Библиотека :)

Луна для двоих 860K - Кира Райт (скачать epub) (скачать mobi) (скачать fb2)

Кира РАЙТ Луна для двоих

ПРОЛОГ

Свора диких зверей кружила вокруг, огрызаясь друг на друга, решая, кому первому я буду принадлежать. Когда один из них, оскалив пасть, направился ко мне, я едва не вскрикнула и попыталась оттолкнуть, хоть и знала, что нельзя и что бесполезно. Но разве помогут мне мои знания, когда оказалась в таком переплёте?

Все они сейчас – почти безмозглые полузвери, ведомые лишь инстинктом обладания единственной здесь самкой. То есть мной. Как так вышло, что они оказались не в клетках, а на свободе? Почему не сработали датчики? И кто запер дверь, которая могла стать моим шансом на спасение? Об этом я подумаю позже. Если выживу. В том же случае найду каждого, кто сделал это со мной. И уничтожу.

Первого оттолкнул второй, покрупнее, и сразу же схватил меня за волосы. Потянул к себе.

Собрав силу воли в кулак, стараясь не показывать страха, я попыталась применить дар. Тот, из-за которого оказалась здесь. Наверняка кто-то хочет использовать меня в своих целях, моя задача – не позволить и выбраться. Но вместо желаемого результата, заметила лишь то, что возбуждение моего потенциального насильника только увеличилось. Мне мешал страх. Первобытный, почти животный. Чтобы спастись, я должна была быть спокойна. Но спокойствия сейчас во мне не было. Удержать себя от эмоциональных выбросов тоже сложно.

Тогда и сама оскалилась, показывая, что буду защищаться. Переходить в полную трансформацию нельзя, они тоже сразу перекинутся. И тогда шанса у меня не будет вовсе. Сейчас же я могу хотя бы попробовать… Выпустила лишь когти и клыки.

Однако полузверь утробно заурчал. Ему понравилось моё сопротивление. И не только ему… Сзади за талию прихватила ещё чья-то пятерня с когтями, разрывая одежду. Потом третья. Потом…

Я не успела смириться с происходящим. Никогда бы не смирилась. И даже полоснула кого-то из них своими когтями, уже ожидая ответной грубости.

Но тут в толпу влетел самый огромный из всех, раскидав их и заставив пригнуться от громкого рыка. Я тоже пригнулась.

Тем временем он медленно, но неотвратимо направлялся ко мне и в его глазах я читала предложение, от которого не смогу отказаться. Признать свою принадлежность одному по праву сильнейшего, или… он просто станет первым. А остальные разорвут меня на лоскуты.

Его лицо казалось смутно знакомым, но сейчас он был в полутрансформации и в ярости: вены вздулись на шее и на лбу, глаза светились, звериный оскал тоже не позволял провести параллель с человеком. Видимо, кто-то из семьи альфы. Вспомнить не получалось (да и было не до того). Как и оттолкнуть его (равносильно, что подписать себе приговор).

Решение приняла за мгновение «до». Времени на раздумья и не было. Стоит мне показать своё пренебрежение, сделать шаг назад или, не приведи Луна, отвернуться, он даст команду остальным, которые уже признали егоправо.

Потому, как только он оказался совсем рядом, я подставила шею в знак смирения и согласия на то, что произойдёт дальше…

Он одобрительно зарычал, окончательно сорвал с меня блузку и широко лизнул ключицы, а потом и обнажившуюся грудь. Влажный язык заставил соски напрячься, несмотря на обстановку вокруг. Чтобы не упасть, схватилась за его крепкий торс. Но невольно сжалась под голодными взглядами других, всё ещё окружающих нас, и на удивление он понял: грозным рычанием заставил их всех разойтись. Это было бы мило, если бы он не планировал дальше овладеть мной прямо здесь…

В прохладном коридоре среди пустых клеток мы остались вдвоём. И я решила попробовать провести его, обмануть. Заманить в клетку, запереть, а самой добраться до пульта и сбежать. Ласково положила ладонь на его большое плечо и тихо попросила:

– Не здесь. Идём в твою комнату, – обошла слово «палата», стараясь говорить соблазняюще, – там хотя бы есть кровать…

И по пылающему желанием безумному взгляду поняла, что кровать нам не понадобится. Он развернул меня к себе спиной и тут же поставил на четвереньки. Затем одним махом задрал и порвал на куски юбку, одобрительно рыкнув, когда увидел чулки. Следом было разорвало бельё.

Я задержала дыхание. Всё ещё не могла поверить, что это со мной. Что вот прямо так – посреди лаборатории сама в полутрансформации буду отдаваться чокнутому полузверю, чтобы спасти себе жизнь. Насилие для таких, как я – губительно. И либо я должна пойти на близость с ним добровольно, либо…

Он не попытался расслабить или возбудить. Рывком освободил себя от больничной одежды и притянул ближе. Я выдохнула и чуть развела ноги, принимая устойчивое положение. Да. Я сама. Он дал мне выбор, я приняла решение… И хотя на отсутствие секса не жаловалась, но как-то по-звериному меня тоже возбуждала его грубость и вся эта ситуация. В конце концов, я тоже не полностью человек…

Он вошёл резко, сразу выбив из меня весь воздух первым толчком. А потом как с катушек слетел: начал трахать жёстко, грубо, врываясь в моё тело, сжимая волосы и оттягивая за них назад, кусая спину.

Зная, что регенерация поможет мне справиться с его напором, я лишь старалась расслабиться, чтобы избежать серьёзных повреждений, и настроиться на его волну, попытаться убедить себя, что это просто секс, а не принуждение. Ещё старалась концентрироваться на ощущении ладоней на неровном бетонном полу, на том, как сдирается тонкая кожа с коленей из-за его жёсткости. И не думать, не думать, не думать… Отпустить себя, позволить подчиниться ему. Почувствует мою зажатость или отторжение – рассвирепеет ещё больше.

Но невольно тело поддавалось. Большой, сильный самец нравился той, что была внутри меня. Она уже чувствовала его защиту, его страсть, готова была ему принадлежать, и заставляла меня испытывать те же эмоции, а ещё подаваться ему навстречу и не сдерживать полустоны-полурычание, рвущееся с губ. Я скребла когтями по бетону, огрызалась, когда он входил особенно глубоко, и слышала, как довольно он урчит на это, разрешая мне.

Когда он уже подходил к пику, сжал мою шею пятернёй и заставил прижаться к нему спиной. Ощущение горячего мужского тела мне и самой бы понравилось, если бы на эту близость меня толкнули не обстоятельства. Он ткнулся носом в мою шею, провёл по ней до самого плеча и… Я сильно дёрнулась, когда поняла, что вцепился зубами, оставляя на мне метку!

Одновременно по моему телу пробежала горячая волна оргазма. Вот дьявол!

Всю свою жизнь я избегала этого. Всегда получалось. Партнёров на ночь при необходимости находила где-то, где можно легко исчезнуть, чтобы не преследовали. Как правило – среди людей. И вот. На мне метка. Зверя, которого я должна была вылечить (хотя совершенно не помню его здесь). А теперь…

Некоторое время после того, как кончил, он не покидал моего тела, трогая грудь, нюхая спину. Я послушно позволяла всё. Иначе отсюда не выберусь. Но не играла с собой в святую невинность – самка внутри уже признала его, а значит глупо отрицать, что мне нравится то, что он делает теперь. Когда он всё же вынул член, не удержала болезненный стон. Всё же его размеры в полутрансформации были больше среднестатистических, даже для такой, как я, особенно не подготовленной.

Почувствовав неладное, полузверь ткнулся носом в моё горящие огнём нежное местечко и начал лизать, продолжая удерживать на четвереньках, заставляя поставляться под его звериную ласку. Потому что иначе не выпустит. Начну убегать – будет догонять. Да и метка кружила голову… Я даже усмехнулась. Теперь есть возможность спихивать свои ощущения на метку.

Когда решил, что довольно, закинул меня на плечо и отнес в свою палату. Там бросил на жёсткую кровать. Сам завалился рядом. Вот и всё. Теперь нужно просто подождать, когда он заснёт…

Но даже в полудрёме он утыкался мне в грудь, посасывал её, кусал, гладил талию… И вновь вместо отвращения, я испытывала удовольствие, мысленно кляня свою животную сущность. Инстинкты казались сильнее меня самой. Им было плевать на палату с решёткой вместо двери, на пустые бетонные стены лаборатории, на стаю полуживотных в коридоре, которые не решаются соваться к тому, кого выбрали своим вожаком.

Зато моё человеческое сознание начинало возвращаться, подсказывая, в какую ловушку я попала. Одно дело просто пойти на близость с кем-то из подопытных, что уже ни в какие ворота, а теперь ещё и метка… Как он сделал это? Почему? Я ведь не забыла использовать привычные средства предосторожности. Он не должен был захотеть сделать меня своей вот так…

Никто не должен был.

И я впервые так испугалась одного из них. Впервые почувствовала себя такой беспомощной. Потому что впервые кто-то решил за меня. И словно ощущая мой страх, полузверь пытался быть нежнее, насколько умел. Теперь я была не просто его трофеем. Теперь он считал меня своей самкой. И заботился так, как приходило ему в голову. Вёл себя как животное, по сути. Но понимая это, всё равно не могла не поддаваться возникшей между нами связи.

Хотя даже она не заставит меня передумать сбежать…

Пусть и шепчет мне, убеждает остаться рядом с самцом. Ведь он сильный, он защитит. Мы нравимся ему, он может уже даже любит нас. Он не обидит. С ним спокойно, хорошо, тепло. А ещё он такой… большой… Такой горячий. Рядом с ним можно согреться. Можно положить голову ему на плечо и довериться. Инстинкты хотели того же. Только я сама этого не хотела…

Полузверь это тоже чувствовал, потому что снова потянул меня на себя, настойчиво, но осторожно поглаживая. Показывал, что мне нечего бояться, что с ним я в безопасности. Но стоило попытаться отодвинуться из-за остатков здравого смысла, как он схватил меня за шею, прижимая к своей груди спиной и жёстко поцеловал в губы, заставив обернуться к нему и врываясь настойчивым языком в рот. Одновременно рывком вставляя в меня снова возбуждённый член. Я зашипела от неприятных ощущений, а он недовольно рыкнул и вошёл глубже.

Да. От других он защитит. Но не позволит пренебречь собой. Не примет моё желание свободы.

Сейчас же собиралась просто подождать, пока он кончит, но полузверя это не устроило. Он сдавил метку зубами, заставляя меня захлёбываться своими стонами и двигаться навстречу общему сумасшествию. Я так яростно насаживалась на его член, так страстно отвечала на грубые ласки, словно у меня секса не было несколько лет, а не недель. Просто с истинным это совсем иначе… Будоражаще, возбуждающе, крепче, острее, ярче…

Он чувствует наперёд, что я хочу. И ему нравится доставлять удовольствие избранной. Пусть и не нежностью. А мне нравится принимать… Даже если не хотела бы этого изначально.

Когда он излился внутрь, мы продолжали сжимать друг друга в объятиях. Мои когти наполовину вошли в его предплечья, удерживающие меня за талию, но самец не злился, он поглаживал меня, успокаивая, хотя сам ещё содрогался от пережитого оргазма. Одного на двоих.

– Мой! – рычала самка внутри меня.

– Моя! – чувствовала я ответ в его пылающих глазах.

Мысль оставить его казалась невыносимой. Я впервые была чья-то. Это чувство было приятным. И оттого позволила себе ещё пару часов с ним и ещё несколько «заходов» близости, во время которых старалась быть послушной и ласковой. Какой могла бы быть с ним, выбери я его сама. Какой хотела бы быть с ним моя вторая сущность.

Затем мы отключились почти одновременно. И лежать с ним оказалось тоже приятно. Я впервые засыпала рядом с мужчиной. Со своим мужчиной… В его сильных объятиях. Окутанная его запахом. И старалась запомнить эти мгновения. Потому что, когда сбегу отсюда, больше ни за что не позволю случиться этому вновь…

Пришла в себя первая. И сразу же вспомнила, где я, с кем и почему. Твёрдо решила, что нельзя позволить тому, кто это всё устроил, добиться желаемого.

Поэтому позволяя себе небольшую поблажку, провела дорожку поцелуев по его шее, потерлась о неё носом, стараясь запомнить его запах, но всё равно вот так прощаясь. Затем соскользнула с члена, который ещё был во мне, и осторожно выбралась из-под огромного, горячего тела. Неслышно сделала всего пару шагов от его постели, принимая полностью человеческий облик и ощущая влагу между ослабевших от наших игрищ ног.

Но сразу стало так холодно без него. Так тоскливо…

Тут же захотелось обратно.

В крепкие руки. В тёплые объятия. На твёрдый член… Дьявол! Эррин возьми себя в руки! Нельзя поддаваться. Я не могу провести с ним всю жизнь в клетке! Мне нужно спасать другого. Того, кто важнее истинной пары. И я спасу. Во что бы то ни стало!

Мне нужно только добраться до выхода… Только успеть выбраться на свободу, а потом я исчезну отсюда. Стая чёрных волков никогда меня не найдёт. Как чувствовала и заранее готовила пути отступления. Вот не зря.

Они меня подставили! Готовы были поделить между всеми, лишь бы заставить остаться и согласиться помогать в их грязных делишках! Ну уж нет. Этому не бывать.

Потому бросилась изо всех сил к выходу и выскользнула из палаты, захлопнув за собой металлическую дверь. Он сразу проснулся и заревел, кидаясь к ней, пытаясь поймать меня сквозь решётку. Но я успела увернуться и повернуть крепкую задвижку, специально предназначенную, чтобы выдержала подобный напор.

И когда он понял, что бесполезно бороться с металлом, издал жалобный звук, глядя в мои глаза почти с болью. Только вот это не человек в нём так не хочет расставаться со мной. Это зверь уже скучает по своей самке. А тот, кто будет управлять им, когда он выйдет из полутрансформации, окажется жестоким тираном – как и все здесь. Нельзя поддаться зову метки. Нельзя позволить себе слабость. Потому что меня посадят на цепь возле его клетки. Или в ней. А потом прикуют к другой. К третьей…

Нет. Я справлюсь и смогу побороть нашу связь.

И потому почти без колебаний отвернулась и бросилась прочь, на ходу кутаясь в белый халат, висевший тут же недалеко. Один из подопытных, таких же полузверей, как тот, кто стал моей парой, попался мне на пути. Он сразу оскалился и потянулся ближе. Почти раздетая самка, которую только что имел один из его сородичей – хорошая добыча.

Но наклонив голову и оттянув воротник, я показала свежую метку, надеясь, что по запаху он поймёт, что пометивший меня сильнее. Сработало. Чуть пригнувшись, будто признавал право сильнейшего, он отступил.

А мне удалось обнаружить пульт управления, ещё несколько раз продемонстрировав метку другим разгуливающим тут подопытным, и сбежать прочь. Пока за мной не пришли те, кто это всё устроил. Хотя страх, что они поджидают где-то за углом, тоже не отпускал…

Глава 1

Через несколько лет

Сильные руки прижимают меня к крепкой, жёсткой груди… Горячий. Он такой горячий. И раздетый. Совсем. Его эрекция уже упирается в мои ягодицы, и если он ещё не начал, то только потому, что сам хочет растянуть удовольствие. Обладать мной. Делать то, что только придёт ему в голову, зная, что не стану сопротивляться. И я не стану. Я тоже хочу… Я так соскучилась. Ужасно соскучилась. Хочу скорее снова к нему. Хочу чувствовать его. Подчиняться ему. Принадлежать…

Из горла вырывается нетерпеливый стон, и я подаюсь ближе, прижимаясь спиной к рельефным мышцам, трусь попой о его твёрдый член, откидываю волосы вбок, обнажая шею. Хочу, чтобы укусил. Снова. Он немедля сжимает зубами метку, и меня пронзает словно током, огнём. Кажется, я кричу. И бьюсь в его руках. Ещё… Пожалуйста… Ещё… Больше…

– Эррин!

