь саламандры. К сожалению, этот ингредиент противопоказан для беременных. То же касается большинства снотворных зелий. Леди Эванштайн я усыпил чарами, но и тут существует проблема. Сильные чары применять нельзя, а слабые дают лишь кратковременный эффект. Конечно, час сна – это тоже неплохо, но медикаментозная кома была бы предпочтительней, однако все упирается в ингредиенты.

- Понимаю, - дыхание вернулось, но тяжесть на сердце никуда не делась. – Что скажете о Vis vitalis?

- У вас есть элексир жизни? – удивился целитель.

- Нет, но я знаю, где можно достать.

Олег не собирался раскрывать перед целителем все семейные тайны, поэтому подстраховался, сославшись на анонимный источник. Тем не менее, Vis vitalis у них был. Как Снейп сварил тогда Элексир жизни, так он и хранился, как НЗ на самый крайний случай.

— Это было бы неплохо, - кивнул Ройхлин, принимая информацию к сведению. – Не панацея, но Vis vitalis ускорил бы выздоровление. Уверены в качестве?

- Однозначно.

- Тогда поспешите! – явно воодушевился целитель. - Одна капля в день… Да, пожалуй, именно так. Капля элексира и сок мандрагоры… И гомеопатическая доза Экстракта Бадьяна[5]… Может хорошо выйти!

- Хорошо, - кивнул Олег. – Я тотчас отправлюсь за элексиром, но прежде я хотел бы поговорить с графиней. Буквально несколько вопросов.

- Можно, но не долго, - тяжело вздохнул доктор Ройхлин, он понимал, верно, что без этого не обойтись, но профессиональный долг требовал быть осторожным.

- Что произошло? – спросил Олег, глядя Аннике глаза в глаза.

- Дурость произошла, - простонала женщина. – Мы с утра за покупками отправились… На косую аллею… И зависли.

- На сколько? – Важное уточнение, хотя теперь поздно трепать нервы, что себе, что им. Разве что, урок на будущее.

- Мы встретили Эльзу…

- Набокову?

- Да, - простонала Анника. – Зацепились языками… Зашли в кафе…

— Это причина, - остановил ее Олег. – Я спросил о другом. Сколько времени вы оставались на Косой Аллее?

- Нас атаковали где-то через два часа…

«Значит, кто-то их опознал и не поленился послать сообщение начальству… А уж рыцари не медлили!»

Вообще-то, был уговор, что с охраной или без, но больше, чем на час в общественных местах появляться нельзя. И все, вроде бы, соблюдали правила.

«До сегодняшнего дня… Черт!»

- Ладно, не бери в голову, - улыбнулся он Аннике. – И на старуху бывает проруха. Отдыхай!

- Подожди! – остановила его жена, когда он уже шагнул к двери. – Это моя вина. Кто-то должен был…

- В жизни всякое бывает, - пожал Олег плечами. – Не винись! Думаешь у меня никогда не случалось?

- Эльза погибла… Вся первая пятерка полегла… Мы бы тоже там остались. Спасибо Мод пришла на помощь… Такие потери, Берт! Столько убитых… И все из-за моей бабской дури!

«Только истерики мне не хватает для полного счастья!»

- Угомонись, родная! – он подошел к кровати и, нагнувшись к Аннике, легко поцеловал ее в губы. – Постарайся не думать о плохом. Еще успеется. А сейчас радуйся, что жива. Что Лилс жива. Что детки в порядке. А посыпать голову пеплом не время и не место. Лилс, когда очнется, тоже ведь психанёт. Вся надежда на тебя! А я пойду добывать для вас Vis vitalis.

Разумеется, Анника знала, где он станет искать Элексир жизни, но это была семейная тайна, в которую посвящены только они с Анникой, Снейп и Мод. У остальных был недостаточно крепкий желудок. Не переварят. А так, что ж. Купил у кого-то. Простительный грех.

Так что, сейчас ему надо было срочно наведаться в Феррерс-хаус, в хранилище которого под стазисом были спрятаны несколько зелий, весьма проблематичных с точки зрения морали и закона, но незаменимых в таких вот форс-мажорных ситуациях, как например, эта. И все-таки прежде, чем отправиться в резиденцию графов д’Э, Олег захотел узнать подробности приключившегося с его женами. Поэтому он минут десять побродил по особняку, успев по ходу дела выпить еще одну порцию Бодрящего, и задать пару-другую вопросов разным людям, и, в конце концов, нашел того, кто, хотя бы в общих чертах, мог рассказать, что именно произошло на Косой аллее. Маркус Тэч был наемником из Баварии. Крепкий профессионал, техничный, физически сильный и твердый в своих убеждениях. Он, разумеется, был в наеме. Это так. Но при этом Маркус разделял убеждения большинства членов ТС. На аллее он оказался в составе группы прикрытия, которая, слившись с толпой следовала за «охраняемыми персонами» и их телохранителями. В бой он вступил практически сразу и при этом умудрился уцелеть там и тогда, где полегли все телохранители Анники и Лилс и почти вся группа прикрытия.

- Мы сильно задерживались, - рассказывал он Олегу, уединившись с ним в дальнем углу приемного зала. – Я даже хотел уже окликнуть кого-нибудь из охраны и попросить поторопиться, но, оказалось, что я опоздал. Ваших жен и их телохранителей атаковали одновременно с нескольких сторон. Леди Эванштайн опередила нападающих буквально на несколько мгновений и успела поставить щит, прикрывший всех женщин. Не знаю, как она это делает, но она потом еще несколько раз предугадывала действия пожирателей. В общем, она успела, упредив удар на несколько ударов сердца. Графиня Энгельёэн подключилась спустя мгновение, поставив еще один щит. Должен сказать, она нечто, господин граф. Я такого бойца, как леди Энгельёэн, в жизни не встречал. Очень резкая, сильная и, я бы сказал, изощренная. Они с леди Эванштайн составили невероятно эффективный дуэт. Если бы не они, потерь среди женщин было бы больше.

- Сколько всего было женщин? – нахмурился Олег. – Кто именно?

- Ваши жены, разумеется. А еще леди Лавгуд, леди Набокова, Леди Малфой и Леди Блэк.

- Которая из Блэков? – решил уточнить Олег.

- Беллатрикс. Она, к слову сказать, тоже очень сильный боец. Ее сестра, леди Малфой послабее, но тоже хороша. А вот леди Набокова и леди Лавгуд боевой магией практически не владели и оказать помощь в бою не могли. Но, если леди Пандора отреагировала правильно и сообразила спрятаться в ближайшей лавке, - вышибла витрину и нырнула в торговый зал прямо вместе с осколками, - то леди Набокова, по-видимому, растерялась. Замерла на месте, как соляной столп, и никуда. Ее леди Эванштайн прикрывала сколько могла, но, вы же понимаете, в бою надо двигаться, а она стоит и стоит словно и в самом деле, жена Лота. В конце концов, ваша супруга отбросила ее ко входу в лавку, но было уже поздно. Леди получила Аваду в спину.

В общем, рассказ Маркуса Тэча расставил все точки над «i». Бабы бездарно подставились, совершив ошибку многих охраняемых особ. Расслабились. Забыли кто они, где, и кто их враг. А дальше все то же самое, что происходило в Битчфилде, с той только разницей, что Анника и Лилс, хоть и беременные, но даже сейчас стоят дюжины бойцов. Блэк и Малфой чуть пожиже, но не на много. Четыре сильных ведьмы, пятерка телохранителей и тройка группы прикрытия – это довольно значительная сила, чего пожиратели явно не учли. Поэтому, просрав всю свою внезапность в первые мгновения боя, они так и не смогли достигнуть численного превосходства. А потом началась игра с подходом свежих сил. Резервы бросили в бой обе стороны. Одни, потому что поняли, какой им выпал куш, другие, потому что понимали всю важность момента и то, что Блэк и Сегрейв за своих женщин всем «пасть порвут». Драка вышла тяжелая и кровавая. Набежали авроры и спецназ ДМП, и тогда противник бросил в бой свой спецназ – два эскадрона Черных рыцарей. Вот тогда уже пошло настоящее веселье. Ту часть аллеи, которая примыкает к Дырявому котлу, разрушили практически полностью, и обе стороны понесли ужасающие потери убитыми и ранеными. Бой прекратился только тогда, когда на Косую аллею прибыл отряд «линчевателей» Аластора Грюма из Аврората и шотландские головорезы Мод. Они нарушили равновесие сил, и кто-то из пожирательских командиров сыграл отход, но в отличие от Битчфилда, здесь им спокойно уйти не позволили. На поле боя осталось несколько раненых и убитых, и сейчас в следственном отделе ДМП из выживших пожирателей выбивают информацию. Крауч еще в январе приказал не церемониться, так что, возможно, с утра начнутся аресты или многие «уважаемые люди» «ни с того, ни с сего» подадутся в бега…

«Что ж, - думал Олег, направляясь в Феррерс-хаус, - когда-нибудь это должно было случиться!»

Война затянулась, люди стали уставать и совершать ошибки, и вот очередной пример типичного промаха, совершенного из-за усталости. Слава богу, что обе две уцелели, но зато погибла Эльза Набокова, погибли двадцать семь замечательных мужчин и женщин, авроров и бойцов Третьей Силы. И все это попросту ужасно, не говоря уже о множестве раненных и о разрушениях на Косой аллее и в деревне Битчфилд. Но, главное, как минимум, часть вины за случившееся лежит именно на его женах. Какой бес понес их за покупками в магический квартал? Кто послал им навстречу Эльзу Набокову? И какого лешего они там застряли так надолго! Впрочем, это все равно бы случилось. Не с ними, так с другими, но встреча с врагом лицом к лицу была неизбежна. Не сегодня на Косой Аллее, так завтра на подходах к Мунго, Министерству или Хогвартсу или в каком-нибудь другом месте, - в магических кварталах Ливерпуля или Бирмингема, в какой-нибудь деревне, - где-нибудь когда-нибудь силы сторон должны были схлестнуться по-крупному. Сегодня случилось два таких сражения. Наверняка, будут и другие. Ни одна из сторон уже не может просто взять и отступить, прежде всего, потому что не позволит другая сторона. А, если говорить конкретно о нем, то Олег и раньше был настроен более, чем решительно, а теперь, после сегодняшнего, он утвердился в своем мнении еще больше. Такие болезни, как та, что поразила магическую Англию, консервативными методами[6] не лечатся. Тут нужен более радикальный подход.

«Хирургический…»

В принципе, Олег знал об этом и раньше, но сейчас все как-то сложилось одно к одному, и стало очевидно, что, если начал, иди надо до конца. Даже если в результате руки будут по локоть в крови, и «мальчики кровавые в глазах», это не страшно, потому что это будет кровь врагов, а не друзей.

Аппарировав в Феррерс-хаус, Олег сразу почувствовал недоброе. И, вроде ничего особенного: все дома и всё на своих местах. Атмосфера спокойная, не считая того, что здесь тоже развернули лазарет. Однако интуиция криком кричала: есть что-то еще. И это что-то ему наверняка не понравится.

- Что случилось? – спросил он Мод, которая, как и было условлено, ожидала его в своем кабинете.

- Сначала поешь, разговоры потом! – отрезала леди Блэк, кивком указав на сервированный около камина столик.

«Упертая!» - Олег понял, что ни криком, ни увещеваниями ничего не добьется. Он свою «кузину» знал лучше, чем кто-нибудь другой.

- Ладно, корми! – усмехнулся устало.

- Не маленький, сам возьмешь.

- Не присоединишься? – спросил Олег, присаживаясь к сервировочному столику, выполнявшему сейчас роль обеденного стола.

- Я, как вернулась, сразу поела, - успокоила его Мод. – Выпила немного для успокоения нервов, затем залилась по глаза зельями, а тут и ты подошел.

- Сильно досталось? – Не слишком задумываясь об этикете, Олег придвинул к себе салатницу с какой-то из вариаций немецкого картофельного салата с мясом и, вооружившись ложкой, - отстой и моветон, - начал восполнять потраченные за этот длинный день калории.

- Устала очень, - ответила ему Мод. – Так-то легко отделалась. Пара-другая царапин. Завтра не останется и следа. А вот вымоталась… Ладно! – махнула она рукой. – Ерунда! Жива, на ногах, что еще нужно человеку для полного счастья? Сам-то как? Как там Лилс и Анника?

Следующие полчаса Олег ел все подряд, - что-то мясное и что-то рыбное, - что приносили ему Торар и Тюра, жевал и, нарушая все законы приличия, одновременно рассказывал о том, что произошло в Битчфилде, и о том, в каком состоянии оставил Лили и Аннику. Говорил и говорил, рассказывая обо всем подряд, и, в свою очередь, расспрашивал Мод о том, что и как происходило в волшебном квартале, когда туда прибыла она. Потом он доел, выпил зелья, доставленные Тораром, запил горечь коньяком, закурил сигарету и вопросительно посмотрел на Мод.

- Рассказывай.

- Ты извини меня, Берт… - сказала она неуверенно, хотя это было совсем для нее не характерно. – Горевестников никто не любит…

- Кто? – спросил тогда Олег, пытаясь сообразить, кто еще, на свою беду, мог там оказаться в это время.

- Рэйчел…

Это было похоже на внезапный удар молнии. Неожиданно и страшно. Слово, сказанное Мод, буквально оглушило Олега, разом лишив и ясности мысли и твердости духа. Когда через минуту или две он пришел в себя, выяснилось, что лицо его мокрое от слез. И он совершенно не помнил, когда в последний раз «пускал скупую мужскую слезу». Эбур, кажется, не плакал даже в детстве, а Олег… Он мало что помнил про свою жизнь «до того, как». Наверное, в детстве плакал, как плачут все дети, но это было давно и неправда, да и не помнил он толком.

«Надо же, как меня…»

- Ты?

- Я знала, Берт, - кивнула Мод, которая умела понимать его с полуслова. – Все знали. Анника с Лилс обсудили между собой и решили не мешать…

«Значит, знали, но решили промолчать… Золотые бабы!»

- Как это случилось?

- По-видимому, она прибыла с подкреплением ближе к концу боя, но они сразу попали под удар Черных рыцарей. Рэйчел командовала пятеркой, а у этих полтора десятка головорезов. Дрались, на сколько мне удалось узнать, достаточно долго и упорно, но полегли все…

- Она получила проникающее в висок… - добавила Мод после паузы.

- Я могу ее увидеть? – Странно, что он спрашивает о том, что может просто потребовать, но, похоже, сейчас он был, что называется, сам не свой.

- Можешь и должен, - тяжело вздохнула Мод, - но прежде я хочу рассказать тебе кое-что еще.

В голове было как-то слишком пусто, чтобы подумать над тем, о чем говорит Мод, поэтому, наверное, он не сразу уловил ту особую интонацию, с какой говорила где-то когда-то не Мод де Нёфмарш, а Хервёр Белая Кость. Это был отзвук Высокой Речи альвов. Так, к слову сказать, говорила и Фрейдис Хранительница леса.

«С чего бы вдруг?» - удивился Олег, стараясь не думать о своей потере, загнать горе как можно глубже, чтобы дожидалось его там до лучших времен.

Вот закончится война, и, если он все-таки выживет, тогда и наступит время горевать по-настоящему. Сейчас же он должен был сохранять рассудок ясным. Ему еще предстояло найти виновных и покарать их так, как делали это викинги. Без жалости и сострадания, потому что месть священна.

- Я слушаю тебя, Хервёр Белая Кость, - сказал он вслух, сам удивляясь такому резкому переходу.

С тех пор, как они с Мод смогли открыть портал и пересекли границу миров, они почти не вспоминали о том, что заставило их бежать из мира Мод, и кем была Мод в том мире. Тем более, они не вспоминали ее прежнего имени. Но сейчас…

- Я обнаружила Рэйчел истекающую кровью, но еще живую, - Мод смотрела ему прямо в глаза и говорила, не отпуская ту интонацию, которая напоминала, что перед ним не совсем человеческая женщина. Альва наполовину всегда альва, говорили на родине Мод, и, наверное, неспроста. – Попыталась помочь… Берт, она была жива и мертва одновременно. Ее личность, ее душа уже были мертвы, настолько сильно был поражен головной мозг. Но ее тело было еще живо. Я должна была позволить ей уйти за грань, но в последний момент обнаружила, что она беременна. Твоим сыном, Берт. Я не могла погубить его, отпустив ее. Наша магия… Берт, мы никогда не обсуждали с тобой того, в чем выражается магия альвов. Она не похожа на ту магию, которую я унаследовала от отца и которой меня обучал ты. Альвы по большей части используют ритуалы и обряды, заговоры и наговоры… Короче, у нас есть такие практики, которые здесь считались бы темным или даже черным колдовством, но у нас они светлые, поскольку альвы считают, что кровь – это жизнь, а жизнь – это всегда свет, что бы там ни плел Альбус.

- Что ты сделала?

«А что, вообще, она могла сделать?!»

