Библиотека :)

Истинная: я хочу от тебя сына! 857K - Юлия Юг (скачать epub) (скачать mobi) (скачать fb2)

Юлия Юг Истинная: я хочу от тебя сына!

ПРОЛОГ

— Здравствуйте. — ОН заглянул ко мне в ординаторскую после непродолжительного стука, и моё сердце пустилось вскачь.

— Добрый вечер. — Хриплым от волнения голосом произнесла я, злясь на саму себя при этом.

Он не должен ни о чём догадаться, тем более, о моей реакции на него! Поль прошёл вглубь кабинета, плотно закрывая за собой дверь. А я про себя отметила, что сейчас самый что ни на есть подходящий момент, чтобы реализовать задуманное. В кои-то веки моя ординаторская была пуста, и я осталась с ним наедине.

Он подошёл близко, почти вплотную и, глядя на меня сверху вниз, проговорил:

— Мне Артём сказал, что вы просили меня зайти. Что-то не так с его анализами?

Вот как у него получается держаться настолько уверенно и быть таким непревзойдённым в любой ситуации?! Опять в его присутствии у меня подкашиваются коленки, а мысли ползут совсем не туда... Давно со мной такого не было... Кого я обманываю? Никогда раньше со мной такого не было!

После гибели мужа прошло шесть лет. Естественно, у меня все эти годы никого не было. Я даже и не собиралась быть с кем-то из мужчин, пока меня Лера не надоумила… А теперь я так неадекватно реагирую на стоящего рядом мужчину. Неужели я так сильно изголодалась по мужчине? Или всё же в этом виновата моя идея фикс, которую хочу с его помощью реализовать? Значительно хуже, если он просто так на меня влияет.

Я почувствовала, что пауза, возникшая после его вопроса, затянулась. А воздух между нами наэлектризовался до предела.

— Нет. С анализами всё по-прежнему. Я хотела поговорить с вами о другом.

Он вопросительно поднял одну бровь, а затем полез в карман пиджака и достал из него кошелёк. Что? Зачем? За кого он меня принимает?

— Понял. Необходимо дополнительно оплатить какие-то процедуры за мальчика, которые не вошли в основное лечение по страховке? — уточняюще проговорил он, раскрывая свой кошелёк, и достал из него солидную пачку европейских купюр.

— Что? Нет! Я не бухгалтерия, а врач. Мне не нужны никакие ваши деньги!

Он плавными, практически кошачьими движениями убрал кошелёк обратно в карман пиджака. А сам слегка наклонил голову вправо, изучающе уставился на меня, ожидая ответа на немой вопрос. От его взгляда мурашки толпами побежали по коже. Моё тело стало ощущаться отдельно от всегда рационального мозга. Но сейчас мне это на руку. Лишь бы он согласился!

— Я вас пригласила по другому вопросу. — произнесла я, нервно облизывая губы.

И от моего взгляда не укрылось, каким жадным взглядом он проследил за моими движениями.

— Поль, не сочтите за наглость или навязчивость с моей стороны... Насколько мне известно, у вас нет жены...

Крайнюю фразу я произнесла вопросительно, и специально сделала паузу, позволяя ему, в случае чего, опровергнуть мои слова.

— Нет, — ответил он, продолжая взглядом пожирать мои губы, а краешки его губ слегка приподнялись в подобие улыбки. В его глазах появился блеск предвкушения. Или мне так хочется думать?

Я собрала волю в кулак и быстро произнесла, не давая себе возможности передумать:

— Пригласите меня сегодня вечером к себе? На чашечку чая.

Поль явно был удивлён просьбе, которую я озвучила. Но, к моему разочарованию, он не спешил на неё соглашаться. Хотя на что я надеялась? Целыми днями торчу на работе в клинике, беру любые дежурства, лишь бы только не возвращаться домой, погружаясь в свое одиночество.

Когда я была в последний раз у косметолога? Вот то-то и оно! На что только надеялась? И он это подтвердил, практически разбивая в прах мои планы:

— Не думаю, что это хорошая идея. — Мягко и вкрадчиво произнёс он.

Ну, уж нет! Я не из тех, кто так просто сдаётся! Не зря моя фамилия Молоткова, а многие за глаза зовут «молоток». Я вздернула вверх подбородок, давая на невербальном уровне ему понять, что я знаю себе цену.

Я вполне уверенная и самодостаточная женщина. И произнесла вслух:

— Может быть, вы меня не так поняли? Я не собираюсь навязываться вам в жёны, или другим образом ограничивать вашу свободу. И зову вас не на свидание. Вернее, не совсем на свидание...

Пока говорила, начала ощущать себя какой-то фривольной женщиной, пытающей закадрить мужчину на вечер. Хотя разве не именно этим я сейчас занимаюсь?

С другой стороны, не всё ли равно, что он обо мне подумает? Лишь бы согласился. И я подытожила всё свои жалкие попытки ему что-либо объяснить, выпалив:

— Мне нужна одна ночь.

Вот теперь он был явно удивлён моим признанием. В этот раз всё его ранее непроницаемое лицо на несколько секунд отразило удивление и неверие. От меня явно он такого разговора не ожидал:

— Зачем?

А-а-а... Вот почему у меня всё так?! Даже в постель мужчину не могу затащить нормально. Стыдно-то как за всё происходящее! Никакая я не фривольная женщина, скорее, недотрога-неумеха. В подтверждение моих мыслей я почувствовало, как кровь прилила к лицу, и оно залилось краской.

Хотя итог планомерен. На что я, собственно говоря, надеялась? Что такой эффектный мужчина, знаменитый художник, растает от моего предложения и с лёгкостью на него согласится?! Это он ещё всех моих коварных планов на свой счёт не знает! Да наверняка за ним толпы девиц-поклонниц выстраиваются с подобными предложениями. И тут ещё я... Немолодая, тридцати шести лет отроду, уважаемый доктор-хирург. Тьфу ты!

— Извините! Пожалуйста, простите. Давайте сделаем вид, что между нами этого разговора не было?

— Ты не ответила на мой вопрос. Зачем тебе это?

Вот так. Он перешёл на «ты». А чего, собственно, я после подобного предложения ожидала?

Мужчина замер в предвкушении, и ожидает от меня правдивого ответа. Даже ирония и лёгкая улыбка исчезли с его лица. А неправдивого ответа с моей стороны и не получится. Не умею я врать от слова совсем.

Однако и всю правду начистоту выкладывать и раскрываться перед ним, оголяя все свои чувства, я не готова.

— Да, конечно, вы имеете права это знать. Не подумайте, что я какая-то легкомысленная и разбрасываюсь подобными предложениями… Напротив, вы первый и единственный мужчина, которому я подобное предлагаю.

— Почему? — с не меньшим упорством добивался от меня ответа он.

— Можете считать, что прихоть у меня такая. Давно не было... близких отношений с мужчиной…

Хотелось, как страусу, спрятать свою голову в песок. Возникло осознание, что выгляжу сейчас полной дурой, и делаю всё не так. Почувствовала себя несмышлёной школьницей рядом со строгим всезнающим учителем.

Поль продолжал смотреть на меня немигающим взглядом, что ещё больше усугубило ситуацию и мою неловкость. Отчего-то мне показалось, что он мне не верит.

— Шесть лет. Шесть лет у меня не было физиологических отношений с мужчиной. А я пока ещё молодая женщина, по крайней мере, таковой себя считаю! Простите меня за этот разговор. Думаю, вам лучше уйти, пока я не сгорела от стыда...

— Я согласен, — словно удар молота прозвучал его голос...

Глава 1

— Яна Валерьевна! Вы ещё не ушли?! — в ординаторскую вбежала запыхавшаяся медсестра Лера.

— Уже почти ушла. А что случилось? — ответила я медсестре, стоя уже на пороге. Однако её вид заставил меня остановиться, подозревая что-то неладное. Всегда собранная и аккуратная, Лерочка стояла передо мной с раскрасневшимся лицом и выбитыми из прически волосами, запыхавшаяся.

— Там на автомагистрали авария произошла, привезли ребёнка, мальчика, со множественными повреждениями. У него сильное кровотечение. Аркадий Анатольевич послал за вами. Без вас не справимся!

— Поняла, сейчас одену халат и иду. Готовьте операционную.

— Готово уже! Хорошо, что вы не успели уйти! Там сложный случай. А ещё говорят, что они иностранцы, блатные какие-то. Всё время папаша мальчика настаивал на своей частной клинике. Но скорая туда бы ребенка просто-напросто не успела довезти.

Я скинула свой плащ, одела халат и побежала в операционную. А Лера по дороге без умолку рассказывала очередные известные ей сплетни:

— Главное, удар машины пришёлся на сторону водителя. Макс со скорой, говорит, что водителя доставали, распилив болгаркой металл автомобиля, уже даже не надеясь, что он живой. А на нём почти ни царапины нет! Так, по мелочи, после такой-то аварии! Даже осмотреть себя не позволил. А мальчишке очень сильно досталось, хотя он с другой стороны машины был. Вот скажите, как такое может быть?!

Но россказни сестрички я уже не слушала. Привыкла к её болтовне, которая сейчас выступала для меня скорее фоном. А сама сосредоточилась на предстоящей работе. После смены чувствовала усталость. Но уж если меня вернули и пригласили в операционную, значит, случай действительно неординарный.

Пациент уже лежал на операционном столе, всё было подготовлено к операции. Увидев прискорбные лица коллег, я поняла, что ситуация критическая и не требует промедления. Пока проводила обработку рук, дежурный хирург, который недавно принял у меня смену, вводил меня в курс дела, и рассказывал подробности о состоянии юного пациента.

А дальше меня ждала скрупулёзная ювелирная работа за операционным столом. Расслабиться и выдохнуть было некогда. Состояние мальчика было критическим. Периодически падало давление.

Нервозности всей нашей бригаде добавляло ещё и то, что я оперирую уже фактически после своего дежурства, уставшая, вне своей смены. По идее, этого делать нельзя. Но я знала, была уверена, что с данным случаем Аркаша без меня не справится. И он это понимал, не зря Лерочку ко мне послал. Но вот если что-то случится с мальчишкой, нам всем не поздоровится.

В моей семье я врач в третьем поколении. И вся моя многочисленная родня в основном хирурги. Только бабушка выбилась из общей массы. Она у нас акушер-гинеколог. А вот дедуля, мама, папа и я — хирурги. Как это ни пафосно звучит, других вариантов профессии с детства в отношении меня даже и не предполагалось. Всё моё детство проходило в обсуждении пациентов и интересных случаев в хирургической практике. Довольно часто мама меня брала к себе в клинику, ведь порой сидеть со мной было некому. Сколько себя помню, всегда мечтала быть врачом, как и мои родные. Выбрала профессию и ни на минуту, ни разу в жизни не пожалела об этом. Хоть мой муж Тимур неоднократно меня упрекал за гиперответственное отношение к работе и то, что она отнимает много моего личного времени и сил. Но на тот момент я не понимала, чего именно он от меня хочет. Мне, как молодому специалисту, чрезмерно важно было доказать свою профпригодность, получить самостоятельный допуск к операциям, а потом на протяжении нескольких лет планомерно доказывать себе, маме, всем своим родственникам, что я в хирургическом деле лучшая, что я могу!

И я смогла. Стала. Сейчас все ювелирные и сложные операции наш главврач доверяет только мне. Да и коллеги по блату родственников именно ко мне на операцию определяют. Разве это не показатель?

Другой вопрос, что моя работа за эти годы стала для меня всем, и заменила мне личную жизнь. Особенно после того, как разбился Тимур.

Операция длилась более четырех часов, но я осталась собой довольна как никогда. Всё сделала ювелирно, аккуратно. Малец стойко выдержал операцию. Теперь дело осталось за его организмом, надеюсь, он справится.

— Держись! Борись за жизнь, слышишь, не сдавайся! — прошептала на ухо я мальчишке.

Вышла из операционной, только сейчас осознавая, что за эти долгие четыре часа у операционного стола с меня семь потов сошли. Теперь я безмерно уставшая, потная, но крайне довольная собой.

— Аркадий, сам с родней объясняйся. Я домой. Моя смена давно закончилась… — сказала я, и вышла из операционного блока.

— Что с моим сыном? — Ко мне подбежала симпатичная брюнетка с заплаканным от горя лицом.

— Сейчас выйдет Аркадий Анатольевич и всё вам расскажет. — Сказала я и собиралась было пройти, но дорогу мне перегородил крупный широкоплечий высокий мужчина. Он, прожигая меня почти насквозь взглядом, спросил:

— Он живой?!

Интонация голоса и его аура дали мне знать, что с таким лучше не юлить и не спорить. Да уж, не удалось мне незаметно улизнуть. Настойчивые же родственники у мальчишки! И Аркадий, как нарочно, не выходит…

— Конечно, он жив! Операция прошла успешно. Но мальчик всё равно в крайне тяжелом состоянии, но стабильном… Больше я вам ничего не скажу.

Пока я говорила, судя по всему, с отцом мальчика, боковым зрением увидела ещё одного довольно интересного персонажа. Такой же широкоплечий, высокий и мускулистый мужчина, наверное, родственник. Изначально он стоял в стороне от происходящих событий. Но в момент нашего разговора с родителями ребенка их родственник подошел поближе… и как-то странно стал ко мне принюхиваться. А в конце моей речи я, к своему удивлению, увидела, как мужчина поморщился и глухо, еле слышно выругался.

И на эту его реакцию обратила внимание не я одна. Все присутствующие перевели свои взгляды на него.

Трэш какой-то. Он принюхивался ко мне, а потом такое его поведение… Неужели я настолько сильно пропотела, и от меня ТАК несёт потом, что аж человек выругался?! Да уж, крайне неловкая ситуация. И пока все перевели ракурс зрения в другую сторону, я решила ретироваться. К счастью, именно в этот момент из операционной вышел Аркаша.

Быстро зашла в ординаторскую, переоделась, и уже дошла до выхода из клиники, как скорее почувствовала, нежели услышала чьи-то шаги за спиной. Обернулась и практически врезалась в стальную мужскую грудь. Неторопливо, словно в замедленной киносъёмке, подняла голову и встретилась взглядом с его карамельно-карими глазами. Это был тот самый родственник прооперированного мной ребёнка… тот, который громко втянул мой запах, а потом поморщился и досадливо выругался.

Я отступила от него на шаг и скрестила руки у себя на груди. Что ещё ему нужно? Мало поглумился?

— Может быть, вас подвести до дома? Я на машине. ваша медицинская сестра рассказала, что, если бы не вы... Спасибо за Артёма.

— Это мой долг. А насчёт вашего предложения подвезти не стоит беспокоиться. Я сама доберусь.

— Но… уже поздно... вы задержались из- за операции...

— Спасибо за беспокойство. Я здесь недалеко живу. Так что мне ничего не нужно. До свидания.

— До свидания, — ответил он, продолжая пожирать меня глазами.

Я шла домой, и мне всё время казалось, что ощущаю на себе его взгляд. Но такого же не может на самом деле быть? Для надежности я даже пару раз оглянулась по пути, но никого при этом не увидела.

Невольно вспоминала его глаза, облик в целом и нашу с ним встречу у выхода из клиники. Не знаю, как это объяснить, но он так необычно на меня смотрел. Казалось, что он взглядом хочет меня придушить, и непонятно, с какой именно целью: в объятиях, как женщину, или руками, как злейшего врага. Настолько выразительным и красноречивым был его взгляд.

Еще очень странным представляется один факт. У меня сложилось устойчивое подозрение, что мне он сам: его внешность, голос, взгляд очень знаком. Только не могу понять и вспомнить, откуда я его знаю...

Глава 2

На смену пришла в приподнятом настроении. Не успела зайти в ординаторскую и переодеться, как вбежала довольная Лерочка.

— Доброе утро, Яна Валерьевна.

— Привет. Как он?

— Кто? — Я закатила глаза. До Леры всегда все долго доходило, поэтому пришлось пояснять: «Вчерашний прооперированный мальчик, кто ещё?!»

— А... Пришёл в себя, ему уже лучше. Всё благодаря вам. Знали бы вы, кто у его реанимации почти всю ночь дежурил...

Лерочка была, как всегда, в своём репертуаре — не могла обойтись без сплетен. И озвучивала она их с огромным воодушевлением, жестикулируя руками, с широко раскрытыми глазами, вероятно, предполагая, что так информация до нас быстрее дойдет. Но, стоит ей отдать должное, интриговать она умеет.

— Кто?

— Сам Поль Дюруа!

— Это кто?

— Эх вы, Яна Валерьевна! Ну, вспомните уже: я недавно билеты приносила на выставку картин французского художника. Всех звала составить мне компанию...

— Что- то такое припоминаю...

— Так вот, этот художник и есть Поль Дюруа! Он, оказывается, какой-то родственник мальчику. Двоюродный брат его отца или что-то вроде того. Отец мальчика и Поль — французы, а мама мальчишки — русская, её вообще Катей зовут... И вообще, их семейство какое-то блатное. Им главврач разрешил в реанимацию заходить, практически всем семейством! И VIP палату приказал предоставить, когда можно будет мальчика из реанимации переводить.

Дверь ординаторской открылась и вошла Лиля. Как раз вовремя! Иногда я не знала, как спастись от болтовни нашей Лерочки, и того потока информации, который она на меня выливает.

Лиля со снисходительной улыбкой уточнила у нашей болтушки:

— И как, небось того красавчика французского художника обсуждаете?

— Его самого, — улыбнулась я в ответ.

— Папа мальчика, между прочим, тоже хорош собой, такой мускулистый, брутальный и одевается стильно… — вставила свои пять копеек Лерочка, но затем со вздохом добавила. — Жаль только, жену свою сильно любит. И что только красавчики в таких посредственностях, как она, находят?! Он, например, ни отходит от неё ни на шаг. Во всем пытается угодить, бегает вокруг неё, то кофе принесёт, то еды. И чуть ли не с ложечки кормит! Не знаю… может, это он у неё так за аварию прощение высмаливает? Не верю я, что такой солидный и эффектный мужчина вот так всегда к своей женщине относиться будет…

— Тебе-то, Лера, что об этом переживать? У тебя же вроде парень есть, Стас кажется?! — Поддела её я.

— Хм, ну, что Стас?! Вы только сравните: где он, а где эти французы... Художник, между прочим, о вас вчера спрашивал... — проговорила Лера, смотря прямо на меня.

— Обо мне? — удивилась я.

— Ага.

— И что спрашивал?

— Да так, по мелочи. Я подошла к нему уточнить, не ошиблась ли я, что он тот самый художник. Так он мне и автограф дал на открытке с изображением его работ, и билеты на свою выставку подарил! А потом, как бы невзначай, уточнил у меня, кто на самом деле оперировал Артёма, и почему вы домой ушли после операции, не остались на смену.

— А ты что сказала?

— Так и сказала, что не ваша смена была, и остались на операцию вы из чистого благородства. И если бы не ваши золотые руки, не факт, что мальчика бы вообще спасли.

Я грустно вздохнула. Лера родственникам мальчика кучу служебной информации разболтала. И искренне не понимает, что натворила.

— А что не так–то?

— Всё не так! — вмешалась Лиля в разговор. — Болтун, как говорится, находка для шпиона! Ты ведь так и подставить неосознанно своих коллег сможешь. А если они жалобу напишут, что хирург сверх смены, усталый операцию проводил?! Об этом ты не подумала?

Лерочке явно разговор в таком ключе пришёлся не по душе, и она выпалила:

— Ой, у меня дел столько, а я тут с вами заболталась... Ладно, пошла я работать...

— Иди уже давай, — подзадорила её Лиля. Она недолюбливала Леру за болтливость. Лерочка вспыхнула, и ушла, громко стуча каблучками.

— Как ты? — Спросила меня подруга, когда мы остались с ней наедине.

— Нормально. — Я пожала плечом, не понимая вопроса.

— Уже вся клиника судачит, какую ювелирную операцию ты вчера провела, и как всё красиво сделала! Ты молодец!

— Я просто делала свою работу.

— Да, ладно, не скромничай! Руки у тебя золотые. Я восхищаюсь твоим профессионализмом. Даже не хочется после этого тебя ругать.

— Меня ругать? За что?

— А кто, скажи мне, опять пошел на поводу у нашей Светланы Игоревны и сменами с ней в очередной раз поменялся?!

— Ну, она попросила, у неё обстоятельства, дети…

— Ага, и поэтому практически во все её ночные смены ты ходишь…

— Мне не сложно. И потом, я одна, мне не нужно борщи мужу варить, и детей по садам–школам развозить… Что мне дома делать? А здесь я могу быть полезной.

— Вот в том то и дело? Тебе сколько сейчас? Тридцать пять?

— Тридцать шесть, но какое это имеет значение?

— Большое! Тебе тридцать шесть, и ты уже поставила крест на своей личной жизни! Так?

— К чему это всё ты мне говоришь? Опять будешь меня к кому-нибудь сватать или в театр отправлять?

— А оно разве поможет? Яна, ты просто задумайся. Как твоя жизнь изменится через 10 лет. Представила? А через пятнадцать? Я думаю, что ничего не поменяется. Всё будет, как сейчас. Работа, работа и работа до самой старости, пока руки тебя подводить не начнут.

— Лиля, прекрати!

— А что прекрати? Помнишь, несколько лет назад ты мне говорила, что хотела бы для себя ребенка родить?

— Говорила.

— Когда ты собираешься это делать? Часики тикают, и с каждым годом физиологически тебе буде всё сложнее и сложнее это сделать. Ты же медик, сама понимаешь…

— Понимаю. Но что ты предлагаешь?

— Как минимум предлагаю перестать дежурить за других, и начать заниматься своим вопросом.

— Ребенка-то я хочу, но от кого рожать? Или эко сделать?

— Ты что, спятила? От донора?

— Как вариант… — С сомнением в голосе предположила я, сама в душе понимая, что от донора не хочу. Лиля задела мою самую болезненную тему. Ребенка я действительно хотела. Но в моем окружении не было ни одного мужчины, который бы понравился или мало-мальски меня зацепил…

— Да ты знаешь, кто идёт в доноры? Как правило, неудачники, ради денег. Ты бы их видела… бр-р-р…

— Лиля!

— В том то и дело. Проще найти какого-нибудь эффектного мужчину с хорошей генетикой, чем играть в рулетку с ребенком от донора.

— Ага, если бы всё было так просто. Где его найти?

— А как насчёт этого художника французского, который, со слов Лерочки, о тебе спрашивал? Может, ты ему понравилась, кто знает.

— Ага, скажешь тоже…

— А почему бы не попробовать? У него внешность: просто супер, если от такого сын родится, точно спасибо мамочке за такие гены скажет. Да и талантливый мужчина, это еще один плюс…

Глава 3

Поль

Луна нашей стаи обладает даром предвидения. Тайно в душе я надеялся, что когда-нибудь она поможет и мне в поисках моей истинной пары.

Мы, оборотни, обладаем рядом преимуществ, в отличие от людей. И я имею в виду не только превзойденные слух, зрение или нюх, который настолько обострён, что даже по запаху позволяет определять, врет ли тебе твой собеседник, боится ли он тебя или какие иные чувства испытывает. Наши преимущества не только в крепком здоровье, но и том, что мы не подвержены многим человеческим болезням. В этом плане, в отличие от слабых людишек, мы практически неуязвимы. Помимо всего этого мы ещё обладаем долголетием. Способны жить сотнями лет, а срок продолжительности отдельных особей, например, моего альфы Мишеля, и вовсе достигает тысячелетнего рубежа. Но во всех этих прелестях есть одно главное «но». Создавать полноценную семью и заводить потомство мы можем только с истинными парами. А встретить таковую даже за сотни прожитых лет не всем удаётся.

Встреча с парой, предназначенной судьбой, для любого оборотня великое счастье хотя бы потому, что не каждому это удаётся. При всем при том, за сотни лет любой адекватный оборотень устаёт от одиночества и рано или поздно ощущает потребность в продолжении рода, необходимость заботится ещё о ком-то, кроме себя. Интерес к поиску истинной пары подогревает также и наблюдение за теми, кто нашёл свою судьбу. Взаимоотношения истинной пары неповторимы. Природа награждает такие союзы способностью общаться друг с другом по ментальной связи, интуитивно ощущать эмоции партнёра, быть одним целым с ним. Такие взаимоотношения, как правило, неповторимы не только в плане самоощущения и избавления от одиночества, но и дают массу преимуществ оборотню как таковому, делая его практически неуязвимым за счёт усиления природных данных в отличие от оборотней-одиночек.

Поэтому я терпеливо ждал и надеялся, что и мне улыбнётся удача и появится хоть какая–то информация, где мне найти свою истинную пару. Многие оборотни ради шанса найти свою избранную готовы пойти на многое, и я не исключение. Словно подарок судьбы, в нашей стае появилась одаренная луна — пара нашего альфы. Она обладает способностью предвидения и помогает получать оборотню сведения о том, где он может найти свою пару. Так, Виолетта уже помогла бете нашей стаи найти свою пару в лице Екатерины — человеческой женщины из России. Надеясь на то, что судьба и ко мне рано или поздно будет благосклонна, я старался быть как можно более полезным Виолетте, и как можно чаще попадался ей на глаза.

Моя стратегия сработала. В один прекрасный момент Виолетта увидела, что мне нужно поехать в Россию, так как моя пара там. Естественно, я поехал, не раздумывая! И даже выставку своих картин согласился в Москве провести в надежде, что встреча с НЕЙ произойдёт именно там...

А потом пошло всё наперекосяк. Авария, в которой сильно пострадал Артёмка, сын Кати. Артём её сын от человеческого мужчины, поэтому он не оборотень, а обычный человек, и, в отличие от нас, очень уязвим. В тот вечер в машине мы были втроем: Артём, Пьер и я. Катя осталась в стае русского клана оборотней пообщаться подольше со своей подругой Ольгой, а Артём заявил, что ему там неинтересно и напросился с нами в город. Вот так два здоровых и всесильных оборотня, не уберегли одного хрупкого мальчонку.

Но, как оказалось, это были не все потрясения, произошедшие в тот день. Ведь именно в клинике, где мы ждали исхода операции Артёма, я учуял очень родной и близкий запах. Долго не мог понять, откуда он, ведь он был еле уловим. Лишь когда хирург, оперирующая мальчика, вышла из операционной и начала общаться с родителями своего пациента, до меня вдруг дошло. Это она! Моя пара. И она человек.

Матюкнулся про себя. Однако, судя по реакции остальных, эмоции настолько мной возобладали, что это оказалось совсем не «про себя», а во всеуслышание. В итоге моё поведение привлекло к себе внимание всех присутствующих.

Виолетта тоже хороша! Уверен, она знала про такие весомые и уж очень для меня значимые нюансы о моей паре, и даже меня морально не подготовила! А готовиться было к чему. Человек! Она, моя пара, вопреки всем моим ожиданиям и желаниям, не волчица, и даже не полукровка на худой конец, а всего лишь человеческая женщина.

Моя всегда крепкая выдержка трещала по швам. Я уже был один раз с человеческой женщиной. С той, которая могла плавиться в моих руках, отвечая мне взаимностью и признаваясь в любви, а потом, спустя время, снисходительно и насмешливо наблюдать за тем, как её отец меня подвергает пыткам и унижениям. Священник, носитель тайных знаний об оборотнях, был фанатиком своего дела. Он испытывал на мне всевозможные методы, экспериментируя над тем, что именно оборотням доставляет наибольшую боль и урон. С тех пор во сне прочно засело понимание, что человеческие женщины не подвержены, как мы, инстинктам. Все они низкие существа: лживые, двуличные, способные предать. Одного урока мне хватило надолго...

Но, словно в наказание, сейчас я понимаю, что природа уготовила для меня очередной удар судьбы. Новое испытание. Ведь моей истинной, той, встречи с которой я ждал всю жизнь, оказалась именно человеческая женщина. За что? И почему?

Нет. Она, бесспорно, хороша собой. Как выяснилось, ещё и оперировать ребёнка взялась после своей основной смены. Не за деньги, а просто выполняя свой врачебный долг. Специально в тот вечер я увязался за ней на выходе из больницы. Предложил её подвезти. Хотел проверить, чувствует ли она что-то ко мне. Вдруг не всё потеряно, и среди людей есть исключения? Нет. Исключений среди людей нет. Ничего она не почувствовала. Проигнорировала моё предложение и просто-напросто меня отшила.

Естественно, им, людям куда проще. Создают пары с кем захотят и рожают детей от кого придется. У нас же всё иначе. Оборотни могут воспроизводить потомство только с истинными. Выходит, этой врачихе я нужен, как собаке пятая нога, поэтому и ведёт она себя со мной соответственно. Только вот она мне нужна! Я хочу ребёнка.... Пусть родит мне, а потом будет свободна, и строит свои отношения с кем угодно и где угодно... Хм, а это мысль! И мне, в таком случае, не придётся переживать за неискренность человечки и то, что она в любой момент может меня подставить.

Тактично навел справки о моей суженой. Молоткова Яна Валерьевна, первоклассный хирург, родом также из семьи врачей. Ей тридцать шесть лет, что в целом для человека уже немало. И главное — она холостая и свободная. В целом, я сразу учуял, что на ней нет никакого мужского запаха и в помине. Но достоверная информация от её коллег ещё больше меня порадовала. Мне рассказали, о том, что Яна трудоголик, вдова, и после потери супруга уже шесть лет как никого из мужчин к себе не подпускает. Мы, оборотни, большие собственники, да и к женской, в частности, человеческой верности я отношусь скептически, но то, что моя пара не ведет разгульный образ жизни, меня порадовало. Хотя я ведь даже не собираюсь жениться на ней, и жить с ней всю жизнь. От неё мне нужен только ребёнок, а дальше пусть она отдается всецело свой медицине и живёт так, как ей самой это нравится. Нужно узнать её поближе, чтобы понять, на какие её точки мне нужно надавить, чтобы добиться желаемого. У каждого они есть. Деньги, родственники, несбыточные мечты… Главное их узнать и попробовать с ней договориться.

Но и здесь меня ждал очередной сюрприз. Пришёл навестить Артема, а тот мне по секрету поведал, что к нему заходила врач Яна Валерьевна и очень подробно обо мне расспрашивала, а еще просила передать, чтобы я к ней зашел.

Интересно, что ей понадобилось? Не так давно она надменно отказалась от моего предложения её подвезти, да и в коридоре мимо проходила, делая вид, что не замечает. Любопытненько. Может, деньги будет просить на лечение Артема, которое не вписалось в страховку, или на новое оборудование для клиники? Вроде бы об этом Пьеру уже главврач больницы намекал.

Подходя к ординаторской, почувствовал, что в кабинете она одна. Тем лучше. Постучался, соблюдая правила приличия, и заглянул внутрь.

— Здравствуйте.

— Добрый вечер. — ответила она несколько хрипловатым и от этого еще более эротичным голосом.

Я почувствовал, что она волнуется. Интересно, с чего бы вдруг? Я зашёл вглубь кабинета, плотно закрывая за собой дверь и радуясь про себя, что выдалась возможность пообщаться с ней наедине, без лишних ушей. Подошёл к ней ближе, практически вплотную, и ощутил, как сильно бьётся её сердце. Любопытно: она со всеми такая или это реакция на меня? Спросил у неё:

— Мне Артём сказал, что вы просили меня зайти. Что- то не так с его анализами?

Она смотрела на меня снизу вверх глубокими глазами цвета горчичного мёда и не торопилась отвечать. Все же она красивая. Так сразу её не разглядел. Сейчас с этого ракурса увидел едва заметные веснушки на её носу, её красивый аристократичный профиль…

— Нет. С анализами всё по-прежнему. Я хотела поговорить с вами о другом.

Интригует. Я вопросительно поднял одну бровь. Не анализы? Значит всё-таки нужны деньги? Это не проблема. Я-то уж себе надумал, что её волнение связано со мной, а выходит, она всего лишь стесняется заговорить о деньгах. Полез в карман пиджака и достал из него кошелёк, проговаривая:

— Понял. Необходимо дополнительно оплатить какие-то процедуры за мальчика, которые не вошли в основное лечение по страховке?

Раскрыл кошелёк, и достал из него солидную пачку европейских купюр. Пусть видит, что человек я не бедный и при необходимости много чего могу.

— Что? Нет! Я не бухгалтерия, а врач. Мне не нужны никакие ваши деньги!

Хм, а вот это уже интересно. Убрал кошелёк обратно в карман пиджака и начал нагло рассматривать женщину, ожидая, когда же она прояснит, что ей от меня нужно. Фигурка, между прочим, у неё тоже ничего. Всё, как я люблю. Не тощая, как швабра, и не полная. Нормальная. Грудь ориентировочно второго размера, хотя её скрывает медицинский халат и в этом могу ошибиться.

— Я вас пригласила по другому вопросу, — произнесла она, нервно облизывая губы. А вот этот её жест взбудоражил не только меня, но и моего волка. Волк воспринял этот её жест, как подсознательный призыв к действию. Он забеспокоился внутри меня, требуя взять свою пару. Сделать её своей здесь и сейчас. Пометить её.

— Поль, не сочтите за наглость или навязчивость с моей стороны... Насколько мне известно, у вас нет жены... — уточнила она, явно волнуясь.

Очень интересный вопрос. Что же ей все-таки нужно?

— Нет, — ответил ей, не отрывая взгляда от её губ.

На мгновение промелькнула мысль, а не хочет ли она меня случайно. Сам не понял, как мои губы начали расплываться в улыбке от одной шальной мысли на этот счёт. Но я быстро взял себя в руки. Уже один раз я доверился человечке, и навсегда оставшиеся шрамы на моем теле наглядно мне показывают, что из этого вышло. К тому же глупо было бы полагать, что та, что шесть лет с момента кончины мужа держала целибат, вдруг задумается об этом при одном моём появлении. Но последующая её фраза буквально поставила меня в тупик.

— Пригласите меня сегодня вечером к себе? На чашечку чая.

Что же она на самом деле от меня хочет? И ведь обычно мне легко вычислять всевозможные мысли людей, особенно с нашими способностями чувствовать, когда нам врут. Но с Яной всё было иначе. Нужно узнать, что за игру со мной она затеяла.

— Не думаю, что это хорошая идея, — мягко и вкрадчиво произнёс в ответ.

Обидеть её не хотелось, но проверить её истинные намерения и узнать, что ей нужно, я должен.

После непродолжительной паузы она произнесла:

— Может быть, вы меня не так поняли? Я не собираюсь навязываться вам в жёны, или другим образом ограничивать вашу свободу. И зову вас не на свидание. Вернее, не совсем на свидание...

Она изрядно нервничала, и слова ей давались с трудом. Ей что, действительно это важно? Я думал, что меня уже не удивить, но её откровенность превзошла все мои ожидания. Ведь далее она честно призналась:

— Мне нужна одна ночь.

Ничего себе признание! Самое интересное, что мой волк требует от меня того же самого. Только если намерения моего волка очевидны, то мотивы Яны остаются для меня загадкой. Ну, раз уж она сама решила говорить со мной начистоту, я у неё спрошу:

— Зачем?

Мой вопрос выбил женщину из колеи. Её лицо покраснело и даже на шее появились красные пятна от волнения. Я ощутил, как женщина еще больше занервничала. Она начала заламывать кисти на своих руках, и перемещаться в кабинете из стороны в сторону. Затем резко остановилась, стараясь совладать с эмоциями, только вот, когда она вновь заговорила, голос выдал все тщательно скрываемые ею переживания:

— Извините! Пожалуйста, простите. Давайте сделаем вид, что между нами этого разговора не было?

Пошла на попятную? Лучше бы честно ответила на мой вопрос. Но я могу быть настойчивым:

— Ты не ответила на мой вопрос. Зачем тебе это?

Я замер в предвкушении, ожидая от неё правдивого ответа.

— Да, конечно, вы имеете право это знать. Не подумайте, что я какая-то легкомысленная и разбрасываюсь подобными предложениями… Напротив, вы первый и единственный мужчина, которому я подобное предлагаю.

— Почему?

— Можете считать, прихоть у меня такая. Давно не было... близких отношений с мужчиной…

Она говорит правду, хотя в такое мне верится с трудом. Жизнь полна сюрпризов! И всё же я чувствую, что она не лжет. Да и информация, которую я о ней собрал из разных источников, подтверждает её слова… А моя истинная пара, выходит, полна сюрпризов.

— Шесть лет, — тем временам продолжила пояснять Яна, — шесть лет у меня не было физиологических отношений с мужчиной. А я пока ещё молодая женщина, по крайней мере таковой себя считаю! Простите меня за этот разговор. Думаю, вам лучше уйти пока я не сгорела от стыда...

— Я согласен, — поторопился дать я ей свой ответ.

Глава 4

Яна

— Я согласен, –его голос прозвучал словно удар молота.

Согласен? Серьёзно? То есть, мне удалось сделать этот шаг? Сейчас у меня как раз середина моего женского цикла, то есть, с медицинской точки зрения благоприятный период для зачатия. Конечно, я не наивная дурочка и прекрасно понимаю, что с первого раза не факт, что получится. Некоторые супружеские пары идут к такому годами. Но стоящий напротив меня мужчина очень хороший кандидат в отцы моему ребёнку, и грех не воспользоваться таким шансом. А может, если нам обоим процесс понравится, мы с ним встретимся и не один раз, чтобы, так сказать, закрепить позиции...

Кого-то другого искать на эту роль пока меня не тянет. Да. Французский художник с аурой власти и силы, и к тому же красавчик, для задуманного — лучший вариант. Намного лучше, чем непонятно какой донор. Уж я-то знаю, что в клинику донорами чаще всего идут те неудачники, которым нужны причитающиеся копейки за сданный биоматериал. Состоятельные, самодостаточные и успешные личности на такое точно не пойдут.

Сама себе утвердительно махнула головой и поняла, что он все ещё стоит напротив и смотрит на меня.

— К-хм, у меня через час заканчивается смена. вам удобно было бы меня подождать?.. Или встретимся позже, в назначенное время?

— Я подожду.

— Хорошо, спасибо. Обещаю не задерживаться.

Он вышел из ординаторской. Проводила взглядом его удаляющийся от меня горделивый и властный стан и выдохнула. Ох, и кашу я заварила!

Смена закончилась. Я переоделась, и вышла из ординаторской. Поля в районе моей видимости не было. Передумал? Сбежал? Совершенно не удивлюсь такому раскладу.

Но когда я спустилась по лестнице в холл больницы, то облегчено вздохнула, понимая, что ошиблась. Там на кушетке сидел он, ожидая меня. Сердце забилось в волнительном ритме. Он очень необычно смотрелся на этой кушетке. Шикарный, одетый в деловой костюм с иголочки, с аурой уверенности, силы, влиятельности и богатства, он очевидно выбивался из привычного для моих глаз больничного антуража. Аж самой себе завидно стало, что этот мужчина ждёт меня! Поэтому меня нисколько не удивили оценивающие нас любопытные взгляды, когда я подошла к нему.

— Я освободилась. Можем ехать?

Он встал и жестом показал мне, что готов, но только после дамы. Так молча мы вышли из клиники. Естественно, он, как галантный кавалер, на выходе опередил меня и открыл дверь, придерживая и пропуская. Ох, я уже и отвыкла от таких манер!

— Моя машина вон там, — указал он мне на парковку, и я последовала за ним к шикарному автомобилю.

В марках машин я не сильна, но его внедорожник мне очень понравился, роскошный как внутри, так и снаружи. Он придержал мне дверь и помог усесться на переднее пассажирское сидение. Сам неторопливой, вальяжной походкой обошёл машину и сел в водительское кресло. Между нами возникла пауза.

— Ну что, куда поедем? — из раздумий меня вывел его голос.

И правда, куда? Как-то сразу я об этом не подумала. Но с учётом моих определённых намерений... В гостиницу я не хочу. Это пошло, буду себя чувствовать проституткой.

По-своему восприняв моё молчание Поль заговорил:

— Я остановился в отеле «Летте», в их ресторане неплохо готовят. Ты ведь голодна?

— Нет! Поехали, лучше, ко мне домой, пожалуйста. Не хочу в отель. вы ведь не против?

–Я думал, что мы уже давно на «ты» перешли.

— Да, конечно. Извини. Ты прав. Мне просто сложно так сразу перестроиться... Ты не против поехать ко мне?

— Нет. Говори адрес.

Он настроил навигатор на мой адрес, и дальше мы ехали в полной тишине. Странно, но эта воцарившаяся между нами тишина почему-то не напрягала. Да, было неловко, я чувствовала себя немного сконфуженно, потому что попала в необычную для себя ситуацию и предполагала, что нас двоих ждёт дальше. Но при этом, несмотря на всю пикантность ситуации, мне с ним было комфортно. Как будто он мой старый друг, и я давно его знаю... Если, конечно, исключить мысли о том, с какой целью мы направляемся ко мне.

Он остановился возле моего подъезда, и уже через мгновение, пока я неторопливо отстегивала ремень безопасности, Поль открыл дверь с моей стороны. Я вышла, достала ключи из сумочки и пошла к подъезду. Краем глаза увидела, что он замешкался. Сделала полуоборот в его сторону, и как можно более ироничным голосом, стараясь не показать, что меня это сильно беспокоит, спросила:

— Передумал?

Он тут же оказался рядом. Приобнял меня за талию, заявляя на меня свои права, низко склонил ко мне голову, так, что я кожей чувствовала жар его дыхания. Хриплым голосом и практически шёпотом Поль ответил:

— Я — нет. А ты?

— И я.

Он хмыкнул и проговорил:

— Что же, у тебя ещё был шанс передумать...

Странная какая-то фраза. Это, вообще-то, моя инициатива, почему я должна передумать? В подъезд мы зашли уже молча, и в лифт тоже. Я шла, а он тенью следовал за мной. Уже на лестничной клетке, открывая ключом дверь, я немного замешкалась и его предупредила.

— Поль, надеюсь, тебя не смутит небольшой беспорядок у меня... Идея пригласить тебя появилась спонтанно, и я не готовила квартиру к приходу гостей.

— Тем лучше. Не люблю, когда в квартире стерильно и показушно.

Да уж, у этого мужчины нестандартное мышление. Я вошла в квартиру, разулась, и сразу же прошла в зал. Там на полке стояли мои фото с Тимуром. Не хочу, чтобы они на нас смотрели... Неправильно это.

Я не слышала, как Поль прошел следом за мной, и вздрогнула, когда за спиной услышала его голос:

— Зачем их убирать?

— Ты меня напугал! Не подкрадывайся так незаметно! А что касается фотографий… так будет лучше. Ты, кстати, что-то говорил про ужин. Ты голодный? Шикарный ужин не обещаю, но супом с фрикадельками могу накормить. Или же можем заказать что-нибудь по телефону…

— С фрикадельками? Звучит многообещающе.

— Хм, скажешь тоже!

Честно говоря, я не знаю, что делать и как дальше с ним себя вести. Не сразу же в спальню его тащить! Поэтому идея насчёт ужина пришлась кстати. Так хотя бы поужинаем, пообщаемся немного...

Я прошла в ванную, не спеша помыла руки. В его сторону даже не оборачивалась, но чувствовала, что он рядом. вытерев руки, повернулась в сторону выхода и воткнулась в его широкую грудь. В присутствии такого крепкого и высокого мужчины пространство ванной комнаты показалось маленьким и неудобным.

Неторопливо я подняла глаза и встретилась с ним взглядом. Не найдя ничего лучше, я всучила ему полотенце для рук, и проговорила:

— Ты пока мой руки, а я подогрею суп.

Молча он взял из моих рук полотенце, а дальше проницательно и волнующе наблюдал за тем, как я протискиваюсь между ним и тесным пространством ванной комнаты. Незаметно пройти не удалось. Непроизвольно всё же я задела краешком своей груди его локоть. По моему телу пробежали мурашки, а ещё мне на мгновенье показалось, что его взгляд потемнел, а губы растянулись в ухмылке. Однозначно ситуация доставляет ему удовольствие! Он словно матерый хищник, загнавший свою добычу в ловушку и получающий удовольствие от её жалких трепыханий. В нашем случае вместо трепыханий жертвы была неловкость, которую я испытывала при нем в своей же квартире.

Быстрым шагом я отправилась на кухню. Достала кастрюлю с супом из холодильника и поставила её разогреваться на плиту. Сама же принялась мыть огурцы с помидорами, для того чтобы быстро приготовь салат.

Довольно скоро Поль появился на кухне. Неторопливо он подошёл ко мне, взял нож из подставки, и чашку с мытыми овощами из моих рук. На мою поднятую от удивления бровь он пояснил мягким и в то же время бескомпромиссным голосом:

— Я их порежу, а ты пока можешь накрыть на стол.

Нормально?! Он уже и указания мне в моём доме раздаёт! И больше всего меня задело, что где-то глубоко внутри мне самой всё это нравится. Этакая семейная идиллия у нас с ним получается: муж режет салат, жена накрывает на стол. Вот только мы не муж и жена и не будем ими! В лучшем случае, нас ожидает пара ночей. А потом каждый вернётся к своей привычной жизни. Моя жизнь и работа здесь, а его — во Франции. Не хватало ещё моей бурной романтичной фантазии разыграться и унести меня в мир грёз!

Единственное, что может изменить привычный для меня расклад — это если при самом прекрасном стечении обстоятельств мой план будет успешным. Тогда я уже не буду чувствовать себя такой никчёмной и одинокой. Появится в моей жизни человечек, мой ребеночек, которому я буду дарить всю свою нерастраченную нежность и любовь.

Погрузившись в мысли, я довольно быстро накрыла на стол, и мы сели есть. То и дело во время приёма пищи я ловила на себе его задумчивые взгляды. А иногда и он замечал мои попытки его рассмотреть. Но сам ужин проходил в полнейшей тишине, если не считать его комплимента о том, что я вкусно готовлю. Вкусно? Это всего лишь самый обычный суп. Но его похвала была мне приятна.

Когда мы поели, Поль встал и, к моему удивлению, начал убирать посуду со стола. К удивлению, потому что не вписывался его образ делового, влиятельного мужчины, популярного художника в то, что он так запросто и довольно быстро орудуя ножом, резал нам салат, ел мой суп, а потом начал убирать со стола. Он бы ещё посуду взялся у меня мыть... Промелькнула мысль и вдруг я отчётливо поняла, что он может. Поэтому, когда посуда со стола перекочевала в раковину, я не выдержала, подошла к нему и взяла его за руку. Подобной инициативы от меня он явно не ожидал. А я проговорила:

— Оставь посуду. Я тут поняла, что так толком и не показала тебе свою квартиру.

И я повела его в коридор, поясняя:

— Как ты, наверное, уже понял, у меня двухкомнатная квартира. Кухня, там, где мы были, ванная, зал... А вот здесь спальня.

Я толкнула дверь в спальную комнату и, всё также держа его за руку, провела Поля внутрь. Скромно без изысков: шифоньер, прикроватная тумба, и двуспальная кровать.

Развернулась к нему, не доходя пары шагов до кровати, так и не вырывая своей руки из его ладони. Присмотрела ему в глаза и увидела, что они немного потемнели и приобрели соответствующий хищный блеск. Свою вторую руку я недвусмысленно положила ему на грудь, и он не заставил себя ждать. Придерживая свободной рукой мой затылок, он впился в мои губы поцелуем.

Изначально он неторопливо прикоснулся к моим губам, и я вдруг подумала, что за столько лет без мужчины уже разучилась целоваться. Но, тем не менее, я ему ответила, обхватив его губы своими. Для него этот мой жест стал негласным призывом к действию, потому что далее он целовал уже более напористо и страстно. Завоёвывая, будоража моё сознание, давая понять, что спокойной сегодняшняя ночь точно у нас не будет.

Все сомнения в том, смогу ли я вот так просто переспать с малознакомым мужчиной, исчезли сами собой. Я хочу его. Очень хочу. Давно такого не испытывала, и думала, что уже не испытаю.

В процессе поцелуя я начала расстегивать пуговицы его рубашки. Он понял мои действия и помог мне с этим. Вскоре совместными усилиями мы сняли его рубашку и кофту, что была на мне, она полетела вслед за рубашкой на пол. Ладони моих рук вновь оказались у него на груди, и тут я почувствовала, что что-то не так. Его кожа была не гладкой, как я ожидала, а ребристой. Я оторвалась от его губ, и уставилась на голое тело мужчины.

Мамочки мои! Все его тело было в шрамах и рубцах. Испещрено и исполосовано. Я хирург, и в силу своей работы мне приходилось видеть пациентов в разных состояниях. За годы работы я насмотрелась такого, что казалось меня уже ничем не удивить. Но эти шрамы! Что это: ожог? Похоже на него, и в тоже время не совсем. Будто помимо ожога тело ещё резали и надрывали.

Поль резко отпрянул от меня, и повернулся ко мне спиной. Она была не лучше. Исполосована такими же многочисленными белыми шрамами. Без сомнения, это старые рубцы и шрамы, и им уже не один год.

— Уходи, — резко бесцветным голосом процедил он, что отрезвило меня и вывело из раздумий.

— Что? — непонимающе проговорила я.

Он ответил, все так же не поворачиваясь. Его спина и тело были напряжены, как тетива лука. Ответил он уже более спокойным, вкрадчивым голосом:

— Я все понимаю. Тебя шокировал мой вид. Это уродство.

Он резко повернулся ко мне лицом. В его глазах читалась решительность.

— Ты иди. Я выйду вслед за тобой и покину твою квартиру.

— Зачем? Я не хочу, чтобы ты уходил.

Я сделала шаг, сокращая разделявшее нас пространство. И вновь коснулась кожи его груди, поглаживая её и выводя на ней витиеватые узоры.

Он перехватил кисти моих рук. Наши глаза встретились на этот раз в непримиримой борьбе. Но проигрывать я не собиралась. Первой заговорила я, не позволяя ему что-то возразить:

— Как врачу с профессиональной точки зрения мне интересна природа твоих шрамов. Но, как женщина, сейчас я не готова тратить время на разговоры об этом. Надеюсь, что потом ты мне всё сам расскажешь.

Он смотрел на меня, не отрываясь. На его лице застыла маска непонимания и неверия. Я же, выдернула свою руку из его захвата, положила её обратно на его грудь и проговорила, потянувшись за поцелуем:

— Поль, я буду трогать тебя и гладить, сколько захочу. И ты не трать время понапрасну. Лучше поцелуй меня.

Его рука опустилась на мою грудь, сминая её сквозь ткань бюстгальтера. Он внимательно проследил за своей рукой взглядом, и без сомнения, открывшаяся его взгляду картина доставила ему довольствие. Мне показалось, что в этот момент его глаза застилала поволока возбуждения и страсти. А затем он приник к моим губам.

Его реакция однозначно мне показала, что в таком виде, с этими шрамами, его принимали не все женщины. Ну, и дуры! Ведь даже несмотря на эти рубцы и шрамы, его накачанный пресс, широкие плечи и рельефные мышцы производили приятное впечатление. Такой вид для меня значительно лучше, чем обвисшие бока и пивной живот. А шрамы... У кого их нет? Пусть и не в таком количестве. У меня они не вызвали отторжения или неприязни, скорее, интерес. При этом Поль мне не стал противен. Даже наоборот, мне хотелось его целовать. Везде. Гладить его тело и наслаждаться его реакцией на мои прикосновения. И эти шрамы тоже, которые, судя по его реакции, вызывают не только физическую боль, но и душевную.

А еще, я вдруг осознала, что открывшаяся правда про шрамы Поля, пошла мне на пользу. Зная его изъяны, я уже не считаю его таким уж недосягаемым совершенством. Эта ситуация показала мне, что казавшийся эталоном и идеалом французский красавчик обычный человек, со своими тайнами, комплексами и заморочками. Как ни странно, это приободрило меня, и позволило мне действовать с ним более уверенно и раскованно.

Я оторвалась от его губ, укусила его за мочку уха, прошлась дорожкой поцелуев по шее и приникла губами к его груди.

— Не надо, — на этот раз хриплым от возбуждения голосом прошептал он, предпринимая попытку отстранить меня от себя.

— Но я хочу! — Произнесла я, тем не менее, отрываясь от него.

Но это я сделала исключительно для того, чтобы, взяв его за руку, повести к кровати и скомандовать ему:

— Ложись. Здесь нам будет удобнее.

Его лицо вытянулось от удивления, и он произнёс:

— Ты меня удивляешь. Я думал, что ты скромная и стеснительная. Ты ведь краснела, когда предлагала мне тебя пригласить! А оказывается, ты решительная и любишь доминировать?

Его слова вызвали улыбку на моем лице. Не отвечая на его вопрос, я лишь продолжила командовать:

— И это (указала на брюки) сними...

— Хм, тогда и ты тоже, — Он указал на мои брюки, и мы с ним синхронно начали раздеваться.

Не замечала, что я люблю доминировать в постели. С Тимуром у меня было всё иначе. Он моя первая любовь. Он был первым и до сегодняшнего дня единственным мужчиной в моей жизни. Но сейчас всё иначе. Я должна распалить страсть Поля. Я должна его заставить так сильно забыться в моих объятиях, чтобы он забыл о предохранении и каких-либо осторожностях. Я должна. Иначе все будет напрасно.

Глава 5

Яна

Полностью освободившись от одежды, он послушно лёг на кровать, наблюдая за тем, что я буду делать дальше. А мой взгляд уперся в его мужское достоинство, которое оказалось внушительных размеров, и уже было в полной боевой готовности. Вначале я стыдливо увела оттуда взгляд, и тут же увидела, как на его губах появилась снисходительная усмешка, говорящая мне: «А, всё-таки ты не такая уж и смелая!». И правда, а что это я?! Так-то мне тридцать шесть лет. Я врач, и что я только не видела за свою врачебную практику! А тут вдруг смутилась.

Вновь перевела взгляд, и на этот раз уже сама улыбнулась ему. Поля такая игра, похоже, забавляла. Не став раздеваться полностью, оставшись в нижнем белье (хорошо, что с утра, я, словно почувствовав что-то, надела красивый комплект кружевного белья, а не повседневные трусы из хлопка), я забралась на него сверху. Он лежал молча, наблюдая за моими действиями и словно боясь спугнуть. Но сейчас мной одолело игривое настроение и потребность пошалить. К тому же я не из робких, и привыкла доводить дело до конца. Да и его шрамы и рубцы меня нисколько не смущали, скорее, это выглядит необычно. Но так и тянет их пощупать, и провести по ним рукой. Это я, собственно говоря, и сделала, сразу после того, как оседлала лежавшего обнаженного мужчину.

Затем, приникла к его губам быстрым поцелуем, и далее начала спускаться дорожкой из поцелуев ниже. Услышала его сдавленный вздох. Судя по его сжатым в кулаки рукам, он уже еле сдерживается. Но мне этого мало. Я кокетливо приспустилась, и попкой аккуратно потерлась об его чувствительный орган, отчетливо при этом ощущая сквозь тонкую ткань трусиков наглядное подтверждение его желания.

А дальше я и оглянуться не успела, как он быстро расправился с застёжкой моего бюстгальтера и он тут же полетел вниз. Губы Поля жадно приникли к моему соску. Я застонала, понимая, что начинаю дрожать от накатившего на меня возбуждения и того жара, который скапливается внизу живота.

Обведя и пососав ореол соска одной груди, его рот направился к другой, а затем я услышала характерный треск ткани. Мои трусики теперь оказались лоскутом ткани. Как же так? Отвлекая меня манёврами, которые он производил с моей грудью, он испортил моё бельё!

— И зачем? Я бы могла их снять! — Обидчиво и с нотками крайнего возмущения проговорила я.

Хороший комплект белья вообще-то был. Дорогой. Да и удобный, мне он очень нравился.

Его ладонь погладила меня по спине, а затем вновь вернулась к груди, в то время как он прошептал:

— Не переживай, значит, теперь с меня новый комплект белья. Обещаю. И не один. Просто я решил таким образом немного ускорить процесс… Мне жаль, если эти трусики были тебе настолько дороги…

— Были, — проговорила я, приподнимаясь в тот момент, когда Поль вытащил остатки ткани от трусиков из-под меня. И потом, продолжая игру, я решила бросить ему вызов. — Проверим, стоили ли они того.

Он хмыкнул, принимая мой вызов, и многообещающе посмотрел на меня. И вновь поцелуй в грудь, в то время как его теплые, почти горячие пальцы прижались к моему клитору.

А он опытный любовник, знает, какие точки находить, чтобы я трепетала! Он начал выводить узоры уже ТАМ, и я не выдержала, обхватила рукой его каменный ствол и провела по нему вверх-вниз. Пусть знает, что в эту игру можно играть вдвоём. Думаю, что мой посыл до него дошёл, так как он издал полухрип-полустон, что отозвалось во мне радостным теплом.

— Яна... — прохрипел он, пытаясь то ли остановить меня, то ли возразить, а может, и вовсе побудить к действию?

Договорить я ему не дала. Прикоснулась пальцем к его губам.

— Тс-с...

Он обхватил мои пальцы губами, продвинул их глубже в рот и начал посасывать. Это получилось так интимно и так возбуждающе.

В его руках я трепетала и жаждала продолжения. При этом сам факт того, что я сверху и руковожу процессом, безумно меня заводил. Поль убрал руку от средоточия моего желания, и я ощутила, как сильно мне не хватает прикосновений его тела внутри меня. Хочу его, хочу большего.

Он же перевёл ладони на мои ягодицы, и принялся ласковыми и в то же время дразнящими движениями массировать их. Потом обеими руками крепко сжал мои ягодицы. Отпустил и снова сжал. У меня сейчас снесет крышу оттого, что я хочу ещё. Больше. Всего его!

Щеки горят от возбуждения и страсти, сердце пустилось в бег, мои соски уплотнились и призывно возвышаются, требуя внимания к себе. Он мягко прикусил мой сосок, и я понимаю, что подо мной уже мокро. Не помню, чтобы я была такой одержимой близостью и чувствовала такую безумную потребность отдаться мужчине, быть заполненной им. Может быть, эта моя идея фикс с ребенком так стимулирует?

Но думать об этом сейчас не хочу. Ни о чём думать не хочу. И ждать его действий тоже. Я приподнялась, все также поглаживая его член, и направила его между своих складочек. Потерлась о него, понимая, что мы оба уже находимся на грани и желаем одного и того же. После нескольких поглаживаний и дразнящих движений я подняла попку ещё выше и направила его орган в себя, сантиметр за сантиметром плавно продвигая его внутрь, и ощущая при этом теплоту и наполненность. Да. Так. Хорошо.

Он мне не мешал. Лишь сильнее и интенсивнее сжимал и ласкал мои груди и бедра. У меня вырвался всхлип, затем ещё один, когда я плавными поступательными движениями насаживалась глубже, наслаждаясь возникшими ощущениями, будто внутри меня оголенные провода, и каждое касание и проникновение, заставляет получать новые ранее недоступные мне чувства.

Поль

Моей паре, как оказалось, есть чем меня удивить. Она не такая простая и скромная, какой пыталась предстать изначально. Сейчас на мне находилась страстная и очень чувственная женщина. А ещё она потрясающе красива.

Не знаю, как я сразу не разглядел, насколько она восхитительна. Меня пугает то, насколько остро и сильно я на неё реагирую. Так быть не должно. Не с первого раза. Она же человек!

Но то, что сейчас происходило между нами, мной и обычной человеческой женщиной, обыкновенным снятием напряжения точно не назовёшь. Она свела меня с ума. Только сейчас я понял, что теряю выдержку ,и мой волк подобрался так близко, что ещё чуть-чуть, и возьмёт надо мной верх.

Она насаживалась на меня, постанывая и дрожа от возбуждения. выбирала темп и доводила нас до исступления, сама того не подозревая. Такая чувственная, страстная, моя!

Не выдержал. Снял её с себя. Увидел, не понимающий и сердитый взгляд. Аж смешно стало от такой её непосредственной и открытой реакции. Такая милая.

— Детка, извини. Давно у меня не было женщины... В другой раз обязательно продолжим в таком темпе, а пока...

Я перевернул её животом вниз и поставил на четвереньки.

— Ты ведь не против?

— Н-не-ет.

Так лучше, даже если волк начнёт вырываться наружу, она этого не увидит. Я резко вошёл в неё, и стон, который издала Яна, был самой лучшей песней на свете.