Нет, не зови меня по имени. Сейчас я не Эррин. Он бы так не назвал. Просто продолжай…

– Эррин! Что с тобой?!

Я резко распахиваю глаза. И неосознанно провожу ладонью по гладкой, чистой коже в том месте, где в моём сне ещё была метка. Оно ноет, будто защемило мышцу. Но не горит. И больше не дарит удовольствия, как было только что. Даже жаль…

Я в исследовательском центре снежных барсов. Заснула за столом в своём кабинете. Рядом наша администратор – очень толковая девочка. И сейчас смотрит на меня с подозрением. Вот только взгляд у неё уже становится каким-то поплывшим, губы приоткрываются, а дыхание становится тяжелее… Дьявол!

Натягиваю немедленно на лицо бесстрастное выражение и мысленно унимаю себя, заставляя не вспоминать. Пусть это будет просто сон. А реальность – сейчас. Здесь. Встряхиваю головой, отгоняя приятную истому в теле и наваждение из мыслей. Кажется, мне нужно скорее найти партнёра на ночь. Сколько у меня уже не было? Так и не вспомнишь. Я постоянно здесь. В центре. Минуты нет отдохнуть, не то что заводить интрижки. С коллегами – табу. С ребятами из прайда – я ещё не настолько выжила из ума. С подопытными – тем более…

А ведь она явно пришла из-за кого-то из них.

– Задремала, всю ночь тут возилась, – бросаю холодно. – Что случилось?

Девчонка тоже трясёт головой, возвращая ясность разума. И смотрит теперь с опаской. На меня тут почти все так смотрят. Потому что чаще веду себя с ними как равнодушная сука. Для их же блага. Чтобы случайно не устроить всеобщую оргию или что похуже. Но кого волнуют мои мотивы? Даже меня не волнуют. Как робот делаю что должна, не позволяя отпускать себя ни с кем. Почти ни с кем…

– Там… Он…

Мне хочется снова выругаться. Ловлю себя на том, что я сегодня сама не своя. Предчувствие. Нехорошее предчувствие мучает. Но мне нельзя поддаваться. А ей не нужно уточнять. Так тут говорят только про одного из подопытных. Считают его едва ли не психом. Единственным здесь, кого нельзя успокоить препаратами. Его обходят стороной. Боятся до дрожи. Просто они не знают того, что уже знает он… И ему не препараты нужны.

Цокая высокими шпильками, иду по коридорам к его клетке. Стоит войти только в их отсек, как шум стихает. Они все смотрят на меня. На короткое мгновение ловлю дежавю: прохладное помещение лаборатории, горящие взгляды, несколько десятков полузверей, желающих разделить меня, и тот, кто не позволил… Место, где стояла метка, снова начинает ныть. Но тут же отмахиваюсь.

Этого больше не повторится.

Эти мальчики гораздо послушнее. А я научилась себя контролировать и помогать им. Некоторые выходят отсюда, вовсе забывая ужасы жизни в клетке, возвращаясь к обычной жизни. Только немногие здесь знают, что позови я их – вернутся тотчас. Поэтому тут мне нечего бояться. Сильнее моего разве что приказ главы прайда (я до сих пор не могу поверить, что он позволяет мне оставаться тут и не стремится уничтожить или посадить на цепь, зная правду – так ко мне относятся впервые, вроде на равных, но при этом защищая. За это ни я, ни своенравная самка внутри меня никогда не перестанем быть благодарными).

Сейчас же подхожу к его палате, оглядываю внимательно, подмечая стёсанные о прутья и стены костяшки, приоткрытый рот с клыками. И он тут же бросается к решётке, жадно приникая к ней. Рычит. Только мне не страшно. Протягиваю вперёд руку и глажу его щеке, шее. Он ловит каждый мой взгляд и дышит тяжело. Редкий экземпляр…

– Ну и зачем ты меня звал? – спрашиваю, продолжая гладить.

Трётся щекой о мою руку. Ручной совсем. Таким его вряд ли кто ещё видит. Остальным запрещено заходить сюда, когда тут я, только если специально не зову. Потому что нельзя знать нашу тайну. Слышу, что сзади кто-то скулит. Они все хотят, чтобы я их гладила… Но я никогда этого не делаю. Никогда.

У них ещё есть шанс на нормальную жизнь. Поэтому стараюсь реже к ним приближаться. У этого шансов уже нет… А ведь он симпатичный, сильный и огромный, как все ирбисы, только молодой совсем. Лет на пять младше меня, может меньше или больше – не разберёшь, пока в полутрансформации. Только его оттуда, кажется, уже не вытащить. Остаток дней проведёт в этом аду…

Он садится на пол, пытаясь просунуть лицо между прутьями, чтобы быть ещё ближе. И я устало сажусь с этой стороны, опираясь на решётку. Он порыкивает, стараясь ткнуться носом мне в шею.

– Прекрати, – даю команду, и он едва не отшатывается. Но продолжает внимательно смотреть. Тут же морщится, слыша рык из самого дальнего угла. Знает, что я сейчас уйду. Всегда ухожу. И ненавидит расставаться.

Вздыхаю.

Почему-то мне тоже не хочется от него уходить сейчас. Ну кому не понравится, когда на тебя смотрит с обожанием самый сильный самец? Поэтому его и выбрала… Чтобы остальные знали своё место. Ну и ещё, чтобы отвести внимание тех, кто наверняка за мной следит, от того, кто на самом деле важен. Жаль, что пришлось использовать именно его. Хотя пока он не выглядит очень огорчённым моим вниманием.

– Не нервничай, и так всех запугал. Сиди тихо, – позволяю себе немного его повоспитывать и всё же встаю с пола.

Он в ответ недовольно скалится, приподнимая верхнюю губу. Ревнует. Вообще ко всем ревнует. Даже к медсёстрам. Стоит учуять на мне чужой запах – начинает бесноваться. И что вот с ним делать? Я ведь не давала повода считать, что я – его. Кроме поглаживаний от меня он ничего больше не получает. Но кажется и того ему достаточно, чтобы сделать вывод, что больше никто меня трогать не должен. А уж если чует, что я провела с кем-то ночь… В прошлый раз пришлось его запереть в местном «карцере» для буйных, чтобы никого (и себя в том числе) не покалечил.

– Я вернусь к тебе позже, если будешь себя хорошо вести, – иду на уступки, давая обещание.

Мне не хочется его мучить. И это не моя вина, что он так привязался. Просто провожу с ним больше времени, а остальные сотрудники его как огня боятся, вот и привык. С другими подопытными часто разговаривают – это обязательное условие для медперсонала. Так мы сохраняем хотя бы какой-то элемент социализации и смотрим, как они реагируют, как понимают речь. Этот же общается только со мной. Без слов, конечно. Но всё понимает.

И только услышав о моём скором возвращении, отходит от решётки, понурившись, всем видом показывая, что будет ждать. Очень будет.

Жаль, что именно ему я не могу помочь. Потому что именно ему очень хочу… Но сейчас иду в дальний угол, где меня тоже ждут. Только там мне не надо стоять за решёткой. Дверь сразу открываю пультом и тут же оказываюсь в крепких объятиях.

– Ну тише-тише, – треплю ласково по голове своего любимого полузверя, позволяя себе избавиться от маски полнейшего безразличия, которую ношу обычно, и становясь самой собой без страха кому-то навредить.

Мы далеко от остальных. Стены каменные. Клетка в самом углу коридора. Тут можно.

Он тащит меня к кровати, усаживает, а сам садится на пол и кладёт голову на колени, начиная нетерпеливо ёрзать. Просит, чтобы гладила. Всегда так делал, сколько его помню. С детства. Он очень похож на того, от кого я только пришла. Их внешняя схожесть тоже является причиной, по которой тот был выбран «жертвой». Подставной уткой для моих врагов.

Но сейчас я глажу его голову, перебирая волосы ласково, иногда обнимая. Его глаза прикрываются, пушистые светлые ресницы дрожат. И хотя он давно уже выглядит как взрослый мужчина, я всё равно вижу перед собой совсем мальчика, который ждёт моей ласки, любви.

Тихонько шепчу ему всякие милые прозвища, которые он привык от меня слышать. И лишь спустя полчаса останавливаюсь.

– Пора, мой хороший, – извиняюсь.

Он мотает головой.

– Пора, – повторяю, – мне нужно придумать, как тебя вытащить. Иначе кто меня так будет гладить, м?

Он с готовностью вскакивает и прижимает меня к себе так, что косточки трещат. Вырос мой мальчик. Но сейчас не может дать того, что мне нужно. Что давал раньше. Потому что собой-то толком не управляет, не то что своим даром…

– Не скучай, у тебя и так самые лучшие условия здесь. Если и дальше продолжишь себя контролировать, то может смогу забрать тебя домой.

Он смотрит вопросительно.

– Разрешат. Мне всё разрешат. Будем жить как раньше. Помнишь?

Мотает головой. Мало что он помнит. Препараты, которыми его накачали эти гады, разрушили часть его памяти так, что он меня-то не сразу узнал. Зато сейчас вот смотрит насмешливо немного.

– И к нему пойду, – отвечаю с вызовом. – Он мне… знаешь… нравится…

Огромные ладони со звериными когтями ложатся на мои щёки, приподнимая голову. Только я не боюсь. Знаю, что это не ревность. И отвечаю на вопросительный рык:

– Я не понимаю. Если бы ты мог говорить, то мы бы всё обсудили. Ты всегда давал хорошие советы. А сейчас я запуталась… У меня плохое предчувствие. Мне кажется… Меня найдут…

Его руки сжимаются, давят на черепную коробку, приходится сбросить их и снова его обнять успокаивая.

– Не волнуйся. За тобой есть кому присмотреть. Может, мне просто кажется. От нервов. Сплю мало… Если я ошибаюсь, то заберу тебя отсюда. Если я права, то лучше никому не знать, что ты здесь. И тогда… он – хорошее прикрытие. Все знают, что он ко мне привязан, и что я к нему хожу чаще других. Никто не подумает на тебя… Не бойся, – улыбаюсь устало, поглаживая его по щеке. Как совсем недавно гладила другого.

Того – чтобы оставить свой запах на нём. Этого – потому что на самом деле люблю.

Эту партию мне нельзя проиграть. Слишком высоки ставки. Слишком.

Глава 2

Чтобы отвлечься от непростых дум, заперлась в лаборатории, вновь и вновь проводя эксперименты над смешением препаратов, всякого рода отваров из народных рецептов и… своей крови. Тут мало кто знает этот секретный ингредиент. Афишировать было бы с моей стороны слишком опрометчиво – сколько уже тех, кто мечтает выкачать из меня её всю? Добавлять к своим врагам собственных коллег не хотелось бы. У меня их и так немало.

Машинально провела кончиками пальцев по месту, где когда-то стояла метка… И словно почувствовала следы его зубов на коже, а потом – грубую ткань шрама.

Сейчас кожа была гладкой, да. Но под ней осталась невидимая глазу метка. И именно она зовёт меня, мучает, посылает горячие изнуряющие сны, после которых ещё долго не проходит звериное желание и тяга куда-то далеко… к нему… К тому, чьего имени я даже не знаю.

Зато чувствую, что он ищет меня. Или те, кто его послал. Но скорее тут оба варианта. Потому что если он выжил без пары (то есть без меня) – а он выжил, я в этом уверена – то всегда будет стремиться заполучить меня обратно. Любыми способами. Без скидок на жалость и сомнения. А те жестокие твари тоже не остановятся.

Да и кто их остановит? Разве пошёл бы кто-то против истинной связи? Среди оборотней его только поддержали бы. Оттого я и бежала. Оттого и скрывалась. Пока не оказалась здесь, и не нашёлся-таки тот, кто нарушил правила вместе со мной и позволил остаться за совсем небольшую плату… Глава прайда ирбисов.

А те, кто послал моего «истинного» – только и мечтают заманить меня обратно в свои паучьи сети. Сделать из меня послушную самку, которая будет исполнять желание своего самца – а заодно и его стаи. Рожать потомство – желательно каждый год – которое потом тоже можно изучать. Или выкачивать из него кровь – как из меня когда-то. Отличная же перспектива. Чудесная просто.

Моё желание свободы они называли – женским капризом. Мой страх – глупостью. Отсутствие доверия – недальновидностью. Твари…

Я сжала пальцы и раздавила тонкое стекло пробирки.

От всплеска ярости отвлёк писк открывшейся по электронному пропуску двери, а затем в лабораторию кошачьей походкой проскользнула Элика. Только ей было позволено входить сюда без спроса, когда тут я. На это тоже были свои причины. Она мягко улыбнулась, закатала рукав и затянула руку ремнём, взяв ближайший шприц с моей кровью.

– Когда ты научишься спрашивать? – вздохнула я. – Мало ли что успели туда добавить уже?

– Я же чувствую, что она чистая, – отмахнулась кошка и ввела иглу в вену.

Пока никто не знал, что мы с ней ставим новый эксперимент, на который она пошла добровольно. Мы ходили по острию ножа, потому что вместо того, что ожидали, могли получить просто её зависимость. Но она осознанно пошла на этот риск, желая таким вот образом избавиться от страхов прошлого и изменить своё будущее.

Пока было неизвестно, возможно ли сделать из обычной оборотницы такую, как я. Но скоро у нас мог появиться шанс это узнать…

Стоило ей закончить введение инъекции, как меня окутало сладкой истомой (специально не делала себе антидот, чтобы чувствовать и контролировать при необходимости). Элика тоже томно вздохнула и медленно поправила воротник белого халата с глубоким декольте.

– Если сделаешь так в общем коридоре, придётся отбиваться от поклонников, – встряхнула я головой, отгоняя наваждение и усмехаясь. – Я тебе помогать не буду.

Она отошла к креслу и прикрыла глаза, стараясь обуздать свои флюиды, разливающиеся по комнате. Вот не зря выбор пал на неё. Взрослая, самодостаточная, знающая, чего хочет. Её история тронула меня. Настолько что я впервые не удержала привычную маску.

Тогда мы были в лаборатории вдвоём, она расплакалась… Я всего лишь захотела подарить ей капельку радости, но случайно ввела в состояние эйфории, всего лишь обняв и посочувствовав. Потом, когда отошла, она прямо спросила, что это было.

Я долго сомневалась, стоит ли говорить. И на самом деле до сих пор всего не рассказала. Но в общих чертах описала, объяснив произошедшее. И тогда она предложила этот эксперимент. Убедила, что готова к любым последствиям. Что больше не хочет той жизни, что у неё была…

– А что с рукой? – вдруг распахнула она глаза, устремляя взгляд на мою раненую, но уже заживающую ладонь.

Я качнула головой слегка, давая понять, что обсуждать это не хочу.

– Слушай, а давай найдём тебе постоянного нормального парня? – предложила так запросто, будто именно в этом и нет у меня проблемы. Ведь явно догадалась о чём-то.

– Точно, – поддержала я её идею, – а потом посадим его в клетку к остальным.

Элика скорчила недовольную рожицу. Но это она ещё под действием инъекции ведёт себя так запросто. Чуть позже отойдёт и начнёт себя контролировать.

– Дашь ему антидот, и всё.

– Ну да, – вновь не стала я противоречить, – а потом окажется, что его ко мне за этим и послали. Чтобы потом вывести его формулу и использовать против меня же.

– Ну нельзя же настолько не доверять окружающим! – она раскинула руки и вновь блаженно рухнула на спинку кресла.

– Успокаивайся и иди-ка работать, советчица, – хмыкнула я, не напоминая, что кое-то тоже вообще-то не сильно доверяет окружающим, да и с устройством личной жизни не особо торопится.

