Библиотека :)

Мистер Январь (пер. BOOK IN STYLE | Книги и переводы Группа) 468K - Николь С. Гудин (скачать epub) (скачать mobi) (скачать fb2)

Николь С. Гудин Мистер Январь

Глава 1

Энди

Я хмуро поднимаю голову, слыша крики за дверью кабинета.

Похоже на крики женщины. Взбешенной женщины.

Я не знаю, что, чёрт возьми, там происходит, но по моему опыту, есть только одно место, где вы хотите услышать женский крик — спальня.

— Это по твою душу. — Джефф бросает на меня обвиняющий взгляд, и я пожимаю плечами.

За свою жизнь я слышал разного рода женские крики. Исключая последние три года, которые я провел в тюрьме, что поставило крест на моей личной жизни.

— Я знаю, что этот ублюдок там, и мне все равно, если меня саму посадят в тюрьму, я, черт возьми, получу то, за чем сюда пришла! — кричит женщина.

— Ну, точно по твою, — снова голос Джеффа.

Я собираюсь ответить, когда дверь в комнату распахивается и с громким стуком врезается в стену. Пышная рыжеволосая женщина, ответственная за весь этот ужасный шум, рычит, когда ее взгляд останавливается на мне. Джефф может быть полной занозой в заднице большую часть времени, но он был прав — это действительно по мою душу.

И, спасибо, черт, за это! Она отрада глаз моих!

Я закидываю руку за спинку стула и откидываюсь назад, наблюдая за ней с дерзкой ухмылкой на лице — я знаю, что это ее взбесит, но это именно то, чего я добиваюсь. Сегодня, должно быть, мой счастливый день, я надеялся, что скоро увижу эту прекрасную попку, но не ожидал, что она доставит ее прямо ко мне, да еще вот так. Я думал, что мне придется немного потрудиться, чтобы получить это маленькое шоу, но, может быть, карма все-таки на моей стороне. Или нет, учитывая смертоносный взгляд, брошенный в мою сторону.

— Дилан! Чем я заслужил такое удовольствие? — протяжно начал я.

Она приближается, пока не оказывается прямо передо мной, излучая ярость. Если и есть что-то, в чём я всегда был хорош — так это сводить эту женщину с ума. Похоже, ничего не поменялось.

Дилан может быть и в бешенстве, но, черт возьми, она все еще такая красивая. И пахнет все так же — клубникой и кокосом. Всего одно мгновение в ее личном пространстве, и я снова целиком и полностью подсел на нее.

Стопка бумаг, которую она держит в руке, с громким стуком падает на стол, все сотрясается и кофе Тони проливается на его работу. Я смотрю на него, но он даже не замечает беспорядка — он слишком занят, наблюдая с отвисшей челюстью за женщиной, устраивающей сцену на глазах у всех. Мне почти жаль, что я не предупредил своего менеджера о том, что что-то подобное может произойти. Но, честно говоря, кажется, ему это нравится почти так же, как мне. Возможно, мне придется дать ему предупреждение другого рода.

— Завязывай, ты, наглый мелкий каторжник, ты точно знаешь, зачем я здесь, — шипит она, возвращая к себе мои глаза и мысли.

Я лениво беру бумаги, которые она бросила передо мной, и делаю вид, что просматриваю их, как будто я еще не знаю точно, что это такое. Конечно, я понял, что там, как только увидел ее. Это те самые документы, которые она присылала мне почти каждый месяц в течение последних трех лет.

— Просто подпиши эти чертовы бумаги, чтобы я могла развестись с твоей тупой задницей, — говорит она.

— Джентльмены, — обращаюсь я к комнате, полной моих сотрудников, игнорируя требования Дилан, — вы же все знакомы с моей женой?

Глава 2

Дилан

— Кофе? — спрашивает он и я отрицательно качаю головой.

— Чай?

— Нет.

— Сок?

— Я не хочу, черт возьми, пить, Энди! Просто подпиши бумаги, чтобы я спокойно жила своей жизнью, — огрызаюсь я.

Он оборачивается и бросает взгляд на меня через плечо — его фирменная ухмылка плохого парня все еще не сходит с его лица. Это та самая ухмылка, которая заставляла меня дважды подумать о своём решении. И я ненавижу себя за отклик в животе, который она до сих пор вызывает.

Мне больно это признавать, но тюрьма была к нему добра. Он хорошо выглядит.

Хотя кому я вру?! Он выглядит невероятно! Даже лучше, чем в тот день, когда мы встретились, или в тот день, когда мы поженились, если уж на то пошло. Я было надеялась, что он располнел или облысел, пока сидел, но вместо этого он каким-то образом стал только лучше выглядеть.

— Мы оба знаем, что я их не подпишу. — Он усмехается так, словно сама мысль о разводе была смешна.

Мы не виделись три года, и, хотя, казалось бы, он все еще способен заставить меня трепетать изнутри, это не меняет того факта, что он мне больше не муж. Человек, который ушел от меня три года назад, больше не вернется.

— Подпиши их! — Я ударяю ладонью по бумагам — действие гораздо более уверенное, чем то, что я чувствую внутри.

Энди медленно поворачивается, и я чувствую, как сердце скачет у меня в груди от мысли, что он приближается ко мне. Я ненавижу себя и почти отступаю назад. Но он останавливается, опираясь бедром о столешницу, складывает руки на груди, продолжая молча рассматривать меня такими знакомыми карими глазами. Мышцы его предплечий впечатляют, и я сглатываю, чтобы не пустить слюну. Вижу татуировку на бицепсе и мне вроде всё равно, но так хочется увидеть её всю. Чтоб тебя!

Соберись! Это столкновение — опасная территория. Он даже ещё не прикоснулся ко мне, а мой хорошо продуманный план уже стремительно утекал совершенно не в ту сторону.

Вытаскиваю в голове воспоминание, как моя подруга Сара наставляла меня, что я сильная независимая женщина, которой «мужчина не нужен». И так ещё, знаете, качала пальчиком из стороны в сторону.

Однако сейчас я не чувствую себя сильной и независимой. Я чувствую себя алкоголиком, смотрящим на стакан виски. И, Господи, прости, я жажду то, что вижу перед собой.

— Ты умная женщина, Дилан, и знаешь, что я не подпишу эти бумаги, так зачем ты пришла сюда на самом деле?

Он делает шаг вперед, и я держусь изо всех сил, чтобы не развернуться и не сбежать. И стараюсь быть чуточку выше, чем есть на самом деле. Не хочу, чтобы он думал, что взял надо мной верх. Пусть даже так и есть.

Наблюдаю как он медленно придвигается ко мне, крадётся, будто я его добыча. Страшно, что это так и есть.

— А откуда ты знаешь где меня найти? — Вкрадчиво спрашивает он.

— Джефф, — говорю я. — Он сказал, что ты будешь здесь.

Не стоило бросать Джеффа на амбразуру, тем более что он меня, видимо, не сдал, однако, было уже поздно. Мой рот выдал информацию до того, как мозг сообразил, что не надо было.

— Ты меня не навещала… — ещё тише говорит Энди.

Не понимаю, специально или нет, но в его тоне слышится обида. Это заставляет меня чувствовать вину, а мне это не нравится.

— Это место не для меня.

— Не звонила…

— Мне нечего было сказать.

Он сейчас так близко ко мне, что, как я и боялась, всё, что я могу чувствовать, это глупый, опьяняющий мужской запах.

Мой разум тут же вбрасывает мне воспоминания как я засыпала и просыпалась, окружённая этим запахом. Так сложно было забыть его, когда Энди ушёл, а сейчас он так близко.

Я заметила, что он не снял обручальное кольцо. И я ненавижу себя за это, но часть меня в восторге от того, что он всё ещё считает себя не свободным. Да, вот такой у меня ебнутый мозг.

Он протягивает руку и медленно проводит пальцами по моей голой руке.

Я вздрагиваю. Ничего не могу сделать, чтобы остановить это. Я не хочу, чтобы он на меня влиял, но я так устроена. В нем есть что-то, что связано со скрытой частью меня, о которой никто не знает.

Ни один другой мужчина никогда не вызывал во мне такой реакции. Я пыталась двигаться дальше, честно пыталась, но никому не удалось так приблизиться ко мне, как он.

— Пожалуйста, подпиши бумаги, — прошу я его шёпотом, отказываясь от тактики быть сильной и всё держать под контролем.

— Ты знаешь, я не могу этого сделать, — тихо и спокойно говорит он.

Голос его глубокий и хриплый. Именно так, как я люблю, как жажду.

Спрашивать не надо, но вопрос уже слетает с моих губ:

— Почему нет?

— Ты моя жена. Три года в тюрьме этого не отменяют. — В голосе его сталь.

Он не прав. Это изменило всё. В момент, когда он решил, что для него быть вором важнее, чем быть моим мужем, всё изменилось для нас.

И я не позволю ему ходить тут и расточать свою сексуальность на меня.

Мне нужно быть сильной!

Я почти чувствую, как крепнет мой позвоночник, когда моя решимость крепнет.

— А для меня отменяют! — Решительно говорю я ему, стряхиваю его руку со своей и обхожу стол, чтобы между нами был ощутимый барьер. Его рука чуть задерживается в воздухе. Он вздыхает.

— Я хочу развода, — говорю я.

— А я — нет, — рычит он в ответ.

— Полагаю, суд нам поможет.

Я вижу, как дерзость покинула его лицо. Чёрт! Он так красив, когда уязвим. Мне нужно срочно уходить отсюда, пока я не совершила что-то очень-очень глупое.

Вот такой хрупкий, живой Энди куда больше опасен для моего самоконтроля, чем дерзкий и высокомерный.

Я указываю на бумаги:

— Это я оставляю. Хочу, чтобы завтра они были подписаны.

Поворачиваюсь на каблуках и уже почти на выходе слышу:

— Ты даже не спросила, правда ли я это сделал или нет.

На долю секунды я замираю. Тут он прав — я не спрашивала. О чём спрашивать, если его вина была доказана?

Можно было бы спросить сейчас, но не уверена, что смогу вынести его признание. Меня чуть не сломало осознание того, что именно он сделал. Услышать это от него самого? Боюсь, это меня добьет.

Я выхожу за дверь и позволяю ей захлопнуться за мной.

Глава 3

Энди

Я ударяю кулаком по столу и взмахом руки смахиваю на пол стопку бумаг, которые она оставила. Приземляюсь на стул и падаю головой на стол с громким, побежденным стоном. Я не был к этому готов — точно не сегодня. Я знал, что скоро увижусь с ней, но я рассчитывал, что это будет на моих условиях, а не на ее.

Понятия не имею, что она думает обо мне сейчас. Кроме ежемесячной подачи прошения о разводе, я ничего не слышал от своей жены с тех пор, как меня посадили за решетку. Очевидно, она знает больше, чем показывает — узнала же, что я освободился.

Теперь я похож на стереотипного плохого парня — татуировки и справка об освобождении. Но я не настолько плох, чтобы совсем не скучать по своей женщине.

Она, конечно, может делать всё, чтобы спрятаться от меня, но я до сих пор не хочу ничего больше, чем ее. Я хотел эту женщину с первого момента, как увидел когда-то.

— Она все еще слишком горяча для тебя, брат. — Насмешливый голос прерывает мой приступ жалости.

Вытаскиваю руку из-под головы и выставляю Джеффу средний палец.

Да, она слишком горяча, слишком хороша для меня, всегда была такой. У неё могут поменяться волосы или ее изгибы, но она всё та же потрясающая женщина, в этом смысле ничего не изменилось.

Слышу шаги Джеффа и звук волочения ножек стула по полу и вот, он напротив меня.

— Теперь точно все мальчики получили места в первом ряду. — Бормочу я. — Охренеть как здорово.

— Мы всё ещё в шоке — не каждый день жена шефа устраивает такое преставление.

— Дерьмо.

Я руковожу этим местом несколько дней, а уже приношу драму в гараж. Как бы забавно это ни выглядело для сотрудников, это не очень хорошо.

— Я бы не парился, Вуд, половина из них думает, что она сексуальна, а другая половина боится её до усрачки.

Я невесело усмехнулся.

— Так… она просит развода?

— Ничего нового.

— Ты дашь согласие?

Если бы я мог убивать взглядом, этот придурок уже был бы мёртв. Он, конечно, мой старший товарищ, но, если он продолжит нести эту херню, мне придется оторвать ему голову. А он уже поговорил с моей женой за моей спиной и не предупредил меня об этом, так что будет считаться, что это он первый начал.

— Эээ, я приму это за «нет», — говорит он быстро.

— Прими это за «конечно же, бля, нет».

Он кивает и откидывается на спинку стула:

— Я просто спросил. Не устраивай сцен, дорогуша.

— Ты мог бы предупредить меня.

— Мог бы, — пожимает он плечами.

— Так ты теперь на её стороне? — прищуриваю я глаза.

— Не будь ребенком — здесь нет никаких сторон… Ей больно, мужик.

— Ей больно?! Это я провел годы за решёткой и потерял свою гребаную жену. Ради всего святого, это было не лучшее время, чувак.

— И это твои проблемы, Вуд… Я же говорил тебе: не играй с огнём, всё потеряешь! Но ты из той породы тупиц, которые учатся только на своём горьком опыте.

— Дадада, я знаю! Но что сделано — то сделано. А она хочет избавиться от меня, легко и быстро.

— Не думай, что ей всё легко далось. Даже смотреть на неё было больно. Не хочу представлять сколько боли она испытала.

— Она не разбиралась, не так ли? Она просто ушла. — Джефф ни при чём, но я не могу перестать винить всех вокруг.

— Если ты и правда так считаешь, то ты еще больший идиот, чем я, — спокойно заявляет мне Джефф. — Возможно, она не приходила к тебе, как я, но она не «просто перестала думать» о тебе. Я уверен в этом. Даже деньги бы поставил.

Моя жена, возможно, и отреклась от меня, когда меня посадили, но Джефф всегда был рядом. Каждую неделю. Он занудный придурок-всезнайка, но мой лучший друг. Такой, о котором человек может только мечтать (о чем ему лично никогда не говорил). Он всегда прикрывал меня. Никаких вопросов не было задано.

— Я просто хотел бы, чтобы она вернулась.

Джефф встал и задумчиво подошёл к кофемашине.

— Однажды твоя тупая уродливая задница уже притащила ее к алтарю. Придумай как сделать это снова.

— Всего-то?

— Всего-то.

— Сегодня она хотела, чтобы я поцеловал ее.

— О, это поможет тебе лучше уснуть этой ночью, — фыркает он.

Ее мозг, возможно, предупреждает ее держаться подальше от меня, но ее тело, несомненно, все еще принадлежит мне, это я знаю точно. Мои прикосновения все еще сильно волнуют ее.

Если я что-то и знаю о Дилан, так это то, что она чертовски упряма, и, если я собираюсь вернуть ее, мне придется бороться упорно — и грязно. Хорошо, что моя женщина всегда любила грязные приемчики.

— Я боюсь спрашивать, что происходит в твоем испорченном уме, — тянет Джефф.

— Ты не хочешь знать. — Я злобно ухмыляюсь.

— А знаешь, чего я хочу? — спрашиваю и наклоняюсь к Джеффу, поднимая брови. — Завершить этот маленький сеанс терапии и вернуться к ведению чертового бизнеса. Думаешь, ты справишься с этим, сладкая тыковка?

Глава 4

Дилан

— Ты можешь это сделать.

— Я могу это сделать, — повторяю я.

— У него нет власти над тобой.

Я чуть не рассмеялась, потому что у него весь контроль надо мной. Гораздо больше, чем я бы хотела ему отдать. Смущенно смотрю на Сару.

— Говори, — требует она в своей обычной хватит-этого-дерьма манере.

Делаю глубокий вдох и с надеждой выдавливаю сквозь зубы:

— Он не имеет власти надо мной.

— Лгунья ты! — стонет подружка.

Могу в ответ только состроить рожицу.

— Ди, он вор и говнюк, тебе лучше без него.

Логически это так, согласна. Но те два года, что мы были вместе, были самыми страстными, наполненными любовью и при этом приводящими в ярость годами в моей жизни. Все мои лучшие дни были с ним! Он всегда пробуждал во мне все самое лучшее и самое худшее одновременно. Есть у человека уникальная способность сводить меня с ума на обоих концах спектра — я никогда не могла точно решить, люблю ли я его больше, чем ненавижу.

— Тебе лучше без него, так? — Сара машет ладонью перед моим носом, выводя из задумчивости.

— Эм, я согласна?.. — съезжаю с утверждения в вопрос.

— О, Господи! — стонет она.

— Я знаю! — покорно соглашаюсь с немым упреком.

Сара смотрит на меня с прищуром:

— Он хорошо выглядел, не так ли?

Пришла моя очередь стонать, и я даже не пытаюсь врать:

— Как никогда раньше! Будто все это время пропадал в фитнес-центре.

— Серьезно? Не думала, что этот человек может выглядеть ещё горячее.

Шлепаю любимую мою подружку по руке, но улыбаюсь:

— Однако, это так. Боже, что же мне делать?

Сара встает, кладет руки на бедра и голосом будет-только-так-как-я-скажу произносит:

— Ты берешь эту сладкую жопку и шуруешь обратно в ту лачугу, где он обретается, и заставляешь его подписать эту бумаги, ясно?

— Тут такой момент… Он не по помойкам шляется, он бизнес какой-то ведет, Сара.

— Чего? Кто ведет дело со свежим сидельцем?

— Чувак по имени Тони, — пожимаю плечами, — еще какие-то парни, я их не знаю. И… — делаю паузу, чтобы добавить драмы, — Джефф.

Жду взрывной реакции. Ибо больше, чем моего будущего бывшего, моя подружечка ненавидит его напарника.

— Что ж… ничего нового, — говорит и стреляет в меня гневными взглядами. — Между этими двумя никогда не существовало никаких моральных принципов.

Прикусываю губу, чтобы не рассмеяться.

Поводов для веселья у меня в жизни немного — все-таки разводиться в двадцать шесть не особо весело. Но не могу снова не смеяться над разозленным выражением лица Сары.

Сара и Джефф провели друг с другом всего пять минут, разгорелся костер чувств, но они предпочли не пойти к алтарю, как мы с Энди, а направить этот огонь эмоций друг против друга.

Как бы мне не хотелось снова посмотреть на их противостояние, всё же у меня есть дела поважнее. Невозможно бегать от этого бесконечно. Чем быстрее он подпишет бумаги, тем лучше.

— Слушай, Эндрю на свободе пять дней. Когда он успел организовать свое дело?

Хороший вопрос. Я им задаюсь с тех пор, как вышла оттуда. Ей же пожимаю плечами в ответ.

— Ты у нас журналист, — ухмыляется она, — ты и разузнай.

* * *

— Стю, мне нужна твоя услуга, — объявляю я, вбегая в кабинет.

— Тебе всегда что-то нужно, — констатирует Стю.

— Знаю, знаю… И в этот раз нужно найти даже быстрее, чем в прошлый раз.

Он поднимает брови, глядя на меня поверх журнала, который листает в данный момент.

— Пожалуйста… — добавляю болезненно-сладким голосом.

Он продолжает смотреть на меня, явно ожидая, что я буду умолять.

— О, да ладно, — стону я. — Вижу же, что тебе нечем заняться.

— Счастливица ты, что волосы такие огненные-красные. Это хоть как-то объясняет, чего ты такая резвая.

— Ха-ха.

Стюарт отбрасывает журнал в сторону и с полным вниманием спрашивает:

— Итак, его имя и дата рождения?

— Как ты догадался, что это парень?

— О, милая, когда женщина спрашивает вот с таким лицом, — и указывает на меня, — это всегда про мужика.

Я закатываю глаза, но не отрицаю. Потому что с истиной не поспоришь.

— Эндрю Вудман, — произношу ему.

Имя ему ни о чем не говорит, потому что я тщательно скрывала связь с преступником и на работе использовала только девичью фамилию.

— Оу… — подмигивает он мне. — Ты же знаешь, мне нравятся сексуальные мужчины.

— А какие тогда тебе нравятся женщины? — поддразниваю я.

— С рыжими волосами и прелестной попкой, — отвечает мне, при этом записывая имя и дату рождения Энди в блокнот. — Итак, кто этот парень и что он сделал моему любимому журналисту?

— Мне нужно знать все, что он делал последние три года. В частности, открывал ли какие-то предприятия или инвестировал во что-то.

— Через час все будет у тебя на столе.

— Спасибо, Стю, — благодарю я, и ухожу, игнорируя другие его вопросы. Но он не отстаёт:

— Итак, кто он?

Я пораженно вздыхаю. С другой стороны, Стю — профессионал, я не зря к нему обращаюсь, он моментально все узнает.

— Это мой муж, — рычу я.

И перед тем, как открыть дверь, добавляю:

— И я желаю, чтобы мне преподнесли его задницу на серебряном блюдце!

— О, да, детка! — смеется Стю, когда я исчезаю в коридоре редакции.

Глава 5

Энди

Я лежу на спине, наполовину под капотом машины, с которой работаю сейчас, когда слышу звук каблуков, громко цокающих по бетону.

Похоже на дежавю. Тот же звук я услышал перед тем, как впервые увидеть ее. Мне было двадцать два, когда это сладкое тело появилось в мастерской, где я тогда работал. Остальное уже история, как говорится.

— Это слишком заманчиво, — слышу я. — Знаешь, думаю я смогу вытащить этот домкрат и выставить это все как несчастный случай, когда тебя раздавит насмерть.

Толкаюсь ногами и гусеницы выкатывают меня из-под тачки.

Я почти уверен, что она шутит, но никогда нельзя быть стопроцентно уверенным, когда дело касается разъяренных жен.

— Два визита за два дня. Ты наверстываешь упущенное? — говорю я, ловко вскакивая на ноги.

Ее глаза скользят по моему лицу к обнаженной груди, заляпанной машинным маслом.

— Я смотрю, ты все еще не научился носить одежду. — Тон ее полон невозмутимой дерзости, но глаза горят желанием. Я не могу сдержать ухмылку. — Или умойся, раз на то пошло. — Она закатывает глаза, но я не упускаю из виду легкий румянец, окрашивающий ее щеки, когда она замечает, что я вижу, как она рассматривает мое полуобнаженное тело.

Похоже я не один, кто вспоминает былые времена.

— Никакой сломанной машины в этот раз, принцесса? — я подмигиваю ей.

Она прищуривается, но ничего не говорит.

Именно раздолбанный хэтчбек привел ее тогда в мастерскую. И я часами трудился над старым куском хлама, только бы выиграть больше времени с его владелицей.

— Что? Никаких путешествий по волнам нашей памяти?

— Никаких «путешествий»!

Она проходит мимо капота машины, которой я сейчас занимаюсь, и задумчиво проводит пальчиком по глянцевой краске. Каким-то неведомым мне образом этот невинный жест заставляет мой член упереться мне в ширинку.

— Хотя… мне удалось немного заглянуть в твои последние два года… Вижу, ты был занят.

— Ты зарабатываешь на жизнь тем, что копаешься в жизнях других людей, Дилан. Хочешь, чтобы я поверил, что за мной ты не следила все это время? — ухмыляюсь я ей.

— Верь во что хочешь, Энди, но я ни разу о тебе ничего не узнавала.

Мое эго стонет, когда я вижу по ней, что она не врет. Она действительно ничего не узнавала обо мне. Старая Дилан вызнала бы все обо мне сразу. Новая Дилан меня беспокоит. Потому что тот факт, что ей ничего не было известно обо мне, до вчерашнего дня, говорит о серьезности ее намерения вычеркнуть меня из своей жизни навсегда. У меня даже мысль о жизни без нее вызывает физическую боль. А она, кажется, больше ничего такого не чувствует.

Похоже, единственное, что ей было известно обо мне за эти три года — это день моего освобождения. Только как она узнала? Моя служба по УДО ей об этом не говорила и номер свой она сменила в день, когда меня взяли. Я было обвинил в этом Джеффа, но тот поклялся, что выдал ей только мое нахождение вчера. Значит, об освобождении она знала заранее.

— Как ты узнала, что я вышел?

Она разворачивается ко мне лицом и, кажется, удивлена моим выбором вопроса. Уголок рта дергается, будто раздумывает, выдавать ли свой источник информации.

— Бруно, — в итоге выдает со смехом.

— Бруно?.. Надзиратель?

— Он был у меня в долгу, — и подмигивает мне.

Такого я не ожидал. Конечно, я в курсе, что у нее много источников информации, но чтоб настолько далеко…

— Ты точно за мной не шпионила все это время? — ухмыляюсь я ей.

— Не обольщайся, — отвечает она и, покачивая бедрами, направляется к «Корвету» 1969 года, припаркованному в углу. — У нас был уговор: он скажет мне только о дне, когда ты выйдешь. Больше ничего. И он сказал. О заседании по УДО, и, собственно, дне твоего освобождения.

Моя теоретически будущая бывшая во время объяснения медленно обходит автомобиль, а затем кивает на него и добавляет:

— Хорошенький.

Только бы не сказать ей, что он мой. А то вокруг много тяжелых предметов, а она все еще вспыльчивая штучка. Я, вроде как, готов сделать для этой женщины что угодно, но если можно избежать перекрашивания моей деточки, то надо этого избежать.

— Итаааак… Мастерская. — Переходит на другую тему Дилан. — И она твоя.

— А ты разве не заметила этого во время вчерашнего нападения? — вопросительно поднимаю бровь. — Там на вывеске написано «Вудман и Стоун».

Я беру ветошь со стола и вытираю руки от машинного масла. Она не отвечает, но возвращается ко мне походкой сексуальной бомбы. На ней облегающее белое платье, подчеркивающее каждый, мать ее, изгиб, о которых я не забывал ни на минуту своего заточения.

— В это время я была немножко в бешенстве.

— Я заметил. Ты до чертиков напугала мою секретаршу.

Она оглядывается на прозрачную стену, за которой видно стойка регистрации.

— Думаю, мне не стоит удивляться, что во всем этом замешана какая-то милая маленькая штучка, — она обводит рукой гараж.

— Бри, — подсказываю я. — Если не другие обстоятельства, подумал бы, что ты ревнуешь.

Дилан засмеялась:

— Мечтай!

Я не слышал смеха моей жены уже несколько лет, и на мгновение я стоял, шокированный чем-то таким обыденным из моей старой жизни. Меня поразило, как сильно я скучал по ней. И я могу сделать что угодно, лишь прикоснуться к ней сейчас, но, полагаю, она меня за это убьет гаечным ключом.

— Ты сделал то, что я просила? — Она смотрит на меня с надеждой, которая глубоко ранит меня.

Я отрицательно качаю головой, и на мгновение она разочарованно закрывает глаза.

Ненавижу себя за то, что дошло до такого между нами. Но мне нужно вернуть свою жену и мне нужно действовать умно. Начнем с того, что Дилан упряма и горда и просто так не сдастся, нужно ее чем-то соблазнить. Итак…

Той же тряпкой, что вытирал руки, начинаю вытирать машинное масло с живота. Демонстративно медленно вытираю. Взгляд Дилан снова скользит по моей груди. Я усмехаюсь, потому что ее нельзя винить за это. Ведь дрянной еде за решеткой я предпочитал тренировки. Сейчас я в лучшей форме в своей жизни. У меня ничего не было, кроме неограниченного времени, и я не терял ни минуты.

Дилан гневно выдыхает, когда понимает, что я опять поймал ее на разглядывании. Она убегает в противоположную сторону гаража и находит себе стул, проверяет его на чистоту и усаживается, скрестив руки на груди

— Не то, чтобы я жаловался на открывающийся вид, но зачем ты здесь, Дилан? — спрашиваю я и беру в руки дрель.

— Прекрати нести эту чушь, Энди! Ты знаешь почему.

Качаю головой от удовольствия:

— Ну, располагайся поудобнее, принцесса, если ты ждешь от меня подписи, ждать придется очень и очень долго.

— Я буду ждать здесь, — отвечает она дерзким тоном.

Я пожимаю плечами и возвращаюсь к работе над машиной. Не знаю, какую игру она затеяла, но, кажется, она не учитывает тот факт, что у меня было тридцать шесть месяцев, чтобы хорошенько попрактиковаться в терпении.

— Как хочешь, — пожимаю я плечами и возвращаюсь к работе.

* * *

Надо отдать должное, она продержалась в этом кресле чертовски долго — гораздо дольше, чем я ожидал. Она вставала всего два раза — оба раза, чтобы пописать, и почти не ела. Бри, которая, как мне кажется, искренне боится моей жены, принесла ей кофе и сэндвич; это было несколько часов назад — весь персонал уже давно разошелся по домам.

Кроме этого, она просто сидела и смотрела на меня, пока я работаю, как будто я реинкарнация самого дьявола. Единственный раз, когда она перестала пыхтеть и сверлить взглядом дольше десяти минут, это когда пришел Джефф. Ублюдок даже получил объятие и улыбку.

— Как думаешь, долго она будет там сидеть? — шепчет он мне приглушенным голосом.

— Передай отвертку. — Я указываю на инструмент позади него, и он протягивает его мне. Затягиваю винт, прежде чем взглянуть на своего партнера. — Не знаю, чувак, возможно, всю ночь, если она думает, что меня это раздражает.

— А тебя это раздражает? — Он ухмыляется мне.

— Не так сильно, как ты, — язвительно отвечаю я.

— Что ты собираешься с ней делать?

— Думаю, пусть сидит. — пожимаю я плечами.

— Становится холодно, у нее даже куртки нет.

Мы одновременно бросаем взгляд на мою упрямую жену. Та все еще сидит в кресле, с телефоном в руке, на ней только крошечное платье и туфли на каблуках.

— Не мои проблемы. Ее здесь никто не держит.