— Да, вот так, постони для меня…

Я стал ритмично вбиваться в её тело, позволяя инстинктам взять верх, но при этом, не позволяя вырваться своему волку. Я установил тот темп, который нам необходим. Главное, что женщина подо мной правильно реагирует на мои телодвижения, получая не меньшее удовольствие, чем я. Это подтверждают её всхлипы и то, как она изначально старалась мне подмахивать и помогать. Точно понимаю, что ей хорошо, и вот уже крик:

— О, да, да, да… — вырывается из неё наружу.

Мой темп становится все быстрее, и она уже не выдерживает, её руки опускаются, а сама она ложится грудью на кровать, оставляя приподнятой свою попку. Меня это ещё сильнее будоражит, и уже через пару движений я слышу её крик удовольствия и ощущаю, как в конвульсиях содрогается её тело. Оргазм. Её оргазм словно бальзам для моей души. Моя, ей должно быть хорошо со мной.

А далее волк всё-таки берет верх, и вопреки моим желаниям и установленным внутри себя ограничениям и запретам, мой волк впивается в её шею, оставляя метку. Видит Бог, я этого не хотел. Мне не нужна метка! Она только всё осложнит.

Не должен был этого делать. Обязан был сдержать волка. Но потерял от неё голову. И вот теперь факт проставления метки доводит до кульминации и меня…

Она легла на бок, отвернувшись от меня. Это неприятно задело. Но всё же я с лёгкостью, одной рукой, придвинул её за талию к себе и собственнически положил на неё руку. Пусть она и отвернулась от меня в другую сторону, но я здесь. Рядом.

Ох уж этот мой волк и его инстинкты! Он нашёл свою истинную пару, которую искал сотни лет и теперь не собирается отказываться от неё, вопреки доводам моего разума. А меня одолевает злость. Как я мог не сдержать своего волка и пометить её? Словно малолетний пацан, потерявший от ласк голову. Ведь когда направлялся с ней сюда, все для себя определённо решил. Человеческая пара не для меня. Уж лучше волчица, которой движут инстинкты, чем человеческая самка. Ведь находясь с ней, рано или поздно неосознанно начнешь доверять и получишь удар в спину.

Я решил во что бы то ни стало попытаться зачать с ней ребёнка. Потом найду аргументы и смогу убедить её, что ребёнку будет лучше со мной. Нужно будет, заплачу ей целое состояние, но заберу его себе. А она молодая, ещё найдёт себе человека и вполне может родить для него. Я же другой такой возможности, кроме этой, уже иметь не буду.

Однако, вопреки всему, мой волк решил все иначе, отметив свою самку. Может быть, в этом есть смысл? Если вдруг она забеременеет, то та перестройка, что произойдёт с ней под действием моей слюны, поможет слабой человеческой самке выносить здорового и крепкого ребёнка. Это очень важно.

Женщина притихла, но я чувствую по её дыханию, что она не спит.

— Не спишь? — Прошептал ей на ухо, заправляя за него выбившуюся прядь.

От моего шёпота она дёрнулась и перевернулась на другой бок лицом ко мне.

— Не сплю, — так же тихо она ответила мне.

Лохматая, все ещё раскрасневшаяся после страсти, и такая сексуальная при этом!

— Ты очень красивая.

— Скажешь тоже! — произнесла она, явно не веря моим словам, а потом коснулась рукой до моего укуса.

— Ты мне еще после всего произошедшего не веришь?! Я голову от тебя потерял.

–Что у меня здесь? — Она потирала место укуса.

Я убрал её руку, лизнул языком ярко-красную отметину и виновато произнёс:

— Я тебя укусил в порыве страсти, извини.

— Укусил? — Она расширила от удивления глаза, явно не веря в услышанное.

— Я же говорю, что ты настолько красивая и страстная, что я голову от тебя потерял.

— То есть, ты не только трусы мои порвал, но ещё и укусил меня? — с деланным возмущением проговорила Яна, а затем потянулась ко мне и неожиданно прикусила основание моей шеи.

— Ну, ты сама напросилась! — произнёс я, переворачивая Яну на спину, отчего она лишь непосредственно захихикала.

Да уж, после того, что она отвернулась от меня в другую сторону, не ожидал такой доброжелательности и непосредственности от неё. Не выдержал, и впился в её губы поцелуем, заявляя на неё права. И она ответила, дразня, заводя и играя. В очередной раз потерял голову от такой многогранной и желанной женщины. Теперь еще долго из постели не выпущу!

Глава 6

Проснулась. Все тело ломило от непривычной ночной физической активности. Вспомнила ночь, и жар прилил к моим щекам. Это было так... эмоционально, страстно, неистово. Но в его руках я млела, горела, умирала и возрождалась вновь, как птица феникс. Сама от себя не ожидала, что полезу первой к нему, давая понять, что не против второго раунда. Не знаю, что на меня в тот момент нашло! Это была я, и в то же время не я. Более раскрепощенная, чувственная… не предполагала даже, что я такой могу быть. И вроде не пила ничего.

— Ты уже проснулась? — на пороге комнаты появился Поль, что оказалось для меня полной неожиданностью. Я полагала, что он уже ушёл. А он стоит в проеме двери моей спальни, как ни в чём не бывало!

У него голый торс, лишь брюки на себя надел. Чертовски сексуальный мужчина! И на эти его шрамы я неадекватно реагирую. Руки так и чешутся их потрогать и погладить.

Посмотрела на него, натянула повыше простынь, чем заслужила его ухмылку, и ответила хриплым после сна голосом.

— Проснулась. Доброе утро, — от его взгляда почувствовала себя несколько сконфуженно. Вроде это не я плавилась ночью от его рук, стонала и требовала большего…

— У тебя выходной? Тебе не нужно на работу?

— Нужно. У меня сегодня ночное дежурство...

— Как? Опять?

— Что значит — опять? Ты следишь за моим рабочим расписанием? — недоуменно произнесла я.

Да, я опять поменялась с коллегой сменами, хотя меня Лиля за такое ругает, но не люблю я одиночество, и дома не люблю находиться одна, уж лучше на работе, там я нужнее и полезнее. Но он-то не должен об этом знать? Откуда у него такая осведомленность?

Следующие его слова удивили ещё больше:

— Ну, раз ты уже проснулась, то пошли завтракать. Я всё приготовил.

Он ещё и завтраки готовит? Идеальный мужчина! Так. Стоп. Мне нельзя на него западать. Я не должна. Пара ночей — это всё, на что я должна рассчитывать, а дальше мавр сделал своё дело, мавр может отдыхать.

Я умылась, привела в порядок свой взлохмаченный и взъерошенный вид, и прошла на кухню. Меня ждал накрытый стол. Поль приготовил омлет с помидорами, ветчиной и зеленью, на другой тарелке лежали блины. Вокруг витал вкусный аромат кофе.

— Ты пек блины? — в удивлении спросила я.

— Да. А что тебя удивляет?

— Ничего. Просто не каждый мужчина умеет это делать...

— Я много чего умею, — хриплым и возбуждающим голосом проговорил он, от чего по моему телу пробежали мурашки.

Почему я так на него реагирую? Не должна, однозначно не должна… но лишь от его одного подобного намёка о его умениях у меня уже начинают мокнуть трусики. Когда со мной такое было? Никогда!

И еще эта его услужливость… Вот с чего завтрак? Ну, ладно, омлет, ладно кофе… но блинчики!

Мой бывший муж, Тимур, например, никогда не занимался готовкой. Он искренне полагал, что это женское дело. Не говоря уже о том, чтобы печь блины.

Завтрак получился очень вкусным. Я сама не заметила, как быстро опустошила тарелку с омлетом и перешла на блины. Только сейчас заметила его задумчивый, внимательный взгляд. Смотрит он на меня... Оценивающе.

— Что такое? Что-то не так?

— Ты ешь, потом нам нужно поговорить.

— Говори. Можешь считать, что я уже закончила.

— Ты доешь лучше.

— Спасибо. Завтрак был вкусный. А ты своим молчанием лишь интригу создаёшь, говори уже, что ты хотел?

— Хорошо, — спокойным и ровным голосом проговорил Поль. А потом его вопрос заставил меня изрядно понервничать. — Ты в курсе, что ночью мы не предохранялись?

Вот так сходу в лоб спросил он. В курсе ли я?! Я этого и добивалась от него всю ночь, чтобы он даже и не думал о предохранении... Только вот такого шага, как этот наш с ним разговор, я не ожидала. Какой же Поль ответственный.

— К-хм, не переживай… сейчас у меня не опасный период …

Он вмиг весь подобрался, как хищник на охоте, что его так насторожило в моих словах?

— Я только хочу сказать, что тебе не о чем беспокоиться…

— Ты… мне… врешь.

— Что? — удивлённо переспросила я.

Поль откинулся на спинку стула и, прищурив глаза, уточнил:

— Это я хочу знать, о чём ты мне врёшь, и что не договариваешь.

— Да с чего ты вообще взял, что я вру?!

— Я чувствую ложь.

Он замолчал. И я молчу. Вот что он хочет услышать? Правду? Чувствует ложь…придумал тоже! Мы молча сверлим друг друга глазами. Он прерывает молчание первым.

— Я был лучшего о тебе мнения. Знал ведь, изначально знал, что вам, человеческим женщинам доверять нельзя, но очень надеялся, что ты — исключение. Твоя репутация в клинике, твои поступки говорили о твоем благородстве и порядочности. И что я вижу теперь? Ты привела мужчину в свою квартиру, у вас был незащищенный секс, другая бы переживала на этот счёт, а ты вместо переживаний даже вроде как была к этому готова. Почему?

— Почему? — Не выдержала я. Эх, как он в точку попал, словно следователем всю жизнь проработал! — Хочешь узнать, почему я ночь с тобой провела? Или почему я не переживаю о том, что не было предохранения?

— Говори.

— Что говори? Да. Это был мой план! Я хочу ребенка. Конечно, теоретически ты можешь оказаться бесплодным…

— Я не бесплодный!

— Тем лучше. Я хочу ребенка, — повторила я и вскинула руку вверх в предупреждающем жесте. Он что-то хотел мне сказать, но я ему дала понять, что перебивать меня не стоит. — И да, я решила, что ты будешь лучшей кандидатурой на роль отца.

На лице Поля появилась какая-то непонятная улыбка, я же тем временем поторопилась его заверить:

— Не переживай. Если всё вдруг случится, то мне от тебя ничего не будет нужно: ни алименты, ни признания ребенка… совершенно ничего.

— Уже все случилось.

— Что?

— Ты уже беременная. И не поверишь: я эту ночь с тобой провел по той же самой причине. Мне нужен ребенок, и только ты мне можешь его дать. Но ты не переживай, у меня много ресурсов и возможностей. Взамен за своего ребенка, я обеспечу тебя пожизненным содержанием…

— Ты больной? Ненормальный! Я НЕ ОТДАМ НИКОМУ СВОЕГО РЕБЁНКА!

Последнюю фразу я буквально выкрикнула ему в лицо, и прикрыла руками свой живот в защитном жесте. И только потом до меня дошла вся нелепость ситуации.

— Мы делим шкуру неубитого медведя, — уже более спокойным голосом заметила я. — Надеюсь, что я от тебя всё же беременна. Но знай: я не из тех женщин, кто отдаёт или продает своего ребенка. Он мне самой нужен.

— Зачем тебе ребёнок?

— Какой-то странный у нас разговор получается, не находишь?

— Ты можешь мне не верить. Но ты уже в положении. Я сам не ожидал, что это может случиться с первого раза. выходит, что может. Конечно, сама ты в это поверишь только недели через четыре, когда ваши тесты тебе это покажут. Тогда мы всё детально и обговорим. А пока, тебе нужно беречь себя и поменьше нервничать.

Он встал, обошел меня и вышел из кухни. Я сидела в недоумении. От неприятного разговора и непонятного поведения мужчины меня пробивала нервная дрожь. Повернула голову и увидела краем глаза, как он вышел из спальни, застегивая рубашку, прошел в коридор. Обулся… Через некоторое время хлопнула входная дверь, оповестившая меня о том, что он ушел.

И вот что это было? А ведь утро так хорошо начиналось. Но почему у меня не может быть всё как у людей! Даже, казалось бы, обычная задумка совратить симпатичного мужчину и провести с ним ночь заканчивается дележкой ещё не родившегося ребенка и его пророческими утверждениями. Страшнее всего, если он нездоров на голову. Эх, с этой точки зрения необдуманно было тащить в постель не проверенного с медицинской точки зрения мужчину. Дура. Какая же я дура. Понравился физиологически мужик, и я, врач с многолетним опытом, даже не подумала о том, что он может быть шизофреником каким-нибудь, или того хуже, больным спидом…

А что: он вертится в кругах бомонда, а у них какой только разврат не принят. А потом они расхлёбывают последствия… С этой точки зрения даже проверенная сперма донора более благоприятный вариант. Отчего же я только сейчас об этом задумалась?!

Глава 7

Прошло три дня с того утра, как прошла та самая ночь, и с тех пор Поля я больше не видела. Однако периодически ловила себя на том, что высматривала его в толпе, особенно в тот момент, когда ходила на осмотр прооперированного мной мальчика, родственника Поля, надеялась его там увидеть. Умом понимаю, что незачем, и всё же подсознательно жду с ним встречи. Зачем?

Он странный. Очень. Мне не понравился наш с ним разговор, и особенно пугало его признание в том, что он согласился переспать со мной, потому что сам хотел ребёнка. Интересно, он это сказал из-за того, что я уязвила его мужское самолюбие, когда призналась, что хотела его использовать, или он и правда сам хотел того же от меня?

Да нет. Бред. Он красивый, успешный, талантливый... Уверена, что у него нет отбоя от женщин. И даже эти его шрамы на теле никого бы из его поклонниц они точно не остановили. Тем более, предложи он хоть какой женщине, стремящейся к богатству, родить ему за пожизненное содержание, уверена, что желающие бы нашлись. Но при этом он всё говорил выверенно, без лишних эмоций в отличие от меня... Что же это означает? Наверное, всё же говорило мужское самолюбие, и он решил мне показать, каково это, когда тебя используют. Что же, это был хороший урок.

— Яна, — в ординаторскую вошёл Аркадий и расплылся в довольной улыбке, — добрый день. Как твои дела?

Я занималась записями в карточке больных и проверкой анализов пациентов, поэтому радости Аркадия не разделила.

— Здравствуй, Аркадий. Все хорошо. Смотрю, и у тебя сегодня прекрасное настроение.

— Можно и так сказать. Яна, хотел с тобой поговорить, — произнёс коллега, воровато оглядываясь на дверь в ординаторскую, и проверяя, чтобы нас никто не услышал.

— Говори, — я отложила ручку и слегка отодвинула карточки пациентов, давая ему понять, что готова к разговору. Сегодня Аркаша выглядел каким-то загадочным.

— Ты знаешь, что я два года как развёлся. И моя бывшая, Людка, все это время строила мне препоны, не давая общаться с дочерью. За каждое свидание с моей Светочкой Людка с меня деньги выжимала помимо алиментов...

Я тяжело вздохнула. Вот так родители наворотят дел, а дети страдают. И бывшая Аркадия тоже хороша, это же надо так шантажировать мужчину свиданиями с ребенком! А ведь я сама ещё не так давно мечтала родить «для себя». Может, такими историями мне жизнь показывает, что не нужно. Ведь в неполной семье ребенку сложнее дать всё то, что могут дать двое.

— Сочувствую. Про твой нелёгкий развод мы знали, а вот про такие препятствия, чтобы видеться с ребёнком... Наверное, это можно будет как-то в суде решить, чтобы тебе конкретные дни на встречи с дочерью выделили... Я не юрист, ничем тебе помочь не смогу.

— Да нет. Уже и не нужно ничего! Представляешь, вчера ко мне Людка заявилась, и сама дочь привезла. С вещами. Поставила меня перед фактом, что ей нужно свою личную жизнь устраивать, и Светочка теперь будет со мной жить.

— Ого.

— Да нет, ты не подумай, я этому только рад. Но при этом понимаю, что отец отцом, а женское внимание девочки тоже необходимо....

Аркадий многозначительно посмотрел на меня. Он старше меня года на два или три. Но при этом пивной животик и редеющая проседь делают его старше физиологического возраста. Может быть, именно поэтому мне и мысли не приходило рассмотреть кандидатуру Аркадия в потенциальные отцы несмотря на то, что человек он хороший. Да к тому же нам ещё работать вместе. С другой стороны, многие мужчины ближе к сорока годам выглядят как Аркадий, мало кто продолжает оставаться в форме. Особенно такой форме, как у Поля. Интересно, а сколько же ему лет?

— Яна, — прервал мои размышления голос коллеги, — ты понимаешь, к чему я веду?

— Не совсем.

Он потянулся через стол, так как сам расположился в кресле напротив, и взял меня за руку.

— Ты свободная женщина, время твоего траура уже давно прошло. Не нужно хоронить себя, свою женскую сущность раньше времени. Мне, одинокому отцу, будет сложно воспитывать дочь без женщины. Поэтому я предлагаю тебе, скажем так, объединить наши усилия...

— Аркаша, ты что, мне замуж за себя предлагаешь выйти? –удивлённо переспросила его я.

— Ну, — он почесал переносицу и ответил: — не обязательно сразу расписываться. Можем попробовать пожить вместе....

В этот момент входная дверь с громким стуком ударилась об стену, и в ординаторскую влетел разъяренный Поль. Неожиданно. Откуда он взялся, ещё именно в такой пикантный момент?

— Убери. От неё. Свои руки!

Ах, да, Аркадий же держал меня за руку. Как-то в процессе разговора не особо придала этому значения. Но Аркадий свою руку тут же отдернул и недоуменно с испуганным выражением лица уставился на возвышающегося над ним, как скала, француза. Потом он перевёл удивлённый взгляд на меня.

— Что происходит? — уточнил Аркадий у Поля. — По какому это вы праву врываетесь в ординаторскую? Это врачебный кабинет …

— Она моя женщина! — сквозь зубы, рыча, проговорил француз. Вид у него был ещё тот! Словно у хищного зверя, у которого мелкая падаль хочет отобрать его пищу.

Но после его слов не выдержала уже я, вскочила со стула и проговорила.

— Что ты себе позволяешь?

Поль даже не посмотрел на меня, он всё так же давил своим присутствием на Аркадия, и, судя по виду моего коллеги, французу это успешно удавалось. Всегда мягкий и покладистый Аркадий и в данной ситуации предпочёл не вступать в конфликт с превосходящим по силе противником.

— Тебе лучше уйти. Думаю, что ты понял, что женщина не может принять твоего предложения...

— Это не тебе решать!

На меня никто из них даже не смотрел. Мои слова так и остались не услышанными.

— Да, я лучше пойду, — Аркадий встал и попятился к выходу приговаривая: — вы сами уж как-нибудь тут разберитесь. Это дело двоих.

На мгновение даже обидно стало, что мужчина, недавно предлагающий мне гражданский брак, по факту оказался таким трусом. С легкостью сдал позиции и ушёл. Даже мое мнение не узнал. Аркадий вышел из кабинета, и аккуратно закрыл за собой дверь, оставляя меня наедине с взбешенным мужчиной.

— Я спрашиваю: что ты себе позволяешь? — повторила я вновь свой вопрос.

— Я? Это ты что себе позволяешь? Он лапал твою руку, предлагал сожительствовать, и ты спокойно это с ним обсуждала!

Он что, и правда думает, что у него есть на меня права? Или надеется, что я сейчас оправдываться перед ним начну за всё происходящее? Как-бы не так! Не на ту напал!

— А тебе какое до этого дела? Ты сам мне кто: муж, любовник, чтобы громогласно кричать всем, что я твоя женщина? Какие у тебя на это основания?

— Ты — мать моего ребёнка. И пока ты его не родишь, я имею на тебя права. Поняла? Всё! А дальше делай что хочешь...

— Какого ребёнка? Ты сбрендил? Нет. Ты точно сумасшедший.

Я села на стул, потирая виски. И обречённо произнесла.

— Угораздило же меня с тобой связаться....

Он резко подошёл ко мне, взял меня за подбородок, приподнимая моё лицо вверх. Вроде не больно, но в такой стальной захват он взял моё лицо, что не вырваться, и проговорил, глядя в глаза:

— Пока не родится наш ребёнок, ни один самец к тебе не подойдёт. Поняла?

— Ты — больной. Тебе лечиться нужно. Если хочешь, я могу договориться с коллегами…

— Я не слышу ответа: ты поняла?

— А если я скажу, что нет?! Что тогда? — с вызовом глядя на него, ответила я.

Он явно решил меня запугать своим дерзким поведением. Но пусть так. Даже интересно, на что этот придурок сумасшедший способен.

— Тогда им не поздоровится, — ответил он, и я сразу не сообразила, про кого именно он говорит. А он продолжил пояснять. — Сейчас я еле себя сдержал. Повезло, что этот ваш доктор таким трусливым и мягкотелым оказался. Это его и спасло, что он сразу подчинился и мою силу признал. А в другой раз я ведь могу и не сдержаться...

— Ты мне угрожаешь?

— Не тебе, а им.

— О, боже, кому им?

— Тем, кто захочет тебя, как женщину. Я этого не допущу. Ты поняла?

Он убрал руку с моего подбородка и выставил на стол пакет. Бумажный крупный пакет из какого-то фирменного магазина.

— Это тебе.

— Что это?

— Бельё. Взамен порванного. Я же обещал.

Я заглянула в пакет и увидела там комплекты нижнего белья с этикетками. Не меньше трех, а вероятно, и больше.

— Мне от тебя ничего не нужно.

— А я и не спрашиваю.

— Забери это назад.

— И не подумаю.

— Я всё равно не буду это носить.

— Как хочешь. Это теперь твоё: хочешь — порви, хочешь — выкини или кому подари, — равнодушно пожал он плечами, а затем наклонился к моему уху и прошептал. — Но я бы очень хотел тебя в этом увидеть, а потом с удовольствием снять или вновь порвать… как получится.

От его шёпота и того, что он говорил, у меня внутри разливалось предательское тепло и сосредотачивалось внизу живота. Я — ненормальная. От такого, как он, бежать нужно без оглядки, а я стою и лужицей растекаюсь. Чтобы избавиться от этого наваждения и не поддаться его чарам, я резко кинула пакет со стола в угол комнаты.

— Мне ничего от тебя не нужно. Понял? Ни шмоток, ни ухаживаний. НИЧЕГО. Оставь меня в покое. То, что было — это было ошибкой. Забудь.

— Ошибкой? Значит, так: за всё нужно платить. Ты взрослая девочка и должна это понимать. Поэтому у тебя есть два выхода. Рожаешь ребенка и отдаешь его мне добровольно. Или я сам у тебя его заберу. Первый вариант для тебя самой предпочтительней. Ведь тебе хочется жить… у тебя есть семья: родители, бабушки, дедушки… Проблемы никому не нужны. Ты меня поняла?

— Ты чокнутый! Я не беременна. Или ты всех своих женщин после проведенной ночи об этом предупреждаешь?!

Его глаза округлились. Как же я сразу не увидела у этого человека признаки ненормальности. Они ведь налицо. А ещё, похоже, он бандит. Денег у них много. Его родственник новую аппаратуру для нашей клиники купил в благодарность за спасение сына. Дорогую — не то слово, целое состояние стоит.

— Только попробуй избавиться от этого ребенка и ты пожалеешь, что на свет родилась!

— Какого ребенка?! — Уже в истерике кричала я.

К моему счастью, дверь в ординаторскую открылась и зашла Лиля.

— Яна, у тебя всё в порядке? Что вообще здесь происходит?

— Я всё сказал. — Проговорил он и ушел надменно-деловой походкой.

— Что случилось? — повторила вопрос подруга, — я из коридора слышала, как вы кричали…

— Лиля, как ты думаешь, у этого француза может быть шизофрения или другие психические отклонения? Мне кажется, что он ненормальный.

— Думаешь? Да вроде с виду по нему не скажешь. С чего ты взяла?

— Он меня убеждает, что я от него беременна. И хочет забрать ребенка.

— Ты с ним переспала?

— Да, — обреченно покаялась я. — Три дня назад…

— И он уверен, что у тебя всё получилось?

— Он в этом не сомневается…

— А, к-хм, извини за подробности, кекс у вас был незащищенный?

— Да. Но это ведь ничего не значит!

— Ну, как знать… Почему ты думаешь, что он сразу сумасшедший. Знаешь, бывает, что богатенькие люди в своем окружении держат каких-нибудь экстрасенсов и провидцев, чтобы они им по бизнесу помогали…

— Что ты этим хочешь сказать?

— А вдруг ему нагадали, или спрогнозировали, что ты родишь талантливого ребенка, который станет какой-нибудь всемирной знаменитостью… вот он и трясётся так над этим? Не думаешь? О ребенке еще только гипотетически известно, а он уже на него права качает…

— Не знаю. Но видеть этого Поля даже вблизи я больше не хочу.

Глава 8

У меня начались рутинные будни. Я с головой окунулась в работу и с того момента, как у нас с Полем состоялся тот неприятный разговор, я его больше не видела. И буду врать, если скажу, что не хотела. Я не мазохиста, и вроде вполне адекватный человек, поэтому для меня самой стало неожиданностью непонятная тоска, поселившаяся в моём сердце. Да, интим между нами получился в ту ночь яркий и очень приятный. Но ведь это далеко не повод теперь постоянно думать про этого мужчину? Может, его нестандартное поведение меня так зацепило?

Совершенно не пойму, что со мной сейчас происходит, но ясно одно. Близость с мужчиной, которая у меня состоялась, запустила во мне непонятные процессы. Вечерами, и особенно ночами, одной в квартире мне стало невыносимо. Настолько тоскливо, одиноко и опустошённо, что выть на стены хочется. Раньше мне тоже было одиноко, но не до такой обреченности, как сейчас. Злюсь и раздражаюсь сама на себя за это, но ничего с собой поделать не могу.

Мальчик Артём, которого я прооперировала, родственник Поля, стремительно шёл на поправку, и спустя полторы недели его родители сообщили, что дальнейшее лечение мальчика они продолжат у себя на родине, в своей семейной клиники. Я выписала Артёма. Общаться ко мне подходила его мама и отец. Мужчина был угрюм и молчалив. Такой серьёзный, и чем-то недовольный. Мне он совсем не понравился, хотя внешне вполне симпатичный и презентабельный. Да и с Артёмкой они совсем не похожи... Может это его не родной отец?! Хотя, мне до этого какое дело? А вот его супруга очень вежливая и добродушная. С ней было приятно общаться. Мне хотелось во время разговора с ней спросить её про Поля, но её угрюмый муж, стоящий рядом, отбил такое желание. Были бы мы с этой милой женщиной наедине, может, я и решилась бы спросить. А так она поблагодарила меня за своего сына, вручила мне пакеты с благодарностью и не приняла мои возражения на этот счёт.

Они уезжают. Может и Поль уедет с ними. И вроде бы, казалось, это должно вызвать у меня радость, что этот ненормальный мужчина не будет портить мне жизнь, но весь вечер после выписки мальчика я проходила в удрученном настроении. А что, если Лиля права, и он вполне адекватный и нормальный, просто откуда-то знает, что я могу, и правда, от него забеременеть? Версия с экстрасенсом хоть и была несколько абсурдной, но с каждым днём она мне нравилась всё больше и больше. Приятнее думать именно так, чем то, что я провела ночь любви и страсти с психопатом.

Периодически у меня складывается впечатление, что за мной кто-то следит. Это не объяснить словами, просто я чувствую на себе чей-то пристальный взгляд, но при этом я никого в поле своей видимости не вижу. Может у меня паранойя?

Иногда в своих мыслях я возвращалась к тому разговору с французом, когда он меня убеждал в моей беременности. И чем больше об этом я думаю, тем больше у меня закрадывается подозрение, что я что-то важное упускаю из виду. Только никак не могу понять, что именно. Как будто что-то незримо остаётся за кадром.

Держалась я из последних сил, нетерпеливо дожидаясь, когда смогу проверить, забеременела ли я. Цикл у меня должен начаться только через три дня, но сегодня моему терпению пришёл конец. Не выдержала. И хотя никаких признаков беременности у меня так и не проявилось, я взяла у себя кровь из вены и отправила в лабораторию на ХГЧ. Естественно, фамилию написала не свою, а выдуманную. Так и написала: «пациентка Волкова», и попросила девочек сделать анализ как можно скорее. Почему Волкова? Не знаю. Кузнецова, Петрова, Иванова — слишком распространено и могут перепутать. А Волковых у нас в отделении сейчас нет.

Каково же было моё удивление, когда пришёл результат. ХГЧ повышен. Значит, с большой долей вероятности, я беременная! Но как такое может быть. С первого раза?! Мои руки с анализом в руках затряслись. А на глазах выступили слёзы. Беременная. У меня будет ребенок. Мой сын или моя дочь. Я больше не буду одна. У меня появится тот, кому будет нужно моё внимание и моя забота.

В ординаторскую вошла Лиля, она весело мне что-то рассказывала, но мой мозг никак не мог переключиться от той новости, которую я получила.

И Лиля тут же заприметила мой огорошенный вид. Хорошо, что именно подруга сейчас вошла в ординаторскую, а не кто-то другой! Нужно взять себя в руки. Срочно.

— Что-то случилось? Ты чего такая?

— Лиля, я кажется, того... Беременная…

— Что? С чего ты взяла? Задержка?

— Сама посмотри, — я ей протянула результаты анализов.

Лиля прочла и заулыбалась.

— А-а-а, подруга, я тебя поздравляю! Наш план сработал! Здорово!

— Сама в шоке.

— Сделаешь меня крёстной мамой? Все-таки это был мой план.

— Лиля… вот о чём ты сейчас думаешь?

— О твоем будущем малыше. А ты о чём? Чего это ты такая не радостная, разве ты сама не этого хотела?

— Этого. Конечно, я безумно рада, что у меня скоро появиться малыш. Но сейчас меня волнует другое. Ты разве не помнишь, чем мне угрожал этот ненормальный француз? Он ведь уверенно утверждал, что я беременная от него. Откуда он мог знать? Совпадение?

— Так вроде он отстал от тебя. С того момента он ведь больше и не появлялся?

— Да. Я его уже несколько недель не видела. Но он утверждал, что я беременна, и что он в любом случае заберет у меня ребёнка. А вдруг, и правда, мой ребенок ему нужен?

— И что ты думаешь делать?

— Не знаю. Но он влиятельный, знаменитый, теоретически он может что-то предпринять... А я не хочу рисковать самым дорогим, что у меня может быть в этой жизни.

— И что ты думаешь делать?

— Ещё не решила. Но делать что-то нужно. Нужно чтобы он меня с ребёнком не нашёл, не достал. И вообще не узнал, рожала я или нет. Тогда, может быть, он через пару лет закрутит у себя на родине роман с кем-либо и обо мне забудет. Может, кто-то ему и родит... К тому же, он гражданин другой страны, и в России не может быть всё время.

— Да не переживай ты ни о чём. Тем более, тебе в твоём положении нервничать вредно, — сказала подруга, и я улыбнулась её словам. У меня будет ребенок. Самой не верится, что так легко с первого раза всё получилось в моем возрасте.

Время до того, как у меня вырастет живот, есть. Поэтому буду решать проблемы по мере их поступления и обязательно решу все вопросы до появления видимых признаков моей беременности.

Незаметно прошли еще три дня. Вечером, возвращаясь с работы, я думала, что нужно съездить к моим родителям и лично сообщить им эту радостную новость. Уверена, что такого сюрприза от меня никто из них и не ожидает. Точно знаю, что для всех моих родных эта новость будет очень радостной. Я единственный ребенок в семье. И много раз мне родители и бабушка с дедушкой намекали, что очень хотят понянчиться с малышом. Все боялись, что наша династия врачей может прерваться из-за трагедии, которая произошла с Тимуром и того, что после его смерти я не подпускала к себе ни одного мужчину.

Внезапно я опять почувствовала, что за мной кто-то следит. Встала и внимательно огляделась по сторонам. Как и в прошлые разы никого не увидела. Уже вечерело, да и на улице было малолюдно. Мне стало не по себе, и я ускорила шаг. Прошла еще пару шагов, как почувствовала на своих плечах чьи-то руки.

— А-а-а-а….– вздрогнула и закричала я, отпрянув от чужака.

— Тише, ты чего так кричишь?– спросил Поль. И как он так тихо ко мне подкрался, что я его не услышала.

— Ты зачем так меня напугал? И чего ты подкрался незаметно? — спросила мужчину.

Инстинктивно я схватилась руками за живот. В моем положении мне нельзя нервничать, этот ребенок очень важен для меня. А испуг или стресс очень опасны для женщины в положении. Но потом я опомнилась и убрала руку от живота, не хватало только этим жестом привлечь внимание француза.

— Я думала, что ты уже уехал к себе на родину.

— Я вижу, что ты уже поняла, что я был прав, и ты носишь моего ребенка, — он не спрашивал. Он утверждал.

Не буду ему ничего отвечать на это.

— Почему ты не уехал?

— Я пришел за тобой. Собирай вещи.

— Что-о-о-о?

— Ты плохо слышишь? Я говорю: собирай вещи, мы едем во Францию.

— Я никуда не еду. Тебе нужно, ты сам и поезжай.

–Я терпеливо ждал все эти дни, когда ты, наконец, убедишься в том, что носишь моего ребенка. На всякий случай даже тесты в аптеке на беременность купил. Но ты, как выяснилось, уже сама об этом знаешь. Нам двоим будет намного лучше, если ты окажешься хорошей девочкой и добровольно без слез, соплей и истерик поедешь со мной.

— Зачем? — вздернув подбородок, спросила я. Не на ту нарвался.

Он что, действительно думает, что дуру, нашел, которая поедет с ним вприпрыжку в другую страну, где у него юридически будет больше шансов забрать моего ребенка.

— Яна, я ведь и силой всё могу сделать. Сама не поймешь, как в моем доме во Франции окажешься. Но нам лучше с тобой не конфликтовать. Тебе нельзя нервничать, чтобы не навредить ребенку…

— Тогда отстань от меня, чтобы я не нервничала! Я НИКУДА с тобой не поеду. И нечего мне тут угрожать! — мою эмоциональную реплику перебил его неожиданный поцелуй.

Он яростно впился своими губами в мои. Вначале я в попытке вырваться била его по груди, но он лишь еще ближе ко мне придвинул свое крепкое, мускулистое тело и обнял меня за талию. Я оказалась словно в тисках. Сама не пойму, как моё сопротивление увяло, а его поцелуй перерос в более жаркий и жадный. Он словно пил меня и не мог насытиться этим. От происходящего я потерялась во времени и пространстве. Сама не знаю, как так произошло, что я неистово целовала его в ответ. Разве такое бывает, чтобы поцелуй заставил настолько забыться?

Когда он оторвался от моих губ, меня пошатнуло. Я почувствовала себя пьяной. Оказывается, словосочетание «опьяняющий поцелуй» — это не пустые слова. Боже мой, о чём я вообще думаю? Я точно ненормальная! Мужчина заявляет, что хочет забрать моего ребенка, требует поехать с ним, а я стою тут, млею и голову теряю от его поцелуев. Совсем страх потеряла?!

— Я не отдам тебе ребенка. НИКОГДА. Это мой ребенок. Ты понял? — Строго и твердо проговорила я. И только что стоящий с довольной блуждающей улыбочкой мужчина тут же весь подобрался и ощетинился. Его глаза сверкнули яростью.

— Зря ты это сказала. Знаешь такую фразу «Все поражения имеют один общий знаменатель — изначально считать противника глупее себя». Ты уже проиграла, потому что не попыталась договориться и не захотела добровольно сделать то, что я прошу. Теперь не обижайся, — он развернулся, собираясь уходить.

— Что ты этим хочешь сказать?

— Знаешь, китайский мыслитель Сунь Цзы сказал: «Не сражайтесь с более сильным врагом, чем вы. И если это неизбежно, и вы должны вступить в бой, то убедитесь, что вы задействовали его на своих условиях, а не на условиях вашего врага». Свой шанс ты упустила и своим сегодняшним отказом развязала мне руки.

Он развернулся и ушел. А я так и осталась стоять на улице, смотря ему, уходящему от меня, в спину, и от чего-то стало обидно и очень захотелось плакать.

Глава 9

Весь вечер у меня все валилось из рук, и я не на чём не могла сконцентрироваться. То и дело в голове всплывали угрозы Поля. Угораздило же именно с ним меня переспать! Хотела хорошую генетику для ребёнка, вот и выбирала успешного, умного, красивого, властного. И к чему все это привело? К угрозе того, что этот авторитетный и властный мужчина способен отобрать моего ребёнка. То, что намерения у него серьёзные я уже поняла. И сейчас даже не важно зачем ему ребёнок и откуда он так рано знал о том, что у нас всё получилось. Намного важнее в данный момент то, насколько далеко он способен зайти. И что-то мне подсказывает, что такие как он не сдаются. Не уехал же он в свою Францию, а как выяснилось терпеливо дожидался, когда я узнаю новость. Забрать меня приехал...

Утром я проснулась с нарастающим чувством тревоги. Да и вся ночь была беспокойной. Я то и дело просыпалась в холодном поту, а потом долго не могла уснуть. Вся моя интуиция кричала, что срочно нужно что-то предпринять и времени для раздумий у меня нет. Поль открытым текстом говорил, что я оглянуться не успею, как буду с ним во Франции. Может ли он вывезти меня насильно в другую страну? Может. В интернете о нём информации очень мало. Однако мне удалось кое-что обнаружить. выяснилось, помимо того, что он популярный современный художник, он ещё и к политике каким-то образом причастен. В сети нашлись два фото, где Поль засветился в компании презентабельных мужчин. Какого же было моё удивление, когда выяснилось, что как минимум двое из стоящих рядом с мужчиной, с которым меня угораздило переспать — видные политические деятели Франции. То есть он совершенно не простой товарищ. Сомневаюсь, что такие, как он, будут просто так словами разбрасываться.

Усугубила моё встревоженное состояние и утренняя тошнота. Меня начало мутить так, что от завтрака пришлось отказаться. Да и мой любимый кофе мне теперь нельзя. Рвоты, к счастью, не было, и я очень надеюсь, что не будет. Хотя мама рассказывала, что у неё в своё время со мной был жуткий токсикоз. Такой, что её наизнанку выворачивало и она стремительно худела. Очень надеюсь, что меня подобная участь минует, но нужно быть готовой ко всему.

Сегодня у меня по графику три плановые операции. И впервые за свою карьеру я думаю об этом в состоянии вынужденной обреченности с надеждой, чтобы это быстрее закончилось.

На работе перед операцией заставила себя съесть несколько печенюшек. Тошнота не проходила, а я как врач, понимаю, что на голодный желудок будет только хуже. К счастью, сегодня мне на операциях ассистировал Аркаша. Он поменялся сменами. Что ни говори, а Аркадий неплохой хирург, да и на операциях мы с ним хорошо интуитивно подстраиваемся друг под друга.

Третья операция мне далась сложнее всего. Вероятно, у меня на фоне беременности началась гормональная перестройка. Мой нос стал гиперчувствительным к запахам. Специфичный запах операционной, крови и медикаментов бил в нос, и очень сильно отвлекал от самого процесса. Всю операцию я провела в неимоверном напряжении, боясь потерять концентрацию и что-то сделать не так. Пот сходил градом, и руки к концу начали подрагивать. Со мной никогда ранее подобного не было, даже на самых сложных операциях!

Чувствую себя отвратительно. Вроде и операция для меня простая, но сейчас она превратилась в целое испытание. В довершение ко всему мне стало невыносимо душно. Сделала основные манипуляции, и поняла, что больше не выдержу. Умоляюще посмотрела на коллегу:

— Аркаша, пожалуйста, закончи без меня.

Мужчина кивнул, подтверждая, что всё нормально. И обеспокоенно посмотрел на меня. Другие коллеги, находящиеся с нами в операционной, тоже бросали на меня недоуменные взгляды. Не ожидали, что когда-то и я могу дать сбой? Думаю, сегодня у них точно будет повод для перешептываний и разговоров.

Я же быстро выдвинулась к выходу. На ходу сняла себя одежду, которую обычно накидываю на себя на время операции. Как бежала по коридору больницы, помню смутно. Почувствовала облегчение и смогла подавить в себе приступ тошноты только будучи на свежем воздухе, стоя на крыльце больницы.

Операций на сегодня, к счастью, больше запланировано не было. Но и тех, что уже прошли, хватило для того, чтобы подтолкнуть меня на важное решение. Я пошла к главному врачу.

Секретарь Анастасия сегодня, как и всегда, выглядела безупречно. Белая блузка изящно подчеркивало её немаленький четвёртый размер груди. Безупречный макияж. И ухоженный французский маникюр.

— У себя? — спросила я у секретаря, кивая на кабинет Михаила васильевича.

Настя была удивлена. Нечасто я захаживаю к ней в приемную. В прошлый раз здесь была месяца два назад, когда главный сам меня вызвал, как и ожидалось, просить, чтобы я лично прооперировала его очередного знакомого.

— У себя. Но, вроде бы вам не назначено?

— Нет. Не назначено. Но я надеюсь, что Михаил Васильевич не откажется меня принять?

— Сейчас узнаю, — томным голосом проговорила Анастасия.

Удивляюсь, как она выработала в себе привычку так тянуть слова и закатывать глаза? А ещё эта её жестикуляция длинными ногтями, демонстрирующими безукоризненный маникюр, — Михаил васильевич, тут к вам Яна Валерьевна пожаловала. Её приглашать?

— Молоткова? Да, пусть заходит, — раздался голос в громкоговорителе телефона, и я, не дожидаясь дополнительного приглашения от секретарши, зашла в кабинет.

— Яна Валерьевна? — вопросительно процедил главный, поправляя очки, — что-то случилось?

Естественно, он озадачен моим визитом. Я не особо баловала его своим присутствием, только в случае крайней необходимости, и обычно по его приглашению. Несмотря на это и то, что я никогда не стремилась быть поближе к начальству, полгода назад я всё же получила предложение от главного врача занять место начальника хирургического отделения. Однако я отказалась. Мне всегда больше нравилась оперировать, а не заниматься административно-хозяйственной деятельностью. Вот такая я не карьеристка. Вернее, не так. Амбиции во мне имеются, ещё какие, только свои карьерные успехи я вижу в профессиональном мастерстве и звании лучшего хирурга, а не в том, чтобы доминировать над своими коллегами и составлять отчеты ради отчетов.

К слову, такой мой отказ от повышения очень понравился моей нынешней начальнице Екатерине Алексеевне. После того, как я отказалась занять место начальника отделения, она перестала чувствовать во мне конкурентку, и наши отношения заметно потеплели. Впрочем, это не мешало моей начальнице меня нещадно эксплуатировать, особенно с учётом того, что в отличие от коллег, я никогда не отказывалась от работы и свои зубы ей не показывала. Так же, как и старалась не акцентировать внимание, что моя начальница по факту сама хирург слабый и оперировать ей нужно как можно меньше и то, что полегче.

— Можно, и так, сказать, Михаил Васильевич. Пришла к вам, потому что мне нужен отпуск. Очень.

Главврач мне указал на стул напротив своего стола и удивлённо выгнул брови.

— Так в чем же проблема? Насколько понимаю, вы не так часто ходите в отпуск, и он вам за этот год точно положен. Когда вы планировали? Почему с Екатериной не решили этот вопрос?

— Наверное, вы меня не так поняли. Мне очень срочно нужен отпуск. Завтра. Уверена, что Екатерина Алексеевна на это не пойдёт. Поэтому я сразу пришла к вам.

— Завтра? Но как же так, голубушка? При всём моём уважении к вам, вы ведь и сами понимаете понимаете, что хотите невозможного? А как же плановые операции? Столько людей на вас рассчитывает...

— Я всё понимаю. Поэтому и прошу именно вас об этом. Никогда ничего не просила. Мне нужен отпуск именно с завтрашнего дня.

— Яна Валерьевна, вы в первую очередь врач, причем передовой хирург нашей больницы…

— Вы ведь не хотите меня потерять на совсем? — Я повысила голос и стала говорить не просто в категорической форме, а уже в ультимативной.

— Что вы себе позволяете? Что вы выдумали?

— Я всего лишь хочу отпуск. Завтра.

Тон Михаил Васильевич всё же понизил и уже более спокойным голосом проговорил:

— Объясните, что случилось? Должна же быть причина…

— Она есть. Токсикоз. Дело в том, Михаил васильевич, что я в положении. Срок пока ещё маленький, но сегодня я еле провела третью операцию. Чувствую себя плохо, и в таком состоянии боюсь навредить пациентам.

— Вы беременны? Но как?

— Вам рассказать, как получаются дети? — с усмешкой проговорила я. Признаться, идя к главврачу, я надеялась на большее понимание с его стороны, ведь ни в одной его просьбе я никогда не отказала.

— Извините, не ожидал этого именно от вас. Что же я поздравляю…

— Давайте начистоту: я понимаю, что сейчас из меня работник никакой. И поэтому, если нужно написать заявление по собственному желанию, то я готова.

— Что вы такое говорите, Яна Валерьевна! Сколько лет в моей больнице работаете и за кого меня принимаете? Такой специалист, как вы, мне очень нужен. И сейчас, и по выходу из декрета. Не вечность же вы там сидеть будете, правильно? Особенно, зная ваш трудоголизм, я в этом не сомневаюсь….

— Да. Но сейчас я сомневаюсь, что смогу стоять за операционным столом.

— Сейчас вы пойдете в отпуск. Пишите заявление, я всё подпишу. А выйдете, посмотрите по самочувствию. Консультанты и те, кто без операций ведут прием, нам тоже нужны, в случае, если всё же не получится оперировать. И выкиньте дурные мысли об увольнении из своей головы! Вы в своем деликатном положении защищены законом. Да и мы все люди. Не переживайте. Екатерину я возьму на себя. Правильно, что ко мне подошли. Она бы в ситуацию так не вникла. Не умеет работать с коллективом. Вот предлагал вам в свое время эту должность, так вы не захотели, — мужчина ворчал, как старичок. Хотя он у нас не такой уж и старый. В прошлом году праздновали его шестидесятилетие.

Пока он говорил, на моём лице расцвела улыбка. Я очень рада, что в нём не ошиблась и пришла решать вопрос с отпуском именно к нему. На душе почувствовала такое огромное облегчение, что еле удержалась, чтобы не подлететь к главврачу и не расцеловать его за понимание и порядочность.

— Спасибо огромное, Михаил Васильевич!

Как только удалось остаться с Лилей наедине, я её посвятила в свои планы. Оказалось, что не напрасно. Подруга вспомнила, что одна из её знакомых по общежитию мед института в свое время уехала по программе «земской доктор» в какую-то провинцию работать акушером-гинекологом. Через полчаса обзвонив всех заинтересованных лиц Лиля просветила меня о подробностях жития её знакомой, и у нас был выработан план.

С завтрашнего дня я еду в отпуск в посёлок Пятовский Калужской области. Там в амбулатории и работает знакомая Лили, на которую мы вышли. Посёлок, или даже пгт, как его называют, в целом не очень посещаемое туристами или другими приезжими место. В нем проживает около двух с половиной тысяч местных жителей. И мне это как раз подходит. Не глухая деревня, и в то же время не крупный город. Меня заверили, что там я смогу снять комнату в доме или даже квартиру, не предъявляя никому документов и не раскрывая свою личность. Телефон отключу и на связь с внешним миром буду выходить через Лилю с помощью её знакомой, которая во всем согласилась нам помочь. Полагаю, что после отпуска у меня некоторое время будет больничный, а там посмотрим по обстановке. Прятать голову в песок, как страус, и всю жизнь прятаться, я точно не собираюсь. Поэтому сейчас мне нужно время, чтобы раз и навсегда решить вопрос.

Предполагаемые пути решения возникшей проблемы у меня тоже имеются. Когда-то я оперировала дочь высокопоставленного руководителя одной из российских специальных служб. Судя по тому, как вся клиника на цыпочках ходила перед женой и дочерью этого товарища, думаю, он серьёзная фигура. У меня есть его визитка, и я собираюсь воспользоваться этим знакомством. Будет идеально, если Полю закроют въезд в нашу страну, и нужные люди намекнут, что стоит обо мне забыть. Естественно, это не единственный мой козырь, которым я хочу воспользоваться. Понимаю, что часть людей, на которых я рассчитываю, откажутся мне помогать или просто выслушают и ничего не сделают, разводя руками. Но я попробую сделать всё, что в моих силах. Воспользуюсь всеми имеющимися у меня ресурсами и возможностями. А далее буду действовать по обстановке.

После принятия решения о временном пробеге мне стало легче. Я успокоилась. Ровно до того момента, пока в ординаторскую не выбежала разъярённая Екатерина Алексеевна.

Начальница нашего хирургического отделения свою должность получила относительно недавно, чуть меньше полугода назад. Но уже очень четко вжилась в свою роль. Интриги, властные нотки и приказной тон стали её неукоснительными спутниками. Я старалась не перечить новому руководству, но в то же время в отношениях с ней поддерживать нейтралитет, что очень не нравилось моим коллегам. Ведь, как и водится во многих коллективах, у нашей начальницы после ее назначения на должность появились активные союзники и недоброжелатели. Последним не нравилось, что посредственный хирург и не очень дальновидный человек взялась ими руководить, и ещё делать это с присущей ей напористостью и авторитарностью.

— Лиля, выйди! — строгим голосом, и без лишних церемоний заявила она.

До неё дошло моё заявление на отпуск. И судя по её жестикуляции и тону она в бешенстве. Хотя я и без этого знала, что такого шага мне наша начальница не простит.

Лиля вопросительно посмотрела на меня, но я ей утвердительно кивнула, и ободряюще подмигнула, давая понять, что всё нормально. Лиля у нас такая активная и бойкая, что и заступаться за меня перед начальницей начнёт. А я не хочу, чтобы она из-за меня портила свои отношения с руководством.

Как только Лиля вышла из ординаторской Катерина встала в угрожающей позе «руки в боки» и проговорила:

— Молоткова, ты что, совсем страх потеряла? КАКОЙ ОТПУСК? Операции плановые. У тебя их знаешь сколько в этом месяце?

— Знаю. Но заявление на отпуск уже подписано, — я развожу руками, чем вывожу начальницу ещё больше. Она очень хотела быть для нас беспрекословным лидером, тем необходимым звеном, без которого никто и шагу ступить не может, а тут такое самоуправство с моей стороны.

— Ты что, совсем нюх потеряла? Чтобы сейчас же пошла к главному, извинилась и отозвала своё заявление об отпуске. Ты меня поняла?! — продолжила раздавать команды наш руководитель.

— И не собираюсь, — спокойно ответила я, скрещивая руки на груди.

— Ты что, не понимаешь, что я тебя в порошок сотру?! После этой выходки как раньше не будет. Сама заявление об уходе по собственному мне на блюдечке принесешь.

— Вы всё сказали? — беспристрастно ответила я, вопросительно поднимая бровь. Я старалась оставаться спокойной и говорила вкрадчиво. Возможно, именно это бесило Екатерину Алексеевну и распаляло все больше. Она видела, что я перед ней не дрожу, и её слова меня не трогают. И это начальнице очень не нравилось.

А что мне боятся? Увольнения? Так меня уже давно в частные клиники приглашали, и не в одну. Репутацию и благодарных пациентов я себе заработала. Могла и раньше из больницы уйти, но моя преданность одному месту и мои моральные принципы, следуя которым, мне хотелось лечить всех пациентов, а не только платёжеспособных, не позволили сделать этого раньше. Но сейчас у меня приоритеты в жизни кардинально поменялись.

Интересно, наш главный сказал Екатерине о причине моего отпуска или решил, что это для неё сюрпризом будет?

— Что-о-о-о? Ты оглохла? Не слышишь, что я говорю? Если сейчас же не пойдёшь забирать заявление, то пеняй на себя. Не только я, но и весь коллектив, который ты подставляешь своей выходкой, тебе этого не простит!

— Уж не вы ли постараетесь с этим?

— Даже если и я, то что? Ты же сама, первая, пошла против меня. С Михаилом Васильевичем договорилась подставить меня? Этого старого интригана я давно в подобном подозревала, но не думала, что ты начнёшь ему в этом подыгрывать!

— Вы считаете, что весь мир крутится вокруг вас и только? Думаете, у ваших подчинённых нет своих проблем и трудностей, кроме того, как подставить свою начальницу?

— Скажешь, не так?

— Я скажу, что отпуск с завтрашнего дня мне уже подписан. Если вам принципиально важно добиться моего увольнения, то можем это обсудить после моего возвращения. Считаю, что на этом стоит наш разговор закончить.

У Екатерины расширились от удивления глаза. От кого другого, а от меня она не ожидала такого отпора. Я всегда с ней держалась тактично и нейтрально. Вероятно, она эту мою нейтральность воспринимала по-своему.

— Ты... Ты.... Да как ты смеешь?! Это я буду решать, когда нам заканчивать разговор, а когда нет! Я-то думала, что ты странная серая мышь, помешанная на своей работе, которую кроме операций ничего не интересует. А ты дорогу мне решила перейти, да? На моё место метишь?

— Ну, вот, теперь я хоть знаю, что вы обо мне думали. Но в остальном считаю, что наш разговор бессмыслен.

Екатерина аж покраснела от злости. И все же продолжала, настырно настаивать на своем:

— Я против твоего отпуска. А твой начальник до сих пор я. Так что ты завтра никуда не пойдёшь, поняла?

— А наш с вами общий начальник — главврач, и им моё заявление подписано. И вместо того, чтобы столько времени терять на пустые разговоры, вы бы лучше перестраивали график дежурств и операций и планировали, как сможете обойтись без меня.

— Ты мне ещё указывать будешь?

— Извините. Я пыталась корректно завершить наш разговор. Но если вы намерены это продолжать, то уже без меня. У меня есть ещё дела. — Я взяла и вышла из кабинета, оставив начальницу пыхтеть от злости и что-то кричать мне вслед.

Её крики и чаяния мне были уже не интересны. Сама от себя не ожидала такого спокойствия и такой расстановки приоритетов. Не думала, что в какой-то момент угрозы моего увольнения не будут меня трогать от слова совсем.

Вечером, как только я добралась до дома. Я собрала вещи первой необходимости, документы, деньги. Но здесь меня ждала неожиданная неприятность. Паспорт. Я нигде в доме не смогла его найти. Как же так? Все документы у меня хранятся всегда в тумбочке в одном и том же месте. И паспорт всегда был там. Иных вариантов не дано. Но его там нет. Расстроенная я позвонила пожаловаться об этом Лиле. Единственному человеку, который знает о моем замысле. Подруга меня уверила, что на месте меня встретят и помогут разместиться без документов. Она старалась убедить, что в моем положении забывчивость — это нормально. Но дело не в забывчивости. Я уверена, что кто-то проник в мой дом и украл мой паспорт! И да, пусть это звучит странно, особенно в свете того, что остальные вещи и даже деньги лежат на своих местах. Паспорт куда-то же делся!

Далее я позвонила маме. Радостную для всей нашей семьи новость о моей беременности я не стала сообщать. Иначе повышенное беспокойство обо мне всего семейства мне обеспечено. Маме я сказала, что меня знакомые пригласили в пансионат по горящей путевки, и я решила развеяться. Взяла отпуск и еду туда. Но там связь плохая, поэтому они могут до меня не дозвониться. Вроде бы новость мама восприняла спокойно, хоть и удивилась такому раскладу. Но главное, мне поверили.

На такси доехала до Киевского вокзала. Прошла контроль на входе и встала в очередь в кассу купить билет на электричку. В этот момент я почувствовала, как ручку моей сумки кто-то схватил. Поднимаю голову и вижу незнакомого мужчину. Только хотела уже возмутиться его хамству, как обратила внимание на его незаурядную внешность. Накачанный, высокий, мускулистый. И Поль, и его родственник из больницы, отец Артема, все они чем-то похожи. Огляделась. Так и есть. У входа в вокзал контроль проходил Поль. Еще один похожий на них мужчина стоял поодаль с другого конца вокзала.

Ну, нет. Просто так я тебе не дамся! Во мне вскипела злость и раздражение. Именно в этот момент, метрах в трёхсот от меня я увидела сотрудников полиции, которые проверяли документы у лиц азиатской наружности.

«Сейчас будет концерт» — подумала я и громко, во всеуслышание закричала:

— Мой кошелек! Ты что, собрался стащить его у меня, да?

От неожиданности мужчина опустил ручку моей сумки и широко распахнул глаза.

Глава 10

Яна

— Тише ты, зачем поднимаешь скандал? — шепотом произносит мужчина, и я краем глаза замечаю, что мой план сработал, сотрудники полиции обратили внимание и направляются к нам. Амбал, всё так же стоящий рядом, еле слышно произнёс. — Этим ты делаешь только хуже.

— Что у вас здесь происходит? — спросил, подходящий к нам сотрудник полиции.

Ему ответить я не успела, так как в этот же момент ко мне приблизился Поль. Как только он так быстро смог передвигаться? И ведь не бежал.

На его лице была довольная улыбка. Первым делом он приобнял меня за талию и поцеловал в висок, произнося:

— Дорогая, всё в порядке. Это, — он кивком указал на амбала, схватившего мою сумку, — это я попросил Илью помочь тебе с сумками. Так как сам, боялся, не успею. Разве так можно? Ты же понимаешь, что в твоем положении тебе нельзя тяжести таскать? И тот факт, что ты врач, тебя не оправдывает, даже наоборот, сейчас наш ребенок — это главное, о чём нужно думать.

Он отчитывал меня как девочку, при этом так обыденно и правдоподобно, будто у меня с ним за плечами много лет брака. На сотрудников полиции вообще он никакого внимания не обращал. Я аж дар речи от такой наглости потеряла и не сразу нашлась, что ответить.

— То есть, у вас все в порядке? — к моему облегчению уточнил полицейский. И мы одновременно с Полем ответили:

— Да, — уверенно проговорил он.

— Нет! — мой ответ. Отступать я не собираюсь.

Полицейский моим ответом был удивлен, и пока француз не успел заговорить ему зубы я продолжила:

— Помогите! Эти люди преследуют меня и не дают мне покоя.

— Эти? — уточнили полицейские.

— Точнее, этот, — я указала на Поля. И затем добавила: — Он мне угрожал.

— Чем?

— Вывезти меня из страны против моей воли.

— Извините мою супругу, пожалуйста. Дело в том, что мы с ней немного повздорили, и вот теперь она мне таким образом мстит. Но ей такое поведение простительно, мы ждем ребенка. Гормоны бурлят, сами понимаете, — говоря о ребенке Поль преобразился в лице и улыбнулся такой горделивой улыбкой, говорящей, что это событие — самое главное, что случилось в его жизни. Да ему бы Оскар дать, за такую искреннюю физиономию!

— Это правда? — Испытующе на меня посмотрели люди в форме.

— Что именно? Конечно же, нет. Я действительно в положении, но он никакой мне не муж, а совершенно посторонний человек!

— Может, всю троицу в участок заберем и там разберемся кто есть кто? — Предложил один полицейский другому.

— Зачем же так кардинально? — Невозмутимо произнес Поль. — Не проще ли будет проверить наши документы?

С этими словами он полез в карман пиджака и достал оттуда два паспорта: мой и свой.

— Ты украл мой паспорт! — воскликнула я, — пробрался ко мне домой и выкрал. Арестуйте его, пожалуйста!

Полицейские взяли документы и стали рассматривать их. Особенный интерес у них вызвал паспорт Поля, ведь он французский, не наш.

Тем временем Поль произнёс:

— Обратите внимание, пожалуйста, на штамп в паспорте моей жены.

— Какой жены? Какой штамп? — Растеряно проговорила я.

Полицейский пролистал паспорт на нужной странице и на его лице появилась ухмылка.

— Что же вы, гражданочка, доблестных стражей правопорядка в заблуждение вводите и на супруга своего наговариваете? У вас по-хорошему, медовый месяц сейчас еще должен идти. А вы с чемоданами по вокзалу бегаете.

— Какого мужа? — спрашиваю я, и вырываю паспорт из рук полицейского. Сейчас мне уже все равно, что они обо мне подумают. Все равно арестуют они меня, его, нас всех или нет.