Выпроводив Элику, чтобы не обсуждать свои опасения, осталась одна и поняла, что ужасно устала. Какой бы железной леди не казалась со стороны, внутри я живая. А потому вполне могу позволить себе совсем немного отдохнуть.

Последние несколько лет после того, как Эрнард пообещал мне защиту и не однажды приставлял ребят из прайда, чтобы дать отпор тем, кто за мной охотится, вроде бы всё успокоилось. Я не тешила себя глупыми надеждами, что обо мне забыли. Нет. Они помнят. И выжидают. Вот только сейчас мои предчувствия казались необоснованными. Я живу на территории в зоне влияния прайда, никто не должен сунуться сюда. Даже учитывая, что из загородного дома прайда пару-тройку месяцев как переехала в отдельную квартиру недалеко от центра. Добираться удобнее, и чувствую себя гораздо лучше, чем когда вынуждена постоянно прятаться и перемещаться перебежками. Тут совсем рядом.

А потому сообщив администратору, что вернусь уже завтра, отправилась к себе. Подавила желание пойти и вновь проверить клетки из-за того же предчувствия. Всё же хорошо.

Всё нормально.

В свою квартиру вошла, не включая света и особо не принюхиваясь. Привыкла быть в безопасности в прайде. Сюда чужим пробраться не просто. Совсем немного расслабилась… Захотела пожить нормальной жизнью. И сразу же почуяла чужое присутствие.

Всё же интуиция – великая вещь. Нужно к ней прислушиваться. Желательно рано, чем поздно. Тут же дёрнулась к выходу, но за моей спиной уже стоял кто-то из чёрных волков.

Второй появился из моей гостиной, лениво ковыряясь ножом в открытой банке паштета, и оглядывая меня с ног до головы с презрительной усмешкой. А то без него не знаю, что на первый взгляд выгляжу, как тупая блондинка с надутыми губами и сиськами. Именно так ведь он сейчас думает.

– Привет, детка, – ухмыльнулся похабно, – прокатишься с нами?

– Детка – это твой сотоварищ, с ним же и катайся. У меня другие планы, – сунула руку в сумку, но второй придержал её за локоть сзади, не давая достать орудие защиты.

– Ты не поняла, сучка. Твоё мнение никого не интересует, – он угрожающе двинулся ко мне.

Я отпустила себя, позволяя глазам засветиться, но почему-то на него не подействовало.

– Думаешь, не догадались сделать антидот? – продолжая скалиться, он приблизился, и от волнения я облизала губы.

Заметив, что его взгляд скользнул к ним, повторила действие медленнее.

– Давно тебя никто не трахал? – оскалился шире, а его товарищ сильнее сжал руку.

Антидот, значит… Ну-ну. Чтобы сделать правильный антидот, нужно знать слишком многое. Тот, кто его делал, не учёл один маааленький моментик.

– Знаешь, а ведь правда давно… – подыграла я. – Но я соглашусь только с тобой. Он пусть ждёт за дверью.

– А может мы хотим вдвоём? – он сделал неприличный жест руками, поперёк накрыв ладонью кулак.

– А один ты не справишься? – подняла брови, дразня его, и медленно расстегнула воротник блузы. Волк задышал чаще.

– Надуть меня хочешь? – проворчал неуверенно.

– Брось, ты сам чуешь, что от меня никем не пахнет. Говорю же, давно не было. А ты… – я закусила губу, позволяя себе расслабиться и вспоминая свой жаркий сон, чтобы запах стал «говорящим», – ничего такой…

Он зыркнул на товарища уже чуть мутными глазами, приказывая скрыться за дверью и ухватил меня за грудь, принимаясь мять её.

– Пойдём в комнату, – прошептала, игриво проводя по его шее пальчиками.

Закинув меня на плечо, он отнёс меня в спальню и бросил на постель. Под голодным взглядом я медленно сняла блузку, провела ладонями по своей груди, прикрытой полупрозрачным бельём, и немного расставив ноги, поманила его к себе.

Волк расстегнул ремень, спустил штаны и накинулся сразу, принимаясь облизывать мою шею и забывая об осторожности в конец. У него же «антидот»…

В этот момент я и вколола ему транквилизатор, который до этого лежал на тумбочке. Затем отнесла тело в ванную (точнее еле дотащила, крупноватый волк попался) и включила там воду. А сама накинула короткий халатик и отправилась к входной двери. Распахнула её и столкнулась с подозрительным и недовольным взглядом.

– Твой друг пошёл в ванную, но уговорил меня позвать тебя тоже.

Он оглядел меня головы до ног, остановившись сначала на них, а потом на сосках, натягивающих шелковую ткань.

– Ну ты долго думать будешь? Нет так нет, – пожала я плечами безразлично и уже закрывала дверь, как он закивал и ввалился внутрь, сдирая с меня халат.

– Я надеюсь, у вас там больше никого нет? Меня разве что на двоих хватит, – проворковала, поглаживая его по голове и едва сдерживаясь, чтобы не свернуть ему шею, потому что он принялся облизывать мою теперь уже обнажённую грудь.

– Нет, нас двое, – хрипло отозвался второй идиот и получил укол в шею.

А дальше… так быстро я ещё не одевалась. Схватив ключи от машины, вылетела на парковку и погнала обратно в центр, одновременно звонком предупреждая Эрдана о нападении. Мало ли, вдруг привели за собой кого-то.

Давая возможность барсам дальше самим прочищать территорию и разбираться с обоими оставшимися в моей квартире волками, на месте первым делом отправилась в дальнюю клетку отсека подопытных – проверить, не добрались ли они до того, кем можно меня шантажировать. Вот только не учла, что другой учует на мне запахи чужих двух мужчин, которые ещё с себя не смыла…

Что ж сегодня за день такой!

Он рванулся к решётке и принялся биться об неё с такой силой, что прогнул несколько прутьев. На звуки, несмотря на запрет, влетела охрана. Но дротики снотворного на него снова не подействовали. Ничего удивительного. На меня тоже мало что действует.

Продолжая крушить всё вокруг, он продолжал биться о металл, грозясь разбить себе голову. Что мне никак нельзя было допустить. Тем более в это неспокойное время.

– Выйти, – приказала твёрдо.

Пятеро ирбисов воззрились на меня с нескрываемым изумлением. Они же защищать меня прибежали. Ещё и только после нападения. Но при них я его не угомоню. Если только вырубить уже приготовленными ими шокерами. Но отчего-то мне не хотелось поступать с ним так, понимая, что причина – в ревности.

– Я. Сказала. Выйти. Быстро!

Со второго раза дошло лучше, и в мгновение ока коридор опустел. Подопытные и так сидели по углам своих палат в страхе. Я подошла к его камере и нажала на кнопку, открывая дверь. По инерции он вылетел оттуда, ударился о противоположную стену, но одним прыжком оказался рядом и, схватив меня за горло, в ярости зарычал прямо в лицо.

– Успокойся, – приказала холодно.

Его глаза сверкнули злостью и одним махом он разодрал на мне белый халат, порезав и одежду под ним. Убедившись, что лишних тут нет, я вздохнула и отпустила себя в который раз уже сегодня. Говорю же, ужасный день. Его глаза тут же подёрнулись туманом.

– Вот молодец, – похвалила и потрепала по щеке, отрывая от своей шеи его лапищу.

Но придя в себя, полузверь вновь нахмурился и зарычал. Я запрокинула голову, чтобы смотреть ему в глаза (он был из барсов, а потому намного выше и мощнее).

– Возьми себя в руки!

Демонстративно он ударил о стену кулаком и зарычал вновь, тыча когтем в меня. Ещё и обвиняет!

– Я не спала с ними! – вспылила, хотя не считала, что должна отчитываться перед ним. – Они ввалились в мой дом! Хотели забрать! Я… отвлекала. Чтобы сбежать! Ясно тебе?!

Он нахмурился и замер.

– Я сбежала сюда, потому что здесь охрана. А ты! Устроил этот цирк! И без тебя тошно!

Из-за того, что перестала себя контролировать минутами ранее, сейчас все мои настоящие эмоции лились через край. Я не хотела обратно! Я готова была умереть, только бы не возвращаться! Я испугалась! А сейчас трачу время на уговоры огромного мужика.

Он кинулся ко мне, и я зажмурилась инстинктивно, но вместо укуса или удара ощутила, как вокруг сжимаются его объятия. Стискивают меня, прижимая к горячей обнажённой груди… и это при том, что он весь уже был раздет. Пока бесновался, разорвал больничную одежду.

– Отпусти, – рыкнула на него, но кто бы меня послушался.

Вместо этого он принялся лизать меня там, где недавно это делали волки, вот так по-звериному стирая с меня чужие запахи, оставляя свой… Я ощутила себя с ним тряпичной куклой – вертит как хочет, делает что хочет. Ещё и вот принялся трогать где не надо…

– Как же меня это достало! – оттолкнула его лапищу. – Вы все видите во мне кусок мяса. Самку! А я жен-щи-на! Уйди! Выпусти меня! Я не твоя! Плохой оборотень!

Огромные горячие руки разжались, и он опустил виноватый взгляд, когда я заметила его эрекцию.

– Если это, – кивнула на его пах, – хоть однажды увидит кто-то ещё, я больше к твоей клетке на километр не подойду. Ты меня понял?

Полузверь молчал. Я кинула ему халат с вешалки, второй надела сама.

– Прикройся, как сможешь.

И пошла к дальней клетке, куда направлялась изначально. Самый дорогой мой пациент кинулся к двери, оглядывая меня беспокойно. Наверняка почуял издали, ещё и слышал всю эту сцену. То, что Эннир не одобрял моих планов, я прекрасно понимала и так. Но не собиралась отступать. Тот безымянный, спятивший оборотень был мне нужен. Нам нужен.

– Всё в порядке мой хороший, до тебя не добрались. Отлично.

За спиной почуяла второго и обернулась.

– А тебя сюда не звали, нечего разгуливать, как вздумается.

Не сумев надеть халат, он приладил его на бёдрах. Ну хоть что-то. Ревниво глянув на «соперника» в клетке, насупился. И с места не сдвинулся. Не удержавшись, я толкнула его в грудь.

– Иди к себе!

Но схватив мои руки, он рывком прижал меня к стене, издавая недовольные звуки. Эннир начал биться сквозь решётку к нам. Если он и раньше терпеть не мог свою «замену», то теперь взаимная неприязнь росла с геометрической прогрессией.

Первый (безымянный) оборотень приблизился, разглядывая моё лицо, и в особенности губы.

– Только попробуй, – предупредила я, но он всё равно склонился и понюхал их.

– Ну чего ты добиваешься? – спросила устало.

Он лизнул меня по губам. Увернуться не успела.

– Я не буду приходить к тебе! Совсем! Никогда!

Почувствовала себя истеричкой, но это было единственное, чего он боится, чем можно им управлять. Оборотень тут же отлетел на метра два, не меньше, глядя теперь издали чуть обиженно. Отлично. Он ещё и недоволен!

– Вот там и стой! Животное.

Внутри поднималось раздражение на него. Вместо того чтобы успокаивать того, кого планировала, вожусь тут с этим… В какой-то момент я уже почти ненавидела его. За то, что такой неудобный. За то, что не может сыграть отведённую себе роль. Пока не напомнила себе, что, собственно, из-за меня он такой сейчас…

*История Элики – частично в романе Дыши со мной и Останься, планируется ещё отдельная книга*

*История Эрдана – в романе Посмотри на меня и Отвернись*

Глава 3

Кое-как успокоив Эннира, повела свою головную боль в его палату, но он упёрся, отказываясь заходить. Встал истуканом, пожирая меня взглядом.

– Я не могу оставить тебя в коридоре!

Он издал звук, похожий на просительное «мур». Я бы умилилась, что огромный оборотень ведёт себя как милый котёнок, если бы недавно он не пытался заявлять на меня свои права. Хотя кого я обманываю? Не помню, когда и чему в последний раз умилялась вообще.

Было ли мне его жаль? Возможно. Отчасти. Где-то глубоко внутри, куда сама старалась заглядывать пореже. Но тут в голову пришла другая мысль. Как бы я поступила, окажись в такой ситуации Эннир? Оставила бы в клетке, отправив медсестру обрабатывать раны? Как бы не так. А значит, моя маскировка даёт явный сбой, когда так демонстративно отталкиваю его от себя.

Решившись, натянула привычную уже маску и вновь приказала:

– Иди за мной.

Он затормозил недоверчиво. И я вспомнила прошлый раз, когда вёл себя подобным образом. Тогда я объяснила всем, что запереть его лучше для его же блага. Но сегодня хотела попробовать поступить иначе. Более правдоподобно.

– Нет, не в карцер. В мой кабинет. Там ты ещё не был.

Оборотень фыркнул. Но послушался и поплёлся за мной. Так я и вела его под удивлёнными взглядами персонала, контролируя лишь взглядом, чтобы никого не покалечил, если покажется, что кто-то тут на меня претендует. И с одной стороны, моя неожиданная доброта как раз сработает на руку, показав особенное к нему отношение. А с другой… мне на самом деле совсем не хотелось оставаться одной… И его присутствие за спиной давало какое-то мнимое, но всё же ощущение защиты.

В кабинете он принялся озираться по сторонам, трогать всё подряд, что казалось интересным или просто было блестящим и попадалось ему на пути. Ну как ребёнок.

Хотя с учётом его возраста (навскидку ему от двадцати двух до двадцати пяти), может ещё правда из него не выветрилось детство. Тут же ещё сыграло роль, что уже несколько лет он застрял в полутрансформации и провёл их в клетке. А звериные повадки тоже не так просто перебороть.

– Не сломай, – предупредила, и он тут же выронил мою любимую ручку на пол.

– Подними и положи туда, откуда взял.

Полузверь поморщился и не послушался. Конечно, напридумывал себе, что я – его самка, а значит, не могу им командовать. Но не переубеждать же. С кем тут спорить? Вот с ним?

– Сиди тихо. Когда вернусь, обработаю твои раны.

Он продолжал стоять и смотреть. Упрямый невозможно.

Пришлось взять за руку, усадить на диван, уточнив, что рвать обивку нельзя, вручить печеньки и только потом позволить себе скрыться за второй дверью, где был душ. Конечно же я заперлась изнутри… Но разве ж остановит хлипкая задвижка любопытного оборотня с немереной силищей. И почему я заранее не подумала, что он захочет пойти за мной? Ведь это было предсказуемо…

Нервничаю просто и совершаю всё больше ошибок с каждым разом.

Дверь грустно всхлипнула, когда он вошёл, а я замерла под очумелым взглядом… Моё тело прикрывала только пена и чуть запотевшее стекло душевой. Закрываться и пытаться сбежать было глупо, и я попыталась не показать страха, а наоборот уверенно дать отпор. Но он почуял мои опасения и, медленно приблизившись, вошёл в кабинку, стараясь не делать резких движений.

– Тебе сюда нельзя.

Но полузверь и не думал уходить. Он оглядывал меня с ног до головы, и его глаза пылали. М-да. Вот это денёчек… Не успела сделать хотя бы попытку выскользнуть, как он быстро развернул меня к стене и надавил на шею, вынуждая чуть наклониться к кафелю.

– Не смей! – попыталась оттолкнуть, но он же весит больше центнера.

– Ты же помнишь, что я никогда больше… – он заткнул мне рот своей ручищей, а второй и сжал талию, устраивая меня поудобнее. Для себя.

Такого развития событий я не ожидала. Думала, что на сегодня всё уже закончилось. Но кажется, его притяжение сильнее всех остальных инстинктов… Усмехнулась мысленно, осознавая, что почти каждый из них ведёт себя со мной именно вот так. Именно поэтому никогда не выбираю себе в партнёры оборотней – только людей… Именно поэтому держусь от них всех подальше. Именно поэтому не позволяю привязываться ни к кому из них. Кроме одного.