Я думал о том же самом около часа назад, но ни за что на свете не собираюсь уступать ей.

— Я пойду поищу ей что-нибудь.

— Ради бога, не вздумай создавать ей тут комфортные условия, — приходится мне шипеть на него.

Однако он игнорирует меня и отправляется на поиски чего-нибудь, что могло бы согреть и подбодрить мою жену, пока она меня мучает.

— Придурок, — бормочу я.

Моему так называемому лучшему другу это слишком нравится, если вы спросите меня. Я знаю, что он очень заботится о Дилан, но сейчас его заботливая чушь мне совсем не в кассу.

Он возвращается с одеялом, которое накидывает ей на плечи. И она улыбается ему так, словно он ее самый любимый человек на свете, меня передергивает.

— Иисус Христос, — бормочу я про себя. — Черт вас всех возьми.

Направляюсь через всю комнату к Дилан, и она бросает на меня самодовольный взгляд из своего уютного кокона победы. Джеффу повезло, что он исчез; у чувака мусор в голове, и я готов его оттуда вытряхнуть.

— Ты серьезно хочешь, чтобы я подписал эти чертовы бумаги? — Задаю ей вопрос.

Ее глаза расширяются, она трижды моргает, но ничего не произносит. Я застал ее врасплох. То, что нужно.

— Итак? — настаиваю я, и швыряю деталь от двигателя, что была у меня в руках, на скамейку позади нее, от неожиданности она вздрагивает, как от взрыва. Нужный мне эффект.

— Да, я хочу, чтобы ты их подписал.

— Хорошо, я подпишу.

Она расслабляется на глазах, испытывая, как я полагаю, облегчение. Что меня задевает, больше, чем я хотел бы.

— Но у меня одно условие, — добавляю я.

— Ясно… — Она встает с кресла, поправляет платье. — И что же это?

— Одна неделя, Дилан. Мне нужна от тебя одна неделя.

— Одна неделя… для чего? — спрашивает она, переводя взгляд с моего лица на точку вдалеке. Она нервничает — я слышу неуверенность в ее голосе.

— Одна неделя в качестве моей жены! — собственнически рычу я. — Я прошу у тебя семь дней на то, чтобы показать тебе, до чего ужасно тупая идея этот твой развод. Семь дней, чтобы ты влюбилась в меня снова.

Ее челюсть отвисает. Шокировано переводит взгляд от меня, на свои руки, и обратно.

— Прости, что? — она коротко трясет головой, будто сомневаясь, может это ей послышалось. — Думаешь, я смогу снова влюбиться в тебя за одну неделю??

Я протягиваю руку к ней, но она отходит, и моя рука безвольно опускается.

— В первый раз тебе потребовалось всего двадцать четыре часа, Дилан, но я стараюсь не проявлять дерзости по этому поводу.

Она невесело смеется:

— О, ты стараешься не проявлять дерзости?

Мне нравится то, что она не отрицает наше прошлое. Она может говорить, что все прошло, но я еще чувствую это между нами.

— Мы еще не закончили. Я знаю это, ты знаешь это, блядь, весь мир видит, что между нами еще не все кончено.

— Тогда весь мир слеп.

— Ты должна мне неделю, принцесса.

— Я тебе ничего не должна, — усмехается она.

— Ты бросила меня на целых три года, пока я гнил в тюрьме. Думаю, меньшее, что ты можешь сделать, это дать мне шанс. — Знаю, что предъявлять такое, это удар ниже пояса, но у меня больше ничего нет в арсенале.

— Напоминаю, что это ты бросил меня на три года. Самое меньшее, что ты можешь сделать, это подписать бумаги, — парирует Дилан.

Я осознанно делаю медленный шаг вперед. И оказываюсь настолько близко, что чувствую своими руками жар от ее рук. Нужно сделать что-нибудь прямо сейчас, что угодно, лишь задержать ее хоть чуть-чуть, иначе она сбежит отсюда быстрее пули.

— Дилан, — шепчу я, и тянусь рукой к ее лицу, нежно обхватываю ее щеку ладонью.

Она тянется ко мне и вздыхает. Тот факт, что она не отвергла меня сразу, вселяет в меня искру надежды.

— Нам хорошо вместе. Ты же помнишь, я знаю.

— Это было давно.

— Ничего не изменилось.

— Мы женаты пять лет и большую часть из них провели не вместе. — Она поднимает свои большие зеленые глаза на меня и пристально смотрит. — Все изменилось, Энди.

— Как бы не так, — рычу я, хватаю ее, притягиваю еще ближе и накрываю ее рот своим.

Я целую ее со всей страстью, что таится во мне. Целую как мужчина, который в жизни не пробовал ничего слаще, чем эта женщина. Ее руки скользят по моей шее, пальцы запутываются в волосах. Она целует меня с такой страстью, что я едва могу думать.

— Дилан, — вырывается мой стон, когда я хватаю ртом воздух, чтобы хоть немного вздохнуть.

Она дергается от звука моего голоса, как от удара. Руки соскальзывают с шеи на грудь, она упирается, пытается сдвинуться, дать понять, что все закончилось.

— Я не могу этого сделать этого, Эндрю. — Вырывается из моих объятий и выбегает на улицу.

— Дилан! — кричу я вдогонку, но понимаю, что облажался: я «Эндрю», не «Энди», значит дело — дрянь.

Голова моя кружится, и я присаживаюсь на скамейку, чтобы не упасть, ощущения паршивые. Моя жизнь меня покинула. Опять.

В отчаянье тру лицо руками. Только что было так хорошо, как давненько уже не было — и вот я опять в дерьме.

— Что ж, похоже, все прошло хорошо. — Я поднимаю голову и вижу, как Джефф прислоняется плечом к дверному косяку, из которого только что исчезла моя жена.

— Тебе больше нечем заняться, кроме как шпионить за мной?

— Не-а, не особо, — тянет он.

Я со злостью хватаю какую-то деталь со скамейки и швыряю ее об стену, что она с грохотом разбивается.

— Лучше?

— Не особо!

— Она вернется.

— Думаешь? — Я могу только огрызаться сейчас. — Ощущение, что с каждым шагом я делаю только хуже.

— Ну, ты попробовал — обделался. Ничего, бывает! Встань и попробуй снова, чувак.

Я невесело смеюсь. Рад, что Джефф всегда все скажет напрямую.

— Ты уверен в этом?

Он в ответ пожимает плечами:

— А какие у тебя еще есть варианты? Или ты готов подписать бумаги?

— Только через мой труп!

— Ну, тогда или ложись и помирай. Или собирай сопли и доведи дело до конца, черт возьми!

Глава 6

Дилан

— О, мой Бог, Сара! О. Мой. Блядский. Бог!

Подружка пристально смотрит на меня, пытаясь понять, что именно случилось, догадывается, и обвиняюще тычет в меня пальцем:

— Ты его поцеловала, не так ли?

— Не так, — быстро отвечаю, и Сара облегченно вздыхает. — Он меня поцеловал.

Подружка стонет:

— Одну, Дилан! Я поставила тебе одну-единственную задачу!

— Я знаю! — сокрушенно соглашаюсь я.

— Ты не можешь ему позволить вновь заполучить тебя. Жизнь тебя совсем ничему не учит?! Что было дальше?

— Я убежала.

Она вздрагивает от удивления:

— Ну… эээ… хорошо же… По крайней мере, ты не успела раздеться… Могло быть намного хуже.

В этом она права: я уже представляла как она поднимает меня на капот одной из стоящих там машин и срывает с меня платье. Еле выбралась оттуда, чтобы этого не допустить.

— Он сказал мне, что подпишет. — Я почти шепчу эти слова.

— Ну, доставай шампанское, — поздравила Сара. — Почему ты не начала с этой маленькой, но такой прекрасной новости?

— Потому что есть момент. — Я уронила голову на руки. — Он сказал, что подпишет, но только при одном условии.

— Если это прощальный секс, я, вероятно, скажу: «Действуй, сестра!». Это, пожалуй, единственное, что этот человек когда-либо делал правильно, — ухмыляется она.

— Не поняла. Ты — мой сутенер? — Я поднимаю голову, чтобы посмотреть на нее.

— Если деньги хорошие, детка… — Смеясь она подмигивает мне.

Я смеюсь в ответ и закатываю глаза — я всегда могу рассчитывать на то, что Сара рассмешит меня, когда всякое дерьмо попадает на вентилятор.

— Он хочет поиграть в семью, Сара. Он думает, что сможет заставить меня снова влюбиться в него.

Она свистит низко и долго.

— Ага! Что, черт возьми, мне с этим делать? Я не могу провести с ним целую неделю, — ною я.

— Ну… это довольно затруднительное положение.

Я дуюсь и жду, пока она предложит какое-нибудь волшебное решение моих проблем.

— Я вижу здесь одну серьезную проблему, — наконец говорит она.

— Только одну?!

— Помимо очевидного…, — продолжает она. — Он понимает, что ты так и не разлюбила его?

Я чувствую, как бледнеет мое лицо, когда я признаю тот факт, что я совсем не очень хорошо скрываю свои чувства.

— Не знаю, — честно шепчу я.

Я уже годами проговариваю вслух, что ненавижу этого человека, но, очевидно, я ни в малейшей степени не обманула своего лучшую подругу.

Думаю, я все еще люблю его.

Так было и, возможно, так и останется. Он пробуждает во мне то, чего даже не существовало до него, до того, как он вошел в мою жизнь. Только теперь этого уже недостаточно, чтобы продолжить быть вместе.

— Итак… Вы играете в семью, а потом он подпишет контракт? — подсказывает Сара.

— Так он сказал.

Она вздыхает и качает головой:

— Ну тогда тебе лучше пристегнуться, детка, потому что тебя ждет ухабистая поездка.

* * *

— Энди.

Инструмент, который он держит, с громким грохотом падает на землю, когда мой голос достигает его ушей. Он делает паузу на мгновение, прежде чем повернуться, как будто не совсем уверен, слышит ли он меня вообще. Он медленно поворачивается, пока не оказывается лицом ко мне. Его глаза скользят по моему лицу, и выражение его лица смягчается. Это то, что мне всегда в нем нравилось — мне не часто удается это видеть, но у него есть слабость, которая полностью принадлежит мне: иногда он смотрит на меня так, будто это я повесила луну и звезды.

— Дилан, — выдыхает он. — Ты вернулась.

Я пожимаю плечами:

— Думаю, я просто мазохистка.

Он вытирает грязные руки о комбинезон, и, хотя он все еще выглядит достаточно горячо, я благодарна, что, по крайней мере, на этот раз на нем больше одежды.

— Ты работаешь в воскресенье.

— Мне больше нечего делать. — Он пожимает плечами.

Я прикусываю нижнюю губу — нахождение с ним в одной комнате, заставляет меня нервничать. Не могу доверять себе, когда он рядом — не тогда, когда он так хорошо выглядит и так сильно меня хочет.

Его взгляд задерживается на моих губах, и на его лице расплывается ухмылка. Он хорошо знает мои реплики — он точно знает, какой эффект он на меня оказывает.

Вот так он снова стал дерзким Энди.

Он — двусторонняя монета. Одна сторона милая, чувствительная и мягкая, другая — высокомерная, эгоистичная и сексуальная. Я до сих пор не могу понять, какую бы я выбрала, если бы мне пришлось выбирать только одну из них.

— Я знаю, что должен извиниться за то, что поцеловал тебя и все такое подобное, но я не могу извиняться за что-то настолько хорошее — и я знаю, как ты относишься к честности… но мне жаль, если я тебя расстроил.

— О да, ты настоящая открытая книга, — отвечаю я, закатывая глаза. Я полностью игнорирую его полуизвинения.

Он делает шаг ко мне:

— Я никогда не лгал тебе, Дилан.

В этот момент все в нем кричит об искренности, но я знаю, что не могу ему поверить. Я больше не какая-то молодая, наивная маленькая девочка — мне приходится думать мозгом, а не сердцем, когда дело касается Эндрю Вудмана.

Я вытягиваю подбородок и игнорирую его комментарий:

— Я здесь по поводу твоей сделки.

— Хорошо… ты хочешь жить у меня или у себя? — Он ухмыляется. — На самом деле, это не имеет большого значения, что моё, то твоё, правда, принцесса?

Я сжимаю зубы и пытаюсь глубоко дышать через нос. Он действительно иногда бывает таким высокомерным. Ведет себя так, будто все утро ждал, пока я приду сюда и приму его сделку, но я-то знаю лучше. Он был искренне удивлен, увидев меня здесь.

Мне бы хотелось сказать ему, чтобы он пошел к черту, но я знаю, что не могу. Он самый упрямый человек, которого я когда-либо встречала. Еще более упрямый, чем я, а это серьезно. Он не сдастся — не без боя — поэтому, если я хочу расторгнуть этот брак, мне придется сыграть с ним в его же игру, какой бы рискованной она ни была.

Мне придется дать ему эти семь дней.

— У меня есть три условия, — начинаю я.

Он машет рукой перед собой, показывая, что мне следует продолжать.

— Во-первых, я не буду заниматься с тобой сексом.

Он усмехается:

— Но что, если тебе захочется?

— Этого не произойдет.

— Ну, а вдруг? Гипотетически? — бросает он вызов, скрещивая руки на груди.

— Хорошо. — Я с трудом выговариваю слова от закипающего гнева. — Гипотетически, если я вдруг захочу переспать с тобой — а я не захочу — тогда тебе дан зеленый свет, но сделай мне одолжение и подожди, чтобы услышать конкретные слова, окей?

Он открывает рот, чтобы что-то сказать, без сомнения, какой-нибудь умный комментарий, но я прервал его взглядом.

— Во-вторых, ты получаешь семь дней — ни минутой больше, и когда эти семь дней пройдут, а я все еще не влюблюсь в тебя, ты подписываешь бумаги — без вопросов, новых сделок и прочего, ясно?

Он кивает, но я вижу в его глазах боль, которую он пытается скрыть.

— Ясно-понятно.

Наблюдаю за ним и слежу за собой, потому что мне приходится изо всех сил не сокращать пропасть между нами и не прижиматься к нему.

Я хочу его так сильно, что мне почти больно, но это не поможет никому из нас. Страсть и похоть больше не помогут. Весь фундамент наших отношений был смыт приливом и никогда не вернется. Секс это не исправит, каким бы заманчивым он ни был.

— Номер три, — заканчиваю список я. — Никакой больше лжи.

— Я не…

— Просто. Не надо… — Я прерываю его мольбу.

Он разочарованно качает головой, но протягивает ко мне ладонь для рукопожатия:

— Договорились.

Я стряхиваю с себя ощущение, что буквально заключаю сделку с дьяволом, и беру его руку в свою.

Глава 7

Энди

— Где спальня?

Она поднимает на меня бровь:

— И зачем тебе это знать?

Я с грохотом роняю сумку на землю:

— Обычно люди спят в кроватях, принцесса.

Она запрокидывает голову и смеется:

— О, золотко, ты невероятен, — бормочет она про себя.

Я наблюдаю за ней с удовольствием — она такая чертовски красивая, когда улыбается.

— Зона бывших заключенных прямо здесь. — Она указывает на диван в гостиной.

На моем лице появляется хитрая ухмылка. Я ни за что не буду спать на диване — отсюда мне не вернуть свою жену.

— Прости, что лопнул твой грандиозный замысел, рыжик, но спать на диване не входило в число твоих условий.

Она ненавидит прозвище «рыжик», и мое использование его не является оговоркой. Мне она нравится, когда злится — так было всегда. Разозлиться или возмутиться — это, кажется, единственный способ заставить ее разрушить стену, которую она воздвигла между нами в эти дни.

— Назовешь меня так еще раз, и ты будешь спать в сточной канаве перед домом, — предупреждает она.

Я поднимаю руки, сдаваясь, но не могу стереть с лица дурацкую ухмылку — эта женщина действительно пробуждает во мне самое худшее.

— Хорошо, но я не буду спать на этом чертовом диване.

— Ну, можешь тешить свое самолюбие, но и в моей кровати ты не спишь.

Она поворачивается, выходит из комнаты и исчезает из поля зрения.

— О, но, принцесса?.. — Я зову ее вслед. — Это наша кровать. Ты забыла?

Я слышу, как она хлопает дверью, и смеюсь. В конце концов, это может быть весело.

* * *

Я протираю полотенцем мокрые волосы, выхожу из ванной и иду через коридор к спальне Дилан. Сегодня вечером я начинаю первую фазу своего плана по возвращению жены. Я собираюсь готовить. В этой квартире, половина которой, как я полагаю, технически принадлежит мне, имеет действительно шикарную кухню, и я планирую показать своей женщине, на что именно я способен.

Толкаю локтем дверь спальни и поднимаю сумку с того места на полу, куда я ее бросил. Высыпаю содержимое на кровать и просматриваю беспорядок в поисках чего-нибудь чистого, что можно надеть.

— Господи Иисусе, пока ты был взаперти, у тебя появилась аллергия на одежду?

Я вздрагиваю, оглядываюсь, затем поворачиваюсь к ней во всей своей обнаженной красе. И нахожу ее сидящей в кресле у окна с iPad на коленях. Она закрывает глаза руками, но я вижу, как она выглядывает из-под пальцев. Она меня не обманет: ей нравится смотреть так же, как мне нравится показывать.

Я делаю вид, что вытираю остатки воды с волос, а затем роняю полотенце на землю, вместо того чтобы прикрыться им.

— Я знаю, что ты пытаешься сделать, — ворчит она.

— И что это? — Я посмеиваюсь, хватая пару боксеров.

— Ты пытаешься заманить меня обратно с помощью силы своего пениса.

— Черт возьми, с помощью какой силы?!

— Ты пытаетешься заставить меня вернуться на жеребца — или, что еще важнее, вернуться на твоего жеребца.

— Я даже не знал, что ты здесь, принцесса, но я восприму этот комментарий о жеребце как комплимент.

Она что-то бормочет про себя, но я не уловил.

— Ты уже в приличном виде? — требует она после нескольких мгновений.

— В таком же приличном, как в тот день, когда ты вышла за меня замуж.

Она убирает руки от лица и в отчаянии запрокидывает голову, глядя на мою все еще почти обнаженную фигуру.

— Ради бога, Энди, ты не можешь здесь так разгуливать.

— У меня ленивое воскресенье дома с моей красивой женой, могу носить все, что захочу.

Я собирался хотя бы надеть штаны, но ее явное раздражение по поводу отсутствия этих самых штанов только усилило во мне решимость оставаться как есть.

— Я не твоя жена, — отвечает она утомленным тоном.

— Закон говорит иное. — Я подмигиваю ей, направляясь к двери.

— И это не твой дом! — она кричит мне вслед.

— Пока нет, принцесса, но подожди недельку, — кричу я в ответ.

* * *

Я посмеиваюсь, когда она босиком идет на кухню, следуя на запах. Дилан никогда не была из тех девушек, которые боятся хорошей еды, и мне это в ней нравится.

Приближаясь, она подозрительно разглядывает меня сверху вниз. Я добавил к своему наряду кухонный фартук, так что, по крайней мере, она должна быть этому рада. Наклоняется над кухонной плитой и всматривается в кипящие кастрюли и сковородки:

— Хорошо пахнет, — наконец протягивает она.

— Ты кажешься удивленной.

Моя рыжуля прислоняется бедром к столешнице. Она переоделась в крошечные пижамные шорты и облегающую футболку. И выглядит как чертов ходячий секс.

— Учитывая, что ты не умеешь готовить, конечно, я удивлена.

— Ты сама сказала, принцесса: все изменилось.

Я возвращаюсь к помешиванию соуса, ожидая, пока она не выдержит и спросит, что я имел в виду. Полагаюсь на природную любознательность Дилан, которая поможет мне пережить эту неделю — она более любопытна, чем когда-либо хотела бы признать — и я чертовски надеюсь, что ее любопытство распространится и на меня. Мне нужно, чтобы она захотела снова узнать обо мне.

— А что это такое?

— Баранина, — отвечаю я с усмешкой.

— Вот дерьмо, — шепчет она.

Я неслучайно готовлю ее любимое блюдо. Моя жена всегда обожала хороший кусок мяса, и не только тот, что у меня между ног.

— Жареная картошка? — Она прикусывает нижнюю губу и смотрит на меня.

Я приседаю и широко открываю духовку, чтобы она могла видеть, что я действительно вспомнил и о картофеле.

— Ты действительно выкладываешься изо всех сил.

Я встаю так, чтобы оказаться прямо перед ней:

— Я хочу, чтобы ты вернулась, Дилан. И знаю, что этого не произойдет, если я не приложу усилий.

— Энди… — предупреждает она.

— Просто посиди, ладно? Я принесу тебе вина.

— Отлично. — Она вздыхает от поражения. — Расслабь меня еще и алкоголем; я прикинусь, что такое со мной впервые.

Она садится на один из табуретов, и я наливаю ей большой стакан красного вина. Чувствую на себе ее взгляд, пока работаю, и это ужасно бьет по моему пульсу. Я нервничаю, и для такого парня, как я — парня, который обычно спокоен и держит себя в руках — это сводит с ума.

— Хорошо, я все же спрошу, — наконец говорит она. — Где ты научился готовить?

— За решеткой, — говорю я, поворачиваясь к ней лицом.

Волна чего-то болезненного пробегает по ее лицу, прежде чем она берет себя в руки и снова смотрит на меня нормально.

— Тебе разрешили там готовить? — она спрашивает.

— Надо как-то заполнить дни — я работал на кухне.

— Ха… Я думала, они сделали мастерскую или что-то в этом роде.

— Они сделали. Я выбрал кухню.

Она делает глоток напитка и внимательно наблюдает за мной:

— Почему?

— Ты всегда говорила, что тебе нужен мужчина, который умеет готовить.

Она чуть не подавилась глотком:

— Ты научился готовить для меня?

— Возможно, ты и пыталась забыть обо мне, принцесса, но все, что я там делал, было для тебя — для нас.

— Ну тогда… — Она неловко оглядывается вокруг, прежде чем сделать еще один большой глоток напитка.

— Расскажи мне о гараже, — слышу я ее слова после нескольких минут молчания.

— Что ты хочешь знать?

Я оставляю готовку и сажусь напротив нее. Открываю одну из бутылок пива, которые купил сегодня.

— Что ты хочешь знать?

— У тебя настоящий бизнес, — заявляет она.

Я делаю глоток золотой жидкости:

— Технически у нас теперь бизнес.

Ее глаза расширяются от удивления:

— Ты вписал мое имя?

Я посмеиваюсь:

— Что? Твой маленький детектив не рассказал тебе об этом?

Она медленно качает головой:

— Нет, он не сказал

— Он? — Удивляюсь я. — Что случилось с Джиной?

Джина была ее напарницей в расследованиях. И во времена, когда меня посадили — они работали вместе.

— Я сменила работу два с половиной года назад.

— Что? Почему?

Возможно, я пропадал без вести в течение трех лет, и наверняка есть вещи, о которых я не знаю, но эта новость меня по-настоящему удивляет. Дилан любила свою работу в журнале, я никогда бы не подумал, что она уйдет.

Ее глаза стеклянные, и она качает головой:

— Просто пришло время перемен.

— Принцесса, что случилось?

Она снова качает головой, на этот раз с большей выразительностью:

— Ничего. Я в порядке.

Она не в порядке. Я много облажался в своей жизни, но я все еще не настолько глуп, чтобы думать, что ее сейчас ничего не расстраивает.

— Дил…

— Оставь это, — резко останавливает она. — Я хочу услышать о гараже.

Я долго наблюдаю за ней и подумываю о том, чтобы продолжить обсуждение этой проблемы, но знаю, что это будет пустой тратой ее времени — я не могу заставить Дилан поговорить со мной, если она этого не хочет. Женщина подобна банковскому хранилищу.

— Джефф проделал большую часть тяжелой работы — ему принадлежит половина здания, — объясняю я ей. — Но я уверен, что ты уже это поняла.

— Как долго он работает?

— Около года. Я отложил твою долю прибыли. Я чертовски шокирован тем, насколько хорошо у него идут дела.

— Я рада, что это удалось, но мне не нужны твои деньги, Энди.

— Это не только мои деньги.

Она смотрит на меня, и я вижу, насколько она устала. Она выглядит измученной, то ли из-за меня, то ли из-за чего-то другого, я не знаю.

— Ты хорошо спала, принцесса?

Она игнорирует мой вопрос и делает еще один большой глоток вина:

— Как тебе удалось наладить бизнес, находясь за решеткой?

Мы снова вернулись к разговору обо мне.

— Джефф взял мой мозг и принял все решения… это было непросто, но в конце концов мы добились цели… Я вложил свою половину денег.

Я до сих пор помню тот день, когда Джефф рассказал мне о неожиданном переводе на мой банковский счет. Это было похоже на последний гвоздь в гроб. Она продала наш дом. Дом, который мы вместе восстановили с нуля. Дом, в котором мы планировали жить всей семьей. Дом, который мы поклялись никогда не покидать.

Она застенчиво смотрит на меня, прежде чем переключить взгляд на что-то на скамейке перед ней.

— Ты продала дом, — шепчу я, даже не пытаясь скрыть обиду в голосе.

Мы могли бы спорить без перерыва все время, пока работали над этим местом, но это была лишь одна из вещей, которые мне в нем нравились больше всего.

— Мне пришлось.

Я до сих пор не знаю, почему она ушла с работы, и исчезновение моей части дохода не могло быть для нее легким делом — насколько я знаю, она влезла в большие долги.

— Тебе нужны были деньги?

Я не знаю точной суммы, которую она получила за наш дом, но если предположить, что она дала мне половину денег, то это было чертовски много.

Теперь она смотрит прямо на меня, и взгляд ее — взгляд побежденного человека.

— Времена были тяжелые, но дело было не только в деньгах… Я просто не могла быть там без тебя.

Я жесткий парень. Не плачу из-за всякого дерьма, но слова, вылетающие из ее уст, почти разрывают меня.

— Ты оставил меня, Энди. Я не знала, что делать, не знала, куда обратиться.

— Тебе следовало обратиться ко мне.

Я тянусь к ее руке, но она отдергивает ее:

— Я не могла.

— Тебе следовало поговорить со мной.

— Я не могла! — на этот раз она кричит. — Тебя заперли. Тебя не было рядом со мной.

— Тебя рядом со мной тоже не было, — отвечаю я, повышая собственный голос.

— Не взваливай на меня это, Энди. Ты сделал свой выбор.

— Ты меня даже не выслушала. — Я кажусь побежденным. Мой голос потерял всякую громкость — это всего лишь шепот.

Она уже приняла обо мне свое решение — теперь я это вижу и не уверен, что смогу что-то сделать, чтобы это изменить.

— Ты хочешь знать, почему я не осталась рядом и не услышала твою версию истории, Энди? Ты действительно хочешь знать?

Я не уверен, хочу знать или нет, но мой рот отвечает без моего разрешения:

— Да.

— Я скажу тебе, почему! Я не могла сидеть и спрашивать тебя, сделал ли ты это, потому что, если бы ответ был «да», тогда получилось бы, что я любила преступника! Каким человеком это сделало бы меня? Мне пришлось вычеркнуть тебя из своей жизни. Я просто должна была это сделать.

Ее ответ, возможно, не имеет смысла для многих людей, но для меня он имеет смысл. Это чувство самосохранения как оно есть. Если бы она дала мне возможность поговорить, она бы не смогла уйти — независимо от того, виновен я или невиновен. Ее единственным вариантом полного разрыва было полностью уйти и поверить, что я виновен.

И я могу понять, почему она не подвергла сомнению решение суда. Потому что я не белый и пушистый, меня буквально поймали с поличным.

В итоге все сложилось в одной точке и было украшено аккуратным бантиком.

Больше всего меня ранит то, что я бы никогда не смог уйти от нее так, как она сделала со мной — что бы она ни сделала, — но ей это удалось.

Я встаю со своего места и возвращаюсь к плите. Хватит глубокого и тяжелого на один вечер — моя голова больше не выдержит. Мое сердце тоже, если честно.

— Итак, Джефф начал все делать отсюда, а я сделал все, что мог, изнутри. Я доверил ему финансовую сторону дела и найм персонала.

— Энди… — шепчет она.

Я не поворачиваюсь.

— И теперь я буду работать в гараже пять дней в неделю, как Джефф, Тони и другие ребята.

— Ну, я рада за тебя, — мягко отвечает она.

— Спасибо, принцесса, — бормочу я.

— Энди?

Я поворачиваюсь к ней лицом. Кажется, она хочет что-то сказать, но останавливается:

— Можешь мне сообщить, когда ужин будет готов?

Я киваю.

Она спрыгивает со стула и спешит из комнаты.

Глава 8

Дилан

— Я ощущаю, как закрадывается чувство вины, Сара, я чувствую себя ужасно.

— Не смей. Ты ни в чем не виновата, — успокаивает она меня по телефону.

— А что, если виновата? Что, если я все это время ошибалась?

— Мы уже сто раз это обсуждали, Ди, его поймали на украденном байке, черт возьми. Они связали его со всей операцией. Он сделал это. Тебя просто завораживает его хриплый голос и потрясающее тело.

Она права — я снова думаю не головой.

— Как же он хорош. — Вздыхаю.

— Насколько я понимаю, он все еще отказывается носить одежду?

— Ммм-хм. И он готовил.

— Боже, верни свою голову на место, — говорит она.

— Все плохо?

— Ты как будто пьяна.

— Я грандиозно влипла.

Слышу стук в дверь своей квартиры.

— Кто-то пришел, — говорю я Саре.

— Мне, конечно, хочется прийти и посмотреть шоу своими глазами, но это не я.

Я слышу звук открывающейся задвижки двери.

— Эй, ах… Дилан здесь? — спрашивает мужской голос.