- Я перебросила Рэйчел порталом сюда, в Феррерс-хаус и сразу же отлевитировала в алтарный зал. Нас видели только двое твоих гвардейцев. Я их сразу же оглушила, а Торар унес их в темницу. Потом возьмешь с них Непреложный Обет, и пусть живут, но о том, что я сделала… что сделаем мы с тобой, никому не надобно знать.

- Что именно мы с тобой сделаем? – Олег уже догадался, что именно собирается сделать Мод. Вернее, что она уже начала делать, но должен был знать наверняка. – Ты можешь сохранить малыша?

- Могу, но потом придется кому-то из твоих жен объявить его своим. Сам понимаешь, никаким другим способом его появление будет не объяснить. Если скажешь, что он бастард от случайной любовницы-маглы, все равно кто-нибудь сопоставит факты и поймет, чей он сын. Ни тебе, ни мне обвинения в темной волшбе ни к чему, а то, что эти мудаки во главе с Альбусом нас обвинят, нет сомнений. Так что, идеальный вариант – это подгадать его рождение к другим родам.

- Я понял, - принял Олег ее объяснения. - Ты права. К кому лучше?

- Роды организуем несколько раньше срока. Буквально на пару недель. Но все равно речь идет о первой декаде июля. По срокам это лучше всего подходит к Лили. Организуем роды в тот же день, и будет считаться, что она родила двойню. При домашних родах это легко устроить.

- Что сейчас?

- Сейчас мы спустимся вниз и проведем первые стабилизирующие ритуалы. В следующий раз ты понадобишься мне через пять дней. Сможешь достать живого оленя, медведя и волка?

- Полярный волк сгодится? – уточнил Олег, прикидывая, кто ему может продать этих «жертвенных козлов», да еще и с сегодня на завтра. – Может быть, заодно пару пожирателей утилизируем?

Зверье оно и есть зверье, а среди пожирателей были ведь не одни лишь старые козлы. Случались и козочки. Одна такая сидела сейчас под замком на секретной базе Третьей Силы в Абердине. Голубоглазая блондинка, чем-то, к слову, похожая на Рэйчел. Такая же маленькая и тоненькая. Увидишь такую и, кто бы что тебе ни рассказывал, не сразу поверишь, что перед тобой настоящая социопатка[7]. Серийная убийца и садистка. И таких у Олега по разным нычкам было припрятано на всякий пожарный случай целых три штуки. А сейчас, похоже, был как раз такой случай.

- Нельзя, - покачала головой Мод. – Животные. Бочонок меда…

- Какой? – уточнил Олег, знавший не понаслышке, что бочки бывают разные.

- Пивной[8] бочонок, - пожала плечами Мод. – И столько же хорошего красного вина.

- Элексир жизни? – предложил Олег.

- Да, пожалуй, - кивнула Мод. – Я сама возьму, сколько надо. И там еще всякого по мелочам: простые зелья и несколько ингредиентов, но это все у нас есть. А кровь свою пожертвуешь уже в ходе обряда. И знаешь, что… Попробуй получить немного Лилиной крови. Она может понадобиться.

«Лилина кровь? Вряд ли это станет проблемой…»

- Мод, у Лили крепкий желудок, - сказал он в ответ. - Она поймет и поможет. Анника тем более…»

- Тогда, как только поправятся они будут нужны здесь. Не часто, но, как минимум, раз в неделю-две. Ритуал надо будет повторять не раз и не два, но это все потом. А сейчас пойдем. Ты должен все увидеть сам. Увидеть, понять и принять…

Это было жестокое испытание. Олег даже представить себе не мог, каким тяжелым станет прощание без прощания. На самом деле, это действительно было крайне сложно принять. Рэйчел уже не было, но она была и вынашивала его сына…

[1] Битчфилд – (bitch – «сука», field – «поле», то есть сучья земля или что-то в этом роде) - английская деревушка, расположенная в графстве Линкольншир. Деревня была описана в знаменитой «Книге Судного дня» (1086 год), где её называли «Биллесфелтом». Деревня фактически разделена на две отдельные группы зданий, расположенных в Битчфилде и Нижнем Битчфилде. Эти две группы зданий соединены Тёмным переулком (англ. Dark Lane).

[2] Каскад смерча — облако или столб пыли, обломков и поднятых с земли предметов или водяных брызг.

[3] В «Книге джунглей» Редьярда Киплинга описывалось «водяное перемирие» — приходя к рекам и озерам животные не нападали друг на друга, так как, несмотря на свои охотничьи инстинкты, были честны и благородны по отношению к своей добыче. В реальной жизни зверям не знакомы такие понятия.

[4] Согласно Энциклопедии Гарри Поттера, Рябиновый отвар — исцеляющий эликсир, также действует как противоядие к усыпляющему зелью и напитку живой смерти.

[5] Согласно Энциклопедии Гарри Поттера, Экстракт бадьяна — зелье, позволяющее быстро залечивать раны, не оставляя даже следов, шрамов. Способствует быстрому срастанию кожи на ране человека. Излечение экстрактом бадьяна имеет и свои минусы — очень болезненный процесс лечения.

[6] Консервативное лечение – это собирательное название для различных методик, позволяющих обойтись без оперативного вмешательства.

[7] Диссоциальное (антисоциальное) расстройство личности (устаревшие названия — психопатия, социопатия) — расстройство личности, характеризующееся антисоциальностью, игнорированием социальных норм, импульсивностью, иногда в сочетании с агрессивностью и крайне ограниченной способностью формировать привязанности. В последнем издании американского руководства по психическим расстройствам DSM-5 отмечается, что «психопатия» и «социопатия» являются синонимами антисоциального расстройства личности.

[8] Предположим, что меры объема у альвов похожи на древнерусские. Тогда, пивная бочка = 10 вёдер. А ведро - примерно 12,299 литров.

Глава 16

Глава 16.

7 апреля 1981

Несколько дней назад, а точнее 3 апреля следователь ДМП Измельда Аберкромби, - средних лет ведьма из старинной уважаемой семьи, - неожиданно пригласила Олега в штаб-квартиру Департамента «для прояснения некоторых вопросов, возникших при анализе свидетельских показаний». Олег эту женщину не знал, он давал показания по событиям 23 марта лично Барти Краучу, поэтому предположил, что речь действительно пойдет об уточнении каких-то деталей и пропущенных при разговоре с главой ДМП подробностях. Однако все оказалось куда интереснее. Миссис Аберкромби несла с милой улыбкой такую пургу, что в пору было задуматься о ее психическом здоровье, и Олег так бы и сделал, если бы не одно крайне важное обстоятельство. Разливаясь соловьем на какие-то из пальца высосанные темы, Измельда одновременно подвинула к Олегу два пергамента плотно исписанных мелким, но четким и хорошо различимым почерком. Не надо было быть гением, чтобы уже после прочтения первых строк, понять, что это документ «для служебного пользования». Перед Олегом на столешнице рабочего стола лежал «Отчет о событиях 23 марта 1981 года на Косой аллее». Документ лежал так, чтобы его могла читать сама госпожа следователь, что она, возможно, и делала, но и ее визави, если конечно он обладает хорошим зрением и способен читать перевернутые тексты, мог ознакомиться с содержанием этого отчета. Олег обладал, был способен и ознакомился, узнав те подробности, которые очень хотел и просто обязан был узнать.

Его жен, гуляющих по косой аллее, опознали два разных человека. Оба были связанны с пожирательским подпольем, и оба два сочли необходимым тотчас сообщить по инстанциям, прекрасно понимая, чем это может обернуться для женщин и случайных прохожих. Пятнадцатилетняя Нерида Робертс, - слизеринка, учившаяся в пятом классе Хогвартса, - находилась на Косой аллее в связи с предстоящей свадьбой брата – активного участника боевого крыла «партии чистокровных традиционалистов». Ему она и сообщила с помощью блокнота с протеевыми чарами о том, что видела в лавке конфекциона[1] беременных леди Эванштайн и графиню Энгельёэн с охраной, состоящей из пяти телохранителей. Вторым «лазутчиком-стукачом» оказался некто Дэвид Мейкхей – мелкий махер[2] из Лютного переулка. Он стуканул бандитам Сивого, ну а те уже передали по назначению. И еще одна немаловажная деталь. Как выяснилось, решение на атаку с приказом «захватить живыми или убить» отдали члены Ближнего круга Себастьян Сэллоу и Оминис Нотт.

Ознакомившись с отчетом, Олег с благодарной улыбкой кивнул миссис Аберкромби, и та довольно быстро завершила беседу, поблагодарив лорда Сегрейва за сотрудничество и передав лучшие пожелания леди Эванштайн и леди Энгельёэн. Ну, а Олег, едва вернувшись домой, собрал у себя тех тээсовцев, кто входил в секретную группу «Ноль» и ознакомил их с новой информацией. По странному стечению обстоятельств именно на этом собрании было озвучено еще одно имя. Разведчикам группы «Ноль» удалось опознать командира 2-го эскадрона Черных рыцарей, того самого, с которым сражалась Рэйчел. Оказывается, командовал эскадроном знакомый Олегу по Хогвартсу Нейл Амбридж. Таким образом был составлен список смертников. Всех этих людей и их семьи Олег приговорил к смерти. По его мнению, настало время дать пожирателям почувствовать, что цена их безумств может оказаться куда выше, чем они могли себе представить. Но, разумеется, следовало учитывать общественное мнение, законы магической Великобритании и пропаганду светлых. Поэтому действовать предстояло в условиях повышенной секретности, но Олегу это было не внове, как, впрочем, и остальным членам группы «Ноль», которая никогда, вроде бы, официально не существовала. О ней ходили лишь смутные слухи, но никто ничего конкретного об этом отряде сказать не мог. А между тем, это была организация внутри организации. Совершенно секретное подразделение, все члены которого принесли даже не один, а несколько непреложных обетов. И, разумеется, ни один из пятнадцати мужчин и женщин, участвовавших в деятельности группы «Ноль», не считал себя чистоплюем. Они были не только боевиками, но и разведчиками, диверсантами и ликвидаторами. Во всяком случае, именно так задумывал эту авантюру сам Олег, взявший идею из боевиков и триллеров, виденных им еще в первой жизни. И сейчас настало время использовать по полной тот потенциал, которым обладали эти «бойцы невидимого фронта». Кроме Олега о группе «Ноль» знали Сириус, Анника, Лилс и Мод. Но сегодня, сейчас никто из женщин участвовать в операции не мог, поэтому вместе с Олегом на дело отправился только Сириус.

— Вот он, - шепнула Норма Миджен, указав взглядом на высокого представительного мужчину, спускавшегося по ступеням банка Гринготс.

«Бореалис Робертс… - кивнул мысленно Олег. – Ну, что ж, Борик, ты глава семейства, а значит несешь полную ответственность и за сына, и за дочь».

- Начинаем! – шепнул он в ответ и аккуратно отошел в сторону.

За Робертсом пошел Кормак Фробишер по кличке Тень. Парень он был молодой, в Хогвартсе не учился, и никто его в магической Англии не знал ни по имени, ни в лицо. Родители-маглы увезли его еще малышом в Японию, где его отец получил должность профессора кафедры ядерной физики в университете Киото. Первый магический выброс случился у Кормака в семь лет, и его случайным свидетелем стал местный маг, принадлежащий к клану Хаттори. Мужчина оказался порядочным человеком, он не стал пугать родителей мальчика и, представившись спортивным тренером, предложил взять мальчика в свою специализированную школу, в которой кроме общеобразовательных предметов много внимания уделяется спорту и изучению культуры Страны Восходящего Солнца. На самом деле, учебное заведение, в котором стал учиться Кормак, являлось одной из старейших и уважаемых в Японии школ ниндзюцу[3]. Когда же в одиннадцать лет он получил письмо с приглашением обучаться магии, письмо это пришло из его родной школы. Для родителей это оказалось новостью, но сам мальчик уже с семи лет знал, что он волшебник и к одиннадцати знал и умел много такого, о чем его родители даже не подозревали. В Англию он вернулся уже через несколько лет после окончания школы, имея мастерство в боевой магии на японский лад. Работал переводчиком и учился в Лондонском Королевском колледже, изучая историю стран Дальнего Востока, а когда началась война, практически сразу вступил в ТС.

Итак, «слившись с ландшафтом», Фробишер проследил за Робертсом до аппарационной площадки и, пользуясь своими особыми умениями вычислил координаты точки выхода. Через пять минут туда отправилась тройка разведчиков, а еще через час первая пятерка. Оставаясь в окрестностях особняка Ричардсов до ранних сумерек, они изучили систему защиты дома и нашли слабое звено. Вскрывали защиту в два часа ночи совсем другие люди, и это был нелегкий труд и опасное дело, но им, к счастью, не надо было открывать широкий проход или уничтожать защиту полностью. Им нужно было всего лишь создать в защитном куполе крошечное окошко. Через эту «форточку» Олег вбросил под защитный купол нечто, сотворенное сумрачным гением Снейпа. Своим действием этот результат скрещивания магловских деталей и магических зелий двух типов, - взрывного и зажигательного, - напоминал взрыв тонной авиабомбы[4]. Только магловская бомба убивает взрывной волной и осколками, а эта еще и поджигала все вокруг. Взрыв получился даже мощнее, чем они планировали. Особняк Ричардсов смело практически полностью, а затем все, что от него осталось, вместе с деревьями парка и сада сгорело в огне. В живых из всей семьи остались только Нерида Робертс, находившаяся в Хогвартсе, и ее брат Чарльз, участвовавший в эту ночь в очередном рейде пожирателей. Его отловили позже, уже в конце апреля, и вот он умирал долго и мучительно, лежа без возможности двинуть рукой или ногой в центре ритуального круга. С его сестрой обошлись куда более гуманно. Кто-то подбросил ей в сумку записку:

«За все приходится платить, в особенности за преступления. Ты привела пожирателей на Косую аллею, а кто-то другой привел мстителей к дому твоих родителей».

У Нериды случилась истерика, но отменить сделанного было уже нельзя. Она умерла через три недели, буквально угаснув, как догоревшая свеча, и только тогда колдомедикам стало ясно, что ее отравили ядом, известным даже среди маглов. Аква-тофана[5] не имеет ни запаха, ни цвета, ни вкуса, но она стабильно убивала и убивает несчастных уже четыреста лет подряд.

19 апреля 1981

Каждый раз, спускаясь в алтарный зал и видя заключенную в стеклянный гроб мерно дышащую Рэйчел, Олег чувствовал горечь утраты, бессильную злость на тех, из-за кого, нарушая все божеские и человеческие законы, мертвая женщина должна вынашивать живого младенца, а еще холодный, буквально вымораживающий душу гнев на Судьбу, сыгравшую с ним такую злую шутку. Но, с другой стороны, вид словно бы заснувшей Рэйчел, напоминал ему о вечной благодарности ей самой, как воину и любовнице, Мод, взявшей на себя смелость совершить этот сложнейший ритуал, и к своим женам, принявшим все случившееся с душевной болью, сочувствием и пониманием. Лилс дала свою кровь, Анника же наложила на Рэйчел сильнейшие чары иллюзии, чтобы он не видел страшной раны, обезобразившей лицо его любимой женщины. Они четверо знали правду, но поклялись никогда не обнародовать те детали ритуала, которые могли повредить в будущем им самим и еще не рожденному пока мальчику. Они же занимались всем, что требовало магического вмешательства. Малые ритуалы и поддержка все еще действующего большого. Сигил, начертанный на каменной плите, на которой стоял стеклянный гроб, все еще светился. Жили своей особой магической жизнью и другие сигилы, выгравированные на всех поверхностях стеклянного ящика. Они поддерживали жизнедеятельность организмов матери и плода. Они перемещали прямо в тело Рэйчел, в ее кровь и во внутренние органы те зелья и питательные составы, которыми были наполнены прозрачные плотно закупоренные кувшинчики, стоявшие рядом с плитой – особым аналогом ритуального камня.

«Здравствуй, Рэйчел! – поздоровался Олег, подходя ближе. – Как ты? Как там наш мальчик?»

Иногда ему казалось, что она его слышит. И сам он временами, словно бы, слышал ее голос.

«Привет, Берт! Все в порядке! А новостей у меня нет, я же умерла».

«Ну, тогда, я тебе расскажу, - Олег подошел к Рэйчел и стал проверять ритуальные сигилы. Все, вроде бы, работало, как надо. – Мы поймали Дэвида Мейкхейя. Помнишь, того мелкого упыря из Лютного, который настучал Сивому? Ну он повесился, знаешь ли. Не сразу, конечно, а по итогам долгого раскаяния. И знаешь, что смешно? Его нашли утром, висящим на вывеске «Горбин и Бэрк»[6]. Представляешь? Кое-кто смеялся, другие – плакали, а один деятель умер от разрыва сердца. Спрашиваешь, кто именно? Гормлайт Снайт, если приходилось встречаться. Нет, и ладно. Поверь мне, ты ничего не потеряла. Мразь, но поймать его никак не могли. То есть, взять на горячем, чтобы прибить на месте, не получалось, а судить по закону… Недостаточно улик».