Но странное дело, что этот не торопился. Он вдруг ткнулся носом в мою шею… Точнее, сначала я подумала, что в шею. А потом сообразила, что в место, где раньше стояла метка… Он же не может её почуять. Почти никто не может! Но кажется…

Его лапы разжались. А когда я резко обернулась, то встретилась с его полными обиды и неверия глазами. Будто бы он считал, что я предала его… Выходит, всё же почуял на мне метку другого. Но не успокаивать же его было. Кто он мне? Да и так даже лучше. Теперь на меня претендовать он не станет.

А над тем, как он выяснил то, что никто другой не может, я подумаю позже.

– Выйди и больше не смей ко мне вот так заявляться, – заговорила привычным командным тоном как-то машинально.

Во-первых, это позволяло мне соблюдать бесстрастность. Во-вторых, – держать в ежовых рукавицах своевольных котов в центре. И уж совсем я не ожидала, что, понурив голову этот конкретный кот, отличающийся от других особенной вредностью, просто послушается и уйдёт…

Закончив спокойно гигиенические процедуры и с удовольствием смыв с себя чужие запахи не только гелем, но и специальными средствами, чтобы самой не чувствовать и больше его не провоцировать, я вышла в кабинет. Полузверь сидел на диване, прилежно уложив огромные ладони с когтищами на колени. Надо же.

Чудо, не иначе.

– Встань, я обработаю твои раны, – он беспрекословно подчинился. И ни жестом не показал недовольства, не пытался меня обнюхать, дотронуться – ничего из того, что делал обычно.

Обтерев его полотенцем, сделала, что собиралась, и усадила обратно:

– Хочешь поесть?

Молчание. Ну вообще я не рассчитывала даже на кивок. Спросила ради приличия… Или просто чтобы не молчать. Поэтому дала распоряжение принести ко мне его обед, и приказав сидеть смирно, занялась делами. Тут же мне перезвонил Эрдан с сообщением, что волков они забрали, но, разумеется, мне лучше снова пожить в загородном доме прайда. Отдохнула, называется. Ушла с работы пораньше. Размечталась.

Краем глаза отметила, что оборотень так и не пошевелился ни разу. Ничего не ел. Больше ничего не трогал. Не рычал. Не пытался на меня претендовать. Даже не разглядывал – сидел с закрытыми глазами, словно бы спал. Может транквилизаторы подействовали с опозданием?

Хотя его сердце стучало слишком часто. Нет, не подействовали. Просто молча и не двигаясь сидит. Не спит.

Спустя ещё час, я решилась сделать вторую попытку покинуть центр, и повела его обратно в палату. Правда, в другую. Прежнюю ещё предстояло ремонтировать. Теперь ему придётся пожить в камере, расположенной в отдельном закутке общего коридора. Я уже приготовилась к новой порции возражений и рычаний, но полузверь молча прошёл внутрь и забрался на постель лицом к стене, демонстративно поворачиваясь ко мне спиной. Ведёт себя как подросток.

– Так ты на метку обиделся? – поняла по его странному поведению.

Обычно не заставишь войти внутрь, если выпустили. Да и с меня он взгляда не сводил. А тут посмотри-ка, игнорирует. И опять на вопрос – ноль реакции.

– Я уже говорила тебе, что не твоя.

И вновь молчание.

Возможно, на меня бы это подействовало, будь я к нему привязана чуть сильнее. Или хоть немного в принципе. Но уже давно расставив для себя приоритеты, я не обманывала ни его, ни себя. Потому просто заперла камеру и уехала в свой очередной временный дом.

Завтра предстояло выписать нескольких бывших подопытных, которые полностью уже могли контролировать оборот и своё сознание, а потому и содержались не тут – в помещениях для полузверей, а на этаже выше – в обычных больничных палатах.

В выделенной специально для меня на всякий пожарный комнате уже были мои вещи. И я попыталась максимально расслабиться, переставая себя контролировать. Но как часто бывало, если много накопишь, то потом начинает лавиной сходить. Вот и сейчас, стоило мысленно снять свою маску, как на глаза навернулись слёзы. И я оставила эту затею. Как-нибудь в другой раз.

Не сегодня.

Зато всю ночь меня мучили горячие сны. В них я видела того, кто поставил мне метку несколько лет назад в лаборатории чёрных волков, и теперь он требовал меня обратно. Желал обладать тем, на что, считал, имеет право. Только вот в этот раз неожиданно появился и второй полузверь, имени которого я также не знала, но который теперь точно знал о наличии метки.

Он просто стоял в стороне, наблюдая, как я пытаюсь убежать от своей истинной пары, и ничего не делал. Только смотрел своими укоризненными, пронзительно-голубыми, как у всех ирбисов, глазами.

Проснулась в холодном поту. Нужно было что-то решать уже со своими гормонами, но я никак не решалась вколоть себе успокоительного – это несколько притупило бы мой дар. И помимо опасности для меня (в случае чего не защититься даже), означало бы снижение эффективности моей крови для нужных препаратов.

У нас и так уже остались только самые тяжёлые случаи из подопытных. И всё никак не удавалось победить результаты прежних экспериментов и привести их в человеческий вид, хотя бы даже уже без второй сущности. Но те, кто точно знал рецепт гадости, которой их пичкали, нам это не скажут. Или потребуют непомерно высокую цену.

Я ни раз уже думала, что мои прежние… хозяева могли бы предложить Эрнарду сделку: помощь членам его прайда взамен на меня. И что-то подсказывало, что возможно уже даже предлагали.

Пока он отказывался. Как поступит дальше, когда они начнут нападать серьёзнее, я не знала. Тем более, что и его, и его племянника от себя уже защитила… Спустя совсем немного времени после того, как они дали мне защиту. Не хотела случайно спровоцировать этих двоих на нечто, через что потом перешагнуть будет сложно.

И если они меня потом подставят, это будет мой самый грандиозный провал…

Но с собой сейчас что-то нужно было делать. Самка во мне требовала самца рядом. И чем сильнее и настойчивее он будет, тем больше ей это подойдёт. Даже вчера в душе, я пыталась сопротивляться, а она – нет. И давно уже уговаривала меня выбрать самого-самого… Например, этого голубоглазого.

На краю сознания даже мелькнула мысль, что может стоило поддаться тому, кто так яро желал мной обладать вчера. Был бы он обычным оборотнем, без звериных клыков и когтей, казался бы красавчиком. Ну и пусть немного младше меня. Пусть немного смазливый. Губы его эти с лункой, чуть пухлые… Зато сильный, крепкий, упрямый…

Остановив себя на опасных для дела мыслях, отправилась поскорее в лабораторию. С утра голова работала лучше всего. Вдруг именно сегодня мне удастся сделать то, что не получалось последние несколько лет?

А о подобном даже думать нельзя. Он – мой пациент, это раз. Два – он не отдаёт отчёта своим действиям. И три – это испортит мой план, подвергнет риску жизнь Эннира.

Вот только стоило ступить на порог центра, как тут же ко мне кинулась одна из медсестёр.

– Там… Он…

Снова он!

– Что на этот раз? Буянит?

– Нет… – она казалась растерянной. – Вообще ни на что не реагирует. Мы боимся войти в палату, чтобы проверить. Но вроде дышит…

Вроде… Сердце забилось тревожнее, и я ускорила шаг.

Издалека заметила, что он лежал в том же положении, что и вчера. И даже когда я позвала, не шелохнулся. Войдя внутрь, держала наготове электрошокер – вдруг бросится. Но полузверь даже на миллиметр не двинулся. И никак не отреагировал.

Я присела рядом на его постель.

– Ты бы хоть знак подал, что живой, – вздохнула и отложила орудие защиты. – Испугал медсестёр.

Он продолжал игнор. Тогда положила руку ему на плечо и чуть сжала. Он её сбросил небрежным движением, не оборачиваясь.

– Какие мы обидчивые, – даже улыбнулась устало.

Это могло бы быть мило. Его поведение. Если бы не доставляло мне столько хлопот.

Меня ждут для подтверждения выписки другие пациенты, нужно найти способ придумать, как помочь тем, кому повезло меньше, а на меня вновь открыта охота (и хорошо, если только на меня), но вместо того, чтобы решать свои проблемы, нужно возиться с ним.

Хотя самка внутри повела носом, принюхиваясь к нему. Он ей совершенно точно нравился. Пришлось её одёрнуть.

Тот, кто поставил нам метку, ей тоже понравился. Она даже скучала по нему. И это несмотря на то, что он сделал это обманом, наверняка преследуя свои цели. Ей было всё равно. Мне – нет.

– Послушай, я не обязана тебе ничего объяснять. И играть в святую невинность не буду. Ни раз уже говорила тебе, что я не твоя и что моё присутствие возле тебя – необходимость. Так почему тебя удивило наличие метки? Да, я – чужая пара. Что теперь? Устроишь из-за этого голодовку?

Он приподнял голову и смерил меня непонятным взглядом своих голубых глаз. Но тут же вновь отвернулся.

– Прекращай этот детский сад. Я не могу сидеть с тобой весь день.

Послышалось неопределённое рычание, которое вполне можно было бы принять за ругательство. Я встала.

– Хватит!

Он подскочил с постели и оказался ко мне вплотную, прожигая злым взглядом. Весь его вид говорил о том, что раз я с ним вот так, то и он тоже теперь будет относиться ко мне иначе.

– Напугал, – хмыкнула, провоцируя его намеренно. – А то без твоих обожающих взглядов не проживу.

Но кажется в этом полузвере от зверя было гораздо меньше, чем от человека. Даже уязвлённое самолюбие вот в наличии. Он ударил кулаком в стену и прыжком увеличил между нами расстояние втрое. Наверное, чтобы не ответить мне на оскорбление. Именно этого я и добивалась. Мне его апатия ни к чему. Пусть злится. Пусть бесится. Зато начнёт принимать пищу. Лекарств для него всё равно нет.

Только вот даже выйти не успела, как он меня остановил и, сдёрнув с себя вчерашний повязанный вокруг бёдер халат, протянул его мне. Вроде как – вот, забирай, мне от тебя даже этого не надо. Маленький, обиженный мальчик.

Я покачала головой и бросила тряпку в корзину для грязного белья неподалёку, а затем заперла его, бросив последний взгляд на обнажённую, бугрящуюся мышцами спину, и таки отправилась туда, куда собиралась изначально, стараясь больше не думать о нём.

Весь день носилась по центру, потому к вечеру ног уже не чувствовала. Хоть меняй привычные шпильки на тапочки. Но мне казалось важным выглядеть строго и собранно. Так проще было не показывать свои слабости и держать всех на расстоянии. Почти всех…

Элика спокойно вошла в мой кабинет, постучавшись лишь формально, и тут же уселась с ногами в глубокое кресло, сладко потягиваясь. Я покачала головой. Но промолчала. Опять ей в голову ударил наш эксперимент. Можно простить.

– Ты вчера сказала переселить меня в загородный дом прайда, – начала она, рассматривая свой маникюр.

– Сказала. Он лучше охраняется.

– Значит… и про эксперимент рассказала? – она бросила на меня быстрый взгляд.

– Эрнард не выгонит тебя, – сразу решила развеять её опасения.

– На его месте я бы выгнала.

– Поэтому он на своём месте, а ты на своём.

– На меня только перестали смотреть как на шлюху… Если он разозлится…

– Он не разозлится. Я взяла ответственность на себя.

Мне хотелось прогнать её и побыть одной. Но я прекрасно понимала её переживания: после того, как глава прайда разорвал с ней личные отношения, а как я поняла, она ему там ещё и что-то высказала, Элика боялась потерять место в центре и считала, что в угоду паре, Эрнард может от неё избавиться насовсем. Она отказывалась видеть, что он – не эмоциональный мальчишка, идущий на поводу у обид, как некоторые, и прежде, чем принимать решения, взвешивает их, думая не только о себе, но и о бывших подопытных, о центре, о прайде… Мне вот тоже уже отвесил «благодарность» за такую подставу. Но не прогнал. Её и подавно прогонять не станет.

– Ладно, – протянула она и грациозно поднялась, подходя к окну. – Вообще я зашла спросить про того, кто вчера разворотил камеру.

– Что спросить?

– Ну, с чего такое буйство?

– А почему ты вообще им интересуешься?

Элика закатила глаза:

– Просто. Жалко его.

– Тебе к нему даже подходить запрещено, ясно?

Она как-то странно отвела взгляд.

– Ты к нему уже подходила, да? – я тоже поднялась.

– Что ты с ним сделала? – кошка, кажется, напрочь теряла ощущение границ.

Но выяснить, что он один может выдержать нашу с ней общую теперь особенность, можно было только одним способом… И почему-то мысль, что она тоже могла ему понравиться, неприятно царапнула. Хотя никогда в жизни я не испытывала чувство ревности.

Глава 4

Нависшую над ней угрозу, Элика поняла сразу же. И мигом отскочила к двери. Всё же кошачья чуйка заработала наконец, только недостаточно. Выйти же ума не хватило, как и прекратить этот разговор. Или любопытство пересилило доводы разума.

– Подойдёшь к нему снова, я больше не дам тебе инъекций, – произнесла холодно, как умела, лишь бы скрыть неприятные ощущения внутри.

Знала ведь, что моя кровь вызывает зависимость. Поэтому и нужно было, чтобы она согласилась добровольно это терпеть. Заставлять кого-то мучиться из-за необходимости соблюдать график, было бы слишком жестоко. Потому и была к ней всё время снисходительна. Но сейчас она меня почти вывела – раз. А два – если он начнёт реагировать на неё, как на меня, весь план полетит к дьяволу.

– Стерва, – отозвалась Элика спокойно без капли злости. – Просто признайся, что он тебе тоже понравился, вот ты его и привязала к себе.

Про себя я отметила «тоже», а вслух:

– Пожалуй, расскажу всем про эксперимент и посажу тебя в клетку. Как остальных подопытных.

Если бы она заигралась и не стала следовать моим просьбам, я правда бы это сделала. Что во мне осталось от обычного человека за все годы, которые я вынуждена гасить в себе эмоции? Может быть, какие-то крохи только. Привычка ставить на первое место дело, а потом уже себя и остальных так просто никуда не денется.

– Ты можешь, да, – лениво она поправила волосы. – Только мне что в клетке, что так – всё одно. Не напугаешь. А ещё тот парень, о котором ты просила отдельно заботиться… Он такой же…

– Вот и делай, что я просила. Заботься. Молча.

Это было нужно, чтобы самой реже к нему подходить. Чтобы не заметил никто мою с ним связь.

– Но почему они не реагируют на это? Не антидот же ты им дала. Обоим… Ещё и похожи, как братья… – прищурилась кошка.

– Я думала, ты умнее, и не станешь задавать вопросов, которые не следует задавать, – у других от такого моего голоса мурашки бежали, эта же не впечатлилась. Явно дают о себе знать начавшиеся в её организме изменения.

Зато в её глазах отразилась какая-то мысль, которую она мне озвучивать не стала. Вместо этого спросила:

– Как его зовут?

– Кого?

– Того, о котором нужно заботиться, – она как-то странно, немного даже игриво прикусила губу.

И я вдруг с удивлением поняла этот жест. Да он же ей…

– Даже не вздумай! – начала было, уже собираясь запретить строго-настрого, угрожать, если нужно, но остановилась. Ведь это может быть шансом. Мы все знали, что произошло с Эрданом, но больше никому тут так не повезло. А она…

– Его зовут Эннир, – приняла решение за мгновение, естественно, не озвучивая ей свои мысли.

– Эррин… Эннир… Совпадение? Не думаю, – приложила она пальчик с длинным ногтем к задумчиво сложенным губам.

– Вот именно, что не думаешь. А следовало бы. Ко второму не приближайся. Увижу – я тебе озвучила свои дальнейшие действия.