— Вот дерьмо, — шиплю я в трубку.

— Что?

— Это Джастин.

Сара разражается смехом:

— Черт, всё интереснее и интереснее.

— Мне пора, — говорю я, вешая трубку.

Сейчас не лучшее время для визитов, а мой чертовски сексуальный и кокетливый сосед стоит у двери, и ему только что открыл мой, предположительно полуголый, будущий бывший муж.

Не жизнь, а черт знает что!

Я выбегаю из спальни в коридор и слышу, как Энди приглашает его войти.

— Нет, это круто, братан, я поймаю ее в другой раз, — отвечает ему Джастин.

Думаю, он все-таки умный человек.

Энди слышит, как я приближаюсь, и смотрит на меня через плечо. На нем по-прежнему только узкие черные трусы-боксеры, и, хотя сейчас совершенно неподходящее время, чтобы любоваться этим видом, я просто не могу с собой ничего поделать.

— А, вот она. — Он снова смотрит на Джастина. — Принцесса, твой друг здесь.

Мне приходится сдерживать возражение по поводу того, что он использовал мое домашнее имя в присутствии Джастина. Я знаю, что, если я пожалуюсь, он только захочет повторить, поэтому ничего не говорю.

Я обхожу своего надоедливого гостя и широко улыбаюсь соседу:

— Джастин, привет, как дела?

Его взгляд скользит по моему телу, и именно тогда я понимаю, что Энди не единственный, кто немного недостаточно одет.

Я чувствую, как Энди рядом со мной напрягается, когда он тоже замечает блуждающие глаза Джастина. Его рука держит дверь над моей головой открытой, и похоже, что он никуда не собирается в ближайшее время.

— Привет, Дилан. — Он кивает и переводит взгляд то на меня, то на Энди.

— О, это Энди. Энди, Джастин.

— Я живу по соседству, — объясняет Джастин Энди, протягивая руку.

Энди отвечает на рукопожатие и поясняет в ответ:

— Классно. Я муж Дилан.

Глаза Джастина расширяются, а челюсть отвисает:

— Я не знал, что ты замужем, — говорит он, оглядываясь на меня.

Я могла бы попытаться унизить Энди перед невероятно красивым мужчиной у моей двери, что тот сидел в тюрьме, но полагаю, что его это может развеселить. Так что нет.

— Мы были в разлуке несколько лет, — объясняю я.

Джастин делает вид, что разглядывает мою одежду, а затем делает то же самое с Энди.

Я вижу его замешательство. Мы ни в малейшей степени не кажемся разделенными.

— Ну… было приятно познакомиться, Энди. — Он кивает в сторону моего мужа. — Дилан, думаю, увидимся?

Это первый раз, когда у нас был разговор, в результате которого он не пригласил меня на свидание, и я не уверена, испытываю ли я облегчение или разочарование.

— Мне тоже приятно познакомиться, чувак. До скорого, — тянет Энди, отталкивая меня и закрывая дверь, прежде чем я успею ответить.

Он подходит к дивану и падает на него. Я хихикаю, замечая угрюмое выражение его лица.

— Что? — рычит он, хватая пульт и скрещивая ноги в лодыжках на моем кофейном столике.

— Ты ревнуешь, — радостно обвиняю я.

— У тебя есть чувак, который с таким же успехом может быть гребаной моделью, живущим по соседству, принцесса. Держу пари, что это я завидую.

С удовольствием наблюдаю, как он бормочет про себя ненормативную лексику.

— Он приглашает меня на свидания почти год, — сообщаю я ему.

— Я не могу винить этого парня, ты чертовски великолепна.

Внутри меня всё затрепетало от его слов. Я и хочу, и не хочу испытывать эти ощущения.

— Вообще-то да, он модель, знаешь… — Я сдерживаю смех, рассказывая этот факт.

Энди отрывается от телевизора и пристально смотрит на меня:

— Господи, Дилан, ты пытаешься заставить меня чувствовать себя еще хуже?

Есть одно слабое место, которое я так люблю — я просто без ума от него, когда он вот так беззащитен.

— Нет, — отвечаю я, покачивая головой.

— Какой тогда смысл рассказывать мне эту чушь?

Я знаю, что мне не следует этого делать, флиртовать и давать ему надежду, но, похоже, я ничего не могу с собой поделать.

— Смысл … — говорю я ему, пятясь назад, выходя из комнаты с кокетливой улыбкой. — … в том, что я ни разу не сказала «да».

* * *

Чувствую, как меня несут.

— Попалась, — говорит мне хриплый голос.

— Ммммм, — стону я сонно.

— Шшш. Спи, принцесса, — шепчет он.

Я чувствую, как меня опускают вниз и укрывают под одеялами.

— Дрю? — спрашиваю я с надеждой.

— Это я, детка. Ты заснула со своей книгой.

Я моргаю и пытаюсь сориентироваться, но здесь кромешная тьма:

— Который сейчас час?

— Около полуночи.

— Чего не спишь? — Я переворачиваюсь и еще глубже укутываюсь в одеяла на кровати.

— Я больше не сплю долго, — шепчет он. — Отдохни еще.

Я зеваю и закрываю глаза.

— Спокойной ночи, принцесса, — шепчет он, и я чувствую, как его губы прижимаются к моему лбу, и снова засыпаю.

Глава 9

Энди

Дрю.

Она назвала меня Дрю.

Я не слышал этого имени дольше, чем хотелось бы признать, и меня потрясает до глубины души слышать, как оно слетает с ее сладких губ сейчас. Почти забыл о том, что она меня так называла. За последние два дня я получил от нее только упоминаний о моем заключении, но не сегодня. Сегодня я снова Дрю.

Откидываюсь назад к деревянному изголовью ее кровати и вздыхаю. Она снова спит как ребенок. Я не из тех парней, которые сидят и смотрят, как спит женщина, сочиняя любовные записки — это не я, но сейчас не могу оторвать от нее глаз.

Прошло слишком много времени с тех пор, как я засыпал и просыпался рядом с женой, но теперь, когда я здесь, с возможностью сделать именно это, я, кажется, хочу отложить все на свете еще на несколько минут.

Она вздыхает во сне:

— Дрю, — выдыхает она.

Я ухмыляюсь, вспоминая тот раз, когда впервые услышал это имя с ее пухлых губ…

Я слышу стук ног по твердому бетонному полу гаража.

— Извините, мы закрыты, — обращаюсь я к тому, кто только что вошел, через несколько часов после закрытия.

Звук прекращается. Я выкатываюсь из-под двигателя машины, и вид передо мной выбивает у меня дыхание. Она чертовски великолепна. Длинные рыжие волосы, большие зеленые глаза, маленькое фигуристое тело, самое сексуальное платье и каблуки, которые я когда-либо видел в своей жизни. Она улыбается, медленно осматривая мое полуголое тело с ног до головы.

— У меня проблемы с машиной… Я увидела, что у вас горит свет, и надеялась, что кто-нибудь сможет на неё взглянуть? — Она соблазнительно закусывает нижнюю губу зубами, и я чертовски хорошо знаю, что меня уже трахнули.

Она могла бы просто попросить меня помочь ей совершить убийство, а я бы спросил, где она хочет, чтобы я спрятал тело.

— Думаю, я смогу с этим помочь, — говорю я ей, вскакивая на ноги.

Хватаю тряпку и вытираю руки, а затем подхожу к ней и протягиваю руку. Я почти ожидаю, что она откажется от моей покрытой жиром ладони, но она этого не делает.

— Я Дилан, — говорит она, беря мою руку в свою.

— Эндрю, — говорю я ей.

— Приятно познакомиться, Дрю, — воркует она.

— Эндрю, — поправляю я ее с усмешкой.

Она усмехается мне в ответ:

— Прости, Дрю. — Она пожимает плечами. — Но теперь это навсегда застряло в моей памяти.

Я протягиваю руку и убираю с ее лица несколько рыжих волос. Сейчас она так же великолепна, как и тогда. Но она уже не так доверчива — возможно, многое уже никогда не будет прежним.

В своей жизни я совершил много достойных сожаления поступков, но потеря ее доверия занимает первое место в этом списке. Мы можем вернуться, я знаю, что можем. Мы все еще те же самые люди, но нужно время. Время, которого у меня нет.

Мне нужно заставить ее вспомнить Дрю, в которого она влюбилась, и надеяться, что этого будет достаточно, чтобы она рискнула.

* * *

Я просыпаюсь с зевотой и переворачиваюсь, чтобы проверить время.

7.05 утра.

Я уже целую вечность не спал больше пяти часов подряд, но прошлой ночью мне это удалось. Чувствую, что наконец-то вернулся домой.

Рядом со мной раздается легкий храп. Дилан все еще спит. Она наверняка выйдет из себя, когда поймет, что я здесь, так что я решил, что могу дать ей повод для серьезных претензий. Она лежит ко мне спиной, поэтому я поступаю так, как поступил бы любой хороший муж, и накрываю своим телом каждый сантиметр Дилан. Я буквально застонал от ощущения ее мягких изгибов на своем теле. Она такая теплая и знакомая. Она шевелится в моих объятиях, и я немного отодвигаюсь, когда она переворачивается ко мне лицом.

— Дрю. — Она сонно улыбается, когда ее глаза встречаются с моим лицом.

Сердце колотится о мою грудь.

— Доброе утро, принцесса, — шепчу я, ожидая, когда этот идеальный момент прервется.

Она сонно моргает, и я наблюдаю, как она приходит в себя и осознает, где она и кто здесь с ней.

— Энди! — кричит она. — Какого черта ты делаешь в моей постели?

Я хихикаю:

— Я же говорил тебе, что не буду спать на диване.

Она пытается отползти от меня, и я делаю все возможное, чтобы ей это не удалось.

— Расслабься, принцесса, ты заснула на кресле, и я уложил тебя в постель, а потом, видимо, заснул и я.

— Это ужасно удобно.

— Ты абсолютно права. — Я подмигиваю ей.

Я отпускаю ее, она переворачивается на спину и смотрит в потолок. Откидываю одеяла и не спеша иду к двери, на ходу стаскивая боксеры со стула.

— Боже, ты спал голым?

Я поворачиваюсь назад, чтобы она могла хорошо видеть:

— Всегда. Ты же знаешь.

Она разочарованно выдыхает и закрывает лицо рукой, чтобы прикрыть глаза. Я хихикаю, продолжая свой поход в ванную.

— Ты спал голым в тюрьме? — спрашивает она меня.

— Зависит от того, насколько симпатичным был мой сокамерник, — смеясь, отвечаю я.

— Я тебя ненавижу.

— На самом деле ты меня любишь, — дразню я ее.

Выхожу в уборную и натягиваю боксеры, пока она не решила, что хочет нанести реальный ущерб чему-то, кроме моего слуха. Сейчас она мечется по своей комнате и выкрикивает вереницу ругательств, которые сложно разобрать. Я тихо хихикаю. Старая, добрая Дилан.

Я успеваю сварить кофе до того, как она наконец находит меня. Протягиваю ей горячую чашку, когда она останавливается передо мной:

— Кофе? — Я протягиваю чашку, словно предлагая мир.

Она прищуривается, но берет чашку, не говоря ни слова. Рад видеть, что она не сильно изменилась с тех пор, как меня не было.

Дилан всегда была разъяренной стервой перед первым кофе за день, и это, очевидно, по-прежнему так — даже если бы я просил об этом в данном конкретном случае.

Она стонет в знак признательности:

— Может быть, ты и полный придурок, но кофе ты все равно готовишь как гений.

Я подмигиваю ей:

— Ты всегда говорила, что я хорош для двух вещей… кофе и секса…

— Не надо, — обрывает она меня предупреждающим взглядом. — Не начинай.

— Ой, да ладно, принцесса. — Я посмеиваюсь. — Разве ты не хочешь взять на пробу мой другой талант? Проверить, есть ли он у меня еще?

Она плюхается задницей на барный стул и смотрит на меня поверх чашки:

— Ну, если ты так предлагаешь, как я могу сказать нет?

— Сарказм, — отмечаю я.

— Ничто не проходит мимо тебя. — Она закатывает глаза.

Я делаю глоток кофе. Она права: я чертов гений.

— Я терпеливый человек, Дилан, я могу подождать.

— Ты будешь ждать, пока не умрешь, — бормочет она себе под нос.

Я ухмыляюсь ей. Мне нравится, когда она такая — огонь и дерзость.

— Я собираюсь на работу, — ворчит она, соскальзывая со стула, все еще глядя на меня смертельным взглядом.

Ну блин.

Восемь часов разлуки мне ни в малейшей степени не помогут. Я не продумал это. Она нужна мне со мной, а не на чертовой работе.

— Возьми выходной, — предлагаю я, следуя за ней.

Она усмехается:

— Вряд ли.

— Пожалуйста? — Я попробую другой такт.

Она останавливается как вкопанная и разворачивается ко мне лицом, тыкая пальцем мне в грудь.

— Слушай, наглый мошенник, я ни за что не останусь дома из-за тебя. Я люблю свою работу, а тебя я люблю гораздо меньше.

Я знаю, что ее слова должны ранить, и где-то в глубине души, вероятно, так и есть, но на поверхностном уровне все, что я могу сделать, это ухмыльнуться.

— Если ты хочешь сидеть здесь в трусах целый день, то, пожалуйста, будь моим гостем, а я собираюсь на работу.

Она снова разворачивается, ее растрепанные рыжие волосы хлестнули меня по лицу.

Дилан в спальне, и дверь за ней захлопнулась прежде, чем я успел даже моргнуть. Знакомый запах клубники, смешанной с кокосом, парализовал меня. Женщина может ненавидеть меня до глубины души, но, черт возьми, от нее так хорошо пахнет.

* * *

— Ты готовил?

— Конечно, я, бл, готовил, — рычу я из-под капота BMW, над которым работаю. — Это моя новая суперсила.

— И?

— Что?

Я вытираю пот со лба тыльной стороной руки и смотрю на него.

— Она была вся в твоем мясе или что? — Он подмигивает мне.

— Господи Иисусе, Стоунзи.

— Что? — спрашивает Джефф, изображая возмущение. — Я хочу знать, проехала ли она на мясном поезде до самого соусного городка.

Официально: мой лучший друг — недоумок.

— Ей понравилась еда, — твердо говорю я ему.

— А потом она несколько секунд пробовала твою салями? — спрашивает он с надеждой.

Клянусь, этот парень больше беспокоится о моей сексуальной жизни, чем я сам.

— Поговори о моей жене и моем члене еще раз в одном предложении и посмотри, что произойдет, — предупреждаю я его.

— Ладно, ладно… не будь таким обидчивым, Вуд. — Он смеется, занимаясь своими делами. — Боже.

Он молчит не более нескольких минут, прежде чем снова заводит:

— Так ты спал на диване, да?

— Я должен был это сделать.

— Ой, чувак, но ты не послушал?

Я наклоняюсь к двигателю и приподнимаю бровь:

— А ты как думаешь?

Он качает головой от удовольствия:

— Как все прошло?

— Никак, — говорю я.

— Ты храбрее меня, Вуд. Я до смерти люблю твою женщину, но, черт возьми, она меня пугает.

Она меня тоже пугает, но по причинам, о которых я не хочу думать, и которыми я определенно не хочу делиться с идиотом передо мной.

Я киваю головой в знак согласия:

— Я уже провел одну ночь и даже не близок к тому, чтобы разрушить ее стены.

— Эта женщина теперь чертов каменщик, — бормочет он про себя.

Я прислоняюсь бедром к гладкому автомобилю и оцениваю текущую ситуацию. Возможно, я кормил ее и спал в ее постели прошлой ночью, но это единственное, что я пока изменил в ее жизни. Еда и сосед по постели не смогут убедить ее, что нам следует оставаться в браке.

— Она просто будет продолжать жить своей жизнью и ждать меня, — думаю я вслух.

Он пожимает плечами.

— Что, черт возьми, мне делать?

Он снова пожимает плечами, затем берет гаечный ключ и приседает, чтобы заглянуть под машину, над которой работает.

— Я не знаю, но ты не вернешь свою жену, возясь с этим двигателем, братан, я тебе это точно говорю.

Он прав. Я знаю, что он чертовски прав.

— Мне нужна неделя отпуска, — говорю я ему, когда у меня появляется план.

Он даже не удосуживается оглянуться на меня.

— Ты уже весь первый год отлынивал, какая еще неделя? — он меня подстрекает.

Я сопротивляюсь желанию швырнуть в него деталь двигателя, которую держу, и вместо этого соглашаюсь сказать:

— Спасибо, чувак, я ценю это.

Глава 10

Дилан

Всего один шаг за дверь, и я тут же вспоминаю, что я здесь больше не одна. Рядом с ним это место кажется другим. Ненавижу признаваться себе в этом, но это приятно. Мне никогда не нравилось приходить в пустой дом.

Я торопливо напоминаю себе, что это не навсегда — что к концу недели Энди снова уйдет. Но все равно хорошо.

Прищуриваюсь, глядя на этого самого мужчину, когда он с важным видом выходит из кухни, полный секса и греха, с голым торсом снова.

— У тебя вообще есть рубашки? — Язвительно спрашиваю.

Он волчьей ухмылкой смотрит на меня, и у меня внутри все переворачивается:

— С возвращением домой, принцесса.

Он подходит ко мне и целует в лоб, и я не совсем понимаю, почему позволяю это, но позволяю. Мысленно ругаю себя за это, но, честно говоря, я провела ночь рядом с ним — обнаженным, — так что поцелуй в лоб, наверное, меня сейчас волнует меньше всего.

И кроме того, он хорошо выглядит. Чертовски хорошо. Я знаю, что он делает это нарочно, но ничего не могу с собой поделать, мне приходится смотреть, пока иду за ним.

Честно говоря, его тело никогда не было таким скульптурным. Я не знаю, каким спортом он занимался там, но мышцы у него сильные и выпуклые, живот четкий и твердый…

— Они все отправлены в химчистку, — говорит он мне, и его тон окрашивается весельем.

— А? — я пытаюсь вернуться к реальности после мини-секса-в-моей-голове.

— Мои рубашки. — Он усмехается. — Вот почему я их не ношу.

— Удобно, — бормочу я, обходя его.

Я иду на кухню, следуя за запахом чего-то вкусного. И почти хнычу, поднимая крышку кастрюли с тайским куриным соусом. Если бы мой муж не был паршивым бывшим заключенным, вором и лжецом, я бы серьезно привыкла к этой теме с личным поваром.

— Вино на полке. — Его голос доносится из-за моей спины.

— Еще вино? — спрашиваю я, нетерпеливо подходя к нему.

— Просто показываю тебе, какой будет жизнь, Дилан.

Мои глаза встречают его взгляд, когда он произносит мое имя. Я знаю, что не должна из-за этого чувствовать мурашки по коже, но чувствую.

Я наливаю себе стакан дорогого на вид белого вина и сажусь. Он наблюдает за мной несколько мгновений, прежде чем подойти к варочной панели и вернуться к своей работе.

— У тебя был хороший день? — спрашивает он меня.

— Отличный. Там не было тебя, — отвечаю я.

Он смотрит на меня через плечо и усмехается:

— Ой.

Я не спеша вращаю бокал в руке и мило улыбаюсь ему:

— Удалось ли вам прожить день, не нарушив закон?

— Едва. — Он смеется.

Я не могу сдержать искреннюю улыбку, которая расплывается по моему лицу. Его смех всегда делал меня счастливой.

— Ах! Вот оно! — Он направляет на меня лопаточку, которую держит.

— Что?

— Та улыбка. Черт, я скучал по ней.

Оно медленно соскальзывает с моего лица, пока мы смотрим друг на друга. Проходит несколько мгновений, и все, что делает каждый из нас, — это смотрит на другого.

Я знаю, что для меня это опасная территория — территория химического типа, но я не могу оторвать от него взгляд.

Эндрю делает шаг в мою сторону, и я заметно вздрагиваю. Он подойдет сюда и прикоснется к моим губам, и я позволю ему.

Мой телефон щебечет, сообщая мне, что у меня новое сообщение, и я моргаю, выходя из транса.

Иисус Христос.

Я слышу, как он вздыхает, несомненно, разочарованный. Хватаю телефон и открываю его, надеясь, что кто бы это ни был, он сможет проделать чертовски отличную работу, отвлекая меня от великолепного мужчины, готовящего еду, стоящего передо мной в паре баскетбольных шорт с низкой посадкой.

От: Медвежонок Сара

Сексуальный преступник ведет себя прилично?

Я пытаюсь сдержать улыбку, пока печатаю ответ:

Кому: Медвежонку Саре

Сама посмотри

Я делаю фотографию подтянутой спины Энди, татуировок и всего остального — что тоже выглядит чертовски невероятно теперь, когда я хорошенько ее рассмотрела — и прикрепляю ее к сообщению.

Он поворачивается и поднимает на меня бровь:

— Ты только что меня сфотографировала?

Я хмурюсь и изображаю невиновность:

— Кого? Тебя?!

Он просто качает мне головой, в уголках его губ играет улыбка, и снова оборачивается, когда мой телефон снова издает звуковой сигнал.

От: Медвежонок Сара

Святой Боже, трахни меня боком и зови меня Мартой. Вот это зрелище!

На этот раз я не могу контролировать себя и разражаюсь громким смехом.

— Вот и все, — объявляет это мужчина, бросая лопаточку на столешницу и направляясь ко мне. — Что смешного?

— Ничего. — Я задыхаюсь смехом.

— Не похоже. — Он ухмыляется.

И тянется за моим телефоном на стуле в тот же момент, что и я, но гораздо быстрее меня.

Он ловит его и посмеивается, глядя на экран:

— Ну-ну-ну, что у нас здесь?

— Энди! — Я пытаюсь отобрать у него телефон, но он быстро, как кошка, уходит из моей досягаемости.

— Марта, да? Ух ты… Приятно видеть, что Сара такая же сумасшедшая, как и всегда.

— Верни сейчас же! — кричу я, подпрыгивая, пытаясь дотянуться до его руки.

— Что ты собираешься с этим делать? — Он посмеивается, держа телефон над головой.

Ублюдок наслаждается ситуацией. Я не особо высокая женщина, уж точно не такая высокая, как он, и никакие прыжки не вытащат этот телефон из его руки.

— Чего ты хочешь, Энди? — Я кладу руки на бедра и хмуро смотрю на него.

Он удивляет меня, говоря:

— Я тоже хочу фотографию.

— Что… что?

— У тебя есть один мой снимок, я думаю, это справедливо.

Пытаюсь с ним торговаться:

— Я удалю.

— Слишком поздно. У Сары оно уже есть. Вероятно, она уже загрузила это в свою подборку горячих красавчиков.

Вырывается хихиканье, и, прежде чем я успеваю это осознать, я смеюсь в полную силу.

Когда мой смех наконец утихает, я смотрю на Энди, а он просто стоит и смотрит на меня, его карие глаза мягкие и теплые, удовлетворенная улыбка на его идеальных губах, а мой телефон все еще в его руке, которая теперь опущена к его груди.

Я бросаюсь на него, прыгая на его тело, пытаясь вернуть то, что принадлежит мне. Ожидаю, что приземлюсь с грохотом. Чего я не ожидаю, так это того, что меня прижмут за задницу к его твердой обнаженной груди.

И, конечно, не ожидаю, что мои ноги уже обвили его талию, а мое лицо уже находится всего в миллиметрах от его. Я знаю, что мне не следует касаться руками его голого тела, но я это делаю, и, боже мой, это потрясающе.

— Хорошая попытка, принцесса, — шепчет он напряженным голосом.

Он так близко, что я чувствую его дыхание на своей коже. Не могу говорить. Я не была так близко к нему очень-очень давно — во всяком случае, не по своей воле, и все мое тело радуется перспективе быть еще ближе.

Он наклоняется и проводит носом по коже на моей шее, глубоко вдыхая при этом. Я извиваюсь против него. Близость, это слишком много. Я знаю, что у меня не хватит самообладания, чтобы сопротивляться этому, если он пойдет дальше.

— Господи, Дилан, — рычит он.

— Отпусти меня, — шепчу я. — Пожалуйста.

Я смотрю, как он облизывает губы, и как раз в тот момент, когда я думаю, что он собирается меня поцеловать, он делает шаг вперед и скользит моей задницей на кухонную столешницу.

Мои руки все еще сжимают его бицепсы, а он все еще обхватывает мое тело, его обнаженная грудь прижимается ко мне.

— Это был маленький рискованный шаг. — Он мягко прижимается губами к месту под моим ухом.

Я делаю глубокий, прерывистый вдох.

— Мне нужна моя фотография, — хрипло шепчет он мне на ухо, отходя прочь.

Он показывает мне палец, показывая, что мне следует ждать именно там, где я нахожусь. Зеркала поблизости нет, но держу пари, что я выгляжу так, словно только что повалялся в сене. Я чувствую жар на своих щеках, и мне кажется, что мои волосы торчат на протяжении всего шоу.

Он вытаскивает свой телефон из кармана и меняет на мой.

— Энди, я в полном беспорядке.

— Ты чертовски идеальна. — Он выдавливает слова, скользя взглядом по моему телу.

— Энди.

— Оставайся на месте.

Я могла бы спрыгнуть и убежать, но я знаю, что это только раззадорит его, и если он снова прикоснется ко мне так же, как только что, он, скорее всего, сфотографирует меня в меньшем количестве одежды, чем сейчас.

Поэтому я остаюсь.

— Улыбнись, — подсказывает он.

У меня желудок полон бабочек, и последнее, что мне хочется делать, — это улыбаться. Я чертовски нервничаю. Этот мужчина, который видел каждую часть моего тела миллион раз, заставляет меня нервничать — даже полностью одетую.

Я прикусываю губу и смотрю на дверь, собираясь бежать. Слышу, как делается фотография, и бросаю взгляд на него. Он стучит по экрану своего телефона и издает болезненный стон.

— Что? Оно размыто? — спрашиваю я с надеждой.

— Даже не близко.

Я прищуриваюсь на него.

— Ты похожа на ходячий секс, Дилан, бл… ты и есть секс.

Я слезаю со стойки, щеки заливаются самым глубоким румянцем, какой только можно себе представить.

— Ну… ах… спасибо… теперь верните мне это.

Я протягиваю руку к телефону. Он лезет в карман и вытаскивает его, скорее открывая, чем бросая.

— Подожди.

— Сделка есть сделка, Энди, — напоминаю я ему, когда он на мгновение стучит по экрану.

— Лучшая сделка, которую я когда-либо заключал. — Он ухмыляется, возвращая его мне.

Телефон в его руке звонит, и я понимаю, что он только что позаботился о том, чтобы мой номер был сохранен в его телефоне.

— Туше, Вудман, это было прекрасно исполнено.

Он наклоняется ближе, а я так неподвижна, что даже не уверена, что дышу. Тянется к моему лицу и проводит подушечкой большого пальца по моей нижней губе, оттягивая ее вниз. Я знаю, что так не должно быть, но это заставляет меня снова жаждать его прикосновений. Он посылает один мягкий, нежный поцелуй в кончик моего носа, прежде чем повернуться и пробормотать:

— Черт возьми, лучшая сделка… — себе под нос.

Глава 11

Энди

— Боже, Дилан, какого хрена здесь так холодно? — кричу я, ища её в спальне.

Здесь чертовски холодно, и я понятия не имею, что, черт возьми, происходит.

— Дилан! — снова кричу я, почти бегом по коридору в одном полотенце.

— О, ты вышел. — Ухмыляется она мне со своего места на диване.

На ней толстый шерстяной свитер, а на ногах одеяло.

— Что, во имя Бога, случилось с температурой в доме?

Она пожимает плечами:

— Я подумала, что было бы неплохо охладиться.

— Ты думала, что было бы неплохо? — парирую я. — Как ты до этого додумалась?!

Она прикусывает губу, чтобы не рассмеяться.

— Ну, возможно, станет слишком холодно ходить голышом… — Она пожимает плечами.

О, она не…

Хитрая маленькая шалунья.

— О, я понял! Ты не можешь выдержать, глядя на все это… — Я указываю на свой голый торс.

Она небрежно пожимает плечами.

— Я готовлю тебе хороший ужин, покупаю тебе дорогое вино… и вот что я получаю в благодарность?

Она радостно хихикает:

— Ну, можем пойти простым и быстрым путем, а можем долгим и трудным, Энди. Что выберешь?

— Я знаю, что ты любишь пожестче, — протягиваю я.

— Мне нравится одежда, — шутит она. — И пока ты не придумаешь, как скрыть все эти мышцы, здесь не станет теплее.

— Все… эти … мышцы? — Я делаю вид, что напрягаю бицепс, ухмыляясь при этом.

Я превратился в настоящего пошлого ублюдка, но мне все равно, я счастливее, чем когда-либо за долгое время — даже при таком холодном воздухе.

— Ммм хмм. — Она кивает, изо всех сил стараясь казаться безразличной и нисколько не обманывая меня.

— Если мне придется теперь прикрываться, то сначала я лучше устрою тебе хорошее шоу…

— Брось эту затею, Энди, — предупреждает она меня, когда я тянусь за полотенцем.

— Что я слышу? Ты просишь меня бросить? Ну, как скажешь, детка, — насмехаюсь я, стаскивая полотенце с тела.

Это, наверное, был не самый умный мой ход, здесь чертовски холодно, мои член и яйца, вероятно, вернулись обратно в мое тело, пытаясь найти тепло, но мне все равно.

Я бросаю полотенце ей на диван, и она смеется.

— Иди и надень какую-нибудь чертову одежду, Энди. Господи Иисусе.

Я отдаю ей честь и выбегаю из комнаты.

Если она хочет играть в игры, я тоже могу играть.

Я всегда был хорош в играх.