«Ты не думай, - снова заговорил Олег, когда менял флаконы с раствором Жизненной основы, сдобренной кровью Лилс и его собственной, - я этого дела так не оставлю и не успокоюсь, пока не вырежу всех причастных. Называется, кровная месть, и, знаешь, что, вендетты викингов гораздо более кровавые, чем сведение счетов на Корсике или в Сицилии. И длятся дольше. Иногда, по пять-шесть поколений, но я нашему сыну такое наследство оставлять не стану. Сам все сделаю, так и знай. Намедни раздобыл координаты манора Ноттов. Там настоящая крепость, но, если взяться по-настоящему, то нет таких крепостей, которые не взял бы хорошо замотивированный колдун. Так что, жди, Рэйчел. Скоро я сложу к твоим ногам скальпы всех Ноттов до единого. С Сэллоу сложней. Он вывез свою семью во Францию. Не хотелось бы, конечно, связываться с французскими аврорами, но мы, норманны, франкам никогда не уступали. Сэллоу слишком сильно мне задолжал, пора расплачиваться…»

Он вел беспощадную охоту на тех, кто был причастен к нападению на Лилс и Аннику, кто убил Эльзу Набокову, кто ранил дорогих ему людей, и кто отнял у него Рэйчел. Выслеживал их, вылавливал и убивал, но на этот раз не ограничивался ими самими. Они нарушили неписанное правило всех прежних войн: беременные женщины и дети неприкосновенны. Не то, чтобы это правило никогда не нарушалось. Нарушалось и неоднократно, но тогда семья преступника становилась законной добычей мстителя. И пожиратели сейчас пожинали то, что посеяли своими действиями. Даже вопрос весенних каникул в Хогвартсе оказался вдруг весьма актуальным. Слизеринцы впервые в истории отказались ехать на вакациях домой. В школе было безопаснее, вот в чем дело. Однако, что они станут делать летом, когда Хогвартс покидают все дети? Лето 1981 ожидалось жарким во всех смыслах. Вопреки расчетам, - и кто из них, спрашивается, так плох в арифмантике, - череда рождений в семьях друзей и родственников должна была растянуться с мая по июль. В середине июля предстояло родиться двум его сыновьям и дочери: Гэбриэл Эванштайн – сын Лилс, Шон[7] Сегрейв – сын Рэйчел и Барбара Энгельёэн – дочь Анники. И у них будет полно родных и двоюродно-троюродных братьев и сестер, не говоря уже о совсем дальних кузенах. Их семья увеличится и клан умножится, но до тех пор, пока идет война никто не в безопасности, и, как минимум, до ранних дней осени Анника, Лили, Белла и Мод остаются вне игры. Четыре из их первой десятки лучших боевых магов, причем, Анника и Белла, пожалуй, что даже из первой пятерки. И это тогда, когда поздняя весна и лето обещали стать по-настоящему тяжелыми. В Битчфилде бойцы ТС не отступили. Возможно, не смогли победить, но точно не проиграли, а в Косом переулке им досталась чистая победа. Пожиратели теперь явно не успокоятся, и Волан-де-Морт захочет, - не может не захотеть, - взять реванш. Где и когда он ударит в следующий раз, не угадаешь, но он обязательно нападет. И, скорее всего, это будет повторение двух мартовских сражений, но место и время предугадать сможет одна лишь Лилс, но, к сожалению, ее Дар непостоянен и срабатывает редко. Во всяком случае, нападение на них в Косом переулке она не предвидела, разве что успела поставить щит. Так что, увы, надеяться остается только на слаженность бойцов, их тренированность и время реакции. Однако же факт, что держать под ружьем слишком много отрядов быстрого реагирования они не смогут. Просто не хватит сил, в особенности, после нынешних потерь. Тяжелые потери, невосполнимые во всех смыслах этого слова. Правда, летом из Хогвартса должно выпуститься, как минимум, две дюжины вступивших в ТС семикурсников. Их конечно давно уже готовят к настоящей войне, но этого мало, тем более что Дамблдор усиленно мешает тренировкам. Ставит, сука, палки в колеса, и поет свои мудацкие песни о Добре и Зле, Тьме и Свете, о вторых шансах и непротивлению злу насилием.

«Толстой хренов!»[8]

Олег закончил все дела и, попрощавшись с Рэйчел, покинул ритуальный зал. Он поднялся по лестнице и пошел в свой кабинет на втором этаже. Шел медленно, а за ним одна за другой закрывались двери. Раньше их здесь не было, но теперь надо было максимально обезопасить ритуальный зал и находящуюся в нем женщину. Поэтому они с Мод соорудили настоящий лабиринт из дверей и коридоров, превратив все южное крыло в неприступную крепость. Суть проблемы была проста. С одной стороны, нужно было защитить Рэйчел и Шона, а, с другой, они не могли держать в Феррерс-хаусе слишком много людей, чтобы уверенно сохранить свою тайну. Слишком многое было поставлено на кон. Рождение сына, их с Мод репутация и будущее мальчика. Как сын Лилс, он будет законнорожденным аристократом, и не дай бог, кто-нибудь узнает, что это не так. А узнать это можно будет, только если конфиденциальная информация просочится за эти стены. Ведь даже анализ родства не выявит подмены, поскольку в жилах ребенка течет теперь и кровь Лилс.

Олег сел за стол потер устало ладонями лицо и позвал Торара. Оба домовых ниссе, разумеется, были посвящены в тайну алтарного зала. Они по самой своей природе были прикосновенны ко всему, что происходит в Феррерс-хаусе. Однако именно их природа не позволяла им предать своих хозяев.

- Торар, - кивнул Олег появившемуся перед ним старичку, - свари мне, пожалуйста, пару чашек крепкого кофе. Одной, чаю, будет недостаточно, а Бодрящего зелья я за эти дни и так перепил. Больше нельзя.

- Будет сделано, - поклонился ему Торар и беззвучно растворился в воздухе, а Олег открыл первую из приготовленных на его столе папок. Это был финансовый отчет за первый триместр года, и значит ему предстояло прочесть не так уж много слов и очень много цифр.

11 июня 1981

Странные настали времена. Ни в театр сходить, ни в ресторане посидеть. Слишком заметная фигура, слишком очевидная цель. Они все, - вся их маленькая компания, - были вынуждены уйти в подполье. Жили в защищённых и не наносимых на карту домах и манорах, перемещались большей частью ночами или днем под гламуром и через территории маглов. Там же у маглов совершали покупки, а в магической Англии вели себя, как тени в раю, не привлекая к себе внимания и не оставаясь в людных местах больше, чем на сорок минут. Тридцать-сорок минут – это был тот отрезок времени, за который противник не смог бы организовать нападение. Обычных покушений или индивидуального террора Олег не боялся. И сам отобьется, и телохранители помогут. Но вот отразить без потерь массовую атаку практически невозможно, а главное – глупо подставляться, если на то нет серьезной причины. А причины находились даже тогда, когда все проявляли максимальную осторожность и постоянную бдительность. Они не могли игнорировать зов о помощи, и, если не хватало наличных сил, в бой шла «артиллерия главного калибра»: Фрэнк Лонгботтом, Олег и Сириус Блэк. Еще пара-другая сильных боевых магов, и все, собственно. Остальные – это обычная армия. Да, есть бойцы уровнем чуть выше среднего и обученные лучше других, но их относительно немного. Это их магические САС[9] или что-то в этом роде, но спецназ не панацея и не может заменить собой армады бомбардировщиков, танковые клинья или орудия линкоров. Поэтому, когда где-то становилось совсем уже туго, звали их, ну или они сами приходили, если речь шла о серьезных операциях ТС: атаках на тайные укрывища пожирателей, спрятанные от мира маноры чистокровных, базы вальпургиевых рыцарей, и все прочее в том же духе. Обыденная жизнь завершилась, даже толком не начавшись, и началась новая, не пойми какая. Напряжение росло, но войне, увы, не было ни конца, ни края. А на войне, как на войне. Рутина «окопных» будней, перемежающаяся острыми кризисами и очередными затишьями перед бурей.

В тот день Олег с утра и почти до самой ночи работал с группой новобранцев. Ребята только несколько дней, как закончили Хогвартс и, не успев ничего толком сделать «на гражданке», тут же попали на «военные сборы». Учились много, тренировались еще больше, и в тот самый день Олег дал им пару мастер-классов, научив кое-каким грязным трюкам, а в остальное время под его чутким руководством они занимались «фортификацией». Строили вторую линию обороны вокруг магической деревеньки Плоктон, расположившейся в бухте залива Лох Каррон в Шотландии. Место было древнее, обжитое и необычное для Великобритании, вообще, и для Шотландии, в частности. Теплое течение Гольфстрим и мощный магический источник, расположенный под самой деревней, создали в уединенной бухте удивительный микроклимат. Там даже пальмы росли, и это в Шотландии, если что. В деревне жили маги и «ассимилированные» маглы, то есть такие простецы, кто знал о магии и понимал, где и с кем они живут, но особо по этому поводу не заморачивался, не нарушая при этом Статута Секретности. Здесь в древности обитали друиды, на смену которым пришли колдуны и ведьмы, создав со временем волшебный курорт, приносивший жителям деревни неплохой доход. Когда началась война, местные сначала решили держать нейтралитет, но, увы, с недавних пор в Англии начал действовать принцип «кто не с нами, тот против нас». Плоктон, конечно, был неплохо защищен, в деревне даже находился постоянный пост Аврората, но все это отлично подходило для мирного времени и совсем не котировалось во времена военных невзгод. В результате на общем сходе жителей деревни было принято решение перейти под защиту Третьей Силы. Так в Плоктоне возник форпост организации, центр по приему беженцев и учебная база. Тогда же построили первую линию обороны и начали обучать местных добровольцев военному делу, но война продолжалась, росло число вызовов и менялась интенсивность боестолкновений. И, в конце концов, пришло время усилить гарнизон форпоста и возвести вторую линию защитных сооружений. Этим, собственно, Олег и занимался в тот долбаный день.

Было уже без четверти десять, когда он освободился и засел в местном трактире, чтобы съесть большую порцию пастушьего пирога, запивая его местным красным элем, магическим, разумеется, который по качеству не уступает ирландскому. Но даже начать толком не успел. Сработало сквозное зеркало, и дежурный сообщил Олегу дурную весть. Вокруг Малфой-манора наблюдается повышенная враждебная активность, по всем признакам готовится штурм. Это было серьезно. Атака на такой укрепленный замок требует тщательной подготовки и участия в штурме больших сил. Соответственно, ожидать приходилось буквально чего угодно.

«Малфой, - написал он в блокноте с протеевыми чарами, содержавшем двадцать страничек-адресов, - уводи из дома женщин и детей. Я появлюсь минут через пятнадцать. Сколько у тебя людей в маноре?»

План эвакуации был составлен заранее. Сейчас Нарцисса с детьми и все остальные женщины и дети, оказавшиеся на свою беду в этот день в этом месте, уйдут стационарным порталом в крепость Блэков Черная Скала. После этого, пропустив подкрепление, если в замке в лесу Дин есть резервы, Люциус закроет портал.

«Шесть вместе со мной, - ответил между тем Малфой. – Телохранители уходят с Нарциссой и детьми».

«Шесть человек… - Прикинул Олег. – А нужно, как минимум, тридцать. На штурм идут, только имея численный перевес. Вопрос, где?»

«Фабиан, - написал он на другой странице, - объявляй чрезвычайное положение. Тревога первой категории, мобилизация всех наличных сил! Немедленно!»

Была вероятность, что манором Малфоев Волан-де-Морт не ограничится. Напротив, возможно, атака на Малфоев всего лишь отвлекающий маневр.

«Но, тогда, где они нанесут главный удар?»

Олег достал сквозное зеркало и связался с Анникой.

- Ты как там, родная? – спросил, увидев лицо супруги.

- Плохо! – огрызнулась леди Энгельёэн. – Жарко! И твоя девчонка топчется то на моей печени, то на почках! Едва не описалась. Что?

- Возможна атака на твой дом, - прервал Олег ее словесный понос. Жалобы были справедливы, но несвоевременны.

- Лили, Алиса и Белла уже здесь, - сразу же отрапортовала Анника. – У нас тут двадцать человек охраны. Если что отобьемся.

- Не отобьетесь, - покачал он головой. – Вызывай подкрепления. Думаю, группа Уолтера Вейна будет в самый раз.

У Вейна было две полные пятёрки. Одна состояла из стариков, другая – молодежная. Плюс он сам и его второй номер Орла Аккерли. Двенадцать бойцов. И последняя линия обороны, Анника, Белла, Алиса и Лилс. Даже беременные они сила. В конце концов, поставят щиты…

Был соблазн послать туда еще кого-нибудь, но ему нужны были резервы. Как минимум, две резервные группы по десять-пятнадцать человек. А больше за такое короткое время никого не собрать. Разве что…

- Фробишер! – вызвал Олег еще одного абонента своего сквозного зеркала.

- Здесь, - откликнулся Кормак почти через минуту.

- Ты где?

- На базе, собираю людей.

- Не понял, - признался Олег. – Кто отдал приказ?

— Это моя личная инициатива, командир, - даже не улыбнувшись, ответил личный ниндзя-ассасин Олега. – Подумал, что в такой острой ситуации мы можем пригодиться. Все-таки пятнадцать обученных бойцов.

- Правильно подумал, - не стал спорить Олег. – Будьте начеку. И… Спасибо, Кормак.

- Мы все в одной лодке, шеф. Отбой.

Следующие десять минут он связывался с самыми разными людьми. Одних предупреждал, чтобы усилили меры безопасности, других просил ускорить «призыв резервистов», третьим настоятельно рекомендовал не высовываться. Но время не резиновое, и оно истекало.

- Я на месте, - сообщил Сириус. – Вальбурга эвакуировалась на Черную скалу. В Блэк-хаусе минимум охраны. Это все.

- Удачи!

Сириус со своими людьми перешел в Малфой-манор. Фрэнк Лонгботтом только что прибыл в оперативный штаб, разместившийся в бывшем заводоуправлении закрытого несколько лет назад сталелитейного завода. А сам Олег встал во главе 3-го отряда быстрого реагирования. Всего под его началом собралось восемь человек, но, если бойня не начнется в ближайшие полчаса, штаб обещает добавить еще одну пятерку.

«Мало! – понимал он. – Если это большая операция, нам может не хватить наличных сил. Где взять еще людей, черт возьми?»

Интуиция подсказывала, что дело не ограничится атакой на Малфоев. Но и доказательств обратного, вроде бы, не было. Тишь да гладь. И не понятно, где ударят, и ударят ли, вообще. Неопределенность раздражала. Заставляла нервничать. Однако он чувствовал, что-то будет, знать бы что? И тут в нагрудном кармашке завибрировало зеркальце. Его вызывала Лилс.

- Слушаю тебя, солнце мое!

- Феррер-хаус, скоро! – выпалила Лили. – Поторопись!

Она была бледной, как смерть, и в данный момент закатывала глаза, по-видимому, теряла сознание. Впрочем, Олег не увидел в этом ничего страшного. Лилс, похоже, сидела в кресле, и, кажется, дело происходило в Китайской гостиной, где она была не одна. Значит, ей помогут, а ему надо спешить.

- Анника! – позвал он, предположив, что и вторая жена тоже там.

- Взять на себя командование? – появилась в зеркале Энгельёэн.

- Будь любезна, - тяжело вздохнув, кивнул Олег. – Потянешь?

- Не бери в голову! – плотоядно усмехнулась Анника. – Но голову сбереги, она нам с Лилс дорога, как память.

- Тогда, вызывай Фрэнка. Пусть он собирает всех, кого найдет. Место сбора «Точка Ренессанс». Но начни с оповещения всех и каждого. Коды…

- Я знаю, где коды и адреса, сам показывал! – оборвала его женщина. – Давай уж, герой, двигай булками!

В его кабинете в Энгельёэн-маноре в стену за одной из вариаций Брейгеля старшего на тему «Вавилонской башни», был вмурован зачарованный сейф. В нем хранились дубликаты сквозных зеркал и блокнотов с протеевыми чарами, кодовая книга, пара волшебных палочек, - на всякий пожарный случай, - и один из снятых с производства до начала массовой серии Энфилдов[10]. Зачаровывала его, к слову сказать, именно Анника. А доступ к сейфу, кроме них двоих, имела еще и Лилс. Другое дело, что в сложившейся обстановке графиня Готска-Энгельёэн была лучшим выбором. Несколько здоровее и крепче других собравшихся в доме беременных женщин, более опытная, рассудительная и решительная и плюс к тому имеющая подходящую репутацию среди боевиков Третьей Силы. Так что, сейчас она вскроет сейф, объявит о том, что приняла командование и поставит на оборону Энгельёэн-манора или Лилс, если та быстро оклемается, или Мод. Скорее всего, все-таки Мод, которая отличается силой, хладнокровием и немалым боевым опытом.