Элика же поспешно кивнула и выскользнула из кабинета, словно получила то, за чем пришла. А может и правда приходила только, чтобы выяснить имя и то, как я отношусь к этим двоим. Претендовать на выбранного мной самца она бы не осмелилась, даже если он чокнутый полузверь в клетке. Я же сейчас ей дала зелёный свет к одному, и красный ко второму. Ещё бы не перепутала эта умница. Хотя вроде и правда не дура. Зато я…

Её слова зародили во мне какие-то новые, не слишком приятные мысли. Считать того, кто смотрит на меня как на божество, лишь своей игрушкой, нужной для достижения всеобщей цели, было проще. Если я начну относиться к нему иначе… Нет. Ни в коем случае нельзя привязываться. Стоит отступиться, и чёрные волки и люди, с которыми они сотрудничают, получат оружие массового поражения… Меня.

Но всё равно промучившись с добрый час, отправилась к палате безымянного полузверя. Он лежал в том же положении, что и утром. Я тихо вошла и вновь присела на его постель. Он только вдохнул поглубже, но не повернулся.

Проверив, что отсек пуст, я заперла дверь изнутри, опустив стекло и жалюзи снаружи, и протянула руку к его голове. Погладила осторожно, пропустив отросшие почти до плеч светлые волосы сквозь пальцы.

На это он уже не мог не реагировать, потому приподнялся, сканируя меня подозрительным взглядом. И вдруг подумала, что сделать для него хотя бы малость не так сложно.

– Хочешь, придумаем тебе имя? – предложила, но уже заранее решила, как и зачем его назову. Даже если он не поймёт. Но я приучу его откликаться.

К моему удивлению, он кивнул. Надо же…

– Нир. Нравится?

Вместо ответа благодарно потёрся щекой о мою ладонь. Видимо, нравится. Хотя я и спросила лишь для вида. И имя это… Отмахнулась от нехороших мыслей.

– Прекращай свою забастовку. Тогда разрешу тебе гулять.

Он недоверчиво прищурился. Ну да, я сегодня слишком добрая.

– Может мне просто так хочется? – и чтобы отвлечь его, поправила вырез декольте халата.

Он, то есть теперь Нир, сел и вопросительно приподнял подбородок.

– Просто, – пожала я плечами. – Настроение хорошее.

Вряд ли поверил. Но по крайней мере, сделал вид. А мне вдруг не захотелось отнимать у него свою руку.

Когда Элика сегодня намекнула, что пыталась как-то на него воздействовать, я впервые, кажется, приревновала. Вот его. Наверное, просто привыкла к тому, что кроме меня не видит никого. И неважно, чем там вызвана его эта больная привязанность.

Почему-то сейчас я была уверена, что он не станет больше повторять то, что попытался в душе. Не после того, как узнал про чужую метку. Кстати, именно к ней он потянулся и коснулся пальцами, глядя на меня вопросительно.

– Не твоё дело, откуда и чья, – одёрнула его.

Раскрывать душу точно не собиралась. Не с ним. Как минимум потому, что я ему совсем не друг. Одно дело – погладить, посидеть рядом, а другое – наизнанку выворачиваться перед кем-то. Почти никто не знал про метку…

В тот день я разрезала её ножом до самого мяса, чтобы заставить кожу срастись и не оставить следов. Времени было мало, пока она ещё была свежая, а из лаборатории я сбежала, поэтому пришлось проводить эту процедуру без анестезии и антисептиков – прямо в машине. Вспомнив ощущения, я вздрогнула.

Там, на пустыре, я пообещала себе, что это последняя боль, которую я испытываю из-за тех тварей. И больше никогда не позволю себя использовать. Никому. Ни одной живой душе.

Уезжала оттуда спустя несколько часов уже совсем другой. Готовая переступать через головы, если нужно, но сдержать данное себе обещание. Тогда я ещё не знала, где именно Эннир, и что у меня потребуют ирбисы взамен…

Нир рыкнул, вырывая меня из воспоминаний. Мой ответ ему явно не понравился. Как и тон. Снова. Сидел напротив теперь недовольный и сверлил меня этим своим взглядом внимательным, пронизывающим.

– Мне казалось, что мы с тобой все точки над И расставили. Я не твоя, – повторила спокойно раз в сотый.

Он нахмурился. Может думал о том, почему я тогда прихожу. Или просто ни слова не понял. Если с остальными мы проводили тесты, выясняя, сколько в них осталось человеческого, то к этому я никого не подпускала. И сама никаких тестов не проводила. Потому что неважно совсем, сколько в нём осталось разума. Сколько бы не было – это ему не поможет.

Да и вёл он себя чаще как зверь, контролируемый инстинктами. Пусть и необычный зверь – как-то же учуял метку, которые не замечали остальные. Но, например, его ко мне отношение основано лишь на физическом притяжении. Уверена.

Уже встала, собираясь уходить, как он удержал меня за руку и чуть приоткрыл рот, будто собираясь что-то сказать. Но вместо этого зарычал. Я поморщилась. Не от того, что он полузверь, а оттого, что никогда человеком не станет. Элика права, всё же он не такой, как остальные. Он… другой. Есть в нём нечто, что заставляет смотреть на него, да и приходить чаще, чем следует. Только это нехорошо. Для меня так точно. Для него – ещё хуже.

Вырвав из захвата свою ладонь, я уже подходила к двери, как за спиной услышала грубый, надтреснутый голос:

– Рррри… ннн… аъ…

Остолбенела. Даже испугалась на миг повернуться и увидеть его глаза. Но этого не понадобилось. Потому что он подошёл ближе, сам встал передо мной и повторил с огромным трудом, складывая звуки в одно слово, так сильно напоминающее моё имя. Наверное, этот вариант ему даётся проще. С буквы «р». Хотя никто никогда меня так не называл.

Упрямо он повторил это ещё несколько раз, пока не сократил перерывы между звуками так, что получилось почти одним словом, и голос не стал больше похож на обычный человеческий. Приятный…

– Молодец, – похвалила растерянно.

Признавать свою ошибку было непросто. Я не привыкла это делать. Но сейчас вынуждена была сама себе признаться, что считала его больше животным, чем человеком. И относилась соответствующе. Но человек в нём боролся с собой, отказываясь исчезать насовсем. Возможно во мне он нашёл ту самую ниточку, которая тянула его наверх.

Одновременно я была и рада этой ошибке, и раздосадована. Если он выберется из своего личного ада, то это испортит мне совершенно всё. Но тогда он станет обычным оборотнем… Обычным… мужчиной… От этой мысли внутри стало как-то тепло. Ненадолго.

– Ещё что-то можешь сказать? – уточнила уже деловым тоном, но он мотнул головой.

– Ладно… Тренируйся пока с именем только. Потом может придумаю тебе ещё слова. Похожие, – и всё же засобиралась уйти, как он вновь взял меня за руку, заглядывая в глаза.

Я поняла, что ждёт не только похвалы, но и какой-то награды. А что я могла ему дать? Погладила по щеке свободной ладонью и улыбнулась. Только его лицо осталось серьёзным. И даже каким-то решительным. Он приблизился почти вплотную, осторожно провёл острыми когтями по моей шее, на грани того, чтобы повредить кожу, а сам задышал чаще. Хотя в момент, когда взгляд остановился на месте, в котором стояла невидимая теперь метка, в его вытянутых зрачках и мелькнула злость, но тут же исчезла, уступая совершенно иным чувствам.

От места такого опасного касания у меня разбежались мурашки. И дыхание тоже сбилось. Нир наклонился, пока я была обезврежена собственными ощущениями, и коснулся моих губ своими. Мягко, легко – одним словом, необычно для него. Чаще он хватал, сжимал, дёргал. Но сегодня кажется особенный день: он впервые сказал моё имя и решил быть нежнее. А ещё кажется – получить свою награду, несмотря ни на что. Даже чужая метка, которая должна была отпугнуть, не остановила.

Его горячий язык пробежался по моей нижней губе и скользнул выше, настаивая, чтобы я приоткрыла рот. Изнутри меня ударило волной возбуждения. И он тоже почувствовал, бросив мою руку и осторожно сжимая теперь уже талию, прижимая к своему большому, тёплому телу…

Искушение было слишком велико, чтобы ему не поддаться. Оправдав себя, что сделаю это лишь единожды и никогда больше, я позволила ему скользнуть языком между моими губами и сама устремилась навстречу. Даже если он удивился, то виду не подал, или я просто не почувствовала. Потому что была сосредоточена на вкусе его поцелуя, на том, как аккуратно он прикусывал мои губы, не позволяя своим клыкам причинить мне вреда.

Моя спиртовая настойка меньше била в голову, чем этот поцелуй. И чтобы он перестал осторожничать, сама перешла в полутрансформацию, укладывая обе ладони на его шею и затылок, вынуждая склониться сильнее и прижаться больше. Второго приглашения или уговоров не понадобилось. Не сдерживаясь дальше, он принялся целовать меня так, будто дышал этим – жадно, влажно, не стесняясь и не вдаваясь в сомнения.

Видеть и чувствовать его напор было приятно. При том, что меня не принуждали, не заставляли, а соблазняли. Я ни с кем не могла быть сама собой. Не могла отпустить себя и просто получать удовольствие, как вот прямо сейчас. Сейчас, когда он методично разрывает на мне блузку, пытаясь добраться до груди…

Стоп. Я же собиралась только целоваться!

Немедленно упёрлась руками в его каменные плечи, одновременно понимая, что проиграла заранее, и если сам не захочет, то уже не прекратит. Умница, Эррин! Войти в клетку к сильному самцу, который только об этом и мечтал последние годы, спровоцировать, а теперь попытаться остановить… Это же просто железный план. Надёжный, как швейцарские часы.

Глава 5

И самая главная проблема – что именно на него я вообще никак не могу воздействовать. Против него защищаться мне нечем. Ещё недавно мне казалось, что научилась выстраивать вокруг себя стену, обеспечивая безопасность. Только сегодня так легко попалась. Ещё и спровоцировала, выходит.

Однако вместо ожидаемой грубости в ответ на мои действия, он вдруг остановился, проникновенно глядя прямо в глаза. Взял меня под ягодицы своими крупными ладонями и дёрнул вверх, заставляя обхватить свой торс ногами. Затем в пару шагов вернул нас обоих на кровать.

– Ты не понял? Я. Не. Хочу! – проговорила чётко, стараясь по его выражению лица понять, что собирается делать дальше. А ещё старалась не думать, что солгала ему.

Нир мои слова успешно проигнорировал и уложил на матрас, прижав к нему одной лапищей. А сам навис сверху, на расстоянии нескольких сантиметров, удерживая свой вес на локте, и принялся покрывать короткими поцелуями мою шею и плечи.

– Остановись! Я не… – вновь попыталась оттолкнуть. Безуспешно. Ещё и рот мне заткнул поцелуем.

В следующую же секунду когтями разорвал на мне вообще всю одежду – просто надвое – и отбросил в сторону, оставляя меня полностью обнажённой. Теперь я ощущала кожей тепло его разгорячённого тела. И хотя это было приятно, но ни на мгновение не могла забыть, к чему в итоге всё приведёт.

Сердце колотилось как сумасшедшее. Меня окутывал его запах, его жар. Самка внутри игриво поглядывала, радуясь, что мы отхватили такого сильного самца. Мне казалось, что эта зараза в тайне даже радуется тому, что он меня заставляет – вроде вот я её всё время усмирить пытаюсь, не даю ей своевольничать и к нему приближаться, хотя ей хочется, а он взял – и заставил меня, фактически исполняя её желания.

– Услышь же, – впилась в его шею когтями.

Но в ответ он что-то там прорычал, не переставая целовать. Только теперь мою грудь.

Выбраться из-под его тела было просто нереально. И, как и в тот, первый раз, с другим, я просто смирилась и прикрыла глаза. Если я допущу насилие, сама всё испорчу. Сейчас проще вновь уговорить себя, что я не против. Он мне нравился. Я его хотела. А то, что нельзя…

К моему удивлению, сломив сопротивление, полузверь не бросился овладевать покорной уже теперь самкой, а продолжал самозабвенно целовать, рассматривать, трогать как-то с интересом будто бы. Я чувствовала его возбуждение, но он не давил и не делал ничего из того, что я себе представила.

Распахнув глаза, увидела, что смотрит мне в лицо. Будто пытается до меня донести что-то важное. Но раз всё равно не выходит, потряс головой и погладил меня от плеча до груди. Не удержался и сжал последнюю легонько. А потом вновь бросил на меня такой взгляд… Ну как ребёнок, который балуется, и ждёт реакцию на это родителя. Так он играет со мной, шутит, флиртует… Даже выдохнула.

– Хочешь сказать, что принуждать не станешь? А сейчас что тогда делаешь?

Полузверь хмыкнул и неожиданно коснулся меня ребром ладони между ног, которые всё ещё обнимали его за бёдра. От этого я выгнулась и не удержала стон. Словно проверяя, он повторил движение, теперь задевая клитор, и я схватилась за его плечи. Нормальные у него такие игры…

Ещё до того, как испугалась, была возбуждена до предела. И теперь его странной ласки оказалось достаточно, чтобы вернуть мне желание. С другой стороны – что ещё он мог сделать? На его руках были острые когти, поэтому касаться меня там пальцами – совсем плохая идея.

И уж не знаю, что там было в его голове, но как-то он сообразил, что отказывая, я говорила ему о традиционном сексе. Поэтому вроде бы даже пытался не дотрагиваться до меня своим твёрдым членом со вздувшимися венами, на самом кончике которого уже белела капелька смазки. Однако от цели заставить меня стонать под ним не отходил, продолжая водить ребром ладони вдоль припухших от возбуждения влажных складочек, стараясь больше всего внимания уделять клитору. Словно чувствовал меня. Угадывал. И сдерживаясь сам, хотел мне сделать хорошо.

Сдалась я примерно… сразу же. Как только поняла, что дальше он не пойдёт. Полузверь продолжал целовать, стараясь не оставить на мне ни одного не поцелованного им сантиметра. И я вновь прикрыла глаза, наслаждаясь новыми ощущениями. Поцелуи в пылу страсти и поцелуи, сами по себе являющиеся лаской, а не дополнением к сексу – совсем разное. И кажется мне нравился такой вариант. До такой степени, что я кончила минут через пять максимум.

Всё это время пока наслаждалась затухающими волнами оргазма, он смотрел на меня как на божество, осторожно прижимая ладонь к клитору, таким образом продлевая мои ощущения. Его зрачки сужались и возвращались в обычное состояние – верный признак того, что зверь внутри желает вырваться. Но Нир ничего не делал. Просто смотрел и ждал.

А когда я смогла отдышаться наконец и успокоилась, он меня… просто обнял. Прижал к своей могучей груди и замер. Всем своим телом я его чувствовала. Это было необычно. Я ни с кем не обнималась, кроме того, кто стал моим истинным против воли. Тем более – вот так. Свои ладони уложила теперь ему на плечи, пробуя на вкус вот это вот новое и странное между нами.

Но ему видимо ничего не казалось странным, он только водил носом от моего виска к шее и глубоко дышал, будто старался накопить в себе побольше моего запаха. Я погладила его, осознавая, что мне нравится гладкость его кожи, бугрящиеся под ней мышцы, и немного отодвинулась, заглядывая в глаза. В них было… восхищение, радость… обещание чего-то, что я не могла сама сформулировать, может защиты или того, что сам не обидит.

Непроизвольно улыбнулась ему. Я впервые за долгое время ощущала себя и правда в безопасности. Здесь, в палате исследовательского центра барсов, с тем, кого я же и сделала безнадёжным подопытным… И ведь даже если он этого не понял, то точно почувствовал.