* * *

Ей не потребовалось так много времени, как я думал, чтобы прийти и найти меня.

Я зарылся в ее теплую кровать, полностью устроившись на ночь.

В этом чертовом месте как будто чуть теплее, и если она думает, что я буду спать на диване, то ей лучше подумать еще раз.

— Ты читаешь? — удивленно спрашивает она.

Я ожидал, что ее первыми словами будут «отвали с моей кровати», так что эти слова, какими бы ехидными они ни были, стали приятным сюрпризом.

— Нет. Там есть картинки, — возражаю я, закрывая книгу, которую держу в руках.

Она качает головой, но я не упускаю улыбку на ее губах.

Я начинаю ее изматывать. Я это чувствую.

— Что это? — спрашивает она, подходя ближе и садясь на край матраса возле моих накрытых ног.

— Одна из твоих. Надеюсь, ты не против?

Она приподнимает бровь.

— Серьёзно, из всего дерьма, что ты сделал за последние два дня, именно на это ты чувствуешь необходимость спрашивать разрешения?

— Туше. — Я усмехаюсь.

Она переворачивает книгу в моих руках, чтобы увидеть, что это такое.

— А, хороший выбор, — хвалит она.

Я пожимаю плечами; я ни черта не смыслю в книгах, но, похоже, я знаю кое-что о том, как произвести впечатление на свою женщину.

Затем она смотрит на меня под одеялом и прищуривается.

— Ты не будешь здесь спать.

— Да ладно. На этот раз я даже не голый, правда.

— Приятно знать. — Она приподнимает брови, словно всё ещё ждёт, когда я встану и пошевелюсь.

Я протягиваю руку и хлопаю по другой стороне кровати:

— Ты можешь просто забить на это, ты же знаешь, что не сможешь меня сдвинуть, все эти мышцы довольно… тяжелые.

Она закатывает глаза:

— Серьезно, Энди, убирайся.

— Серьезно, Дилан, залезай.

Она пытается скинуть мои ноги, хихикая.

— Ты не можешь здесь спать.

— Ну, я не могу спать в этом чертовом углу. Мне нужно тепло тела, принцесса, это элементарные принципы человеческой жизни.

— Ты смешон.

— Ты та, кто превратил это место в холодильник, — парирую я, с дерзкой ухмылкой на лице.

— Ты не собираешься двигаться, да?

— Ни на дюйм.

Она хмурится и перелезает через мои ноги, чтобы добраться до другой стороны кровати, изо всех сил стараясь упереться коленями, где только может.

Я стону, когда одно из них приземляется немного ближе к моим яйцам, чем мне бы хотелось.

— Осторожно, драгоценности короны, принцесса, они могут нам понадобиться, чтобы завести детей.

Я не знаю, что я сказал не так, но от выражения ее лица мои вены сковывает льдом.

Она застыла на месте и, кажется, вот-вот расплачется.

— Дилан?

Она перелезает через меня и ныряет под одеяло, натягивает его до самого подбородка и поворачивается ко мне спиной.

— Дилан? — тихо говорю я. — Что я такого сказал?

— Ничего, — выдавливает она. — Просто забудь. И не трогай меня.

Черт, я чувствую себя полным ублюдком и понятия не имею, почему.

Последнее, что я хочу сделать, это заставить ее плакать.

— Прости, — шепчу я, выключая свет. — Спокойной ночи, принцесса.

Она не отвечает мне, но я знаю, что она не спит.

Я слышу, как она тихо всхлипывает еще долгое время, и как бы сильно мне ни хотелось обнять ее, я этого не делаю.

Я начинаю понимать, как справиться с этим.

* * *

— Иди одевайся, я хочу тебе сегодня кое-что показать, — говорю я ей, отправляя в рот последнюю ложку хлопьев.

Она фыркает от смеха.

— Извини, кексик, у меня работа — здесь, в реальном мире, у нас есть такая штука, как ответственность.

Я роняю миску в раковину и скрежещу зубами.

Я хочу подойти и вытрясти из нее этот ехидный комментарий.

Я знаю все об ответственности, черт возьми.

Я знаю, каково это — иметь ее, и я знаю, каково это — когда ее у тебя отнимают.

Я знаю, каково это — когда человек, за которого ты отвечаешь, где-то в мире делает черт знает что, и ты не можешь ничего с этим поделать.

Я делаю еще один глоток кофе, чтобы успокоиться — не могу терять самообладание с ней — это не ее вина, что у меня отняли обязанности. Это все на мне.

— Не всю оставшуюся неделю, — говорю я.

Она ставит чашку на стойку с немного большей силой, чем нужно.

— Что, черт возьми, это значит?

— У тебя неделя выходных — все организовано.

Она усмехается.

— Хорошая попытка, Энди. Ты даже не знаешь, где я работаю.

— Не знаю? — бросаю я вызов.

— Нет. — Она самодовольно улыбается мне.

Я пожимаю плечами.

— Ну, тогда… Думаю, я все-таки не звонил в офис «The News Daily»… Я не организовывала для тебя выходной, и, вероятно, ко мне тогда не приставал кто-то по имени Стю…

У нее отвисает челюсть, но она быстро берет себя в руки и захлопывает ее:

— Ты этого не сделал

— О, я именно так и сделал. — Я ухмыляюсь. — Стю был более чем счастлив дать тебе выходной на всю оставшуюся неделю — видимо, ты не умеешь расслабляться, и он думает, что я как раз подхожу для этой работы. — Я гордо выпятил грудь.

— Я его убью, — спокойно заявляет она. — Он, может, и лучший в том, чтобы накопать грязи или выследить людей, но я засуну его так чертовски глубоко, что он сам себя не сможет найти.

Я усмехаюсь ее угрозе и пожимаю плечами:

— Как скажешь, принцесса, но придется подождать до следующей недели — ты в отпуске.

Она скрещивает руки на груди — на ее лице упрямое выражение.

— Я никуда с тобой не пойду.

— О, ты пойдешь, ладно?

— Это ты так думаешь, — ворчит она.

Я иду к двери, полностью одетый благодаря нелепой температуре, которую она все еще отказывается сбивать.

— Дилан? — кричу я, когда уже совсем близко от двери.

— Что? — резко говорит она.

— У меня все еще есть мой байк.

Я не упускаю звук ее резкого вдоха и сдавленного бормотания «о, черт».

Глава 12

Дилан

— Я иду не потому, что хочу провести с тобой время. Я иду, потому что хочу увидеть свою девочку. Просто чтобы внести ясность. — Я тыкаю ему пальцем в грудь, чтобы он знал, что я действительно настроена серьезно.

— Продолжай уговаривать себя. — Он ухмыляется. — Я-то знаю, что ты просто не можешь дождаться, чтобы снова крепко обхватить меня ногами за талию.

От его слов у меня по коже бегут мурашки.

— Открывай уже эту чертову дверь, — требую я.

Он приседает и открывает замок на двери сарая.

Дверь скрипит, когда он ее поднимает.

— Вот она, — гордо объявляет он.

Вот она, действительно. Я уже не во многом уверена, но я точно знаю, что люблю этот байк.

— Она хорошо выглядит, — бормочу я, мои пальцы с любовью пробегают по темной коже и твердому корпусу.

— Она полностью на ходу, — говорит он, как гордый отец. — Все еще едет как мечта.

— Ты катался на ней без меня?

— Ты пыталась развестись со мной. Конечно, я катался на ней без тебя!

Я надуваю губы:

— Мне кажется, я скучала по этому мотоциклу больше, чем по тебе.

Его губы расплываются в самодовольной ухмылке:

— Так ты и правда скучала по мне.

— Не переиначивай мои слова.

— Просто делаю выводы из того, что слышу. — Он усмехается. — А теперь надень шлем, принцесса, мы убираемся отсюда к чертям.

— Наконец-то… — драматично вздыхаю я — … он говорит то, что я действительно хочу услышать.

Энди качает головой в изумлении и подходит ко мне, держа в руках шлем, который всегда был моим. Он надевает его мне на голову, а затем тянется к моему подбородку, чтобы затянуть ремешок. Его пальцы касаются моей кожи, и по позвоночнику пробегают мурашки.

— Готово, — тихо бормочет он.

— Спасибо, — отвечаю я тем же.

Он дарит мне улыбку, от которой у меня сжимается живот, и отходит от меня. Я благодарна за эту передышку. Сейчас мы окажемся в близком контакте, в максимально личном пространстве друг друга, где не будет возможности избежать его твердого, теплого тела и этого притягательного запаха, когда я окажусь на заднем сиденье его байка. У меня нет сомнений, что именно поэтому он привел меня сюда. После того, как он провернул этот нелепый трюк с моей работой, в котором, я уверена, Стю был слишком рад помочь, все ставки отменены. Теперь я это знаю, Дрю выкладывается по полной.

— Ты готова? — спрашивает он, отвлекая меня от моего внутреннего осознания.

Сейчас он сидит на байке, и, черт меня возьми, я хорошо держалась ранее, но прямо сейчас я стою на краю. Потому что сейчас он — все мои мечты последних трех лет, ожившие прямо у меня на глазах. Парень передо мной похож на того Дрю, в которого я влюбилась, и, хотя внешность может быть обманчива, я позволяю себе на мгновение притвориться, что ничего не изменилось. Я позволяю себе притворяться, что мы просто Дрю и Дилан — безумно влюбленные в жизнь и друг в друга.

Перекидываю ногу через заднюю часть мотоцикла и кутаюсь в кожаную куртку, что он попросил надеть для поездки, затем мои ноги крепко обхватывают его бедра.

— Держись за меня крепче, принцесса.

Мое сердце колотится в груди. Он всегда говорил это, когда я садилась на его мотоцикл… с самого первого раза. Он не забыл.

Я знаю, что это неправильно с моей стороны, и что я не должна вселять в нас надежду, повторяя свою часть фразы, но слова вылетают из моих уст прежде, чем я успеваю убедить себя, что это ужасная идея

— Я ни за что не отпущу, — шепчу я.

Слышу, как он глубоко выдыхает, прежде чем повернуть ключ и заставить мотоцикл реветь. Запрокидываю голову и широко улыбаюсь. Думаю, моя тоска по урчанию двигателя Харлея за это время стала хронической. Интересно, что я никогда не сидела на мотоциклах, пока Энди не ворвался в мою жизнь и мое сердце. Но теперь я едва могу вспомнить время, когда я не чувствовала свободу ветра в моих волосах.

Мой почти-бывший-муж осторожно выезжает из сарая, и, прежде чем я осознаю это, мы уже мчимся по открытой дороге, по которой я никогда не ездила. Не знаю, куда он меня везет, но прямо сейчас мне все равно. Важно только то, что я здесь, с ним одним из всех людей на земле, и я свободна. Могу притвориться на несколько часов, что последних трех лет вообще не существовало. Могу быть женщиной, влюбленной в своего мужа, не скрывая этого и не стыдясь этого факта.

Энди что-то кричит мне через плечо, но я не слышу, и мне все равно. Я просто ухмыляюсь и крепко прижимаюсь лицом к его спине. Никогда не представляла себя на заднем сиденье байка, но здесь я чувствую себя свободной. Я доверяю Энди в этом так, как не уверена, что смогу доверять другому человеку.

Спустя, казалось бы, целую вечность, Харлей начинает замедляться, прежде чем полностью съехать с асфальтированной дороги и выехать на ухабистую гравийную дорожку. Теперь ему приходится ехать намного медленнее, и шум становится тише, достаточно тихим, чтобы я могла поговорить с его владельцем:

— Где мы? — спрашиваю я.

— Увидишь примерно через пять минут, — кричит он через плечо.

Теперь я хорошенько оглядываюсь, чтобы убедиться, что все не проносится так размыто. Мы находимся в совершенно уединенной территории, похожей на сельскую местность. Я не вижу здесь ни единого признака жизни, кроме нескольких странных коров, пасущихся в загоне неподалеку. Мы приближаемся к густому кустарнику, и мне, вероятно, следует беспокоиться, что мой муж-заключенный собирается убить меня и выбросить мое тело в лесу, но я не волнуюсь. Я знаю, что Энди никогда не причинит мне вреда, по крайней мере, физически. Он мог совершить много сомнительных поступков с того дня, как я его встретила, и задолго до этого, но я знаю, что могу доверять ему, что он убережет меня от вреда. Он убьет кого или что угодно, что попытается причинить мне вред. Знаю, что умрет за меня, если придется.

Мы въезжаем в кустарник, и я поражена тем, насколько здесь красиво. Деревья почти полностью закрывают небо зеленью. Как будто мы перенеслись в какие-то дикие джунгли. Энди останавливает мотоцикл и ногой опускает подножку. Повернувшись ко мне лицом, он объявляет:

— Вот мы и добрались.

Я снимаю шлем, когда муж слезает с мотоцикла. Он протягивает мне руку, чтобы помочь слезть, и я изо всех сил стараюсь не думать о нем словами вроде «милый» или «очаровательный». Такие слова не приведут к хорошему для моего самообладания.

— Что это за место? — спрашиваю я его, оглядываясь вокруг в недоумении.

Он все еще держит мою руку, но я позволяю ему ее держать. Помимо того, что мне нравится это ощущение, я еще и понятия не имею, где я и куда мы прибыли, а значит, пусть Энди пока будет рядом. Потому что я городская девушка, и кустарники — не совсем моя зона комфорта.

— Я нашел это место случайно, — говорит он мне. — Как только я вышел, сел на мотоцикл и просто поехал.

Теперь мы идем, прогуливаемся рука об руку, пока он говорит.

— Я никогда не чувствовал себя таким свободным, Дилан, я просто ехал, пока не уперся в тупик.

Он вытаскивает меня из кустов на поляну, и я ахаю.

Как здесь прекрасно!

Мы на краю огромного русла реки. Вверх по течению водопад падает с обрыва в огромную яму для купания перед нами. Скалистый склон покрыт зеленью и полевыми цветами, и я, честно говоря, никогда в жизни не видела ничего столь чистого и нетронутого.

— Ух ты, — выдыхаю я.

— Можешь ли ты представить, каково это — из клетки попасть сюда?

Я качаю головой.

— Мне это было нужно, даже я не знал, насколько, Дилан. Я сходил там с ума. Только выбравшись, я понял, что на самом деле не дышал уже три года.

Он тянет меня за собой, пока мы не доходим до пары огромных камней. Он садится на один и похлопывает по месту рядом с собой, показывая, что мне тоже следует сесть.

— Так ты пришел прямо сюда? — спрашиваю я.

Не то чтобы я этого заслуживала, но я думала, что он пойдет искать меня. Мужчина, в которого я влюбилась, всегда искал бы меня первым. Несмотря ни на что.

Он, должно быть, слышит вопрос, который я не задаю, потому что он отвечает на него.

— Я сначала пошел к нашему дому, — сухо отвечает он. — Тебя там не было.

Я не отвечаю, ничего не могу сказать, и не проходит и дня, чтобы я не жалела, что продала дом, который мы построили вместе, но это просто необходимо было сделать.

Хорошие решения не всегда легки.

— Поэтому я просто поехал. Я пытался оставить все свои проблемы в зеркале заднего вида, но это не сработало.

— Не сработало?

Он качает головой:

— Даже что-то столь невероятное не сравнится с тем, что я потерял, когда ты ушла из моей жизни.

Я содрогаюсь от честности его слов.

Он снова уязвим, Энди, а я полностью и совершенно беззащитна. Он берет мою руку в свою, и я снова позволяю ему это. Проводит большим пальцем по блестящему золотому лаку на моих длинных ногтях, прежде чем поднести тыльную сторону моей руки к своим губам и нежно поцеловать ее.

— Бл, я так скучал по тебе, Дилан, каждую чертову секунду, каждого чертового дня!

«Я тоже скучала по тебе» — так хочу ответить, но не могу. Мне нужно защитить себя.

— Ты вышел раньше, — говорю я вместо этого.

— Хорошее поведение. — Он кивает.

— Ты? — дразнюсь я. — Я не знала, что ты знаешь значение этого словосочетания.

— Ты бы сделала все, чтобы выйти оттуда пораньше, принцесса, — даже вела бы себя хорошо.

Я грустно улыбаюсь ему. Мне его жаль, хотя я знаю, что не должна. Я никогда не могла вынести, когда видела его грустным.

— Три года моей жизни, принцесса… они просто ушли.

Три года моей жизни тоже ушли — не так, как у него — я знаю, что ему пришлось нелегко, но и мне тоже. Он ничего не знает о пытках, которые я пережила, пока его не было.

Я пожимаю плечами:

— Чего ты ожидал, когда нарушал закон?

Он не отвечает мне, мы просто сидим в тишине долгое-долгое мгновение.

Я не уверена, когда это произошло, но к тому времени, как он снова заговорил, я понимаю, что мои глаза закрыты, а моя голова покоится на его плече.

— Я этого не делал, — шепчет он мне.

Мое сердце ускоряется до громоподобного ритма в груди, когда я поднимаю голову.

— Чего ты не делал? — спрашиваю я, хотя точно знаю, о чем он говорит.

— Я не крал этот байк, Дилан. — Его великолепные карие глаза переполнены искренностью.

Это так сильно, что мне приходится отвернуться, чтобы перевести дух.

— Они же поймали тебя за рулем, — быстро отвечаю я.

Все факты были налицо. Я, возможно, не навещала его и не сидела в зале суда, но я видела каждую часть дела против него.

— Это не значит, что я его украл. — Он пожимает плечами.

Я не отвечаю. Не могу. Голова моя кружится так быстро, что я чувствую, что могу потерять сознание.

Я не знаю, что делать с этой информацией.

Прежняя я поверила бы ему в мгновение ока. Он не шутил, когда клялся, что никогда не лгал мне. Кроме всей этой истории, я никогда не слышала ни единого слова лжи из его уст.

Но сейчас он не может говорить правду. Он просто не может.

Он попал в тюрьму из-за этого.

Я ушла от него из-за этого.

— Я ничего этого не делал. Я не управлял этим бизнесом. Я не крал ни одну из этих машин.

Моего мужа приговорили к четырем с половиной годам за угон автомобиля. Его обвинили в организации незаконной операции — краже машин и мотоциклов и их быстрой перепродаже. Срок мог быть гораздо больше, но ему повезло — не было никаких веских доказательств, связывающих его со всей операцией, поэтому вместо этого они сильно прижали его тем, чем могли — угнанным мотоциклом, на котором его поймали.

— Ты работал со всеми этими машинами, Энди. На каждой из них были твои отпечатки пальцев.

Он опускает голову:

— Я знаю, что так и было. И я знал, что происходит что-то сомнительное, но деньги были хорошими, слишком хорошими для парня, работающего за комиссионные, поэтому я не задавал никаких вопросов и заплатил за это.

Мы заплатили за это, думаю я про себя, но не произношу этого вслух.

— Ты никогда не рассказывал мне об этом, почему?

Он пожимает плечами:

— Что тут рассказывать? Через гараж прошло много машин, принцесса, просто так получилось, что примерно половина из них принадлежала одному мужчине.

— Энди. — Я смотрю на него скептически. — Они так и не нашли этого мужчину.

Я читала его заявление. Энди обвинил кого-то по имени «Терри». Он ничего больше не знал об этом человеке, и полиция так и не нашла никаких следов человека с таким именем.

— Я не лгу тебе, Дилан. Зачем мне это? Я отсидел срок. Все кончено, я не могу вернуть это время. Виновен я или нет, сейчас совершенно неважно.

— Для меня важно, — шепчу я.

— Ты все равно думаешь, что я лгу, — бормочет он, глядя на меня своими невозможными карими глазами.

— Я смотрю на факты.

— Нахрен факты. Ты же знаешь меня, принцесса, мужчина, который целует тебя так, не лжет тебе — ты же знаешь.

— Мужчина, который целует меня как? — выдыхаю я, в ужасе от того, что я знаю, будет дальше.

— Вот так, — рычит он, тянется ко мне и притягивает мое лицо к своему.

Я даже не сопротивляюсь ему — вместо этого я приветствую это.

Я позволяю себе быть прежней Диланом еще на секунду.

Я позволяю себе верить, что мой муж не сделал того, из-за чего мы разводимся.

Я позволяю себе уступить ему так, как я хотела с того момента, как впервые увидела его снова.

Он проводит языком по моей нижней губе, и я открываю рот для него. Его язык находит мой, нежно ища входа, и я стону. Мои звуки только подстегивают его еще больше, и, прежде чем я понимаю, что происходит, он поднимает меня на колени, усаживая в слишком знакомой позе.

Мои руки в его волосах, а его на моей талии. Его пальцы впиваются в мою плоть, но я все еще не чувствую себя достаточно близко.

Это электризует, этот момент. Я почти чувствую потрескивание воздуха между нами.

— Дрю, — стону я, покусывая его нижнюю губу.

— Иисус, Дилан. — Он тяжело дышит, когда его рука скользит вверх по моему телу, чтобы обхватить мое лицо.

Мы оба тяжело дышим, как будто мы уже долго бежим, наше дыхание смешивается, когда он оставляет случайные поцелуи на моем лице.

Уголок моего рта, моя бровь, моя щека, мой лоб…

Он целует меня по всему телу. Я хихикаю, когда он целует кожу под моим ухом.

— Наверстываю упущенное, — мурлычет он, снова целуя то же самое место.

Вздыхаю и позволяю своим векам затрепетать и закрыться. Я не смогу жить в этом моменте долго, я знаю это, но я не готова пока от него отказаться — этот парень слишком хорош!

— Ты мне не веришь, — хрипло шепчет он мне на ухо.

— Я больше не знаю, во что верю, — шепчу я в ответ с полной честностью, слова удивляют даже меня.

Глава 13

Энди

Не хочу показаться самоуверенным, но мне кажется, что я вернул свою жену. Знаю, что впереди еще долгий путь, но сегодняшний день стал чертовски хорошим шагом для нас обоих. Она не убежала, когда я ее поцеловал, — не то, что она бы далеко ушла по сельской местности, во всяком случае, не в этих обтягивающих брюках, — но дело в том, что она даже не пыталась бежать. Она хотела быть здесь так же сильно, как и я, а это уже о чем-то говорит.

Я давно фантазировал об этом моменте. Но не думал, что он наступит. Фантазия, где я свободен, еду на мотоцикле с женщиной моей мечты, обхватившей меня как тисками, и я никогда не был таким счастливым человеком. Мы едем бесцельно, оба просто наслаждаемся поездкой, и куда бы мы ни направлялись, я знаю, что это то направление, которое я хочу выбрать до конца своей жизни.

Я поеду куда угодно, лишь бы с ней.

Дела с Дилан никогда не были спринтерскими — даже марафон не кажется мне достаточным усилием — не в обиду тем сумасшедшим придуркам, которые проводят такие забеги, — но я знаю, что это отнимет у меня гораздо больше сил, чем любой забег. Знаю, что мне понадобится много времени, чтобы исправить то, что я разрушил между нами. Даже если я не совершал того, в чем меня обвиняли, я взял вину на себя. Может, я и не был виновен в том, что на меня хотели повесить, но все равно это была моя вина, что мне пришлось бросить мою принцессу. Я был молод и наивен, и эту ошибку я больше не повторю.

Совру, если скажу, что меня не задело то, что она так и не пришла ко мне, не спросила, что произошло на самом деле, потому что меня задело. Это сокрушило меня.

Помню ее глаза, когда она смотрела, как меня сажают на заднее сиденье полицейской машины. Она превратилась из самой счастливой, какой я ее когда-либо видел, в такую, будто умерла внутри. Никогда не забуду этот взгляд. Это был взгляд, сломанного человека. Человека, которого я любил больше всего на свете. Единственного человека, которого я когда-либо любил больше, чем самого себя.

Я чувствую, как она дергает меня за рукав куртки, и оглядываюсь на нее через плечо, пока не останавливаюсь на перекрестке. Мы оказались через два города в какой-то маленькой деревушке, в которой я никогда не был.

— Ты в порядке, принцесса?

Я жду, что она попросит меня отвезти ее домой, я ждал этого весь день, но она этого не делает. Вместо этого она говорит:

— Я голодна.

Я хихикаю:

— Конечно, голодна.

Она дразняще шлепает меня по руке:

— Просто накорми меня уже.

— Да, мэм.

* * *

— Так ты был в какой-то банде? — Она наклоняет голову в сторону, внимательно изучая меня. Она пьет уже четвертое или около того пиво и уже близка к тому, чтобы разозлиться. Дилан, может, и способна съесть меня под столом, но она совершенно не умеет пить.

— Нет. Я не был в гребаной банде. — Со смехом отвечаю я ей.

— Ты вступил в бойцовский клуб?

— И испортил бы это милое личико? — Я ухмыляюсь ей. — А ты как думаешь?

Она прикусывает губу, пока ее зеленые глаза задерживаются на моем лице.

— Такое милое личико. — Она мечтательно вздыхает.

Я снова хихикаю. Она определенно пьяна.

— Меня выпустили досрочно за хорошее поведение, принцесса, помнишь? Это не работает, если ты вступаешь в банды и выбиваешь дерьмо из какого-нибудь куска тюремного мусора.

Она выглядит почти разочарованной.

— Ты был чьей-то сучкой? — Не сдерживается она от хихиканья.

— Я похож на парня, который будет чьей-то сукой?

Ее глаза расширяются:

— Вот дерьмо, ты сделал кого-то своей сукой?

Я долго и громко смеюсь.

— Нет, Дилан, не волнуйся, Господи, я держал свой член при себе. — Она краснеет, и я подмигиваю ей. — Я берег его для тебя.

Она закатывает глаза.

— Хотя у меня там была пара приятелей.

— Да? Готова поспорить, что они действительно добропорядочные граждане, — говорит она, поднося бутылку пива к губам и делая долгий глоток.

Черт, она выглядит слишком хорошо. Нам нужно поскорее убраться из этого дерьмового паба, пока я не устроил другим посетителям шоу, которое они вряд ли забудут. Она поднимает на меня брови, и я понимаю, что она ждет, когда я заговорю.

— А… — Я прочищаю горло. — Да, они хорошие парни.

— А за что сидят хорошие парни?

— Роббо сидит за изготовление фальшивых документов — паспортов и прочего, а у Глоу фетиш на поджигание дерьма. Его поймали за поджогом старой заброшенной церкви или какой-то другой хрени.

— Очаровательно.

— Они на самом деле нормальные. Конечно, там есть и очень плохие парни, принцесса. Это не тюрьма строгого режима, но некоторые из этих подвыпивших панков за пять баксов зарезали бы свою бабушку. Так что, учитывая все обстоятельства, эти двое были неплохими парнями.

Она накручивает прядь рыжих волос на палец, наблюдая за моим разговором.

— Они все еще там?

— Панки? — уточняю я.

— Нет, твои парни, — уточняет она с намеком на невнятность в голосе.

— Глоу вышел за полгода до меня, а Роббо выйдет в начале следующего года, если сможет держать нос в чистоте.

— Нос? В смысле, наркотики? — спрашивает она всё понимающим голосом.

Я усмехаюсь:

— Там много чего есть, но нет, это просто выражение, принцесса, — ему просто нужно держаться подальше от неприятностей.

— Понятно. — Она делает последний глоток пива и смотрит на меня с сонной улыбкой.

— Нам лучше убраться отсюда, пока ты не заснула.

Она ничего не отвечает, пока я встаю и бросаю на стол деньги, чтобы покрыть счет. Я беру ее за руку и тащу за собой.

— И прежде, чем ты спросишь: нет, я не принимал там наркотики.

— Там были плохие наркотики? — спрашивает она, прижимаясь ко мне.

Я обнимаю ее и помогаю идти прямо. Изо всех сил стараюсь не смеяться над ней, правда, но нет ничего смешнее, чем Дилан, когда она переходит грань от пьяного к слишком пьяному. Она может перейти от полного шума к сонному щенку примерно за тридцать секунд.

— Там были хреновые наркотики.

Мне удается надеть шлем на ее голову и усадить ее сексуальную задницу на мотоцикл, но я не совсем уверен, что она сможет не заснуть, пока мы едем. На ней шарф, и я снимаю его с ее шеи, пока она сидит и смотрит на меня с одурманенной улыбкой на лице. Я сажусь на байк и с большим трудом, чем был готов, обматываю шарф вокруг нас обоих и завязываю его спереди, чтобы она была прикреплена ко мне. Последнее, что мне нужно, это чтобы она упала. Это не принесет мне никаких очков.

— Мне нужно довести эту машину до финиша — бормочу я про себя, когда Дилан обхватывает меня за талию.

— Чего ты ждешь, заводи ее, — хрипит Дилан мне в ухо, размахивая рукой в каком-то непристойном жесте. Я с усмешкой завожу свою малышку и направляюсь к дому. Не знаю, как долго Дилан продержится, прежде чем задремлет, но, когда я паркую мотоцикл у ее квартиры, она уже спит.

* * *

Я крадучись выхожу из спальни и захлопываю за собой дверь. Женщина все еще спит как мертвая. Я перенес ее сюда, уложил в постель, снял с нее штаны — и она проснулась только один раз. Даже тогда она лишь улыбнулась мне и пробормотала слово «Дрю».

Чертова сердцеедка.

Всё бы отдал, чтобы снова стать для нее Дрю. Не люблю эмоции, чувства и прочее дерьмо, но я бы соврал, если бы сказал, что, услышав мое имя из ее уст, не всколыхнулось что-то глубоко внутри меня.

Опускаюсь на диван и дрожу. Здесь все еще чертовски холодно, и скоро мне придется что-то с этим сделать. Беру телефон и прокручиваю контакты, нажимая кнопку вызова, когда дохожу до имени Джеффа.

— Вуд, — отвечает он после нескольких гудков.

— Как дела? Все хорошо на работе?

— Все хорошо. Только что вышел из гаража. Как жена? Все еще ненавидит тебя?