В это время Илья, тот самый, кто хватал ручку моей сумки, вплотную подошел к «доблестным стражам», переключая их внимание на себя и проговорил:

— Как видите, тут семейные разборки, может быть, я смогу компенсировать потраченное вами время, предложив вам чашечку кофе?

Он повел сотрудников полиции в сторону от нас, а я в неверии уставилась на отметку в моем паспорте. Две недели. Судя по ней, выходит, что я уже две недели замужем за гражданином Франции Полем Дюруа.

— Как такое может быть?

То есть, в моем доме больше двух недель назад кто-то похозяйничал и выкрал паспорт, а я этого даже и не заметила?

— Что именно? — невозмутимо продолжая играть душку говорит Поль.

— Штамп. Откуда он здесь появился? Что-то никакой свадьбы я не припомню.

Поль прищурил глаза и уточнил:

— А тебе бы хотелось торжество? Белое платье, танец молодых, свадебный торт?

— Мне бы хотелось, — ядовито ответила я, — чтобы как минимум о таком у меня спросили согласие.

— А когда ты выбрала мужчину, чтобы он заделал тебе ребенка, ты его согласие спросила? К слову говоря, твоя виза и заграничный паспорт тоже готовы.

— Ты спятил?

— Нет. Я тебя предупреждал.

— Все, что ты вытворяешь, незаконно.

— Документы и печати все настоящие, можешь не сомневаться.

— Я не об этом.

— А о другом нам лучше поговорить не здесь. Пошли, дорогая, — он с легкостью поднял мою сумку, схватил меня под руку и повел на выход из вокзала.

— А если я сейчас закричу?

— То очень упростишь мне задачу.

— Почему это?

— Потому что если женщину признают неадекватной, то и воспитание ребенка ей не доверят.

Я резко остановилась. Его слова словно выбили почву из-под моих ног. Повернулась к нему лицом и проговорила.

— Ты мразь! Урод! Козел!

Его спокойному выражению лица можно только позавидовать. Мой эмоциональный выпад не возымел никакого действия. Он лишь одобрительно кивал на каждое мое оскорбление. И что это значит? А затем Поль вновь схватил меня за руку и повел дальше на выход из вокзала. И я уже не сопротивлялась. Сейчас он меня переиграл, но я должна придумать, как мне из всего этого выкрутить ся и что делать дальше.

На улице он довел меня до шикарной дорогой машины явно люкс класса.

Я остановилась, демонстрируя, что добровольно в машину не сяду. К машине также подтянулись и Илья, и тот другой мужчина, которого я заприметила на вокзале. Как выяснилось не зря он бросился мне в глаза. У них всех с Полем помимо высокого роста и мускулистой внешности есть еще что-то общее, только до конца не могу осознать, что именно.

— Куда ты собрался меня везти?

— В одно безопасное место.

— Безопасное для кого?

— Для нас обоих.

— По-моему для меня сейчас никто не опасен так как ты!

— Ты очень сильно в этом заблуждаешься.

Что он имел в виду непонятно. Есть что-то еще, что может быть опаснее для меня, чем он сам — тот, кто собирается лишить меня ребенка? И еще не даёт мне покоя это его предупреждение о том, что он может выставить меня неадекватной!

Я послушно села в автомобиль. А смысл оказывать сопротивление если их больше, они сильнее, и не намерены сдаваться? Радует одно: если ему и правда нужен ребенок, то пока я его вынашиваю, я буду жива. А это значит, что у меня есть время. И уж точно я его не собираюсь тратить напрасно.

Машина ехала долго, почти несколько часов. На заднем сидении ехали только я и он. Один из мужчин сел за руль, а тот, кого Поль назвал Ильей — на переднее пассажирское сидение. В начале пути дорога мне показалась невыносимой. Мне было душно, и я попросила открыть окно. От свежего воздуха стало немного легче, но все равно меня мутило. Борясь с приступами тошноты и своего нездорового состояния, я сама не понимаю, как уснула. Сон был прерывистый и тревожный, однако сквозь него я отчетливо слышала чей-то равномерный стук сердца. Меня это успокаивало.

Проснулась и поняла, что лежу на чем-то твердом. В машине стояла тишина. Открыла глаза, и обнаружила, что временной подушкой для меня была грудь Поля. Вот это я даю! Совершенно не помню в какой момент это произошло. Но на его груди мне было вполне комфортно.

Мы все еще ехали, и как я поняла, уже по какому-то поселку. Из окон было видно, как в окружении деревьев мелькают красивые дома и коттеджи. Я отстранилась от мужчины, и отсела от него подальше. Он мне ничего не сказал, лишь свойственная ему идиотская ухмылка появилась на его лице.

Когда он улыбается или так ухмыляется, как сейчас, его лицо преображается и становится каким-то по-детски мальчишеским. А меня это злит. Это выводит из себя хотя бы потому, что мне такое его преображение нравится, и возникает совершенно непонятный порыв его притянуть к себе и поцеловать. Как такое может быть? Он враг, от которого нужно стремглав бежать, а у меня по отношению к нему возникают такие потребности!

— Вот мы и приехали, — спокойно проговорил Поль, и я заметила, как машина замедляет ход, останавливаясь у одного из коттеджей. Миленькое двухэтажное здание, с ухоженным палисадником и цветником вокруг.

Площадка возле дома выложена аккуратной плиточкой. Что меня больше всего удивило: нет никаких высоких заборов у этого дома и соседних домов, только цветники и невысокие декоративные ограждения.

Поль вышел из машины, обошел её вокруг и открыл дверцу с моей стороны автомобиля. Протянул мне руку открытой ладонью, помогая выйти. Опираясь на его руку, я вышла из машины. Двое других мужчин, к моему удивлению, так и остались сидеть в автомобиле.

— Где это мы? — обреченно спросила я. После изнуряющей дороги, постоянно преследуемой меня тошноты и тревожного сна спорить и сопротивляться не было ни сил, ни желания.

— И это всё? Истерик и скандала не будет? — удивленно спросил Поль, доставая из багажника мои вещи.

Он легко, будто мой багаж ничего не весит, взял его одной рукой, а другой попытался приобнять меня, но я выкрутилась из его объятий.

Как я и полагала, машина с нашими попутчиками вновь завелась и медленно поехала. Мы с Полем остались одни. Но стоит ли этому радоваться? Не будь я в положении, то однозначно попыталась бы от него убежать. Однако разум мне подсказывал, что этого делать не стоит. Во-первых, даже если побег удастся меня несколько часов везли на машине, и я даже теоретически не предполагаю, где нахожусь. Во-вторых, побег — это стресс и нагрузка физическая и психологическая. А большие нагрузки могут быть вредны для моего неподготовленного организма. Не мне, а малышу, которого я ношу под сердцем. Рисковать ребенком я точно не намерена! Тем более, для вынашивания первенца я уже не такая молодая. И, наконец, уж как-то подозрительно спокойно француз себя здесь ведет, он точно уверен, что я никуда не денусь. Значит, у него на это есть основания?

— Прошу в дом, — по-хозяйски проговорил Поль.

— Ты не ответил на мой вопрос. Где мы? Это твой дом?

— Какая ты нетерпеливая. Хорошо отвечаю: мы за городом, в коттеджном поселке наших друзей. Но сомневаюсь, что название поселка тебе о чем-то скажет. И нет, этот дом не мой. Он гостевой. Я здесь временно остановился.

— Гостевой — это как?

— Обыкновенно, когда к главе… к-хм, главе поселка приезжают гости, они размещаются в подобных коттеджах.

Я услышала явное. Он точно сбился и под «главой» имел в виду не главу коттеджного поселка. Да и что это за статус такой странный?

Поль как ни в чем не бывало прошел к дому, открывая дверь и пропуская меня вперед. Поравнялась с ним на проходе, не выдержала и задрав голову так, чтобы смотреть ему в глаза, с вызовом спросила:

— Взаперти держать будешь? — подразумевала «весь срок до родов», но произносить этого в слух не решилась.

Поль засмеялся в голос. Вот и что смешного я сказала? Я прошла вперед в дом. Внутри он оказался таким же милым и уютным, как и снаружи. Да, кое-где не хватало женской руки и приятных мелочей, но в целом интерьер дома скорее привлекает, чем отталкивает.

Поль прошел за мной следом, уткнулся носом в мою макушку, я замерла, не зная, как реагировать на этот его жест. Он проговорил тихим полушепотом: «А это хорошая идея: запереть тебя и никуда не выпускать. Чтобы очередные глупости наподобие той, чтобы сбежать от меня, больше не пришли тебе в голову. Но я этого делать не буду».

От его близости и шёпота по моему телу прошла дрожь. О боже, ну почему он так на меня влияет?! Порыв повернуться к нему я сдержала. И, продолжив так же стоять, замерев на месте, спиной к нему, уточнила:

— Почему?

— Тебе отсюда не сбежать, это бессмысленно.

Не выдержала, повернулась к нему и встретилась с ним взглядом. Мы оказались непозволительно близко друг к другу, настолько, что я кожей чувствовала его дыхание. Я попыталась сделать шаг назад от него, но тут же он своими руками притянул меня в прежнее положение.

— Что ты себе позволяешь?!

Он уткнулся носом в мою макушку и проговорил:

— Не уходи. Постой так чуть-чуть.

Какой он странный! Всё что происходит странно. И моя реакция на мужчину, от которого нужно держаться как можно дальше, мне тоже непонятна. А Поль ведет себя, как влюблённый мужчина, который встретил свою женщину после длительного расставания. И это выбивает из колеи. Мне обязательно нужно узнать, что он задумал!

И вновь я послушно замерла. Тихо спросила, не рассчитывая получить ответ:

— Ты сказал, что отсюда не сбежать, почему? Здесь что, колония-поселение? Везде камеры наблюдения и конвоиры.

— Хм, смешная моя. Нет, не колония. Но тебе давно пора рассказать правду. Сегодня ты её узнаешь и поймешь, почему бежать бессмысленно. Далеко все равно не уйдешь. А вокруг леса.

— Какую правду?

— Придёт Ольга и всё тебе расскажет. После того, как ты узнаешь эту информацию тебе уже не будет смысла оставаться дома, вернее, ты поймешь, почему так делать не стоит. Хорошо, что ты самостоятельно уже решила проблему с отпуском.

— Ты и об этом знаешь?!

Я отстранилась от него. Он выпустил меня из своих рук с явной неохотой.

— И кто такая эта Ольга?

— Она придёт и все тебе расскажет. Пойдем, я тебе дом покажу.

— Она твоя жена? Любовница? Сожительница?

— Прекрати говорить глупости! Смотри: здесь на первом этаже гостиная, кухня, там дальше второй выход на задний двор, туда тропинка ведет в лес. Но в лесу опасно, я не рекомендую тебе туда ходить, даже несмотря на то, что на тебе мой запах.

— Какой запах?

Я принюхалась к себе и ничего не ощутила.

— Но здесь мы ненадолго. Я надеюсь, ты послушаешь Ольгу и примешь единственно верное решение как можно быстрее ехать со мной во Францию. Так будет лучше для тебя и для нашего ребенка… На втором этаже спальные комнаты, по идее, ты можешь занимать любую, но я бы предпочел, чтобы мы разделили одну комнату на двоих.

Я остановилась. Всё, что он говорит и как себя ведет, мне не нравится.

— Что ты задумал? Твои недосказанности и твое поведение меня пугает. И вообще, мне нужно домой. Меня будут искать!

— Яна, — тяжело вздохнул он. — Надеюсь на твое благоразумие. Не нужно ничего усложнять. Мне этот месяц дался очень тяжело. Я ослаблен и уязвим. И ты сейчас мое самое слабое место. Я тебя не отпущу, и тебе с этим лучше смириться. И да, повторю, что бежать бессмысленно. А если попытаешься, то я с удовольствием оголю твою сладкую попку и выпорю тебя, как маленькую девочку, чтобы неповадно было!

Глава 11

Яна

На улице уже темнело. пока я анализировала произошедшие события, поняла, что мой живот урчит от голода. Приняла решение пока понаблюдать за всем и понять, что именно Поль от меня хочет. Также нужно узнать, как он так быстро вычислил мой побег. Следил? Но слежку я не заметила. Неужели он умеет это делать так профессионально? Важно всё это понять и определиться, как мне его перехитрить и так скрыться от француза, чтобы он меня не нашел. Планы насчёт Калужской области лучше пересмотреть. Узнал же он про мой отпуск, может, и про Калугу тоже? Но первоочередная задача все же покушать.

Я вышла из комнаты, благо дверь оказалась не запертой, и начала спускаться. Может быть, найдётся в этом доме что-то перекусить? Но искать не пришлось. Внизу витал приятный аромат, такой, что слюнки потекли. Пошла по нему и в удивлении увидела Поля, который вытаскивал из духового шкафа лист с запечённой курицей и картофелем.

— Ты как раз вовремя. Ужин готов.

— Неожиданно. Спасибо.

— А что тут такого неожиданного? Любой уважающий себя волк просто обязан накормить свою пару, тем более, если она в положении.

— А ты себя ассоциируешь с волком? Такой же клыкастый?

Он мне не ответил, лишь улыбнулся и подмигнул, раскладывая пищу на тарелках. От еды я не отказалась, и с удовольствием съела все предложенное. После ужина был чай с вафлями.

Мы почти ни о чем не говорили все это время, так, перебросились парой дежурных фраз и все. Но при этом поедание пищи и чаепитие проходило в простой и непринуждённой атмосфере. Тишина и молчание не давили. Случайно поймала себя на мысли, что несмотря на его угрозы забрать ребёнка и несколько необычное поведение, подсознательно мне с ним легко и даже спокойно. Он меня не напрягает, не выводит из себя, как некоторые другие мужчины, которые ранее встречались на моем пути. И самое интересное, интуитивно я понимаю, что не боюсь его. От него не исходит угрозы, по крайней мере, сейчас. Но и расслабляться и доверять ему я не намерена. Может это у него такой план, чтобы усыпить мое доверие?

Внезапно Поль встал и пошёл на выход из кухни сообщая:

— А вот и Ольга с Матвеем пожаловали.

И только после его предупреждения я услышала, как во входную дверь тихо постучали. Я вышла в коридор следом за Полем. Как раз в этот момент в дом входили двое. Симпатичная, невысокая русоволосая девушка с голубыми глазами. А вместе с ней высокий темноволосый широкоплечий мужчина. Опять этот мужской типаж! Они что, кастинг проходят, чтобы попасть сюда?

— Привет, меня зовут Ольга, — произнесла женщина, сразу подойдя ко мне и протягивая мне руку.

Её поведение показалось добродушным и приветливым. Она вела себя непринужденно, так, будто давно меня знает. Я ответила на её рукопожатие.

— А это Матвей, — указала женщина на пришедшего с ней мужчину. Я протянула ему руку, но он шутливо поклонился и произнёс:

— Приветствую тебя, Яна. Извини, руку не жму, так как боюсь её лишиться. Не к чему провоцировать ревнивого мужчину, который и без этого на пределе, — он кивком указал на Поля и только тогда я увидела, что последний стоит подбоченившись, скрестив руки на груди, и его выражение лица не предвещает ничего хорошего.

Не рад гостям? Чего такого я не знаю, что знают они все? Поль же сам предупреждал меня о приходе некой Ольги, а теперь стоит, подобравшись так, что готов напасть на любого.

Гостья повернулась к французу и спросила:

— Где мы можем посекретничать наедине, между нами, девочками?

— Любая комната на втором этаже в вашем распоряжении.

— Что же, хорошо. Я не отказалась бы от чашечки чая, думаю, и Яна тоже?

И всё же интересно, для чего она пришла и что ей от меня нужно? Что им всем нужно от меня? Мой ребенок? Мысль о ребенке заставила насторожиться. Меня бросило в холодный пот. Чего бы они ни хотели, а за своего ребенка я готова на многое пойти, как тигрица за него сражаться буду!

— Нет, спасибо. Я только чай попила...

— Но у тебя не было этого, — Ольга вытащила из пакета коробку, в которой находились капкейки и другие варианты пирожных. Они выглядели до неприличия аппетитно. Гостья улыбнулась, — моя кухарка очень вкусно печёт. Пальчики оближешь! Так что, мальчики, мы ждём чай.

Удивило, как по-хозяйски и фривольно она командовала мужчинами. И судя по тому, что они после её слов отправились на кухню, ей это удалось.

— Присаживайся, Яна, нам предстоит нелёгкий разговор, — проговорила Ольга, когда мы вошли в комнату.

— Разговор? О чём?

Ольга лишь рассмеялась, усаживаясь на кресле и одновременно с этим пододвигая столик ближе к себе. Эта женщина ведёт себя так, будто я к ней пришла в гости, а не наоборот. Хотя да, этот коттедж не мой дом. И всё же.

— Не торопи события. Сейчас все узнаешь.

Она сделала многозначительную паузу, как будто чего-то выжидала. Оказалось, не зря. Через несколько минут в комнату зашёл Поль с подносом, на котором стоял чайничек, пара чашек и десертные ложечки. Ольга разложила принесённые ей угощения на столике. Подождала, когда мужчина выйдет и продолжила.

— Я знаю, что изначально ты не поверишь в то, что я тебе расскажу. Я сама в свое время не поверила, пока не увидела своими глазами. И даже после этого предположила, что меня обманывают, и это иллюзия, зрительный обман.

— Сложно что-то понять, когда говорят загадками. Ты о чём?

— Эх, не умею я подготавливать. Но и в лоб всё тебе сказать... Ты ведь в положении, тебе нельзя нервничать...

— Откуда ты это знаешь о моем положении?

Неприятно кольнуло, что совершнно незнакомый человек знает моё имя и о моем деликатном положении. Я же о ней не знаю ничего. Но женщина лишь отмахнулась, полезла к себе в сумку и достала оттуда таблетки.

— Вот, — протянула она мне таблетки валерианы и продолжила, — выпей валериану, пожалуйста, её беременным можно, мне мой гинеколог её прописывал, когда я сама беременная ходила.

— У тебя есть ребенок?

Ольга хмыкнула.

— Трое.

— Трое?

— Две дочери и сын. Удивлена?

— Ты хорошо выглядишь для мамы троих детей. У тебя прекрасная фигура. Внешне и не скажешь, что ты многодетная мама.

— Хм, видела бы ты меня лет семь назад! Тогда я сама себя считала обабившейся старой клячей, которую заела бытовуха. Это была жалкая тень меня.

— Да? И что же изменилось?

— О, это увлекательная история. Меня похитил один влиятельный и состоятельный мужчина, миллионер, который заявил, что теперь и отныне я принадлежу ему.

— Как это похитил?

— Вот так вот. Вывез в этот коттеджный посёлок, забрал сумку, мобильный телефон и сказал, что теперь для бывшей семьи меня не существует. Я его женщина и отныне должна быть с ним.

От её рассказа по моему телу прошла дрожь. То есть, это у них схема такая: похищать женщин и привозить сюда? Отчего же она тогда сейчас не выглядит пленницей? Передо мной уверенная самодостаточная женщина, и глаза её довольно блестят.

Возникла небольшая пауза, и Ольга мне сказала, указывая на таблетки валерианы, которые я всё ещё держала в своей руке.

— Пожалуйста, выпей, мне будет так спокойнее за тебя.

Я пожала плечами. Судя по тому, что она про себя сказала, боюсь представить, что ожидает меня. Я все же взяла две таблетки, положила в рот и запила их водой. Сегодня уже и так достаточно понервничала, и валериана действительно не повредит.

— По тебе, честно говоря, не скажешь, что ты здесь пленница. И на жертву, вроде ты не похожа.

Женщина заразительно засмеялась над моими словами, как над хорошей шуткой.

— Так и есть. Моя история со счастливым концом, несмотря на такое странное начало. Именно здесь и с этим мужчиной я поняла, что такое для женщины быть по-настоящему оберегаемой, желанной и любимой. Когда тебе не дают поднимать более двух килограмм, исполняют любые прихоти, чувствуют и тебя, и твои эмоции, оберегают... Я благодарна судьбе за то, что мне удалось в этой жизни встретить своего мужчину, свою половинку. Пусть даже и методы завоевания женщин у него были крайне странными.

— А как же твоя прошлая семья? Ты сказала, что он предложил тебе о ней забыть? Твоя семья — имелись в виду родители?

— На тот момент, когда я встретилась с Егором, я была замужем, и у меня было две дочери. Моих дочерей мой нынешний муж признал и официально усыновил. Они в нем души не чают, и это, к слову, взаимно. Многие утверждают, что он их настоящий отец, настолько он с ними в контакте. Ходят сплетни, что только из-за своего влиятельного положения Егор не сразу признал кровных дочерей. Егору нравится такая версия, и он активно её поддерживает, публично заявляя, что девочки его наследницы. Мама тоже живёт с нами. Они моя настоящая семья, а не то, что у меня было тогда. Мой бывший муж в свое время согласился со мной развестись и написать отказ от детей за приличную денежную компенсацию. По сути, просто продал и предал. И ладно бы, меня, но и своих кровных детей! Только с новым мужем я поняла, что модель семейных отношений, которая у нас была с моим бывшим, ужасна. Чему бы дочери с ним научились? Тащить весь быт, тяжёлые сумки из магазина и все домашние хлопоты на себе, как делала их мать, пока их отец в это время сражался в виртуальные поединки за компьютером. Каких бы мужчин по такому примеру они себе выбирали в будущем?

— Ого. Не думала, что так бывает.

— Ты даже не представляешь, насколько глубоким бывает единение между истинной парой. Я счастлива, что в моей жизни появился Егор. И тебе желаю счастья, именно поэтому я здесь.

— Неожиданный переход на меня. Ты ведь меня даже не знаешь.

— У нас с тобой есть кое-что общее.

— То, что нас обеих похитили и привезли сюда?

— О, выдержке Поля в этом плане можно позавидовать. Лично меня привезли сюда на следующее утро после нашей с Егором встречи. А твой мужчина столько времени ждал, после… кхм, близости.

— Он не мой мужчина!

— Не воспринимай мои слова в штыки. Еще какой твой. И, надеюсь, ты будешь мудрее, чем была я когда-то, и избежишь разных глупостей.

— Каких глупостей?

— К-хм, я, например, в свое время сбежала от Егора. Он мучился сам, и я мучилась без него.

— Но я мучиться не буду!

— Поверь мне, есть другие, более эффективные варианты, развития событий чем убегать и скрываться.

— Это какие?

— Яна, об этом мы с тобой поговорим чуть позже. Я решила прийти к тебе сразу, сейчас, так как хорошо помню свое состояние в день похищения. Помню растерянность и чувство беспомощности. Надеюсь, в твоём случае это получится минимизировать. Я уверена, что Поль сможет тебя сделать счастливой. Только дай ему шанс.

— Счастливой? Ты шутишь? Он сказал, что хочет забрать у меня ребёнка!

Лицо Ольги вытянулось в удивлении и недоумении, и она прошипела:

— Идиот! Когда дело касается инстинктов, они с мозгами совсем не дружат.

— То есть, тебе не нужен мой ребенок? — осторожно уточнила я. Я внимательно смотрела на собеседницу, стараясь поймать любое изменение на ее лице.

Вначале проскользнуло удивление, а затем Ольга весело рассмеялась.

— Нет уж. Зачем мне твой ребенок, когда у меня своих трое. Воспитывай его сама, вернее, с Полем.

Гостья выглядит очень доброжелательной и даже милой. Но я уже вышла из того возраста, чтобы так просто доверять постороннему человеку, особенно тому, кого привёл Поль! Ей не нужен мой ребенок? Прекрасно, уже легче.

После некоторой паузы, во время которой Ольга, как ни в чем не бывало ела капкейк и пила чай, она вдруг спросила:

— Как бы ты отреагировала, если бы тебе вдруг сказали, что мы живём не в том мире, который ты себе представляешь. И что такие существа, как оборотни, это реальность?

— Ты серьёзно? И вампиры? — со смешинкой в голосе уточнила я, но Ольга мою шутку не оценила, её лицо оставалось довольно серьёзным. Даже очень, хоть и каким-то виноватым.

И я ответила на её вопрос:

— Тогда я покрутила бы пальцем у виска? Или направила бы к своему коллеге, специализирующимся на таких людях. Я имею в виду психиатра.

— То есть, ты даже гипотетически в такое не веришь?

— Не знаю. Вернее, знаю: не верю, это что-то из области фантастики. К чему весь этот разговор? И вообще, я врач. И довольно хорошо училась в институте. Так вот, мы изучали анатомию и физиологию человека. Поэтому с уверенностью могу сказать, что с научной точки зрения оборотней быть не может. Невозможно, чтобы человек превращался в животное и наоборот. Это же кардинальная перестройка организма!

— Ты знаешь, в свое время мой муж заявил, что он оборотень, а я его истинная пара.

— Серьезно? А ты что?

— Изначально я тоже так решила, как ты говоришь. Подумала, что он ненормальный. А когда его знакомая, Виолетта, пыталась меня в этом убедить, я решила, что здесь орудует секта.

— А на самом деле?

— На самом деле оборотни существуют, — она произнесла это с таким серьёзным видом, что я не выдержала и громко рассмеялась.

Ольга же оставалась серьёзной и невозмутимой. Отсмеявшись, я уточнила:

— То есть, в итоге твой супруг оказался оборотнем?

— Не просто оборотнем, а альфой. Вожаком стаи. У оборотней есть своя иерархия. Мы с тобой сейчас находимся именно в стае, и все эти дома вокруг заселяют её многочисленные члены.

П**пц. В чем она меня хочет убедить? Бред!

— Ольга, ты рассказываешь очень эмоционально и красноречиво. Тебе хочется сопереживать и верить. Но извини, я врач. И изначально в медицинском институте нас учили доверять только фактам.

— Да без проблем. Я всё понимаю, — сказала она интригующим голосом и в этот момент дверь в комнату открылась и в неё вошёл тот самый мужчина, который пришёл с Ольгой.

— Матвей бета нашей стаи. То есть второй после вожака.

Я настороженно уставилась на вошедшего мужчину, а он с дружелюбным выражением лица подмигнул мне и прошел в комнату, присев на локоть кресла Ольги.

Ольга продолжила говорить:

— Естественно, тайна об оборотнях очень щепетильно охраняется, и ты нигде о нас не найдёшь информации.

— О нас, — зацепилась я за слово. — Ты хочешь сказать, что ты тоже оборотень?

— Яна, я была до встречи со своим истинным обычным человеком. Но истинная пара оборотня тоже наделяется некоторыми способностями. И я сейчас часть их стаи, её Луна.

— Какими способностями?

— Долголетием, избавлением от некоторых заболеваний, улучшением некоторых органов чувств...

Сама не понимаю, зачем я поддерживаю весь этот бредовый разговор, пытаясь вычленить из него хоть немного рациональности. Естественно, я не верила ни одному её слову. Но их замысел, если таковой имеется, я должна знать.

— Зачем же вы меня посвящаете в эту вашу тайну? Она же охраняется?

— Ты точно нас не выдашь. Ты теперь одна из нас. На тебе метка оборотня.

— Метка?

Все бредовее и бредовее идет разговор.

— Да. По законам стаи ты теперь его жена.

Ольга увидела моё недоуменное лицо и пояснила:

— Метка — это укус на шее, его, как правило, оборотень ставит в период интимной близости...

— Но я не давала никакого согласия меня метить.

Ольга и Матвей на это лишь усмехнулись.

— А ещё, — в разговор вмешался Матвей, — не в твоих интересах про нас говорить, ведь ты носишь под сердцем оборотня. Такого же, как и мы все. Я чувствую его. Сильный волк.

— Волк? — в защитном же те я схватилась за свой, пока ещё плоский, живот. — Что за бред вы несёте?

Я соскочила с места. Нет смысла продолжать этот абсурдный разговор! Но Ольга схватила меня за руку и проговорила:

— Куда же ты? Присядь. Ты, кажется, просила фактов?

— И?

— Уверена, что готова их увидеть?

Я села обратно в кресло и спросила:

— Увидеть? Что именно ты имеешь в виду?

— Я спрашиваю, — терпеливо пояснила Ольга, — готова ли ты к тому, чтобы Матвей прямо здесь и прямо сейчас, на твоих глазах, превратиться в волка?

— Ты шутишь?

— Ты готова? Не испугаешься? В обморок падать не будешь?

— Но это невозможно с научной точки зрения, — уже менее уверенно проговорила я.

— Но для тебя это будет весомым доказательством?

— Хм, допустим, — я скрестила руки на груди. Решили взять меня на испуг? — Да, я готова, и в обморок падать не собираюсь.

— Тогда смотри.

И мужчина стал раздеваться, словно стриптизер, показывая свое шикарное мускулистое тело. Резко дверь отворилась, и в комнату зашёл Поль. Он подошёл, и встал сзади меня, за креслом.

— Тоже пришёл посмотреть на шоу? — с издевкой спросила я.

— Скорее, морально поддержать тебя, — в тон мне ответил он.

Голое мужское тело Матвея меня не смущало. Будучи врачом, что я только не видела. А вот то, что стало происходить дальше, вогнало меня в ступор. Вопреки всем законам физики и логики, тело мужчины пронзила дрожь. Изначально я было дёрнулась ему помочь, так как показалось, что его скрутил приступ эпилепсии, но Поль меня придержал за плечи. И вовремя. Через несколько секунд на теле Матвея появилась шерсть, руки и ноги превратились в лапы, а лицо преобразилось в волчью морду.

Мгновенье — и перед нами огромный, почти на всю комнату, огромный мохнатый чёрный волк. Нет слов. Галлюцинации? Я брежу?

— Как такое может быть? — первое, что спросила я, отойдя от шока.

— Вот тебе и доказательства, — ответила Ольга, — я сама бы ни за что не поверила, если бы не жила среди них.

— А в таком виде они остаются разумны, как люди или?..

— Оборотень разумен в любой ипостаси. Человек всегда может управлять зверем. В противном случае он становится диким, и подлежит изоляции, — пояснил Поль.

Я повернула голову к нему спросила:

— И ты так можешь?

— Я тоже оборотень.

— А погладить и потрогать его можно? — вопрос был адресован Ольге, но ответом мне послужил рык сзади.

— Что его гладить? Это живой мужчина, а не плюшевый мишка!

— Да, но... Не каждый же день встречаешь такое. Мне с медицинской точки зрения интересно, как такое возможно?

Поль подошёл ко мне, отодвинули подальше столик, присел на корточки перед до мной, вытянул руку и проговорил:

— Смотри, — его рука начала покрываться шерстью, и на ногтях в мгновенье появились острые звериные когти. При этом сам Поль остался человеком.

— Как это? — спросила с придыханием.

— Частичная трансформация. Меня, если хочешь, можешь потрогать.

Я не стала отказываться, провела руками по шерсти на руке, и в этот момент увидела, как поменялся взгляд Поля. Уверена, что сейчас на меня уже смотрел не человек. Страшно и в тоже время так... Удивительно.

— К-хм, думаю, на сегодня демонстрации хватит. Спасибо, мальчики, –проговорила Ольга.

Поль первым вскочил, схватил разбросанные по полу вещи Матвея и проговорил:

— Не здесь! В коридоре оденешься, она и так потрогать тебя хочет!

Поль с вещами вышел, придерживая дверь, и пропуская вперёд волка. После того как за ними закрылась дверь, Ольга, весело хохоча, произнесла: «Ох уж эти волки, жуткие ревнивцы...»

— Как ты, человек, с этим всем живёшь?

— Ха! Знаешь, что на это сказала моя мама: «Пусть уж лучше будет зять-волк, чем зять-козёл».

— Твоя мама тоже об этом знает?

— А как же, она живёт среди нас.

— Ты ассоциируешь себя с ними?

— Уверена, что и ты скоро будешь. Стая — это одна семья. Мы чувствуем друг друга. Когда мы с Егором куда-то далеко отсюда уезжаем, мне сложно без всего этого. Мы уже как единое целое.

— Поль тоже в вашей стае?

— Нет. Он здесь гость. А сам он из другой, французской стаи. Но ты не волнуйся, мы с ними очень дружны. Моя подруга, Виолетта, Луна той стаи.

— Что значит Луна?

— Пара альфы, альфа-самка стаи...

Видя моё удивлённое и потрясенное выражение лица Ольга добавила.

— Да, у оборотней сильны звериные инстинкты, зато они чувствуют природу и живут по её законам. У оборотня, который нашёл свою истинную пару, она одна на всю жизнь. Нет разводов и измен. У него просто не встанет на другую, извини за подробности. Пара становится одним целым, неразлучным организмом.

Пока я переваривала услышанное, Ольга встала с кресла и произнесла:

— Наверное, на сегодня тебе достаточно потрясений, нужно это переварить. Я зайду к тебе завтра, и с удовольствием отвечу на те вопросы, которые у тебя будут.

Глава 12

Поль

Увидел её круглые, огромные от удивления глаза, как у оленёнка. Она в изумлении, неверии, но в то же время с интересом рассматривала мою частичную трансформацию руки. От сердца отлегло, потому что от неё не исходило в этот момент страха. А я именно из-за этого так долго тянул с признанием о своей сущности. Опасался, что напугаю ее или, того хуже, вызову отвращение. Именно поэтому и демонстрировать своего волка сам не решился. Но у неё страха не было.

Ошеломленная происходящим и несколько озадаченная, при этом она оставалась всё такой же красивой и ранимой одновременно. Естественно, происходящее её поразило до глубины души. Я чувствую, как сбилось её дыхание и учащенно забилось сердце. Но при этом она, умница, внешне старалась сохранить спокойствие и ничем не выдать смятение в душе. Если бы перед ней находились обычные люди, а не оборотни, никто бы и не догадался, какое впечатление мы на неё своей демонстрацией произвели.

Еле сдерживаю своего волка рядом с ней. Он требует обнять, заявить на неё свои права, и никуда не отпускать. Волк рвет и мечет, не понимая, почему я-человек так отстраненно веду себя со своей самкой. Не в волчьей это природе. Самец должен взять своё, и в постели доказать ей, что он лучший. Доказать, что именно с ним ей будет хорошо так, как не было ни с одним другим. Именно этого требует мой волк. Хочет насытиться близостью пары, которую ждал столько лет. И я, в очередной раз, стискивая кулаки, сдерживаю его звериные порывы.

Сотню раз пожалел, что оказался таким идиотом, и не смог сдержать порыв волка, который поставил ей метку. После этого я каждую минуту ощущаю на себе все «прелести» борьбы с собственным зверем. Волк не понимает, почему я не с ней. Почему держусь вдали от приобретенной пары. Бывали моменты, когда зверь брал вверх и я сам не понимал, как, повинуясь его порыву, шёл к ней. Ходил у её дома под окнами, прислушивался к ней сквозь входную дверь в подъезде. Но с каждым разом волк становился настойчивее и требовательнее. Он не понимал, отчего я медлю и не забираю своё. Пришлось убеждать его и себя, что нужно время, чтобы она сама осознала своё состояние беременности. Как воришка, ждал под её дверью, пока она уснёт, проникал в её квартиру и незаметно от неё охранял ее сон. Терпение и выдержка иссекало. Волк чувствует частичку себя в ней, своё дитё, и настойчиво требует увезти их в безопасное место, в свое логово, в свою стаю.

Пометил. Сделал своей ту, которой не могу доверять. Человеческую женщину. Злая насмешка судьбы! Вместо тысячи волчиц моей истинной парой стала именно человек. Почему? За что? Неужели мало я хлебнул горя из-за людей? Неужели недостаточно того, что за чувства к человеческой самке я уже поплатился её предательством, болью и многочисленными шрамами на своём теле? Люди. Они не чувствуют то, что способны ощущать мы. В них нет зверя, а значит, обычную женщину никто не будет заставлять жить со своим самцом, прислушиваться к нему и считаться с его мнением. У них нет природных инстинктов и зова природы. Они не способны оценить дар истинности пар, который так значим для нас.

Целый месяц думал, как дальше быть с ней. Ясно только одно: я не должен к ней привыкать и с ней сближаться. Лучше держаться от неё на расстоянии, насколько это возможно. Мне нужен только ребенок. Именно он теперь мой смысл жизни, тот, кто даст мне силы жить и бороться дальше. А силы ослабевают. Тяга к ней возрастает с каждым днём, делая из меня зависимого, вытягивая все соки. И как перебороть эту зависимость, что уносит силы и ослабляет мой организм, я пока не знаю. Сам себе напоминаю тень себя прежнего, того самого, каким я был до встречи с ней.

И если сейчас мой волк физически не позволяет держать женщину на расстоянии, то хотя бы морально к своему сердцу её не подпущу.

Но забирать её во Францию нужно как можно скорее, пока я полностью не ослабел. Многое для этого я уже подготовил. При поддержке оборотней российской стаи мы официально оформили наш брак по человеческим законам. Сейчас мне нужно ещё пару недель, чтобы сделать ей, как моей законной жене, заграничный паспорт и визу. Её старый загранпаспорт, что я нашёл у неё в шкафу, в стопке с другими документами, уже три месяца, как просрочен. Да и судя по отметкам в нём, Яна всего лишь один раз выезжала в Турцию четыре года назад. На этом всё.

Чёрт возьми, готов ещё раз проделать все манипуляции ради того, чтобы вновь увидеть её выражение лица в тот момент, когда я ей сообщаю, что она моя законная жена и демонстрирую штамп в паспорте! Пусть привыкает к этой мысли, ведь по нашим законам она и правда моя. Пусть знает и о том, кто мы есть на самом деле.

Я специально попросил Ольгу рассказать Яне правду. Понимаю, что она в положении, и нервничать ей нежелательно. Но она должна знать, что носит не обычного ребёнка, а оборотня. Надеюсь, что благоразумие возьмёт вверх, и женщина поймёт, что рожать нужно среди тех, кто знает все наши особенности и в случае чего сможет помочь.

Ольга с Матвеем ушли. Яна так больше из комнаты не вышла. Стоя под дверью прислушивался к её дыханию, неторопливым шагам, которые раздавались в её комнате... Она долго не могла уснуть. Многое бы отдал, чтобы знать, какие мысли у неё бродят сейчас в голове!

Утром пошёл в дом к альфе попросить пару ватрушек и другой выпечки на завтрак. У оборотней к беременным и детям особое отношение. Нечасто нас природа радует потомством, поэтому каждый ребенок бесценен. Я и предположить не мог, что у нас с Яной так быстро, с первого раза, всё получится. Это подарок небес!

Мой расчёт оправдался и кухарка, услышав просьбу покормить беременную женщину, быстро собрала для Яны много разных вкусняшек. Накрыл на стол, заварил кофе и стал ждать, когда она проснётся. Судя по тому, как Яна беспокойно крутится в постели, это произойдёт уже скоро. Хотя лучше бы она подольше поспала, я-то знаю, что уснула женщина лишь поздно ночью, почти под утро.

Моя интуиция меня не подвела, и уже через пятнадцать минут я услышал её тихие шаги на лестнице.

— Доброе утро, — улыбнулся ей.

— Доброе, — ответила она хриплым после сна голосом, стоя в замешательстве, — Ты кого-то ждёшь?

— Нет. С чего ты взяла?

— Стол накрыт. Так много всего...

— Это тебе завтрак.

— Мне? — она явно была удивлена. Неужели ни один мужчина так за ней не ухаживал? Человеческие мужчины совершенно забыли природную потребность самца: добыть и накормить.

— Нам, — поправил я её. — Ты ведь не против, если я составлю тебе компанию?

— Нет, не против... Пахнет вкусно.

Она прошла к столу и села на стул, который я перед ней выдвинул. Но не успел я сесть напротив, и раскрыть все приготовленное для неё, Яна резко соскочила со стула, схватилась ладонью за рот и побежала в сторону своей комнаты.

Что случилось? Пошёл за ней. Дверь в её комнату настежь распахнута, как и в ванную комнату. Сама Яна, бледная и потерянная, стоит на коленях, склонившись над унитазом. Её мышцы живота в очередной раз сокращаются, и её, согнутую, сильно рвёт. Яна ничего покушать ещё не успела, поэтому рвёт желчью. Видно, как ей плохо. Она поворачивает голову, замечает меня и вздрагивает. На лице проскальзывает испуг. Женщина резко вскакивает на ноги, и идёт к раковине. Полощет рот, умывается. Её руки подрагивают от напряжения. После того как она привела себя в порядок, поворачивается ко мне и говорит:

— Что ты здесь делаешь?

— Пришёл за тобой. Тебе плохо? Чем я могу помочь?

— Плохо, — кивком указывает на унитаз, — это называется токсикоз. При беременности такое бывает. Чем ты мне поможешь? Своё дело ты уже сделал.

В её голосе звучит усталость, смирение и обречённость.

— Не говори так! — в бессилии сжимаю кулаки, осознавая, что частично она права: я виновник этого её состояния.

Но этого я и не отрицаю, и не бегу от ответственности. Сделал бы многое, чтобы ей стало легче, только чем я ей могу помочь?

А еще выводит из себя, что она хочет отмахнуться от меня, как от назойливой мухи. Не воспринимает меня всерьёз. Мое присутствие рядом её лишь тяготит. А я хочу другого! Чтобы она нуждалась во мне. Была зависима от меня, тянулась ко мне, как это делают наши самки, испытывающие потребность единения со своим истинным.

— Почему не говорить? Разве это не так?

— Яна! Не отрицаю, на тебе самая сложная миссия по вынашиванию нашего ребёнка. Но я не собираюсь уходить в сторону. Я буду рядом. Все время. Я готов помогать, чем смогу... — терпеливо начал объяснять.

Но Яна явно не в настроении. Она язвительно проговорила:

— Ты бы мне очень сильно помог, если в следующий раз не врывался в мою ванную комнату в такой неподходящий момент...

— Не дождёшься! Я буду рядом. И буду заходить, когда и куда захочу. Понятно? Если нужно, я готов поддержать твои волосы в этот момент, принести попить воды, да всё, что угодно...

— Мне угодно, чтобы меня никто не видел в таком состоянии, и чтобы было уважение к моему личному пространству! — зашипела она, как разорённая кошка.

Хм, а это её состояние мне нравится намного больше беспомощности и ранимости. Хотя вру, она мне нравится любой. Не зря именно эта женщина определена мне самой природой. Нужно и ей об этом напомнить.

— Личное пространство? Была бы ты одной из нас, то до невозможности жаждала бы только одного…

— Чего? — спросила она, надменно задирая подбородок.

— Лечь под меня. Умоляла бы, чтобы я каждую минуту трогал, гладил тебя и не отпускал.

— Как хорошо, что я не одна из вас. От меня ты этого не дождёшься, — проговорила со злорадной усмешкой на лице.

— Я так не считаю, — сквозь зубы процедил я, на что она лишь иронично пожала плечами.

Бесит. Ведьма! Задела самую болезненную струну: радуется, что она не мы. Но все-таки я решил вернуть нить разговора в нужное русло: «Я буду видеть тебя в любом состоянии. И про понятие “личное пространство” ты лучше забудь».

Но нахохленная Яна резко меняется в лице, и я вижу, как её скручивает очередной рвотный позыв. Однако, пока я мешкаю, она отталкивает меня назад, и резко закрывает перед лицом дверь в ванну. Чертовка! Злой отошел от двери. Запереть её она не успела, и я спокойно мог бы войти, но не стал. Я услышал, как стремительно она метнулась к унитазу, с какой натугой пытается облегчить и вытащить наружу хоть что-то из совершенно пустого желудка.

Далеко уйти не смог. Чувствую, что должен быть рядом. Поэтому присел на кресле в её комнате. дожидаясь, когда она выйдет. Через несколько минут она вышла вся сконфуженная, потирая грудь.

— Ты здесь? — Яна была явно огорчена моим присутствием. Не ожидала, что я останусь её дожbдаться?

— Как ты? — дружелюбно уточнил у неё.

— Сносно, — ответила она, поморщившись.

— От этого есть лекарства? — Мне действительно интересен этот вопрос. Никогда не сталкивался так близко с токсикозом у самок, и оказался совершенно не осведомлен о подобном. До сегодняшнего дня. Сейчас же мне нужно знать. Многое готов отдать, чтобы облегчить её участь. Невыносимо наблюдать, как она мучится. Думаю, что такое состояние женщины может навредить и ей и малышу, пользы уж точно не принесет. Яна поморщилась ещё больше, но все же ответила.

— Лекарства есть, но их принимают в крайнем случае, так как все они не совсем безопасны для плода. Я ничего принимать не буду! Если только...

— Если только что?

— Моя мама, кажется, говорила, что, когда носила меня, она спасалась от токсикоза лимонным напитком, и лимоном... Хочу попробовать. Что-то кисленькое…

— Но тебе нужно что-то съесть. Она поморщилась.

— Ничего не хочу.

— Поэтому тебя и рвёт желчью на голодный желудок.

Она встрепенулась.

— Ты и это заметил, да?

— Давай я всё же тебе сюда принесу еды...

— Поль... — она замолчала, что-то обдумывая. Я наблюдал за ней: бледной, уставшей. Её хочется схватить на руки, приласкать, как маленького ребенка и защитить от всех бед.

— Можно, я всё же спущусь обратно на кухню, там было так красиво накрыто и так много всего?

— Всё это для тебя. Могла бы и не спрашивать, — ответил ей, хотя самому оказалось чертовски приятно слышать похвалу от своей женщины.

Черт! Опять я думаю о ней, как о своей. Ребёнок мой, не она! Она — человек. Со своими пороками. Они — не мы. Они предают и уничтожают, им не ведомы инстинкты. Она всего лишь вынашивает моего ребёнка… Я не имею права думать о ней иначе. Нужно сдерживать свои порывы и инстинкты, до добра они меня не доведут.

Глава 13

Яна

— Кофе будешь? — уточнил он после того, как мы с ним спустились на кухню к накрытому столу.

После того, как меня несколько раз вырвало, мне стало значительно легче, и теперь проснулся аппетит.

— Не думаю, что это хорошая идея. Мне нельзя кофе, — он в удивлении выгнул бровь, и пришлось пояснить, — это тонизирующий напиток, и его беременным не рекомендуют.

Поль кивнул, и отвернулся от меня, колдуя над чайником.

— Тогда чай?

— Да. С лимоном, если он есть.

— Есть. Знаешь, мне очень приятно, что ты отказываешься от таблеток и кофе ради нашего ребенка.

— А как иначе? Для меня это желанный и важный малыш.

— И для меня. Ты даже представить не можешь насколько.

Возникла пауза, которая на меня давила ментально. Вот, что он этим хочет сказать? Я решила сменить тему, пока мы с ним не поругались на этой почве. О его намерениях в отношении моего ребенка я знаю, и сделаю всё, чтобы ему помешать. А пока… пока я должна узнать как можно больше информации о нем и их зверином мире. Больше фактов, которые мне позволят ему противостоять.

Он поставил на стол возле меня чашку с чаем и сахарницу. Сам сел напротив меня.

— Может расскажешь о себе? — от моего вопроса его брови удивлённо поползли вверх.

— Что именно тебя интересует.

— Всё. Как становятся оборотнем? Такими только рождаются, или от укуса тоже можно таким стать?

Он хмыкнул и быстро спрятал улыбку за бокалом с кофе. Но ответил при этом серьезным тоном.

— Таким можно только родится. Остальное… Насчёт укусов — это байки.

— Ольга сказала вчера, что у вас лучше развиты органы чувств, чем у людей?

— Да.

— Есть что-то ещё, что я должна знать?

— Смотря то, что именно ты хочешь знать?

— Всё об оборотнях. Мне вчера сказали, что мой ребенок может быть таким.

— НАШ ребенок, — исправил он меня безапелляционным тоном, — он уже в твоем животе развивается таким, и тебе нужно принять это как данность.

— Откуда ты тогда, сразу после той ночи, узнал, что я могу быть беременной?

— Твой запах начал меняться, началась перестройка организма. Мы это чувствуем.

Я немного подзависла от его слов. Серьезно? Неужели и правда у них такие способности?

— Что ещё вы способны таким образом чувствовать?

— Многое. Например, когда собеседник мне врёт. Или когда он чувствует страх, волнение, возбуждение...

— То есть, мы, люди, для вас как открытая книга?

— Можно и так сказать. Но ты ничего не ешь, — он заботливо пополнил мою тарелку салатом и омлетом.

Я лишь благодарно кивнула ему в ответ.

— Ольга говорила, что её муж вожак стаи. Ты тоже вожак?

— О нет, я не альфа, чему очень рад.

— Почему?

— Потому что у альфы много ответственности, забот о своей стае и каждом его члене, а ещё сила, которой они давят на окружающих, сами того не осознавая.

— То есть, ты сам по себе?

— Те, кто живут в стае, не могут быть сами по себе. Практически у каждого есть свое предназначение, свои способности, в соответствии с которыми альфа назначает ему роль. С большинством способностей уже рождаются. Я, например, омега стаи.

— Это как?

— Я способен снимать напряжение и смягчать острые углы. выступаю в роли так называемого психолога стаи.

— То есть, ты дипломированный психолог?

— Нет. Я такой от природы. Можно сказать, это мой дар. Моя главная роль — спасать стаю от ссор и стычек, минимизировать раздражение и агрессию. Любой волк, находящийся рядом со мной подсознательно становится спокойнее и уравновешеннее. Даже оборотни или люди, которые в общении с другими проявляют агрессию и несдержанность, в разговоре со мной становятся мягкими и отзывчивыми. Это происходит на уровне инстинктов, подсознательно. Так же как и я без труда могу почувствовать эмоции собеседника, которые он хочет от меня спрятать. Я тонко чувствую боль, скорбь, обиду собеседника и способен даже физиологически перенимать состояние окружающих на себя. Все это заложено природой. Очень часто благодаря этим способностям я становлюсь таким третейским судьёй, помощником альфы при рассмотрении конфликтов.

— Странно. Я думала, что омега имеет совершенно другой статус.

— Какой?

— Ну, омега, последняя буква греческого алфавита… то есть, переводя на язык природы мне казалось, что омега — это самый слабый член стаи, последний… — Виновато предположила я.

Поль лишь улыбнулся на мои слова и пояснил:

— Ты права лишь в том, что в волчьих стаях царит жесткая, строгая иерархия. Каждый в ней занимает свое место, которое назначается альфой. Все с полуслова понимают друг друга, активно общаются между собой, беспрекословно повинуются вожаку. Каждый волк стаи уважаем остальными и крепко связан с сородичами. Стая — дружная, единая система. Именно поэтому все волки стремятся жить в стае. Изгнание из неё — самое страшное наказание для любого. Так вот, ты слышала, наверное, такое выражение: «от альфы до омеги»? Мы, омеги, в этом смысле полная противоположность альф. Если предназначение альфы доминировать и показывать силу, то наше предназначение — дарить спокойствие и умиротворение. Ни одна стая не выживет и не продержится долгое время без омег. Регулярное напряжение и стресс в стае ослабят её и тогда она станет уязвимой для врага.

— Выходит, ты такой значимый… Только по тебе не скажешь, что ты способен кого-то успокаивать. Да и сам ты, извини, конечно, кажешься мне… не уравновешенным.

— Яна, сейчас я, мягко говоря, нахожусь не в лучшем виде. Мое состояние дестабилизировано.

— Чем?

— Встречей с тобой.

— Шутишь?

— Если бы.

— И чем это таким я тебя дестабилизировала?! — его слова неприятно задели.

— Ты — моя пара. И, когда оборотень встречает такую, то его волк требует… единения с ней.

— Секса?

— И это тоже.

Я хмыкнула от этого его утверждения.

— То есть сейчас ты морально неустойчив, потому что тебе не хватает секса?

— Да…

— Так что тебе мешает пойти и найти кого-нибудь?

— Яна, это так не работает. Мне не хватает этого именно со своей парой, то есть с тобой.

— Ты таким образом решил подкатить ко мне?

— Я всего лишь отвечаю на твои вопросы.

— Хорошо. Сменим тему. Скажи… сколько тебе лет?

Он молчит. Что опять не так? Не хочет менять тему или ищет подвох в моем вопросе о его возрасте? При этом, смотрит на меня настороженно, словно соизмеряет стоит ли мне отвечать.

— Ну, что молчишь?

— Тебе Ольга не говорила, что еще одной отличительной особенностью оборотня является долголетие?

— Кажется, говорила. И?

— Яна, мне намного больше лет чем ты можешь предположить.

— Хм. Ты решил поиграть в игру угадайка? Хорошо. Тебе сорок?

Он отрицательно помотал головой, устало закатив глаза. Из-за этого его выражения лица чувствую себя нерадивым ребенком, который не учил уроки. Так, на вид ему не больше тридцати четырех. Но если он утверждает, что ему больше, чем я думаю, значит больше сорока?

— Не угадала? Больше? Сорок четыре?

— Семьсот три года.

Я засмеялась.

— Хорошая шутка, а если серьезно?

— Яна, я не шучу. Я родился в 1319 году. Я один из тех матерых оборотней, которым удалось многое в этой жизни увидеть и узнать. Поэтому меня мало чем можно в этой жизни удивить… И поэтому ребенок очень важен для меня. Дети у нас могут рождаться только от истинных пар.

Я соскочила с места. Он точно меня разыгрывает! Семьсот три года! Серьезно? Зачем ему это нужно. Так врать!

Он миролюбиво поднял две руки и мягко попросил:

— Тише, пожалуйста, успокойся.

— Я спокойна.

— Неправда. Я чувствую твою нервозность…

— Только вот давай без этих ваших штучек. Да, я несколько в сомнениях… Ты не похож на старика…

Он встал со стула и, мягко крадучись, начал двигаться по направлению ко мне.

— А я и не старик. Мужчина в самом расцвете сил.

Он подошел впритык ко мне и приобнял меня за талию. Я попыталась отстраниться от него, но лишь крепче оказалась прижата спиной к его груди.

— Ага в самом расцвете…– скептически хмыкнула. Что угодно, лишь бы не чувствовать эту его близость! — В семьсот три года, уже песок, наверное, со всех мест сыпется…

Он придвинулся плотнее ко мне (хотя, казалось, куда уж ближе!), и я почувствовала, как его бугор упирается мне в поясницу.

— Давай проверим? — Проговорил он и губами прикусил кончик моего уха, играючи втянул его глубже себе в рот… Мое тело предательски задрожало.

Я вновь попыталась от него отодвинуться. И опять безуспешно.

— Я хочу есть. Не доела…– его близость пугает и тревожит одновременно. Такое сладостное испытание.

Мой замысел подействовал. Правда, не так, как я думала. Поль подхватил меня на руки, поднес к столу, сел за мой прежний стул, и усадил к себе на колени.

— Ешь.

— Я так не смогу…

— А ты учись, Яна. Я по-другому сейчас не смогу. Не смогу отстраниться от тебя и выпустить из своих рук. Я уже и так на пределе. Боюсь сорваться. Так что если ты прямо сейчас не хочешь оказаться здесь прямо на полу подо мной, то лучше ешь.

И я приступила к еде. Ела все, что попадалось под руку, лишь бы не думать о нем и его близости. Я схожу с ума! Я должна его избегать и ненавидеть, а вместо этого его угроза расстелить меня прямо здесь и сейчас на кухонном полу отдается жаром в животе и сладкой истомой в теле.

После того как я поняла, что в рот мне уже ничего из еды не лезет, я осторожно спросила:

— И сколько их было?

— Кого?

— Твоих истинных пар? Ты говорил, что дети рождаются только от истинных…

— Так оно и есть. И их много не бывает. Как правило, одна на всю жизнь.

Я громко сглотнула. От его слов мурашки побежали по спине.

— Серьезно?

— Я разве похож на шутника? Все семьсот лет я ждал встречи со своей истинной парой. Где я только ей не искал, какие только стаи не посещал.

Стаи? Меня осенило:

— Ты думал, что она окажется одной из вас, да?

Я почувствовала, как его тело напряглось. Угадала.

— Да. Я и предположить не мог, что моей истинной парой окажется человек.

— Ты этим разочарован?

— Яна, давай не будем об этом…

Я повернулась к нему лицом. Он так и продолжал держать меня на своих коленях. Наши лица оказались в нескольких сантиметрах друг от друга и возникло непреодолимое желание потереться о него, прислониться к его лбу своим… но вместо этого я уточнила:

— Это значит, что разочарован. Ты хотел, чтобы на моем месте была волчица.

— Да. Хотел.

От его слов стало обидно, но я продолжила этот мучительный для меня расспрос. Мне нужно знать все. В своих чувствах я буду разбираться позже:

— Волчицы лучше людей в постели?

— У них есть звериная сущность и им не чужды инстинкты. Они следуют зову природы. У людей этого нет. Люди в этом плане ущербны и неполноценны…

— Даже так?! — Я резко вырвалась из его рук и сделала предупреждающий знак, чтобы он не смел приближаться.

— Я понимаю, что тебе неприятно это слышать. Но я пытаюсь быть честным с тобой. Люди в большинстве своем способны изменить своей паре, предать, манипулировать или использовать. У нас такого нет. Для нас семья и пара — бесценны. Мы долго ждем одну единственную и готовы с ней прожить нашу долгую жизнь. Разделить одну жизнь на двоих.

— Ах, как это все пафосно звучит! Знаешь, мне очень жаль, что тебе досталась ущербная и неполноценная пара в моем лице.

Я развернулась и резко пошла на выход. Слезы застилали глаза. Скорее почувствовала, нежели услышала, как он приближается, и, не оборачиваясь, закричала.

— Не трогай меня! Не приближайся! Оставь меня в покое…

Я была права насчёт его приближения, ведь рядом со мной раздался его тихий, растерянный голос:

— Яна…

Резко обернулась к нему, и гордо задрав голову проговорила, резко выплевывая слова:

— Хреновый из тебя омега! Вместо успокоения рядом с тобой я чувствую одно лишь разочарование и боль.

Он хотел что-то сказать, но я его перебила:

— Сейчас тебе действительно лучше оставить меня в покое.

Резко развернулась и бегом побежала к себе в комнату. Чёрт возьми, обидно понимать, что кому-то ты оказалась не долгожданной наградой, а, скорее, наказанием… И почему мне не всё равно? Я же не собиралась с ним жить! Отчего сейчас так больно?

Глава 14

Яна

Услышала шаги, приближающиеся к моей комнате. Вот! С этими бреднями про оборотней я уже начинаю замечать, что и мой слух стал лучше… В мою дверь тихо постучали, и я увидела, как кто-то опускает ручку моей двери, намереваясь войти:

— Я же сказала, что не хочу тебя видеть! Уходи!

Дверь моей комнаты все же отворилась, и из-за неё выглянула смущенная Ольга.

— Извини. Я, наверное, не вовремя, — виновато произнесла она.

— Нет, нет. Всё хорошо. Заходи. Я думала, что там Поль.

Ольга, понимающе ухмыльнулась и вошла в комнату, закрывая за собой дверь.

— Поругались? — уточнила она.

Я отмахнулась от её вопроса, давая понять, что всё это ерунда, недостойная её внимания. Куда больше сейчас меня волнуют ответы на мои вопросы.

— Хорошо, что ты пришла. У меня возникли к тебе вопросы.

Ольга улыбнулась. А я, не теряя времени, подошла к ней, взяла её за руку, жестом показывая «тише». Я приложила указательный палец к своим губам, надеясь, что Ольга не начнет сопротивляться и не будет против моих действий, и повела её за собой в ванную комнату. Ольга сделала удивлённые глаза, но отнеслась к моей немой просьбе с пониманием, и ни проронила не звука.

Ночью я времени зря не теряла. Не зря мне показалось её лицо смутно знакомым. Я перелопатила интернет, и нашла кое-что интересное. Благо Поль, в отличие от мужа Ольги, мой телефон не забирал. Не знаю, самонадеянность это с его стороны, или уверенность в своих силах. Так вот, я нашла в интернете информацию и об Ольге Кондратьевой, и о её супруге — главе крупной корпорации Егоре Русине.

Оказалось, что Ольга существенно в своём рассказе всё преуменьшила. Её муж оказался не миллионером, как она сказала, а миллиардером! Он внесён в список Форбс. При этом, до встречи со своей супругой, он не любил публичности, и информации в СМИ и интернете о нём крайне мало. Но то, какими возможностями в наше время обладает этот конкретный мужчина, я примерно понимаю.