«Справятся!» - решил, еще раз пробежавшись по всем пунктам.

- Дамы и господа, - обратился он к членам группы «Ноль», - разговор вы все слышали, поэтому объяснять ничего не стану. Сейчас перейдем порталом на Промежуточную Станцию, а оттуда уже в Феррер-хаус. Там занимаем оборону на первом и втором этаже. Остальное, как получится. Вопросы? Нет? Предложения? Тоже нет? Это хорошо. Тогда, за дело!

Олег проверил свой боевой костюм, амуницию и оружие, тем же в течение минуты занимались и все остальные. Люди опытные, приготовились заранее, но перед выходом на операцию все равно следовало все проверить.

- Готов, - отрапортовал Кормак Фробишер.

- Готов!

- Готов!

- Готов!

Пятнадцать проверенных бойцов, хорошо обученных, оснащенных и умеющих работать в слаженной группе, ну и он сам, естественно. Этого должно было хватить. Во всяком случае, Олег на это надеялся. Он достал из специального кармашка на поясе тонкую бечевку группового портала, активировал его своими личными чарами и, вытянув перед собой руку со свисающим из пальцев порт-ключом, приказал:

- Держитесь!

Через тридцать секунд все они оказались на Промежуточной Станции, в пыльном и засранном голубями давным-давно никем не убиравшемся чердачном помещении. Старые доски пола, темные стропила, разбитое слуховое окно. Сам этот дом стоял заброшенным уже много лет подряд. Снести его мешало право собственности, а собственник, насколько было известно Олегу, перебрался в США и думать забыл о своей британской недвижимости. Так что чердак этого старого каменного дома оказался лучшим местом, чтобы скрытно открыть из него портал в Феррерс-хаус, но, разумеется, не сразу. Спешка, как говорят умные люди, хороша только при ловле блох.

Первым делом Олег проверил наложенные на дом сигнальные и сторожевые чары. Все было на месте. К чарам никто не «прикасался», и на чердак за последние полтора года никто не проникал. Несколько мин-растяжек, поставленных на крыше у слухового окна и на лестнице, ведущей наверх, все так же охраняли подходы, и на пыльном грязном полу не было свежих следов. Уверившись в том, что место по-прежнему безопасно, Олег прошел к одной из глухих несущих стен, постучал палочкой по старым темно-красным кирпичам и, открыв тайник, достал из него стальную цепочку портала. Порт-ключ, однако, был заперт весьма заковыристым заклятием, так что перед тем, как его активировать, следовал «открыть доступ» личными чарами Олега, Лилс, Мод или Анники, поскольку это был один из трех секретных переходов в резиденцию графов д’Э. Феррерс-хаус строился в стародавние времена, когда о некоторых магических техниках никто и слыхом не слыхал. И это правда, что за долгие века из-за небрежения, дурости и по некоторым другим причинам маги забыли многое из того, что еще триста-четыреста лет назад казалось обыденным. На этом основании некоторые «ученые» волшебники сделали вывод, что раньше маги были ого-го какие сильные, да и магия была другой. Более живой, могучей, разнообразной. Скорее всего, по поводу разнообразия эти люди нисколько не ошибались, но и только. Волшебники в массе своей за эти века сильно не изменились к худшему. Одним словом, не измельчали. Сама Магия, как природная стихия, тоже осталась прежней. А вот техники волшебства, - и, в особенности, чары, заклинания и трансфигурация, - изменились очень сильно. Это как сравнивать классическую механику с квантовой. Мир развевается от простого к сложному, развиваются науки, и магия тоже не стоит на месте. Поэтому, взявшись за приведение своего дома в божеский вид, они с Мод предусмотрели так же модернизацию тайных входов и выходов. Подземные тоннели пришлось перекрыть. Они теперь выводили совсем не за городские стены, а попросту в никуда или туда, куда никому не надо. Но вот использовать по назначению сохранившиеся отрезки подземных ходов показалось им стоящей идеей. И тот порт-ключ, который он держал сейчас в руках, вел как раз в один из таких тупиков. Пятьдесят метров облицованного камнем тоннеля, запертого с одной стороны бетонной пробкой, встроенной в фундамент старой, но отнюдь не древней церкви, и упиравшегося другим концом в тайную дверцу, прикрытую со стороны большой купальни полуметровой толщины мраморной плитой с барельефом, изображающим обнаженных нимф. Туда, в пустые термы Феррерс-хауса, - не такие большие, как в Бате[11], - но просторные и роскошно декорированные, Олег привел своих людей и сразу же позвал ниссе.

- Торар!

- Здесь, мой господин, - появился перед ним старичок-ниссе.

- Что в доме?

- Ваши люди готовятся к обороне, милорд, - доложил старичок. - Каппи передал предупреждение по поручению леди Мод. Мы с Тюрой сразу же подняли все щиты, но… Есть один конфиденциальный вопрос.

Торар явно не хотел говорить об этом при посторонних, но, чтобы укрепить щиты, нужно было срочно провести специальный ритуал Защиты Очага. Ритуал темный, из тех, что обычно придерживают на самый крайний случай, и «светить» им при посторонних было бы неосмотрительно, тем более, если Олег решится добавить к первому ритуалу второй - Защиты Роженицы и Неродившегося Ребенка. Торар знал о Рэйчел и ребенке, он знал, вообще, обо всех тайнах Феррерс-хауса. Такова природа Ниссе, от них в принятом ими под свою опеку доме ничего не скрыть. Но и они хозяев не выдадут. История с трусиками Рэйчел не грозила их хозяину ни смертью, ни другими бедами, оттого и случилась. Да и то им обоим потом попало от Олега по первое число. Однако сейчас Торар явно чувствовал серьезную угрозу дому и его обитателям, иначе не стал бы даже намекать на два настолько темных ритуала. Однако отчаянные времена требуют отчаянных решений, и старичок-ниссе это знал и принимал, но понимал при этом и то, что такого рода вещи не для чужих глаз и ушей.

- Хорошо, Торар, - сказал Олег, по-быстрому обдумав ситуацию. – Ты прав, я сейчас же все сделаю. А ты пока помоги расставить бойцов. Думаю, они нападут со стороны пустоши…

«Да, - решил он, прокинув варианты, - со стороны улицы, только если группа отвлечения внимания. Места там недостаточно, щиты устоят, да и связываться с магловским правительством, устроив бойню в центре Лондона, Волан-де-Морт поостережется. Не подходящий момент, чтобы втягивать маглов в драку! А вот пустошь… Пустошь, это вполне».

Теоретически адрес его дома не знает никто, кроме своих. А практически, есть, как минимум, трое сотрудников Отдела Тайн, которые здесь бывали. Могли проболтаться по случаю или продались, что тоже не исключено. К тому же, если со времен Вильгельма де Нёфмарш сохранился адрес его дома в одном месте, мог заваляться и в другом. Однако волшебные дома, типа того же Феррерс-хауса, устроены не как обычные магловские резиденции и особняки. Фасад, как и положено, выходит на улицу. С двух сторон особняк поджимают другие здания, построенные, к слову сказать, всего лишь в первой трети XVIII века. А вот за высокой каменной стеной, огораживающей хозяйственный двор и маленький домашний парк, находится уже не Лондон. Там взору открывается обширная пустошь, обрамленная на горизонте темной щеточкой леса. Это выход в лакуну, в магическое пространство, куда маглам нет хода. В Лондоне имеется порядка двух десятков волшебных домов и городских замков, и у всех на задах все та же самая пустошь и лес в отдалении. Это Шервудский лес, только не тот, который парк, а настоящий лес такой же, как волшебный лес Дин или Запретный лес Хогвартса, только сильно меньше, и живности всякой магической и не магической в нем обитает гораздо меньше. Таких крупных и опасных хищников, как мантикора или дракон, нет вообще, но зато водятся белые и черные единороги и вымершие в магловских лесах большие кошки. Впрочем, не в самом лесе дело, а в том, что, если знаешь городской адрес резиденции, можно найти правильную тропинку через лес и пустошь и выйти к задам особняка. А здесь полное раздолье. Прятаться-то не надо.

- Кормак, - повернулся Олег к командиру группы «Ноль», - ты в доме бывал, представляешь, как все здесь устроено. Ваша зона ответственности – задний двор и стена со стороны пустоши. Я должен кое-что сделать, так что меня не будет около получаса. Постарайтесь до тех пор не умереть.

Кивнув Кормаку, Олег оставил ребят на попечение Торара, а сам поспешил в алтарный зал. Он педантично отпирал «дверь» за «дверью», не забывая запирать их за собой. Как бы он ни спешил, есть правила, которые нельзя нарушать. Поэтому спуск в подземелье занял у него около пяти минут, и как раз в тот момент, когда он открыл последнюю – каменную – дверь, с ним связалась Анника.

- Нападение на Кэмпденский Брод, - сообщила она сухо. – В деревне порядка пятидесяти боеспособных палочек. Тревогу у них объявили, как и везде четверть часа назад.

«Успели или нет? – подумал Олег, захлопывая за собой каменную дверь. – И почему Кэмпденский Брод? Случайность или намек?»

С одной стороны, Кэмпденский Брод – большая чисто магическая деревня, разросшаяся в последнее время за счет беженцев из других мест. Пятьдесят боеспособных палочек, не считая, как минимум, полторы сотни нонкомбатантов, которые, если уж не воевать, то вполне способны заливать пожары водой или засыпать огонь песком и камнями. Кое-кто умеет ставить щиты. Это выпускники Хогвартса все до одного умеют выставлять Протего, но основная масса жителей деревни – это простые люди. Слабых магов в Хогвартс не приглашают, некоторые сильные, - по разным причинам, - не идут сами. Но есть надежда, что в условиях острого кризиса кое-кто из них сообразит использовать против пожирателей кулинарные и бытовые заклинания, типа того же Печного Жара или «Кыш, волки, кыш»! В любом случае для того, чтобы напасть на такую деревню нужно собрать много сил. И тогда возникает вопрос, зачем? Возможно, все дело в Рэйчел. В Кэмпденском Броде живет ее семья, а информацию о том, что Рэйчел его любовница, они сами слили, когда готовили операцию в «Белом Олене». Официально девушка погибла во время боя на Косой аллее, ее даже «похоронили», как положено. Но свое место в гробу она займет несколько позже. Однако пожиратели об этом не знают, и могут посчитать хорошей идеей атаковать деревню, в которой живут родители и сестры Рэйчел. В этом случае они могли ожидать, что Олег бросит на защиту деревни все наличные силы. Тогда, получается, Кэмпденский Брод, Малфой-манор и Феррерс-хаус…

«Тяжелая будет ночь!»

- Принял, - ответил он Аннике. – Я тут буду занят где-то полчаса. Ответить не смогу. До связи!

Он проверил дверь. Закрыта. Поднял щит, скрывавший проводимые в алтарном зале ритуалы, и этим отрезал связь с внешним миром.

«Пора!»

Он посмотрел на стеклянный гроб, - назвать контейнером этот ящик не поворачивался язык, - и начал подготовку к ритуалу. Достал из тайника в стене зачарованные сосуды с кровью, очень много чужой крови и немного своей. Смешал, добавил одно за другим три зелья, получив в результате ритуальную тушь. Разделся догола и, взяв в руку кисть, стал рисовать Черный сигил, заключенный в гексаграмму на всех углах которой он поместил зодиакальные знаки. Фигура была сложная, но он справился достаточно быстро. Подтверждением того, что он нигде не ошибся, стала магия, ожившая в сигиле, едва он выписал последний знак. Теперь оставалось только запустить ритуал, и Олег очень надеялся, что успеет.

***

Ритуал занял несколько больше времени, чем планировалось. Сорок две минуты сосредоточенности и упорной борьбы со стихийной магией, но, когда был отменен блокирующий щит, Олег сразу же почувствовал, что наверху идет бой. К сожалению, сразу помочь своим людям он не мог. Пять клятых минут он добирался до первого этажа, открывая перед собой и закрывая за собой двери-заслоны максимальной защиты, а там наверху действительно шел бой. Бойцы охраны сцепились с пожирателями, превосходившими их численно, как минимум, вдвое. Бой шел в холле первого этажа, но прорыв оказался на удивление узким. Каким-то таранным заклинанием напрочь вынесло входную дверь вместе с дверной коробкой, задев мимоходом даже каменную стену, - полтора метра толщины, - слева и сверху от нее. По-видимому, сразу за взрывом в холл проникли с десяток пожирателей. С ними, собственно, и завязали бой маги из охраны особняка. Еще один боец стоял чуть в стороне и пытался не допустить в холл оставшихся на улице пожирателей. Все это Олег увидел, выскочив из коридора на лестницу, ведущую в холл. Устройство дома было таково, что спускаться в алтарный зал приходилось из тупика в коридоре второго этажа, поэтому сейчас Олег находился выше сражающихся мужчин и женщин. И этим оперативным преимуществом стоило воспользоваться.

Судя по тому, что в холле не наблюдалось пока ни мертвых тел, ни стонущих от боли раненых, - но легкораненых с обеих сторон было уже много, - бой шел каких-нибудь пять-шесть минут. Скорее всего, пожиратели пробили защиту Феррерс-хауса чем-то, вроде, большой штурмовой октаграммы[12], «Тараном» или «Ростром»[13], позволяющими создать локальный прорыв щита. Такие инструменты высшей магии создать непросто, но, если знаешь, что и как надо делать, и обладаешь достаточной силой, чтобы не только напитать контур печати и запирающие ее рунные круги, но и создать атакующее ядро, можно взломать едва ли не любую защиту. Древнее колдовство, мало кому известное среди ныне живущих магов, да к тому же включающее элементы запретной маги крови. Но не нападавшим, которые наверняка нарисовали печать прямо посередине проезжей части, - вопрос, как им это удалось, пока был не актуален, - темная магия не враг, а друг. Так что, создав пробой, пожиратели ломанулись через брешь в дом, но, по-видимому, не все сразу. И то сказать, куда им было торопиться? Но как раз тогда, когда часть их оказалась внутри, Олег завершил ритуал. «Заделать пролом в стене» это уже не могло, но вот «построить баррикаду» вполне. И получилось, что этим он отрезал прорвавшихся от тылов и резервов, но тот боец, который взялся удерживать пролом, этого не знал и ничего своими щитами добиться не мог. За него всю работу делала частично восстановленная магическая стена, а вот ее пробить, - во всяком случае, сделать это быстро, - это тот еще адов труд. Вторую печать так сразу не нарисовать, если, конечно, в создавшейся ситуации это вообще возможно.

«Что ж, это меняет расклад сил». – И в самом деле, шесть против одиннадцати это почти нормально, и у него выигрышная позиция.

Все эти мысли промелькнули в его голове в мгновение ока, как обычно и случалось с ним, когда Олег или лучше сказать Эбур Хродгейр входил в состояние боевого транса. До «берсерка» оставался всего лишь шаг или два, но в состоянии боевого безумия воин не думает, не анализирует и даже ничего не понимает на сознательном уровне. Там и тогда, Эбур становился машиной для убийства, но, что уместно, когда ты машешь тяжелой секирой, то совсем не подходит к «фехтованию» на волшебных палочках. Разный стиль, иная техника, другие требования.

Первым Олег вынес высокого широкоплечего пожирателя. Сукин сын был отличным бойцом с хорошо знакомым Олегу стилем боя. Ну и еще он немного прихрамывал на левую ногу, а это уже диагноз. Так из известных ему пожирателей двигался только Генри Хислоп, про которого было доподлинно известно, что он член Внутреннего Круга. Однако сейчас его не могло спасти никакое мастерство. Олег ударил сверху вниз каскадом из пяти относительно простых, но крайне неприятных заклинаний: Укол, Подножка, Обух, Вывих и Хук. Ни одно из них пробить щиты Хислопа не смогло, да и не для этого делалось, но они сбили пожирателю темп, заставили замешкаться и в конце концов подставили под удар его соперника. Взрывное в грудь, если удастся пробить щит, практически всегда смертельно. Убило и на этот раз. Хислоп отлетел назад, сбив с ног другого пожирателя, и уже этого прибил Олег, послав в него заклинание Стрелы. Попал в голову, и это уже становилось традицией. После гибели Рэйчел он предпочитал «выстрелы» в голову, хотя попасть в грудь или в спину было куда проще.

«Минус два, то есть три…» - пока считал, упал третий пожиратель, но этот был, вроде бы жив.

И в этот момент прилетело уже ему. «Стреляли» сразу с трех направлений, видно, узнали в лицо или просто догадались. Не суть. Он отмахнулся Баклером от темного заклинания, «мигнувшего» мглой откуда-то слева, увернулся от Молнии и прикрылся щитом, приняв на него КопьеВельзевула. Ответить, однако, не успел, пришлось уходить перекатом от Огненных пчел, но зато, когда капли раскаленной плазмы пролетели над ним, сильно повредив одну из мраморных колонн холла, он этого ублюдка достал из положения лежа, - причем, упал он в тот момент не ничком, а навзничь, - и, тем не менее, попал. Ансгар энергозатратное, но крайне эффективное заклинание и вдвойне опасное, когда ничего подобного не ждешь. Однако Олег запустил Копье Асов назад через голову и при этом умудрился попасть. Это был феноменальный фокус, он сам от себя такого не ждал. Еще меньше он мог ожидать того, что попадет противнику в голову.