Интересный вопрос, и я не знаю, как на него ответить. Знаю, что я ей пока не очень нравлюсь, но и сегодня она, кажется, не так уж сильно меня ненавидела.

— Немного меньше… Полагаю.

— Думаешь, она потеплела к тебе?

Я хихикаю:

— Ироничный выбор слов… Она отключила здесь отопление. И я отморозил себе задницу.

— Зачем она это сделала?

— Я же отказался носить одежду.

Слышу заливистый смех в трубке:

— Блестяще! Слушай, я действительно люблю эту женщину. Надеюсь, ты не облажаешься. Я бы хотел, чтобы она снова была рядом.

— Ох! Не хотелось бы тебя подвести! — язвительно говорю я.

— У тебя с ней что-то уже получилось?

— Я поцеловал ее. Она не отказалась.

— Это уже что-то.

— Мы катались на моем байке.

— Ты успокоил ее с помощью «Харлея», это хитро, чувак, мне это нравится. — Смеется он.

— Мы поужинали в каком-то захудалом пабе, это было… как в старые добрые времена.

— А какого хрена тогда ты тогда говоришь со мной, а не с ней?

— Она выпила около полудюжины бутылок пива.

— О, ясно, — понимает он. — Она в отключке?

— Умерла для мира.

— Все та же легкомысленная Дилан. — Джефф опять хихикает.

— Та самая.

— Что у тебя заготовлено на завтра?

— Не знаю, чувак, я просто хочу пережить это, не заставив ее снова плакать, — бормочу я.

— Ты заставил ее плакать? — требовательно спрашивает Джефф.

Он больше похож на сердитого старшего брата, чем на обеспокоенного друга, но я даже не пытаюсь спорить с ним по поводу его тона. Если я все испорчу с Дилан, мне не понадобится, чтобы он надрал мне задницу, я сделаю это сам.

— Вчера. Не знаю, какого хрена я сделал, Стоунси, она легла спать, плача, а потом проснулась как ни в чем не бывало.

— Женщины — непонятные существа, Вуд.

— Только не Дилан. Она не из тех девушек, которые все скрывают и говорят по кругу.

— Может, она и не была такой раньше, но ты не знаешь, какая она сейчас, — тихо отвечает он.

У меня такое чувство, что он знает что-то, о чем не говорит мне. Поэтому я задаю ему вопрос, который не задавал с тех пор, как впервые оказался за решеткой:

— Ты говорил с ней, пока меня не было??

— Один раз, чувак, всего один раз. — Последовал тяжелый ответ.

— Ты мне не сказал, — прорычал я.

— Она попросила меня не делать этого.

— Что ж, это чертовски здорово, Джефф! Ты мой друг или как?!

— Она мой друг тоже! — огрызается в ответ ой друг. — То, что она больше не хотела тебя знать, не значит, что она не могла поговорить со мной. Я пытался звонить ей каждый день в течение трех месяцев, Вуд. Я хотел помочь ей, но она не позволила. Ты не единственный, от кого она отгораживалась.

И тут меня осеняет, как много вреда было нанесено. Не только мне, но и тем, кто был мне близок. Не знаю, сможет ли кто-нибудь из нас когда-нибудь снова стать прежним.

— Черт, мне очень жаль. — Выдыхаю я.

— Я знаю, что жаль, дружище. Я знаю.

— У нас все ок?

— Ну, конечно, у нас все ок!

На мгновение наступает тишина.

— Когда ты с ней разговаривал?

— Это было примерно через месяц или два после того, как тебя забрали. Она позвонила мне неожиданно по частной линии. Спросила, все ли у тебя в порядке.

— И все?

— И все.

— Что ты ей сказал?

— Я сказал ей, что тебе стало лучше, но все будет хорошо. Я сказал ей, что однажды ты выберешься, и когда этот день наступит, ты попытаешься вернуть ее, поэтому ей лучше быть готовой.

— И что она на это ответила?

— Она бросила трубку. Больше я о ней не слышал, пока она не позвонила мне на днях и не заехала в гараж.

— Я очень хочу вернуть ее, Джефф. Я так сильно этого хочу.

— Я знаю, что хочешь, Вуд, просто продолжай в том же духе. Она вернется.

— Я сказал ей, что невиновен.

— Она тебе поверила?

Я задумался на минуту:

— Я не уверен, что она хочет, чтобы ее мнение изменилось… ты же знаешь, какая она упрямая. Дилан знала определенные акты, и этого ей было достаточно.

— Тогда, возможно, пора поискать новые факты.

Глава 14

Дилан

Сонно моргаю и начинаю стонать, когда свет из открытой занавески бьет мне прямо в глаза.

— Закрой, — ворчу я.

Я не задумываясь щупаю рукой рядом с собой и замираю, когда понимаю, что делаю: я пыталась нащупать Энди, и он тут и есть. Снова вырывается стон, на этот раз от досады на себя. Эта неделя «супружеского блаженства» идет совсем не по плану. Он старательно изматывает меня, быстро. Такими темпами я, в конце концов, попрошу его переспать со мной, и тогда мне точно конец — если уже не конец. Я никогда не смогу от него отказаться, если впущу его к себе под юбку.

Переворачиваюсь на спину, и на мои чувства обрушивается его запах на простынях. Я глубоко вдыхаю, сохраняя каждую частичку его запаха. Здесь только я, никто не видит, как я слаба и глупа, а если никто не видит, значит, это не считается. Во всяком случае, это мой новый девиз.

Он определенно снова был здесь — не то, чтобы я даже потрудилась сказать ему «нет», если бы он попросил. В том полуобморочном состоянии, в котором я находилась, я бы, наверное, умоляла его остаться со мной.

Собираюсь, сбрасываю с себя одеяло, и только тогда понимаю, что на мне только топ и нижнее белье. Мое лицо перекашивает от гримасы. На девяносто девять процентов уверена, что он не делал ничего, кроме как спал рядом прошлой ночью, но все еще остается один процент неуверенности, который я хочу подавить.

Обвожу глазами комнату, пока не нахожу брюки, которые были на мне вчера вечером, аккуратно сложенные на комоде. Вздыхаю с облегчением. Теперь я в стопроцентной безопасности. Энди не из тех, кто складывает одежду перед тем, как вытряхнуть из нее мозги. Нет, он тот ублюдок, которому едва ли удастся оставить хоть один предмет одежды целым, когда он будет срывать его с вашего тела — неважно, насколько дорогим он был. Прошлой ночью в этой комнате не было секса — по крайней мере, не было того, что касалось бы меня.

— Энди?

Ответа нет.

Беру воду с прикроватной тумбочки и делаю глоток. Не знаю, похмелье у меня или что, но мне кажется, что здесь жарко. Очень жарко.

Я скатываюсь с кровати и бегу через всю комнату, даже не потрудившись надеть штаны. Энди явно видел все, что произошло прошлой ночью, и кто знает, может быть, это даст мне преимущество в нашей борьбе за власть, если я попробую играть по его правилам.

Выхожу в коридор, и на меня обрушивается волна тепла такой силы, что я подумываю повернуть назад и вызвать помощь. Я точно не представляла себе этого. Здесь как в сауне.

— Энди — кричу я.

С каждой секундой я все больше беспокоюсь, что его новые кулинарные навыки пошли не так, как надо, и он вот-вот сожжет все здание дотла.

— Я здесь, принцесса, — зовет он в ответ.

Иду на звук его голоса в гостиную, где нахожу его сидящим на диване. Никакого пламени — никакого бушующего инферно. На нем снова только его обычные трусы-боксеры, хотя эта пара серая, бейсболка задом наперед и больше ничего. Одна его рука перекинута через спинку дивана, а другая — в боксерах. И тут я понимаю, что он сделал. Этот ублюдок обыграл меня в мою же игру.

— О Боже, ты не сделал этого.

— Сделал. — Он ухмыляется. — Наверное, будет слишком жарко, чтобы вообще что-то надевать.

Его самодовольство льётся через край.

— Здесь около тысячи градусов, — начинаю причитать я.

— Это гребаный апгрейд по сравнению с морозильником, что ты устроила.

— Мой счет за электричество будет просто запредельным. — Я вздыхаю в поражении.

Я должна была догадаться, что лучше не начинать с ним войну. У него это получается лучше, чем у меня.

— Садись со мной смотреть повтор игры. — Он жестом показывает на телевизор.

У меня есть минута, чтобы посмотреть на него. Возможно, технически он и выиграл этот раунд, но не все потеряно.

Он как будто излучает свет. На минуту замираю, обдумывая варианты, прежде чем стянуть через голову свой топ, обнажив черный кружевной бюстгальтер, который сочетается с черными трусиками.

Я не особенно уверена в себе, когда речь заходит о моем теле. Всегда считала, что у меня слишком большая задница, сиськи и бедра, но эта неуверенность никогда не преследовала меня в отношениях с Энди. Он всегда заставлял меня чувствовать, что я самая сексуальная женщина в комнате.

Бросаю рубашку на стул и прохожу, чтобы сесть рядом с ним на диван:

— Что мы смотрим?

Он не отвечает, и я смотрю на него. Его глаза почти выскочили из орбит.

— Что? — невинно спрашиваю я. — Здесь жарко.

Он стонет и откидывает голову назад:

— Ладно, ты выиграл... фуууух… Я верну температуру на место.

— Нет, оставь, мы разделим счет. — Подбадривающе подмигиваю я.

— Оставить? — бормочет он. — Сладкий младенец Иисус.

Я смеюсь:

— В чем дело? Ты больше не можешь выносить женщину в нижнем белье?

— Последние три года я провел в окружении около четырехсот мужчин, — рычит он, словно ему почти больно. — Что, черт возьми, ты думаешь?

— Тебе стоило подумать об этом, прежде чем превращать это место в тропический рай и пытаться переиграть меня.

Кладу ноги на кофейный столик и делаю вид, что смотрю игру.

Он пытается сосредоточиться на телевизоре, правда, пытается, но я вижу, как каждые несколько секунд его глаза возвращаются и смотрят на меня.

— Ты не можешь так сидеть, принцесса.

— Это ещё почему? — спрашиваю я, не глядя на него.

— Я не могу с этим справиться. Я как обдолбанный подросток, у которого слишком много свободного времени и много грязных мыслишек.

Я чувствую, как уголок моего рта дергается в ухмылке, но делаю все, что в моих силах, чтобы сдержаться.

— Может, тебе стоит вытащить руку из штанов, сомневаюсь, что все эта возня тебе на пользу.

Я бросаю взгляд на его промежность, а затем снова на экран перед нами.

— Я держусь, Дилан, — простонал он. — Если я сейчас отпущу его, счет команды гостей не будет единственным, что поднимется.

Это замечание выводит меня из равновесия, и я разражаюсь хохотом.

— Мальчики такие мальчики. — Я хихикаю, пока он продолжает смотреть на меня страдальческим взглядом.

Не сомневаюсь, что он говорит серьезно, и мысль о том, что я его так возбуждаю, чудесным образом влияет на мою самооценку.

— Я бы поспорил с тобой, но сейчас я чувствую себя именно маленьким мальчиком. — Он качает головой в отвращении к самому себе.

Его взгляд снова пробегает по моему телу, и на этот раз я чувствую его. Под его пристальным взглядом мурашки появляются на всех участках моего тела. Возможно, сейчас у меня есть преимущество, но у меня такое чувство, что скоро я его уступлю, чтобы оказаться на спине.

— Ты уже готова сказать мне, что отказываешься от правила "никакого секса"? — спрашивает он, его голос звучит как гравий.

Я неубедительно качаю головой.

— Вы уверены, принцесса?

Я больше ни в чем не уверена. Я не уверена, вор ли мой муж, или он невиновен. Я не уверена, хочу ли я развестись или хочу остаться в браке. Я не уверена, хочу ли я убежать от него прямо сейчас или броситься к нему в объятия…

Я ни черта не смыслю в этом дерьме.

— Дилан, я… — начинает он, но его прерывает звук ключей, поворачивающихся в замке на моей двери.

— О, черт, нет, — в ужасе шепчу я. Только у одного человека есть ключ от моего дома, и это Сара. И то, во что она собирается войти, ей не понравится.

— Прикройся, — шиплю я, бросая в его сторону ближайшую вещь, которую могу достать, — подушку. — Быстро.

— Что? — спрашивает он в замешательстве.

— Вашу мать, почему здесь так жарко? — раздается от двери.

Я поворачиваюсь и озорно улыбаюсь ей через плечо, пока она внимательно рассматривает сцену перед собой.

— Так-так-так, такое не каждый день увидишь… — Она ухмыляется, глядя на нас.

Глава 15

Энди

— Мне больно это говорить, Эндрю, но ты выглядишь потрясающе.

Ее глаза бесстыдно смотрят на меня, и я не удивлен: Сара до боли честная, многословная, резкая женщина. Она говорит все, что думает. Она никогда не скрывала, что ей нравится мое телосложение или что в последнее время я ей не нравлюсь.

Сара была для меня как младшая сестра с того самого дня, как мы познакомились — пусть и извращенная младшая сестра, но она всегда была самой большой болельщицей нашей пары с Дилан. Она видела, что я сделал ее лучшую подругу счастливой, и это было все, что ей нужно, чтобы решить, что она хочет быть в команде Дилан и Энди.

Сейчас все иначе, чем тогда, и я прекрасно понимаю, что если я хочу заслужить прощение жены, то мне придется загладить свою вину и перед ее лучшей подругой. Эти двое — одно целое везде, кроме спальни.

— Я вижу, ты ничуть не изменилась, Сара, — говорю я.

— Не то, чтобы я жаловалась, но что это за жара и отсутствие одежды? — Она оглядывает нас обоих в поисках ответа.

— Я расскажу тебе все позже, — говорит ей Дилан.

— А еще лучше, если ты введешь меня в курс дела прямо сейчас, ведь наша встреча за чашкой кофе не отменится из-за Мистера в полосатом комбинезоне, верно?

— Это мой день позднего утра; мы пьем кофе каждую среду утром… — объясняет Дилан и выжидающе смотрит на меня.

Я понимаю, что она ждет, когда я скажу ей уйти.

— Хорошо, — подбадриваю я. — Ты продолжишь влюбляться в меня снова, когда вернешься.

Дилан краснеет, а Сара сужает глаза, глядя на меня.

— Мне все равно нужно сделать несколько звонков, — говорю я.

Сара жестом предлагает мне встать, и я киваю в знак согласия. Мне придется пройти позорный путь. Единственный плюс в том, что она появилась здесь, — это то, что проблема с моим стояком решилась чертовски быстро. Сара — привлекательная женщина, но она чертовски жуткая. Достаточно страшно, чтобы я захромал через две секунды.

— Ну, Сара, спасибо за виртуальный секс, — киваю ей.

Я наклоняюсь и целую Дилан в лоб, она снова надела рубашку.

— Увидимся через пару часов, принцесса.

Я встаю и с гордо поднятой головой направляюсь в коридор. Не успеваю я скрыться из виду, как слышу их:

— О, как же тебя поимели! Поцелуи в лоб, «принцесса»… Господи, ты видела, какая у него задница? О, нет, ты не выйдешь из этого живой, Ди, это я тебе точно говорю.

Я хихикаю и чертовски надеюсь, что Сара права.

* * *

— Здравствуйте, говорит Стюарт, — отвечает голос на другом конце линии.

— Привет, Стю, это Эндрю Вудман, помнишь, мы с тобой встречались несколько дней назад?

— Я помню, — говорит он. — Сладенький муж моей малышки ДиДи.

— Ты только что сказал «сладенький»?

— Мхммм, — подтверждает он.

Я хихикаю:

— Ну, ладно.

— Что я могу для вас сделать, мистер Вудман?

Я изо всех сил стараюсь не обращать внимания на его кокетливый тон и сексуальные намеки:

— Я надеялся, что вы поможете мне кое с чем. Дилан сказала мне, что вы тот человек, к которому стоит обратиться, если вы хотите раскопать какую-то грязь.

— Вы хотите, чтобы я нашел человека, который сидел и смотрел, как вы принимаете на себя удар, я прав?

Я вышагиваю по комнате, и когда он это произносит, я замираю на полушаге:

— Откуда ты…?

— Я просто очень хорош.

Я хихикаю, почти нервно. Ведь я не говорил ему ни о том, что сидел в тюрьме, ни о том, что я невиновен. Значит, либо Дилан говорила обо мне… либо…

— Ты раскопал мою грязь, не так ли? — спрашиваю я.

— О, дорогуша, все до последней крошки.

— Зачем?

— По просьбе твоей жены.

— Ха! — размышляю я. — Интересно.

— Не так интересно, как твое прошлое, качок… Трюк в колонии за повторное опасное вождение, больше штрафов за превышение скорости, чем ты можешь вытрясти членом…

— По-моему, говорят "вытрясти палкой", — замечаю я.

— Только не в этом офисе. — Он настойчиво отвечает.

Я не могу удержаться от смеха. Он совершенно неуместен, и мне это в нем нравится. Жизнь слишком коротка, чтобы быть скучной.

— Мне было семнадцать, — объясняю. — Я был маленьким засранцем.

— И кем же вы теперь являетесь? — спрашивает он.

— Теперь я не такой уж панк, как в двадцать с небольшим лет.

— С соответствующим послужным списком.

— Судимость за то, чего я не совершал.

На мгновение он умолкает.

— Я никогда не думал, что вы виновны.

— Почему? — спрашиваю я, облегченно выдыхая, ведь если он мне поверит, то сможет помочь, а сейчас мне пригодится любая помощь.

— Ты не признал себя виновным, хотя мог бы и тебе предложили бы сделку. Тебя ничто не связывает ни с одной из машин, кроме отпечатков пальцев, но ты же механик, так что… и самое главное — ты слишком красив для вора.

Я забавно качаю головой:

— Я работал над машинами, но не угонял их и не переворачивал с ними махинаций, если уж на то пошло.

— А тот украденный мотоцикл за пятьсот тысяч долларов, на котором вас поймали?

— Это был мотоцикл за пятьсот тысяч долларов. Я его обслужил и взял покататься.

— Это было умно, — язвительно говорит он.

— Это был мотоцикл. за пятьсот. тысяч. долларов! — как для ребенка разъясняю я. — А я был двадцатитрехлетним заправщиком с пристрастием к быстрым машинам, конечно, я взял его на пробу… Я провожу тест-драйв каждой машины, которая поступает ко мне; как я могу знать, починил ли я эту чертову штуку иначе?

— Не спрашивай меня, красавчик.

— Ты должен был прокатиться на этой малышке… но, возможно, это была чуть более длительная и быстрая поездка, чем требовалась… разве можно винить молодого парня за это?

— Значит, это было не то место и не то время?

— Думаю, да.

— Или тебя подставили.

— Сомневаюсь. Мотоцикл был заявлен в угон, а я ехал на нем так, будто именно это и сделал. Но так или иначе, я прокатился на полицейской машине, которая больше не вернулась, а тот, кто на самом деле руководил шоу, отделался легко и непринужденно — хотя и с небольшими неудобствами.

— Знаешь ли ты, что они провели обыск на складе в часе езды от гаража, в котором ты работал? Они нашли там более тридцати автомобилей — все с твоими отпечатками под капотами.

— Я слышал. Они хотели, чтобы я признался, что руководил всем этим.

Полицейские не смогли привязать меня к самому складу, только поэтому я не получил больше срока. Они раскрыли крупную операцию и хотели привлечь кого-то к ответственности — так получилось, что я стал этим козлом отпущения, когда им не удалось найти человека, который на самом деле руководил ею.

— Кто привез вам машины?

— Какой-то чувак по имени Терри

Я слышу, как он делает пометки.

— И это все? Никакой фамилии?

— Брат, я сомневаюсь, что его вообще так звали, — пробурчал я. — И удачи тебе в поисках хоть чего-нибудь о нем, этот парень как призрак, поверь мне, у меня были люди, которые пытались.

— Ну, у тебя еще не было меня. И как сказала твоя сексуальная маленькая женушка, я лучший!

Глава 16

Дилан

— Ты выглядишь счастливой, — заметила Сара, потягивая свою двойную порцию. Теперь, когда в ее жилах течет кофеин, она стала намного спокойнее.

Мне было почти жаль Энди: испытывать на себе гнев Сары до того, как она выпьет кофе, — это не то, чего я бы пожелала кому-либо, даже человеку, разбившему мне сердце.

— Я не хочу чувствовать себя счастливой, — признаюсь я с трудом, — но ты же знаешь, что он всегда со мной делал.

— Ты собираешься к нему вернуться? — В ее голосе звучит осуждение, но много любопытства.

Я закрываю глаза и делаю глубокий вдох. Это вопрос на миллион долларов. Даже спустя столько лет я по-прежнему чувствую все, когда он рядом. Но это риск, и я пока не уверена, что готова на него пойти.

— Ты даже не знаешь, да? — спрашивает она меня.

— Он сказал мне, что не крал этот мотоцикл, Сара.

Она вздыхает:

— Конечно, он так сказал, он сказал бы все, что угодно, чтобы вернуть тебя, ты же знаешь.

— Я знаю… — киваю я. — Я знаю, что так и будет, но можешь ли ты честно вспомнить хоть один случай, когда он мне солгал? Хотя бы один? Потому что я не могу…

— В тот раз на озере, когда он сказал тебе, что может задержать дыхание под водой на две минуты? — предлагает она.

— Он чуть не утонул тогда. — Я гогочу при воспоминании. — Глупый дурак действительно думал, что сможет это сделать.

Она смеется, но потом затихает и качает головой

— Я не могу, Ди. Он всегда был честен с тобой, — признается она.

— Именно это и страшно.

— Почему? — Ее голос мягкий и испытующий.

— Тогда получается, что я бросила его просто так? — шепчу я.

Она протягивает руку, берет мою ладонь и сжимает ее — она понимает мою вину:

— Я уверена, что он поймет, почему ты поступила так, как поступила. И даже если он не управлял этими машинами, он не идиот, Дилан, вопреки тому, как я могла называть его все эти годы, он должен был знать, что что-то происходит, и не сказал об этом ни слова… это его вина, а не твоя. — Может, она и права, но это не избавляет меня от чувства вины. — Возможно, он не так виновен, как мы думали… возможно, и это большая вероятность, но в любом случае он не совсем невиновен, не забывай об этом.

— Да… Наверное, ты права.

— Я всегда права.

Она наблюдает за мной, потягивая кофе.

— Я не знаю, что делать, Саре.

Она пожимает плечами:

— Как ты думаешь, может, тебе стоит попробовать выстрелить ему в голову и посмотреть, что из этого выйдет?

У меня челюсть отпадает от ее предположения:

— Если только ты не имеешь в виду пистолет, я не уверена, что понимаю, о чем ты говоришь.

Она смеется и поднимает руки в знак капитуляции:

— Знаю, знаю… но я видела, с чем ты сейчас столкнулась… и, черт возьми, не могу поверить, что ты еще не позволила ему сдуть паутину — ты более сильная женщина, чем я, это уж точно

— Правда? — Я вздохнула. — Говорила же, что он стал выглядеть еще лучше.

— Стоит поместить его на календарь или что-то в этом роде, это просто смешно.

— Я бы заплатила за это хорошие деньги.

— Новость, дорогая: тебе не нужно платить, ты можешь получить все это бесплатно.

Мне хочется смеяться и плакать одновременно. Все так сложно, а раньше было так просто. Мы встретились, влюбились, поженились и начали строить совместную жизнь. Все это произошло в течение примерно восьми месяцев… Это было быстро, но реально. Была драма — она всегда бывает, но мы любили друг друга. Это было несомненно. Он действительно единственный мужчина, с которым я могу представить себе жизнь — как только он заговорил со мной и посмотрел на меня теплыми карими глазами, он обвил мое сердце, и я никогда не могла освободить это место для кого-то другого.

Я хочу снова впустить его в свою жизнь, хочу, но боюсь. Мы теперь в некотором смысле чужие — мы столько не знаем друг о друге. Так многому приходится учиться заново. В глубине души я понимаю, что, вероятно, все еще знаю все важные вещи — это как езда на велосипеде… ты не можешь просто забыть это, но есть части его, которые я совсем не знаю, и это пугает меня. Так много дней и ночей он провел без меня, и одна эта мысль может меня раздавить. Я поклялась потратить каждую минуту оставшейся жизни на любовь к этому человеку, и хотя я никогда не переставала любить его, я перестала показывать ему эту любовь. Я нарушила свое обещание.

— Ты сказала ему, Ди? Потому что, возможно, пришло время сделать это.

По позвоночнику медленно скользит лед, словно кто-то взял кубик льда и провел им по всей длине моей спины.

Я не сказала ему.

— Я не знаю, как, — шепчу я.

Она понимающе кивает:

— Когда придет время, ты почувствуешь как.

— Он будет так зол.

— Нет, у него будет разбито сердце, — настаивает она.

— Я не уверена, что это лучше.

Я чувствую, как бледнеет мое лицо при одной только мысли об этом разговоре. Мне физически плохо.

— Если ты справишься с мыслью о его сроке в тюрьме, думаю, он сможет справиться со всем, что ты ему скажешь.

Это то, что мы обещали друг другу все эти годы — он всегда говорил, что нет ничего, что мы не смогли бы преодолеть, если бы были вместе. Остается надеяться, что в чем-то он все-таки был прав.

— Я не знаю… — вздыхаю я.

— Я всегда права, помнишь? Просто впусти его. Попробуй, Ди, а обо всем остальном беспокойся, когда это произойдет, хорошо?

Мысль о том, чтобы ослабить бдительность и впустить Энди, кажется самой правильной в мире. Я хочу, чтобы у нас был шанс.

Я медленно встаю:

— Знаешь что? Думаю, мне пора.

Она улыбается мне:

— Думаю, это хорошая идея.

Внезапно я не могу выбраться оттуда достаточно быстро.

— Эй, Ди? — окликает она, и я останавливаюсь на месте и оборачиваюсь, чтобы услышать, что она хочет сказать.

— Я знаю, что не была его самой большой поклонницей последние несколько лет, но я просто хочу видеть тебя счастливой. Если Энди делает тебя счастливой, значит, ты должна быть с ним, независимо от того, что кто-то думает.

— Спасибо, Сара. — Я пытаюсь проглотить комок, образовавшийся в горле.

— И еще кое-что…, — быстро добавляет она, прежде чем у меня появится шанс снова сбежать. — Если он говорит, что не делал этого… я склонна ему поверить. Этот человек никогда не лжет.

Глава 17

Энди

— Я уже начал думать, что ты не вернешься домой, принцесса.

Она бросает на меня странный взгляд, закрывая за собой входную дверь. Оглядывает меня с ног до головы и удивленно поднимает брови:

— Ты полностью одет.

Я хихикаю:

— Да, вернул температуру в норму… Я чувствовал себя немного грязным после того, как твоя подружка раздевала меня глазами.

Ди не заходит в комнату, как я ожидал, а прислоняется спиной к закрытой двери и наблюдает за мной:

— Старая добрая Сара. — Она нервно хихикает.

Не знаю, что произошло во время их маленького кофейного свидания, но очевидно, что что-то изменилось. Дилан не выглядит такой же осторожной. Она боится, может быть, даже напугана, но в хорошем смысле — как будто собирается рискнуть. Очень надеюсь, что этот риск — это я.

— Как прошло утро? — аккуратно спрашиваю я.

На ее щеках появляется легкий розовый румянец, от которого мне хочется задать ей еще сотню вопросов, но я этого не делаю.

— Это было… хорошо… с глубокими смыслами… и озарениями…

Я ухмыляюсь:

— Прямо вот так?

— Да. — Она улыбается мне, и мое сердце стучит в груди. — Прямо вот так.

Сила этой улыбки никогда не ослабевала для меня. Она по-прежнему управляет мной так же, как и раньше. Я готов на все, лишь бы видеть одну из этих улыбок на ее милом личике каждый божий день.

— Вы говорите загадочно, юная леди. — Я скрещиваю руки на груди и с интересом наблюдаю за ней.

Я не знаю, о чем она сейчас думает, и неизвестность меня не только интригует, но и пугает.

— Какие у нас планы на сегодняшний день? — спрашивает она.

— Ты согласна провести со мной весь день?

Она жеманно кивает.

— Кто ты такая и какого хрена ты сделала с моей женой? — требую я с ухмылкой.

Она снова хихикает и проводит рукой по своим длинным рыжим волосам. Не отрицает, что является моей женой, более того, она вообще ничего не говорит. Просто стоит и смотрит на меня яркими, взволнованными глазами, и внезапно я не могу больше выносить пространство между нами.

Пересекаю комнату и прижимаюсь к ней всем телом, упираясь каждой рукой в дверь рядом с ее головой. Я окружаю ее, но она, кажется, совершенно спокойно воспринимает эту близость. Это уже не та Дилан, что была здесь три дня назад, это прежняя Дилан. Моя Дилан.

— Ты думала о том, что я сказал, — констатирую я.

— Да.

— Ты мне веришь? — Я рычу на нее, не понимая, насколько важен для меня ответ на этот вопрос, пока не произношу его вслух.

— Присяжные еще не определились, — шепчет она.

Я киваю головой в знак согласия. Это не «да», но и не «нет», а это уже охренительная победа в моей истории.

— Я собираюсь доказать тебе это, принцесса.

Она смотрит мне прямо в глаза и кивает головой:

— Хорошо.

Я чувствую, как мое сердце бьется о грудную клетку, когда она произносит это единственное слово. Это важный момент для нас. Она впускает меня.

— Да?

— Да.

Она медленно поднимает руки и прижимается к моему лицу.

— Я скучала по тебе, пока тебя не было, — она шепчет тихо-тихо.