Но в ответ вновь поцеловал меня и потёрся щекой о мой подбородок, напрашиваясь на ласку. В этот момент я вдруг и услышала шум вдали, а потом ощутила резкий запах гари…

Не знаю, понял ли он, что произошло, но глядя на моё лицо, немедленно выпустил из своих рук. Вскочив, я заметалась по палате. Моя одежда была испорчена бесповоротно, и теперь мне нечем было даже прикрыться. Выскочила из его палаты, оставляя дверь открытой, и кинулась к стойке с белыми халатами. Хороша руководитель центра. В момент пожара развлекаюсь с подопытным.

Прикрывшись, открыла пультом сразу все двери камер. Нир уже был рядом.

– Сможешь отвести всех за собой?

Он нахмурился, глядя на меня.

– Пожалуйста, сделай это! Я справлюсь сама. Мы встретимся на улице.

Но он только сильнее сводил брови к переносице, не соглашаясь. Несколько десятков огромных оборотней, застрявших в полутрансформации, стояли вокруг нас, принюхиваясь. Мало того, что рядом с ним я себя не сдерживала, была раздета, так от меня ещё и пахло так, что… Нир обернулся к ним, и я едва не оглохла от громогласного рёва. Все они пригнулись, опуская глаза.

Вот и славно. Молодец. Лишь один из всех так и не опустил взгляд. Он смотрел на меня и явно намеревался подойти ближе. Но я уже понимала, что пожар – это не случайность. Кто-то вновь устраивает нам ловушку. Потому покачала головой, давая ему знак, что подходить нельзя. Его ноздри затрепетали, тоже принюхиваясь. Теперь Эннир смотрел на меня с непониманием. Но мне некогда было объясняться. Уже и сама жалела о том, что позволила себе слабость.

– Идите за мной, – отдала приказ, таки взяв себя в руки, и пошла к коридорам, ведущим на внутренний двор через чёрный вход. До главного был риск не добраться.

Нир следовал за мной, а все остальные – за ним. Обычно они не были такими послушными, но сейчас тоже чуяли опасность и желание жить было сильнее. Мы уже достигли выхода, когда я остановилась на пороге, планируя вернуться в кабинет и спасти записи и ноутбук, а может и что-то из лаборатории. Все вышли кроме нас с Ниром. Он сверлил меня взглядом, молча убеждая, что меня тут не оставит.

Откуда появились четверо мужчин в масках и без запаха, так что я даже не могла определить оборотни они или люди, не заметила. Была занята тем, что выглядывала на улицу, убеждаясь, что медработники уже принимают тех, кого мы вывели. А потом уже было поздно.

Трое накинулись на Нира с электрошокерами, кажется, раз в десять мощнее наших, потому что тот почти сразу упал на колени. Один попытался обхватить меня за талию и уволочь куда-то. Видя это, Нир вновь и вновь пытался встать, но эти трое уже скручивали ему руки и таранили в противоположную от выхода сторону. Видимо, как и я предполагала, основной целью сегодня была не я. Точнее я тоже, но главное ведь не увезти меня силой – а заставить идти самой на сотрудничество.

Поэтому, когда оказала сопротивление, принявшись кусаться и царапаться, ведь так и не вышла из полутрансформации сама, мужчина боролся как-то без особого энтузиазма. А стоило мне вывернуться из его рук и выскочить на улицу, и вовсе бросил меня и отправился за своими.

Понимая, что сейчас всё идёт именно так, как и предполагала раньше, вместо удовлетворения ощутила дикую тоску и угрызения совести. Ведь я подставила Нира. Сегодня невольно – оставив на нём столько своего запаха и оказавшись рядом, прежде – тем, что из него сделала. Но сжав зубы, не сказали никому ни слова о похищении. Лишь убедилась, что тот, ради кого это всё было сделано изначально, в порядке, бросилась обратно спасать то, что ещё можно было спасти.

На месте борьбы нашла телефон и машинально убрала его в карман. Судя по всему, полыхала часть здания с другой стороны, где не было подопытных. Эти твари планировали ведь среди них найти и забрать одного… а не убить всех. Поэтому смогла добраться до кабинета, одеться в запасную одежду, и принялась выносить вместе с остальными то, что можно было спасти.

Отдавала приказы, координировала действия, следила разом за всеми, стараясь не думать, что будет потом. Только когда появились Эрдан с Эрнардом не удержалась и едва не кинулась к ним двоим с чистосердечным признанием со слезами на глазах. Отдала найденный телефон, надеясь, что там нет важной информации обо мне. И чтобы не расплакаться при всех, отправилась в загородный дом распределять пациентов и оборудование.

Спасти удалось многое, почти всё. Потушили опять же быстро. Оставалась только одна деталь, которую пока не обнаружили. Но обязательно обнаружат.

И чтобы не вмешивать в свои личные дела весь прайд, я попросила приехать Эрдана для личного разговора. Про наши отношения ходило много слухов, но в реальности – я была обязана ему своей нынешней реальностью. А ещё… виновна в том, что с ним произошло. Он знал всё прекрасно. Но позволил остаться и уговорил дядю. На самом деле он был единственным, кому я рассказала о себе больше всего. Не могла довериться никому.

Эрнард был очень жёстким, многое ему было не понять, а с тех пор, как нашёл свою маленькую пару и вовсе стал нервным и злым на постоянной основе. Его племянник же напротив стал разумнее, пока рядом была Мия, и это немного успокаивало моё чувство вины перед ним и перед ней.

Только сейчас услышав мою частичную исповедь и предложения, вскочил со стула с пылающими гневом глазами:

– Он такой же, как мы! Мы не можем оставить его просто потому, что ты так решила! – загромыхал он.

– Я понимаю, мне тоже непросто. Но кого-то они должны были… получить взамен…

– Пытать, ты хотела сказать, – прорычал он, – возможно даже убить! Я немедленно соберу ребят, мы пойдём по следу и…

– Ему не помочь, Эрдан… Я… совершила ошибку… – не говорить же, что намеренно лишила его возможности оборота. Его доверие ко мне разрушится окончательно. – Он никогда не станет обычным.

– Ты понимаешь, что именно предлагаешь мне сделать?! Ещё и за спиной главы прайда, Эррин! Я не могу принимать такие решения! И даже если бы мог…

– Он вмешается, ты знаешь. И не позволит. Новый виток вражды стай. Если ещё не что-то похуже. У него сейчас и так много проблем. Прошу тебя… Позволь мне решить этот вопрос.

– Позволить им убить одного из своих?! Из тех, кому мы должны помочь? В тебе есть хоть что-то человеческое?! Хоть капля жалости? Пусть он не вернётся в себя, но будет жить, Эррин! Я тоже был таким когда-то. И если бы все решили, что спасать меня не нужно, если бы Мия не…

– Я знаю. Понимаю тебя. И мне правда жаль… Но если мы заберём его сейчас, они нападут снова. И у меня нет гарантий, что в следующий раз снова ошибутся. А если они получат Эннира… Хочешь, я на колени встану?

Он покачал головой и отвернулся к окну, сжав в кулаки руки. Я стояла за его спиной с почти бесстрастным выражением лица, и старалась говорить твёрдо. А ещё уговаривала себя, что выбор сделала уже давно. И теперь нужно лишь следовать плану. Если они заберут Эннира – у меня будет только два варианта: умереть или помогать им. И я точно выберу второй. Потому что в первом случае он тоже умрёт.

Никто кроме меня самой не знает, каково принимать это решение. Особенно после того, что было между мной и Ниром сегодня. Но я его приму.

*История Эрдана и Мии – в романе Посмотри на меня. В плену у зверя*

Глава 6

В тёмном помещении на металлическом стуле сидел мой полузверь, скованный толстенными цепями. Весь избитый. Но в сознании. Мне стоило только войти, как он вскинул голову и его зрачки расширились в ужасе. Только испуган он был явно за меня. И от этого внутри стало ещё более мерзко, чем прежде.

Цокая каблуками, я подошла ближе и чуть присела напротив, осторожно касаясь покрытой засохшей кровью щеки. Он потёрся о мою руку таким привычным жестом и закашлялся. Почему-то в горле появился спазм от этой картины, но я не успела сдаться на волю эмоциям.

Потому что тут же появились четверо мужчин в масках. Снова без запаха и явно использующих антидоты против меня. Я встала, но не сдвинулась ни на шаг. Меня сюда позвали не чтобы избивать и мучить. Боль причинять будут только ему… А я здесь для другого.

Подтверждая мои мысли, все они окружили нас, но ко мне никто не прикасался. Один только взял Нира за волосы пренебрежительно, тот в ответ зарычал.

– Зовите своего альфу, – приказала я. – И не трогай его. Иначе разговора не выйдет.

Мне стоило невероятных усилий уговорить Эрдана не вмешиваться и позволить мне ехать сюда одной. А ещё не спасать Нира сразу… Я дала обещание, что сделаю всё, чтобы вытащить его отсюда, но если не выйдет… Покину это место. И тогда только барсы нападут. Эрдан навесил на меня жучок для отслеживания места положения, чтобы понимать, где в случае чего искать.

В момент, когда дверь сзади скрипнула, я ожидала увидеть и услышать альфу чёрных. Или кого-то из их компаньонов-людей. Но никак не… своего истинного. Даже спиной ощутила притяжение. Метку начало дёргать словно судорогой. А всё моё существо устремилось к нему. Хотелось бежать, прижаться, обнимать, целовать… Но вместо этого я лишь медленно обернулась.

За эти годы я стала сильнее. Научилась почти не показывать чувств. Меньше бояться. Меньше чувствовать. Может Эрдан был и прав, когда говорил, что от человека во мне осталось очень мало. Робот.

Мужчина тоже казался взрослее с прошлой нашей встречи. Тогда и не до разглядываний-то было особо. Теперь передо мной стоял темноволосый, уверенный, жёсткий оборотень. Чёрный волк. Его глаза полыхали, вновь подтверждая догадки, что он из семьи альфы. Но самого альфу и двух его сыновей я знала и так. Кто был этот?

– Ну здравствуй, сладкая, – прорычал он, плавно подбираясь ближе.

От его хрипловатого, властного голоса по спине побежали мурашки. Хотя прозвище, которым он меня наделил, раздражало неимоверно. Сладкой, милой девочкой я не была. И не буду ни с кем. С ним – тем более.

Всё в нём кричало об опасности. И этот мужчина – мой истинный. Точнее тот, кто стал им. Принудив меня.

– Я думала, что буду говорить с альфой, – постаралась ответить спокойно и холодно.

– Ты ведь тоже скучала по мне, не так ли? – продолжал он свою тему. – Поэтому здесь я, а не альфа.

Нир захрипел, натянув цепи. Он каким-то чудом узнал в нём соперника, понял, чья метка на мне стоит. И был готов сражаться. За меня… За ту, по чьей вине он находился тут.

– Ну-ну, успокой братишку, – продолжал волк, – и тебе тоже не следует бояться. Я не причиню тебе вреда.

– Именно поэтому ты похитил моего брата и избил его? – вот это я репетировала сотню раз, поэтому произнесла без запинки. Знали ли они, что нас с Энниром связывают не только кровные узы, но и нечто гораздо более прочное? Скорее догадывались. Иначе не сделали бы из моего младшего братишки дичь, на которую охотится вся стая. И вместо которой жертвой был выбран Нир, так похожий на него внешне.

– Я? – наигранно удивился волк. – Я его пальцем не тронул.

– Так же и меня не тронешь, как его? – я поморщилась, а он нахмурился.

То, что они приняли безымянного прежде полузверя за моего брата – как раз и было моим планом. Несколько лет назад я провела целый курс по переливанию ему крови. Теперь он пах как я. На нём был и мой запах от нашего постоянного общения. И это был шанс для Эннира остаться в живых. Вот только привязываться к своему плану «Б» не стоило. Но эту ошибку я совершила. И понесу за неё ответственность.

Волк остановился в полуметре от меня и глубоко вдохнул.

– Я скучал по твоему запаху, – ещё шаг – и он приобнимает меня за талию. – Как же вкусно ты пахнешь, сладкая. Ночами мне снился твой аромат.

Я бы хотела оттолкнуть его, но меня тянуло ещё ближе. Мне было его мало. Как бы я не сопротивлялась, но тоже скучала. И снился он мне постоянно. Пусть я и не знала его совсем, но инстинкты брали своё. В себя вновь привёл хрип Нира рядом. Он даже смог освободить одну руку и попытаться схватить меня и притянуть к себе, но вдруг один из его похитителей резко вывернул её в сторону. Раздался хруст, полузверь зарычал и, кажется, на пару секунд даже отключился от боли.

Я вскрикнула и кинулась к нему. В его мутных от боли глазах продолжал плескаться страх за меня. Он тоже видел в волке и его группе поддержки угрозу для меня. Его рука висела плетью теперь.

– Ты чудовище! – я подлетела вновь к истинному. – Прекрати это!

Внутри скрутился жгучий узел, причиняющий боль. Кажется, я пропустила момент, когда мой «план» превратился в нечто большее. Но глядя на того, кто страдает из-за меня сейчас, уже не считала такой плохой идеей сознаться во всём прямо сейчас, чтобы прекратить.

– Ты же видишь, сладкая, я ничего не делал, – возразил он спокойно, но поморщился отчего-то и кинул быстрый взгляд на мужчину, сломавшего руку Ниру.

– Я не останусь, – решила перейти к главной части переговоров. Торговаться здесь всё равно не с кем. Он ещё более бесчувственный, чем я.

– Даже ради братишки? Помнишь те славные времена, когда он сидел в клетке в нашей лаборатории? Ты тогда была послушной девочкой.

– Вы хотите снова управлять мной. Этого не будет.

– Ты так уверена? Может, я вообще тебя отсюда не выпущу.

– Ирбисы знают, где я. За мной придут.

– И каким же образом ты добилась покровительства их прайда, сладкая? – угрожающе начал он.

– Не твоё собачье дело, – огрызнулась я, глядя прямо в тёмные, пылающие злостью глаза.

– Разве это не ты стонала подо мной как течная сучка? Не ты послушно стояла на четвереньках в коридоре лаборатории и подставляла мне шею? А псом называешь меня.

От тех воспоминаний по моему телу разнёсся жар. Почему-то они не казались мне неприятными. Напротив, я даже ощутила тяжесть внизу живота и влагу ещё ниже. Хотя головой понимала, что от этих слов не возбуждаться должна, а ненавидеть его больше.

– И тебе понравилось, сладкая. Тебе было хорошо. Ты хотела ещё. Меня. Мой член. Нашу связь.

У меня закружилась голова от его слов и от того, как сильно натянулась невидимая связь. Я даже не осознала, как так вышло, что стою к нему вплотную, а он прижимает меня к себе, оглаживая мои бёдра и талию. Только когда ощутила на губах терпкий вкус его губ (который до сих пор не могла забыть), оттолкнула, борясь с инстинктами:

– Я здесь, чтобы ты мог потешить своё самолюбие? Или для обсуждения дела? – на удивление голос прозвучал собранно и холодно, а не до противного неуверенно.

Возможно, со стороны кажется, что меня не впечатлила его речь. Только ведь он ещё и чувствует меня… А я его не особо из-за отсутствия моей метки на нём. Поэтому не могу разгадать истинных мотивов.

– Это и есть моё к тебе дело, сладкая. Ты же спряталась у ирбисов так, что тебя не достать. Твой брат – единственный способ привести тебя саму в стаю.

– Разве тебя послал не альфа из-за лаборатории?

Он как-то странно поморщился. Неужели была ещё какая-то цель? Не из-за связи же он меня искал… Да и как вышел из полутрансформации? Это наша близость тогда на него так подействовала или что-то другое?

– И это тоже, – согласился он без особого энтузиазма.

– Тогда и говори об этом, – припечатала, не желая выяснять личные отношения, которых фактически нет. И не будет. С этим самовлюблённым, эгоистичным, наглым волком я не останусь. Будто сама лучше …

Он усмехнулся.

– Какая ты стала смелая. Дерзкая. Мне нравится.

– А ты мне не нравишься! – я отступила к полузверю, осторожно ощупывая его плечевой сустав.