Сопоставив эти факты с тем, что поведал за завтраком Поль про их долголетие, выходит лично для меня не очень утешительно. Оборотней не так много, потому что они размножаются редко, лишь от истинных, которых находят далеко не сразу. Но живут они долго, а значит, успевают скопить приличное материальное состояние, если не дураки. Кроме того, их природные способности и превосходство базовых возможностей по сравнению с людьми... Да ещё всё это в совокупности с тем, что они живут в стае, а значит, друг за друга горой... Куда мне с моими скромными возможностями против этого всего тягаться? Но я точно знаю, уверена, что такие возможности есть. Просто я пока их не вижу. Но найду. Обязательно. Не зря моя фамилия Молоткова, я, как кувалда, простучу себе дорогу. Просто для начала определюсь, в каком направлении эффективнее мне её пробивать.

Я подвела Ольгу к крану, и на всю катушку включила воду, которая тут же с шумом начала стекать в раковину. Аналогичную манипуляцию проделала и со смесителем, который находится непосредственно в ванной.

— У них хорошо развит слух, говоришь? — Пояснила я свои действия. На что Ольга лишь усмехнулась и кивнула, подтверждая мои слова.

— Умно. А ты далеко не дура.

— То есть, изначально ты обо мне именно так подумала?

— Конечно же, нет! Но я ожидала увидеть больше скепсиса, неверия и паники. А ты, выходит, быстро вникла в суть, не растерялась... Твое поведение достойно уважения.

— Ольга, спасибо за похвалу. Времени у нас немного, боюсь всё равно подслушивать будет…

— Хм, а ты своего оборотня уже неплохо изучила.

— Пока нет, я только учусь. Итак, не будем терять времени, поэтому перехожу к главному. Я понимаю, что я тебе никто. Чужой человек. И, возможно, Поль тебе даже ближе... вернее, не возможно, а точно, он ближе. Не суть! Я хочу обратиться к тебе сейчас, как к женщине. Как к матери троих детей. Ты когда-то сама была в похожей ситуации. И сейчас ты уже многое знаешь о них изнутри. Так вот, я прошу помочь мне найти выход. Поль хочет отнять моего ребёнка…

— Да нет, уверена он на такое не пойдёт. Ты просто не знаешь, что такое истинная пара.

— И всё же. Мне он говорил, что ему от меня нужен именно ребёнок. Сегодня он сообщил, что хотел бы, чтобы его истинной парой оказалась волчица, а не примитивный человек...

Вновь Ольга отмахнулась и жестом показала, что на это не стоит обращать внимание...

— Что бы он ни говорил, ничего уже не изменить. Ты его истинная...

— Но я не хочу! Не хочу быть с ним. Все что мне нужно: мой ребенок и совершенно для меня неважно, оборотень он или человек. Пойми меня. Войди в моё положение. Умоляю! Мне тридцать шесть. И сейчас в моем животе долгожданный первенец, которого я боюсь потерять.

Лицо Ольги стало серьёзным. По крайней мере, мне показалось, что она прониклась моими словами.

— Я бы очень хотела тебе помочь, но совершенно не знаю, чем?

— Я уверена, что только ты и сможешь мне помочь. Подумай. Ты многое о них знаешь. Как мне сохранить право самой воспитывать ребёнка? Как сделать так, чтобы Поль и его стая не смогли его забрать? Есть ли какие — то лазейки? Может какие-то особые законы оборотней? У них есть свои законы?

Ольга молчала несколько минут. Потом всё же заговорила.

— Да, есть свои законы, ты права. Удивляюсь твоей проницательности. А насчёт лазеек, пожалуй, я знаю лишь одну. Но не уверена, что она тебя полностью устроит...

— Говори.

— В стае у волчицы не отбирают щенят. То есть в большинстве случаев, воспитывают детей оба родителя. Таких случаев, чтобы истинная пара жила порознь, я не знаю. Но ребёнка от матери не забирают ни при каких обстоятельствах, если она нормальная и адекватная...

— Что ты этим хочешь сказать?

— Что если ты будешь вне стаи, то забрать дитя у обычной, человеческой женщины, оборотням не составит труда. А вот если ты одна из них, и тебя приняли в семью, в стаю... Тогда у тебя уже никто не посмеет забрать ребёнка.

— Это точно?

— Да. Стая Поля одна из самых старых и сильных. Их альфа — глава международного совета оборотней. Они сами беспрекословно следят за исполнением законов. И я сомневаюсь, что станут их нарушать. Не станут. Я Мишеля лично знаю. Да и его жена Виолетта моя подруга. Она альфа-сука и волчицы стаи подчиняются ей. Она не допустит, чтобы у женщины из её стаи забрали ребёнка...

— То есть, мне нужно стать одной из них. Как это сделать?

Ольга задумчиво на меня посмотрела:

— Теоретически, ты уже одна из них. По законам оборотней Поль поставил тебе метку, и ты его жена...

— Теоретически. Но... Есть «но» ведь, верно?

— Я бы на твоём месте, чтобы уж всё было наверняка, при свидетелях обратилась к альфе с просьбой признать тебя членом его стаи. Когда волк вступает в стаю, он просит у альфы принять его и говорит: «Прошу кров, защиту и признание меня равноправным членом вашей стаи». Это должно сработать. Слово альфы закон. Если он сказал, что принял, то всё. Это тебя очень сильно подстрахует. Но и ты должна найти своё место в стае, понимаешь. Быть чем-то полезной… В стае строгая иерархия и каждый занимает в ней свою нишу. Если хочешь, я Виолетте позвоню. У неё самой две недели назад дочь родилась, она к детям и беременным очень сентиментально относится, и тебя подстрахует по приезду.

Я растрогалась советами Ольги и её заботой. Чувствую, что она говорит искренне, и в её словах нет подтекста или скрытого смысла. Неужели эта та самая лазейка, которая способна меня защитить и подстраховать? А что: с волками жить, по-волчьи выть. Теперь эта фраза имеет для меня совершенно иной смысл. Но сильнее их же законов мне вряд ли что удастся придумать.

От понимания, что я нашла шанс защитить себя и своего ребенка, на моих глазах выступили слезы. Я притянула Ольгу к себе и обняла:

— Спасибо.

— Эй, ты чего? — Ольга ответила на мои объятия. Затем, отстранилась от меня, и проговорила. — Прекращай, а то я и сама сейчас расплачусь. Не переживай, мы тебя в обиду не дадим. У меня в этой французской стае помимо Веты ещё одна подруга имеется. Она супруга беты. Он, между прочим, тоже значимая персона в стае. И Катя, к слову, тоже человек. И тоже мать. Так что все будет хорошо. И чтобы слез я больше на твоём лице не видела!

Ольга шуточно пригрозила мне пальцем.

— Гормоны шалят, — оправдалась я, а на душе после её слов стало легче.

Нет, жить в волчьей стае всю жизнь, я не намерена. Но, несказанно радует то, что у меня уже есть один из вариантов того, как мне остаться со своим ребёнком и знать, что у меня его никто не посмеет забрать. А дальше я выучу все их законы и найду лазейку, как мне из этого всего выбраться.

Я пошла закрывать кран. Но Ольга меня остановила за руку.

— Хочешь ещё один совет. Думаю, что если кто бы мне его раньше дал, то я бы дров не наломала.

— Давай, — я кивнула, подтверждая, что готова принимать любую информацию. Чем больше буду знать, тем лучше.

— Знаешь, какое слабое место у оборотня?

— Какое?

— У любого оборотня лишь одно уязвимое место — его истинная пара. В случае с Полем это ты.

— И? Как мне это поможет? Мне что, убить себя, чтобы от него избавиться?

Ольга заливисто рассмеялась.

— Зачем же так кардинально? Достаточно понять, как можно успешно им манипулировать. Мы, женщины, ведь всё равно в быту по отношению к своим мужьям манипуляции так или иначе применяем. И им, кстати говоря, это даже нравится. Только с оборотнями это делать намного проще. Например, если мне что-то нужно от мужа, я сажусь к нему на колени, чешу его затылок, он это очень любит, и нашептываю все, что мне нужно.

— Не думаю, что с Полем это сработает.

— Ха! Да твой Поль уже скоро на заборы кидаться начнёт! Он уже на всех волком смотрит. А его зверь каждую ночь, как бешеный, бегает у нас по лесу и скулит. И это сильный омега стаи! На самом деле ему плохо без физической близости со своей парой. Её отсутствие очень сильно ослабевает оборотня, особенно в первое время после воссоединения.

— Ты хочешь сказать, что ему от меня нужен секс?

— И он тоже, и тактильные контакты. Когда волк в ярости, его может успокоить только истинная пара рядом. Сделать массаж, или погладить по спине. И все, волк как шёлковый. Оборотням просто необходим тактильный контакт со своими истинным парами, это успокаивает их зверя и инстинкты. Так что привыкай к этому, и пользуйся, когда тебе нужно.

Ольга мне подмигнула. Затем закрыла краны, давая понять, что разговор окончен.

— Яна, пойдём пить чай?

— Да, пошли.

Глава 15

Яна

Ольга ушла, а я решила рискнуть, и по её совету поискать точки воздействия на Поля. Однако дома его не оказалось. И, как ни странно, меня это огорчило. И не только потому, что я хотела поэкспериментировать. Рядом с ним здесь, в чужом доме, я чувствую себя спокойнее.

Он ушёл и даже не предупредил меня, куда ушёл и когда вернётся. По сути, разве это должно меня волновать? Он мне не муж, чтобы отчитываться… вернее муж, по их же законам, и по нашим. Сам же эту авантюру и провернул. И то, что я его таковым не воспринимаю, дело вторичное…

А теперь я даже не знаю, чем себя занять. выйти на улицу? Честно говоря, не хочу сталкиваться с другими жителями посёлка. По идее, нужно возвращаться домой. Подготовить родителей к интересной новости, которая, я уверена, их удивит. Что-что, а ребеночка от меня они уже устали выпрашивать и, наверное, даже смирились с тем, что я последние годы жила одной лишь работой. Не зря мою маму так сильно удивило, что я взяла в отпуск и ещё куда-то собралась.

Нашла в кладовой швабру и ведро, и решила сделать в доме влажную уборку. Начала со своей комнаты. Потом помыла гостиную. Комнату Поля и другие гостевые я трогать не стала. Осталось помыть кухню и холл.

Уборка меня успокоила и помогла привести мысли в порядок. В итоге теперь я знаю, о чем хочу попросить Поля, и заодно проверить теорию Ольги.

Я услышала, как хлопнула входная дверь. И через минуту в кухне появился Поль.

— Ты занимаешься уборкой? Зачем?

Я выпрямилась с тряпкой в руках, которую только отжала от воды и посмотрела на мужчину:

— Что значит — зачем? Ты против?

— Нет, — замешкался он, — Я просто не хочу, чтобы ты напрягалась. Тебе нельзя.

— Я беременная, а не больная. И умеренный труд, думаю, мне не повредит. А ты, если хочешь, чтобы я не напрягалась, вон сходи воду в ведре на чистую поменяй.

Он подошёл ближе. Откинул пиджак на стул, расстегнул пуговицы на манжетах и засучил рукава на рубашке:

— Давай я сам закончу.

Серьезно? Я оценивающе бросила взгляд на его внешний вид. Всегда такой непревзойдённый, одетый с иголочки. И это он в таком виде собрался мыть полы? Я отрицательно помотала головой. И не только потому, что мне было жалко, что он будет мыть в таком виде. Просто есть у меня привычка доводить начатое до конца. И он сдался:

— Ну, воду, так воду.

Он взял ведро, и насвистывая какой-то весёлый, но незнакомый мне мотив, пошёл к ближайшему санузлу на первом этаже. Я слышала, как он выливал грязную воду из ведра, затем полоскал ведро и набирал в него свежей воды. Мой слух, действительно, стал лучше.

После Поль пришёл с ведром и ещё одной тряпкой. Я удивлённо подняла брови вверх, и он пояснил:

— Воду я заменил. И решил тебе все-таки помочь. Думаю, что и мне умеренный физический труд не повредит.

Он мне подмигнул, и, как ни в чем не бывало, принялся смачивать свою сухую тряпку в ведре. Игнорируя его, я продолжила заниматься начатым. Но глубоко в душе всё же оказалось приятно, когда так деликатно и ненавязчиво о тебе заботятся и предлагают свою помощь.

Он приступил к уборке. Поразительно это у него выходит. Делать одну и ту же работу параллельно со мной, и в то же время не мешаться под ногами. В то время, когда я на кухне мыла один угол, он взялся проделывать то же самое с другого конца. Но при этом как-то незаметно оказывалось так, что ведро на протяжении всей уборки перемещалось в непосредственной близости от меня, буквально на расстоянии вытянутой руки. Он все время был рядом, при этом не давил своим присутствием, не покушался на моё личное пространство и не мешался под ногами.

— Может, расскажешь куда ты отлучался? — решилась воспользоваться его благодушным настроением я.

На мой вопрос он удивленно вскинул брови. А я поразилась другому. Как ему удается руками мыть пол со скоростью в два раза быстрее, чем я, и при этом не оставить на своей одежде ни капельки?

— Ты по мне скучала? — спросил он в ответ.

— А ты всегда отвечаешь вопросом на вопрос? — не осталась я в долгу.

— Я решал дела насчёт нашего отъезда. Теперь ответишь мне: скучала без меня?

— Без тебя да. Но не по тебе, не думай.

Он засмеялся над моими словами, как над хорошей шуткой.

— Что же ты у меня такая колючая?

— А кто тебе сказал, что я у тебя?

Увлекшись перепалкой с этим невыносимым французом, я вдруг обнаружила, что наша уборка подходит к концу. Пол на кухне и в холле был чист.

Я показала ему глазами на ведро и тряпки:

— Уберешь?

— Без проблем, — довольным тоном ответил он, будто я ему предложила сходить на танцы, а не убрать ведро с тряпками.

— И не мог бы ты после этого прийти сюда? Мне нужно с тобой поговорить.

— Хм, а разве мы не этим в процессе уборки занимались? Заинтриговала.

Он пошел относить уборочный инвентарь, я же прошла в гостиную и села на диван. Поля долго ждать не пришлось. Уже через несколько минут он вернулся, и сел рядом со мной на диван.

— Говори. Я весь во внимании. У тебя появились ещё вопросы про оборотней?

— Появились. Но сейчас я не об этом хочу поговорить.

— А о чём?

— Поль, сейчас мы с тобой должны думать не только о себе, но и о нашем ребенке. Согласен?

— Согласен. И... К чему ты клонишь?

— Для француза ты очень хорошо говоришь по-русски. У тебя в родне есть русские корни?

Он положил одну руку на спинку дивана с моей стороны, и вкрадчиво уточнил, склонив голову на бок:

— Ты именно об этом хотела поговорить?

— Нет, конечно! Я хотела предложить тебе попробовать поискать компромисс в наших отношениях.

— А конкретнее?

Я незаметно придвинулась к нему чуть ближе, так, чтобы невзначай своей коленкой притронуться к его, развернувшись к нему полубоком. «Тактильный контакт произведен» — позлорадствовала про себя и сообщила французу:

— Конкретнее. Ты собираешься в ближайшем будущем увезти меня к себе в стаю, во Францию?

— Да. Надеюсь, через три-четыре дня документы будут готовы, и мы сразу вылетаем. И это не обсуждается.

— Вот!

— Я положила свою руку ему на колено, закрепляя тем самым тактильный контакт, о котором говорила Ольга и продолжила. — И это разве компромисс?! Ты решил, и меня перед фактом поставил. Хочу — не хочу, тебя же это совсем не волнует.

Он молчал. А я завелась ещё больше, и продолжила:

— Это так ты бережешь моё эмоциональное состояние?

— Чего ты хочешь?

— Отложить поездку во Францию месяца на три.

— Нет, — категоричный ответ.

Я, было уже хотела психануть, но он взял меня за руку и пояснил:

— Понимаешь, это может быть опасно для тебя и ребёнка. Тебя должны наблюдать врачи. Не обычные человеческие, а те, которые знают нашу тайну и наши физиологические особенности.

— Но мне тоже необходимо подготовиться к поездке. Сообщить родителям о переменах в моей жизни, решить вопрос с работой...

— Ты хотела сказать: уволиться...

— Вот видишь! — Я одернула руку из его захвата, — ты опять диктуешь, что мне делать!

— Я планировал улетать как можно быстрее. Но могу подождать неделю. Недели тебе хватит?

Установленные им сроки, естественно, меня выводят из себя. И то, как он мне все это диктует. Но вместо того, чтобы соскочить с дивана, обвинить Поля в том, что он кретин, я поступила иначе. Удивляя саму себя, я придвинулась к нему ещё ближе и, выводя через его рубашку своим указательным пальцем воображаемые узоры на его груди, проворковала, откровенно флиртуя:

— Мне нужен хотя бы месяц. Всего лишь один месяц. Тебе ведь это ничего не стоит, правда?

Он шумно выдохнул и... согласился:

— Хорошо. Месяц, и ни дня больше.

Мысленно я погладила себя по голове за сдержанность и правильно выбранную тактику.

— Спасибо, только вот, — моя рука с его груди опустилась на его коленку. Я потупила взор, и, выводя воображаемые узоры уже на ней проговорила: — только этот месяц я хочу провести не здесь. А у себя, в моей собственной квартире...

Он резко подобрался, и одномоментно, сама не поняла как, я оказалась полулежа на диване, а его мускулистое огромное тело нависло надо мной.

— Я понял, что происходит, — прищурившись проговорил он и непростительно близко склонил своё лицо ещё ближе к моему.

Практически выдыхая мне в губы, Поль произнёс, уличая:

— Ты манипулируешь мной?!

Чёрт! Это я такая неумелая в плане манипуляций или мне так с мужчиной не повезло, и он оказался очень догадливым? И вновь, вопреки своему обычному поведению и бушевавшему во мне желанию ему сопротивляться, я вытянула руки и обняла ими его за шею.

— Ты не ответил. Этот месяц я могу пожить у себя, правда ведь?

— Манипулируешь, — проговорил, растягивая слово на языке, и, как кот, объевшийся сметаны, прищурившись, произнёс. — И, знаешь, мне такая манипуляция очень нравится....

Я не успела опомниться, как его губы приникли к моим. Вначале он охватил своими мою нижнюю губу, оттягивая и пробуя её на вкус. Затем его движения становились более доминирующими и требовательными. И вот уже его язык, раздвинув мои губы, бесцеремонно врывается в мой рот. Как завоеватель, он покоряет и возбуждает.

Его рука, поглаживая моё бедро, поднимается выше к ягодицам, массируя и страстно стискивая их. Потом она вновь возвращается назад, нежно прикасаясь к внутренней части бедра. И, самое интересное, что мне это всё нравится. Я не возражаю?

Хм, более того, я не остаюсь безучастной. Наверное, это беременность и гормоны! В обычном состоянии я бы так себя не вела.

И вот уже своим языком я соприкасаюсь с его. Они переплетаются вместе, дразня, борясь и растворяясь друг в друге. Своей пятерней я вцепляюсь в его волосы, пропуская их через свои пальцы. Такие мягкие и послушные. Отчего я раньше этого не замечала?

Оторвавшись от моих губ, он произнёс:

— Ты сводишь меня с ума. Теряю голову, — вновь быстрый поцелуй в губы, а затем он опускает голову ниже и нежно прикусывает мочку моего уха. Спускается губами ближе к шее, покусывая и припечатывая поцелуями её. У меня точно от такой страсти останутся засосы! Но при этом я благодушно подставляю шею, продолжая получать его ласку.

— Поль, — попытаюсь его остановить, ибо понимаю, что ещё немного, и его уже ничем не остановишь.

— Ум-му, — прозвучало мычание в ответ. И его натиск лишь усилился. Он правильно расценил мои намерения.

— Поль, я... к-хм, хочу в ванную. Я вспотела после уборки и...

Договорить мне не дали. Он резко спрыгнул с дивана, и подхватывая меня на руки сообщил:

— Значит, идём в душ, мне он тоже не повредит...

Резкими и довольно быстрыми шагами Поль начал подниматься по лестнице, на что я лишь хихикнула. Мужчине явно не терпелось. Положила ему голову на плечо, слушая его учащенное биение сердца. Представляю сколько ему стоило усилий так себя остановить.

Прислушалась к себе. Ничего меня не останавливало и совершенно не смущало в происходящем. Не считая того, что я, и правда, немного пропотела в процессе уборки. Но в остальном я была не против продолжить это безумие дальше. И впрямь: а почему бы и нет? А со своими внутренними тараканами и угрызениями совести я буду разбираться потом.

— Эй, стой, а почему ты меня несёшь к себе в комнату, а не ко мне? У меня тоже есть ванная...

— Яна, давай, у нас не будет деления на твоё и моё, а пока всё будет наше? Ты ведь сама предложила искать компромисс. Спать отдельно от тебя я всё равно в ближайшее время не смогу. Буду ночевать где-то рядом. Пожалей кости старого оборотня, которому несподручно спать на полу.

— Ха, я и забыла уже, насколько ты у меня дряхлый старик!

— Мне очень нравится, когда ты говоришь, что я у тебя…

Я смутилась того, что ляпнула. И надо же так, как быстро он поймал меня на слове!

Поль занёс меня в ванную, поставил на пол, и сам стал быстро раздеваться. Я тоже стала стягивать с себя одежду, и увидела его довольное выражение лица. Насколько счастливое, что хотелось его по лбу за это ударить.

— То есть, ты согласен, что я ближайший месяц проживу у себя в квартире?

— Мы поживём. Не думаешь же ты, что я оставлю тебя одну.

Он поднял меня на руки, и перенёс в ванную. Быстро забрался следом и начал настраивать душ. А ведь подсказка Ольги сработала. Месяц я себе выгадала. То есть, с ним договариваться тоже можно, не все потеряно. А ведь понял, что я им манипулирую, и даже не возражал. Ситуация меня обрадовала. Не вовремя на моем лице расползлась улыбка, оборотень её явно заметил. И я проворчала:

— Я вообще-то просто хотела помыться...

— Без проблем, я тебе помогу... — сказал он, нагнувшись и беря мочалку в руки.

В это время мой взгляд упал на его призывно торчащее достоинство. Ага, как же, поможет он мне помыться...

— Поль, я все эти годы жила одна, и твоё присутствие в моей квартире необязательно...

— Яночка, а как же компромисс?! — он приблизился с намыленной мочалкой ко мне, и массирующими движениями начал двигаться от шеи к груди.

Все его движения руками показались чрезмерно интимными и сокровенными. Не знаю, что из происходящего меня смутило больше всего: его нежные и чувственные касания мочалкой с пеной к груди или то, как его вторая рука принялась оглаживать низ моего живота и намеревалась спуститься ещё.

Я резко повернулась к нему спиной, прекращая происходящее. Но Поль на этом не остановился. Он подошёл ко мне ближе, практически впритык, и продолжил мучительную ласку. Только теперь стало ещё хуже. Я отчётливо чувствовала его желание, которое недвусмысленно упиралось в меня.

— Может, я сама себя помою? — спросила хриплым от возбуждения голосом.

— Боишься, что я не справлюсь?

Его руки всё-таки спустились ниже моего живота. Он встал на колени сбоку от меня, и начал активно мне намыливать бедра и ноги. Вначале одну, затем другую... Его касания, и вся ситуация возбудили меня до предела. Казалось, что все моё тело превратилось в ходячий комок, состоящий из нервных окончаний. Его действия будоражили, распыляли, воспламеняли все внутри. Он медленно поднялся, и мочалка перешла на мою спину, потом ягодицы...

— Поль...– Просяще произнесла я, сама не понимая, о чем его хочу попросить.

Всё что он делает с моим телом — сладкая пытка. Никогда не думала, что обычное намыливание тела может быть таким страстным и сводящим с ума.

Я повернулась к нему, а он через меня, нарочито касаясь моё тело своим, потянулся к душевой лейке. Отстранился, чтобы настроить воду.

— Что-то не так? — с коварной улыбкой на лице уточнил он, как ни в чем не бывало. Змей — совратитель! Только хриплые нотки в его голосе выдали, что он не такой равнодушный, каким хотел показаться.

— Все так, — выдохнула я, и взяв мочалку, которую он только что положил, произнесла: — Я тоже хочу тебе помочь помыться.

Пока меня смывали теплой водой, я вначале мочалкой, а затем и вовсе руками массировала его мускулистую грудь, замечая, как его волнуют мои действия. Сейчас шрамы на его теле смотрелись словно некое украшение, создающее витиеватый узор. Я огладила каждую шероховатость на нем, понимая, что даже мои действия продолжают меня будоражить.

И всё же не выдержала, спрашивая:

— Поль, я думала, что оборотни неуязвимы... Откуда тогда шрамы?

— Серебро. Я попал к фанатикам, которые экспериментировали в поисках наших слабых и наиболее уязвимых мест

Я сглотнула:

— Это были люди?

— Да, — спокойно ответил он, нежно обхватывая мои груди в свои ладони.

Не хотел об этом говорить. Понимаю. Мне и самой не хотелось больше продолжать этот тяжёлый разговор. Только не сейчас. Я стала в ответ активно гладить его грудь, живот и увидела, как заволакиваются страстью его глаза. Ненадолго он их даже прикрыл. То-то же! В эту игру можно играть вдвоём.

А затем и вовсе, не церемонясь, я обхватила руками его достоинство, и начала намыливать. Осуществляя поступательные и ритмичные движения вверх-вниз.

— Яна, — просипел он.

Я не поняла: это одобрение или возмещение с его стороны?

— Что? Мы там ещё не мыли... — оправдалась я.

— Извини, но больше я эту пытку не выдержу, — произнёс он, направляя на себя воду, и смывая мыло.

Затем он схватил меня на руки, и переступая через ванную прямо на руках со мной, пошёл на выход.

— Стой! А полотенца...

Он развернулся и позволил мне схватить два полотенца с крючка. Внёс в комнату, и попытался мокрую меня уложить на кровать.

— Нет, — возмутилась я, вцепившись руками в его шею сильнее, — мы так всю простынь намочим!

И он, согласившись с моими доводами, поставил меня у кровати. Я быстро принялась вытираться, понимая, что много времени на это мне никто не даст. Вторым полотенцем он начал мне помогать вытирать мою спину и тело. Ладно. Тогда я переключилась на него. вытирая полотенцем его грудь, я увидела, как он склоняется ко мне, и губами обхватил мои.

— Поль! Ты все ещё весь мокрый.

Я вырвалась, юркнув у него из-под подмышки и жестом показала, чтоб не приближался.

— Э, нет! Сначала вытрись.

Такая игра в «кошки — мышки» меня забавляла. А ещё нравилось, что Поль, как послушный мальчик, выполняет все мои указы. Он взялся резкими и довольно яростными движениями обтирать свое тело полотенцем, глазами пожирая меня...

— Яна! — вдруг серьёзно, предупреждающе произнёс он, — если ты сейчас передумаешь...

Он что, подумал, что я дразню его и играю так с ним?

— То… что? — заигрывающим тоном спросила я, подходя ближе к нему.

— Не шути так со мной, — уже более обречённо произнёс Поль.

И я не выдержала. Подошла впритык к нему, притянула его шею своими руками, и в губы прошептала:

— Думаю теперь можно и на кровать?!

Он меня поцеловал в шею, развернул к нему спиной и прошептал на ухо:

— А можно и без кровати.

Он бережно погладил меня по ягодице, а затем провел рукой между складочек с упоением констатируя:

— Ты уже готова принять меня…

— Что ты задумал? — с придыханием спросила его, я попыталась было что-то ещё сказать, но получился лишь рваный выдох. Его указательный палец проник внутрь меня.

— Ох… Поль...

— Тсс, моя страстная женщина, — прошептал мне на ухо, вынимая палец и проводя у входа уже своим членом. Я задрожала от возбуждения и предвкушения, не понимая, чего он медлит.

–Ты хочешь меня? — спросил он, продолжая дразнить меня своим достоинством, а другой рукой касаясь моего клитора.

Я молча приглашающим жестом оттопырила попку, отвечая на его вопрос.

— Так не пройдёт Яна, я хочу это услышать. Ты хочешь меня? — движения его пальцев стали еще более дразнящие и интенсивные. Он провоцировал, дразнил, распалял жар внизу живота так, что пустота внутри становилась просто невыносимой.

— Да... — тихо, с придыханием, прошептала я, и почувствовала, как он наконец-то растягивает и заполняет меня, даря немыслимое удовольствие.

Мои ноги подкашивались, и если бы он не держал меня, я давно бы уже упала... Это было так нежно, и в тоже время требовательно и неистово... Казалось он знает каждую эрогенную зону на моем теле, и умело ими пользуется, заставляя трепетать, реагировать и взрываться от удовольствия.

Глава 16

Если бы только Яна была оборотнем, а не обычной человеческой женщиной, да ещё и беременной, то не выпускал бы её из-под себя всю ночь! А так, моему ненасытному волку пришлось довольствоваться малым. Ночью не мог насытиться ей. Волк добрался до тела, и кайфовал рядом с суженой. Хотел её ещё и ещё. Хм, и не только мой волк. Если быть честным: отзывчивость и чувственность Яны подкупали. То, как остро она реагировала на мои прикосновения, как отвечала мне — сводило с ума.

А еще приятным бонусом стало то, что в отличие от некоторых других самок, Яну не смутили мои шрамы. Она гладила их, и я точно знаю, что при этом она не испытывала ни отвращения, ни пренебрежения, ни жалости. Сама их трогала, по собственной инициативе. Я чувствовал, что ей нравится моё тело, и она получает от прикосновений к нему не меньшее удовольствие, чем я.

Моя пара. Может быть, и стоило изначально дать нашим отношениям шанс? Сама судьба благоволит, подтверждая крепость нашего союза тем, что с первой же нашей близости у нас получилось зачать ребенка. Частичку меня и её... В мире оборотней это один шанс из тысячи на такой исход.

Яна попросила компромисс в отношениях. И её нестандартное поведение начисто отключило мне мозги! Черт возьми, сам не пойму, как это я вчера согласился на целый месяц. Месяц ждать, и сдерживать себя от порывов увезти пару в безопасное место. Я же с ума сойду от беспокойства за неё и малыша! Но эти её попытки мной манипулировать и договориться умиляли. И да, я не выдержал её близости и провокаций. Не смог сдерживаться, когда она такая отзывчивая и так близко. Толком не успев обрести свою пару, я и так долго терпел, стараясь не напирать на неё. Поэтому её провокации с такой легкостью удались.

С утра собрал свои вещи, и договорился насчёт машины. Приготовил завтрак и ждал пробуждения Яны. Сегодня, после нашей ночи, она спала крепко и долго, по сравнению с её же ежедневным графиком. И вот, наконец, она проснулась, привела себя в порядок и спустилась ко мне на кухню.

— Привет, как ты себя чувствуешь?

На вид Яна выглядит вполне отдохнувшей и бодрой. На лице нет той болезненной бледности, которая преследовала её в последнее время.

— Спасибо, хорошо.

— Не тошнит?

Яна удивилась моему вопросу, задумалась на мгновенье, прислушиваясь у себе.

— Странно. Представляешь, не тошнит. И к унитазу, извини за подробности, сегодня не тянет. Первое утро такое... Даже странно как-то.

— Значит теория Филиппа имеет смысл.

— Ты о чём?

— Я вчера звонил нашему врачу. У него в Париже своя клиника, где он оборотней принимает. Так вот, я спросил его, можно ли тебе помочь как-то с твоим токсикозом. И Филипп предположил, что наша близость и моя слюна со спермой, теоретически, должны в этом помочь.

— Что за бред, — недоверчиво произнесла Яна, хмуря свой лоб.

— Хм, дело в том, что ты — человек, а вынашиваешь непростого ребёнка. У тебя под сердцем тот, чьё ДНК отличается от твоего. Врачи в таких случаях наблюдают беременность с особенной тщательностью. Именно поэтому я так и тороплюсь во Францию, под наблюдение компетентных специалистов. Я уверен, что там тебе окажут должное внимание, ведь каждый ребёнок для нас очень важен. Поэтому с месяцем здесь я погорячился…

— Но ты ведь обещал! — вспылила она, а на лице её появилось вселенское возмущение и обида.

— Обещал. И от слов своих не отказываюсь. Но тебе все же рекомендую на эту тему подумать.

— Я не передумаю, — категорично заявила в ответ моя пара.

— Жаль. И всё же я тебе не все рассказал про наш с доктором разговор. По их наблюдениям подобных случаев, где ребенок зарождался у мужчины оборотня и женщины — человека, чтобы не происходило отторжения плода и выкидыша, паре нужно как можно больше быть вместе. Имеется в виду обмен жидкостями. Наша слюна и сперма обладает определенными свойствами… В итоге, в нашем случае, я должен помочь перестроиться твоему организму, чтобы тебе было легче вынашивать малыша. У всех истинных пар происходит такая перестройка. Человеческая пара изменяется, подстраиваясь под оборотня, и начинает обладать дополнительными возможностями…

— Поль, ты сейчас пытаешься мне доказать, что токсикоз у меня возник из-за того, что я вынашиваю не человеческого ребенка?

— Да…

— Спешу тебя огорчить, но у моей мамы тоже был токсикоз. А я, как видишь, родилась человеком.

— Яна, ты утрируешь мои слова. Я сейчас говорю, в том числе, о рисках. Признаюсь, я переживаю о том, чтобы ты благополучно выносила ребенка, и буду для этого делать всё. В том числе и для того, чтобы минимизировать риски.

— Что именно ты имеешь в виду? Обмен, как ты это сказал, слюной и спермой?

— И это тоже. Моя жидкость поможет тебе…

Но Яна вздернула вверх руку предупреждающе. Да что такое? Чувствую, как от неё фонит злостью и обидой.

— Что опять не так? — недоуменно уточняю.

— Всё! Все не так. Ты вчера когда со своим врачом говорил?

— Днем. Когда отлучался. Но какое это имеет отношение?

— Большое! — с обреченностью и скорбью в голосе произнесла она.

А меня самого начинало злить всё происходящее. Неужели это гормоны такие перепады в её настроении вызывают? Никак не пойму, что её не устраивает? Не хочет со мной близости? Не поверю. Еще вчера бы так и подумал. Но после того, как она стонала и выгибалась ночью подо мной… Логику женщин вообще сложно понять, а логику беременной женщины, в чьём организме бушуют гормоны тем более.

— Я ещё вчера об этом хотел тебе рассказать, но потом все само собой получилось. И ты сама видишь результат, подтверждающий теорию доктора: сегодня тебя не тошнит.

— Не тошнит, — сквозь зубы процедила она, — но лучше бы ты мне вчера об этом сказал. И сейчас я бы не ощущала себя такой… использованной.

— Яна, я и не хотел… вернее я не использовал…

— Ага, просто так сказать совместил приятное с полезным?

— Но ты вроде бы тоже не против была. Что не так?

— НИЧЕГО. Пожалуйста, ничего мне не говори. А лучше дай мне возможность позавтракать. Без тебя. Одной.

— Яна…

Она обошла меня по дуге, игнорируя, и села за стол. Напряжение в воздухе так и искрило. Я чувствовал её раздражение и злость. Развернулся и ушел из коттеджа на свежий воздух. Да уж, с беременной и эмоционально неустойчивой парой терпения мне, и ещё раз терпения.

Решил все же для того, чтобы быстрее успокоиться, обернуться волком, и пробежаться по лесу. Это быстро приведет мое состояние в порядок. Так я думал, пока не вернулся назад. Пробежка, действительно, пошла мне на пользу, и возвращался я уже в спокойном и даже приподнятом настроении. Только вот по моему возвращению Яна встретила меня в холле со своими вещами и руками, скрещенными на груди.

— Я готова ехать домой, — с порога заявила она.

— Зачем ты спускала сумку со второго этажа? Разве ты, медик, не знаешь, что в твоем положении тебе нельзя поднимать тяжести?

Она, как ни в чем не бывало, пожала плечами.

— А что мне оставалось делать? Тебя не было…

— Подождать моего возвращения могла.

— Я хочу домой. Немедленно. Ты обещал.

Мне оставалось лишь скрипнуть от злости зубами. Она может быть просто невыносимой!

— То есть в том, что ты таскала тяжести, рискуя нашим ребенком, выходит, еще и я виноват?

— Я не заставляла тебя уходить.

— Что же, теперь ты сама напросилась. Я постоянно буду рядом, чтобы таких ситуаций больше не было. Ты сама напросилась.

— Такие жертвы — и всё ради ребенка?

— Ради ребенка я на многое готов.

— Я тоже! — оскалилась она, задрав голову до моего уровня глаз.

— Вижу я, как ты тоже…

Я взял её чемодан и вынес его на улицу. Не хочу еще больше раздражаться и продолжать этот бессмысленный разговор. Но чувствую, что крови моя зазноба, мне еще попьет. Почему у меня так сложно всё? Посмотришь на другие истинные пары оборотней, и завидуешь им от души. У них в семье полное согласие и единение. А у меня с моей парой — полный вынос мозгов и одно раздражение.

В машине ехали молча. Она лишь зло сверлила меня глазами, но ни слова по дороге не произнесла. Приехали в её квартиру. Меня всегда удивляло: как люди могут добровольно селиться в таких клетках. Это же скворечники! Оборотень долго в многоквартирном доме не протянет. Волку нужен воздух свободы.

Яна ходила угрюмая и молчаливая. Прошла на кухню, доставая из морозилки кусок мяса. На мой молчаливый вопрос пояснила:

— Хочу пельменей. Домашних. Поможешь налепить?

Мои брови сами собой от удивления поползли вверх.

— Может, лучше купить? Лепить я не умею. Не приходилось…

— Я научу. Могу и одна, но боюсь, что одной будет очень долго, а кушать уже хочется. Покупные пельмени даже не предлагай, не хочу, — она поморщилась, говоря о покупных пельменях, как о какой-то отраве.

И закрутилось. Яна замесила тесто, заставила меня его подмесить. Затем разморозила мясо и покрутила из него фарш. Затем началась монотонная и рутинная работа в виде лепки. И если у Яны пельмени выходили аккуратные один к одному, то у меня — непонятно что. Только тесто переводил напрасно.

Изначально мне казалось, что про Яну я знаю все. Трудоголик, которая буквально живет на работе. Исполнительная, принципиальная, порядочная. Работой она пыталась забыться и вытеснить тоску и боль утраты по её мужу, который погиб.

Но сейчас видя, как в смешном фартучке Яна старательно вылепливает пельмени, иногда от усердия высовывая язык, я понял, что не всё еще об этой женщине знаю. Например, я и не думал, что при всех своих деловых качествах, она может быть еще такой трогательной и домашней.

Пока Яна наливала воду в кастрюлю, я услышал, как к двери нашей квартиры подошёл человек. Вероятнее всего, женщина. Шаги были тихие и мягкие. И, самое интересное, что вместо ожидаемого звонка или стука в дверь, я услышал щелчок поворачиваемого звонка и вышел в коридор, встретить непрошенного гостя. В этот момент входная дверь распахнулась, и на пороге появилась женщина. Её темные волосы аккуратно уложены в пучок. Лет пятьдесят, может, чуть больше. Хорошо одета, и однозначно за своей внешностью она активно следит.

Женщина подняла глаза, увидела меня и вздрогнула, явно испугавшись. Но, кричать не стала. Лишь произнесла:

— Вы кто?

— А вы? — спросил у неё в ответ.

— Я? Хозяйка этой квартиры. А вот кто вы? Так, я вызываю полицию…– произнесла она, отступая обратно к выходу из квартиры. Её манёвр я разгадал. Решила закрыть «преступника», каковым она меня посчитала, в квартире и вызвать полицию.

— Яна, твоя мама приехала! — веселым голосом произнёс я, ещё больше шокируя женщину. По крайней мере, на её лице застыл коктейль из неверия и удивления.

Отдаленно у Яны и женщины на пороге были общие черты. Да и, к тому же, у кого ещё могут быть ключи от этой квартиры? Поэтому я и предположил, что сейчас на пороге у нас стоит моя теща. Оказалось, что угадал. Мама Яны, хоть и вышла уже за порог квартиры, после моего крика дверь закрывать не стала. Даже, напротив, еще больше её распахнула, с любопытством вглядываясь внутрь.

Яна тут же появилась из-за моей спины:

— Мама?

— Яна?

— Мама, что ты тут делаешь?

Женщина вошла в квартиру, закрывая за собой дверь, в этот раз смущаясь и оправдываясь. Присутствие в квартире её дочери мужчины в этот раз она расценила по-своему и произнесла:

— Извините, если я помешала вам. Ты же, Яночка, сама мне сказала, что в отпуск уезжаешь. Я была здесь недалеко, вот и решила, что нужно зайти, цветочки у тебя полить.

Я же решил такое незапланированное появление тещи использовать себе на пользу. Кажется, Яне месяц нужен был, чтобы решить вопрос с работой и родственников предупредить о том, что поменялось в её жизни. Что же, начнем воплощать её планы в жизнь.

— Что же, вы как раз вовремя! — сказал я, подходя с добродушной улыбкой на лице к Яниной маме. — Яна растерялась и нас не представила. Меня зовут Поль. Я — француз по происхождению, но по-русски, как видите, неплохо общаюсь. Очень приятно.

— Анастасия Алексеевна, как вы уже поняли, я мама Яны. И мне очень приятно.

— Анастасия Алексеевна, я надеюсь, вы не сильно торопитесь? Дело в том, что Яночке очень сильно захотелось пельменей, домашних. А из меня отвратительный лепщик…

Женщина растеряно перевела взгляд с Яны на меня, и наоборот.

— Да нет, не тороплюсь…

— Вот и замечательно! Я давно хотел с вами познакомиться…

— Да? — удивлённо произнесла теща, а Яна в этот момент подошла ко мне ближе и ударила меня локтем в живот. Её явно раздражало, что я взял происходящее в свои руки. А меня же, напротив, ситуация забавляла. Интуитивно понял, что у жены очень хорошая и понимающая мама.

— Так, значит, вы вместе ездили в дом отдыха в отпуск? Что так рано вернулись?

— Нет, мама…– начал было оправдываться Яна, но не смогла подобрать слов, замешкалась, и я её опередил.

— На самом деле мы не ездили ни в какой дом отдыха. Только за город, к моим знакомым.

— Да, — подтвердила Яна, с облегчением.

— Что же. Я тогда пойду, руки помою, раз нужна помощь в том, чтобы пельмени полепить.

Анастасия Алексеевна прошла в ванную, а в это время Яна проговорила:

— Не мог бы ты меня оставить с моей мамой. И никуда не лезть!

— Почему?

— Потому что! Это, как минимум, нетактично с твоей стороны, — зашипела она, как разъяренная кошка.

— Яночка, ты что такая сердитая? Я точно вам не помешаю?

— Конечно же, нет, мама. Мы и правда, лепили пельмени. Поможешь мне с ними? Поль в это время может идти… кхм, к себе домой. Он у меня уже нагостился…

А вот это уже подстава. То есть, она не собирается своей маме говорить о нас, о ребенке? И меня заодно из квартиры решила выставить! Как же потом она будет объяснять свой отъезд во Францию? Или ехать она тоже не собирается, и просьбы подождать месяц — это её очередная уловка, чтобы оттянуть время и что-то придумать? Или у неё уже есть план и нужно было время, чтобы его воплотить?

— Куда к себе? Извини Яна, но сейчас у меня складывается впечатление, что ты меня стесняешься. Я всё понимаю, наши отношения очень быстро закрутились. Но я не думал, что ты будешь скрывать от своих родных известие о том, что мы поженились. А теперь ещё и из дома выгоняешь…

— Вы что? — удивилась теща.

— Мама, давай я тебе, потом всё объясню.

— Ты и он… поженились? Ты вышла замуж и скрываешь от нас это? Яна, почему? — её мама была явно раздосадована, и в то же время я, наряду с эмоциями недоверия, недоумения, удивления, явственно ощутил исходящие от Анастасии Алексеевны нотки радости. А я явно теще понравился.

Я скрестил руки на груди, и повторил вопрос тещи:

— Да, Яна, почему?

Глава 17

Яна

Меня одолевал коктейль эмоций, и превалировало во всём этом желание убить бесстыжего оборотня, который влез не в своё дело. О беременности я, конечно, собиралась сообщить родителям. А вот о штампе в паспорте — нет. Зачем? Ведь без моего согласия и разрешения мне этот штамп нарисовали. Поль, с приходом моей мамы, начал играть в какую-то только ему известную игру, и какова его конечная цель, не могу понять.

— Почему: что? — прошипела я, поворачиваясь к французу. — Почему я не сказала своим родственникам о штампе в паспорте? Может быть, именно потому, что это всего лишь штамп, поставленный без моего согласия?

— Как это без согласия? — удивилась мама.

Поль, как ни в чем ни бывало, притянул меня к себе. Обнял, делая вид, что между нами всё хорошо, и зря я на него наговариваю. Мои попытки вырваться он пресек, стиснув меня в объятиях плотнее. Знаю я этот его манёвр. Именно так он вёл себя на вокзале при полицейских. Только в этот раз Поль не учёл главного — перед нами сейчас не посторонние люди, которым пофиг на меня, а моя родная мама!

Я демонстративно ударила его по рукам, и всё же вырвалась из объятий, увеличивая между нами расстояние:

— А вот так, мама. Без меня меня женили! В прямом смысле этого слова, — произнесла я, повернувшись к ней. — У меня из шкафа исчез паспорт, а потом в нем появился штамп.

Далее я с торжественной улыбкой победителя повернулась к Полю, который зло прожигал меня глазами. То-то же. Не думал, что я маме правду скажу? И я продолжила, демонстрируя свои пальцы на руке:

— Не знаю, кто и где поженился, но лично я замуж не выходила! Свадьбы не было. Кольца на моем пальце тоже нет! Может это у вас во Франции принято так делать, а у нас в России женятся иначе, и ВСЕГДА по обоюдному согласию.

— Прости, я виноват. Колец действительно не купил, — сказал он виноватым голосом, схватив кисть моей руки и бережно целуя мои пальцы. Позёр! Как играет на публику. И вид такой милый и очаровательный, прямо как у кота из мультфильма. Я бы даже на месте своей мамы повелась на этот его спектакль. — Ты права, во всём права. И свадьбу мы не праздновали...

Но не успела я порадоваться его поражению, которое он так спокойно признал, как он выдал: — Просто я думал, что пока у тебя токсикоз, тебе будет не до торжества...

— Яна, ты беременная?! — В изумлении произнесла мама, находящаяся в шоке от всего происходящего.

Я подавилась воздухом от злости! Нашёл, как тему перевести в другое русло и отвлечь внимание моей мамы. Меня одолевала злость на Поля, раздражение и обида за то, что мама именно от него узнала эту новость. Аж слезы от досады на глазах выступили.

Но я постаралась взять себя в руки. Отрицать очевидное и врать маме я не вижу смысла. Поэтому ответила:

— Да, мама. Я в положении. Сама недавно об этом узнала... И САМА без посторонних хотела сообщить тебе эту новость...

— Яночка, разве отец твоего будущего ребёнка может быть посторонним? Нас связала сама судьба, — сказал с довольным видом Поль, а затем играючи щёлкнул меня по носу.

— Какой срок? — уточнила мама осипшим голосом.

— Три недели, я сама только недавно об этом узнала.

— Если быть точнее, то без трех дней четыре недели, — вклинился в наш разговор надменный волчара. И тут же сообщил, обращаясь уже к моей маме: –Анастасия Алексеевна, я понимаю, что вам есть о чем с дочерью поговорить. Поэтому оставлю вас ненадолго. Надеюсь, с пельменями вы и без меня справитесь. А я пока в магазин сбегаю. Вина куплю. Нужно же нам обмыть наше с вами знакомство и радостную новость. Не скучайте без меня.

Он вышел из квартиры, я проводила его взглядом и вслед захлопывающейся двери прокричала, не выдерживая:

— Придурок! Можешь не возвращаться!

— Яна, зачем ты так? — укоризненно проговорила мама, а затем окончательно меня припечатала словами. — Знаешь, а мне он понравился.

— Пошли лепить пельмени, — ворчливо произнесла я, возвращаясь на свой стул на кухне. Мама пришла следом и активно подключилась к лепке. С ней дело пошло намного быстрее.

— По-моему, ты к нему не справедлива... — продолжила тему она.

Я промолчала, сдерживаясь, чтобы не наговорить лишнего. Их тайну лучше держать за зубами. Целее будем.

— Он хочет увезти меня во Францию... — привела я железный аргумент против Поля.

— В России он жить не хочет?

— У него во Франции работа...

— А кем он работает?

— Художник.

— Художник? — мама явно была удивлена и менее оптимистично настроена по отношению к этому выскочке. Но, как оказалось, маму всего лишь смутил род его деятельности.

— А одет он с иголочки. Будто важный бизнесмен.

— Мама, а как ты художников представляешь? Таких вечно голодающих романтиков с шарфом на шее и злоупотребляющих для вдохновения? Это не про него. Он не рядовой художник. Недавно у него в Москве была выставка, о которой все гламурные журналы написали. Он знаменитый и, как я поняла, состоятельный. Знала бы ты, сколько стоят его картины.

— Удивила, — Улыбнулась мама, — с его внешностью он больше на бандита похож, чем на художника. выходит, ты хорошего мужчину себе нашла.

— Не всё так просто мама…

Может, рассказать маме про свои страхи. Что я боюсь, что он увезет меня в чужое государство и попытается там отнять ребенка? Нет. Во-первых, не стоит волновать и заставлять нервничать моих родных раньше времени. Во-вторых, мне все равно ни в коем случае нельзя рассказать про их сущность. А значит, я не смогу объяснить, зачем я вообще с ним поеду во Францию. Это будет минимум нелогично. Никому об этом не смогу рассказать. А так хочется выговориться.

— Но, так или иначе, дочь, я рада, что ты беременная! Думала, уже не доживу до этого момента... — На глазах мамы выступили слезы:

— Мам, ты чего... — растерялась я, а мама подошла ко мне, обнимая, как в детстве, и целуя в макушку.

— Я безумно рада этой новости. Думала, что мы так и не сумеем тебя убедить в необходимости родить хотя бы для себя. А ты удивила. Ещё и мужчину такого видного встретила. Мне кажется, он тебя любит. Такими глазами смотрит на тебя.

— Скажешь тоже! Знаешь, я и хотела родить для себя. А его так, решила использовать на одну ночь. А оно, видишь, как вышло... — разоткровенничалась я с мамой. Хоть в этом я ей могу признаться.

— Может, это судьба?

— Мама, ты такая взрослая, а в сказки веришь.

–Яна, то, что я сегодня узнала, ещё вчера приняла бы за чудо. Об этом я только и могла, что втайне мечтать и молиться, чтобы высшие силы тебя вразумили.

— Выходит, тебя услышали…

Мы с мамой долепили пельмени и даже покушали, когда хлопнула входная дверь. Эх, что я её не закрыла? Хотя разве Поля запертая дверь бы остановила?

— На кухне показалась его довольная физиономия, и он сказал, обращаясь к маме:

— Анастасия Алексеевна, вы же не против, если я вас буду мамой называть, вроде бы в России это принято, — я чуть со стула от его заявления не упала. Мама же немного растерялась, но все же ответила.

— Не против.

— Так вот, мама, я не знал какое вы вино любите, поэтому купил три на выбор: белое, розовое и красное…

Я все-таки встала:

— Не смей так называть МОЮ маму! Какая она тебе мама? Извини, мама, я заберу его на пару слов.

Подошла впритык к нему, схватила его за шиворот и потащила на выход из кухни. Поль не сопротивлялся, и продолжал сохранять это дурацкое выражение лица: «Яна, не понимаю, почему ты против?»

— Напомни, — шепотом, чтобы мама из кухни не услышала, я прошипела. — На сколько лет ты мою маму старше?! Прекрати дурачиться и выводить меня из себя!

— Дети, я, наверное, домой пойду, что-то я засиделась у вас. — Крикнула мама из коридора.

— А как же вино? — вышел к ней Поль.

— В другой раз.

— Пожалуйста, возьмите вино и сыр с собой. Думаю, что сегодня вам с родней есть что отметить…

— Прекрати диктовать моей маме, что ей делать! — он меня выводил все больше из себя.

Поль подошел все же к моей маме и вручил ей в руки фирменный пакет из магазина. Мама его взяла, тепло улыбнулась новоиспеченному зятю и проговорила:

— Поль, спасибо. Приятно было познакомиться.

— И мне очень приятно, — произнес он, целуя маме руку, как высокородной даме 19-го века. — Как вы будете добираться? Может, вам такси вызвать?

— Нет-нет, не стоит. Яночка, звони, пожалуйста, мне почаще. И, если что-то понадобится, обязательно говори…

— Не волнуйтесь. О ней есть, кому позаботиться. Одну я её не оставлю.

— До свидания, — сказала довольная ответом Поля мама и вышла из квартиры. Спелись за моей спиной.

Я направилась в зал, когда меня перехватил француз, обнимая за талию.

— Руки от меня убери! — твердо произнесла я.

— Почему ты такая сердитая?

— А ты мозги включи и подумай.

— Яна, — вздохнул Поль, — согласись, что всё равно твоей маме нужно было всё рассказать, и само по себе всё прошло неплохо.

— Не плохо?! Ты влез в МОИ дела. Это мне решать, кому и что про себя рассказывать. Я тебя о помощи не просила!

Он поднял руки вверх, демонстрируя, что безоружен.

— Сдаюсь. Прости.

— Ты думаешь, что накосячишь, и от одного твоего «прости» я всё забуду?

— Яночка, в квартире витают такие сногсшибательные ароматы, а я очень голодный. Может, ты покормишь своего мужчину, а потом мы продолжим этот разговор?

— Я? Я тебе в няньки не нанималась, и жить вместе со мной тебя не просила. Хочешь есть — еда на кухне.

— Хорошо, — произнес он и молча и вышел на кухню.

А меня начало изводить чувство вины. Меня-то он у себя дома вкусняшками баловал. И мне несложно было бы побыть радушной хозяйкой, если бы я не была так зла на него.

Я села на диван, включила телевизор и начала переключать каналы в поисках чего-то интересного. Поль гремел на кухне посудой. Минут через десять он мягкими и почти неслышными шагами прошёл в зал, и сел на пол у моих ног. Я вопросительно на него уставилась.

— Пельмени — просто бомба. Давно ничего вкуснее не ел!

— Рада, что тебе понравилось, это всё? — язвительно спросила я, намекая на его непросительную близость ко мне. Но он лишь приобнял одной рукой мои колени, а второй рукой достал из-за спины бархатную коробочку и положил на мои колени.

— Это что?

— Наши кольца. Оденешь?

Он открыл футляр, и я увидела два обручальных кольца из белого золота, обрамлённые бриллиантами. Не дешевые. Когда только он их купить успел? И, главное, мог бы и при маме их отдать, покрасоваться. Или он так и хотел?

Глава 18

Я выдернула из его захвата руку, прежде чем мне на безымянный палец будет надето кольцо. Что сказать: вкус у оборотня есть, и неплохой. Его выбор колец мне понравился. Наверное, если бы была предоставлена мне самой возможность покупать, я тоже не отказалась от нечто подобного. Кольца не вычурные, но при этом довольно яркие, изящные и аккуратные. Но возможности выбора мне не дали. Ни при постановке штампа в паспорте, ни при покупке колец, ни при определении дальнейшего места жительства.

Я знала, что на свете существует закон бумеранга. И когда решила использовать Поля, как донора спермы, совершенно не думала, что мне это аукнется именно так. И уж тем более не думала, что пресловутый бумеранг сработает столь незамедлительно. А теперь даже не знаю с чего начать расхлёбывать все это.

— Я не буду его надевать.

— Почему? — недоуменно уточнил Поль.

— А ты сам не понимаешь? Хотя бы потому, что я не выходила ни за кого замуж, чтобы носить обручальное кольцо.

Поль резко встал с колен, его брови сошлись на переносице. Внешне мужчина мгновенно преобразился из обычной посредственности в хищника, готового уничтожить врага в любой момент. Голосом, не терпящим возражений, он отчеканил:

— Ты моя жена! И по законам оборотней, и по вашим людским законам. Хочешь ты этого или нет.

— Возможно у вас, оборотней, так принято: брать женщин в жены без их согласия, а по нашим людским законам для свадьбы ОБА идут в ЗАГС. Так что оспорить липовый штамп в паспорте мне не составит труда. Достаточно в ЗАГСЕ затребовать мое собственноручное заявление, которого я не давала.

— Ты. Не будешь. Ничего. Оспаривать!

— Это еще почему?

— Потому что, если не хочешь по-хорошему, то я могу с тобой и по-другому.

— Ты мне сейчас угрожаешь?

— Я — предупреждаю.

— Да? И что тогда будет? Договаривай уже до конца.

Хотелось знать всё подводные камни. Которые меня могут ждать с этим оборотнем. Чего стоит от него ждать? До какого предела способен дойти? Поднимет на меня руку, если я его и дальше продолжу выводить? Но всё оказалось даже хуже, чем я предполагала:

— Ты завтра же поедешь со мной во Францию, и будешь там, на моей территории, дожидаться родов.

— А если не поеду, то что? Не вывезешь же ты меня заграницу без моего согласия…

По его ехидной и надменной улыбки победителя я поняла: вывезет. Ему этого ничего не будет стоить с его связями и деньгами… Ох, и зря я затеяла этот неоправданный бунт. Чего, спрашивается, добивалась? Хотела проверить грани его терпения? Молодец, Молоткова! Превзошла саму себя по тупости. Теперь у тебя и обещанного им месяца нет. Осталось только договориться до того, чтобы тебя взаперти держали в четырех стенах до тех пор, пока ты не отработаешь своё предназначение, а затем выкинут тебя, как ненужный мусор в утилизацию.

Мое самобичевание прервал звонок моего мобильного телефона. Я подбежала к тумбочке, взяла свой сотовый и увидела на дисплее надпись «бабулечка». Вероятно, мама поделилась с ними новостью.

— Алло, привет ба! Как ваши с дедом дела? — Я старалась сделать свой голос как можно более непринуждённым.

Хотя после разговора с французом меня просто захлестнули эмоции, и хотелось разреветься от чувства беспомощности рядом с этим зверем.

— У нас, стариков, все по-прежнему. Зато Настя нам про тебя радостные новости поведала. Мы тебя, Яночка, поздравляем и с бракосочетанием и, самое главное, с тем, что ты нам с дедом подарила надежду дожить до правнуков.

Поль встал, как вкопанный, явно слушая мой телефонный разговор. Конечно, я могла уйти в ванную от него. Создать там дополнительный шум, чтобы лишние уши не мешали. Но зачем? В данном случае мне скрывать нечего. Пусть слышит и знает, что моего малыша все ждут!

— Спасибо. Сама не ожидала, что моя жизнь так кардинально вдруг измениться, и в одночасье работа уйдет на второй план.

— Да, ты у нас ещё тот трудоголик! И мы всей семьей гордимся, что тебе удалось не просто пойти по стопам своих предков, но и превзойти нас.

— Ба, ты как скажешь! Куда мне до вас с дедом? Мне часто нашего деда в пример ставили. Когда я начала практиковать.

— Не скромничай. Но знаешь, работа — это хорошо. Я сама жила долгие годы, гордая тем, что делаю значимое дело для окружающих людей. Однако, когда пошла на пенсию, поняла одну важную вещь: то, что в итоге мы оставим после себя, когда уйдем на тот свет, имеет первостепенное значение. И, как ты понимаешь, я не о материальных ценностях сейчас говорю. А о продолжении рода. Нашей частички, которая должна жить и развиваться в наших правнуках и их детях. Их память о предках — вот то самое важное, ради чего и стоило жить…

На заднем фоне послышался голос деда:

— Ну, что ты внучке там лекции читаешь! Поздравила и всё, не мешай там молодым.

— Деда, и тебя я рада слышать, — улыбаясь, громко произнесла я.

У нас с дедом очень хорошие отношения. Вот даже сейчас, одной своей репликой он смог заставить меня улыбнуться.

— На телефон, говори тогда с ней сам, — ворчливо произнесла бабушка, передавая телефон деду.

— Привет, молодая, как жизнь?

— Нормально.

— Хм, ну, это мы уже поняли, что нормально. Наконец-то ты полноценно жить начала.

— Ты хочешь сказать, что до этого я не жила?

— А то! Твои «дом-работа» — это разве жизнь? Так, одно существование и было.

— И кто это из нас ей лекции читает? — Теперь возмутилась на заднем фоне моя ба.