Мне кажется, что я нахожусь во сне, что я проснусь в любую минуту и ничего этого на самом деле не будет. Не помню, чтобы я засыпал, пока ждал её, но всё это кажется слишком хорошим, чтобы быть правдой.

— Я сплю? — спрашиваю я, когда она запускает ладони в мои волосы, а ее руки ложатся мне на плечи.

— Надеюсь, что нет. — Она хихикнула. — Я целый час ехала, пытаясь найти в себе смелость сказать тебе это, и мне очень не хочется делать это снова.

Я обхватываю ее за талию и притягиваю к себе так сильно, как только могу. Держать ее в руках — это так просто, но я не был уверен, что мне когда-нибудь представится такая возможность, поэтому я наслаждаюсь этим чувством — я утопаю в ней.

— Охренеть, как я скучал по тебе, Дилан.

— Ты мне говорил. — Она фыркает.

Я отстраняюсь, чтобы посмотреть на нее. Она плачет, и сердце замирает у меня в груди.

— Принцесса, что случилось?

Она качает головой и смахивает слезы, стекающие по лицу:

— Мне страшно, Энди.

— Чего боишься? — Я вытираю ее щеки насухо.

— Нас.

— Не стоит. Я не боюсь нас, — мягко говорю я ей.

— Нет? — Она смотрит на меня широкими, ранимыми глазами.

Это тот самый момент, когда я должен думать о том, что говорю, а не просто вываливать первый попавшийся бред, который проносится в моей тяжелой голове. Она жаждет мужчину, которого я держу под слоями эго и брони, и, если я хочу вернуть свою жену такой — в свои объятия и в свою жизнь, — мне придется чаще выпускать его на волю.

— Нет. — Я качаю головой. — Я боюсь только тебя, Дилан. Ты единственный человек, кто способен причинить мне боль.

— Я не хочу причинять тебе боль, — шепчет она. — Если я причиню тебе боль, мне тоже будет больно.

Оглядываюсь через плечо в сторону обеденного стола и, что еще важнее, стопки бумаг на нем.

— Я боюсь этих бумаг, — признаюсь я.

— Забудь пока о бумагах, — шепчет она.

— Да?

Я не могу остановить надежду, просачивающуюся в мой голос. Я знаю, что она пока не согласна на жизнь со мной, но она и не заставляет меня держать ручку в руке.

— Да. — Она кивает с застенчивой улыбкой.

Я хочу поцеловать ее так сильно, что мне становится больно, но я не хочу превращать этот момент в нечто только про секс. Я был настолько сосредоточен на том, что ее тело все еще хочет меня, что не задумывался о том, чего хочет ее разум. Секс — это самое простое. У нас с ней всегда так было. А вот со всей остальной ерундой между нами мне придется разбираться.

Я довольствуюсь тем, что нежно целую ее в лоб. Она вздыхает и прижимается лицом к моей груди.

— Ты показал мне кое-что вчера, а сегодня моя очередь? — спрашивает она после долгого молчания.

— Как захочешь, принцесса. Я пойду с тобой куда угодно.

* * *

— Я приходила сюда почти каждый день, — говорит она мне, с тоской глядя на горизонт. — Это было единственное место, где я могла сохранять спокойствие в течение долгого времени после того, как тебя не стало.

Я понимаю, как это может быть. В шуме океанских волн, бьющихся о берег, есть что-то безмятежное. Она тянет меня за руку, когда останавливается и садится на сухой золотистый песок.

Мы гуляем по пляжу уже целый час, и никто из нас ничего особенного не говорит. Никакие слова не нужны. Я просто наслаждаюсь тем, что нахожусь здесь с ней. Прогулка по песку, молчаливое держание руки моей жены — это так далеко от привычной скорости и давления моей жизни, что я даже не знаю, как это переварить. В тюрьме никогда нельзя расслабляться — если вы расслабитесь, то попадете в беду. Вы всегда ждете, наблюдаете, готовитесь…

И с тех пор, как я вышел, я с головой ушел в мотоцикл, в бизнес, а теперь и — в Дилан.

Это была одна скоростная поездка за другой, и я даже не подозревал, что мне нужно время, чтобы расслабиться и отдохнуть. Мне нужно подышать и отпустить себя. Все, что имеет для меня реальное значение, находится здесь, рядом со мной. Она в безопасности и улыбается. В этот момент мне не о чем думать или беспокоиться. Нет никакой непосредственной опасности, на случай которой мне нужно планировать. Мне просто нужно, чтобы она улыбалась, а все остальное решится само собой.

— Это место тебе очень идет, — говорю я ей, опускаясь на землю рядом с ней.

Погода не совсем пляжная, и моя задница уже чертовски замерзла, но я знаю, что просидел бы с ней всю ночь на этом прохладном песке, если бы она этого хотела.

Она глубоко вдыхает, словно впитывая все вокруг:

— Ты так думаешь?

Я киваю:

— Да, принцесса, я так думаю.

Она проводит рукой по песку и набирает горсть, а затем медленно выпускает ее обратно между пальцами. Это самое спокойное состояние, в котором я видел ее с тех пор, как она вернулась в мой офис и в мою жизнь.

— Расскажи мне, как это было, когда меня не было.

Она смотрит на меня краем глаза, а затем повторяет действия с горстью песка.

— Это был ад, — просто отвечает она.

Я смотрю на нее с болезненным выражением лица, но она не поднимает на меня глаз, чтобы увидеть это.

— Не знаю, как еще это объяснить. У меня было все, что я когда-либо хотела, и почти ничего, и все это в одно мгновение.

Чувствую себя самым большим ублюдком на свете, слыша эти слова из ее уст. Она такая хорошая — такая невинная во всей этой кутерьме. А я превратил ее жизнь в ад. Она прошла через ад из-за меня, и мне кажется неправильным, что она позволяет мне снова быть здесь, рядом с ней.

— Как ты выжила? — Мой голос звучит грубо и напряженно.

Она смотрит на меня и пожимает плечами:

— Наверное, так же, как и ты… Друзья, отвлечения, злость… Я разбила несколько вещей.

Дилан всегда была чертовски вспыльчива, но в ее теле нет ни одной сломанной кости — она должна была быть так близка к краю, чтобы физически сломать что-нибудь. Должно быть, в этот раз я действительно довел ее до предела.

— Сара была спасением.

— Она готова на все ради тебя, принцесса.

— Я знаю. — Она улыбается. — Она даже предложила нанять кого-нибудь, чтобы избить тебя в тюрьме — сказала, что знает одного парня.

Я смеюсь. Это Сара, которую я всегда знал.

— Я никого подобного не встретил.

— Так я вежливо отказалась. — Она вздохнула.

— Расскажите мне о том, что я пропустил, — прошу я ее.

Я не упускаю из виду, что она замирает на долю секунды, прежде чем снова расслабиться. Теперь она рисует узоры на песке маленькой палочкой. Она делает рисунок, а потом стирает его взмахом руки и начинает все сначала.

— Это истории за три года, Энди.

— Начинай, — шепчу я. — Расскажи мне все… расскажи мне всё, что я пропустил за эти три года, Дилан. Я хочу слышать каждую секунду… Я хочу знать всё об этом времени, всё о тебе.

Интенсивность моего голоса удивляет меня. Она смотрит на меня:

— Ты уже знаешь, что я продала дом. Я отправила Джеффу все твои вещи.

Это я уже знаю. Мне хочется сказать ей, чтобы она поторопилась и рассказала мне что-нибудь новенькое, но я прикусываю язык. Нетерпеливый придурок не принесет мне пользы.

— Я сняла квартиру… сменила работу…

— Почему ты сменила работу, принцесса?

Она пожимает плечами:

— Мне просто захотелось начать все с чистого листа.

Я слышу то, что она не говорит. Она хотела убежать от всего, что напоминало ей обо мне. Все на ее прежней работе знали меня. По всему ее столу были разбросаны наши фотографии. Мы занимались сексом в ее кабинете. Неоднократно. Я понимаю, почему ей нужно было уйти.

— Тебе нравится твоя новая работа?

Я дотягиваюсь до пряди ее длинных волос и играю с ними, задавая ей вопросы. Она улыбается — действительно искренне улыбается, и я чувствую, как узел в моем нутре немного ослабевает. Я не испортил ей жизнь полностью.

— Мне очень нравится. Я никогда не думала, что мне понравится работать в газете, но это самое лучшее. Как Стю, наверное, уже говорил тебе, с тех пор как я начала работать, я не ходила в отпуск, даже отгулов не брала.

Я хихикаю. Стю говорил много всего — в основном сексуальные намеки, но он упомянул о том, что у Дилан накопилось много дней на отпуск и что она заслужила перерыв.

— Это гораздо более разнообразная работа, чем была у меня в журнале когда-либо. Я сейчас не просто пишу о бессмысленных сплетнях, я встречаюсь с реальными людьми и пишу о вещах, которые действительно имеют значение. Никогда раньше не понимала, что я упускаю.

У нее огонь в животе по этому поводу — я вижу, как он от нее исходит.

— Звучит чертовски круто, принцесса.

Она хихикает:

— Потому что это чертовски круто.

Как бы мне ни нравилось слушать о ее работе, я хочу большего — я хочу знать глубокие, значимые вещи:

— Что еще я пропустил?

Она пожимает плечами:

— Не очень. Мои родители до сих пор со мной не разговаривают…

Я качаю головой в недоумении. Родители Дилан перестали с ней общаться после того, как она приняла мое предложение руки и сердца. Они сказали, что двух месяцев знакомства недостаточно для того, чтобы строить жизнь, и что они не считают татуированную обезьяну, покрытую машинным маслом, подходящей парой для их дочери.

Они не ошиблись — я никогда не был достаточно хорош для Дилан, но это не помешало мне протянуть руку и взять ее, и уж точно не помешало Дилан пойти со мной. Я обещал ей, что это будет выбор, о котором я никогда не заставлю ее пожалеть, но я нарушил это обещание.

Они не сказали ей ни слова с того дня, как она начала носить мое кольцо на пальце, потому что, несмотря на их попытки шантажа и здравый смысл, Дилан все равно выбрала меня. Я опускаю взгляд на ее руку — моего кольца там нет. Я не удивлен, но все равно неприятно.

— Твои родители — идиоты.

Она смеется в знак согласия. Дилан всегда говорила, что ее не беспокоит их позиция по поводу наших отношений, что их неспособность принять меня зависит от них, а не от нее, но я знаю, что это причиняет ей боль, она не была бы человеком, если бы это было не так.

Особенно сейчас, когда я, по сути, доказал их правоту. Они всегда говорили, что я плохая история для их дочери. Готов поспорить, что они ждали, когда меня посадят, со своими «мы же говорили».

— Они знают, что меня посадили?

Она кивает:

— О да. Они не смолчали об этом! Впервые за много лет я получила от них весточку, и то только для того, чтобы они могли позлорадствовать, что оказались правы… а потом они снова стали притворяться, что меня не существует.

— Черт, мне очень жаль, Дилан.

Она смотрит на меня:

— Я знаю, что это так.

— Ты не носишь кольцо, — говорю я, пытаясь отвлечь ее от ее придурковатых родителей.

Она опускает взгляд на свою руку, словно хочет убедиться, что его там нет.

— Я не могла на него смотреть.

— Оно еще у тебя?

— Конечно, оно все еще у меня, Энди, я не из тех девушек, которые бросают вещи с моста.

Я хихикаю:

— Только не говори мне, что ты не думал об этом.

— Ну, врать не буду… — Она ухмыляется.

— Своё я всё ещё ношу. — Я протягиваю ей руку. На ней обычное золотое кольцо — точно такое же, как то, что украшало ее палец когда-то. Она никогда не хотела большого модного обручального кольца, как бы я ни хотел купить его для нее — она хотела, чтобы мы были равны.

— Я знаю. Заметила его в первый день.

— Ты так ничего и не сказала. Я думал, ты скажешь, чтобы я снял его.

Вообще-то я думал, что она бы закричала и вырвала его из моей холодной мертвой руки, если бы пришлось, но я оставил эту мысль при себе — незачем давать ей повод для размышлений.

— Хочешь узнать что-то глупое? — спрашивает она.

— Конечно, хочу.

— Я была рада. Конечно, я обдумывала, что готова расстаться с тобой, но мысль о том, что ты это сделаешь, что ты будешь с кем-то другим, вызывала у меня тошноту.

— Это не глупо, принцесса.

— Глупо. Я не могу получить и то, и другое.

При ее словах в голову снова закрадывается непрошеная мысль. Я и раньше считал, что она могла встречаться с кем-то, пока меня не было. На самом деле я наполовину ожидал, что у нее уже есть бойфренд — такая женщина, как Дилан, привлекает внимание везде, куда бы она ни пошла, — но слышать, как она практически подтверждает это, — совсем другое дело.

— Ты ходила на свидания? — Я произношу эти слова с трудом — они причиняют мне физическую боль, но я должен знать.

Она кивает, но не смотрит на меня. Ярость бурлит в моих венах до такой степени, что меня едва не трясет. Знаю, что мне нужно взять себя в руки, но то, что я сейчас на нее нарываюсь, ничего не исправит. Я даже не могу на нее злиться. Она была вольна делать что угодно и с кем угодно. Делаю глубокий вдох и, как полный лопух, требующий наказания, спрашиваю:

— Сколько?

— Сколько — что?

— Мужчины, Дилан. Сколько мужчин?

— Эммм… — Она нервно чертит на песке. — Три. Ну, технически в одном было около десяти человек…

Она смотрит на меня, и, должно быть, на моем лице написана ярость, потому что она быстро объясняет:

— Быстрые свидания. Я ходила на быстрые свидания.

— Быстрые свидания, — повторяю я, напрягая голос.

— Это и еще двое мужчин.

— Твой сосед?

Чувствую, напрягаю челюсть в ожидании ее ответа.

— Я же говорила тебе, что никогда не говорила ему «да», — шепчет она.

Не знаю, почему мне стало легче, но это так. По крайней мере, теперь я не могу представить себе других мужчин, которые прикасались к телу моей жены.

— Энди, я…

— Тебе не нужно объяснять. Я все понимаю, — перебиваю я ее.

И с досадой бью ногой по песку. Знаю, что сам виноват. Я бросил ее. Она не заслуживала одиночества, пока меня не было, но, черт меня забери, если это не режет меня до самой глубины души.

— Вообще-то нет, мне нужно объяснить, — огрызается она. — Насколько мне было известно, между нами все кончено, Энди. Совсем. Ты не собирался ко мне возвращаться. Так что да, я сходила на пару свиданий. Да, я позволила одному парню угостить меня ужином. Но я никогда не спала с другим мужчиной, пока тебя не было. Даже если ты этого не заслуживал, это было неправильно. Я не хотела быть с кем-то, кто не был бы тобой.

— У тебя не было секса ни с кем другим? — говорю я в недоумении.

Только что сброшенный с плеч груз едва не опрокинул меня на спину. Кажется, я никогда не испытывал такого облегчения. Я не заслужил этого — в этом она права, но, черт возьми, я все равно благодарен за это.

— Нет. — Она качает головой. — У меня было два первых свидания, Господи, Энди, за кого ты меня принимаешь?

Я бросаю на нее взгляд, и она краснеет:

— Ты занималась со мной сексом на нашем первом свидании, — напоминаю я ей.

— Это не считается. — Она шлепает меня по руке с наглой улыбкой. — Это было с тобой. Ты не можешь использовать наши отношения в качестве примера против меня.

— Просто хочу сказать, что из всех правил есть исключения, принцесса.

— Ты — исключение из всех правил, — пробормотала она себе под нос.

Я ухмыляюсь. Да, бля, так и есть.

— Прошло два часа как мы познакомились, Дилан, а я уже всё знал.

— Знал что? — Она поворачивает свое тело так, что прислоняется ко мне спиной и глядит на море.

— Что сделаю тебя своей женой.

Она хихикает:

— Врешь.

— Не-а, — настаиваю я. — Я написал Джеффу, как только ты ушла, и сообщил ему, что только что встретил будущую миссис Вудман. Можешь спросить у него.

Я передвигаю ее так, чтобы она сидела между моих ног, прижавшись ко мне спиной.

— Ты помнишь день нашей свадьбы? — тихо спрашивает она.

— Конечно.

Я помню каждую мелочь того дня. Может, у нас и не было традиционной свадьбы, но она была нашей, и это было главное. Там были только мы и два наших лучших друга — в те времена, когда им было интереснее трахать друг другу мозги, чем пытаться убить друг друга.

Дилан не хотела ничего большого или кричащего. Возможно, она из тех девушек, которые каждый день наносят макияж и следят за тем, чтобы их ногти и волосы были длинными и идеальными, но она не из тех, кто любит суетиться. И она знала, что ее семья в любом случае не придет.

Мы обручились всего через восемь недель после знакомства и поженились через полгода после этого. Все говорили, что это ненадолго, и были близки к тому, чтобы оказаться правыми, но у нас еще есть надежда, и я, черт возьми, цепляюсь за нее обеими руками.

А ее родители — идиоты, раз потеряли Дилан из-за этого — неважно, за кого она выходила замуж, она их дочь.

— Это был действительно лучший день.

— Лучший день в моей жизни, точно тебе говорю.

Она поворачивается и смотрит на меня:

— У нас был план. Мы все продумали…

— Мы всё ещё следуем плану, принцесса, просто немного отклонились от курса, вот и все.

Глава 18

Дилан

Пятый день.

Это все, о чем я могу думать, когда открываю глаза, и наблюдаю как утреннее солнце проникает сквозь щель в шторах.

Энди все еще лежит в отключке рядом со мной. Он здесь всего пять дней, а ощущение такое, будто он и не уезжал. Ловлю себя на том, что уже не могу представить себя без него. Он просто гений, придумавший этот семидневный план. Мне никогда не было легко решиться остаться без него, но теперь я знаю, что это практически невозможно.

Он был так добр ко мне последние двадцать четыре часа. Он целовал меня, пока я не заснула в его объятиях, и ни разу не попытался зайти дальше. У него самообладание святого. Я никогда не хотела его так сильно, как сейчас, но мне нельзя спешить. Я должна быть на сто процентов уверена во всем, что касается Энди, прежде чем совершить этот прыжок, потому что я знаю — как и в первый раз, — что переступить эту черту с ним легко. Он засасывает тебя в себя: разум, тело и душу. Каждая твоя частичка становится его достоянием.

Я знаю, что он ждет, когда я скажу эти слова — он обещал, что мы не будем заниматься сексом, пока я не дам ему разрешение. Тот факт, что парень держит свое слово, делает меня еще более склонной верить ему, когда он говорит, что не делал того, в чем его обвиняют. Энди не просто говорит мне, что ему можно доверять, он показывает это.

Мое сердце и моя голова находятся в постоянной борьбе за то, что правильно, а что нет, и постоянная неопределенность — это не то, что я могу выносить долго. Мне нужны реальные ответы. Мне нужны факты. Факты и информация составляют большую часть моей жизни — это же моя работа. Это то, что я делаю лучше всего.

Я выскользнула из постели, стараясь не потревожить Энди во сне. Он выглядит таким мирным и невинным, когда спит, что мне приходится сопротивляться желанию провести пальцами по его красивому лицу. Опускаю взгляд на его точеную грудь — в этом теле нет ничего невинного.

Хватаю мобильник и выбегаю из комнаты, пока не сделала что-нибудь, что приведет к тому, что я разбужу его и буду умолять раздеть меня. Устраиваюсь в гостиной на диване, укрывшись пледом. Нахожу в телефоне нужный мне контакт. Время к полудню — мы хорошенько выспались, — поэтому я знаю, что он уже встал и работает. Телефон гудит несколько раз, прежде чем я слышу его ответ:

— Ну, привет! Как поживает моя маленькая птичка?

Я смеюсь. Всегда могу рассчитывать на то, что Стю скрасит мой день:

— Я в порядке.

— Никакого отрицания, да? Интересно. Но я не виню тебя — я же видел его своими глазами, и ммм, ммм, ммм, дорогая, этот мужчина прекрасен!

— Серьезно, Стю, ты думаешь о чем-нибудь, кроме секса? — Я смеюсь.

— Рядом с такими мужчинами, как он, это невозможно.

Я весело качаю головой.

— Но, если серьезно, как ты? Мы скучаем по тебе. Просто уладь с ним все дела, и мы сможем вернуть тебя.

— Ну, собственно, поэтому я и позвонила…

— Если ты скажешь мне, что уезжаешь, чтобы посмотреть мир со своим любовником, завести кучу детей или что-то в этом роде, клянусь богом, я брошу трубку прямо сейчас! — Резко пригрозил он.

— Я никуда не уйду, — обещаю я, закатывая глаза. — Я хочу попросить об одолжении. Мне нужно, чтобы ты немного покопался в деле Энди.

— Уже сделано, — быстро отвечает Стю и щелкает клавишами клавиатуры.

— Прости, что? — спрашиваю я в замешательстве.

Его ответ поверг меня в смятение — я совсем не ожидала от него такого ответа.

— Этот твой сексуальный мужчина попросил меня об этом.

— Что?!

— То!

— Для меня это новость.

— Кстати, о новостях: у меня их несколько.

— Правда?! — я совершенно обескуражена таким неожиданным поворотом событий.

— Не удивляйся ты так, это оскорбительно, — отвечает он нахальным тоном.

Я сдерживаю смех.

— Мне нужно идти, но почему бы вам двоим не зайти и не поздороваться, когда вы будете готовы. Чтобы мы смогли обстоятельно поговорить.

— Да… конечно.

— Чао! — Прощается Стю и тут же отключает звонок.

Я качаю головой в недоумении.

Энди появляется в дверях, почесывая голову — на нем снова только пара баскетбольных шорт, — но, в отличие от прошлого раза, я более чем довольна ситуацией.

— Я проснулся, а тебя нет, — жалуется он, зевая.

— Я только что разговаривала со Стю.

Он смотрит на меня с озорством:

— Попался.

— Он хочет тебе кое-что показать.

— Да?

— Да. Сказал, чтобы мы зашли к нему позже.

— Мы. — Он ухмыляется. — Мне нравится, как это звучит.

Я пожимаю плечами:

— Какой смысл скрываться, почти весь мир знает, что у нас остались незаконченные дела, верно?

— Это точно, принцесса. — Он ухмыляется. — Это точно.

* * *

— Я же, бля, говорил тебе, принцесса, — громко ликует Энди.

Если все женщины в офисе еще не знали, что за мужчина вошел сюда вместе со мной, то теперь будут знать.

— Да. — Стю ухмыляется. — Он, бля, говорил тебе, принцесса.

Я сузила глаза, глядя на нового фаната моего мужа.

— Да, да, говорил… Так кто он?

— Его зовут Колин Альберт Терри. Мой источник сообщил мне, что он тот человек, которого вы ищете, и что он собрал свои вещички и переехал на побережье — новое место, старые трюки.

— Говнюк, — бормочет Энди. — Я, бля, так и знал!

— Это он? — спрашивает Стю, протягивая фотографию.

— Он! — Короткий тяжелый взгляд и злой рык.

Я тянусь к руке своего мужа и беру ее в свою. Стю наблюдает за происходящим с понимающей улыбкой на лице.

— Я же говорил тебе, принцесса, — шепчет мне Энди, сжимая мои пальцы.

— Да, — шепчу я в ответ с виноватым видом.

Чувствую себя худшей женой в истории Вселенной.

Может, это и не совсем конкретные доказательства, но их достаточно, чтобы я поверила, что Энди говорит мне правду. Что он не крал ни этот мотоцикл, ни одну из этих машин. Это лишь подтверждает то, что, как я теперь понимаю, я уже знала. В глубине души думаю, что поверила ему с той секунды, как правда покинула его уста, просто я не хотела принимать ее. Сомневаюсь, что найденная Стю информация будет доказана в суде, но это и не нужно, время уже ушло. Мы с Энди уже заплатили за это.

— Мне очень жаль, — задыхаюсь я. — Мне очень, очень жаль, Энди.

Он смотрит на меня с нежностью:

— Тебе не о чем сожалеть.

Он не прав. Я права.

Большой красивый мужчина убирает прядь волос с моего лица и смотрит на меня с такой любовью, что становится почти больно.

— Вы двое очень милые и все такое, но не могли бы мы вернуться к делу? — Стю нетерпеливо постучал по столу.

— Добей меня, Стю. — Энди переключает внимание с меня на моего товарища по работе, и это хорошо. Я не могу больше смотреть в эти напряженные карие глаза, не разбиваясь на кусочки в душе

— О, я бы ударил тебя чем-нибудь хорошим. — Стю подмигивает.

Я сдерживаю смех:

— Мы можем продолжить?

— Да, двигаемся дальше. — Стю кивает с наглой ухмылкой. — Я изучил дело, и если ты сможешь доказать, что этот Колин Терри — тот, кто действительно виноват, твой приговор может быть отменен.

Энди пожимает плечами:

— Какой в этом смысл? Я уже отсидел. Заглянуть во все это стоило только ради Дилан. Она — единственное, что я потерял и что хотел бы вернуть. — Он смотрит на меня с такой нежностью, что мое сердце раздувается вдвое больше обычного.

Стю смотрит на меня:

— Деееееевочка моя, ты это слышала? Моё сердце разбито. — Он резко сжимает грудь, и Энди смеется.

Я забавно качаю головой:

— Ближе к делу, Стю.

— Верно… кроме того, что судимость будет стерта из твоего послужного списка, ты можешь рассчитывать на солидную выплату за отбытое время. Ты был несправедливо осужден, а к таким вещам не относятся легкомысленно. Ты же невиновен, Энди.

— Но я не совсем невиновен, — с болью в голосе последовал ответ. — Да, я не угонял эти машины, но я знал, что что-то происходит, и не сказал ни слова, как будто они купили мое молчание. Я должен был сообщить властям или хотя бы прогнать их, но вместо этого я закрыл рот и ухватился за возможность лишний раз подзаработать.

Лишние деньги для нас, думаю я про себя. Каждый цент, который Энди заработал, пошел на строительство нашего дома… на строительство нашей совместной жизни. Он зарабатывал хорошие деньги, я тоже, и нам было хорошо. И вот так все хорошее закончилось. Каждая крупица позитива была высосана. Каждый раз, когда я вспоминаю те месяцы, после которых его забрали у меня, это как удар в живот. Раньше мне казалось, что он меня бросил, но теперь я знаю правду — его забрали. Этот изворотливый человек, закон, судебная система… все они забрали его у меня.

Чувствую, как кипит злость во мне. Я так зла, и знаю, что есть вероятность того, что я использую этот гнев, чтобы скрыть свою вину, но мне все равно. Они забрали у меня мужа, когда я больше всего в нем нуждалась. Может, он и не идеален, но никто не идеален — я в первую очередь. Он еще многого не знает, а мне надо ему рассказать. Вещи, которые важнее, чем отмененные приговоры или выплаты, или кто кому верил. Я должна рассказать ему все.

Он поворачивается, чтобы посмотреть на меня, и я замечаю, что Стю делает то же самое:

— Что?

— Что скажешь, принцесса? По-твоему, стоит оставить все это или начать преследование?

Я смотрю на своего идеального напарника в расследованиях, затем на любовь всей моей жизни и произношу им:

— Бросьте этого ублюдка под автобус и заберите у него все, что он имеет.

Глава 19

Энди

— Ты все ещё ешь попкорн, как динозавр. — Хихикаю я, глядя, как она запихивает в рот очередную горсть. Она останавливается, чтобы выставить мне средний палец, прежде чем продолжить.

— Это мило, мне нравится.

Дилан заканчивает жевать и делает глоток сока.

— Хочешь знать, что не так уж и мило? — спрашивает она, отставляя миску и бокал.

Я ухмыляюсь ей:

— О, держу пари, ты мне расскажешь.

— Ты все еще храпишь, как товарный поезд.

Я подбрасываю в воздух кусочек попкорна и ловлю его во рту:

— Я не храплю, принцесса, — говорю я ей, жуя.

Она недоверчиво фыркает, затем берет пульт, ставит на паузу фильм, который мы смотрим, и поворачивается лицом ко мне:

— Ты шутишь, да?

— Нет. — Я подмигиваю, ловя очередную кукурузинку.

— Я могла бы убить тебя во сне прошлой ночью и заявить о самообороне, — говорит она мне, нахально и с задором.

— Как ты себе это представляешь? — Я хихикаю.

— Ты нападал на мои уши. — Она ухмыляется. — Значит, самооборона.

Я смеюсь над ней, и она победно хихикает, а затем возвращается к засовыванию в рот своего драгоценного попкорна. Затем поворачивается к экрану и нажимает кнопку воспроизведения, чтобы снова погрузиться в просмотр. Ее рыжие волосы собраны в пучок на макушке, а сама она выглядит совершенством в обтягивающей белой майке и серых трениках. Я никогда не видел такой красоты, как она сейчас. От веснушек на носу до шрама на правой ноге — в моих глазах она безупречна. Я самый удачливый ублюдок в истории Вселенной.

— Боже, я так люблю тебя, Дилан.

Ее рука замирает на полпути ко рту, и она медленно поворачивается, чтобы посмотреть на меня.

— Не выгляди так потрясенно — ты же знаешь, что я люблю тебя, принцесса.

— Я не слышала от тебя таких слов уже очень давно, — печальный вздох.

— Я любил тебя каждый из тех часов, что мы провели в разлуке, Дилан, я любил тебя даже тогда, когда ты меня ненавидела.

— Я никогда этого не испытывала, — шепчет она.

Поднимаю на нее бровь.

— Я хотела, — настаивает она. — Я хотела тебя ненавидеть — боже, я действительно хотела. Но я не могла… не до конца. Очень трудно ненавидеть того, кого любишь, Энди.