Надеялась на вывих, но нет. Нам не повезло. Перелом. И он сейчас так смотрел на меня… Только бы они всё не поняли и приняли этот взгляд за братскую заботу. Хотя стоит признать, что ощущать заботу в принципе для меня непривычно. Тем более – от такого, как он. Привыкла считать их почти животными.

– Мы предлагаем тебе сделку, – изменил вдруг тон волк. – Твой брат остаётся жить, а ты возвращаешься в нашу стаю и лабораторию. И разумеется, ко мне.

– А если я скажу «нет»?

Его брови взметнулись вверх. Видимо, такой вариант он даже не рассматривал. В прошлый раз же сработал безотказно. И теперь явно волк не понимал, почему я не молю его о пощаде и не кидаюсь ему в ноги. Как сделала однажды, когда они приволокли Эннира впервые.

– Если ты ещё не готова дать верный ответ… мы можем тебе помочь…

Он нехотя кивнул одному из своих, а сам оттащил меня от Нира подальше, удерживая за талию. Мужчина в маске вытащил нож и вонзил его в бедро полузверю, провернув пару раз. Нир зарычал, а я забилась в тесных объятиях, пытаясь вырваться.

Было ощущение, что это только что со мной сделали. На глазах показались слёзы. Когда-то я думала, как смогу не показать отсутствие родственной и эмоциональной связи между мной и подставным Энниром. Теперь же на самом деле почти не могла сдерживаться.

– Ну-ну, – голос нашего мучителя стал теплее на целый градус, а свободной рукой он стёр пару крупных солёных капель с моего лица. – Видишь, его больше не трогают. Только согласись и всё. Я тебе обещаю, что больше ему не причинят вреда.

– Я не останусь тут… – посмотрела ненавидящим взглядом в его глаза. – Вы – подлые, мерзкие твари, которые не умеют играть по-честному.

– Не ты ли помогала нам играть, сладкая? – он уткнулся носом в мою шею и вдруг оставил там жаркий поцелуй.

– Вы меня заставили. Это был шантаж.

– Правда? – будто бы удивился он. – А мне казалось, тебе нравилась наша лаборатория.

– Я не знала, что вы там делаете! – вновь забилась в его руках, чтобы оказать помощь полузверю. Хотя уже понимала, что всё бессмысленно.

– Теперь ты знаешь. Останься. Тебя не станут заставлять делать что-то ужасное. Будешь тихо сидеть в своей лаборатории – всем необходимым тебя обеспечат. Любое твоё желание будет исполнено, – почему мне кажется, что в этот момент он не только про работу говорит? – А твой брат будет жить в лучшей палате. С лучшим уходом. Если захочет, ему даже девочек будут доставлять.

Мурашки пробежали по спине от воспоминаний, когда я впервые увидела в лаборатории «девочек». И видимо через метку или иначе, но он почувствовал моё отвращение.

– Послушай, – продолжил даже примирительно. – Я готов рассмотреть твои условия. Просто останься со мной. Дай согласие… А с альфой я всё решу.

Мне показалось, что я неверно поняла его мысль. Но взглянув в глаза, увидела одержимость. Наваждение. Он всерьёз предлагает мне просто остаться с ним и не работать в их лаборатории, если не хочу?

– Ты верно услышала, – он прошёлся горячими пальцами по моей щеке. – Только дай согласие. И никто больше не пострадает.

– Кроме тех, кому вы будете колоть препараты из моей крови, так?

Он усмехнулся с досадой:

– Это всё, что я могу тебе предложить.

– Я не согласна, – отчеканила. – Можешь удержать меня силой. Но за мной придут. Это в прошлый раз ты воспользовался тем, что меня некому было защищать…

– Ирбисы нарываются. На тебе моя метка. Они не имеют права забирать тебя у меня, – зарычал он мне в лицо.

– Но заберут. И ты знаешь, почему.

– Только если ты сама не захочешь остаться, правда? – он вновь кивнул одному из мужчин, и тот повторил представление с ножом.

Полузверь не издал даже стона, только начал биться сильнее, пытаясь освободиться под звон цепей. И в этот раз я уже не пыталась вырваться из держащих меня рук. Только бросила на волка ледяной взгляд, маскирующий бурю внутри.

– Даже если ты скажешь, что убьёшь нас обоих, я не останусь.

Кажется, он был удивлён таким заявлением. Настолько, что выпустил меня. Не теряя времени, кинулась к Ниру и, сорвав с себя ремень, перетянула его бедро выше ран. Он благодарно рыкнул, но продолжил смотреть на главного здесь волка. Снова переживал за меня… И глаза его пылали беспомощной злостью. Я обернулась.

– Дай нам уйти. И, возможно, я буду меньше тебя ненавидеть.

Вдруг наша связь значит для него хоть немного больше, чем я думаю? Только тогда это может сработать.

– Ты меня хочешь, а не ненавидишь.

На самом деле хотелось расцарапать эту наглую, самоуверенную физиономию.

– Это действие метки.

– Той, что является подтверждением твоей мне принадлежности? – насмешливо уточнил он.

– Той, которую ты поставил нечестно.

Волк вдруг смерил странным взглядом полузверя. Принюхался. Тут я только могла поблагодарить Луну, что не перешла черту и не переспала с ним. Иначе бы всё понял. Если его реакцию ещё можно было списать не на ревность, а на беспокойство о сестре, то вот запах бы разрушил легенду.

– Мой ответ «нет», – ответил холодно.

Я взглянула на свои руки, испачканные в крови Нира и глубоко вдохнула. Меня не мучили угрызения совести, что подставила его и заставила испытывать эту боль вместо брата. Я защищала то, что мне дорого. Боролась за свою и его свободу. Не хотела больше сидеть на цепи. И заплатила за это им…

Посмотрела ему в глаза и увидела в них подтверждение, что он всё понял. Всё до последнего слова, произнесённого здесь. Что я работала с этими уродами раньше. Что этот издевающийся над ним волк – мой истинный, чья метка стоит на мне. И то, как я её получила, он тоже услышал от него. И что выдаю его за своего брата, которого он видел прежде, и вместо которого страдает теперь. Возможно даже то, что намеренно дала ему похожее имя, чтобы если обмолвлюсь случайно, не выдать себя. А он ведь даже сказать не может, что я вру.

Подло? Да. Но иначе всё сложилось бы гораздо хуже для всех.

Кроме него.

Перевела взгляд на волка, выдыхая, заставляя себя отогнать инстинкты как можно дальше и запереть глубоко внутри остатки чувств. Выбрала бы ли я его в других обстоятельствах? Возможно. Прежде мне нравились такие, как он. Опасные, сильные, идущие напролом. А сейчас… Сейчас я хочу просто выжить. Но если меня он убьёт очень вряд ли, то Нира может. В отместку за моё упрямство.

Неосознанно положила ладонь на голову полузверя и пропустила сквозь пальцы его светлые, испачканные в крови волосы. Привычным жестом он попытался прильнуть ближе.

Просто уйти и оставить его умирать здесь одного?

– Ну конечно, – проговорила задумчиво, – что ещё можно было ожидать от вас? Ты же даже не дал ему возможности сражаться. Приковал к стулу, а не предложил справедливое сражение…

Я не была уверена, что Нир его одолеет (тем более в таком состоянии), но это хотя бы шанс, который могу попробовать ему выторговать.

– Ты не спровоцируешь меня на сражение с ним, сладкая. Я бы поборолся с тобой… И уверен, тебе бы понравилось мне проигрывать. А вообще плевать, насколько благородно я выгляжу в твоих глазах. Это ты любишь надевать белое пальто. Я не скрываю того, какой я есть.

– Монстр.

– Пусть, – хмыкнул он безразлично. – Но разве ты не такая же? И ты хочешь быть со мной.

Нир снова забился в цепях. Я понимала, что ему невыносимо видеть меня рядом с другим. Ведь считает меня своей. Возможно, я дала ему повод так думать. Сколько бы не твердила обратное. А также понимала, что частично волк прав. Его метка навсегда связала нас двоих. Связь со мной не так просто разорвать, как даже обычную истинную. Но только мне решать – поддаваться зову инстинктов или найти в себе что-то важнее. Разум… Холодный расчёт. Для того чтобы сделать то, что я должна делать. Хочу или нет – уже не так важно.

– Меня ты тоже посадишь на цепь?

– Нет.

– То есть я могу уйти? – уточнила холодно.

Он нахмурился:

– Ты хочешь оставить брата и уйти, сладкая? Или я как-то неверно понял твою мысль?

– Хочу, – подтвердила и почувствовала, как Нир затаил дыхание.

Понимал, что без меня не проживёт здесь долго? Видел во мне хоть какую-то защиту от жестокости своих мучителей? Ждал, что я сделаю что-то? Не знаю. Я медленно присела напротив, чтобы смотреть ему прямо в глаза. Коснулась ладонью его щеки и шепнула:

– Прости.

В его глазах отразилось неверие. Казалось, он был уверен, что я не уйду. Попытаюсь помочь ему. Но что я могла? Предложить себя волку на блюдечке? Как только я уеду, здесь будут ирбисы. И надеюсь, что они успеют.

Нир дёрнулся в последний раз, а потом напрягся весь, так что мышцы под кожей взбугрились, сжал кулак на ещё пока здоровой руке, и прикрыл глаза, упрямо стиснув зубы, больше не глядя на меня. То ли смирился, то ли разочаровался. А может пытался унять рвущуюся наружу ярость от моего предательства. Хотя я ведь не обещала ему ничего…

Волк тоже был удивлён. Никто здесь не верил, что оставлю его. И когда уверенно направилась к выходу, в помещении был слышен только стук каблуков. Меня не пытались остановить.

– Ты же понимаешь, что будет дальше? – хрипло переспросил волк, но я не обернулась. И не остановилась.

Да. Я понимала.

Именно поэтому здесь оказался этот полузверь, а не тот, кто им был нужен на самом деле. А ещё я понимала, что это не значит, что после того, как они уничтожат рычаг воздействия на меня в виде подставного Эннира, мой истинный не захочет просто выследить меня и забрать себе. Вне зависимости от того, соглашусь ли я работать в лаборатории. И то, что он этого ещё не сделал лишь подтверждает, что он знает обо мне гораздо больше, чем все остальные. И хочет меня себе не на пару лет. А на гораздо более длительный срок. Запри он меня насильно – так долго не проживу.

Глава 7

Я провела ладонью по запотевшему стеклу в ванной и посмотрела на свое отражение в зеркале. Холодный, ничего не выражающий взгляд не понять какого цвета глаз. Идеально уложенные светлые пряди натурального оттенка блонд. Длинные пушистые ресницы. Мерцающие дымчатые тени. Накрашенные красной помадой губы с идеальным контуром и формой. Перевела взгляд ниже.

Под идеальной до последнего штриха одеждой скрывается такая же идеальная грудь. Узкая талия. Длинные, стройные ноги, которые всегда на каблуках. Вновь встретилась взглядом со своим отражением. И мы синхронно усмехнулись.

Улыбка становилась всё шире и шире, пока не переросла в истерический смех. Я смотрела на себя и смеялась, смеялась, смеялась.

Так ненавидела сейчас. Себя, свою жизнь, свой дар – проклятье. Все вместе те, кого я погубила, меня так не ненавидят. Дьявол под внешностью модельной тупой блондинки. Жестокая, беспринципная тварь, идущая по головам. Способная на предательство. На убийство. Даже тех, кто протянул мне руку помощи. Я могу убить каждого из них. Каждого…

Я закричала. Но крик сорвался на визг. Настолько, что голос захрипел и затих. Связки не выдержали. Я выпустила когти и проводила раз за разом по своей груди, по бёдрам, шее. Кромсая одежду и собственную кожу. Смела зеркало со стены. Баночки и тюбики с полок. Разодрала колготки, упав на колени на кафель. И продолжала плакать и смеяться.

Какой же я сейчас была жалкой. Меня разрывало от скопившихся эмоций. Мне хотелось домой. Домой…

Где мой дом? У меня его нет. И я не имела ввиду конкретное место. Скорее ощущение…что я дома. Смогу ли я его когда-то испытать? Вряд ли. И поделом. Я сдохну одна. Вероятнее всего тогда, когда однажды не удержу себя, и меня растерзанную бросят доживать последние минуты где-то в подвале среди наркоманов или под забором. А может меня убьёт Эрнард, когда узнает, какая я на самом деле. Или на куски разорвут наши подопытные.

Моя жизнь не имеет смысла для меня. Всё, что я хотела, всё, о чем мечтала когда-то – вышло наоборот. Настолько, что смешно думать. И горько. Как же горько вспоминать себя – наивную, залюбленную родителями, витающую в розовых облаках, мечтающую о светлом будущем, где смогу осчастливить сразу всех. Луна… Какая же дура!

Не бывает так, чтобы всем было хорошо. И всегда приходится выбирать. Легко быть тем, за кого выбрали – можешь радоваться или ненавидеть. А когда решение нужно принять тебе, и самой потом нести за него ответственность, не на кого спихнуть… Ну да. Мне ли плакаться об этом?

Я снова захохотала, размазывая свой уже совсем не идеальный макияж и случайно или может и намеренно царапая лицо. Какая разница, если всё равно всё заживёт? Моей регенерации позавидует любой оборотень. Может и правда податься к истинному? Пусть посадит меня в клетку. Он был прав, что мне даже понравилось, как он обладал мной, как грязно и подло проделал это всё. И прав, что я – такая же, как они. За идеей создать идеально подходящие друг другу истинные пары – не увидела того, каким образом это достигалось. Считала, что имею право решать за других.

Да даже с Ниром я решила за него. Не дала ему даже шанса – крошечного шанса на свою собственную жизнь. Сделала его отражением своего брата. Его заменой для жестоких волков. Так было нужно – да. Но разве я не понимала внутри себя, что именно творю? Разве совсем забыла то, чему меня учили с детства? И как смогла бы после всего этого посмотреть в глаза родителям? Как рассказала бы, что Эннир пострадал тоже из-за меня? А то, кем я стала, как скрыть? Теперь от них ничего не скрыть.

Жестокая тварь, которую почему-то Луна посчитала достойной дара… Почему я? Почему не кто-то другой?! Я запустила стеклянной мыльницей в дверь, и она разлетелась на блестящие крошки. И вдруг… стало так тихо и пусто. Как отрезало. В ушах зашумело только.

Я поднялась.

После истерики, закончившейся так же внезапно, как и началась, лицо некрасиво покраснело пятнами, тонкие шрамы уже затягивались светло-розовой нежной кожицей. Через пару минут и их не будет. Волосы растрёпаны. Веки опухли. Умылась машинально и прислушалась.

В голове звучали чьи-то быстрые шаги. Далеко. Квартал. Может чуть меньше. Кто-то идёт, а точнее – бежит сюда… Так я и пошла к выходу, ожидая гостя, которого пока не чуяла. Странно, что вообще почувствовала приближение. Может инстинкты обострились после выплеска негативных эмоций? Давно у меня такого не случалось.

Равнодушно опустила глаза на пол. Кровавые следы. Зеркало разбилось, и наверное я наступила на осколки. Но мне не было больно. Это оттого, что я чудовище. Раздалась громкая трель. И я молниеносно повернулась на звук.

Телефон.

На экране высветилось имя Эрдана. Нажала на приём. И едва не оглохла от отборнейшего мата. Между нецензурными словами было мало других. Но по ним я поняла, что племянник главы прайда интересуется, какого собственно… рожна меня понесло в квартиру, а не в загородный дом. Потому что там безопаснее – раз, а два… сейчас там беснуются несколько десятков оставшихся подопытных. Видимо, из-за моей истерики. Интересно почему позвонили ему, а не мне? Или я просто раньше не услышала звонка.