После этого его целиком захватил бой, который с его появлением приобрел невероятную ожесточенность. Среди пожирателей, как выяснилось несколько позже, было три члена внутреннего круга, и двоих из них убил Олег. Вторым оказался Мартин Гротхаус, а третьего - Закори Гольмена завалили общими усилиями бойцы защищавшей холл пятерки. Но пока суд да дело Олег набегался и напрыгался так, что, когда упал последний пожиратель, у него уже не оставалось дыхания. К этому моменту двое его бойцов были убиты, а трое остальных ранены. Досталось и Олегу. Ему обожгло левое плечо Темным огнем и сломало, как минимум, пару ребер Боевым молотом. Однако, как только в холле прекратили стрелять, там появились Торар и Тюра.

- Окажите помощь раненым, - приказал Олег, заливая ожог подходящим случаю зельем. – Врагов, кто еще жив, усыпить и переместить в камеры на нижнем ярусе. И соберите со всех оружие, артефакты, снадобья и, вообще, все ценное, но, в первую очередь, палочки!

Ему бы отдохнуть, но куда там. На заднем дворе идет яростный бой, и подкреплений, судя по всему, не будет. Олег связался с Анникой еще до того, как взялся обрабатывать ожог.

- Я жив, - сказал коротко, увидев тревогу на лице жены. – Времени нет. Так что, давай конспективно.

В тезисах выходило следующее. Пожиратели атаковали большими силами. Они сковали боем авроров и спецназ ДМП, снова ударив по Косому переулку, а также по Хогсмиту. В деревне Кэмпденский Брод идет тяжелый бой. Силы примерно равны, но туда все-таки высланы подкрепления. Вокруг Малфой-манора развернулось настоящее сражение. Сириус и Регулус со своими людьми там. Лавгуд пять минут назад появился в Кэмпденском Броде. В Энгельёэн-маноре все спокойно, но разведка доносит, что в центре Лондона идет какое-то подозрительное шевеление, и Фрэнк прислал им в помощь еще две пятерки наемников. Щиты подняты, ритуал Защиты Крова провели Лилс и Мод при участии Нарциссы Малфой. Сам Лонгботтом пока в бой не вступал, но у него уже собралось две дюжины бойцов. Так что, если надо, она может прислать помощь, но, похоже, Аврорат не справляется, так что…

Олег все понял и приказал, чтобы они там с Лонгботтомом не страдали идиотизмом и послали в Хогсмит две пятерки.

- Великий Светлый, я так думаю, будет сидеть в Хогвартсе до второго пришествия, но в бой не вступит…

- Да, он послал полтора десятка учителей и профессоров в помощь аврорам и жителям деревни, но сам заперся в школе, - сообщила Анника. – Сказал, что его главная задача – беречь детей.

- Я так и думал, - не без горечи усмехнулся Олег. – Ладно, родная. Я спешу. Первый натиск мы отбили, но на заднем доре идет бой.

- Береги себя!

«Как получится…» - Олег залил в себя еще несколько зелий и самый сильный допинг-стимулятор из тех, что варил Снейп, дождался пока утихнет боль, вернется бодрость и прояснится в голове и поспешил на другую сторону Феррерс-хауса.

На этот раз он специально выбрал небольшой балкон-террасу на втором этаже особняка и об этом не пожалел. Отсюда, с высоты шести метров, открывался отличный вид на поле боя и на сражающихся там людей. Что ж, Олег не ошибся в своих предположениях. Каким-то образом, - и неважно каким, - Волан-де-Морт сумел вычислить местоположение резиденции графов д’Э. Впрочем, сам он, следуя своему модус операнди, в нападении не участвовал, и это наводило на тревожные мысли. Где сука объявится на этот раз, и, если снова нигде не появится, то не в пророчестве ли дело? Возможно, страх Темного Лорда связан с тем, что усилиями одного бородатого мудака «уготовила ему Судьба»? И этого, увы, нельзя было исключать. Однако, времени тревожиться и предполагать худшее у Олега сейчас просто не было. На пустоши пылали волшебным огнем три сигила, отдаленно напоминавшие штурмовые гексаграммы, о которых Олег читал в старых книгах, но которыми сам ни разу не пользовался. Впрочем, именно таких, какие он видел сейчас, не было даже в гримуаре маршала де Рэ, в котором чего только не было. Однако же факт, где-то у кого-то в тайниках их замков и маноров хранились не менее могущественные книги, и вот они три сигила, соединенные магией в один крайне сложный конструкт, и идущая от этого монстра Серебряная Тропа – легендарный проход через любые щиты. Этой тропой через созданный активированными сигилами пробой на задний двор и в парк Феррерс-хауса прорвались пожиратели. Их было много, что заставляло спрашивать себя, как так вышло, что Волан-де-Морт смог собрать и бросить в бой такие огромные силы?

У Олега возникло подозрение, что, если он переживет эту ночь, то узнает из утренних газет о массовом побеге осужденных пожирателей и тех из них, кто все еще находился под следствием. Сколько их сидело в Азкабане? Человек тридцать-сорок, никак не меньше. А во внутренней тюрьме ДМП? Тоже немало. Вполне возможно, что столько же, сколько в Азкабане. Такой массовый побег мог бы объяснить, где Волан-де-Морт набрал столько обученных ремеслу войны сторонников. Но, в первую очередь, это бы означало, что Том решил, что пришло время пойти ва-банк. Вот только и это было сейчас неважно. Важным и значимым все это станет завтра, если конечно они переживут эту ночь. А значит, ему тоже придется поднять ставки и сыграть на все.

Бой во дворе имел самый ожесточенный характер, но отряд «Ноль», пятерка наемников, изначально охранявших задний двор и двое его собственных телохранителей, которые оказались в Феррерс-хаусе чисто случайно, удерживали позиции, несмотря на определенное, но все-таки некритическое численное превосходство противника. Настоящую опасность представлял магический конструкт, который фигурально выражаясь удерживал заднюю дверь открытой, и два отряда человек по тридцать каждый, готовившиеся вступить в бой по приказу их командиров. Формирование колонн, однако, еще не завершилось, - судя по всему, пожиратели никуда не торопились, - и это позволило Олегу пустить в ход по-настоящему темное, но, главное, невероятно мощное площадное заклинание Tonitruum nigrum[14].

Название заклинания было латинским новоделом, - возможно, это было творчество самого маршала де Рэ, - так как исходный текст был записан в VII веке рунами Старшего Футарка[15] на западном диалекте древнескандинавского языка[16] и был поэтому, в принципе, не произносим. Однако это мощное проклятие все еще можно было читать и запоминать зрительно. И этого знающим людям было достаточно, чтобы творить ту смертоубийственную волшбу, которую древние норманны назвали Черной грозой. В отличие от всех этих пробивающих и рассекающих «копий», «мечей» и «стрел», Черная гроза являлась мощными площадными чарами древнескандинавского разлива. Исходя из лаконичного описания результатов Черной Грозы, Олег предположил, что мощность этих чар сопоставима с бомбовой нагрузкой бомбардировщика B-17 Flying Fortress[17], а это, как ни крути, восемь тонн отменной магловской взрывчатки. Рванет так, что никому мало не покажется. Но не только его врагам, ему тоже, потому что Черная Гроза – это чрезвычайно энергозатратное проклятие. Магия, способная легко высосать все силы даже из такого монстра, как он.

«Опасное мероприятие… - отметил Олег краем сознания. – Впрочем, сколько раз можно повторять: отчаянные времена требуют отчаянных мер…»

Он достал из гнезда в боевом поясе крохотный флакон с темно-красной жидкостью, свинтил колпачок и опрокинул над открытым ртом.

«Ужасная гадость!»

Выпив одним глотком то, что скандинавские маги называли «Hävstång» или «Заемной Силой»[18], Олег приступил к подготовке заклинания. Легкий вариант Черной Грозы можно было запустить на раз-два, но то мощное заклинание, которое он собирался спустить сейчас на головы пожирателей, требовало для подготовки определенного времени. И, слава богам, время это у него все еще было.

Олег глубоко вздохнул, выдохнул, не отпуская взглядом из-под ресниц, - такой взгляд крайне сложно почувствовать на расстоянии, - врагов, начавших выстраиваться в колонны, и, отметив мысленно, что «самое время», начал сплетать наимощнейшую Tonitruum nigrum. Плел долго – почти полторы минуты. А когда вдалеке, там, где Шервудский лес вспыхнуло в небе волшебное серебряное солнце, конструкция была уже сплетена полностью.

«Что ж, вот и все!» - Олег «поднял» сетку заклинания и, напитав ее магией под завязку, бросил на собравшихся на пустоши людей.

Глядя магическим зрением, он видел, как его чары поднялись в воздух и набухли, словно грозовая туча. Раздался чей-то предостерегающий крик, - «есть же внимательные люди!» - несколько пожирателей вскинули руки над головой, то ли указывая на полностью сформированное проклятие, то ли пытаясь от него защититься, но было уже поздно. От Черной Грозы не убежать и не скрыться. И полноценный щит большой мощности поставить никто не успеет. «Туча» опустилась вниз, накрыв собой и людей, и сияющие колдовской силой сигилы, а потом разом сжалась в одну черную точку, поглотив все, что попало под удар. Крошечный аспидно-черный шарик повисел еще несколько мгновений в воздухе над тем местом, где еще недавно собирались вражеские колонны и исчез, ударив в зенит кроваво-красным лучом и грохнув при этом так, что во всем Феррерс-хаусе повылетали в окнах стекла. Балкон, на котором находился Олег, тряхнуло так, что он едва не полетел вниз. Насилу удержался, но, на ногах все-таки не устоял, упав на колени не от толчка, а от того, что у него попросту кончились силы.

«Теперь точно удержим дом…»

Но это была уже, и в самом деле, последняя мысль, потому что, едва додумав ее до конца, Олег попросту отключился.

[1] Конфекцион - готовое платье и бельё.

[2] Махер – мошенник, аферист. От словосочетания «шахер-махер», то есть, мошенническая сделка или торговля, ловкая плутовская операция, умышленный обман; афера.

[3] Первая школа ниндзюцу, находившаяся в провинции Ига (недалеко от Киото).

[4] Для примера, максимальный радиус летального поражения ударной волной ФАБ-3000 составляет 39 метров, а противники в радиусе 158 метров могут получить контузии, которые выведут их из строя. При этом радиус осколочного поля при дроблении корпуса и разрушении цели может достигать 260 метров.

[5] Аква-тофана (вода Тофаны; тофанова вода), или неаполитанская вода, также «манна св. Николая» — ядовитый напиток, названный по имени изобретательницы, сицилийской отравительницы Тофаны (Тофании ди Адамо); сильнейший и тончайший яд, приобретший громкую известность в Италии в конце XVII и начале XVIII веков. Продавался во флакончиках с изображением св. Николая.

Аква-тофана — жидкость, бесцветная и прозрачная как вода, безвкусная и не возбуждающая подозрения, но очень ядовитая: смертельная при приёме 5—6 капель. Употреблялась дозированно в целях быстрого или медленного отравления. Признаки отравления не были внезапными: отравленные постепенно ослабевали, худели, чувствовали сильную жажду, отвращение к еде и впадали в мрачное состояние духа. Рвота случалась очень редко

[6] Согласно Энциклопедии Гарри Поттера, лавка «Горбин и Бэркес» (есть написание «Горбин и Бэрк», примечательно, что в оригинале лавка называется англ. «Borgin and Burkes», «Боргин и Бёркс») — самое известное заведение в Лондоне, занимающееся скупкой и продажей сильных и приметных волшебных вещей, в основном связанных с тёмной магией. Возможно также, что на прилавок магазина попадают и тёмные ингредиенты.

[7] От старофр. имени Jehan (ср. совр. фр. Jean), происх. от др.-евр. имени Йоханан - "Яхве милостив; Яхве милует (награждает)".

[8] Имеется в виду философия Льва Толстого (Дамблдор к ней удивительно близок).

[9] Специальная воздушная служба (англ. Special Air Service), сокращённо SAS, также расшифровывается как Специальная авиадесантная или авиационная служба (САС) — специальное формирование вооружённых сил Великобритании, являющееся образцом для подразделений специального назначения во многих других странах по всему миру.

[10] Энфилд № 2 (англ. Enfield No. 2) — британский револьвер с переломной рамой, производившийся под патрон .38 SW с 1932 по 1957 годы. Был стандартным револьвером вооружённых сил Великобритании и стран Британского содружества во Второй мировой войне. Различают две версии револьвера: раннюю Mk I* и позднюю Mk I**. На вооружении Великобритании оставался до 1960-х годов, хотя его производство для служебного применения продолжается до сих пор в разных частях света.

[11] Бат — город в Англии, местопребывание епископа и главный город графства Сомерсет, на реке Эйвон. С античности знаменит целебными источниками как бальнеологический курорт (название, так и означает «баня»). В 1775 г., когда в Бате были открыты следы римских терм (впоследствии музеефицированные), он уже был фешенебельным курортом.

[12] Октаграмма — восьмилучевая звезда, крестострел.

[13] Ростр (лат. Rostrum «клюв, выдающаяся часть; нос корабля») — таран с металлическим (бронза, железо) наконечником в носовой части военного корабля времён Древнего Рима, обычно в форме стилизованного трезубца. Располагался ниже ватерлинии и применялся для создания пробоин в корпусе корабля противника.

[14] Tonitruum nigrum (лат.) – Черная гроза.

[15] Футарк — общее наименование германских и скандинавских рунических алфавитов. Слово происходит от «сквозного» чтения первых шести букв старшего рунического алфавита: f, u, þ, a, r, k. Обычно словом «футарк» обозначаются любые рунические алфавиты, вне зависимости от народа, который использовал ту или иную модификацию. Однако в силу большей древности древнегерманский рунический алфавит называется «старшим футарком», а остальные — младшими футарками.

[16]Древнескандинавский — язык северогерманской группы германской ветви индоевропейской языковой семьи. Пришёл на смену праскандинавскому языку приблизительно в VII веке. В XI веке викинги (варяги, норманны) и иные носители древнескандинавского языка проживали на обширной территории от Винланда (Америки) до Волги.

На западном диалекте древнескандинавского языка (англ. Old West Norse) говорили в Норвегии и Исландии, а также в поселениях скандинавов на территории Ирландии, Шотландии, острова Мэн, в норвежских поселениях Нормандии.

[17] Где-то около 8 тонн.

[18] Hävstång (швед.) – Заемная Сила – дорогое и крайне сложное в приготовлении зелье, обеспечивающее магу мгновенное приращение сил, которые можно использовать вместо своего личного резерва. Действует в течение всего пяти минут и может применяться не чаще одного раза в триместр.

Глава 17

Глава 17.

5 июля 1981

Битва или, вернее, три сражения, произошедшие 11 июня, дорого обошлись Третьей Силе. И это при том, что ТС не участвовала ни в бою в Косой аллее, ни в сражении за Хогсмит, куда они просто не успели. Там потери понесли авроры и рядовые волшебники, у которых нашлось достаточно смелости, чтобы вступить в бой, или они просто оказались не в том месте не в то время. Очень много убитых, еще больше раненых. Большие разрушения в деревне Кэмпденский Брод, в магическом квартале Лондона, в Хогсмите, в Феррерс-хаусе и Малфой-маноре. Правда пожиратели тоже умылись кровью, но это отчего-то не утешало. В целом же стороны в тот день разошлись, только исчерпав все наличные силы. Про такое говорят, «за невозможностью продолжать бой». К счастью, среди близких Олегу людей потерь не было. Сириус получил несколько тяжелых ран, но выжил, хотя ему теперь предстояло долгое выздоровление. Люциус и Фрэнк тоже лечились, но их раны все-таки не являлись смертельными. Сам же Олег слег от магического истощения и провел в постели почти две недели. Впрочем, он и после этого чувствовал себя не так, чтобы очень хорошо. Не мог колдовать в полную силу, быстро утомлялся и мог по-стариковски задремать, присев в кресло около камина. «Зелья и отдых, отдых и правильные зелья в правильные промежутки времени», вот каков был вердикт целителя Сметвика. Еще недавно Олег бы возмутился, но сейчас ему даже спорить с этим не хотелось, потому что у него элементарно не хватило бы на это сил. Поэтому Олег послушно пил зелья, спал едва ли не по двенадцать часов в день, правильно питался и гулял на свежем воздухе. На все прочие дела, дай бог, если удавалось выкроить два-три часа в день. Спасибо еще женщины вложились в дело по полной, но и у них был предел выносливости, тем более что все три, - Лилс, Анника и Мод, - должны были вот-вот разродиться.

