Библиотека :)

Его. Моя. Луна 921K - Кира Райт (скачать epub) (скачать mobi) (скачать fb2)

Кира РАЙТ Его. Моя. Луна

ПРОЛОГ. Волк

Я всегда был ублюдком. Всегда брал, что хотел, не спрашивая. Подчинялся лишь одному закону – стаи. Хотя сложно было сказать, что признавал альфу, который по совместительству был моим родным братом. Но я всегда знал, что могу себе позволить, а что нет. И не претендовал на большее, понимая своё место.

И лишь однажды сделал осечку. Когда пожелал её.

Девушку, которая свела меня с ума одним своим ледяным взглядом. Настолько холодным и равнодушным, что кажется даже не заметила меня. Мазнула незаинтересованно и отвернулась. Словно я был пустым местом.

На меня никто так не смотрел. Никогда.

Не смели.

Я захотел показать ей, что со мной так нельзя. И сначала это был голый азарт и чистая похоть. Ну и ещё оскорбленное самолюбие – заставить её признать меня и моё право на неё. Показать, что она всего лишь слабая самка и не обойдётся без моей защиты, не справится тут одна, как бы не задирала свой красивенький нос.

Хотел завладеть ею всецело, но забыть упомянуть, что она станет только моей. Пусть бы боялась и была покладистой от страха, что разделю её с другими. Пусть бы верила в это и заслуживала моё великодушие…

Но эта стерва не только переиграла меня. Заставила пойти против правил, против приказа альфы отступить, против интересов стаи, которой она была нужна. Я был готов рискнуть не только своей жизнью, когда вкалывал себе тот препарат, который сделал из меня зверя. Был уверен, что её дар меня вытащит, когда она меня примет, в чём не сомневался ни секунды. Наверное, эта самоуверенность меня и погубила в итоге.

А тогда я был готов рискнуть и её жизнью, подвергая её опасности стать добычей кого-то из подопытных, если я не успею. Мне казалось, что даже если опоздаю и кто-то её немного потреплет, ничего страшного не произойдёт. Она не была невинна. И меня это устраивало.

Поэтому я позволил ей полностью проникнуться ужасом и отчаянием своего положения. Позволил испытать дикий, животный страх, чтобы оценить моё предложение о помощи взамен на её тело.

И какой же был кайф видеть её вытянутую передо мной шею в знак согласия и подчинения, а потом обладать ею и чувствовать отклик… Ставить ей метку, понимая, что она не сможет от неё избавиться. Что теперь она принадлежит только мне. Мне одному. И никто здесь не посмеет больше облизывать её взглядом. Желать её даже. Потому что будет иметь дело со мной.

Я думал, что теперь меня отпустит. Ведь я получил желаемое.

Но чёртова ведьма свела меня с ума. Мало того, что выставила идиотом, сбежав, так ещё и подставила, когда заперла в той клетке, где спустя сутки меня нашёл мой брат и альфа. Мы подрались. Но даже тогда я не осознавал всей величины проблемы.

Потом она довела меня до того, что против приказа альфы я продолжал выслеживать её и идти по следу как чокнутый сталкер. Смотреть своими глазами, как она встречается с другими, и кипеть от желания вырвать её из чужих рук и присвоить снова. Мучить её, чтобы сама умоляла…

Хотя вряд ли она умела молить. Вряд ли умела страдать. Она – такая же, как я. Исчадие ада. Бессовестная. Равнодушная к судьбам других. Жестокая тварь, которая вымотала мне всю душу. И в итоге всего этого заставила сдохнуть.

Лишь бы не отступить. Лишь бы не показать свою слабость перед этой змеей, что пустила свой яд в мою кровь. Я поставил ей метку, смакуя чувство собственного превосходства и торжества своей силы. А она поставила на мне крест, вычёркивая из списка тех, кто может претендовать на неё.

Я так сильно её ненавидел, что не заметил, как стал оберегать, лишь бы сохранить её жизнь для торжества моей мести. Мне так важно было заставить её страдать больше, чем страдал я от её безразличия, что незримо пришлось помогать ей выжить.

Она будто околдовала меня, сделав единственной целью уничтожить её самому. Как же я хотел увидеть её разбитой, униженной, растоптанной! И в тот момент, когда она упала передо мной на колени в первый раз, почувствовал удовлетворение, не понимая, что последует дальше. Не зная, что в момент, когда упадёт второй, я сам отпущу её из своих лап, позволяя спастись.

Лишь бы выжила, чтобы я мог продолжать ей мстить.

Я даже был готов терпеть то, что она принадлежит другому, чтобы ей было что терять, за кого бояться – только так я знал её слабое место.

Но я заигрался. И заплатил за свою ошибку. Дорого. Слишком дорого. А чёртова стерва решила, что может жить счастливо. С тем, кого выбрала сама.

Чёрта с два у неё это выйдет.

Дорогие читатели, приветствую Вас на страницах этой истории ♡

Глава 1

– Ну перестань, Нир, – смеялась я, пытаясь увернуться от его щекочущих поцелуев.

Любимым занятием моего мужчины с утра было поймать меня на нашей огромной кровати в свои загребущие большие лапы, тискать и целовать до тех пор, пока не устану смеяться. Нир говорит, что я слишком серьёзная обычно. И чтобы компенсировать эту мою серьёзность днём до позднего вечера на работе, с утра пораньше заставляет меня расслабляться и получать долю хорошего настроения.

Спустя несколько часов я снова буду собрана и строга, а пока меня ждут его шутки и ласки. И это вовсе не означает, что речь обязательно о близости. Порой он просто сажает меня себе на колени и обнимает, целуя в макушку.

Уже так привыкла к тому, что он иногда относится ко мне как к маленькой девочке, что всё чаще рядом с ним начинаю чувствовать себя именно такой: нежной, милой, трогательной. Мне нравится ощущать его силу, осознавать, что он больше и крепче меня – это больше ни капли не раздражает. Ведь мне не нужно сражаться и бороться с ним. Мы – семья.

Мы вдвоём.

Нам не нужны стаи, не нужны чужие, потому что мы есть друг у друга. Хотя помимо нас у меня ещё брат. И мы по-прежнему считаем себя частью прайда. Именно здесь мы обрели дом и друг друга, что важнее. Но всё же когда мы вместе, остальные явно лишние.

– Ты доберёшься сама сегодня? – вдруг спросил Нир, приобнимая меня за талию сзади и прижимая спиной к своей широкой груди. – Эрнард просил зайти к нему вечером. Но если хочешь, можешь подождать.

– Нет уж, знаю я ваши разговоры, – фыркнула, распластавшись на нём. – Доделаю свои дела и буду ждать тебя дома.

– Пожалуйста, не оставайся одна и будь осторожна, – тут его голос зазвучал серьёзно и требовательно, но я лишь отмахнулась:

– Столько времени прошло уже. Кому я могу понадобиться? Чёрные волки не в той ситуации, чтобы сейчас подставляться. К тому же недолго будет играть их песенка. Люди на нашей стороне. Мы на своей территории. И тут ехать пятнадцать минут…

– Рина, – он развернул меня к себе. – Ты же никогда не была легкомысленной. Пожалуйста, будь осторожна.

Вместо ответа я поцеловала его, отвлекая. Если бы я знала тогда, как прав он, и как не права я, то прислушалась бы к его словам и ни за что не поехала бы одна.

Просто за последний год наша жизнь наконец совершенно наладилась. Я окончательно расслабилась и продолжала работать в исследовательском центре ирбисов, которые теперь плотно сотрудничали с серыми волками. Они даже говорили об объединении территорий. Волей случая познакомилась с их альфой Эмином – он оказался вполне себе приятным волком, а я-то уже считала, что на всех волков у меня аллергия (хотя с момента взрыва моего первого «истинного» не часто сталкивалась с другими). Однако интуиция была спокойна на счёт него. И логика тоже.

Теперь у обоих мужчин, которые возглавляли стаю серых и прайд, было что терять. Каждый из них старался сберечь самое дорогое, а для этого необходимо было иметь стабильность и прекратить вражду. Вот оба и двигались в этом направлении.

Более того, мне пришлось рассказать им о моём эксперименте с Ниром. Скрывать то, что зверь моего настоящего истинного имел такую же силу, как племянник главы, было уже невозможно. Пусть нам всё ещё не удалось заставить его оборачиваться в любой момент по воле человека, но по крайней мере наедине со мной, он иногда соглашался появиться.

Огромный снежный барс осторожно подбирался ко мне, пока я замирала перед ним, сидя на полу, показывая всем видом, что не опасна и признаю его главным. Потом обнюхивал тщательно, убеждаясь, что на мне нет посторонних запахов чужаков или лекарств (каждый раз перед встречей с ним я мылась раз десять, чтобы не напугать). И только тогда ложился рядом, устраивая свою огромную голову на лапах и позволяя мне его коснуться.

Поначалу он вздрагивал и огрызался. Сейчас я могла спокойно почесать его. Правда, пока это был единственный прогресс. И мои убеждения, что в прайде он один из самых сильных, а значит бояться нечего, не сильно действовали.

Так вот, когда я рассказала обо всём Эрнарду, тот предусмотрительно и с нарочито спокойным видом отправил Нира подальше, а потом орал и матерился примерно с полчаса. Я была готова к такой реакции. Поэтому стойко выдержала. И сообщила, что вообще-то мой эксперимент говорит о том, что это могут использовать и другие… Например, серые. В руках которых оказалась самка с силой альфы двух стай.

Эта новость немного сгладила его недовольство. Однако и внесла новые коррективы.

Держать на запасных ролях того, кто почти равен тебе по силе и возможности управлять прайдом, было глупо. Поэтому теперь глава стал чаще общаться с Ниром, привлекая его к решению важных вопросов. И хотя Ниру не нравилось, что это происходило, по сути, из-за моего решения, которое я с ним даже не обсудила, он был вынужден принять новые правила игры.

Они все вынуждены были их принять.

Но, как я и предполагала, моя шахматная партия, была выиграна всеми сторонами.

Прайд получил ещё одного сильного соперника для тех, кто мечтает с ними расправиться, и ещё один запасной вариант – который никогда не бывает лишним. Серые получили информацию и возможность укрепить свои позиции. А я… я сделала своего мужчину третьим по положению в прайде официально. Это заставит в случае чего членов прайда подчиниться и его приказам, признавая право сильнейшего. Меня бы они тоже послушали – куда бы делись от универсальной альфа-силы, но всё же проще, когда тобой командует не непонятная чужачка по рождению, а свой.

Я не собиралась пытаться забрать власть в свои руки (да и Нир бы тоже никогда на это не пошёл), это стало всего лишь страховкой и побочным явлением моего эксперимента. Одного из.

В последнее время я смогла изобрести столько всего, что сама порой удивлялась результату. Из бывших подопытных у нас осталось совсем немного ребят. Самые тяжёлые случаи. Остальные теперь если и оказывались подопытными в центре, то только по своей воле и в основном с проблемами оборота, которые как раз здесь и решались.

Ещё пришлось научиться блокировать истинную связь… Но это было не моё решение. И даже не того, кто единственный участвовал в эксперименте против воли. Так решил глава прайда. Я исполнила, не вдаваясь в подробности. Не мне лезть в его семью.

Была идея добавить в эту инъекцию ещё пару элементов и вколоть себе тоже. Хотя метка волка так и молчала, будто её не было, моя звериная чуйка подсказывала, что с ним не всё так просто. Это была бы страховка. Вот только самого главного ингредиента у меня как раз и не было. Пока.

Зато возможность пообщаться с чёрными представилась неожиданно и не самым приятным образом.

*Эрнард, глава прайда ирбисов – гг Дыши со мной и Останься*

*Эмин, альфа серых волков – гг Упрямая. (Не)пара для волка*

Глава 2

После работы я отправилась домой одна. Брать с собой парня, которого отправил Нир, не стала, хотя обычно мы всегда возвращались вместе. Но ничто не предвещало беды. Я даже не почувствовала ничего подозрительного. Просто посмотрела в окно заднего вида и замерла, едва удержавшись, чтобы тут же не нажать на тормоз.

Сзади вольготно расположился мужчина. Очевидно, из чёрных волков. Он не сводил с меня пристального взгляда, явно ожидая, когда я наконец его замечу.

К счастью, удалось быстро взять себя в руки. В те самые, которые сразу же потянулись к сумочке с электрошокером.

– На твоём месте я бы не дёргался, – ухмыльнулся он, демонстрируя своё оружие, и заставляя меня снова окаменеть. – И можешь меня так сильно не бояться. Я здесь не для того, чтобы подпортить твою красивенькую шкурку.

– Чем же тогда обязана? – сжала руль и теперь смотрела только на дорогу.

Хотел бы убить – убил бы. Но он тут для чего-то другого.

– Меня послали передать, что альфа чёрных хочет тебя себе.

– А хвостом своим подавиться он не хочет? – не удержалась от злости. – Или ты думаешь, что можно просто прийти, заставить меня приехать к нему, и вам ничего не будет?

Его губы снова растянулись в холодной усмешке:

– Ну тебя прям не пронять. И правда. Ни страха, ни упрашиваний о пощаде.

– А мои просьбы что-то изменят? – огрызнулась.

– Ты не поняла, – он подался вперёд, опаляя моё плечо дыханием. – Я не за тобой пришёл. А предупредить. Чтобы ты поменьше шаталась в одиночестве, как сейчас.

– С чего бы такая доброта? Или у тебя не было моего телефона, чтобы предупредить, раз ты такой благородный?

Я этого волка совершенно точно видела в первые в жизни. И даже предположить не могла, что ему от меня нужно на самом деле.

– Был телефон. И адрес. Всё было. Но ты ж упёртая. Надо было показать тебе, что не всё держишь под контролем. Вот. Убедись. Ты даже не почуяла меня.

– Почему?

– Так я тебе и рассказал, – хмыкнул он и снова стал серьёзным. – Меня отправил доброжелатель.

– У меня нет доброжелателей.

– Или ты о них не знаешь. Дослушай, – отрезал. – Это не шутка. Альфа реально слетел с катушек. Прогнал сына. Из второго сделал пушечное мясо. Дал приказ найти ему самку, чтобы завести новых детей. Сама угадаешь или подсказать, какой вариант самый простой?

Я невольно зарычала. То, что его жена умерла примерно полтора года назад, уже знала. И также догадывалась, по какой причине это произошло. А теперь он собирается снова использовать кого-то другого.

– Твой альфа – самонадеянный дурак, если думает, что я пойду на это.

– Начнём с того, что он – не мой альфа. Это во-первых. А во-вторых, с чего ты взяла, что кто-то будет спрашивать твоё мнение? Я только что продемонстрировал тебе, что будь у меня желание, ты бы уже ехала в стаю как миленькая.

– Зачем тогда предупреждаешь?

– Я уже всё сказал. Останови тут.

– Тут остановка запрещена.

– Мне вот вообще по барабану. Останови, сказал.

Я нажала-таки на тормоз. И волк преспокойно вышел.

И да, он был прав. Сегодня я совершила ошибку, не послушав Нира. Подставилась. Видимо, лаборатория чёрных тоже не стоит на месте. Как-то они изобрели вещицу, способную скрывать волчью сущность, что позволило ему пробраться незамеченным к исследовательскому центру барсов. Однажды я уже видела такую. Поэтому быстро набрала альфе серых, попросив отдать её мне на изучение. Нужно было понять хоть примерно, как это работает. А ещё сообщить Ниру о неприятной встрече.

Вероятно, мне следовало поступить наоборот. Но, как всегда, жажда исследований победила. В итоге я успела только припарковаться у дома, где должна была быть охрана, и выйти из машины, набирая номер, как откуда-то сбоку на меня накинули что-то тёмное, типа мелкой сетки или покрывала.

Дьявол! Это всё закончится когда-нибудь уже?! Или они так и продолжат всей стаей ходить за мной?!

Я не боялась сейчас. Ни капли. Я была просто в бешенстве. И когда начала терять сознание от странного запаха, которым это покрывало было пропитано, только и успела подумать, с каким удовольствием вцеплюсь в мерзкую чёрную морду альфы, когда очнусь.

Правда, свидеться с альфой скоро нам так и не пришлось. И когда я распахнула веки, то никак не ожидала обнаружить себя тут же – на подземной парковке у нашего дома. Парней из охраны рядом так и не было видно (надеюсь, они хотя бы живы), зато вместо них…

Вот даже не слишком удивилась, когда наткнулась взглядом на тёмные наглые глаза.

– Выспалась, сладкая?

– А ты воскрес, волк?

Не обращая внимания на его усмешку, попыталась скинуть путы с рук. Даже когти выпустила. Но куда там. Тугие ленты перевязывали мои руки от запястий до локтей за спиной. Поэтому сидеть на бетонном полу было особенно неудобно. И не встать самой из-за узкой юбки. Которая совсем некстати чуть задралась, обнажая мои колени. Вот на них-то волк и смотрел, скользя голодным взглядом по моим ногам, облачённым в туфли на высоком каблуке.

Впервые наверное я подумала о том, что лучше бы упаковаться в спортивные штаны и кроссовки. От греха подальше. Потому что даже сомнений не оставалось, о чём он сейчас думает. И совсем не потому что я так великолепно читаю эмоции по его лицу, но в больше степени из-за того, что даже через одежду вполне ясно проступали очертания его эрекции.

Прошло столько времени, но его тело вполне логично реагировало после долгой разлуки на близость истинной пары – и не так важно, настоящей или нет.

Как и предательское моё. Но себя я по крайней мере могла обуздать частично, чтобы не выдать. Ему скрывать было бы сложнее. Хотя вряд ли он стал бы это делать вообще.

– Ты восстал из ада, чтобы помолчать? Говори, что нужно, и проваливай, – сразу обозначила я свою позицию, игнорируя восхищённые визги волчицы внутри.

Вот предательница! А как же Нир, который всё это время возился с ней и жалел?! Нет, она растекалась лужицей перед этим наглым волком, даже не испытывая чувство вины и сомнений.

– Ну ты совсем не меняешься, – притворно вздохнул он и вдруг шагнул ко мне.

От неожиданности я отпрянула, и чёрные глаза тут же засветились. Его зверь тоже окончательно проснулся, требуя догнать убегающую (вернее, отползающую) пару и объяснить, что убегать не стоило. А ещё лучше метку обновить.

И чтобы понять это, тоже не нужно быть семи пядей во лбу.

– Альфа теперь тебя посылает на такие дела? Вот так просто отдашь брату ту, которую твой зверь считает парой? – попыталась отвлечь и замерла на месте, чтобы не провоцировать.

Хотя всё ещё не могла поверить в то, что сказала. Даже такие отмороженные, как они, и то обычно чтут важные законы. Понятно, что я могу быть парой кому угодно, тут с альфы взятки гладки, что увёз чужую – была чужой, станет его. А вот для того, кто уже мой истинный, своими руками если отдаст меня, выходит, предаст свою самку.

– Альфа думает, что я сдох. Как и ты думала несколькими минутами ранее. И я бы предпочёл, чтобы он продолжил так считать. Но нужно же было спасать твою сладкую упругую задницу из его лап.

Слова про пятую точку моего тела проигнорировала. Он же специально пытается меня вывести. А вот что правда мог прийти мне на помощь… Даже если так. Наверняка теперь потребует расплаты.

– Ты теперь заделался в Робин Гуда? Такой славный парень, да? – напряглась, когда он присел напротив, ухватив мой подбородок своими горячими пальцами.

Удивительно, почему так. Нир будет повыше и пошире волка, но он тёплый. Его тепло такое приятное и уютное, как и он сам. А волк же всегда горячий, настолько, что кажется, его огонь может сжечь дотла. Я дёрнула головой, чтобы освободиться от его рук.

Потому что помимо пожара внутри от его близости, была вынуждена вдыхать его запах, который до сих пор ассоциировался с парой. В голове начинали всплывать картинки нашей первой встречи там, посреди лаборатории, потом – в его клетке…

Однако меньше всего на свете я хотела сейчас поддаваться своим инстинктам, и предавать Нира. Нет уж. Придётся вредной волчице обойтись без волка. Сегодня и всегда. Встряхнула головой.

Его губы искривились в новой усмешке:

– Тебя и правда ничем не пронять. Ты будто и не удивилась, увидев меня. Может, в тайне мечтала, что я жив, и ждала?

– Скорее, понимала, что мне не могло так повезти, – взглянула ему прямо в глаза.

И к моему удивлению, волк расхохотался.

– Знаешь, а твой парень на тебя хорошо влияет. Я был уверен, что ты не умеешь шутить. Правда, ему бы стоило получше за тобой приглядывать. Того и гляди, умыкнут из-под носа.

– За собой следи. Со своим истинным я разберусь сама, – сжала губы и оперлась кое-как на ладони, сдаваясь, потому что путы было не победить.

– Я ведь тоже твой истинный… – вдруг понизил он голос, теперь проводя рукой по моим волосам.

Пришлось её снова скидывать, мотнув головой. И это вызвало у волка насмешливую улыбку:

– Может надо было отдать тебя брату, как думаешь? Глядишь, научил бы тебя обращаться правильно со своими самцами.

– Тогда тебе пришлось бы встать в очередь третьим. А может четвёртым… Или пятым. Кто знает, скольким бы меня передарил твой братец, пока не перевоспитал, – хмыкнула деланно безразлично, а лицо волка побагровело.

Как бы он не пытался делать вид, что ему плевать на Нира, это не могло быть правдой. Ни один оборотень, кроме горного льва, не будет готов делить свою самку с другим. Никто. Даже такие славные на первый взгляд – милые и весёлые ирбисы, и то никогда не пошли бы на такое. А уж тем более – волки.

И подтверждая мои мысли, волк ринулся вперёд, в бешенстве сжимая мою шею и впиваясь в мои губы жёстким поцелуем так, что наши зубы стукнулись друг о друга. Но его это не волновало, как и то, что я тут же вцепилась клыками в его нижнюю губу. Он продолжал целовать, стараясь прорваться языком в рот, на что я только зло мычала и сильнее стискивала челюсти, ощущая вкус его крови.

Тогда хватка на шее стала сильнее. Настолько, что чтобы вдохнуть, мне пришлось впустить его и приоткрыть губы. И вместе с небольшой порцией воздуха и чуть ослабевшей хваткой волка, в рот ворвался и его язык. Нагло и бесцеремонно.

Я зарычала, пытаясь увернуться и укусила его снова. Хотя волчица просто плавилась внутри от радости. Зараза.

Только тогда волк наконец отодвинулся, тяжело дыша, и отпустил мою многострадальную шею:

– Такая же страстная, как я помню.

– Это называется злость, а не страсть, – поправила я, тоже выравнивая дыхание. – Ненадолго хватило твоего благородства. Спасти меня от своего альфы, чтобы поиграться самому – чудесная идея. Добротой так и пышет.

Волк хмыкнул:

– Сладкая, я и не пытаюсь показаться благородным и добреньким. Я – отморозок. Кому как не тебе об этом знать?

– Я знаю, – поджала губы, стараясь не замечать на них его кровь, которую почему-то хотелось слизать… Но если я сейчас проведу языком по губе, даже думать не надо, как он отреагирует.

Волк протянул руку и стёр большим пальцем алые следы с моего лица.

– А то выглядишь, как вампирша.

– Если тебя не возбуждают вампирши, то я специально готова выглядеть именно так.

– Ты меня возбуждаешь в любом виде, – хмыкнул он.

– Слушай. Чего ты добиваешься? К чему эти спектакли, а? То ты умер, то ожил. В какую игру ты играешь?

– Да я и не ожил бы, если бы ты послушалась предупреждения и не шлялась одна! – рыкнул он.

Я холодно рассмеялась:

– Говорила же, у меня нет доброжелателей. Значит, тот волк был подослан тобой? Не стоило. Тебе не нужно меня спасать. Этим есть кому заняться.

– Вот как? И где же твой ненаглядный, а?

Вероятно, уже едет сюда. Но об этом я говорить не стала. Номер-то Нира набрать успела, он должен был понять по моему дальнейшему молчанию, что что-то не так.

– Не твоё дело, волк.

– Ну вот, – притворно огорчился он. – Волк и волк. Даже не спросишь, как моё имя.

– Меня оно не интересует. Волк.

В его глазах полыхнула ярость. И тут же он снова наклонился, привлекая к себе за шею, и провёл по ней языком. А потом там же, несмотря на моё сопротивление, оставил засос и лёгкий укус.

– Не смей!

– А то что, сладкая? – ухмыльнулся он теперь довольно. – Всего-то оставил подарочек твоему никчёмному мальчику. Кажется, он младше меня лет на… семь? Восемь? Юнец ещё, считай. Наверное, даже не знает, как удовлетворить такую стерву, как ты.

– О, не сомневайся, с этим он справляется отлично, – отбила.

И тут же волк низко зарычал мне в лицо:

– Напррррашиваешься? А что? Я ведь имею право тебя взять тут. Помнишь, как хорошо нам было среди клеток?

С этими словами он подхватил меня и развернул, поставив к себе спиной на колени, удерживая за связанные сзади руки. Наклонился и, опалив дыханием ухо, хрипло прошептал:

– Признайся, что ты хочешь повторения…

Моё тело отозвалось жаром на его слова. И я его уже ненавидела. И волка. И тело. Но всё равно прорычала:

– Только попробуй. Ирбисы потом оставят тебя импотентом.

– Думаешь? – он толкнул меня бёдрами сзади, не давая упасть и прижимаясь совсем крепко через одежду. – Хотя может оно того стоит?

Я сначала почувствовала, потом услышала угрожающее рычание сбоку. И тут же волка от меня откинуло на несколько метров. Кажется, он был настолько увлечён мной, что не заметил приближения Нира.

А тот, быстро и осторожно усадив меня на землю, снова перешёл в полутрансфрмацию и кинулся на волка. Моя звериная часть сейчас одновременно и ликовала (как же самцы из-за неё дерутся!), и боялась (а вдруг покалечат друг друга?). Обе они – и волчица, и кошечка боялись за своего. Хотя волчица за Нира тоже переживала, что было важно. Я и так её недолюбливала, чтобы спускать ей равнодушие в его сторону.

Не имея возможности прекратить драку и как-то остановить своих истинных, я только кусала губы, прикидывая, не проще ли будет волчице выбраться из пут, если обернусь сейчас.

И когда перевес силы оказался на стороне Нира, я было выдохнула. А волк, сообразив, что проигрывает, вытащил что-то из кармана и метнул в мою сторону. Кажется, это был какой-то дротик. А я даже отклониться не смогла бы!

Зато Нир тут же забыл о противнике и бросился наперерез, отбивая эту мелкую деталь, не позволяя ей вонзиться мне в плечо. Правда, этих секунд волку хватило, чтобы скрыться отсюда. Видимо, изначально это была обманка, чтобы отвлечь Нира. И как раз вовремя для него – ведь уже подоспели другие ирбисы. В этот раз ему повезло. Если можно считать везением разорванную когтями Нира на лоскуты грудь, едва ли не сломанную руку и слегка смещённый нос.

Хотя сам Нир выглядел немногим лучше.

Пока он меня развязывал, успела разглядеть, что его губа разбита, а руки и тело покрывают глубокие раны. В отличие от волка, на нём одежды не было – видимо, нёсся сюда в виде барса, а перед дракой пожалел своего зверя, и обратился.

– Как ты? – выдохнул он, ощупывая меня.

И как же его прикосновения отличались от прикосновений волка! Нежные, острожные, ласковые, тёплые, согревающие, а не обжигающие.

– Всё хорошо. Правда.

Он нахмурился, когда заметил на моей шее следы его зубов. Я сразу накрыла это место ладонью.

– Это мелочи.

– Он хотел тебя здесь…

– Нет, не хотел, – ответила твёрдо. – Пугал. Точнее пытался напугать. Не удалось.

– Небо… Рина! – Нир с облегчением прижал меня к себе, утыкаясь носом в мои волосы. И хотя старался это скрыть, я всё равно почувствовала, как он поморщился. От меня пахло волком.

– Я сейчас помоюсь, – попыталась отодвинуться.

– Это ерунда, – не позволил он и поднял меня на руки. – Но лучше бы ты пахла помойкой, чем им.

Я рассмеялась, обвивая его шею руками. И напряжение в теле тут же отступило. Умеет он это.

Мой самый лучший, самый замечательный в мире мужчина.

Глава 3. Волк

Ненавижу убегать и сдаваться. Ненавижу! И всё это из-за неё!

На губах и во рту до сих пор ощущал её вкус. Тот, который сводил с ума моего волка и меня самого. Ни с чем не сравнимый. Ни на что не похожий. Как какой-то волшебный нектар, чтоб его! Меня так ни от чего в жизни не вставляло.

Стоило только прикрыть глаза, и ощущал изгибы её совершенного тела в своих руках. Её долбанный аромат, от которого у меня все инстинкты встают на дыбы. Мой зверь же и вовсе превращается в домашнюю ласковую псину. Только её ему подавай! Будто наяву слышим её дыхание, в котором чудится возбуждение…

Как же достало каждый день чувствовать, что он внутри рвёт жилы, стремясь к ней!

И самое дурацкое, что я даже не мог свалить всё на её это проклятье, которое мой брат считал даром – вызывать истинное желание у каждого. Почему? Так я захотел её, как только впервые увидел. Издали. Ещё не чувствуя даже её запаха. Но будто с катушек слетел.

Тогда, примерно пять лет назад, я шантажом и угрозой вызова на сражение заставил брата попробовать убедить её стать моей. Хотел, чтобы она сама пришла ко мне по его указке. Чтобы приняла это решение. Чтобы поняла, что для неё это лучший из вариантов.

А когда понял, что она ищет пути отступления, взбесился. Вышел из себя. И пошёл против приказа своего альфы – не трогать её. Она до сих пор винит в этом его. Думает, он хотел удержать её возле себя. И хотя он действительно хотел, метку я поставил ей без его приказа, а по своему желанию. Мне было плевать на судьбу лаборатории. Я хотел удержать её возле себя! И она не знает, что после того, как она сбежала, мы всё же подрались из-за этого. И если бы не его старший сын, быть мне самому альфой. Но нас разняли. И власть осталась у него.

Я же лишился и прежнего его доверия, и этой невыносимой женщины, которая в очередной раз сделала из меня идиота. Даже каким-то образом смогла вон убрать со своего тела мою метку. Хотя мы с волком ещё чувствовали её, но не видели!

И это бесило неимоверно.

Мне ужасно хотелось поставить ей их ещё штук пятьдесят. Чтобы наверняка. Но как, если даже целовать меня ей настолько противно, что она сопротивляется мне как как в последний раз?! И из-за кого?!

Из-за этого недоделанного барса! Будто я не понял, что у него проблемы с оборотом. Он даже биться не может, как нормальный оборотень. Он – ничтожество! Которое, однако, догадалось привести с собой своих, и вынудить меня спасать свою шкуру бегством.

Меня! Второго по силе в стае чёрных волков! Бежать от кошек как побитого пса! Но их было слишком много на одного, чтобы я смог справиться. Пришлось действовать иначе. Не напрямую.

Когда я бросал в неё тот дротик, был уверен процентов на двести, что он кинется защищать её и отвлечется от меня. Потому что чувства делают их слабыми. Она боится поддаться инстинктам, которые тянут ко мне, а он боится за неё. Тупой кот!

Хотя меня тоже чувства делают слабыми. Пусть они совсем другие – не как у них. Меня выжигает ярость и ненависть изнутри.

Ярость от того, что он смеет прикасаться к моей женщине, которая должна принадлежать только мне. Ненависть к ней за то, что позволяет это. И не просто позволяет! Она этого хочет! Его хочет! Этого облезлого недоирбиса! Мальчишку почти!

Что в нём ей может нравиться?!

Хотя моя сладкая самка явно слепая, раз меня не разглядела. Потому наверное и выбрала его. И как бы не силился понять, не мог. Трезво соображать мешала ещё и злость.

На себя.

Ну вот как я мог только подумать, что она если не обрадуется, то хотя бы испытает облегчение от того, что я не погиб тогда при взрыве?! Всё убеждал себя, что мне всё равно. Что для меня не имеет это значения. Но как оказалось, очень даже имело.

Потому что мне хотелось наказать её за это безразличие в глазах. За её спокойный голос, будто бы ей вообще всё равно! А я припёрся спасать её шикарную задницу из лап тех, кто когда-то был моей стаей. И пусть я твердил себе, что это только для того, чтобы брат её не угробил, на самом деле, за то время, пока не показывался ей, как наркотик ждал нашей новой первой встречи.

Думал, предстану перед ней, растерянной, испуганной…

Чёрта с два!

Эта стерва снова вывела меня. Пришлось снова показывать ей её место. Хоть раз бы уступила, глупая самка! Хоть раз бы перестала мериться яйцами с теми, у кого они точно есть! Но нет, она же так не умеет. Ей надо обязательно выводить меня!

Будто мало вывела раньше.

Стоит ли говорить, что я почувствовал, когда впервые понял, что тот парень, которого мы похищали раньше – совсем не её брат. И даже далеко не брат. Очень далеко.

Я ещё с самого начала заподозрил что-то. Смотрел он на неё как-то не так. Ну не смотрят так на сестру. Но она вела себя уверенно, переживала за него, и я повёлся. Как последнего щенка обвела меня вокруг пальца. Да я даже жизнь ему сохранил, немножко подпортив ударной дозой адреналина только потому, что не хотел его смерти. Точнее не его, а её брата.

По сути, его смерть нам и не дала бы ничего. Так смысл избавляться от мальчишки? И хотя альфа требовал его голову, я решил позволить ему жить дальше. Даже может быть пожалел его немного. Да и с одной стороны, это казалось мне отличной возможностью продолжать шантажировать её. С другой… Да нет. Не хотел же я видеть её благодарность? Зачем она мне? Мне просто был нужен крючок, на котором можно было бы её держать и дальше. На всякий случай.

А вот потом я уже пожалел, что не убил его. Когда сообразил, кто он ей. И выходит, я оставил в живых того, кто её трахает вместо меня!

Больше чем её (за то, что сделала меня одержимым), я ненавидел только его. Сколько раз я представлял, как вырву его сердце прямо когтями из груди, чтобы она видела, как оно будет пульсировать в моей ладони. Чтобы страдала так же, как я страдал!

Альфа требовал от меня через метку воздействовать на неё. Заставлять её бояться, испытывать ужас. Особенно по ночам, когда она не контролирует сознание. И хотя я тоже хотел сделать ей больно, мне это всё не нравилось. Я хотел бы мучить её иначе… И это совсем не было похоже на её кошмары во сне. В моих представлениях, она бы кричала явно не от ужаса… И это сводило с ума.

Вечное желание. Жажда. Голод. Вот что я чувствовал к этой чёртовой суке!

Постоянно. Изо дня в день. С каждым днём всё больше. Научился только немного управлять этим. Воспользовался «служебным положением» так, что лаборатория специально для меня изготовила инъекции, которые приглушают тягу к истинной. Ошибёшься с дозой – и прощай истинная связь навсегда. Но я не хотел её терять. Ведь это была определённая власть над ней… Пусть иногда и напоминала ярмо на моей шее.

Ведь даже после того, как я обрёл свободу, выторговав её у смерти, она вынудила меня вернуться! Хотя я не хотел этого делать! Но мой брат какого-то ляда решил забрать её себе. Сделать её матерью своих детей! И это зная, что она моя пара!

Волк внутри тоже зарычал. Того мальчишку терпеть – одно. Он ей в рот смотрит. И ходит за ней как привязанный. Подохнуть ради неё готов. А мой брат… Он бы оставил от неё лишь оболочку. Как уже сделал однажды с другой. И погубил бы! Рано или поздно, но погубил!

А только я смею решать, будет ли она жить! Я один имею право вершить её судьбу и даже убить. Только я. Никому больше не позволю наносить ей вред. Никто кроме меня не должен даже думать сделать это. Потому что эта стерва – МОЯ. Только моя. Я заставил её быть моей! Пусть лишь один раз, но она принадлежала мне. И сама желала этого тогда!

Брату же просто повезло, что много лет назад он встретил такую же, как она. Запудрил девчонке голову, сделал своей женой, надеясь обзавестись дочерью с таким же даром. А лучше несколькими. Про сыновей мы мало что знали.

Но не вышло. Она смогла родить лишь однажды. И дочка оказалась бракованной. Не такой, как мать. Не повезло моему брату. А им двоим тем более – иметь такого мужа и отца. Хотя я и не питал слишком тёплых чувств к племяннице, всё равно было как-то не по себе осознавать, что родная мне кровь растёт в доме брата как результат его экспериментов, как продукт его неоправданных надежд получить всевластие – ведь он мог получить благодаря ей внуков от любого, от кого бы только захотел, выбрав сам. Если бы она выросла нормальной. Но этого не случилось.*

Не знаю, почему мы с ним всё же по-разному смотрели на жизнь. И вряд ли я бы стал использовать своё дитя вот так…

Хотя откуда у меня может быть ребёнок, если теперь я – истинная пара этой хладнокровной оборотницы, которая уж точно не мечтает ходить беременной и рожать. Тем более – мне. А думать о том, что может хотеть этого с тем ирбисом… Нет. Лучше не стоит. Иначе я вернусь. Не убью, так покалечу. А калечить его мне пока резона нет.

Теперь, когда я был вынужден объявиться из ада, придётся возвращаться в стаю и преподнести брату свой сюрприз. А потом можно и заняться этой сладкой парочкой…

Я уже смекнул, что её парень думает не мозгами, а тем, что тупоголовые называют «сердце». Он из-за неё подставится только так. И мне бы это использовать. Заодно и её подтолкнуть в верном направлении. Вот бы она сама пришла… Хотя однажды она уже бросила его умирать в моих руках. Может, и второй бросит? Разве остановит её что-то? Тут нужно быть хитрей…

Может, если она поверила в его неземную любовь настолько, что даже позволила поставить себе метку (хоть я и не тупой – понял, что он её настоящая пара, ведь в ней проснулась альфа-сила, но она вполне могла бы от него отказаться, если бы захотела), то и в мою поверит.

А что? Надавать на жалость. Рассказать, как ради неё я едва не сгорел в той машине. Что решил отступиться, чтобы она была счастлива… Откуда ей знать, что я бежал от приказов брата? От той жизни, которая встала мне поперёк горла и осточертела так, что выть хотелось. В том числе благодаря ей.

Вдруг она поверит и мне? Верит же своему барсу.

*История Евы – в романе Гордая. (Не)пара для волка*

Глава 4

Всё произошло так быстро и неожиданно, так сложно и невыносимо, что казалось, пролетел один ужасный миг, а не прошло больше двух месяцев с той сцены на парковке. И за этот «миг» я возненавидела стаю чёрных так, как не ненавидела даже тех ублюдков, которые уничтожили мою семью.

Возможно, потому что последние отстаивали свои древние традиции и устои, действовали в интересах моего родного прайда, или потому, что с тех пор для меня прошла целая жизнь. Но их мне не хотелось особенно мучить тогда, разве что одного… Этих же я желала убивать медленно и долго. Всех без исключения.

Из-за них мне пришлось принимать такие решения, от которых зависели жизни невинных. Тех, кто уже настрадался столько, сколько не снилось никому. Но мне пришлось вершить чужую судьбу. Из-за этих тварей!

К такому извращённому поступку чёрных волков не был готов никто. В желании обрести власть они пошли на то, на что не пошли бы никогда оборотни, хотя бы частично соблюдающие исторически сложившиеся правила. Потому что нападение на девушку, беременную от истинной пары, было верхом цинизма. А уж в желании «обезглавить» прайд и стаю серых они зашли ещё дальше.

Это пробудило во всех нас ту самую звериную агрессию, которая клокотала внутри, желая вырваться наружу и смести на своём пути всё. Становилось ясно, что больше тянуть нельзя. Откладывать кардинальное решение этого вопроса тоже стало некуда.

И если бы до этого я самолично не познакомилась с милой дочерью альфы чёрных волков, к которой сразу прониклась теплотой, и не успела несколько раз встретиться с его младшим сыном, который угрозами, шантажом, а потом всё же уговорами таки заставил меня помочь ему, то вряд ли смогла бы побороть желание уничтожить стаю чёрных целиком и остановить от этого шага тех, кто желал сравнять её с землёй. Эрнард, едва пришёл в себя от последних событий, собирался устроить бойню. К счастью, нам с Ниром удалось его удержать. В том числе благодаря той самой девочке.

Ева была единственной, похожей на меня от рождения, но в момент появления в клинике барсов оказалась эмоционально истощенна настолько, что мне пришлось долго-долго колдовать над ней, не боясь проявлять искреннюю заботу и чувства. И хотя после этого странного «лечения» они с мужем на некоторое время покинули территорию стаи, ей удалось уговорить Эмина остановиться в желании отомстить. А так как стая и прайд действовали вместе, это остановило обоих.

Эмин всё порывался вызвать на сражение альфу и в честном бою отстоять право на вторую стаю. Вот только он сам до сих пор не был в состоянии драться в полную силу. А играть честно чёрные всё равно бы не стали.

Мне пришлось признаться, что будучи в сговоре с Атаманом, я получила образцы крови его дяди и его самого сначала в обмен на одну вещицу, а потом и на прививку от истинности, и смогла вывести из них сыворотку, с помощью которой можно лишить альфу силы. А уже потом разобраться с его стаей. Нужно было только подослать к нему кого-то… И я подходила для этого как нельзя лучше.

Вот только умолчала о том, что помимо неё изготовила прививку от истинной связи и для себя. Но чтобы не лишиться волчицы, и чтобы ничего не заподозрил Нир, который точно был бы против, защищая вредину внутри меня, колола её себе небольшими дозами, надеясь однажды получить полный иммунитет от нежеланной связи с волком.

Всё то время, пока мы боролись с альфой, он так и не объявился. Кто-то из шпионов ирбисов доложил, что в результате конфликта от встречи с альфой после воскрешения, произошёл скандал и он спустил на моего первого истинного полстаи разом. Волку удалось унести ноги. Вероятно, он где-то отлёживался и зализывал раны, пока мы боролись с тем, кого ненавидели все вместе.

Но сейчас было и не до него. Мне предстояло убедить Нира, что я могу постоять за себя и раз и навсегда уничтожить альфу чёрных. Больше всего на свете я хотела сделать это своими руками. Хотела увидеть его кончину. Почувствовать хоть каплю облегчения.

Только не успела.

И ведь почувствовала, что творится нечто неладное. Что Нир ведёт себя не как обычно. Старается больше времени проводить вне дома, хотя после несостоявшегося похищения прежде не отходил ни на шаг. Но так была занята проблемами других, что упустила его из поля внимания. И оказалось, что не только волк способен на сложные партии игры. Но и мой славный ирбис вполне неплохо с этим справляется…

Гораздо позже я узнаю, как именно Нир заставит моего первого истинного действовать. А пока, пребывая в счастливом неведении, просто, как всегда, работала в центре. И начало дня вовсе не предвещало чего-то необычного. Даже наоборот.

В последнее время моя волчица стала рассудительнее. Спокойнее. Перестала вредничать по поводу и без. И я связывала её поведение с теми инъекциями, которые себе колола. Втайне я мечтала оставить себе вторую свою сущность, но при этом избавиться от обузы в виде волка. План казался идеальным. Хотя я как никто другой знала о побочном эффекте – кратковременной потере контроля над зверем.

Такое случалось нередко у других. Но обычно проходило довольно быстро.

Мне повезло в том плане, что волчица была тише воды, ниже травы. Её эмоции больше не бурлили, заставляя делать меня глупости, как когда-то раньше. Зато всё чаще верх внутри брала белоснежная кошечка. И вот её характер – мягкий, уравновешенный – меня вполне устраивал. В этом она так была похожа на Нира. А Нира я любила. Поэтому по умолчанию любила всё то, что пришло в мою жизнь вместе с ним. В том числе и свою третью сущность. И новые нотки нашего с ней общего теперь характера.

И вот в тот момент, когда я смешивала несколько препаратов в пробирке, вдруг почувствовала тревогу… Не свою. Моя личная интуиция тоже молчала. Тогда как звериная начинала закипать.

Кошечка запряталась в дальний угол, уступая место бунтующей вдруг волчице. Та навострила уши и внимательно прислушивалась к чему-то, что не было доступно моему человеческому слуху. Но в её сознании я слышала глухое рычание, чувствовала выплески чужой силы…

Мне не удалось даже подумать, что это может быть, как она резко подняла морду вверх и завыла. Громко. Отчаянно. Страшно.

Так зверь мог только оплакивать кого-то очень близкого. И если бы рядом были другие волки, то они бы почувствовали. Но сегодня в центре находились из персонала только барсы. И вряд ли услышали и поняли её.

Да и у меня нет близких среди волков. Настолько, чтобы волчица могла почувствовать их издалека. Разве что один…

Осознав уже в следующее мгновение, что сейчас не удержу её – слишком сильный был эмоциональный всплеск, а она буквально рвалась наружу, готовая разорвать меня саму на куски, если не позволю, успела лишь выскочить на улицу из помещения, прежде чем обратиться. Хотя я бы не назвала это оборотом. Она просто вырвалась наружу.

К счастью, мне удалось в этот момент оказаться за воротами территории барсов. Те не были против волков в принципе – серые тут шастали как у себя дома уже, но вот о том, кто я при обороте, по-прежнему знали не то что не все, а очень небольшое количество сотрудников. И раскрывать свой секрет, тем более вот так незапланированно, мне бы не хотелось.

Но волчице было всё равно.

Она на всех парах уже неслась вперёд, не разбирая дороги и не переставая подвывать. Чтобы не навредить своей звериной сущности сильным сопротивлением, я пока пыталась понять хоть частично, что происходит. Для этого сосредоточилась на её ощущениях. Но улавливала только боль, страх и ярость. Желание убить того, кто тронул её пару…

Нир! Это было моей первой мыслью, хоть и не совсем логичной. Но ведь волчица считала его парой тоже! И я попыталась заставить её обернуться кошкой, чтобы это проверить, но она не послушала. Продолжала стирать подушечки лап об асфальт и биться мордой о ветки кустарников у дороги. Но не притормозила ни разу.

Тут я уже и сама поняла, что третья наша ипостась молчит вовсе не потому что её не выпускают. Она просто спокойна. И не чувствует угрозы для своей пары. Это могло значить только одно – беда случилась не с Ниром, а с волком. И моя волчица неслась спасать именно его, игнорируя мои приказы остановиться.

И ведь та самая дозированная прививка от истинности почти помогла – меня больше не тянуло к нему ни капли. Но видимо, стряслось нечто на самом деле серьёзное, раз она смогла его почувствовать и так сильно за него испугаться.

Мысленно я теперь звала Нира, пытаясь подать знак и надеясь на его помощь. Только он смог бы сейчас заставить её остановиться и не влезать не в своё дело. Ведь вообще не было гарантий, что моя сумасшедшая волчица не угодит прямиком в силки стаи чёрных. Что это не подстроено всё. Что даже не сам волк это подстроил.

Потому что было ясно одно – доверять ему нельзя даже, если он умер. А уж живому – тем более. Вот только мои доводы не сильно впечатлили мою звериную часть. Она неслась спасать своего самца. Остальное её не сильно волновало.

На полном серьёзе она была готова биться вместе с ним против всей его стаи, наплевав на то, что я совершенно не собираюсь помогать ему. Ни при каких обстоятельствах. Я ненавидела этого оборотня. Почти так же, как его брата. Я желала ему смерти. Жестокой. Возможно, даже мучительной.

На эти мои мысли волчица огрызнулась. Ей не нравилось, что я так думаю о том, кого она считала самым красивым, самым любимым, самым вкусно-пахнущим. После Нира. Ладно хоть это в её крохотном мозгу всё же отложилось.

Послала же Луна мне такой рациональной такую эмоционально-нестабильную волчицу! Возможно поэтому я и не могла её принять так долго. Мы слишком разные. Но на демагогию времени не было.

Жаль, что в тот момент я ещё не подозревала, что за игру затеял мой славный и любимый истинный. Расскажи он мне, я заперлась бы в клетке, предвидя подобное. Хоть на месяц. Но он не сказал, и я оказалась не готова к выверту волчицы.

В результате всего оказалась вместе с ней на краю какой-то промзоны, затормозив резко всеми лапами и во все глаза глядя на разворачивающуюся там жуткую картину.

Глава 5

Два огромных чёрных волка, в которых я безошибочно узнала ненавистного всем альфу и своего первого истинного грызлись не на жизнь, а на смерть. Это был тот самый бой, от которого мы едва отговорили Эмина – за право на стаю.

Видимо, мой первый истинный бросил вызов своему брату. И теперь пытается доказать, что он сильнее. Хотя лично я в этом всё же сомневалась. Своё место в стае альфа занял не просто так, как бы не хотелось это признавать. И не беспричинно ему всё так долго сходило с рук. Он был одним из сильнейших оборотней. И если бы против него сейчас стоял, например, Эрнард, я бы не сомневалась в победе последнего. Только пока с ним бился волк, чьего имени я даже не знала, но при этом моя волчица по-прежнему считала его своей парой.

В тот момент меньше всего думала о причинах, по которым это могло случиться. И даже не сразу заметила Нира, который совершенно спокойно наблюдал за происходящим со стороны в своём человеческом обличии. Пусть он и находился гораздо дальше от места сражения, чем я сама, но не сводил взгляда с битвы. И явно был как-то замешан в этом.

Кажется, моё негодование было настолько сильным, что он всё же почувствовал. Хотя волчица изо всех сил старалась быть незаметной для него, ведь понимала, что защищая, он не даст нам вмешаться, если её волк станет проигрывать. И ей было плевать на правила. И на то, что размером она меньше их обоих раза в полтора минимум. Она думала лишь о том, чтобы её истинному никто не навредил.

Я была бы не против его смерти. Но не от пасти альфы чёрных. В этой ситуации предпочла бы скорее, чтобы альфа оказался повержен. Только вот тогда альфой станет его брат. И кто знает, какие козни начнёт устраивать прайду, чтобы выкурить меня оттуда… Как Нир вообще оказался во всём этом замешан?! Почему он здесь? Не мог же он договариваться с волком за моей спиной…

Или мог?

В его глазах сейчас отражалась искренняя тревога. За меня. Прежде судьба моего другого истинного его видимо не очень волновала. Надеюсь, в случае его проигрыша, он не намеревался убивать альфу сам, потому что тогда вся стая чёрных…

Я не успела додумать. Да и Нир, стоящий от нас на противоположной стороне этой заварушки, тоже отвлёкся. Хромающий разом на все ноги и истекающий кровью чёрный волк прижал альфу к земле и коснулся зубами его шеи в качестве символа победы. И когда я поняла, что он не собирается его убивать, то разом сообразила, что только что он проиграл на самом деле.

Нельзя было поверить, что альфа признает его победу и уступит. Что он согласится на проигрыш, пока остаётся живым. Что помешает ему потом сказать, что победу одержал именно он? Пока альфа жив, его сила остаётся при нём. Да, второй волк тоже показал свою. Но это не делает его единственным претендентом на место альфы. Кроме того, альфа ни за что не остался бы на вторых ролях. И никогда бы не оставил в живых того, кто посмел оспаривать его первенство. Даже если это его родной брат.

Я была уверена, что и сына он бы добил. А этот бестолковый волк собирался оставить его в живых! То ли от глупого благородства или из-за родственной связи. И это была его роковая ошибка.

В момент, когда он отодвинулся всего на несколько десятков сантиметров, альфа кинулся снизу и вцепился ему в горло, смыкая челюсти так, что стало ясно, он не раскроет их пока братишка не задохнётся или не истечёт кровью.

Вот тут и произошло то, чего я боялась.

Волчица молниеносно (благо была лёгкой и проворной) подлетела ближе и укусила его куда-то в морду, стараясь ослабить хватку, защищая свою пару. В тот же момент краем глаза лишь я успела заметить, как к нам кинулся Нир. Но он пытался бежать в виде человека, а это никак не могло сравниться со скоростью наших зверей.

Размеры волчицы тоже не шли ни в какое сравнение с размерами альфы. С таким же успехом той-терьер мог укусить алабая. Точнее, попытаться нанести ему серьёзный вред. Да, боль он испытал, но убить его в поединке мы бы точно не смогли. Я это понимала, а моя бестолковая, как и её истинный (стоят друг друга!), волчица – нет.

Единственное, что могло её спасти – древний завет волков: нельзя трогать слабую самку, защищающую своего самца. За такое изгоняли из стаи. И на моей памяти, нарушен этот запрет был лишь однажды старшим сыном альфы, когда тот едва не убил пару главы прайда. Хотя стоило ли надеяться, что его отец не нарушит?

Глаза альфы налились кровью и яростью. И вырвав из горла своего брата кусок плоти, альфа вцепился мне в бок, кажется ломая ребро. Волчица завизжала от боли. Я вскрикнула внутри. Волк, хрипя и истекая кровью, попытался оттолкнуть брата, но уже не смог и провалился на землю, в последний раз бросая на нас с ней восхищённый, но виноватый взгляд.

Тут я услышала громкий хруст. И поняла, что свободна от пасти альфы. Следом же ощутила родной и такой знакомый запах. А потом уже поняла, что только что мой Нир, кажется, убил альфу, раздробив ему горло. Разумеется, при помощи своего ирбиса.

Видимо, увидев реальную опасность для меня, снежный барс решил даже пожертвовать собой, но спасти. Хотя жертвовать было особо нечем, как мне показалось сначала. Ведь он был больше и мощнее обоих волков. Проблема мне виделась только в том, что если альфа погиб из-за чужака, которому не могла перейти его сила, стая оставалась вообще неуправляемой.

Но выяснилось, что наш бой ещё не окончен. Потому что не успела я перевести дух, мысленно радуясь своей скорой регенерации, одновременно пытаясь успокоить волчицу, которая испуганно смотрела на своего волка, явно собирающегося отправиться на тот свет, как нас окружили пятеро других чёрных волков.

Видимо, альфа неплохо подготовился.

Только ему это не помогло. А вот если бы не я и не Нир, то тогда, наверное, помогло бы.

Волку было бы не выстоять одному против всех. Но сейчас я всё ещё не могла поверить в то, что альфы больше нет. После всего, что он натворил. После всех тех жутких вещей умереть так быстро, казалось слишком гуманно. Или во мне просто не осталось к нему даже капли жалости. Не знаю.

Хотя если её не было даже по отношению к заливающему своей кровью землю истинному, то откуда взяться к его мерзкому брату? Глядя на то, как чёрный волк продолжает неотрывно смотреть на волчицу, я не чувствовала никакого сожаления. Он заслужил свой конец. К тому же сейчас мне важнее было то, как Нир собирается выстоять против такого количества чужаков.

Волк попытался снова приподняться, отдавая им приказ отступить. По идее он в стае занимал второе место после альфы, и они должны были его послушать. Но не стали. Вероятно, предвидя и другой вариант развития событий, альфа подложил соломки, приказав убить победителя, если им окажется не он. И сейчас все они наступали на нашу троицу.

Находиться в образе волчицы рядом с Ниром и волком одновременно мне было некомфортно. Но она не слушалась и не выпускала кошку, которая в бою всё же была бы более быстрой и гибкой. А всё почему? Этой дурочке хотелось, чтобы волк продолжал смотреть на неё вот так!

Будто это было важнее того, что прямо сейчас Нир боролся с троими разом, уже избавившись от четвёртого.

И вдруг пятый резко развернулся к нам с волком. Волчица пригнулась, готовясь к нападению, и совсем не ожидала, что тот бросится на волка, ломая ему задние лапы. Очевидно, опасаясь, что тот оживёт и кинется на помощь, а потом направился ко мне. Волк и волчица заскулили от его боли одновременно. А я в который раз уже пожалела, что не прошла полный курс своих прививок. Лучше и вовсе бы избавилась от волчицы, чем терпеть теперь его и её ощущения!

Тут противник кинулся на маленькую белую волчицу. Она даже без моей подсказки успела в последний момент увернуться, а потом его снёс наш славный ирбис, увешанный тремя волками, как ёлка игрушками, но кинувшийся в первую очередь спасать нас.

Я быстро поняла, что он выиграет. Барс был больше и сильнее. Гораздо. Настолько, что сама невольно восхитилась и удивилась. И как раньше не замечала, что зверь моего настоящего истинного стал вот таким могущественным? У нападающих не было шанса.

Уже начинала радоваться тому, что Нир побеждает, как вдруг поняла, что моё сознание начинает сначала мигать, а потом понемногу гаснуть. Что это за…

Перевела взгляд на волка. Тот уже дышал редко. Из его груди вырывались глухие хрипы вместе с булькающими звуками. А он будто не замечал, продолжая смотреть своими мутными глазами только на меня. В какой-то момент он дёрнулся и из его горла брызнул фонтан, окатив красным мою белоснежную шерсть. Волчица пригнулась и потянулась к нему носом, вопреки моей команде отойти. Волк же чуть оскалился. Это показалось мне усмешкой. И в голове как наяву прозвучало: «Ну вот и всё, сладкая».

И неожиданно где-то в области сердца запекло, заискрило, заболело. Я зашипела внутри, а волчица снаружи громко завыла, утыкаясь носом в морду огромного чёрного волка, лежащего в красной луже.

Я будто окаменела, не понимая, почему мне так плохо. Если бы погибала волчица, и я чувствовала её боль – это одно. Но сейчас меня саму будто бы перемалывали в мясорубке. Из-за него!

В голове зашумело. И вместе с этим шумом куда-то отходила возможность соображать.

Я содрогнулась от боли. И охнула, сообразив, что не должна чувствовать настолько остро почти чужого. Не должна. Но чувствую. Меня куда-то уносит. Куда-то далеко. Качает. Вокруг туман. И пахнет железом. Кровью. Меня тошнит. Так больно. Так плохо. И уже не скажешь, кто из нас скулит – я или волчица. Может быть и обе.

Чёртов волк, снова меня переиграл… Кажется, это моя последняя мысль. Дальше я уже не думаю. И не понимаю, что происходит. Хотя чувствую рядом такой родной и спасительный аромат. Ищу его носом, но натыкаюсь на человеческие руки, которые удерживают морду волчицы. Губы Нира шевелятся. Он что-то говорит, но я не понимаю, что. Как будто шум моря в ушах. Я когда-то видела море? Не помню…

– Выпусти её ко мне! Ну же! Давай! – уговаривает он. Кого? Куда надо выпустить?

– Пожалуйста! Рина!

Рина… Он меня зовёт? Я пытаюсь сфокусироваться взглядом на его лице. И снова слышу вот это вот «Рина». Оно становится ниточкой, которая тянет из этого ужасного состояния отчаяния и безысходности. И я хватаюсь за неё, боясь, что вот-вот порвётся. Но она крепнет.

И не проходит и пары минут, как в руках моего мужчины уже не белая волчица, я окровавленная я. Мои собственные раны уже зажили. Или я их просто не чувствую. Краем глаза замечаю бездыханную тушу волка. Внутри воет и мечется волчица.

– Тшшш, всё будет хорошо, Рина, – шепчет мне в волосы Нир и несёт меня к машине. – Верь мне. Всё будет хорошо…

Он говорит что-то ещё, но я не очень понимаю пока, что именно. Просто дышу запахом его кожи. Стараюсь забыться в нём.

Он сажает меня на переднее сиденье машины и почему-то уходит.

Мне становится так невыносимо холодно, так страшно, что я сворачиваюсь прямо тут в клубочек и тихонько подвываю, жалея саму себя.

Вокруг так темно. Ничего нет. Только огромная чёрная дыра, в которой всё тише слышится вой белой волчицы…

Глава 6

Потом я почувствовала, как машина пошатнулась. Или это у меня голова просто так кружится? Потом снова. Но я бы и не подумала проверять, что происходит, если бы Нир не позвал меня снаружи. Ну зачем я ему? Не хочу видеть это поле боя. Не хочу чувствовать эти ужасные запахи. Хочу забраться на его колени и поплакать. Почему? Я сама до конца не знала.

– Рина, пожалуйста, – снова раздалось с улицы.

И обхватив себя руками за плечи, я тихонько выбралась наружу. Ну и что что голая. Что там Нир не видел? Больше меня смущала кровь на теле, которая начинала подсыхать и неприятно стягивать кожу.

Но стоило выйти, как даже дар речи потеряла, не понимая, что он делает. Нир держал на своих человеческих руках огромную безжизненную тушу чёрного волка. Его голова свисала с локтя мужчины и касалась земли носом, с которого капало красное, горячее…

Меня снова замутило.

– Давай, Рина. Помоги мне. Позови его. Так в машину не умещается.

– А… – я замолчала, всё ещё находясь в шоке от этой картины.

Нир держит мёртвого или не до конца мёртвого волка. И в страшном сне бы такое не привиделось. Не понимала, что и зачем он делает. Как это вообще? Я бы сейчас уже не могла так браво сказать, что надо оставить его умирать или добить – мне было слишком страшно от этих мыслей, но и помогать ему…

Подняла взгляд на лицо Нира. А он, упрямо нахмурившись, терпеливо повторил:

– Потом решим, как от него избавиться. Я тебе обещаю. А сейчас позови. Давай, Рина.

Позвать… Как мне его позвать? Я даже имени его не знаю. Но прекрасно понимала, что для того, чтобы позвать пару, имя мне и не нужно. Дело было в том, что я… не хочу его звать. Не хочу, чтобы Нир видел хоть каплю подтверждения того, что между мной и этим чудовищем…

– Рина.

– Нет, не буду, я… – отступила.

Нир уложил тушу на землю и шагнул ко мне, обнимая.

– Рина, – прошептал. – Если скажешь, я лично потом избавлю тебя от него. Ты никогда его не увидишь больше, но сейчас… Просто поверь мне. Он нужен нам живым. Позови.

И загипнотизированная его пронзительным взглядом, я согласно кивнула. А когда он выпустил меня из своих рук, то опустилась перед волком на колени и коснулась жёсткой шерсти пальцами.

– Волк? – окликнула.

Он дёрнулся, задышал глубже. А в следующее мгновение передо мной лежал переломанный мужчина без сознания. И вот такой он не казался мерзким… Он был бледным, с тёмными кругами вокруг глаз, истекающий кровью…

Сильные руки обхватили мою талию, приподнимая, а губы коснулись волос на макушке:

– Ты у меня такая умница. Садись.

Нир вернул меня снова на прежнее место в машину, а сам загрузил волка на заднее сиденье. Я не понимала, куда мы едем. Как не понимала и то, как могла оказаться в одной машине с ними двоими. Я уже сделала свой выбор. Лучше бы было наверное, если бы мы оставили его там…

– Тшшш, – Нир сжал мою руку и потянул на себя так, что я была вынуждена опереться на его плечо, тоже обнимая в ответ. Его рука оплела мою талию. Второй он держал руль.

Это был какой-то жуткий кошмар. Мы все трое голые, окровавленные… Стоп.

Я чувствую запах крови Нира!

– Ты ранен!

– Нет-нет, царапина. Всё хорошо, – он ладонью прижал мою голову к своей груди. И я закрыла глаза. Я только на минутку.

Только…

– Мы приехали, – прошептал он и подхватил меня на руки.

Когда я распахнула веки и несколько раз моргнула, обнаружила себя у нас дома. Вот только оставив меня посреди гостиной, Нир снова вышел. Куда? Я не хочу, чтобы он уходил даже на минуту. Мне так плохо, так…

И снова это дежавю. Нир тащил волка в наш дом! В наш!

Я невольно зарычала, протестуя, хотя волчица внутри завиляла хвостом, поскуливая. Благодаря ирбиса. Выпусти я её, она облизала бы его с головы до ног.

Нир опустил ношу на пол и снова обнял меня.

– Мы просто спасём ему жизнь. А потом избавимся. Хорошо?

Я не понимала, зачем он это делает. Лучше бы я страдала, но потом была бы свободна… Кошечка внутри не дала бы мне погибнуть. Тогда почему он спасает его?!

Взяв в ладони моё лицо, Нир меня поцеловал. Как всегда нежно, ласково, неторопливо, успокаивающе.

– Ты не такая, Рина. Ты – врач. Может ты и привыкла держать себя постоянно и не позволять чувствовать, но ты не можешь желать смерти так просто. Ты же мне веришь?

Я кивнула.

– Тогда я повторю ещё раз, что не позволю ему даже приблизиться к тебе, если ты не захочешь. Даю слово, что если ты скажешь, то вовсе его никогда не увидишь. Но он нужен нам живой.

Я не была уверена, что он нужен живой мне. И не могла сообразить, зачем он вообще (хоть живой, хоть мёртвый) нам. Но думать трезво не получалось. И видимо, за меня сейчас это делал Нир.

– Нельзя отвезти его в человеческую больницу. Нельзя к волкам. Нельзя к ирбисам. А ты можешь спасти ему жизнь… Думаю, на это у нас не так много времени.