— Отстань, я лучше знаю, что говорю. В общем так. Ты, давай, наслаждайся мужем и семейной идиллией. Но, главное, знай: если что пойдет не так, то мы и твои родители, всегда готовы тебя поддержать, помочь. Самое главное, что твой новоиспеченный муж мог, он уже сделал. Если при этом еще и хорошим человеком окажется, то мы только рады. Но пусть знает, что в обиду тебя никто не даст. Семья у тебя большая и дружная…

— Да, я знаю.

— И, это… ещё, что хотел сказать. Настя сказала, что муж твой иностранец и за границу увезти тебя хочет?

— Да, дед, хочет, — я посмотрела на Поля, который в этот раз отошёл в другой конец комнаты и старательно делал вид, что он ничего не слушает. Даже в телевизор заинтересовано поглядывал… хотя там как раз реклама шла.

— Ты, Яночка, хорошенько подумай на эту тему. Там, на чужбине, останешься совсем одна. Тут-то у тебя и мать, и отец, и мы с бабкой, где нужно, ещё по мере сил поможем. Как говориться: где родился, там и пригодился. Да и работа твоя, ты же без неё жить не сможешь!

— Да, я все понимаю.

— Поэтому хорошенько подумай. Зачем тебе туда нужно соваться? А если он любит, то сам в Россию пусть перебирается. Твоя мамка сказала, что по-русски твой француз лопочет не хуже нас. Вот и прояви женскую хитрость, уговори его остаться.

— Деда, ты как всегда прав. Я все понимаю.

— Знаю. Девочка, ты у нас — не дура. Своя голова на плечах есть. Ладно, давай, внученька, целуем тебя.

— И я вас целую, мои дорогие.

Я положила трубку. Но спокойствия мне разговор с предками не доставил. Наоборот, разбередил имеющуюся рану. Я положила телефон и задумчиво глянула на оборотня. Если не весь разговор, то его часть со своим отменным слухом он наверняка слышал.

— Всё слышал? — спросила я у мужчины, который раскинулся на моем диване, вытянув свои длинные ноги на пол комнаты. И как-то неожиданно вписался он в этот антураж, будто только его для полного счастья на этом диване мне не хватало.

— Слышал, — не стал отрицать он, — будешь проявлять свою женскую хитрость? — Он даже бровями поиграл, глядя на меня.

— А это поможет?

— Нет, — вмиг он стал серьезным. — Во Францию мы всё равно поедем. Но от процесса, когда ты меня уговариваешь, я бы не отказался. Мне понравилось, как мы вчера искали компромисс.

— Да? И именно поэтому ты решил не сдержать своё слово и завтра насильно увезти меня?

— Ты же сама довела меня до такого результата, проверяя пределы моего терпения.

— Ах, выходит, вновь я во всем виновата?!

Он промолчал, тем самым подтверждая мои слова.

— Я уверена, что ты просто нашёл повод не держать данное мне обещание!

— Да? А оспаривать штамп в паспорте тоже я тебя надоумил?

— Так я же не оспаривала…

— Ну, и я тебя ещё не увозил.

— То есть, наша вчерашняя договоренность о том, что ты даешь мне месяц, всё ещё в силе?

— Ты осознанно так искусно мной манипулируешь, или у тебя это на генетическом уровне заложено?

— Ты не ответил на мой вопрос.

— ПОКА наша договоренность в силе. До первого твоего промаха.

Я выдохнула. С этим мужчиной, как на пороховой бочке.

— Ладно, я в душ и спать.

— Мы можем и вместе туда пойти…

— Нет.

— Что нет?

— Нет. Это значит — не можем. Я привыкла мыться одна. И спать тоже.

— Значит, пора менять свои привычки.

— И не собираюсь!

— Яна, но доктор сказал…

— Хватит! Не нужно заставлять меня спать с тобой этим жалким шантажом.

— Шантажом? Это всего лишь констатация факта. И то, как ты вчера стонала и прогибалась в моих руках, как отзывчиво отвечала, всё это говорит о том, что ты и сама была не против. Или скажешь, что это не так?

— Это было вчера!

Он соскочил с дивана и подошел ко мне вплотную. Его движения с грацией хищника, его взгляд, который раздевал и проникал внутрь, заставили сердце биться быстрее. Я облизнула пересохшие губы, и увидела, с какой жадностью он проследил за этим моим движением.

Ни говоря ни слова, Поль взял рукой мой затылок и придвинулся ближе. Его губы зависли в нескольких миллиметрах напротив моих. Я не отталкивала его, просто, как загипнотизированный кролик, наблюдала за действиями удава и не могла противостоять тому. Знала, что сейчас он меня поцелует. Знала, что мне нужно его оттолкнуть. Но при этом я, как мотылек, летящий на свет, ждала его поцелуя. И эта реакция моего тела на него мне очень не нравится. Так не должно быть!

Но поцелуя не было. Он, надменно улыбаясь, хмыкнул и отстранился от меня, констатируя факт:

— Я отчетливо чувствую запах твоего возбуждения. Слишком явный для того, кто сегодня меня не хочет…

О, черт! Как же с ним сложно. Он словно видит меня насквозь, читает, как открытую книгу.

— Мне все равно, что ты чувствуешь, а что нет! Спать ты будешь в этой комнате, на диване. Подальше от меня.

— Заблуждаешься. Теперь я буду спать исключительно рядом с тобой. Хватит. Я устал оттого, что не могу быть рядом. Меня это ослабляет и угнетает. Не стоит испытывать моё терпение. Результат не понравится нам обоим.

— Испытывать терпение?! Знаешь, что: я тебе не силиконовая кукла, чтобы всё за меня решать. Не смей ко мне приближаться, понял?!

— Яна, не спорь с тем, кто сильнее тебя.

— Если тебе нужна моя кровать, то можешь спать на ней. Тогда я буду спать здесь. На диване. Одна!

— Ну, почему ты такая упертая?

— А почему ты такой непонятливый?

Я гордо задрала голову и продефилировала походкой от бедра вначале в свою комнату за полотенцем и чистым бельем. Затем в ванную. Помылась. Настроение у меня решительное. И чихать я хотела на всякие его предупреждения. Он что, ожидает, что я покорно буду ему подчиняться? Кусаться буду и драться, если нужно. Не хочу ощущать себя использованной и бесправной марионеткой в руках кукловода.

К моменту, когда я вышла из ванной, так сильно себя накрутила, что тронь он меня, я в истерике кинулась бы царапать ему физиономию, отстаивая свое право на личное пространство в своей же квартире. Но Поль, будто чувствуя моё состояние, не приближался.

Я взяла чистый комплект постельного белья, и постелила себе на диване. Искренне надеялась всё это время, что у одного нахального иностранца проснется совесть, и он поменяется со мной местами. Всё же я хозяйка этого дома. Я женщина, к тому же беременная. Он же, как ни в чем не бывало, нашел в моем шкафу полотенце. Помылся, и лег на мою кровать. Там я бельё, принципиально, на чистое не меняла. Но судя по его довольной физиономии, оборотня всё устраивало.

Не выдержала. Зашла в комнату, где он уже, пока я застилала диван, развалился на моей уютной двуспальной кровати. Я ехидно произнесла:

— Может, все-таки у тебя хватит совести поменяться с беременной женщиной местами?

— Идём, сладкая, — он похлопал на место с другого края кровати, — тут места двоим хватит.

— Козел!

— Всего лишь волк. Рогов у меня никогда не было, и будь уверена, я не позволю их наставить. А так, мне больше нравится если ты ко мне будешь обращаться: «Мой истинный», «Любимый», «Единственный», на худой конец.

Я резко развернулась и вышла из комнаты, еле сдерживаясь, чтобы не накинутся на волчару. Не помню, чтобы когда-то ранее во мне было столько агрессии и желания убивать. Интересно: это гормоны из-за беременности бушуют, или мой организм перестраивается под действием слюны и спермы оборотня? Неужели я сама постепенно превращаюсь в зверя, подобного им?

Вернулась в зал, и легла на расстеленный диван. Ворочалась на нём долго. Никак не могла уснуть. Спустя несколько часов я, наконец, провалилась в сон. И тут же почувствовала, как мое тело подняли с кровати. Приоткрыла глаза:

— Что ты делаешь?

— Спи маленькая, всё хорошо.

Я чувствовала под щекой его стальные мышцы, и размеренный стук его сердца. Сопротивляться и возвращаться желания не было. Глаза закрылись сами собой. Меня уложили в мою удобную кровать. Сквозь дрему я подумала, что у некоторых проснулась совесть. Но уже через несколько секунд моё тело вновь придвинули к твердой горе мускул и зажали в жарких объятиях. И вместо того, чтобы соскочить с кровати и устроить ему за это скандал, я окончательно провалилась в крепкий сон.

Глава 19

Яна

Утро началось с чувства горечи во рту и того, что меня сильно мутит. Еще бы поваляться в постели, и подремать, и я с удовольствием бы так и поступила, если бы не это состояние. Не успела раскрыть глаза как меня ещё теснее прижали к себе мужские руки, а затем ладонь Поля начала неторопливо, но довольно напористо пробраться к моей пятой точке и стискивать её.

— Ты проснулась? Как спалось? — на ухо раздался его шёпот.

Хотелось возмутиться и узнать, что я, собственно, с ним в одной кроватке делаю?! Зачем он меня унёс с дивана? Дать этому наглецу понять, что он много себе позволяет. Но тошнота стала ещё сильнее и вместо утреннего скандала я резко вырвалась из объятий и побежала в ванную.

— Ты куда? — раздался его голос в след.

Но несмотря на высокую скорость передвижения, до унитаза я не успела добежать каких-то полметра. Всё содержимое желудка вырвалось наружу, прямо на кафельный пол ванной комнаты.

Но и это не облегчило мою участь. Новый спазм. На этот раз до унитаза я все-таки добралась. И меня скрутило так, что всю выворачивало наизнанку. По-моему, даже при отравлении арбузом в позапрошлом году мне так плохо не было. Не к месту вспомнились слова Поля о том, что наша с ним близость могла бы облегчить мою участь. Сейчас ради этого я и не на такое бы согласилась! И что, собственно, я выделывалась? Вчера же я и правда чувствовала себя намного лучше и близость француза для того, чтобы избавиться от токсикоза, можно потерпеть.

«Ага, потерпеть! Всем бы так терпеть, получая такие бурные, сладострастные и яркие оргазмы» — ядовито заметило моё второе я. Сейчас, когда так скрутило, я не только на близость с оборотнем согласна, но даже и на капельницу, хотя уколов и капельницы в отношении себя я категорически не переношу.

Рвотные позывы приходили один за другим, выворачивало и скручивало до боли в груди и в животе. Стало страшно за жизнь, которую я ношу под сердцем. Малышу такое моё перенапряжение точно на пользу.

В таком состоянии я не сразу заметила, что дверь в ванну открыта, а на пороге стоит рассеянный Поль. Очень не хотелось, чтобы меня кто-то видел в подобном состоянии, еще и с лужей рвоты на кафеле. Но сил злится на него, ругать или выгонять его, не было. К тому же я встретилась с ним взглядом, и прочитала в нём столько сочувствия, беспокойства и нежности, что даже растерялась от этого. Может, мне показалось?

Так или иначе, тратить силы на распри с ним я точно не буду. Сейчас немного отпустило, но все равно состояние у меня такое, что ничего не хочется, просто пойти забиться в угол и полежать.

Ополоснула рот в раковине, и игнорируя наблюдателя, взяла тряпку с ведром, чтобы убрать то, что до унитаза я так и не донесла. Поль тут же полетел ко мне, переступив через лужу, и забирая из моих рук орудия труда, сказал:

— Иди, полежи, я сам все уберу.

— Ты сам... За мной... Я сама могу...

— Яна, я вижу, как тебе плохо. Иди, полежи. Я уберу.

— Ладно.

Хочет убирать мою рвоту? Да, пожалуйста! Мне так плохо, что спорить с ним совершенно не хочется. Пошла обратно в спальню и легла на кровать. Спать больше не хотелось. Но и вставать и что-то делать тоже. Услышала, как пиликнул мой телефон. Пришлось встать и сходить за ним. Увидела с десяток пропущенных звонков от Лили. Она явно меня потеряла. Как это вчера не слышала её звонки — загадка. Еще было новое сообщение в мессенджере. От мамы:

«Яночка, папа рад, что ты ждёшь малыша. Но хочет посмотреть на новоиспечённого зятя. Ему не понравилось то, что штамп в паспорте оказался без твоего согласия. Я тоже теперь за это переживаю. И вообще, папа недоволен тем, что ты ничего нам не рассказала. Что в реальности происходит? Может быть, зайдёшь сегодня, и нам всё объяснишь?».

Я вернулась на кровать, легла, свернувшись калачиком. Ну, вот. Только этого мне не хватало! Хотя я сразу знала, что с папой просто не будет. Все что происходит сейчас — этого и следовало ожидать. Папа у меня такой: строгий, прагматичный, и очень умный. Если при встрече с Полем мама была настолько обрадована новостью о будущем внуке или внучке, что и значения не придала всему остальному, то папа у меня всегда зрит в корень. И это плохо. Как я ему объясню свое намерение временно уехать во Францию? Очень надеюсь, что поеду я туда временно. Долго в незнакомой стране с чужим менталитетом я и сама не протяну. Но и ребёнка никому не отдам. Но пока ехать туда нужно. Иначе будет только хуже.

И как папе это объяснить? Его вмешивать в эту историю с оборотнями я однозначно не буду. И заставлять всех нервничать, недоговаривая, тоже не стоит. Значит, нужно, чтобы они поверили, что это мое решение, и я его считаю единственно верным. Не легкая задача, с учетом того, что родные меня знают, как облупленную. Глупо я поступила, всё рассказав маме про штамп в паспорте. Не обдуманно. По-детски пошла на поводу у своих собственных обид. Ответила маме:

«Ближе к вечеру я к вам зайду».

«Испечь что-нибудь вкусненькое?» — тут же поступил от неё ответ. Значит, она сидела у телефона и ждала моё сообщение.

«Яблочный пирог»

«Хорошо. Ждём тебя».

«Я буду с Полем. Он хочет познакомиться с папой».

«Поняли. Ждём вас».

Вот так, заварил оборотень кашу, пусть теперь сам её и расхлебывает. Не успела подумать о нём, как он зашёл в комнату, прожигая меня испепеляющим взглядом.

— Что: будешь отчитываться о том, как ты меня предупреждал и предлагал от такого состояния избавиться?

Мой вопрос явно его удивил и даже разозлил:

— Я похож на того идиота, кто добивает лежачих?

— Ну, не настолько со мной все плохо.

— Это образно. Вроде у вас, русских, есть такая поговорка, что лежачих не бьют. Ты думаешь, что я, несмотря на твоё состояние, способен тебя упрекать или обвинять в чём-то?

— Нет?

— И в голову такого не приходило. С кем ты общаешься, Яна, если меня подозреваешь в этом? В твоем окружении есть такие люди?

— Давай не будем об этом. Принесёшь мне попить?

— Чай?

— Воды. Обычной.

— Тебе нужно что-то съесть. На голодный желудок будет только хуже.

— Только не сейчас.

Он принёс мне воды, которую я жадно выпила.

— Ещё? Я отрицательно замотала головой.

Вопреки моим ожиданиям он не стал относить бокал из-под воды на кухню. Поставил его на тумбочку у кровати. Сам присел рядом на кровать, положил мою голову себе на колени и начал аккуратными движениями массажировать мою шею и плечи. Такое его поведение удивило. Но отказаться от его услуг массажиста я не могла. Его действия доставили спокойствие и умиротворение. А ещё я поняла, что мне нравится его запах. Точно! Такой специфичный древесный, но в то же время мужественный запах с нотками кедра, шалфея и океанской свежести. От своего открытия я аж привстала.

— Что-то не так?

— Твой запах. Это дезодорант такой?

Я оперлась рукой на кровать и заглянула к нему в глаза.

— Я не пользуюсь никакими духами, дезодорантами и иными отдушками. Да и никакой оборотень этого делать не станет. Это раздражает наш, и без того чувствительный к запахам, нюх.

— То есть, это твой собственный, естественный запах такой?

Я не удержалась и придвинулась ближе к нему. Уткнулась носом в ямку между плечом и шеей, и вдохнула запах его кожи. Он успокаивал и дарил чувство защищённости.

Поль подхватил меня за талию, и, словно маленького ребёнка, усадил на колени.

— Мой запах тебе нравится?

По тону, как вопрос был задан, и насколько непосредственным Поль старался казаться, я поняла, что вопрос далеко не праздный. Да и подобрался мужчина в ожидании моего ответа так, словно от него вся жизнь зависит.

— Да. Нравится, — не стала скрывать я, — мне кажется, что от твоего запаха даже легче становиться. Тошнота немного отступила.

Вновь я уткнулась носом ему в плечо, дыша им, и проверяя только что пришедшую мне в голову и озвученную ему идею.

— А почему ты спросил?

— Я думал, что этого уже не случится.

— Чего?

Он отстранился немного от меня, и пояснил:

— Понимаешь, женщина-волчица чувствует свою пару по запаху сразу. Ей ничего объяснять не нужно. Для неё это такая же потребность быть вместе, как и для самца. С вами, людьми, все сложнее. Но наш бета мне рассказывал, что его пара, человек, очень быстро прониклась им, и начала его чувствовать. Она, как и самка оборотня, стала ощущать потребность быть с ним, его запах и у них даже появилась ментальная связь.

— Ментальная связь? Это как?

Он улыбнулся на все тридцать два зуба и пояснил:

— Это высшая награда истинной пары. Они могут мысленно не только общаться друг с другом, но и ощущать эмоции и состояние друг друга даже на расстоянии.

— Но … разве такое возможно?

— У оборотней однозначно да. А вот то, что человек, хоть и истинная пара оборотня, со временем влилась в нашу стаю и начала чувствовать коллективную связь с членами стаи, и еще более тонкую, душевную со своим мужем, вот это было открытием для меня.

— То есть у вас в стае есть друг с другом связь?

— Да.

— Не верится в такое.

— Но в оборотней ты ведь тоже не верила…

— И что, я тоже смогу, как она, чувствовать тебя и стаю?

— А вот на этот вопрос я и сам хотел бы знать ответ. До настоящего момента мне казалось, что нет. По крайней мере, Катя очень быстро со своим избранным нашла контакт, и буквально в первую неделю после того, как ей Пьер поставил метку, она стала его ощущать. От тебя целый месяц я не чувствовал ничего. А сейчас ты говоришь про запах... Это признак. Как минимум, знак того, что твоё подсознание тянется ко мне, и твой организм начинает нуждаться во мне.

Его слова меня насторожили.

— Ты хочешь сказать, что постепенно я становлюсь зависимой от тебя?

— Не больше, чем я от тебя. Возможно, даже поверхностно и в зачаточном состоянии, в отличие от меня. Но это хоть что-то. Я уже и не надеялся получить хоть какой-то результат.

Мне интересно было послушать о том, в чем будет проявляться его зависимость от меня, но я решила, что пока мне не мешало бы переварить и разложить по полочкам услышанное.

— Я хочу есть, — решила я сменить тему. — Поль сразу же поднялся со мной на руках. А мне начинает нравиться сила и выносливость оборотней! Он с такой легкостью встал на руках со мной, будто я маленькая мягкая игрушка и совершенно ничего не вешу.

— Пошли.

— Но я не уверена, что смогу сейчас покушать и удержать в себе еду. Из-за токсикоза, боюсь, в меня ничего не влезет.

— Нужно попробовать. Организму и ребенку нужна пища.

И он понёс меня на руках на кухню. И эта его забота, то, что он убрал за мной в ванной... Он показался таким заботливым. А в голове ещё летали мысли, что наша близость способна улучшить моё состояние. И я решилась. Пока он нёс меня на кухню, я втянула воздух у основания его шеи, затем его туда поцеловала, и моментально почувствовала, как его руки сильнее напряглись, а дыхание сбилось. Мне понравилась такая власть над ним.

Я лизнула его кожу, сама не зная зачем, ведомая инстинктами, и прикусила её. Он рвано выдохнул:

— Яна, ты что творишь?! ТЫ МЕНЯ УКУСИЛА?

Я сама этого напугалась. Собиралась лишь с ним поиграть и немного его пособлазнять.

— Укусила. Я… это произошло неосознанно. Случайно. Тебе было больно, да? — А потом меня осенила ещё одна неприятная мысль. — Я что, превращаюсь в оборотня? И начинаю чувствовать потребность кусать?

Он засмеялся своим хриплым грудным голосом. Сел на стул на кухне и посадил меня к себе на колени.

— Не волнуйся, шерстью покрываться ты точно не сможешь и подобной мне ты не станешь. Хотя слух, зрение, обоняние у тебя улучшатся, да и старение организма существенно замедлится. Но мне очень нравится то, что с тобой происходит. Сейчас в тебе на подсознательном уровне проснулась потребность меня пометить. А это значит, что ты начинаешь воспринимать меня, как свою пару.

— А мне не нравиться это. Меня происходящее пугает, — честно призналась я.

Он огладил мои колени и бедра. Нежно провел большим пальцем по моей щеке и прошептал:

— Обещаю, ничего плохого с тобой не случится.

— Хорошо. Тогда я хочу…

— Что? В холодильнике есть йогурт, или в кафе можем сходить... Хотя с твоим токсикозом лучше на дом заказать.

— Ты не понял. Я не об этом. Я хочу проверить теорию твоего доктора.

И пока он непонимающе смотрел на меня, я ещё ближе придвинула его к себе и вновь поцеловала, прикусывая шею. На этот раз уже осознанно прикусила, провоцируя его. Ему это явно понравилось.

— Яна, ты уверена? Вчера ты...

Я не дала ему договорить, сама впилась в его губы, прижимаясь к нему плотнее. Он ответил на мой поцелуй, перехватывая инициативу. Вот что значит самец, везде нужно свое доминирование демонстрировать!

После нашего страстного поцелуя, он, оторвавшись от меня, и тяжело дыша проговорил:

— Ты до инфаркта меня доведешь своей непредсказуемостью...

А дальше нам было уже не до разговоров. Зато я вдруг поняла, что, дожив до тридцати шести лет, ни разу ЭТИМ не занималась на кухонном столе. Сейчас же его твёрдая поверхность совершенно меня не смущала, даже наоборот, такой необычный антураж придавал ещё больше красок всему происходящему. Казалось, что таких ярких ощущений я ещё не испытывала. В этой позе, когда я лежу на столе, а мой мужчина стоит, прижимая мои бедра и вбиваясь, угол проникновения настолько чувствителен, что каждое его движение отражается радужными красками до пестрых мушек в глазах.

Сейчас между нами происходило нечто неординарное. Возможно, это связано с тем, что я сама была инициатором происходящего? Или же я просто сняла с себя запреты, и сама себе дала добро на всё.

Получив удовольствие на столе, я, словно озабоченная нимфетка, не ограничилась этим. Я была готова к продолжению и понимала, что мне нужно, чего я хочу. Он поставил меня на дрожащие после испытанного оргазма ноги, и я вновь потянулась к нему за поцелуем, благодаря его за то, что даже в такие пикантные моменты он в первую очередь думает о том, как доставить удовольствие мне, а потом уже о себе.

Поэтому, когда меня грудью положили на угловой кухонный диванчик, я лишь призывно задрала попку, активно призывая Поля. И он откликнулся. У него словно плотину прорвало. И не только у него! Мне его неудержимость и необузданность тоже была необходима как воздух. Казалось, что я с обрыва прыгнула в море. Какое-то особое море, где любое моё движение приводило к новым граням удовольствия. И я плыла по волнам, то пробиваясь к берегу, то резко уходя на глубину, в самую пучину страсти. Толчок. Ещё один. И новая волна накрывает меня с головой, заставляя содрогаться в конвульсиях оргазма. На этот раз таких длительных и ярких, что для меня становится открытием то, как остро и долго можно чувствовать его отголоски и пульсацию внутри себя. Как и морская волна постепенно начинает успокаиваться и сходить на нет, так и я медленно прибивалась к берегу, возвращаясь в реальность. Почувствовала, как он прижал меня ещё теснее к своему мощному телу, целуя в макушку.

— Что это было?

— Сам не понял. Но то, что у нас было что-то неординарное, это точно. Так остро и феерично я ещё ни с кем себя не ощущал. Словно крышу снесло и попал в другое измерение, в нирвану. Я надеюсь, что тебе не сделал больно?

— Мне было очень хорошо, но, может, ты сейчас уже с меня слезешь?

Глава 20

Я злюсь сама на себя, осознавая, что наша близость с Полем в моем сердце перестаёт быть чем-то рядовым и обычным. И уж тем более не скажешь, что это просто снятие физиологического напряжения.

Наша интимная близость сближает нас друг с другом семимильными шагами. Словно канатом привязывая меня к этому мужчине. И вот, я уже не спорю, а скорее воспринимаю как должное, когда настырный француз вызывается сопровождать меня в течении всего дня. Не пресекаю попыток, когда он ненавязчиво берет меня за руку, и по городу мы с ним прогуливаемся, словно парочка молодых влюбленных. Удивительно, но факт, в свои тридцать шесть рядом с Полем я и правда начинаю чувствовать себя молоденькой девушкой. Возможно, информация о чудодейственной сперме и слюне оборотней не такая уж и выдумка. Сегодня бросила быстрый взгляд на себя в зеркало, и с удивлением обнаружила в себе разительные перемены: кожа на лице гладкая и подтянутая, мелких мимических морщин как не бывало! Интересно было бы с научной точки зрения исследовать состав выделений оборотней.

Дала себе мысленный пинок за то, что слишком приблизила к себе оборотня, так можно и бдительность рядом с ним потерять. А к чему это приведет, даже и думать не хочется. Однако, не разреши сегодня я ему себя сопровождать, уверена., что он однозначно сделает то же самое, только скрытно. Как говориться, врага нужно держать подле себя.

Мне удалось настоять на том, что к Лиле в квартиру я поднимаюсь сама, а Поль сидит и терпеливо ждёт меня у подъезда. На общение с подругой он мне дал один час. Его условие, естественно, разозлило, но спорить с ним мне не захотелось. Я лишь уклончиво и в шуточной форме намекнула, что мы, девушки, любим поболтать. И я не гарантирую, что именно через час освобожусь, но постараюсь быстрее.

Лиля меня уже ждала и с порога начала расспросы:

— Может расскажешь, в конец концов, что у тебя произошло? Я чуть инфаркт не получила, когда узнала, что до назначенного места ты так и не добралась.

— Меня перехватили на вокзале.

— Кто?

— Конь в пальто! Лиля, не тупи. Естественно, Поль со своими друзьями.

— И что, они применили силу?

— Не совсем так. Но с учётом того, насколько быстро меня на вокзале вычислили, вряд ли я далеко смогла бы уехать. Тогда я даже полицию привлечь пыталась...

— И?

— И Поль показал им мой паспорт, где стоял штамп о нашем браке.

— Так. Стоп. Яна, я ничего не поняла. Какой такой штамп?

— В тот момент я также недоумевала. Просто до этого у меня пропал паспорт. И в нем появился штамп о якобы нашем бракосочетании...

— Офегеть! Так, пойдём на кухню, сядем. Такие новости лучше переваривать сидя. Кстати, в тебе что-то изменилось.

— Что именно?

— Кхм, глаза блестят, кожа сияет, будто ты только с процедуры от косметолога…

Мы прошли с подругой на её кухню.

— Чай будешь?

— Давай.

— Так. Яна, а брачный договор ты с ним заключала? — спросила Лиля, накрывая на стол.

— Нет... Я не понимаю ход твоих мыслей...

— А что тут понимать? — деловито приободрилась подруга. У неё даже глаза заблестели. — Я ходила туда, где была его выставка, и даже общалась с её организаторами. Да. Не смотри ты так на меня! О нём нужно было собрать как можно больше информации, а в интернете её очень мало. Так вот, судя по тому за сколько его картины продаются, и то, как долго его уговаривали в Россию приехать, какие гонорары обещали, и он не оценил… В общем, меня уверили, что он о-о-очень состоятельный мужчина.

— Лиля, надеюсь, ты мне не предлагаешь, претендовать на его имущество?

— А что тут такого? Он сам виноват, что штамп поставил и брачный договор не заключил.

— Мне не нужно от него ни копейки, лишь бы он на моего малыша не претендовал. А пока он сам мне очень большое вознаграждение и пожизненное содержание предлагал, если я откажусь от ребёнка…

Лиля нецензурно выругалась.

— Значит, тем более, с того мужика нужно поиметь как можно больше. Тебе ещё и ребенка на ноги поднимать.

— Так, Лиля! Давай оставим эту тему.

Вся наша болтовня с Лилей — это все лирика. Теперь мне необходимо приступить к главному, ради чего я сюда пришла. Успокоить подругу само собой, но есть у меня ещё одна задумка.

Я жестом Лиле показала на уши. Но она не понимающе на меня посмотрела.

— Яна, чего ты...

— Да токсикоз, говорю, меня настолько измучил, что аж все тело от ушей до пяток болит, — перебила я Лилю, чтобы она не рассекретила мой замысел, и начала нести то, что первое в голову пришло.

Совершенно не исключаю, что нас с подругой могут подслушивать. Вряд ли прослушка будет у неё в квартире. Да и свою одежду я тщательно проверила. А вот в моей сумке или в моем телефоне — вполне. И вновь жестами показала, что нас могут слушать, а затем изобразила, что хочу ей написать. Но для особо непонятливых я ещё и пояснила:

— Лиля, я ведь во Францию собираюсь ехать. Надеюсь, что мы друг другу будем письма писать? Ты ведь не против такого вида общения? — с нажимом уточнила я.

В этот раз подруга меня поняла, кивнула, и пройдя на выход из кухни произнесла:

— Зачем тебе ехать во Францию? Не понимаю. Ты серьёзно об этом?

Она вышла в комнату, и через пару минут принесла блокнот и ручку.

— Да Лиля, про Францию я собираюсь серьёзно. Думаю, так будет лучше.

Первой в блокноте написала подруга:

«Он тебя заставляет? Угрожает? Мне заявить в полицию?»

«Нет. Я так решила. Потом объясню, почему. Но пока, думаю, это правильное решение. Ты можешь создавать фон нашего общения, пока я в ванной по твоему телефону позвоню?»

Лиля прочла мои записи и непонимающе уставилась на меня. Пришлось пояснять, вновь письменно:

«Боюсь, что нас могут прослушивать через мой телефон или ещё как-то. Хочу подстраховаться»

«Всё так серьёзно? Не езди никуда с ним. Мы что-нибудь придумаем».

«Пока ребёнок не родился, мне нужно узнать, чем он дышит, и на что способен. Так я могу воспользоваться твоим телефоном?».

Лиля молча протянула мне свой телефон, а вслух сказала:

— Ой, я же всегда хотела побывать в Париже. Франция — это так романтично...

Жестом подруга мне показала, мол, что стоишь? Иди. И продолжила свою отвлекающую посторонний слух болтовню:

— Сам французский язык превосходен! Он словно создан для любви...

Я быстро закрылась в ванной с телефоном подруги, свой смартфон предусмотрительно оставила в сумочке в коридоре. И набрала заветный номер. Не знаю, сможет ли хоть чем-то мне помочь человек, к которому я решила обратиться, но попробовать стоит.

Когда я вышла из ванной, беседа Лили приобрела уже иной характер и вызвала во мне умилительную улыбку. Словно превосходная актриса подруга отыгрывала правдоподобный монолог:

— И что, имя Артемий для ребенка тебе тоже не нравится? Ох, как сложно с тобой, а мы ведь еще не рассматривали женские имена. Надеюсь, ты не хочешь назвать ребенка французским именем? Нет, не то, чтобы я была против…

Через полчаса мы с Лилей допили чай, и попрощались.

— Насчёт поездки во Францию, я считаю ты зря так решила. Это очень опрометчиво, — прошептала Лиля мне на ухо у порога, провожая меня, — не нужно этого делать. Подумай двести раз.

После разговора с подругой и того, как я невзначай оживила в своей памяти предложение Поля отказаться от ребёнка, настроение пропало. А ведь сейчас мы поедем к моим родителям. Нужно срочно брать себя в руки!

— Что-то не так? — уточнил внимательный оборотень, как только я вышла от подруги.

— С чего ты взял?

— Обычно девушки после общение с подругой расслабляются. Ты же, наоборот, выглядишь крайне подавленно и напряжённо. Снова тошнит?

Его вопрос заставил задуматься и с удивлением обнаружить, что сейчас меня не мутит и не тошнит. Вновь наша близость улучшила моё состояние.

— Нет. Дело не в этом. Знаешь, Поль, я должна тебя предупредить.

— О чём?

— Тебе ведь важно, чтобы я поехала с тобой во Францию?

Поль утвердительно кивнул головой, и я продолжила:

— Моя поездка зависит, в том числе, и от того, как пройдёт встреча с родителями. Только знай, что папу, в отличие от мамы, нелегко провести. А если он вдруг усомниться в наших отношениях и заподозрит, что я не по доброй воле решила столь резко и кардинально поменять свою жизнь, то костьми ляжет, а меня не отпустит.

— Значит, нам нужно быть правдоподобными, — как нечто обыденное произнёс Поль.

К родителям мы заявились, вооружившись шикарным букетом из роз и хризантем для мамы, и бутылкой коньяка 20-летней выдержки для папы. Нас ждали. Мама накрыла стол.

Только папа встретил нас с хмурым и сосредоточенным лицом. И всё время он внимательно за нами наблюдал, словно внутрь меня решил заглянуть и наизнанку содержимое вытряхнуть.

Я потупила глаза. С родителями у меня всегда были очень доверительные отношения. С детства я делилась с ними всем. А сейчас вынуждена врать и играть роль, словно актриса, обманывая дорогих и важных в моей жизни людей. И сколько бы я про себя нашу эту встречу не проигрывала, один взгляд моего отца заставил нервничать и сомневаться в правильности выбранного решения.

Словно почувствовав моё смятение, Поль взял меня за руку, и ободряюще сжал. А дальше привлёк всё внимание моих родителей к себе, выражая благодарность за то, какую хорошую дочь они воспитали. И если мама на это «купилась» и расцвела в улыбке, то отец стал ещё более напряженным.

Мама сглаживала ситуацию, как могла. Выступила в роли радушной хозяйки, увлекла нас незатейливой болтовнёй, а затем пригласила к уже накрытому столу. За стол мы сели, но все равно в воздухе царило напряжение. В итоге папа, обращаясь к Полю строго спросил:

— Если вы так благодарны за мою дочь и так замечательно к ней относитесь, что же тогда её бракосочетание стало для нас всех сюрпризом?

— Папа, это не совсем так... — попыталась вмешаться я и сгладить ситуацию.

Эх, самое обидное, что в этой всей ситуации я сама виновата. Пошла, как маленькая девочка, на поводу своих обид. Тридцать шесть лет, а ума нет! Ведь это я призналась маме в том, как именно состоялся мой брак, она рассказала об этом отцу. Чего и следовало ожидать. Какой реакции от папы в итоге я ожидала?

— Яна! — строго перебил меня отец, не давая договорить. — Вопрос был адресован твоему новоиспечённому супругу, так что, дорогая, будь любезна, дай ему ответить. Уж очень я хочу разобраться, во что ты у нас вляпалась.

Его слова звучали как удар. Всё ещё хуже, чем я думала. Папа не просто засомневался в том, что происходящее между мной и Полем происходит искренне, что между нами чувства и всё такое… Дела обстоят гораздо хуже. Отец знает меня, как облупленную, и подозревает, что я ввязалась в историю. Что, собственно говоря, недалеко от истины. Но моим родным никак нельзя знать правду! Это, как минимум, может быть опасно для них самих.

Поль положил свою руку на мою, которая лежала на столе, и вновь успокаивающе погладил мою кисть своим большим пальцем. Этот жест явно не остался без папиного внимания. Я буквально кожей ощутила взгляд отца на наших руках.

— Признаю. Виноват, — ответил Поль. — Честно говоря, после встречи с Яной моя жизнь разделилась на «до» и «после». Я сразу понял, что она именно та женщина, которая мне нужна, и очень боялся, что Яна мне откажет. Вот я и решил вместо того, чтобы годами добиваться её руки, быстро организовать нашу с ней регистрацию, а потом уже на протяжении нашей совместной жизни доказывать ей, это решение было единственно верным.

Папа молчал. Воцарилась тягучая тишина. Отец как будто взвешивал правдивость его слов и переваривал услышанное и увиденное. Язык жестов и поглаживания Поля говорили в нашу пользу. Поль тем временем продолжил:

— Сами понимаете, что время идёт, а мы с Яной уже не подростки. Ей тридцать шесть, я и того старше. Поэтому я безумно желал от неё ребёнка. Конечно, не ожидал, что мои желания так быстро исполнятся. Но не буду скрывать: я этому только рад. А свадьбу мы с Яночкой отпраздновать можем когда угодно и с любым размахом, который она пожелает. Если хочет, то половину Москвы пригласим и добьемся того, чтобы о нашей свадьбе писали все газеты. Или, наоборот, можем сделать скромное торжество только среди родных и близких.

— Зачем нам пафос, чтобы в газетах писали… — Вклинилась в разговор мама, а затем, словно опомнившись, сомневающимся голосом добавила. — Нам ведь такого не нужно, правда дочь?

— Я вообще никакого торжества не хочу. Особенно с учетом того, что у меня токсикоз, — подхватила я разговор, уводя его в нужное русло. — Не зря в народе говорят: счастье должно быть тихим. Я замужем, в положении, неужели вы не рады?

— Что ты! Мы очень рады! И бабушка с дедом тоже! Как ты можешь думать иначе? — затараторила мама.

Но папа, в эмоциональные высказывания мамы тоже своим строгим и спокойным голосом свою реплику вставил:

— Рады, только не понимаем, как у тебя, Яна это всё так скоропалительно произошло с малознакомым тебе мужчиной? Это, как минимум, не похоже на тебя.

Мало того, что папа добавил ложку дёгтя в сладкую речь своей супруги, так он ещё умудрился этим самым косвенно обвинить меня в легкомыслии.

— С чего вы взяли, что мы с вашей дочерью мало знакомы? — спросил Поль.

— Скажешь, это не так? Ни за что не поверю! Яна всегда обо всех своих друзьях и знакомых нам с матерью рассказывала...

— Мы с Яной, по времени, знакомы, может быть, и недолго. Но нам и этого хватило, чтобы понять, что я — тот мужчина, от которого она хочет детей, а она именно та женщина, которую я вижу в виде их матери.

Поль говорил вроде бы правду. Но я знаю и изнанку этой правды. То, что оставалось за кадром для других. И если для моих родителей всё сказанное выглядит вполне приличным и достойным, то я понимаю иное. Поль видит во мне мать своих детей только потому, что я единственная женщина, которая волею судьбы может ему их дать. Ещё я остро ощутила, что он совершенно не говорил о чувствах ко мне. О любви. Лишь о том, что я подходящая для него женщина...

— Хорошо. Я, возможно, все это понимаю. Но если ты и правда относишься так трепетно к моей дочери, как говоришь, почему тогда намереваешься увезти её во Францию? Неужели ты не знаешь, что её жизнь — это её работа. А как специалист она имеет право работать по профессии только у нас, в России. Кому нужен её диплом во Франции без дополнительного подтверждения, сдачи языка и получения соответствующих лицензий? А на их получение полжизни может уйти! Лишать её любимой работы, которая за эти годы стала смыслом жизни, как минимум, жестоко.

— Я понимаю. Но считаю, что она и так уже много отдала времени и сил своей работе. Сейчас у неё возникнут другие хлопоты, связанные с рождением малыша. А вот обязанности обеспечивать семью лежат на мне. Именно поэтому мне нужно на родину. Там моя работа.

— Неужели писать картины в России нельзя? — папа не унимался и продолжал нападать, а француз умело отбивал его атаки. Вот и сейчас Поль хитро улыбнулся и ответил:

— А кто вам сказал, что написание картин моя основная работа? Это, скорее, хобби, которое иногда приносит деньги. А основная работа у меня в крупной корпорации, во Франции.

— И кем ты там работаешь? — только сейчас я поняла, что совершенно ничего не знаю о своем муже, пусть таковым он и является формально, по документам. Хотя то, что муж он мне номинально, меня не оправдывает. Вижу этого мужчину я каждый день, сплю с ним в одной постели, живу в одной квартире, и только сейчас в разговоре с отцом случайно узнаю, что художник Поль, на самом деле не только художник, а зарабатывает на жизнь совершенно другим. Чего ещё о нём я не знаю?

— Начальником отдела продаж. Я, конечно, не самое главное лицо в компании, но поверьте, доход имею приличный.

— И все же это не повод закрывать жену в четырёх стенах и заставлять заниматься только домом.

— Я и не собирался её закрывать. Уверен, что и во Франции Яна сможет найти свое место.

— Дочь, а ты что молчишь. Неужели всерьёз собралась бросать всё и уезжать?

— Собралась. Прости, папа, но я считаю, что так будет лучше. Как профессионал я уже состоялась. Теперь хочу побыть женой и мамой.

Я погладила свой ещё плоский живот. И больше папа не решился продолжать эту тему. Дальше разговор прошёл более мирно, на нейтральные темы. Однако, тогда я не знала, что мне предстоит не менее эмоциональный разговор с моим начальником. И представить не могла то, в какой он форме будет проходить.

Глава 21

Три недели промчались незаметно. За это время я настолько привыкла везде и всюду находиться с Полем, что стала воспринимать его как часть своей жизни, значительную такую часть.

После смерти Тимура я уже и не думала, что встречу кого-нибудь и вновь решусь попытаться создать семью. Да и не хотела этого. Хотя бы потому, что на собственной шкуре ощутила, что терять близких это больно. Да и, если честно признаться, я не надеялась даже, что вновь кого-то смогу полюбить. А Поль…

Изначально он показался красивой картинкой. высокий, эффектный мужчина с аурой силы и властности притягивал к себе взгляды многих женщин. Но, думаю, что мой выбор на него, как подходящего мужчину на роль отца моего ребенка, пал не только поэтому. Впервые за многие годы он оказался тем человеком в моей жизни, к которому у меня интуитивно не было отвержения. Если раньше даже чисто гипотетически меня воротило только от одной мысли, что ради зачатия ребенка мне придётся лечь в постель с одним из знакомых мне мужчин, то в отношении Поля такие мысли вызывали лишь… предвкушение. Может быть, именно поэтому я так быстро и решилась на предложенную Лилей авантюру?

Что же имеем сейчас? Поль всё время рядом. Мы вместе живем, едим за одним столом, спим в одной постели. И не только спим. Иногда я сама ощущаю, что становлюсь рядом с этим мужчиной чуть ли не сексуальной маньячкой. Мне хочется его. Иногда я ощущаю неимоверную потребность дотронуться до него, обнять, взять за руку… Не знаю, что именно в такие моменты мной движет, но радует лишь одно — у него по отношению ко мне есть точно такая же потребность. Я не раз замечала, как Поль старается как бы невзначай лишний раз потрогать меня, погладить мои колени или бедра, сделать мне массаж, накрутить себе на палец локон из моих волос или просто притянуть за плечи, обнимая.

Поль неожиданно оказался прекрасным рассказчиком, тем, чьи истории слушаешь, не отрываясь, и с нетерпением ждешь продолжения. Его истории из жизни такие захватывающие, что хочется слушать ещё и ещё, особенно когда он говорит о знаменитых исторических событиях, при которых сам лично присутствовал.

До сих пор в голове не укладывается его возраст, и я продолжаю воспринимать эту информацию, как шутку. Мысленно для себя решила, что Поль старше меня на несколько лет, не более того. А его истории можно списать на глубокие познания исторических событий. Может же человек быть историей настолько увлечен, и с таким интересом её преподносить, что окружающим кажется, что он говорит о тех событиях, при которых сам присутствовал.

Мы вместе с Полем проводили практически дни и ночи напролет. Вместе готовили, вместе мыли посуду. Он всюду был рядом, и ненавязчиво оказывался полезным. А ещё мы, как настоящая парочка молодожёнов, по вечерам смотрели различные фильмы и ели мороженое. И, самое главное в этом, что присутствие постороннего мужчины в моей жизни меня абсолютно никак не напрягало. Даже наоборот, когда он в один из дней отлучился ненадолго «по делам» я вместо того, чтобы наслаждаться его отсутствием, оставшись одна не находила себе места. Мне его не хватало! И все дела валились из рук. Тогда-то я и поняла, что это очень тревожный звоночек и мне срочно нужно ехать во Францию. Во-первых, пока у меня маленький живот, я смогу более мобильно передвигаться. Во-вторых, мне кровь из носа до родов нужно понять все про оборотней и найти то, что сможет меня защитить и обезопасить от разлуки с малышом. В-третьих, мне нужно было держать с Полем дистанцию, а я не смогла. Он словно приручил меня к себе, как домашнюю зверюшку. Поэтому мне крайне важно найти подтверждение того, что не такой Поль идеальный и порядочный. Мне нужно заставить себя выкинуть из головы розовые девичьи грезы о полноценной семье с ним, ведь потом с высоты своих иллюзий мне очень больно будет падать.

Я проснулась на рассвете, сама не знаю, что именно меня разбудило. Проснулась и увидела, как первые лучи солнца освещают лицо беззаботно спящего на соседнем краю кровати Поля. Сейчас его лицо расслаблено, и он кажется ещё более юным и красивым. Залюбовавшись им, я вдруг вздрогнула, так как с ужасом для себя поняла, что влюбилась. Втрескалась, как школьница, в этого мужчину! Когда я успела настолько расслабиться, чтобы совершенно потерять бдительность и подпустить мужчину так близко?

«Значит, родишь ребенка от любимого мужчины» — успокаивает внутренний голос. Но вслед ему приходит другой — голос разума. Который задает встречный вопрос:

«А в его чувствах ты уверена? Не думаешь ли ты, что именно это и было его самоцелью. Чтобы ты спокойно ехала с ним во Францию, исполняла все его приказы, ведь пока, до рождения ребенка, ты ему нужна. А вот что будет потом?».

Неужели он всё это время он притворялся, будучи рядом со мной?! Искусно разыгрывал заботливого и внимательного мужчину, чтобы усыпить бдительность?

— Что случилось? — хриплым голосом спросил Поль, лёжа в том же положении, будто спящий, даже не открывая глаз.

Я вздрогнула от того, что столь неожиданно была застигнута врасплох. Я же была уверена, что он спит!

— С чего ты взял, что что-то случилось?

— Твоё сердце стало биться быстрее, пульс участился и дыхание стало соответствующим. Если бы ты не была сейчас рядом со мной в кровати, то я бы подумал, что тебя что-то напугало. Так в чем дело?

Он открыл глаза и оценивающе посмотрел на меня. Рентген чёртов со своими суперспособностями! Все чувствует, ничего от него не утаить. Жаль, что я так не могу в ответ.

— Поль, всё хорошо.

— Меня раздражает, когда ты врешь! — чеканя каждое слово, проговорил он.

— Я не вру. Просто поняла, что готова ехать во Францию.

— Когда?

— Хм, мне осталось лишь два дела: уволиться с работы и пройти обследование. Думаю, трех дней на это хватит.

— Обследование?

— Да.

— Какое?

— Ты забыл, что я в положении? Нужно сдать кровь, сделать УЗИ, чтобы убедиться, что развитие ребенка… — попыталась пояснить я, но Поль меня грубо перебил.

— Ты этого не будешь делать!

— Что? Почему?

— С нашим ребенком все хорошо. Я чувствую. Надеялся, что у нас будет двойня, но в твоем животе ребенок лишь один. Здоровенький и очень энергетически сильный сын. Так что никаких обследований ему не нужно!

— Скажи. Ты боишься, что обследования могут раскрыть как-то вашу тайну?

— Нет. Но облучать своего ребенка на УЗИ и еще как-то воздействовать на него я не позволю.

— Поль, но я медик, и мне будет спокойнее…

— ЧТО НЕПОНЯТНОГО Я СКАЗАЛ?! — он полурычал и почти кричал на меня. Стало обидно и неприятно, что со мной разговаривают в таком тоне, как с каким-то ничтожеством или прислугой. На глаза навернулись слезы, я резко встала с кровати, так что даже закружилась голова, и скрылась в ванной.

Вот так, наивная Яна со своими романтическими иллюзиями. Получай. Вот его истинное лицо. Не твой это мужчина, потому что топтать себя ногами ты не позволишь. А значит нужно срочно искать выход. Искать то, что даст мне защиту и позволит быть уверенной в том, что никто и никогда не заберет твоего ребенка у тебя.

Меня захлестнула жгучая обида и боль. Закрылась в ванной и залезла под душ. Три недели идиллии. Расслабилась я за это время и позволила событиям идти, как они идут…

В дверь ванной забарабанили.

— Яна, впусти меня.

— Отвали!

— Прости. Я был груб. Сам не знаю, что на меня нашло. Я просто не сторонник УЗИ и ему подобных методов, да и вообще, любые обследования лучше проводить под присмотром тех врачей, которым доверяю я.

Я вышла из ванной, накинула на мокрое тело полотенце и резко открыла дверь. С меня стекали струи воды, но сейчас мне было все равно.

— А мне ты не доверяешь?

— Я… с чего ты взяла.

— Я тоже врач. И я мать. Ты думаешь, я могу навредить своему ребенку?

— Нет. Но…

— Так. Хватит. Я сегодня же, вернее, прямо сейчас еду в больницу решать вопрос с увольнением. И потом мы поедем во Францию.

— Хорошо, собирайся, поехали в больницу… — произнёс он, и в его голосе я четко уловила нотки сомнения. Ему была непонятна моя реакция и он не мог меня просчитать. А такая непредсказуемая, я сбивала привыкшего контролировать и держать все в своих руках мужчину.

— Я. Я одна поеду в больницу.

— Но… Я буду тебя сопровождать.

— Боишься, что я сбегу?

— Нет, но…

— Поль, я одна поеду туда. И тебе лучше меня сейчас не провоцировать на продолжение нашего скандала…

— Яна…

— Я всё сказала!

***

Из дома я выскочила словно фурия, злая на себя, на Поля, на всё вокруг. Не знаю, может быть, это из-за беременности гормоны шалят, но мне обидно и хочется плакать. Обидно за то, что я поверила в наши отношения, мысленно допустила возможность их существования, а в итоге получила то, что получила. Я для него всего лишь инкубатор, вынашивающий его ребенка. Хотя, стоит отдать должное: все эти три недели Поль ко мне относился довольно бережно и внимательно. Но, возможно, это именно потому, что для оборотней дети — редкость и они представляют огромную ценность. А что значу для него я? И значу ли что-то вообще?

Чтобы при нём позорно не разрыдаться, я быстро оделась, подкрасилась и направилась на работу решать вопросы с увольнением. Да, как бы мне не была дорога работа, мне всё равно нужно расставлять приоритеты. А приоритет для меня сейчас — это мой ребенок. Поль сказал, что у нас будет сын. Сын. Мой сыночек. Я и дочери была бы безумно рада, но и сын — это прекрасно. Теперь самое главное — обезопасить нас с ним и быть уверенной, что у меня его никто не отнимет. Поэтому я пойду и уволюсь с работы. А потом поеду в их логово. Познакомлюсь с оборотнями, добьюсь того, чтобы меня приняли к себе в стаю. Мне нужен этот статус. А потом я изучу все их порядки и законы. Я это сделаю. Я должна. Ради себя и своего сына.

В больнице моё настроение ещё больше ухудшилось. Каждый второй знакомый, встречающийся на моем пути, либо поздравлял меня с неожиданной беременностью, либо удивлялся тому, что я в своём возрасте все-таки решила стать мамой в первый раз. Значит, главврач не удержал язык за зубами. Неожиданно, но не смертельно. Я улыбалась и отвечала всем, что карьеру построила, а теперь в моих планах реализовать основное предназначение женщины — материнство. Улыбалась и шла дальше с гордо поднятой головой.

Денек выдался у меня сегодня специфический, но ничего, справлюсь. Многие мои собеседники замечали, что внешне я помолодела и выгляжу прекрасно. Одни списывались это на то, что я хорошо отдохнула, другие на то, что беременность идёт мне на пользу. То есть Поль меня не обманул и слюна и сперма его и его сородичей, выходит, действительно обладает сверхсвойствами.

— Яночка Валериевна! — уже на подходе в приемную Михаила Васильевича меня окликнула наша медсестра Лера, — вы уже вернулись из отпуска?! Я так рада!

Девушка добродушно мне улыбалась, явно ожидая, что я расскажу ей какую-нибудь новую информацию и она сможет разнести её, получив, как говорится, из первых уст.

— Добрый день, Лерочка. Как дела?

Лера огляделась по сторонам и полушепотом, таким голосом, будто сейчас она передает мне великую тайну, спросила:

— А правду про вас говорят? Ну, что вы в отпуск ушли не просто так, а из-за неожиданной беременности?

— Плановой.

— Что?

— Про беременность это правда, только она не неожиданная, как ты выразилась, а заранее мною спланированная, — пояснила я, и меня порадовало задумчивое и изрядно удивлённое лицо собеседницы.

— То есть, вы сами так решили? Но это же тяжело — быть матерью-одиночкой и одной воспитывать ребёнка?

— А кто тебе сказал, что я одна, и собираюсь быть матерью-одиночкой? Представляешь, у моего ребенка и отец имеется, и не виртуальный, а вполне себе реальный, из плоти и крови.

Пока Лера стояла молча, переваривая услышанное, я поторопилась скрыться от неё. Других вопросов я не выдержу:

— Ты извини, но времени у меня немного, мне нужно к Михаилу Васильевичу, он ждет.

Я оставила её и быстро прошагала в приёмную. В свете последних событий — нашей с Полем ссоры и моего желания быстрее отделаться от оборотней и уехать от них с сыном — предположение Леры про мать-одиночку задело за живое. По идее я сама осознанно выбираю для себя эту участь. Но скажет ли мне мой ребенок в дальнейшем за это спасибо? Да и прожив три недели в одной квартире с Полем, я понимаю, насколько было бы прекрасно малышу воспитываться в такой полноценной семье. Тем более, у моего сына могут быть особенности, связанные с генетикой его отца, и в один прекрасный момент он и вовсе может начать превращаться в волка, а в этих вопросах я ему помочь никак не смогу. Но и оставаться жить с Полем, постоянно бояться, что в один прекрасный момент у меня отберут ребенка, а меня как использованную и никому не нужную вещь выкинут на улицу, я тоже не могу.

Негатив сегодняшнего дня продолжился и далее. В приемной оказалось, что Михаил Васильевич занят, и мне пришлось ожидать момента, когда меня смогут принять. Час и двадцать минут я ждала, когда меня пустят к начальнику. И вот, наконец, мне разрешили пройти в кабинет.

— Добрый день, Михаил Васильевич.

— Яна Валерьевна, чем порадуете? Неужели так соскучились по работе, что решили прервать отпуск и рветесь в бой? Хотя, зная вас, я так и думал, что долго отдыхать вы не привыкли…

— Нет. Я пришла за другим. Простите меня, пожалуйста, но так складываются мои личные обстоятельства, что я всё-таки вынуждена уволиться.

— Что?

— Вот моё заявление по собственному желанию…

— Молоткова! Ты совсем охренела?!

— Извините, но так сложились обстоятельства….

— Засунь ты своё «извините» знаешь куда! Ты пришла ко мне, выпросила отпуск. Я дал? Отвечай мне! Я дал тебе отпуск? — Лицо главврача стало красным от злости, он соскочил с места и сейчас давил на меня не только словесно, но и с высоты своего роста.

— Да. вы дали мне отпуск.

— То есть, пошёл тебе на встречу?

— Да, — я потупила глаза. Мне действительно было неловко перед начальником за свой уход из больницы.

— А теперь, значит, ты так меня решила отблагодарить?! Скажи, кто тебя переманил? «Белый лотос»? Они давно хотели, чтобы ты в их частной конторке отпарировала. Золотой зарплатой тебя купили?

— Да нет же!

— Что «нет»! Не ври! Знаю я всех вас!

— Михаил Васильевич, никто меня не купил! — Я не выдержала и тоже повысила на начальника голос. Иначе он меня слушать не хотел, — Я по семейным обстоятельствам ухожу. Переезжаю жить заграницу.

— Молоткова, думаешь, ты кому-то там нужна?! Не смей! Не отпущу! Я тебе такие рекомендации сделаю, что тебя даже уборщицей никто больше никуда не возьмет. Что ты о себе возомнила? Хочу — дайте отпуск! Хочу — подпишите заявление!

— Но Михаил…

— Молчать! Не уволю просто так. Лучше останься по-хорошему, не доводи меня до греха!

— Да не могу я…

— Молоткова! Значит так, по закону ты обязана две недели от звонка до звонка отработать перед увольнением. Будешь работать. Я тебя приказом по больнице на скорую помощь работать отправлю… или нет. Оперировать будешь по двенадцать часов в день…

— Вам больных не жалко?

— Чтобы тебя наказать — не жалко. Только попробуй что-то не так сделать, я тут же под суд тебя отправлю. И оперировать пойдешь, как миленькая, нечего своей беременностью прикрываться.

Он говорил такие жуткие вещи, а я чувствовала, что нахожусь на грани истерики. За что так со мной? Я ведь никогда никому ничего плохого не сделала. И сам Михаил Васильевич мне всегда казался разумным руководителем. А когда пошел мне навстречу и отпуск быстро предоставил, я и вовсе им восхитилась. И теперь вот оно что. И прошлые мои заслуги не в счёт. И я теперь, чуть и не враг народа.

— Чего вы добиваетесь?

— Тебя думал оставить. А если этого не получается, то демонстративно накажу, чтобы другим увольняться неповадно было.

— Это подло. Вы сейчас воюете с беременной женщиной…

— А ты мне тут своей беременностью не прикрывайся! Я тебе уже один раз на уступки пошёл, а ты, как змея, подкралась и ужалила. То отпуск внезапный выпросила, я твой зад прикрыл, а теперь и вовсе уйти решила. Нет уж, дорогая. Не выйдет! Просто так, легко, я тебе уйти не дам.

Неожиданно для меня самой у меня слезы потекли из глаз, я больше не смогла сдерживать свои эмоции. Поэтому не сразу сообразила, когда дверь кабинета главврача со стуком грохнула и в кабинет влетел разъяренный Поль.

— Я его попыталась задержать, а он…– проговорила секретарь, влетевшая вслед за Полем.

— Выйди и закрой дверь, — грозно приказал француз, будто находился у себя в кабинете, даже не поворачивая головы в сторону мельтешившей возле него девушки. Взглядом он буравил моего начальника.

— Вы?! — удивленно произнес Михаил Владимирович, быстро взявший себя в руки. — Да, Леночка, выйди и закрой дверь. вы тоже, Яна Валерьевна оставьте нас, мы с вами потом договорим, видите — у меня важный посетитель… Я всегда рад видеть наших спонсоров, в любое время!

Глава 22

Поль

В кабинет я влетел с огромным желанием уничтожить того, кто довел мою пару до слез. Еще сегодня утром во время нашей с ней перебранки, я вдруг неожиданно для себя притупленно почувствовал отголоски её эмоций. И на протяжении дня ломал голову, не почудилось ли мне это?!

Обычно оборотни, встретив свою истинную пару, довольно быстро вступают с ней в ментальную связь и начинают ощущать эмоции и мысли друг друга. Но три недели близости рядом с моей пары практически убедили меня, что полноценного союза, который у меня мог бы быть с волчицей, с человеком мне не видать. Я уже успел разувериться, что мы сможем когда-нибудь ментально общаться с Яной, и что она вообще способна будет полноценно войти в стаю, ведь без ментального общения в стае быть полноценным членом стаи практически невозможно.

Но сегодня утром я почувствовал её раздражение, обиду и злость. И пусть я её чувства и ощутил, как сквозь толщу воды: притупленно и еле заметно, это дало мне надежду на то, что не всё потеряно и между нами может быть ментальная связь, возможно, нашей паре нужно больше времени, чем другим.

Я дал возможность остыть Яне, и сделал вид, что отпускаю её по делам. Сопровождал издали, наблюдая за ней. С моими способностями мне нет смысла вплотную приближаться к наблюдаемому объекту. А моя наивная девочка несколько раз оглядывалась назад, по дороге в больницу, и заметно расслабилась, не обнаружив за собой слежки. Смешная. До сих пор она в полной мере ещё не осознала наши природные способности.