Наверное, он бы болел и дальше, но в ночь с третьего на четвертое родила Мод, явив миру девочку Бет - Бетельгейзе Рэйчел Блэк. Несмотря на то, что оба родителя девочки были черноволосы, Бетельгейзе родилась льняной блондинкой с голубыми глазами и несколько удлиненными и чуть заостренными ушками. Олег, разумеется, знал, что цвет волос и глаз у младенцев часто меняется с возрастом, но он отчего-то был уверен, что на свет появилась «чистокровная» альва. Однако ее рождение было только началом, в середине дня схватки начались у Лилс и Анники, и у Олега уже не оставалось времени на «поболеть». Следующие одиннадцать часов стали для него настоящим бегом наперегонки со временем, но он все-таки успел, и ранним утром 5 июля на свет появились братья-близнецы Гэбриэл Эванштайн – сын Лилс, Шон Сегрейв – сын Рэйчел. Удивительно, но, похоже, оба они будут рыжими. Возможно, не такими, как Лилс, но все-таки рыжеватыми брюнетами. У Шона глаза были серыми, а у Гэйба[1] – зеленые. И уже днем пятого родилась Барбара Энгельёэн.

Олег выпил немного виски, - много ему было нельзя, - отметив рождение младших братьев и сестер мальчиков и девочек, появившихся на свет годом раньше, и хотел было отдохнуть. Отдых ему был необходим, тем более что ночью ему предстояло еще одно тягостное дело – Рэйчел должна была занять свое место в могиле под мраморным надгробием, установленным еще полгода назад. Однако отдохнуть не получилось, к нему незваным и непрошенным, - не говоря уже о том, чтобы предупредить, - явился сам Великий Светлый Волшебник Альбус Много-Имен Дамблдор.

- Здравствуйте, директор! – поздоровался Олег, выходя на крыльцо. – Чем обязан?

Хотелось спросить другое, - как ты, сукин сын, узнал этот адрес? – но он не стал произносить его вслух.

- Впустите или так и будем говорить на пороге?

- Не впущу, - коротко ответил Олег, но потом счел необходимым уточнить свою мысль. – В доме женщины и дети.

- Считаете, я могу представлять для них опасность? – нахмурился старый волшебник.

- Кто вас знает, директор, - пожал плечами Олег.

- За что вы меня так ненавидите, лорд Сегрейв? – На лице и во взгляде Дамблдора читалась печаль, но отчего на самом деле печалился директор, знать было нельзя.

- В июне… - начал Олег, - и еще раньше погибло очень много хороших людей. Я считаю вас виновником их гибели. Соучастником преступления, если быть точным.

- Я не…

- Знаю, - кивнул Олег. – На ваших белых одеждах, директор, нету крови. Однако это ничего не меняет.

- Я не буду извиняться за то, чего не делал, - директор был непреклонен в своем видении правды, но и Олег имел свою точку зрения.

- Тогда, зачем вы пришли? – спросил он.

- Ко мне приходил Джеймс Поттер…

«Все-таки не зря говорят, что горбатого могила исправит! – мысленно покачал головой Олег. – Поттер – это диагноз. И это не лечится!»

— Это должно меня удивлять? – спросил он вслух.

- Я имел в виду не его визит, - терпеливо объяснил Дамблдор, - а то, что он мне рассказал.

- Считаете, что мне это должно быть интересно? – Олег понял, о чем пойдет разговор и, если честно, хотел бы послать директора, но люди, в том числе и некоторые из тех, кто поддерживает Третью Силу, все еще верят Дамблдору. Так что приходилось соблюдать минимально возможную вежливость.

- Не знаю, как вам, лорд Сегрейв, но мне было неприятно узнать, что вы пытаетесь настроить Джеймса и Лили против меня.

- Вы увидели в этом что-то новое, директор? – Олег, мягко говоря, был удивлен. Неужели Дамблдор действительно надеется его переубедить? Или надеется на силу своего авторитета? Но не в его же случае! Или у старика маразм?

- Я хочу попросить вас не вмешиваться, - тяжело вздохнув, объяснил старый волшебник. – Вы не знаете, что происходит на самом деле, и ваше вмешательство приведет совсем не к тем результатам, на которые вы надеетесь. Погибнут многие, а Тот-Кого-Нельзя-Называть никогда не умрет!

Что ж, спасибо вам, директор, за этот крик души. Перл про «никогда не умрет» был тем самым недостающим фрагментом в общей картине, составленной усилиями Олега и его штаба, все тех же Анники, Мод, Беллы и Сириуса при посильном участии Лилс, Северуса и Регулуса. К ним попало много фрагментов этого никем пока не написанного полотна. Большинство из них, если рассматривать каждый фрагмент по отдельности, вроде бы, сущая ерунда, мелочь какая-то, не стоящая выеденного яйца. Но все вместе… В совокупности они давали более или менее четкое представление о плане Дамблдора. Сейчас Олег знал, - во всяком случае, полагал, что знает, - что именно задумал Дамблдор. Не в деталях, разумеется, но, по-видимому, весьма близко к реальности. Вопросом, однако, оставалось - «зачем» ему это? Зачем надо было огород городить? Или еще проще: зачем такие сложности, Альбус?

Олег и «его команда»[2] - звучит знакомо, но, что это такое, как-то не вспоминалось, - уже довольно давно вычислили, чем именно занят Великий Светлый. Была в раннем средневековье такая наука, вернее сказать искусство. Называлась «Конструирование пророчеств». Ну, то есть, не этими словами, разумеется, не дословно, но «близко к тексту». На древнегерманском и слова-то такого не было – «конструирование». Но по смыслу, верно. В те времена считалось, что можно создать пророчество, заранее определив его элементы, а также требования к сочетаемости этих элементов и граничные условия, при которых этот бред превратится во что-то, очень похожее на истинное пророчество. На самом деле, это была лишь заготовка, но при правильном использовании она превращалась в самореализующееся пророчество. Искусство это было популярно у друидов и прочих волхвов, но будучи все-таки искусством, а не наукой, - оно редко приводило к желаемому результату, и лишь в единичных случаях адептам этого направления удавалось реализовать свою «задумку» от начала и до конца. Поэтому со временем оно потихонечку захирело за невостребованностью и уже в эпоху Возрождения считалось утраченным искусством. Однако Дамблдор, похоже, превзошел эту сомнительную науку и овладел этим небесполезным искусством. У него были книги: «Прогностическая арифмантика», «Структура и Арифмантические Способы Расчетов и Конструирования Истинных и Ложных Пророчеств», «Научное Предсказание и его Отличия от Спонтанных Пророчеств», «Арифмантическая Рука Демиурга» и наверняка какие-то другие. У него было желание, а возможно, и необходимость, и он обладал необходимыми в таком деле талантом, знаниями и опытом. И все указывало на то, что их предположение о том, что он готовит западню для Темного Лорда, могло оказаться правдой. Во всяком случае, в последние несколько месяцев в определенных кругах начали циркулировать упорные слухи о некоем истинном пророчестве, сделанном Сивиллой Трелони - новым профессором предсказаний в школе Хогвартс. О самой женщине никто ничего путного сказать не мог. По всем признакам, она была никто и звали ее никак, но зато у нее Имя с большой буквы, потому что Сивилла являлась праправнучкой знаменитой предсказательницы Кассандры Трелони. А раз так, то и веры в то, что она что-то там напророчила, было куда больше, чем если бы «пророческие слова» произнесла какая-нибудь левая тетка с улицы.

Если верить тому, о чем болтали волшебники, в магической Британии не так давно родился некий герой, который сможет победить Волан-де-Морта. Вообще-то бред, если подумать, потому что непобедимых волшебников не бывает в принципе. Темные лорды прошлого порой демонстрировали невероятную магическую силу и владели огромным количеством весьма эффективных чар, проклятий и прочих, иногда по-настоящему изощренных техник. И все-таки их всегда побеждали самым обычным способом. И ни разу это ни был какой-то особенный герой, кто-то избранный или предсказанный. Их убивали в открытом бою обычные волшебники, просто задавив массой или действуя из засады, но всех и всегда. Волан-де-Морт в этом смысле ничем особенным от своих предшественников не отличался. Напротив, уже в течение нескольких лет он принципиально не вступал в бой, если не имел численного превосходства, и отступал всякий раз, как ему противопоставляли настоящую силу, помноженную на опыт, волю и умение. Во всяком случае, Олег был уверен, что втроем с Анникой и Сириусом они бы Тома Редла, пусть и не с легкостью, но раскатали. И они не раз и не два вступали в бой, имея в виду именно эту высшую цель. Лорда ловили все. Мод, Фрэнк, Люциус… Даже Лилс не раз и не два лезла в пекло, надеясь, что сука клюнет на живца. Но Редл был обуян страхом смерти, - чтобы это понять, не надо было быть патентованным психологом, - и от встречи с неизбежным уклонялся, как только мог.

До сегодняшнего дня Олег считал, что все дело в обыкновенной трусости, свойственной, к слову сказать, многим патентованным злодеям. Страх смерти – сильное чувство, и оно способно сподвигнуть человека на любые самые ужасные преступления и не менее ужасные глупости. Однако слова Дамблдора означали, что Волан-де-Морт пошел куда дальше других трусов. Он нашел способ не умирать вообще, но речь, похоже, шла не о вечной жизни, а о том, чтобы, умирая, возвращаться обратно в мир живых. Впрочем, если ты не Феникс, то возможность вернуться существует только одна – крестражи, то есть, некие темномагические артефакты, в которых спрятан слепок с души волшебника. Метод этот известен с древнейших времен, но первым его описал Гарпий Злостный[3], и тогда же стало известно, что ритуал этот не только требует человеческих жертвоприношений, но «раскалывает» душу волшебника, помещая часть ее в тот самый слепок, хранить который призван крестраж. Это, собственно, и останавливало тех немногих, кто был способен повторить научный подвиг древнегреческого чернокнижника. Один крестраж – это минус половина души, и значит меняется все: характер, опус операнди, жизненные принципы и многое, многое другое, что связано с человеческой душой. Однако, судя по тому, что узнал Олег, Лорд за последние пять-шесть лет изменился самым решительным образом. Раньше они думали, что это результат активного использования темномагических зелий и ритуалов Усиления, но теперь получалось, что эта мразь сделала себе крестраж и, похоже, не один, а несколько. Вот и ключ к его бессмертию.

- Все равно не понимаю, - покачала головой Мод. – Какая связь между крестражами и Поттером?

- Давайте еще раз пройдемся по фактам, - предложил Олег. – Альбус активно лоббировал связь Поттера с Эванс. Предполагаю, что ему по условиям конструирования пророчества, нужна была пара, состоящая из чистокровного и маглорожденной. В качестве чистокровного волшебника был выбран Поттер. Каковы были критерии отбора, мы не знаем, но это и неважно. Поттер, как мы знаем, это – константа, а вот Эванс – переменная. Не получилось с одной, нашли другую.

- А звать ее и их с Джеймсом сына должны Лили и Гарри, - кивнул Сириус. – Это, скорее всего, что-то вроде еврейской гематрии[4]. Имена имеют значение и их можно вычислить.

- То есть, он формировал содержание будущего пророчества, - вставила Лили. – Но мы это давно знаем. Героем должен стать или Джеймс, или Гарри, и все они тот последний бой не переживут. Это все понятно. Ловушка, условия, участники… Но при чем здесь крестражи?

«И в самом деле, причем?» - Олег не в первый раз задумывался над логикой поступков Альбуса Дамблдора, но сейчас, кажется, он понял, чего тот добивается.

- Альбус, как, впрочем, и Том Редл, читал, судя по всему, «Тайны наитемнейшего искусства», но не только. – Решил он наконец озвучить свои мысли. – Скорее всего, Том этим и ограничился, все необходимое для создания крестража там уже есть. Однако Дамблдор, прежде всего, ученый. Во всяком случае, он им был. Подозреваю, что он владеет еще одним источником информации. У нас в собрании есть рукописная копия книги аббата Арно-Амори[5] «Великолепие зла и Величие Божьего промысла». Возможно, у Дамблдора тоже есть эта книга.

- Что там? – подалась вперед Лилс.

- Надо бы перечитать, но я уже несколько дней не могу отделаться от ощущения, что там есть ответ на наш вопрос. А сегодня, когда старый хрыч полоскал мне мозги, я вспомнил. Арно-Мари не только истреблял альбигойцев[6], он собрал тогда «исключительно в научных целях» кое-какие книги, писанные катарами и богомилами. Так что аббат хорошо разбирался в темных искусствах, и в своей книге он утверждал, что, если волшебник создаст больше одного крестража, то участь его горька и незавидна даже при том, что он становится условно бессмертным. Однако есть способ избежать последствий от умножения «осколков души». Для этого надо создать последний, управляющий крестраж, который позволит душе волшебника сохранять видимость целостности. Это паллиатив, разумеется, но все же лучше, чем ничего.

- Какое отношение это имеет к Поттеру? – поторопил его Сириус.

Характер Блэка с годами не менялся, хотя какие их годы. Это война заставила их всех повзрослеть до времени. Однако Сириус, даже став отцом и одним из лидеров ТС, оставался таким же нетерпеливым и порывистым, каким был при их первой встрече.

- По-видимому, самое прямое, - кивнул Олег. – Этот последний крестраж может создать искусственный баланс в разделенной душе, только если он создан в живом человеке. Лучше всего в ребенке.

- Мерзость какая! – скривилась от отвращения Анника.

- Да уж, - покачала головой Лилс, - гнусность страшная.

- Вы не дослушали, - остановил их Олег. – У этого живого крестража есть лишь один, зато крайне серьезный недостаток. Его смерть влечет за собой уничтожение всех остальных осколков расколотой души.

- Можно ли создать крестраж другого человека? – Мод все поняла, и краска сошла с ее лица.

- Альбус сможет, - подтвердил Олег ее опасения. – В школе наверняка сохранились предметы, на которых остались кровь или слюна Тома. Остальное техника. Если все подготовить заранее, то завершающую штрих нанесет сам Редл. Он придет в дом Поттеров, убьет кого-то из родителей мальчика и этим завершит создание крестража. А затем он убьет мальчика, ведь он будет верить, что это и есть тот герой, который сможет его победить. Убьет и этим уничтожит себя и все прочие крестражи.

- Элегантно, - покачал головой Сириус.

- Омерзительно! – припечатала Анника.

- Вполне в духе Великого Светлого, - пожал плечами Олег. – Сам-то он никого не убьет. И потом все это делается для Общего Блага, так что смерть Гарри Поттера послужит делу Света.

- Господи!

Судя по всему, до Лили только сейчас дошло, что по задумке Дамблдора этим мальчиком должен был стать ее сын. Разумеется, сейчас они обсуждали судьбу совсем другого мальчика, но…

- Неужели он распланировал все это на годы вперед? – повернулась она к Олегу. – Он способен на такое?

- Не думаю, что он уже тогда знал, чем все должно закончиться. – Во всяком случае, Олег полагал, что нет, Дамблдор этого не знал. – Скорее всего, тогда он уже встал на тропу пророчества и шел по ней вслед за теми знаками, которые оно ему оставляло. Знал, что ему нужен кто-то вроде Поттера, и Джеймс оказался единственным на тот момент приемлемым кандидатом в отцы будущего героя. Знал, что аристократу Поттеру нужна в жены маглорожденная ведьма, и нашел тебя. Вернее, тебя нашел Джеймс, а Дамблдор не стал ему мешать. Однако, когда он подвел к Поттеру нынешнюю Лили, директор наверняка уже знал, что и для чего он делает.

- Он чудовище! – припечатала Мод.

- Он политический интриган, - возразил Олег. – А еще он вообразил, что спасти все магическое сообщество способен только он один. Думаю, он в это верит, но не исключено, что ему не дают покоя лавры спасителя. Старые-то, те, которые он заслужил, победив Грин-де-Вальда, поди, уже поизносились. Пора приобретать новые…

10 сентября 1981

И все-таки Волан-де-Морт рискнул высунуться из норки. Тому имелись, разумеется, причины. Судя по всему, Том потерял уверенность в победе. Время уходило, жертвы множились и общественное мнение начинало склоняться к позиции ТС и Ордена Феникса. При всем различии этих двух сил, они представляли активную часть населения, то есть тех, кто был не готов отсиживаться в тайных укрывищах и ожидать, что все как-нибудь устроится без их вмешательства. С каждым днем, с каждой неделей и с каждым месяцем и у все большего числа волшебников росло убеждение, что отсидеться не получится. И тут вступал в силу эффект крысы, загнанной в угол. Творимый пожирателями беспредел имел целью запугать «плебс» и «обывателей», включая сюда и чистокровных, заставить их подчиниться Темному Лорду из страха, если уж не из уважения. Однако люди из ближнего круга совершили роковую ошибку. Перегнув палку, они не просто запугали население магической Британии, они заставили его ужаснуться, и как следствие люди пошли на баррикады, потому что вальпургиевы рыцари не оставили им другого выхода. Возможно, впрочем, что свою роль сыграла Третья Сила, которая предоставила альтернативу сразу всем: и обывателям, и аристократам, не желавших по тем или иным причинам вставать под знамена темного безумца, и маглорожденным, которые нуждались и в защите, и в какой-либо перспективе в этом ужасном и жестоком к ним мире. В общем, Том понял, что окно возможностей начинает закрываться, и решил идти ва-банк, и значит ему пришлось самому выйти на бой, возглавив своих людей во время решительного сражения. Этот последний и решительный бой произошел в министерстве Магии, и неспроста. Во всей магической Британии было только два места обладающих такой символической силой, Хогвартс и Министерство, но напасть на школу Лорд все-таки не решился. И поэтому выбор пал на министерство.