У нас. Он сказал, что будет спасать жизнь волку вместе со мной? И если Нир меня с ним не оставит, то…

Я присела перед телом волка. Он стал выглядеть ещё хуже. Видимо, сказывалась потеря крови и сильные повреждения. Его дыхание было почти незаметно, стук сердца совсем тихий и редкий. Но я не успела даже проверить пульс толком, как буквально перед моим носом на пах волка упала тряпка. Прежде на ту часть его тела я как-то не смотрела. А Нир после этого невозмутимо опустился на пол рядом со мной. Будто бы не он приревновал меня только что к полудохлому волку, которого сам же сюда и притащил какого-то дьявола.

И всё же мне пришлось отвлечься и от собственных сомнений, и от вопросов к Ниру. Как всегда, когда начинала работать, откладывала мысли на потом. Сейчас стояла чёткая задача – вытащить этого полудохлого волка с того света и заставить жить. А там…

Нир вот обещал, что если я скажу, то он его от меня изолирует. А в словах и обещаниях своего мужчины я не сомневалась. Он ещё ни разу меня не подвёл. И всегда выполнял то, что обещал. Поэтому решив, что больше нет смысла переживать о том, что может быть дальше, сосредоточилась на насущных проблемах.

В первую очередь нужно было зашить рваную рану на его шее. Кровь из неё залила мой любимый ковёр в гостиной. И на мой недовольный этим взгляд Нир сразу пообещал купить новый, как только старый перестанет занимать туша волка. Точнее сейчас это было тело, а не туша. Ну не суть.

И стоило мне подумать об аптечке, капельнице и подобном, как Нир уже принёс всё необходимое. Благо, дома держала самое важное – иглы, специальные нити, антисептики и лекарства.

Волк оказался везучим. Смотри-ка, ни огонь его не берёт, ни разорванная артерия. Хотя это больше благодаря Ниру, который оказывается умудрился наложить повязку на это место. Иначе до момента, когда я бы начала зашивать ткани, волк просто бы не дожил.

Я конечно понимала краем сознания, что Нир это делает не по доброте душевной. Но ни времени, ни желания, ни сил расспрашивать сейчас не было. Как и смысла. Потому, после зашитой шеи, с которой я провозилась гораздо больше одного часа – слишком сильными и глубокими были повреждения, а сшивать тонкие ткани то ещё занятие, пришлось ломать ему неправильно сросшиеся кости ног заново. И вот это я сделала с нескрываемым удовольствием. Хоть и вколола прежде лошадиную долю обезболивающего.

Наложить гипс в домашних условиях без необходимого оказалось задачей посложнее, поэтому вместо него пришлось обойтись шиной. Точнее, шинами. Ведь сломаны были обе ноги.

А дальше осталось дело и вовсе за малым – обработать раны на его теле. Это было бы просто, если бы не их количество. Но я справилась. Тем более, что в этом мне тоже помогал Нир. Лишний раз волка он, конечно, старался не касаться. Однако всё, что нужно, выполнял по моей просьбе или сам, догадываясь только по моим жестам и взглядам.

Спустя несколько часов я едва не повалилась на пол от усталости и эмоционального истощения. Волчица притихла. Ей тоже было больно и страшно, но теперь она видела, что Нир не бросит её волка и, если что, меня тоже заставит помогать, поэтому угомонилась. Только принюхивалась и звала его всё время. Хорошо, что я догадалась его усыпить. В смысле снотворное дала. Хотя теперь, когда угроза его жизни стала не такой острой, мне снова подумалось, что может и не надо было это вот всё…

Сильные руки вдруг подхватили меня и понесли куда-то. А спустя минуту над моей головой раздался шум душа. Я прижалась щекой к плечу Нира, тупо уставившись на рисунок кафеля, и позволяя ему себя мыть.

И он мыл.

Осторожно, ласково, не забывая целовать и гладить. А ещё шептать, какая я у него молодец. Эти слова и правда меня успокаивали.

Не то чтобы без него я в себе сомневалась. Просто этим он давал мне понять, что он рядом, что он мне благодарен за то, что я выполнила его просьбу, и гордится, что я нашла в себе силы сделать, что требовалось, в таком размазанном состоянии. Я всё ещё надеялась, что он не понял истинной причины моего поведения. Что он может решить, что это из-за волчицы, например. И одновременно боялась того, что понял…

Только Нир, как всегда, оказался более догадлив и проницателен.

Правда, сначала он меня домыл, вытер насухо, даже волосы подсушил. Затем уложил в постель. Потом приготовил мне травяной чай Элики, восстанавливающий силы. Заставил его выпить. Улёгся рядом, обнимая. И только тогда выдохнул:

– Расслабься, теперь всё хорошо. Ты справилась.

– Я просто устала, – отмахнулась, закрывая глаза и пряча за ресницами свои настоящие чувства.

Сомнение. Страх. Осознание.

– Ри-на, – проговорил он мне в волосы. – Я понял.

– Что ты понял? – ещё верила в чудо.

– По твоей реакции всё понял. Он тоже твоя настоящая пара, – Нир теперь прижимал меня к своей груди спиной. – Но это ничего не меняет. Ни между нами. Ни в моих обещаниях на счёт него. Придёт в себя, очухается настолько, что сможет сам себя защитить – и скатертью дорожка. Как я вижу, ты прекрасно можешь быть от него далеко. И даже близко не чувствуешь притяжения.

– Нир…

– Давай поговорим и подумаем об этом потом. Я сказал сейчас, что знаю, чтобы ты не нервничала ещё и из-за этого. Мне всё равно. Спи. Отдыхай. И не думай, что ночью тебя за бочок укусит волк. Во-первых, он не встанет так быстро с нашего коврика (вот уж завели мы с тобой себе питомца, ничего не скажешь). Во-вторых, я буду тебя охранять.

Мои губы растянулись в уставшей улыбке.

Луна! Я не думала, что могу любить его ещё больше. Но вот снова люблю. Меня прямо распирает изнутри от этого чувства. И наконец я позволяю себе и правда расслабиться, купаться в его добрых, светлых эмоциях, будто бы всё и правда хорошо, будто на коврике в нашей гостиной не лежит мой второй истинный…

Сказал бы мне кто о таком ещё год назад, ни за что бы не поверила. Но жизнь такая непредсказуемая. У Нира вот с волком какие-то свои договорённости за моей спиной, а я только что спасала ему жизнь, хотя сама раньше хотела бы её отнять… Но при всём этом больше не чувствую себя запутавшейся. И мне больше не страшно.

Нир сказал, что всё понял. Сказал, что это ничего не меняет. И если не меняет для него, то не меняет и для меня. Всё тогда просто.

Мы всего лишь дождёмся, когда волк встанет на ноги, и прогоним его. А потом будем жить, как жили. Нир каким-то чудом сделает так, чтобы он больше меня не преследовал (может в этом и был их договор? А что? Оставить меня в покое взамен на место альфы… Волку бы наверняка подошли такие условия). И всё.

Ведь альфы чёрных больше нет, нет главного возмутителя спокойствия мира оборотней. Правда, надо поторопиться вылечить волка. Пусть займёт место альфы, всё равно больше некому. Хотя по идее Эмин бы мог… На этом моменте мой мозг решил, что он слишком устал, чтобы думать дальше и отключился. А я сама перевернулась к Ниру лицом, зарываясь носом в его шею и жадно вдыхая. И обнимая его, конечно.

Вот так хорошо. Вот так совсем отлично. И больше мне ничего в этом мире не нужно.

Глава 7

Утром с неудовольствием обнаружила, что в постели я одна. Сначала нахмурилась. Потом почувствовала запах еды с кухни.

Готовит.

Нир просто готовит мне завтрак. Часто так делает. Сейчас принесёт мне свою вкуснятину и ароматный кофе. Не все оборотни любят кофе. А я люблю. И Нир любит. Во рту начинала собираться слюна.

И всё же не стала вставать, чтобы не испортить момент. Нравится мне, когда он входит в комнату с подносом. Ещё и с голым торсом обычно. А иногда и полностью… Ммм! Быстрее бы закончил. Я ужасно голодна во всех смыслах.

Откинула одеяло и потянулась. Мышцы ныли ужасно. И я надеялась, что Нир меня сейчас как раз и разомнёт немного перед работой. Да. Было бы чудесно.

Очередной вдох принёс с собой не только ароматы с кухни, но и чужой запах. Стоп.

Мои глаза расшились. Ох, дьявол! С утра мне показалось страшным сном произошедшее вчера. Но стоило вскочить с места и заглянуть в гостиную, как смогла убедиться, что это далеко не сон. На коврике продолжал лежать безымянный мужчина, которого я по привычке уже зову просто волком.

Судя по его виду, жить будет. Но недолго. Потому что серый цвет лица свидетельствовал о том, что на поправку он не так чтобы торопится. Радовало только то, что вроде бы все кровотечения остановились. Хотя ковёр всё равно придётся выбросить теперь…

– Марш в постель, Рина, – в дверях появился Нир с подносом. И я послушно юркнула обратно, забираясь под одеяло.

А когда он приблизился, не удержалась:

– Я надеялась, что мне это всё приснилось.

– Я тоже, – хмыкнул он, – но потом вышел в гостиную и понял, что мне не чудится, что здесь пахнет псиной.

– Оу…

– Нет-нет, к твоей волчице эти слова не имеют никакого отношения, – вдруг рассмеялся Нир, сгребая меня себе на колени.

Казалось, находка на нашем ковре его не расстроила.

– Ты будто не злишься. Неужели тебя не раздражает, что нам нужно возиться с ним?

– Ну мы же не можем это изменить, Рина. Так к чему раздражение?

– Можем вообще-то, – я зачерпнула блинчиком джем и отправила себе в рот.

Голодна, как тысяча волков. Нет, ирбисов. Лучше ирбисов.

– Оставим его у ближайшего питомника? – подмигнул мне Нир.

– Не понимаю, что тебя веселит, – я откинула голову назад, разминая шею, и Нир начал её массировать.

– Не злись. Просто… Я заключил сделку с ним. Дал слово.

– Какое?

– Что помогу ему выжить после того, как он выиграет.

– О, как самонадеянно с его стороны было думать, что он точно выиграет.

– Ну ведь выиграл.

– Ладно. Что взамен?

– Ему – место альфы. Мне – что он больше не станет к тебе приближаться.

– И ты поверил, Нир? Серьёзно? Ему?

– Я хотел убить альфу. Мне ты не разрешила. И вчера я понял, почему. А это был неплохой вариант. Прежний альфа хотел тебя у меня забрать и был редкостным мудаком, а этот пусть тоже хотел бы забрать, но…

– Тоже редкостный мудак, – закончила я. – И мы поменяли шило на мыло.

Нир снова улыбнулся;

– Обожаю, когда твоя голова снова начинает думать. Вчера так испугался за тебя. За волчицу. Вообще стоило увидеть вас обоих, чуть не поседел.

– Стоило сказать мне обо всём, и тогда этой ситуации не произошло бы.

– Я не думал, что ты сможешь чувствовать так далеко. Предполагаю, до вчерашнего дня и ты не думала.

– Ты сказал, что понял, почему я не хотела смерти альфы от твоих рук, – вдруг озадачилась, откладывая третий блинчик.

– Ты говорила, что сила переходит к тому, кто его убьёт.

– Да, к тому волку, который… Подожди. Ты же не… – я вгляделась в его глаза. – Дьявол! Нир! Как это вообще возможно! Ты – ирбис! Ты не можешь быть альфой стаи чёрных волков!

– Тише-тише, – прижал он меня к себе. – Сам в шоке. И не понимаю, что с этим делать.

– Да это вообще невозможно! Я никогда не слышала ничего подобного. Это… противоестественно в конце концов.

– Или просто дело в тебе. Мы с тобой единое целое. Ты – наполовину волчица. Вот сила и признала меня за своего.

– У меня голова сейчас лопнет.

Он поцеловал меня в висок.

– Не нервничай. Пока он жив, – кивнул на гостиную, – все будут думать, что силу получил он.

– Так ты поэтому спасал его жизнь?

– Это было одной из причин. Первой и главной было твоё состояние. Я за тебя испугался. И спас бы хоть чёрта лысого. Лишь бы тебе не было больно.

Я взяла его лицо в ладони и поцеловала.

– Уже говорила, что люблю тебя?

– Сегодня ещё нет, – нежно погладил меня по голове. – Я тоже тебя люблю, Рина. Больше всего на свете.

– Тогдаааа… – потянулась к нему…

Меня перебил глухой стон. Чужой. И игривое настроение тут же улетучилось.

– Поможешь ему? Я ночью колол ещё обезболивающее.

– ТЫ?!

– Ты спала. Своими криками он мог тебя разбудить. Конечно, проще было бы его вырубить иначе, но я выбрал более гуманный способ.

– Меня поражает твоё спокойствие и оптимизм.

– Не можешь изменить ситуацию, измени отношение к ней. Будущий альфа валяется без сознания на коврике у нашего порога, ты выжата как лимон и истощена, должен же хоть кто-то сохранять бодрость духа.

– Луна! Тебе надо поменьше общаться с Эрданом. Ты у него нахватался.

– Или он у меня, – Нир чмокнул меня в макушку и поднялся на ноги, поставив меня рядом и натягивая на меня халат.

Угу. Бодрость духа, говорит. Шутит тут, хвастает, какой он рассудительный. А сам снова ревнует. Одел вот. Уже и не помню, когда дома я ходила одетой. Только если одна была. Рядом с ним…

Нет. Не помню такого.

Но пришлось оторваться от своего вкусного ирбиса и его обалденных блинчиков и отправиться спасать жизнь будущему альфе, как сказал Нир. Если сила и правда выбрала его, то это огромная проблема. Для всех. И тогда нам правда лучше, чтобы волк был жив и мог удержать свою стаю в ежовых рукавицах.

За то время, пока я нежилась в объятиях Нира, волку стало ещё хуже. Гораздо. Дыхание снова было прерывистым, начался жар, что для оборотня означало такое повышение температуры, которое не покажет ни один нормальный градусник. И выход, как можно поставить его на ноги быстрее всего, был только один…

– Неси капельницу, – выдохнула Ниру, усаживаясь рядом с ненавистным пациентом.

То ли ощутив, что мы остались наедине, то ли просто мою близость, волк вдруг распахнул мутные глаза, которые тут же сфокусировались на мне, жадно вглядываясь. Он даже приоткрыл потрескавшиеся губы, но произнести что-то внятное не смог. Я тоже молчала. Что было ему сказать? Что не ради него стараюсь? Надеюсь, он и так это понимает.

Однако заговорить всё же пришлось, когда он попытался двинуться или встать, дёрнувшись и глухо застонав от боли. Может, в другой ситуации он и смог бы стерпеть, но сейчас был весь переломан, поэтому я не удивилась такому. Вместо этого надавила легко на его плечо:

– Лежи смирно, если хочешь жить. Я не собираюсь возиться с тобой долго.

В голове прямо воспоминаниями коротнуло – Ниру тоже так говорила когда-то. Но отогнала непрошенные мысли. Не стоит их сравнивать. И ситуации у нас совершенно разные. Ничего общего.

Волк задышал ещё менее ровно и снова попытался что-то сказать, но не смог. Видимо, в горле пересохло, только хрипел…

– Воды подать? – спросила холодно, но он проигнорировал тон (будто у него был другой выход) и просто кивнул.

Пришлось нести ему стакан с водой, приподнимать голову и поить из своих рук, пытаясь убедить себя, что передо мной просто пациент. Волк пил жадно, но взгляда не сводил с меня. Пытливого, горячего и всё ещё немного насмешливого, будто в его ситуации это было уместно. Как-то не хотелось вот мне уже его лечить.

А тут ещё вошёл Нир так не кстати.

Я машинально отшатнулась от волка, расплескав воду и резко отпустив его голову, которая тут же стукнулась о пол. Благо, он лежал на коврике. И всё же новый стон от моей неосторожности еле-еле смог проглотить.

– Я смотрю, если ему не полегчает в ближайшее время, ты сама его прикончишь, – мой ирбис мягко улыбнулся и подал пластиковый пакет с необходимым.

– Ты долго.

– Не нашёл сразу, – пожал плечами, словно моя близость с волком его не трогала. Но я знала, что это не так. Видела мелькнувшее в глубине голубых глаз раздражение.

Однако, не обращая на него внимания, Нир помог мне устроиться на подушках рядом с волком, чтобы сделать прямое переливание крови. Моей, разумеется. Только это могло помочь точно и быстро.

Волк с нескрываемым вниманием следил за нами обоими. А потом не стесняясь разглядывал мои ноги, насколько ему позволяло положение.

– Я бы на твоём месте смотрел в другую сторону, – беззлобно отшил его Нир.

Надеюсь, это помогло вспомнить, на чьей территории он находится, и благодаря кому ещё жив. Во всяком случае, я бы сказала ему именно это. Уголок губ волка дёрнулся, но глаза он всё же прикрыл.

Даже представить боюсь, как мы будем сосуществовать, когда он сможет говорить и частично хоть двигаться. Пока переложить его куда-то было нельзя – лучше не тревожить кости, чтобы срослись. А вот дальше как?

– Всё в порядке? – Нир взял меня за руку, когда, вздохнув, я тоже закрыла глаза.

Ну невыносимо же смотреть на них двоих разом.

Волчица внутри потянулась к Ниру. И судя по его улыбке, её благодарность он почувствовал.

– Да, просто это всё мне не нравится, – ответила честно.

– Думаю, ни один из нас не выбрал бы такой вариант, но так уж вышло, Рина. Это временно.

Волк хмыкнул.

– Я думаю, ему не навредит лежать и в нашем гараже. Как считаешь? – не удержалась.

И лицо моего первого по счёту, но не по значению истинного перестало быть таким насмешливым. А Нир покачал головой и коротко поцеловал меня. В губы.

Волк дёрнулся, но ни что-то сказать, ни тем более – сделать, не смог. Вот и славно. Пусть сразу понимает своё место в этом доме.

Глава 8. Волк

О, я уже проклинал тот день, когда вообще пошёл на поводу у этого хитрого ирбиса и ввязался во всю эту суету с братом. Сейчас я был настолько зол, что даже смерть последнего меня не трогала. Вероятно, это после того, как он сначала чуть сам меня не прикончил, не заметив моего благородного желания оставить его в живых, а потом натравил на меня своих ребят. И если бы не этот чёртов ирбис и моя сладкая волчица, то лежал бы я уже там на промзоне и спокойненько себе разлагался. Вот лучше бы дальше прикидывался мёртвым. Какая была жизнь без стаи и без пары этой, а!

Ну кому я вру? Жизнь была тухлая, пресная, никчёмная…

Вот честно, чем так жить, лучше сдохнуть. И правда лучше смотреть за тем, как этот кот облизывает мою Эррин, чем вовсе её не видеть. Так я мог вызывать у неё хоть какие-то эмоции.

Злость, недовольство, бешенство…

Как же ей идёт злиться! Луна! Этот огонь, который пылает в её глазах, когда она на меня смотрит – нечто. Ради этого не жалко и подставиться вот так.

Нет, мне почти ничего не стоило вызвать брата на бой. Тем более, что давно хотел это сделать. Но сейчас, когда он захотел Эррин, повод стал ещё весомее. Также я предполагал, что честно со мной драться он не будет. Возможно поэтому и пошёл на поводу у барса, когда тот объявился вдруг и предложил помощь взамен на то, что оставлю её в покое.

Собирался ли я это сделать? Да как сказать.

С одной стороны, навязываться ей и раньше не хотел, а постоянно преследовать тоже было тупо, поэтому покой в некотором смысле я мог бы ей дать. Однако также надеялся на то, что став альфой, начал бы вести дела с прайдом, а значит, виделся бы с ней чаще и…

Да чего уж там. Конечно, я надеялся, что если буду альфой, то она меня рассмотрит.

Я бы попытался действовать тем способом, который выдумал раньше – признаниями, ухаживаниями, и заставил бы её поверить, и забрал бы себе. А уж потом делал бы с ней, что захочу. Но судьба распорядилась так, что вместо всего этого я теперь валяюсь на коврике в её гостиной, как блохастый пёс.

Какое уж тут соблазнение? Не облажаться бы и не стонать от боли постоянно – и то хлеб.

Ирбис этот ещё. Весь такой добренький, что аж тошнит прям. Вот был бы он нормальным – пнул бы меня, оскорблял, ненавидел бы как я его – было бы гораздо проще. А так прям вроде и презираю его за эту слабость (как ещё назвать сочувствие своему врагу кроме как слабостью?), но и вроде спасибо сказать надо, что помог. Будто я не понял, что моя сладкая Эррин и пальцем бы не пошевелила без него, чтобы меня спасти.

Вот её волчица – другое дело. Эта ласковая красавица так смотрела на моего волка, что постоянно приходилось напоминать ему, чтобы слюни подобрал. Да и сам я не мог от неё взгляда отвести – больно уж хороша. И необычная такая. Где белых увидишь? Нигде. Ещё такая хрупкая, тоненькая, так и тянет защищать… Не то что саму Эррин.

С каким бы удовольствием я сейчас встал, вырвал бы её из рук вездесущего ирбиса, схватил бы за шею, вжал в себя и…

Ох, чёрт! Как больно-то!

Возбуждаться в момент, когда лежишь с десятком переломанных костей и даже дышать сложно – не самая удачная идея. И ведь всё из-за стервы этой! Ну чего ей стоит дать и мне кусочек своей дебильной ласки, которой она, не скупясь, делится с котом?

Сучка.

– Судя по твоему злобному взгляду, идёшь на поправку, – хмыкнул проходящий мимо барс и тут же обернулся: – Рина, я отъеду ненадолго в центр. Эрдан звонил. Обед на кухне.

Она угукнула из спальни. Из их, мать его, спальни! Где каждую ночь с ним проводит в обнимку. А утром является вся воняющая им насквозь. Зато сейчас он уедет и…

И ни хрена я не сделаю. Потому что мне глазами больно двигать, не то что шевелиться. Так и изображал из себя бревно, пока она сидела в спальне по-прежнему.

Губы сами растягивались в усмешке, ведь наверняка она не выходила оттуда из-за меня. И пусть её бесит то, что я тут, но ведь и моя близость тоже волнует. Я же чувствую. И уверен, что барс чувствует. Только как бы я не хотел, чтобы он мучился и страдал, он почему-то её ко мне не ревновал. Или тщательно скрывал это. Хотя… если уж он не боится оставить нас наедине, потому что я похож на овощ, то к кому тут ревновать?

Вздохнул. Вот встрял, а.

Так хочу ему нервишек попортить, а никак. Её соблазнить – тоже не выходит. Ещё и дрался с братом зря. Ведь я не победил. И сила его ко мне так и не перешла. Странно.

Я плохо помнил момент появления белой волчицы, потому что тогда истекал уже сильно кровью. Поэтому и понять, что именно случилось с братом, не мог. Хотя чувствовал, что он больше не мой альфа. Это было странно. Как и то, на кой барс начал меня спасать. А ещё…

Вот тут мои мысли потекли в совсем ином направлении. Ведь на кухню мимо меня проплыла в своём коротком шёлковом халатике Эррин. Будто специально меня дразнит! Если бы я только мог, я бы…

Но я не мог.

Закрыл глаза. Невыносимо быть такой развалюхой рядом с ней. Я бы хотел совсем другого. Например, чтобы она упала к моим ногам из-за моей силы и власти. Ну и конечно, чтобы с ума по мне сходила, а не вот это вот всё.

– Эй, – раздался её голос сверху.

Я приоткрыл один глаз.

– Есть будешь?

Она издевается?! Как я буду?! Пронзил её злым взглядом вместо ответа.

– Я могу покормить, – вздохнула.

Мммм… Заманчиво. Прищурился.

И Эррин, закатив глаза, всё же отправилась за моим обедом.

Вообще, конечно, я бы предпочёл стейк. С кровью. Но мне принесли суп-пюре. Мерзость, одним словом. Ненавижу эту консистенцию. Даже сейчас, когда желудок сводило от голода. Единственное, что могло меня примирить с этой гадостью – это то, что она собиралась кормить меня сама. И ради этого я был готов потерпеть и послушно открывать рот, когда она подносит к моим губам очередную ложку.

Правда для того, чтобы накормить, ей пришлось подложить мне под голову ещё две высокие подушки. И я прямо млел, когда её тонкие пальцы касались моих волос. Это было охрененно. Конечно, если бы её пальцы прошлись потом по моему затылку, шее и спустились на плечи, размяв их, а потом скользнули ещё ниже, было бы гораздо лучше, но так тоже неплохо вот. Даже её злющий взгляд не портил момента. И уж, конечно, я не упустил своего.

Каждый раз, открывая рот и облизывая потом ложку, смотрел ей прямо в глаза, давая понять, о чём сейчас думаю и что себе представляю. А представлял много разного, к слову. В основном то, как рот пришлось открывать бы ей, а я бы…

– Ты угомонишься сегодня, нет? – рыкнула она раз на десятый.

Но я-то не идиот. И заметил, как она свела бёдра. А ещё почувствовал слабый запах её желания. О чёрт! Она хотела меня!

Ну может не совсем она. Может, какая-то её звериная часть. А человеческая от этого ненавидела ещё больше. Но ведь хотела! Не могла не хотеть и полностью сопротивляться. И разумеется, от этого осознания у меня сразу встал. Я же не импотент. И когда рядом моя женщина (а она моя! Сколько бы не пыталась показать обратное!), тело реагирует естественным образом.

– Либо ты прекращаешь этот цирк, либо…

Ооо, как она возбуждающе выглядит, когда вот в таком бешенстве. Глаза горят, грудь вздымается, на щеках красные пятна, губы ещё эти её… А руки так сжимают ложку… Вот бы кое-что другое так сжимали…

– С меня хватит!

Отбросив ложку на пол, она резко встала. Я несогласно замычал.

Вообще хотел бы рявкнуть, чтобы села на место, где была до этого. Но не смог. А от того, что дёрнулся резко в её сторону – чисто на инстинктах, чтобы удержать, почувствовал сильную боль в шее, от которой в глазах помутилось, а во рту образовался вкус крови.

Эррин резко обернулась.

– Ну почему с тобой всё шиворот-навыворот, волк?!

Быстрыми, отточенными движениями убрала повязку с моей шеи, осмотрела рану, дотянулась до аптечки, что стояла тут же и наложила несколько дополнительных швов. Я не пикнул даже, пока она не закончила. Во-первых, не хотел опозориться. Во-вторых, старался хотя бы не потерять сознание.

Однако, когда она попыталась положить мою голову обратно на подушки, снова издал несогласный звук. Ведь до этого она держала её на коленях. И так было просто прекрасно.

Но Эррин всё же отодвинулась, хотя почти сразу нависла надо мной, глядя прямо в глаза.

– Кажется, нам нужно кое-что прояснить, волк.

А можно называть меня как-то иначе, а не волк?! Пусть она не знает моего имени, но можно же как-то по-другому… «Мой альфа», например, меня бы устроило. Вполне…

Ага, так она и разбежалась признавать меня своим альфой. О чём и свидетельствовали её пылающие злостью глаза.

– Ты однажды уже попытался испортить мне жизнь. Но я смогла ускользнуть, хоть и поддалась тебе. Только тогда я была глупой, не умела в полной мере владеть собой. Также у меня не было той силы, которая есть сейчас, – её глаза теперь засветились розовым.

А я ещё тут мечтал про «мой альфа» – она сама вон альфа. Моя.

– Я больше не поддамся на твои провокации. Будь ты единственным мужчиной во всём мире, тебе ничего бы со мной не светило. И знаешь, почему?

Я знал. И она знала, что знаю. Но хотела же уколоть побольнее. Глупая. Думает, мне не плевать на её чувства к этому недоумку. Мне вот её любовь нахрен не сдалась. Мне нужно всего-то её тело. И то ненадолго. Пока не надоест.

– Я люблю его, а ты навсегда останешься лишь моей ошибкой. Маленькой, ничего не стоящей ошибкой. Которую я исправила. И как только ты придёшь в себя и перестанешь валяться тут как самый последний слабак, я вышвырну тебя из своего дома.

Вот стерва.

И ведь я знал, что она скажет. И был уверен, что это ничего не значит. А почему-то внутри начало ныть… И почему, спрашивается? Мне же всё равно на её чувства к другим. Ведь всё равно?

Тут на её лице отразилось нечто вроде сожаления. Возможно, из-за последних слов. Всё же этот барс на неё плохо влияет. Меня вот слова про слабость не тронули. Потому что я знал, что я не слабак. А она считает наверное неправильно говорить так больному.

Однако тут же пришла в голову мысль, что это всё как раз очень удачный момент перейти к той части, что задумал до этого – надавать на её жалость.

И превозмогая боль, я нащупал на ковре рядом с собой её ладонь, на которую она упиралась, и невесомо погладил пальцем венку на запястье. Брови Эррин взлетели. Потом она медленно и немного растерянно, от чего я почти ликовал, перевела взгляд вниз, на наши руки и…

– Ты меня за дуру держишь, волк? Думаешь, этот дешёвый спектакль со мной сработает? Ты бы ещё в любви мне признался, – она поморщилась и отодвинулась дальше.

А я испытал досаду. Ведь именно так и планировал действовать. Не сработало, похоже. Кажется, она и правда не так глупа, как я думал. Или это у неё только с облезлым ирбисом срабатывает.

Жаль.

Но жалел я недолго. Потому что нарисовалась проблема посерьёзнее.

– Увези его, – заявила Эррин решительно, стоило её коту зайти только на порог дома.

– Куда? – удивился он, не понимая её негодования, и выглядывая на меня из-за её потрясной в этом халатике фигуры.

– Да куда угодно. Выброси из машины на дороге. Так же поступают с надоевшими собаками?

Вот сучка.

– Это жестоко, Рина.

– Согласна. Собаки не заслужили. А он заслужил, – снова кипятилась она, буквально полыхая от злости. – Можешь отвезти его в стаю чёрных, уж они-то окажут тёплый приём. Или давай расскажем Эрнарду правду, и пусть он выделит для него клетку в центре.

Что?! Лучше уж тогда на трассе оказаться, чем в стае или в их исследовательском центре. Я протестующе замычал, пытаясь побороть слабость и разлепить высохшие губы. Водички бы… Но кажется тут мне её подавать некому.

– Рина, ты просто злишься… – начал было он миролюбиво, но она взвилась:

– Я злюсь?! Я?! Да я в бешенстве, Нир! Он меня бесит одним своим существованием. А уж тем более, когда приходится заботиться о нём. Пусть бы лучше подох в какой-нибудь канаве.

– Не хочешь же ты переложить заботу о нём на меня? – мне показалось, что он улыбнулся, хотя меня лично передёрнуло от этой его идеи.

Лучше от голода и жажды сдохну, чем он будет кормить меня с ложечки! Можно моё мнение тоже учитывать?! Хотя… если бы они учитывали, то ирбису пришлось бы свалить, а Эррин кормить меня не в халатике, а без него, а потом…

– Я к нему и на метр больше не подойду! – заявила моя пара, гневно откидывая за спину свои шикарные волосы. Эх, так бы и зарылся в них носом, намотал на кулак и…

– Ну и чем ты её вывел? – обратил он наконец внимание на меня.

Я усмехнулся, вспоминая, чем именно. Возбудилась, вот и злится теперь.

– На твоём месте я был бы тише воды, ниже травы. Не находишь, что не самый удачный момент выпендриваться?

Я хмыкнул. Кое-как. Усиленно делая вид, что мне всё равно, и что не боюсь оказаться на улице в таком состоянии. Будто не понимаю, что свои меня добьют первыми. А чужие вроде серых или котов навечно заточат за решётку.

Однако, тон, с которым он всё это сказал, меня удивил. Он не злился на меня. А ещё смотрел на Эррин как-то… странно. Задумчиво что ли. Будто пытался что-то разгадать. Что?

Я тоже стал смотреть на неё. Глаза горят праведным гневом, на лице – ярость, руки с этими офигенными пальцами сжаты в кулаки, и сама вся такая… соблазнительная. А ещё пахнет так – мммм… Стоп! Он же тоже чует то, что я! Он понял, что это аромат её желания. Даже меня вставляет от него, хотя я едва дышу тут от боли. И он тоже понял!

Я злорадно задержал дыхание.

Давай, приревнуй её. А лучше расплачься и сматывай удочки. Она меня захотела! Меня! Ты ей вообще может теперь не нужен. Свали отсюда. Пусть она злится, но продолжает меня хотеть, кормить и лечить… А нет. Опять меня занесло. Если бы не этот кот, стала бы она со мной возиться…

Но мою реакцию он заметить успел. Глянул на меня так, типа, ну ты сам напросился, и… Подхватил её на руки, закинув на плечо. Это что он собирается сделать?

– Нир! – Эррин вцепилась в его спину, сверкая приподнятой пятой точкой.

К сожалению, на ней было бельё. Я бы предпочёл увидеть его отсутствие…

Так. А куда это он её несёт?!

Я дёрнулся и чуть не застонал. Тело будто катком переехали. Несколько раз. Болело всё. Даже глубокий вдох причинял боль. Но прямо сейчас я был готов ползти за ними в спальню. Потому что не собирается же он…

Тут раздался её громкий стон.

Собирается, кот блохастый! Ещё как собирается. Точнее уже собрался. И даже приступил!

Я-то уже губу раскатал, что он обидится на неё за её реакцию на меня. Поругаются, разбегутся. А этот лоб непрошибаемый решил справиться с проблемой другим способом! Да его вообще как-то можно вывести из себя?!

Стой-стой-стой!

В ответ на мои мысли раздался второй её стон, протяжнее прежнего. А потом сразу третий. И дальше началась такая музыка, что моя эрекция, подняв прикрывавшую её до этого тряпку, гордо устремилась куда-то в потолок. Ох, чёрт! Это тоже ужасно больно! И почему меня вообще возбуждает то, что она трахается с другим?!

Дальше приличных слов в моей голове не осталось. Потому что помимо боли от собственного возбуждения, я чувствовал и отголоски её ощущений и эмоций. Страсть, жажда, приближающийся оргазм… Да чтоб меня! Ещё не хватало кончить тут самому!

Но надо отдать коту должное, что бы он с ней там ни делал, а пика она достигла в рекордные пару минут. Дальше я слышал лишь неразборчивый шёпот и её сбившееся дыхание. Потом тяжёлые шаги и шум воды в душе. И следом лёгкие шаги в мою сторону.

Кутаясь в халатик и опираясь на косяк, Эррин смотрела на меня с превосходством. Отдельное внимание при разглядывании уделила моему паху и удовлетворённо хмыкнула.

– Знаешь, так и быть. Живи, – разрешила, плавно проходя мимо на кухню и на всю гостиную расточая свой крышесносный аромат. Спасибо, что от неё не воняло котом. Видимо, трахать её он не стал. А зря. Я вот стал бы.

Говорю же, что он тупой. Ну зачем ему удовлетворять её, если самому не получать удовольствие? Чтобы угомонить разве что. Потому что её настроение резко изменилось на более благоприятное.

Тут Эррин приблизилась ко мне со стаканом воды, который поставила рядом со мной. Но прежде чем что-то сказать, снова усмехнулась, окинув взглядом мою реакцию на её стоны. И так она меня вывела, что, собрав силы в кулак, прохрипел:

– У него на тебя не встал, видимо. Разрешаю воспользоваться моим… – закашлялся.

А она вдруг прищурилась, будто случайно задела ногой стакан, разлив всю воду по полу, совершенно безэмоционально проговорила «ой» и, сверкнув напоследок очередным злым взглядом, быстро удалилась в комнату.

– Стерва, – ухмыльнулся я, довольный тем, что смог её задеть, как тут…

Вот стерва!

В следующий час мне пришлось раз двести пожалеть о своём выпаде и сказанных словах. Потому что, судя по звукам и её эмоциям, всё у этого кота прекрасно встало. Лучше бы я язык себе откусил, чем подавал ей идеи!

Глава 9

Жить в одном доме аж с двумя истинными – это ну просто издевательство. Волк бесил меня даже одним своим существованием. Особенно раздражало то, что с каждым днём я относилась к необходимости заботиться о нём уже как к чему-то обыденному. Ещё больше – то, что моя самка сходила по нему с ума, вынуждая меня тянуться навстречу ему. Но чем больше я его хотела, тем больше ненавидела.

Поначалу боялась, что, понимая мои ощущения, Нир может ревновать и нервничать, но оказалось, что из всех нас именно у него самые крепкие нервы. Он был как непробиваемая скала. Успокаивал меня, при необходимости мог угомонить волка, когда тот зарывался, что случалось нередко.

Волк же делал вид, что вообще не понимает, что моё терпение держится уже на одном волоске, и намеренно демонстрировал, что возбуждается даже от моего присутствия рядом. Будучи полудохлым, всё пытался меня соблазнить. Хотя последние дни уже сам мог сидеть и даже доковылял кое-как, держась за стенку и сдерживая стоны боли, до ванной. Что было очень кстати.

Я конечно вынуждена была обмыть его, когда обрабатывала раны. Но помыться ему всё равно следовало.

Правда, спустя полтора часа я всё же задумалась, что как-то он там притих и обнаружила, что отключился. Ещё час до приезда Нира, так и валялся на полу в душевой. Потому что при всём желании я бы обратно его не дотащила. Так, прикрыла полотенчиком.

Нир только вздохнул, глядя на эту мою демонстративную небрежность. А в тот же вечер сказал мне одну вещь, которая прочно засела в голове.

– Вы так похожи в своём желании уколоть друг друга, что иногда я не могу найти чего-то настолько же одинакового у нас с тобой, – он улыбнулся, усаживая меня себе на колени.

– Я не хочу его уколоть, – начала было отрицать.

– Ну да, поэтому так сильно показываешь ему, как тебе на него плевать.

– А ты хотел бы, чтобы я жалела его и привязывалась?! – взвилась тут же.

Мне казалось, что я делаю это ради нас. Что не хочу обижать именно его. Что ради него я отталкиваю «соперника», чтобы у Нира не было даже повода!

– Тише, – обхватил меня за талию, усаживая обратно. – Я о другом. Если бы тебе было на самом деле всё равно, ты бы не старалась это так сильно показать.

– Постой-ка, ты обвиняешь меня в том, что я к нему небезразлична?!

– Риииинаааа, – Нир поцеловал меня в волосы и вздохнул, будто ребёнка уговаривая. – Ты можешь врать ему и мне. Но себе-то не надо. Что такого признать, что тебя к нему тянет? Зачем отрицать? Со мной ты можешь быть откровенна.

– То есть мне надо признаться тебе, что меня тянет к другому?!

– Ну лучше уж так, чтобы мы могли вместе решить эту проблему, чем отрицать очевидное и делать вид, что ничего нет, когда оно есть.

– Так всё. Пусти меня!

– Рина…

– Нет! И слышать не хочу! Сам возись со своим волком! Достали оба! Надоело! Пусти же!

Нир раскрыл руки, и мигом стянув с себя домашний комбинезон, я облачилась в платье. Последнее время почти всегда была дома, лишь пару раз выезжала в центр. Но сейчас намеревалась уехать подальше. С меня хватит!

Едва удержалась, чтобы не поставить ему условие – либо волк останется в этом доме, либо я. Но вовремя вспомнила, что он здесь не по желанию Нира, а в общих интересах. В стае чёрных уже началась борьба за власть. Волки грызлись друг с другом. Альфа серых пока наблюдал, понимая, что если вмешается, то пути обратно не будет. А мы с Ниром молчали о том, кто теперь обладает настоящей силой альфы стаи черных.

Когда проходила мимо гостиной, волк, теперь с комфортом расположившийся на диване, окинул меня внимательным взглядом. Снова уши грел, зараза.

– Тебя не касаются мои разговоры с моей настоящей и единственной парой, – огрызнулась.

Его глаза стали темнее, но промолчал. Понимал, что может попасть под горячую руку. Он вообще оказался на удивление сообразительным. Доводил меня только когда мы наедине, чтобы не огрести от Нира, и когда был уверен, что не вколю ему что-то не то «совершенно случайно».

Колеся по городу, я всё думала и думала о том, как попала в эту ситуацию. Меня накрывала безысходность. Может потому, что Нир был как всегда прав. Я отрицала свою связь с волком, потому что боялась – вдруг если признаю, то не смогу ей сопротивляться?

У меня в жизни уже было всё хорошо. С Ниром. И мне не нужен был никто другой. Но я же видела, что чем дольше рядом с волком нахожусь, тем сильнее становлюсь. По идее я и сама могла бы сейчас управлять стаей. Вот только я им тоже чужая. Да и не хотела этого. И лишь на одного волка моя сила не действовала. На того, кто лежал в гостиной.

Дьявол.

Я даже имя его не спросила. Намеренно ведь. Потому что не хотела звать его по имени. Потому что… боялась даже этим предать Нира. Мне казалось, что я вообще не заслуживаю пару, что после всех погубленных из-за меня жизней, мне должно оставаться в одиночестве. Но осознавая, что Нир – мой, я была счастлива. Для полного счастья мне не хватало лишь одного…

И вдруг в голове вспышкой всколыхнулась догадка, почему Нир может быть так спокоен сейчас. Почему не ревнует и не злится. Почему притащил волка в наш дом…

Быстро набрала номер брата. Эннир как всегда ответил быстро.

– Ты рассказал ему? – некогда было расшаркиваться.

– Кому?

– Не валяй дурака. Ты говорил с Ниром? Ты рассказал ему…

Брат замолк. И это было лучше ответа.

– Когда мы встретимся, я задам тебе трёпку. И поверь, Элика меня не остановит.

– Заслужил, – вздохнул он, а я бросила трубку.

Но пока брат был далеко, резко развернула машину и отправилась домой. Настало время устроить разбор полётов обоим моим истинным. И любимый получит вдвое больше за самодеятельность и попытку выставить меня идиоткой!

– Исчезни, – бросила первым делом волку, врываясь в дом.

Тот было прищурился недовольно, всем видом показывая, как он тут бедняга помирает лежит, а я такая плохая, выгоняю. Только не учёл, что я ещё хуже, чем он думал.

– Выметайся, я сказала, пока не сообщила твоей любимой стае, где ты отсиживаешься, – прошипела злобно, как выведенная из себя кошка.

Волк открыл рот, но оглядев меня, видимо оценил масштабы бедствия и передумал спорить. Сцепив зубы и хромая на обе ноги, кое-как поковылял к входной двери. В прошлый раз Нир привёз ему костыль, как раз пригодился. Ох, как бы я его сейчас этим костылём… Тут на лице волка мелькнуло удовлетворение от того, что дальше я буду разбираться с Ниром. Ничего. Свою порцию он тоже получит, когда до него очередь дойдёт. Наглая псина. Пусть пока в саду погуляет, свежим воздухом подышит. Напоследок.

А мне сейчас нужен кот. Тоже наглый. Как оказалось, понаглее некоторых. Видимо тоже почувствовав мой боевой настрой, из спальни осторожно и неспеша показался Нир.

– Ты! – я полыхнула взглядом.

– Рина, – отступил он, приподнимая руки и сдерживая свою силу, чтобы не ответить мне тоже выбросом.

– Считаешь меня дурой?!

– Ты самая умная девушка, которую я только встречал, – произнёс скороговоркой, будто репетировал. И это взбесило больше.

Весь такой идеальный, такой добрый, такой понимающий!

– Решил меня использовать?!

– Ни за что бы этого не сделал, – открестился мигом.

– Водил меня за нос!

– Никогда, Рина.

– Не ври мне! – вспыхнули мои глаза снова, причиняя ему пока несильную боль.

Но Нир только сжал кулаки, по-прежнему не отвечая мне.

– Не вру. Я с тобой честен.

– О, конечно! Не врёшь! Просто забыл рассказать о своих планах!

– Возможно, но…

– Но?! То есть у тебя есть оправдание?!

– Нет мне оправданий, – опустил голову повинно.

Слишком неискренне. Потому что я наконец увидела в нём то, что не замечала раньше. Ожидание! Вот что это было! Он ждал, когда всё изменится! Наблюдал и ждал, наглючая морда!

– Я для тебя подопытная крыса, чтобы ставить надо мной эксперименты?!

– Никогда даже не думал о тебе в таком ключе.

– Но сделал!

– Нет, и не собирался. Хотел лишь попробовать…

– Сам иди пробуй! САМ! Без меня!

– Как скажешь.

Я аж запнулась. Он точно понял мою мысль?

– Я о случке с волком, если что, – произнесла мстительно, и Нир явно смутился.

– Я не собирался…

– А что ты собирался, когда тащил его сюда и спасал его задницу?!

– Ты же поняла сама…

– Вот именно! Требуешь от меня искренности! А сам?!

– Прости.

– Так просто?! – завелась ещё больше.

Вот удивительный мы народ – женщины. Пока обвиняла его, хотела, чтобы признал вину и извинился. А стоило ему это сделать, как показалось, что для него это ничего вовсе не значит, что он не полностью осознал степень вины.

– То есть ты решаешь за меня, водишь меня за нос, а потом только «прости» и всё?! Может, вы с ним сговорились за моей спиной?! Может, у вас там есть ещё какие договорённости, кроме делёжки стаи?! Со мной жить по графику будете, например?!

Нир поморщился.

– Ты не права. Правда.

– О, так я ещё и не права! Зато ты прав! ТЫ! Играть моей жизнью, как вздумается! Просить совета у моего подкаблучника-брата!

– Рина…

– Что Рина?! ЧТО?! Я тут мучаюсь от того, что боюсь тебя обидеть, что не хочу ранить твои чувства, а ты! Наблюдаешь за этим и ждёшь…

– Нет, всё не так.

– А как, Нир?! Если я ошиблась, то прогони его сейчас. Пусть катится куда угодно. Прибьют его где-то, и славно! Если я не права…

Он оказался рядом, настигнув меня одним прыжком, и обнял, не обращая внимания на сопротивление. А стоило мне снова начать возмущаться, как закрыл рот поцелуем.

Так он меня редко целовал. Всё больше нежно, ласково. Но сейчас будто клеймо ставил. Или показывал, кто в доме хозяин. Только не учёл, что прежде я тоже всегда ему поддавалась. А если буду сопротивляться, то всё совсем не легко и просто. Однако и Нир не сдавался, игнорируя мои укусы и глубокие царапины, продолжал целовать влажно и требовательно, прижимая к себе, пока моё и так нервное тело не оголилось как провод под напряжением.

Я зарычала прямо ему в рот, не собираясь так просто сдаваться. Всё последнее время он только так и решал наши проблемы – сексом. И сейчас собирался сделать то же самое. Но теперь я знала его мотивы и планы. И была в ярости.

Волка хотелось убить. Хотя вряд ли Нир поделился с ним своим «блестящим» планом. А самого Нира… Не знаю, чем я могла бы его наказать. Разве что отлучить от тела на месяцок-другой… Ага. Сама же не выдержу. Но попробовать можно… Потом.

Потому что сейчас он уже разорвал на мне одежду, совсем не так аккуратно, как делал обычно, и плюхнувшись на пол в коридоре, усадил меня верхом. К этому моменту от моего сопротивления осталось лишь вялое покусывание его губ и царапины от когтей на сильных плечах. Хотя и Нир решил не отставать.

Тоже перешёл в полутрансформацию, раз я сделала это первой, и прихватив меня за шею, заставил опуститься на свой на крупный, твёрдый и такой горячий сейчас член. Забыв о злости (вот знает, как меня успокоить и пользуется, котяра!), я поддавалась его движениям. Тело стало лёгким и пластичным. Казалось, что только нарастающее внизу живота ощущение приближающегося оргазма удерживало вместо гравитации.

А тем временем сам Нир тоже впиваясь в моё тело когтями, насаживал меня на себя всё быстрее, заставляя захлебываться стонами. Наверное, мои крики было слышно далеко за пределами дома, но сейчас меня это не волновало совсем. Сейчас мне нужно было выплеснуть всё, что накопилось за последние дни (и жизнь под одной крышей с волком, и новое открытие). Для этого идеально подходило то, что он со мной делал. Вот такой дикий, животный секс.

Наша потная кожа соприкасалась, мои напряжённые соски царапались о его грудь, я кусала его губы, он довольно порыкивал. Вокруг пахло сексом. А когда ему надоело, что места для маневра маловато, то он просто повалил меня спиной на пол, оказываясь сверху и прижимая своим телом, и продолжил вдалбливаться в меня, не делая передышек. Но периодически заглядывая мне в глаза своим затуманенным взглядом будто убеждаясь, что всё хорошо, что он не делает мне больно.

Ну и то славно. А то я уже начинала думать, не подменили ли моего мужчину.

И да. Мне было немного больно на самом деле. Впервые с ним. Но на границе этой боли, там за которой было бы уже дискомфортно, и находилась моё удовольствие. И чтобы продлить это чувство, я вернула себе полностью человеческий вид, из-за чего Нир впервые за эту гонку затормозил.

– Не останавливайся, – попросила и сама двинулась на него, показывая, что делаю это намеренно.

Дважды просить не пришлось. Он опирался на одну руку, второй приподнимал мои бёдра. Теперь он мог увеличить темп, поэтому кончили мы с разницей в несколько секунд очень скоро. И он сразу же снова посадил меня на себя, опираясь спиной на стену.

– Никогда больше не смей думать, что я хочу отдать тебя ему. Даже на мгновение, – раздалось сверху уверенное, когда его рука привычно ласково погладила меня по спине.

Жаль, что опять переключился. Мне понравилось с ним вот так… Нир всегда осторожен со мной, ласков. И как оказалось сейчас, порой мне вполне нравится совсем другой вариант. Пусть и не очень ему свойственный.

Спорить не хотелось. Хотя где-то внутри ещё полыхали угольки моей злости.

– Но зачем-то же ты притащил его сюда, – пробормотала, укладывая голову на его плечо и проводя по нему ладонью.

– Посчитал, что его присутствия рядом будет достаточно.

– Не думаю, – отозвалась лениво.

Мы замолчали. Я размышляла о том, как могла упустить из виду самый главный пунктик снежных барсов.

Потомство. Они просто сумасшедшие в этом плане.

Для каждого оборотня дети – это важнее всего на свете. Но для ирбисов – вообще будто смысл жизни. Они просто повёрнуты на этой теме. Настолько, что готовы на всё. Или почти на всё. Но вот на то, чтобы притащить в свой же дом соперника – точно. И как я сразу не поняла?

– Нир… – подняла голову, чтобы видеть его глаза, – возможно, дело вообще не в моей второй метке. Правда. Эннир наверняка рассказал тебе, что двойни у нас рождаются именно потому, что у женщины двое мужчин. Но у моих родителей же получилось…

– У твоей мамы не было второй метки, Рина. У тебя она есть. Даже если мы все будем делать вид, что это не так.

Я понимала, что он может быть прав. У меня не было доказательств обратному. Считалось, что родить оборотницы моего вида при наличии двух и более меток могут только от всех своих истинных сразу. Или ни от кого…

Но я свела эту чёртову метку! Я почти разорвала связь между мной и волком! И была почти уверена, что это сработает! Что я буду свободна от него! Дьявол! Ну за что мне это наказание?!

Нир ещё. Я же чувствую сейчас его уныние. И всегда знала, что он хотел детей. Но что мне делать-то?!

– Не предлагаешь же ты мне потрахаться с ним ради нашего ребёнка? – вспыхнула снова от негодования.

– Тебе повторить, что я сказал?! – он едва ли не впервые повысил на меня голос. – ТЫ МОЯ!

– Твоя, – не стала спорить. И даже обняла, немного успокаиваясь.

Но большего сказать не успела. Потому что тут скрипнула дверь. В неё просунулась голова волка, и на его лице тут же расцвела усмешка, густо перемешанная со злостью.

– Ммм… А чего меня не пригласили? Вместе всё как-то веселее, – попытался беззаботно отшутиться, но старался плохо.

Поэтому в его голосе сквозило желание придушить нас обоих прямо здесь.

– ИСЧЕЗНИ! – рявкнули мы с Ниром одновременно.

Волк прошёлся по моему обнажённому телу в руках Нира голодным взглядом. Сглотнул. Сцепил зубы. И закрыл дверь с той стороны. А мы так и остались сидеть на полу, плотно прижимаясь друг к другу.

Я снова полыхала от злости. Нир был как всегда спокоен и думал. Даже интересно, к каким выводам он придёт теперь…

Глава 10. Волк

Ну это вообще за гранью! Они просто офигели оба! Выгнать меня из дома, чтобы потрахаться! Даже поругаться нормально не могут! Сладкая парочка, чтоб их…

Нет, так-то я понимал, что дом это их, а я тут на птичьих правах, но это не значит, что можно творить всякую дичь, вроде этой! Хоть бы в комнату зашли что ли… Но если быть честным с собой, то согласись она со мной вот так, я бы её тоже взял прямо там, где стоял, пока не передумала…

Я в последние дни вообще ни о чём, кроме этого, думать не могу.

Если раньше, когда она была далеко, наша связь доставляла мне всего лишь дискомфорт, то теперь это был почти ад. Она крепла, становясь уже не тонкой связывающей нас ниточкой, а плотным канатом, на котором меня тянуло к ней так, что хоть вой. И если раньше такого и предположить не мог (а как это предположить, если от одного духа ирбиса меня тошнит?!), то сегодня вот сам попросился к ним третьим вроде как в шутку…

Чёрта с два я шутил!

И если бы она согласилась, то не терялся бы. Ни мгновения бы не сомневался. Потому что она моя тоже! Его, да. Но и моя! А почему-то всё сладкое достаётся ему. Мне – только вечное недовольство и тычки.

И что, что я вёл себя как ублюдок? И что, что хотел обмануть и провести барса, а потом завладеть ею и упиваться своей властью? Подумаешь. Нормальные желания. Вполне.

Но теперь я уже смирился и с местом на коврике в её доме. И с диваном в их гостиной. И с тем, что он её просто постоянно трахает! Да кажется, что у него и дел-то других больше нет. Только вроде уедет в прайд, и полдня не пройдёт, а он уже обратно – к ней. Словно мёдом намазано.

Хотя сам бы я тоже нескоро от такого мёда оторвался… Но то я! А он – глупый, никчёмный кот! Вот и пусть занимается своими кошачьими делами! И оставит мне время с ней…

Хотя Эррин тоже стала уезжать в последние дни. Делает вид, что ей надо в их исследовательский центр. Ага. Будто я идиот и не понял, что она со мной наедине боится оставаться. Возбуждается каждый раз, как смотрит.

А я специально не ношу выделенную мне одежду. То есть штаны-то пришлось натянуть конечно, чтобы от одного хмурого взгляда ирбиса у меня ничего не отсохло там. А вот рубашку намеренно не надеваю. Пусть пара посмотрит. На моё тело.

К моей досаде, ирбис был всё же не только выше меня ростом, но и шире в плечах. Великан хренов. Даже думать не хочу, что там у него ещё больше, чем у меня… Тьфу. Сказал же, не хочу!

Но не потому ли она так сладко стонет?

Стоп. Что я опять? Не буду!

Всё равно со мной ей тогда было не хуже. Может, грубовато вышло немного, но тоже же хорошо. Эх… Как вот теперь выбросить из головы её фигуру в его лапищах? Вот бы там мои были… Ох, как бы я её…

Только и остаётся, что мечтать.

Сидеть на крыльце, ждать, когда домой позовут, как дворовый пёс. И мечтать. А что ещё мне делать? В стаю я бы наверное уже мог вернуться. Всё же почти победил альфу. А все думают, что победил. Поэтому вероятно не посмели бы меня убить. Хоть в этом я и не был уверен. Но как оставить её с этим вот?

Нет уж. Слишком без меня им хорошо живётся. Помрут ещё от счастья своего бестолкового. Должен же кто-то спускать их иногда на землю грешную.

Возьму эту ношу на себя.

– Так и будешь тут сидеть? Заходи, – раздался голос кота из приоткрытой двери.

Какое великодушие! Будто не они меня вытурили, как нашкодившее животное. А теперь вон зовёт. Соскучился небось. Спит и видит, чтобы я скорее свалил-то уже. Пусть и явно меньше этого хочет, чем сама Эррин. Моя сладкая и вредная самка явно желает мне здоровья и процветания больше, чем кто-либо. Ну или сдохнуть уже поскорее.

Тяжело поднявшись, я поковылял внутрь. Молча.

На душе скребли вонючие ирбисы. Настроение ужасное. И казалось бы, что может быть хуже?

– Мы тут подумали, – начал вдруг он, не уходя в комнату, как обычно, и мне пришлось обернуться к нему вопросительно. – Ты уже можешь ходить. Стаю твою вроде вот-вот должны приструнить…

К чему это он клонит? И кто может приструнить мою стаю?

– В общем, пару дней ещё отлежишься, и можешь возвращаться.

Мои глаза сверкнули новой волной ярости. Вот как?! Опять прогоняют?!

– Ты же понимаешь, что она тебя не выносит, – вдруг вздохнул он и пошёл прочь.

Что?

– А если бы выносила, то будто ты бы смирился со мной в её жизни, – прохрипел я.

Голос ещё не вернулся полностью. Ну и от эмоций становилось только хуже. И уж совсем я не ожидал, что ирбис повернётся ко мне, оглядев с головы до ног и… пожмёт плечами. Правда, он тут же ушёл, и я не был уверен, не показалось ли мне. Но… Он серьёзно мог бы согласиться на меня в её жизни?! СЕРЬЁЗНО?!

Я бы вот ни за что не согласился. Ну и что что уже частично привык. Просто они как попугаи-неразлучники. Мне уже начинало казаться, что кот был с ней всегда. Вообще всегда. Но если он вот так отреагировал…

Нет, я пытался её соблазнить. Но делал это намеренно демонстративно, чтобы его позлить тоже. Хотел спровоцировать. Нарывался. Хрен пойми зачем. Просто бесило это его вечное спокойствие и рассудительность. Но это его пожимание плечами меняет многое…

В моей голове созрел очередной коварный план. И в этот раз я точно не проколюсь. Ведь права на ошибку у меня больше нет. Осталась лишь пара дней. А потом… Я заберу и стаю, и Эррин. Он же пусть сидит тут со своей тупой добротой…

А реализовывать его я начал уже на следующее утро, пока кот, нанежившись с нашей парой за ночь (ничего у него там не треснет, а?!), наконец-то свалил из дома. Эррин как всегда прошла мимо меня на кухню, делая вид, что не замечает. И я, схватившись за бок, тихо застонал. Намеренно чуть отвернувшись от неё и утыкаясь в подушку.

Пару мгновений она медлила, так очевидно боролась с собой. Но видимо её комплексы насчёт вины перед подопытными теперь трансформировались в желание помогать сирым и убогим. Именно такого я сейчас из себя и корчил.

– Что с тобой? – голос прозвучал грубовато.

Зато она подошла ближе свой сногсшибательной плавной походкой. От бедра – ммм. Ну чисто – как кошка на мягких лапах крадётся. Просто балдею, всего лишь наблюдая за ней… Такая сладкая. Хочу! Себе такую. Её. Чтобы у ног моих сидела. И делала массаж ступней.

Пока же неопределённо дёрнул плечом и снова глухо замычал, продолжая держаться за бок. Там был шрам от глубокой раны, которую она раньше уже зашила. И сейчас замешкалась, но всё же присела рядом и отвела мою ладонь в сторону, осторожно касаясь края шва.

– Тут больно?

Я кивнул, внутренне радуясь, что верно просчитал. Всё это время здесь старался не показывать слабость, специально подкалывал её, приставал, смотрел откровенно. А теперь, когда вдруг продемонстрировал, что якобы страдаю от боли и веду себя иначе, она растерялась, видимо.

– Странно… – нахмурилась. – Я всё обработала, не должно болеть. Была уверена, что уже всё зажило. И на вид вполне себе…

Пока она соображала, что со мной не так, и бормотала ещё что-то под нос, я просто наблюдал за её губами. Чёрт. Как же хочу, чтобы она ими…

Эррин отшатнулась, когда заметила мою слабую пока эрекцию.

– Оно само, извини, – открестился я хрипло и закашлялся, снова хватаясь за бок.

Брови Эррин взлетели. Это её мои извинения впечатлили, похоже.

Кто тут самый умный? Правильно. Новый альфа стаи чёрных волков. И её тоже. Как миленькая будет моей. И в моей стае. Хрен этим облезлым ирбисам.

– Ты же не собираешься всерьёз откинуть копыта, волк? Неужели ТАК сильно болит?

Она явно не понимала, что может там болеть. Да на самом деле в том месте я вообще не чувствовал никакого дискомфорта. Но продолжал глубоко и рвано дышать и постанывать. Усиленно. Даже стыдно не было. Ради дела же.

– Эй, волк… Ты чего?

Эррин встала, оглядывая меня сверху. Будто другой обзор поможет понять причину.

– Уколоть обезболивающего?

Я не был идиотом и не принимал её поведение за заботу. Скорее она боится, что вместо того, чтобы выздороветь, застряну тут ещё надолго. Но всё же было приятно. Я мог пофантазировать, что это она за меня переживает.

– Ты можешь не молчать, а? Скажи уже нормально, что ты чувствуешь?

Я? О, я чувствую, как мёд растекается внутри от твоего такого вида. От этих ноток в твоём голосе. От твоей близости. Чувствую, как очень, очень скоро ты тоже стонать будешь. Но не от боли. Разве что совсем немного… А ещё я чувствую предвкушение. Такое же сладкое, как ты сама.

Чуть закатил глаза и откинулся на спинку дивана.

– Да чтоб тебя!

Эррин выругалась и села обратно ко мне, хватаясь за моё запястье. Пульс проверять будет. И чтобы он не был спокойным, я вспоминал то, как барс сжимал её голое тело в своих лапах. Хотя его я должен был сжимать!

– Дьявол! Мне ещё тут сердечного приступа не хватало!

Она хотела снова встать, может пойти за каким-то уколами, но я аккуратно удержал её за изящную ладонь.

– Просто посиди со мной… – прошептал хрипло.

На её лице отразилось искреннее изумление.

– Тебя подменили ночью? Кто-то забрался к нам и подкинул нормального волка вместо вечно недовольного и невыносимого?

Я едва заметно улыбнулся, и тут же заставил улыбку сползти с губ, мягко поглаживая её пальцы в своей руке.

– Я вёл себя как идиот… Правда… Прости…

Эррин закусила губу. Тоже хочу так сделать. С ней. Кусать, лизать, сосать…

– Ты умирать собрался, волк?

– Ну что ты всё волк и волк… – я захрипел, она дёрнулась, очевидно, собираясь опять уйти за чем-то из лекарств, но я не пустил, продолжая аккуратно удерживать.

– Чёрт… – Эррин нахмурилась. – Давай отвезём тебя в клинику. Так не должно быть, и вообще…

Она проигнорировала мои слова про волка.

–Адан. Так меня зовут.

Эррин замолчала. Оглядела меня как-то странно.

– Чего ты добиваешься, а?

– Просто сказал. Ты ведь не… – снова закашлялся, теперь хватаясь за грудь и за горло.

– Да что за ерунда? – взвилась Эррин. – Не понимаю… Ты же не водишь меня за нос? Имей ввиду, иначе в следующий раз, если станет правда плохо, вряд ли поверю и не стану помогать.

– Можно мне просто чаю… Пожалуйста.

– Пожалуйста, – не веря своим ушам, повторила эта потрясная женщина и послушно отправилась делать мне чай.

Верно говорят, что слово-то волшебное.

А когда она вернулась и поднесла кружку к моим губам, я будто бы случайно опрокинул всё содержимое на неё. Эррин вскочила, отбрасывая кружку на ковёр и пытаясь снять с себя намоченную горячим одежду.

Разом выпустив когти, разорвал на ней верх домашнего платья, испытывая удовлетворение от того, что вижу её охрененную грудь без белья. От разницы температур соски затвердели. Но мне было бы приятнее думать, что она тоже возбудилась от моей близости.

– Прости. Я не хотел. Тебе бы в душ…

Она сверкнула подозрительным взглядом, запахнула разорванный верх, скрывая от меня своё сокровище, но отправилась, куда было сказано. Да. Пока всё идёт как мне надо.

Я подождал пару минут и пошёл за ней. Дело осталось за малым…

Отворил дверь тихонько, затаившись у самого порога. Видимо, дома она была расслаблена и не ждала подвоха, поэтому не заметила меня, подставляя лицо под струи воды. Они прозрачными ручейками стекали по её лицу, приоткрытым губам, волосам. Капли срывались с них на плечи и ниже. От этого казалось, что вся она – сверкающая идеальная статуя. С идеальной фигурой. С длинными стройными ногами, которые так прекрасно смотрелись бы на моих плечах…

Я полюбовался немного, наслаждаясь моментом предвкушения, и шагнул к ней. Как был. Не раздеваясь.