И вот, находясь у больницы я вновь начинаю ощущать её эмоции. Вначале это было еле заметные ощущения. Что-то Яне не понравилось там в больнице, и нервировало мою девочку. А потом, будто прорвав плотину, на меня хлынул шквал её чувств, главными из которых было бессилие и обида. Я ощутил острое желание забиться в угол и разреветься как ребенок. Это явно было её желание.

Не помню, с какой скоростью я несся по коридорам поликлиники, по запаху беря след и двигаясь в том направлении, где сейчас была моя пара. Влетел в кабинет главврача и первым делом осмотрел Яну. Цела внешне, но её выражение лица и застывшие слёзы на глазах подтвердили, что охвативший меня шквал эмоций реален. Это не плод моего воображения. Поэтому захотелось одновременно сделать две вещи. Первое: жестоко и мучительно наказать обидчика моей женщины, матери моего будущего ребенка. Второе — расцеловать Яну от радости, ведь наша ментальная связь, выходит, может быть вполне реальной. Я её чувствую! Я теперь знаю, что происходит у неё внутри! Мы становимся полноценной истинной парой.

Из раздумий меня вывело ощущение того, как у меня вырастают когти на руках. выходит, ещё немного, и обращусь. Волк рвётся наружу, чтобы заступиться за свою женщину и наказать её обидчика. Крепко сжал появившиеся когти в кулаки, чтобы боль от контакта острых когтей с кожей, меня немного отрезвила.

Рядом мельтешила вбежавшая следом за мной секретарша: «Выйди и закрой дверь», — приказал ей, стараясь сдержаться.

Яна рядом. С ней всё в порядке. И начинать карательную операцию, не разобравшись в чем же дело глупо. Но натренированная столетиями выдержка сейчас, когда дело коснулось моей беременной пары, начала давать сбои.

Так. Вдох. выдох. Спокойствие. Сам сколько лет обучал навыкам саморегуляции и контролю над эмоциями оборотней своей стаи. И сам же, как только что почувствовавший своего волка, еле сдерживаю оборот. Увидел бы кто-нибудь из знакомых сейчас меня в таком состоянии, был бы удивлен. Омега стаи! Психолог!

— Вы?! — удивленно произнес тот самый Михаил Владимирович, просивший меня с Пьером называть его по-европейски, то есть только по имени, и облизавший нас с ног до головы в своё время, когда мы подарили больнице дорогостоящее оборудование, аналогов которому не найти.

— Да, Леночка, выйди и закрой дверь. вы тоже, Яна Валерьевна, оставьте нас, мы с вами потом договорим, видите — у меня важный посетитель… Я всегда рад видеть наших спонсоров, в любое время!

Я удивленно поднял брови осознавая, что Яну этот тип выгоняет из-за моего появления. Он не сумел сопоставить, что стоящая перед ним подчиненная и есть причина, по которой я здесь.

— Что же вас привело на этот раз? — принимая деловой вид уточнил хмырь, который довёл мою женщину до слёз.

Яна удивила меня ещё больше. Она не нашла ничего лучше, как послушаться несчастного смертника, стоявшего передо мной! Она реально развернулась, и направилась в сторону двери. Серьезно? Моя строптивая и горделивая женщина сейчас так легко согласилась уйти? Это же нужно её суметь до такого состояния довести. Что же он ей сказал?

Я поймал её за запястье, притянул к себе и как можно более ласково произнёс: «Яна, останься».

Она послушалась. И даже пререкаться не стала. Спокойно развернулась лицом к своему начальнику, и встала рядом. Я с облегчением и воодушевлением обнаружил, что сейчас эмоции перестали так активно обуревать её, и рядом со мной Яна заметно успокоилась.

— Я. Хочу знать. Что. Довело. Мою жену. До слёз?

— В-вашу жену? — заикаясь, и искренне недоумевая переспросил главврач.

— Да! Дорогая, объясни, в чём дело? — Переключил я свое внимание на Яну и, пользуясь ситуацией, по-свойски обнял её за талию.

Яна не возражала, даже наоборот, в моих объятиях заметно расслабилась, почувствовав во мне защиту. Но ответить она не успела.

— Молоткова? Ой, извините… То есть Ян… Яна Валерьевна ваша ЖЕНА?

— Моя.

— Но этого не может быть?! — воскликнул бывший начальник моей пары, а потом, увидев мое выражение лица и поняв, что сморозил глупость, проговорил. — Я имел в виду, что это такая неожиданность…

— И всё же. Я так и не получил ответа на свой вопрос. Что довело мою законную супругу до слёз в этом кабинете?

— Ничего, — быстро взял себя в руки Михаил, поборов в себе удивление и принимая деловое выражение лица. — Мы всего лишь обсуждали заявление на увольнение, которое Яна Валерьевна принесла. Я ей пытался объяснить, что она выдающийся хирург и операции у неё расписаны на месяцы вперед. Их график, и так, пришлось сдвинуть из-за незапланированного отпуска Яны, в который я её отпустил. Пошёл ей навстречу, так сказать. И сейчас у нас ВИП палаты и платные пациенты. Все они хотят оперироваться у нее. И было бы вполне уместно отработать положенные законом две недели или же компенсировать причиненные внезапным уходом сотрудника убытки.

— Вот как?

Да уж, этот тип явно не понял, с кем связался. Он увидел во мне денежный мешок и хорошего спонсора, который в состоянии просто так за удачную операцию ребенка подарить многомиллионное оборудование. Мои интонации, и тон, которым я с ним говорю, он также предпочёл не замечать?

По идее, ради спокойствия Яны, мне и денег не жалко, но поставить на место этого прохиндея тоже не помешало бы.

— Так значит, вы полагаете, что моя супруга должна что-либо возмещать и компенсировать вашей больнице?

— Это было бы и впрямь неплохо…

— Значит так! Услышав там, в коридоре, как какой-то очень недальновидный тип с ограниченным уровнем мышления на повышенных тонах разговаривает с МОЕЙ женой, я первым делом подумал, что здесь больница, и возможно, если его коллеги-врачи успеют вовремя оказать этому самоубийце помощь, то он выживет. Но потом решил, что моей беременной жене картина членовредительства будет не сильно приятна, только поэтому я всё еще стою здесь, сдерживая себя и пытаясь строить конструктивный диалог…

— Только не надо мне угрожать! — произнес побледневший главврач. Он все ещё пытался строить из себя великого руководителя, но я уже уловил, как после моей речи участился его пульс. Он явно боялся и заметно занервничал.

— Что вы?! Какие угрозы?! Это так, всего лишь констатация факта.

— Но Поль… простите, не помню, как вас по батюшке, вы же деловой человек и должны понимать…

— Я понимаю лишь одно. Что, как ты и сам сказал, моя жена выдающийся хирург. И оборудование, недавно мной приобретенное, покупалось не тебе лично. И даже не клинике. Оно приобреталось именно в благодарность за её работу. Уверен, что таких впечатлённых её работой не я один. Да ты и сам сказал, что ВИП клиенты всё хотят, чтобы она оперировала. То есть, все эти годы её работы в клинике в выигрыше были ты сам и вся ваша больница. Тогда вопрос: кто еще из вас двоих кому остался должен? Но если ты настаиваешь на компенсации или отработке моей женой каких-то там дней, то мой юрист обязательно в судебном порядке всё расставит по своим местам.

— Ну, зачем же так? Сразу суды…– миролюбиво проговорил изворотливый руководитель, обезоруживающе разводя в стороны руки.

— А если нет, то ты прямо сейчас подписываешь моей жене заявление об уходе, и даешь самые лестные отзывы и характеристики, кто бы тебя о ней не спросил.

— Да, конечно. Без проблем!

Вышли мы из его кабинета в обнимку с Яной.

— Может, всё-таки мне ему вдарить напоследок?! — шёпотом уточнил я у жены. На что она крепко схватила меня за рукав и испуганным голосом прошептала:

— Не нужно! Пожалуйста! Прошу!

— Хорошо, — добродушно согласился я.

Уже когда я вместе с Яной повернулся, практически выйдя за пределы его кабинета, этот смертник вновь заговорил.

— Поль, а вы точно француз? Уж очень хорошо вы говорите по-русски и…

— И тебя это не должно нисколько волновать. Главное, что ты должен запомнить раз и навсегда. Тебе крупно повезло, что моя супруга настолько добродушна и миролюбива. Именно благодаря ей твои кости и всё остальное осталось цело. Ты ведь не дурак, и сам должен понимать, что у таких влиятельных людей, которые могут позволить так запросто проспонсировать тебе многомиллионное оборудование, помимо денег есть ещё и голова на плечах. Та самая голова, которой они эти самые деньги на спонсорство и заработали. А ещё есть влияние и связи. У вас в России, кажется, говорят, что связи решают всё. Или ты не знал об этом? Не осознаёшь, что ты слишком мелкая рыбка, малек, чтобы на акул замахиваться. Но при этом тебе хватило наглости ещё что-то от меня и моей жены просить. Очень мне бы хотелось тебя проучить. Но моя жена добрая душа, а я дорожу её спокойствием. Надеюсь, ты меня понял. Второго шанса реабилитироваться у тебя уже не будет.

Обнимая Яну, я вышел из кабинета. Она обнимала меня в ответ всё то время, когда мы проходили с ней по коридорам больницы, притягивая к себе любопытные взгляды её коллег. Яна в это время, даже ещё сильнее прижималась ко мне. Она казалась такой милой и беззащитной, что весь мир хотелось ради неё нагнуть и положить к её ногам. Но все это закончилось, стоило нам выйти за пределы больницы, и немного отдалится от её стен. Яна тут же резко сбросила мою руку со своей талии и нервно произнесла:

— Ну, вот. Раз вопрос с моим увольнением мы решили, то можем ехать во Францию.

Отчего-то её согласие на поездку звучало, как наказание. Что же ты задумала, Яна? Её поведение казалось каким-то контрастным и совершенно нерациональным.

— Я тебе обещал месяц здесь. Он ещё не прошёл.

— Неважно. Я уже готова ехать. Ты ведь этого хотел, или у тебя поменялись планы? — язвительно спросила она.

— Яна, что происходит?

В разговоре со мной вновь вернулась её нервозность. Та самая, которую я ощутил, когда Яна вошла в больницу. Нечто похожее она испытывала в кабинете своего начальника.

— Ты о чём?

— До слез тебя довёл твой бывший начальник, а со мной ты сейчас разговариваешь так, что я виноват во всех смертных грехах.

— Начальник? Он не довёл меня до слез. Скорее, переполнил ту чашу терпения, которая начала наполняться ещё во время нашего с тобой утреннего разговора.

— А, так вот ты о чём...

— Я не хочу разговаривать на эту тему! С меня хватило событий сегодняшнего дня. И, уж тем более, мне не нужно, чтобы мои переживания негативно сказались на нашем малыше. Ты ведь тоже этого не хочешь?

— Яна, сейчас ты используешь запрещенные приемы в игре.

— Это какие именно, — надменно выгнув бровь спросила она, невольно заставив меня улыбнутся.

Такой надменной, и бросающей мне вызов, Яна мне нравится намного больше. Уж лучше пусть будет такая, чем та забитая овечка, которая стояла в кабинете своего бывшего начальника. Тогда она была такой ранимой, стоящей со слезами на глазах, что аж сердце щемило в ответ.

— Например, ты прикрываешься своей беременностью, чтобы избежать ненужного тебе разговора, — проговорил я, притягивая стройную женщину за талию ближе к себе.

Наша парность работает в отношении меня на полную катушку. Чем дольше я нахожусь рядом со своей женщиной, тем ближе к ней становлюсь не только эмоционально, но и физически. Я начинаю восхищаться каждой ее черточкой, и любая мелочь в её внешности способна вызвать у меня если не восторг, то умиление. Вот и сейчас я внутренне ощутил приятное тепло, мысленно отметив, что моя пара такая стройная, хрупкая, и что у неё умопомрачительная талия, её хочется притянуть в свои объятия и никуда не отпускать.

Но Яна вывернулась из моих объятий и равнодушно проговорила:

— Лучше отвези меня домой.

Я молча обошел её, больше не прикасаясь, и показал направление, в котором стояла припаркованная машина. Мы подошли к автомобилю. Все это время моя пара молчала, сохраняя равнодушное выражение лица. Её эмоции в этот момент сейчас относительно спокойные и мне сложно их считать. Пожалуй, кроме усталости и решительности я пока от Яны ничего не ощущаю. Мы сели в машину, я её завел, выезжая на дорогу, и вдруг внезапно до меня дошло. Я чувствую её, ощущаю каждую эмоцию, которую она испытывает, особенно когда они на высоком эмоциональном подъёме. А она меня, выходит, совсем не ощущает!

Если бы она чувствовала, то не вела себя бы так. выходит, наша с ней связь односторонняя! Теперь я, оборотень, буду чувствовать её и жить, постоянно зная, что происходит с ней. У меня как на ладони будут её эмоции и чувства. А она, человек, при этом будет оставаться независимой и самостоятельной. Меня она не ощущает, знать о моих эмоциях не может, в итоге, на протяжении всей жизни останется сама по себе.

Произошло то, чего я больше всего боялся! У меня срабатывает привязка, и я становлюсь всецело зависим от своей пары, а моя вторая половинка ничего не чувствует. Я ей безразличен и полноценной ментальной связи у нас уже не возникнет никогда! Мне предстоит пожизненная игра в одни ворота! Ничто не мешает ей в любой момент отказаться от наших отношений и уйти! Наверное, худшего наказания для себя я и ожидать не мог. Только за что наказывает так жестоко судьба?! Интересно: можно ли каким-либо образом остановить эту одностороннюю привязку и мою зависимость к ней?!

Глава 23

Яна

Франция встретила нас промозглым дождём. И настроение у меня было соответствующее. Природа словно чувствовала моё эмоциональное состояние и вторила мне в ответ промозглыми каплями дождя.

После той истории с нашей утренней перебранкой и того, как Поль заступился за меня в больнице, его поведение изменилось. Он стал себя вести по отношению ко мне более сдержанно и отстранённо. Как будто это я его обидела своими словами!

И самое неприятное в этом всем, что я привыкла к его постоянным поглаживаниям и прикосновениям. Привыкла настолько, что теперь мне этого не хватает! И ещё меня настораживает произошедшая с ним перемена. Интуитивно я ощущаю, что мной как будто был найден ключик к его сердцу, и оно начало мне приоткрываться навстречу, а потом вдруг дверца захлопнулась, и нового ключика к ней у меня нет.

Поселок, в котором располагалась стая, привёл меня в культурный шок. И все потому, что внешне он напоминал, скорее, место, где живут зажиточные граждане, чем стаю. Единственное, что меня смутило — это шлагбаум, который нас встретил перед въездом в посёлок. И «охранники», которые вышли «проверить» въезжающих, а вместо этого скалились в свои тридцать два зуба и поздравляли Поля с находкой, то есть со мной.

Еще в аэропорту нас встретил один молчаливый оборотень, водитель машины от стаи, которую за нами прислали. То, что водитель был оборотнем, я уже не сомневалась. Казалось, что я интуитивно уже могу их различать. Да и внешность у них всех весьма примечательная: высокие, мускулистые, с хищным взглядом.

Интересно, это Поль такой значимый для стаи персонаж, что ради него машину прислали, или в стае ко всем членам такое доброжелательное отношение? Лучше бы второе, иначе мой план забрать у Поля ребенка и быть свободной будет выполнить намного сложнее.

Когда мы заехали внутрь поселка, у меня сложилось впечатление ирреальности происходящего, будто я попала в сказку. Сложилось впечатление, что здесь умело и гармонично сочетаются современность и прошлое. Все дома, мимо которых мы проезжали, были разные, своеобразные и в то же время в них всех улавливался едва заметный общий стиль. Большинство строений представляли собой каменные дома с характерными двойными окнами эпохи Ренессанса. Все они были красивые, в чём-то даже сказочные, и в то же время вызывающие желание в них жить. А ещё понравилось то, что весь поселок утопает в зелени, даря чувство защищенности и свободы. Вот уж совсем не ожидала, что место обитания французских оборотней именно такие эмоции у меня вызовет. В российской стае, в которой мне рассказали о том, что оборотни существуют, всё казалось куда обыденней. В голову пришла мысль о том, что неспроста у меня сложилось впечатление, что в этом месте переплетаются эпохи. С учетом долголетия оборотней вполне возможно, что многим домам поселка далеко не одна сотня лет!

Дом Поля был таким же необычным, но, в то же время, он очень подходил по темпераменту именно этому мужчине. Старинный двухэтажный особняк, в котором строгость и умеренность ненавязчиво сплеталась с современностью и богатством. Сам дом Поля небольшой, квадратов 150. Но ознакомившись с обстановкой внутри у меня уже язык не повернется назвать этот дом простым. Стены и антураж, напоминающие 16-17 век, гармонировали с технологией «умный дом». С помощью пульта управления муж включил тёплый пол в тот момент, как только мы переступили порог дома. В стенах старинного строгого особняка всё казалось необычным, но при этом дом был словно живой. Здесь ощущалась наполненность и уют, и совершенно не было ощущения, что идешь по музею, хотя кое-какие предметы, очевидно, напоминали старинные реликвии. Вот такой необычный дом, наполненный энергетикой и очень похожий своей противоречивостью, загадочностью и красотой на своего хозяина.

— Ты размещайся, осматривайся, — сказал Поль, занеся наши чемоданы в первую комнату справа на втором этаже. — Это теперь наша с тобой спальня. Можешь переделать здесь все по своему вкусу, если захочешь. Ходи, обустраивайся. Сейчас кроме нас в доме никого нет, помощницу по дому я отпустил. Завтра тебя с ней познакомлю. Располагайся и чувствуй себя как дома. А я временно должен тебя покинуть.

— Ты куда? — встревоженно уточнила я.

И дело не в том, что после самолёта и нескольких часов поездки в машине я устала. Я боялась одного. Там, в России, Ольга предупредила меня о том, что я должна постараться стать полноценным членом стаи, а не бесплатным приложением к Полю. Вот теперь, когда Поль собирается куда-то уходить, я и опасаюсь, что он именно таковым приложением меня к себе и видит.

— Пойду доложу альфе о нашем приезде. Так положено. Да и еды нужно принести, мы с дороги голодные. Я постараюсь очень быстро вернуться. Но на лёгкий перекус, уверен, ты и холодильнике что-нибудь себе найдешь. Можешь брать всё, что хочешь и чувствовать себя здесь полноценной хозяйкой.

— Так. Стоп. Так дело не пойдёт. Я иду с тобой! — твердо заявила я, а самой стало очень обидно. выходит, мои подозрения подтвердились. Поль не хотел меня представлять своему альфе.

— Зачем? Ты, наверное, устала с дороги и тебе лишняя активность ни к чему.

— Я сидела в дороге много часов, и прогуляться мне не помешает. К тому же мне очень интересно будет увидеть ваш посёлок.

— Яна, в другой раз я тебе обязательно всё покажу...

— Поль! Скажи честно: ты не хочешь меня представлять своему альфе? — В лоб спросила его я.

— Почему же, я ему обязательно сообщу о том, что нашёл свою пару и о том, что мы ждём пополнение. Это будет очень радостной новостью для всей стаи... Хотя думаю, что это уже и так для стаи не секрет.

— Поль, я тоже хочу увидеть твоего альфу, — бескомпромиссно заявила я, скрестив руки на груди.

Он тяжело вздохнул и непонимающие уставился на меня:

— Зачем это тебе? Что за очередной женский каприз?

— Да. Можешь считать это капризом женщины в положении. Хотя, если честно, я считала, что в стае альфа должен сам лично контролировать все происходящие в ней изменения, и принимать в свои ряды новичков.

— Он, и правда, всё контролирует, и новых членов стаи принимает. Но, Яна, ты другой случай. Ты — моя пара. Хотя твоя осведомленность удивляет. С каких пор ты этим интересуешься и откуда знаешь про порядки стаи?

Я не выдержала, и перешла в наступление. Своего мне нужно добиться во что бы то ни стало.

— Поль! Я, собственно, не понимаю. Ты меня стесняешься или вообще за неодушевленное существо принимаешь?

— Яна, — тяжело вздохнул он, — что ты придумала?

— А что мне остаётся думать?! Если ты предложил мне переехать и жить здесь с тобой. То есть, если я буду здесь жить, то я должна найти свое место здесь, и жить со всеми, как полноправный член общества, так?

— Так.

— Но при этом главе поселка, то есть своему альфе, ты меня не берёшь представлять. Почему?

— Яна, — почти умоляюще процедил он, и пояснил, — альфа у нас живой и понимающий. Он поймет и не будет возражать, что ты не пришла. Ведь ты беременная и устала с дороги...

— Прекрати! Это все отговорки! Я сама хочу пойти, а ты меня не берёшь. Скажи мне правду! Скажи истинную причину, почему ты не хочешь меня ему представлять?

Ответ я уже знаю. Но хочется теперь это услышать от Поля. Он вздохнул и ответил довольно прискорбным тоном. Таким голосом, с сочувствующими и сопереживающими интонациями:

— Ты понимаешь, что полноценным членом стаи не сможешь стать никогда? Я не знаю, кто тебе сказал про эти глупости и необходимость представления альфе...

— Почему? — моя выдержка начала давать сбой. Сколько можно ему юлить и уходить от ответа!

— Что почему?

— С чего ты решил, что мне никогда не стать полноценным членом стаи?

— Все сложно. По идее, ты уже её член, как моя жена и мать моего ребёнка. Но... понимаешь, быть частью стаи, это уметь ментально общаться друг с другом, слышать и понимать каждого члена стаи при необходимости. Мы можем слышать общий разговор, или ставить блок и временно изолироваться от этого. Можем мысленно подключить канал общения только с каким-то одним конкретным оборотнем, и нам для этого не нужны ни сотовые телефоны, ни другая аппаратура. И всё это делает нас сплочённее, позволяет быть друг с другом единым целым.

— И?

— Что «И»?

— С чего ты взял, что я так не смогу?

— Потому что у нас с тобой нет такой связи.

Его откровения меня выбили из колеи. Не ожидала я такого его ответа. Думала, услышу совершенно иное признание, но не то, о чём он сейчас говорил.

— А она у нас должна быть?

— Да.

— Несмотря на то, что я человек? Или связи нет, потому что я человек?

— Не знаю. Сам бы я хотел знать, почему связь у нас так и не сформировалась. Возможно, сыграло роль, что ты человек. Но в нашей стае есть Катя, ты её знаешь. Это её сына ты оперировала. Так вот, Катя тоже человек. Она истинная пара с нашим бетой, и у них довольно быстро, практически через несколько дней после того, как он её привёз, сформировалась ментальная связь. Катя может общаться с каждым из нас не хуже истинных оборотней. Почему у тебя, вернее, между нами, этого нет, я не знаю.

Его слова были словно удар. Неужели меня не примут в стаю и то, ради чего я приехала сюда, несбыточно? Почему Ольга не предупредила меня об этом немаловажном аспекте?

— То есть, мне надеяться не на что. В стаю меня из-за отсутствия ментальной связи не примут…

— Пусть только попробуют не принять! Ты моя жена, и соответственно, член нашей стаи, кто бы что тебе не говорил. Да! У тебя не будет непосредственной связи с ними, но я тебе на что? Ты под моей защитой, и никто не посмеет тебе и слова лишнего на этот счет сказать. Поняла?!

Он взял меня за плечи и так убедительно все это говорил. Сейчас, он заступался за меня перед некими потенциальными обидчиками и пытался убедить, что всё нормально. Получается, у него нет намерения сделать меня неким продолжением себя? И представлять альфе он не хотел мне во благо? Что-то я во всем этом запуталась!

Глава 24

По дороге в дом альфы я стала расспрашивать Поля о том, что их глава из себя представляет и какие у них порядки в стае. И он рассказал, что их альфу зовут Мишель, и он один из старейших ныне живущих оборотней. Долголетие и мощная аура сделала его сильнейшим, поэтому французский альфа занимает по совместительству пост главы международного клана оборотней.

Оказалось, что при встрече с альфой и даже бетой не принято смотреть им в глаза, так как подобный жест их волк может расценить как вызов. Ещё нужно в знак уважения и приветствия отклонить голову, показывая оголенную шею. На вербальном языке у оборотней это означает знак покорности и подчинения. Те, кто не согласен быть покорным и подчиняться альфе, а следовательно, и порядкам стаи, в стае не живут.

И какого же моё удивление, когда сейчас я стою перед довольно молодым, на вид не больше тридцати пяти лет, симпатичным голубоглазым блондином, который нам мило улыбается, а Поль, открывая перед ним шею говорит:

— Альфа, — и склоняет голову, оголяя при этом шею.

Я молча повторила жест вслед за мужем. Хотя бешено крутящиеся шестеренки в моей голове никак не вставали на место. Уж очень привлекательная и неагрессивная оказалась внешность у стоящего напротив мужчины. Невольно в голове родился вопрос: «И это сильнейший оборотень нашей планеты?»

— Поль, приветствую вас. С возвращением!

Лишь после слов блондина Поль, стоящий неподвижно, отмер и произнёс.

— Позволь, альфа, представить тебе мою истинную пару. Её зовут Яна. И у нас радостная новость, мы ждём пополнение. Яна носит под сердцем нашего сына.

— Наслышан, наслышан! — радостно проговорил Мишель, как будто для него эта новость действительно является довольно значимой. — Хм, быстро ж, однако, у тебя всё получилось. Есть теперь оборотням с кого брать пример! Поздравляю. Поистине прекрасная новость для всей нашей семьи. Думаю, что это нужно будет отпраздновать, и устроить большой праздник в честь рождения вашей семьи.

Пока альфа говорил, дверь в его кабинет открылась и на пороге показалась невысокая темноволосая женщина с младенцем на руках.

— Оу, у нас гости. Поль, с прибытием! — весело проговорила женщина. Внешне она очень миниатюрная и миловидная. И её довольно приятный бархатистый голос дарил умиротворение и спокойствие. Хотя вошедшая была очень активной. Она быстро продефилировала в сторону альфы, совершенно не смущаясь, что прервала общение блондина с Полем. — А это твоя супруга? Яна, кажется?

Поль склонил перед ней голову так же, как это делал ранее перед альфой. Я же замерла в нерешительности, не понимая, что мне делать. Стоит вслед за Полем склонить голову или нет? О том, что таким образом нужно приветствовать альфу и бету, демонстрируя им этим самым покорность, я поняла. А вот о том, что помимо них ещё перед кем-то необходимо это делать, мне никто не говорил. К тому же нас с вошедшей женщиной не представили друг другу. Я только могу догадываться, что, скорее всего, эта активная и жизнерадостная брюнетка жена альфы.

К счастью, возникшую было неловкость разрядился ответ Поля:

— Да, Виолетта, все верно мою супругу зовут Яна. Яна — это милая дама с малышкой на руках наша Луна, супруга альфы. Позвольте нам и вашу семью, альфа, теперь уже лично поздравить со столь знаменательным событием, с рождением дочери.

— Спасибо за поздравления! Долго же мы ждали твоего прибытия, Поль. Ты не представляешь, как мне тебя всё это время не хватало… — проговорила Виолетта.

Она это сказала обыденно, без ноток флирта в голосе, но и сказанного мне хватило, чтобы меня резко пронзило острое жало ревности. Мои щеки тут же запылали, и в голову полезли разные мысли о том, что молодая мама даже присутствия собственного мужа не стесняется, чтобы так откровенничать, и до вопроса, а что же между ними, собственно, было, что теперь ей так Поля не хватает.

И, словно почувствовав моё состояние, а возможно, и прочитав его по моему выражению лица, Виолетта развеселилась ещё больше и задорно подмигнув мне, пояснила:

— Знаете, Яна, Поль мне очень помог во время беременности. Хотя, и до неё тоже помогал. Он умеет успокаивать и снимать эмоциональное напряжение. А у беременных женщин, когда шалят гормоны, его много. Так что Поль у нас лучший омега стаи. Без него нам никуда.

— Виолетта явно преувеличивает мои достоинства, — зарделся от похвалы Поль. Но в то же время, как мальчишка, которого только что потрепали по голове, расплылся в обезоруживающей улыбке. Эх, мужчины, много ли им для счастья нужно?

— Ну, что, мальчики, вы тогда здесь пока пообщайтесь, а гостью я у вас заберу. Так приятно, что теперь среди нас появился ещё один русский человек!

И только сейчас, после слов Луны, до меня дошло, что мы во Франции, а говорим при этом все на русском! Или Поль специально заговорил с альфой на моём родном языке, чтобы я все понимала… Удивительно только, как они свободно на русском языке общаются, совершенно без акцента! А альфа, выходит, моему мужу тоже подыграл? Приятно, черт возьми!

— Виолетта, извини, мы только с дороги, и моя пара до сих пор ещё ничего не ела. В другой раз, думаю, вы обязательно...

— Вот это новости! Что же ты бедную девочку голодом моришь?!– перешла в наступление хозяйка дома. — Дорогой, ты ведь не будешь против если я велю накрыть нам ужин пораньше, и мы покормим наших гостей?

— Конечно, я не против, — проговорил блондин.

Сейчас он был похож больше не на грозного альфу, а на... любящего семьянина, которым очень умело руководила его жена.

— Замечательно! Тогда пока я все организую, ты ведь согласишься немного пронянчится? — Проговорила Виолетта, протягивая малышку папе.

На удивление, к её просьбе блондин отнесся весьма благосклонно, несмотря на то что мы сейчас находимся в его рабочем кабинете. Он тут же протянул руки с таким выражением лица, будто сейчас ему вручают корзину бриллиантов и расплылся в довольной улыбке, успев поцеловать супругу в щеку в момент передачи ребёнка. Вся эта картина семейной идиллии выглядела очень умилительно. Виолетта же, передав мужу ребенка, быстро развернулась и направилась к выходу из кабинета, взяв по дороге меня за руку. И так легко у неё все получилось, будто я её старая знакомая, которую она знает двести лет в обед. И меня, что удивительно, такое тесное вторжение в моё личное пространство практически незнакомой женщины совершенно не покоробило.

Но я вовремя опомнилась, и не дала себя полностью увезти из кабинета.

— Подождите. Альфа, позвольте к вам обратится?

Все застыли на месте. Виолетта тут же отпустила мою руку, и посторонилась, позволяя мне немного вернуться назад. Поль и Мишель уставились на меня. Мне бросилось в глаза напряженное лицо мужа, который явно не ожидал происходящего.

— Обращайся, — серьёзно ответил блондин.

— Я прошу официально принять меня в стаю полноправным её членом, — из головы вылетели всё слова, которые я должна сказать. Что там Ольга мне на этот счёт говорила? — Прошу кров и защиту.

Альфа удивлённо поднял бровь, но более ничем своих эмоций не выдал. Хотя и нескольких секунд, когда поднималась его удивленная бровь мне хватило. Неужели я что-то сделала не так?

— Что же. Я принимаю тебя, Яна, в стаю. Даю тебе кров и защиту, — в итоге ответил Мишель.

После его ответа, я начала чувствовать себя ещё более неловко и поторопилась вместе с Виолеттой покинуть кабинет.

Когда мы отдалились на значительное расстояние, я поняла, что нужно хоть как-то сгладить неловкость, но на серьезные темы пока говорить не решилась. Начала с простого. Я спросила у Виолетты:

— Разве ребёнок не будет мешать вашему супругу решать дела?

— Давай сразу на «ты» перейдем, ладно?

— Да, конечно.

— Так вот, отвечая на твой вопрос. Поль — это не такое уж большое дело для моего мужа, скорее член стаи, член семьи. Если бы у Мишеля были деловые переговоры с партнёрами, я бы так не поступила. А так пусть мужчины понянчатся, им полезно. Тем более, моему супругу. Он после рождения дочери как параноик. Никому не хочет её на руки давать, только мне и ему дозволено с дочерью быть, или другим, но только в нашем присутствии. А я тоже должна отдыхать.

Я задумалась над сказанным. Сейчас умозаключения и поведение идущей рядом со мной женщины казалось очень уместными и разумными. Но смогу ли я когда-нибудь так же — отдать своего малыша на руки Полю, и спокойно пойти заняться своими делами? Его угрозы отнять у меня ребёнка сделали свое дело. И теперь, я думаю, что я никому добровольно ребёнка не смогла бы дать, постоянно буду бояться его потерять. А ведь и я живой человек. И отдыхать мне тоже нужно будет...

Виолетта, пока я пребывала в своих размышлениях, распорядилась насчёт того, чтобы нам накрыли на стол. А затем отвела меня в уютную комнату, утопающую в зелени, этакий зимний сад. Мы прошли в укромное место — дальний угол, скрытый от глаз огромной пальмой, и хозяйка дома проговорила.

— Яна, мне Ольга звонила насчёт тебя. Я — Луна этой стаи, жена альфы, как ты уже поняла. Извини, если мой вопрос покажется тебе нетактичным, но я должна знать. Судя по твоей просьбе к альфе, с Полем у тебя не всё гладко?

Я задумалась о том, насколько я могу быть откровенна с этой незнакомой мне женщиной. С одной стороны, она жена альфы, и лишнее ей точно говорить не стоит, с другой стороны — неплохо было бы привлечь Виолетту, если уж не в качестве своей союзницы, то хотя бы как полезного информатора, который точно многое мне о мире оборотней сможет поведать.

— Виолетта, это очень непростой вопрос. Возможно, тебе Ольга рассказала...

— Яна, я не любитель собирать сплетни. Поэтому мне хотелось бы услышать информацию из первых уст, то есть от тебя.

— У нас сложные отношения с Полем. Он угрожал мне, что отнимет моего ребёнка после его рождения.

От волнения, я сама не поняла, как стала выкручивать пальцы на своих руках. Поняла это только тогда, когда Вета взяла меня за руку и прекратила мои телодвижения. Её ладонь оказалась очень тёплой. И этот дружеский жест с её стороны, а потом и её слова, которые были произнесены сочувствующим и понимающим голосом, словно плотину во мне прорвали. Я еле сдержала напрашивающийся в этот момент поток слёз.

— Прости его. На самом деле Поль очень светлый и добрый. Он многим из нас помог. Как психолог, как отзывчивый оборотень, он всегда готов прийти на помощь. Вся стая любит этого мужчину с добрым сердцем и таким сильным талантом, как у него. Я сейчас не только про его дар писать картины, но и про то, как он способен улавливать тонкие вещи, чувствовать тонкую материю, душу. Я уверена, что эти его угрозы... Это, всего лишь самозащита с его стороны.

— Самозащита? От кого? От меня?

Виолетта утвердительно кивнула в ответ. И продолжила пояснять.

— Ты ведь видела его шрамы?

Теперь уже кивнула я, подтверждая её слова.

— Я думаю, что у него изранено не только тело, но и душа. Он, будучи омегой, многим помогал справляться с их психологическими проблемами и трудностями. Но я не уверена, что он сумел помочь себе. Этакий он у нас сапожник без сапог.

Виолетта замолчала. Сделала паузу, словно ожидая от меня ответа. Но что на это сказать?

— Даже если это так, — осторожно начала я, — то все равно это не отменяет его угроз. Нет гарантии, что Поль, пойдя на поводу у тараканов в своей голове, не решит забрать у меня сына. Виолетта, ты же сама мать и, я уверена, что ты понимаешь мои страхи.

Женщина тяжело вздохнула и согласилась:

— Понимаю. Очень хорошо тебя понимаю. Но знаешь, у меня есть дар. Чаще он проявляется таким образом, что мне приходят видения. В большинстве случаев они про истинные пары. И тебя я в них тоже увидела. Поэтому Поля в Россию и отправила за тобой. вы созданы друг для друга. Вы с ним — две половины одного целого. И чем раньше вы оба это поймёте, чем быстрее научитесь друг другу доверять, тем лучше будет для вас обоих.

— Может, ты и права. Но я не смогу быть спокойной, если не найду способ обезопасить себя и своего малыша....

— Яна! Ты уже в безопасности. Поверь мне. Ты в нашей стае, под защитой моего мужа, сильнейшего альфы среди всех оборотней. Лучшей защиты и представить нельзя. Мы тебя не дадим в обиду, и никому не позволим забрать твоего малыша. Ты ведь сама слышала альфу — он дал тебе кров и защиту.

— Да, может быть, ты и права.

Выходит, не зря я официальное подтверждение о принятии альфой меня в стаю, у него выпросила?! Спасибо Ольге за мудрый совет!

Виолетта говорила очень убедительно и спорить с ней не хотелось. Но это не значит, что я успокоюсь и не буду искать дополнительные гарантии нашей с сыном защиты.

— Ужин уже накрыли. Пойдём к столу, — позвала меня Луна.

— Пойдём, — ответила я, вставая вслед за хозяйкой. Пока мы шли в гостиную, молчать не хотелось, и я спросила:

— Виолетта, скажи, как вы назвали дочь?

— Жанна, — ответила молодая мама. Расплываясь в улыбке.

— Почему именно так?

— О, это была целая история! Я очень долго искала имя для нашей долгожданной дочери. Мне очень хотелось, чтобы оно было и русским, и французским одновременно. И тут выяснилось, что многие в этих краях до сих пор почитают французскую деву, причисленную к лику святых. Жанну д’Арк. Некоторые члены стаи утверждают, что она была одной из них. То есть оборотнем. Отсюда её сила и выносливость, которой восхищались многие. К тому же, по слухам и легендам, сложенным о ней, она была одарённой девушкой, и могла многое предвидеть. Мне же пришла информация, что мой дар передастся и моей дочери. Только она будет уметь обращаться в волчицу при этом, в отличие от меня. Я полукровка и этого делать не могу. Так вот, имя Жанна, как я узнала, очень нравится Мишелю. И когда мы с ним заговорили об этом имени, у меня оно, в отличие от местных, вызвало стойкие ассоциации с моей родиной. Жанна, на мой взгляд, русское имя, хоть и довольно редкое. Но всем знать о том, что это имя мне напоминает Россию, не обязательно, — весело закончила Вета.

— О чём и кому знать необязательно? — уточнил у нас Мишель, когда мы спустя некоторое время зашли с Виолеттой в гостиную. Ох, уж этот слух оборотней!

Альфа вместе с Полем уже располагался за столом. При нашем появлении мужчины, как истинные джентльмены, встали. Вета поспешила к мужу, чтобы забрать малышку из рук её отца, но он шёпотом произнёс.

— Тише, она только недавно уснула. Я пойду положу её. А ты пока садись, ужинай. Разрешаю начать ужин без меня, — и вышел из гостиной.

Поль пододвинул стул ко мне, и аналогичным образом решил поухаживать за хозяйкой дома. Но она отказалась от его помощи и, всё так же продолжая стоять, произнесла:

— Что же, пока мы остались одни, я вам обоим могу сказать. Не буду искать другого более подходящего момента. Так вот. Мои видения всегда разные. Иногда я могу увидеть прошлое человека, иногда настоящее. В отдельных случаях — будущее. В тот раз, когда я тебя, Поль, послала в Россию за твоей парой, я именно его, ваше будущее, и видела. И в нем у вас был не только сын. Двое детей. Помимо сынишки ещё и очаровательная дочь. И вы в моем видении громко смеялись вчетвером и были счастливы.

Мы в изумлении с Полем переглянулись, а Виолетта продолжила говорить, эмоционально поднимая голос:

— Но судьба изменчива, и, уж точно, не нужно её гневить! Иначе будет развиваться совершенно другой, более негативный для вас и всех нас, сценарий. Это же очевидно: кто даст семье второго ребёнка, если они первого между собой поделить не могут?! А его и вовсе не нужно делить! Он что, батон хлеба, чтобы думать, кому он достанется?! Я всё сказала.

Вета резко, словно выдохлась, села за стол. А потом, как ни в чем не бывало, приступила к приёму пищи. А я почему-то в этот момент себя ощущала, как нашкодивший кот, которого поймали с поличным. Но в голове промелькнула мысль о другом, о том, что Виолетта оказалась не так проста. Сколько же ещё сюрпризов мне подготовила судьба?

Глава 25

Яна

После ужина мы с Полем возвращались домой в полной тишине. Каждый из нас при этом пребывал в своих мыслях. Я сразу прошла в отведенную для нас спальню, и пошла принимать душ, в то время, пока Поль остался на первом этаже.

Во время приема душа мои мысли то и дело возвращались к сказанному Виолеттой. В голове так и засела картинка: я, Поль и наши с ним дети. Двое детей: сын и дочь. Так и нарисовало моё разыгравшееся воображение, что мы все втроем на какой-то зеленой поляне, посреди природы, играем в догонялки. И при этом такие беззаботные и счастливые, что аж самой себе завидно становится.

Нет, Виолетта ничего не говорила про игру в догонялки и про поляну, на которой всё это происходит, просто моё воображение пошло в пляс. И в итоге так сильно захотелось, чтобы всё увиденное оказалось правдой, что аж зубы сводит. Вот что значит сила внушения! Ранее я жила только работой, брала ночные смены коллег на себя, лишь бы реже возвращаться в свою пустую квартиру и одинокую холодную постель. И мысль о том, чтобы родить для себя ребёнка, которую Лиля мне пыталась привить, на тот момент воспринималась мной, скорее, как несбыточная мечта. И вот теперь, я беременна одним малышом. Но как выяснилось, моё воображение разыгралось настолько, что и этого теперь кажется мало. Теперь уже и о дочери задумываюсь, как о чем-то вполне допустимом и возможном. Не зря говорят, аппетит приходит во время еды.

И в то же время нарисованная моим воображением картинка нашей с Полем семейной идиллии кажется, скорее, мечтой, чем реальностью, стоит только вспомнить все его угрозы забрать малыша.

Я надела халат и вышла из ванной. Усталость после дороги взяла свое, и я решила лечь спать пораньше. Слишком насыщенным оказался сегодняшний день. Но в спальне меня ждал Поль. Я сделала вид, что не обращаю внимание на его присутствие и продолжила заниматься своими делами. Он же с жадностью матерого хищника следил за тем, как я вышла после принятия душа. Не сводя с меня глаз, наблюдал, как я останавливаюсь у зеркала, беру в руки расческу и неспешно провожу ей по волосам. Мне понравилось его внимание. Более того, признаюсь честно: именно его откровенный мужской интерес побуждает меня выверять каждое свое движение, и действовать более медленно и эротично.

И в тот момент, когда я подумала, что наша игра в смотрины несколько затянулась, и уже намеревалась лечь в постель, Поль не выдержал. Он подошёл, обнимая меня со спины, нежно губами прикусил за мочку уха, так, что у меня мурашки побежали вдоль позвоночника. Он вдохновенно прошептал:

— Смотрю на тебя, Яна, а из головы не выходят слова Виолетты, о том, что у нас с тобой может быть ещё и дочь. О таком я даже и мечтать не мог! Если бы знал, что при беременности одним малышом, возможно зачатие второго, то немедленно приступил бы к этому процессу.

— А моё согласие ты бы не удосужился спросить? — кокетливо спросила я.

Он вновь прикусил меня за мочку уха, на этот раз немного оцарапав кожу зубами, а потом дорожкой поцелуев прошёлся от шеи к плечу и в обратном направлении.

— Так это само собой разумеющееся. Неужели ты была бы против?

В знак ответа я лишь небрежно и интригующе повела плечом, мол, не знаю, что и сказать на это. Поль рассмеялся.

— Ты знаешь, что Виолетта у нас никогда не ошибается? — он посмотрел на меня через отображение в зеркале, и на этот раз выражение его лица оказалось серьезным.

— Неужели? — кокетливо играя голосом, уточнила я.

Сама не знаю, что на меня нашло, но все эти его откровенные взгляды, адресованные мне, и слова взбудоражили что-то такое, что сейчас побуждает флиртовать и беззастенчиво заигрывать. Его проникновенные взгляды придали мне безоговорочной уверенности в своей неотразимости и том, что этот мужчина меня нестерпимо желает.

— Пока такого ни разу не было, чтобы Виолетта в чем-то ошиблась. Российскому альфе, в чьей стае мы гостили, Луна назвала точные дату, время и место, где он сможет встретить свою пару. Ольга, действительно, была там. Также Виолетта безошибочно определила, что сестра Мишеля Луиза истинная её брата....

— Правда? Ничего себе совпадение.

— Но и это ещё не всё. Виолетта, можно сказать, спасла жизнь Кате, супруге нашего беты. Она увидела будущее, как бывший Катин муж её убивает, и даже смогла точно предсказать дату и время, когда это произойдёт. Пророчество Веты позволило Пьеру вовремя вмешаться в исход предугаданных событий, и спасти свою пару.

— Ты так рассказываешь, у меня аж мурашки по коже! — сказала я, потирая свою руку от плеча до запястья, и тут же, вторя моему жесту, на коже появилась ладонь Поля, которая едва ощутимыми поглаживаниями моей руки будоражила меня сильнее, чем самая откровенная ласка.

Он развернул меня к себе, приподнял моё лицо за подбородок и произнёс:

— Я вот думаю, что Виолетта права. У наших отношений есть шанс. Меня тянет к тебе так, что я готов вечность возле тебя находиться, как привязанный. А если шанс есть, давай откроем свои сердца и используем его по максимуму?!

— Давай, — словно заколдованная его словами, чарующим голосом прошептала я в ответ, понимая, что от его пронизывающего взгляда и слов у меня пересохло во рту.

Но и этого моего тихого ответа Полю было достаточно. Больше времени он не терял, лишь жадно впился в мои губы поцелуем. Я тут же ощутила жар внизу живота, в очередной раз удивляясь тому, как быстро и бескомпромиссно моё тело отзывается на его ласки.

А дальше и вовсе нам стало не до разговоров. Лишь жар нашего тела. Лишь поцелуи. И целый мир для нас двоих. Жарко. Страстно. Ненасытно. И мне, как человеку, как женщине, как его жене, становится всё мало и мало. Рядом с ним я хочу ещё и ещё. И он мне даёт желаемое. Он словно чувствует любую мою внутреннюю потребность и затрагивает именно те точки на моём теле, о которых не подозревала я сама. И сейчас, в эту минуту, нет меня и его по отдельности. Есть только мы.

Утром я проснулась оттого, что даже во сне почувствовала, что соседняя сторона кровати опустела. И точно. Открыв глаза, я увидела рядом лишь примятую подушку. Встала, умылась и спустилась вниз.

Со стороны кухни плыли приятные ароматы свежей выпечки и тушеных овощей. С довольной улыбкой я направилась туда, уверенная, что это Поль встал с утра пораньше, чтобы побаловать меня завтраком. Но вместо Поля на кухне хозяйничала какая-то женщина. Услышав мои шаги, она повернулась в мою сторону и радостно начала меня приветствовать, конечно же на французском языке.

В школе я изучала французский, и как мне казалось, знала его довольно сносно. Языки я изучала с удовольствием, они мне легко давались и если бы не наша семейная врачебная династия, то возможно для себя я бы выбрала профессию переводчика.

Только вот сейчас, в данный момент, я отчетливо поняла, что уже много лет не практиковала свой французский. А стоящая передо мной женщина так быстро говорила, что я едва вычленяла знакомые слова, в потоке её речи.

Впрочем, моих знаний языка, мне хватило на то, чтобы понять, что женщина — та самая помощница по хозяйству, о которой говорил Поль. Из её слов я также поняла, что она очень рада за нас с Полем и поздравляет с тем, что мы поженились. Она говорила что-то ещё, но не весь смысл сказанного мне удалось уловить. Однако, я вдруг обнаружила, что отчётливо осознаю, что женщина никакой не оборотень, а обычный человек. Странно. Неужели наряду с оборотнями во французской стае могут жить обычные люди? Но как, это же может раскрыть тайну оборотней? Или людей по определенным дням сюда привозят на время для работы? Но в том, что передо мной простая смертная, я точно уверена. На вид ей лет пятьдесят с хвостиком. А у оборотней, как я заметила, возраст определить довольно сложно, но все они выглядят не старше сорока. То есть, старость их не берет. У помощницы по хозяйству также на волосах в отдельных местах была видна седина, что ещё больше подтверждало мою гипотезу. Да и интуитивно я чувствую, что она другая, не такая как они. Хотя полноценно объяснить в чём причина моих подозрений доподлинно не смогу.

После потока сумбурной речи моя собеседница наконец решила познакомиться, и представилась. Оказалось, что её зовут Вивьен.

— Здравствуйте, — выдавила я из себя, понимая, что язык дается мне с трудом. Приходится долго думать, соображая, как правильно построить предложение.

Странно, что я про восполнение навыков общения на французском языке подумала только сейчас, а не месяц назад, когда давала Полю обещание поехать с ним во Францию. Общаться со всеми местными теперь мне будет не так просто. Но ничего. Мне это нужно, а значит, я наверстаю все свои пробелы, и язык обязательно подтяну до нужного уровня. Тем более, что многие лингвисты утверждают, что при общении с носителями языка он усваивается намного быстрее.

В итоге я решила не расшаркиваться в любезностях, а лаконично спросила у Вивьен:

— Скажите, а где Поль?

Женщина начала активно пояснять на французском, где он. Полагаю, что она пыталась рассказать мне маршрут движения, как до него дойти. Но в её речи я запуталась.

— Извините, я русская и плохо говорю по-французски. вы не говорите по-русски?

— Нет, — собеседница активно замотала головой, жестом продолжая показывать своё «нет».

Между нами возникла неловкая пауза, после которой помощница по дому медленно проговорила:

— Хорошо, я покажу, где Поль. Идем за мной, — а далее он начала жестами показывать то, что она просит проследовать за ней, будто я вообще глухонемая и ничего не понимаю. Но разубеждать её в ей же придуманном стереотипе, и доказывать, что хоть какие-то знания языка имею, я не стала.

Женщина вышла из кухни, ведя меня за собой. Мы прошли лестницу и прошли далее вглубь коридора. Спустя ещё несколько дверей Вивьен остановились возле какой-то неприметной двери, махнула мне на неё рукой. А сама развернулась и пошла в обратном направлении с довольным видом, мол, своё дело она сделала.

***

Я тихо приоткрыла дверь и заглянула внутрь комнаты. Там оказалось огромное пространство, заполненное картинами. Множество картин. Одни из них были занавешены белой тканью, другие нет. Работы Поля находились повсюду: на полках шкафов, на стене, на подоконнике, и просто на полу. Ещё, помимо картин, были скульптуры. Много разных изваяний. Птицы, животные, женские тела… выходит, что Поль не только художник, а ещё и скульптор, если, конечно, все эти работы его. Выходит, я попала в святую святых любого художника — его мастерскую. И, судя по хаотично располагающимся здесь предметам и творческому беспорядку, он сюда мало кого пускал.

Где же сам Поль? Я прошла в комнату, огляделась и только сейчас обнаружила небольшую еле заметную дверь в смежную комнату. Интересно. Приоткрыла дверь и заглянула внутрь. Моему взору предстала небольшая светлая и довольно уютная комната, в центре которой за мольбертом стоял Поль. Сверху на нем был одет фартук. В руках Поль держал палитру и кисть. На меня мужчина не обратил никакого внимания, а вид у него был слишком серьезный и сосредоточенный. Я отступила назад, пытаясь уйти незаметно, чтобы не отвлекать Поля от работы. Но не успела я тихонечко прикрыть дверь, как собиралась сделать, Поль меня остановил:

— Заходи, раз пришла. Чего испугалась?

— Я… просто не хотела тебя отвлекать.

— Ты и правда думаешь, что я со слухом и чутьем оборотня не заметил бы твоего появления? Но раз ты пришла, то сама напросилась. Вставай вон туда, напротив меня, будешь мне позировать.

— Я?

— Здесь есть кто-то еще?

— Ты собрался меня рисовать?

— Я уже тебя пишу. Так что твое появление здесь очень кстати.

— А можно, я посмотрю, что у тебя получилось? Пожалуйста!

У Поля было такое серьезное выражение лица, что я сразу поняла — он мне откажет. Но ошиблась.

— Вообще-то, я никому не показываю заготовки своих работ. Но для тебя могу сделать исключение, правда, при одном условии.

— Каком?

— Я покажу тебе то, что сейчас пишу при условии, если ты меня поцелуешь.

— Всего-то! И в чём подвох?

Поль жизнерадостно во весь голос засмеялся.

— Дорогая, не стоит искать подвоха там, где его нет. Итак, ты меня будешь целовать или то, что изображено на холсте тебе уже не интересно?

— О, еще как интересно!

Я приблизилась к Полю, и он сразу же обхватил меня руками за талию, подставляя мне свое лицо для поцелуя. Мужчина был уверен, что поцелуй будет в губы. Он даже закрыл глаза и потянулся губами мне навстречу. Я же придержала его лицо ладонями и… поцеловала невинным детским поцелуем в щеку. Поль в изумлении и даже с детской обидой на лице отпрянул, и произнес:

— И это всё?

Я же со смешком в голосе проговорила:

— Ты говорил, что покажешь холст при условии, если я поцелую. Я выполнила твое условие. О том, какой именно должен быть поцелуй и куда, условий не было.

— Да ты у меня коварная женщина! С тобой опасно заключать договоры, — проговорил Поль, подхватывая меня на руки. — Но если так, то тебя поцелую я.

Прикосновение его губ я ощутила остро. Легкое и едва заметное касание очень быстро переросло во властный, немного грубый поцелуй. Горячее, шумное дыхание Поля обжигало кожу. И это оказалось только началом. Он отстранился от моих губ, поставил меня на руки, нежно придерживая за талию, и с вызовом взглянул в мои глаза. В его взгляде я обнаружила коктейль противоречивых эмоций — нежности, восхищения, жажды, и безумной страсти. А после руки мужчины, сильно сжав талию, притиснули меня вплотную к его огромному мужественному телу. И он, будто между нами и не было сегодняшней страстной ночи, как изголодавшийся зверь, с тихим рыком вновь приник в мой рот. Скользя, его язык вторгся вглубь. Он вел себя так, словно через поцелуй доказывал, что теперь я его, и никуда от него не денусь. Поль не завоевывал и покорял, скорее, подтверждал свои права. Доказывал своими действиями, что мои ухищрения с невинным поцелуем в щеку — лишь детские забавы, которые с ним не пройдут. Поль из тех, кто всегда берет своё.

Я уступила его напору, ответила на поцелуй, и уплыла в небытие. Словно издалека услышала свой собственный стон, и почувствовала неистовую жажду продолжения. Всё происходящее между нами кажется таким правильным, таким необходимым.

Поль отстранился первым, придерживая меня за талию. Я же с изумлением обнаружила, что ноги у меня словно ватные, и не хотят держать меня. Наверное, стоило встретить этого мужчину, чтобы хотя бы раз в своей жизни, прожив тридцать шесть лет, наконец-то обнаружить, какие сильные эмоции дает страсть, и как она способна отключать мозги.

— Яна, — прошептал он, приложив свой лоб к моему, словно хотел собраться с силами и отдышаться.

И вдруг я почувствовала, что он на самом деле еле сдерживает себя. Он безумно хочет продолжения. Об этом свидетельствовал не только его голос, сбившееся дыхание, и упирающийся в мой живот огромный бугор из его штанов, я это поняла на другом, интуитивном уровне. Поль, поглаживая меня по щеке, произнёс:

— Если мы сейчас не остановимся, то писать я уже не смогу. Но мне очень бы хотелось закончить эту картину. Я очень тебя попрошу попозировать мне, если ты не против.

— Не против, — хрипло ответила я, понимая, что сейчас и я не отказалась бы от другого.

Удивляет, что за такой короткий срок наших отношений близость с этим мужчиной для меня стала дикой потребностью, как наркотик. Никогда не думала, что подобное бывает. Или это и есть связь истинных пар? Может, всё дело в этом? Не могу же я, взрослая, рациональная женщина, и впрямь быть как озабоченный подросток и постоянно до одури хотеть его так неистово и ненастно.

Глава 26

— Теперь ты мне покажешь, что там изображено? — уточнила я, и Поль отстранился, пропуская меня к холсту.

На холсте очень красочно и реалистично было изображено озеро в лесу. Прозрачная водная гладь отражала окружающий её пейзаж. Возле озера была небольшая поляна, на краю которой, прижавшись спиной к дереву, стояла женщина.

Я почувствовала, как мою кожу пронзают тысячи мурашек, ведь в стоящей на поляне незнакомке я с легкостью опознала себя. В своей любимой тунике, которую регулярно ношу, и моих привычных джинсах, женщина на картине была так реалистична, словно отражение в зеркале. Хотя… возможно, изображенная рукой Поля я была даже красивее, чем я в реальности. Мне очень понравилось то, что я увидела.

— Но… — проглотив ком в горле произнесла я, — зачем мне для тебя позировать, если картина почти готова?

— Готова? Что ты! Это только набросок. Мастерство художника, как раз и заключается в деталях. Скажи честно: тебе нравится увиденное?

— Да, очень.

Но тут же я обратила внимание на другую деталь. В мастерской нас окружало множество картин, и мне бросилось в глаза, что на десятке ближних к нам картин было одно и то же изображение — та самая поляна.

Я обошла изображения по кругу и, повернувшись к Полю, спросила.

— На стольких картинах один и тот же пейзаж. Почему?

Он пожал плечами, но всё же ответил:

— Я люблю это место. Там получаю покой и умиротворение. И писать мне там нравится. Но ни одну из этих картин я нигде не выставлял. Мне всё время казалось, что они не завершены, и на этом месте чего-то не хватает. Будто есть что-то неуловимое, что я передать не могу, отчего картины кажутся незавершенными и какими-то несовершенными. И вот сегодня случайно рука сама потянулась на уже готовой картине дописать это. Сообразил, что именно я пишу, когда рука уже вырисовывала женский силуэт. И он так удачно вписался в это место , будто так и задумывалось изначально. выходит, на этих моих картинах не хватало тебя.

Я зарделась от сказанного им, а сердце громко забилось. Его слова звучали, как признание в любви. Не примитивное и избитое признание, а такое специфичное и настоящее. Сквозь фразы слышался иной смысл. Все изображенные им поляны передавали не только умиротворение, но ещё тоску и одиночество. И вот, теперь в его жизни появилась я, а у картины появился совершенно иной смысл.

Ещё с полчаса я позировала Полю для картины. Он поставил меня у стены, которая временно исполняла роль дерева на поляне. Я старательно пыталась стоять неподвижно, позволяя мужчине срисовывать с себя. Всё происходящее между нами мне нравилось. Сейчас рядом с Полем я чувствую себя легко и непринужденно, словно груз недоверия и недомолвок безвозвратно испарился.

Поль то и дело внимательно вглядывался в мой силуэт, мое лицо, затем возвращался взглядом к холсту и добавлял какие-то детали. Впервые я исполняла роль натурщицы и своими глазами видела, как творит художник. Мне происходящее нравилось. То, что мой мужчина рисовал, или писал, как говорит Поль, меня, мне очень льстило и неимоверно повышало мою самооценку.

Но стоило моему животу заурчать, как Поль, изменившись в лице, тут же бросил всё.

— Вот я идиот! Ты что, не завтракала?

— Нет, я не стала без тебя.

— Прости меня, дорогая. Я так увлекся процессом, что забыл обо всем на свете.

— Поль, все нормально. Я могу еще немного попозировать…

— Ни в коем случае! Я и так, безумно виноват перед тобой за то, что я не покормил свою пару. А то, что ты в положении, и сейчас по моей вине голодны двое — мой малыш в твоем животе и ты, вдвойне непростительно. Идем быстрее завтракать, иначе мой волк сам меня за это досадное недоразумение загрызет.

— Хорошо. А после завтрака вернемся и продолжим?

— У меня предложение лучше. Давай после завтрака пойдем на эту самую поляну. Я тебе покажу здешние места, и ты побываешь там, где я тебя изображаю.

— Я только за!

Мне казалось, что наш с Полем поход на поляну очень значим и важен для него. Я это чувствовала, а параллельно с этим вдруг осознала, что важное и необходимое для него, становится таким же значимым и нужным для меня. Что это? Наша парность? Но это воспринимается легко, как данность, и не вызывает отторжения или сопротивления. Возможно даже, что это награда судьбы, ведь если так чувствуют и действуют оба, то это прекрасно!

Позавтракав, мы и правда отправились на поляну. Правда перед этим, Поль заставил меня одеться потеплее, чтобы нигде не продуло. А сам собрал все необходимые атрибуты, чтобы продолжить начатое творение.