Сигнал тревоги поступил в 23:11. Это был так называемый уведомительный сигнал, сообщивший, что совершено нападение на министерство. По соглашению, заключенному пять месяцев назад, Третья Сила, Орден Феникса и еще полтора десятка наиболее крупных и обладающих военной силой семей, получали оповещения трех типов: Уведомление, Просьба о помощи, Форс-мажор. Сегрейв получил аж три уведомления одновременно: и как один из вождей ТС, и как глава Рода, и как супруг другой главы Рода. Впрочем, ему достаточно было бы получить и один. Дублирование в данном случае являлось избыточным. Однако это было всего лишь чем-то вроде апарта[7], то есть «реплики в сторону», потому что Олег понял главное – «началось». Он тут же отдал приказ «товсь» для отрядов быстрого реагирования, объявил тревогу по всем объектам Третьей Силы, и распорядился поднимать «в ружье» всех резервистов до единого. Атака на Министерство могла оказаться пшиком, но могла означать настоящую попытку захватить центр управления магической Британией по принципу, у кого Министерство, у того и власть. И вот нападение… Полноценная атака, провокация или просто «сбой системы». Но эта неопределенность должна была развеяться, как полагал Олег, максимум в течение четверти часа. Поскольку время было позднее, и атаки никто не ждал, в Министерстве находились сейчас только охранники и дежурные в наиболее важных департаментах и отделах, так что, если это операция по захвату, то сигнал «Форс-мажор» следовало ожидать так быстро, как среагирует на ситуацию кто-нибудь из тех, кто право имеет.

Оказалось, что такой человек в Министерстве был. Им оказался начальник архивного отдела ДМП Хью Бёрнелл, он засиделся за бумагами и, обнаружив, что Министерство атаковано, - и это не минорное нападение, - он тут же объявил тревогу по Министерству и послал сигнал «Форс-мажор». Сам он был уже совсем немолодым человеком, - девяносто семь лет – это не шутка, - но до того, как стал заведовать архивом он полстолетия отслужил сначала в Аврорате, а затем в силовых подразделениях ДМП. Здоровье у него было хорошее, сил хватало, и голова работала, как надо. Поэтому, отправив свое «SOS», мистер Бёрнелл, прежде всего, перекрыл доступ в само помещение Архива. Закрылись зачарованные двери, опустилась бронированная плита, отделившая хранилище от административных помещений, и заработали противопожарные и антимагические щиты. К сожалению, в администрации Архива таких полезных девайсов не было, но Хью сделал, что мог. Он запер двери и соорудил сразу за ними довольно внушительную баррикаду из сейфов и офисной мебели. Большего он сделать не мог, но его сигнал поступил вовремя, и породил цепь событий, которую позже назвали «Сражением за Министерство Магии».

Олег принял «Форс-мажор» всего лишь через минуту после первого «Уведомления» и, учитывая скорость, с которой пришли сигналы, бросился к министерству, едва успев отдать несколько совершенно необходимых в таком случае приказов. Первое и главное, он сразу же ввел режим «Чрезвычайного Положения». После всех инцидентов с их семьей и друзьями, после всех попыток взять их дома штурмом, план ЧП предусматривал стремительную эвакуацию всех детей и нонкомбатантов в Энгельёэн-манор, признанный самой большой и самой хорошо укрепленной крепостью в их компании. Туда же перемещались две пятерки телохранителей, усиливая этим «гарнизон» крепости, и, по желанию, все близкие им люди из тех, кто по тем или иным причинам не может участвовать в бою. Такими пунктами сбора, кроме дома Энгельёэнов, были назначены Блэк-хаус и Малфой-манор. Замок Черная скала в лесу Дин являлся главной тыловой базой, в которой скапливались резервы, и основным госпиталем ТС, а Феррерс-хаус – передовой базой сбора резервистов.

Итак, первым делом Олег объявил Чрезвычайное положение и затем вызвал всех боевиков, кто мог прибыть к нему в течение пяти минут. На удачу, в доме на тот момент находились не только Анника и Лилс, но и Северус Снейп, а Мод и Сириус должны были прибыть как раз через пять минут. Они пришли камином вместе с детьми и охраной и уже снаряженные к бою, поскольку оружие и снаряжение весь прошедший год всегда держали буквально под рукой.

- Лилс, ты на хозяйстве! – кивнул Олег Бывшей Эванс. – На тебе оборона дома и штаб.

- Берегите себя! – кивнула женщина.

Она не стала спорить, как сделала бы еще год назад, потому что план ЧП предусматривал именно то, что сказал Олег. Она сильный боец, и у нее хорошая голова. К тому же Лили посвящена практически во все секреты трех родственных семей. Поэтому, если дойдет до драки, она будет оборонять крепость, защищая детей и нонкомбатантов. А пока возьмет на себя функции координатора действий боевых групп и мобилизацию резервистов.

- Обязательно! – улыбнулся он ей, и в этот момент в холл, где собиралась их группа, прямо сквозь стену вбежал огромный медведь.

- Еще минута, - сказал он голосом Фрэнка Лонгботтома. – Мы в пути.

О том, кто эти «мы», Олег, конечно, догадывался, но был искренно рад, когда его предположения подтвердились, и из камина один за другим вышли Лонгботтомы, причем все три: Августа, Алиса и Фрэнк. Это были три очень сильных бойца, и они привели с собой пятерку боевиков из охраны их имения и еще две тройки телохранителей. Третья тройка, - телохранители Алисы, - останутся в Энгельёэн-маноре, усилив группировку, обеспечивающую безопасность детей, а детей у них на три семьи было много – девятеро. Сейчас их всех собрали в наиболее защищённой части крепости. Их нужды обеспечивали детский целитель и целая толпа гувернанток и нянечек. Повариха, к слову сказать, у них была тоже своя, как и кухня. Те помещения, которые считались «детской» в ближайшие десять минут будут полностью изолированы, перейдя на полностью автономный режим. Рисковать своим будущим никто не хотел.

- Куда двинем? – спросила между тем Мод.

- Выбор невелик, - пожала плечами Анника. – Сама знаешь, у нас есть всего один надежный канал в министерство.

Канал, и в самом деле, существовал и вел в каминный зал Министерства, примыкавший к Атриуму, и там сейчас наверняка шел бой. И это было нехорошо, потому что иди знай, что там и как, и не прилетит ли чем-нибудь эдаким тому, кто выберется из камина первым.

«Но зато есть вероятность, что туда припрется Сам!»

- Я первый, - сказал Олег. – Сириус - второй, за ним Анника, и только после этого бойцы охраны. Мод замыкает.

Никто с ним спорить не стал. И, бросив быстрый «охватывающий» взгляд на собравшихся перед камином людей, Олег одобрительно кивнул и первым шагнул в огонь. Перемещение, как всегда, было донельзя дурным, но за прошедшие годы он как-то пообвыкся в этом мире и научился переносить каминные «приключения» с наименьшими потерями. Поэтому, вылетев в каминный зал Министерства, Олег был в тонусе и ничуть не дезориентирован. Он не стал выравнивать шаг, а напротив, ускорился и ушел в перекат. Кувырок вперед, перекат через плечо направо, низкая позиция и, прикрывшись Плащом Морганы[8], скрывшим его от глаз любого наблюдателя, выставил перед камином Щит Аякса[9]. В следующее мгновение из зеленого пламени вывалился Сириус. Выпал с падением на руки и, откатившись влево, проделал тот же фокус, что и Олег. Исчез за Плащом Морганы и выставил еще один Щит Аякса. Поэтому весь остальной отряд переходил в Министерство, можно сказать, в идеальных условиях, потому что прибывшая третьей Анника тут же начала отстреливать тех, кто, обладая хорошей реакцией, открыл огонь по Олегу и Сириусу. А таких, к слову, оказалась сразу четверо, и все, как один, профессионалы. И дело не только в серебряных масках вальпургиевых рыцарей, а в том, что первые «пристрелочные» заклинания оказались ни разу не смертельными. Это были Останавливающие чары, чтобы, значит, ненароком не пришибить кого-нибудь из своих. Олег сделал бы так же, окажись он на их месте. Если во время сражения вдруг и ниоткуда появляется кто-то еще, это с пятидесятипроцентной вероятностью свой или чужой. Поэтому первый «выстрел» не летальный, зато второй может быть уже чем угодно. Но вот у Анники таких сомнений не было. Она знала, куда идет и кого, скорее всего, там встретит. Поэтому, увидев серебряные маски, чисто инстинктивно начала бить на поражение. Идущие за ней боевики открыли огонь за компанию, и шквал заклинаний буквально смел четверых пожирателей, не успевших от неожиданности выставить серьезные щиты.

«Что ж, с почином вас, Глеб Егорович!»

Олег не знал, откуда взялась эта фраза. Вернее, не помнил, хотя и понимал, что это всего лишь «привет» из его первой жизни. Случилось с ним такое довольно часто, и он уже привык не задумываться о том, что это и откуда, твердо зная, что по смыслу, как сказано, так и есть. И, разумеется, он теперь на такие глупости не отвлекался. Тем более, сейчас, когда они в буквальном смысле попали из огня да в полымя. В немалых размеров зале сражались авроры, - их можно было узнать по темно-бордовым мантиям, - и пожиратели. Последние отнюдь не все были в серебряных масках. Хватало и «бледнолицых», носивших белые шелковые. Авроров было мало, пожирателей – много, но защитникам пока удавалось сдерживать нападавших, не пропуская их в Атриум. Прибытие отряда ТС резко изменило баланс сил. И теперь защищались уже пожиратели, но длилось это, к сожалению, недолго. По-видимому, кто-то из вальпургиев рыцарей ухитрился вызвать подмогу, и из Атриума появились новые фигуры в черных плащах. А это означало, что Атриум либо уже занят, либо там тоже идет бой. Но тогда возникал вопрос, как пожиратели проникли в Атриум? Вариантов было несколько: через какой-нибудь служебный камин, через официальный вход для посетителей, и еще они могли проникнуть в Министерство, взломав защиту и пробив новый «коридор». В конце концов, если они смогли проломить защиту Феррерс-хауса, то, поднатужившись чуть больше, могли обрушить и щиты Министерства. Недооценивать этих людей было чревато большими неприятностями. Среди них конечно же есть дураки, но, если исходить из кривой Гаусса[10], умных должно быть не меньше. Впрочем, все эти мысли мелькали на самом краю сознания, потому что Олег вел бой, и все его силы, - физические, интеллектуальные и магические, - уходили именно на это. Ударить, парировать чужой «выпад», прикрыться щитом или прикрыть им одного из своих и снова ударить.

Факт в том, что за прошедшие годы Олег здорово поднаторел в искусстве убивать. Поэтому обычно он наносил не единичный удар, - если, конечно, он не был добивающим, - а серию. Чары летели связками по две, по три, а то и по пять штук. Это требовало от боевика кастовать так быстро, что неопытный глаз замечал всего лишь одно движение палочкой, которое, на самом деле, состояло из сложной последовательности стремительных микродвижений ее конца. И естественно, он колдовал молча. Своих заклятий не озвучивал, - чем еще больше затруднял действия противника, - но позволял себе ругаться матом, переходя с английского на русский или древнескандинавский. Хороших ругательств хватает во всех языках, главное понимать их красоту. Однако в обычной жизни, да еще и при дамах, Олег себе такого позволить не мог. Зато «в пылу схватки» его сквернословие было, как бы, простительно. И оно было «очаровательно», как любила выражаться Анника. Она, к слову, рубилась в нескольких метрах от него слева, а справа свирепствовали Мод и Беллатрикс Блэк. Сириус же сместился еще дальше по направлению к дверям в Атриум, обозначив таким образом их правый фланг. Остальные боевики заполняли промежутки между «носорогами», ну или танками, как предпочитал называть себя и друзей Олег. Подобрать другое название для такой мощи никак не получалось.

***

Бой в Каминном зале оказался на редкость неприятным, если так можно выразиться. Вязкий, тяжелый бой, выматывающий и долгий. Никакой стремительности, никакого драйва. Но по-другому, если подумать, и быть не могло. Отряду Олега противостояло по крайней мере человек тридцать, и все, как назло, «кадровые». Даже молодняк в шелковых масках и тот состоял не из откровенной зелени. Хорошо натасканные и наверняка успевшие повоевать тут и там боевики, которым, если чего и не хватало, так только опыта. Поэтому опрокинуть их сходу не вышло, и бой принял затяжной характер. Ты ударишь и прикроешься, тебя ударят и прикроются. Получается какой-то пинг-понг, и все-таки сила, помноженная на класс, становится необоримой силой. Олег пробил защиту одного, потом второго и заодно помог одному из своих бойцов справиться с сильным пожирателем в серебряной маске. И пошло. Медленно, но, верно, они выбивали вражескую «пехоту», выдавливая оставшихся в живых в Атриум, где, и в самом деле, шло ожесточенное сражение. Олег добрался туда только через четверть часа. На ногах к этому времени оставались только «носороги». Остальные, если не полегли, то вынуждены были отступить, имея многочисленные раны, не позволявшие продолжать бой. Общими усилиями Сириусу и Мод удалось разблокировать один из каминов и обеспечить раненым эвакуацию в госпиталь в замке Блэков. А в Атриуме, куда наконец добрался Олег, царил настоящий хаос. Там дралось, если судить по плотности «огня», человек сто по минимуму. И пожирателей снова же было едва ли не вдвое больше. Абсолютный численный перевес, тем более что защищали министерство в основном гражданские, поддержанные максимум дюжиной авроров. Удивительным казалось то, что они вообще продержались так долго. Впрочем, у них и потери были попросту огромными. Весь пол в Атриуме был «запятнан» неподвижными телами, и людей в черных плащах среди погибших было до обидного мало.

«Зато много пиджаков…» - вынужден был признать Олег, ставя очередной щит, чтобы прикрыть Аннику.

Энгельёэн увлеклась, «фехтуя» сразу с тремя пожирателями, и не заметила удар с тыла. Вообще-то, она была женщиной осторожной и внимательной, но иногда ее заносило. Давал о себе знать темперамент. У нее же в роду тоже имелись викинги-берсеркеры. С одной стороны, это здорово, потому что при сходстве темпераментов они с Олегом иногда устраивали такие сшибки, вовлекая в них, как делать нечего, более спокойную Лилс, что только туши свет. Барбару, к слову сказать, так и зачали. Тоже, наверное, вырастет отмороженной на всю голову, как ее мамочка. Это, скажем так, была позитивная сторона берсеркерства: в любви и в бою они умели по-настоящему неистовствовать, чтобы никому мало не показалось. Однако, на пике боевого транса берсерки могли настолько увлечься сексом или сражением, что попросту теряли голову. Но, если в любви это было даже мило, то в бою представляло для них нешуточную опасность.

Сам Олег помнил только два случая, когда он впадал в настоящее боевое неистовство. Первый раз это случилось с ним во время сражения на Русалочьем озере. Тогда он, собственно, и очнулся в шкуре Эбура Кворга. А второй раз был во время обороны замка Стоунборг. И вот, попробовав это блюдо на вкус, Олег решил, что оно того не стоит, и обычно не позволял себе до конца погрузиться в это безумие. Ему вполне хватало начальной стадии. Что же касается Анники, то ее берсеркерство было лишь частичным, и по-настоящему в боевой транс она не впадала. И, тем не менее, ее порой заносило во время ожесточенного боя, так что Олег предпочитал, чтобы при ней всегда кто-нибудь был. Телохранители, Лилс или он, но кто-нибудь должен был прикрывать ей спину. Вот и сейчас пришлось побеспокоиться.

Олег блокировал «Копье Вельзевула» - не слишком сильное, но очень неприятное темное заклинание, - и сам бросил в пожирателя Заклинание Стрелы, ранив его в плечо. Крутанулся на месте, ставя один за другим малые и большие щиты, очень уж быстро на них насели. И массово, что не маловажно. Вот вроде бы только что перешли из Каминного зала в Атриум, и, по идее, в горячке боя их никто не должен был ожидать, но их ждали. И, похоже, это была настоящая засада, и ловушка была нацелена именно на них. Думать о том, кто и как вычислил такой ход событий, было некогда, и Олег отложил эти неактуальные мысли на потом, то есть, на «после боя». А сам вписался по полной, ставя щиты и разбрасывая заклинания одно другого страшнее. Не стеснялся применять и темномагические. Как говорится, на войне, как на войне. В общем, не успели проникнуть в Атриум, как начались пляски со смертью.