Эррин от неожиданности вздрогнула, когда мои руки легли на её талию, и обернулась, оказавшись совсем рядом. Её грудь прижалась к моей коже. И это тоже было охрененно.

Я повёл руками вниз, сжимая её ягодицы пальцами и впечатывая её в себя плотнее. Да. Как же круто.

– Что ты… делаешь… волк?

Она казалась растерянной. Не отталкивала меня. Смотрела в глаза как-то даже беспомощно. Именно такой я хотел, чтобы она всегда со мной была. МОЯ, – прорычало внутри. И чувство глубокого удовлетворения растеклось в душе.

–Адан, – поправил её невозмутимо и криво улыбнулся, замечая, что по её телу прошла дрожь.

– Не надо, Адан, – попросила она жалобно, пытаясь отодвинуться.

Так я и позволил. Лучше бы ей смириться и сделать так, как я хочу. Сразу.

– Не пущу, – сообщил ей очевидное, чтобы не тратила зря силы. Они ей сейчас пригодятся.

И сам впился в её губы жёстким поцелуем. Ох, как же он был хорош! Я уже и забыл, какая она на вкус. Сладкая. Моя сладкая. И пусть сначала она замерла, очевидно, противясь себе самой и моей настойчивости, то спустя пару мгновений, пока я терзал её губы и язык, всё же принялась отвечать. Так страстно, что становилось очевидно – она сама этого очень хотела. Давно ждала.

– Умница, – похвалил я, зарываясь пальцами в её светлые волосы и сильно оттягивая её голову назад, чтобы открыть себе её тонкую, изящную шею.

Тут же начал покрывать укусами-поцелуями последнюю. Эррин только хрипло стонала и цеплялась за мои плечи. Я почувствовал аромат её желания и спустил штаны. Мой возбуждённый член уже тёрся головкой о её истекающие влагой складочки.

Дааа…

Я развернул её лицом к кафелю, заставив прогнуться в спине, надавил на поясницу и ворвался в желанное тело одним рывком. До упора. Полностью. Она вскрикнула, но подалась навстречу. Моя горячая волчица… Ей нравилась моя грубость.

Не то что с этим ванильным ирбисом.

Я начал трахать её безжалостно, наказывая за то, сколько она держала меня вдали от себя, вырывая из её груди вскрики и мольбы. Вот так. И был уже почти готов кончить, когда поставил ей новую метку. Глубже, чем прежняя. Чтобы точно никуда не делась. И Эррин закричала, содрогаясь от оргазма и прижимаясь ко мне своей шикарной задницей…

Ну примерно вот так я представлял себе то, что будет дальше, когда шёл в ванную к ней.

По моей логике, именно так она должна была отреагировать, ведь не ждала подвоха и хотела меня всё это время. Поэтому уверенно распахнув дверь в первую очередь с досадой обнаружил, что она стоит не голенькая под душем, а возле раковины, обнажённая всего наполовину сверху.

Ну это можно легко исправить.

Однако не успел я сделать и один шаг, как Эррин обернулась, сверкнув глазами:

– Какого хрена, волк?! – перешла тут же полутрансформация, очевидно давая понять, что ещё один шаг – и будет драться со мной.

Ну что за невыносимая самка?! Неужели нельзя хоть разочек испугаться и растеряться?! Вот же сидела себе спокойная на диване рядом. И опять ощетинилась аж от ярости.

– Тшшш, – я сделал первый плавный шаг, выставляя вперёд руки.

– Я не стану тебя жалеть, если приблизишься, – прищурилась она, и её глаза засветились розовым, причиняя мне боль. Это ещё что за ерунда?!

Но я не остановился. Всё же не думал, что она всерьёз будет сражаться со мной.

Ошибся.

Как чокнутая дикая кошка Эррин кинулась ко мне, располосовав пол-лица и шею своими когтями. Вот сучка!

Перехватил одну её руку, заламывая за спину, пока второй она до мяса вцепилась мне в предплечье. Ну я тебе сейчас покажу!

Наклонился и поцеловал её, как представлял вот только. Она тут же сомкнула острые клыки на моей нижней губе и рванула в сторону. Я грязно выругался, когда брызнул фонтан моей крови.

– Успокойся! – рявкнул.

– Тебе не жить, волк! Коснёшься меня, Нир тебя в лепёшку размажет! – пообещала мне, пылая глазищами и посылая мне новую волну боли.

Из-за неё я и не рассчитал силу, перехватывая её вторую руку. Понял это только, когда на её глазах выступили непроизвольные слёзы, а из сомкнутых губ раздался глухой стон. И явно не наслаждения.

– Я не хотел, – ослабил хватку.

Но слёзы всё же покатились из-под длинных ресниц, а сама она так по-детски шмыгнула носом. Ну и как мне её в таком состоянии… Чёрт… Всё не по плану, а…

Разжал руки, собираясь успокаивать и извиняться, но тут же получил коленом между ног. Вот стерва! Развела меня как пса позорного!

Перехватив её за талию, толкнул в душевую кабину и включил воду, чтобы охладить её пыл. Только не учёл, что стоял рядом. А потому ледяной водопад рухнул и на мою голову тоже. Да чтоб меня!

Попытался выскочить из душевой кабины, к слову, довольно просторной, видимо для габаритов кота этого выбирали, но Эррин, мстительно прищурившись, удержала меня, не давая уйти и заставляя стоять под ледяным дождём. Вот зараза, сама мёрзнуть будет, но и меня накажет!

Тогда отрегулировал температуру воды на тёплую, отодвигая её в другой угол, чтобы не смогла переключить.

– Ты доигрался, волк. Тебе не жить, – прошипела она, глядя мне в глаза.

И никакой растерянности. Или страха. Только звериная ярость. И так меня это шарахнуло, если честно. С котом своим она ласковая, нежная. Хотя ни на грамм такой никогда не была. Но корчит из себя милую и пушистую с ним. А со мной только огрызаться можно?!

– Почему всё ему?! – не удержался от вопроса, искренне не понимая. – Ну почему? Я тоже хочу тебя. Ты моя тоже! Хоть раз… дай мне тоже, что ему даёшь! Один раз!

– И тогда ты наконец свалишь? – она выгнула бровь.

Это согласие?!

– Если скажешь… Да? Ты согласна?

– Нет, идиот! – она закатила глаза. – Если ты не заметил, у меня уже есть мужчина.

– Да я же не прошу тебя его бросать! – вырвалось.

Я уже понимал, что этого никогда не будет. Знал, что она от него не откажется. Сколько бы не твердил себе обратное. Хотел увезти её. Сначала заставить признать меня, а потом увезти от него, ведь добровольно она никогда не согласится его оставить. Однако если она согласна хотя бы иногда… со мной… То мне всё равно! Пусть дальше будет с этим дурацким котом! Лишь бы мне тоже перепало. Хоть немного.

Эррин нахмурилась:

– Ты несёшь ерунду, волк.

–Адан, – поправил машинально и заглох.

Плевать ей на моё имя.

– Уходи. Когда Нир придёт, я расскажу, что ты пытался взять меня силой.

– Что я пытался?! – возмутился. – Я бы не стал!

И кажется этим мне удалось её удивить. Да неужели?

– А что ты делал тут тогда?

– Я соблазнять тебя пришёл. Не стал бы другого. Идиот я что ли, ты же помрёшь.

– Ты больной, волк. Тебе лечится надо. Серьёзно. У тебя с головой беда.

– Пусть, – я облизал губы от капель воды, которая текла и по моему лицу тоже сейчас. Дыхание было тяжёлым.

От нашей борьбы она раскраснелась. Даже пахнуть стала иначе. Ещё соблазнительнее. И запах моей крови будоражил инстинкты. Кровь, желанная самка рядом… Конечно, я хотел её уже до боли во всех стратегически важных частях тела. И сказал бы ей сейчас что угодно, лишь бы уступила.

Провёл ладонью по её шее ласково, как делал ирбис. Я видел. Может, ей так нравится? Так она согласна?

– Я буду нежным… Как он. Хочешь?

Эррин отшатнулась от меня.

– Не неси чушь.

– Я хочу тебя, – зашептал почти несвязно, приблизившись к её лицу так, что касался носом. – Очень хочу. С тех пор, как увидел. Даже издалека. У меня из-за тебя не встаёт ни на кого больше. Я как импотент теперь … Один раз. Уступи мне. Один…

Я уже не соображал, что несу. Видел только, что она тоже начинает дышать глубже. Её тело отзывается на мои слова, какими бы дебильными они не были. Значит, я в кои-то веки на верном пути!

– Пожалуйста, – решил применить волшебное слово. В прошлый раз же сработало.

– Отпусти, волк.

–АДАН!

– Да кто угодно, – она снова натянула свою обычную маску.

Нет, только не это! Оттуда её никак не выковырять!

– Сладкая… моя… – я принялся быстро оставлять короткие поцелуи на её плечах.

Её грудь подрагивала. Соски были вздёрнуты. Ну из-за меня же, да?! Не от холода? Или…

– Сейчас согрею, – пообещал, накрывая ртом одну вершинку.

Она упёрлась ладонями мне в плечи и зарычала:

– Пррекрррати.

– Нет, нет, – продолжал я нести ахинею. – Не отталкивай меня. Один раз…

Почему-то моему воспалённому мозгу казалось сейчас, что выпросить её на один раз проще, чем на много. Мне вообще казалось, что сейчас всё проще. Что она вот-вот согласится.

– Ох чёрт! Дар!

Я не понял, что она сказала.

– Пусти меня, волк. Ты не в себе. Это действие дара. Пусти.

– Нет- нет, у меня антидот, – продолжал я тянуться к ней, как сумасшедший.

– Не действует сейчас твой антидот! Пусти, волк!

– Адан… Зови меня Адан…

В голове – каша. Плевать на всё. Только она вот тут – в моих руках. Да. Это хорошо. Это правильно.

И тут дверь открылась. Ну как открылась… Шандарахнула о кафель со всей дури. На пороге показался кот. Он дышал так же, как и мы. Тяжело.

И окинул нас хмурым взглядом. Хотя тоже каким-то пьяным. Что она там про дар говорила? Забыл.

Зато прижал её поплотнее. Вдруг отбирать будет? Моя. Не дам.

Эррин в моих руках замерла. И я удивился тому, что она напугана. Его испугалась? Я его на обе лопатки уложу, если только посмеет причинить вред моей сладкой паре. Я ему все ноги переломаю! Да мне хоть весь прайд сюда подайте… Вообще казалось, что мне море по колено.

– Одно твоё слово, Рина, и я убью его. Сейчас. Здесь, – пророкотал барс.

Его ноздри трепетали, а глаза… Я верно чувствую силу альфы?! Так вот куда она делась! Но эта мысль сейчас не была важной. Хотя меня и придавило слегка.

Важнее, что ответит Эррин. Или Рина… Мне тоже её так звать, чтобы она трахалась и со мной?

– Нир, – выдохнула она как-то потерянно.

Почему? Она никогда его не боялась.

И тут он шагнул к нам. Бить будет?

Вместо этого барс отодвинул меня в сторону толчком (кажется, я погорячился, что смогу победить эту махину), а сам впился в её губы поцелуем. Таким, каким я хотел её целовать! Это же нечестно!

И я оттолкнул его теперь, тоже пытаясь её поцеловать. Эррин увернулась от моих губ. Ну почемуууу!

– Хочууу, – едва ли не простонал ей в шею, прижимаясь сбоку и не обращая внимание на кота.

– Облезешь, – снова пихнул он меня в бок, потянув её на себя. – Я тоже хочу.

Не уступая, я тянул её в свою сторону.

– Дьявол! – как-то совершенно устало и зло выдохнула она.

Глава 11

Когда волк ворвался ко мне в душ, я как-то сразу поняла, что он специально разыгрывал комедию сегодня, а вовсе не исправился. Хотя признаться, изначально и правда забеспокоилась. И нужно ли говорить, что теперь это меня взбесило неимоверно? Мало того, что пытался мной манипулировать, так ещё и ведёт себя как…

Однако, в его желание ко мне я верила. И в то, что уже готов согласиться на Нира рядом со мной – тоже. Как будто у него вообще был выбор. Меня нет без него. А его нет без меня. Этого не изменить.

Но потом его обещания и уговоры становились всё безумнее, а сам он будто бы терял рассудок. Я поняла, что именно происходит, слишком поздно. И наверное лучше бы не поняла. Так всем было бы проще. Только по его поведению и своим ощущениям, осознала, что моя настоящая сущность начинает проявляться.

Такие как я не только могут быть парой кому угодно. Имея и настоящего истинного. И тех, кто такими изначально не подразумевался. И для того, чтобы зачать потомство нужно быть со всеми едва ли одновременно. Но природа предусмотрела всё. И то, что истинные могут соперничать между собой и не желать делить одну самку тоже. Вот тут дар и активировался на полную катушку, сметая у них все предохранители в тот момент, когда наступало самое удачное время для зачатия. Чтобы самцы не могли отказаться или устроить бойню, забыв о том, зачем, собственно, собрались.

Всё это сейчас означало только одно – моё тело желало иметь продолжение и всячески этому способствовало. И я ещё надеялась улизнуть от волка, когда в ванную ворвался Нир.

Сначала испугалась, что он тоже совсем не в себе. Но даже в таком состоянии изменённого сознания, он не накинулся на меня. И даже не прибил волка на месте. По большей части скорее всего именно из-за наваждения, которое накрыло и его. Поэтому я было выдохнула, пока они не начали перетягивать меня, как канат, пихая друг друга, как мальчишки в песочнице, которые не могут поделить игрушку, но при этом не причиняя серьёзного вреда. К счастью, хотя бы это.

– Да угомонитесь оба! – предприняла попытку достучаться.

Какой там.

Они оба начали ласкать меня, кто во что горазд. А из-за того, что оба держали, я не могла сопротивляться ни одному, получая лишь временную передышку, когда один отталкивал второго ненадолго. Ну просто сон кошмарный!

Особенно ужасным было то, что у меня внутри всё сжималось от желания. Они оба меня хотели. И их обоих я сейчас чувствовала. Их свёл с ума мой дар. Я сходила с ума от их ощущений. Они же оба мои истинные, и сопротивляться притяжению невероятно сложно. Но я старалась.

Пока не сообразила, что это бессмысленно. Ни один не уступит другому.

Вариант был – только взять себя в руки (не уверена, что смогла бы это сделать так просто) и попросить Нира всерьёз отодвинуть от меня волка (надеясь, что он сможет меня услышать и понять), а самой сбежать и дождаться, пока оба придут в себя. Если не поубивают друг друга за это время.

И вот это вот «если» в первую очередь не позволяло пока мне отталкивать их и нестись, куда глаза глядят. Если меня не будет рядом, то Нир может неправильно понять нашу волком борьбу в душе. Как и я, решить, что он намеревался взять меня, не спрашивая. И тогда быть сражению.

Хотя по идее, в нём должен победить Нир. Он мало того, что сильнее физически, так и сила альфы у него. Интересно, понял ли это волк? Или ему сейчас вообще на всё, кроме меня, фиолетово? Но почему-то прямо сейчас я не могла желать ему смерти. Не получалось. Хотя был реальный шанс от него избавиться.

Волчица, чувствуя мои метания, начала тихонько подвывать, изо всех сил толкая меня в объятия обоих мужчин. Ей уже было без разницы, кому я сдамся первому. Главное, чтобы не оставляла их наедине. Кошка шипела на волка (в отличие от волчицы, она не была в восторге от наличия второго истинного в одном с нами душе, но при этом очень даже была не против, если мы останемся с Ниром вдвоём… Хотя если для этого надо и волка оставить, то так и быть, она согласна). В общем эти две чужие мне сущности сводили меня с ума так же старательно как и те, из-за кого они вообще во мне появились.

И тут же мне пришла в голову мысль, зёрнышко которой заложил сам Нир.

Что, если он прав? Чтобы родить детей, мне нужно всего-то переспать с ними двумя? С волком в здравом уме и доброй памяти я бы никогда на это не пошла. Не уверена и что Нир захотел бы этого. Но сейчас… Волк ведёт себя как ласковый кот, а не обнаглевшая псина. Ниру вообще по барабану в данный момент, что и с кем я буду делать, если приласкаю его самого. А я… Я тоже не совсем мозгами думаю.

Инстинкты требовали подчиниться им и поступить так, как заложено это природой. Шептали, что я могу обрести гораздо больше, чем есть сейчас. И при этом ничего не терять.

Это был ужасный выбор. Потому что разумная моя сторона противилась происходящему до последнего. Ни волчица внутри, ни кошка не стали мне родными в полной мере. Я чувствовала себя беззащитной с ними. И потому не хотела принимать всю эту действительность. Но зато хотела подарить Ниру котёнка… И какой-то своей частью желала поддаться нашему безумию, чтобы довести дело до конца и перестать испытывать рядом с волком постоянную жажду.

Однако всё решилось и без моего особого участия. Если волк ещё в своих ласках и намерениях слишком далеко не заходил (было заметно, что хотел, но что-то его всё же сдерживало), то Нир себе отказывать не привык в этом плане. И сейчас, когда я, ошарашенная своим открытием и необходимостью принять решение, особенно не сопротивлялась, он просто развернул меня лицом к запотевшему кафелю, прижал к нему щекой, заставив прогнуться в спине и стянул с меня нижнюю часть одежды.

Я только всхлипнула, когда он быстро, хоть и довольно аккуратно, учитывая его помутнение, вошёл в меня, дальше заметно ускоряясь и с каждым новым толчком выбивая всё новые стоны. С тех пор, как мы признали друг друга, я никогда не могла ему отказать. И плавилась от близости с ним каждый раз. Хотя сейчас всё казалось острее, ярче, сильнее. Будто бы до этого был какой-то пробник, а именно сейчас по-настоящему.

В моей голове не осталось ни одной разумной мысли. Все были там, где соединялись наши тела. И только иногда отвлекали вспышки эмоций от того, как он сейчас брал меня – уверенно, настойчиво, не обращая внимания на… Ох, дьявол!

Подставляясь под ласки Нира и толкаясь ему навстречу бёдрами, я вовсе позабыла про волка! Я забыла вообще обо всём на свете, но и про него – стоящего тут же и наблюдающего своими глазами… Ну за что мне это!

Кое-как изменив поворот головы, из-за чего Нир недовольно рыкнул и чуть сжал мою шею, вновь припечатывая уже другой щекой в кафель и продолжая толкаться глубоко внутрь, я увидела, как увеличиваются зрачки волка с каждым движением моего любимого барса. Он смотрел, как тот держит меня за шею, как надавливает на мою поясницу, как потом ныряет той же рукой на живот и ниже, касаясь… Ммммм!

Рот волка приоткрылся, а зрачок затопил всю радужку. Его возбуждённый член пульсировал, пока он сжимал руки в кулаки, очевидно, сдерживаясь, чтобы не кинуться на соперника, который на его глазах трахает его же пару. Пусть она и является ему тоже истинной.

Отчего-то эти мысли о неправильности и порочности происходящего возбудили меня ещё больше. Моя вязкая влага текла по внутренней стороне бедра, откуда её собирал Нир, вновь втирая в набухшие от желания чувствительные складочки.

Волк сделал шаг к нам, оказываясь совсем близко, и меня повело окончательно от того, как смешивались все наши запахи в таком тесном помещении. Сверху продолжала литься тёплая вода, стекая по его лицу и волосам.

И мне подумалось, что всё же он красив. С этими тёмными своими глазами, бровями, волосами… Полная противоположность Нира. Но красивая тоже противоположность.

Которая прямо сейчас запустила руку мне в волосы. Уж не знаю, что он собирался сделать, но от его прикосновения меня словно током ударило. И я содрогнулась от сокрушающего оргазма, сжимая Нира изнутри. Тот тоже кончил почти сразу, наваливаясь на меня сверху и прижимая к стене душевой. Я замычала, не имея возможности даже вдохнуть. И только тогда он виновато отстранился, освобождая моё тело и позволяя дышать.

Его грудь тяжело вздымалась, ноги и руки подрагивали. Меня тоже трясло… Слишком уж это было сильно. А волк…

Заметив его выражение лица, против воли и ситуации улыбнулась. Немного выдвинув вперёд нижнюю губу, будто ребёнок, собирающийся заплакать, он обиженно смотрел на меня. Хотя не двигался. Не настаивал, как обычно. Не пытался поймать в свою очередную ловушку. А словно выпрашивал тоже хоть немного ласки вот так вот молчаливо…

Не удержавшись, я протянула руку вперёд и погладила его по щеке. Он прильнул к моей ладони, хватаясь за неё, как за последнюю в его жизни соломинку, и потёрся щекой, покрытой тёмной щетиной, не отрывая пристального взгляда от моей груди.

Я не очень поняла, что произошло дальше. Только почувствовала, как Нир обхватил меня сзади, прижимая спиной к себе, но то ли поскользнулся, то ли намеренно толкнул вперёд. В итоге я распласталась на волке, налетевшем спиной на кафель под весом Нира. И оказалась зажата между двух сильных тел. Вот тут уж обычно наглый волчара не растерялся.

Обхватив своей ручищей мой затылок, обездвижил и впился в губы требовательным, жарким поцелуем. От неожиданности я не успела запретить себе получать удовольствие от его напора, а потому глухо простонала ему в губы, когда его язык по-хозяйски ворвался в мой рот. Кажется, волка это вполне устроило, потому что, продолжая целовать мои губы, скулы, волосы, он уже закидывал одну мою ногу себе на бок, одновременно скользя по влажным складочкам твёрдым членом. Таким горячим…

Теперь волк держал меня так и покрывал мою шею жадными укусами-поцелуями, облизывал кожу широким движением языка, словно смаковал вкус. Псих. Но тем не менее я кажется тоже обнимала его, тоже льнула.

Моё тело скучало по нему. Моя волчица по нему тоже скучала. Кажется, даже я… сама… по нему соскучилась. Мой…волк… Моя пара… Потрясла головой, пытаясь избавиться от наваждения. Почти даже получилось, но тут… Что-то в этом всём устроило и Нира, потому что он, продолжая стоять сзади, обеими ладонями накрыл мою грудь, принявшись потирать соски, одновременно целуя метку, чем и свёл меня с ума окончательно.

И дальше я уже не очень понимала, где чьи губы, где чьи руки. Чувствовала только собственный пульс в висках, слышала шум воды в ушах, свои громкие откровенные стоны и тяжёлое дыхание двух возбуждённых до предела мужчин…

Мне было невыносимо жарко. Но почему-то вовсе не хотелось охладиться. Хотелось плавиться дальше. С ними двумя.

Мельком заметила в небесно-голубых глазах вытянутый зрачок. Потом – почти красный свет в глубоких чёрных. На моих руках уже давно были когти.

Кажется, мы все не могли и не сопротивлялись инстинктам, оказавшись в полутрансформации.

Не соображая, что делаю, откинулась назад. Одной рукой продолжая удерживать волка за шею, второй обхватила затылок своего любимого барса и потянула ближе. В этот момент волк чуть подбросил меня, усаживая на себя и заставляя обхватить его торс обеими ногами. Я сделала что требовалось без пререканий. Спорить не хотелось и было уже незачем.

Зато теперь моя голова оказалась на плече Нира. И он страстно впился в мои губы, то ли наказывая за то, что здесь происходит, то ли наоборот поощряя.

Я ответила без раздумий, принимая наказание. Распахивая губы. Подчиняясь. Демонстрируя уже подсознательно разве что, что пусть прямо сейчас и отдаюсь другому, но признаю, что принадлежу и ему тоже. А уже в следующее мгновение вжалась попой в его пах (точнее меня в него вжали) и ощутила давление крупной влажной головки на задний проход.

На мгновение замерла, а потом задрожала всем телом. Так сильно желая того, что будет дальше. И одновременно страшась последствий, которые пока представлялись каким-то мутными и неважными. Этот коктейль пьянил ещё больше.

Раньше о таком и не думала никогда. Даже не предполагала, что два горячих, своенравных собственника захотят делить меня друг с другом. Считала, что если чисто гипотетически даже выберу одного, то обязательно потеряю другого. Но прямо сейчас, не глядя друг на друга, они вместе готовили моё тело к двойному проникновению… Вспышкой озарило разум понимание, зачем поменял моё положение волк. Он усадил меня так, открывая доступ сопернику, как я думала, а выходило – сотоварищу по сексу.

А кажется, ребята и без моего руководства и вмешательства прекрасно справляются…

Сейчас Нир гладил меня по истекающему соками лону, смазывая тугое колечко мышц между ягодицами, разрабатывая его пальцами, пока волк, пристраиваясь ко входу, начал массировать клитор. Когда он резко оказался внутри, я только всхлипнула, вонзив свои когти в его плечи до мяса. Моё тело тут же расслабилось, будто получив то, что было необходимо. И тут же ощутила, как медленно и плавно входит Нир сзади, продолжая нежно поглаживать меня и удерживать за талию.

Разница их действий опаляла контрастом. Один тёплый, ласковый, аккуратный, пусть и тоже пылкий, эмоциональный, а другой – горячий, бесцеремонный, немного даже грубый. Но прямо сейчас мне так хотелось и его грубости…

Поэтому даже не возражала, когда он сжал пальцами до боли мои ягодицы, быстро насаживая на себя, чем заставил опять громко и совсем уж пошло стонать, и сразу задавая быстрый темп. К которому приходилось приноровиться и Ниру. Хотя, когда волк поцарапал мою кожу своими когтями так, что в воздухе появился запах уже и моей крови, то за спиной послышалось предупреждающее рычание.

И оно подействовало просто магически. Волк стал двигаться осторожнее и плавнее, а ещё больше старался не причинять мне боли. И не то, чтобы я была против, чтобы причинял… Мне даже нравилось. Но моё окончательно помутившееся сознание всё равно осветило благодарностью к тому, кого так сильно любило моё сердце.

Что касается волка, то мне было не до разборов чувств к нему. Просто хотелось чувствовать внутри его член. Хотелось, чтобы он продолжал двигаться. И смотреть на меня вот так – пьяно совершенно, одержимо как-то даже. Будто бы весь смысл его жизни был сейчас в его руках. Да. Это заводило ещё. Как и его мелкие, лёгкие укусы всюду, куда он мог дотянуться.

Ощущение наполненности, целостности, порочности заполняло до краёв. Вряд ли бы я могла вспомнить сейчас хотя бы своё имя. Всё, что имело значение – они оба. Во мне. Сразу.

Оба они были моими. И я принадлежала им двоим. Каждый чувствовал, что я хочу, что я чувствую. И я в ответ слышала их ощущения. Им тоже нравилось делить меня. Желательно, конечно, не друг с другом, но уж как вышло.

Теперь, когда один почти выходил из моего тела, другой насаживал на себя до предела. Кто-то из них мял мою грудь, кто-то ягодицы, кто-то целовал, оставляя засосы на коже. И я отвечала, не разбирая, кому.

Внутри будто огонь разливался. Становилось нестерпимо горячо. Горела и метка. То есть обе. Даже та, что не видна глазу. Я вообще не соображала, когда начала двигаться вместе с ними, стараясь насадиться с обеих сторон глубже самой. Кажется, укусила кого-то из них, оставляя метку. Потом укусила снова. Того же. Или другого.

Чья-то рука скользнула мне на клитор. Ещё две – на мою грудь. Четвёртая продолжала держать за талию, давая хоть какую-то стабильность. Кажется, не будь этой удерживающей меня в этом мире руки, я бы рассыпалась пеплом между ними и развеялась где-то во влажном, пахнущем сексом воздухе. Настолько всё было остро и обжигающе.

Время замедлилось. Я не знала, прошли десятки минут или часы, когда их движения стали резче и жёстче, а мои стоны сменились на вскрики. В момент, когда оба мужчины кончили, доведя и меня до очередного оргазма, они впились с обеих сторон сначала поцелуями в мои плечи, а потом…

Я закричала громче, содрогаясь в сладких спазмах, когда две новых метки обожгли места с двух сторон шеи. И, кажется, потеряла сознание. Запахи и ощущения смешались.

Но сквозь тяжёлую, мутную пелену беспамятства я чувствовала, как сильные руки моют меня, несут и укладывают на постель. Как кто-то накрывает меня одеялом и нежно гладит по голове. Как ещё одна пара рук жадно, но коротко сжимает талию. Волк. Значит, ласков со мной мой Нир. Или… всё же наоборот…

Глава 12

Какой же жаркий сон мне снился. Хоть и необычный для меня. Наваждение в виде волка уже частенько не посещало. Но в этот раз там с нами был Нир, поэтому поутру я не чувствовала злости. Рядом с Ниром можно всё. И если там, в моих снах, он позволил всё это, то и я сейчас, наяву, не стану компостировать себе мозг.

Потягиваюсь в полудрёме, привычно утыкаясь носом в шею своего любимого оборотня. От него пахнет домом. Надёжностью. Нежностью. И мной. Его рука тут же оказывается на моей спине, легонько поглаживая, проходясь по позвонкам. Приятно.

Правда, немного странно. Мышцы приятно ноют. Везде. В том числе внутри. И это учитывая мою регенерацию… Стоп. Так это был не сон?!

Дёрнувшись в его сильных руках, распахиваю глаза широко. Оглядываюсь, боясь увидеть в своей постели наглого волчару. И когда не вижу, почему-то наравне с облегчением ощущаю и предательский лёгкий укол разочарования. Я не должна хотеть его рядом. Но видимо какая-то моя часть хочет… Хотя после вчерашнего не скажу, что это удивительно прям, конечно.

– Доброе утро, – невозмутимо проговорил Нир.

И я даже снова засомневалась, было ли вчера то, что я помню, пусть и частично. И помнит ли он. Принюхалась к себе. Ну да. Едва уловимо, но я пахну ими двумя.

– Доброе… – отозвалась, хмурясь.

Но всё же потянулась и прижалась к тёплому мужскому телу. Мысль, что ему может быть неприятно вспоминать вчерашнее, обожгла. Я не хотела делать ему больно. Лучше пусть мне будет. Волку. Кому угодно. Только не ему. Он не заслужил.

– Как ты? Ничего не болит?

Мой заботливый истинный… То есть он всё прекрасно помнит. И не злится.

Заглянула в его спокойное лицо.

– Нет… – ответила осторожно. – А ты?

– Да нормально, – чуть улыбнулся, поправляя мои волосы.

– А… – как мне говорить-то о нём теперь?!

– Твой волк гуляет во дворе, – понял Нир мою заминку. – Я запретил ему оставаться тут с нами. Вот он и психует.

– Запретил? – уточнила.

– Подумал, что тебе нужно время подумать. И ты можешь не обрадоваться, обнаружив его тут, – он провёл пальцем по моей щеке и погладил теперь уголок губ.

– Да. Ты прав. Спасибо… За всё… Я…

Было сложно подобрать слова. Как всегда Нир поступил мудро. Дал мне отсрочку в принятии решения. Было ли вчерашнее помутнение только лишь мимолётным, или теперь окажет на нашу жизнь серьёзное влияние. Хотя всё равно нельзя сделать вид, что вообще ничего не случилось.

Но Нир не ждал объяснений. И ответов от меня прямо сейчас тоже не требовал.

– Не надо, Рина, я знал, на что иду. Знал твою особенность. И про метку тоже. Мы с тобой прекрасно понимали, что однажды он появится. И хотя я рассчитывал на другой вариант, но понимаю тебя. Не могу представить, как я был бы без тебя. А он тоже твоя пара. Тебя к нему тянет. Это объяснимо.

И так запросто он говорит то, что мне даже озвучивать страшно.

– Но ведь тебе же было неприятно? – сосредоточилась на главном сейчас, откладывая свои внутренние метания. Важно понять, что чувствует он.

– Видеть, как он тебя трахает, или трахать тебя вместе с ним?

Нир редко так выражается. Но иначе тут всё равно не скажешь.

– Ну… – пыталась подобрать слова.

– Первое – да, второе – нет.

– То есть ты не против? – не смогла удержать удивления.

– Делить тебя с ним? Конечно, я против. Да и он думаю, тоже. Но разве у меня есть выбор? И у тебя его, наверное, тоже нет. Хотя… Не всегда же он будет с нами…

Я подняла голову, непонимающе вглядываясь в его глаза.

– Не всегда?

– Ну сейчас же его нет…

Он наклонился и соблазнительно провёл дорожку поцелуев по моей шее вниз, стянув с меня одеяло, под которым я была абсолютно обнажена. Не задумываясь, я ответила на ласку и потянулась к нему, тоже начиная гладить и целовать его тело.

Сейчас было совсем иначе. Не так, как вчера. Скорее, как всё время до вчерашнего дня.

Если Нир хотел показать мне, что у него ко мне ничего не изменилось, то вряд ли можно было найти способ лучше. И я тоже дарила ему привычные ласки, стараясь изо всех сил показать, что никогда между нами не встанет ни один волк.

И вот сейчас мы точно не трахались. Мы занимались любовью. Вдвоём. Это был такой чувственный, ласковый, неторопливый секс, в котором оба получают удовольствие не столько за счёт страсти и пошлости, а от осознания принадлежности друг другу.

И я отдавалась ему без остатка, осыпая благодарностями и признаниями.

– Я тоже люблю тебя, – шептал Нир. – Что бы ни происходило.

Он кончил первым, и довёл меня до разрядки языком. Снова показывая, что он так же хочет меня, так же считает только своей. А потом мы просто лежали в обнимку, молча поглаживая друг друга.

Было так хорошо и спокойно, что на мгновение мелькнула мысль, что волка можно просто послать на все четыре стороны и забыть. Как вдруг я осознала, что нечто всё же изменилось во мне. Куда-то исчезли все метания, злость, негодование. Я ощущала уверенность, внутреннюю гармонию и… Неужели это вообще возможно?!

И ещё не веря в то, что чувствую, я поднялась с постели под непонимающим взглядом Нира.

А потом глядя прямо в его пронзительные глаза, ища в них поддержку на случай, если я ошиблась в выводах, обратилась. И этот раз был каким-то особенным. Я больше не была чужой самой себе. Меня не бросало из стороны в сторону от инстинктов, чуждых мне от рождения, иногда полностью противоречащих моему желанию. Внутри больше не было двух разных по характеру и происхождению сущностей, тянущих иногда в разные стороны.

Теперь их было три.

Но волчица, как и кошечка до этого в ней, теперь пряталась внутри моей родной горной львицы. Последняя отвоевала себе своё законное место, усмиряя обеих своенравных самочек, и забирая бразды правления моей звериной сущностью.

Я вновь ощущала её силу и величественную мощь. Ту, к которой привыкла. И без которой была как голая всё это время.

В тот день, посреди лаборатории, когда волк поставил мне метку, он лишил меня моей пумы. Он забрал у меня меня. И я ненавидела его за это в большей степени, чем за что-то другое.

Его вредный характер и то, сколько он вредил другим, я смогла бы принять, не поступи он со мной тогда так подло. Но даже это возможно простила бы, если бы не потеряла свою белоснежную красавицу. Ту, с которой мы носились по лесу, рассекая порывы ветра. Ту, которая в пару прыжков преодолевала любую высоту скал, оказываясь на самом верху, и наблюдая оттуда за дикими животными, которых мы не боялись. Никто бы не посмел напасть на такую, как мы.

И вот, спустя столько лет, когда я даже не мечтала, произошло чудо. Я вернула свою первую, родную и любимую сущность. И это стоило того, что произошло между нами. Теперь я точно не стану ни о чём жалеть.

Нир меня принимает и так. А я обрела не только возможность подарить нам ребёнка, но и стала собой вновь.

Пума грациозно преступила с лапы на лапу, а потом пригнулась и потянулась розовым носом к Ниру. Он тут же запустил пальцы в её густую белоснежную шерсть, заглядывая в её светящиеся розовым глаза.

Я была так счастлива. Невероятно!

Одним прыжком преодолела половину комнаты, перепрыгивая кровать. Потом вернулась обратно, ласково укладывая огромную голову опять на колени Нира. И он снова, совсем не переживая зря, не сомневаясь, гладил нас. И в его глазах как всегда была видна чистая, уверенная любовь.

В очередной раз он принимал меня такой, какая я есть. Не раздумывая. Не ставя условий. И в моём сердце, как и в сердце моей горной львицы, снова пылала нежность к нему. Мы так сильно любили его, что даже не думали о том, что он возможно жертвует ради нас чем-то в своей душе. Мы не забыли, что он – тот ещё собственник. И что видя меня рядом с другим, вряд ли радуется. Но при этом были уверены, что сами тоже ради него сделали бы даже невозможное. Да и разве стоит в отношениях, основанных на понимании и настоящей любви, вообще говорить о жертвах? Мы бы умерли за него. А он за нас. Неужели может быть что-то важнее?

Пума словно разложила все мои мысли по полочкам. Я перестала метаться. Не боялась больше ничего. Я теперь – целая. Нет нескольких кусочков, разбросанных вокруг. Мне не нужно пытаться собрать их как мелкие осколки. Я счастлива наконец-то полностью!

И потому, когда почуяла запах волка от входа, то даже не сомневалась. Грациозно развернулась к нему, чуть медля, чтобы не напугать.

Волк замер у порога в комнату. Он выглядел решительно. Очевидно, пришёл ставить какие-то ультиматумы. Но постепенно его выражение лица менялось. От неверия, непонимания до узнавания и… радости? Эту эмоцию на его лице было видеть непривычно. Но кажется, волк был и правда рад, что я снова обрела того зверя, который мне дорог и близок.

Нерешительно он шагнул ближе, бросая мимолётный взгляд на Нира. То ли убеждался, что я ему ничего не откусила. То ли, что он не будет против его дальнейших действий. Как бы там ни было, но по всем нашим законам оборотней, сильнейший самец на своей территории диктует условия остальным. И сейчас таким был Нир. Хотя волк и был старше.

Но дальше он опустился передо мной на корточки, обеими руками держа морду львицы и глядя ей в глаза.

– Я чувствовал вину, что ты стала волчицей из-за меня. Догадывался, что не была ею раньше. И видел, как тебе неудобно в её шкуре, – он говорил спокойно. Размеренно. Видимо, не до конца веря, что внутри этой красавицы действительно я.

А потом волк глубоко вдохнул. Выдохнул.

– Я пришёл требовать принять меня. У меня твоя метка, – он оттянул ворот рубашки, которую всё же надел. – Вот. Ты же чувствуешь?

Пума никак не отреагировала. Мы-то уже всё решили. Но важно было другое. На каких условиях он хочет, чтобы это произошло. Снова надеясь, что отнимет меня у Нира?

– Он – альфа, – признал волк. – Я приму Ваши правила. Если Вы… примете меня к себе в… – он немного замялся и заменил слово «семья», – в стаю.

Думаю, мы все почувствовали, что волк лукавит. Он не просит меня любить его. И не обещает мне любви. Он говорит о том, чтобы я признала его своим самцом. Не отказывала в близости. Не скрывала его метку. Позволяла быть рядом, когда он хочет. Вероятно, ему и не нужно другого. Да и я не смогла бы ему это дать сейчас. Всё же мы ещё совсем чужие. Однако, конечно же у него были и свои планы. Куда же волк без них? Он снова что-то задумал. Хотя и явной угрозы от него исходило тоже.

– Мне не нужна сила альфы, – вдруг вмешался в разговор Нир. – Точнее, я не собираюсь предъявлять никаких прав на стаю или воздействовать на тебя. В обыденной жизни, без серьёзной причины, – добавил, намекая, вероятно, на то, что если тот решит снова играть в свои игры и причинять мне вред, то на этот случай его обещание не распространяется. – В остальном… Думаю, Рина не будет против если ты останешься здесь.

Он озвучил мои мысли и будто специально сказал «здесь», а не «у нас», чтобы не демонстрировать ему то, что волк на чужой территории. Даже теперь Нир оставался тактичным и правильным.

Волк перевёл взгляд на него. Медленно поднялся. И протянул ему руку. Пусть и сжал челюсти до скрежета. Непросто дался ему этот жест. Ведь им он признал, что Нир может говорить и принимать решения от моего имени.

Глава 13. Нир

Не скажу, что общение с волком давалось мне очень просто. И конечно я не был рад видеть его в нашем с Риной доме. А уж тем более – делить её с ним не только в жизни, но и в постели. Однако, ещё когда она рассказывала мне об особенностях своего вида, я уже задумался о том, как быть со второй её меткой. Не станет ли это препятствием в том, чтобы увеличить нашу семью на пару-тройку котят.

Своих родных я помнил так смутно, что не смог бы описать даже лицо мамы. Но хотел свою большую и крепкую семью. Хотел не только любимую женщину рядом, ради которой если надо в лепёшку расшибусь, но и детей. Много детей. И когда смутные подозрения от того, что во время нашей совместной жизни Рина так и не забеременела, стали оформляться в чёткое предположение, я, не желая тревожить её, связался с её братом и задал вопрос в лоб.

Эннир тогда замялся. Но я попросил его говорить прямо и поклялся, что любая информация не изменит моего отношения к его сестре. И он рассказал всё, что знал. Мне хватило этого, чтобы сделать выводы. Да и помимо них было так много всего…

Он снился ей. Иногда она даже не помнила это на утро. Всё думала, что её метка становится слабее. Но я всегда понимал, что со мной она другая. И когда во сне начинала потираться об меня, тихо стонать и рычать, знал, что это не я там с ней.

Я не ревновал её к этим снам. Ведь это не было её выбором. Она не могла это изменить (вариант избавиться от волчицы я не рассматривал, ведь это было бы предательством части Рины – я бы так не поступил). Но теперь мне нужно было принять решение наяву.

Как бы она ни отрицала, но часть её стремилась к нему. И это её мучило. И чувством вины передо мной. И тем, что она сама это отрицает. Бежит от себя. А я не хотел, чтобы она мучилась. Но Рина упёртая. Её не переубедить так просто. И ни за что она не согласилась бы хотя бы попробовать…

Да. Я тоже не хотел пускать его к нам. Но ещё я не хотел, чтобы она однажды решилась на отчаянный шаг и избавилась от одной из своих сущностей. Не хотел, чтобы мы были лишены возможности иметь детей. И всё же, это не стало бы для меня решающим, если бы волк на самом деле не был так сильно привязан к ней.

Он считал себя самым умным и коварным, а меня – безмозглым идиотом, который поверил, что он променяет Рину на стаю чёрных. Я понимал его план изначально. И даже думал, что так оно будет и лучше.

Нет, я не планировал приводить его к нам в дом и тем более – в постель. Надеялся, что просто его присутствия где-то рядом будет достаточно. Да даже если бы она переспала с ним без меня, я бы понял это. Потому что не мог бы сопротивляться своим чувствам к ней. И думал, что у неё к нему нечто очень похожее. И всё же главным было то, что хоть эти двое даже себе самим твердят, что им друг на друга плевать, на самом деле это не так.

Когда волк метнул тот дротик в Рину на парковке, я было решил, что он и правда хотел её убить. Но потом сообразил, что он был просто уверен, что я успею. Как бы он меня ни ненавидел, но знал, что я никогда не брошу её и смогу защитить.

А потом всё сложилось так неожиданно, но даже удачно.

Хотя, признаться, меня выбило немного из колеи то, что Рина была готова оставить волка истекать кровью и уехать со мной. До тех пор, пока я не почувствовал её боль.

Моя упрямая, своенравная оборотница никогда бы не признала, что ей больно из-за него. Она не хотела, чтобы даже я видел эту её слабость, которой она стыдилась. И ни за что не попросила бы меня спасти его, чтобы не причинить мне боль. Но если больно ей, мне тоже ведь больно. А потому разве мог я оставить его там? И как бы я дальше жил, глядя как она угасает с каждым днём?

Ради чего? Собственной гордости? Собственничества? Разве стоит оно того?

Хотя к нему в реальности, а не во сне я всё же ревновал. Видел, как сильно её тянет. И то, как сильно она сопротивляется, набрасываясь на меня, стоит только оказаться с ней в комнате. Как она пытается оттолкнуть его, будто специально демонстрируя, что она со мной. Видимо, потому что подсознательно сама боится не удержаться. Но волка это только заводило. И когда он предложил присоединиться к нам, я задумался об этом впервые.

Первой реакцией было оторвать ему то, чем он собирается присоединяться к МОЕЙ Рине. А потом…

Я смотрел на неё спящую, закусывающую губы от того, как сильно ей там его не хватает. На него – на крыльце, на нашем диване, на коврике: побитого, слабого, но с упёртостью больного на голову продолжающего находиться рядом с нами. Мне было даже жаль его, когда видел его утром после наших с Риной ночных игрищ. Я бы свихнулся.

И он, кажется, планомерно шёл именно по этому пути. Его глаза горели, он психовал. Я чувствовал его своей силой альфы. Ведь он уже был в моей стае…

Но помимо этого всего я чувствовал его жажду. Волк не любил её. Но лишь потому, что кажется он даже не знает, что это такое. Вряд ли вообще умеет кого-то любить. Оправдывает себя и своё присутствие тут в таком унизительном для альфы положении своими коварными планами, а потом смотрит как побитая собака на неё в этом шёлковом коротком халатике и прячет реакцию своего тела от нас. Будто бы мы все тут слепые и тупые.

Я сочувствовал ему. Пусть он был отморозком. Но я знал, что он за неё подохнет, если будет нужно. Ведь уже пошёл на сделку со мной, лишь бы обрести призрачный шанс видеть её чаще и показать ей, какой он весь крутой альфа. А прежде позволил ей уйти ко мне из того ангара, чтобы спастись, когда она едва не отказалась от его метки. Да и думая, что я её брат, он не стал убивать меня. И я был почти уверен, что это лишь бы ей боль не причинять, хотя он в таком не сознается. Но если учитывать, что он из стаи чёрных волков, то это вообще верх благородства.

А ведь Рина – не обычная оборотница. Её может пожелать не только альфа чёрных, но и любой чокнутый, кто прознает про её дар и возможности. И какая бы она у меня ни была умная и сообразительная, всё же она самочка – хрупкая по сравнению с нами. А значит, её всегда нужно защищать и держать в поле зрения.

И вот тут я начал думать о том, что если однажды меня не окажется рядом, то вряд ли кто-то ещё станет защищать мою Рину так же, как стал бы я– даже ценой своей жизни. У всех её охранников и заступников есть чем рисковать. И только мы с волком привязаны к ней намертво. Тогда почему бы не использовать и этот шанс?

Всё же я должен обеспечить её безопасность. А тут такой вариант.

Не буду лукавить, что мысль использовать волка и прогнать маячила в моей голове, хотя я её никогда бы не озвучил, в отличие от Рины. Но если у нас правда появятся дети, то как можно лишить оборотня возможности общаться со своим ребёнком? Это было бы жестоко даже для чёрных волков, а в моей голове и вовсе не укладывалось.

Вот и выходило, что нужно либо принимать как-то волка и пытаться научить его правильно относиться к Рине, чтобы он не причинил ей вреда, а потом жить долго и счастливо большой семьёй. Либо уж тогда выпроваживать его сразу, и лишиться возможности завести милых таких котят…

Какой-то ну очень непростой выбор. Который осложнялся ещё и тем, что Рину волк бесил прямо. В обычной жизни.

В душе не бесил. Это я заметил.

И вопреки доводам разума, глядя на то, как она выгибается в его руках и подставляет грудь для его поцелуев, я возбуждался сам. Может так работает наша связь, что если хорошо ей, то удовольствие испытываю и я? Но в тот момент ревности не было. Было желание присоединиться и сделать ей ещё лучше, чем есть.

Чем я, собственно, и занялся. После того, как удостоверился, что он не напал на неё и не заставлял.

А вот утром, увидев её белоснежную горную львицу (в жизни их не видел, даже не знал раньше, что бывают вообще такие), осознал, что решение принято за нас. Рине было некомфортно в любом другом виде, кроме своей пумы. Она скучала по ней. И эта её тоска чувствовалась всегда, когда она обращалась. Теперь же пума вернулась. После того, как мы оказались вместе втроём. И это может значить только то, что теперь всё правильно. Что так и должно было быть. Что так и задумывалось Небом. Или Луной. Неважно, кто во что верит.

Главное, что Рина обрела себя.

А мы, оборотни, привыкли всегда больше доверять своим зверям, чем доводам разума. Поэтому хотя я вовсе не представлял себе такую вот совместную жизнь, всё равно твёрдо решил, что сделаю всё, чтобы наша странная семья могла существовать. Ведь эти двое так и продолжат рычать друг на друга при случае. Хотя справедливости ради, возможно, именно этого и не хватало Рине в наших отношениях. Уж очень у нас всё ровно и гладко. А я же вижу, как ей иногда прямо хочется прицепиться и порычать. Так не на что. Зато теперь у неё поводов – хоть отбавляй.

Даже усмехнулся.

Удивительно складывается жизнь…

Попав в лабораторию, я мечтал всего лишь выжить. Такая малость казалась тогда невозможной. Увидев её, мечтал о ней так долго, что казалось, прошла вечность, прежде чем встретил её снова. Решив остаться рядом с ней вопреки всему, мечтал, что однажды она меня заметит и разглядит, а потом полюбит. И это тоже временами казалось невозможным, хотя я верил искренне. Теперь я мечтаю о детях, но и подумать не мог, что чтобы обрести полноценную семью, нужно прежде принять в неё вот этого волка. Хотя вряд ли меня бы устроил кто-то другой… А тогда какая уж там разница? Пусть этот будет. С ним хотя бы понятно, как себя вести.

Я даже руку его протянутую пожал в знак того, что он теперь с нами, хотя и не представлял, как мы теперь будем жить-то так.

И тут Рина обернулась. Оказалась между нами красивая такая, стройная, обнажённая… Меня как током ударило, и он прошёлся по всему телу лёгкой вибрацией. Мы с волком синхронно шагнули к ней и оба замерли. Я на него старался вообще не смотреть. Он на меня – тоже. Зато от неё взгляда было не отвести. Её глаза сияли просто. Я никогда не видел её такой спокойной и гармоничной. И засмотревшись, не заметил, как она оказалась рядом, обнимая меня и толкая на постель спиной.

Глава 14

Волк пришёл требовать принять его. Не просить. И хотя мне очень захотелось утереть ему нос и отказать. А лучше послать его вообще куда подальше – это видимо остатки былого раздражения давали о себе знать. Всё же, в том числе по настоянию пумы, я решилась уступить сейчас.

Быть мудрее.

И угомонить свой характер.

Тем более, что она уже приняла решение. Да и я тоже. Так смысл фыркать и нервировать всех?

Она хотела этих двоих. И подсказывала мне, что волк нам ещё ой как пригодится. К тому же, если Нир не против, то зачем мне пытаться отталкивать первого истинного, если вреда от этого больше, чем пользы в итоге. Ну и в чём мы были с ней солидарны, так это в том, что нельзя его прогонять совсем. Слишком уж он непредсказуемый. Тем более после случившегося. И в своём желании доказать нам что-то, может навредить не только себе, но и нашей с Ниром семье. Или уже общей?

Странно было представлять, что мы можем быть втроём. Пока я готова рассматривать его лишь как сексуального партнёра. А дальше – покажет время и его поведение.

Поэтому пока обратилась в свой человеческий вид. И в этот раз оборот произошёл так легко и просто, как я уже и забыла, что бывает. Всё же это очень приятно – находиться в своей шкуре. Чувствовать себя органично не только человеком, но и зверем. И самое хорошее – что теперь желания моей самки и мои наконец совпадали. Волчица перестала диктовать свои условия, уступая. Кошечка и раньше-то особо не высовывалась. Зато теперь мы все вместе. И желания у нас общие.

Вот, например, две пары разом загоревшихся глаз были как мёд на душу. Нам всем. Пусть глаза Нира светились ещё и нежностью ко мне, тогда как в тёмных волчьих была лишь страсть, но всё вместе опять смешивалось в какой-то невозможно пьянящий коктейль.

Я шагнула к своему любимому ирбису и толкнула его на постель, прикинув, что чтобы закрепить союз, у нас не так много вариантов. А этот подходит лучше всего.

К тому же у меня всё ещё длится самое благоприятное время для зачатия. Что очень кстати.

Нир послушно улёгся, как положили, и придержал меня, когда я уселась на него верхом. К счастью, специально звать волка не пришлось. Он вообще довольно быстро среагировал. Я ещё не успела даже принять более или менее удобное положение, как он вдруг толкнул меня сзади вперёд, заставляя прогнуться в спине и открыть ему доступ, так что поддержка Нира оказалась очень кстати.

Не скажу, что мне нравилась его грубость прямо сейчас. Когда мы были в своём уме, а не под действием моего дара, мне всё же хотелось другого в первый раз. Привыкла, что Нир всегда очень внимателен и нежен.

Волк же явно не собирался тратить время на ласки и нежности. Ограничился тем, что сжал мою грудь своими ладонями сзади, не слишком церемонясь. И всё же это отозвалось жаром во всём моём теле, а особенно в самом низу живота.

Чтобы не вынуждать Нира вновь вмешиваться, я приподнялась и отвлекла его тем, что сама насадилась на его уже возбуждённый член. Он глухо выдохнул и потянул меня за затылок ближе, чтобы поцеловать. И стоило только наклониться, как без подготовки и не слишком осторожничая, волк толкнулся в тугое колечко между моих ягодиц.

Невольно я зашипела. И тут же мой сладкий поцелуй прекратился. Глаза Нира полыхнули злостью, так ему не свойственной.

– Или ты научишься трахаться аккуратно сам, или я не буду тратить время на то, чтобы научить, а просто оторву тебе то, с чем ты не умеешь обращаться, – прорычал волку, поймав его взгляд над моей головой. И в противовес своему тону и сказанному, ласково погладил мой живот, запуская новую волну тёплого возбуждения.

– Без тебя разберррусь, – отозвался волк и потянул меня вверх за шею, меня угол проникновения.

Я задрожала.

Ощущения были, мягко сказать, необычные. Они же оба явно не страдали комплексами из-за своих размеров. И сейчас оба были во мне.

– Ты кажется не понял, волк… – лицо Нира теперь стало взбешённым.

И я сообразила, что пахнет жареным. Кажется, вместо секса у нас намечается драка. И пока эти двое не поубивали друг друга в таком деликатном процессе, позвала на помощь пуму, заставляя активировать дар на полную катушку. Теперь, когда они снова были вместе со мной, а я всё ещё в самой удачно фазе, он действовал по-прежнему сильно.

И вот уже глаза Нира начинают мутнеть страстной поволокой. Волка тоже ведёт, судя по ощущениям от метки и тому, что теперь он сжимает меня не так сильно.

Вот и славно.

Вновь опустившись к губам Нира, я поцеловала его сама. А потом, чуть обернувшись, притянула ближе ладонь волка и коснулась его большого пальца сначала губами, а затем языком.

Волк сзади тихонько зарычал, начиная меня поглаживать. Нир мурлыкнул, осторожно толкаясь вперёд и немного подбрасывая меня над собой. Вот и славно.

И дальше мальчики уже не ссорились. Оба изо всех сил старались сделать мне хорошо, уже не сильно обращая внимания друг на друга. Да и волк перестал провоцировать, теперь подстраиваясь под общий темп и не пытаясь показать, какой он весь крутой самец.

– Вот воспитывать его и воспитывать… – вздохнула я мысленно, и тоже перестала думать, присоединяясь к нашему общему безумию.

А потом так увлеклась, что кажется снова отключилась. И пришла в себя, ощущая приятную истому во всём теле и утыкаясь носом в Нира. Только он был какой-то слишком горячий, пах по-другому, а ещё не очень аккуратно держал меня за талию… Стоп! Это на него вот вообще не похоже.

ВОЛК?!

Распахнув глаза, наткнулась на довольное выражение лица волка. Тут же заозиралась по сторонам в поисках того, кто уж никак не мог оставить меня наедине вот с этим вредным волчарой. Да и я не готова была быть с ним только вдвоём. Ему же вообще нельзя доверять.

Одно дело, когда рядом Нир, а другое – вот так. Надеюсь, он не догадался оставить меня с ним…

– Твой блохастый кот ушёл подогревать тебе завтрак. Такой заботливый, – усмехнулся волк. – А ты, значит, меня боишься?

Верно считал мои эмоции и оскалился ещё более самодовольно. Но ухмылка сползла с его лица, когда я попыталась скинуть с себя его руки.

– Угомонись, сладкая, я тебя не съем, – произнёс недовольно.

– Конечно не съешь, – согласилась я, – зубы обломаешь. Пусти.

– Зачем? – деланно удивился он. – Мне нравится так лежать.

И прижал меня к себе сильнее. А я вообще-то была прикрыта одной лишь тонкой простынкой. И не испытывала желания касаться его без повода.

– Тебя никто не заставляет вставать. Меня отпусти, – начинала злиться.

Даже после того, что между нами было, его объятия – не то место, где мне хотелось бы понежиться подольше. Тем более он вообще не очень церемонился с моим телом.

– Мне с тобой нравится лежать.

– Отстань, волк, – я снова заёрзала, а его хватка вдруг стала грубее и крепче.

– Уже по своему коту соскучилась? – прошипел мне.

– Ты можешь просто меня выпустить?

– Не могу! – рыкнул он и сжал руки ещё сильнее.

Мне уже становилось больно.

– Волк…

– АДАН!

Я выдохнула. Нужно быть мудрее. Это с Ниром всё легко. Тут легко не будет.

– Адан, – начала было примирительно, но волк с глухим стоном впился в мои губы, не дослушав.

Пришлось укусить. Я не хотела его целовать. Он у меня как-то вообще не ассоциировался с поцелуями и нежностями. Вот и сейчас продолжил терзать мои губы, не обращая внимания на сопротивление.

Я перешла в полутрансформацию и полоснула его когтями. Такое обращение мне категорически не нравилось. Да и вызывало неприятные воспоминания из прошлого.

– Да что с тобой не так?! – взвился он. – Ты моя! Моя! На тебе моя метка. А на мне твоя! Ты сама её поставила! И мою приняла! Не смей меня отталкивать!

– Ты нормальный? Метка не делает меня твоей секс-рабыней, – я упёрлась в его грудь ладонями.

– Делает! – возразил он искренне.

Ну совсем больной.

– Ты не можешь отказываться от близости со мной!

– Могу, волк. Конечно, могу. Потому что…

То ли его моё обращение взбесило, то ли возражение, но он вдруг схватил меня своей лапищей за шею.

– Сладкая… не зли меня… – прошипел мне в лицо, сжимая ладонь.

Дьявол. Если бы я была готова к такому, если бы могла ожидать подобного, то может и успела бы сделать хоть что-то. Но мы были в постели! Где только что занимались сексом! Как можно было угадать, что он решит меня придушить?!

И потому лишь глупо ухватилась за его запястье, стараясь ослабить хватку. И чем сильнее старалась, тем сильнее он сжимал ладонь. В какой-то момент в груди всколыхнулся страх. Потому что я уже не то, что сказать что-то, я вдохнуть не могла.

Волк нахмурился, глядя в мои уже мутнеющие глаза. А потом резко разжал ладонь, давая возможность дышать снова, но глядя на меня так, словно перед ним нечто ужасное.

– Эррин, я не…

Что он там «не» я уже не узнала. Потому что в этот момент ворвался в комнату Нир, в мгновение оценил ситуацию – пытающуюся отдышаться меня, следы на моей шее и ошарашенного волка рядом. И кинулся на него с кулаками. Я даже останавливать не стала. Будучи всё ещё в лёгком шоковом состоянии. Ну и так-то сама была не прочь задать волку трёпку. Да получше.

Хорошо, что этим занялся Нир.

И сейчас они вдвоём катались по полу, мутузя друг друга и огрызаясь. К чести Нира, свою обретённую силу он не применял. Дрался на равных. Хотя и так волк ему немного уступал. Я же отправилась в ванную, давая возможность мальчикам разбираться самим. Нир не проиграет, за него можно не беспокоиться. И волка не убьёт, значит, и за него нет смысла волноваться. А потому я могу смыть с себя следы обоих мужчин и наконец одеться нормально.

Когда шум в комнате стих, я вышла уже в домашней одежде, поправляя мокрые волосы. Нир ласково поцеловал меня в щёку, вновь спокойно отправляясь на кухню, будто ничего и не было. Волк с подбитым глазом хмуро смотрел на меня.

– Я не хотел, – сказал обиженно, будто это я его совершенно случайно едва не задушила.

– Если это извинения, то они принимаются, – развернулась я тоже к выходу.

– Ты больше не станешь со мной…

Обернулась.

– Веди себя нормально и не причиняй мне боль.

– Я не хотел! – возразил он, будто это правда его оправдывало. – Просто ты… Ты с ним другая. А со мной вечно вот так.

– Потому что он со мной другой. И ни разу не причинил мне вреда. А доверять тебе я не могу. Разве это не очевидно? Мы и так приняли тебя, но вместо того…

– Мы, – перебил он снова недовольно.

– Что на этот раз?

– Ты сказала «мы». А мне надо, чтобы ты приняла.

– Мне тоже много, чего надо. И я под тебя или кого-то другого подстраиваться не собираюсь, – отрезала и отправилась на кухню за своим законным завтраком. Голодная была как… нет, ничего не волк. Как горная львица после неудачной охоты.

Глава 15

В этот момент Нир очень удачно расставлял уже тарелки на столе, тогда как в центре стояло огромное блюдо, на котором красовались блинчики с мясом. О да. То, что нужно сейчас.

Я даже дожидаться не стала, ухватив первый ближайший и откусывая сразу большой кусок.

– Мммм, Ниррр, – промурчала от удовольствия, и мой славный, самый любимый мужчина довольно и хитро улыбнулся.

– Садись давай, тебе нужно восстанавливать силы. Мне не нравится, что ты отключаешь уже второй раз за неполные сутки.

Чмокнув его в щёку, для чего пришлось встать на цыпочки, я уселась куда сказали и продолжила уплетать вкуснятину, не обращая внимания на злющего опять волка, что топчется у порога. Нир занял место возле меня, тоже спокойно принимаясь за завтрак.

– Мне кажется, что могу съесть слона, – отпила уже приготовленный вкуснейший кофе.

– С этим бы справилась, – покачал головой Нир, кивая на блюдо.

– Не сомневайся, – подложила себе добавки и всё же повернулась в сторону волка, который демонстративно шумно отодвинул стул, усаживаясь к нам. – Что на этот раз тебя не устраивает?

– Тошнит от ваших нежностей, – поджал губы он.

– Так не смотри, – пожал плечами Нир, нисколько не оскорбляясь.

Кажется, мы оба уже привыкли к этой его манере общения.

– А лучше тоже поешь, может подобреешь, – усмехнулась я, стараясь не портить себе настроение из-за него.

– Вот если бы ты приготовила, я бы поел, – намеренно небрежно отодвинул свою тарелку.

– То есть раньше тебя это не смущало? – приподняла я бровь. – Или ты не замечал, что я вообще не готовлю?

– А стоило бы, – отозвался он и отвернулся. Хотя я прекрасно заметила, каким голодными глазами глянул на блинчики.

Нир в этом деле мастер.

– Тогда ты умрёшь от голода, – не стала я реагировать на колкость, хотя хотелось. Он будто на прочность меня испытывал.

– Сегодня я еду в стаю, – заявил вдруг.

– Давно пора, – я повернулась к Ниру, намереваясь спросить, ввёл ли он в курс происходящего у нас прайд снежных барсов, но волк огорошил:

– А ты едешь со мной.

– Вот как?

Мы с Ниром разом перестали жевать и воззрились на него – слишком уж нагло он себя вёл. А синяк вокруг глаза ещё только начинал желтеть. Жаль, что регенерация такая быстрая. Может, стоило бы оставить ему напоминание на подольше?

– Ты – моя пара. И должна быть рядом со мной. Я представлю тебя стае, – заявил он непреклонно.

И хотя часть логики в его словах была, я уж никак не ожидала услышать дополнение:

– Только придётся скрыть твою вторую метку. Ещё не хватало, чтобы кто-то из моих ребят понял, что ты и с ним…

– Ну всё, волк, ты достал, – Нир отодвинул стул, очевидно, намереваясь провести второй воспитательный процесс, но я остановила его, удержав за руку.

– А меня ты спросить не хочешь?

– Что тут спрашивать? Всё и так ясно, – он бросил взгляд на Нира, но лицо удержал. Даже с места не сдвинулся.

– Я не собираюсь ничего прятать. И притворяться, что только твоя тоже, – поставила его в известность спокойно.

– Они не поймут! – зарычал он.

– Это моя проблема? Может, Нира? Или всё же твоя, волк?

– АДАН!

– Да кто угодно! Луна! Ты не понял правила? Мы либо все вместе, либо ты катишься отсюда куда твоей душе угодно. В стаю ли, или просто на улицу.