Путь на поляну проходил через поселковую дорогу. Это позволило рассмотреть мне необычные местные строения, и обратить внимание на то, с каким любопытством на меня смотрят встречающие нас местные. Нас никто не задерживал на нашем пути. Большинство встретившихся оборотней (я уже не сомневалась, что это были именно они) здоровались с нами или просто бросали приветственные улыбки. Некоторые останавливались и поздравляли Поля с тем, что он встретил свою пару, а отдельные обращались и ко мне, приветствуя и благодушно бросая: «Добро пожаловать в семью». Моих познаний французского хватило, чтобы разобрать эту фразу. Поль, по моему выражению лица, это понял.

— Мерси, — ответила я.

— Ты знаешь французский, — удивленно уточнил мужчина, когда мы немного отошли от собеседников.

— В школе учила. Но это было очень давно и у меня весьма скудный словарный запас.

— Главное, что фундамент уже есть, а дом мы с тобой вместе построим, — поговорил Поль, приобнимая меня. По его виду было заметно, что новость о моем знании языка его очень обрадовала.

И мне было приятно, что он так неравнодушно на все реагирует и так радуется за меня.

С дороги мы свернули на поляну, ведущую в лес. Всюду нас окружают величественные сосны, сквозь кроны которых пробиваются лучи солнца. Нереальная картина. А еще меня окутал запах свежести, леса и цветов. Тихо, спокойно. На душе состояние блаженства. И рядом он — защитник и самый желанный мужчина на земле, отец моего малыша.

Поляна у лесного озера оказалась точь-в-точь как на картине Поля. Она манит насыщенными красками и цепляет своей первозданной красотой. Пока люди суетятся у себя в городах и каменных джунглях, здесь, в лесу, остается покой и умиротворение.

Кажется, перестройки коснулись не только моей физиологии и того, что теперь мое лицо выглядит подтянутым и отдохнувшим, но теперь перестраивается и моё мировоззрение. По крайней мере, психология оборотней и их нежелание жить в городской суете, сейчас кажется мне вполне понятной и объяснимой.

— Попозируешь мне? — подмигнув уточнил Поль.

А у меня на душе так легко и свободно, что хочется ликовать и кружить.

— С удовольствием, — ответила ему, подходя к тому самому дереву, облокотившись на которое стоял мой протопоп из картины.

Поль быстро расположился и приступил к написанию картины. Но на долгое позирование меня не хватило. Уж слишком игривым и беззаботным стало моё настроение. И в очередной раз, когда мужчина увел от меня свой взгляд к холсту, я, коснувшись ствола дерева рукой начала обходить его по кругу. Вначале медленно, затем быстрее, а потом и вовсе решила убежать от работающего мужчины вглубь леса.

Вдогонку услышала громкий крик Поля:

— Яна, от зверя чревато бегать!

Но его слова меня не напугали. Тем более, голос мужчины был скорее игривым, чем на самом деле предупреждающим. Поэтому происходящее раззадорило меня ещё больше. Но убегала я недолго. Не пробежала я и десятка метров, как почувствовала его горячее дыхание на своем затылке. Остановилась, понимая, что уже нет смысла бежать.

— Яна-а-а-а, — просительно протянул он полушепотом. Его голос окутывал и пронзал, до дрожи в коленях, до мурашек.

— Что? — уточнила, не поворачиваясь лицом к нему. Горячий поцелуй опалил кожу моей шеи.

— Я хочу тебя…– еще один поцелуй, уже больше похожий на отметку, так как в этот раз он присосался к коже, — сладкая моя, хочу здесь и сейчас.

Я резко повернулась к нему и недоуменно спросила:

— Как? Прямо здесь, в лесу? Нас ведь могут увидеть!

— Какая ты у меня наивная и неискушенная. Да. Хочу тебя именно здесь, в лесу. Насчет того, что нас могут увидеть — не беспокойся. Сейчас за несколько километров от нас поблизости никого нет, и мой слух уловит, если что-то изменится. Но и это еще не всё, — произнес он, провокационно улыбаясь, и начал раздеваться, стаскивая свой свитер.

Снятый с себя элемент одежды Поль бережно постелил на земле и пояснил:

— Я тебя хочу именно здесь, в животной позе, на четвереньках. Своим бегом ты раздразнила моего зверя и его нужно чем-то успокоить…

— Поль…

Он вопросительно смотрел на меня. Смотрит, но при этом ничего не предпринимает. Он ждет. Ожидает моего согласия или протеста. Того, что именно выберу я и на что соглашусь. И эта его податливость подкупает.

Хотя, одной лишь его просьбы и того, что дорисовало моё воображение, хватило для того, чтобы я почувствовала, как у меня становится мокро между ног. И я приняла его вызов.

Стянула с себя кофточку, майку, лифчик, джинсы, трусики. Отбросила в стопку каждый элемент гардероба один за другим, оставаясь полностью обнажённой. Неожиданные ощущения. Раньше на улице, пусть даже в лесу, среди деревьев, я обнажённой не стояла. Легкий ветерок слегка холодит мою кожу, но от этого мне не холодно, скорее, наоборот, это еще больше придает чувствительности, и я чувствую себя как один сплошной комок нервов. Предвкушение и драйв начисто отключают рациональность, заставляя действовать на инстинктах.

Его взгляд затуманен пеленой желания. Он меня хочет. И в то же время от его внимательного, изучающего моё тело взгляда становится нестерпимо жарко мне самой.

Поль медленно, крадучись как кот, подходит ко мне. Обнимает ладонями лицо и прикасается своими губами к моим. Восхитительно нежно, в меру сладко, невербально благодаря за согласие и даря еще большее предвкушение того, что должно между нами случится. Прикусывает мою нижнюю губу, в то время как жар его горячих ладоней пронзает мое тело. Его руки везде и повсюду. Вскинув руки, обхватила его затылок и зарылась пальцами в густые мягкие волосы, одновременно почувствовав, как в меня упирается его твердое намерение меня покорить. Язык мужчины ласкал и дразнил одновременно. А мне все сильнее хотелось большего, и подсознательно я ждала, когда это случится.

Наконец, он оторвался от моих губ и глазами показал мне на ранее постеленный им свитер. Я подчинилась, молчаливо принимая приглашение, и опускаясь на четвереньки.

Во мне заиграл азарт. Лес. Мы вдвоем. Я, полностью обнаженная и покорная нахожусь перед ним в такой специфичной позе. И, да, чёрт возьми, я хочу его! Хочу, чтобы он вошел уже в меня.

— Почему ты медлишь? — спросила, не выдержав я, и прогнула сильнее спину, чтобы моя попка была еще более соблазнительна в этот момент.

Повернув голову, увидела, как он стремительно сбрасывает себя оставшуюся одежду, не отрывая от меня взгляда. В один прыжок Поль оказался рядом. Провел своим членом между моих складок, одобрительно отмечая:

— Такая влажная и готовая для меня. Хочешь меня?

— Да…

Его рука принялась массировать клитор, член продолжал дразнить, ёрзая то вниз, то вверх, но он всё так же медлил и не входил.

— Скажи это.

— Что? — не поняла я.

— Скажи, что хочешь меня.

Я уже вся дрожу от нетерпения, а он продолжает провокационно ласкать, не предпринимая решительных действий, тех самых, которых я так жду!

— Поль… — взмолилась я. — возьми меня… возьми уже, наконец!

И он вошел. Глубоко, горячо, до упора. Трудно найти слова, чтобы описать это невероятное ощущение. Восторг, блаженство, наслаждение, граничащее с потерей сознания.

— Моя, — слышу хриплый рык за спиной, и непонятно сейчас, говорит зверь или человек. Но это возбуждает и будоражит ещё сильнее.

Он двигается во мне с каждой секундой ускоряя темп. При таком проникновении его член кажется ещё больше и гораздо горячее обычного. И с каждым толчком я всё больше и больше погружаюсь в какую — то мерцающую разноцветными искрами бездну, стону и кричу уже не сдерживая себя. Когда я чувствую, что уже близка к оргазму, вдруг ощущаю пронзительную боль на своей шее. Метка. Он вновь укусил меня, обновив её! И вместо злости на этот его жест, я лишь быстрее подхожу к пику своего удовольствия, взрываясь и рассыпаясь на осколки. И мы взлетаем вместе, ведь я ощущаю, как он кончает, извергаясь в меня в этот же самый момент.

Глава 27

Он помогает мне подняться, и целуя в макушку виновато произносит:

— Прости за укус. Не смог удержаться.

Затем Поль сам берется меня одевать. Преодолевая смущение, я поочередно вставляю ноги в приготовленные и расправленные им трусики. Сопротивляться и проявлять самостоятельность сейчас совершенно не хочется. Мне приятно быть той, за которой ухаживают и над кем трясутся, как над хрустальной вазой. К хорошему быстро привыкаешь.

С такой же нежностью он помогает мне натянуть джинсы, и оглаживает пока еще плоский живот, отмечая:

— Скоро животик начнет расти, поэтому предлагаю поехать по бутикам, выбрать тебе соответствующую одежду для беременных. Думаю, что мы сможем найти точно такие же джинсы, только с удобной резинкой на поясе, чтобы не было давления на малыша. Да и вообще, тебе нужен специальный удобный гардероб, деньги, ты знаешь, для нас не проблема.

— Значит, поедем покупать, — произношу, и тянусь к нему за поцелуем. Тут же получаю страстный отклик от Поля.

— Ну, как, — кокетливо спрашиваю мужчину, который едва оторвавшись от моих губ помогает мне одеть бюстгальтер. — Сейчас твой зверь, которого я своим бегом раззадорила, успокоился?

— Немного. Но он был бы не прочь повторить… — говорит мужчина, а его шаловливые пальцы уже сминают и слегка прищипывают мой сосок, забравшись под только что надетый бюстгальтер.

— Только он, твой волк, не против?

— И я тоже. Мы оба готовы повторить. Хоть сейчас.

— Э, нет, я только оделась…

Поль вопросительно вздернул бровь, и я поправила себя:

— Ну да, ты только меня одел.

— Дорогая, ради такого дела я готов раздевать и одевать тебя регулярно, много-много раз в день.

— Ненасытный!

— Да, я такой…

Поль на мгновение замер, а затем быстро протянул мне кофточку, поясняя:

— Кто-то движется в нашу сторону, одевайся быстрее. И начинает довольно быстро одеваться сам.

После того, как мы оделись, Поль собирает мольберт и другие элементы для рисования, которые он брал с собой.

— Позже придём и обязательно продолжим… — говорит он, и мне кажется, что его слова звучат двусмысленно. От этого на моем лице сама собой появляется провокационная улыбка.

Мы уже шли по тропинке в направлении главной дороги поселка, когда нам навстречу вышли три женщины. Все они были высокие, стройные и очень эффектные. Настоящие красотки модельной внешности. Одна очень похожа внешне на латиноамериканку или бразильянку. Темноволосая, смуглая, с пухлыми губами, пышной грудью и большой подтянутой попой. Не женщина, а мечта. Другая женщина тоже темноволосая, но уже более светлокожая, брала больше не эффектной внешностью, а, скорее, превосходным чувством стиля. Её одежда и макияж, умело подчёркивали аристократичность и высокое происхождение. Третья женщина казалась менее заметной по сравнению с предыдущими двумя. Да и одевалась она не броско. Высокая, со стройной подтянутой фигуркой, но при этом с довольно обычными, я бы сказала, типичными и ничем не примечательными чертами лица. Возможно, она казалась такой непримечательной именно на фоне двух других собеседниц. Подруги о чем-то громко беседовали и были на эмоциях, но только до тех пор, пока не увидели нас. При нашем появлении их оживленная беседа тут же сменилась напряженной тишиной. И стояла эта тишина ровно до тех пор, пока волчицы с нами не поравнялись. Я сразу поняла, почувствовала, что эти женщины полноценные волчицы.

Первой заговорила бразильянка. Она стала быстро говорить что-то на французском Полю. Весь смысл сказанного мне уловить не удалось, лишь фрагменты её речи.

Вначале женщина сказала, что не знает, поздравить нужно Поля или ему посочувствовать. Потом говорила что-то еще, что перевести мне не удалось.

В ответ Поль громко, практически с рыком произнес ей:

— Замолчи!

Но на его грубость и рычание женщина лишь весело расхохоталась, а затем спросила:

— А что она сама ничего не говорит?

Я поняла, что речь идет обо мне.

— Давайте знакомится, я — Паулина, а это Изабелла и Габриэль. А вас как зовут?

Поль хотел что-то сказать, но я произнесла на французском:

— Здравствуйте. Я — Яна, я русская, и плохо говорю на французском.

— Русская?! — На хорошем русском произнесла женщина. Они что, тут все русский знают? А она продолжила мне говорить на моем родном языке: — Я поражена. У вас в России что, открыли какой-то секретный ингредиент, который позволяет человеческой женщине становиться парой оборотня? Ты у нас тут уже третья такая. И, главное, так умело русские женщины становятся истинными не кому попало, а лучшим представителям нашей стаи! Сначала был альфа, потом бета, теперь вот — омега.

Паулина рассказывала все эмоционально, активно жестикулируя при этом руками. После её реплики возникла небольшая пауза, и я ответила:

— А вы хорошо говорите по-русски.

— Я — дочь альфы! Альфа — самка. — горделиво ответила женщина, — я много чего умею. И шесть языков знаю. В числе которых русский и китайский.

— Ты забыла упомянуть, что и живешь ты уже не одну сотню лет, — вставил Поль.

На что Паулина подошла близко к Полю, очень близко, я бы даже сказала, провокационно, и заявила:

— Да, дорогой, но раньше тебя мой возраст нисколько не смущал. Наоборот, тебе ведь нравился мой опыт и та животная страсть, которая была между нами в постели…

— Это было раньше, — возразил Поль.

— Ах да, помню я, помню, что ты мне говорил. Что приезжаешь со своей… этой, — она ткнула в меня пальцем, довольно невежливо нужно сказать, а ведь изначально она произвела на меня более благоприятное впечатление. И на повышенных тонах женщина продолжила, — которая носит твоего ребенка. И да, я помню, что пока она в положении, ей нервничать нельзя. Именно поэтому я должна была убраться из дома, в котором мы с тобой ВМЕСТЕ жили и страстно занимались сексом.

Поль стоял молча. Он злился, это было очевидно. К своему удивлению, я вдруг даже обнаружила, что злость и раздражение, которые захлестнули меня в данный момент, они не мои, а его! К тому же, его кулаки были сжаты до побелевших костяшек пальцев, а желваки на лице ходили. Но он молчал. Ни слова из сказанного не отрицал.

А я всё еще не могла понять, что сейчас происходит. Будто из зоны благополучия и комфорта меня резко выдернули в другую реальность. Ужасную, жуткую, мерзкую реальность. Но моё сознание всё ещё не хотело адаптироваться к происходящему, и признавать очевидное.

Подруги Паулины молча стояли, наблюдая за происходящим, словно за спектаклем, как зрители, купившие билет в первом ряду. А сама Паулина продолжила говорить на понятном мне русском языке, в этот раз демонстративно повернувшись в мою сторону, и осмотрев меня с ног до головы.

Она уже не кричала, а скорее рассуждала вслух.

— Тебе её совсем не жалко?

— Паулина, ты о чём? — проговорил, теряющий терпение Поль.

— Я о том, что не проще ли было с ней договорится? Я знаю и вполне тебя понимаю. Жить с человечкой и доверять ей ты не можешь. Я понимаю, и принимаю твое желание иметь своего собственного щенка. Я даже готова помочь тебе в его воспитании. Но зачем усложнять жизнь и держать эту женщину у себя, как собачонку? А если она привяжется к тебе? Не думал об этом? Не проще ли просто с ней было договорится и предложить несколько сотен тысяч долларов за малыша. Уверена таких денег она никогда не видела.

— Паулина! — грозно сказал Поль, хватая женщину за руку.

Но она продолжила, как ни в чём не бывало:

— Да, ты прав. Ради своего щенка и миллиона не жалко, тем более, он у нас с тобой есть…

У меня в висках било набатом, кровь прилила к моему виску, а я дальше не хотела ничего слышать и знать. По-моему, сказанного было вполне достаточно. Я аккуратно обошла стоящих впереди женщин, пока Поль шипел на говорившую, и дергал её за руку. А потом я почти бегом побежала с того злосчастного места. Подальше от него, от неё, от этих дам. Которые стояли и получали явное удовольствие от происходившего спектакля.

Добежать успела только до поселковой дороги. Пелена из слез душила, но я сдерживалась, не позволяя позорно разревется здесь.

Меня догнал Поль.

— Яна! Не слушай её, она злая, ревнивая и обезумевшая баба. Так вышло, что вначале она была с альфой, потом со мной.

— Не нужно! Пожалуйста, избавь меня от этих ваших подробностей, кто с кем был, и чем занимался.

Поль крепко схватил меня за плечи, не давая пошевелиться. Он пытался поймать мой взгляд и заставить смотреть прямо в глаза. А мне было больно, мерзко и противно. Я тут же отвела лицо в сторону.

— Отпусти!

— Не отпущу, пока не выслушаешь.

— Не хочу. Не хочу! Не хочу я тебя слушать! — кажется, у меня начинается истерика.

Как только я подумаю, что эта женщина была посвящена в планы Поля и знала о том, что он хотел забрать у меня моего ребенка... Или они вместе это придумали?! Он с ней спал, а мне о ней ничего не сказал. Может быть, это и есть их совместный план. Просто женщина не выдержала, заревновала и проболталась?

— Яна!

— Отпусти, отпусти меня, пожалуйста! — слезы всё-таки струей потекли по моим щекам, но это меня совершенно уже не волновало, и я даже не собиралась их вытирать.

Поль разжал руки и отшатнулся от меня. Его напугало мое эмоциональное состояние. Уже совершенно другим, тихим и вкрадчивым голосом он проговорил:

— Тише, Яночка, тебе нужно успокоиться. Тебе ведь нельзя нервничать, ты же помнишь?!

— Ага, чтобы родить здорового ребенка и подарить его вам с этой?! Или продать?! Ты действительно думал, что я могу…

Поль вмиг оказался рядом, схватил меня и крепко прижал к себе. Вопреки действиям его голос был спокойный и вкрадчивый. Ладонями он гладил меня по волосам, как маленько ребенка, и приговаривал:

— Тише, дорогая, тише. Зачем ты сейчас доводишь себя до срыва? Тебе нужно успокоиться, а потом мы с тобой сядем за кружкой чая и разрешим все наши недоговоренности. Не нужно сейчас на эмоциях делать больно мне и себе.

Недоговоренности? Вот как он это называет. И пока он меня поглаживал по головке и успокаивал, как собачонку (сразу яркой обидой кольнули воспоминания о том, что именно так меня назвала любовница моего мужа, бывшая или настоящая, неважно какая), у меня в голове промелькнул план.

Мне нужно к Виолетте. Срочно. Меня приняли в стаю. Так? Значит, я полноправный её член независимо от того, оборотень или человек, независимо от того, могу я ментально общаться с членами сообщества или нет. И если я полноправный член, то могу потребовать отдельного жилища и защиты от коварного плана недоделанных любовников.

Да, возможно сейчас мне сложно рассуждать здраво, но наедине с собой я точно успокоится не могу. А Виолетта пока единственная моя союзница здесь (я очень надеюсь, что союзница), и, возможно, она подскажет какой-то другой выход из ситуации.

Я отпрянула от Поля и как можно спокойнее сказала:

— Поль, мне, и правда, нужно успокоиться и прийти в нормальное эмоциональное состояние.

— Я рад, что ты это понимаешь…

— Но твое присутствие рядом со мной мне в этом мешает.

— Хорошо, давай я отведу тебя домой.

— Нет. Я пойду к Виолетте.

— Яна, но…

— Пожалуйста, мне сейчас очень плохо…

— Давай мы поговорим, а потом ты…

— ДА НЕ ХОЧУ Я ТЕБЯ СЕЙЧАС СЛУШАТЬ И С ТОБОЙ РАЗГОВАРИВАТЬ! — прокричала я. — Мне нужно успокоится. И сделать это я смогу только в спокойной обстановке. Я пошла к Виолетте. Одна. Дорогу я помню.

— Разреши, я приду за тобой…

— Я сама вернусь, как успокоюсь. Дай мне время.

Я направилась в дом к альфе быстрым шагом, насколько это было возможно. А в голове, словно на зависшей пластинке, вновь и вновь прокручивались слова Паулины про ребенка, и их с Полем животную страсть.

Глава 28

Я уже подходила к дому альфы, когда оттуда навстречу мне выскочила женщина. Я её сразу же узнала. Она у Мишеля с Виолеттой исполняет роль экономки, и именно ей Виолетта давала поручение накрыть нам ужин, в моё прошлое посещение. Если не ошибаюсь, женщину зовут Мари... Или Мери.

Только сейчас вид у неё был слишком встревоженный и даже напуганный. Она, как угорелая, промчалась мимо меня, пока я её не окликнула.

— Постойте, что-то случилось?

— Врач! Нам срочно нужен врач! — ответила женщина и продолжила бежать дальше, пока я её не остановила словами:

— Я врач. Что случилось?

— Врач? Детский?

— Кто пострадал? Мы теряем время!

Женщина, опомнившись, схватила меня за локоть и скороговоркой рассказывая провела в дом:

— Жанна, наша малышка Жаннет. Её нужно спасти. Она в доме на втором этаже.

— Малышка? Что с ней?

— Вначале на теле появилась сыпь. Её становится больше и больше. Теперь у неё отекает лицо и губы. Мы очень боимся за неё, и не знаем в чём дело… родители места себе не находят. А я что могу, я и не врач вовсе, и никогда такого не видела у младенцев. Мы, оборотни, не болеем вовсе…

Экономка все говорила и говорила, провожая меня до комнаты с пострадавшей. Когда дверь в комнату открылась первым делом мне бросилось в глаза напуганное, побледневшее лицо Веты. Здесь же, из угла в угол, словно загнанный зверь, по комнате ходил Мишель.

— Что с ней? — ещё раз уже у родителей уточнила я, параллельно подходя и к младенцу, и осматривая её.

— Ты же, кажется, врач. Это ты нам и скажи, что с ней. Если бы мы знали! — резко и довольно жестко проговорил альфа.

От его грубого голоса экономка чуть не присела в жесте повиновения. Волчьи инстинкты. Но этим меня не напугать. За свою врачебную практику каких только реакций от родителей я не видела. Поэтому я спокойно и хладнокровно продолжила осматривать малышку.

— Мишель, прекрати! — осекла Виолетта своего супруга, а потом мне ответила на мой вопрос. — Я её кормила, потом она, как обычно, начала уже засыпать, но затем началось что-то необъяснимое. Жанна стала ерзать и плакать, будто её что-то беспокоит, а на её теле появилась сыпь. Лицо и тело нашей малышки стало опухать. Всё происходит стремительно. Я очень боюсь за нашего ребёнка. Ты можешь сказать, что с ней?

— Ты её грудью кормишь?

— Да, — встревоженно хлюпая носом ответила Вета.

— Кроме груди что-то ей даёте?

— Нет, конечно! У меня молока достаточно.

— А сама ты что ела?

— Ничего особенного. Всё как обычно.

— Вспоминай. Подробно. Что именно ты ела?

На теле ребёнка действительно была сыпь очень похожая на крапивницу, и это говорило о возможной аллергической реакции. А ещё и опухоль, которая постепенно с носа и губ спускалась на шею. Это может быть очень опасно. Нужно найти причину того, что стало столь сильным аллергеном, и вызвало подобную реакцию у ребёнка.

— Пюре картофельное и стейк из говядины. Я часто это ем, но никогда такого не было. Ты думаешь это аллергия?

— Да, очень похоже на то.

— Ха, только вот боюсь тебя, доктор, разочаровать, — вклинился в разговор альфа. — Оборотни не подвержены аллергии. А моя дочь оборотень. Чистокровный. И очень сильный.

Ситуация с ребёнком принимала серьёзный оборот, так как ребёнок начал дышать тяжелее.

— Ты слышишь, Яна, ей тяжело дышать! — запаниковала Вета, и ребёнок, чувствуя состояние мамы, начал плакать, что ещё больше усугубляло ситуацию.

Я осмотрелась, соображая каким образом здесь, в домашних условиях смогу помочь младенцу.

У ребенка же начался лающий кашель, который постепенно переходил в хрипы.

— Начинается отёк квинке, который, судя по всему, переходит в тяжелой анафилактический шок.

–Что? Что нам делать?

Я повернулась к экономке:

— Маленькая трубочка от сока или что-то подобное есть?

— Я… поищу.

— Срочно! И ещё нужен спирт. — Где же спирт взять?

— Спиртовая салфетка… хоть что-нибудь!

Первым откликнулся Мишель:

— Вино, водка, виски, подойдет?

— Водку.

— И скальпель… или острый нож… Только быстрее.

В одно мгновенье альфа оказался возле меня, и схватил меня за горло:

— Что ты задумала?

— Сделать свою работу, — прохрипела я, — я попробую восстановить её дыхание с помощью приема Геймлиха, но если это не поможет, то будет необходимо проведение трахеотомии. Иначе ваш ребенок умрет от недостатка кислорода.

— Если она умрёт, то я убью тебя, — произнёс он, как ни в чем не бывало, отпуская свою руку от моей шеи. И, в отличие от родителей других моих пациентов, в словах этого мужчины я нисколько не сомневалась. Только и в своем профессионализме я тоже уверена. И свой врачебный долг я выполнить обязана, несмотря ни на что.

— А если я её спасу? — с вызовом уточнила я у стоящего напротив меня блондина.

— То проси за это, что хочешь. Любое желание.

Что же, мне это подходит. Но вслух я произнесла другое:

— Ловлю тебя на слове, альфа! Только срочно мне принесите то, что я попросила. Если трубочку не найдете, то тонкая шариковая ручка тоже подойдет. Но лучше трубочку.

Состояние ребенка я точно предугадала, так как лицо малышки начало резко бледнеть, а дыхание превращается в хрипы.

— Дай мне её сюда! — скомандовала я, отбирая у Виолетты малышку. Она в растерянности осталась стоять, благо, мне не мешала.

Ребенка я расположила на своей руке так, чтобы лицо упиралось в ладонь, хорошо зафиксировала пальцами головку ребенка. Затем слегка наклонила вниз тело ребенка и произвела похлопывание ладонью в области между лопаток. Других, более кардинальных реанимационных действий младенцу, к сожалению, сделать невозможно.

В этот момент в комнату одновременно с экономкой влетела еще одна гостья. Я её тоже узнала. Это Катя. Мама мальчика, которого я оперировала в России.

Она быстро огляделась и подбежала ко мне.

— Что с ней? Я поняла по ментальной связи, что происходит что-то страшное и нужна моя помощь, прибежала, как только смогла. Я тоже врач.

— Подозреваю отёк квинке, и судя по всему, без трахеотомии мы ребенка не спасём.

— Даже так?

— Есть еще варианты?

— Нет, — Катя внимательно посмотрела на девочку в моих руках и подтвердила, — Вероятно, ты права. Чем я могу помочь?

— Будешь ассистировать.

В комнату вбежал Мишель с бутылкой водки в руках. И скальпелем. Настоящим, медицинским, между прочим. И где только он его раздобыл?

— О, скальпель!

Экономка в этот момент протянула нам небольшую тоненькую, трубочку от детского сока. Катя приняла из их рук все принесенное.

— Спасите моего ребенка, — произнес альфа, смотря мне прямо в глаза.

— Уведите, пожалуйста Виолетту отсюда. Зрелище не для слабонервных, — в ответ попросила я.

— Что? Меня? Я никуда не уйду!

— Пойдем дорогая, так будет лучше.

— Что лучше? Кому лучше? Мой ребенок задыхается. Я должна быть с ней...– Вета сопротивлялась, и громко кричала, пока супруг силком на руках вытаскивал ее из комнаты.

Мы же с Катей приступили к процедуре. К этому моменту у младенца наблюдалось посинение покровов кожи, и я поняла, что без данной операции однозначно никак не обойтись. Хорошо, что все необходимые атрибуты для этого нам вовремя принесли. И Катя появилась здесь очень своевременно, мне одной делать процедуру было бы не очень сподручно.

Водкой мы обработали руки и инструменты.

Далее — дело техники. Я пропальпировала шею малышки, и нашла область над перстнещитовидной связкой, а затем отработанным за годы практики движением выполнила разрез, чтоб возобновить поток воздуха. Осталось дело за малым. Я вставила принесенную экономкой и обработанную водкой в целях дезинфекции трубочку в рану, для поддержания дыхания. Девочка задышала самостоятельно и её дыхание тут же стало спокойным. Синюшность кожных покровов постепенно стала отступать.

— Прекрасно сработано! — похвалила меня Катя.

— Спасибо за помощь, коллега.

— Скажешь тоже! Я ничего не сделала, это всё ты!

В комнату тут же вошел Мишель, а за ним и его супруга. Уверена, что хоть он и не присутствовал в комнате, не стоял над нами как истукан, но от его чуткого слуха ни один звук в этой комнате не укрылся. Впрочем, он сам тут же подтвердил мои подозрения:

— Слышал, что всё прошло хорошо?

За меня ответила Катя:

— Учитывая экстренный характер данной процедуры, всё прошло великолепно! Яна настоящий мастер своего дела. Я, ещё когда бежала к вам, вызвала реанимобиль из нашей клиники. Филипп обещал сам приехать. Так что Виолетта, собирайтесь, думаю будет лучше какое-то время вам с Жанной побыть в клинике.

Виолетта закивала головой, вытирая поток слез со своего лица. Я же обратила внимание на важную деталь, которая и ранее мне бросилась в глаза, но в тот момент ребенку стало хуже и было уже не до того.

— Виолетта, постой. Я не просто так у тебя выспрашивала про то, что ты ела. Скажи, на что у тебя бывает аллергия?

— У меня никогда не было аллергии, — ответила Вета.

— В таком случае ответь, а такая сыпь часто у тебя появляется? — Я показала женщине на сыпь, на её руке. Очень похожую на аллергическую. К тому же Виолетта её активно чесала.

— Со мной такое впервые. Я думала, что за малышку перенервничала, и это на нервной почве всё.

— То есть раньше ты у себя подобного не замечала?

— Раньше никогда такого со мной не было.

— Что ты хочешь выяснить? — заинтересовался моими расспросами Мишель.

— Я хочу узнать, что послужило причиной происходящего. Ведь если мы её не найдем, то подобное может повториться в любой момент.

— Только не это! — воскликнула Вета, которая металась по комнате собирая вещи малышки в больницу.

— А она права, — согласился Мишель с моими доводами.

— Мишель, вы говорили, что у оборотней не бывает аллергии. И у Веты до сегодняшнего дня её и не было. Скажите, а есть что-то, что даже у оборотней способно вызвать такую реакцию?

— Аллергическую?

— Да.

— Не знаю даже…

— Может химия какая, или растения, травы… совсем ничего?

— Как же, ничего! — вдруг в разговор вклинилась экономка Мари, — Трихозант, например, может.

— Это что? — уточнила я.

— Это такой белый цветок, красивый, между прочим. Он произрастает в Азии. И некоторые азиаты его даже в пищу добавляют. Только вот для оборотней он опасен. В мелких пропорциях может вызвать аллергию или сыпь, а в больших концентрациях — даже смерть оборотня. При этом в пище его сильно не почувствуешь. На вкус он как приправа.

— Ты хочешь сказать, что моего ребенка кто-то пытался отравить? — вопрос альфа адресовал почему-то мне.

— Выводы делать вам. Я лишь пытаюсь разобраться в причине. Мы же можем посуду, из которой ела Виолетта, и еду проверить. Можем выяснить, нет ли там этого вещества?

— Непременно! Я сейчас же отдам соответствующие распоряжения.

— Только посуду уже помыли, наверное, — с сожалением произнесла экономка.

— Но кому понадобилось вредить нашей малышке? — утонила Виолетта.

— Я тоже не пойму, кто этот самоубийца. Кто решил столь открыто выступить против меня?

— Я думаю, что вполне возможно, навредить хотели не ребенку, а тебе, Виолетта.

— Мне? Но у меня и врагов-то нет?

Я пожала плечами. Что я могу на это сказать? Им насчёт их врагов самим виднее, а причину произошедшего важно найти.

— Мари, а кто сегодня накрывал нам обед? — уточнил Мишель таким голосом, которым только убивать.

— Обед подавала Габриэль, но она отпросилась пойти погулять сегодня. Она же и убирала посуду за всеми.

— Габриэль, говоришь, — о чем-то задумался Мишель, — а ведь кроме Виолетты и нашей дочери, таких симптомов ни у кого нет.

— О, а мы тоже сегодня с Полем в лесу видели девушку с именем Габриэль. Она была с Паулиной и Изабеллой.

— Что? — встревоженно проговорила Вета.

— Что-то не так? — уточнила я.

— Я с этим разберусь — процедил Мишель, направляясь к выходу.

И тут я набралась смелости. А что, он сам мне обещал, почему я должна упускать такой шанс?

— Альфа, — окликнула я мужчину. Он остановился и развернулся, смотря на меня с немым вопросом на лице.

— Вы мне дали обещание, помните?

— Ты спасла мою дочь. Я твой должник. И обещания я держу. Говори, что ты хочешь?

— Я хочу покинуть вашу стаю, но так, чтобы ни один оборотень меня не преследовал ни сейчас, ни потом. И чтобы никто не отнял моего ребенка, когда он родится. Никто. Никогда. Будь то Поль, или кто бы то ни был иной.

Возникла пауза. И я с нетерпением ждала его ответа.

— Я альфа, а не господь Бог. Или ты думаешь, что я должен пожизненную охрану тебе приставить?

— Не знаю. Я думала, что вы глава международного клана оборотней, и можете больше, чем кто бы то ни был из них… — теперь я стала сомневаться в том, что он мне поможет.

— Могу. Ты права. Но о своем муже ты подумала? Я силой альфы и силой главы кланов, обязан буду, ради того, чтобы сдержать свое слово, заставить его отказаться от своей пары и своего ребенка. Не сильно ли это жестоко по отношению к нему?

Он стоял и смотрел на меня, ожидая ответа. Думал, что я из-за жалости к Полю откажусь от задуманного? От возможной свободы и исполнения мечты? Я смогу уехать, родить своего ребенка и жить как раньше, не подстраиваясь под тех, кем движут звериные инстинкты.

— Нет. Он хотел отнять моего сына. И сейчас я думаю в первую очередь о себе и своем ребенке. Это моя просьба. Мое желание.

— А ты подумала, как ты сама будешь растить оборотня? Твой сын будет именно таким.

Упс. Вот этот вопрос не в бровь, а в глаз!

— А к вам мне нельзя будет в случае чего обратиться за советом или подсказкой? Или в российскую стаю? — нашлась я что сказать.

— Ты одна из нас. В этом тебе никто не откажет.

— Но я же не оборотень. Почему вы говорите, что я одна из вас?

— Ты истинная пара оборотня. Сейчас твой организм уже перестроился и отдельные процессы в нем протекают, уже также как и у нас. Твой запах определит любой оборотень.

— Ого.

— Но я ещё раз спрашиваю: ты уверена в том, о чём ты просишь?

— Да! Сто процентов!

— Да будет так. — Сказал он, и вышел из комнаты.

Интересно, и что же это означает? Что мне теперь делать? Я уже могу ехать домой в Россию? Или когда смогу? Поля сейчас видеть я бы точно не захотела.

Глава 29

Все присутствующие в комнате начали заниматься своими делами. Виолетта — собираться в клинику, Катя взялась ей помогать нянчиться с малышкой, экономка убирала после проведённой процедуры. В моем присутствии уже никто не нуждался, и я пошла на выход.

— Яна! — уже в дверях меня окликнула Вета, и подбежала ко мне, обнимая. — Я перенервничала, и не сразу сказала спасибо тебе за то, что спасла мою дочь. Спасибо! Если бы не ты, я не знаю, что бы было! Я долго не могла забеременеть, мы так долго её ждали, и надышаться на неё не можем. А тут такое!

Виолетта говорила очень эмоционально, периодически всхлипывая и пытаясь подавить свой плач. Я приобняла её в ответ, и успокаивающе погладила по спине.

— Всё нормально, уже ведь всё обошлось. Не плачь. А насчёт моей помощи: ничего особенного я не сделала, ведь я врач, и всего лишь выполнила свой врачебный долг. Я и не смогла бы иначе. Просто повезло, что я в этот момент оказалась рядом.

— Да, это судьба.

— Ты собирайся в клинику, а я пойду....

Я развернулась и вышла. Почему-то меня преследовало какое-то тревожное чувство. По идее, сейчас я должна радоваться, что мне удалось добиться желаемого. Мишель мне пообещал, и думаю, он своё обещание исполнит. А заручиться поддержкой сильнейшего оборотня дорогого стоит, и уж если не он, то не знаю, кто бы вообще тогда смог мне помочь! Но отчего-то на душе не радостно, нет чувства удовлетворения происходящим.

Внизу Мишель давал указания каким-то мужчинам. Я уже спустилась по лестнице, когда он меня подозвал к себе.

— Яна, ты как раз вовремя. Знакомься, — он указал на высокого худого темноволосого мужчину с орлиным носом и ироническим взглядом, — это Рене. Он хорошо говорит по-русски, поэтому я именно его направляю решить твой вопрос. Сейчас ты можешь идти в свой коттедж, к-хм, то есть в дом Поля, собирать вещи, а затем Рене отвезёт тебя в Париж и посадит на первый же рейс в Россию. Думаю, что с Полем вы вряд ли пересечетесь, так как я его послал по одному важному поручению. Но если вдруг по чистой случайности ты его увидишь, ты ему пока о нашем договоре ничего не говори. Будет лучше, если он узнает об этом позже, когда ты будешь уже в самолёте. Поняла?

— Хорошо… Мишель, скажите, то есть я могу не боятся, что у меня заберут сына? Никто этого делать не будет, точно?

— Яна, я вам дал слово. Признаюсь, что выполнить его мне нелегко, ведь я обязан буду применить право сильнейшего и силу альфы для того, чтобы заставить оборотня своей стаи отказаться от прав на своё дитя. Это жестоко и… подло. Но я всегда держу своё обещание. В этот раз, давая вам его я попал в ловушку. Я бы никому такого не пожелал из оборотней, что собираюсь сделать с Полем. Он мне дорог, очень. И мне стыдно будет смотреть после этого ему в глаза… Но у вас есть шанс передумать…

— Нет! Я не передумаю. вашего ответа мне достаточно. Я верю слову альфы. Спасибо!

Я шла в дом, переваривая произошедшее. Собираясь во Францию, я мечтала найти способ, чтобы обезопасить себя и своего малыша, хотела сделать всё возможное, чтобы быть уверенной в том, что у меня сына никто не заберет. Для подстраховки я даже нашла знакомых в Париже, людей, которые работают в российском посольстве. Именно этот звонок я тайно от Поля совершала у Лили в квартире. И вот сейчас меня возвращают домой. Это даже лучше и быстрее, чем я могла себе представить в самых смелых мечтах. А Поль… я к нему привязалась, и да, я его полюбила. За время, проведенное с ним, он мне стал очень близким, почти родным. Но жить с постоянной тревогой о том, что у меня заберут ребенка, выше моих сил. Возможно, я и не решилась бы уехать и о таком Мишеля попросить до встречи с Паулиной, настолько мне хорошо было рядом с Полем. Но встреча с женщинами в лесу расставила все по своим местам. И дело даже не только в том, что Паулина оказалась бывшей (или всё ещё не бывшей?) любовницей Поля, о которой он мне даже ничего не говорил, и не в том, что она предлагала мне моего ребенка продать, а Поль просто стоял рядом и злился. И непонятно, на что он злился: на откровенность женщины, на то, что я узнаю правду или на то, что я буду нервничать, что плохо скажется на здоровье нашего малыша? Дело в другом. Как я могу остаться жить в стае, в этом вечном треугольнике? Разве здесь я смогу быть спокойной, особенно зная, на что способны женщины-оборотни? Уж если кто-то из них не постеснялся и не побоялся покуситься на жизнь Луны стаи и ребенка альфы, то что в таком случае говорить обо мне? Меня уберут, как ненужный элемент, и вместе с Полем будет кому воспитывать моего ребенка. Нет уж! Однозначно. Я еду домой!

Фурией я влетела в дом. К счастью, ни помощницы по хозяйству, ни Поля дома не было. В гостиной на самом видном месте лежал конверт. Красивым выверенным почерком на нем была надпись: «Яне».

Немного поколебавшись, я все же открыла конверт и прочитала:

«Яночка, меня вызвал альфа по важному делу. У него особое поручение, и когда вернусь, не знаю. Очень тебя прошу — не накручивай себя! Я вернусь, и мы обо всем спокойно поговорим. Дом в твоем распоряжении. Еда на столе. Целую тебя. Твой Поль».

Лучше бы я это письмо не читала! Вновь появилось ощущение, что я предаю Поля и что-то делаю не так. Но там на поляне он ведь не отрицал слов Паулины. Стоял, злился и молчал при этом. Ни одного её слова не опроверг! Как ему можно доверять после этого? Да, он придёт. И расскажет, как он меня любит… хотя нет, и этого не скажет. Кстати да! За все время нашего с ним общения и единения, в любви мне он так и не признался. А может, у него её и не было ко мне? Неужели это и правда был их общий замысел с НЕЙ?

Так. Всё. Мне нужно быстрее собирать вещи. Быстрее, пока Поль не пришел. Я не должна с ним увидится! Тем более, что и Мишелю я это пообещала.

Не помню, чтобы когда-либо в жизни я так быстро и суматошно собирала свои вещи. Просто открывала сумку и вываливала туда все вещи из шкафов. Взяла свои документы. Так. Вроде я готова. Как раз в это время в дверь раздался стук, и затем внизу послышались чьи-то шаги. Я замерла. Стою ни жива ни мертва. Неужели Поль пришел?

— Яна, это Рене. вы готовы?

Я выдохнула с облегчением. вышла из спальни и громко позвала мужчину:

— Рене, мне нельзя поднимать тяжести. Не могли бы вы помочь с сумками?

— Да. Конечно.

Затем мои чемоданы погрузили, и мы поехали в Париж. Никогда не была в Париже. Всегда хотела увидеть этот город. Только вот сейчас мне не хотелось ничего. Наступила сильная апатия и безразличие. С радостью узнала от Рене, что через сорок минут у меня уже вылет в Москву. Прекрасное совпадение. Сегодня мне благоволит сама судьба.

Мишель не поскупился, сдерживая свое обещание. Билеты у меня куплены в бизнес-класс. Вип места. Поеду с комфортом. Перед вылетом успела позвонить домой и попросить отца встретить меня в аэропорту. Ничего объяснять о причинах моего возвращения не стала. Благо у меня родители понятливые. С расспросами папа не полез.

И вот я уже в самолете. Отказалась от предложенных напитков. Не хотелось ничего. Проигнорировала любезные реплики соседа, у которого место было напротив моего. Он явно был не прочь пообщаться, но заметив, что я не в настроении, свои поползновения прекратил.

Мы взлетели. На сердце грустно и тоскливо. Возникло чувство, что что-то дорогое, очень значимое и ценное я оставила там. Часть себя оставила. Неужели эта связь истинных пар так сильно привязывает мужчину и женщину друг к другу? Уже прошла половина поездки, когда к моим тоске и грусти присоединился резкий фейерверк эмоций. Шок. Боль. Угнетающее чувство обиды. Гнев. Беспомощность.

В глазах потемнело от боли и осознания предательства. В груди появился комок, и трудно стало дышать. Я понимаю, что на меня нахлынули и меня буквально затопили его чувства. Не мои. Все это сейчас проживает и ощущает Поль. Ему стало известно, что я уехала и ему запретили забирать у меня сына.

Очень остро. Чувства такие мощные и сильные, словно плотину прорвало, и они нахлынули одним махом. Как будто сам Поль сейчас во мне. И невозможно от этого избавится и задышать свободно. Неужели эта та самая ментальная связь, о которой он говорил? Но почему она появилась только сейчас?

— Вам плохо? Что с вами? — спросил всё тот же разговорчивый сосед.

— Воды. Попросите принести воды, пожалуйста.

— Да, да, конечно.

Глава 30

Меня накрыло такое эмоциональное состояние, что я не знала, куда мне деться. Как вообще с этим можно жить? Неужели так будет всегда? Про себя стала молиться, чтобы состояние, которое меня накрыло, никак не повлияло на моё физиологическое здоровье и здоровье моего малыша. Приступ боли постепенно притих. Нет, он не уменьшился по силе, и не видоизменился. Просто со временем мне показалось, что я стала ощущать эмоции Поля притупленно, как бы издали. Возможно, я адаптировалась к подобному состоянию, но вероятнее всего, чем больше становилось расстояние между нами, тем отдалённее я ощущала его эмоции. И все же я его чувствовала! И могла различать, где его эмоции, а где мои.

Далее всё было как в тумане. Смутно помню, как вышла с самолёта и попала в зал прилёта. Хорошо, что меня там встречали родители. Они же позаботились о моем багаже.

С трудом дотерпела до приезда в родительскую квартиру. К себе пока возвращаться я не захотела. Вернуться в квартиру, где еще недавно мы были с Полем вместе, туда, где он опекал меня и постоянно заботился, оказалось выше моих сил. Я прошла в комнату, ту самую, которую в доме родителей считала своей, и свернулась на диване калачиком. Словно сквозь толщу воды слышались настоятельные уговоры мамы:

— Нельзя так. Что бы между вами там не произошло, тебе нужно думать в первую очередь о малыше. И нервничать беременной не выход.

Смутно слышала обсуждения родителей. Когда отец говорил маме, чтобы она дала мне покой и не лезла. Ещё папа был уверен, что я отойду и сама все им расскажу… Но всё происходящее было как во сне, будто не со мной. А моя реальность осталась где-то там, далеко отсюда. Там, где есть он.

Ещё спустя несколько часов родители чуть ли не силком заставили меня поужинать.

А я все слышала, вернее, чувствовала отголоски его боли и страданий.

Спустя несколько дней он все больше ощущал тоску, горечь и отверженность. Ранее выраженные гнев и ярость немного утихли. А мне хотелось кричать ему сквозь расстояние, что пусть лучше злится и психует, чем так терзает себя! Мне было грустно и больно за него и его чувства. И обидно за себя. За то, что изначально по моей вине все у нас пошло наперекосяк, и мой коварный план использовать мужчину втёмную, в качестве живого донора, привёл вот к таким результатам.

Но позже выяснилось, что лучше было бы так. Лучше бы я вновь и вновь ощущала весь спектр душивших мою пару эмоций. Ведь спустя несколько недель моего инертного и подсознательного состояния, моих переживаний и беспокойства моих родителей обо мне… Так вот, спустя это время, я вдруг проснулась утром и поняла, что не чувствую Поля. Больше нет его душераздирающих эмоций, нет отголосков его переживаний. Ничего нет. Лишь пустота. И от этого мне стало очень страшно. По-настоящему страшно за него и за себя.

Не может ли это означать, что я его не чувствую, потому что его больше нет в живых?! Эта мысль калёным железом прошлась вдоль позвоночника, и теперь я готова биться в истерике, рвать и метать. Нет! Только не это! Второй раз подобное я не переживу. Пусть мучает меня своими эмоциями. Сколько угодно. Пусть ненавидит. Пусть злится. Всё, что угодно, лишь бы он был жив! Поль. Мой Поль. Мне нужно немного: знать, что он жив, и что с ним все в порядке. Меня накрыла паника. Я не могу его потерять!

Я соскочила с кровати, судорожно соображая, что же я могу вообще предпринять?

— Яна, что случилось? — спросила вошедшая в комнату мама, увидев слезы на моих глазах. Вернее, даже не слезы, а накатившую истерику.

Если после приезда я лишь апатично лежала и вела себя как амеба, то тут накатило! Я бегала по комнате, словно ужаленная, собирала вещи, чтобы ехать во Францию. Потом бросила их собирать, решив, что глупо ехать в стаю, которую я с таким триумфом покинула. Мои движения были хаотичными, как и мысли в моей голове, но я понимала, что мне нужно что-то делать!

— Яна! Я уже думала тебе психолога на дом пригласить, ведь ты пугала своим отрешенным состоянием. Вот только теперь я не знаю: мне нужно радоваться твоей откуда не возьмись появившейся гиперактивности или начинать подозревать неладное?

— Мама, я не чувствую Поля...

— Доча, ты что?!

— Я не сумасшедшая! — сразу предупредила я, увидев выражение лица мамы.

С другой стороны, что моя мама ещё должна была подумать, услышав подобное объяснение от меня? Они с отцом не знают ни про оборотней, ни про ментальную связь.

— Мне кажется, что с ним что-то случилось. Предчувствие, понимаешь? — попыталась я объяснить свое поведение более доступным для неё языком, чтобы мама не напридумывала себе лишнее.

— Но, я думала, что вы с ним расстались... И поэтому ты такая... в таком состоянии была всё это время.

— Мы просто поругались, мама. Но его смерть, — мой голос перешёл на визг, — я же этого не переживу!

— Яна, прекрати истерику! Возьми себя в руки... С чего ты вообще это взяла? Ты несколько недель изводила себя непонятно по какой причине, и мы с твоим отцом всё это время терпеливо ждали, когда ты с нами поделишься. Нам не безразлична твоя судьба и мы имеем право знать, из-за чего ты вернулась в Россию так быстро, да ещё и в таком состоянии? Но вместо объяснений ты сама напридумывала не пойми что. Я серьезно начинаю переживать за твое психическое здоровье…

Я подошла к маме и обняла её.

— Мама, прости. Ты у меня, как всегда, права. Я веду себя, как дитё малое, и иду на поводу своих эмоций. Всё, мама, я прекращаю вести себя, как страдалец и потребитель. Даю слово.

Мама улыбнулась мне в ответ.

— Тогда идем кушать? Я сырников нажарила.

— А сметана есть? Я обожаю твои сырники.

Мы прошли с мамой на кухню, и я вдруг отчетливо поняла одну важную вещь. Я должна быть сильной. Для себя. Для Поля. Для наших отношений. Они мне нужны. Я отчётливо это осознала. Стоило перестать чувствовать его внутри себя, как я понимаю, что, независимо от чего-либо, этот оборотень — часть меня. Он мне нужен. Он мой мужчина. И отношения с ним мне нужны, как воздух. А всякие Паулины пусть идут лесом. Я буду за него, вернее, за нас двоих бороться! Я, а не кто-то иной, его истинная пара, выбранная природой!

Главное, чтобы не было поздно. Главное, чтобы можно было все изменить. Пожалуйста. Главное, чтобы он был жив!

Но беда не приходит одна. Только я собралась выяснять о судьбе Поля, и искать возможность связаться с Виолеттой, как пошла в туалет и обнаружила у себя на трусиках коричневые выделения. Ох, не к добру это. Мой малыш! Угроза? Всё возможно. Кто знает, какую функцию присутствие Поля выполняло для моего физиологического состояния. Но то, что влияние он оказывал — безусловно. Ведь токсикоз у меня пропал именно благодаря нашему с Полем единению... Только сейчас до меня дошло, какую роковую ошибку я совершила. Как сглупила, что не предусмотрела этот немаловажный факт.

Теперь остается гадать, сможет ли в моем случае помочь традиционная медицина, если я вынашиваю не простого малыша, а ребёнка от оборотня? Ещё и низ живота начало тянуть.

Вот так и вышло, что вместо поисков информации о Поле мне пришлось отправиться на приём к гинекологу. Мои подозрения об угрозе прерывания беременности там же и подтвердились, и гинеколог порекомендовала лечь в стационар. Я легла. Выносить и родить малыша для меня превыше всего.

И началось. Сдача анализов, уколы, капельницы, осмотры, и то же самое, только в иной последовательности. Мне главное сохранить беременность, поэтому я послушно исполняю все, что говорят коллеги. Именно здесь, в больнице, я начала чувствовать, как мой малыш шевелится в животе. Это непередаваемые ощущения! Мой слегка округлившийся животик и пока ещё еле ощущаемые шевеления придали мне сил. Я поняла, что должна бороться не только за себя и наши с Полем отношения, я должна бороться, в первую очередь, ради своего сына, для того, чтобы у него была полноценная семья. Главное, чтобы с Полем было всё нормально.

Именно тогда, на третий день нахождения в стационаре, меня осенило. Моим спасением и способом сохранения беременности может быть Поль и только он. Да, вроде бы капельницы помогли. Тянуть низ живота перестало. Но надолго ли? Лишь рядом с Полем у меня есть почва под ногами, и уверенность, что всё будет хорошо. А сейчас, лёжа в больнице, я лишь теряю драгоценное время. Ведь чувствовать Поля я перестала несколько дней назад. А вдруг ему ещё хуже, чем мне? Вдруг он в коме и поэтому я его не чувствую? Вдруг ему нужна я, моё присутствие или моя помощь? Я ведь ничего толком так про их вид не узнала. Особенно не узнала, как они переносят разлуку со своими истинным парами. О чем я вообще думала?!

Решительно отправилась к лечащему врачу, написала заявление, что отказываюсь от стационарного лечения. Заставила выписать мне назначения, которыми я смогу поддерживать свое состояние.

Что дальше? Лететь во Францию? И что я там скажу? А что, если Поль сошёлся с Паулиной и живёт с ней счастливо. Забыл про меня, и поэтому я перестала его ощущать. Не очень хочется в такое верить, но всё же. Вон у них даже и имена созвучны: Поль и Паулина. Звучит... Да хоть бы и так, хоть бы он с ней и сошелся, я ведь могу только узнать все ли у него в порядке. Ведь, если он жив и здоров, то это уже хорошо. Правда ведь? Эх, жаль, что я так торопилась сбежать из французской стаи, что даже контакты Веты не взяла. Она бы мне и рассказала всё о том, как там Поль и с кем он. Хотя... Кажется я знаю, что делать!

Я вызвала такси и поехала в российскую стаю оборотней. Ту самую, что находится в лесном массиве за городом. Именно туда меня возил Поль, когда я чуть не сбежала от него на вокзале. Дорогу я запомнила, поэтому смело объясняла водителю куда ехать. Асфальтированная трасса пару часов, лесная дорога и... Вот он, тот самый шлагбаум!

Навстречу нашей машине сразу вышли двое. Оборотни. И, хотя при них не было оружия и других подобных средств, одного их вида было достаточно, чтобы понять, что ребята серьёзные и не шутят. Вон, даже как таксист в кресле на попе зарезал, на меня стал поглядывать.

Я вышла из машины, чтобы вести разговор с ними без ушей посторонних.

— Здравствуйте! Я приехала к Ольге.

Блин, фамилию Ольги я не знаю. И сколько у них в стае Ольг живёт то же. Оборотни же, не скрываясь принюхивались ко мне, но молчали, ожидая продолжения. Так... Вроде Ольга жена их альфы?

— Я к вашей Луне, — ещё более уверенным голосом повторила я, показывая свою осведомленность в их делах.

Мужчины переглянулись друг с другом, будто ведя между собой немой диалог. Хотя, почему будто! Точно. Они наверняка о чем-то по ментальной связи сейчас с собой общались.

— Тебе назначено? — уточнил из них.

— Нет. Но она точно захочет меня принять. Пожалуйста, сообщите ей, что Яна приехала. Яна, жена Поля из французской стаи.

Охранник одобрительно кивнул, и опять на мгновенье задумчиво ушёл в себя. Поразительно: их ментальное общение вызывает восхищение. Это нечто! Вот так просто без телефонной связи и интернета напрямую общаться друг с другом и со всеми, кто живет с тобой в одной семье. Выходит, оборотни превзошли людей не только физически, но и во многом другом они намного более совершенный вид.

А раньше я была невнимательна и столько всего интересного относительно их не замечала. Или не хотела замечать? Сейчас же мир оборотней открывается для меня по-новому. Хотя и здесь я сейчас уже добровольно.

— Вас примут, — скупо прокомментировал мне ответ Ольги мужчина.

Я обрадовалась тому, что такой неблизкий путь сюда был мной проделан не напрасно. Я хотела было уже обратно сесть в такси, чтобы проехать на машине до дома местного альфы, как голос охранника меня остановил.

— Только нужно отпустить водителя. Не волнуйтесь, обратно вас отвезут куда скажете на нашей машине.

— Да? Хорошо…

Я рассчиталась с водителем, и отпустила его, после чего меня любезно препроводили в пешем порядке к дому альфы.

Глава 31

— Яна! — навстречу мне вышла Ольга, — тебе очень повезло, что ты меня застала дома. Ещё бы минут десять — пятнадцать и меня бы здесь уже не было. Ты как здесь? Что-то случилось?

Да, опрометчиво было ехать так, но иного выхода я не видела.

— Замечательно, что мне так повезло и я тебя застала, — искренне ответила я, и далее прямо на улице, стоя у дома Ольги, начала ей пояснять, тщательно подбирая слова, и параллельно думая, как доходчивее объяснить цель своего визита. По идее, кроме моих интуитивных предположений, что с Полем что-то не так, и того, что я перестала его чувствовать, мне особо и сказать нечего. Но начала я с самого начала. — Несколько недель назад я покинула французскую стаю и вернулась в Россию…

— Это я знаю. И про то, что ты ребёнка Веты спасла, я в курсе, а также мне известно про твою просьбу, в которой Мишель не смог тебе отказать.

— Хорошо, что ты всё это знаешь.

— Так, Яна, а что это мы на улице стоим? Думаю, вести беседу нам удобнее будет в доме, за чашечкой чая. Нечего стоять здесь, на улице.

— Спасибо, — сказала я, оглядываясь. И обнаружила, что того оборотня-охранника, который меня довёл до дома альфы, уже и след простыл.

Мы с Ольгой зашли в дом, она распорядилась насчёт чая, и мы прошли в гостиную комнату. Расположившись в уютных креслах возле небольшого журнального столика, мы начали непринужденную беседу, в то время как сам столик возле нас довольно быстро был сервирован чайными приборами и заполен разными угощениями.

Пока слуги накрывали на столик, Ольга рассказывала о своих семейных заботах. Поделилась она и тем, что её старшая дочь от первого брака, Маша, оказалась истинной парой одного из молодых Альф. Узнали Ольга с мужем об этом, когда девочки ещё и семи лет не было. Оказывается, такое тоже бывает. С тех пор пара Маши постоянный гость в их доме.

— И ты это спокойно приняла? — в шоке уточнила я.

— Приняла. Это ведь не мы, люди, так решили, а сама природа определила, что они пара, половинки друг друга.

— Да, но... Она ведь совсем ребёнок. Сколько ей сейчас? Пятнадцать лет? А если у них отношения зайдут слишком далеко…

— Яна, — спокойным голосом отмахнулась Ольга, — за это я совсем не переживаю. Артём дал слово, что до двадцати лет Маши у них близости не будет. Егор вообще хотел, чтобы это случилось не раньше её двадцати пяти лет. Но я решила, что до двадцати лет однозначно они ждут, а дальше всё будет зависеть от решения моей дочери.

— Но... А если вдруг она встретит к этому времени кого-то другого? Она же человек, и что, если она полюбит другого мужчину? А тут этот Артём…

— Слушай, Яна, ты вроде оказалась истинной парой оборотня, а задаёшь такие вопросы, будто саму сущность истинности так и не поняла.

Я опустила голову, признавая правоту слов Ольги. Какая-то стена недоверия, которая стояла между мной и Полем, не дала мне полноценно проникнуться пониманием истинной пары. Ольга тем временем пояснила:

— В отличие от нас, взрослых, дети ближе к природе. У них нет комплексов, стереотипов, ненужных принципов, которые мы придумываем сами себе. Ещё в маленьком возрасте дочь тянулась к Артёму и искренне радовалась его приезду. Теперь же, чем взрослее она становится, тем сильнее привязывается к нему. И, как мы с Егором замечать, начинает проявлять у нему уже совсем другой, женский интерес. Мне даже кажется, что у нее возникло по отношению к Артему состояние юношеской влюбленности. Вот теперь это уже для нас головная боль и проблема.

— Почему? Вы недовольны этим? Зачем же тогда разрешили им видеться изначально?