Ее слова не стали для меня сюрпризом. Я знаю, что она любит меня. Не идиот же я, который не видит, что перед ним. Она всегда любила меня и всегда будет любить — даже если я выйду за дверь и больше никогда ее не увижу, я знаю, что она будет любить меня до самой смерти.

Но вопреки тому, что я ей сказал, ее любовь ко мне — не главное на этой неделе. Ее признание в том, что она меня любит, принятие этой любви и ее воплощение — вот в чем суть. Мне даже не важно, признается она мне в этом сейчас или нет, если она признается себе в этом, то со временем все будет хорошо. Я ни за что не отпущу такую женщину, как она, без адской борьбы.

— Я знаю, что ты любишь меня, Дилан.

Ее глаза обводят мое лицо, а зубы цепляются за нижнюю губу. Она задумалась. Это ее момент борьбы или бегства.

— Ты любишь меня уже почти шесть лет, принцесса. — Я пожимаю плечами.

— Да, — шепчет она.

— Я люблю тебя с той минуты, как ты мне улыбнулась.

— Я знаю. — Она снова улыбается — той же улыбкой, и, как и в первый раз, я совершенно ошарашен.

Я снова ощущаю, как тяжело ей было здесь без меня. Если бы она бросила меня, я бы сошел с ума. ДА я и так чуть не сошел с ума.

— Мне чертовски жаль, — задыхаясь, произношу я.

Мои эмоции грозят захлестнуть меня прямо сейчас, чего со мной никогда не случается. Дилан никогда не видела, чтобы я плакал. Она видела, как я злюсь, но не часто расстраиваюсь — никогда не настолько, чтобы пролить слезу. Она подползает ко мне и забирается ко мне на колени.

— Энди, — шепчет она. — Мне тоже очень жаль. Я не верила тебе.

В ее глазах стоят слезы, грозящие вот-вот упасть, и от них мне становится только хуже за все, через что я ее заставил пройти. Она держит мое лицо в своих руках и смотрит на меня большими, полными боли глазами.

— Глядя мне в глаза, скажи, Дилан: как ты можешь простить меня?

— Это же не твоя вина, — пытается она меня успокоить.

— Я подставился.

— Это не твоя вина, — повторяет она.

Обхватываю ее за талию и притягиваю еще ближе к себе. Уткнувшись лицом в ее шею, я вдыхаю ее воздух.

— Это я должна сожалеть, — шепчет она. — Не ты.

Качаю головой, прижимаясь к ее коже:

— Нет.

— Да, — возражает она. — Что я за жена? Уйти от тебя вот так…

— Умная, — говорю я ей, отступая назад, чтобы посмотреть на нее. — Ты видела улики, ты знаешь, что мое прошлое не совсем чистое — меня поймали на украденном мотоцикле, черт возьми… никто в здравом уме не поверил бы в мою историю исходя из таких фактов.

— Я должна была поверить тебе.

— А я не должен был попадать в такую ситуацию.

Мы долго-долго смотрим друг на друга, прежде чем она медленно и осознанно наклоняется, чтобы поцеловать меня. Это не дымка, навеянная страстью, как это часто бывает с Дилан, — это нечто иное. Это как влюбиться в нее заново.

Ее губы такие мягкие и теплые, и она приглашает меня войти. Я снова притягиваю ее к себе, пока между нами не остается свободного пространства, и мы снова становимся единым целым. Как же часто я думал об этом моменте, пока сидел взаперти, но мое воображение не давало мне возможности представить его в полной мере. Ее запах, ощущение ее тела и рта рядом с моим слишком хороши, чтобы их можно было представить в воображении. Она слишком хороша. Ее губы отрываются от моих, и она глубоко вдыхает:

— Я люблю тебя, Дрю, — шепчет она на выдохе. — Я так люблю тебя.

Так тихо, но я слышу ее слова.

— Я ждал, когда ты поймешь, — хрипло отвечаю я.

Похоже, она хочет сказать что-то еще, но я не настаиваю — она уже сказала самое важное. Все остальное мы можем обсудить позже. Дилан проводит одной рукой по моим волосам, убирая их с глаз.

— Я произношу слова, Дрю.

— Я слышал их, принцесса.

Я слышал их до самых пальцев ног.

— О, нет. — Она качает головой. — Я произношу слова.

И она нервно прикусывает губу, и тогда я понимаю, что она на самом деле говорит. Она хочет меня, всего меня. Она дает мне зеленый свет.

— Ты уверена? — Мне удалось не задохнуться от эмоций.

Я хочу быть внутри нее так сильно, как никогда не хотел ничего, но я должен знать, что она на сто процентов готова к этому. И она кивает головой:

— Я уверена.

Для меня это достаточное подтверждение. Поднимаюсь на ноги одним быстрым движением, увлекая ее за собой. Она задыхается и обхватывает меня ногами за талию, чтобы крепче держаться. Несу ее в спальню, мои карие глаза не отрываются от ее зеленых. Я так на взводе, что едва могу соображать, но я знаю достаточно, чтобы понять, что нужно не спешить. У нас еще будет много времени на то, чтобы действовать быстро и жестко — у нас есть вся оставшаяся жизнь. Сейчас самое время наслаждаться и вспоминать. Мне предстоит заново изучать ее тело.

Сажусь на край кровати и целую кончик ее носа:

— Я люблю тебя, — говорю я ей, мой голос грубый и уязвимый.

— А я люблю тебя, — шепчет она в ответ.

Целую ее щеки, шею и ключицы.

— Как мне так повезло? — бормочу я, прижимаясь к ее коже.

Моя красавица стонет, когда я легонько провожу пальцами по ее бокам, поднимая при этом ее топ. Она отпускает мою шею, когда я стягиваю тот через голову. Не спеша смотрю на нее, запоминая каждый изгиб ее тела.

— Ты так прекрасна, принцесса.

Румянец заливает ее щеки, когда она тянется к подолу моей футболки:

— Поднимись, — мягко инструктирует она.

— Я знал, что в конце концов ты согласишься, что одежда — плохая идея.

Она стягивает футболку с моей головы и ухмыляется:

— У меня был самоконтроль святого, — бормочет она.

Ее руки блуждают по моей груди, ее пальцы следуют за узорами моих татуировок, а затем переходят к твердым бороздкам на животе. Она еще только прикоснулась ко мне, а я уже так возбужден. Она зажигает меня каждым движением своих пальцев.

Поднимаю ее и поворачиваю так, что она с мягким звуком падает спиной на кровать. Тянусь к поясу ее треников и стягиваю их с ее золотистых ног.

Женщина моей мечты находится прямо здесь, одетая лишь в белый кружевной бюстгальтер и пару черных обтягивающих трусиков. Я просто не могу поверить в свою удачу. Сколько всего плохого я натворил в своей жизни, но у меня все еще есть она. Должно быть, какому-то бедолаге не повезло больше всех на свете, потому что мне каким-то образом удалось получить двойную долю.

Она хихикает, и только тогда я понимаю, что просто нависаю над ней на коленях и смотрю.

— Ты хочешь сделать ещё одну фотографию? — Кокетливо спрашивает она.

— Зачем фотография, — прорычал я. — Когда оригинал прямо передо мной.

— Тогда возьми меня.

Мне не нужно повторять дважды. Прижимаюсь к ней всем телом и целую ее до потери сознания.

— Дрю, — стонет она, и это как во всех моих фантазиях.

— Да, принцесса? — спрашиваю я, целуя ее в шею.

— Не останавливайся.

Я усмехаюсь. Совершенно не собираюсь останавливаться. Отступаю назад и снова становлюсь на колени, глядя на совершенство, которым является моя жена. Зацепляю большими пальцами ее трусики и медленно тяну их вниз по ногам. Она извивается подо мной, а я смотрю на нее сверху вниз.

И тут я замечаю знак, которого раньше никогда не видел. Это всего лишь слабый след, но я никак не могу упустить ни одной детали, связанной с этой женщиной. Опускаюсь ниже, чтобы рассмотреть его поближе. Это татуировка, но вместо обычных черных чернил — белые. Она находится на левом боку, в месте, которое обычно скрыто под нижним бельем. Надпись гласит: "Нина".

— Принцесса? — спрашиваю я.

— Ммм? — отвечает она, лениво расчесывая руками мои волосы.

— Кто такая Нина?

Она замирает, ее руки опускаются с моей головы, а все тело напрягается.

Я отвожу взгляд от слова, выгравированного на ее коже, и смотрю на ее лицо. Она в ужасе, а я понятия не имею, что случилось. Из ее рта вырывается болезненный всхлип, она вытаскивает свое тело из-под моего и поднимается на кровати, прижимая колени к груди. Я хватаю с края кровати одеяло и накидываю его на нее — ее физически трясет, и я никогда в жизни так не боялся. Боюсь даже прикасаться к ней сейчас.

— Дилан? — шепчу я, когда она не отвечает. — Кто такая Нина?

Она смотрит на меня с такой болью, что мне кажется, что моя жизнь вот-вот закончится. В ее глазах стоят слезы, когда она шепчет ответ:

— Она была нашей дочерью.

Не знаю, чего я ожидал от нее, но никогда бы не подумал, что она скажет именно это. Эти четыре слова приводят всю мою вселенную в хаос.

— Наша… наша дочь? — Я заикаюсь, когда на меня обрушивается очередное осознание. — Была? Принцесса, что значит была?

Я чувствую, как вся тяжесть мира давит на мои плечи, и физически облокачиваюсь на кровать, пытаясь избавиться от этого.

— В тот день, когда тебя арестовали, я узнала, что беременна, — шепчет она, и я слышу боль в ее голосе. — Я ждала, когда ты вернешься домой, чтобы сделать тебе сюрприз, и мы могли бы отпраздновать… но ты так и не пришел.

Я чувствую, как на глаза наворачиваются слезы, и знаю, что на этот раз они упадут. Это то, что окончательно сломает меня.

— И тогда я пошла в гараж, чтобы найти тебя. Я был так взволнована.

Я помню этот момент, как будто это было вчера. И до сих пор представляю себе выражение радости в ее глазах, пока все не рухнуло.

— Срок был около восьми недель, — продолжает она, ее голос все еще звучит как шепот.

— И я бросил тебя, — задыхаясь, произношу я.

Теперь я знаю, что именно поэтому она не пришла ко мне — почему не позвонила.

А я не просто бросил ее — я бросил их. Я бросил жену, беременную и уязвимую. Я оставил ее воспитывать ребенка в одиночку, хотя должен был быть рядом с ней.

— Знаю, что должна была сказать тебе, но не знала как.

Я качаю головой — не хочу, чтобы она брала на себя всю вину. Это всё на мне.

— Что с ней случилось? — шепчу я, уже зная, что ответ меня раздавит.

— Я ехала в тюрьму, чтобы сказать тебе, что я беременна.

В ожидании следующей части по моим венам пробегает лед.

— И была недостаточно внимательна. — Ее голос трещит, когда наши глаза встречаются. Слезы беззвучно текут по ее лицу, и это разбивает мне сердце.

— Произошла авария. Я ударилась о заднюю часть машины, стоявшей передо мной. Ничего серьезного, но сработала подушка безопасности водителя…

Киваю головой в знак согласия с тем, что, как я уже знаю, произошло.

— Ребенка я потеряла на двадцать третьей неделе беременности.

Моя грудь сжимается, когда я хватаю ртом воздух. Чувствую, как слезы льются из глаз, а зрение затуманивается. Она потеряла нашего ребенка из-за меня. Потому что меня не было рядом.

— Я не защитила ее. — Дилан беспомощно всхлипывает.

Я не могу говорить. Хочу сказать ей, что это не ее вина — что это еще одна вещь, которая лежит на моей совести, но не могу. Я должен был быть там, чтобы защитить обеих моих девочек, но меня там не было.

Это все, о чем я могу думать, пока встаю с кровати на шатких ногах. Знаю, что это будет преследовать меня до конца моих дней. Поднимаю с пола свою рубашку и выхожу за дверь. Не знаю, куда иду, но знаю, что не могу сейчас находиться здесь. Не могу смотреть, как ее сердце снова разбивается из-за меня. Мне нужен воздух. Я провел три года в коробке, и сейчас мне нужно дышать.

Почти выбегаю в гостиную и уже собираюсь распахнуть дверь, когда мое внимание привлекает стопка бумаг на столе. Теперь я понимаю, почему ей понадобилось, чтобы я расписался, — почему она не хотела больше ни минуты называть себя моей женой. И я не могу винить ее за это. Она заслуживает гораздо большего, чем такой мужчина, как я.

Беру ручку и ставлю свою подпись на пунктирных линиях. Она хотела просто развода, а я, как и подобает мудаку, не дал ей этого. Я силой ворвался в ее жизнь и в ее сердце, и теперь она снова разбита из-за этого.

— Мне так жаль, Дилан, я люблю тебя, — шепчу я, выскальзывая за дверь.

Глава 20

Дилан

Он заплакал.

Я никогда, никогда не видела, чтобы он так терял контроль над своими эмоциями. Его глаза блестели в день нашей свадьбы, но он не позволил упасть ни одной слезинке, и даже такая реакция ошеломила меня.

Но это было ничто по сравнению с тем, что я только что увидела. Когда я сказала ему об этом, почувствовала, что у него не просто сжалось сердце: в его груди словно взорвалась бомба, полностью и окончательно разрушив его изнутри. Знаю, что он ощущает — потеря нашей дочери сделала со мной то же самое.

Поднимаюсь с места и сажусь на кровать. Практически голая и все еще чувствую жар на коже от его прикосновений. Моя голова была настолько забита им, что я даже не задумывалась о своей татуировке, пока не стало слишком поздно. Он все равно должен был узнать — я должна была сказать ему, но не так.

Энди был прав — у нас было незаконченное дело, но теперь всё. Все секреты между нами были вывешены на всеобщее обозрение, и, как я и предполагала, всё закончилось — последствия оказались слишком серьезными.

В день нашей свадьбы я пообещала ему, что мы выдержим любую бурю, но я ошибалась. Мне было всего двадцать лет, и я могла быть наивной во многих вещах, но в нем я была уверена. Я любила его неистово — и люблю до сих пор.

Это буря, которую мы не смогли пережить, и как бы больно мне ни было, что все закончится именно так, я испытываю облегчение от того, что он наконец-то знает. Последние пару лет я много боролась не только с горем, но и с чувством вины.

Достаю свои треники и сдвигаю их назад по ногам. За ними следует мой топ.

Когда я медленно вхожу в гостиную, весь дом словно наполняется эхом пустоты. Он действительно ушел. Может, он и свободен в этом мире, а не заперт за решеткой, но на этот раз разлука кажется куда более постоянной. Все кажется странным и невесомым. Все просто пустое.

Чувствую себя потерянной. Поэтому я делаю единственное, что приходит мне в голову. Я звоню своему лучшему другу.

Знаю, что в один прекрасный день Сара перестанет отвечать на мои звонки; чаще всего это плохие новости, которые я сообщаю, но я чертовски надеюсь, что сегодня этого не произойдет, потому что она нужна мне прямо сейчас.

Может быть, даже больше, чем когда-либо.

— Привет, моя девочка, — весело отвечает она.

— Он ушел, Сара, — пролепетала я.

— Что значит, он ушел?

— Он ушел. — Я чувствую, как моя нижняя губа подрагивает, и понимаю, что еще немного, и у меня случится срыв. — Я рассказала ему о Нине, и он ушел.

— О, Дилан, — вздохнула она. — Мне так жаль.

— Я тоже, — хнычу я.

— Он не очень хорошо это воспринял? — тихо спросила она.

— Он был в шоке. Это все моя вина, Сара, я так с ним поступила.

— Это не твоя вина.

— Разве не так? Если бы я сразу рассказала ему о ребенке, меня бы не было в тот день — Нина могла бы быть жива.

— Ты не знаешь этого, Ди. Ты не сделал ничего плохого.

— Он ушел. — Я всхлипываю, слова повторяются в моей голове.

— Он не сказал, куда направляется?

Я качаю головой, хотя она этого не видит:

— Он просто ушел.

— Он может вернуться, — пытается она меня успокоить. — Может, ему просто нужно время, чтобы все переварить.

Она ошибается. Он ушел навсегда. Он обвиняет меня и уходит.

— Он подписал бумаги, — задыхаюсь я, проводя пальцами по его подписи.

— О, Дилан… — Она вздыхает. — Ты дома? Я приду.

— Нет, — быстро отвечаю я. — Я в порядке, просто мне нужно немного побыть одной.

Мне нужно время, чтобы побыть в одиночестве, чтобы я могла сломаться и выплеснуть все наружу.

— Я действительно не думаю, что это лучшая идея, Ди.

— Я в порядке, — обещаю я ей. — Я уже проходила через все это, помнишь?

— Именно этого я и боюсь.

— Все будет хорошо, я позвоню тебе утром, хорошо?

— Звони мне в любое время, если я тебе понадоблюсь, поняла?

— Поняла. Спасибо, Сара… Люблю тебя.

— Я тоже тебя люблю, все будет хорошо, Ди, обещаю.

* * *

Я сижу и смотрю на дверь, и мне кажется, что прошло несколько часов, хотя на самом деле я знаю, что прошло всего около сорока минут с того момента, как я села.

Вот какой теперь будет моя жизнь. Каждая минута без него будет казаться вечностью. Я буду вечно ждать и желать, чтобы он вернулся ко мне.

Эта мысль преследует меня, когда я чувствую, как тяжелеют мои веки — мой измученный разум и тело подчиняются сну.

— Дрю, — слышу я от себя, когда проваливаюсь в сон.

Глава 21

Энди

Я ворвался в гараж, как человек, убегающий от погони. Вспотел, и мое сердце бешено колотится. Не помню, как садился на байк и приехал сюда, но вот я здесь. На улице темно — даже не знаю, сколько сейчас времени. Торопясь уйти, я забыл взять с собой мобильный телефон.

Не знаю, зачем я сюда приехал, но, наверное, если рассматривать все варианты, мне больше некуда идти. Я ожидал, что гараж будет пуст, но, учитывая полученную мною дозу кармы, такой удачи не будет.

— Господи, Вуд, что с тобой случилось?

— Я… Я… Я… — заикаюсь, не давая ему ничего сказать. Я не был готов к объяснениям. Я не был готов поделиться тем, как разрушается моя жизнь.

Джефф подбегает ко мне, перекидывает руку через плечо и направляет меня к стулу, направляет меня, чтобы я сел.

Я как будто забыл, как говорить и ходить. Сейчас не могу ничего делать.

— Вуд? Да что с тобой такое? Ты должен поговорить со мной, чувак.

— Дилан, — в шоке лепечу я.

От звука ее имени я сгибаюсь пополам, а голова падает на руки.

— Господи, с Дилан все в порядке?

В ответ бормочу что-то бессвязное.

— Я звоню ей, — объявляет Джефф.

Слышу гудки, пока он ждет, когда она возьмет трубку. Но она не возьмёт. Я знаю, что она этого не сделает.

Потому что она должна ненавидеть меня — просто обязана… А Джефф — мой лучший друг, так что она наверняка ненавидит и его — виновен по совокупности и все такое.

— Твою мать, — бормочет он, когда его звонок остается без ответа.

— Энди, с Дилан все в порядке? — требует он, приседая передо мной.

— Она… Она… Я…

— Да твою же мать, — снова бормочет он, поднимаясь на ноги.

Я не знаю, кому он звонит на этот раз, но слышу, как он шипит:

— Возьми трубку, маленькая дьяволица.

— Сара, спасибо, черт возьми, не вешай трубку, ладно? Это важно, просто послушай, — требует он.

Он позвонил Саре. Джефф поклялся, что больше никогда не будет разговаривать с этой женщиной, так что он, должно быть, чертовски волнуется, если звонит ей сейчас.

— Это касается Энди… Нет, он здесь. Он ничего не может мне сказать…

Джефф молча слушает ответ. Затем:

— С ней все в порядке? — Облегченный вздох. — Слава богу.

Не знаю, что говорит Сара, но знаю, что ничего хорошего. Я оставил Дилан полуголой, плачущей и испуганной. Я самый большой ублюдок на свете.

— Господи, — задыхаясь, произносит Джефф с болью в голосе. — Да, хорошо, я держу его. — Молчание. — Да, я держу его. Хорошо. Спасибо.

Снова тишина.

— Вуд? — осторожно спрашивает он, приседая передо мной.

Я киваю, но не поднимаю глаз.

— Сара рассказала мне о ребенке, мне чертовски жаль, чувак.

Вот и все. Остатки контроля рушатся, и я начинаю рыдать. Джефф ничего не говорит. Он просто обнимает меня, переживая, возможно, самый уязвимый момент в моей жизни.

* * *

— Она назвала ее Ниной, — говорю я Джеффу, подсыпая сахар в кофе, который он мне только что приготовил.

Мой первоначальный, парализующий шок, кажется, прошел, и хотя я все еще чувствую оцепенение, я, по крайней мере, снова научился говорить.

— Красивое имя.

Я делаю глоток горячей жидкости и чувствую, как она обжигает весь желудок. Я приветствую это. Всплеск боли — это меньшее, что я заслужил после всего, через что пришлось пройти Дилан.

— Ей пришлось справляться с этим в одиночку, неудивительно, что она захотела развестись.

— Это не твоя вина, что тебя там не было, Вуд. Не пытайся взять на себя вину за это.

— Тогда чья это вина? — огрызнулся я. — У меня была дочь, о которой я даже не знал, а теперь ее нет.

— Никто не виноват. Некого винить в этом, Энди, не ты это сделал.

— Она винит меня, — задыхаюсь я. — И она права.

— Это она сказала?

— Ей и не нужно было.

— Почему бы тебе не рассказать мне, что между вами произошло? — спрашивает он. — Потому что если я что-то и знаю о тебе, Вуд, так это то, что ты берешь на себя вину за дерьмо, когда тебе не нужно — ты всегда так делал.

Он чертовски неправ, но он не сдастся и не даст мне спокойно жить, пока не выслушает все — от начала до конца.

И я всё рассказываю ему.

Он молчит уже несколько минут, просто впитывая информацию, которую я ему дал.

— Итак, позвольте мне прояснить ситуацию, — наконец говорит он. — Она сказала тебе, что любит тебя и собирается впустить тебя обратно… ну, знаешь… в дом.

Он жестикулирует руками, делая круг одной рукой и просовывая в него палец другой.

— Сколько тебе? Пять? Мы собирались заняться сексом, Стоунси. Черт, и ты еще удивляешься, почему у тебя нет женщины.

Он хихикает и ухмыляется, как незрелый ублюдок, которым он и является:

— Верно, значит, она любит тебя и позволит тебе завалить ее, так?

— За неимением лучшего объяснения, да.

— Тогда ты чертов идиот. — Он качает головой в недоумении.

— Я идиот? Как щедро с твоей стороны.

— Я не тот, кто только что оставил женщину, которая меня любит.

— Она не может любить меня после этого, чувак.

— И вот тут-то ты и оказываешься чертовым полудурком. Ты думаешь, что она не может хотеть тебя из-за того, что случилось с ребенком, так?

Я киваю:

— Это не новая информация для нее, болван, она новая только для тебя.

Я смотрю на него в замешательстве. Он качает головой, словно я маленький ребенок, с которым ему нужно возиться.

— Господи, а люди говорят, что ты умный, — насмехается он. — Когда она говорила тебе, что любит тебя, и просила заняться с ней любовью, она делала все это, зная все… она знала, что потеряла ребенка и что тебя не было рядом, чтобы поддержать ее в этом. Она все это знала и хотела тебя, несмотря на это.

Большой тупой ублюдок прав! Я только что во второй раз расстался с любовью всей своей жизни, и все потому, что думал, будто знаю то, о чем никто не знает.

— Она меня не винит, — думаю я вслух.

— Судя по тому, что ты мне только что рассказал, я бы сказал, что она винит себя.

Чувство вины ударяет меня по лицу, когда я признаю истину в его словах. Это была бы классическая Дилан. Она так чертовски строга к себе. Она винит себя, и я бросил ее. Я не сказал ни слова. Так что теперь она, наверное, думает, что я тоже ее виню. Господи, я чертов идиот!

— Я должен вернуться туда.

— Самое умное, что ты произнес за весь вечер, — говорит он, когда я выбегаю из комнаты, на ходу хватая ключи со стола.

— Обними за меня Дилан, — кричит он мне вслед.

Я останавливаюсь на месте и бегом возвращаюсь в комнату отдыха к своему лучшему другу. Обнимаю его и хлопаю по спине:

— Спасибо, Джефф. Я ценю это. Не знаю, что бы я без тебя делал.

— Страшно подумать, — шутит он. — И не за что, чувак. Иди и верни её!

Я хихикаю, отправляясь просить прощения уже второй раз за неделю.

Глава 22

Дилан

Я просыпаюсь от того, что окружающая яркость больно режет глаза. Здесь не должно быть так светло. Сонно моргаю, оглядываясь по сторонам. Я в гостиной. Должно быть, заснула здесь прошлой ночью.

И тут меня снова накрыло. Его больше нет.

Тру глаза и пытаюсь сдержать слезы, потому что уже достаточно наплакалась. Слёзы ни к чему не приводят. Я действительно должна была уже это усвоить. Сажусь, открываю глаза, и сердце подскакивает в груди от открывшегося передо мной зрелища — великолепного мужчины, сидящего в кресле слева от меня.

— Доброе утро, принцесса, — говорит он.

— Ты здесь, — слетает невнятный лепет с моих губ.

— Я был здесь всю ночь. Не стал тебя будить.

Он выглядит совершенно разбитым, как будто только что пережил двенадцать раундов бокса.

— Ты здесь, — повторяю я.

— Я здесь, принцесса.

— Почему?

— Потому что ты здесь.

Мой разум кричит мне, чтобы я не строила моментально воздушных замков. Пока мы сидим и с опаской смотрим друг на друга.

— Мне так жаль, Энди. — Я произношу эти слова прежде, чем теряю самообладание и снова срываюсь. Он должен знать, как я сожалею — даже если для нас всё уже слишком поздно, мне все равно нужно, чтобы он знал.

— Мне чертовски жаль, — произносит он одновременно со мной.

— Я должна была тебе сказать, — шепчу я.

— Я не должен был оставлять тебя.

— Я должна была верить тебе.

— Я не должен был давать тебе повод сомневаться во мне.

У меня вырывается стон разочарования. Попробуйте разместить двух до смешного упрямых людей в одной комнате и посмотрите, что случится. А теперь представьте отношения между ними…. Никто из нас не хочет отступать — даже когда мы оба пытаемся взять вину на себя, а не избежать ее. Это хождение по кругу — я обвиняю себя, а он — себя.

Теперь уже слишком поздно говорить о том, что надо было или можно было. Что сделано, то сделано. Слишком поздно для многих вещей — в основном для нашей маленькой девочки, но, может быть, еще не поздно все исправить между нами… Я больше всего надеюсь, что у нас еще есть шанс, но я бы не стала винить его, если бы он захотел уйти навсегда.

— Я убила нашего ребенка, Энди. — Я всхлипываю, когда эмоции и чувство вины выплескиваются из меня.

Он в мгновение ока оказывается на ногах и обнимает меня, прежде чем я успеваю понять, что происходит.

— Принцесса, нет, — успокаивает он, когда я всхлипываю. — Это был несчастный случай. Ты не сделала ничего плохого.

— Я должна была успеть вовремя остановиться.

— Ты НЕ сделала ничего плохого! — повторяет он мне снова и снова, обнимая меня. — Я должен был быть рядом с тобой. Это я должен был тебя возить… Ты не должна была приезжать ко мне в тюрьму. Это не твоя вина.

Он крепко обнимает меня, нежно покачивая из стороны в сторону, пытаясь успокоить.

— Я думаю об этом, понимаешь?

— О чем, принцесса?

— О том, что было бы, если бы не попала в ту аварию… если бы я успела увидеть тебя. Я думаю о том, как бы выглядело твое лицо, о том, как бы ты был счастлив, узнав, что станешь отцом.

— Каким бы я был отцом?! — рычит он. — Ни один ребенок не должен навещать своего отца за решеткой!

Мне нечего на это ответить, потому что я знаю, что он прав. Я не могу себе представить, чтобы кто-то желал этого. Энди был бы отличным отцом, он станет им, когда придет его время. Но растить ребенка без него — это не та жизнь, которую я хотела бы для себя или для своего ребенка.

— Когда-нибудь ты станешь замечательным отцом, Энди, — шепчу я.

— Надеюсь, что так, — хрипловато отвечает он. — Единственный способ узнать это — это жизнь с тобой, Дилан.

Сердце учащенно забилось в груди.

— Ты всё ещё хочешь этого со мной? — робко спрашиваю я. Простой вопрос, но для меня он имеет огромное значение.

— Это — в смысле брак? — отвечает он с наглой ухмылкой.

Я киваю.

Он сжимает мою челюсть в своей большой, грубой руке и проводит большим пальцем по губам.

— Бл, да, принцесса! Я ничего не хочу без тебя.

— Ты обещаешь? — шепчу я.

— Я обещаю. Навсегда. — Его голос густой и скрипучий, как гравий, и я знаю, что он говорит серьезно.

Он больше никогда не оставит меня.

Наша жизнь могла бы полностью перевернуться, но ничто и никогда не казалось мне таким правильным, как Энди. Я знаю, что должна доверять своей интуиции в этом вопросе.

— И ты хочешь когда-нибудь завести детей?

— Я хочу иметь их целую кучу.

Я надеюсь, что однажды нам повезет. Я думаю, мы заслужили шанс иметь семью.

— Ты в порядке, Дилан? Ты не пострадала… ну, знаешь, от того, что потеряла малышку?

Я качаю головой.

— Не физически. Все по-прежнему работает, как и должно. Единственное повреждение — в моем сердце.

Он медленно поглаживает мою спину, глядя мне в глаза.