– Ты… – он угрожающе навис над столом, приблизившись ко мне.

А я невозмутимо положила в рот остатки блинчика. Нир стоял рядом. И так мне вообще ничего не грозит.

– Я, – согласилась. – И ты. И Нир. И мы или вместе или никак. Я не стану прятать его из-за того, что членам твоей стаи это может не понравиться. И на твоём месте хорошо подумала бы, прежде чем соглашаться на пару, которую ты сам не принимаешь полностью. Но от меня ты это требуешь.

– Я принимаю тебя! Без него!

– Без него меня нет, во… Адан.

Он плюхнулся обратно на стул, хмурясь.

– В прайде ирбисов подобное тоже не случалось прежде, – вдруг начал Нир, вновь усаживаясь на своё место. – И конечно, не приведёт никого в восторг. Но Рина такая. И её нельзя исправить, чтобы не навредить. А значит, мы либо это принимаем, либо… как она сказала – катимся отсюда. Я принимаю. Любую. Со второй меткой. И чем угодно. И пусть хоть кто-то из прайда только попробует посмотреть на неё косо…

Сказав это, он как ни в чём ни бывало вернулся к завтраку. И видя, что волк тоже колеблется, решила не нагнетать. Подвинула общее блюдо к нему.

– Попробуй, вкусно.

Он с сомнением подцепил один блин и разделался с ним в один укус.

– Как тебе?

Волк неопределённо качнул головой. Ну почему бы просто не сказать, что вкусно?! Ведь видно, что понравилось! Я глубоко вдохнула и выдохнула, успокаиваясь.

– А просто так… ты поедешь со мной в стаю? – вдруг поднял он на меня взгляд опять.

Я посмотрела на Нира. Судя по его выражению лица, он не против.

– Поеду.

– Почему с тобой так сложно, сладкая? – подпёр волк подбородок рукой.

– Это с какой стороны посмотреть, – я встала из-за стола. – Спасибо. Обожаю твои завтраки, – легонько и быстро поцеловала Нира и направилась в комнату.

Волк дёрнулся было ко мне, будто тоже ждал, что я и его поцелую, но тут же замер, усиленно делая вид, что и сам собирался просто встать. Но поцелуев он не заслужил совершенно точно. И ещё долго их не получит. Да и не скажу, что хочу его целовать. Меня к нему тянет по-звериному. А как человек я не чувствую себя рядом с ним спокойно. Вот и ласковой с ним быть не хочется.

Однако, в стаю с ним ехать всё же пришлось. Правда после того, как мы с Ниром посетили прайд с этой чрезвычайно интересной и несколько неожиданной новостью. Стоило ли говорить, что моё (точнее, наше) решение принять волка, поразило главу прайда до глубины души.

Уж как он ругался. Хотя обычно терпеливый и вдумчивый. Но тут даже Эрдану было что почерпнуть из его богатого лексикона.

К счастью, за всё это время Нир привык к их манере выражаться, поэтому в этот раз ни на кого с кулаками кидаться не стал. Стоял рядом со мной, держал меня за руку и просто ждал, когда все успокоятся, поймут и примут.

– Это ты виноват, – Эрнард развернулся к Эрдану, прищурившись и очевидно намекая, что он привёл меня в прайд. – Ты и разруливай.

А дальше громко хлопнул дверью (это у них видимо тоже семейное), возвещая нас о том, что с ним разговор окончен, а дальше его племянник за старшего.

– Я легко, – ухмыльнулся он. – Нет волка, нет проблемы.

И воззрился на нас с ожиданием. Я уже собиралась объяснить, что это не выход. В конце концов, когда-то и сама хотела от него избавиться, но не теперь, когда решила дать ему шанс. Только меня опередили.

– Вы не причините ему вреда, – спокойно заявил Нир.

И Эрдан даже встал, приближаясь к нему и глядя прямо в глаза.

– Да что ты? И кто же мне помешает? Ты? Устроили тут не пойми что! Даже в словосочетании «истинная пара» указано, сколько в паре должно быть оборотней. Или людей, уже не так важно. Но там нет ничего про трио.

– Если ты так ставишь вопрос, то да, я помешаю, – ответил Нир, не ведясь на провокацию. – Волк, как и Рина, теперь моя ответственность перед прайдом. Если он попытается причинить вред, это буду решать я. Не вы.

Эрдан хмыкнул. А потом вдруг расслабился и преспокойно уселся на край стола.

– Ну и славно. То, что надо. Меня устраивает. Хочешь возиться с ним – пожалуйста. Мне вообще по барабану, чем и как вы занима… А хотя нет. Интересно. И как вам? – уставился на нас с интересом и любопытством.

Вот это уже больше на него похоже.

– Я лучше Мие расскажу, вдруг ей тоже интересно будет, – отбил Нир, и Эрдан вскочил на ноги.

– Ты вообще, что ли?! Держите свои секреты за семью печатями от неё! Даже если спрашивать будет! А то мало ли…

Нир довольно улыбнулся:

– Вот и договорились.

Я только вздохнула. Когда собираются эти двое, вечно чем-то меряются. Ну как дети, честное слово. Не зря глава прайда не выдерживает их двоих и сматывается заранее. Хотя Нир вроде бы с каждой нашей новой проблемой взрослеет. Да и сейчас вёл себя более чем достойно. Получается, взял ответственность за волка перед прайдом. И теперь за его выходки отвечать будет. Моя же задача сделать так, чтобы эти выходки предотвратить, и чтобы мой славный истинный не пострадал.

Эрдан же действительно не собирался вставлять нам палки в колёса. Он не пытался контролировать нас пристально и вполне доверял. Потому его решение не стало для меня большой неожиданностью.

После этого вполне удачного разговора, мы вернулись даже в приподнятом настроении домой, где нас поджидал недовольный, как всегда, волк и пустое блюдо без единого блинчика. И мы сделали вид, что не заметили ни того, ни другого.

– Ну что, едем? – Нир кивнул ему на заднюю дверь.

– Я сам поведу, – поджал губы волк.

– Мою машину? – удивился Нир, чем всё же смог поставить волка на место.

Тот, пыхтя и скрипя, таки забрался назад. Я к нему садиться не стала, чтобы не слушать всю дорогу его бубнёж. Уселась впереди.

– И как отнеслись блохастые коты к новости, что вы притащили меня к себе? – подал он голос, сочащийся ехидством.

– У главы прайда уже есть один пёсик, сказал, будет второй, ничего страшного, – невозмутимо отозвался Нир.

Луна! Я его ещё больше люблю после всего, что было сегодня. Кажется, его вообще ничем не пронять.

Волк сзади зарычал.

– Угомонись, – попросила я, оборачиваясь и встречаясь с его злым взглядом. – Ну сам же нарываешься. Конечно, никто не в восторге. Это и так понятно.

Он кажется завис на моих губах. И я замолчала. Только тогда посмотрел в глаза.

– Мне тебя так и представлять, как мою общую пару с котом? – перевёл тему.

– На твоё усмотрение, – я даже взгляда не отвела.

– Пусть он тогда в машине хотя бы посидит.

– Я вообще-то тут и всё слышу. И мой ответ – нет. Рина в стаю к чёрным не пойдёт без меня.

– Вы издеваетесь?! Ты ещё и за ручку её держать может будешь?!

– Буду, если это потребуется.

Моё восхищение Ниром возросло ещё. Если бы не знала, что он такой от природы, подумала бы, что сидит на убойных транквилизаторах. Мне бы такие железные нервы.

Остаток пути волк молчал. И явно строил коварные планы. Реализовывать которые начал, как только мы притормозили. И стоило мне выйти из машины, как он тут же обнял меня за талию и прижал к себе. Нир скрипнул зубами, но просто подошёл с другой стороны, не касаясь. И мне захотелось приложить Адана чем-нибудь тяжёлым.

Потому что прямо сейчас от тащил меня вот так ко входу в общую залу, где собралась почти вся стая. И все они смотрели не на своего нового альфу, и не на меня. А на Нира за нашими спинами. Ирбисов здесь не было уже долгие годы, и теперь у всех в глазах читался немой вопрос. А этот вредный волчара не позволял мне даже коснуться его, чтобы он чувствовал, что я рядом. Пусть Нир не из пугливых, но так и ему, и мне было бы спокойнее. Пока же я была вынуждена идти вместе с волком вперёд, только меткой и нюхом ощущая, что Нир рядом.

Глава 16

Я и не рассчитывала на радушный приём не только потому, что многие из присутствующих знали, что когда-то я сбежала из стаи, и даже не потому, что с нами ирбис. Просто чёрные волки не из тех, кто готов так запросто принять нового альфу без единого пререкания. Хотя очевидное большинство всё же поддерживали моего истинного. По крайней мере сейчас не смотрели на него с ненавистью.

Зато несколько наиболее крепких мужчин шагнули вперёд, прозрачно намекая на то, что своё положение Адану придётся отстаивать в сражении. В этот момент я изнутри почувствовала злость Нира. Вероятно на то, что при таком нестабильном положении волк притащил сюда меня. Будто бы рассчитывал на нечто иное.

Прищурившись, он обернулся зверем без лишних слов, опуская меня и наконец позволяя встать ближе к Ниру. Тот обеспокоенно наблюдал за происходящим.

– Не вздумай вмешиваться, что бы ни случилось, – предостерегла я, видя его настрой.

Нет. Он не был абсолютным пацифистом. Просто понимал, что если волк погибнет, то мне придётся несладко, и видимо уже думал, как бы ему так влезть в драку в случае чего, чтобы не нарушить правила оборотней.

Он едва качнул головой, давая мне понять, что услышал, но ждать, пока моего второго истинного загрызут при мне же, не будет. Я вздохнула. Вот это его желание оградить меня от любой боли иногда выходит ему боком.

И в этот момент стало как-то не до размышлений, ведь соперник Адана (даже начинаю привыкать звать его по имени) тоже обернулся и кинулся на него.

К счастью, этот бой долго не продлился. Потому что, не будучи славным малым, мой волк перегрыз ему горло в считанные минуты. Хотя это не остановило второго члена стаи от того, чтобы испытать свою судьбу.

Признаюсь, что после столького времени вместе под одной крышей, сегодня я уже не желала волку смерти. Правда, и не беспокоилась за него всерьёз, уверенная, что он уже вполне способен отстоять свои права. Вот только оказалось, что его настоящее физическое состояние за вечной бравадой не разглядела. И если удерживать на себе мой вес в душе он вполне себе мог на эмоциях и адреналине, то после третьего боя начал сдавать, прихрамывая на задние лапы.

Мы с Ниром переглянулись.

Моё вмешательство как его самки может спасти ему жизнь, но будет означать его проигрыш. А значит, стая снова останется без альфы. Тогда как Нир является тем самым обладателем силы альфы, которой так не хватает сейчас Адану, чтобы победить тут вообще всех. Его кровь и так помогала ему. Но с тем, что имел Нир, всё было бы иначе…

С тех пор как я в себе обнаружила подобную же силу альфа-самки, уже научилась передавать её Ниру во время близости или невероятным усилием через метку. Но только сейчас сила была не во мне, а моём другом истинном, и как её оттуда выковырять и отдать другому… Вообще я не планировала этого делать. Думала, что волк достаточно силён. Видимо, ошиблась. И теперь следовало принять какие-то меры, чтобы не произошло непоправимое. И по идее, если я могла отдавать силу, то так же могла бы её и забрать, а потом перенаправить другому…

И прямо на глазах изумлённых волков во время боя своей первой пары я поцеловала Нира, стараясь зачерпнуть как можно больше. От этого даже тот, с кем боролся волк, отвлёкся, позволяя ему переломать себе все рёбра, и скуля отполз прочь.

Правда, это не остановило следующего, увидевшего свой шанс на власть. Хотя мой перформанс заметил и сам Адан. Его глаза полыхнули яростью. И предпоследний противник был растерзан, как и первый, без тени сомнений.

Зато тут стало ясно, почему самый крупный и вызывающий настоящие опасения стоит в стороне. Волки вообще не за справедливость. Он просто ждал, пока предыдущие противники вымотают претендента на статус альфы. А тут он – не уставший, сильный…

Я закрыла глаза, оперлась на Нира, чтобы не упасть и мысленно направила в волка всё, что только могла. Потому не увидела последнего боя. Только хруст чужих костей и давление силы альфы, из-за которого все волки (и даже моя волчица внутри) немного пригнулись.

Но стоило открыть глаза, как встретилась взглядом с взбешённым полноправным альфой. Он шёл ко мне плавно, но быстро. И я даже не успела что-то сказать, прежде чем он впился в мои губы.

Волки заулюлюкали. Только что они наблюдали, как я целовала другого. А теперь волк при всех показывает, что тоже имеет на меня права. И чтобы не усугублять ситуацию, не стала его отталкивать, хотя и отвечать на злой и грубый поцелуй тоже не стала.

Ниру же хватило разумности не вмешиваться. Хотя я и ощутила всплеск его злости, когда, обнимая меня, волк нагло уложил лапу мне прямо на зад, сильно сжимая.

Вот только когда поцелуй закончился, и все волки склонили головы в знак того, что признают нового альфу, облегчения испытать мне не довелось. Адан подал знак кому-то из тех, кто его поддерживал, а в следующую секунду в плечо Нира впился небольшой дротик с каким-то лекарством, назначение которого я так с ходу не смогла бы определить. Только кинулась к нему, но успела лишь поддержать, когда он начал оседать на пол… А обернувшись, наткнулась на усмешку волка.

Вот… Тут мне пригодились все те слова, которые только сегодня утром я слышала от главы прайда.

Если я и не устроила разборки прямо на месте, то только потому, что понимала – так мои проблемы станут только больше. И Нира тоже. Да и не верила, что волк решился всерьёз навредить ему. Ну не совсем же он больной. Да и я ему предельно ясно дала понять, что мы или втроём, или пусть сматывает свои удочки.

Вот только прямо на моих глазах несколько парней подхватили Нира и потащили куда-то.

– Куда? – вновь обернулась я к волку.

– Туда, где ему место, – ответил он презрительно.

– Я с ним пойду, – поставила его в известность.

– Не думаю, что это хорошая идея, сладкая. Для него не найдётся одиночной клетки. Посидит в общей.

– Это ничего не меняет, – я отбросила волосы с плеч за спину и спокойно пошагала вслед за Ниром.

На самом деле внутри я не была спокойна. Мне хотелось вцепиться ему в глотку. Или отмотать время на несколько минут назад и не пытаться спасти его. Пусть бы подох тут. А мы нашли бы способ выбраться. Сейчас же, даже если я смогу испугать всех например своим оборотом и взять неожиданностью, то на себе Нира мне не вытащить. А одного его в логове волков я не оставлю.

Правда, моя решительность начала колебаться, когда я увидела огромную клетку, наполненную оборотнями в полутрансформации. Именно туда, прямо на пол погрузили Нира. И один из волков, что нёс его, насмешливо придержал мне дверь, уверенный, что я откажусь входить внутрь.

С твёрдой уверенностью я обернулась, думая, что волк тоже пошёл за мной, чтобы наконец прекратить этот цирк. Но его там не было.

Так он правда позволит мне войти туда… И Нира там оставит… Он серьёзно говорил…

И это ударило острой болью куда-то под рёбра.

То, что он ненавидит Нира, я могла бы понять. То, что пытается ему насолить – тоже. Даже то, что испытывает меня, ставя в такую ситуацию. Но он знал, что если они бросятся на меня, а я начну сопротивляться, то просто умру. И ничего не сделал.

Сжав зубы, шагнула внутрь. Сзади захлопнулась металлическая дверь. И все полузвери ощетинились, принюхиваясь к Ниру. Видимо, раньше это были волки. Один из них оскалился и, пригнувшись, начал двигаться ближе, рассматривая его шею.

– Только трррронь, – прорычала я, переходя в полутрансформацию.

Глаза полузверя полыхнули недобрым. И потеряв интерес к Ниру, он начал принюхиваться ко мне. А дальше… Быстрый прыжок, и я оказалась под ним. Всплеск страха заставил принять решение быстро. Дальше уже действовала только на инстинктах. И обратилась в львицу, полыхая своей силой.

Полузверь заскулил и отскочил к противоположной стороне. Остальные начали огрызаться, прижимаясь к полу, и заключая нас в полукруг. Но пока я могла держать их на расстоянии. Потом, когда устану воздействовать ментально, возможно ещё какое-то время смогу продержаться физической силой (всё же моя пума по размеру даже чуть больше их, хоть и изящнее). А вот что стану делать дальше…

Откуда-то со спины раздался отборный мат голосом моего первого истинного. Он буквально подлетел к клетке, распахивая дверь.

– Выходи скорее!! – скомандовал мне.

Но я лишь обернулась к нему, вильнув отрицательно хвостом. Ни за что не оставлю здесь Нира без сознания.

– Выходи, дура! – успел крикнуть он, а потом бросился ко мне, когда сзади, воспользовавшись тем, что отвлеклась, на меня напал кто-то из полузверей.

Волк отбросил его в угол за шкирку. Наверное, тоже на адреналине. Его глаза светились. Когти казались больше, чем обычно. Местами проступала шерсть на коже. Видимо, картина в клетке моего (кажется, уже бывшего) истинного впечатлила.

– Выметайся отсюда, не тупи!

Белоснежная львица зарычала, пригнувшись к Ниру.

И под аккомпанемент матов волк всё же вытащил его за одежду из клетки, а когда оттуда же выпрыгнула и я, захлопнул дверь, продолжая осыпать меня словами, которым Эрнарду ещё только поучиться. Но обращаться я не спешила. Кто знает, вдруг придётся снова защищать Нира. А человеком меня скрутят в два счёта. Да и оказаться тут голой тоже то ещё удовольствие.

– Не думал, что ты настолько идиотка, что правда пойдёшь туда! – схватил меня за холку волк. – Что бы ты делала, если бы они кинулись на тебя все вместе?! ЧТО, мать твою?!

Я молчала. Ответить ему в таком виде не могла.

За спиной волка уже начинала скапливаться толпа. Все хотели посмотреть на настоящую пуму вблизи. Прежде никто не знал моего секрета. Но сейчас мне было не до того, чтобы его хранить. Волчицей и кошкой ирбиса защитить Нира я бы не смогла.

– Тащите его в дом альфы, – приказал кому-то волк, указывая на Нира, а потом огляделся, взял что-то с тумбочки и… надел на меня ошейник! С поводком!

Я захлебнулась рычанием.

– Иди! – зло дёрнул меня он.

И так как Нира уже уносили, я не могла не пойти. Но внутри всё пылало. Так меня не унижали даже те твари, которые убили мою семью, а потом поделили между собой и меня. Порой поведение волка напоминало мне о тех жутких днях. Особенно когда он вёл себя со мной настолько грубо в постели. Но поводок…

Меня рассматривали, кто-то свистел вслед. А я делала вид, что не замечаю, смотрела только на Нира. И подняв голову, упрямо шла за ним. Стараясь не думать о том, что рядом идёт волк. И держит поводок…

НЕНАВИЖУ!

Он вдруг замер на месте. И я дёрнула головой, потому что ошейник впился в шерсть. Оглянулась. Волк хмурился. В его глазах больше не пылала злость. В них было что-то другое, похожее на осознание. Наверное, почувствовал мою эмоцию.

Сильную. Настоящую. Живую.

Ненависть.

Затем он отстегнул ошейник с моей шеи.

– Эррин… – произнёс тихо, но я уже отвернулась и пошла дальше. За Ниром.

Куда бы его ни несли, я буду с ним.

Когда мы оказались в доме альфы, который теперь пустовал, Нира оставили посреди просторного холла на полу. Волк приказал всем удалиться. И даже запер двери. Потому что толпа любопытствующих и одобрительно поглядывающих на своего нового альфу, который получил в пару настоящую львицу, да ещё и провёл её на поводке почти через полстаи, не желала разбредаться.

Я легла рядом со своим любимым мужчиной, положила львиную морду на его грудь и закрыла глаза.

Внутри бушевал ураган. Мне было…

Не знаю, что это за чувство даже. Слишком редко его испытывала. Наверное, это была обида. Просто я никогда ни от кого ничего не ждала, а потому не разочаровывалась особо. Даже когда глава прайда из-за лжи своей маленькой пары пытался убить меня, я не держала зла. Он чужой мне. А волк… Сколько бы я себе не твердила, что он мне никто, внутри видимо всё равно ждала помощи и защиты.

Наверное, привыкла, что Нир всегда меня защищает. Может, подсознательно считала, что волк тоже не допустит, чтобы мне кто-то на его территории причинял вред, но столкнувшись с жесткой реальностью, осознала всё в полной мере.

Я ненавидела себя. Не его.

За то, что посмотрела назад там, у клетки. За то, что ожидала увидеть там его. За то, что допустила даже мысль, что он не позволит мне зайти туда. Что поверила на какое-то краткое мгновение, что он не даст им даже приблизиться ко мне. Что будет меня беречь…

Волк верно сказал, я – идиотка.

И посадил меня на поводок.

Мне хотелось зло посмеяться над собой. Раскатала губу. Размечталась. Как та наивная дурочка, что однажды уже угодила в их ловушку и оказалась в этой лаборатории, стала монстром.

Волк, и стал бы думать о моей безопасности? Вот вроде уже взрослая девочка, Рина, чтобы верить в сказки…

– Эррин… – раздалось совсем рядом.

Наверное, он тоже сел на пол. Но я не стала открывать глаза. И обращаться тоже. Не хочу его видеть. Не хочу его знать. Хочу уехать отсюда с Ниром. И всё. Никогда больше. Ни за что…

– Я не думал, что ты войдёшь туда… Точнее… Я был уверен, что ты этого не сделаешь… Я… Эррин?

Львица зажмурилась и крепче прижалась к телу Нира. Так же сделала и я вместе с ней.

– Я испугался… за тебя… Я не хотел…

О, это мы уже слышали. Я приоткрыла один глаз. И кажется, он понял, о чём я думаю. Об утре в кровати, когда он тоже не хотел меня душить.

– Чёрт… Да, я не идеален. Но я правда ни за что бы… Я до сих пор не могу поверить, что ты пошла за ним туда…

Я снова закрыла глаз.

– Эррин… – позвал он опять.

Вдруг положил свою ладонь на голову пумы. Я стряхнула её, и для верности ещё потрясла головой. И тут услышала его горькую усмешку.

– Чем больше я пытаюсь заставить тебя быть только моей, тем дальше ты от меня.

Он встал и начал ходить туда-сюда по комнате.

Но быстро находился и вернулся к нам.

– Ты можешь обернуться? Мы просто поговорим.

Я не стала отвечать. Вместо этого положила и одну лапу на Нира. От него пахло, как обычно. По крайней мере, ему вкололи не яд. Он просто спит. Значит, чем ближе буду я, тем быстрее его регенерация уничтожит этот препарат, и он проснётся.

– Обещаю, что тебе здесь ничего не угрожает, – предпринял волк ещё одну попытку.

Я сделала вид, что не слышу.

– И ему тоже, – вздохнул он.

И это я проигнорировала.

– Если ты встанешь с него, я переложу его на диван. А то лежит на полу прямо посреди комнаты.

Мне было плевать, где лежит Нир. Я с него ни на миллиметр не сдвинусь.

– Эррин! Да услышь ты меня! Я не думал, что ты сделаешь это! Я примчался сразу, как почувствовал! А потом… Я в жизни так не боялся. За тебя! Слышишь?! И этот поводок… Я не знаю, что на меня нашло. Я был в бешенстве. Хотел уколоть тебя… За то, что из-за него ты готова пожертвовать жизнью! А из-за меня – ничего. Эррин!

Я прислушивалась к размеренному дыханию Нира.

– Прости, – сдался волк, впервые озвучивая то, что пытался сказать другими словами столько времени. – Прости меня, слышишь?

Нир дышал глубоко и ровно. Вот и хорошо. Значит, с ним всё в порядке. Значит, мне нужно просто ждать. А когда он придёт в себя, то увезёт меня отсюда. И обнимет. Да… Мне так хотелось, чтобы он обнял меня. Я так испугалась тогда. Что не смогу его защитить. Что со мной повторится тот кошмар…

– Эррин…

Сердце Нира тоже билось спокойно. Ну по крайней мере он не понял, что произошло. И он не испугался за меня. За себя мой храбрый ирбис и так не боялся.

– Р…– волк сглотнул. – Рина…

Пума открыла глаза, воззрившись на него. Я тоже была обескуражена таким обращением.

– Рина, – повторил волк и присел напротив. – Пожалуйста… Я не хотел всего этого. Я думал, что его немного потреплют, и это укажет ему его место. Я бы вытащил его чуть позже сам. Разогнал бы их. Он вывел меня своим спокойствием утром и потом. А ты… Я думал, ты увидишь его слабым. И поймёшь, что я лучше… Я же альфа. Я победил. И ещё что ты… Перестанешь воротить от меня нос. А когда понял, что не сработало, что ты снова его выбрала, то… Чёрт. Мне правда было очень страшно. И от этого страха я повёл себя как скотина. Признаю. Давай поговорим?

Я моргнула.

– Обернись. Меня до сих пор трясёт…

Это я его ещё пожалеть должна?!

– Пока не увижу, что с тобой точно всё в порядке… Я понимаю, что тебе всё равно, но… Обернись.

И остаться с ним наедине в своём человеческом виде? Беззащитной?

– Прошу тебя.

Волк и правда просил. Но я не давала ему вторых шансов. И не верила в них больше. Как и в его осознания. Хотя сейчас не чувствовала лжи. И чтобы расставить все точки над Ё, всё же обернулась, оказываясь обнажённой под его пронизывающим, тёмным взглядом. Обратно всегда успею.

Волк тут же стянул с себя футболку и протянул мне. Какая «уместная» и «своевременная» забота… Ну да. Нир очнётся и увидит меня в его одежде. Наверное, это его новый план.

Обойдётся.

Глава 17

Расстегнув пуговицу за пуговицей рубашку Нира, я аккуратно раздела его и накинула её на себя. Вот так гораздо лучше. И спокойнее.

Волк не сводил с меня взгляда:

– Ты же не ранена, да?

– Зачем спрашиваешь, если чуешь.

– Вдруг я ошибаюсь.

– Тогда ты не только альфа хреновый, но и оборотень так себе.

Он скрипнул зубами.

– Ты в порядке?

– Лучше не бывает. Если сомневаешься, загляни в клетку к дюжине озабоченных полузверей, не видевших самку много лет, а потом напяль поводок и погуляй по стае. И узнаешь, как я себя чувствую.

На самом деле сказанное не выражало и десятой доли моих ощущений, но я не собиралась выворачивать перед ним душу.

Зубы волка кажется начали крошиться от силы трения.

– Я же объяснил.

– А. Ну конечно. Тогда нет вопросов. Тогда всё отлично.

Я стянула с ближайшего кресла декоративную подушку и подложила Ниру под голову.

– Что с ним? Что вы ему вкололи?

Сейчас это то, что волновало меня больше всего.

– Снотворное убойное.

– Как это вас характеризует. Накачать соперника снотворным и бросить к несоображающим животным на растерзание.

– Я не дал бы его убить.

– Ты не очень торопился его оттуда вытаскивать.

– Это ты виновата! – взвился он.

– И как я сама не догадалась? – вопрос был риторическим.

Если бы взглядом можно было убить, волка уже не было бы в живых. Потому что он снова обвиняет меня в своих собственных поступках. И если бы не Нир в таком состоянии, я бы попыталась его убить лично.

– Ты поцеловала его, когда я сражался! ТЫ! ЕГО! ПОЦЕЛОВАЛА! При моей стае! При мне!

– А как, по-твоему, ты запросто выиграл последний бой, а, волк? Не потому ли, что я передала тебе силу Нира, которую забрала через тот поцелуй?! – продолжать позволять ему тешить собственное эго не собиралась.

Его глаза распахнулись.

– Что ты сделала?

– Помогла тебе остаться в живых, чёрствый ты сухарь!

– Мне? – волк хлопнул глазами и даже рот приоткрыл. А потом нахмурился. – Ты врёшь.

– Ну конечно. Мне просто приспичило целоваться с кем-то посреди твоей стаи! Как удачно, что Нир подвернулся!

– Ты… Ты помогала мне? И он?

– Тебя что конкретно удивляет, волк?! Ты провалялся у нас дома столько времени. Он кинулся спасать твою задницу, когда ты проиграл альфе. Мы тебя с ложечки кормили. А потом пустили в свою постель. Мы дали слово принять тебя в семью, а ты что сделал?!

– В семью, – повторил он, будто правда не понимал или не мог поверить.

– Ты тупой? Или глухой? Что из сказанного мной раньше тебе повторить?!

Внутри меня пылал пожар. Невыносимо хотелось самой задушить его за то, что я притащила его к нам. И сейчас очень жалела об этом. Потому что всё равно, хотя решение принимали мы с Ниром вместе, но если бы не моя с ним связь – этого всего вообще бы не было.

– Но ты никогда бы не пошла за мной в клетку, – ввернул вдруг, оставаясь верным себе.

Ну конечно. Ведь так просто самому себе это придумать, а потом меня же в этом и обвинить. Я не знала, пошла бы я за ним или нет до того момента. Теперь не пошла бы совершенно точно. И знала ещё одно:

– Так и Нир никогда не заставил бы меня входить в неё за тобой, – отбила уверенно. – Наоборот. Прикрывает твою задницу перед прайдом. Терпит тебя рядом со мной. И вместо того, чтобы придушить по-тихому, когда ты пальцем пошевелить не мог, супы тебе готовил, которыми я тебя потом кормила и помогал мне тебя зашивать.

– Он… – аргументы у волка закончились, ведь дальше прозвучал полный бред. – Скучный…

Вот даже он уже придумать не мог, чем и как очернить Нира в моих глазах. А всё ещё уверен, что поступил правильно. Хоть и извиняется.

– Зато ты у нас ох… какой весёлый! А может мне перечислить всё, что ты для нас сделал? Или достаточно списка того, чего удостоилась я лично?

Стиснула челюсти, не позволяя себе быть слабой. Не стану рыдать при нём. Ни за что.

Он качнулся ко мне, будто бы хотел обнять, но остановился.

– Эррин…

– Уже не Рина, да? Это было только чтобы выманить меня из моего зверя? Того, которого ты тащил на поводке, – напомнила.

– Ты бы знала, как я сожалею об этом.

– Только об этом? Надо же.

Снизу раздался тихий стон. И Нир пошевелился.

Я тут же обхватила его лицо руками и прислонилась своим лбом к его.

– Тшш, всё хорошо. Я тут. С тобой. Ты просто спал, – начала шептать, чувствуя его беспокойство.

И когда глаза Нира распахнулись, я увидела в них настороженность. Хотя первым делом он осмотрел меня.

– Что это… – прокашлялся. – Было?

– Ерунда, – обняла я его за шею и прижалась всем телом. – Ерунда просто. Ничего серьёзного… Яйца выеденного не стоит… Ничего страшного… – уговаривала сама себя больше. Потому что внутри отпустило, будто рычаг какой-то повернулся.

А на глаза уже наворачивались слёзы. Наконец-то я безопасности. Наконец он обнимает меня. И всё хорошо. Не надо ждать подвоха. Не надо бояться. Всё в порядке.

Я дрожала в его руках.

– Рина? Что с тобой? Тебе что-то сделали?

Я качала головой и плакала, прижимаясь ближе. Теперь можно расслабиться. Теперь всё хорошо.

– Почему ты раздета?

Я помотала головой снова, показывая, что это не стоит внимания.

– Почему ты плачешь? Испугалась?

Закивала быстро. Правда испугалась. Хотя он, наверное, спрашивает о том, что его вырубили. Но разве это важно. Ему я не врала. Мне было страшно.

– Не плачь, – он целовал мои волосы. – Не бойся ничего, – уговаривал как ребёнка, поглаживая по спине.

И я правда чувствовала себя маленькой девочкой, которую кто-то большой и добрый больше не даст в обиду. В обиду этому… даже слов подобрать не могу. Какой он мне истинный? Ну какой?! Чужой совершенно. Безразличный. Злой. Не хочу его рядом. Ничего с ним не хочу!

И как только забота Нира могла меня когда-то раздражать? Как вообще жить без неё? И зачем?

– Я вам не мешаю? – ворвался в сознание недовольный голос волка.

– Ты? – переспросил Нир, внимательно его оглядывая. – Ещё как.

И осторожно оторвав меня от себя, он встал, направляясь к нему.

Но я не позволила отойти от меня ни на шаг. Вскочила тут же, снова цепляясь за его руку. И потянула к выходу.

– Давай уедем.

– Что он сделал тебе? – Нир смотрел на меня пронзительно, но явно не понимал, для чего его усыпили, почему я так тороплюсь оказаться отсюда подальше и не позволяю ему вновь поправить внешность волку.

А я просто не видела смысла в этой драке. Как показала практика, это его не меняет.

– Ничего. И больше ничего не сделает. Прошу, давай уедем. Сейчас. Не хочу здесь больше находиться.

Без слов он вернулся, осторожно поднял меня на руки, прижимая к своей груди и понёс. Волк тоже молча шёл следом до самой машины, всем видом показывая, как он недоволен происходящим.

Члены его стаи смотрели на нас с Ниром, усмехаясь. Ну да. Их альфа водит меня на поводке, а Нир носит на руках… И мне хотелось перегрызть глотки тем, кто думает, что для моего ирбиса это унижение. Всё равно, что они думают обо мне. Но о Нире не имеют права думать плохо!

– Что произошло? – мой любимый мужчина тоже чувствовал, что что-то не так.

Но если я ему скажу сейчас, он накинется на Адана прямо здесь. При всех. И хотя мне уже совершенно плевать на новую вражду кланов, не хотела, чтобы он вообще тратил на него своё время.

Волк не достоин даже этого.

– Потом расскажу, – шепнула ему на ухо и потёрлась щекой о его обнажённое плечо.

Сзади раздался рык волка, после которого все наконец перестали на нас глазеть. Но мы уже всё равно подошли к машине, и Нир усадил меня на переднее сиденье, а сам пошёл к водительскому.

Волк поджал губы, глядя на меня через стекло. Его взгляд был тяжёлым и колючим. Оправдываться он больше явно не собирался. Зато собирался сесть на заднее сиденье, на котором приехал. Только я заблокировала двери с его стороны. Не сомневаясь ни секунды.

– Что ты делаешь? – он даже не понял, что наши договорённости больше не действуют.

Всерьёз считал, что мы просто поедем домой вместе, как до этого. А может ещё и в постель отправимся втроём тоже сразу? И потом Нир снова напечёт нам блинчики.

Вот вроде не идиот. Но правда думал, что я прощу ему это.

– Ты нам больше никто, – прошептала, зная, что он всё равно услышит.

Глаза волка расширились. Такого он явно не ожидал. А Нир нахмурился и сжал руль. И хотя не понимал, почему я так решила, но не спорил. Ведь он всегда на моей стороне.

– Не глупи, сладкая! – волк дёрнул ручку так сильно, что она осталась в его ладони.

И продолжал сверлить меня взглядом, будто это заставит передумать.

– Поехали, – попросила Нира, и машина сорвалась с места.

В зеркало я видела растерянное лицо волка. Он действительно не мог поверить, что мы уедем без него. И если бы не стая за его спиной, то точно погнался бы за нами. Но стая была. А значит, ему придётся продолжать корчить из себя крутого альфу, которому плевать даже на свою пару.

Но теперь он тут в безопасности. Это его стая. А значит причин оставаться у нас с Ниром нет. Он больше не наша семья. Он чужой нам.

Потому что не чужой никогда бы не поступил вот так.

– Что произошло, Рина?

– Он усыпил тебя и бросил в клетку к подопытным, – раскрыла все карты после недолгой паузы.

– А с тобой? – даже узнав такое, он в первую очередь думает обо мне.

– Я пошла с тобой.

Нир резко затормозил. К счастью, мы уже выехали за пределы стаи.

– В клетку?! Он позволил тебе…

Я подняла на него снова полные слёз глаза. Не могла быть сильной сейчас. Мне было так жаль себя. И так стыдно, что ждала защиты от волка. И Нир понял всё.

– Рина…

– Я не хочу его видеть. Слышать. Знать его не хочу, – голос прозвучал жалко.

– Они успели тебе навредить?

– Нет, – мотнула головой.

Нир задумался.

– Это всё?

Я скрипнула зубами.

– Он надел поводок с ошейником на мою львицу. Я обернулась, когда защищала тебя.

Руль в руках Нира треснул. Но, прежде чем он успел повернуть обратно, я положила свою ладонь на его большую и напряжённую.

– Не надо.

– Я не успокоюсь, пока не надену ошейник с намордником и на него.

– Нет. Я не хочу этого. Самое страшное наказание он уже получил. Только что он лишился возможности быть рядом с парой. А без нас у него семьи вообще никогда не будет.

Но Нир продолжал дышать рвано. Я видела, как он сдерживает полутрансформацию и жажду отомстить.

– Пожалуйста. Поедем домой, – прижалась к нему сбоку.

К счастью, он снова не стал спорить. А когда мы оказались дома, промолчав всю дорогу, отнёс меня на руках в душ, помог помыться, словно понимал, что ощущаю себя грязной после всего произошедшего. И когда закутал в свой большой и мягкий халат и усадил себе на колени, впервые заговорил:

– Это нормально, что ты не ожидала подлости от того, кого считала близким.

– Ничего я не считала, – открестилась, – он нам чужой. И глупо было ждать, что решит исправиться из-за меня.

– Не глупо, Рина. Я тоже так думал. Потому что видел, как он на тебя смотрит.

– И как же?

– С жадностью. Будто мечтает запереть тебя в комнате без окон, чтобы только самому смотреть.

– Ну тут ты недалеко ушёл от правды. Только вместо комнаты клетка.

– Надеюсь, ты не жалеешь… о том, что было.

– А ты?

– Нет, – Нир говорил уверенно. – Я искренне считал, что так ты будешь счастливее.

– Ну а вышло как вышло. Давай забудем.

Нир поцеловал меня в макушку. И хотя я чувствовала, что он хотел бы поступить иначе, но будто признавал моё право принимать окончательное решение в этом вопросе.

– Как скажешь.

– И вообще. Почему мы дома? Поедем в центр? Я редко там стала появляться, – нашла ниточку, за которую можно зацепиться.

– Если ты хочешь.

– Да, я хочу, – встала с его колен.

Какой смысл сожалеть о том, чему не суждено сбыться или что уже случилось? Мне и без этого наглого волка есть чем заняться. Хотя…

Если честно, мне просто хотелось забыться. Перестать думать о том, что я почувствовала, когда поняла, что он не пошёл за мной тогда. Потому что я не должна была этого чувствовать. Потому что не хотела признавать, что могу быть неравнодушна к этому кретину.

Глав 18. Волк

Я продержался неделю.

Долгую. Невыносимую. Неделю. Семь дней. Сто шестьдесят восемь часов. Десять тысяч восемьдесят минут.

Без неё.

А потом поехал к ним в дом.

Шёл жуткий ливень. Он хлестал в стекло, будто подсказывая, что мне будут не рады. Но я упрямо продолжал двигаться вперёд. Стараясь не представлять, как она будет смотреть на меня.

Этот её взгляд… И её шепот «Ты нам больше никто» отдавался звоном в ушах.

До сих пор видел перед глазами картину, как она прижимается к этому своему коту, ожидая его поддержки и защиты. От меня! Будто я какой-то монстр. Словно я самое ужасное существо на планете.

Но больнее было не это. А обида в её глазах. Разочарование. Которое означало только одно – она правда считала меня нечужим. Она правда ждала, что я буду защищать её от всего, как этот её кот. Что со мной она хотела чувствовать себя тоже в безопасности, как с ним. Что хотела доверять мне. И даже почти доверяла…

А теперь уже конечно не будет.

Я свой шанс про… потерял. Да. И вряд ли получу второй.

Зачем тогда я еду? Почему делаю это?

Наверное просто не могу иначе. Не могу без неё. Да и получив даже на небольшой срок пробник жизни рядом с ней, теперь не хочу другого. Я даже те блинчики идеального во всём ирбиса вспоминаю с какой-то теплотой… Чёрт бы меня побрал за эти мысли! Но я хотел к ним снова. Домой… Этот дом стал моим тоже.

А в стае я оказался чужим и одиноким.

В тот же вечер, когда они уехали, ко мне заглянула одна симпатичная и совсем молоденькая волчица. Явно младше Эррин. Да и её кота тоже. Крутила передо мной хвостом под предлогом помочь прибраться, приготовить, наклонялась так, что её короткое платье открывало упругий зад без белья. А у меня не то что не встал, даже не пошевелился на неё.

Зато стоит вспомнить стон Эррин… или её губы…

Вот опять! А всё эта дурацкая истинная связь!

Когда ставил ей метку, думал, что сделаю её своей рабыней. Когда она поставила мне свою, считал, что теперь-то уж точно привязал её к себе. А в итоге сам будто на поводке…

Чёртов поводок! Если бы не он, она бы может простила меня!

Я же рассказал ей всё как на духу. Всю правду выложил, что хотел показать ей слабость её кота. И был почти уверен, что раз он оказался в порядке, то она бы простила. Если бы не тот дебильный ошейник!

Просто когда увидел её там, покрылся испариной. Сам чуть не сдох от страха. У меня руки тряслись, когда вытаскивал её кота, чтобы только она вышла. Если бы кто-то её тронул, я бы убил, разумеется. Но это не вернуло бы мне её. И так разозлился на неё и на себя из-за этого ужаса, который испытал, что захотел причинить ей тоже боль!

Я впервые так сильно о чём-то жалел. Впервые.

Если бы я тогда не ступил. Если бы не сделал этого… То сейчас был бы рядом с ней. Трогал бы её. Трахал. Может она даже взяла бы мой член в рот… Ммм! Пытка какая-то думать об этом. Но я так этого хотел!

Пусть рядом и ошивался бы её кот. Но это не страшно. Я уже даже вроде бы привык к нему. Главное, что чувствовал себя правда дома. По-настоящему. И тоже впервые. Потому что прежде у меня вообще не было такого ощущения. Я всегда был один, хоть и в стае, и всем чужой, даже при наличии родственников.

Поначалу мне не показалось ведь, что я сделал что-то ужасное. Растерялся из-за её обиды на меня. Понял, что огребу от барса. Ну и всё. Думал, что разбираться мы будем дома. Что он очухается, отвезёт нас домой, может снова приготовит что-то… А потом мы поговорим. И меня снова простят. Как до этого.

Но Эррин заблокировала двери. А потом они просто уехали. Вдвоём. Будто я правда им никто. Будто я ей вовсе не нужен. И этот вечно добрый до тошноты блохастый ирбис вместо того, чтобы снова за мной вернуться, как когда я сражался с братом, увёз её от меня! Будто имел на это право!

Я стоял как дурак, глядя им вслед, и в голове как пластинка заела: «Ты нам больше никто».

Но ведь значит был кем-то! Раз она сказала «больше». Значит, она считала меня своим. Ну да. И метка тому подтверждение.

А потом… Я сделал вид, что всё так и было запланировано. К счастью, отчитываться перед стаей мне было не нужно. Все и так поняли, что она пахнет нами двумя. И что она наша. Только не поняли, почему я отпустил её… Хотя прямо чувствовал одобрение всех за то, как поступил с ней.

На самом деле, удерживая её на поводке, я тоже ощущал что-то вроде гордости собой. За то, что она принадлежит мне. Моя такая необычная, редкая самка.

Когда брат отхватил себе такую же, как Эррин, я ему завидовал. А теперь у меня была своя. И какая. Настоящая львица!

Которую я тащил на поводке, как дворняжку…

Ударил ладонью по рулю. Ну вот не дебил?!

Унизил свою же пару. Дал повод всем смотреть на неё свысока. И дело здесь не только в её самолюбии. Но и в том, что она МОЯ. А я позволил им насмехаться над ней. Считать, что они выше её. Только вот она – моя часть. А значит я своими руками дал им причину насмехаться над самим собой…

Кот вот носит её на руках. Будто королеву. Защищает её от всего и всех. Эррин сказала, что даже перед прайдом отстаивал её вместе со мной. И часть силы отдал… для меня.

Мне никогда не понять этого. Я бы на его месте позволил ему сдохнуть. Но он странный. И глупый.

Вот только кажется всё равно умнее меня.

Потому что он с ней, а я нет…

Когда заворачивал в просторный двор с редкими кустарниками, сердце забилось чаще. Ведь совсем скоро я увижу её. Свою пару. Ту, которая так страстно отвечала на мои ласки в душе и потом в постели. Если бы ещё кот не мешал… И ту, которая послала меня, а потом запросто уехала с ним же.

К моему сожалению, его машина тоже оказалась на месте. Эх, надеялся, что смогу поговорить с ней наедине. Что смогу убедить… Хотя наверное он меня быстрее простит, чем она.

Эррин такая.

Вздохнул. Ну что ж. Пора идти. Хотя я совершенно не представляю, что скажу. Снова извиняться как-то тупо.

Чтобы оттянуть момент непростого разговора, сначала решил заглянуть в окно. А уже потом входить. Хотя такое себе удовольствие стоять под ливнем, глядя на их счастливую парочку в тепле и уюте.

Там она что-то возбуждено рассказывала ему, жестикулировала бурно (совсем не скажешь, что в обычной жизни холодная стерва), а он улыбался. На мой взгляд – как-то снисходительно улыбался, будто бы она младше и глупее его. Хотя сам ещё щенок. А имеет наглость так смотреть на неё. Да и она хороша – ведёт себя как девчонка малолетняя, а не взрослая, нормальная женщина.

Бесит.

Тут этот драный кот выдал что-то короткое, и в комнате раздался её смех… Эррин запрокинула голову, пока смеялась, открывая шею, в которую мне хотелось впиться губами. Или зубами…

Потому что я подыхаю без неё, а она смеётся!

Не то чтобы я рассчитывал на её страдания без меня… Хотя нет. Я рассчитывал! Специально же звал её через метку. Заставлял волка звать волчицу. Понимал, что она не придёт, конечно. Но хотел, чтобы знала, что я думаю о ней. Чтобы не могла забыть тоже. Чтобы её тянуло ко мне.

И в отличие от меня она явно себе не отказывает в сексе. С ним вот.

То есть я вынужден жить, как чёртов монах, а она – счастлива с другим?!

Ярость заволокла разум. И была настолько яркой и сильной, что она почувствовала. И резко

повернулась к окну, обнаружив меня стоящим под дождём. Смех тут же прекратился.

Эррин поджала губы. Ну конечно. Я же её улыбок не достоин. Всё этому облезлому котяре!

Кстати, он нахмурился и пошёл к крыльцу. Снова бить будет? Пусть попробует, щенок. Я тоже направился ко входу в дом, готовый к драке. Плевать, что у него силы альфы больше.

Но показавшись на улице под козырьком крыльца, он не кинулся на меня. Надо же.

– Зачем ты здесь?

И главное, спокойный такой! Что аж врезать хочется первым.

– Пришёл к своей паре, – огрызнулся я.

– У тебя нет пары, – отрезал кот.

Что он несёт?!

– Эррин, – процедил я, – тоже моя пара.

– Нет, – спокойно отозвался он, – если бы была твоей, ты не унизил бы её. При всех по крайней мере. И не подверг опасности.

Я заскрежетал зубами.

– Легко быть таким правильным.

– Откуда тебе знать, каково это? – выгнул он бровь и повёл плечами, разминая мышцы. Ага. Тоже хочет в меня вцепиться. Сдерживается. Играет в милашку перед ней. Будто я не знаю, что это всё игра только! Он обычный! Самый обычный! Ничего не идеальный.

Пока мы сверлили взглядами друг друга, из-за его спины появилась она.

Босая. Без уложенной причёски, как обычно. Без макияжа. Домашняя такая… В длинном, мягком халате не по размеру. Явно с плеча кота. Пахнущая им же с головы до ног. Облизывает он её всю целиком что ли?!

– Уходи, волк, – первое, что сказала мне после недельной разлуки.

Стерва.

– Выслушай, – попросил я, не зная, что скажу. Но соображая, что начну требовать – даже слушать не станет.

– Нам не о чем говорить, – и главное, голос такой холодный. Как с чужим говорит.

Но при этом так одуряюще пахнет… Раньше тоже так пахла? Очень вкусно. Её личный запах пробивался сквозь кошачий так ярко, что у меня слюна во рту собралась даже. И я громко сглотнул.

Эррин проследила взглядом, как дёрнулся мой кадык, и почему-то отступила в дом снова. Дальше от меня.

– Я тебя видеть не хочу. Ты нам никто, – заявила оттуда.

Я сжал кулаки.

– Я – твоя паррра.

Чёрт. Это не те слова, что заставят её передумать. Но других я не мог придумать, хоть убейся!

– Нир моя пара, а ты чужой, – она явно нервничала.

С чего бы? Боится чего-то? Скрывает что-то?

– Не неси чушь!

– Уходи, волк, – подал голос кот.

– Не тебе решать! – я толкнул его в грудь.

– Ты сам напросился! – и он кинулся на меня.

– Нир!

Что за дебильное имя вообще?! Эррин попыталась остановить его, встав между нами. Но случайно столкнулась со мной. Поскользнулась на мокром полу. И полетела прямиком на ступеньки лестницы. Я же успел зачерпнуть рукой лишь воздух, когда попытался её удержать…

Всё произошло в доли секунды. За которые я почти поседел.

Уже успел представить, как она разбивает себе голову, умирая у меня на руках. Как потом барс прибьёт на месте меня, а затем и себя до кучи (в последнем даже я не сомневался). И почему-то меньше всего меня волновало то, что мне не жить. Больше – что с ней случится что-то ужасное.

А ведь это не я виноват! Она сама полезла куда не надо было! И всё же виноватым я себя чувствовал.

Но в каких-то миллиметрах от ступеней её подхватил ирбис. Осторожно, но профессионально. Будто только и делает, что предугадывает каждое её падение, заранее рассчитывает траекторию и умудряется оказаться в нужном месте в нужное время. И в прошлый раз мой дротик опередил. И когда машина взрывалась, накрыл её собой. Чёртов супергерой!

Ну конечно, он же идеальный!

Осознавая, что она в безопасности, ещё даже не успев задуматься, откуда такая неуклюжесть у оборотницы, выдохнул. Конечно же сразу забыв про драку.

– Не ударилась? Не больно? – запричитал кот.

И столько страха было в его голосе, будто она сахарная. В конце концов, могла же обернуться, чтобы не удариться сильно! Но какого-то лешего не сделала это. И вообще прижалась к нему так снова, будто бы не она та стерва, что заперла меня когда-то в клетке, что хамила мне постоянно и одна легко приехала к полусотне волков, когда мы похитили её дружка.

Хотя где-то в глубине души мне тоже захотелось, чтобы она так ко мне прижималась. И чтобы смотрела на меня вот так же тоже… Наверное, поэтому он и чувствует себя таким неотразимым. Ведь ему вечно достаётся она вот такая – нежная, ранимая, а мне… всё остальное.

Нахмурился, сдерживаясь, чтобы снова не кинуться на него с кулаками.

– Всё нормально, – Эррин оперлась на него и встала. – Уходи, волк.

И тут я заметил, что бессознательно она прикрывает ладонью живот…

– Ты… беременна?!

Запах. Его беспокойство за неё. Этот жест. Всё сходится. И в мои мысли ворвалась оглушающая догадка.

– Не твоё дело, – огрызнулась она.

Но и нет не сказала…

– От него?! – я был в бешенстве.

Хотя вопрос конечно тупой. Не от пары она залететь не могла. А со мной у неё было только раз и совсем недавно. Вряд ли мне бы так повезло. Так повезти могло только этому ободранному коту!

И значит, она будет рожать ему детей, а мне ничего?! Снова всё только ему?! Снова?!

– Это тебя не касается, – со мной она опять говорила как с пустым местом.

Значит, от него! Я отвернулся и с силой провел ладонями по волосам. Припёрся как идиот. А она…

– Мне плевать, – сообщил им, когда снова смог говорить. – И вообще. Я нашёл себе женщину моложе и лучше. Наша лаборатория не стоит на месте. У меня тоже будет семья, ясно?

Я нёс бред. Я даже трахнуть никого не могу, какие дети. Но в её глазах отразилось что-то, отдалённо похожее на обиду. Хотя больше она это никак не показала.

– Отлично, – выдохнула нарочито отстранённо. – Хорошо. Тогда не мучай меня больше своим зовом. И не приходи.

И вдруг развернулась, и просто ушла. А я… я продолжил стоять под ливнем. И смотреть в проём двери, за которой она скрылась.

– Ты соврал, – напомнил о себе барс.

– С чего ты взял?

И он неожиданно врезал мне в скулу. Вот урод! Я было тоже хотел ответить, но он оттолкнул меня и пошёл за ней.

– Ты зря ей об этом соврал, – повторил он. – Заявишься со скандалом снова, надену на тебя намордник и отвезу в стаю на поводке.

И захлопнул дверь, гадёныш!

Дождь стекал по моим волосам и лицу, одежда была мокрой насквозь. В небе гремело и сверкало. Они были вроде бы только за стеной. Там, где мой дом тоже! Но при этом я словно в тысячах километров от неё. Дальше, наверное, ещё никогда не был.

Из-за того, что ляпнул про семью? Ну бред же.

Она тоже могла понять, что я вру… Могла понять и принять обратно. Позвать к себе. К ним даже пусть. И простить меня за тот поводок. Ведь я приехал!

Хотя нет. Она беременна от другого. И что прикажет мне наблюдать за этим?! Смотреть, как в ней растёт очередной ободранный кот? Нет уж. Мне и одного много. Хватит.

Да и какое мне правда дело теперь? Мне она никогда не родит. Вот и пусть делает, что хочет. А я… Надо бы вспомнить, как зовут ту молоденькую волчицу. И узнать, что там в нашей лаборатории нового…

И меня затошнило только от этих мыслей.

Чёрт. А я же это ей вслух сказал… Но если бы ей было правда обидно, то пусть бы лучше заплакала, чем снова уходить с безразличным видом! Я бы может тогда…

А что бы я сделал? Да ничего. Потому что в отличие от идеального барса я не знаю, что надо делать в такой ситуации.

Глава 19. Волк

Я продержался ещё неделю прежде, чем снова поехал к ним.

Всё это время сходил с ума. Меня преследовал тот самый её изменившийся аромат. Особенно по ночам… И приходилось брать дело в свои руки в прямом смысле слова. Даже не мог вспомнить, когда до этого я дрочил, а не трахался нормально. Разве что в какой-то совсем глубокой юности. Но позвать к себе в постель какую-то соплячку с упругой задницей и податливым ртом не казалось хорошей идеей.

Даже наоборот, вызывало отвращение.

Поэтому и я попёрся к ней снова. В глубине души надеясь, что Эррин остыла и передумает. Я снова хотел её до боли. Настолько, что был готов простить её беременность чужим ребёнком.

В этот раз их не оказалось дома. И мне пришлось сидеть на крыльце, как дворовому псу, дожидаясь хозяев. Но где их искать, я не знал. Да и соваться на территорию прайда было бы пока преждевременно. Я так и не доехал до главы ирбисов, чтобы обсудить наше будущее. Враждовать дальше смысла не видел. И вовсе не из-за Эррин. Это было моё решение тоже. Хотя и не самое важное на данный момент.

Когда подъехала их машина, барс открыл ей дверь и подал руку. Чёртов джентльмен.

Дальше я хмуро наблюдал, как они за ручку идут ко мне. Хоть и оба делают вид, что меня нет. Спокойно подходят к двери и входят в дом. Просто игнорят! Будто я пустое место!

Мне захотелось накинуться на кота. Врезать ему. Наорать на неё.

Но я ничего не сделал. Только вдохнул поглубже её запах. Вот этот – ставший ещё вкуснее с нашей прошлой встречи. Как же она одуряюще пахнет… Но о том, что бы я с ней сделал, если бы разрешила войти в дом, старался не думать. У меня постоянный недотрах. Раньше, когда не было возможности хотя бы видеть её, это ещё было как-то терпимо. А теперь я чувствую её сильные эмоции, могу приехать когда захочу…

Это напоминает сумасшествие. Ну зачем я здесь? Унижаюсь перед ними. Жду подачки.

Так тупо.

Ударив кулаком о крыльцо, всё же заставил себя уехать прочь и не унижаться ещё больше просьбами и уговорами.

Но на этот раз смог выдержать только несколько дней. Меня так тянуло к ней… Её эмоции зашкаливали, от этого штормило и ломало меня. И я не мог не вернуться снова. Просто не мог.

На этот раз они вдвоём беседовали на кухне. Оттуда же пахло не только ароматом Эррин, но и какой-то домашней едой. И мне пришлось постараться, чтобы не закапать их крыльцо слюной. Но и сидеть на улице я не собирался.

Не спрашивая, вошёл в дом.

– Ты ничего не перепутал, волк? – прищурился кот.

– Я приехал к паре, – повторил то, что говорил в прошлый раз.

Потому что до сих пор не придумал, как ещё объяснить всё, что творится внутри меня. Узнав о её положении, я перестал тянуть её через метку, чтобы не нервировать лишний раз. Ещё не хватало, чтобы из-за меня её самочувствие в этот период ухудшилось. И конечно ждал благодарности за своё благородство.

Ну и совсем не видеть её тоже больше не мог. С тех пор, как получил совсем немного её себе.

– Зачем? – вдруг спросила Эррин, оглядев меня с ног до головы деланно равнодушно.

Но мне почудилось, что она скучала… Конечно же, только почудилось. Потому что это не могло быть правдой. Никак не могло. Вот только…

– Чтобы с тобой быть.

– Ммм, – протянула она и снова отвернулась к столу. – А поводок у тебя с собой?

– Что? – я не сразу понял, о чём она говорит.

Но когда понял, разозлился:

– Теперь вечно мне будешь это припоминать?! Да! Я тупанул! Что теперь ещё мне сделать?!

– Так ты ничего и не делаешь, – пожала она плечами.

– А ты предпочла бы, чтобы я у тебя в ногах валялся, наверное, – выплюнул.

– Да нет, полы у нас и так чистые.

И вот это вот её «у нас»! То есть у них с котом ведь! Не со мной!

– Хватит, – рыкнул я на неё. – Что ты хочешь? Что мне сделать?

– Смотря что ты ждёшь.

Она говорила так, будто вела переговоры деловые, а не обсуждала наши с ней отношения. Хвала Луне, что по крайней мере кот пока не вмешивался. Понимает, наверное, что это моё право говорить с моей парой. Дошло наконец.

– Тебя я жду, – ответил честно.

И чтобы снова получить её, так и быть, исполню её просьбу какую-нибудь.

– Ты всерьёз думаешь, что я позволю тебе быть с ней, пока она в положении? – ирбис будто бы удивился моей тупости. И снова влез. Рано я радовался, ничего не дошло до него!

Но что в этом такого?!

– Во-первых, почему нет? А во-вторых, кто ты такой, чтобы мне запрещать или позволять?! – набычился я.

– Во-первых, потому что ты представляешь опасность для моей пары.

Вот говнюк! Для его пары, главное! Для его!

– Во-вторых, потому что она беременна, и мой долг её защищать. От тебя в том числе.

– Ты думаешь, я ей вредить стану?! – я угрожающе шагнул к нему.

Он совсем больной?! Ну это же просто бред!

– Так ты уже это делал раньше, что изменилось сейчас? – барс даже не шелохнулся.

– Всё изменилось! Всё! Она… Она моя тоже! Но я не забираю её себе силой… Я не пытаюсь тебя убить… И вообще….

– Ещё бы ты попробовал забрать силой, смотри-ка, какое одолжение сделал, – покачал головой кот, и я уже собирался накостылять ему. Но тут вмешалась Эррин.

– Меня никто не хочет спросить? Ты мне не нужен, волк. Пойми уже.

– Я – твой истинный. И имею право быть с тобой.

– Больше не имеешь.

– Да сколько можно! Ну хочешь, надень на меня чёртов поводок! – выпалил на эмоциях.

– А если хочу? – заинтересовалась она.

И наконец развернулась ко мне полностью.

– Хочешь? – я даже растерялся.

– Да. Если хочу надеть на тебя поводок. И протащить так по стае. Тогда что?

Я выдохнул. Она серьёзно? Меня… на поводке?!

Да мне нужно послать её ко всем чертям сейчас же! А потом надрать кошачью задницу и уйти с гордо поднятой головой. Потому что она даже права не имеет думать о подобном в отношении меня! Я – АЛЬФА. А не какой-то щенок, который во всём ей уступает. Я никогда даже подумать не мог о подобном, не то что…

– А что… взамен? – прохрипел обратное. Горло сдавило.

С одной стороны – унижение перед стаей. С другой… можно будет жить с ней. И трахать её. Ведь она об этом?

– Ты согласен на это условие, если мы пустим тебя обратно? – она тоже выглядела удивлённой моими словами.

Да что там. Я сам охренел от того, что сейчас говорил. Но продолжал переть напролом, чувствуя в этом слабое место. У неё же везде броня. И только сейчас она выглядит растерянной даже немного. Значит, надо продолжать. Ковать, пока горячо, что называется…

– Но ты будешь спать со мной пять раз в неделю, – выпалил и поймал её въедливый, взбешённый взгляд. – Три? – пошёл на попятную. Она прищурилась. – Два?

Торг явно не моё. А Эррин поджала губы:

– Я не торгую телом, волк.

– В смысле?! Поводок взамен только на то, чтобы жить тут и видеть, как ты с ним?! – я скривился.

На такие условия ни за что не соглашусь! Она меня за идиота держит?! Это же неравноценно! Да чтобы я вообще…

– Он серьёзно, Рина. Это невыносимо просто, – вдруг вздохнул ирбис, будто я совсем уж тупой, и просто ушёл. Оставил нас вдвоём.

И пока его нет, я решил воспользоваться шансом. Подскочил к ней и за талию прижал к себе, вдыхая побольше её запаха и утыкаясь носом в её идеальные волосы.

– Я больше не злюсь, что ты беременна от него, – прошептал горячо.

– Да что ты? – попыталась она меня оттолкнуть. Но как-то слабо.

– Правда, – не уловил я иронии в её вопросе, но понял её постфактум. – То есть… Я не стану вредить этому… – кивнул на её плоский пока живот, предполагая, что это единственная весомая причина теперь держать меня на расстоянии.

Я же уже извинился за ту историю в стае. Я приехал вот к ним, снова унижаясь. И так уже много сделал! Наверняка, она просто боится, что могу навредить её котёнку, вот и не подпускает. Ну ведь правда – я искупил свою вину! Да и после всех этих дней без неё, та картина как-то смазалась в моём сознании, мне уже не было так неприятно это всё вспоминать – казалось почти мелочью. Наверняка так должно быть и с ней. И главное, что она тоже должна скучать по мне. Пара же! Моя.

– Неужели? И с чего такая доброта? – теперь её голос сочился ядом.

– Я… хочу тут быть. С тобой. Прими меня назад. Ты моя тоже. Не только его.

– Однако ты…

– Да-да, – перебил я. – Поводок. Ошейник. Если хочешь… В постели на меня можешь даже наручники надеть. И отстегать как следует плёткой. Только займись потом со мной сексом, – выдал всё, что было внутри.

Правда, в кровати я бы позволил ей всё что захочет, только бы получить возможность кончить с ней. Я просто с ума сходил от её аромата. От её близости. Ни о чём другом просто думать не мог.

– Ты озабоченный, волк. Знаешь? – вопрос прозвучал холодно и спокойно, а я бы предпочёл услышать её сбившееся дыхание… Ещё лучше – возбуждение.

– Плевать, – мои руки принялись подниматься вверх к её лопаткам, задевая краем ладони грудь по бокам. Специально конечно.

– Прекрати меня лапать, – легко толкнула она меня.

Почти незаметно.

– Сладкая… – меня вело от её запаха. Такого вкусного. Хочу!

– Уймись, волк, – Эррин в моих руках вдруг напряглась. Будто бы правда ожидала от меня чего-то плохого. Но я бы не стал ей вредить. Мне можно было её трогать! Это же…

Тут же меня оторвало от неё сзади. И передо мной возник барс.

– Если тебе сказали уймись, то уймись, волк, – зыркнул он своими глазищами. – Поблажку ты получил. А теперь вали отсюда. У тебя, помнится, своя семья без нас намечалась.

Последние слова я пропустил мимо ушей. Потому что как вообще можно прокомментировать этот бред?!

– Не тебе решать! – запротестовал я.

– Мне решать, – подала голос Эррин. – Уходи, Адан.