Олег не любил танцевать. Не в смысле – танцевать с дамой, а танцевать, как синоним схватки. Не любил, но танцевал. И с каждым разом это получалось у него все лучше. Даже сейчас, порядком выложившись в Каминном зале, он вел бой с необыкновенной легкостью и невероятным воодушевлением, но головы не терял, оставаясь предельно собран, что отнюдь не то же самое, что быть напряженным. Потом, когда бой закончится, он, разумеется, вздохнет с облегчением и наверняка поморщится, вспоминая эти пляски со смертью. Однако, как там говорится в одной циничной поговорке русского народа, «нравится, не нравится — терпи, моя красавица»? Так и есть. Война не их выбор, но кто же их спрашивает?

Олег уклонился от темного заклинания и ударил из нижней стойки. Противник ему попался сильный и умелый, поэтому, не экономя сил, Олег запустил сразу серию. Получилось удачно, «рыцарь» умер и даже не успел удивиться. Так и упал навзничь с победной улыбкой на узких губах. Впрочем, свято место пусто не бывает. Не успел упасть один, как вместо него выступил другой. И тоже не из тех, кто «просто погулять вышел». Крепкий профессионал и неслабый ко всему, так что пришлось повозиться, и возня эта затянулась, поскольку на помощь одному пожирателю пришли сразу двое. А трое – это уже высший пилотаж. Это уметь надо.

Итак, бой затягивался, развязка никак не наступала, и Олег уже начал лихорадочно подыскивать в памяти какой-нибудь крутой трюк, чтобы сломать рутину сражения, но именно в этот момент в Атриуме появился Волан-де-Морт. Снизошел, так сказать, до простых смертных, и сделал это, разумеется, с характерной для него помпой и не без спецэффектов. В общем, «гром, молнии и запах серы». Сражающихся на противоположном конце Атриума разбросало по сторонам, - и своих, и чужих, - как комья земли от эпицентра взрыва. И там, в образовавшемся вдруг пустом пространстве возник он – высокая, чуть сутулая фигура в черном плаще с капюшоном, и люди замерли на мгновение, ощутив на себе тяжесть темной ауры главного негодяя магической Великобритании.

«Ну, вот и он!»

Олег долго ждал этого момента, и не он один. Ждали и надеялись, что когда-нибудь где-нибудь представится такой случай и появится возможность встретиться с нежитью лицом к лицу. И вот их надежды сбылись, и осталось только взять и сделать то, что до сих пор считалось невозможным. Пойти и уничтожить эту мразь, чтобы перестали наконец умирать хорошие люди, чтобы закончилась эта гребаная война и можно было бы начать жить в полную силу. Жить, а не выживать, жить и получать от жизни удовольствие. А еще Олег мечтал отомстить. Смерть Рейчел оказалась для него ударом невероятной силы, и, хотя он понимал умом, что на войне, как на войне, и солдаты гибнут на ней просто потому, что это в природе вещей, он не мог смириться с ее смертью. И, разумеется, он помнил многих других, ушедших в закат, но Рэйчел – это Рэйчел, и этим все сказано.

Между тем, мгновение длилось словно время не летело и не шло, а медленно текло, как густой мед или древесная смола. И Олег начал действовать сразу вдруг, а все мысли и эмоции отошли на задний план и жили теперь там своей неторопливой жизнью. Здесь же длилось долгое сейчас, в котором вещи происходили так быстро, как только возможно, и, значит, угнаться за Олегом могли в этот момент всего лишь несколько людей, а конкретно – двое, Анника и Мод, не считая, разумеется, Тома Редла, про которого было известно, что он невероятно быстр. Первым делом, Олег «вскипятил» свою кровь. Манипуляция малоприятная, но необходимая. И заготовлен был этот сюрприз как раз на такой случай. Две желатиновые капсулы были защищены зачарованием от агрессивной среды живого организма и прикреплены с помощью других сложных чар к основанию аорты[11]. В одной содержалось десять миллиграммов альвийского зелья, сваренного Мод. Да веда унеразка, что можно было перевести, как Кровь единорога, являлось сильнейшим допингом, который должен был не просто взбодрить Олега, а «выбросить» его куда-то сильно выше его нормального максимума. Вторую жуть сварил Северус по секретному рецепту графов Энгельёэн. На современном шведском языке называлось это зелье Bromsade galenskapen или в вольном переводе Обузданное безумие. Эта гадость вводила воина в состояние берсеркера, но без побочных эффектов, то есть, без боевого безумия, пены изо рта и крови из ушей и глаз. По большому счету, оба зелья являлись сильнодействующими ядами, но они трое, - он, Мод и Анника, - могли пережить острую фазу, а там уж за них должны были взяться целители. И все это, только для того, что исполнить финт, который Алессандро Сфорца[12] называл по-простому «Mascherina»[13].

Книжку этого кондотьера они нашли среди сокровищ замка Кротоль д’Э в Нормандии. Ее, в сущности, даже гримуаром не називешь. Сплошная философия власти в стиле макиавеллиевского «Государя»[14] и хроники жизни самого Алессандро Сфорца, смелого, красивого и умного. Однако среди того и другого были аккуратно спрятаны несколько интересных заклинаний и рецептов, но более всего Олегу пришлись по душе именно чары «Mascherina». Суть этой магии заключалась в том, чтобы создать тайную, никому, кроме хозяина, неизвестную магическую личность. Другой склад мышления, другой опус операнди, но главное – иная магия. Жить в маске невозможно. Она надевается максимум на двое суток, но зато в течение этого времени маг становится кем-то, кого не ожидает встретить его враг. В обычной ситуации обнаружить маску невозможно, это как бы запасная, скрытая в глубинах подсознания личность. Смахивает на диссоциативное расстройство[15], но это не оно, поскольку состояние четко контролируется сознанием, и, даже надев маску, маг помнит, кто он на самом деле. В общем, интересная приблуда, на строительство которой уходит масса времени и сил. Та, которую они смогли соорудить, - а удалось это опять-таки только им троим, ему, Мод и Аннике, - являлась чем-то, предназначенным для одной цели – убивать. Эта маска была несколько быстрее Олега и знала только те чары и заклинания, которые могли пригодиться в бою с кем-то, вроде Тома. Только темные, энергозатратные и потому крайне мощные заклинания. Они их всей компанией выбирали из нескольких фамильных гримуаров, выстраивая связки, что называется, на все случаи жизни. И еще кое-что об этой его темной стороне. Эта маска не знала сомнений, не ведала страха и не понимала, что такое жалость. Будь Олег кем-то, похожим на Алессандро Сфорца, ему было бы легче, и, может быть, он вообще не захотел бы ее снимать, но Олег в любой его ипостаси, - и как Эбур Кворг, и как Гилберт Сегрейв, - не был похож на герцога Сфорца, и значит ему придется потом долго отлеживаться под капельницами и пить редкие целебные зелья. Создать маску сложно. Надеть ее еще труднее, но, если не хочешь стать очередным Темным Лордом, то ты должен, как можно быстрее, ее снять. И вот это уже почти невозможно. То есть, снять-то снимет, конечно. Куда он денется! И Мод с Анникой тоже справятся, но, если Том не убьет их сегодня, им потом придется долго лечиться, потому что по-хорошему маску надо строить лет пять или десять и потом примерять с длительными паузами. Тогда надевать и снимать ее станет довольно просто, но у них не было в запасе столько времени, и все пришлось делать в режиме форс-мажора.

Итак, дело было сделано, и маска встала на место. Заняло это не так много времени, - буквально считанные мгновения, - но Том успел за эти секунды расшвырять защитников и заставить нападающих отступить к стенам. Ему нужен был простор. Ему требовалось больше пространства, а еще ему необходима была сцена. Он ведь не просто так объявился в Атриуме только сейчас. Ему наверняка доложили, что его главные враги дерутся в Каминном зале, и стоило им прорваться в Атриум, как там объявился и он. Явление Deus ex machina[16], но, если он хотел их этим удивить или напугать, то это было жалкое заблуждение. Потому что именно этого они и хотели добиться. А мизансцена получилась просто классическая: Великий Он против жалких их, вот только ни хрена у него не вышло.

Первыми ударили те, кто не имел масок. Сириус ударил Годебрандом[17], вложив в заклинание столько сил, сколько мог, а это совсем не мало. Белла кинула в Лорда Эльфийским копьем, а Фрэнк Лонгботтом запустил в Тома Скреппингом[18], ну и остальные, - Северус, Алиса и Августа поддержали их «огнем». Нельзя сказать, что Волан-де-Морт с легкостью справился с этой атакой. Ему это стоило нескольких потерянных секунд и, что называется, «куска здоровья». И теперь в бой вступили три маски. Вообще-то, еще на стадии планирования остро встал вопрос: чем станем убивать и чем защищаться. Однако, проанализировав все, что было известно о Томе Редле и его возможностях, они пришли к выводу, что «затягивать нельзя».

Олег поднажал и выдал на-гора Ястреба Агариса[19] - средневековое проклятие огромной разрушительной силы, способное, как утверждалось в одной из родовых книг, смести с лица земли большой замок. Про замки и крепости, впрочем, ничего такого в летописях и хрониках не упоминалось, но не факт, что такого никогда не случалось в мире магии. Однако Редл со всей его силой едва смог сдержать этот удар. И все у него было бы хорошо, если бы одновременно не прилетело ему от Мод и Анники. Копье Гора[20] пробило щит Темного Лорда, а Гае Булг[21] добило тварь. Но и это было еще не все.

«Надо закончить то, что начали… Или это будет продолжаться вечно…»

Олег взорвал еще одну желатиновую капсулу, - последнюю, - прилепленную к основанию аорты. Переждал мгновенный шок, вызванный пятью миллилитрами Vis vitalis[22], впрыснутыми прямо в кровь, и «выдохнул» в сторону упавшего на пол Тома Проклятие каина. Когда-то где-то, но, скорее всего, в Финикии или в древнем Израиле какой-то чернокнижник придумал это страшное проклятие, поражавшее не только саму жертву, но и всех потомков врага до двенадцатого колена. Страшная штука. Просто ужасная, - и это хорошо, что колдовство это было забыто почти на две тысячи лет, - но сейчас Олег использовал модифицированный вариант проклятия, который создали Вальбурга и Беллатрикс Блэк, в библиотеке которых долгие одиннадцать столетий ждал своего часа свиток, написанный на финикийском языке угольными чернилами на пергаменте из козьей кожи за два столетия до Рождества Христова. Модификация заключалась в том, что проклятие должно было перейти с тела Тома Редла на все созданные им крестражи. Так оно и случилось, но узнал Олег об этом несколько позже, когда очнулся после трехдневной комы, вызванной тяжелейшим магическим истощением. Впрочем, все хорошо, что хорошо кончается. Том Редл сдох, а они нет, и теперь могли жить в полное свое удовольствие. Здоровые, красивые и богатые.

Что было дальше? Много чего, но это уже совсем другая история.

Конец

Июль 2024 - январь 2025

[1] Гэйб – в английском языке уменьшительное от имени Габриэль.

[2] Имеется в виду повесть Гайдара «Тимур и его команда».

[3] Согласно Энциклопедии Гарри Поттера, Герпий Злостный — древнегреческий тёмный маг, пионер в области Тёмных искусств, один из первых известных змееустов. Герпием Злостным был создан первый известный магической науке крестраж, вероятно, ценой отнятия нескольких невинных жизней.

[4] Гематрия в иудейской традиции — один из методов анализа смысла слов и фраз на основе числовых значений входящих в них букв. «Гематрией слова» называется сумма числовых значений входящих в него букв. У слов с одинаковой гематрией предполагается символическая (скрытая) смысловая связь. Например, одинаковую гематрию (358) имеют на иврите слова: «змей», «мессия», «жертва» и «обновлённый, восстановленный».

[5] Арнольд Амальрик, также Арно Амори (? — 1225) — аббат Сито в 1200—1212, архиепископ Норбонны в 1212—1225, папский легат, активный участник Альбигойского Крестового похода. Ему приписывается знаменитая фраза «Убейте всех! Господь отличит своих», которую он якобы произнёс в ответ на вопрос о том, как можно отличить католиков от еретиков.

[6] Альбигойцы — религиозное христианское дуалистическое движение, существовавшее в Лангедоке (на юге современной Франции) в XII—XIII веках и уничтоженное католической инквизицией вследствие Альбигойских войн. Альбигойцы были частью катарского движения и разделяли с ними общую обрядность и внешние проявления. В то же время, главной особенностью альбигойства было исповедование дуализма в его радикальной (двоебожнической) форме, которое они восприняли от греческих богомилов.

Согласно этой доктрине, существуют два изначальных и одинаково сильных бога — света и тьмы. Добрый бог света сотворил ангелов и души, одним словом — весь духовный мир, а злой бог тьмы — всё то, что материально и временно. Затем Люцифер, сын бога тьмы, приняв вид ангела света, отправился на небеса, где склонил ангелов доброго бога к телесному греху. Добрый бог, желая наказать ангелов, восстал против них и сбросил их с неба на сотворённою злым богом землю, где они оказались заперты в материальных телах.

[7] Апарт (от латинского a parte — речи в сторону) — театральный термин, означающий монологи или реплики, направленные в публику (считается, что присутствующие на сцене их не слышат).

Второе значение — письменное обозначение таких речей в пьесах и ролях для соблюдения этого приёма актёрами или чтецами пьесы.

[8] Моргана Пендрагон (Кэти МакГрат) — подопечная короля, его внебрачная дочь (а значит, статус де-факто: принцесса) и воспитанница, обладающая магическими способностями. Провидица, очень сильная колдунья, одна из жриц Старой Религии, верховная жрица Триединой богини.

[9] Щит Аякса с семью слоями бычьей кожи — в VII песне «Илиады» Гомера.

[10] Нормальное распределение, также называемое распределением Гаусса или Гаусса — Лапласа, или колоколообразная кривая — непрерывное распределение вероятностей с пиком в центре и симметричными боковыми сторонами. Нормальное распределение наблюдается, в частности, в оценках интеллекта. На пике кривой – середнячки, и далее по тексту.

[11] Аорта – самая крупная артерия организма, берущая свое начало из левого желудочка сердца. Максимальный диаметр аорты в норме составляет около 3 см. По аорте и ее ветвям течет обогащенная кислородом артериальная кровь, снабжающая органы и ткани кислородом и питательными веществами.

[12] Алессандро Сфорца (итал. Alessandro Sforza; 21 октября 1409, Котиньола — 3 апреля 1473) — итальянский кондотьер, синьор Пезаро, основатель пезарской ветви династии Сфорца, младший брат Франческо Сфорца, ставшего первым герцогом Миланским из династии Сфорца.

[13] Маска.

[14] «Государь» (итал. Il Principe; встречается перевод «Князь») — трактат флорентийского политического теоретика и государственного деятеля Никколо Макиавелли, в котором описываются методология захвата власти, методы правления и умения, необходимые для «идеального правителя».

[15] Диссоциативное расстройство идентичности (ДРИ; также используется диагноз расстройство множественной личности; иногда употребляется как раздвоение личности непрофессионалами) — психическое расстройство из группы диссоциативных расстройств, при котором идентичность человека не является целой и складывается впечатление, что в теле одного человека существует несколько разных личностей (или, в другой терминологии, эго-состояний или альтеров). Идентичность может быть разделена на две и более части.

[16] «Deus ex machina» - а в переводе с латыни “Бог из машины” — это выражение, означающее неожиданную и неправдоподобную развязку ситуации с вмешательством ранее не фигурировавшего в ней фактора.

[17] Годебранд – меч богов.

[18] Скреппинг (Skrepping) — щит Видрика Верландсона, датская баллада. Скреппингом можно и ударить, послав его во врага, как большой имеющий тонкий и острый край сюрикэн.

[19] Агарес — второй демон в иерархиях Вейера и «Гоетии». Герцог Агарес, согласно гримуару, управляет 31 легионом демонов и владеет восточной частью Ада. Согласно «Grand Grimoire» (XVII век), Агарес является одним из трёх (вместе с Баалом и Марбасом) могущественных духов, подчинённых непосредственно Люцифугу Рофокалю, первому помощнику Сатаны. Агарес появляется в образе учтивого старца, верхом на крокодиле, с ястребом-тетеревятником на запястье, которого он то отпускает, то призывает обратно.

[20] Копьё Гора, которое благословила богиня Нейт. «Его крючки — лучи солнца, его острия — когти Мафдет» (богини наказания).

[21] Гае Булг, Га Булга — копьё Кухулина, полученное им от царицы Скатах. Изготовлено из костей морского зверя.

[22] Vis vitalis - Элексир жизни.

Оглавление

Пролог

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17