— Яна, ты многого не понимаешь. Мы попросту не могли, не имели права запретить это. Оборотень в природе очень тяжело переживает разлуку со своей истинной парой. Честно говоря, я рада, что моя Маша истинная пара оборотня, да ещё и альфы.

— Ты рада, что у твоей дочери-человека пара оборотень? — удивилась я.

— Конечно! Он подарит ей красоту на долгие годы и долголетие. Мне то же самое мой муж подарил. Ах да, ещё и исцеление от многих недугов. А вот за свою вторую дочь Еву, я в этом плане переживаю. Не представляю, как я себя буду чувствовать, когда мы с Машей будем молодые и здоровые, а Ева в это время будет болеть или стареть… — Ольга задумалась, словно мыслями ушла куда-то далеко.

— Оль, я не понимаю, почему в таком случае влюбленность твоей дочери доставляет тебе головную боль?

— Яна, ты и правда не понимаешь? Маша уже призналась, что Артём идеал её мужчины. И нам ей сложно объяснить, что близость между ними под запретом. Она будет протестовать, ведь для подростка любой запрет как красная тряпка для быка. А протестовать она будет попытками соблазнить Артёма. Он, в свою очередь, дал слово альфы, которое не может нарушить. Да и мы были бы против этого. Но он и его волк тоже не железные! Отказывать в чем-либо своей паре то ещё мучение! А отказывать в том, на что пара имеет право, тем более. Поэтому мы решили пойти на крайние и болезненные меры: убедить Артёма прекратить свои визиты и исчезнуть из жизни Маши на несколько лет.

— Вот это да, у вас ситуация.

— Ладно, давай не будем об этом. Что привело тебя ко мне?

— Я хотела у тебя взять контакты Виолетты. Я так быстро уехала из Франции, что не взяла даже её номера телефона….

— Без проблем, дам её номер, и мой можешь записать. И вообще: ты можешь обращаться ко мне в любой момент, когда тебе нужно. Я смотрю у тебя уже животик становится видно. Если какая помощь будет нужна тебе или будущему малышу, то дай только знать.

— Да... Если честно, я у Веты хочу узнать про Поля. Ты случайно от неё о нем ничего не слышала?

— Слышала, — тихим, даже грустным голосом сказала Ольга.

В порыве эмоций я схватила её за руку и быстрой скороговоркой спросила: «Что с ним? Он жив?»

— Да жив, конечно. Наверное. С чего ты взяла, что может быть иначе?

— Я перестала его чувствовать.

— То есть ментальная связь между вами всё же была?

— Уже, когда я покинула Францию, в самолете, я стала ощущать эмоции Поля. Несколько недель я жила с ними. Сроднилась, можно сказать. А недавно они резко исчезли. Я не знаю почему. Ольга, а что ты знаешь о Поле?

— Не много. Знаю лишь то, то после того, как его Мишель поставил перед фактом. Сказал Полю, что ты уехала, а он силой альфы запрещает ехать за тобой, и тем более претендовать ему на ребенка. После этого, со слов Виолетты, Поля словно кувалдой прибили. Ходил сам не свой. Он, в обличии волка, ушел в лес, распложённый возле стаи, и вся стая несколько суток слышала его протяжные вои, полные боли и печали. Целых три дня он изводил себя. Потом пришел к Мишелю и заявил, что он не намерен подчиняться приказам того альфы, который свои приказы направляет против членов стаи. Заявил, что ему лучше быть волком –одиночкой, чем жить с таким альфой, и покинул стаю.

— Даже так?

— Да. Яна, ты не представляешь, что для волка значит жить вне стаи? Большинство альф выгоняют из стаи провинившихся оборотней в знак наказания, а тут, чтобы самому пойти на такое… Я уверена, что ты для него всё, смысл его жизни. Твой поступок мне, как человеку понятен, но как истинная пара оборотня, я испытываю недоумение.

— Почему?

— Потому что ты так поступила! Столько времени ты была рядом с ним и до сих пор не поняла, что ты, как истинная пара Поля, была самым значимым и важным элементом его жизни! Возможно, когда он угрожал забрать у тебя ребенка, он сам еще этого не понимал. Но чем дольше пара вместе, тем их связь крепче. Я уверена, что если бы он начал чувствовать тебя, твои эмоции и слышать твои мысли, то он никогда и ни за что бы этого не сделал. Это все равно, что самому себе руку отрубить. Абсурд.

— Слышать мысли? Такое в паре возможно?

— Да. И у вас это было бы непременно, просто вы с ним еще не сблизились до такой степени.

— Ольга, если я перестала чувствовать Поля, что это значит? Он… с ним могло что-то случится? — мой голос дрогнул, и я еле сдерживала себя, чтобы не расплакаться. — Он мог умереть или впасть в кому?

— Не исключено… А может быть он просто научился загораживаться от тебя, или уехал на более далекое расстояние.

— То несть можно научиться загораживаться друг от друга?

— Да. Ставить барьеры и открываться — закрываться друг другу по желанию. Если бы этого мы не умели, то от ежесекундного ощущения чужих эмоций (своей пары или членов стаи) можно было бы сойти с ума. Так что это вполне управляемый процесс. Поэтому ты зря переживаешь. Наверное.

— Почему ты говоришь «наверное»?

— Понимаешь, Яна, я как пара Егора чувствую, когда ему грозит опасность или ему плохо. Ты тоже это можешь ощущать подобное в отношении своего мужчины. Поэтому тебе нужно успокоиться и разобраться в своих ощущениях. Тебя беспокоит то, что ты перестала чувствовать его эмоции, или помимо этого есть что-то что вызывает в тебе тревогу?

— Не знаю… Я просто поняла, что хочу, чтобы он был рядом. Мне его не хватает!

Ольга приобняла меня за плечи, утешая и спросила:

— Любишь его?

Я подняла на неё глаза, и сама, удивляясь своему ответу, выпалила ни на секунду не сомневаясь:

— Люблю. Как никогда никого не любила! Люблю его безмерно, неистово, чрезмерно. Знаешь, когда вдруг я перестала его чувствовать, и вдруг подумала, что это из-за того, что его уже нет в живых… весь мир рухнул для меня в тот самый момент. Я не хочу его терять! Я надеюсь, что он жив. Я все за это готова отдать.

— Все образуется, вот увидишь. Он жив, иначе ты бы почувствовала его смерть, — успокаивающе прошептала мне Ольга, и мне очень хочется верить в то, что она права.

После разговора с Ольгой, я при ней же позвонила Виолетте, но и ничего нового, мне не сказала. Виолетта практически повторила то, о чём ранее поведала мне её подруга.

— Яна, я бы рада была помочь, но не знаю чем. После твоего отъезда, и приказа альфы к тебе не приближаться, Поль три дня изводил себя, а заодно и всю стаю своими страданиями. Он ничего не ел и не пил. Мы боялись, что у него будет истощение. Уговаривали его вернуться в человеческий облик и поговорить. Но он полностью игнорировал все наши просьбы. И когда он, наконец, к нашему облегчению перевоплотился, то оказалось, что мы рано обрадовались. Он это сделал лишь для того, чтобы прийти к альфе и сказать, что он покидает стаю. После этого Поль вновь обернулся в волка и ушел в лес. Только на этот раз никто из стаи твою пару больше не чувствовал и не смог с ним ментально общаться. Он разрубил всю ментальную связь с нами. Больше мы его не видели. Сейчас никто не знает, где Поль. Я бы очень хотела помочь тебе, вот только чем? Мишель тоже переживает за него, и чувствует во всем происходящем свою вину…

Я слушала Вету, и вдруг подумала: а что если она меня обманывает? Вдруг Поль все ещё там, у них? Ведь она мне может говорить так, чтобы я не настаивала на контакте с Полем и не способствовала тому, что Поль нарушит приказ альфы? Интересно, а что будет волку за то, что он нарушит приказ своего альфы?

Потом меня пронзила другая мысль:

— Скажи Вета, а Поль один ушёл из стаи или... — я осеклась, не сумев договорить. Словно ком к горлу подступил, когда я об этом подумала. Но я должна знать правду. Поэтому всё же закончила свою мысль: — или с Паулиной?

— Паулиной? Причём тут эта женщина? Он ушёл один. Волком-одиночкой. Многие из стаи за него переживают. После того как мы чувствовали его скорбь и горечь… В стае с помощью ментальной связи можно найти поддержку и утешение, а то на что отважился Поль… Одиночество не лучший помощник при таком эмоциональном состоянии.

— То есть, он ушел., а она так и осталась в стае? — не унималась я.

Вдруг эта самка ринулась утешать своего возлюбленного и они сейчас вместе. Как мне показалось, Вета ушла от прямого ответа о ней. Но оказалось, что я всего лишь себя накручиваю.

— Яна, не знаю в честь чего тебя так заинтересовала судьба этой дамы?! Но, так уж и быть, отвечу тебе. Эта дама наказана. Дело в том, что расследование установило: Паулина знала о намерении своей подруги Изабеллы отравить меня, и ничего не сделала, чтобы это предотвратить, Мишель принял решение передать её на перевоспитание в бразильскую стаю. Паулина и прибежала к нам в свое время, так как боялась этого. Надеюсь, что для неё это наказание будет существенным. Да и нам в стае такие ненадежные оборотни не нужны. Сама она оттуда родом. И новый альфа стаи, в которой раньше руководил отец Паулины, очень настойчиво много лет просил Мишеля разрешения забрать её к себе в стаю. Оказывается, он её давнишний воздыхатель. Эта женщина как-то давно, еще до всех событий с захватом власти в бразильской стае, покрутила перед ним хвостом, а когда он пришел к ней с серьезными намерениями, она лишь посмеялась над мужчиной. Рикардо на тот момент был молодым и неопытным волком с задатками альфы, а Паулина больно ударила по его самолюбию, высмеяла его перед членами стаи, устроив шоу и сказав, что он её не достоин. Он ушел из их стаи. Прошли десятки лет, за которые мужчина собрал из оборотней-одиночек свою стаю и превратился в сильного альфу. После чего он бросил вызов отцу Паулины, и в бою за право быть вожаком стаи, его победил.

— Вы отдали её альфе от которого она сбежала к вам просить защиты? Не слишком ли это жестоко?

— Жестоко? Она, можно сказать, соучастник преступления. Из-за них чуть не погибла моя дочь! Изабелла казнена, а эта гадюка ползала перед моим мужем на коленях и просила сохранить ей жизнь. Она сама согласилась на любое наказание.

— Извини, Виолетта, ты права. Она соучастник, раз могла предотвратить замышляемое её подругой, но не сделала этого.

В нашем разговоре возникла пауза. В какой-то мере я почувствовала облегчение, узнав, что Поль ушел один, без неё. Значит не так эта женщина была ему нужна? Только куда же он мог уйти? Может быть ко мне, в Россию? Искра надежды теплым пледом окутала меня. Если только он появится здесь, окажется рядом… я ведь буду должна почувствовать его?

— А насчёт Поля, — сказала с тяжелым вздохом Вета, — мой супруг очень сильно жалеет о том, что не убедил тебя остаться. Сейчас он говорит, что если бы ты обратилась к нему с этим вопросом при иных обстоятельствах, а не тогда, когда была под угрозой жизнь нашей дочери, то всё могло бы сложится иначе. Например, он смог бы дать тебе иные гарантии того, что никто ребенка не заберет... Но все произошло так быстро. Мы напугались за дочь. И это его обещание... Очень жаль, что наша стая из-за этого всего потеряла лучшего омегу из возможных!

— Виолетта… ты же обладаешь способностями... Ты что-нибудь о нас или хотя бы об одном Поле видишь?

— К сожалению, нет, извини.

— Можно я приеду к вам? Вдруг я смогу его почувствовать? Или быть может ты при моем присутствии что-то увидишь?

— Ты могла его чувствовать? У Вас была с Полем ментальная связь?

— До моего отъезда нет. Но в самолете я начала ощущать его эмоции… Так что ты скажешь, вы не выгоните меня?

— Приезжай. Конечно не выгоним.

— А... Альфа не будет против, с учётом того, что из-за меня всё это произошло?

— Яна, Мишель будет рад твоему приезду. Он взрослый мужчина, вожак и может брать ответственность за содеянное на себя, не перекладывая ничего на женские хрупкие плечи. А ещё он очень надеется, что сможет искупить перед Полем вину. Честно говоря, мы всей стаей надеемся, что Поль к нам вернётся.

— Тогда я вылетаю первым же рейсом.

— Ты, главное, береги себя. В твоем положении лучше не нервничать. Делай все без спешки, спокойно. Кстати, как купишь билеты, сразу сообщи на какой рейс их взяла и когда он пребывает. Тебя в аэропорту встретят.

— Спасибо!

Глава 32

Виолетта сдержала свое обещание и во Франции, непосредственно в аэропорту, меня ждал встречающий представитель стаи. Оборотень оказался угрюмым и молчаливый. Да и мне самой ни с кем не хотелось говорить. Поэтому дорога до поселка прошла в тишине.

— С приездом! — на встречу мне вышла улыбающаяся Вета со своей малышкой на руках.

— Привет! — ответила я, умиляясь внешнему виду голубоглазой малышки, находящейся на руках матери.

Бирюзовый комбенезончик делал глаза малышки еще более выразительными и притягательными. Я отметила, что девочка очень похоже на своего папу, и моя рука непроизвольно потянулась к моему животику. Я очень хочу, чтобы мой сын внешне был похож на своего папу. Моя ладонь погладила мой еще небольшой, но уже заметный животик, и мне стало легче на душе, с осознанием того, что я уже не одна. Со мной сейчас мой сын. Я не стала ходить вокруг да около, а сразу перешла к делу, спросив у встречающей меня женщины:

— Есть новости о Поле?

— К сожалению, ничего нет. С тех пор как он покинул стаю, он здесь больше не появлялся. Но у нас с Мишелем есть кое-какие предположения на этот счет. Заходи, располагайся. Давай договоримся: вначале я тебя накормлю с дороги, а потом тебе расскажу наши мысли?

— Виолетта, я не могу думать о еде. Лучше сразу расскажи, какие у вас мысли? Есть шанс вычислить Поля и узнать, где он?

— Так не пойдет. Сейчас ты должна думать не только о себе. Но и о своем малыше. Но так уж и быть во время обеда мы тебе все расскажем.

Когда мы с Виолеттой зашли в столовую там уже находился её муж, альфа Стаи. Я сделал приветственный поклон, помня как когда-то это перед вожаком делал Поль. Мишель в ответ ободряюще улыбнулся, давая понять, что я сделала всё правильно.

— С приездом, Яна, — проговорил он, а затем с мальчишечкой улыбкой на лице продолжил: — Ты даже не представляешь, как сильно я тебя ждал!

— Да? — растерянно уточнила я, предполагая от чего это он меня так ждал.

— Конечно! Не помню, когда еще я с таким нетерпением кого-то ждал. Все дело в том, что моя жена запретила мне садиться за стол и есть до тех пор, пока ты не приедешь. А есть мне нестерпимо хочется. Сегодня во время тренировки со своими оборотнями я много энергии потратил. Поэтому сейчас я очень голодный волк!

Я увидела, как Виолетта во время его повествования покраснела. И, хотя Мишель говорил в шуточной манере, его жена всё восприняла в серьез, сильно ударив его, после произнесенной им речи, локтем в живот. На что Мишель согнулся пополам, застонав, явно не от боли, а дурачась, и произнес наигранно обидчивым голосом:

— Ааааа, дорогая, за что?

— За твой язык!

Затем мужчина выпрямился, вмиг посерьезнел и уже повседневным голосом примирительно сказал:

— Милые дамы, может быт мы уже пойдем к столу? Кушать и вправду хочется…

Я помыла руки и слегка освежила лицо после дороги, а затем мы сели за уже накрытый для нас стол. Виолетта передала спящую малышку своей экономке, нашептав ей кучу указаний по поводу того, как нужно положить Жанну, и т.п. С её сов я поняла, что после известного происшествия она боится Жанну оставлять одну, и считает, что с ребенком всё время должен находится кто-то, даже если девочка спит.

Мишель с довольным выражением лица приступил к еде. Я же отметила, что стол накрыт очень богато. Представлен огромный ассортимент различных блюд, но мне самой не очень хочется его либо. Единственное, что я хочу на данный момент — узнать хоть какую-то информацию о Поле. Но прерывать трапезу хозяев дома своими расспросами я не решилась, поэтому неспешно ела приготовленные блюда и ждала момента, когда они смогут со мной поговорить.

— Виолетта, ты говорила, что у вас есть какие-то мысли о том, где можно найти Поля? — в итоге не выдержала я, и начала свой расспрос.

— Скорее предположения, — ответил Мишель вместо своей супруги, — я представил себя на месте Поля и предположил, как бы я поступил в такой не лёгкой ситуации…

— И?

— Внушение альфы он ослушаться не может.

— Но почему? Он же вышел из состава стаи, значит вы для него уже не альфа, правильно?

— Да. Я для него не альфа, но внушение я ему сделал, используя силу альфы. И на тот момент он был моим членом. К тому же я необычный альфа, а один из сильнейших, поэтому сомневаюсь, что он сможет преодолеть или победить мой запрет.

— То есть я теперь никогда не смогу его увидеть?

— Не совсем так. Когда я представил себя на его месте я вот что подумал. Я все равно не смог бы находится далеко от своей пары. Не приближался бы к ней, но находился бы в непосредственной от неё близости. Так, чтобы она меня не замечала. Я ходил бы за ней по следу, ощущал бы её запах… и хотя бы так переносил ту невыносимую разлуку, на которую меня обрек запрет одного тупоголового идиота — альфы.

Говоря это, Мишель с такой теплотой и нежностью смотрел на свою супругу, что у меня аж защемило сердце от его слов. Виолетта же к концу его фразы взяла мужа за руку. Интересно, сколько эта пара живет вместе? Ведут себя они так, словно молодожены.

— То есть, Вы хотите сказать, что Поль может быть где-то неподалеку от меня? — своим вопросом я разрушила идиллию голубков, переключив градус внимания на себя. Вовремя нужно сказать. Находиться мне в их компании с каждой секундой становилось неловко. Я оказалась третьей лишней, с одной стороны. А с другой — невыносимо болезненно было понимать то, что и у меня могло быть также с Полем. Но я разрушила это все сама, своими руками.

— В этом и заключается наша идея, — взялась отвечать на мой вопрос Вета, –мы предлагаем тебе пожить немного здесь, в стае. И если мой муж прав, то вскоре Поль здесь объявится. Его обязательно учуют волки.

— Да? И что тогда?

В этот раз ответил Мишель:

— Всё просто. Тогда, с твоего разрешения, я сниму запрет, который установил Полю. И вы сможете с ним поговорить, и обсудить все, что у вас друг к другу за это время накопилось. Я ведь правильно понял, что ты передумала, и готова снять с Поля запрет, который я ему внушил?

Я закрыла глаза, тревожно обдумывая все что сказал Мишель.

— Да. Нам нужно поговорить с Полем и всё с ним выяснить. И, я так понимаю, что это невозможно будет сделать, не сняв запрет?

— Полагаю, что да.

— Хорошо, в таком случае, предложенный вами вариант мне подходит. Надеюсь, что Поль поступит именно так, как вы сказали.

— Мы все на это надеемся, — произнес Мишель.

— Яна, мы для тебя подготовили гостевую комнату. Ты ведь расположишься, у нас в доме, или хочешь остановиться в доме у Поля?

— Если это возможно, то в доме, где мы с Полем жили…

— Конечно, это же ваш дом… — произнесла Виолетта, вновь задевая болезненные струны в моей душе.

В стае я пробыла три дня. Три долгих терзающих душу три дня, на протяжении которых я каждую секунду ждала встречи с Полем. Только всё бессмысленно.

По совету вожака я постоянно гуляла по лесу, терлась о крону деревьев, оставляя там свой запах. Это, якобы, должно было привлечь Поля. В это время в нескольких километрах от меня бегали мужчины стаи в обличии волков, чтобы своевременно почувствовать его появление. Но он так и не появился.

Только моё пребывание на поляне, где Поль меня рисовал и нам с ним было хорошо, ещё больше разрывало моё сердце! Воспоминание тяжелым камнем давили, заставляя признавать, что всю идиллию между нами я разрушила столь опрометчивым шагом.

В его доме каждая вещь, вся мебель, даже стены напоминали о нём. С каждым часом оставаться там становилось невыносимо. Помимо этого, мне вдруг пришло осознание. А что если пока я здесь, Поль ищет в России меня? Вдруг он добирался в обличии волка и это у него заняло много времени? С этой мыслью я и пошла к Виолетте, поделится своими догадками, и сообщить о том, что я возвращаюсь домой.

— Ну как, ты что-нибудь почувствовала, увидела? — не выдержав тягостного напряжения уточнила я.

На протяжении долгих семи минут Виолетта держала меня за запястье, закрыв глаза. На мгновение мне даже показалось, что девушка впала в транс. И я, затаив дыхание терпеливо ждала от неё новостей.

Виолетта мне сама предложила попробовать использовать её возможности, чтобы хоть что-то узнать о Поле и его месте пребывания. Она молча держала меня за запястье, а затем отпустила мою руку и взглядом, полным сожаления ответила:

— Прости, но ничего. Совершенно ничего не смогла увидеть. К сожалению, я не всесильна.

— Я все понимаю. Но попытаться стоило. Вдруг ты бы смогла что-то увидеть или почувствовать, — ответила я. Хотя, естественно, отрицательный ответ провидицы меня очень разочаровал. Почему так? Кому-то она жизни спасает, а про моего Поля ничего увидеть не смогла!

— Яна, я бы очень хотела тебе помочь, но, увы, не знаю, чем.

— Виолетта, кажется я знаю. Три дня моего пребывания здесь показали, что Поля поблизости вашей стаи нет, и, выходит, что возле меня сейчас он тоже не появился. Ольга предположила, что если я перестала чувствовать эмоции Поля, то либо он смог так хорошо от меня отгородится, либо уехал на большое расстояние от меня. Твой супруг влиятельный мужчина, если вы и правда хотите мне помочь, то может он как-то узнает, куда брал билеты Поль, и границу какого государства он пересекал?

— Яна, Мишель и сам бы это хотел знать. Поверь мне, ему не безразлична судьба твоей пары. Но ни сам Мишель ни его ищейки никакой информации о Поле не нашли.

— Разве такое может быть?

— К сожалению, может… если оборотень путешествует не как человек, а как волк на своих четверых лапах. У животных документы не спрашивают, и границы они могут пересекать, оставаясь незамеченными.

Виолетта растерянно посмотрела на меня, а затем опустила взгляд в пол. Мне показалось, что женщина чувствует себя в разговоре со мной неуютно. И мое предположение лишь усилилось, когда Вета скрестила руки на груди.

— Что-то ты мне не договариваешь, я чувствую. Говори! Пожалуйста, Виолетта, для меня важна любая информация, пусть даже самая незначительная.

— Я ничего не знаю…

И вновь она опустила взгляд, словно боясь заглядывать мне в глаза.

— Виолетта! — взмолилась я, и женщина сдалась.

— У нас есть только домыслы, предположения и догадки. Больше ничего!

— Думаю, что и их услышать мне будет полезно.

— Но… в твоём положении нервничать нельзя, поэтому и смысла верить во всякие домыслы нет никакого…

— Говори. Хотя бы ваши догадки. Мне будет полезна любая информация о нём, понимаешь? Думаешь я сейчас мало нервничаю? И от того, что ты мне недоговариваешь, ты делаешь только хуже.

— Яна, мой муж лишь предложил, что если информации о Поле нет, то он все ещё в облике зверя. И это очень плохо. Получив такой приказ альфы, волк взбунтовал. Это может быть плохо для его человеческого обличия. Иногда горе убивает. Приказ альфы для Поля был сравни потере пары. А в случае оборотня, потеря пары ведёт или к смерти волка, вслед за парой… или же многие так и остаются запреты в шкуре зверя, не могут из неё выйти.

— И вы молчали?

Информация, сказанная Виолеттой меня напугала. Если все так… выходит я сама убила Поля своими руками. А если не убила, то заперла в шкуре зверя.

— Яна, я сразу сказала, что это всего лишь наши предположения. Ничем не подкрепленные.

— Что я могу сделать? Я ведь жива. Я хочу быть с ним. Как я могу ему помочь?

— Для начала нам нужно его найти.

— Как?

— А вот этого не знаю. Но ты права, что мой супруг очень влиятельный оборотень. У него есть спецотряд, состоящий из сильных альф. Так что я уверенна, что твою пару, где бы он ни был, мы найдем. Это вопрос времени.

— Виолетта, думаю, что мне лучше вернутся в Россию. Вдруг именно там Поль будет меня искать.

— Возможно ты права.

— Обещай мне, что любую информацию о нем, плохую или хорошую, ты обязательно мне сообщишь.

— Обещаю.

В итоге домой в Россию я вернулась ни с чем. С Ветой и Ольгой мы договорились быть на связи. Они пообещали, что их мужья активно подключатся к поиску Поля и девочки будут держать меня в курсе событий. Но никакой информации от них не поступало.

Я пыталась его почувствовать. Безрезультатно. Я искала и высматривала его в толпе прохожих, ждала что он появится где-то из-за угла, не теряла надежды, вдруг в какой-то момент к нам позвонят в дверь и за ней окажется Поль. Но ничего такого не происходило.

Думала о нем постоянно. День за днём, неделя за неделей. С регулярностью два раза в неделю поочерёдно звонила каждой Ольги и Виолетте, с надеждой узнать хоть что-то, но ответ всегда был один и тот же: «о Поле информации нет».

Оставаться одна в своей квартире я не смогла. Это оказалось болезненно. Одиночество давило и ещё больше обнажало мою беспомощность в сложившейся ситуации. Поль въелся не только в моё сердце. Им пропиталась энергетика моей квартиры. Всё в ней говорило о том, как нам хорошо было вместе. Состояние тоски и хандры стало моим постоянным спутником. Поэтому я переехала к родителям. Они хотя бы немного отвлекали меня от ненужных мыслей, не позволяли зацикливаться на своей тоске.

Мой живот рос, малыш активно толкался и заявлял о себе. А я тосковала о Поле. Так прошёл месяц, второй, третий... У меня уже семь месяцев беременности, а я до сих пор не знаю где отец моего малыша и что с ним. А ещё все чаще как подумаю о нем меня одолевает злость. На себя, на него за то, что вопреки моим ожиданиям он так и не появился и на обстоятельства....

Мой сын с каждым днем рос в моем животе, и начал себя проявлять очень активно. Живот увеличивался день ото дня. Но о Поле так и не было никаких новостей. Мои надежды найти его таяли с каждым днем.

Не было и дня, чтобы я не думала о своей паре. Вначале злилась, что он так легко сдался и исчез непонятно куда. Потом обижалась на него, и раздражалась на себя за то, что сама виновата в произошедшем. Тосковала, грустила и до безумия хотела, чтобы он был со мной. Каждый день я думала о нем. Но его все не было. Сердце разрывалось от тоски и боли! Чувства страдания, томления и беспокойства о Поле то и дело давали о себе знать. Мне нужен Поль, но его не было рядом.

Его нет, когда я чувствую, как шевелится и пинается наш сын. День за днем, неделя за неделей, на протяжении трех месяцев создавая для окружающих, и в первую очередь для своих родителей, видимость, что у меня всё хорошо, я страдаю от разлуки с НИМ. Особенно тоскливо и грустно становилось ночью, когда я не могла заснуть, а мои мысли, как я не старалась, все время возвращались к нему.

Три месяца. А его все нет рядом. Ольга и Виолетта уверяют, что терроризируют своих мужей и те предпринимает попытки узнать что-либо о Поле. Но результата нет!

Глава 33

За время беременности я поправилась на целых девять килограмм. И живот казался мне уже громадным. Я обратила внимание, что у ребенка в моем животе есть свои собственные внутренние часы. Например, каждое утро он начинает бодрствовать в районе восьми утра. В это время он может пинаться ногами, толкаться локтями, и проявлять небывалую активность. Такую как сейчас.

— Наш внучок точно будет футболистом, — заметила мама, рассматривая, как сквозь футболку ходит ходуном мой живот.

— Это точно, — ответила я ей, поглаживая сквозь тонкую ткань свой активно двигающийся живот.

В этот момент в дверь позвонили.

— Я открою, — сказала мама и пошла открывать дверь, а я всё так и осталась сидеть на кухне, допивая свой чай.

Вскоре вернулась мама, с весьма довольным выражением лица. Вид у мамы был очень загадочный. И она таинственным голосом проговорила:

— Угадай, кто к нам пришёл...

Моё сердце встрепенулось и учащенно забилось. Я подскочила со стула. Неужели? Поль? Здесь? Что я ему скажу?

Но вскоре из-за спины мамы показалась довольная физиономия моей подруги с тортиком в руке.

— Лиля.

— Сюрприззззз! — радостно проскандировала она, — ты вообще меня забыла: не звонишь, не пишешь. Вот я и решила, что если гора не идёт к Магомеду, то... Ну дальше ты знаешь. Что такое? Что-то не так? Ты не рада меня видеть?

Лиля обратила внимание на моё не очень радостное выражение лица. Оно, естественно, было связано с другим. Но о своих разбитых надеждах говорить ни маме, ни подруге не хотелось.

— Очень рада, что ты ко мне заглянула. Проходи, присаживайся, давай пить чай.

— И всё же твое выражение лица не очень радостное. Слишком хорошо я тебя знаю.

— Лиля, правда, всё нормально. Как твои дела? Что нового?

— О, что у меня может быть нового: повседневная рутина. Правда иногда ее разбавляют необычные пациенты. Знаешь, недавно к нам в больницу привезли мальчонку, 15 лет, представляешь, они незаконно пробрались на стройку, а когда их заметили строители, мальчишки стали убегать. Так вот этот наш пациент, додумался, в горячий битум прыгнуть, чтобы его не поймали…

— Ужас… — заметила я, а моя мама подхватила.

— Да уж, Вы бы о чем хорошем поговорили, чем свои врачебные страшилки друг другу рассказывать.

— Хм, но есть у нас и более позитивные новости. Ты, Яна, садись, а то сейчас точно упадешь, как узнаешь.

— Заинтриговала, рассказывай быстрее, что там у вас такое произошло?

— Представляешь, наш Аркадий женился.

— Аркадий? Неужели.

— И на ком бы ты думала?

— Ну, не знаю…

— Ни за что не догадаешься. На нашей Лерочке, представляешь!

— На Лере? Серьезно?

— Ага. Я их как пару вообще не представляла. Но, говорят, что его бывшая жена ему ребенка оставила, а сама заграницу укатила с новым сожителем. Вот наш Аркаша и стал активно себе новую жену подыскивать. А про Леру ты знаешь — с ней ребята активно гуляют и здорово проводят время, но ни свадьбы, ни серьезных отношений никто не предлагал… До нашего Аркадия, — Лиля не сдержалась и хихикнула себе в кулак.

— Даже не знаю, что и сказать, если честно. Ты меня огорошила.

В этот момент на моем телефоне раздался рингтон. Такая мелодия у меня стоит только на двух человек, тесно связанных с миром оборотней — Вету и Ольгу. Я подошла к смартфону и взглянула на экран. Так и есть, звонила Ольга.

— Извините, Лиля я тебя с мамой ненадолго оставлю. Мне нужно ответить на звонок, — быстро произнесла я, и ушла к себе в комнату, чтобы там спокойно, без лишних свидетелей поговорить.

Хотя услышать что-либо нового я не особо рассчитывала, подстраховать себя стоило. Мне хотелось поговорить с Ольгой спокойно, а не постоянно контролировать себя и тщательно подбирать слова, находясь при свидетелях разговора.

— Алло.

— Яна, привет. Как дела?

— Привет, Ольга, спасибо хорошо. Ты мне просто поболтать звонишь, или у тебя появились какие-то новости? — без особой надежды на второе, уточнила я. Но ответ Ольги меня взбудоражил.

— Есть новости. — произнесла женщина, а затем на другом конце воцарилось молчание, и я была готова убить свою собеседницу за паузу в трубке. — Поль сейчас находится здесь.

— В смысле здесь? Где это «здесь»?

— У нас в стае.

После этой новости у меня словно ком к горлу подступил. Нервно сглотнув слюну, я уточнила:

–Как он? Он... живой, здоровый?

— Живой. Здоровый. И даже в человеческом обличии. Думаю, что вам с ним нужно поговорить. Не могла бы ты к нам приехать, машину мы за тобой пришлем.

— Приехать? Так. Стоп. Подожди. То есть он живой, здоровый, в человеческом обличии. И три месяца он меня игнорировал, а тут вдруг решил поговорить. Или не решил, а ты его уговорила это сделать? — Я чувствовала, как во мне закипает злость.

Хотя нет, не злость. Скорее это была ярость. Пока я на протяжении трех месяцев не знала жив ли он, и переживала о том, всё ли с ним в порядке, он и не думал появится здесь и поговорить со мной. Выходит, что я ему была не нужна?

— Яна, выслушай меня, пожалуйста. Только не перебивай…

— Только если ты сейчас не начнешь его оправдывать или защищать.

— Пожалуйста, дай мне две минуты и послушай. Все не так, как может показаться на первый взгляд.

— А как?

— Обещаешь выслушать и не перебивать?

— Ольга, говори уже.

— Так вот. Поль покинул французскую стаю по одной единственной причине, чтобы перестать подчиняться своему бывшему альфе. Ты же знаешь, что Мишель сделал ему внушение? Поль надеялся, что когда он покинет стаю, то внушение бывшего вожака перестанет на него воздействовать. Но он ошибся. Стаю Поль покинул. Мишель стал для него бывшим альфой. А внушение не подходить к своей паре и не претендовать на ребенка все равно осталось. Поэтому Поль в ипостаси волка убежал очень далеко. Все это время он искал способ победить ментальное воздействие, которое давило на него, и вырвать запрет, мешающий ему жить. Ты даже представить себе не можешь насколько это сложно с этим жить! На расстоянии от своей пары, смысла своей жизни. От этого можно было сойти с ума. Но Поль справился.

Я не знаю, как реагировать на сказанное Ольгой. Неужели все так? Я поймала себя на том, что хожу из стороны в сторону, заламывая себе руки.

— То есть, он справился? Он победил запрет альфы и теперь может меня видеть, — уточнила я.

— Вот это нам и предстоит узнать. Поль полагает, что у него получилось это сделать, так как с тех пор, как он стал альфой запрет на него больше не давит.

— Стал альфой? Это как? Он же омега.

— Мы сами в шоке. Но сила воли, любовь к своей истинной паре и желание быть с ней и с ребенком творит чудеса. Вначале Поль скитался одиночкой по миру. Потом так случайно получилось, что к нему прибились два одиноких оборотня–подростка. Их родители погибли, а они семьей жили обособленно ото всех. Вот и пришлось Полю взять ребят на свое попечение. Он думал, что временно, пока не передаст их в стаю. Сам Поль держал путь поближе к тебе, то есть в Россию. Потом еще два волка прибились к нему, почувствовав в твоей паре силу и боевой дух. Так они уже впятером добрались до России. Уже здесь, на территории нашей страны, на мини-стаю Поля напали три волка– одиночки. Естественно им пришлось сражаться. А во время боя, защищая своих волков, Поль почувствовал в себе силу альфы и возможность ментально воздействовать на других волков этой силой. С этих самых пор, запрет Мишеля на Поля перестал давить. Но все же он побоялся встретиться с тобой наедине.

— Почему? — тихим от переживания голосом уточнила я.

— Он боится за тебя и за ребенка. Дело в том, что если запрет Мишеля все еще на него действует, то поступая вопреки запрету он может себе причинить боль на физическом уровне. Бывало такое, что волков, которые шли против ментального запрета выкручивала судорога, или же реальный приступ эпилепсии. Отдельные, особенно слабые здоровьем оборотни, даже впадали в кому. Истинная пара очень сильно чувствует, когда что-то случается с её половинкой. Тем более если это происходит на её глазах. Испугавшись этого Поль пришел к нам просить помощи.

— Какой?

— Он хочет, чтобы вы встретились в присутствии Егора и врача нашей стаи. На всякий случай. Ему важно убедиться в том, что запрет снят.

— Но запрет, итак, можно снять. Мишель обещал.

— Мы так и сделаем, если вдруг поймем, что Полю не удалось снять этот запрет самостоятельно. Сама понимаешь, по телефону этого не сделать. А ждать пока Мишель приедет из Франции или ехать туда, это терять время. Так как: ты приедешь?

— Когда вы пришлете за мной машину?

— Она минут через десять уже будет у тебя. Я отправила машину к дому твоих родителей еще до того, как набрала твой номер.

— Хорошо. К этому времени я буду готова.

Целый калейдоскоп эмоций преследовал меня, пока я ехала в стаю. Что ему сказать? Попросить прощения за свой поступок? Да, я виновата. Ведь всё произошедшее случилось именно из-за того, что я попросила альфу его стаи сделать ему внушение, и не просчитала всех последствий этого. Но разве нет здесь и его вины? Он запугал меня угрозами о том, что отнимет моего сына, когда малыш родится. Разве это не он стоял и отмалчивался, в то время как его бывшая любовница предлагала мне оставить им с Полем своего ребёнка? Почему он не заставил её замолчать? Почему не возразил ей, и не заставил меня усомниться в её словах?

В смятении и высоком эмоциональном напряжении я добралась до стаи Ольги. С одной стороны, я жаждала увидеть Поля, с другой — боялась нашей встречи и того, как она пройдёт.

Как ни странно, но как я не старалась: ни подъезжая к стае, ни подходя к дому Ольги, я не почувствовала присутствие Поля или его эмоций. Неужели связь между нами безвозвратно исчезла?

Меня вышла встречать на крыльцо Ольга.

— Привет. Ты как, готова к встрече? — уточнила женщина, оглядывая мой внешний вид.

Я же только сейчас поняла, что известие об объявившейся паре меня так взволновало, что о своем внешнем виде я даже не подумала. Как была я одета в домашнюю футболку и удобные брюки для беременных, так в этом и выскочила из дома.

— Готова, — ответила я, приглаживая пальцами взъерошенные волосы.

— Хорошо. Поль ждёт тебя в кабинете моего мужа. Мы решили, что там вам будет удобнее всего. Мешать вам никто не будет, но мы будем неподалёку. Я имею в виду себя, Егора и врача нашей стаи. Если вдруг что-то пойдёт не так, то только крикни нам, и мы сразу же прибежим. Поняла?

— Да.

— Может тебе дать валерианы, для успокоения, её при беременности можно... Хотя ты врач, сама знаешь...

— Ольга, мне ничего не нужно. Веди меня быстрее туда, где Поль.

Ольга согласно кивнула, и неторопливо повела меня в направлении кабинета своего мужа. Мне казалось, что она делает это издевательски медленно, хотелось поторопить её, или обогнуть хозяйку дома, и побежать быстрее самой по лестнице на второй этаж, где меня ждал ОН. Остановила меня от такого непродуманного шага лишь мысль о безопасности моего сына. С таким животом, через который мне мои ноги уже сложно разглядеть, на лестнице нужно быть предельно аккуратной. Наконец мы дошли. Ольга остановилась, и указала на дверь кабинета. После чего она мне ободряюще подмигнул, и ушла. Я же с придыханием открыла дверь, за которой меня ждал Поль.

Вошла. Медленно закрыла за собой дверь в кабинет. Мгновенно взглядом нашла мужчину, который стоял на другом конце комнаты, возле окна. Первое, что бросилось в глаза — его изнуренный вид. Осунувшееся и похудевшее лицо, мешки под его глазами, неестественная бледность. Мне, вроде бы говорили, что оборотни не болеют, тогда, что это с ним? Лишь его глаза остались такими же. Это именно те глаза, которые несколько месяцев преследовали меня в моих воспоминаниях и снах.

Его взгляд жадно пробежался по моему лицу, опустился к зоне моего декольте, явно отмечая, как увеличились мои груди в размере благодаря беременности, и опустившись ниже, уставился на мой живот. Поль тяжело глотнул. Его глаза то и дело перемещались от моего живота к лицу и обратно. Но он молчал.

И я стояла молча, разглядывая его. Этакая между нами немая сцена. Я не знаю, что ему сказать, и с чего начать наш разговор. Он тоже молчит. Хочется подойти к нему, обнять, зарыться своими руками в его волосах… И в тоже время, что-то от этого останавливает меня. Сейчас передо мной вроде бы Поль, но не тот, каким он был раньше. Другой. И этого нового Поля я пока еще совершенно не знаю. Хотя и того, прошлого Поля, знала ли я так хорошо, чтобы довериться ему без оглядки? Мы стоим неподвижно. Такая тишина воцарилась, что слышно, как тикают настенные часы в кабинете хозяина дома.

Не знаю, сколько прошло времени, но молчание стало угнетать. Поль всё так же стоит на другом конце кабинета, и не спешит вступать со мной в диалог. Первой не выдержала я. Тяжело вздохнула, и тихо произнесла:

— Как ты себя чувствуешь? Если что: Мишель готов забрать свой приказ назад.

— Не нужно, — наконец произнёс он.

И... Больше ничего. Вновь молчание. Так дело не пойдёт! Он начинает меня злить! Я столько месяцев искала с ним встречи. Столько этого ждала. Для чего? Чтобы он вот так стоял в стороне и молчал? Очень захотелось стукнуть его по лбу, как-то расшевелить, заставить действовать.

— Мне Ольга сказала, что ты хотел поговорить? — сказала я, скрещивая руки на груди.

— Хотел.

— Говори.

И вновь тишина. Он молчит. Напряжение уже физически давит на меня, и я не выдерживаю. Как там можно вообще?! Ему что, сказать мне нечего? Я столько его ждала! Каждый день болезненно переживая разлуку с ним, в глубине души лелеяла надежду его увидеть. И для чего все это, если спустя три месяца разлуки он не может найти слов. Или он ждёт, что я первая брошусь ему в ноги? Нет уж! Вполне достаточно того, что я первая пошла на встречу, и начала наш разговор.

Я не выдерживаю. Устала быть сильной. А, возможно, и гормоны берут свое, так как чувствую, что мои щеки уже опаляются жаром, а у глаз подступают слезы. Даже руки предательски начинают дрожать. Но этого он не должен видеть.

Резко поворачиваюсь к Полю спиной, в направлении выхода, и как можно более бесстрастным голосом произношу:

— Если нечего сказать, тогда разговор окончен.

Всё. Больше ничего не смогу сказать. Я, итак, много усилий потратила, чтобы сдержать эмоции и не проявить их в голосе. Вот такая глупая и нелепая встреча между нами получилась. И стоило мне её так долго желать? На что я надеялась? На объятия и признание друг другу в любви? Хотя, да, именно на это я и надеялась.

На дрожащих ногах, стараясь ступать как можно увереннее сделала несколько шагов в направлении выхода. Как он подбежал ко мне, я не поняла. Всё произошло слишком быстро. Услышала лишь шорох за спиной, а затем мою шею опалило горячее дыхание оборотня.

Быстро же он преодолел такое не малое расстояние между нами. Почти мгновенно. Далее, очень медленно и нежно он заключил меня в свои объятия, и я не сразу поняла, как оказалась, не без помощи Поля, прижатой к стене. До стены от того места, где я только что стояла было пару метров. Оборотень очень быстрый, и сильный, ничего не скажешь. А ещё мне понравилось, как он умело и нежно все это проделал.

Сейчас же я оказалась зажатой между стеной и его руками, которые опирались об стену с разных сторон от меня. Мне ничего не осталось, как повернуться к мужчине лицом. Не в стену же стоять, смотреть.

Как только я повернулась к Полю лицом он очень медленно и осторожно склонил голову. Вначале я подумала, что он намеревается меня поцеловать, но мужчина прикоснулся лбом к моему лбу и замер неподвижно, боясь меня спугнуть. Его глаза закрыты, он громко и тяжело дышит. Я тоже стою молча, обдумываю его неожиданное поведение, сбившее меня с толку.

— Не уходи, — хрипло шепчет, практически надорвано, а потом, явно морщась (это я почувствовала своим лбом, к которому прикасался его участок кожи), с долей сожаления произносит.

— Прости, но даже если ты уйдешь, я не смогу тебя уже отпустить. Больше не смогу. Это выше моих сил. Отныне я везде буду следовать за тобой, как привязанный. Не отпущу. Никогда. Ты неверный способ выбрала избавиться от меня. Хотя, и он больше на мне не сработает. У тебя остался только один выход избавиться от меня. Убить меня. Так будет надёжнее.

Я в шоке слушала его речь, а после слов про убийство не выдержала, со всей силы оттолкнула от себя. Он отшатнулся, и испуганно открыл глаза. Выражение его лица отражало боль, недоумение, и плохо скрываемую обреченность. Мои действия он понял неправильно. Подумал, что он мне противен. Меня же очень сильно разозлило его предложение убийства.

— То есть, другие варианты ты не рассматриваешь? — я с силой ударила его грудь зажатыми в кулаки ладонями, — нормально значит, так. Решил уйти из жизни и оставить меня с сыном? Эгоист! Придурок! Самовлюбленный индюк.

Поль терпеливо выносил все мои удары, которые я наносила ему после каждой произнесенной фразы, тем самым вымещая на нем накопившийся негатив и злость. В душевном порыве я уже не осознала, что говорю, чувствовала лишь, как слезы текут из глаз, и с каждым ударом, с каждым произнесенным словом, мне становится легче.

Остановилась. Мои руки опустились. Поль тоже стоял неподвижно. Уже более тихим голосом, слегка надрывным от слез, я произнесла:

— А что со мной будет ты подумал? Нет? Конечно, ты ведь три месяца преспокойно жил, пока я тебя по всему миру искала…

— Преспокойно жил? Да я места себе не находил! Словно в агонии метался, но ты же человек, тебе не понять, что значит потеря истинной пары.... Так. Стоп. Ты меня искала? — удивлённо уточнил он.

Но после сказанного им, мне было уже не до его вопроса.

— Что ты говоришь?! Я человек и мне не понять? Ты даже не представляешь, как это, было чувствовать твои эмоции, в те дни, когда я покинула стаю. А потом вдруг резко все исчезло. Что я должна была думать? Я думала, что тебя больше нет!

Я схватила его за грудки.

— Ты терял своих близких? Я никогда, ни за что не хочу больше подобное переживать. Понял?

Он сделал шаг ближе ко мне и крепко прижал меня к себе.

— Осторожно, сына раздавишь, — прошептала я, и Поль после моих слов аккуратно ослабил свои объятия.

Но из рук меня не выпустил. Носом он зарылся в мою макушку, и жадно вдыхая мой запах, нежно и успокаивающе поглаживал мою спину.

— Тише моя любимая, успокойся.

Я тоже носом уткнулась в его шею, и осознала, как сильно я скучала. Стою, и наслаждаюсь его терпким, поистине мужским, и таким родным запахом....

— Ты чувствовала мои эмоции? Правда? — спросил Поль, и замер, ожидая ответа.

Потому, как напряглись его мускулы, и он почти не дышал, я поняла насколько ответ на этот вопрос значим для него. Но постаралась быть честной со своим мужчиной.

— Только первые две недели. Потом, как не старалась, я не могла. И даже подъезжая сюда, я пыталась настроиться, почувствовать тебя, но не смогла.

— Понятно. А сейчас, попробуем?

— Я не уверенна..., — начала было говорить я, что у нас вряд ли получится, если три месяца не было связи. Но я ошиблась.

Мгновенно почувствовала, как внутри меня забурлили эмоции нежности, обожания, признательности и даже восхищения. Это были его эмоции, я точно это поняла.

— Да. Я чувствую. Но как?!

Он отстранился от меня на несколько метров. Потеряв тепло, которое исходило от оборотня, я разочарованно вздохнула. Хотела находиться рядом с ним, обнимать его, чувствовать его дыхание, и наслаждаться его теплом. Почему он ушёл? Что-то не так? Но на лице Поля сияла мальчишеская улыбка во весь рот, будто сбылась его самая заветная мечта. А может так и случилось?

А затем в моей голове раздался его голос. Это было так странно. Поль стоял напротив и ничего не говорил. Я точно заметила, что его губы не шевелились. Но голос в голове разборчиво сказал:

«Я так рад! Родная моя, ты даже не представляешь, как сильно я тебя люблю. До безумия. Ты нужна мне как воздух».

— Я тоже тебя люблю, — практически шёпотом, от охватившего волнения, и трепета прошептала я.

— Ты разобрала мои мысли? Поняла хоть что-то, что я тебе ментально передал.

Я утвердительно закивала головой.

— Да.

— Скажи, что из моих слов ты поняла? Это очень важно.

Я хитро улыбнулась в ответ. Ведь мне пришла в голову идея перепроверить, а двухсторонняя ли у нас с ним связь, и сможет ли Поль так же, как и я его, услышать меня.

Механизма того, как это происходит, я не знаю. Придётся действовать по наитию. Я очень громко в своих мыслях подумала.

«Я слышала всё, что ты сказал. И мне это понравилось».

А затем, у нас с ним состоялся мысленный диалог, во время которого Поль продолжал счастливо улыбаться во все свои тридцать три зуба:

«И про то, что ты мне нужна, как воздух, ты поняла?»

«Да!»

«И про то, что лишь Вы с сыном теперь смысл моей жизни?»

«А разве, в первый раз, ты об этом думал?»

«Подловила!»

Он подошёл ближе, приподнял своей рукой мой подбородок, и приник к моим губам, в поцелуе. Это оказался самый нежный, трепетный и незабываемый поцелуй в моей жизни. Может быть потому, что он сопровождался затопившей меня теплотой, нежностью и безграничной любовью, исходившей от мужчины. Это была именно любовь, я точно знаю, ведь то же самое испытываю сейчас сама.

Но пока Поль не сильно увлёкся поцелуем, я отстранилась от него и решила удовлетворить свое любопытство:

— Поль, мне нужно присесть. Твой ребёнок прибавил мне много лишних килограмм, и у меня отекли ноги.

— Прости, я идиот.

— Заметь, ты сам это сказал.

Он бережно довёл меня до дивана и посадил на него.

— Скажи, но почему связь вернулась только сейчас? И почему она появилась между нами лишь после нашего расставания?

Поль загадочно улыбнулся и всё же ответил:

— У кого как. Я, например, начал чувствовать твои эмоции ещё до поездки во Францию…

— И молчал?

— Я ждал ответной реакции от тебя, очень надеялся, что ты тоже почувствуешь меня. Но ответной реакции с твоей стороны так и не наступало. А ставить щит я научился, то есть закрываться от твоих эмоций, действительно, спустя пару недель после того злополучного дня. Тогда я чувствовал боль потери, тоску и обиду на твой поступок, и своего альфу, который пошёл у тебя на поводу и покусился на святое для любого оборотня — его истинную пару. Мои эмоции были настолько велики, что ощущать тебя оказалось тем ещё испытанием. К тому же, мне казалось, что я в бреду. Когда в твоих эмоциях проскакивало сожаление, мне казалось, что ты жалеешь о том, что вообще повстречала меня. А когда я чувствовал от тебя тоску и то, что ты скучаешь, мне казалось, что я сошёл с ума, погряз в своём мире иллюзий, и начал выдавать желаемое за действительное. Я уверил себя, что если был бы значим для тебя, то ты бы от меня не отказалась.

— Серьёзно? А ты не подумал о том, что поступил неправильно, когда позволил этой женщине, Паулине, или как её там, при посторонних свидетелях говорить мне о том, что вы вынашиваете совместные планы на воспитание МОЕГО сына без меня? Как я должна была реагировать на слова твоей любовницы?

— Она не была моей любовницей!

— Не ври мне! — раздражённо произнесла я.

Поль слез с дивана, и присел у моих ног, обнимая и нежно, успокаивающе, оглаживая мои колени. Спокойным голосом мужчина проговорил:

— На тот момент уже не была. После встречи с тобой, у меня и в мыслях этого не было. Да и природа оборотня такова, что после встречи с истинной парой мужчина-оборотень уже физиологически не сможет быть ни с одной другой женщиной. Только со своей парой.

— В смысле? Это как?

— Волк и человек, которые приняли свою пару, словно вечно накаченные афродизиаком, признают и соответствующе реагируют лишь на свою женщину. Её голос, запах, вкус, становится как наркотик, сводит с ума и заставляет постоянно вожделеть свою женщину. Другие самки становятся бесполыми существами, и никакого интереса не вызывают. Говоря обычным языком: на других просто ничего не встаёт, и желание не появляется.

— Ого.

— Но ты права. Я был обязан заткнуть зарвавшуюся волчицу. Не сделал это лишь по одной простой причине — боялся не сдержать своего волка. Я был омегой, который привык сдерживать свои эмоции, и помогать в этом другим, но тогда, на поляне, когда Паулина несла всю эту чушь, мои глаза налились кровью. В тот момент я ощутил, что близок оборот. А ещё я очень испугался. Во мне проснулась такая жажда убийства, что возможно я бы на твоих глазах порвал эту мерзавку и её подруг. Она нагло врала. Несла бред насчёт наших уговоров. Я отчётливо ощущал запах лжи и надменности. А ещё она была обижена, что опять осталась одна, и решила таким образом нас рассорить и разлучить. Как видишь, ей это даже удалось.

— И все же, почему ты не заставил её замолчать? Не опроверг её слова?

— Я уже прицелился к её глотки. Вырвать её кадык не составило бы и труда. И я был бы в своём праве. Она встала между мной и моей истинной парой. Глупая дрянь. Думаю, её расчёт только и был, на мою знаменитую выдержку омеги... Только она просчиталась. Спасло её жизнь другое.

— Что именно?

— Ни что, а кто.Ты.

— Я?!

— Я побоялся, что ты отвернёшься от меня, если мой зверь предстанет перед тобой агрессивным монстром и убийцей, который лишил женщину, пусть и дурную, жизни.

— Я об этом не подумала.

— В тот момент, на поляне, я отчётливо представил, как вырываю глотку Паулине, и брызги её крови расплескиваются повсюду. И устрашился твоей возможной реакции на это. А ещё я не знал, какая будет реакция у её подруг, и мне очень не хотелось, чтобы хоть как-то, косвенно, мельком, одна из них причинила тебе вред, пока я разделываюсь со второй.

Поль поднял руку выше, и его ладонь зависла над моим животом.

— Можно? — спросил он.

И мне понравилось его поведение, и отношение ко мне. Он не доминировал, не заставлял, а тактично спрашивал.

— Конечно, — я сама взяла его руку и положила себе на живот, — притих наш сынок.

— Притих? — с любопытством уточнил папаша.

–Наш сын такой активный, как футболист. Только сейчас притих и тебя слушает. Мне кажется, что ему нравится твой голос.

Поль приложил ухо к животу, и застыл в блаженной улыбке.

— Я чувствую биение сердца нашего малыша. Это так здорово!

А я закрылась своими пальцами в его волосах, именно так, как давно мечтала сделать, понимая, как мои губы в этот момент растягиваются в блаженной улыбке.

Эпилог

Яна.

Очередная схватка нахлынула новой волной, заставляя меня морщиться от боли. Они становятся все чаще и чаще, хотя недавно меня осматривала врач, и констатировала всего лишь три пальца открытия.

— Дыши дорогая, — тихо произнёс Поль, ободряюще поглаживая мою руку, — вот так.

Мужчина раздул щеки и часто-часто задышал, надеясь, что я начну за ним повторять. Этот настырный волк напросился со мной на парные роды. Сказал, что он не сможет никому доверять, и хочет сам контролировать весь процесс. Я же настояла на том, что рожать буду в обычном российском перинатальном центре, а не где-нибудь во Франции, в клинике для оборотней. Рожать я давно запланировала именно в том центре, в котором много лет, до самой своей пенсии, отработала моя бабушка.

В целом я даже рада, что моя пара сейчас рядом со мной. Он морально очень сильно меня поддерживает. В его присутствии мне становится легче. К тому же врач мне попалась замечательная. Она коллега моей бабушки. Женщине шестьдесят с хвостиком лет, и за годы своей практики, каких только историй она не насмотрелась. Поэтому она сразу поставила моего супруга на место, и заявила ему, что во время схваток он должен быть с женой. А вот на время осмотров он будет обязан удалиться в предродовое отделение. И это не обсуждается. Я думала, что мой настырный и упертый оборотень будет пререкаться и возражать, но Наталью Николаевну он послушался беспрекословно. Поль даже согласился на то, что сами роды будет наблюдать с предродового отделения, через стекло, а в родовой зал он заходить непосредственно при появлении ребёнка не будет. Врач пообещала, что после того, как поможет мне родить, сама его позовёт. Скрипя зубами, Поль дал такое обещание.

Естественно, мысленно я тоже его об этом попросила. Сказала ему, что это очень важно для меня. Я не хочу, чтобы он видел, как меня осматривают и то, что там творится у меня в процессе родоразрешения.

Мы с мужем приняли решение остаться жить в России. Во-первых, именно такое предложение поступило от Егора Русина, мужа Ольги. Он один из сильнейших альф России. Первоначально он звал Поля к себе в стаю, заявляя, что стая у него огромная, и второй альфа ей не повредит. Но Поль в этом отношении был непреклонен. Мой мужчина заявил, что у него уже был печальный опыт, и больше он не намерен напрямую подчиняться ни одному альфе в этом мире. Поль твердо решил, что над ним доминировать никто не будет. Тогда нам поступило другое предложение.

Выяснилось, что в Тверской области живёт стая, которая осталась без своего альфы. Бета не может воздействовать на своих сородичей силой альфы, и многие из них уже не раз выражали ему свое неподчинение. Альфа должен быть в стае, иначе это будет чревато тем, что: либо стая самоуничтожиться от постоянных конфликтов, либо ее подчинит себе другая, более сильная стая. Тверская стая небольшая, насчитывает около тридцати оборотней. И всем им жизненно необходим альфа.

Поль решил вместе со своими оборотнями, которые ранее прибились к нему, поехать туда, и всё на месте разузнать. Я не возражала против такого расклада. Мне показалась идея с тверской стаей лучшим выходом из положения. Я очень хочу жить недалеко от своих родных. Но при этом понимаю, что Полю одиночкой будет тяжело и тоскливо, да и мегаполис не лучшее место для оборотня. Вот и выходит, что Тверь, в нашей ситуации — это прекрасная альтернатива жизни во французской стае.

Место и сама стая моему альфе понравились. Порядок он там навёл быстро. А я и не возражала против всего происходящего. Сейчас я уверена в своём муже, и точно знаю, что он всё делает правильно, тем более он советуется со мной по ментальной связи. Правда об этом знать кому бы то ни было необязательно.

Кроме того, мне очень польстило, что первое, о чем подумал Поль, когда обсуждал с мужем Ольги возможность нашего переезда, это то какие больницы есть в Твери. Он не сомневался в том, что после декрета, я захочу вновь выйти на работу. И за такую его заботу, за такое понимание меня, я своему мужчине очень благодарна.

— Ааааа..., — зажмурила я глаза, и со всей силы сжала руку Поля, когда очередная волна боли пронзила низ живота.

— Если хочешь, то можешь сделать мне больно. Выплесни свою боль. Хочешь, укуси мою руку, или вцепись в неё ногтями… Не переживай, моя регенерация после все исправит...

— Поль, ты дурак? — отдышавшись ответила я, когда схватка притихла, — ты правда думаешь, что мне станет легче, если я своей паре сделаю больно?

— Не знаю, пожав плечами произнёс мой муж, — мне просто невыносимо осознавать то, какую боль ты терпишь...

— Я стараюсь блокировать нашу связь, чтобы ты не ощущал мои эмоции, но во время схваток мне сложно это контролировать.

— Не нужно! Не делай этого. Я должен через это пройти вместе с тобой. Яна, ты просто знай, что я рядом, я люблю тебя.

Я снова скрючилась от боли, а Поль стал растирать мою поясницу, приговаривая:

— Яночка моя, моя любимая... Я с тобой, я рядом...

... В тот момент, когда в родовом отделении раздался громкий крик нашего сына я встретилась взглядом с Полем. В его глазах стояли слезы. Мысленно он мне сказал: «Спасибо небу за то, что оно подарило тебя. Спасибо тебе за нашего сына. Я счастлив!».

«А ведь Виолетта пророчила нам ещё и дочь», — пронеслась мысль в моей голове, но лучше я об этом подумаю позже.

Оглавление

ПРОЛОГ

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Глава 32

Глава 33

Эпилог