И почему-то прямо сейчас я бы предпочёл «волк» вместо этого имени. Потому что в этом её «волке» была скрытая ирония хотя бы, зато имя моё она сейчас произнесла безразлично, как чужое. А она кричать его должна, когда я буду…

– На выход, – скомандовал кот, и в бешенстве я бросился на него, но не успел.

Его глаза засветились алым, как у альф чёрных волков.

– Ты, – прозвучал его голос как сквозь вату в моём воспалённом мозгу. – Никогда больше. Не сделаешь. Ничего. Против. Её воли.

Я пытался сопротивляться. Даже не потому, что собирался бы делать что-то против её воли, но… Не позволять же ему командовать мной! Я сам альфа! А он получил эту силу лишь по досадной ошибке! Но кажется в нём было что-то ещё, потому что как бы я не противился, но всё равно кивнул, соглашаясь с его словами. И тут же давление ослабло.

Я потряс головой.

– Ты посмел приказывать мне?! – взревел, осознавая, что именно произошло.

– Ты не оставил мне выбора. Я хочу быть уверен, что даже если меня не будет рядом, ты не причинишь ей вреда, – на этих словах они с Эррин как-то странно переглянулись.

Что не так? Он собирается оставить её одну? Какого хрена вообще?! Он должен всегда быть с ней, раз меня не подпускает! И почему она смотрит так виновато на него?! Что происходит, чёрт возьми?!

– А теперь уходи. У нас есть дела поважнее, чем выяснять отношения с тобой.

– Что же это за дела такие? – прищурился я.

– Кто-то из твоих ребят успел сфотографировать Рину в виде львицы и выложил в сеть. Для людей это была лишь забавная зверушка. Но так её вычислил её прежний прайд.

Я застыл. И медленно перевёл взгляд на Эррин, пытаясь понять, чем это может ей грозить.

– Они требуют нас вернуть то, что мы якобы у них украли.

– Что же? – я не понимал.

– Её, – пожал плечами барс, будто говорил о замене продуктов в магазине. Но это внешне. А внутри я уловил его переживания. Значит, он перед ней хорохорится.

– Пусть засунут себе свои требования в… – закипел я, удивлённый тем, что они не обвиняют меня в этом сейчас.

– Ты бы лучше со своей стаей разобрался, волк, – вздохнула она и опять отвернулась.

– Я разберусь!

И убью того, кто это сделал, – добавил мысленно.

– Вот и разбирайся, – подытожил кот и указал мне на дверь.

В этот раз даже не стал упрямиться. Мне правда хотелось кого-то убить. И навести порядок. Без брата они почуяли волю… Ну я им сейчас устрою…

И хотя я собирался отомстить показательно, чтобы все поняли, что не смеют даже глаз поднимать на мою пару или дышать без моего разрешения, внутри всё равно шевельнулось странное чувство, похожее на вину – ведь если бы не я, ей не пришлось бы оборачиваться при всех, и её тайна осталась бы тайной…

С виновными расправился быстро и без сожалений. Как и собирался – показательно.

Чтобы остальным было неповадно. Заодно и разъяснил, что сам могу делать со своей парой что захочу (тут приукрасил конечно, кто ж мне позволит, что захочу), а вот они на неё и её ущербного кота даже смотреть чтобы не смели.

Волки злились, но соглашались. Как же – их лишили такой забавы. Но других вариантов у них всё равно не было. Поэтому теперь я был уверен, что можно звать Эриин сюда спокойно, никто даже пикнуть не посмеет.

Так она и разбежалась ехать, конечно.

Когда я понял, что про поводок она говорила несерьёзно, и её барс даже мысли не допустил об обратном, снова позавидовал их взаимопониманию. Я вот купился. И как идиот ещё и цену назначил. Тоже дурацкую. Потому что мне мало от неё только секса… Я её всю хочу. Со всем, что внутри. Хочу, чтобы смотрела на меня, как на него. Чтобы доверяла… Чтобы прижималась ко мне тоже в поисках поддержки, при том, что для остальных она ледяная.

Поэтому он и чувствует себя таким уверенным. Чёрт! Я бы тоже чувствовал, если бы она на меня так смотрела! А не как на грязь из-под когтей.

Просто просить такое взамен на своё унижение было бы ещё тупее – раз. Ну и два – разве ж это можно на что-то обменять? Вон она как переживает за своего ирбиса. А что с ним станется-то? Не собирается же он в одиночку сражаться с теми, кто её просит обратно? Такие вопросы они обязаны решать с главой прайда, а не с её парой. А он никогда не отдаст её. Я бы на его месте тоже не отдал… Но мне самому её не дают!

Вечером выгнал взашей ту самую волчицу, которая приходила ко мне в первый день и наведалась снова. Выбесила. Я не хочу никого кроме Эррин! НЕ ХОЧУ! И кажется не только в физическом смысле… Ведь она была сегодня такая… не знаю… как будто милая что ли. Ну или во всяком случае не всё время пыталась строить из себя отстранённого робота.

Ей это так не свойственно. Наверное беременность так действует…

Котёнком…

И почему-то я уже не мог злиться на её ребёнка. Разве он виноват, что ему достался такой бесячий отец? Родителей не выбирают. Да и не тот же родитель, что зачал… Я вот тоже хочу сына! И если уж… Ну если уж совсем никак она не согласится мне рожать, то… Так и быть. Я согласен на кошачьего отпрыска. Только чтобы на неё был похож. И не вонял кошачьим лотком. И я бы его научил быть настоящим мужиком, а не размазнёй…

Хотя это я, конечно, от злости на идеального ирбиса. Так-то он мою шкуру вытащил, когда собственный брат хотел добить…

Я потряс головой. Что за дебильные мысли? Чё это вообще со мной?

Прислушался к своему внутреннему голосу. То есть к волку. Тот сидел, понуро опустив голову. Надо же. Что-то давно за ним такого не припомню…

И тут же понял, что мы чувствуем не свою тоску. Это Эррин! Ей тоскливо. Вот нас и плющит. Что он там с ней сделал такого, этот недалёкий котяра?! Я заметался по дому. Места не мог найти.

Всё здесь было чужим. Тут раньше жила семья брата. Теперь его нет, племянников я уж двести лет не видел… Один вообще сгинул без следа. Вот и чувствовал себя здесь хуже, чем в гостях.

В какой-то момент почувствовал её зов. Эррин звала меня! Ну может не она сама, конечно. Но её волчица точно. Волк тут же заволновался сильнее.

И не раздумывая больше, я запрыгнул в машину. Раздался визг шин. А спустя десяток минут или чуть больше я уже был возле дома. Формально – их дома. Но на самом деле моего тоже, хоть и на территории прайда… Так и не доехал я до главы. Всё не до того.

Не обнаружив автомобиля ирбиса, было обрадовался. Круто же, что Эррин одна!

И тут же взбесился – а где его, собственно, носит?! Какие это дела у него могут быть, пока она беременная от него же и одна! Да он от неё отходить не должен! А ещё днём нёс какую-то чушь про то, что не будет рядом…

Крадучись, я вошёл внутрь. В доме было тихо. Только неровное дыхание Эррин, словно она плакала, едва слышалось из комнаты. Осторожно я прошёл туда. И как-то подзавис на пороге.

Она лежала на огромной кровати одна, свернувшись калачиком и прикрывая одной рукой свой живот, а другой прижимая его рубашку к носу. И спала. Тихо так, вздыхая. На щеках ещё были видны следы недавних слёз.

И так меня поразила эта картина. Я будто вообще впервые её увидел. Словно и не знал раньше. Ещё удивлялся, что он вечно с ней возится, как с маленькой. А она…

Тихо подошёл ближе и уселся на край, разглядывая её лицо и припухшие губы. Наверняка, солёные на вкус… Но ведь не попробуешь. Не совсем же я отморозок…

Видимо почуяв мой запах, она вдруг повела носом и подползла ближе, утыкаясь лицом мне в бедро. Вздохнула горько снова. Но продолжила спать.

Он, что там, сдох что ли, раз она так убивается?! Он не имеет права подыхать! Она же его… любит… А вот если я бы сгинул, только порадовалась бы…

Горько усмехнувшись, легонько коснулся ладонью её волос, чтобы не разбудить. Эррин снова всхлипнула. И прикусила губу… О чёрт. Зачем она это сделала?! Ещё и лёжа почти у меня на коленях. Тело тут же отреагировало логично. Недотрах сказывается мой вечный.

Но раз уж секс мне не светит, а барса так удачно нет рядом (надеюсь, он всё же не сдох), то так и быть, сегодня я побуду добряком. И успокою её…

Пользуясь случаем, быстренько скинул обувь и растянулся рядом с ней, укладывая себе под бок. Она тут же закинула на меня одну руку и одну ногу.

Кайф.

Лежать в обнимку с Эррин было… Не знаю, каким словом это можно описать, но нечто похожее я чувствовал только, когда поставил ей метку. Чистый восторг. Ощущение какого-то превосходства над всем миром, потому что ни у кого больше её нет, а у меня есть… Ну как ни у кого. У кота ещё… Но он почти не считается.

Зато я и она… О да. Мы же созданы друг для друга!

Только пусть всегда бы была такой сонной, мягкой и тёплой, а не как обычно – стервой. Я даже и не знал, что она может вот так утыкаться своим покрасневшим от слёз носиком мне в грудь, сжимать в руках теперь мою рубашку (кошачью я сразу от неё отшвырнул подальше), всхлипывать жалобно, будто выпрашивая, чтобы пожалел. И я жалел.

И чувствовал себя ангелом. Не меньше.

А как ещё назвать, если лежу тут и вместо того, чтобы пользоваться ситуацией, пока рядом нет вездесущего кота, глажу её по спине только? Ну и ещё совершенно невинно иногда опуская руку чуть пониже спины в качестве моральной компенсации… Но это тоже можно не считать.

Вот такая нежная и уязвимая Эррин мне нравится ещё больше. Прижимается, обнимает и молчит. Идеальная же.

Я осторожно вытер сорвавшуюся с её ресниц на щёку солёную капельку. То, что она солёная, узнал, облизав палец. Даже слёзы у неё вкусные…

Эррин снова прерывисто выдохнула и нахмурилась. Я напрягся. И начал гладить её более тщательно. Очень уж не хотелось, чтобы проснулась. Испортит же всё.

И мне повезло. Подействовало. Вновь расслабившись, она мирно уложила голову мне на плечо и продолжила спать. А я трогать её и любоваться. Красивая.

Обычно меня бесят женские слёзы. А Эррин…

Так я и смотрел на неё до раннего утра. И дальше бы смотрел, если бы она не начала вновь хмуриться и шевелиться. Потому приоткрыла глаза. Закрыла их снова, будто надеялась, что я исчезну. Зажмурилась даже.

Обидно так. Будто я в её постели – это что-то ужасное…

– Дьявол, – выдохнула, снова открывая веки. – Ты.

– Можешь звать меня просто Адан, сладкая, – прошептал ей, всё ещё надеясь, что скандала удастся избежать.

– Выметайся из моей кровати! – попыталась оттолкнуть, но я прижал за талию посильнее.

– Выслушай.

– Нет, – заупрямилась она.

– Сладкая! Я ничего тебе не сделаю! – очень старался не злиться на неё, но уже начинал закипать. Так всё хорошо было же!

– Я тоже так думала, а потом…

Снова она об этом!

– Я куплю ошейник. Обещаю. Если захочешь, с шипами. И позволю тебе его на себя надеть…

Не удержал. Она вывернулась и отодвинулась на другую сторону:

– Ты идиот, если думаешь, что после этого я брошусь тебе на шею. Уходи.

Чёёёрт! Грёбаный приказ альфы! Так. Надо срочно разузнать, что там да как, пока она меня отсюда правда не выперла.

– Где твой кот?

– Не твоё дело, – огрызнулась, поправляя на себе одежду.

Ну и зря. Ложбинка её груди в сбившемся декольте выглядела просто супер.

– Где он, и почему ты плакала? Что-то плохое произошло, да?

– Нет. Уходи.

Ну что за невыносимая женщина, а? Придвинулся к ней ближе.

– Эррин… – поправил её волосы, стараясь быть острожным, чтобы не пугать и не злить. – Что-то случилось, да? С твоим котом. Поэтому ты плакала. Ты боишься. Я же чувствую… Поэтому я здесь. Ты звала меня. Во сне.

Она моргнула и обхватила себя руками. Но подбородок подняла повыше. Я понял, что ей неуютно со мной в постели. И встал рядом. Лишь бы не прогоняла. А уж никак не по доброте душевной.

– Я не звала тебя.

– Твоя волчица звала, – я прищурился.

Зачем она отрицает?! Снова выставляет меня идиотом. Будто сам припёрся незваным гостем. Кстати об этом.

– Почему он оставил тебя одну?

– Не одну. Там охрана, – она махнула куда-то рукой.

– Нет там никого…

Я даже принюхался снова. Не чую. Ни одной живой души. И вчера прошёл спокойно. Не было никого! Надо головы им открутить, охранники хреновы!

– Ты их не почуешь. А Нир приказал пускать тебя. Если придёшь… – она отвернулась.

Вот как…

– А зачем? Ну то есть… Куда его унесло-то?

– Тебя это не касается, волк.

А можно я сам буду решать, что меня касается, а что нет?! Но вместо этих слов снова присел на край матраса. Я буду не я, если не разузнаю, что тут творится. И если кот уехал надолго, то… Разумеется, свой шанс не упущу.

Глава 20

Обнаружить себя в обнимку с волком, проснувшись поутру, было одним из худших моих кошмаров. Особенно после того, как Нир был вынужден отправиться решать проблемы с моим предыдущим прайдом, подвергая свою жизнь опасности. И вместо того, чтобы ехать с ним и быть рядом, из-за своего положения я вынуждена остаться тут. Ещё и из-за гормонов в голове просто каша. Вот не зря я надеялась оттянуть беременность как можно дольше. Не выношу себя такой. Размазня какая-то же. И одновременно убить кого-то хочется. Ну как кого-то…

Кого-то очень конкретного…

– Эррин? – напомнил о себе ненавистный истинный.

– Да уйди ты от меня! – не выдержала, вставая с постели и отходя в сторону. – Из-за тебя всё! Ты повёл себя со мной так! Твои волки выложили это в сеть! Благодаря тебе меня нашли, хотя столько лет я успешно скрывалась! И так просто не отпустят теперь. После того, как я убила всех сыновей главы прайда горных…

– ЧТО ТЫ СДЕЛАЛА?! – волк перебил и тоже вскочил на ноги, глядя на меня так, словно выяснилось, что я не только горная львица, но и дьявол во плоти.

И я сама пожалела, что ляпнула это. Не собиралась перед ним душу наизнанку выворачивать.

– Ничего, – буркнула, отворачиваясь.

– Зачем ты их убила, Эррин? – кажется он вообще забыл про свои прежние вопросы. Настолько был поражён.

– Потому что они твари. И заслужили, – передёрнула плечами, не удержавшись, чтобы промолчать.

– Что они тебе сделали? – продолжал допытываться волк.

И я так разозлилась. Ведь он от простого любопытства всё это. Плевать ему. А мне хотелось заставить его тоже испытать хоть часть того, что я пережила. Вдолбить в его непробиваемую голову, что у других тоже есть чувства.

– Потому что они убили мою семью у меня на глазах, а меня сделали своей бесплатной шлюхой, – обернулась к нему, глядя в тёмные глаза, которые тут же расширились.

– Тебя… кем? – прохрипел волк, оттягивая ворот рубашки.

Он выглядел каким-то обескураженным что ли. Неужели хоть что-то способно сбить его привычную спесь?

– Всё ты слышал. Или хочешь знать подробности? Запросто. Вспомни, как ты взял меня в лаборатории. Вот так нравилось и им. Только метку никто не собирался ставить.

Волк отшатнулся:

– Ты что говоришь? Я же другое…

– Чем ты другое, волк?! Чем?! Ты такой же. Ничего кроме себя не видишь. Ничего не хочешь видеть. Одолжение мне делаешь, что будто бы принимаешь мою беременность. Одолжение, дьявол тебя раздери! Нира ненавидишь, хотя он только и делает, что вытаскивает твою шкуру из переделок. И сдалось ему это?! Вбил себе в голову, что без тебя моя волчица будет страдать. И я буду. А я не буду, волк! Не буду! Я хоть выдохну спокойно, если ты исчезнешь! А вот если его не станет… То я умру. Минуты не смогу без него жить. Не хочу! А он там… Из-за тебя, чёрт возьми! Из-за твоей тупой стаи! Ненавижу всех чёрных! Всех! И угораздило меня с вами связаться! Какой же я была дурой! Поверила, что из благих целей лаборатория! Идиотка просто! Лучше бы полы шла мыть на вокзалах или вагоны разгружать, чтобы прокормить и вырастить брата, только бы никогда не видеть вас. Думала, ты хоть что-то понял после того, как мы… Надеялась, что ты можешь оценить то, что пыталась переступить через себя после всего. Что увидишь, как оно в нормальных отношениях. Что поймёшь хоть что-то. Что ты не один, волк. Что если уж вместе, то совсем и во всём. А ты… Луна! Разве может исправиться такой, как ты?! Разве может тебе быть не плевать на кого-то кроме себя и своих желаний?! Нир меня защищает и наших детей, а ты в это время припёрся ко мне в кровать. Ну конечно. Это же всё, что тебя интересует…

Я горько усмехнулась и, в сердцах смахнув с тумбочки свою косметику на пол, ушла в ванную умыться. Волк стоял посреди комнаты как громом поражённый. Но мне не хотелось его больше видеть. Поэтому умывалась долго. Рассматривала себя в зеркало. Успокаивалась.

И уже жалела, что сказала ему что думала. И о своём прошлом тоже. Потому что это бесполезно. Да и… чувствовала себя словно голой теперь перед ним. Если он знает, что у меня внутри, то наверняка ведь придумает, как это использовать в своих интересах.

Но взяв себя в руки и прислушавшись ко всем своим зверям внутри, убедилась, что пока с Ниром всё хорошо, натянула привычное отстранённое выражение лица и вернулась обратно.

Вот только волка и след простыл. Он просто ушёл после сказанного мной. Этот чёрствый сухарь просто ушёл!

И я сбросила с тумбочки остатки пузырьков, вновь выходя из себя. Потому не хотела признавать даже мысленно, что может ждала от него… не знаю. Поддержки что ли. Или что он меня захочет успокоить… Как Нир сделал бы… А волк ничего не сделал. Он просто ушёл. Наверное не понравилось то, что узнал. Или снова обиделся, что я ему на шею не кинулась. А я…

Я бы кинулась. Потому что так сильно боялась потерять Нира, потому что мне правда было очень страшно, впервые так сильно с тех самых жутких пор. И мысль прижаться к нему, почувствовать, как он крепко обнимает меня, настойчиво маячила на краю сознания.

Но волк просто ушёл…

А я сходила с ума от неизвестности. Ходила туда-сюда. Не могла найти себе места.

Без Нира было пусто и казалось, что дом уже не такой уж и дом. Моя бы воля – вообще его никуда не отпускала. Вот только глава прайда горных львов наведался к Энниру… А потому мне пришлось согласиться на вмешательство и Нира, и остальных.

Да, Нир там был не один. Раньше Эрнард и Эмин* тоже просили меня помочь им выйти на мой прежний прайд. Только я отказывала. Потому что, думая о возможном сотрудничестве и установлении контактов (ещё бы, с нашей-то кровью, пумы могли быть очень полезны), они не учитывали тот факт, что скрывающиеся от всех остальных просто не хотят, чтобы их находили. И свои секреты будут ревностно оберегать.

Если бы не совершённое мною тогда преступление взамен на мою свободу и жизнь брата, возможно они не стали бы разыскивать меня. Но я не питала иллюзий, что мне могут просто забыть такое. Раньше всегда надеялась только, что когда найдут, отвечать буду сама, не вмешивая брата. А теперь вышло так, что оказалась за спинами тех, кто уж точно ни в чём не был виноват перед моим прайдом. Однако, отвечать и отстаивать меня будут они. Ведь я в положении, а значит, моя жизнь принадлежит не только мне. Да и сомневаюсь, что в ином случае Нир позволил бы мне разбираться одной.

Вообще с тех пор, как серые волки и снежные барсы объединились, а люди почти перестали вставлять нам палки в колёса, на нашей общей территории стало совсем спокойно. Чёрных тоже почти поставили на место. Формально две стаи даже подчинялись одному альфе**, однако пока Адан не наведёт порядок и не заявит сам, что остальные оборотни в этом районе – не враги, толку особого не будет. А он пока как-то не торопится с такими заявлениями…

Нет, я понимала и в силу жизненного опыта, и по логике, что нельзя ждать благородства от того, кто его в жизни не видел и знать не знает, что это такое. Но ведь он не идиот! Должен понимать и плюсы от прекращения вражды. Но он пока носится только со своим оскорблённым эго…

И опять я начинала злиться.

Ну почему всё так! Нир вот был совсем другим. Да, это потому что он уникальный, невероятный и самый лучший. Да.

Но он даже тогда, когда я вела себя как сучка, и то умудрялся оставаться нормальным и адекватным.

Волк же психовал даже без повода. Что уж говорить о том, когда я пыталась высказать недовольство. Хотя… Нужно признать, у нас с ним довольно много общего. И если бы не Нир, я до сих пор оставалась бы замороженным роботом больше. Однако ластиться и уступать волку ради того лишь, чтобы потешить его самолюбие, не планировала.

Не хочет подстраиваться под нас – свободен.

Так я уговаривала себя, заставляя игнорировать ноющую из-за его отсутствия рядом пустоту. Я уже успела поверить, что у нас троих что-то может получиться… На краткий миг, но всё же.

И если быть совсем уж честной, то там, в лаборатории, моя самка приняла его сразу. Он ей нравился. И я не слепая. Он не был мне противен. Я даже хотела уже в какой-то момент сама близости с ним. А из клетки его уходила с тяжёлым сердцем.

Возможно… Всего лишь возможно, что порой раньше и я думала о том, что мы могли бы… быть парой. Но не после того, как встретила Нира. И вот после уже даже в голову не приходило, чтобы притащить к нам кого-то ещё. Хотя мой славный, самый любимый мужчина, был готов ради меня и на это. А теперь…

Я понятия не имела, как жить дальше. После того, как поступил с нами волк. С Ниром. Со мной. Просто вернуть его домой невозможно. Его извинения ничего не исправят. Потому что слова без осознания – пустота… Да и мы получили ведь, что хотели. У нас теперь будут дети.

И я решила, что продолжу колоть себе препараты, разрывающие связь с волком после того, как это перестанет быть вредным моей беременности.

Положила ладонь на ещё плоский совершенно живот. Погладила нежно. Не представляю себя матерью. Смогу ли я дать то, что будет нужно? Не наврежу ли своим даром? Уберегу ли от всех опасностей?

Встряхнула головой. Конечно. Ведь Нир будет рядом.

Он обязательно вернётся целым и невредимым. И мы будем вместе растить наших малышей. С ним не случится ничего плохого. Да…

Так я успокаивала себя ещё несколько дней. А потом увидела своими глазами, что была права. Сначала Нир позвонил мне и сказал, что глава прайда горных львов проиграл в сражении и больше никто не посмеет претендовать на меня. И спустя сутки наконец приехал сам.

Ещё почуяв его у порога, я кинулась туда и сразу бросилась ему на шею, обнимая, целуя его лицо, обхватив его талию ногами, чтобы прижиматься крепче.

– Никогда больше не отпущу тебя. Никогда, никогда, никогда, – шептала, покрывая поцелуями его нос, щёки, подбородок.

– Всё же хорошо, Рина, – гладил он меня успокаивающе по голове и целовал в ответ.

После сладкого и глубокого поцелуя в губы, я немного отстранилась, чтобы отдышаться и… почуяла запах крови…

Мои глаза скользнули туда, откуда он исходил, и брови поднялись в изумлении:

– А он что тут делает?!

Медленно спустившись с Нира на пол снова, я сложила руки на груди, отгораживаясь от этого как всегда голодного и ждущего взгляда. Но и прогонять не спешила. Уже давно старалась научиться доверять своему мужчине – Ниру. И если он что-то делает, то не оспаривать его решения. Во всяком случае категорично, сразу и при других.

– Он закрыл мою спину, Рина, – Нир смотрел на меня так, будто притащил в дом не моего первого истинного – волка, а бездомного щеночка из подворотни и собирается упрашивать меня его оставить.

И как бы я не злилась на волка, но раз Нир так решил и раз волк правда решил защитить его…

– Ранен? – осведомилась сухо, глядя вновь в тёмные жаждущие глаза.

И от своего вопроса увидела в них блеск удовлетворения. Он понял, что не прогоняю, и, как всегда, почувствовал себя победителем.

– Царапина, – пожал плечами и зашипел.

– Ему грудь разворотило выстрелом, – тут же встрял Нир. – Мы не думали, что они станут использовать оружие вместо обычного сражения в полной трансформации.

– Тогда иди на диван, – отдала команду волку, и тот преувеличенно бодрым шагом отправился к своему уже родному наверное месту.

Прежде чем отправиться за ним, коротко обняла Нира снова. Он чмокнул меня в макушку:

– Ты так посмотрела на меня, когда заметила его, что я было подумал, бить будешь, – хмыкнул.

– Он меня раздражает.

– Он тебя любит. Тоже.

– Он не умеет любить, – вздохнула я, осознавая его мотивы.

Волк судил Нира по себе – считал, что тот горд обладанием такой самкой, и просто не хочет делиться. А Нир – по себе – думает, что волк привязан ко мне так же, как он сам, и страдает, если меня нет рядом. Ну и плюс чувствует, что моя волчица после той нашей близости совсем затосковала по своему истинному. Хочет осчастливить всех и вся. Только не понимает, что бывают такие личности, которые на любовь вовсе неспособны… Я была из таких же до встречи с ним.

Но сейчас отправилась лечить новоявленного защитника.

Волк нашёлся в гостиной сидящим на диване, примерно сложившим руки на колени. Ну надо же. Прямо милая школьница, а не альфа чёрных.

Заметив мою иронию, тут же принял более естественную позу. И кажется даже смутился.

– Давай снимай футболку, – скомандовала.

И он так быстро исполнил, будто ждал этой просьбы всю свою жизнь.

– А штаны? – спросил вроде бы даже с надеждой.

Я тяжело вздохнула.

– Тебя туда тоже ранило? – мельком взглянула на жуткого вида рану на груди. И правда, глубоко. Он умереть мог, попади они совсем немного левее…

И почему-то я не почувствовала радости от этой мысли, как раньше.

– Нет, там всё нормально, – насупился он и отпустил ремень, который кажется собирался расстёгивать.

– Почему не обработали? Регенерации не даёт сработать инфекция.

– Ну я поплевал…

– Что ты сделал?! – я развернулась к нему снова, откладывая спиртовой раствор, который вынимала из чемоданчика для обработки своих рук.

Скулы волка кажется подрумянились.

– Он отказался обрабатывать, сказал, что только тебе позволит, Рина, – сдал его Нир, проходя мимо в комнату.

Интересно, если бы я не стала этого делать, так и помер бы от заражения?

Волк же снова уставился на меня щенячьим взглядом.

– Что ты от меня ждёшь? – не выдержала.

Будто бы я ему косточку пообещала и не даю.

– Ну… Благодарности, – честно сознался он.

Луна! Ну он серьёзно?!

– То есть ты думал, что спасёшь Нира почти ценой своей жизни, на последнем издыхании притащишься сюда ко мне, и первым делом я накинусь тебя осчастливливать и благодарить?

Волк сжал губы.

О чёрт. Он реально так думал! Этот идиот считал, что если выживет, то я кинусь ему на шею!

– Ну не прям сразу… – буркнул себе под нос.

И вместо того, чтобы разозлиться, я расхохоталась. Настолько искренне обиженным он выглядел. Может ему в голову тоже что-то попало?

Вот вроде Нир младше, да? А почему-то как ребёнок ведёт себя тот, кто старше него лет на десять. Невыносимо же.

– Нужно что-то делать с твоей озабоченностью, волк, – я присела напротив, прижимая к его груди ватку с обеззараживающим раствором.

Он преувеличенно громко зашипел. Ну да. Так я и поверила, что это больнее, чем получить огнестрел в грудь. Однако почему-то моя рука поднялась к его лицу и легонько погладила по щеке. Когда убирала её, он потянулся за моей ладонью, словно хотел бы продлить эти ощущения. Хотя почему словно? Наверняка и хотел. И я мягко вернула ладонь на его щёку, глядя в глаза. Его зрачки были расширены.

Волк застыл. Даже дышать перестал.

– Я думал… – прохрипел. – Ты сначала меня полечишь… Или уже всё?

Я закатила глаза и отодвинулась. Даже этот невинный жест умудрился опошлить!

– Не собираюсь я с тобой спать!

В его глазах появилось разочарование.

–Уймись. И запомни уже наконец.

Достала из аптечки бинт и заживляющую мазь и обернулась обратно. Волк сжал челюсти и смотрел в пол. Он был бледнее, чем прежде.

– Тебе плохо? – нахмурилась я.

Не могла же ошибиться и пропустить важные повреждения! Не чую ничего такого…

– Я… – он встал. – Поеду. Мне в стаю надо.

Обиделся, что ожиданий не оправдала.

– Ну езжай, раз надо, – пожала я плечами и заметила на его лице ещё большее разочарование.

Он думал, я его уговаривать буду?! Сдался он мне…

Коротко кивнув, Адан пошёл на выход. Его плечи были немного опущены. И от всей его фигуры исходила такая звериная тоска, что…

– Если конечно твои дела не могут немного подождать, – добавила, вздохнув.

Он замер на месте.

– Ты хочешь, чтобы я остался? – так и заговорил, не оборачиваясь, будто вообще не был уверен, что не послышалось.

– Ты можешь остаться, – вздохнула снова, стараясь говорить спокойным и ровным тоном, будто меня не трогает его манипуляция.

Слишком быстро для смертельно раненого волк оказался рядом и схватил меня, крепко прижимая к себе и утыкаясь носом в мою шею.

– Спасибо, – прозвучало тихо и хрипло над ухом.

*Эрнард – глава прайда снежных барсов, гг романа Дыши со мной*

*Эмин – альфа стаи серых волков, гг романа Упрямая (Не)пара для волка*

**История альфы двух стай – в романе Строптивая. (Не)пара для волка**

Глава 21. Волк

Я чуть не свихнулся, когда услышал про её прошлое. Думал, что сдохну на месте. Особенно когда она сравнила меня с теми отморозками, а потом когда услышал, что без кота своего любимого она жить не хочет, а мне бы лучше исчезнуть навсегда. Испугался до ужаса, что дурацкий кот и правда где-то там сгинет, а вместе с ним и она. И их котята. Которые мне вот прям уже как родные были. Лишь бы с ней рядом где-то ошиваться.

Ну и конечно мне очень хотелось убить хоть кого-нибудь уже, если тех уродов Эррин сама укокошила. Честно, я не думал никогда, что в её жизни может быть какая-то там трагедия. Она не производила впечатление сломленной или способной на острые чувства. Как я думал. А тут глаза открылись.

Наверное, она поэтому и выглядит как робот, чтобы не показывать никому свою слабость. С котом только своим ненаглядным разрешает себе быть другой. С ним согласна быть доброй, ласковой, хоть блох ему вычёсывать… А мне кукиш с маслом. Потому что боится меня, как и их. Он-то безобидный, что его бояться?

Вот и кинулся искать его, пока он там не подох. Ну и мстить заодно. Тем, кто смел её обижать. Она же моя тоже. Имею право за неё мстить. И пока не пролил первую кровь, так и не угомонил свою жаду мести.

И вот она – первая награда. Меня попросили остаться. И даже дали себя пообнимать. Не секс, конечно, но тоже неплохо. Приятно так её к себе прижимать. И так хотелось сказать ей, что я не просто озабоченный идиот. Что я ради неё… И всё остальное тоже.

– Я понял всё, – прошептал в её хорошенькое ушко.

– Что ты понял?

– Что ты его любишь. Что с ним хочешь быть. Что жить без него не можешь. И что детей ваших с ним хочешь воспитывать. А меня лучше бы вовсе не было. Что мешаю вам, тоже понял. И что должен быть благодарен, что не гоните меня, если не гоните…

– Ммм, – задумчиво протянула она, – как быстро осознал.

Может и не быстро, но в тот день у меня внутри будто вулкан взорвался. Я думать ни о чём не мог, кроме как о мести. И ехал туда не только закрывать собой кота и переговоры вести. Я ехал убивать.

И вызов бросил тому ублюдку. Хоть этот благородный кот и предлагал пойти вместо меня. Но меня только больше взбесило, что он думает, что он сильнее. И я ещё больше разозлился.

Да, глава прайда горных львов был огромным и сильным. Только вот он привык идти напролом и был уверен в своей победе. Они-то в отличие от наших не боролись постоянно друг с другом. Размяк.

А я привык побеждать другими способами… Бить тогда, когда не ждут. Прикидываться слабым сначала, чтобы противник расслабился, а потом… И мне плевать, насколько это честно! Зато это я уничтожил его! Я! Победил горного льва! Ради неё! Потому что я тоже… я тоже могу её защищать!

Не только её кот.

– Я не такой, как те мрази… Не надо меня сравнивать с ними. Да, я не хороший, как твой блохастый… – прокашлялся. – Но я и не такой отморозок. И я убил его за то, что он тогда послал их за тобой. Потому что никто не смеет тебя…

– Кого ты убил? – нахмурилась она, а я сообразил, что в попытках оправдаться и показать себя с лучшей стороны выдал то, что обещал ирбису не говорить ей.

Он думал, что она испугается. Начнёт переживать. Хотя повода не было! Бой был честным.

Ну почти.

– Никого, – отпустил её из своих рук, вытягиваясь по стойке смирно.

– Ты… Главу прайда горных убил, волк?!

– Ну…

– И Нир заставил тебя молчать, так?!

– Сладкая…

– Вы вообще?! Вы войны с ними хотите?! Вы…

– Это было честное сражение! – возразил я. – Не будет войны! Это они потом попытались застрелить твоего кота. Хотя это было против правил!

– И ты как супергерой кинулся его спасать? – она скептически усмехнулась.

– Ты сказала, что умрёшь без него. А без меня не умерла бы. Только порадовалась бы.

У меня внутри всё сжалось, когда озвучивал это. Но всё равно больнее было, когда она это сказала. Зато мысль хорошо укрепилась в моей голове. Настолько, что я даже не сомневался. Когда заметил, что в него целятся, испугался, что она правда умрёт без него. Она и их дети. Видимо, их там в ней двое… И все кошачьи… Что же я их должен был без отца оставить? И пары лишиться? Вот и кинулся…

– Ты серьёзно, волк? Ты Нира поэтому спас?

И что её удивляет? Думает, я совсем отмороженный? Поджал губы. Лучше бы поняла, какой я сильный. Всех победил вон. Даже пришлось этого недоумка спасать. Значит, мне-то можно больше доверять, чем ему.

– Правда, что ли, исправился? – Эррин смотрела мне в глаза и была так близко…

Я молчал. Что сказать? Исправленным я себя не ощущал. Только немного заглушил в себе желание мести. А за то, что прикрыл её кота, правда ждал благодарности. Помер бы, так уж ладно. Но я же живой. Можно и отблагодарить было. Поцеловала бы там… Хотя меня едва не выперли снова. Так что впору радоваться тому, что я всё ещё тут хотя бы. Не то что рассчитывать на большее.

Хотя я честно сначала надеялся, что она мне на шею кинется в благодарность. Любит же его. А благодарить меня не хочет!

Эррин вдруг взяла в свои руки моё лицо и пристально в него вгляделась. Что она там ищет?

– Если продолжишь в том же духе, и правда благодарить придётся, – хмыкнула и улыбнулась.

Я офигел. Серьёзно? Может, реально покушение на кота организовать? И спасти самому же при ней? А что? Вариант…

– Волк, – позвала она, отвлекая от мыслей, – успокойся, ладно? По твоим глазам вижу, что пытаешься придумать гадость.

Я отрицательно помотал головой. А она… взяла и чмокнула меня в щёку! Меня! И одновременно легонько провела кончиками пальцев по моему подбородку. Ох, чёрт…

Эррин опустила скептический взгляд на мою вздыбленную ширинку. Будто я виноват, что у меня на неё встаёт. Сама же…

Она покачала головой:

– Ты вообще неисправим, волк. У тебя весь мозг в штанах.

– Только когда ты рядом, – буркнул, а она стала серьёзной.

– Спасибо, Адан.

Да неужели?! Дошло?

– Но… – ну вот. Сейчас скажет гадость. – Но я была на эмоциях, когда мы говорили в последний раз. Я не желаю тебе смерти.

– Правда? – вопрос прозвучал тихо.

Мне горло спазм сжал. Я думал, она что-то плохое скажет. А в итоге можно было не спасать этого кота, потому что мне тоже смерти не желают…

– Правда, – уверенно произнесла.

Нет. Всё же это стоило того, чтобы прикрыть кошачью задницу.

– О, разговариваете, а не ругаетесь! Прогресс, – прошёл мимо умытый и переодетый в свежее кот, уверенно приобнимая её за талию и поглаживая живот, а затем продолжая свой путь. Ему так просто она это всё разрешает. Вот бы мне так.

И он будто даже и не ревнует ко мне. А она вдруг обернулась, догнала его и обняла тоже.

– Спасибо, Нир, – прошептала ему, прижимаясь.

А ему-то за что?!

– Я же говорил, – поцеловал он её в волосы.

То есть у него даже вопросов не возникло, за что?! Он прям всё понял. Мысли он её читает, что ли? Идеальная парочка…

В тот день мне разрешили остаться дома. Пусть пока на диване. Но дома.

Не надо было ехать в стаю. Не нужно было расставаться с ней снова. Сначала она обработала мои раны, а потом разрешила. И сегодня ночью они даже не трахались. Ну это им повезло. Потому что если бы начали, я бы тоже пришёл. Не слушать же лежать. Она моя тоже! А он вообще только благодаря мне может тут ходит.

Ещё меня накормили ужином. Кот правда вкусно готовит. Вот бы нам с ней в постель завтраки приносил, а… Примерно об этом я мечтал, прежде чем вырубился от усталости. Только лежа на этом неудобном диване (на самом деле он был ортопедический, и не такой уж неудобный, просто на кровати-то всяко лучше ведь), осознал, как сильно умотался.

Там нам не до сна было. Тот лев недоделанный угрожал, что взамен Эррин наших женщин заберёт, типа им всё равно, кто им будет детей рожать. Ещё я ему только волчиц своих не отдавал! Серый волчонок, который видимо по какому-то недоразумению стал альфой, я даже имя его не запомнил, и глава прайда ирбисов, воняющий кошачьим лотком, тоже оба сразу огрызнулись. И тут я, как герой, всех спас.

Правда, Нир сам меня едва не убил, когда я при всех бросил вызов льву. Сказал, что если я проиграю, то им всем по очереди придётся с ним биться, а каждому есть что терять, поэтому и устроили переговоры, а не засаду и бойню.

Но я взбесился, что меня считают слабым. А потом пошёл и уделал этого недоумка-пуму. Ну… Если прям совсем честно, это не было просто. Было сложно. Но я справился. И вместо того, чтобы всем им упасть мне в ноги с благодарностью, они смотрели с осуждением. И осуждение стало больше, когда сопровождающие льва бросились на нас сначала с кулаками, а потом начали стрелять.

Кое-как глава прайда ирбисов угомонил их. Не знаю, что именно пообещал, но когда я снова пришёл в себя, кот Эррин тащил меня на себе уже в их местную клинику. Там мне хотели оказать помощь, но я гордо отказался. Пусть Эррин лечит. И благодарит…

А вместо того, чтобы засыпать в её ласковых и горячих объятиях, я тут вот лежу в гостиной. Как дебил.

Сквозь сон услышал тихие шаги. Приоткрыл глаз и бесшумно втянул носом воздух. В предрассветной темноте разглядел её в тонкой шёлковой сорочке с кружевами.

Пришла благодарить?

Тут же сел, чтобы показать, что не сплю. А она шарахнулась в сторону. И только тогда я заметил в её руках стакан с водой. Так она пить ходила? А я подумал…

– Ты почему не спишь, волк? – раздалось тихое.

А сама так и не приблизилась.

– Думал, ты ко мне пришла, – сознался и встал.

Эррин шагнула назад и упёрлась лопатками в стену. Я поморщился. Что она ждёт? Что насиловать её кинусь? Я, что, дебил?

– Я на кухню ходила. Пить очень хочется. И есть даже по ночам теперь, – созналась.

– Из-за них, да? – кивнул на её живот плоский.

– Да, – она накрыла его свободной ладонью.

– А там… Ну… Я слышал, некоторых тошнит и всё такое…

– Меня нет, – также шёпотом ответила она.

– Ммм… – что ещё сказать?

Меня от её запаха ведёт просто. Он какой-то необычный прям. Возбуждающий и отключающий голову. Верхнюю. В которой сейчас лишь каша. И смотреть никуда не могу, кроме как на её грудь, соски которой обтянуты тонким материалом, почти ничего не скрывающим…

Да пошло оно всё к чёрту!

Рывком оказался рядом с ней, прижимая её к стене, и впился в сладкие губы. Вода расплескалась на нас, потому что стакан она держала перед собой. Но мне было плевать. Особенно, когда она тихо простонала мне в рот, хоть и попыталась оттолкнуть. Я углубил поцелуй, скользя языком по её нижней губе, а потом и по языку. Кайф.

И она ответила мне! Тоже начала гладить мой своим языком и слегка посасывать губы. Я не помню ничего приятнее этого! Сжал её талию своими лапищами. Вжал в своё тело. Потёрся о её живот крепким стояком. Был готов уже умолять её…

– Стой, волк, – прошептала она хрипловато, освободившись от моих губ.

– Мм? – я не очень понял, о чём она, да и не хотел понимать. Я целовал её шею.

– Остановись, Адан, – в её голосе теперь зазвучал холод.

Зачем она?! Я же чую, что тоже хочет меня! Так почему…

Неимоверными усилиями разжал руки и сделал шаг назад, пожирая её глазами.

– Спокойной ночи, – она смотрела куда угодно, но не на меня, и юркнула между мной и стеной в их комнату.

Вот чёрт! Была бы одна там, я бы пошёл за ней. А так… Спросонья ещё покажется коту, что против её воли всё, драться будет. А мне потом с фингалом ходи…

И всё же я вернулся на диван, довольный собой. Она меня тоже целовала сегодня! В здравом уме и доброй памяти. Не из-за её дара или чего-то там ещё. Меня. Целовала. Сама!

Я довольно улыбнулся и провёл языком по своим губам, смакуя её вкус. Заложил руки под голову, прежде поправив стояк в штанах. И глядя в потолок, стал представлять, как однажды она не только целовать меня станет.

И не только из благодарности. Потому что она – моя пара. И она тоже меня хочет. А может когда-нибудь тоже скажет, что я ей нужен и всё остальное. Ведь я ничем не хуже кота. Я даже отпустил её сейчас. И это был подвиг покруче того, за который ждал благодарности изначально.

Глава 22

Я повела носом и поморщилась. Потом зажмурилась сильнее, надеясь, что запах исчезнет и позволит мне продолжить сладко спать. Но он никуда не подевался.

– Нир, – позвала тихонько, ощущая, что он сладко спит, обнимая меня за талию и уткнувшись лицом в мои волосы. Потому наверное и не почувствовал сразу.

– Рина? – тут же поднял голову, хмурясь и протирая глаза.

И тут же его глаза распахнулись.

– Какого…?!

Вскочил из постели прямо как был, голым. И кинулся в сторону гостиной и кухни, откуда уже появлялся густой, чёрный дым. Нормально мы расслабились, что едва заживо не сгорели.

Нас подожгли? Дом окружили, полили бензином и подожгли? Это была первая мысль.

Вторая – нас в доме трое оборотней. И если бы приблизился кто-то чужой, то явно бы хоть кто-то из нас это почуял… Трое… Волк! Дым шёл оттуда, где должен быть волк!

Я тоже встала с кровати, заворачиваясь в простыню и ею же прикрывая нос.

В гостиной ничего не горело, зато на кухне громко матерился волк и что-то тихо выговаривал ему Нир. Оттуда же дымило.

Я вошла в момент, когда Нир выбросил что-то в приоткрытое окно и встал, пряча руки за спиной. Картина была просто маслом: голый ирбис рядом с волком в переднике. Я закусила губу. Поджигать нас явно никто не собирался. И волк был жив и здоров.

– А что случилось? – задала вопрос, невозмутимо игнорируя настойчиво витающие в воздухе ароматы гари.

– Сковорода загорелась, – Нир отвернулся снова, открывая окно настежь.

Так вот что он туда выбросил.

– Сама загорелась?

Волк кивнул, усиленно делая вид, что он вообще не имеет отношения к происходящему.

– Ну ладно, – пожала я плечами и отправилась снова в комнату.

Нир вернулся через несколько минут. Уходя, я успела услышать, как он запугивал волка тем, что отмывать всё сам будет. А когда вернулся, таки заставила его объяснить мне, в чём дело.

– Завтрак он тебе хотел приготовить, – вздохнул Нир.

– Мне? Волк?

– Ну я же готовлю, и он хотел.

– Луна… – выдохнула я. – Ну к чему это?

– Знаешь… Я уже начинаю понимать его даже.

– О чём ты? – ничего себе, он теперь волка поддерживать будет?

– Ты пахнешь невозможно. Даже если я не рядом с тобой, всё равно не могу думать ни о чём другом. А уж когда ты рядом…

– Хочешь сказать, ему мой запах так в голову ударил, что он решил начать готовить?

Нир усмехнулся и не ответил.

– Пойдёшь со мной в душ? По-быстрому. Меня ждёт Эрнард сегодня.

– Пойду, – оживилась я, отбрасывая простыню.

Он тут же прошёлся горячим взглядом по моему телу.

С тех пор, как тут снова остался волк, чаще всего наш секс с Ниром происходил не дома, а если дома, то разве что в душе. Обычно в машине по дороге из лаборатории. Или в самой лаборатории… В общем где угодно, где нет волка. И хотя в тот вечер, когда я вышла попить, а он поцеловал меня, выяснилось, что меня к нему тянет не меньше, всё равно не желала спешить с этим. Мне всё казалось, что дай я ему поблажку, и опять всё рассыплется, как карточный домик. А так он старался быть нормальным. Завтрак вон даже придумал готовить. Ну разве не прогресс?

Стоило нам оказаться в тесном помещении вдвоём, как Нир тут же подхватил меня на руки, заставляя обнять свой торс ногами и сжимая пальцами мои ягодицы. Крепко ухватившись за его шею, я тут же принялась целовать его и выгибать спину, потираясь влажным лоном о его эрекцию.

– Ты меня с ума сводишь такая… Рина моя… – хрипло шептал он, устраивая меня на себе поудобнее. Для меня поудобнее, разумеется. И продолжая целовать и посасывать мою чувствительную грудь.

Ему-то ничего не стоило держать меня в таком положении всего лишь за талию. Но моё положение вынуждало его быть ещё осторожнее, чем обычно. Нир относился ко мне и моему телу с каким-то невероятным нежным трепетом. И только от этого у меня уже бежали приятные мурашки по телу. Мой живот только-только начинал округляться, а он всё равно ни на мгновение не забывал, что я ношу наших детей, и заботился обо мне даже тогда, когда любой другой на его месте потерял бы голову.

Я потёрлась носом о его щёку и требовательнее двинула бёдрами вперёд, ощущая прикосновение горячей головки ко входу. Дааа…

Нир двинулся немного вверх, и я уже задрожала от предвкушения, расслабляясь, чтобы впустить его, как… Из кухни раздался такой грохот, будто обвалилось полстены.

– Я его понимаю, но всё равно убью, – процедил Нир, опуская меня на ноги, и выходя из душа в том же, в чём был в первый раз.

Я же накинула халат и, сжав зубы недовольно, последовала за ним.

В этот раз волк стоял, приняв невинный вид, возле раскрошенной вдребезги микроволновки. Последняя выглядела так, будто на ней ещё и потоптались сверху. А бросали не с нижней полки кухонного гарнитура, а прям от потолка.

– Что у тебя за проблемы с утра, волк? – набычился Нир.

Чаще он был более терпелив к Адану, но не тогда, когда уже с неделю, а то и больше тот вечно мешает нам сблизиться. Собственно, в этом и была причина, почему наш секс происходит от него подальше.

– Не ровно стояла, – солгал тот, не моргнув и глазом.

– Я сейчас тебе тоже кое-что не ровно поставлю, – шагнул к нему Нир.

– Тшш, – я приобняла его сбоку. – Ты говорил, тебя Эрнард ждёт.

Покачав головой, Нир вздохнул и ушёл принимать душ без меня. Я же наткнулась на ждущий взгляд волка.

– Ты остаёшься дома? Я могу остаться с тобой и не ехать в стаю.

– Думаешь, пока нет Нира, тебе что-то перепадёт?

И по его лицу было совершенно очевидно, что в этом и вся соль.

– Нет, конечно. Просто хочу за тобой присматривать, – нагло солгал, даже не пытаясь выглядеть правдивым.

– За собой присмотри сначала, – выгнула я бровь, указывая взглядом на разруху в кухне.

– Сладкая… – волк перешагнул через останки несчастной бытовой техники. – Ну что ещё мне сделать?

– Расколоти холодильник. Думаю, это поможет. Да.

Он непонимающе оглянулся на холодильник. И если бы тот понимал хоть что-то, то вздрогнул бы от его решимости. Пока до волка не дошла ирония, скрытая в моих словах.

Я тоже злилась на него. Последние дни я сама не могла думать ни о чём, кроме секса. Всё ясно, выброс гормонов, перестройка организма, это не редкость. Но он только что обломал мой утренний оргазм с Ниром! И за это мне хотелось его жестоко наказать… Правда, почему-то при мысли о наказании стали появляться идеи, которые волку бы явно пришлись по душе…

Так. Стоп.

Запахнувшись в халат, я зло развернулась и пошла провожать своего любимого ирбиса. С волком уже оставалась несколько раз одна. Его отсюда последние пару месяцев не вытолкать даже взашей. И в принципе, все прошлые разы мы обошлись без выяснения отношений и лишних физических контактов. Поэтому особо не переживала и на этот раз.

Но как выяснилось, зря…

Я спокойно занималась своими делами в комнате, размышляя о том, как бы угомонить свои инстинкты, чтобы не навредить беременности. Потому что сводить с ума обоих мужчин рядом никак не входило в мои планы. Однако, на ум ничего путного не шло. Вероятно потому, что снять напряжение волк мне с утра не позволил. А теперь я на полном серьёзе думала о том, не поехать ли мне к Ниру самой…

Отвлёк от размышлений запах волка. Сильно смешанный с дымом. Горе-повар.

– Закончил с уборкой? – бросила я через плечо, стараясь не обращать на него особенного внимания. Потому что неудовлетворённое желание продолжало ныть внутри, а тут был горячий и всегда готовый волк, от которого без ума моя волчица…

Она же начала тихонько поскуливать и пытаться заставить меня подойти к нему первой. Кошечка только фыркнула. Львица насторожилась. А я постаралась отгородиться от этого зоопарка.

– Нет, – сознался он, но подошёл ближе, и я ощутила жар его тела спиной. Одновременно волк начал легонько массировать мои плечи и основание шеи пальцами.

Я, разумеется, попыталась сбросить его руки с себя, но Адан продолжил настойчивее. Ещё и склонился ко мне и теперь громко дышал в макушку, шевеля волоски своим дыханием.

– Что ты делаешь? – спросила, хотя ответ знала.

Он сглотнул.

– Массаж, – прозвучало возбуждённо и хрипло.

Раз уж не выходит оттолкнуть, резко развернулась на пуфике, поворачиваясь к нему лицом и запрокидывая голову вверх. Глаза волка вспыхнули. И погасли снова. Зато он сам сел передо мной на пол. И взял в руки мою босую ступню.

– Волк, – начала я предупреждающе, но он только облизнулся и принялся поглаживать и массировать отвоёванную часть тела.

Рвано выдохнула. Чёрт. Это было приятно. Правда.

Адан тоже понял, что мне нравится. Взял вторую ступню и поставил её себе на бедро. Ну как на бедро… На стояк свой он её поставил. Даже через ткань я ощутила его разгорячённую твёрдость. И от места этого горячего соприкосновения меня ударила молния разряда прямо в низ живота. Там же заныло неудовлетворённое желание. А тепло начало расползаться по всему телу сладкой истомой.

– Я тебя не обижу, – хрипло прошептал волк. – Я буду самым послушным… Самым ласковым… Я сделаю, что ты хочешь…

С этими словами он поцеловал пальцы на моих ногах, а потом свод стопы. И стал продвигаться поцелуями выше. Моё дыхание начало сбиваться. А его горящий взгляд не отрывался от моей вздымающейся груди.

– Остано…

– Пожалуйста, сладкая… – перебил. – Я без тебя подохну…

Не знаю, правда ли подохнет. Это вряд ли. Но что с головой у него чем дальше, тем хуже – это бесспорно. И отчасти причина этого крылась именно в том, что я его не подпускаю близко. Когда-то Нир, ощущая от меня запахи других мужчин, тоже терял свой безупречный контроль и начинал биться о прутья клетки. Но тогда он был всего лишь подопытным, и мы оба не понимали, кто мы друг другу на самом деле… Волк же знает. Я – его пара. Которая принадлежит другому. А ему не достаётся даже крошки… Конечно, он не может размышлять здраво. Его клинит.

– Какая вкусная… – продолжал он целовать уже мои колени, скользя руками выше. К бёдрам.

Вот если сейчас не остановлюсь, то всё. Сдамся. И собрав крупицы гордости и желания помучить его дольше за всё содеянное раньше, я нашла в себе силы встать и оттолкнуть его. Глубоко вдыхая и шумно выдыхая, волк продолжил сидеть на полу, и смотреть на меня снизу вверх.

– Ты специально это всё, – я взмахнула рукой.

– Конечно специально, – не стал спорить он. – Невыносимо видеть, как ты с ним, а мне… ничего…

– А ты заслужил больше? – я очень старалась говорить холодно, но только идиот бы не понял, что я борюсь с собой.

И волк в этом плане идиотом не был.

– Я не умею… заслуживать… Я думал, что и так много… сделал… Ты хочешь чего-то ещё. Я не знаю, чего.

Он выдавливал из себя эти слова. И хотя они были правдой, я всё равно видела, что он намеренно утрирует, чтобы произвести на меня впечатление.

– Знаешь. Мне не нравятся твои игры. Уходи.

Волк вскочил.

– УХОДИ?! Да я… Ты издеваешься, сладкая?! Я тут… наблюдаю, как вы друг с другом… Я стараюсь быть для тебя… как он! А ты… Уходи?! Я даже не стал ругаться с серыми и ирбисами! Я пытался готовить тоже, раз тебе это нравится! Я даже говорить стараюсь без матов, как этот твой… Я не могу уходить!

– Ты до этого натворил столько, что…

– Я не знал!

– Что ты не знал, волк?

– О твоём прошлом не знал! Я думал, ты обычная… Красивая, самая желанная, но… Обычная. Да, я хотел обладать тобой. Пусть даже заставить. Я обманул тебя тогда, в лаборатории, в наш первый раз, да. Но чёрт! Я не знал! Если бы я знал, что ты воспринимаешь это так… У тебя же были другие! Я думал, что… Тебе не стоит ничего… И даже не думал, что ты можешь испугаться сильно там тогда! И уж тем более предположить не мог, что бывают такие чувства, что ты можешь пойти за ним в клетку ту в стае! Я охренеть как испугался! Из-за этого всё! Из-за страха тебя потерять! И я не могу повернуть время назад, чтобы что-то исправить! Я бы исправил! Ну не любишь ты меня… Ладно. Детей от него хочешь. Пусть! Я тоже буду… считать их своими. Но неужели… Неужели тебе жаль капли ласки для меня? Я не соображаю ничего! Ты ходишь тут! И пахнешь! Этим своим запахом новым! У меня стояк вечный! Я в стае как придурок хожу с бугром в штанах! Из-за тебя!

Он обвинительно ткнул в меня пальцем. А я пыталась осознать тот винегрет его мыслей, что вывалились на меня только что.

– Я тебя терпеть не могу волк, и твои вот эти жалостливые рассказы на меня не действуют! – вспыхнула, понимая, что он снова меня обвиняет.

Как всегда. Я ещё и виновата. Главное, не он.

– А я тебя не выношу, вредная ты стерва! – выкрикнул он и шагнул ко мне вплотную, сжимая кулаки. – Но как же ты вкусно пахнешь… – добавил с глухим стоном.

И я пропустила момент, когда впился в мои губы жёстким поцелуем. Я замычала несогласно, а он обхватил мою талию и прижал меня к себе. Тогда выпустила когти прямо в его плечи.

– С ним ты ласковая, а со мной дикобраз просто, – процедил, продолжая целовать теперь мою шею. И держал. Не больно. Но крепко. Не обращая внимания на свою кровь.

– Сам ты дикобраз, волк! – попыталась я его оттолкнуть, втягивая когти обратно (всё равно толку нет) и ощущая, как желание отталкивать начинает стремительно таять, несмотря на сказанные слова. Они меня, напротив, почему-то даже заводили сейчас…

– Ты бы уж определилась, – прошипел он. – Дикобраз я. Или волк.

И прижал меня плотнее. Мои руки окончательно ослабли и безвольными плетями повисли вдоль тела. Хорошо, что пока не обнимают его. А в голове пульсировала только одна настойчивая, но совершенно неправильная и неуместная мысль – пусть продолжает вот так держать и целовать.

– Я тебя ненавижу, волк, – выдохнула, сдаваясь окончательно.

– Взаимно, сладкая, – жадно вдыхал он мой запах, сдирая с меня тонкий халатик…

Но стоило оказаться полностью обнажённой под этим голодным, обжигающим взглядом, как вновь мне захотелось выпустить когти. Я пока не могла довериться ему. Не могла расслабиться рядом с ним. Меня тянуло защищаться, а не открываться ему. Где-то на краю сознания ещё билось сомнение, как на такое может отреагировать Нир. Вроде он сам привёл его, и меня оставлял с ним запросто, не ревновал… Но что, если я неверно поняла его? Если…

– Эррррин, – пророкотал волк, скидывая на пол свою рубашку и прижимая меня к своему горячему, рельефному телу. Пусть он и немного ниже Нира, но тоже крепкий и сильный, а ещё наглый. И целому зоопарку самочек внутри меня не могло это не нравиться. Зато я вновь вспомнила, что обещала себе не идти на поводу у своих звериных инстинктов, а принимать решения головой.

– Я передумала, – сообщила ему холодно и попыталась выпутаться из его рук.

– Нет, не передумала, – он уверенно провёл носом по моей шее. – Ты тоже этого хочешь. Меня хочешь. И прекрати играть в снежную королеву, тебе не идёт.

Когда он накрыл мои губы своими, я выпустила клыки и укусила его. Волк довольно выдохнул:

– Вот такая ты настоящая: огненная, эмоциональная…

Он едва не стонал от наслаждения, удерживая меня в своих руках и потираясь о моё бедро внушительным бугром на джинсах.

– Помоги снять, – опустил глаза вниз, предлагая мне… его раздевать?!

– А ты не охренел, волк?

Он усмехнулся и снова впился в мои губы, отключая мой мозг на несколько десятков секунд. По венам вместо крови будто лава потекла, так мне было жарко. Так возбуждающе…

Сама не заметила, как мои руки обвили его шею, царапая намеренно и причиняя боль, от которой волк даже глаза закатывал, так сильно ему это нравилось. Псих.

Резким движением он поставил мне подножку, и мы вместе упали на кровать так, что волк оказался сверху.

– Эрррин… – его голос стал ниже и отдавал хрипотцой.

Казалось, я слышу рычание, рвущееся из его груди, пока он то ли целовал, то ли облизывал мою шею. А я просто плавилась. Как же сильно меня к нему тянуло! Только сейчас я осознавала, что желала близости с ним не меньше, чем он сам. Не успевала подумать даже, а моё тело уже подстраивалось под него, прогибалось, поддавалось… Оно в отличие от меня не сомневалось ни в чём. Вот он – наш истинный, а значит ему всё можно.

Коленом волк раздвинул мои ноги и медленно, специально сильно надавливая, провёл между ними ладонью, убеждаясь, что я тоже хочу его. Его глаза блеснули одержимым блеском, когда по одному он облизал свои пальцы от моей влаги.

– Говорю же, сладкая…

А я уже не могла ничего сказать. Я задыхалась. Воздух тоже казался горячим и наэлектризованным. Между нами искрило. В голове – марево. По коже – мурашки от каждого его прикосновения. И только одна, совсем нелогичная мысль пульсирует – пусть продолжает.

И волк продолжал.

Его одна рука собрала мои волосы, заставляя запрокинуть голову чуть назад и открывая ему лучший доступ к шее. Там он принялся губами исследовать нежную кожу, уделяя особенное внимание метке – целуя её, сжимая зубами, чем запускал в моём теле новые разряды возбуждения.

Вторая рука грубовато сжимала мою чувствительную грудь, прокатывала между пальцами сосок, отпускала, принималась за второй – и так по кругу. А сам волк сначала потирался эрекцией, спрятанной за грубой тканью своих джинсов, о мой клитор, а затем начал толкаться, словно уже трахая меня и вырывая стон за стоном. Хотя я и пыталась сдерживаться, сжимая зубы, но этот контраст, эти эмоции опьяняли и меня тоже. Всё равно я уже цеплялась за него, прижимая к себе его голову крепче. Царапала его спину. Отвечала на поцелуи.

Хотя какие это были поцелуи? Мы не просто целовались, мы кусали друг друга, врывались в рот языками, стараясь доказать каждый свою правоту, показать, кто главный. И оба проигрывали.

Когда волку надоело тягаться со мной, он опустился губами к груди, прикусывая чувствительные полушария с рыком, оттягивал губами соски, оставлял рядом укусы. И теперь я почти кричала. Сумасшедший. И я такая же.

С ним.

Его пальцы точно оставят на мне сотню отметин, настолько сильно он сжимал меня, будто думал, что могу исчезнуть из постели прямо сейчас. Он слизывал капельки пота, выступающие на моей коже от его жара, и урчал от удовольствия. Эти звуки разбегались по моему телу мурашками. И заставляли терять голову ещё больше. В конце концов, ощущала то же, что и он.

В какой-то момент я услышала звук расстёгивающейся молнии, а потом волк не стал вставать с меня, чтобы раздеться полностью, лишь спустил джинсы ниже, освобождая налившийся кровью пульсирующий член. А затем провёл горячей, тяжёлой головкой от клитора ниже, к самому входу, где и остановился. Я выгнулась в спине, невольно раздвигая ноги шире. Заметила его самодовольную усмешку, которая тут же сменилась чистейшим восторгом, когда он сразу толкнулся глубоко, и мои стенки сжали его.

Но сейчас я не думала, что сдаюсь ему, хотя несомненно сдавалась. Сейчас мы оба были одинаково открыты друг перед другом. Сложно казаться отстранённой, когда лежишь распластанной под сильным и желанным телом. Да и смотреть на свою возбуждённую пару, оставаясь самовлюблённым эгоистом, тоже непросто.

Вместе со мной волк издал приглушённый стон. Он пытался его сдержать. Но не смог. А я уже не пыталась. Я проиграла сегодня по всем фронтам. И кажется, победила тоже.

Сама двигалась ему навстречу, стараясь насадиться на заполняющий меня член ещё сильнее. Изнутри ощущала, как большой и твёрдый он двигался рвано и не слишком осторожно, но терпимо для моего тела – будь я человеком, приятного было бы мало, а так я могла принимать его и в таком бешеном темпе. И даже получать от этого удовольствие.

Хотя нужно отдать должное, это волк ещё сдерживался. На его шее и у виска вздулись вены. Одна рука был стиснута в кулак, а глаза прикрыты. Вероятно, дело было не только в том, чтобы не навредить моей беременности, но и чтобы не кончить сразу. Я же видела, что он на переделе, но не хочет этого показывать.

Если он говорил правду (а скорее всего это было именно так, потому что лжи я не чувствовала), то женщины у него не было ой как долго. И тогда он ещё довольно долго продержался сейчас.

Мне самой было вполне достаточно этого не слишком долгого, но сумасшедшего секса, чтобы наконец достичь долгожданной разрядки. Нырнув с головой в оргазм, я как сквозь вату слышала его шумное дыхание, ощущала его ставшие ещё более быстрыми и резкими движения, и то, как он кончает в меня, распластавшись сверху так, чтобы не давить на живот, но утыкаясь снова носом в мою шею.