— Наверняка она была бы красивой, — говорит он, и это заставляет меня любить его еще больше.

— Так и было.

— Мне так жаль, Дилан, — снова говорит он.

Я качаю головой.

— Здесь и сейчас, можем мы договориться больше не извиняться за это всё? Ни один из нас?

— Но я…

— Никаких «но», — протестую я. — Я прощу себя, если ты простишь себя.

— Мне не нужно прощать себя, принцесса, мне нужно, чтобы ты простила меня.

— Ты прощён, — просто говорю я.

— Ты не можешь просто так отпустить все это.

— Уже, — говорю я ему. — Что? Ты разве не простил меня?

— Прощать нечего.

— Вот и я о том же, — опять легко отвечаю я.

Он ищет на моем лице хоть какой-то признак того, что я не совсем честна с ним, но не находит, я это уже знаю.

Я в деле. Снова.

Смотрю на него, моего красивого мужа, и вздыхаю. С таким видом я буду просыпаться каждый день, и лучшего вида не придумать. Я прожила целых три года, не видя его, и не желаю расставаться с ним ни на день больше.

— Я люблю тебя, Дрю, но я не хочу, чтобы ты продолжил сожалеть.

Он кивает головой, как будто наконец-то решаясь признать, что нам пора двигаться дальше.

— Мне нужно сделать еще кое-что.

Он высвобождается из моих объятий и направляется к столу. Берёт бумаги о разводе и разрывает их пополам, потом ещё раз и ещё. Я смеюсь, глядя, как он полностью уничтожает листы бумаги.

— Теперь тебе лучше?

— Почти, — говорит он, сворачивая клочок бумаги и забрасывая его в рот.

— Ты только что проглотил это? — спрашиваю я в недоумении.

— Еще бы! — Он ухмыляется. — Теперь в следующий раз, когда ты разозлишься на меня, ты не сможешь выковырять все эти кусочки и склеить их обратно.

— Вот уж точно! — Я хихикаю.

— Умно, да? — Он по-волчьи ухмыляется.

— Я знала, что вышла за тебя не просто так. — Я подмигиваю ему.

Глава 23

Энди

У меня вырывается стон, когда она возвращается в комнату и передо мной открывается потрясающий вид:

— Не знаю, что меня больше радует — эта задница или мое кольцо на твоем пальце.

Конкуренции нет — какой бы прекрасной ни была ее задница, это кольцо настолько заполнило мои мысли и мое сердце, что это почти сбивает с толку.

Она хихикает и игриво трясет попкой. Хоть я физически измотан, и она тоже, это не помешает мне любоваться ею. Даже если я слишком устал, чтобы что-то предпринять для продолжения.

Мы провели в постели весь день, и я не знаю, как Дилан, но без каких-то специальных таблеток три раза за день — это мой гребаный предел. Я выложился по полной. На улице уже стемнело, и я смотрю на цифровые часы рядом с ее кроватью, когда она снова приближается ко мне. Она прижимается к моему телу и благодарно мурлычет от тепла.

— Уже за полночь, принцесса.

— Ммм?

— Сегодня седьмой день, — говорю я.

Она откидывает голову назад, чтобы посмотреть на меня сверху.

— Хм… значит, так и есть.

Я убираю прядь волос с ее лба:

— Каков вердикт?

Она улыбается мне и делает вид, что размышляет об этом:

— Я получила то, что хотела, может быть, теперь я все-таки отправлю тебя домой…

Я щекочу ей ребра, а она смеется и извивается.

— Я пошутила! — кричит она. — Клянусь, я пошутила.

— Что это было, принцесса? — спрашиваю я, продолжая щекотать ее. — Ты намекала, что я тебе нужен только из-за члена? Это так?

Она откатывается от меня, смеясь, и я снова притягиваю ее к себе. Она смотрит на меня и прикусывает нижнюю губу.

— Думаю, я оставлю тебя всего, — шепчет она.

— Ну, еще бы! После того, как проверила на что способен мой член?

Она вздыхает и усмехается:

— А он на многое способен!

Я самодовольно ухмыляюсь:

— Но даже без них я думаю, что тебя стоит оставить… — Она краснеет. — И, кроме того, я не могу от тебя избавиться, ты порвал бумаги и съел половину, как какое-то ненормальное животное, помнишь?

— Чертовски верно.

Я наклоняюсь и целую ее в лоб — жест гораздо мягче и слаще того, что происходило в этой постели совсем недавно.

— Я люблю тебя, Дилан.

Она улыбается мне так, словно эти слова — музыка для ее ушей:

— Я тоже тебя люблю, Дрю.

— Я больше никогда тебя не брошу. Я не испорчу это дело — ни разу, — обещаю я ей.

Она проводит пальцем по моему лицу.

— Я знаю, что ты этого не сделаешь.

Я целую ее в лоб и закрываю глаза:

— Поспи, принцесса, завтра нам предстоит много работы.

— Да? — сонно отвечает она.

— Бл, определенно да!

* * *

— Идем, принцесса, адвокат ждет нас.

Она замирает на месте и кладет руки на бедра:

— Ты когда-нибудь пробовал ходить на таких высоких каблуках?

Я бросаю на нее взгляд «что ты, бл, думаешь», но она, как упрямая задница, просто стоит и ждет ответа на свой нелепый вопрос.

— Ну? — спрашивает она, изогнув бровь.

— Не могу сказать, что это так, — отвечаю я.

— Ну тогда, пока не сделаешь, не торопи меня, Энди, я не против снять одну из них и бросить в тебя.

Уголок моего рта подергивается от удовольствия. Она все такая же вздорная. Я привык к тому, что рядом с ней находятся мужчины, которые не подают виду, но это не какой-то чувак, это моя жена — и она полна огня. Остается надеяться, что я помню, как не обжечься.

— Простите, принцесса, может, я возьму пару на пробу позже, чтобы знать, с чем вы сталкиваетесь изо дня в день?

Она изо всех сил старается сдержать ухмылку, но ей это не удается. Она подходит ко мне, но не быстрее, чем раньше, и соединяет свою руку с моей:

— Как бы забавно это ни было наблюдать, держи эти огромные лапы подальше от моих туфель, понял?

Я хихикаю, держа дверь открытой, чтобы она вошла вперед меня. Мы здесь, чтобы встретиться с Тимом, моим адвокатом. Я вооружился всеми доказательствами, которые Стю смог найти для нас, и впервые с тех пор, как все это дерьмо произошло, у меня появился проблеск надежды.

Дилан с подозрением оглядывает помещение:

— Думаю, нам следовало бы найти тебе нового адвоката, — шепчет она.

— Тим — хороший адвокат, Дилан.

— Правда? — шипит она на меня. — Если он такой классный адвокат, то почему ты попал в тюрьму на три года?

Я хихикаю, ведя ее по коридору к его кабинету:

— Я не дал ему поработать.

— Стю не потребовалось много времени, чтобы понять, чем все это время занимались копы и этот так называемый адвокат? Сидели, засунув большие пальцы в задницу?

— Он довольно серьезный парень, принцесса, возможно, тебе придется немного сбавить обороты.

Она бросает на меня взгляд, который дает понять, что ей плевать на мое предупреждение.

— Ты собираешься доставить мне неприятности, не так ли?

Она ухмыляется, когда я стучу в дверь:

— Наверное.

Видеть, как моя женщина вступается за меня, чертовски приятно — это заставляет меня понять, как много я упустил из-за того, что она не была на моей стороне в самом начале всей этой заварушки. Если бы я был более открытым и честным со своей женой, возможно, она бы поверила мне и поддержала меня. И если бы я был менее изворотливым ублюдком в своей работе, то, возможно, не оказался бы в этом гребаном положении с самого начала. Это была адская кривая обучения — это точно. Может, я и не самый острый инструмент в сарае, но дважды повторять эти ошибки я не буду.

Я слышу, как Тим зовет нас войти, и открываю дверь, пропуская Дилан вперед себя.

— Тим, это моя жена, Дилан. Дилан, мой адвокат, Тим.

— Рад наконец-то познакомиться с тобой, Дилан. — Он протягивает руку, и Дилан, ничего не ответив, осторожно пожимает ее.

— У нас есть для вас новая информация, — объявляю я, когда Тим жестом приглашает нас обоих сесть на противоположные стороны стола.

Я не утруждаю себя любезностями, у меня больше нет времени на дуракаваляние — у меня есть жизнь, которую нужно прожить, и я хочу приступить к ней.

— Вы говорили об этом по телефону. — Он протягивает руку к папке, которую я принес с собой.

Передаю ему бумаги и немного нервно жду, пока он не спеша пролистывает каждую страницу с результатами.

— Где ты это взял? — спрашивает он, не поднимая глаз.

— Я работаю в газете, — отвечает Дилан, прежде чем я успеваю ответить. — Мой коллега по работе — лучший журналист-расследователь в своем деле, он сам это выяснил.

— Меньше чем за день, — добавляет она вполголоса.

Я ухмыляюсь ее дерзкому комментарию. Тим перестает читать и смотрит на нее. Он тоже это слышал.

— Это впечатляет.

Она смотрит на него с выражением «ни фига себе».

— Думаешь, это будет полезно? — спрашиваю я, прежде чем Дилан успевает начать драку.

— Мне придется связаться с офицером, производившим арест, и детективом по вашему делу, но, если эта информация подтвердится, я буду настаивать на том, чтобы ваш приговор был признан неправомерным, а ваше пребывание в тюрьме — неправомерным лишением свободы.

— Что будет, если мы сделаем это и победим?

Он снова смотрит на информацию, лежащую перед ним.

— Я знаю, что не должен этого говорить — не люблю давать обещания, но я не сомневаюсь, что мы победим, если эти версии подтвердятся. Если, конечно, вы хотите сражаться?

Мое сердце ускоряется.

— А потом?

— Тогда с вас снимут судимость, и вы получите компенсацию.

— Сколько? — прорычал я.

Возможно, работая над этими машинами, я поставил себя в уязвимое положение, но я не заслужил тюремного заключения и готов выжать из этого все, что смогу, если все пойдет по-моему.

Он набрасывает цифру на клочке бумаги и протягивает его мне через стол.

Святое дерьмо.

— Так много? — Дилан смотрит на Тима, глядя на количество нулей через моё плечо.

— Именно так.

— Может быть, мы вернем его обратно еще на некоторое время? — спрашивает она у Тима.

Я забавно качаю головой.

— Это очаровательно, принцесса, действительно очаровательно.

Она ухмыляется.

— Я шучу… вроде того.

Тим улыбается моей жене. Я хихикаю и протягиваю Тиму свою ладонь для рукопожатия:

— Сделай это!

Глава 24

Дилан

— Куда теперь? — спрашиваю я его, садясь на переднее сиденье классического «Корвета», который он подарил мне сегодня утром. Того самого, которым я любовалась в его гараже всего неделю назад.

Энди выглядит невероятно сексуально, сидя за рулем этого автомобиля. Кажется, что мы вместе целую вечность — мне снова так комфортно с ним, хотя на самом деле прошло всего семь дней. Он был прав. Ему нужна была всего неделя.

— Мы едем к Саре, — отвечает он, удивив меня.

— К Саре? Зачем??

Он ухмыляется мне, пробираясь через пробки:

— Увидишь, когда мы туда приедем.

Всю поездку я пытаюсь убедить его рассказать мне, для чего ему нужна моя лучшая подруга, но он не дает ответа. Понятия не имею, откуда он узнал, где находится новая квартира Сары, но не успела я оглянуться, как мы уже припарковались у её дома.

Я сужаю глаза и скрещиваю руки на груди, наблюдая за тем, как он вылезает из машины и огибает капот. Он открывает мою дверь и смеется над моим выражением лица:

— Что?

Я поднимаю бровь и бросаю на него взгляд "сам знаешь чего". Он в ответ снова смеется:

— Стю, — пожимает он плечами в качестве объяснения.

— Маленький предатель, — ворчу я, беря мужа за руку и позволяя ему поднять меня с места.

Энди ухмыляется и прижимает меня к своей твердой груди:

— Мы же снова на одной стороне, принцесса.

— Я знаю, что это так. — Я вздыхаю и поддакиваю с улыбкой. — Но я все равно буду с тобой спорить.

— Было бы не так весело, если бы ты этого не делала. — Он ухмыляется. — А теперь возьми меня за руку, твоя подружка меня пугает до чёртиков.

Я понятия не имею, что мы здесь делаем, но если я знаю Энди, то это будет что-то совершенно ненужное. Он поднимает меня по ступенькам и стучит в дверь. Нервно переминается с ноги на ногу — думаю, он не шутил, когда говорил, что Сара его пугает.

— Перестань дергаться, — говорю я ему с ехидной ухмылкой. — Она как дикий зверь, за милю учует твой страх.

Он уже собирается ответить что-то умное, как дверь распахивается, и ответ теряется.

— О, привет… — Сара в замешательстве смотрит между нами двумя. — Что вы, ребята, здесь делаете?

Она смотрит на меня в замешательстве, и я пожимаю плечами. У меня даже нет идей зачем мы здесь.

— Я хотел поговорить с тобой, — отвечает Энди.

Сара удивленно смотрит на него:

— Ну что, Вудман, входи?

Он качает головой:

— Мы ненадолго — нам уже нужно быть в другом месте.

Я не знаю, куда мы еще пойдем, но, судя по всему, экскурсии на сегодня еще не закончены. Официально мы снова вместе всего один день, и он уже сводит меня с ума, но я бы соврала, если бы сказала, что мне не нравится каждая секунда. Неизвестность захватывает. Я всегда была довольна тем, что сижу просто рядом и позволяю Энди вести машину. Только чуть придерживаю руль.

— Тогда тебе лучше начать говорить, — побуждает она.

Он делает глубокий вдох, а я с интересом наблюдаю за ним.

— Я хотел попросить у тебя прощения, Сара. Я заставил Дилан пройти через ад, и именно тебе пришлось собирать осколки. Тебе было нелегко смотреть, как она проходит через это.

Я вижу, что Сара удивлена, может быть, даже шокирована, но она отлично справляется с этой задачей.

— Это было не самое лучшее время, — признает она после некоторого раздумья.

— И еще я хотел поблагодарить тебя, — говорит Энди.

Она наклоняет голову в сторону и с любопытством смотрит на него:

— За что?

— За то, что заботилась о ней, когда она потеряла ребенка. Ты даже представить себе не можешь, как сильно я хотел бы, чтобы этого не случилось, или чтобы я мог быть рядом с ней, но меня не было. Ты была. Я не знаю, как смогу отблагодарить тебя за заботу о ней, Дилан — вся моя жизнь, так что спасибо тебе.

Его голос трещит от эмоций, и я крепче сжимаю его руку. Чувствую, как на глаза наворачиваются слезы. Это так неожиданно, что я не знаю, как к этому относиться. Возможно, в последнее время Энди стал чаще показывать мне свою чувствительную сторону, но он никогда и никому не показывал её кому-то ещё. Саре выпал редкий шанс увидеть настоящего Энди, и я надеюсь, что она понимает, насколько это важно.

Сама она выглядит так, будто тоже собирается заплакать. Несколько раз взглянув на нас с Энди, она смогла вымолвить:

— Я рада, что ты вернулся, Энди, — тихо говорит она ему. — Она никогда не была так счастлива, как с тобой.

Это верно. Он сводит меня с ума, но именно такого безумия я и жажду. Я действительно бесконечно люблю этого человека.

— Она моя принцесса, — отвечает он, пожимая плечами.

Сара кивает головой:

— И, хотя это уже не имеет значения, я принимаю твои извинения и прощаю тебя.

Я смотрю на Энди, и на его лице появляется адская улыбка. Сара, возможно, не думает, что это имеет значение, но я могу сказать, что для моего мужа это имеет чертовски большое значение.

— Спасибо, — говорит он, его голос звучит как шуршание гравия. — Ты ее лучшая подруга, и я не хочу думать, где бы мы были без тебя.

Я тоже содрогаюсь при этой мысли. Я бы не смогла пройти через все это, если бы рядом со мной не стояла эта женщина.

— Тогда не думай об этом, — отвечает она с ухмылкой. — Вы, механики, не такие уж и несгибаемые, верно? — поддразнивает она.

Энди хихикает, и все снова становится так, как было до его ухода.

— Вы действительно не хотите войти? — Она проводит большим пальцем по плечу.

Энди смотрит на часы.

— В следующий раз? Нам уже нужно поторапливаться.

— Приходите на ужин на следующей неделе.

— Звучит неплохо, — говорит Энди.

Я наблюдаю за происходящим с полным недоумением. Это тот самый мужчина, которого я хотела возненавидеть в течение трех лет, и та самая женщина, которая была рядом и подбадривала меня, чтобы я дала ему пинка. Теперь они снова лучшие друзья, как ни в чем не бывало.

Я машу ей через плечо, пока муж тащит меня обратно к машине, бормоча о том, что мы опаздываем и что на дороге хорошо бы поменьше пробок. Приостанавливаюсь возле машины, чтобы взглянуть на него, хотя знаю, что его наверняка разозлит то, что я тут копошусь.

— Принцесса? — спрашивает он.

Я приподнимаюсь на цыпочки и целую его губы.

— Спасибо, — вздыхаю я.

Он убирает прядь волос с моего лица:

— Не за что. — Он снова прижимает свои губы к моим. — А теперь садись в машину, мы опаздываем.

* * *

Я нервно наблюдаю за тем, как татуировщик берет чистое бумажное полотенце и наносит на него какую-то жидкость, после чего вытирает кожу Энди.

Жужжание татуировочного пистолета навеяло на меня множество воспоминаний: всего через несколько месяцев после выкидыша я пришла в такое же место, как это, и попросила выгравировать на моей коже одно единственное слово.

В отличие от моего мужа, это единственная и неповторимая отметина на моей коже.

— Принцесса? — зовет он, отрывая меня от моих мыслей.

— А? — Я поднимаю на него глаза.

— Что скажешь?

У меня перехватывает дыхание, когда я читаю это слово на его левой грудине — прямо напротив сердца.

Нина.

Оно такое же, как и моё, но написано черными чернилами. Теперь наша малышка будет храниться не только в моей памяти, но и на обоих наших телах — двух телах, создавших ее жизнь.

— Это прекрасно, — шепчу я.

Он поворачивается, чтобы посмотреть на себя в зеркало. Проводит пальцем по покрасневшему участку кожи, на котором запечатлен новый рисунок, знак любви и скорби.

Я наблюдаю за его выражением лица все то время, которое мне требуется, чтобы до него добраться. Он выглядит счастливым и грустным одновременно. Это чувство мне хорошо знакомо.

Обхватываю его сзади и прижимаюсь лицом к его спине:

— Я люблю тебя, — бормочу ему в спину.

Он поворачивается, и я отпускаю его, пока он не оказывается лицом ко мне, а затем снова обхватываю его руками.

— Когда-нибудь, если у нас появятся еще дети, их имена будут записаны здесь, рядом с именами их сестры.

Киваю, но ничего не говорю. Единственное, чего я хочу больше, чем того, чтобы у нас был еще один ребенок, — это он сам. Я только что вернула его и знаю, что должна наслаждаться этим, пока мы вдвоем. Мы оба молоды. У нас еще много времени на все остальное.

Наклоняюсь и целую его грудь и имя нашей дочери.

— Я люблю тебя, принцесса, — шепчет он.

Глава 25

Энди

Два месяца спустя

Я распахиваю дверь и бросаю ключи на стол:

— Кажется, я сделал что-то глупое, принцесса, — восклицаю я. — Что-то действительно чертовски глупое.

Она появляется в дверях, и мне приходится перевести дыхание. Я никогда, черт возьми, не признался бы в этом никому — даже ей, но я делаю это каждый вечер, когда возвращаюсь домой. Я так благодарен за то, что нахожусь здесь, с ней, получаю второй шанс, которого я определенно не заслуживаю, и эти чувства сильно бьют меня в грудь каждый раз, когда она входит в комнату.

— И тебе привет. — Она ухмыляется мне.

— Нет времени на формальности, принцесса, это очень важно.

— Мой день прошел хорошо, спасибо, а как прошел твой? — продолжает она свою маленькую игру.

— Господи Иисусе, да перестань ты уже, это очень важно!

Она не двигается ни на дюйм, просто стоит и смотрит на меня, насупив брови, — ждет, когда я уступлю ее нелепой просьбе, и я, как лопух, делаю все, как она хочет.

— Прекрасно, черт возьми, женщина! Как прошел твой день?

— Ммм… Все в порядке. — Она пожимает плечами. — Ничего особенного.

— Серьезно? — требую я. — Все эти театральные штучки ради «ничего особенного»?

Она сдерживает смех:

— Расскажи мне, какую глупость ты натворил на этот раз, — просит она.

— Ты можешь разозлиться, — предупреждаю я.

— Тебя арестовали из-за этого?

Я качаю головой и ухмыляюсь:

— Не в этот раз.

— Тогда я выживу.

— Я заходил на наше старое место…

Ее глаза загораются:

— Оу, как он выглядит?

— Хорошо, принцесса, это похоже на дом.

Она смотрит на меня с умилённым выражением на лице, как бывает, когда я говорю что-то, что она считает милым.

— Я его выкупил, — пролепетал я.

— Что ты сделал?

— Я сделал им предложение, и они его приняли. — Я поморщился.

Тогда это казалось хорошей идеей, а сейчас — не очень. Покупка дома — это то, о чем вы должны сначала спросить свою жену.

У нее отпадает челюсть:

— Ты выкупил наш старый дом?

— Я же говорил, что наделал глупостей. — Я пожимаю плечами.

Она замолкает на мгновение, а затем по ее лицу расплывается улыбка:

— Это был рискованный шаг, Энди… но он не глупый, он … он идеальный.

— Да? — с надеждой спрашиваю я.

— Мммм… — Она кивает, приближаясь ко мне.

— Спасибо, черт возьми, за это. — Я с облегчением провел рукой по волосам.

— Наш дом, — вздохнула она.

— Они покрасили одну из комнат в розовый цвет, принцесса, так что нам придется, бл, позаботиться об этом дерьме, но это наш дом. Это все еще наш дом.

Она скользит руками по моей шее и смеется:

— Не могу поверить, что ты это сделал.

— Мы были счастливы там, Дилан. Это место наполнено нами, — отвечаю я, обхватывая ее тело руками.

Она кивает головой в знак согласия:

— Я была бы счастлива с тобой где угодно, но спасибо. Это лучшее из всех глупостей, которые ты делал до сих пор.

— Я учусь. — Я подмигиваю ей.

— Потихоньку, — шутит она.

— Я научился носить рубашки.

Она надулась:

— Я не уверена, что это хорошо.

— Ты прав, принцесса, одежда — плохая идея.

Я протягиваю обе руки вниз и берусь за переднюю часть ее платья. Смотрю на ее тело так, словно изголодался по нему.

— Энди, — полусерьезно ругает она меня. — Джефф и Сара будут здесь через полчаса.

Ее рот может говорить «нет», но глаза говорят «да», черт возьми.

— Мы закончим через двадцать.

— Ты не закончишь и через двадцать. — Она смеется, когда я снимаю платье с ее плеча и смотрю, как оно падает на пол.

Она не ошибается. Я полон этого дерьма. Мне нравится не торопиться с ней — наслаждаться каждой секундой.

— Они будут в порядке, ожидая нас, — пробормотал я, целуя ее шею.

— Они убьют друг друга, — возражает она, откидывая голову назад, чтобы дать мне лучший доступ. — Нам повезло, что они вообще согласились находиться в одной комнате.

Ее руки забрались на мою футболку, а длинные ногти слегка царапают мою кожу.

— Тогда мы поужинаем с тем, кто останется последним. — Я хихикаю.

Протягиваю руку и прижимаю ее к себе за её идеальную попку. Она подпрыгивает, обхватывает меня ногами за талию и прижимается к моей шее. Затем её губы встречаются с моими, она берет мою нижнюю губу в рот и сосет. У меня вырывается стон.

— Мы не можем, — настаивает она, когда я направляюсь в спальню с ней на руках.

— Вы приводите убедительные доводы, принцесса, но мы уже это делаем.

— Тебе придется поторопиться, Дрю.

— Не торопи меня, женщина. — Я ухмыляюсь, укладывая ее на кровать.

Мы оба знаем, что я оставлю наших лучших друзей — двух людей, которые ненавидят друг друга больше всего на свете, — ждать нас. Черт, я бы заставил королеву ждать. Никто и ничто не имеет значения, пока я снимаю нижнее белье с любимой женщины. Вокруг меня все начинает гореть, когда я стягиваю с головы футболку, которую, как я знал, она научилась ненавидеть.

Каждый стон моего имени напоминает мне о том, как мне чертовски повезло, что я здесь. Я хочу всего этого с этой женщиной. Я хочу наполнить ее любовью, жизнью и детьми. Я хочу ребенка. Я хочу семью и хочу ее сейчас. Это единственное осознание, которое мне нужно.

— На хрен это, — заявляю я, отдергивая руку от коробки с презервативами, за которой только что потянулся.

Она смотрит на меня с озадаченным выражением, но затем на ее лице появляется надежда.

— Разве? — шепчет она.

— Да, — отвечаю я. — Не буду. К чёрту! Ты со мной, принцесса?

Она кивает быстро, с нетерпением, словно это то, чего она давно хотела, но боялась попросить.

— Я собираюсь положить ребенка тебе в живот, а потом мы пригласим наших друзей на адски неуклюжий ужин.

Она хихикает:

— Я не уверена, что это работает так быстро.

— Не оскорбляй мою сперму, женщина, — рычу я, проталкиваясь в нее.

Ее смех резко обрывается и сменяется протяжным стоном. Только за последние несколько месяцев я занимался любовью с этой женщиной — ведь между нами именно это — сотни раз, но в этот раз все по-другому. Теперь мы связаны на другом уровне, когда я проникаю глубоко внутрь нее. В этот раз все по-другому. Мы расстались с прошлым, и этот момент означает, что мы движемся в новое будущее. Вместе.

Эпилог

Энди

— Извините, сэр?

Я поворачиваюсь и вижу в нескольких метрах от себя женщину средних лет и за ней парня со здоровенной камерой на плече.

— Это вы мне?

Я в замешательстве: меня вот так из толпы женщины не выдергивают. Так, несколько заинтересованных взглядов, к большому недовольству Дилан, но не более того.

Дамочка кивает на мой вопрос и приближается к нам, парень следует за ней. Я смотрю на Дилан:

— Принцесса, ты её знаешь?

— Не-а. — Дилан пожимает плечами, прижимается ближе ко мне, положив одну руку на свой беременный живот и с любопытством наблюдая за разворачивающейся картиной.

— Простите, что отрываю вас. — Женщина перешла к делу. — Мне нужно задать вам вопрос, и он будет странный… Чем вы зарабатываете на жизнь?

Она права, вопрос чертовски странный.

— Ээ… Я — механик.

— И бывший заключённый, — бормочет Дилан себе под нос с нахальной ухмылкой.

— Шшш, — осторожно толкаю её под рёбра.

— Меня оправдали. — Зачем-то объясняюсь я перед левой тёткой и её пареньком.

— Ааа, плохиш-механик, — чему-то своему улыбается она и поворачивается к парню. — Идеально!

— Идеально для чего? — я начинаю нервничать.

— Это неважно, — она качает головой, глаза блестят. — У меня ещё вопрос для тебя….

— Энди.

— Энди, — повторяет она с улыбкой. — Что скажешь, если я сделаю тебя своим Мистером Январь?..

КОНЕЦ.

PLAYLIST

Все треки собраны здесь

Back To You — Selena Gomez

7 Things — Miley Cyrus

Want You Back — 5 Seconds of Summer

Wicked Game (Acoustic) — Stone Sour

All These Years — Camilla Cabello

Please Don't Go — Joel Adams

Cologne — Selena Gomez

Love Lies — Khalid & Normani

Stay With Me — Sam Smith

How Long Will I Love You — Ellie Goulding

Breakeven — The Script

Red — Taylor Swift

21 — Mitch James

Please Stay — Francois Klark

Oceans Away — A R I Z O N A

Never Be the Same — Camilla Cabello

yes girl — Bea Miller

Love Story — Taylor Swift

Teenager in Love — Madison Beer

Summertime Of Our Lives — Cody Simpson

Genesis — Dua Lipa

Tell Me You Love Me — Demi Lovato

The Heart Wants What It Wants — Selena Gomez

Chainsaw — Nick Jonas

Consequences — Camilla Cabello

One Last Time — Ariana Grande

Fresh Eyes — Andy Grammer

Final Song — MO

Ocean — Martin Garrix & Khalid

On Your Side — The Veronicas

Wolves — Selena Gomez

Only Us — Drax Project

Chasing Fire — Lauv

You're Still the One — The Maine

The One I Love — David Gray

In Case You Didn't Know — Boyce Avenue

Unsteady — X Ambassadors

Born To Be Yours — Kygo & Imagine Dragons

Eastside — benny blanco, Halsey & Khalid

Girls Like You — Maroon 5 & Cardi B

Saving Time — Mitch James

To Love Somebody — Bee Gees

Enemies — Lauv

I Was Wrong — A R I Z O N A & Robin Schulz

First Time — Kygo & Ellie Goulding

Brave Enough — AR I Z O N A

Permanent — Kygo & JHart

Touching You Aagin — Hot Shade, Mike Perry & Jane XO

Little Do You Know — Campsite Dream

Can't Help Myself — Mitch James

Переводчик: Ольга Селукова

Редактор: Диана Л.

Вычитка: Юлия Цветкова

Обложка: Екатерина Белобородова

Оформитель: Юлия Цветкова

Переведено специально для группы: vk.com/book_in_style

Оглавление

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 25

Эпилог

PLAYLIST