Мы оба тяжело дышали. Воздух вокруг пропитался ароматами нашей близости, возбуждения, не давая возможности отрезветь окончательно. И в принципе меня это устраивало. Думаю, что волка тоже.

В том, что произошло сейчас, не было ни грамма нежности или любви, только похоть, страсть, взаимное сумасшествие. И какая-то часть меня откликалась именно на это, хотела именно этого, даже скучала… Всё же наверное я солгала ему, когда сравнила с теми тварями, что пришли за моей семьёй много лет назад. Сейчас его грубость не казалась мне преступлением, скорее она обнажала, заставляла меня выпустить какое-то моё второе я, которое сама я признавать не хотела.

Ладонь волка легла на мою щёку, не слишком осторожно поворачивая лицо к нему. И его губы сначала снова обрушились на мои, а потом… Он вдруг будто с усилием затормозил, стал целовать медленнее, вылизывая мой рот изнутри, явно наслаждаясь этим процессом, и снова подминая меня под себя. Словно сам себе напоминал, что ему незачем тоже натягивать маску передо мной, а можно делать, что хочет на самом деле. Ведь он тоже понимал и чувствовал, что сейчас я ему позволю всё.

– Ты бы знала… как сильно… я этого хотел… – с глухим стоном прошептал он и продолжил целовать моё лицо, шею, плечи, всё ещё оставаясь внутри и уже снова твердея.

Глава 23

Я не особо помнила, что он говорил дальше. Если честно, даже не особо слушала. По-прежнему не верила в его искренность до конца. На эмоциях что угодно расскажет, лишь бы дала повторить. Ну и просто дала. Волку сегодня повезло, что я вновь поддалась своим инстинктам, притяжению истинной пары – потому и не смогла поступить так, как следовало – отправить его подальше.

Но я уже давно не была мечтательной, инфантильной девочкой, и привыкла за свои поступки нести ответственность. Слишком глупо и жестоко сейчас, когда мой мозг начинает проясняться, заявить ему, что всё это ошибка и отталкивать снова. Он не собака, чтобы его дрессировать. Да, всё это не значит, что он получил прощение и доверие. Это ему ещё придётся заслуживать. И не передо мной одной. Но по крайней мере делать вид, что я его не хочу – совсем уж по-идиотски.

Ведь я хочу.

И всегда хотела, хоть и старалась всеми силами это отрицать.

Да и угрызений совести особых не испытывала. Что сделано – то сделано. Дальше работаем с тем, что имеем. Правда, прямо сейчас поиметь снова пытаются меня… И не сказать, чтобы я была так уж против.

– Не думай. Потом подумаешь, сладкая, – шептал мне волк, видимо, ощущая мои эмоции через метку, которая сейчас пытала вместе со всем моим телом. – Какая ты горячая… Моя…

Он нёс что-то ещё. Бессвязно. Но пылко. И внутренне я даже усмехалась, представляя его лицо, когда отойдёт и сам вспомнит, что чуть ли не в любви мне клялся. Для него это слишком. Чёрные волки же не признают, что могут кого-то любить.

Вот и сейчас, несмотря на сказанное, он уже переворачивал меня, заставляя встать на локти и колени, нажимал на мою поясницу, чтобы прогнулась, и раздвигал мои ноги шире, пристраиваясь сзади. Волчица внутри совсем разомлела. Ей нравился его напор, его наглость. Мне наверное тоже. Сейчас я не думала, что будет дальше. Я думала, что пока всё ещё хочу его. И не против второго раунда.

– Тебе же не больно? – уточнил он, толкаясь в меня снова.

Я мотнула головой и застонала громче, ощущая, что после моего ответа он начинает двигаться грубее и жёстче, а ещё отмечая про себя, что слышать от него такой вопрос несколько странно. Видимо не меня одну начинает отпускать наше общее безумие. И теперь волк вспомнил о моём положении.

Это он ещё про Нира не вспомнил…

И стоило мне только подумать про него, как тут же ощутила его запах от порога. До этого моя голова была опущена, и волосы не позволяли видеть часть комнаты. Я небрежно сбросила их с лица, прогибаясь в спине, чтобы поднять голову, и встретилась взглядом с голубыми глазами своего ирбиса… В них были кошачьи зрачки, отчётливо показывающие, что он близок к полутрансформации.

Волк его появлением не проникся. Лишь сильнее ухватил за талию, не давая отстраниться, и продолжал меня трахать. Прямо на глазах у моего любимого мужчины.

Луна… В этот момент я пожалела вообще обо всём. Уже даже не считала, что принять волка ради рождения детей – это подходящая цена. Готова была отречься от него насовсем. Лишь бы только не потерять того, кто для меня стал и правда дороже всего на свете.

Неужели я неправильно поняла его? Оставляя меня с волком, он не хотел, чтобы мы перестали ругаться и нашли общий язык? Ну ведь не мог же он не понимать, как именно мы будем его искать?! Нир не дурак, и он видел, что нас тянет друг к другу. Я думала, что он принимал это…

Дёрнулась в руках волка, снова пытаясь выскользнуть из его крепких лап. Но разве же он отпустит… И тогда Нир шагнул к нам.

За моей спиной раздалось глухое рычание. Видимо, волк не собирался отдавать меня сейчас и посчитал, что будут отбирать. А я… Не очень понимая, что буду делать дальше, протянула вперёд руку. Дрожа всем телом от ожидания того, что он сейчас развернётся и уйдёт. Навсегда.

Губы Нира раскрылись, его грудная клетка тяжело вздымалась, ладони были стиснуты в кулаки. И только тут я поняла, что из-за собственного испуга не заметила его возбуждения. Он не был зол. Точнее, был. Но был и возбуждён тоже. Видимо, некоторое время смотрел на то, что тут у нас происходит, и…

Его большая тёплая ладонь скользнула по моей щеке к затылку, когда он оказался совсем рядом, и чуть сжала мои волосы, будто бы наказывая. И я была согласна на любое наказание от него. И одновременно счастлива, что не обидела его своим поступком, не причинила боли. Потому уверенно потянулась к ремню на его джинсах, огрызнувшись на волка, который попытался меня остановить.

Когда цели я достигла, волк перестал пытаться перетянуть меня на себя. Очевидно, дошло наконец, что от намеченной цели не отступлюсь. И даже сбавил обороты, больше не сжимая мою талию до синяков. Ладонь Нира слегка помассировала мою голову, поощряя продолжать, и я не стала его разочаровывать.

Мой барс.

Стянув его штаны вместе с бельём, обхватила ладонью, насколько смогла, крупный и уже твёрдый член, а затем потянулась к нему. Как и предполагалось, волк из вредности не дал мне приблизиться. Тогда Нир сам встал на край постели на колени, оказавшись в весьма удобной позе для моей задумки.

Глядя снизу вверх в его глаза, я облизала ствол от основания к головке, уделив отдельное внимание уздечке, отчего по его телу прошла дрожь, а взгляд затуманился. Хватка на моих волосах стала крепче.

Но тут волк приглушённо зарычал снова. В его планы появление Нира не входило, как и то, что придётся делить с ним моё внимание. Но драконить его прямо сейчас я тоже не собиралась. Разбираться будем потом, сейчас – другое…

Оперившись на бедро Нира, вторую руку завела назад и коснулась запястья волка, затем выпуская коготки и проводя самыми кончиками, слегка царапая по его коже. Одновременно крепко сжала его своими внутренними мышцами. Пока это вся ласка, которую могла ему дать в таком положении. Но волк понял. И принял. Прекращая врезаться в меня с осторожностью отбойного молотка и вновь возвращаясь к тому, хоть и не медленному, но более размеренному темпу, что был до появления в постели моего второго истинного.

Добившись желаемого, вновь вернула внимание Ниру, принявшись облизывать и посасывать его член, помогая себе рукой. Он едва сдерживал стоны, чуть запрокинув голову назад и прикрыв глаза, но продолжал теперь поглаживать меня по волосам.

Неожиданно я ощутила поцелуй волка между лопаток, и сразу же выгнулась от разряда очередного витка возбуждения. Всё же одно дело, когда все мы не в себе и едва ли понимаем, что творим, и совсем другое – когда вот так, на живую. Вот эта ревность, которая исходила от каждого из мужчин в первую минуту, будто бы оголяла мои нервы. Всё казалось острее.

Не думала, что меня может возбуждать взгляд Нира на меня же с волком, а потом осознание того, что волк вынужден мириться с тем, что даже отдаваясь ему, тяну к нам того, кого он считает соперником. До сих пор. Однако это было так. И более того, через обе метки я чувствовала, что эти двое тоже перестают злиться, их тоже уже потряхивает от накала эмоций, от витающего в воздухе напряжения, снять которое можно одним хорошо известным нам способом…

И привычная ласка Нира, и непривычная волка – всё это вновь превращало происходящее не просто в механический секс. Я отдавалась им обоим. Без остатка. Насколько могла. Показывала, что готова принадлежать им. Что уже принадлежу… Пошло, неправильно, даже грязно… Но так возбуждающе, остро, горячо, желанно…

Наконец, я перестала анализировать что-то и думать. Просто получала удовольствие сама и старалась дарить его обоим мужчинам. Волк даже снизошёл до того, чтобы скользнуть пальцами к моему клитору, делая мои ощущения ещё более сильными.

Мы финишировали почти одновременно. Стоило получить очередной оргазм мне, как не удержался волк, а как быстро довести Нира до разрядки, я уже давно знала – нам обоим нравился такой вид ласки, и что мы уже только не перепробовали.

Поэтому спустя совсем немного времени я рухнула в постель обессиленная и всё ещё содрогающаяся от сладких спазмов. Сквозь шум в ушах услышала короткую перепалку, а потом Нир унёс меня в душ и помог помыться, даже зубы почистить не забыл – видимо, чтобы волка не хватил инфаркт, если решу его поцеловать после такого.

Зато когда вернул меня в комнату, почему-то ушёл, а я оказалась в крепких объятиях Адана. В которых тут же заворочалась, пытаясь выяснить, почему Нир не остаётся. Хотя больше хотелось закрыть глаза и подремать хоть пару минут. Я была выжата. И морально. И физически.

– Сейчас вернётся твой ненаглядный кот, отдохни, – снисходительно волк прижал мою голову к своей груди. – Только испортил нам всё.

Я не согласно замычала.

– Ладно. Как скажешь, – не стал спорить он и переложил меня так, что теперь я полулежала на нём.

Не думаю, что ему самому так было удобно. Скорее хотел, чтобы я пахла им. Или просто нравилось видеть, что не отталкиваю…

Неожиданно его горячая ладонь легла на мой живот.

– Всё же нормально, да? – в его голосе мне почудилось беспокойство.

Я кивнула.

– Слава Луне, – вздохнул волк и… погладил его. Даже как-то ласково это сделал. – Ты моя. И они тоже будут мои. Пусть и кошачьи.

Комментировать это всё я не хотела. Хотя его слова и были приятными. Может, если бы он начал с такого, а не с обвинений и ошейника, и не с попыток заставить меня, а уговорить, что-то бы и вышло иначе. Но теперь думать об этом не имело смысла. И я закрыла глаза, прижимаясь к его горячей груди щекой.

– Всегда бы так делала, – пробурчал он и накрыл второй ладонью мою голову, чуть поглаживая тоже. – Я теперь тут спать буду, кстати.

Последнее произнёс намеренно тихо. Наверняка, чтобы была вероятность, что я не услышу и не стану оспаривать сразу. Зато он мог бы потом сказать, что раз сразу не отказала, то значит, согласилась.

Усмехнулась про себя. Волк всё же такой волк.

И он остался тем самым волком, даже получив своё. Хотя невозможно не признать, что кое-что в нём всё же изменилось. Стоило мне проснуться и намериться встать из постели, чтобы одеться и найти уже Нира, потому что тот так и не вернулся, как волк потянул меня обратно на себя:

– А поцеловать?

– Больше ничего тебе не сделать? – меня снова начинала раздражать его самоуверенность. И даже осознание, что я сама её подпитала своим поступком, не могла как-то сгладить ситуацию.

– Можешь сделать вот то, что ему делала, – выдал он обиженно, а я нахмурилась, соображая, о чём же идёт речь.

Поняла.

Разозлилась ещё больше.

– Не слишком ли тебе жирно, волк?

– Вполне подойдёт, – полыхнул он недовольным взглядом.

– А не много ты о себе возомнил?! – мне захотелось вцепиться в его самодовольное лицо, настолько он снова взбесил меня. Морок страсти пропал вместе с моей покладистостью.

И не то чтобы я ожидала каких-то особенных осознаний от него, но не вот это же!

– Опять ругаетесь? – раздался усталый голос от входа, а когда обернулась увидела Нира, который спокойно подошёл к постели и улёгся с краю с моей стороны, чмокнув меня в макушку.

– Не твоё дело, – зарычал на него волк.

– Да что ты говоришь, – вздохнул Нир и заложил руки под голову, будто всё в порядке вещей.

Он вообще вёл себя так, будто волк каждый день находится в нашей кровати. И это при том, что я была полураздетая между ними двумя. Волк начинал закипать.

– Со своей парой я сам разберусь!

– Вспомнил, ты посмотри! – не удержалась я от шпильки.

– Это когда-нибудь вообще закончится? – Нир смотрел на нас, как на… больных. Или детей, которые уже явно ну очень достали его своими шалостями.

– Не лезь! – волк встал на колени на постели, видимо, чтобы возвышаться над Ниром, но на того это впечатления не произвело.

– Серьёзно. Вы можете угомониться? Вот что ты её злишь, а? – обратился к волку, будто разъясняя прописные истины. – У неё и так гормоны, беременность, волнения, я пытаюсь её успокоить, а ты как специально выводишь. После тебя её трясёт всю. Вот только же не ругались вроде, и на тебе опять. Засада какая-то.

Его голос звучал с досадой. Словно он действительно верил, что после близости мы с волком станем просто не разлей вода. Хотя я думала, что Нир должен ревновать. Нет, я не хотела бы его ревности. Но не могла уложить в голове, как он может желать мира между мной и волком. Однако факт оставался фактом. Нир не хотел, чтобы мы ругались, и пытался остановить обоих.

Волк же бросил на меня задумчивый взгляд. Видимо, старался увидеть, трясёт ли меня от него сейчас. А меня и правда трясло. Он просто выводил меня тем, что считал, что имеет на меня какие-то права. Да, я сама дала ему очередной повод сегодня, но…

– Скажи ему, Рина, – попросил меня вдруг Нир, перебивая мысленный монолог и глядя многозначительно.

– Нет, – тут же поджала губы я.

Если Нир думал, что это что-то изменит, то я так не думала. И не хотела давать волку ещё один повод гордиться собой. У него и так эта неуместная гордость из ушей льётся. Бесит. Лучше поздно, чем рано – в его случае точно.

– Что сказать? – прищурился волк.

– А вот вёл бы себя нормально, она бы сказала, – Нир переводил взгляд с меня на волка и обратно.

Я же всё ещё не верила в его спокойный тон. Если бы только увидела рядом с ним другую, выдрала бы все волосы и ей, и ему. А он выглядит вполне умиротворённым. Только правда уставшим от наших с волком разборок. И теперь я даже устыдилась этого.

Когда мы нашли друг друга, я хотела подарить ему ту семью, которой он был лишён. Хотела видеть его счастливым… А сама не только притащила в наши отношения волка, но ещё и треплю ему постоянно нервы.

– Извини, – ласково коснулась его бицепса ладонью.

– Это не отменяет мою просьбу, – улыбнулся он мне, так мягко продолжая настаивать, что волку следует знать нашу тайну. Я просила его тоже молчать. И он был вынужден это делать.

– Я вам не мешаю? – набычился волк, неотрывно глядя на мою ладонь, которой поглаживала Нира.

– Мешаешь! – огрызнулась я, а волк сжал кулаки и заскрипел зубами.

Видимо, в своих мечтах он надеялся, что теперь я стану милой и ласковой. Только совершенно случайный секс ещё не значил, что моё отношение к нему должно поменяться.

В какой-то миг показалось, что он прямо сейчас бросится на меня. Я уже даже приготовилась к этому, как…

– Небо, да за что мне всё это! Она носит и твоего ребёнка тоже, – не выдержал и сдал меня с потрохами Нир.

Волк тут же громко выдохнул и замер, растерянно глядя на мой живот.

– Там? – задал совсем уж глупый вопрос, будто конкретно его ребёнка я могу прятать в каком-то другом месте.

– Там, – подтвердил Нир и снова тяжело вздохнул.

– Моего? – волк посмотрел теперь мне в глаза неверяще.

– Твоего, – подтвердила я, качнув головой в сторону Нира осуждающе. Но отрицать смысла уже не было.

Да, лучше бы ему узнать об этом как можно позже, но раз уж Нир так решил, то теперь врать было ни к чему. Хотя будь моя воля, оттянула бы этот момент как можно на дольше.

– Правда? – переспросил он почему-то Нира, будто в моих словах уверен не был.

– Да. Она не решалась рассказать тебе, – смягчил он обоснование моего молчания.

Волк вдруг издал какой-то приглушённый звук, а потом вскочил с постели, подхватил меня на руки и закружил.

– А ну поставь! – ухватилась за его плечи, не готовая к таким резким изменениям.

– МОЙ! – торжествующе взревел он, ставя меня на пол и принимаясь целовать мой живот, прижиматься к нему щекой, словно хотел услышать своего ребёнка. И всё продолжал гладить мои бёдра, колени, талию, хотя я и пыталась вырваться сначала, а потом смирилась.

Всё же это лучше, чем его высокомерные комментарии.

– А где? – он смотрел на меня снизу вверх. – Ну, с какой стороны? Их же двое.

– И как, по твоей логике, я должна тебе это сказать? У меня нет рентгеновского зрения, – хмыкнула.

Волк подумал и поцеловал правую сторону моего живота. Потом подумал ещё и поцеловал левую.

– Кстати, я читал недавно исследование, что дети чувствую настроение матери. Выходит, если Рина нервничает, то и дети тоже вместе с ней, – будто бы невзначай заметил Нир, поднимаясь с кровати и потягиваясь.

Волк тут же стал серьёзным. И встал с пола, заглядывая мне в лицо.

– Ты нервничаешь?

– Когда ты меня злишь, – признала очевидное.

– Тогда… Я больше не буду этого делать, – пообещал он и приложил свою горячую ладонь к моему животу.

На всякий случай прямо по середине.

– Ну всё? Мир, дружба, жвачка? – Нир снова обезоруживающе улыбнулся.

Какая же у него потрясающая улыбка. Обожаю.

Я накрыла ладонь волка своей, показывая, что ругаться не намерена. Хотя мысленно уже продумывала, как отомстить волку. Потому что если он думает, что ему так просто всё сойдёт с рук, то он очень сильно ошибается.

Волк же как-то даже вытянулся под взглядом Нира, будто стараясь соответствовать званию будущего отца и заботливого мужа… Стоп. Какой он мне муж? Любовник разве что. Потому что нести за кого-то ответственность волк явно не умел. И здесь он останется лишь до момента, пока ведёт себя нормально. Терпеть его выходки впредь я не намерена. И мы ещё посмотрим на его поведение, прежде чем снова пускать его в постель.

Глава 24. Нир

До того, как я не выдержал и рассказал волку, что Рина беременна и от него тоже, прошло несколько месяцев, как волк жил с нами. Думал ли я когда-то, что буду жить в одном доме альфой чёрных волков? Будучи сам альфой его же стаи… Это порой казалось настолько невозможным, что я до сих пор иногда воспринимал всё как какой-то сон. Хотя уже привык и к этому. Нужно отметить, не самая жуткая пора в моей жизни. Бывало и хуже.

Гораздо.

Ну и плюс было понятно, что метка с Рины никуда не денется, а второй истинный не сотрётся ластиком. Ещё когда я с ним только познакомился, понял это почти отчётливо. Понял тогда. А теперь и принял.

Если комплектом к Рине идёт не только её внутренний зверинец, но и волк, то чего уж там. Отказываться от неё я не готов из-за этого, а её без этой вереницы разных зверей внутри и снаружи не будет, так что для меня не было какой-то особенной дилеммы или переживаний, как у неё самой и волка.

Они оба отрицали очевидное. Отказывались принять факт, что они вместе насовсем, а для этого нужно научиться жить мирно. Мне было проще, потому что я принял это почти сразу. Нет, помечтал конечно, что он сгинет насовсем, но стоило ему появиться на пороге вновь – не удивлялся. Я бы на его месте тоже ходил за ней как привязанный. Так что тут всё было ясно.

Для меня.

Зато Рина отрицала, что может что-то чувствовать к нему. И вот вроде она была умной девушкой, самодостаточной такой, но в этом вопросе её ум почему-то срабатывал как-то неправильно. Она злилась, огрызалась, закрывала глаза, не желая признавать факты. И как бы я не старался мягко её направить, она только ещё больше упрямилась.

Уж сколько я твердил ей, что надо рассказать волку правду, а она ни в какую. Видите ли не заслужил он это знать. Зато я заслужил каждый день слушать их препирательства…

Но это я больше с иронией думал, чем со злостью. Знал же, что это она как раз меня и боится обидеть, сблизившись с волком, ну и сама не хочет принять то, что может быть с кем-то из ненавистных ей чёрных, потому и сопротивлялась до последнего.

Хотя каждый раз, находясь рядом с ним, нервничала и его будто специально выводила, а потом набрасывалась на меня, пытаясь получить в два раза больше ласки. И я давал, что мог, усиленно делая вид, что не замечаю, что её возбуждают эти их перепалки. Нужно было, чтобы она сама поняла уже. И сама согласилась.

Будь она с ним такой же, как со мной – волк бы окончательно отупел от радости и стал бы ручным. Он и так не шибко умным оказался (не знаю, может в стае он другой, но рядом с Риной его мозги все полностью стекают в штаны). Нет, я тоже хотел её ещё больше от этого её потрясного аромата, но не так, чтобы настолько тупеть. Хотя… Понюхай я её столько, сколько он, без разрядки…

В общем волка мне было даже немного жаль. Пусть он и сам виноват во всём.

Однако, моя задача – защищать Рину, а не волка. Ну и нашу семью. Общую на всех, похоже, уже окончательно. И раз уж за разум в нашей странной семье отвечать пришлось мне одному, то и решение принял я, кому и о чём следует знать. Мне казалось это единственным способом угомонить их обоих и наконец иметь возможность расслабляться дома, а не прислушиваться постоянно, не поддерётся ли моя Рина со своим другим истинным, и не сделает ли он ей чего плохого.

И наконец просто хотелось тишины и спокойствия. Как было до волка.

Я всегда знал, что Рина не тихая, лишь рядом со мной изо все сил старается быть милой, скрывая свою вторую сторону. И вот рядом с волком эта вторая сторона и выбиралась наружу. Иногда, если честно, хотелось затолкать её снова поглубже. Пусть бы лучше с поцелуями на него набрасывалась, чем с очередными обвинениями – правда мне было бы проще пережить. Да и несмотря на их отрицания, я был уверен, что их тянет друг другу не просто связью.

Будь он безразличен к ней, не пошёл бы сражаться с тем, кто однажды её обидел. Не стал бы меня закрывать собой. Не ждал бы, пока доберёмся до дома, мучаясь от боли, но не подпуская к себе других врачей. И не терпел бы рядом с собой альфу серых и главу прайда ирбисов помимо меня. Даже вёл себя нормально с нами всеми. А уж как он на неё смотрит…

Я не сомневался, что случись так, что меня не окажется рядом, он и Рину собой закроет. И даже детей, которых до недавнего времени своими не считал. Но тоже частенько оговаривался, когда у него вырывалось «наши».

Мне вот было по большому счёту всё равно, чьи они там по крови. Если они в Рине, значит мои. Все.

Я так сильно хотел настоящую семью – дом, свою ласковую самочку, озорного сорванца и милую дочку, что только рисуя в голове эту картину, уже готов был на что угодно. Не только волка принять. Пусть будет. Только не портит мою картину счастья. А для этого надо было их как-то помирить, чтобы дома вместо постоянного поля боя была гармония. И вроде бы я почти смог это сделать.

Хотя конечно ругаться совсем они не перестали. Но по крайней мере с того дня, когда новоявленный отец узнал о своём новом статусе, он всеми силами старался ей уступать. Но разве Рина могла бы не провоцировать его? Да конечно. Она только и делала, что проверяла его на прочность.

Я вздыхал, делая скидку её вредности на гормоны. Ну и если совсем честно, посмеивался немного над волком. Он напоминал курицу с яйцом, которое всё время от его убегает. Теперь он считал, что его прямая обязанность – контролировать, как она себя чувствует, что ела, сколько спала или работала. Её это бесило. Меня забавляло. Пока волк однажды вечером не сделал мне выговор, что бульон я приготовил слишком жирный для беременной волчицы.

Тогда я торжественно вручил ему кастрюлю и половник. И тут же оказалось, что в принципе и такая жирность бульона вполне подойдёт…

Но я не злился. Всё равно мне нужно было на ком-то тренироваться в воспитании детей. Раньше примера перед глазами у меня не было. Ничего хорошего я не видел. А тут появилась возможность попробовать себя в роли главы семьи. Ну не волка же главой считать. Хотя он точно себя считал таковым. Но это же волк, что с него возьмёшь.

И очень скоро я убедился, что совсем не ошибся в своих решениях и рассуждениях.

Мы сидели с Риной в гостиной и болтали. Она устроилась на моих коленях и обнимала меня за шею, перебирая пальчиками мои волосы. Волка где-то носило по делам стаи (он сейчас как раз работал над её объединением с прайдом и стаей серых, что было задачей непростой). Ну зато хоть начал двигаться в нужном направлении. Даже Рину старался не драконить лишний раз, что само по себе было задачей почти непосильной для него.

В тот момент я ощущал себя счастливым, вдыхая её аромат и поглаживая округлившийся животик. Рина казалась мне трогательной, хотя сама она явно не ощущала себя такой. Я даже заметил, что она скрывает свою изменившуюся фигуру одеждой, будто не хочет, чтобы другие видели, что она в положении. Хотя и так же все чуяли. Но видимо она считала это своей слабостью что ли или размышляла примерно в этом направлении. А я был не согласен.

Потому что моя беременная Рина – это самое лучшее, что я только видел на свете и о чём мог только мечтать. Лучше было бы только если бы со мной на этом же диване сидели наши крошки. Сегодня она сообщила, что у нас будет сын и дочка. И я заранее морально готовился к реакции волка.

Но в этот раз говорить ему или нет, я предоставил выбор Рине. Сам старался не давать ей советов по общению с волком. Ему тоже без особой надобности. Всё же хотя мы и втроём, у них двоих есть какой-то свой, отдельный мир. Также как и у нас с ней, когда мы вдвоём.

И вот только подумал про волка, как тот появился в дверях.

– Я голодный, – заявил с порога, смахивая с куртки капли дождя.

– Ты это мне или ей? – усмехнулся я.

Он казался мне забавным. Не понятно, почему всех чёрных волков считали такими злобными и жестокими, с ней он был озабоченным подростком, который отлипнуть от неё не может, а на всё остальное ему плевать. Так что не все чёрные такие.

Волк смерил меня недовольным взглядом. И я усмехнулся снова, передавая Рину ему, когда он с порога бросился к ней обниматься. Она лениво тоже потянулась к нему, делая вид, что не так уж сильно ей этого и хочется, и я едва удержался, чтобы не закатить глаза.

Ведь чувствовал, что ей тоже нравится, когда он рядом. И с нами двумя она даже в постели получает больше удовольствия. И всё равно отрицает, вредина моя. Но Рина такая. И волк такой.

Как меня занесло в эту парочку? Даже забавно понимать, какие мы разные. Но мне другой не надо. Только она. С волком ли, с собакой, с попугаем или хомячком. Неважно. Люблю её больше жизни. А очень скоро буду любить наших малышей. Всех. Независимо от того, какого они будут вида.

Вернувшись к ним с кухни (поставил подогревать ужин, ведь теперь чаще всего мы ели, когда собирались все вместе), заметил, как волк тоже гладит её животик.

И тут его глаза округлились.

– Они шевелятся! – сообщил он потрясённо, глядя почему-то на меня.

– Ты ещё не замечал? – удивился я, потому что он часто трогает её, а дети уже довольно давно начали толкаться.

Волк покачал головой и посмотрел на Рину.

– А кто там, знаешь?

– Мальчик и девочка, – призналась она всё же.

– А кто мой? – последовал следующий вопрос.

Начинаааается, – подумал я.

– Пока не известно, – соврал ему сам, чтобы он не стал её пытать. Она же не хочет говорить. Я тоже спрашивал. Не сказала.

– Тогда мне сына, сладкая, – заявил безапелляционно.

– Поздно делать заказ, да и мы не в ресторане.

– Всё равно. Мне сын нужен. Он же по любому дочку хочет, кого ему ещё там, – кивнул на меня.

И вообще-то да, я хотел. Но теперь у меня по любому будут двое. А кто там у волка, пусть он сам решает. Хотя ни одного из этих детей я не позволю ему обижать своим равнодушием. Если потребуется, заставлю полюбить.

– Не беси меня, – нахмурилась она.

– А что сразу я?! – он сжал свои руки на её плечах, и хотя мне хотелось ему их немного совсем оторвать, сдержался.

– Отпусти, – скомандовала Рина, и волк подчинился. – У меня для тебя подарок.

– Подарок? Мне? – волк глянул на меня подозрительно, но поняв, что я не в курсе тоже, сразу ощутил превосходство. Мне-то подарок никто не делает.

А я сразу напрягся. Рина и подарок для волка… Ну явно же там ничего хорошего, да?

И как в воду глядел. Вытащив из-за дивана коробку, она протянула её волку. Благодаря метке, я знал, что она делает это совсем не чтобы его порадовать. А волк слишком был занят тем, что воображал себе, чтобы тоже прислушаться.

Поэтому я приготовился их разнимать, когда он откроет крышку. Три. Два. Один… Ну вот.

Не прогадал.

– Что это?! – волк прожигал Рину взглядом, а она всего лишь выгнула правую бровь, даже не подумав отойти от него на безопасное расстояние. Не ровен час – взорвётся от негодования.

– Подарок, – невозмутимо пояснила она, а я вздохнул.

На бархатной подушечке красовался кожаный ошейник с шипами и блестящим сердечком по середине. Розовым.

Глаза волка налились кровью. Интересно, мне уже пора вмешиваться или ещё подождать?

– ТЫ ИЗДЕВАЕШЬСЯ?!

– Почему же. Ты сам соглашался носить оше…

– Не соглашался я на такое!!

– Как же. Подумай хорошо. Вспомни. Умолял меня принять тебя обратно, а взамен…

– Я не умолял! – он бросил на меня короткий взгляд.

И на моём лице не дрогнул ни один мускул. Умолял её волк или нет – меня это не касается. Как и то, наденет ли на него Рина ошейник. Потому что если даже наденет, то явно это всё закончится… как бы это… В общем, стоит им поругаться, обязательно следует примирение, после которого на её теле обнаруживаются засосы и небольшие синяки от чьих-то загребущих лап. И хотя мне ему эти самые лапы хочется переломать, держусь. Во-первых, на ней заживает довольно быстро, а серьёзного вреда там нет. Во-вторых, я не заметил, чтобы она сама была сильно против.

Мне в этом плане как-то проще что ли. Если я хочу её, то достаточно нежно обнять, поцеловать, погладить – и пожалуйста. У них же вместо предварительных ласк – обязательный скандал. Удивительные оборотни.

Он достал ошейник из коробки, пылая от ярости, и сжал его в ладони.

– Я не стану это надевать, поняла?!

– Значит грош цена твоим словам, волк? – нет, я восхищаюсь непробиваемостью этой женщины, и одновременно радуюсь, что это не я чем-то насолил ей. А то тоже стоял бы сейчас с ошейником.

Да, тогда волк перегнул палку. И да, я тоже хотел его тогда прибить. Но с тех пор он уже и так как может старается загладить свою вину… Насколько вообще это возможно для волка.

– Ты же… говорила тогда несерьёзно! – он шагнул к ней, а Рина наконец догадалась отступить за мою спину. И теперь вещала оттуда.

Мне прямо спокойнее стало.

– Какая разница, что было тогда. Теперь так.

– Скажи ей! – заорал он на меня.

Я уже говорил, что иногда чувствую себя воспитателем в старшей группе детского сада?

– Ну я-то тут при чём? – вздохнул.

– А почему тебе она ничего не дарит такого?! Решили сделать из меня…

С кухни запахло горелым. Ох. С этими разборками я сжёг наш ужин!

И убедившись, что волк не намерен откручивать Рине голову, я кинулся спасать то, что можно было спасти, прислушиваясь к их перепалке. Голос Рины становился с каждым словом всё менее злым. А потом я услышал её тихий стон.

Ага. Щас. Я тут буду готовить им, пока они мириться собрались? Обойдутся. Особенно волк. Хотя если честно я свою долю сладкого от Рины уже получил сегодня, пока его не было. Но это не значит, что сейчас буду сидеть тихонько на своей же кухне и ждать, пока они там помирятся ненадолго. Надолго их всё равно не хватает.

– Сначала ужин, потом десерт, – заявил безапелляционно, возвращаясь.

Рина тут же отлетела от волка, вытирая губы. Будто я не понял, что она с ним целовалась. Волк смотрел на меня обвиняюще и хмуро. Ну конечно это плохой я виноват. А не они оба.

– Ты сам сказал, что голоден, – я сделал им приглашающий жест рукой на кухню.

И Рина тут же проскользнула туда мимо меня. Волк было тоже сделал пару шагов, но вспомнил про ошейник, который держал в руках.

– Это вообще не мой размер даже, – сказал вникуда и никому, словно оправдываясь.

Я пожал плечами.

– Выбросим? – спросил он теперь уже меня.

Ну вот при чём тут я?

– Я тебе выброшу! – раздалось несогласное за моей спиной. – На память оставим. На самом видном месте. Чтобы смотрел и помнил, что нужно думать головой, а не тем, чем ты обычно!

Волк вздохнул.

– Как ты её терпишь? – покачал он головой, тоже проходя мимо меня к нашей общей вообще-то паре.

Я и сам иногда не понимал, как терплю это всё. Не Рину, нет. Её я любил. И мне терпеть её и не нужно – со мной она милая и ласковая. То есть старается такой быть. Зато когда рядом волк… Хотя вроде бы она тоже училась ему если не доверять, то как минимум – верить.

Чего только стоило, когда он собрал свою стаю повторно и вновь представил им свою пару. В этот раз даже не пытался отодвинуть меня куда-то или запереть в клетке. Зато потребовал уважения к Рине и «вот этому ирбису». Я постарался не улыбаться. Но чувствовал, что он волнуется. А Рина наконец ощущает удовлетворение от его поступка. Потому что прошлое её появление здесь оставило крайне неприятный осадок.

Затем волк спросил нас, не думали ли мы жить на территории стаи, и когда мы в один голос ответили отрицательно, даже настаивать не стал. Что уже было большим прогрессом.

Я сообразил, что он не столько изменился, сколько пытается понравиться и угодить Рине. Боится, что рассердит её снова, и она его прогонит. Однако ругаться по мелочам им это не мешало. И порой в своих спорах они вынуждали меня выступать независимой стороной. Хотя ну вот какая может быть объективность?

Удивительно, что волк на самом деле верил, что я не стану выставлять его в невыгодном свете для Рины и кого-то ещё. Он вообще ко мне как-то даже привык что ли… Во всяком случае в процессе ведения переговоров с моим прайдом в ответ на вопрос главы, где гарантии его чистых намерений, спокойно так заявил, что я – его гарантия. Попросил подтвердить, что он не имеет никакого скрытого плана. И я повторил то, что уже говорил главе – что отвечаю и за него тоже.

Вот такие странные отношения доверия на почве лёгкой неприязни.

Глава 25

Волк рядом с беременной парой – это просто невыносимо. Особенно учитывая, что эта пара – я.

Даже Нир не пытался столько меня контролировать. И уж когда волк заявил, что мне на таком солидном уже сроке нужно вести более спокойный ритм жизни, а потому секс у меня будет с ними по графику через день, я вспылила и едва не кинулась на него с кулаками. Ну выбесил.

Благо Нир был рядом, перехватил меня, успокоил, а волку сказал, что он не против, если тот будет следовать своему графику один. Сразу же идея перестала казаться ему такой блестящей.

Но Адан кажется так и не понял, что на этот раз мне не понравилось. Он был свято уверен, что «заботиться» обо мне – его прямая обязанность. А я должна слушаться и повиноваться. Ну и конечно быть благодарной.

И это всё при том, что кормил меня Нир. В прайд сопровождал тоже он. Он же иногда привозил меня из исследовательского центра совершенно обессиленную, вносил в дом на руках и помогал купаться, после чего ещё выслушивал от волка, что это он виноват, что я устала.

Зато наш альфа только и делал, что контролировал и давал указания. И если у Нира видимо были железные нервы, то у меня-то нет. Мои напротив были расшатаны до предела.

Нет, как врач я понимали и раньше, что такое гормональные скачки во время беременности, но кто же знал, каково это переносить лично! Да ещё и с моим даром, который удерживать было ещё сложнее. И ладно дома – тут никто не был против, если я немножко сводила их с ума и устраивала небольшую оргию. А в центре…

В общем после очередного раза, когда больше полвины сотрудников уединились по камерам и кабинетам, Эрнард отправил меня в декрет. МЕНЯ.

А я вообще не умела отдыхать. Не умела не работать. Столько лет это было тем, чем я жила, отвлекаясь от других проблем. И вот – пожалуйста. Я в отпуске…

Дома.

С двумя своими мужчинами.

Одним – идеальным, а другим… волком.

Хотя в каком-то смысле наши отношения с последним были вполне уже привычными. Я больше не ждала от него подставы, и не считала его таким же, как его сумасшедший брат. Да и со мной он вёл себя аккуратно, стараясь ненароком не причинить вреда.

Даже ошейник мне спустил. И никак не пытался отомстить. А я… Мне почему-то нравилось его бесить тоже. Может в ответ на его порой совсем неуместную заботу или потому, что хотелось маленькой мести за его прежние поступки, а может из-за того, что приходится из-за него терпеть Ниру… Ведь волк теперь помимо прочего спал в нашей постели.

Нет. Места всем хватало, но…

Когда он пришёл первый раз и невозмутимо улёгся с той стороны, где обычно спала я, я настолько была обескуражена, что даже не нашлась, как возразить. Нир закатил глаза незаметно, притянул меня поближе и приготовился спать. Засыпала я, обнимая его. А проснулась в горячих объятиях волка.

То же самое повторилось и на следующий день. И через день. Так же было и дальше.

И если сначала я удивлялась, как во сне мне вообще может хотеться перебраться от Нира к волку, то однажды утром у нас произошёл презанятный разговор.

В очередной раз обнаружив себя на горячей волчьей груди, я отодвинулась недовольно (ну не могла я признать, что принимаю его окончательно – перед самой собой в первую очередь) и обернулась к Ниру, который видимо тоже только проснулся.

– И чего меня так тянет туда? Обычно же смирно спала, даже не переворачивалась. Может мышечная память? Моя же была сторона постели, – размышляла вслух, поправляя пижамку и поглаживая привычным жестом кругленький живот.

Его я долго прятала от других, но наедине с собой часто обнимала тихонько, разговаривала… Хотя ни за что не стала бы делать то же самое при волке, например… Не чувствовала, что могу настолько открыться. Однако такие лёгкие поглаживания не могли показать моего истинного трепета перед малышами.

И почему-то в ответ на мои размышления Нир поджал губы, чтобы не расхохотаться.

– Что такое? – нахмурилась я. – Почему тебе смешно?

– Нет-нет, Рина, всё нормально, – он соскочил с кровати и попытался скрыться в ванной,– Наверное да, мышечная… память.

Я обернулась на волка, который внимательно рассматривал что-то за окном с таким видом, будто его вообще нет в комнате. Перевела взгляд снова на трясущуюся от смеха спину своего любимого ирбиса и…

– А ну стоять. Признавайся, – потребовала, тоже поднимаясь и преграждая ему путь.

Нир подавился очередной порцией смеха, хитро глянул на волка и таки сознался:

– Когда ты засыпаешь, и он думает, что я тоже сплю осторожно перекладывает тебя к себе, – чтобы не рассмеяться, Нир плотно сомкнул губы, а на скулах волка показался лёгкий румянец.

Ну какой он волк?! Да он лис!

Я столько времени ломала голову, почему вдруг ночью перекладываюсь, а он знал и молчал! И Нир, главное, не пытался этого предотвратить! Хотя… Лучше пусть смеётся, чем ревновал бы и злился. Вообще у ирбисов манера такая – то, что не можешь изменить, перевести в шутку. Я с ним тоже стала чаще смеяться. А вот волк становился с каждой секундой мрачнее тучи.

Наверное, нашему альфе не нравится, что Ниру кажется это забавным, а я узнала его маленький секрет. И то, что мы не со зла это всё, его уже не сильно волновало.

Ощущая, как закипает внутри него вулкан, а заодно поймав многозначительный взгляд Нира (тот тоже чувствовал его, ведь оставался его альфой), я выдохнула и забралась обратно в постель. А там, наклонившись к волку, чмокнула его в щёку и села рядом, закусив губу. И естественно он тут же переключился, глядя именно на неё.

Волк потянулся ко мне за поцелуем, но я отстранилась.

– Сегодня же не твоя очередь, – хмыкнула, напоминая о его идиотской затее с графиком.

В его глазах тут же зажглось пламя недовольства. И если бы не вздохнувший показательно Нир, я бы продолжила его дразнить. Но вместо этого почему-то сегодня не захотела ругаться и села к нему ближе, как бы ненароком прислоняясь к горячему боку.

Как бы не рычала на него, но меня тянуло ближе. И спать рядом с ним я была не так уж и против…

Волк кажется был удивлён.

– Тебе плохо?

– А если я решила посидеть с тобой рядом, то только потому что я не в себе?! – возмутилась.

И на этот раз хлопнувший дверью в ванную Нир уже не удержал бы меня от новой вспышки, но тотчас волк вдруг приобнял меня за место, где раньше была талия, и нежно погладил.

– Я не это имел ввиду, сладкая. Просто непривычно. Подумал, может болит что-то…

И в его голосе было слышно искреннее переживание.

Наверное, это как раз единственное, почему он всё ещё с нами. Пусть волк часто перегибал палку, но он правда боялся за меня и за детей. Вроде бы за обоих, хотя и не забывал нашёптывать моему животу, что ему нужен сын. Будто возможно изменить какие-то настройки, чтобы он получил нужный результат.

И да. Я знала, каким он будет. Но не хотела говорить. И не скажу. Ни одному из своих мужчин. Сами потом всё узнают. А я… я люблю своих малышей какими бы они ни были. И осознание, что волк по-своему тоже привязан к ним, заставляло меня иногда идти ему на уступки.

– Нет, всё в порядке, – почти мгновенно остыла. – Просто живот тянет. И ноги снова отекли…

Вместо того, чтобы кинуться собираться и срочно везти меня в клинику, как он поступал обычно, если я жаловалась на самочувствие, сегодня Адан поступил иначе. Плавно перетёк от спинки кровати к моим ногам, оставляя меня полусидеть, и уложил обе ступни себе на колени, принявшись мягко массировать и поглаживать.

Это мы уже проходили, потому я глянула на него предупреждающе, давая понять – на утренний секс-марафон может не рассчитывать. Но он невозмутимо продолжил и вроде бы даже не пытался соблазнить или приставать. Или это сначала не пытался…

Горячие сильные руки мягко нажимали на мышцы, ласкали кожу, даря расслабление, а потом он вдруг изменил позу и начал целовать их… Сначала свод стопы… Потом каждый пальчик… Затем втянул в рот большой и пососал немного, опаляя меня жарким взглядом. Но тут же выпустил его изо рта и слегка подул. Мурашки разбежались по моему телу, а волк тем временем целовал щиколотки. Икры. Колени. Бёдра… Всё целовал, пока не добрался до живота. И зацеловал его весь тоже, осторожно наглаживая.

Нир вышел из ванной в тот момент, когда волк гладил его уже раз в сотый с благоговейным выражением лица, и кажется так увлёкся, что вообще не собирался останавливаться.

– Джина вызываешь? – хмыкнул Нир весело, глядя на его руку.

– Отстань, – вяло отмахнулся волк, – лучше бы шёл завтрак готовить.

– Я тоже её пара, а не ваша кухарка, – рассмеялся Нир, но на кухню всё же ушёл, одобрительно посмотрев на меня.

Я понимала, что его достали наши с волком вечные разборки. Но отказать себе в том, чтобы немного выводить его из себя, пока не могла. Может потом как-нибудь…

– Я так люблю их, – вдруг произнёс волк, и я даже дыхание задержала, прислушиваясь. Не уверенная, что это не слуховые галлюцинации.

Он говорил это так… Так, как я думала, что он не умеет. Будто бы ничего дороже у него в жизни нет… Будто он действительно сделает что угодно, чтобы защищать их и оберегать. А ещё я отметила «их». Он не сказал «своего сына». И только за это я готова была расцеловать его.

– И тебя люблю… Чёрт. Так глупо… Да? – он поднял на меня голову, глядя в глаза.

И в его тёмных клубилась сила альфы от настолько сильных эмоций.

– Ужасно боюсь вас потерять. Никогда я не был счастливее, чем сейчас. Так страшно, что всё это исчезнет… Наверное, поэтому и веду себя как дебил, – он усмехнулся грустно и положил голову на матрас так, чтобы ухом прислоняться к моему животу.

Моя ладонь сама легла на его волосы. Но что ответить я так и не нашлась. Не была готова к таким его словам. Я вообще не думала, что волк умеет любить как все нормальные люди и оборотни. Но сейчас нельзя было не поверить в его искренность.

– Я не жду от тебя ничего, – лбом боднул легонько мой бок, видимо ощутив мою растерянность через метку. – И вообще. Забудь.

Тут же встал с постели и быстро оделся, не глядя на меня. Явно уже жалел о сказанном. Но я при всём желании не могла бы забыть. Ведь сейчас впервые моё сердце сжалось от нежности и жалости к нему.

Я не могла бы представить, как дышала бы, если бы знала, что Нир меня не любит. Если бы любила сама, но каждый день видела его с другой, с которой он делится своими секретами, проблемами, к которой тянется, а мне только лишь позволяет быть рядом…

Да и что вообще видел волк в своей жизни? Жестокость стаи. Безразличие родных. Ни друзей. Ни близких… И даже его пара – чужая…

Но усилием воли я остановила эти мысли в своей голове. Пусть с детства нет, но потом это был его выбор – так жить. А значит, не стоит испытывать жалость к тому, кто сам виноват в своих бедах. Да и его чувства ко мне… Может это всё лишь потому, что на Нира насмотрелся.

Но несмотря на моё почти твёрдое убеждение, что волк это всё лишь на эмоциях сказал, а на самом деле очень вряд ли умеет испытывать такие чувства, не думать об этом, я не могла. Тем более, что сразу после этого он просто вышел из дома и куда-то уехал. Даже дверью не хлопнул. Просто прикрыл её тихо. Так несвойственно для него.

И вот тут я совсем растерялась.

– Снова поругались? – вздохнул Нир, притягивая меня к себе в гостиной.

– Нет… Ммм… Он сказал, что любит меня. И детей.

Голубые глаза моего любимого мужчины смотрели с непониманием. И мне даже стало как-то неловко, что я вот это всё вывалила на него.

– Правда сказал, – я даже смутилась.

Ну вот зачем решила обсуждать это с ним? Привыкла видеть в нём поддержку всегда, и сейчас тоже искала опору, которую волк отобрал своими словами. Мне всё ещё казалось, что это были не просто слова… Хотя это бред. Он наверняка что-то снова хочет получить. Даже думать не хочу, что именно. Но наверное с Ниром не стоило говорить о таком.

– Для тебя это новость?

О, так он поэтому так смотрит.

– Будто тебе он это сказал раньше, – буркнула.

– Рина… Это же изначально было ясно. Он просто не знал, что умеет. Но любил. Ну вы просто как слепой с глухим, честное слово. Он тянется к тебе, потому что ты единственное хорошее в его жизни. Он со мной, с блохастым котом, – тут Нир усмехнулся, давая понять, что слышал не раз, как волк называл его так, – готов в одном доме жить, лишь бы ты там же была. И не злится на меня больше, мне кажется, потому что тоже считает уже своей семьёй. Не признается, конечно. Но считает. Я не встречал таких несчастных оборотней из тех, кто не был в лаборатории. Но даже у меня есть хоть какие-то хорошие воспоминания. А у него только мы с тобой.

И ведь правда. Нир говорил мне раньше. Но это казалось невозможным. И всё ещё кажется.

– Я не думала о чувствах с ним.

– Да я вижу, что не думала. А стоило бы. Когда-то ты и меня отталкивала. И признавать не хотела, не только любить.

– Не сравнивай! – возразила, уверенная, что это другое.

– Да чего уж тут сравнивать? Ты ведёшь себя сейчас совершенно так же. Тоже отталкиваешь. И иногда намеренно делаешь больно, чтобы оттолкнуть посильнее. Только у него терпения не хватает быть с тобой мягче. Ну и не умеет он. А так… в общем-то не самый плохой волк, которых я знал.

Я нахмурилась.

– Рина, ты пойми. Я тебя к нему не толкаю. Сама решай. Просто иногда мне кажется, что ты настолько боишься показаться слабой, что даже себе запрещаешь чувствовать там, где не уверена на все сто, что не обожжёшься.

– Вот именно, Нир! Я не уверена. С тобой уверена, а с ним…

– Ну ты же с ним, слава Небу, не один на один. Так бы дров наломали точно. А теперь я с тобой. Со мной можно же не бояться. Если, конечно, сама хочешь. Просто…

Он помолчал, будто собирался с мыслями.

– Мне тоже сложно видеть, как ты постоянно нервничаешь. Я переживаю за тебя и за малышей. И честно предпочёл бы ваш мир, чем постоянное противостояние. Если буду ревновать, просто прикажу ему без моего разрешения к тебе не подходить…

Я распахнула глаза от последнего заявления, а он рассмеялся.

– Обожаю тебя беременную. Ты такая милая. И доверчивая. И воспринимаешь всё острее. Я буду скучать по этому всему, когда ты снова превратишься в себя обычную.

– Будто обычная я плохая.

– Ты для меня любая хорошая. Самая лучшая!

Он укутал меня в свои объятия. А на мои глаза навернулись слезы. Он так это говорил… Или я просто правда слишком чувствительная стала.

– Ну почему ты у меня такой мудрый? – провела пальцами по его щеке. – Как бы я жила без тебя?

– Так же как он без тебя, – Нир поцеловал меня в подбородок. – И как я без тебя, – ещё поцелуй. – Плохо бы мы жили. И я люблю тебя, Рина. А наша семья, странная для других, для меня самая лучшая. В любой же семье должен быть хоть один бесячий родственник. У нас вот волк… – он снова заулыбался.

А моё сердце окончательно растаяло.

– Луна мне послала тебя явно по ошибке, но я рада, что она ошиблась.

– Луна не ошибается, Рина, – хитро глянул на меня он, хотя ирбисы не поклонялись ей. – Всё так, как должно было быть. Ты слишком хороша, чтобы доставаться мне одному, – рассмеялся опять, и я легонько пихнула его в бок.

Как же я люблю его! Как подумаю, сколько времени не замечала, так мучительно стыдно и больно за него… А волк… Может на самом деле попробовать прекратить нашу с ним вражду? Нир как всегда прав. Перестань я выводить его из себя, и он превратится в мурчащего кота, а не вредного хищника, даже если солгал сегодня.

Глава 26. Волк

Я подслушал их.

Узнал, что они изначально приняли меня, чтобы завести детей. Я как идиот думал, что Эррин из-за каких-то моих действий это решила. Поддалась моей харизме… Ага. Держи карман шире. Она не стала отталкивать меня тогда, в душе, потому что хотела ребёнка. А вот потом я стал больше не нужен.

Теперь мне было не понятно, почему она всё ещё соглашается, что я рядом. И почему он соглашается. Ведь больше от меня толку нет. Или может, чтобы её метка не тянула, пока она носит наших детей? Чтобы я не стал ей вредить сейчас. Ведь наверняка они думают, что я стал бы, прогони они меня.

И теперь до дрожи боялся, что когда дети появятся на свет, кот силой альфы моей стаи запретит мне приближаться к их дому. И их счастью. Я мог бы отобрать силу, сразиться с ним… Но Эррин мне этого не простит никогда. А ещё она же без него жить не может. Не то что без меня.

Значит, у меня нет шансов.

В любой момент они могут решить вдвоём и выставить меня прочь. И я ничего не смогу сделать. Конечно же я больше не стал бы причинять ей вред. Только мог бы смотреть со стороны, как им хорошо всем вместе. Без меня.

Каждую ночь я перекладывал её к себе, впитывая её потрясающий аромат. И надеялся, что так будет ещё долго, стараясь урвать себе побольше, пока есть возможность. Пусть утром она отодвинется с недовольным видом снова. Пусть будет ругаться. Я не ждал другого. И знал, что сама никогда со мной так не уснёт. Вот и укладывал её на себя, представляя, что она тоже хотела бы так лежать. И она даже иногда обнимала меня, терлась носом…

Наверное, путала с котом.

Но лучше это, чем вообще ничего.

И да. Мне было мало теперь просто того, что она приняла меня в свою постель. Раньше я думал, что это решит все мои проблемы. Думал, что перестану её постоянно хотеть и буду свободен. Думал, что если буду обладать её телом, то значит она вся моя. Считал, что это станет моей победой. Её покорность.

Как вспомню, какие планы и строил, как всё продумывал, хочется зло рассмеяться.

Может, будь она со мной наедине только, не знай я то, какой она может быть нежной и трепетной с другим, то мне и правда было бы достаточно. Но я знал. И видел, как она смеётся со своим котом, как держится за него всё время, и только при нём позволяет себе так ласково гладить свой живот и говорить с нашими детьми. У неё даже тембр голоса меняется, когда она говорит с ними. Это тоже подслушивал.

А я называл её стервой… Со мной она такой и старалась быть. Наверное, в отместку. Но и я старался казаться самоуверенным волком, а не размазнёй как та, которую иногда готовит иногда на завтрак кот, утверждая, что это смузи.

Но я не хотел думать, заслужил я такое отношение или нет. Я не мог ничего исправить. Мог только вспоминать, каким был глупцом, когда считал, что поставлю её на колени и перестану к ней тянуться. А теперь… Это я стоял перед ней на коленях, я делал ей массаж ног, я облизать её всю был готов только за один взгляд ласковый. Который снова достанется не мне.

Или взорваться, когда в очередной раз она даст понять, что я ей чужой и ненужный.

Теперь, когда она не отталкивает меня постоянно в плане секса, я осознал, что хочу от неё другого… Чтобы обняла, когда проходит мимо. Как его. Чтобы прижималась доверчиво и что-то там шептала на ухо. Как ему. Чтобы целовалась в душе до припухших губ даже без секса, просто так. Как с ним.

Чтобы меня тоже любила…

Ну вот как так вышло, что из ненависти мои эмоции превратились в это?! Я не понимал.

Не мог вспомнить того момента, когда это произошло. Когда она рассказала, что беременна? Или что там есть и мой сын? Или когда изо дня в день наблюдал, как она нежничает с этим блохастым…

И из моей неприязни, нежелания подчиняться самке и зависеть от неё, чувства трансформировались в жажду, которую могла погасить только она. И немного осознание того, что она носит моих детей…

Ну разве может ребёнок кота быть мне чужим, когда я столько раз целовал его по ошибке вместо своего? Как их там разберёшь внутри-то. Старался делать это поровну, чтобы своего не обделить случайно сначала, а потом привык. Да и несправедливо как-то же…

Мой отец сразу готовил в альфы брата, потому мне не доставалось его внимания вообще. Мама тоже была холодна. С братом мы были соперниками во всём. Да и не принято было у нас проявлять тёплые чувства, даже если у кого-то они были, что вряд ли.

Я не хочу быть таким, как мои родители, с любым ребёнком Эррин. И не буду. Если меня не прогонят…

Я дрожал как трусливый щенок от мысли, что кот может забрать их у меня. Что перестанет постоянно подшучивать и всерьёз заявит, чтобы я проваливал. И его Рина не станет останавливать. А Эррин все равно не моя…

Меня душил этот идиотский страх. И помимо того, что могут прогнать, ещё раньше поузнавал, что некоторые волчицы тяжело переносят беременность… Я так боялся за неё. И был готов тащить её в больницу после первого чиха. Старался придумать все новые способы обеспечить её безопасность. Я даже трахаться с ней старался реже, лишь бы не навредить! А они…

Им казалось, что я идиот. Сумасшедший. Но я и был сумасшедшим. Из-за неё. И пока на свет не появятся дети, не смогу мыслить здраво. Это очень страшно, когда пара беременна. Сам бы лучше их вынашивал, чем она! Тогда бы Эррин точно ничего не угрожало…

Не знаю, с чего я сегодня взял и сказал ей почти всё, что было на душе. Сам не ожидал. Может, потому что они вдвоём легко делились друг с другом вообще всем, а мне некому было рассказать? Но так хотелось… И лишь когда озвучил, что люблю её, понял, что наверное так оно и есть. Не зря я избегал раньше этого чувства. Ужасное оно. Тяжёлое.

Хотя, глядя на кота, так и не скажешь. Но наверное это потому, что ему с ней всё можно, его она тоже любит. А меня нет.

И почти сразу пожалел, что сказал ей. Сбежал трусливо, боясь смотреть в её глаза. Поехал в стаю наводить порядки и корчить из себя бесстрастного и бесстрашного альфу. Хотя я хотел к ней. Обратно. Хотел нюхать её, трогать её, говорить с ней…

Наверное, они там потешаются надо мной и моими словами сейчас. Кот ещё может и нет, а Эррин точно решила, что я окончательно свихнулся… Поэтому я дал себе слово больше никогда не раскрывать перед ней душу. Зачем это? Чтобы она посмеялась? Я же сам соглашался быть рядом, говорил, что знаю, что любит его, а меня никогда не полюбит, и я принимаю такое. Вот и не надо было показывать, что что-то изменилось.

Лучше поговорю с котом. Он же сирота. Должен понять, что нельзя меня прогонять хотя бы от моего ребёнка…

И когда я, пересилив себя, поздно вечером всё же вернулся домой, они о чём-то приглушённо говорили и смеялись. Наверное, надо мной. Как я и думал.

Впервые от этой мысли мне не захотелось влезть в драку или начать разборки. Внутри стало ещё темнее и тухлее, чем было до. Казалось, что на моих плечах неподъёмный груз. Я даже злиться не мог.

Просто низко опустил голову, чтобы не смотреть на них, и ушёл в ванную. Оттуда не выходил, пока они не улеглись спать. Стоял. Думал. Формулировал.

Решение надо было принимать быстро. У Эррин уже довольно большой срок. Кто знает, когда меня отсюда погонят? Нужно успеть подстелить соломки заранее. И выработать какую-то стратегию. Вот я и вырабатывал, напрягая мозг до головной боли.

Когда же звуки в комнате стихли, бесшумно вышел и примостился на край постели, стискивая зубы. Глянул на то, как она лежит в его объятиях, даже не обернувшись ко мне. Душу ошпарило обидой. Но я задушил её в самом начале. Сейчас нельзя. Сейчас у меня иное положение. Да и кто я такой ей, чтобы ждать, что она обернётся и хоть что-то скажет после моего признания?

Хотя ждал конечно. Так глубоко, что даже от себя старался скрыть. Но всё же… Я её истинный. А она моя. И его.

Вздохнул.

И решил, что больше не буду её красть у него по ночам. Когда она знает, что я так делаю, это будет выглядеть максимально тупо. Ещё больше утром будет недовольна только. Не стоит её драконить. Так и придётся свой характер засунуть в… Лишь бы вообще не попёрли.

Поэтому только постарался подвинуться поближе, типа случайно её касаться чтобы. Волосы у неё были длинные и как раз лезли мне в нос на подушке, поэтому повезло – я мог нюхать её так. И особо не трогать вроде бы.

Просто меня клинило на этом её новом запахе. Даже жаль, что скоро она станет пахнуть как раньше. Хотя тоже вкусно было. Но зато дети появятся… И меня выпрут…

Ну вот опять!

Я отвернулся к ним спиной, глядя в ночное небо через окно. Там светила почти полная Луна. И мне захотелось завыть. Вовсе не из-за того, что я волк. А от состояния души.

Мой зверь тоже сидел, поджав уши. Он не особо раньше думал, с чего бы нам такое счастье. Наслаждался себе моментом. А теперь, когда запахло жареным, присмирел. И тоже ждал, что же мы решим тут людьми. Хоть и пытался позвать свою пару, чтобы как-то повлияла на своего человека, но та либо крепко спала, либо просто не отзывалась.

В этих думах и я провалился в тревожный сон, а утром проснулся от пристального взгляда Эррин. Она так смотрела на меня… Удивлённо что ли. Будто бы ожидала проснуться со мной снова…

– Доброе утро, – произнёс я и сел.

Кота рядом не было. Жаль. Я не успел же с ним поговорить и теперь не знал, что они решили без меня. А её спрашивать не хотел. Её уговаривать сложнее, если что. Лучше уж кота.

– Доброе… – Эррин продолжала смотреть на меня так же. – С тобой всё нормально?

– Что может быть не так? – я пожал плечами, будто бы не понимаю, о чём идёт речь.

Она сдула прядь волос с лица и погладила живот. Я накрыл её руку своей и тоже погладил. Сначала её, потом детей. Мне показалось, что она вздрогнула. Но наверное да, именно показалось.

– Завтрак готовит? – кивнул в сторону кухни, хотя не чуял оттуда кота.

– Нет, с полчаса уже как уехал, – она нахмурилась.

Надо же, я не проснулся, хотя обычно сплю чутко. Видимо, вымотали меня все эти мысли.

– Я в душ, – сбежал от неё снова из постели.

После того, как проспался, стало немного легче. Сегодня моё положение не казалось уже совершенно безвыходным. Правда, если честно, вся надежда была на кота, но это уже что-то. И потому, когда она зашла за мной, я даже растерялся.

Только замер и смотрел, как она плавно идёт ко мне. В душевую кабину, где обнажённым стоял я. И у меня стоял…

Тряхнул головой. Но галлюцинация не исчезла.

Прямо в шёлковой кружевной пижаме Эррин вошла ко мне и встала почти вплотную, глядя в глаза. А потом подняла ладонь и положила мне на плечо, ближе к шее, легко и задумчиво поглаживая метку.

–Ты что-то задумала?

Ну не могла же она просто так ко мне прийти. Где-то тут подвох…

– Я тоже думаю, что у тебя снова какой-то план.

– Нет! Я не… Эррин! – голос взорвался возмущением.

Я ей душу открыл, а она! Она покачала головой:

– Что с тобой? Ты другой.

Я вздохнул. Нельзя с ней говорить об этом, нельзя. Она первая меня вышвырнет…

Но как бы я не твердил себе, что нельзя раскрываться перед ней снова, всё равно выложил как на духу скороговоркой:

– Я знаю, что ты меня приняла, чтобы детей завести. Я всё слышал.

– Что ты слышал? – казалось, она моему заявлению не удивилась.

– Что больше не нужен.

– Я не говорила так, – Эррин покачала головой. – Я говорила, что всё началось с этого, и не думала, что дойдёт до семьи втроём.

– Да, это я слышал, – подтвердил.

Она сидела у него на коленях тогда и размышляла, что не думала даже о возможности нам быть втроём, когда принимала решение позволить ту близость, ведь основной идеей было забеременеть, и по идее цель была достигнута, дальше смысла продолжать всё это не было. Я не стал ждать продолжения её размышлений, а сразу обнаружил себя, потому что узнал главное. И когда вошёл, они замолчали и сделали вид, что говорили не обо мне.

И раз уж все карты вскрыты, то мне нельзя больше молчать. И я начал сумбурную речь, чтобы донести до неё свою мысль, сбиваясь и закипая на ходу, но стараясь ускориться всеми силами, пока она уже не заявила, чтобы выматывался:

– Там мой ребёнок тоже, сладкая. Я буду нормальным отцом своему сыну. Ты не имеешь права меня лишать его. Я не стану мешать вам. Если тебе… если тебе противно, то я уйду на диван снова. Но там мой ребёнок! Я хочу быть рядом. Если ты… если вы решите прогнать меня… я потребую… я…

– Заберёшь у меня малыша? – выстрелила она мне прямо в грудь этим вопросом, потому что я не смог бы.

Бравировать законами стаи и прайда можно сколько угодно, но я не смог бы требовать забрать ребёнка, на что по идее имел право, когда он немного подрастёт. Такое случалось крайне редко, ведь обычно дети появлялись в истинной паре, которая не разлучалась. И я растерянно замолчал, только покачав головой, чтобы ответить на её вопрос.

Ещё не хватало нервировать беременную самку тем, что потребую забрать ребёнка. Поэтому сдался ей почти без боя, позволяя понять, что ничего не посмею предпринять. И моё сердце ухнуло в пятки. Если так, то больше мне нечем крыть.

И тут ещё ладонь добралась до моей щеки.

– Ты не дослушал тот разговор, волк. Я не собиралась тебя прогонять. И меня устраивает, что ты спишь рядом.

– Устраивает? – я поднял на неё ошалелый взгляд. И тут же зацепился за другое. – Стоп… Ты не собиралась?!

То есть я не дослушал и нафантазировал себе все эти ужасы, а там ничего такого не было?! Нет, конечно, что меня использовали, приятным не было. Зато как использовали… Я бы не отказался повторить. И всё же все мои страхи – лишь выдумка?!

– Понимаю, что в твоей системе координат только подвоха и можно ждать, но если я дала тебе слово, то держу его, пока ты держишь свое и не наносишь вред мне и моей семье.

– Я не наношу! – заговорил горячо и снова замолк, чувствуя себя последними идиотом.

Она же задумчиво взглянула на мои губы.

– Вот и славно. А то ходишь какой-то пришибленный.

– Тебе показалось, – я расправил плечи, а член дёрнулся ей навстречу. Ему было плевать на важные разговоры. Она была рядом. И она была мокрой. В смысле от воды сверху.

А я чуть не лоханулся. Пришёл бы с этим к коту, как…

– Волк?

Я снова посмотрел ей прямо в глаза. И её взгляд казался мне гораздо мягче, чем был прежде.

– Я была неправа тоже. Несправедлива к тебе… – с каждым словом она подвигалась всё ближе. Я сглотнул, и Эррин проследила за движением моего кадыка. – Нир считает, что я запрещаю себе доверять тебе, и, наверное, это правда. Тому есть причины. И с твоей стороны. И с моей.

Она оказалась совсем близко.

– Но я попробую… – эти слова выдохнула уже в мои губы. А потом она меня поцеловала!

И я тоже принялся целовать её, пока дают. Но Эррин остановила меня, надавив на плечи, и продолжала целовать легонько и сама… Как-то странно. Медленно и неторопливо. Будто бы изучающе что ли.

Я не понимал, зачем. Она вот так же примерно целуется с котом. Но ведь наверняка приятнее по-другому – жадно и страстно, стукаясь зубами и кусаясь? Однако сейчас оказалось, что когда твоя женщина будто показывает тебе свою нежность, которой я так жаждал от неё, это просто кайф. Поэтому подчинялся её безмолвному требованию не набрасываться.

И тут произошло невероятное. Продолжая целовать мои губы, мой подбородок, Эррин стала спускаться вниз, прокладывая дорожку этими странными поцелуями уже по моей шее, потом по груди… и животу, когда опустилась передо мной на колени.

На мгновение мне показалось, что я сплю. Я даже ущипнул себя за бедро. Но боль была реальной. И Эррин тоже. Она сидела передо мной прямо напротив моего охреневшего от такой перспективы и конечно же возбуждённого до предела члена.

Это же та самая картина, которую я столько представлял! Эррин передо мной на коленях! Она моя! И готова быть покорной… Ну наверное.

Захотелось накрутить на кулак её светлые шелковистые волосы и наконец получить то, чего я желал и жаждал так долго. Из-за чего это всё вообще началось. Мне казалось, что именно когда будет вот так, я буду на седьмом небе от счастья и довольства собой.

Но она медлила. А я… Мой взгляд задержался на её идеальных, едва распахнутых губах, по которым стекали струи воды из душа, на твёрдых сосках её аппетитной груди под прилипшей влажной тканью пижамы, и наткнулся на кругленький, совершенно трогательный животик…

Что я творю вообще?! Женщина, что носит моих детей, передо мной на полу, а я… Опустился к ней обхватывая за плечи заставляя подняться. Сам остался там, глядя на неё снизу вверх. Прошёлся руками по её стройным ногам, огласил колени и бедра, прижался губами к животу и прошептал:

– Если не передумаешь, сделаешь так потом.

Пока она в положении, я не позволю ей вставать на колени. Даже перед собой.

И когда я поднялся, чтобы взять её на руки и унести в комнату, она обхватила руками мою шею, ласково поглаживая и прислонившись щекой к моему плечу. И меня как током шарахнуло.

Это было в сотню раз круче, чем тот минет, о котором я мечтал. Это было… У меня не было слов, чтобы описать. Я никогда не чувствовал такого.

В итоге принёс её туда, откуда сбежал недавно – в комнату на постель. Правда пришлось обернуть полотенцем сначала, чтобы не пялиться на неё лишний раз. На таком сроке страшно было даже касаться её, какой там секс. Да и она не была сильно возбужденной, скорее хотела исполнить моё желание. Или это правда был снова какой-то её план или проверка. Поэтому сейчас уложил её себе под бок, прогнувшись так, чтобы не доставлять дискомфорта.

– Полежим немного, и я сам приготовлю еду, раз у кота сегодня выходной на кухне, – проворчал.

Хотя на самом деле мне просто хотелось ещё немного продлить наше с ней перемирие, побыть с ней такой подольше, пока есть возможность. Ведь даже если меня и не хотели прогонять, то всё равно не полюбили.

Эррин в ответ на мой комментарий хмыкнула:

– Это не его обязанность.

Я фыркнул, но спорить не стал. Потому что мозг был занят перевариванием новых ощущений. Лежать с ней просто в обнимку, когда она в здравом уме и бодрствует, было… непривычно. И кажется мне нравилось. Да. Определённо. Прежде мы соприкасались осознанно в основном во время близости, а оказывается так тоже приятно. Кот-то не дурак, что вечно её тискает. Соображает, блохастый.

– Ты будешь просто сумасшедшим отцом… – вдруг вздохнула она.

– Это плохо? – я напрягся.

– Да как сказать. Видимо, воспитывать детей придётся мне, а баловать будете их вы.

Какие у неё странные представления о моём отцовстве!

– Ничего подобного, – заявил уверенно, – я никогда не стану поступать так, как принято у нас было в семье, но я буду строг. И воспитаю нашего сына как настоящего мужчину.

Ни капли не сомневался.

– Ммм… А девочку? С ней ты тоже будешь строг? – она наклонила голову вбок, глядя мне в глаза.

Что это за вопросы такие вообще? Я даже растерялся.

– Пусть с девочкой кот возится, у него это лучше получается.

Ну объективно же с женщинами в нашей семье он лучше находит общий язык. Слишком уж они непостоянные. Мне одной Эррин-то много, а тут такая же будет, но маленькая. Жуть. Сочувствую коту. Но неискренне.

– Ну а ты? – не сдавалась она.

И я понимал, что с дочерью мне тоже придётся периодически взаимодействовать. Но надеялся, что основное возьмёт на себя кот. А я просто буду где-то рядом заниматься сыном… Ну как-то так я себе всё представлял.

– С ней я буду… менее строгим, – пообещал, на самом деле вообще не представляя, как нужно общаться с маленькими девочками. Просто хотелось угодить Эррин сейчас, поэтому так ответил.

Брат вот не подпускал меня к племяннице. Еве* было пять, когда ей представили меня как дядю. Она засмущалась, опустила глазки, но потом глянула хитро и обняла меня за запястье, приподнявшись на цыпочки. Помню, как меня тогда торкнуло. И уже вечером я высказал брату, что он неправ в отношениях с дочерью. Мы подрались в очередной раз. Потому что я не имел права лезть в семью альфы. Но больше нам общаться он не давал.

Племянники относились ко мне холодно и равнодушно. И хотя мы довольно часто виделись, ни один из них не считал меня близким. Да, признаться, мне это и не было нужно. Хотя, встречая иногда Еву, я всё вспоминал, как она тогда прижалась к моей руке. И теперь эти воспоминания снова встали перед глазами. Так себя будет вести наша дочь? Ей наверное нужна ласка… Но я просто не умею быть ласковым…

– Научишься, – вдруг прозвучал голос Эррин.

Я последнее вслух ляпнул.

– На тебе тренироваться?

– Недолго тебе тренироваться, – Эррин улыбнулась и уложила голову снова мне на плечо. -Знаешь, волк, мы с тобой стоим друг друга.

– В смысле? – я уже ожидал, что она скажет, что за нашу прошлую жизнь гореть нам в волчьем аду, и только наш светленький идеальный кот попадёт в свой кошачий рай без блох.

И в принципе почти угадал.

– Мне тоже предстоит многому научиться…

Вдруг её лицо изменилось. Стало озадаченным сначала, а потом сосредоточенным.

– Что? – я нахмурился, и оглядывая её, заметил ненормально шевеление живота.

Чёёёрт! Да я вот так, через кожу и одежду видел выпирающие ручки и ножки. Захотелось заорать. Это было как в фильме ужасов. Но конечно, я не мог позволить, чтобы она видела, что мне страшно.

– Это что там? – указал пальцем на её живот, не дотрагиваясь, но усиленно соображая, что теперь делать.

– Угадай с трёх раз, волк! – с раздражением она попыталась выпутаться из моих рук. – Мне срочно надо в клинику.

– В смысле… Оно… Сейчас что ли?!

Я вскочил с места, готовый тащить её в машину.

– Уф, Адан! – наморщила она нос. – Мне сначала хоть одеться нужно. Это не сиюминутный процесс.

– Одеться…

Я кинулся к шкафу, притаскивая ей половину того, что увидел. Откуда мне знать, что она захочет надеть?! Эррин снова вздохнула, что-то там пробормотала себе под нос, но вслух мне ничего не сказала, только попросила помочь застегнуть молнию сбоку на свободном довольно платье.

– Можно теперь тебя поднимать? Ничего не будет?

Если они начнут рождаться прямо тут, я этого просто не переживу!

– Не будет, поднимай, – милостиво разрешила она, снова устраиваясь на моих руках. – И Ниру позвони, угу?

Точно! Надо срочно звать кота! Пусть он тоже помогает! В конце концов это наши общие дети, почему мне одному отдуваться?!

*Ева – гг романа Гордая. (Не)пара для волка*

Глава 27

Он держал меня так, будто бы я могла рассыпаться в его руках при любом неосторожном движении. Его руки подрагивали, когда усаживал меня в машину. И неожиданно мне самой, не потому что «надо», захотелось его успокоить. Настолько он был трепетным и искренним сейчас.

Я ухватила его пылающую ладонь и слегка сжала.

– Это нормальный, естественный процесс, не волнуйся.

Волк посмотрел на меня каким-то загнанным взглядом, а потом рывком приблизился и осторожно обнял за плечи.

– Я не могу жить без тебя, – прошептал мне на ухо. – Вы – самое дорогое, что у меня есть.

– Я рожаю, волк, а не умираю, – вздохнула, неловко укладывая руки на его спине.

Всё ещё не успела привыкнуть обниматься с ним. Это было странно. Но каждый раз меня это трогало. До самого сердца, которое когда-то я считала чёрствым.

И когда он отстранился, я погладила живот:

– Скоро мы уже встретимся, крошки, – проворковала ласково, и он жадно уставился на меня, замерев на месте.

Да, я была неправа, а Нир прав – стоило бы не скрывать от волка то, какой меня научил быть мой любимый ирбис, а наоборот. Тогда глядишь, он сам потихоньку бы перестроился. А то сейчас чуть что зависает.

– Но если мы будем медлить, то принимать детей придётся тебе, – хмыкнула, наблюдая, как он не сводит глаз с моих поглаживающих живот движений.

– НЕ НАДО! – тут же отмер волк, затряс головой.

И захлопнув дверь, уже через мгновение оказался за рулём, набирая Нира.

– Кот! Мы рожаем! – закричал в трубку.

– Вы? – я почувствовала удивление Нира через трубку.

– Рина твоя, говорю! Едем в клинику! Жди! И только попробуй не встречать нас на крыльце!

– Веди аккуратнее… – начал было он, но волк перебил снова:

– Я сам знаю! Если бы ты видел, как они шевелятся, так же как я ехал бы!

Вообще-то Нир видел и не раз. Но вот так не кричал.

– Угомонись, всё нормально, – попыталась успокоить его, но видимо картина маленькой ручки через мою кожу его слишком впечатлила.

– Луна! Может надо привезти ещё врачей из стаи? Или от людей?

– Ага, и консилиум соберём. Я сама врач, если ты забыл.

– Но ты рожаешь!

– Это не делает меня недееспособной.

– А если что-то пойдёт не так?!

– Всё пойдёт так, волк. Всё уже так. Я же чувствую.

– ЧТО ты чувствуешь?! – он обернулся, забывая смотреть на дорогу.

– Ты нас угробить хочешь? – кивнула я на лобовое стекло, в котором мелькали многоэтажки и другие машины, которые мы обгоняли.

Волк крепко сжал руль, отворачиваясь.

– Надо было тебя вперёд сажать.

– Мне тут удобнее, – откинулась на спинку, продолжая размеренно дышать и контролировать схватки.

– Я с тобой пойду… – вдруг заявил он.

– Вот уж нет, волк. Потом ещё тебя откачивать.

– Я не оставлю тебя! – зарычал он, едва вписываясь в очередной поворот.

– Почему у меня чувство, что ты переживаешь больше, чем я?

– ПОТОМУ ЧТО ТАК И ЕСТЬ!

Запахло жжёными шинами, когда он затормозил у клиники. Тут же рядом оказался Нир.

– Как ты? – спросил ласково, целуя меня в лоб.

– Хорошо, – я прижалась к своему островку спокойствия.

Но его от меня оторвало. Волк пробурчал что-то про «мешающего кота» и не очень аккуратно отодвинул его в сторону, подхватывая меня на руки.

– Куда нести?

– Пока прямо, – Нир отреагировал как всегда без раздражения. Только подмигнул мне, замечая, как перепуган Адан. Он крепко прижимал меня к своей груди и тяжело дышал. Явно не от того, что ему было тяжело.

Я потёрлась щекой о его плечо, привлекая внимание. И он остановился, глядя на меня во все глаза.

– Не волнуйся, – повторила.

И вроде бы он выдохнул, но тут кто-то из детей снова сильно толкнулся, и глаза волка снова расширились, а на лице застыла паника.

– Может я донесу? – предложил Нир, очевидно переживая, что волк меня просто уронит.

– Не отдам, – проворчал он, ускоряясь.

Но отпустить меня всё же ему пришлось. В палате. Где уже ждали несколько медсестёр. Оба моих мужчины замерли тут же.

– На выход, – скомандовала я.

– Я останусь! – шагнул волк вперёд. И побледнел.

Герой.

– Давай ты пока поддержишь Нира. В коридоре. Я буду тут. За дверью всего. Не убегу. Третий этаж как никак. Если что позову вас. Ладно?

Волк замотал головой. И я умоляюще посмотрела на Нира.

– Ну ладно, тогда ты оставайся. А я пойду. Сказали, там документы какие-то отцу нужно заполнить…

– Я тоже отец! – волк недовольно сверкнул глазами.

– Ну можешь пойти со мной, я не против, – Нир пожал плечами и улыбнулся мне.

Ну что за идеальный мужчина, а? Возможно, останься со мной он, я бы тоже не была против. Но и так вместо того, чтобы сосредоточиться, уговариваю другого своего истинного. Так что проще будет, если они оба вернутся уже тогда, когда падать в обморок будет не с чего.

Вся беременность прошла прекрасно. Мой вид вообще легко это переносит, хотя детей и двое. Единственная разница, что в отличие от людей срок длится меньше на пару месяцев, но дети рождаются сильные. Я даже не сомневалась, что самая сложная часть сегодня – это познакомить отцов с их детьми. Особенно волка. Валерьяночки ему что ли приготовить? Или лучше убойный транквилизатор? Лошадиную дозу.

Правда, дверь в палату пришлось запереть, потому что волк вернулся очень скоро, и пытался вломиться в самый неподходящий момент. Но общими усилиями его удалось угомонить, и я выиграла немного времени, чтобы произвести на свет своих сладких крошек. И моё сердце едва не разорвалось от такого количества любви и нежности.

Нет, я любила родителей. Брата. Потом Нира. Я любила свою работу. Но это не шло ни в какое сравнение с тем, что ощущала сейчас. И сообразив, что из-за эйфории перестаю контролировать дар, позволила удалиться медработникам, которые помогали мне, но уже стояли с поплывшими взглядами.

Зато сразу же рядом оказались мои мужчины. И оба замерли, глядя как полулёжа держу два конверта в руках.

Нир шагнул ко мне первым, и улыбнувшись, я вручила ему голубой. Он не показался расстроенным, наклонился и поцеловал меня в щёку, а после с благоговейным выражением лица воззрился на сладко посапывающего в его руках кроху. Детей я уже накормила, и даже запеленала их.

Волк подошёл следом и растерянно принял из моих рук розовый конверт. Мы с Ниром как-то разом напряглись, ожидая его реакции. А волк смотрел то на меня, то на малышку.

– А где мой сын? – спросил он, дрожащими руками осторожно прижимая конверт к груди, и вдруг пытаясь заглянуть под ткань, укрывающую мои ноги, будто его сына я могла продолжать прятать там же. А малышку просто подержать дала.

– Кажется, твой сын – дочь, волк, – едва сдержал добрую усмешку Нир, кивая на розовый свёрток.

Волк перевёл на него взгляд. И в нём был… священный ужас.

– В смысле… девочка? То есть… – он посмотрел на личико спящей крошки и стал белым, как мел. – У неё когда-то будет истинный?! Какой-то блохастый кот или того хуже – плешивый волк?! Или…

Он взглянул на меня с паникой от вероятности даже, что у его дочери может быть несколько истинных, и одновременно с возмущением, будто уже отдаю нашу крошку совершенно чужому или чужим. Интересная, конечно, у него логика. И первые мысли тоже. Даже волк оказывается при наличии дочери – это хуже, чем кот. Хм.

Если честно, я думала, сейчас начнутся стенания, как всё несправедливо, и опять всё этому коту, а ему ничего. А он её отдавать не хочет кому-то, оказывается. И уже ярлычок повесил. Так вот чего он боялся. Что девочка уйдёт в другую семью. Или ей «повезёт» так же, как мне – ведь всё это время он считал себя в моей жизни едва ли не подарком судьбы. Занятно. Теперь кажется, случись выбирать, волк будет голосовать за ирбисов. Или запрёт её в монастыре. Особенно, учитывая, что наша дочь парой может подойти вообще кому угодно. Когда-нибудь позже. Гораздо позже.

– Она только родилась, Адан, – вздохнула.

Но его это не успокоило.

– Это же надо… надо охранять её. Следить… Но как же я смогу с ней? – жалобно произнёс он и вдруг… – А может поменяемся? – предложил Ниру с надеждой. Будто это может изменить её вид или её дар.

Я покачала головой. Это конечно было мило, но он ведь крутой альфа, который старше меня и Нира, опытный, взрослый оборотень, который сейчас вёл себя просто как ребёнок. И почему-то меня это снова трогало. Вместо того, чтобы раздражать. Того и гляди проникнусь чувствами к волку.

– Меняться не согласен, но могу её у тебя тоже забрать, – Нир с готовностью шагнул к нему, освобождая одну руку. Было заметно, что он правда не шутит.

– Ага! – волк отшатнулся от него, крепче прижимая малышку к себе. Она недовольно закряхтела. Волк побледнел ещё сильнее и замер. – Я раздавил её?!

Поднял на меня глаза как блюдца.

– Всё с ней нормально, – вздохнула я.

Нет, с таким отцом нашей крошке никогда не будет скучно. И что там он про строгость говорил? А теперь держит её чуть ли не пальцами только, боясь причинить боль.

– А что мне делать теперь? – спросил в воздух.

– С ней или в принципе?

– Я никогда не трогал таких маленьких детей! Вообще нормально, что они такие? У неё рука с мой палец! – он продемонстрировал нам указательный.

– Не утрируй, волк, – отозвался Нир, спокойненько меняя пеленку крохе, которого до этого держал на руках.

Он в отличие от волка не поленился и напросился на пару дней в наше отделение акушерства, чтобы научиться обращаться с грудничками. А молодые мамочки с радостью наперебой ему это рассказывали. Я говорила, что это не обязательно, но он настоял. Ведь как и волк, прежде не имел дела с новорождёнными, но хотел подготовиться. И теперь действовал вполне уверенно. Ему я доверяла полностью в этом плане.

– На, ей тоже поменяй, – протянул волк свой свёрток Ниру.

Удивительно, как он ему стал доверять. Самое дорогое не побоялся вручить.

– Так у неё не мокрая же, зачем менять? – удивился он.

– А обязательно надо ждать, чтоб стала мокрая?! – огрызнулся волк и начал тихонько раскачиваться, потому что дочери явно не понравились нотки в его голосе. Он же от любого её звука, вздрагивал. Такими темпами скоро станет разговаривать тихонечко и только ласково.

Мы с Ниром переглянулись. Он же не мог не понимать, зачем меняют пелёнки? Или реально считал, что просто так?

– Волк… Ты это… Выдыхай. Девочка – это не так плохо… – начал было Нир, но волк перебил.

– Не так плохо?! – едва не зарычал он. – Не ТАК плохо?! Да это… – его глаза засветились обожанием. – Это просто замечательно! Посмотри, какая она красивая! Какие глазки! Ресницы! А нос! У неё такие крошечные губки! И пальчики… Все десять! То есть двадцать. Да она идеальная! И вообще… – вздохнул и… – А можно на твоего посмотреть?

Нир спокойно протянул ему голубой свёрток. Волк долго смотрел. И кажется сравнивал. Мы ждали.

– Может подержишь? – предложил самый адекватный из отцов.

Адан поджал губы, но с видом героя таки принял сынишку на руки.

Волк смотрел на детей во все глаза. И выглядел так, будто не верит тому, что видит.

Нир же воспользовался тем, что руки свободны, и подошёл ко мне, присев рядом. Приблизился и провёл носом по моему подбородку и губам.

– Рина моя, – шепнул и поцеловал легонько совсем, нежно и трепетно. Как только он и умеет.

Я даже не задумываясь, приникла к нему, обнимая за шею и отвечая на поцелуй. А заодно совсем перестала себя сдерживать, впитывая эмоции их обоих, кружа голову тоже обоим. К чести волка, хотя его взгляд и помутнел, но на ногах он продолжил стоять крепко. Зато дети завозились в своих конвертах, сладко потягиваясь и пытаясь поймать побольше этой энергии. Весь зоопарк внутри меня тоже был в экстазе от счастья.

От моего сердца по палате расходилась тёплая волна. Мне казалось, что я уже в каждом уголочке сейчас. И ощущаю как нежность Нира, так и трепетную растерянность волка, а ещё свою радость от того, как сильно люблю своих крошечек… А ещё… ещё я ощущала отклик малышки, которая широко распахнув глаза, смотрела на своего отца и тоже старалась впитать побольше его обожания. Она никогда не вырастет как его племянница Ева*, ей в отличие от той несчастной девочки, достаточно будет нашей любви.

– Тшшш, – Нир заглянул мне в глаза. – Я уже слышу чьи-то стоны через стенку, нас снова прогонят, Рина, – хмыкнул и поцеловал меня теперь в уголок рта. – Скоро будем дома. Вы обе можете делать там, что только захотите.

Его голос был пропитан нежной любовью. Ко мне. К нашему сыну. К нашей дочери. Ему было всё равно, что девочка получила первую сущность – волчицы.

– Ты её чувствуешь?

– Вас невозможно не чувствовать. Вы – чудо. И вдвоём на один бедный прайд ирбисов вас даже много, но им придётся смириться, – весело хмыкнул и погладил меня по голове. – Я так люблю тебя. И их люблю.

Я прильнула к нему опять и тихо-тихо шепнула на ухо:

– И я тебя…

Подарив мне ещё один поцелуй, теперь в лоб, Нир поднялся и подошёл к волку.

– Дашь тоже подержать? – спросил, глядя на дочь.

И если сына волк отдал сразу, то розовый конверт вдруг ревниво прижал к себе, будто Нир отбирает.

– Это моя дочка, не твоя, – заявил ему. – Попроси у своей Рины отдельную дочку.

Я закатила глаза. Давно уже заметила, что он частенько называл меня Риной в контексте Нира. Будто во мне две разных личности. Теперь вот Ниру отдельно детей рожать придётся каким-то чудом. Но как пелёнки надо будет менять – это он поделится, конечно.

– Нормааально, – протянул Нир. – То есть сына ты берёшь, а мне дочку нельзя?

Волк поджал губы, пытаясь встать так, чтобы Ниру было хуже видно крошечное личико. Сын тем временем спокойно переводил взгляд от одного мужчины к другому, словно знакомясь, запоминая, и молчал. Сразу понятно, чей характер ему достался. Весь в отца – мудрый и рассудительный. В таком случае, надеюсь, дочь пошла не в волка… И не в меня! Лучше пусть тоже в Нира… Хотя судя по тому, что при каждом повышении голоса волка, она недовольно хнычет, это вряд ли. Уже капризуля растёт.

И тут Нир включил дипломата. Как всегда.

– Я подержать только… У неё ручки такие маленькие, меньше, чем у братишки. Крошечка наша…

И хотя взгляд волка потеплел, ведь Нир назвал её нашей, и в этом наверняка ему, как и мне, видится обещание защиты, любви, поддержки, но всё равно он медлил и раздумывал, можно ли отдавать.

– А ты вернёшь? – нахмурился с сомнением.

– Нет, он унесёт её и больше тебе никогда не покажет, – хмыкнула я. – Так. Если вы вот это сейчас продолжаете, то я заберу обоих, – строго проинформировала, и тут же розовый конверт оказался на руках у Нира, а голубой у волка.

Вот. Всего-то и нужна в этой семье строгая женская рука. Ну теперь, гормоны мне в голову не бьют, будет им воспитание. А то просто как в детском саду игрушками делятся. Особенно некоторые…

–Тогда и сын тоже наш, – уточнил Адан, глядя на Нира подозрительно.

– Идёт, – легко согласился он.

– Держи аккуратно, она такая нежная… А у тебя ручищи огромные, – дал напутствие, будто не сам только что едва не умер от страха, что раздавил её.

– Уж поаккуратнее, чем у некоторых…

Вяло переругиваясь, они продолжали знакомиться с детьми.

– Я тебя хоть драться нормально научу, – пообещал волк котёнку, пальцем поглаживая его пухлую щёчку. И тот сразу схватил его ручонкой, потянув в рот.

– Фу, кака, – отреагировал Нир. Понахватался у мамочек в клинике.

– Сам ты кака! – возмутился волк. Но палец забрал. С явным сожалением.

– А я тебе платьев накуплю целую гардеробную. Отдельную сделаем, – дал Нир обещание маленькой волчице. И у меня почему-то в носу вдруг защекотало так, а на глаза чуть слёзы не навернулись. Ну почему это так мило? Даже для меня…

Тут вдруг будто вспомнив что-то, волк всучил второй конверт Ниру, а сам оказался рядом со мной.

– С тобой же всё хорошо, да? – заглянул в мои глаза.

– Разве ты не чувствуешь через метку? – я коснулась его щеки, поглаживая тёмную щетину.

Почему-то хотелось это делать. И он выдохнул.

– Спасибо. За них, – прижался губами к моей ладони.

– Вот видишь, ничего страшного, – улыбнулась я ему, украдкой поглядывая, как Нир запросто управляется с детьми. Думаю, было бы их трое или четверо, он делал бы это так же легко.

– О нет, это было очень страшно! – возразил волк горячо и нарочито-тяжело вздохнул. При этом выглядел максимально несчастным.

Не удержавшись, я рассмеялась. Всё же Адан забавный в своей растерянной заботе. Ко мне присоединился Нир. И если волк сначала переводил взгляд с меня на него, хмурясь, то в итоге тоже разулыбался. Ну вот. Глядишь, смеяться тоже скоро научится.

*Ева – гг романа Гордая. (Не)пара для волка*

Глава 28

На следующий день все впятером мы отправились домой. Я шла свободно, наблюдая за тем, как отцы сами несут своих детей. С рук они их так и не спускали. Волк даже остался ночевать с нами в палате, тогда как Нир сослался на срочные дела и уехал. Ну да, так я и поверила, что оставил бы нас просто так, а не отправился собирать аж две детские кроватки и готовить детскую. Но сделала вид, что ничего не поняла, он же наверняка готовил сюрприз.

Возвращаться домой в таком составе было волнительно немного. Всё же новый этап в жизни. И кажется волнительно было всем. Но как всегда больше всех волновался волк. Никогда раньше не видела его таким растерянным. Он вёл себя так же неуверенно, как ребёнок, который только учится ходить. И я не только видела, но и чувствовала, что он всеми силами старается вписаться в эту нашу новую жизнь. Ему было сложнее, всё же перед его глазами примера нормальной семьи вовсе не было.

Зато всю дорогу он держал малышей на руках, даже мне не отдал. Баюкал, что-то там тихонько нашёптывал и светился от радости и гордости. Даже не ругался, что в клинике пахнет блохастыми котами. Видимо, с рождением сына окончательно смирился с этим запахом. И упрямо продолжал целовать обоих поровну, как и до рождения. То ли привычка укоренилась, то ли боялся, что кто-то из детей будет чувствовать себя обделённым. А может были и другие причины – поди пойми чёрного волка.

И если я сомневалась, что из него может выйти строгий отец, то вот нянька кажется будет просто превосходная. Ещё вечером, чтобы мне не вставать (хотя я отлично могла это делать), он научился менять пелёнки. Морщился, конечно, но менял. Старался наш альфа. А я только усмехалась мысленно. Так и подмывало напомнить ему, какой он весь крутой и серьёзный, как порывался когда-то считать меня своей собственностью, а теперь вот пожалуйста – исправляется. Дышать боится на наших детей, обо мне заботится.

Нет, я не питала иллюзий, что он останется таким же душкой навсегда. Может быть, с детьми, иногда – со мной, если не стану противоречить. А я ведь стану… Но он не стал мягким в своей обычной жизни. Стая по-прежнему считала его строгим и даже жестоким альфой. Хотя после новости о моей беременности я больше не слышала, чтобы он был к кому-то жесток. Мне даже казалось, что волк боится испачкаться в этом и принести домой, и не хочет этого. Потому и сдерживается. Учится дипломатии, принимая лишь вид, что он прежний.

Конечно, со временем он найдёт золотую середину. А пока просто тонет в этой бесконечной радости и нежности, которой за всю жизнь не ощущал в таком количестве. Я не зарекалась, но дала себе обещание стараться поддерживать его. Ради нашей семьи и мира в ней, который был необходим нам всем.

Как я и предполагала, дома нас ждал праздник. Нир не поленился даже шариков надуть. Штук сто… Розовых и голубых. И хотя на мой взгляд, это было слишком, я всё равно благодарила и радовалась, ведь понимала, что для него это важно. Каждое, даже не большое событие в нашей семье, для него было торжеством. А тут дети. Разумеется, он был вне себя от счастья.

Ещё спустя пару часов я наблюдала, как волк ревниво смотрит на Нира, пока тот напевает колыбельную, качая детей. Волк колыбельных не знал. Поэтому явно злился, что в чём-то уступает другому отцу наших детей.

Глядя на него, я как-то сразу вспомнила те чувства, что рождались во мне понемногу всё последнее время из-за его заботы. Поэтому в этот раз вместо того, чтобы подтрунивать над ним, подошла и прижалась сбоку, обнимая.

Волк воззрился на меня как на какое-то чудо. И с минуту даже не приобнял в ответ, а просто смотрел во все глаза. Потом будто очнулся и уложил руку мне на талию. Но я всё равно ощущала, как сбивается его дыхание.

Прежде так вот я делала только рядом с Ниром, а ему моих нежностей не особо доставалось. Но кажется теперь он ничего против не имел. Даже напротив – приосанился весь. И совершенно забыл про колыбельную. Собственно, что и требовалось.

– Я послежу за ним, а ты можешь идти в душ, – шепнул мне на ухо.

Я едва удержала улыбку. Проследит он. За Ниром. Вот говорила же, что в чём-то он неисправим. Хотя конкретно эта его черта теперь скорее забавляла меня, чем раздражала. Вот и не стала спорить. Оставила молодых отцов укладывать детей, а сама отправилась туда, куда провожали.

В душе скинула с себя одежду и, мельком глянув в зеркало, вспомнила, как жадно волк наблюдал сегодня, пока кормила детей. Грудь была тяжелой и пахла молоком, дразня моих обоих истинных. Поэтому когда обнаружила их обоих в комнате, ожидающих меня с нетерпением, даже не удивилась.

Волк оказался рядом первым, голодно разглядывая моё обнажённое тело сначала, а в следующее мгновение уже прижимая к своей груди, чтобы отнести на постель. Как чувствовала, одеваться не стала. И когда он уложил меня на матрас, откинулась назад, позволяя им рассматривать меня. Последнее время мы все много сдерживались, пора навёрстывать.

Под жаркими взглядами, неспеша провела ладонями от своих бёдер по животу к груди, сжала последнюю и закусила губу, заигрывая взглядом с ними по очереди. Не сговариваясь, оба оказались рядом с разных сторон.

Горячий поцелуй волка обрушился на губы. Тёплый и нежный Нира ласкал шею. И я откинула голову назад, выгнувшись в спине, чтобы они могли продолжать. Две пары рук тут же принялись заново изучать моё тело. Одни – ласково и едва ощутимо, другие – властно и настойчиво. И мне невыносимо нравился этот контраст…

Продолжая целовать, волк начал спускаться ниже. Сначала накрыл горячим ртом одну грудь, ударив языком сосок, а затем легонько прикусив кожу рядом с ним. Из моих губ вырвался громкий стон.

Нир тем временем играл с другой руками, пропуская сосок между пальцев, поглаживая и пощипывая. Вторая его рука оглаживала моё бедро, чуть приподнимая и вынуждая развести ноги.

Волк прокладывал дорожку из поцелуев по моему животу. На мгновение завис, видимо, вспомнив как целовал своих детей там, но потом встряхнул головой и продолжил совсем не невинные поцелуи, прикусывая теперь кожу под пупком и тут же зализывая место укуса.

Одной рукой он отвёл в сторону другое моё бедро, раскрывая ещё больше и со стоном накрывая жадным ртом моё лоно. Нир тоже целовал меня, когда я громче застонала ему в губы от откроенных и даже пошлых ласк волка. Он широкими равномерными движениями вылизывал мои влажные от желания складочки, одновременно вводя в меня сначала один, а потом и второй палец, двигал ими, вращал, надавливал, заставляя выгибаться навстречу.

Ощущения усиливало то, что язык Нира делал похожие движения у меня во рту. И от этого всего вместе меня сотрясала крупная дрожь. По венам текла лава. Мне было жарко. И каждый из моих мужчин с радостью слизывал капельки пота с моей кожи.

Я же старалась прижать к себе посильнее хоть кого-то из них, разводила ноги шире, тянулась навстречу ласкам, прикрывая глаза от удовольствия и мечтая о большем…

В момент, когда меня уже накрыл оргазм, а у входа я ощутила давление члена волка, из детской донёсся требовательный плач. Мы все замерли, будто застигнутые на месте преступления.

– Кажется, это малышка, – прокомментировал Нир, с намёком глядя на волка.

Тот отказался намёк понимать в упор.

– Ты же хотел дочку, вот ты и успокаивай, – он явно не понимал, что надо делать в первую очередь: продолжать со мной или срываться и укачивать ребёнка. И не мог решиться ни на то, ни на другое.

– Отцы! – хмыкнула я, выбираясь из-под обоих и укутываясь в простыню, хотя по голубым глазам уже видела, что один из них готов отказаться даже от меня ради успокоения дочери.

– Сладкая!

– Рина!

Два жалобных голоса прозвучали в унисон. Но я была непреклонна. Ребёнок голоден! К тому же свою часть удовольствия уже получила. А они так хотели детей, пусть теперь осознают все прелести отцовства.

– Ну что ты, крошка, уже снова проголодалась? – проворковала, склоняясь над колыбелью.

Дочь смотрела на меня пытливым взглядом и будто даже немного осуждающим, что мы не сидим все втроём возле её кроватки круглосуточно (вот это я сочувствую в будущем её избранному), а сынишка тем временем молча смотрел на сестру. Даже не пикнул. Хотя было видно, что проснулся раньше. Просто ждал. Кажется, в прайде ирбисов скоро будет ещё один идеальный оборотень.

Если конечно, сестра не повлияет на него как следует.

Пока я кормила и баюкала детей, оба моих мужчины стояли напротив, внимательно контролируя. Точнее это волк контролировал, Нир просто наблюдал с нежностью и умилением. Каждый раз видя на моих руках малышей, он смотрел на меня как на чудо. Мне казалось, что больше меня он любить уже не может, но теперь видела – что всё же влюбляется сильнее.

Для него наша семья была едва ли не священной ценностью. Теперь, когда в доме звучали голоса наших крошек, он будто стал ещё увереннее. И совершенно точно – счастливее. Ну а я была счастлива и сама, и от того, что сделала счастливее его.

Хотя что там Нир, я сама всякий раз, прижимая их к груди, не могла поверить, что это мои крошечки. Что я стала матерью. Что теперь в моей жизни есть то, что дороже всего на свете. И что это я мурлыкаю себе под нос песенку, кормлю их грудью, осторожно целую в крошечные лобики, держу крошечные пальчики…

Нир плавно перетёк от входа ближе ко мне и уселся прямо на пол, забирая из моих рук наевшуюся дочку и перекладывая в них терпеливо ожидающего своей очереди сына. Светящимися от радости глазами он смотрел на нашу малышку и осторожно баюкал её, прижимая к своей тёплой и надёжной груди. Кажется, про то, что нас вытащили из постели, все уже благополучно забыли.

Волк тоже подошёл ближе, через плечо заглядывая, как там Нир укачивает его дочь. Судя по выражению лица, увиденное его вполне устроило. И теперь он продолжал осматривать меня.

– Сладкая… – начал задумчиво. – А они теперь вот всегда будут плакать по ночам?

– Думаю, не только по ночам, – улыбнулась я.

– Тогда нам нужен график, – он нахмурился.

– Снова? – я аж отвлеклась от созерцания сынишки, который сладко причмокивал.

Волк чуть не покраснел.

– Я не про такой график! Я про кормление.

– И чем же ты собрался их кормить? – усмехнулась я.

– Ну… Можно же как-то взять из тебя молоко… Там… налить его в баночку… Я не знаю, как это делается, – сознался в муках.

Взять молоко! Луна! И этот человек альфа целой стаи!

– Кстати, правда, давайте купим молокоотсос? – предложил Нир. Ну да. Он же самый просвещённый…

У волка едва не отпала челюсть.

– Отсос чего?!

– Молока, – терпеливо объяснил ему более сведущий отец.

Адан перевёл поражённый взгляд на меня.

– Он будет… его из тебя… отсасывать… – в его глазах поселился практически ужас.

Вот что значит иметь недостаточно широкий кругозор! Любая новая информация для него – или кошмарное событие, или чудо. Зато сколько впечатлений…

– Это нормально вообще-то, – снова подал голос Нир, но волк жестом заставил его прекратить.

– Никаких отсосов тут! Ей же будет больно! Лучше я буду тихонько приносить детей по одному и прикладывать к тебе, пока ты спишь, – заявил непреклонно.

– А если я не сплю? – ну просто забавно было наблюдать за ним растерянным.

– Ну…

– Тогда может всё же без графика? Кто первый услышал, тот и успокаивает. Они же не всегда голодные, иногда надо пелёнки поменять, подмыть там или животик погладить…

– Чур я глажу животики! – сразу же занял свободную нишу волк, оставляя Ниру остальные.

Последний взглянул на него понимающе, едва сдерживая смех:

– То есть Рина кормит, я купаю и переодеваю, а ты гладишь?

Волк кивнул с сомнением, очевидно осознавая, что неравноценность налицо.

– Я ещё гулять могу, – предложил с видом будто делает нам огромное одолжение.

– Тогда и одевать для прогулки ты будешь, – а мой славный ирбис тоже не лыком шит.

– Идёт, – согласился волк, не понимая, где тут подвох.

Эх, а вот попробовал бы собрать кричащий благим матом, а иногда и вырывающийся из рук комочек и упаковать его в комбинезон… Ну попробует ещё. Только меняться мы откажемся.

– Ну вот и славно. Обязанности поделили, – я поднялась, укладывая сына снова в кроватку и чмокнув его в сладкую щёчку.

Его даже можно не укачивать. Удивительный малыш – ни капризов, ни требования внимания. Зато стоило Ниру перестать качать, как дочка тут же открывала глазки-пуговки и недовольно наморщила носик, угрожая заплакать.

– Он плохо её укачивает, – нажаловался волк на Нира при нём же.

– Может у тебя лучше выйдет? – предложила я, но он не оценил.

– Лучше пойдём, пока он с ней, немного отдохнём… – он отвёл глаза, старательно пытаясь скрыть свой коварный план.

Ну да. Так я и поверила, что он меня спать зовёт. Мало того, что в повара Нира записал, так ещё теперь и няней хочет его сделать в то время, пока сам со мной планирует развлекаться. Всё же волк такой волк.

– Правда, Рина, иди поспи, – предложил Нир, прекрасно осознавая истинные планы волка, но готовый согласиться с ними, если после этого я действительно смогу отдохнуть.

– Нет уж. Детей делали вместе, укачивать будем тоже вместе, – вздохнула и забрала дочь из его рук. И стоило ей оказаться у меня, как недовольное выражение личика тут же исчезло. Ну просто пай-девочка. – Тебе ещё недели нет, а ты уже крутишь ими как захочешь, – проворковала ей укоризненно.

– И в кого только пошла? – вздохнул волк вполне искренне.

– Действительно, – разулыбался Нир.

– Ты на что-то намекаешь? – Адан всё же почувствовал скрытый смысл.

– Да я прямо говорю, – рассмеялся он, приобнимая меня за плечи. – Она – просто убойная смесь вас двоих.

И с такой теплотой это прозвучало, что я улыбнулась. И не сдержалась:

– Но у неё есть кое-что и от тебя, – потёрлась щекой о его плечо, когда наклонился к нам.

– Что же? – Нир кажется и правда не чувствовал пока.

– Сюрприз будет, – сжала губы.

– Неееет, скажииии, – начал выпрашивать он.

– И мне вот тоже очень интересно, что это у моей дочери там от кота, – встрял волк.

У ЕГО дочери, которой Нир меняет пелёнки и которую «так плохо» укачивает. Смотри-ка.

– Обычно девочки рождаются с одной сущностью, родной, но у нашей крошки их две. Вторая, приобретённая – кошечка. Правда, думаю, что она появится чуть позже первой…

Об истинных причинах этого предпочла умолчать. Ведь на лице Нира расползлась счастливая улыбка, а волк и так едва не рухнул в обморок. Если я ему ещё расскажу, что это означает, то мне ему разве что убойную дозу транквилизатора колоть придётся, чтобы успокоить.

– То есть и в ней будет кошка?! – страдальчески воскликнул.

– Ну родилась-то она волчицей, – попытался примирить его с действительностью Нир.

– А у сына? У сына волка нет?

Я покачала головой.

– Ты получше посмотри, сладкая!

– У мальчиков такого не бывает. Во всяком случае с рождения, – не стала раскрывать всех секретов своего брата и сына.

Волк подошёл к кроватке сынишки и тоже взял его на руки.

– Подумаешь, – буркнул нам через плечо и дальше обращался уже к крохе. – Больно надо. Мы и так с тобой обойдёмся… Да?

Сын смотрел на него своими голубыми глазами, и вдруг его зрачки сузились, а уже в следующее мгновение у волка на руках очутился белоснежный котёнок ирбиса. Того чуть не разорвало от радости. Даже забыл, что только что возмущался кошкам. Ну сегодня прям день открытий и потрясений.

– Вы видели?! Видели?! Он у меня обратился первый раз! У меня!

Мы с Ниром переглянулись и заулыбались. Дети оборотней не обращаются как минимум в первый раз, если не чувствуют себя в безопасности, а интуиция у них иногда бывает посильнее, чем у взрослых. И это стало только ещё одним подтверждением, что волк действительно искренне любит малышей, независимо от вида. Хоть и ворчит, куда ж без этого.

Сейчас же он носился с котёнком туда-сюда, показывая его нам, будто мы могли не заметить, и сиял как начищенный пятак от гордости, что сын для первого оборота выбрал его. И этот мужчина когда-то казался мне монстром…

Глава 29

Теперь уже многое было в прошлом. Ведь как можно припоминать былое тому, кто едва не падает в обморок, услышав про штучки для мам и детей, а потом бегает по комнате с криками радости из-за оборота сынишки?

К слову, в дальнейшем мне ещё ни раз предстояло убедиться, что волк действительно теперь поступает от души, а не притворяется больше. А также что не делает различий между малышами.

Наравне он целовал их, баюкал, одинаково морщился, меняя подгузники (да-да, мы с Ниром всё же решили, что будет справедливо порой делить всё на троих, а не только радости, хотя волк и усиленно отлынивал, конечно же), придумывал всё новые идеи «как облегчить мне жизнь» или очередные графики, отчего у меня уже глаз начинал дёргаться. Ну и разумеется, волк всё ещё был уверен в своей неотразимости. Правда в том, что я не могу его полюбить, он тоже был уверен… Настолько, что даже не поднимал эту тему никогда. И делал вид, что не слышит наши с Ниром признания и нежности.

Нет, я не пыталась его специально задеть, когда признавалась в любви другому своему истинному. Просто с Ниром это выходило само. Мы часто это произносили до появления волка – Ниру важно было слышать, что я люблю его. А мне было бесконечно тепло от его признаний.

Адан же больше не произносил тех слов. Он будто бы принял для себя какое-то решение, суть которого заключалась примерно в том, что раз его не гонят, позволяют ему то же, что Ниру в постели и просто в доме, а также не делают различий в его отцовских правах и обязанностях (хотя как раз последними он был готов бы поступиться), то его жизнь и так неплоха.

Да и по сути, что для чёрного волка – любовь? Слова лишь. Наверное…

Так я думала ровно до тех пор, пока не случилось страшное. То, что заставило меня стать ещё осторожнее в будущем с другими и более открытой в кругу семьи, частью которой уже был и волк. Притом неотъемлемой. Иногда вообще казалось, что мы жили втроём всегда. То есть теперь впятером, разумеется…

В тот день, когда детям исполнилось лишь пару месяцев отроду, я расстелила во дворе покрывала и собиралась устроить им солнечные ванны. Благо, погода позволяла, солнышко пригревало. Нир должен был вернуться вот-вот из прайда (в последнее время он стал ещё больше вникать в его дела, особенно в вопросы обеспечения и организации жизни маленьких ирбисов, которые как и он когда-то, остались сиротами, ну а глава с радостью поддерживал его инициативы и сам активно принимал в них участие, показывая на собственном примере, как это важно и нужно).

Волк был в стае, собственно, по тем же вопросам. Старался не отставать от Нира. Ну и стая чёрных уже долгое время находилась в растерянности. Поэтому нужно было их контролировать.

Мало им было альфы двух стай, которая могла вывернуть мозг наизнанку совершенно случайно, шныряющих по их стае серых и ирбисов, так теперь ещё их альфа начал всерьёз следить за тем, как они выстраивают отношения в семьях.

Если раньше не считалось зазорным взять себе в дом любую понравившуюся девушку, пока не надоест, а обращаться с ней в лучшем случае как с прислугой (да что говорить, прежний альфа сам раздавал волчиц вместо подарков), то теперь требовалось прекратить эту практику, а тех, кто противоречил, альфа наказывал жёстко, а порой и жестоко.

Каждый раз, когда сталкивался с тем, что отец продал свою дочь кому-то из стаи или когда находил человеческих пленниц у своих волков, Адан свирепел. Превращался в себя прежнего – беспощадного, хладнокровного, готового на убийство. Зато возвращаясь домой потом, подолгу сидел у постели дочери, глядя на неё через бортик кроватки, тёрся щекой о крошечные пальчики и молчал.

Иногда я обнимала я его в такие моменты. Меня до глубины души трогало то, что он больше не боялся показаться слабым передо мной и Ниром. Рядом с нами волк не старался больше выглядеть лучше, чем он есть. Он просто был собой. И до ужаса, до первобытного животного страха боялся, что нашей малышке когда-то придётся столкнуться с чем-то таким, что он старательно старался искоренить теперь. И хотя я убеждала его, что такого не произойдёт (всё же два таких отца за её спиной), волк всё равно очень болезненно реагировал на такие истории.

У нас же в доме появилось табу говорить о прошлом. Как-то само собой. Мы просто больше не вспоминали. И если эти изменения волка можно было объяснить его чувствами к дочери, то то как безоговорочно он любил сына, делало его в моих глазах ещё лучше.

Сама я легко управлялась с детьми – гораздо лучше, чем это получалось у обоих отцов. Единственное – в моменты оборота удержать их на руках было просто невозможно. А тут решила вывести обоих на прогулку.

Поэтому оставив сына на улице в облике милейшего котёнка снежного барса, отправилась в дом за дочерью. Правда, до детской дошла не сразу – интуиция начала подавать сигналы тревоги.

Чужих рядом я не чувствовала. Дети были спокойны. Но что-то было не так.

Подхватив всё же дочь не сильно аккуратно, но крепко прижимая к себе (не оставлять же ребёнка одного в пустом доме, когда происходит нечто нехорошее), выскочила во двор, собираясь схватить сынишку и немедленно уехать отсюда. Вот только вместо ребёнка заметила лишь беленький пушистый хвостик за углом дома. Потому и кинулась туда, хотя уже начинала ощущать робкий запах бензина и гари. И это притом, что вокруг совершенно точно нечему было гореть.

За домом же обнаружился мужчина средних лет, который не скупясь поливал стену дома из канистры. И именно к нему бодро шагал мой сладкий котёнок…

Сердце забилось где-то в горле. И дальше всё произошло слишком быстро.

Усадив дочь на газон, я кинулась к нему. Но он уже заметил меня и перешёл в полутрансформацию, бросая зажигалку вниз. Стена вспыхнула.

Я же успела заметить, что передо мной видимо волк – его зверя я не чувствовала, но ни для кого уже не были секретом ни сыворотки, скрывающие сущность, ни специальные украшения и детали гардероба с той же функцией. Удивительно, что волк был серый. Похоже одиночка. Ни один из стаи серых не решился бы на такое в здравом уме.

Я не пыталась поговорить и что-то выяснить. Этот ублюдок только что пытался поджечь дом с моими детьми! Поэтому в груди клокотала ярость. Я кинулась на него, пытаясь задеть когтями артерии на горле. Но он был сильнее, успел отпихнуть, отчего едва не упала, но вновь вскочила на ноги, теперь включая на полную свой дар и силу.

Ага! Антидот не догадался принять!

Его глаза тут же стали мутными и заскользили по моей фигуре, что позволило мне парой точных движений отключить его. Пока не убивая. Пригодится.

Правда, огонь уже начал разгораться сильнее… И тут я сообразила, что сына нигде нет.

Я звала его человеком, звали все мои сущности, изнутри посылая сигналы, но он не откликался. А запах гари не позволял почуять его рядом. Потому снова взяв на руки дочку, я старалась не пугать её, скрывая свой ужас, оббегала уже в десятый раз искрящую изгородь и часть дома.

По идее мне нужно было внутрь, но тогда дочь нужно оставить на улице, а я не уверена, что тут больше нет чужих! Если же сунусь туда с ней, надышится угарным газом… А если нет, то возможно где-то там задыхается мой второй малыш…

Если бы это не испугало мою крошку, я бы завыла от этого выбора. Меня уже трясло от беспомощности, хотя и пыталась взять себя в руки, убеждая, что ещё немного времени у меня есть, ведь огонь только-только подбирался к окнам.

Как тут услышала звук подъезжающей машины. И бросилась навстречу.

Первое, что увидела – обезумевшие глаза волка. Который просканировал меня с ног до головы, потом – дочь, а потом… Они стали ещё больше и ещё испуганнее.

– Он внутри?!

Я не была уверена, но автоматически кивнула. И волк, больше не говоря ни слова, ринулся в дом.

Нет, я не сомневалась, что он поступит так. Ни мгновения. Нынешний он сделает это с вероятностью в сто процентов. Точно. И осознание, что на него можно положиться в такой ситуации, не стало открытием, но согрело заледеневшую от страха душу.

Почти сразу сзади раздался визг тормозов. И оборачиваясь, я уже знала, что там будет Нир.

Также он ощупал взглядом меня и малышку, также ужаснулся, заметив отсутствие сына и… выдохнул.

Что?

Будучи ещё не совсем в себе, я перевела взгляд туда же, куда смотрел он, и заметила почти у своих ног своего пушистого котёнка. Тот смотрел на меня снизу вверх с ожиданием. Видимо, не первую минуту сидит, пока я тут схожу с ума, а волк… Волк!

Я беспомощно оглянулась назад. На дом. Который не горел особо, но был заполнен едким дымом… Адан!

Глава 30. Волк

Это я виноват! Я!

Не должен был оставлять их вообще ни на минуту! Не должен был уезжать в стаю! Никогда! Только с ними быть! Защищать! Глаз с них не спускать! Не отходить даже на шаг!

Не должен был пытаться прогнать плохие предчувствия своего зверя, который тянул к ней с самого утра. А я не послушал! Думал, он просто скучает, как всегда! Выходит, это было плохое предчувствие! И я не прислушался! Я виноват!

Зато сейчас безуспешно переворачивал мебель, ломал, выбрасывал что-то в сторону. Звал. Рычал. Заглядывал в каждый угол уже заполняющегося дымом дома. Дышать становилось всё сложнее. Но я старался игнорировать этот факт. Не мог же я уйти сейчас! НЕ МОГ, чёрт бы побрал того, кто это сотворил с моей семьёй!

Наш сын где-то тут. Маленький совсем. Задыхается тоже этим тяжёлым, густым воздухом, который обманчиво обещает дать такой желанный кислород, но его там почти уже нет. Это обманка! И он дышит этим! Луна знает, как это вообще отразится на его здоровье теперь!

Я закашлялся, беспомощно оглядываясь.

Волк внутри скулил. Он ничем не мог мне помочь. Его нюх тут был бесполезен. Потому он просто вертелся на месте, но толку от этого не было совсем.

Кухня позади.

Я распотрошил даже холодильник, но там никого не было. Дальше бросился в детскую. Она дальше всего от выхода, но испугавшись, маленький мальчик наверняка побежал бы туда… Или к нам в комнату? Если мальчик, то наверное к себе, а если волчонок… то есть котёнок… Неважно!

Я снова зарычал и отпихнул с дороги диван, полоснув по нему когтями.

В полутрансформацию перешёл почти сразу, чтобы сил было больше. Но это не помогало найти его!

В мозгу бьётся только одна мысль – что я скажу ей?! Как буду смотреть в глаза, если я выживу, а он нет?! А как самому жить после такого?! Лучше уж тут подохнуть!

Голова уже начинала кружиться. Сколько же дыма… А я ещё не нашёл его! Не нашёл!!

И уйти нельзя! Ведь где-то здесь мой сын! Плевать, что в нём нет ни единого гена волка! Что он такой же голубоглазый и светловолосый, как кот с Эррин. Но он тоже мой! МОЙ!

Я не могу его тут оставить! И потерять сознание не могу! Потому что надо искать!

Запоздало вспоминаю, что надо было закрыть нос и рот мокрой тряпкой. Но кухня далеко, а я в детской. Тут чуть меньше дыма, но я всё равно ничего не вижу из-за слезящихся глаз!

Сколько времени прошло? Несколько минут или час?!

Луна… Только бы он выжил! Пусть даже я умру тут, только бы он был живой!

Откинул прочь с дороги детскую кроватку.

Его тут тоже нет! НЕТ!

Отчаяние накрывает. В груди горит. Мне так страшно. А она где-то снаружи сходит с ума. Какой я ей истинный, если не смог уберечь её от этих жутких минут?! Какой я отец, если не уберёг своих детей?! Как я вообще…

Сзади раздался какой-то звук, и я быстро обернулся. Но тут же сообразил, что это кот меня зовёт. Где-то у входа.

И никогда я не был так сильно рад ему как сейчас. Потому что вдвоём гораздо быстрее искать! Как же хорошо, что он тоже есть у Эррин!

Осталась только гостиная и наша комната. Всего две. И нас двое…

Я покачнулся. Неееет. Не время. Нельзя падать.

Сдохну, но найду своего сына.

Снова услышал голос кота. И кажется он ругался матом. На меня…

Надо же. Обычно он так не выражается. И конечно я виноват, что долго ищу, но…

– Какого ты не отвечаешь?! – он возник в дверях с мокрой майкой, прижатой к носу. – Выходим! – скомандовал.

Я помотал головой. Совсем свихнулся?! У нас тут сын! А он мне выходить, говорит! Но возразить вслух уже не мог. Сил осталось только на то, чтобы оттолкнуть его и кинуться в следующую комнату.

Нир хотел что-то сказать, но закашлялся. Видимо, всё же успел хлебнуть горелого воздуха. А дальше отдал приказ:

– ВЫХОДИМ!

Волк тут же попытался затормозить меня изнутри. Альфа приказал. Нельзя не слушать.

Но всё ещё будучи уверенным, что кот не в себе, сдвинулся мозгами на фоне страха, я сопротивлялся. Даже когда он попытался увести меня силой, схватив за предплечья.

Я рванул в сторону, отталкивая его. Мой кулак прошёлся по его скуле. Жаль, по касательной. Может, мозги на место бы встали! Идиот!

И пока он тряс головой, я устремился в спальню.

Почувствовал новый приказ, пока кот кашлял сзади. Он выкручивал мышцы, давил на виски, заставляя подчиниться и покинуть дом, но я сопротивлялся. Так сильно, что из носа пошла кровь.

Больной кот!

У меня сын тут, какой выходить?! Придурок. Найду мальчонку, и шкуру спущу с этого недоотоца, что мешал мне!

И вдруг приказ ослаб. Не кот перестал мне приказывать, а я словно скинул с себя путы подчинения.

Ох чёрт…

Я не планировал такого. У нас бывает так, что более сильный самец может не подчиниться силе альфы и занять его пост, отобрав её. И вот впервые с того дня, как кот стал альфой чёрных волков, я оказался сильнее. Прежде тоже тягался с ним, но… но плевать сейчас на это! На стаю, на силу, на всё вообще!

Я влетел в спальню, прикидывая, что наверное, котёнку или ребёнку удобнее прятаться под кроватью…

– Они все в безопасности! На улице! ВЫХОДИМ! – заорал вдруг снова кот, на этот раз подскакивая ко мне со спины.

Ага. Врёт мне. Хочет, чтобы я вышел… Зачем? Я сейчас не очень соображал. Но без сына я отсюда не уйду!

Отпихнул его снова. Теперь он не мог мне приказывать. Только орать.

– Ты совсем глухой, волк?! Рина там с ума сходит! НА ВЫХОД! Дети тоже там…

Я мотнул головой, отгоняя головокружение. Никуда я не пойду! Он врёт!

Но кот тоже упёртый. Поэтому накинулся на меня, пытаясь скрутить. Так я и поддался!

Ещё разок съездил ему по лицу с чувством глубокого удовлетворения и покачнулся сам. В голове, кажется, кроме дыма уже мало что осталось.

И наглый блохастый котяра воспользовался ситуацией, заломав мне руки и потащив на выход! Уж как я огрызался и матерился! Пытался извернуться и укусить его. Ударить. Вырваться хоть как-то уже! Но отравление угарным газом видимо начинало действовать, потому что силы мои слабели.

Ровно до тех пор, пока не хлебнул свежего воздуха на крыльце. Он как-то придал немного сил. Поэтому получилось высвободить руки и ударить кулаком под рёбра коту. Мы скатились на газон оба, вцепившись друг в друга. Но пока он согнулся напополам от моего удара, я кинулся обратно – в заполненный дымом дом.

– АДАН! – ворвался в сознание окрик Эррин.

Но не решился посмотреть ей в глаза. Я так и не нашёл нашего сына! А я должен найти!

Вот только за мгновение до того, как снова ворвался бы внутрь, сзади за одежду меня снова ухватил кот, почти повиснув, а передо мной выросла сама Эррин, удерживая за плечи.

Теряя драгоценное время, я виновато опустил голову, чтобы не встречаться с ней взглядом.

– Я… – закашлялся. – Сейчас… Я найду… его… – прохрипел ей, пытаясь отодвинуть с пути.

Не мог же я отшвырнуть её, как кота.

– Тшшш, дети в порядке. Они оба здесь. Со мной. Не надо туда, – сказала как-то непривычно. Ласково что ли. Мягко так. Словно с ребёнком и разговаривала.

Мне даже показалось, что это я умер просто уже. Или от отравления мерещится всякое…

Но взгляд на неё всё же поднял. Нет. Она не казалась ненастоящей. Да и кот вполне ощутимо сжимал моё предплечье сзади, не давая улизнуть обратно в дом. И кстати. Лицо Эррин было обеспокоенным, конечно. Но не настолько, как если бы наш сын задыхался от дыма сейчас.

Она заглядывала мне в глаза, теперь поглаживая по щеке:

– Давай отойдём, тебе нужно отдышаться.

Я мотнул головой отрицательно, ещё не до конца веря, что всё закончилось. И недоверчиво обернулся на звук хныканья дочери. Когда ей что-то не нравится, она всегда издаёт такие звуки.

Рядом с ней на траве сидел вполне себе здоровый белоснежный котёнок ирбиса. Сын!

Я стартанул к нему прямо с места, не очень аккуратно оттолкнув всё же Эррин и оставив клочок рубашки в руках кота. Но сейчас перед собой я видел только нашего малыша! Живого и здорового!

С разбегу приземлился перед детьми на колени, подхватывая котёнка и прижимая к себе, зарываясь носом в его светлый мех, обалденно пахнущий котами. Луна! Да это теперь мой любимый запах будет! Живой! Маленький мой!

Продолжал тискать сына, пока не услышал недовольное кряхтение совсем рядом. И тут же встретился с прищуренными глазками дочки. Ага. Сижу тут, обнимая сынишку, почти не обращая на неё внимания. Конечно, она злится.

Поэтому быстро подхватил и её, целуя куда попало обоих. Даже в хвост случайно поцеловал. И всё никак не мог выпустить их из рук, хотя оба уже начинали ёрзать. Ну не любители они нежничать против воли. Вот когда им надо – другое дело. А так…

Трясущимися руками усадил дочь обратно на траву и спустил к ней котёнка, которого она тут же начала тискать сама – дёргать за хвост и лапы, облизывать нос. Сын стойко терпел. Мужик растёт!

И тут я поднял голову.

Эррин с котом стояли совсем рядом. Он поддерживал её и что-то шептал на ухо. А она улыбалась. Немного нервно, но не грустно. Фух…

– Ты зачем на Нира с кулаками кинулся? – спросила первым делом, когда поняла, что я отошёл.

Я кое-как поднялся. Ноги тоже тряслись. Но устоял.

– Не поверил…что вы все здесь… Думал, сын там… задыхается…

Говорить было сложно. Язык еле ворочался.

– Всерьёз решил, что Нир станет подвергать его жизнь опасности? – она вдруг нахмурилась. – Волк?

Я попытался сфокусироваться на её лице. Но оно становилось каким-то мутным.

– Вода нужна срочно! – почти приказала коту, и тот кинулся к машине.

А я тяжело упал перед ней на колени.

– Адан! Только не отключайся! Смотри на меня! Дыши глубже! НУ!

А я что? Я пытался. Но это было слишком трудно. Голова становилась тяжёлой, руки и ноги наливались свинцом. В висках гудело и ныло. К горлу подступала тошнота.

– Волк, только попробуй вырубиться! – кажется, она угрожала мне.

Но на меня после этого облегчения начало снисходить оцепенение и безразличие. Дети в порядке. Она тоже. Кот жив. Всё хорошо…

– Адан!

Эррин тоже присела, удерживая моё лицо ладонями. И вдруг приблизилась ещё рывком и поцеловала. Это было так вкусно после горечи дыма… Но голова закружилась сильнее… Меня всегда ведёт от её близости…

Она оторвалась от моих губ и с размаху влепила пощёчину.

ЗА ЧТО?!

В голове зазвенело. Но туман начал понемногу рассеиваться. Вроде.

– Если не помогло, дай я ударю. Он мне несколько раз съездил, – хмыкнул и похоже нажаловался кот.

Эррин лишь качнула головой, забирая из его рук бутылку и прикладывая к моим губам.

– Пей, – скомандовала.

И я сделал глоток.

– Ещё.

Я послушался.

И так до тех пор, пока бутылка не опустела, а мои мысли немного не прояснились. Но как только стало немного лучше, в голове вспыхнула острая мысль – где-то рядом может быть виновник!

В мгновение ока я снова вскочил на ноги. Удержался за подоспевшего кота, чтобы не грохнуться, и принюхался.

Где ты, тварь?

Зверь внутри тоже оскалился. Сейчас мы тебя найдём и разорвём на куски…

Я начал оглядываться по сторонам, надеясь увидеть хотя бы зацепку.

– Адан, что ты ищешь? – Эррин опять говорила спокойно, словно пытаясь успокоить и меня.

Видимо чувствовала моё состояние и не хотела усугублять. Но вряд ли меня сейчас можно угомонить просто словами. Потому что я жаждал крови за те жуткие мгновения, что пережил вот только. Там, в заполненном дымом доме. И тот ублюдок, который заставил меня это чувствовать, который подверг опасности жизнь моей семьи, который напугал и Эррин, ответит за это…

Из горла вырвался глухой раскатистый рык, и я снова перешёл в полутрансформацию, от которой отказался до этого, пока держал детей. Вдруг поцарапал бы или испугал. Зато теперь…

– Может, у него ещё какие-то дети в доме спрятаны, – Нир натянуто пошутил, больше пытаясь отвлечь нашу пару конечно, чем на самом деле веселясь. – Успокойся, волк. Всё в порядке уже…

И хотя обращался ко мне тоже нарочито-спокойно, сам уже хмурился и подбирался весь. Очевидно, чтобы опять перехватить меня, если меня куда-то понесёт. Ты глянь, спаситель прям.

Я бы может и оценил его заботу, но не сейчас. Потом когда-нибудь скажу спасибо, что за мной пошёл. Не ради меня, конечно, ради Рины своей, но всё равно. Пошёл же. И пытался вытащить. Наверное, она считает его героем, не то, что меня, который и сына не нашёл, и полез туда зря… Снова я лоханулся.

Только пока меня интересовало другое.

Быстро я вновь приблизился к дому, обходя его по дуге и принюхиваясь. Обоняние восстановилось не до конца, но уже становилось легче. И чужой запах я всё же почуял, хоть и слабо.

Краем уха услышал, как кот приказывает Эррин остаться с детьми, а сам опять следует за мной по пятам. Не жалко. Тут пусть ходит…

Увидев бессознательное тело поджигателя (нетрудно было догадаться, что это он, ведь рядом валялась зажигалка), одним лишь прыжком настиг его и встряхнул. Волк застонал и приоткрыл глаза.

Серый! Охренеть просто! Это серый!

Неужели альфа серых перестал быть авторитетом для своих? Или сам послал его?!

Мои глаза налились кровью. Её же я хотел видеть на этом полоумном идиоте, который сунулся к моей семье. Сейчас я заставлю его выложить всё!

– Только не торо… – начал было ирбис сзади, но серый его опередил, нагло усмехнувшись мне в лицо:

– Что, сгорела ваша сука с отродьем или повезло?

Что было дальше, я помнил смутно. Стоило услышать, как он назвал моих детей и мою пару, у меня опустилось забрало ярости. Я уже даже не видел его толком, как не чувствовал и того, как кот в который раз за последние несколько минут старается оттащить меня прочь. Я был занят.

Я убивал.

Месил кулаками, когтями его лицо, шею, грудную клетку, окатывая себя брызгами крови. Где-то на периферии сознания звучал голос кота, что пытался убедить меня остановиться. Приказывать он мне теперь не мог. А я не мог прекратить.

Моя одежда пропиталась насквозь красным. Руки сводило от быстрых и резких движений, которые я только ускорял. Если не информацию, то душу из него вытрясу!

Ничтожество! Мразь последняя!

Если что не нравилось, пришёл бы ко мне, урод! А он напал на самку с детёнышами! Отморозок! Не стал сражаться открыто. Побоялся тех, кто сильнее. А её, нашу самочку, хотел сжечь! Вместе с нашими крошками! Да дочь ещё даже в первый оборот не вошла! А он…

Время смазывалось.

Крови становилось всё больше.

А меня не отпускало.

– Адан, – нежные руки легли на плечи, не пытаясь оторвать меня от месива, что осталось от поджигателя, а будто обнимая.

Грудь прижалась к моей спине. А её дыхание защекотало волосы на затылке…

Я порывисто обернулся и встретился с её ждущим взглядом. Вдохнул её несравненный аромат. Тут же её ладонь удобно устроилась на моей перепачканной алым щеке.

– Ааадааан, – протянула, поглаживая.

В глубине её светящихся розовым глаз я видел налёт недовольства. Наверное, зря я его убил… Но сейчас она не отчитывала меня. Пыталась соблазнить…

Звериные инстинкты и так были на максимуме. Кровь, жестокость, страсть – всё одно. И я впился в её губы своими, сразу проталкивая в горячий сладкий рот язык. Сжал её хрупкую шею, невольно раня, одной рукой, а второй прижал к себе за талию, слезая с серого и пытаясь устроить её на себе.

В висках пульсировало – МОЁ. Она МОЯ. Я ЕЁ защищал. И сейчас мне положена награда!

– Тшшш, – Эррин чуть отстранилась, но не оттолкнула.

Лишь слизала капельку своей крови с нижней губы, ведь я поранил её клыками. Член сразу же отреагировал на этот жест полной боевой готовностью. Как же я хочу её рот…

– Возвращайся…

И снова этот голос. Тихий. Спокойный. Уверенный. И… совершенно ласковый… Меня будто в махровое одеяло укутали. Приятно…

Я выдохнул. Потом ещё.

И снова потянулся к ней целоваться, чтобы окончательно прийти в себя. На этот раз аккуратнее. Чтобы не делать ей больно.

Глава 31

Продолжая целовать его, задыхаясь от тошнотворного запаха чужой крови, я старалась расслабиться и не начинать высказывать всё, что думаю о его поступке. Конечно то, как он испугался за сына, тронуло меня до глубины души – даже не ожидала, что он настолько может бояться, ведь это тот самый жестокий чёрный волк. Но вот то, что он не дал нам возможности выпытать у поджигателя все подробности, злило. Именно эту злость я и пыталась погасить в себе, оправдывая его тем, что был слишком взвинчен и защищал нас. А не просто поддался эмоциям.

В конце концов я и сама чувствовала его – знала, насколько отчаянным был его страх в заполненном дымом доме. Насколько яростно он сопротивлялся даже тогда, когда Нир бросился за ним без раздумий, чтобы вытащить.

Разумеется, мой славный истинный не мог оставить волка на произвол судьбы. А то, что он не выйдет, будучи уверенным, что где-то там задыхается наш малыш, стало ясно сразу.

И вот теперь я целовала его, нежно гладила, позволяла прижимать к своей пропитанной кровью одежде, чтобы звериная хищная ярость отступила. У нас бывает, что порой инстинкты берут верх над разумом. Он увидел противника, который нападал на его семью, личную маленькую стаю, и как вожак тут же вынес ему приговор.

Теперь моя задача как пары и его самки была угомонить его и позволить мыслить здраво. Взбучку за преждевременное убийство буду устраивать потом. Уже от себя, а не по звериным законам.

Благо, Нир быстро сообразил, что силой оттащить волка от того, что осталось от нашего обидчика, не выйдет. Сам забрал детей, а меня отправил к нему.

К счастью, судя по ощущениям от метки, Адан начинал приходить в себя. И даже первый оторвался от моих губ. Хотя уже был возбуждён, и я была уверена, что не становится, пока не получить ещё более глубокое… хм… успокоение.

– Я испачкал тебя, – выдохнул он, покосившись на мою кофточку, прилипшую к телу.

– Да и сам испачкался, – я сжала его ладонь, всё ещё боясь отпустить его. Мало ли, вдруг снова переклинит.

– Я… зря его убил.

– Согласна. Зря, – подтвердила.

– Просто… Я испугался. Понимаешь? – признался как-то даже доверительно, и его губы дрогнули.

Адан заглянул мне в глаза без особой надежды на то, что могу понять. Но я понимала.

– Я бы тоже с ума сошла, если бы не заметила сына рядом почти сразу, а потом увидела того, кто это сделал, – поддержала и в этом, и волк опять выдохнул и закашлялся.

А потом, восстановив дыхание, обернулся на дом.

– Нам бы помыться, но туда нельзя.

Видимо, подробнее говорить о произошедшем он предпочитает позже. Отлично. Я тоже слишком эмоционально вымотана, чтобы обсуждать это прямо сейчас.

– Да, в дом пока лучше не заходить. Хотя огня уже нет, но обоняние потеряем от гари. Можем поехать в прайд, – предложила без особой веры в его согласие.

Вряд ли он радостно отправится в загородный дом главы прайда. Эрнард* позволил бы ему там быть, но наш альфа точно посчитает это слабостью.

– Или в стаю, – волк взглянул с надеждой.

Как-то он предлагал нам побыть в стае, но мы с Ниром отказались. Достаточно того, что иногда появлялись там. Теперь же он предлагает пожить среди волков, пока тут всё не восстановим. Как альфе ему, наверное, всё же хочется показать свою семью. Продемонстрировать, что у него есть мы…

– Хорошая идея, мне нравится, – улыбнулась, мысленно уговаривая себя не сопротивляться.

В конце концов не самый плохой вариант.

– Правда?!

Его лицо немного вытянулось.

– Ничего себе. Ты не кричишь. И соглашаешься со мной. Я точно ещё жив? – усмехнулся как-то не очень весело.

– Я же не всегда спорю с тобой, – поджала губы.

– Вот прямо сейчас например, – подловил он.

– Адан, – покачала головой. – Ну правда. Ты же знаешь, какая я. Смотреть тебе в рот и соглашаться со всем подряд – это не про меня.

На словах про рот, волк как-то странно отвёл взгляд. Явно думал о чём-то своём и неприличном. Хотя что для нас вообще может быть неприличным? Для всех троих в нашем союзе давно уже нет такого слова.

– Что? – заметила, что он будто обдумывает нечто ещё.

– Ничего, – поднялся с травы. – Едем сейчас? Я отправлю позже надежных ребят, чтобы… убрали тут всё.

– Убрали – ладно, но ремонтом будут заниматься ирбисы. Уж извини, чёрным волкам в этом плане я доверять не могу.

– Вообще-то этот был серым, – надулся он.

– Я в курсе. Но не хочу, чтобы они были в моём доме.

– Я же в твоём доме. И наша дочь тоже.

– Она точно не чёрная волчица, я уверена.

– Белая будет? Как ты?

– Наверняка, – просканировала его взглядом, но он вроде не сильно расстроился от этой новости.

– Ладно, сын тоже светлее Нира, – пожал плечами примирительно.

Да у нас прогресс! Налицо прям.

– Что ж, едем, – взяла его под руку осторожно.

– Я в порядке, – он понял, почему касаюсь его всё время. – Больше ни на кого не брошусь.

– Это радостная новость, Адан, – я немного сжала его бицепс. – Но может мне просто нравится трогать своего защитника.

И пусть он и понял, что я сказала это больше в шутливой манере, но всё равно распрямил плечи и приподнял голову. Мысленно я закатила глаза. Внешне сохранила невозмутимый вид. Похоже, надо почаще его хвалить…

А в стае из-за приезда альфы с семьёй, половина которой была в крови серого волка, явно напряглись. И я могла их понять. Фееричное появление.

Но никто больше не смел смотреть на меня или Нира снисходительно или с презрением. Уж не знаю, как запугивал их альфа, но на меня вообще взгляд лишний раз старались не поднимать, не то что проявлять неуважение. Не забыли, похоже, его наказы. Да и вид Адана не располагал к тому, чтобы случайно его разозлить. Всем хотелось жить. Желательно долго и счастливо.

На самом деле оставаться в доме, где когда-то жил прежний альфа стаи, было не очень уж приятно. Слишком отчётливыми были воспоминания о прошлом. О том, в котором сам Адан сыграл не последнюю роль и не самую положительную.

Хотя с тех прошло уже много времени, а наш новый альфа исправился и явно планировал появление хоть ненадолго здесь своей семьи именно «на пожить», а не просто «в гости». Об этом говорила каждая мельчайшая деталь: каждая фарфоровая ваза на тумбах, каждый плед на мебели или декоративная подушечка. Всё это ему одному конечно же было совсем не нужно.

Да и вообще внутри дома не осталось почти ничего от прежнего. Кроме прочего, появилась детская и отдельно просторная спальня с такой огромной кроватью, каких прежде я вовсе не видела. Как-то и не интересовалась даже.

Нам и на нашей-то не было тесно особо. Мои мужчины умудрялись ложиться так, чтобы я всегда оказывалась посередине, а они сами были как можно дальше друг от друга, но при этом тесниться никому не приходилось. Однако, видимо у волка были свои представления о комфортном сне.

Вот и кровать была такой, что тут поместилось бы кроме нас ещё оборотней шесть минимум. Но это замечание оставила при себе. Боюсь, волка тут же хватит инфаркт, если увидит двойной смысл в таких словах и решит, что я могу хотеть увеличить количество спящих в супружеской кровати. Ниру бы такое и в голову не пришло, волк же мигом бы представил всё в красках.

А прямо сейчас та самая краска красноречиво заливала бы его скулы, если бы волк вообще умел краснеть как все нормальные люди или хотя бы волки. Пытаясь скрыть очевидное смущение, он старался покашлять, отвернуться, рассмотреть обои, окна, лишь бы не смотреть на зеркальный(!) потолок в спальне. Даже думать не хочу, зачем он тут. Или… хочу?

Облизала губы и поправила волосы.

– Ммм… Ты прям готовился к нашему приезду, – хмыкнула, не удержавшись.

Уж больно мне нравилось, когда волк такой – без своей надменной маски. Настоящий. Когда признаётся, что любит. Что боится за меня и детей. Когда становится очевидно, что он искренне мечтал, что однажды мы будем здесь все вместе и надолго, а не только показаться мельком стае.

И ведь действительно мечтал. Ещё как.

Две рядом стоящие кроватки с подушечками разного цвета в детской. Горы игрушек от 0 до 9 лет – похоже, на будущее. То есть совсем на будущее. Потому что у окна стоял столик как для школьников, а на нём аж два ноутбука…

Ну да. Волк не умеет чего-то делать наполовину. Он и ненавидит на полную. И своего добивается так же. И если уж завёл семью, считает себя обязанным выдать всё необходимое на максимум. Пусть мы и отказывались быть тут. Но он-то хотел этого. Не только на словах, как оказалось.

Конечно, сейчас ему было несколько неловко. Как бывает каждый раз, когда он проявляет свои чувства, которые всегда считал слабостью. И это так забавно. И так трогательно…

Прежняя я тоже бы не упустила шанс подковырнуть его, что небось долгими вечерами фантазировал, что мы переедем сюда. Но Нир на меня слишком сильно повлиял. Как и рождение детей. Я теперь была мягче не только с ними. Невольно это переносилось и на волка. Меня всё чаще тянуло его поддерживать, а не упрекать. И удивительно – он открывался ещё больше. Тоже становился лучше, добрее. Хоть и пытался скрыть.

Нир был прав. Нельзя изменить кого-то силой. Разве что лаской и собственным примером…

– Какой интересный дизайн, – ухмыльнулся весело самый лучший в мире ирбис, поглядывая на потолок. Мы все теперь молча его рассматривали, пока дети осваивали детскую и наводили там свои порядки.

Вот она прелесть детей-оборотней. Не нужно бояться за них лишний раз. Во-первых, они могут копошиться вместе хоть часами в свои несколько месяцев. Во-вторых, мы их чуем. Поэтому прямо сейчас нам ничто не мешало стоять в своей спальне, запрокинув головы вверх.

Волк тоже смотрел. Только не на своё отражение. А на моё.

Я ему многообещающе улыбнулась.

– Тебе нравится? – кажется он был удивлён и скорее ожидал от меня негативной реакции.

Хм, а вот не зря он звал меня стервой, похоже. Совсем зашугала, беднягу… Хотя этот «бедняга» только вот-вот вновь превратился в себя домашнего, ещё недавно будучи чокнутым зверем, желающим убивать.

– Конечно ей нравится, – предвкушающе закивал Нир, не давая мне даже возможности ответить иначе. По правде говоря, иначе и не хотелось. Поэтому я лишь закусила губу, переводя взгляд с потолка на постель.

Спать на ней может и удобно. Только кажется именно спать тут мы будем не очень скоро…

Нечто такое я уловила ещё пока была в душе. Странным было то, что никто из моих мужчин не решил присоединиться. А такого я не припоминала за последнее время.

Нир вызвался уложить детей, волк – застелить новое постельное бельё, хотя я прекрасно видела, что уже постеленное совершенно свежее, а если бы дети не спали, то мы бы прекрасно их слышали и в другом конце стаи. Но противоречить не стала. Решила насладиться временем в одиночестве. За всю жизнь привыкла быть одиночкой, а в последние годы одна почти не была. Мало мне двух истинных, теперь у меня ещё и двое детей. И в такой семье оказаться одной – большая редкость.

Так что, завернувшись в махровое полотенце, предварительно слегка лишь просушила им волосы, и вернулась в спальню, невольно первым делом глядя в потолок. Так и замерла на пороге, увидев в отражении около полусотни горящих свеч и разбросанные лепестки цветов на полу.

Тут же встретилась взглядом с тёмными жаждущими глазами, а затем – с хитрыми голубыми. Выдохнула. И теперь смотрела на них обоих, стоящих по разные стороны от кровати, без зеркала.

– Тебе нравится? – затаив дыхание, спросил волк.

Нир только улыбнулся уголком губ. Уж он-то точно знал меня как никто и понимал даже по взмаху ресниц.

– Очень, – не стала скрывать.

Нир тоже дарил мне цветы и делал какие-то подарки иногда. Но вот такая тщательная подготовка – впервые.

– Кто придумал? – ну правда интересно.

– Оба! – волк даже покосился на Нира, вдруг тот будет оспаривать.

– Мы же так и не поблагодарили тебя за рождение наших крошек как следует, – Нир шагнул ко мне ближе.

– Вы только и делали, что благодарили меня, – хмыкнула, но мягко и плавно пошла навстречу, медленно поправляя волосы. А затем провела подушечками пальцев по ещё влажной шее и подхватила тонкую цепочку с кулоном, перекатывая её в пальцах.

Глаза волка вспыхнули. Нир остановился, тоже не сводя с меня взгляда.

На цыпочках, невесомо переступая одними лишь пальчиками по мраморному полу, я осторожно обходила свечи, намеренно дразня их обоих.

Затем сделала ещё несколько плавных шагов по направлению к постели, начиная медленно развязывать узел полотенца и потихоньку отпуская дар. В комнате сразу стало жарче.

Огоньки отбрасывали тени на стены и отражались в зеркальном потолке. А я под горячими взглядами неспеша уже спускала полотенце по телу вниз, обнажая кожу сантиметр за сантиметром. Даже не полностью ещё открылась грудь, как волк пытки не выдержал первым и рванул навстречу, подхватывая на руки резко и опуская на пружинистый матрас.

Рефлекторно я взглянула вверх, где моё распластанное под ним, обнимающее с обеих сторон его торс ногами отражение дышало уже глубоко и рвано. Сбоку пристраивался Нир, видимо, тоже не имея ничего против ускорить процесс моего раздевания, и одним рывком стаскивая полотенце окончательно и отбрасывая его на пол. Ладно хоть свечи не задел.

Но о них сейчас уже никто не думал.

Горячие ладони волка проходились по моим плечам вниз, накрывая грудь и слегка сжимая её пальцами. А нежные губы Нира не позволяли даже возразить, хотя я бы и не стала. Лишь смотрела в зеркало на то, как две пары рук по-хозяйски гуляют по моему телу, заставляя прогибать спину сильнее от их откровенных и умелых ласк, как голова волка спускается к моему лону, накрывая его горячим ртом, а Нир вновь принимается как огромный и ласковый кот вылизывать мои соски, тихонько мурлыкая… Мои пальцы путались в волосах одного и прижимали к себе голову другого. И уже от одного этого зрелища я не удержалась, сорвавшись в яркий оргазм. Закричала бы, если б Нир не успел вовремя заткнуть меня поцелуем.

Ему нравилось, когда я кричу. Но не когда в соседней комнате могут проснуться дети и забрать меня себе на несколько часов, вновь оставляя их в одиночестве.

Ощущая, что меня поднимают и переворачивают, сопротивляться не стала, послушно опираясь на колени и прижимаясь спиной к груди Нира, который оказался уже обнажённым сзади и уже водил по моим влажным складочкам горячей головкой члена, теперь дразня меня. Волк не отказался от поцелуя, когда протянула к нему ладонь и привлекла к себе. Но когда Нир вошёл, Адан тоже отстранился, глядя жадно на то, как часто взымается моя грудь и дрожит тело от долгожданного вторжения.

И что-то я уловила в его глазах такое, похожее на зависть снова, хотя очевидных причин не видела. Ему я тоже позволяла что угодно, разве что…

Так вот оно в чём дело.

Скрыв усмешку, сжала пальцами запястье прижимающего меня к себе Нира, давая знак, чтобы не держал, и опустилась вперёд на локти, одновременно стаскивая с волка последний предмет одежды. Сразу же перед моим лицом восстала его твёрдая, готовая к моим ласкам плоть. И я не стала разочаровывать ни его, ни себя.

Нир был прав. Когда они оба со мной, всё ярче и сильнее. Наверное потому что так было предначертано изначально. Так правильно.

И я провела влажную дорожку от основания вверх, заставляя Адана громко выдохнуть. Но всё же волк – это волк. И не прошло и пары секунд, как его ладонь сжала в кулак мои волосы, чуть подталкивая вперёд и заставляя взять сразу его всего. Несмотря на то, что делал он это не особенно церемонясь, я всё равно ощущала, как сильно сдерживается. О да. Волк бы предпочёл намотать на кулак мои волосы и насаживать мой рот на себя быстро и глубоко, не давая мне передышек. Но вместо этого старался держаться, лишь подталкивая. И нет, не из-за Нира, который больше и приказывать-то ему не мог. Из-за меня. Кажется, он правда любил… И его любовь выражалась и в этом тоже.

Помогая себе языком, я продолжила делать плавные движения вперёд и чуть назад, синхронизируясь с толчками Нира сзади. Да… Вот так это было крайне приятно…

Если бы могла, стонала бы от удовольствия, но вместо этого лишь поощрительно замычала, цепляясь руками за крепкие ягодицы волка и прогибая спину сильнее, чтобы дать больший простор движений для Нира…

В этот раз мы кончили одновременно. Как и прежде – я первая, а они оба за мной сразу. И только теперь, лёжа между ними на этой огромной кровати и глядя в наше отражение, поймала ошалелый взгляд волка. Он ещё был под впечатлением. И мне безумно нравилось это его выражение лица.

Но тут меня подняли в воздух сильные руки, утаскивающие с собой под душ. Мой славный ирбис всегда это делал за меня, когда у самой сил не было. И даже зубную щётку подал, едва сдерживаясь, чтобы не отпустить шуточку по поводу того, что волк так и остался лежать на постели, мечтательно глядя в пространство перед собой.

– Ты же знаешь, что я люблю тебя больше жизни? – прижалась к нему, когда мы уже возвращались обратно.

– Знаю, Рина. Между нами ничего не изменится, даже если у тебя найдётся ещё пятеро истинных, – ласково усмехнулся он, прижимая меня к себе.

– Не приведи Луна! – открестилась и рассмеялась.

А вернувшись в постель, нашла там напряжённо ожидающего нас волка. Видимо, решил, что я могу пожалеть о сделанном. И чтобы не заставлять его мучиться (с недавних пор мне это вовсе не нравилось), я обняла его и заглянула в глаза.

– Кажется, мне нужно сказать тебе кое-что очень важное.

Волк сглотнул.

– Го…во… ри… сладкая, – он облизал губы и явно ждал от меня какой-то гадости.

– Я тебя люблю, волк, – призналась в том, что давно уже не давало мне покоя.

– М? – он недоверчиво нахмурился.

– Ты верно услышал. Я люблю тебя, Адан.

– Ты… меня… Меня? Что? – у него было такое выражение, будто бы я сообщила, что только что обрела ещё одну сущность. Слонихи.

– Ему просто нравится, как ты это повторяешь, – вновь разрядил обстановку Нир своим смешком, и я улыбнулась.

Волк перевёл взгляд на него.

– Ты тоже это слышал? Она это сказала?

– Сказала-сказала наконец! – подтвердил Нир, и после этого меня смёл горячий ураган объятий волка.

– Сладкая! Эррин! – он покрывал поцелуями моё лицо, шею, плечи. Целовал со всей дури, ударяясь зубами о мои, сжимал так, что у меня косточки хрустели.

– Ну теперь ясно хотя бы почему ты медлила, – подал голос Нир, и волк будто очнулся, медленно выпуская меня из рук.

– Правда, меня тоже любишь?

– Правда, – серьёзно кивнула.

– За то… что сегодня я полез в дом?

Покачала головой.

– Нет, Адан. Любят не за что-то. А иногда даже вопреки, – взглянула на Нира, который с умиротворённым видом уже растянулся на своей половине и миролюбиво наблюдал за нами, заложив руки за голову.

– Вопреки, – повторил волк и… Смылся в ванную.

Неожиданно.

– Это он переваривать, не ходи пока за ним, – Нир похлопал ладонью по матрасу рядом с собой, и я улеглась рядом. – Что ж ты так без подготовки-то его?

Мои губы вновь растянулись в улыбке.

– Ты замечательный. Самый лучший в мире. Без тебя я бы не смогла…

Он поцеловал меня в макушку.

– А я без тебя, Рина.

Волк вернулся спустя минут десять. Уже вполне себе спокойный. Только его взгляд выдавал то, что мои слова его правда тронули до глубины души. Старательно удерживая невозмутимый вид, он погасил свечи и устроился с другой стороны от меня.

– Кажется, у нас в стае совсем скоро будет пополнение. Большое пополнение, – задумчиво проворчал, поглядывая в окно.

Хотя дом альфы и был не так близко к остальным, зато стоял прямо по середине стаи. Поэтому вполне вероятно, что выброса моего дара хватило всем.

– Надеюсь, твои волки больше не берут тех самок, кто им не принадлежит, – нахмурилась, вспоминая прежние порядки.

– Я бы такого не допустил! – волк недовольно сдвинул брови.

– Тшшш, конечно не допустил бы, – развернулась к нему и обняла за шею. – Ведь здесь тоже будет расти наша дочь. И ты сделаешь всё, чтобы ей не угрожала опасность, – проворковала ему на ушко.

Волк удовлетворённо кивнул, подтверждая.

– А ещё… Я тебя тоже люблю, сладкая, – его голос дрогнул, будто он всё ещё думал, что ему могло показаться.

– Я знаю, Адан. Это взаимно, – уложила голову на его плечо и прикрыла глаза, позволяя себя отключиться.

Лишь позже сквозь сон почувствовала, как чьи-то тёплые руки перекладывают меня на другую сторону, и когда моя голова коснулась широкой тёплой груди, услышала сверху тихий смешок, адресованный очевидно волку:

– Думал, только тебе так можно делать? – и Нир накрыл своей ладонью мою голову.

Я незаметно улыбнулась.

Луна… Как же я их люблю… Обоих.

ЭПИЛОГ. Волк

Было время, когда я думал, что смогу угрожать ей поделить её с другими. Теперь я был вынужден это делать каждый день – видеть, как она близка с кем-то ещё кроме меня. Будто чёртов бумеранг в действии. Сейчас, спустя время, это уже не было пыткой для меня как в самом начале. Я привык не только к тому, что он обладает её телом и душой, но и к его присутствию в своей жизни.

Как бы абсурдно это не звучало, но блохастый тоже стал моей семьёй.

У меня не было нормального брата. И по иронии судьбы наши отношения с котом чем-то напоминали мне те, которые бы я хотел видеть от него.

Он был другим – слишком мягким с ней, слишком правильным что ли, слишком весёлым, опять же. В ситуации, где мне хотелось убивать, он придумывал очередную расслабляющую всех шутку, а уж потом принимался за дело.

И он пошёл за мной в горящий дом, спасая мою задницу оттуда. В отличие от меня – не только ради спокойствия своей Рины и наших детей. Уверен, даже если бы он знал, что она не проронит по мне ни слезинки, всё равно полез бы за мной. Какого-то хрена кот видел во мне то, чего я сам долгое время не замечал…

Думал, я – хладнокровный чёрный волк. Жестокий и беспринципный. Ага.

Он твердил Эррин, что я не такой. Что я просто не умею любить, и нужно лишь научить меня. он верил, даже вопреки тому, что она не верила, что я могу быть нормальным отцом и мужем. Что мне можно доверять. И если бы не он, я бы уже сгнил на том пустыре, где собственный брат устроил мне ловушку.

А ещё больше меня не тянуло промыть нос с мылом, если он проходит мимо. Удивительным образом, я привык к кошачьему запаху. Он больше не раздражал меня. То ли потому, что его обладатель тоже больше не раздражал. То ли потому, что так же пах наш сын… Мой тоже. И пусть кто-то только попробует сказать, что он не мой. Растерзаю на куски и заставлю сожрать тот язык, что это ляпнул.

Потому что для меня нет ничего дороже в этом мире, кроме моих детей. Обоих. И её.

Когда-то я мечтал, что Эррин родит мне сына. Был уверен, что вправе буду требовать это от неё.

Потом отчаялся хоть иногда видеть её, не только что-то требовать.

Потом получил поблажку быть рядом, но был уверен, что никакие дети мне не светят.

А потом произошло чудо. Двойня. Для меня тоже. Не только для кота.

И теперь я уже заранее думал, что мне нельзя терять физическую форму, потому что придётся каждый день сражаться с теми, кто только посмотрит на мою дочь. Я уже представлял, как буду убивать их всех. И если только кто-то посмеет даже подумать, что может прикоснуться к моей маленькой (а маленькой для меня она будет и в пятьдесят, и в сто!) девочке, то глубоко пожалеет об этом. Ох как глубоко.

А ещё я буду учиться сына сражаться и защищать себя и сестру. Кот тоже будет, конечно. Но и я не останусь в стороне. Наш сын будет знать все возможные секреты стаи и прайда. И лучше, и сильнее его не будет никого. Да.

Иногда я с беспокойством подслушивал разговоры Эррин с котом о том, что у него было нормального детства и он сделает всё, чтобы никогда его дети не испытали ничего подобного. В такие моменты он говорил ей, что хорошо, что есть ещё и я, ведь это значит, что сиротами они точно не останутся, ведь я живучий – не сгораемый и не убиваемый. Это он шутил так, стараясь прикрыть горечь своих слов. И в эти моменты я с непривычкой ощущал сочувствие и вину…

Я тоже был участником той лаборатории, что сломала столько жизней. Я не лез особо в дела брата и не пытался остановить его. И в то время, пока я мечтал, как буду развлекаться и обладать Эррин, этот вот сидел в одной из клеток, борясь за свою жизнь. Даже странно, что он не ненавидит меня за это.

Однажды я случайно встретился взглядом с парой главы прайда… Не знаю, что она знала обо мне, сам-то я её прежде никогда не видел, но девочку (а она выглядела именно как девочка) едва не пришлось откачивать. Если глава и не убил меня, то только потому, что его племянник оказался рядом вовремя. А ведь я просто приехал в прайд по делам. Но каким-то чутьём, видимо, бывшая пленница поняла, каким уродом я был в своей прежней жизни.

И теперь я молился Луне, чтобы мои дети не узнали этого. И того, как я поставил метку Эррин… Когда-то это были самые приятные воспоминания. Потом стали неприятными. Теперь, с появлением дочери, они были просто невыносимыми.

Как-то так вышло, что прежде я воспринимал Эррин как отдельную женщину. Не думал, что она тоже чья-то дочь, сестра, сирота, тянущая на себе брата, который до сих пор меня так и не простил и не принял. Даже не за то, что он столько времени провёл в клетке, а потом я открыл на него охоту. А за то, как я поступал с ней. И я его теперь понимал. Мой крошечный сын рычал даже на саму Эррин, если она отчитывала за что-то нашу характерную дочь…

Я не питал иллюзий, что мне все всё забудут. Но и волосы на себе не рвал – сделанного не воротишь. Зато задался задачей исправить будущее. Изменить следующее поколение своей стаи, а нынешнее заставить покориться новым реалиям – теперь все волки объединены в одну стаю, которой когда-то будет управлять мой двоюродный внук (кот ржал два часа, когда узнал, что я стал дедом, и при каждом удобном случае подъё… то есть подшучивает надо мной по этому поводу. С появлением детей я старался не выражаться в доме) или сын альфы серых, а с барсами у нас теперь мир, дружба, жвачка, как говорит Нир.

Поэтому когда встал вопрос, на чьей территории ставить первый общий детский сад (особенно он был нужен для детей, которые из-за прошлой вражды остались сиротами), я предложил стаю.

Глава прайда разве что у виска не прокрутил, глядя на меня как на больного. Зато неожиданно поддержал альфа серых, убедив, что общий альфа стаи – та самая девчонка, что досталась моему племяннику, поставит всем мозги на место, и напротив, это будет очень даже полезно.

На счёт мозгов я сомневался, конечно. Видел уже пару раз, как она владеет силой. Даже объяснять что-то пришлось, что сам знал. К моему удивлению, она меня не послала, а выслушала и поблагодарила. И тренировалась на особенно отмороженных. Именно они после общения с ней выполняли роль тимуровцев в стае. Я только вздыхал, глядя как вчерашние убийцы, бегают с пакетами из магазина до одиноких бабушек и дедушек, а потом моют им полы. Но девчонка утверждала, что это лучше, чем убить их. Так-то оно так, рабочая сила не помешает. Но всё же я старался лишний раз с ней рядом не стоять, а то зацепит ненароком, и будет у моих детей один отец добрый-добрый, но дурачок.

Окрылённый признанием в чувствах Эррин и какой-никакой стабильностью в жизни (вряд ли после того, как сказала, что любит, пошлёт меня подальше), я принялся за строительство с рвением, с которым прежде ничего ещё не делал. Это станет моей благодарностью. Моим искуплением за сделанное. И когда-то мои дети не будут отводить взгляд, говоря обо мне со сверстниками из стаи серых или из прайда. Они будут знать, что я, как и любое живое существо, совершал ошибки, но постарался их исправить.

Нет. Не так.

Исправил.

ЭПИЛОГ. Эррин

Каждый день из центра я теперь торопилась домой. Работа больше не была для меня самым главным в жизни. Я не перестала уделять ей совсем уж мало внимания или быть менее внимательной и въедливой, но всё же приоритеты в жизни с появлением детей изменились. Даже мои подчинённые замечали, что я стала чуть мягче.

Безусловно, при них по-прежнему старалась себя контролировать. И всё так же отгораживалась от дружеских отношений с кем-то – душой компании не стала. Однако, принимать жёсткие решения теперь было непросто. Раньше мне удавалось делать это хладнокровно. Хотя бы внешне. Теперь же для того, чтобы ввести кому-то из пациентов в сложной ситуации экспериментальный препарат, нужна была поддержка. Хорошо, что теперь рядом всегда было аж четыре надёжных плеча, на которые можно опереться и в этом, и в любом другом.

Я больше не была одна. И мне не нужно было быть роботом, чтобы выжить. Потому что сильными и готовыми решить почти любую проблему были мои мужчины.

К счастью, бывших подопытных осталось уже совсем мало в центре. Особенно сложные случаи, которым пока нельзя было помочь. Но зато мы уже давно работали над тем, чтобы создать настоящую истинную привязку через инъекции – не только по ощущениям и притяжению, но и чтобы все остальные элементы связи действовали – регенерация, возможность иметь детей. Не всем оборотням посчастливилось встретить пару, многие хотели просто связать свою жизнь с кем-то конкретным, а не с тем, на кого упадёт выбор Луны. И пусть я вмешивалась в промысел судьбы, но считала, что это очень полезное исследование. Оно помогло бы избежать стольких проблем…

У меня уже были первые подвижки и первые добровольцы, желающие испробовать действие на себе (естественно, без такого желания никого мы не заставляли, а о возможных побочных эффектах предупреждали сразу). И если когда-то я смогу довести дело до конца, то мир оборотней изменится. Они сами смогут строить свою жизнь, и перестанут быть заложниками инстинктов. Если захотят.

Хотя лично я была благодарна Луне за такую судьбу. И если бы пришлось, прошла бы этот пусть снова. Лишь бы иметь ту семью, что появилась у меня теперь. Каждое утро глядя на безмятежно спящего Нира, я улыбалась своему счастью. Потом переводила взгляд на волка, который мирно посапывал рядом с другой стороны, и улыбалась снова тому, что мы смогли с ним – не без помощи моего любимого ирбиса, но справились, уступили оба и пришли к тому, что есть сейчас.

Тихонько выползая из кровати, я шла в детскую, где бесшумно возились наши дети (ведь мама устаёт на работе, нужно сидеть тихо и дать поспать – так их Нир научил). Обнимала, целовала, окутывая своей неизмеримой любовью и думала о том, что однажды не выдержу и уступлю своим мужчинам в просьбе подарить им ещё детей. Если эти их совсем не доканают. Характеры у обоих такие, что мне-то не по себе.

Вот и сегодня вернувшись с работы, застала картину, только подтверждающую, что рано нам ещё детей. С этими бы управиться.

В гостиной меня ждал волк с накрашенными розовым выпущенными когтями и двумя короткими хвостиками на голове с бантиками. При этом дочь, стоя рядом и высунув язычок от усилий, продолжала натягивать оставшуюся его короткую шевелюру в ещё один тугой хвост так, что у него глаза на лоб лезли, а сын усердно рисовал что-то на его лице фломастером.

– Смотли, мама, у папы усики, – тычет пальцем он ему прямо над губой.

– Класивый папотька, – гладит его по голове дочка.

Волк выглядит несчастным, но не смеет противоречить. Мой грозный альфа… Усмехнулась невольно. Как тут серьёзно на него смотреть?

Тут как раз кстати за моей спиной вырос Нир. Очень удачно. И кажется Адан даже обрадовался этому. Ведь теперь все тяготы отцовства можно разделить на двоих. Мне-то разве что косы иногда заплетают… Хорошо, что регенерация быстрая, и они у меня густые – не сильно заметно выдранных клочков. Но хоть когти не красят и не разрисовывают – уже отлично. Хотя наша полутрансформация детям очень интересна, сами-то пока так не могут. Дочка вот до сих пор так и не обратилась ни разу, но я была уверена, что в этом нет ничего страшного. И Нир тоже. Только Адан иногда паниковал. Потом вроде успокаивался. А спустя пару недель паниковал опять.

Но это его нормальное состояние, когда дело касается детей. Так что я уверенно успокаивала его поцелуями, и не заостряла внимание. Ведь во всём остальном, он наконец-то вроде пришёл в себя. Не заговаривал больше о том, что я могу его прогнать или что он нам может быть не нужен. Теперь мой волк был уверен, что полезен и необходим мне тоже.

О чувствах мы с ним говорили редко. Реже, чем с Ниром, например. Но тоже говорили. И в такие моменты он переставал быть серьёзным альфой или чокнутым отцом, становясь немного жестковатым мужчиной, который жадно требует моих признаний и эмоций. И это его состояние я просто обожала.

– Скажи это, сладкая, – заявлял он, прищурившись и глядя мне в глаза своим тёмным взглядом, пронизывающим до глубины души, возбуждающе удерживая меня горячими сильными пальцами за шею до лёгкой боли.

– Люблю, – выдыхала я в его губы, которые складывались в удовлетворительную усмешку.

Но мне больше не сложно было ему уступить. Ведь сама получала втройне…

А вот сейчас и так и не скажешь, что это тот же самый оборотень. Милый и растерянный.

– Ну и что это такое? – Нир попытался говорить строго, и дети тут же прекратили издеваться над другим отцом. Зато переглянулись.

Ага. У них тут ещё один отец недостаточно красивый… Хотя он-то пока думает, что это они его слушаются…

Адан вон вовсе не может им ни в чём отказать, балует до невозможности. А когда-то говорил, мужика выращу из сына, строгим буду. Может, конечно, и будет, как они немного подрастут, но пока удаётся не так чтобы. Дочь вообще вьёт из него верёвки.

И только меня они слушаются, хотя порой и нет. Потому что «папа Адан разлешил!». На Нира они никогда не обижались, если что-то «не разлешал», подлизывались, конечно, куда без этого, после чего он тоже частенько шёл на поводу. Но проблески здравого смысла у него случались гораздо чаще. К моему неимоверному счастью.

– Отмывайте теперь, – кивнул Нир на волка, который сидел на полу со страдальческим выражением лица.

– Ну так же класиииво, – протянула дочь и очаровательно улыбнулась.

– Очень класиво! – добавил сын, хватая Нира за руку и подводя к волку. – Я только вот тут ещё долисую немножечко, и всё! – сообщил. Ткнув пальцем в щёку волка.

Волк перевёл на меня взгляд с мольбой о спасении, потому что из Нира помощник был так себе. Он уже тоже под очарованием наших детей готов был сам подавать им фломастеры.

– А ну-ка собрали всё и отмыли папу Адана, быстренько! – потребовала тоном, не терпящим возражений. – И потом марш на кухню помогать папе Ниру готовить ужин.

– Мамотька! – раздалось возмущённое в унисон.

Мои дети обожали вертеть своими отцами, как пожелают, а я тут им мешаю.

– Не обсуждается, иначе завтра в стаю не поедем.

– В стаю! – всполошились дети, принявшись оттирать фломастер рукавами, смоченными своими слюнями и выдирая ему банты вместе с волосами.

О Луна! Волк конечно заслужил за свои грехи, но не такого же жестокого наказания! А в стаю…

В последнее время частенько ездили в детский сад. Дети оставались там и до вечера, если мы все были заняты. И не имели ничего против. Очень уж они у нас общительные. Иногда с боем приходилось домой забирать оттуда.

Волк исполнил обещание. И поставил детский сад рядом со своим домом. Добротный, вместительный, красивый, он занимал самое безопасное место, окружённый со всех сторон домами членов стаи. К тому же чёрным полезно посмотреть на детей в таком количестве. Разных.

Безусловно, там была охрана из обеих стай и прайда ещё. И альфа двух стай не забыла заехать и сделать внушение нескольким отдельным личностям, которые были против. Девочка очень старалась обуздать свою силу, но в итоге эти бедняги в день открытия детского сада бежали впереди всех с шариками, расстилали красную ковровую дорожку (и чёрт знает откуда они только её притащили!), а потом лично вскапывали небольшой садик вокруг, драили полы и всё порывались побыть няньками. Да кто ж этих пришибленных к детям-то подпустит.*

В общем жизнь шла своим чередом, стая чёрных исправлялась так быстро, как только могла. А если не поспевали, то их исправляли…

После ужина и гигиенических процедур, я уселась на диване, наблюдая, как сын привычно подходит к Адану, широко раскрыв рот. Уж не известно, почему именно, но массировать себе дёсны, пока растут коренные зубы после выпавших в два с половиной года молочных, он давал только ему. С серьёзным выражением лица и такой сосредоточенностью, будто занимается самым важным делом на свете, волк обработал руки и принялся втирать специальную мазь.

Его сестричка тем временем тоже не теряла времени даром. Забралась на Нира, скидывая носки и подставляя ему пятки.

– Целуй, папа! – болтала ими прямо перед его носом ножками, тогда как сама улеглась на колени головой вниз.

И папа целовал. И голову придерживал, чтобы ей было удобнее. А я наблюдала за этим бедламом и всё ещё не могла поверить, что это настоящее. И что я тут – среди своих неугомонных детей и их отцов, которые не могут им вообще ни в чём отказать.

А завтра у нас выходной, который мы, как и всегда, проведём все вместе.

Дочь снова наденет на Адана излюбленный ошейник с розовым сердечком, который раньше мы не выбросили, а теперь это обязательный атрибут («а за фто я буду дерваться, если без офейника?! И папе так класивее»), и заставит его катать её по всему дому и двору в полу- или полной трансформации. А потом пойдёт учиться у Нира печь какие-то булочки, заляпав всю кухню мукой.

Сын в это время будет стараться догнать волка, обернувшись котиком, а потом смирно ждать подоспевшую выпечку… Ну а я буду помогать то одному, то второму, а вечером уложу обоих детей спать, и мы наконец останемся втроём, без сил растянувшись на нашей огромной кровати, но счастливо улыбаясь. Ну а если сил останется хоть немного, то снова не выспимся.

Правда, вряд ли кто-то из нас будет жалеть об упущенной возможности поспать. Ведь всегда есть дела поважнее…

*Речь о событиях истории Строптивая. (Не)пара для волка*

ЭПИЛОГ. Нир

Мой зверь медленно вышагивал по траве с росой, делая уже привычный утренний обход вокруг дома. Проблема с оборотом решилась уже давно. Теперь я был уверен, что в любой момент ирбис не подведёт меня, а появится по первому требованию. После того, как ему пришлось показаться, спасая волка на пустыре в момент их сражения с прежним альфой, уже стало намного лучше. Затем мы тренировались с Риной, а чуть позже ещё и с самим волком. И вот теперь я наконец избавился от его застарелого страха, который так плотно сросся с нами из-за лаборатории.

Теперь то время казалось страшным сном. Нет, забыть такое, уверен, никто из бывших подопытных не в силах, но по крайней мере я стал полноценным снова. А раны прошлого затянулись под воздействием любви, которая вошла в мою жизнь вместе с Риной, а потом и нежностью, что окутала моё сердце с появлением детей.

Там, в клетках, я закрывал глаза, чтобы не видеть того, что вокруг. И мечтал, что когда-то у меня будет любящая большая семья. Нет, волка в её составе я конечно не представлял, но теперь не имел ничего против. Он как-то разбавил нашу с Риной идиллию, давая ей то, что не мог дать я – потому что быть с ней жёстче казалось грубостью, а знал ведь, что какой-то её части это необходимо. Ну и меня его присутствие держало в тонусе. В конце концов это я обещал главе прайда за ним присматривать.

По правде говоря, присматривать теперь было уже не нужно. Если раньше я держал его силой альфы, то сейчас у него были более весомые аргументы быть душкой – Рина и дети. Это было посильнее и поэффективнее приказов. И осознание, что есть кто-то ещё, кто готов отдать за них жизнь, меня успокаивало. То ли осталось на подкорке из-за моего прежнего одиночества и сиротства, то ли от ощущения беспомощности в клетках, но мне было морально проще знать, что кто-то кроме меня, тоже вступится за то, что мне дороже всего на свете.

Мой ирбис вполне мирно принимал волка. Даже в зверином обличье мы вполне ладили. Да и нужно же было показывать пример детям. Сначала я переживал, как будут взаимодействовать их вторые сущности. Всё же на генетическом уровне мы всегда были соперниками. Однако, как оказалось, в этом не было смысла.

Когда дочь впервые обратилась на моих руках, явив свету прекрасную, крошечную белую волчицу, мы все затаили дыхание, ожидая реакции котёнка. Но то лишь радостно потянулся к ней, облизывая розовый нос. Вот разом и выдохнули.

Волк даже не стал по этому поводу беситься. Сказал, что ничего, ведь ему достался первый оборот сына. Поэтому хорошо, что дочка у меня обратилась. Так честно. Надо же, какой стал сознательный. Забавно было за ним наблюдать.

У нас такие разные взгляды на жизнь, на отношения, а вот в воспитании детей – наоборот. Мы оба готовы были по первому требованию бежать доставать Луну с Неба. Если бы Рина нас не тормозила, то ничего хорошего из этого не вышло бы. Но даже понимая это головой, я часто не мог отказать своим крошкам. Потому что никогда прежде не испытывал таких сильных чувств. Просто взрыв какой-то произошёл, как увидел их впервые. И с каждым днём это чувство внутри только росло. С каждым новым шажком, с каждым новым словом. А уж когда меня впервые назвали папой, я едва удержал слёзы. Волк тоже едва не плакал, когда его так назвали. И в этом мы с ним были очень похожи.

Я же теперь больше не тот брошенный всеми, кто должен защищать, и погрязший в чужой жестокости мальчик. Я не подопытный с номером вместо имени. Без прошлого и без будущего. И я не ненужный Рине щит для брата.

Я – её пара. Её муж. Любимый. По-настоящему. Я сильный мужчина, готовый биться за свою семью с кем угодно и в любой ипостаси. Я – отец. И папочка, как любит подлизываться дочка. И это даёт мне такую уверенность и силу, с которой не сравнится ни сила альфы стаи чёрных волков, полученная мною по ошибке, ни другая сила подчинения, что передавала мне Рина, чтобы напитать моего зверя и провести свой очередной эксперимент. Это было гораздо больше. И порой мне казалось, что в целом мире нет мне равных.

И всё благодаря моему личному чуду – Рине.

Эта женщина смогла ради меня перешагнуть через свои страхи, силой заставила себя раскрыться для меня, и принять место за моей спиной. Хотя могла бы вести за собой и прайд, и стаю, не говоря уже о тех подопытных, которых лечила сывороткой из своей крови – они приняли бы её сторону, не задумываясь. С тех пор, как мы были втроём, её дар становился сильнее.

Теперь она могла свети с ума одним взглядом. А потом добить своей силой. Только не делала этого. И не сделает кроме как защищая свою или чью-то жизнь. И то, что она решилась на всё это, что пыталась изменить свой характер, казалось мне подвигом. А осознание, что этот подвиг она совершила ради меня – того, кого столько лет вовсе не видела и не принимала потом, дарило мне крылья.

Её львица, кошечка и волчица – все тоже были счастливы. Я чувствовал это через метку. Настроение каждой из них. И принимал – каждую.

Удивительно, что такие разные по характеру, они уживались вполне мирно в ней одной. И все эти противоречия, мне казалось, сочетаются в ней вполне гармонично, делая её необыкновенной. Чудом. Сокровищем. Которое досталось нам с волком.

Наша дочь унаследовала от неё только дар, а также возможность быть парой любому виду. Я очень надеялся, что это принесёт ей только радости, а не проблемы. Мы с волком проследим за каждым, кто окажется с ней рядом. И наш сын тоже не останется в стороне, он уже растёт настоящим мужчиной – сильным, спокойным, уверенным.

После первого оборота в волчицу малышка продемонстрировала нам и свою кошечку, которую котёнок сына встретил очередным облизыванием. И мой ирбис был вне себя от радости и гордости – видеть обоих детей в своём обличье. Волк повздыхал, конечно, для приличия, но не возмущался тоже. Ему она была родной по крови. А то, что вторая (то есть уже третья помимо человеческой) сущность – моя, его не задевало. Но думаю, это потому, что он пока не понял истинной причины.

Я догадался почти сразу, и Рина мне подтвердила шёпотом. Наша дочь ощущала где-то рядом настоящую свою пару. И парой её станет такой же, как я. Надеюсь, волк узнает об этом когда-нибудь попозже. Потому что он даже чисто гипотетически не готов отдавать её кому-то и через тридцать лет, а тут уже – и чья-то пара.

Мне же наоборот это казалось каким-то необыкновенным везением. Ведь зная пару с детства, можно выстроить более тёплые отношения, основанные на полном взаимопонимании. Ну и мы можем проконтролировать развитие их отношений.

Понятно, что минимум до совершеннолетние ребята будут просто общаться и дружить. Но если волк только подумает, что на его дочь смеет кто-то претендовать из нас, «блохастых», боюсь, Рине придётся каждый день колоть ему успокоительное до самого момента, пока на ней не появится метка, и даже потом. Так что пусть пока остаётся в счастливом неведении и радуется тому, что его уникальная девочка имеет аж два зверя. Просто так… Ага.

Ну а я теперь повнимательнее буду присматриваться к котятам в прайде. Хотя Эрнард и держал всех в ежовых рукавицах, но лишний раз и мне не помешает приглядеть. Как-никак среди молодняка растёт пара моей дочери.

И мы с Риной хранили эту тайну, чтобы сохранять мир и покой в нашей большой семье. Странной для других. Но такой правильной и любимой для нас. И как и обещал ей раньше, я поддерживал её во всём. Был рядом, несмотря ни на что. И принимал её любую, оставаясь для неё опорой даже тогда, когда любой другой оборотень заставил бы отступиться.

То, что она приняла волка не только ради детей, а я лишь поддержал, оставался рядом и помогал ей найти точку опоры вместо того, чтобы расшатать ещё больше – было для меня исполнением того самого обещания.

Без внутренних мучений или сомнений, без драмы и уязвлённого самолюбия. Ведь важнее собственного блага для меня было благо её. И даже не так. Я просто не мог бы быть счастлив, не будь счастливой она. Поэтому что бы ни случилось – мы всегда будем справляться вместе.

И только наши чувства и наше мнение имеет для нас значение. Ну и волка, разумеется, ведь он тоже всегда рядом. И конечно наших детей – таких разных, но таких любимых и родных, не зависимо от их вида.

БОНУС. Спустя несколько лет

Рина стояла возле волка, чуть впереди, ненавязчиво обнимая его за руку и будто случайно слегка удерживая этим. Не видя подвоха, он приобнял её другой рукой за талию, и гордо встречал гостей. Точнее гостя.

Наша дочь сегодня пришла не одна. Сын с другом прятались за косяком входной двери, с любопытством наблюдая за тем, что будет дальше. Секрет сестры он уже знал. И тоже не говорил другому своему отцу, чтобы тот не заработал раньше времени седых волос.

С любопытством волк осматривал светловолосого и голубоглазого мальчишку из прайда, пока не понимая того, что ему сейчас предстоит узнать. Я на всякий случай встал поближе к детям. Нет, убивать его он не стал бы. Наверное…

Но как говорится, лучше соломки заранее подстелить.

– Папочка, – лучезарно и хитро улыбнулась дочка и взяла мальчишку за руку.

Глаза волка потемнели. И он нахмурился.

То, что в нашем доме иногда появлялись ребята из прайда и из стаи (очень уж наши дети были общительные), он привык. Но вот что дочь при нём касается кого-то из мальчишек вот так – было новым. И явно не пришлось ему по душе.

Моя любимая девочка кинула на меня немного взволнованный взгляд, но получив поддерживающую улыбку, приподняла подбородок, улыбаясь ещё больше.

– Это вот… – взглянула на парнишку, а тот вдруг выступил вперёд, не отпуская её руки.

– Альфа, – немного склонил голову, выказывая уважение, и тут же посмотрел волку прямо в глаза. – Я – пара Вашей дочери.

Ну молодец, а. Сам решил сказать. Видел, что ей сложновато, хоть она и не из робкого десятка, и не стал мучить. Я его прям зауважал ещё больше. Уж сколько моя крошка нервов ему потрепала, а всё равно стоит за неё. Совсем немного старше наших детей, и уже такой сознательный. Весь в отца… Это волк ещё не знает, кто его отец. А то уже вопил бы… Уж больно ему не нравится чувство юмора кое-кого…

– КТО ты?! – волк тоже шагнул навстречу, вынудив Рину повиснуть на нём сильнее, но парнишка не дрогнул.

Только нос задрал сильнее.

– Пара Вашей дочери, альфа, – повторил спокойно.

Ты посмотри на него! Вот такого истинного я бы и хотел для неё. Если уж он разъярённого волка не боится, альфу(!), то явно и от остальных сможет её защитить.

– Да ты… – волк побагровел. – Щенок! Какая пара?! Ты… Вообще что ли?!

– Это не ошибка, альфа. Мы решили Вам официально сообщить. Столько лет уж скрывали, пора наверно, – пожал плечами.

Упс. Мальчишка только что сдал нас всех. Волк никогда не поверит, что дочка не поделилась ни с кем. Ну что ж… Подерёмся значит. Заодно пар спустит.

Волк упёрся взбешённым взглядом в Рину. А она ласково ему улыбнулась, прижимаясь сильнее.

– Ааадааан, – проворковала. – Ну что ты так разнервничался? Ребята давно дружат, ничего плохого там нет. Это же отлично, что у нашей малышки есть пара…

«Малышка» поморщилась и недовольно засопела. Она-то с пяти лет твердит, что уже большая. А вот её истинный, несмотря на тоже юный возраст, продолжал смело смотреть прямо на разгневанного отца избранницы.

– Я даю слово, что не обижу Вашу дочь. И всегда буду рядом. С ней ничего не случится со мной. Я несу за неё ответственность.

– Несёт он, ты погляди! Котёнок совсем! Ответственность ещё! Откуда слов таких понабрался только! – продолжал кипятиться волк, всё порываясь подойти ближе. А ещё очень пристально его разглядывал. Кажется, начинал если не узнавать, то догадываться…

– Даю слово, альфа.

Ты глянь, какой сообразительный. Такое обращение на волка действует как мёд на душу. Когда Рина его называет так же, он прям млеет. И малец не прогадал.

Тут кажется волк сообразил наконец, что ответа надо требовать не с детей.

– Вы знали? – прищурился, глядя на меня.

Я кивнул. Чего уж теперь скрывать. Всё равно полезет ко мне с кулаками, как только останемся одни. Если Рина раньше не подсуетится и не угомонит его своими способами… Хоть бы успокоительное ему сделала что ли заранее…

– А почему не сказали?! – наклонив голову вбок и распаляясь, снова и снова придирчиво сканировал парнишку, на лице которого даже мускул не дрогнул. Кремень.

И тут помощь пришла откуда не ждали.

– Так сюрприз хотели сделать, папочка, – вновь подала голос дочка и, отцепившись от истинного, обняла отца. – Ты просто у нас такой впечатлительный, – потёрлась о его руку щёчкой.

«Впечатлительный» волк разом подобрел от её объятий. И я прям почувствовал, как дышать стало легче, и в комнате воздух перестал быть таким тяжёлым.

– Я с тобой ещё поговорю, – угрожающе пообещал паре своей дочери, и снова обратился к ней несколько подозрительно. – Надеюсь, больше сюрпризов и секретов у тебя нет?

– Ну что ты, папочка, какие секреты, – улыбнулась она ещё ласковее с совершенно честными глазами.

Мы с Риной даже переглянулись. Но спрашивать, в кого она у нас такая, бессмысленно. Дочь взяла от нас всех самое лучшее – хитрость, ум, смекалку.

Сообразив, что ничего интересного не будет, тут вошёл сын со вторым мальчишкой.

И вот тогда глаза волка полезли на лоб, а сам он схватился за сердце:

– Это… Это же не… – указывал дрожащим пальцем на друга сына. Кажется, сейчас он был готов принять от дочери кого угодно, лишь бы от сына тоже не услышать признание.

Не удержавшись, я расхохотался. Даже Рина прыснула. Дочь тоже рассмеялась.

Бедный волк. Видимо, новость о паре нашей девочки так его впечатлила, что ему теперь везде пары мерещатся.

– Ну ты чё, пап? – покраснел сын. – Это друг мой. Не пара, слава Луне. У меня вообще ещё пары нет. Мне и без неё отлично…

Так-то оно так и было. Он всё больше резвился с мальчишками-сверстниками из прайда и стаи, гоняясь по лесу, охотясь, чем думал о девчонках. Дочка тоже бы не думала, да как только оказалась в группе в саду, сразу всё поняла. С тех пор мы волка за нос и водили. Притяжения же у них нет пока, почуять особо никак. Вот и скрывали. А тут Рина его успокоила заранее (как смогла, хотя я настаивал, чтобы настойки ему организовала, но она решила действовать своими методами), мы всё обговорили с ней подробно, распланировали, и вот – решили преподнести радостную новость.

– И правда, слава Луне, – выдохнул волк с явным облегчением, отпуская из объятий дочку, и снова обнимая Рину, но уже начиная переводить взгляд с одного незнакомого мальчишки на другого и хмуриться. – А вот…

А вот это рано ему ещё знать.

– Идёмте-ка пить чай, – тут же прервала его мыслительный процесс Рина, переключая внимание на себя. – У меня для вас тоже важная новость.

Тут уже даже я забыл про истинного дочери. Потому что никаких новостей от неё не ждал. Видимо, ради справедливости для меня тоже какой-то сюрприз приготовлен.

– Надеюсь, ты не встретила ещё одну пару, – пробурчал волк, хотя по нему было видно, что он уверен, что это не так.

Если бы хотя бы предполагал подобное, уже мчался бы убивать её нового избранника. Это котёнка не стал, а нового мужчину Рины – вообще без сомнений.

Она рассмеялась.

– Ты такой шутник у нас, Адан, – и положила голову на его плечо, мягко улыбаясь мне.

И было что-то в её глазах такое… Тёплое, светлое, нежное…

Да ладно?! Это же то, что я думаю, да?!

Мы уговаривали её последние несколько месяцев очень усердно. Вдвоём. И раз по пять за ночь. Даже звукоизоляцию в комнате пришлось делать, а детей отселить в их личные комнаты подальше – у дома уже давно пристройку специальную сделали. Настолько усердными были уговоры.

Но она всё неопределённо пожимала плечами, не отвечая ни да, ни нет на просьбу завести ещё детей. А сейчас у неё был такой взгляд… Неужели я снова стану отцом?! Снова смогу менять пелёнки, петь колыбельные и не спать ночами?! Ведь это она хочет нам сказать?!

Волк же перевёл взгляд с неё на меня. Почему-то по мне он лучше понимал её замыслы, чем напрямую через метку. И кажется моё выражение лица озвучило ему мою же догадку куда лучше загадочного вида нашей пары.

– Сладкая… Это правда?! – схватил её за плечи, резко остановившись и вынуждая нас всех налететь на них в проёме двери.

Тепло улыбаясь, Рина кивнула.

– ЛУНА! – взревел волк, подхватывая её на руки и кружа по гостиной.

– А чего это они? – сын взялся за мою руку.

Дети привыкли, что дома мы с волком вечно обнимаем её, часто носим на руках, но чтоб вот так вопить и кружить – это они видели впервые.

– Кажется, у вас скоро будет ещё один братик и сестричка, – пояснил я, опускаясь к ним и обнимая сразу обоих, подмигивая смущённым мальчишкам, которые нежданно попали на такой важный для нас праздник.

– Ой, а можно я буду одна у вас дочка? – тут же деловито уточнила крошка.

Не растерялась. Говорю же, она – вылитый волк, только красивая, как Рина.

– Нет! – раздалось рядом решительное его голосом. – Нам обязательно нужна ещё одна дочка! Неважно, волчица или кошечка. Но точно нужна ещё одна. Можно, конечно, и две сразу. А если три…

Рина приподняла брови, глядя на него с лёгким скептицизмом.

– Ну… А что такого? – принялся защищаться волк. – Просто посмотри, какие у нас дети получаются. Таких нужно побольше. Точно тебе говорю!

– Наш папа тоже так говорит, – встрял один из мальчишек нахально.

И волк прищурился, вспомнив о гостях.

– А кто, говоришь, ваш папа? – уточнил подозрительно.

– Чай! Сначала идём пить чай! – вновь прервала его Рина, быстренько увлекая за собой на кухню.

А я приложил палец к губам, взъерошивая волосы всем четверым. Дочка тут же недовольно запыхтела, приглаживая свои хвостики. Как же – причёску испортил. Мальчишки понимающе закивали.

– Это потом сюрприз будет, – поджала губки виновница гибели всех нервных клеток своего кровного отца-волка. – А то как же папе без сюрпризов. Правда, папочка? – спросила меня.

– Дааа, он у нас сюрпризы обожает. Поэтому растянем их на подольше, – усмехнулся.

Как я и предполагал изначально, с волком не соскучишься. Без него мы бы с Риной плесенью бы покрылись от своего тихого счастья. А тут – что ни день, то веселье.

Ещё когда я нашёл в нашей тумбочке очередной ошейник, но теперь полностью кожаный, а рядом плётку и круглый на застёжках кляп, прям как-то ещё больше обрадовался, что волк есть в нашей семье. И даже иногда стал намеренно задерживаться в прайде или гулять с детьми, пока он дома с Риной. Чем бы не тешились, лишь бы на меня вот это не надевали…

Конец

Оглавление

ПРОЛОГ. Волк

Глава 1

Глава 2

Глава 3. Волк

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8. Волк

Глава 9

Глава 10. Волк

Глава 11

Глава 12

Глава 13. Нир

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глав 18. Волк

Глава 19. Волк

Глава 20

Глава 21. Волк

Глава 22

Глава 23

Глава 24. Нир

Глава 25

Глава 26. Волк

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30. Волк

Глава 31

ЭПИЛОГ. Волк

ЭПИЛОГ. Эррин

ЭПИЛОГ. Нир

БОНУС. Спустя несколько лет