И в-третьих… Нир вырвался, как только его освободили и кинулся по какому-то следу. То ли искать волка, который успел уйти. То ли… меня. И судя по словам Эрдана, его глаза горели жаждой мести и ненавистью. Я усмехнулась. Он выжил. И конечно теперь захочет отомстить… Значит, это он идёт ко мне. Его приближение я чувствую.

Эрдан говорил, чтобы я уходила немедленно. Что они уже упаковали оставшихся волков и все выезжают ко мне, но если он успеет раньше, то… Я отключилась и поставила телефон на беззвучный, не дослушав.

Он едва не умер из-за меня. А многие умерли. Чью жизнь я спасала? Эннира? Или всё же свою? Кого я хотела защитить? Своего братишку? Или свою свободу? Может наш род? Ведь он последний из моей семьи, кто сможет его продолжить… Имеет ли это значение для Нира, которого я сделала игрушкой в этой игре? Вряд ли. Как и остальных.

Помню, когда впервые увидела своими глазами результаты препаратов, над которым работала, не могла спать несколько ночей. Они обещали, что это будет открытием. Что это наконец прорыв… Тогда я даже не спросила, на ком и как будут проводится опыты. Наивная дурочка, которую так удобно было подстроить под себя…

Буду ли я сражаться за свою жизнь с Ниром? Попытаюсь ли сбежать? Или может объясниться? Чтобы сохранить свою жизнь. После того, что сделала с его…

Буду.

Да, я не стану валяться у него в ногах, вымаливая прощения. Не стану каяться, тем более, что так и не чувствую своей вины. Что в ней толку? Если бы мне дали возможность проиграть это всё заново, я поступила бы ровно так же. Ни за что не подвергла бы опасности жизнь брата…

Дверь заскрежетала, когда он вцепился когтями в металл. И я решительно распахнула её, глядя уверенно и почти бесстрастно в его пылающие яростью глаза. Он был весь в крови. Одна рука продолжала висеть. Перелом даже если начал срастаться, то неправильно. Из бедра всё ещё стекает кровь. Не стоило так напрягать рану. А он шёл несколько километров пешком. Бежал даже, судя по испарине на лбу. Вены на его шее и руках вздулись. Сердце громко и быстро грохотало. Слишком быстро даже для оборотня. А моё наоборот от эмоционального истощения из-за истерики опять было равнодушно ко всему, я даже не боялась сейчас. Его светлые волосы красными прядями прилипали к щекам…

Неосознанно сделала шаг назад. Инстинкты подсказывали запереться от него, попытаться убежать, хитростью заставить успокоиться – поманить чем-то, пообещать что-то, не провоцировать… Хотя очевидно было поздно. Но всё же я перешла в полутрансформацию, готовая к тому, что он на меня бросится. Сдаваться даже перед ним – не мой вариант.

И это стало спусковым крючком для хищника.

Предавшая его самка собиралась обороняться, а не просить прощения, отказывалась сразу признать, что он сильнее, и она проиграет. Он кинулся ко мне с громким рыком, впечатывая меня в своё тело и не обращая внимания, что я впилась в его плечи когтями. Резко наклонился, обнажая клыки. Я попыталась причинить ему боль, чтобы вырваться из жёсткой хватки, и сдавила повреждённое плечо – нечестно, но было не до соблюдения правил приличий. Он заревел громче, вероятно желая свернуть мне шею, и в последний момент я прикрыла глаза – ещё не сдаваясь, но уже понимая, что бороться бессмысленно.

Какая же ирония – стать жертвой того, кто ещё недавно был моей…

Глава 8

В момент, когда ожидала укуса и боли, его горячие губы коснулись нежной кожи на моей шее. Просто коснулись. Он не укусил меня. Но и не целовал. А только держал, прижимал сильнее и глубоко дышал. Очень глубоко. И быстро.

Что-то явно было не так.

Я слышала, как грохочет его сердце. Втянула носом воздух и ощутила запах лекарств от него. Что ему вкололи? Кажется, попытались вывести из полутрансформации. Идиоты. Это бесполезно. Но было что-то ещё…

Рука Нира, прижимающая меня к его горячему, пропитанному запахом крови телу, вдруг разжалась, и распахнув веки, я увидела его налитые кровью глаза. В прямом смысле слова. Белки глаз были красными. Из носа бежала тоже алая струйка. А сердце продолжало биться ещё быстрее. Он открыл рот, будто собираясь говорить, но вместо этого закашлялся, и из уголка губ тоже потекла красная дорожка.

С грохотом он упал передо мной на колени, повалив стоящую рядом тумбу. Я присела рядом, тут же взяв себя в руки. Все эмоции и страхи отошли на второй план. Сейчас я опять была хладнокровным врачом. И снова вдохнула. Что ещё они ему вкололи? Среди множества разных запахов вычислила, кажется, тот самый. Нужный.

Убойная доза адреналина. У него давление, наверное, сейчас такое, что сосуды не выдерживают. Может хотели вызвать в нём ярость. Или просто оставить погибать вот так мучительно. А у меня здесь нет совершенно ничего, что могло бы помочь быстро. Тем временем Нир пытался снова подняться на ноги. Но делал это как-то слишком аккуратно для того, кто собирался мне мстить – не отталкивал, не рычал больше, не пытался причинить вреда. Наверное, сейчас сам испугался своего состояния, или тут было что-то ещё. Но разбираться было некогда.

Я осторожно толкнула его к стене, заставив окончательно сесть на пол и расслабиться, а сама сорвала собственноручно наложенный жгут с его бедра, чтобы снизить давление. Кровь брызнула фонтаном, окатывая меня. Но я не обратила внимания, лишь отвела в сторону его ладонь, дёрнувшуюся закрывать кровоточащую рану. Присев рядом, прислонила его голову к своей груди.

– Так нужно. Сейчас станет легче. Ты слышишь, как бьётся моё сердце? Твоё должно биться так же. Слушай. И дыши медленно. Очень медленно. Давай вместе со мной. Вдох… Раз. Два. Три. Четыре. Пять… Выдох. Давай. Слушай меня. Вдох… – изо всех сил старалась, чтобы мой голос был спокойным и размеренным.

Сначала постараюсь спасти ему жизнь. Разборки будем устраивать потом.

Нир снова сжал мою талию здоровой рукой. Но подчинился не сразу. Сначала ткнулся носом мне в грудь и только потом начал дышать медленнее, как я говорила. И больше не пытался сопротивляться. Надеюсь, понял, что не собираюсь ему вредить намеренно. Хотя я всё ещё была напряжена, ожидая от него нападения.

Но именно в этот момент в квартиру влетело несколько обнажённых мужчин. Видимо только что вышедших из полной трансформации. Они тут же кинулись не очень аккуратно оттаскивать меня от Нира. Тот немедленно вскочил на ноги и с грозным рычанием кинулся на того, кто стоял ближе. Пока они боролись, я наконец сообразила, что это ирбисы. Видимо, Эрдан послал защищать.

– Не трогайте его! Я не ранена! Это не моя кровь! НЕ ТРОГАТЬ!

Один уже был отбуксирован Ниром на лестничную клетку. Двое других замерли, осоловело глядя на меня. Я в последний момент успела встать между одним из них и летящим на него взбешённым Ниром. Чудом он успел затормозить, не налетев на меня. На него-то в отличие от остальных не подействовали все эти мои вибрации и феромоны.

– Они не забирают тебя. Тебе ничего не грозит. Это свои.

Но он будто не слышал. Всё пытался обогнуть меня, отгородить собой от чужаков и достать здоровой рукой с когтями того, кто стоял прямо за моей спиной. Пришлось обхватывать его за торс и удерживать, насколько хватало сил. Хотя с учётом разницы в росте и весе, результат был так себе. И тут наконец до меня дошло, что он подумал, что меня у него забирают, а не за себя переживает.

– Они думали, ты мне мстить пришёл. Стой же! – упёрлась ладонями в его окровавленную грудь.

Нир посмотрел сверху вниз на меня (всё же была почти на целую голову ниже него), бросил скептический взгляд на двоих застывших за моей спиной. Потом снова взглянул мне в глаза. Я переложила ладонь на его щёку:

– Тише. Всё хорошо. Они свои. Тебе нужно успокоиться.

Рыкнув недовольно, он вновь сграбастал меня здоровой рукой и плюхнулся на пол, усаживая верхом на себя. Тут же прислонился опять носом к моей груди, выглядывающей из-под разрезанной одежды (царапины и правда уже совсем затянулись), и начал медленно и глубоко дышать. Спустя несколько десятков секунд поднял на меня вопросительный взгляд – вроде как, а что это мы больше не считаем? Но я всё ещё была под впечатлением от своего открытия:

– Так ты не убивать меня пришёл? Защищать? После всего?

Он обнажил клыки, но я не успела испугаться и отпрянуть.

– Ррри… нъа… – произнёс хриплый, по-звериному рычащий голос. А затем полузверь закатил глаза и отключился. Я же поняла, что слишком много крови теперь потерял. Скакал тут как подорванный. Рычал. Дрался. А жгут-то сняли.

Сразу наложила его вновь. И кинув что было под рукой прикрыться троим несостоявшимся защитникам, приказала нести его срочно в машину. Думать было некогда. Мне ещё предстояло привести его в чувство и… снова сломать ему руку… Без обезболивающих и транквилизаторов, которые на него не действовали.

Всю дорогу до загородного дома, где временно располагался наш центр, Нир то приходил в себя, цепляясь за меня, то вновь терял сознание. Я держала его голову на коленях и легонько перебирала волосы, периодически измеряя пульс. Сложно было сказать, что именно чувствовала. Наверное, растерянность.

Вроде бы всё прошло так, как и планировала. К счастью, волки не успели сделать с ним ничего непоправимого, и теперь Нир жив, а скоро будет и здоров. Относительно. При этом Эннир в безопасности. Я на свободе. И теперь даже знаю в лицо своего истинного, к которому ни за что не вернусь добровольно. Но радости от всего этого не ощущалось. Было странное опустошение после случившегося в ванной.

Видимо, этот полузверь действительно запал мне в душу. Я правда впервые так сильно переживала за кого-то кроме брата. И это ещё до того, как оказалось, что он меня простил. Теперь же и вовсе не могла понять, что к нему чувствую. Привычное желание помочь – да. Но в нём было что-то ещё. Что-то, что одновременно нравилось мне и злило. Злило оттого, что казалось, я не должна такого чувствовать. Точнее – не к нему. Это было неправильно. Совсем неправильно.

Размышления пришлось отодвинуть на задний план, когда мы прибыли в место назначения. Я всегда так делала – не позволяла себе чувствовать больше положенного, окунаясь в работу. Так же поступила и сейчас.

Уже в отдельной палате мы уложили Нира на кушетку и закрепили на ней как смогли. Ребятам я дала команду крепко держать его. Приготовила всё необходимое для переливания крови. Затем внимательно ощупала повреждённую руку.

Да, кость сместилась в месте перелома, а чтобы поставить её на место… Вдохнула. Перешла в полутрансформацию и… хоть и с трудом, но сломала ему повреждённое место снова. Придя в себя, Нир забился в чужих руках с громким рычанием. Я положила ладонь ему на лоб, пытаясь уговорить потерпеть, пока теперь вправлю всё на место, но он продолжал дёргаться и вырываться, мешая.

Была – не была. Наклонилась и поцеловала его в щёку. Всё же здесь чужие, а он пока ещё играет роль моего «брата». Полузверь тут же замер.

– Будешь себя хорошо вести, поцелую снова, – пообещала и заметила, как переглянулись те, кто его держал. Возможно тоже рассматривали вариант сломать себе что-то. Надеюсь, не всерьёз.

Я привыкла, что нравлюсь им всем. Ничего нового. А вот что ради меня кто-то прощает предательство… Идёт несколько километров, чтобы защищать, а не мстить. Такое случилось в моей жизни в первый раз. Если не считать братишку, который попался тогда в лапы чёрных волков, именно защищая меня. Только он был мне не чужой, этот же…

Встретилась с его глазами. Внимательными. Ожидающими исполнения обещания. Не удержала лёгкую полуулыбку. Эннир был почти такой же. Именно поэтому всегда воспринимала его как ребёнка: всё ему интересно, всё хочется попробовать, и ради обещанного подарка на всё готов. Но думать об этом конкретном мужчине как о ребёнке что-то не выходило. Да и мужчину-то я в нём разглядела именно теперь, а не тогда, когда поддавалась ему в камере.

Ну как можно было простить, понимая, что я сделала? И ладно бы просто простить. Он защищал меня. Меня. Чудовище, сломавшее ему жизнь. Это уже даже не героизм и благородство. Это упрямая (на грани глупости) решимость идти до конца. Кажется, он не успокоится, пока не получит свой приз. Нужно бы напомнить ему, что этого не случится…

Я вправила ему кость на место и наложила гипс, но в этот раз он лишь плотнее сжал зубы. Не вырывался. К счастью, изначально был оборотнем. А моя кровь сделала его регенерацию ещё сильнее. Поэтому и без рентгена и всяких человеческих операций я была уверена, что через пару дней рука будет как новая. Точнее, прежняя.

Но стоило дать знак ребятам отпускать его и расходиться, он попытался встать.

– Лежи смирно. Час минимум ещё лежать будешь, – сказала строго, чтобы наверняка.

Полузверь нахмурился, но попытки прекратил. Только смотрел на меня как-то странно. А когда подошла ближе и склонилась над ним с ванночкой и стерильными салфетками, смывая кровь с его лица, прикрыл глаза и подался вперёд.

Моё холодное сердце, кажется, стало чуть теплее, а кусочки льда начали откалываться. Иначе объяснить свои чувства не могла. Он ждал обещанный поцелуй с таким предвкушением… И вместо раздражения я почувствовала неожиданное, едва ощутимое умиление. Поддаваясь, склонилась сильнее, планируя повторить, но Нир быстро повернулся. И, когда мы столкнулись губами, почему-то не оттолкнула. Вот только совсем не ожидала, что он перехватит меня за талию и рывком усадит на себя верхом, прижимая к себе мою голову затем и не давая отстраниться. И всё это одной рукой!

Освободиться, не причиняя ему боли, было просто нереально. Тогда попыталась словами объяснить, что нам нужно остановиться и это ни в какие рамки. Он точно всё понял, но его голубые глаза с вытянутыми зрачками стали вдруг просительными, даже чуть жалобными, как у кота из того мультика… Я же осознала, что он сейчас так близко… И пахнет так вкусно… И поцелуй хочет совсем другой. Всего лишь поцелуй… После того, что случилось сегодня. Такой сильный, упрямый оборотень, но такой ласковый…

Вот и сдалась – оперлась руками о кушетку, обхватила губами его нижнюю, чуть посасывая. Пока мы были одни – можно. То есть нельзя, конечно, но… Всё же заскользила своим языком по его, разрешая продвинуться к себе в рот. Решила, что пусть это будет вместо извинений и обезболивающего.

Он отказываться не стал и с готовностью углубил поцелуй, одновременно вжимаясь бёдрами мне между ног. Я выгнулась в спине, невольно прижимаясь к нему грудью. Ощущать его возбуждение тоже было приятно сейчас. После пережитого так хотелось хоть немного забыться. Разрешить себе каплю чего-то неправильного. Разрешить ему…

И тут от входа послышался такой знакомый, почти родной уже мат. Ну зачем же так не вовремя?!

Глава 9

Пока мы с Ниром были увлечены, не заметили, как в палату вошёл Эрдан. Хорошо, что именно он, знающий правду. Даже не хочу представлять глаза кого-то из местных сотрудников. Мысленно вынесла себе выговор и пообещала больше никогда не допускать подобных ошибок.

– Выколите мне глаза! А хотя… я и так ослеп, – хохотнул племянник главы прайда, прикрывая дверь и оставаясь с нами внутри. Кто бы сомневался, что не выйдет. Да и не сказать, что очень меня смутил. Теперь я ощущала скорее досаду, что позволила себе слабость и кто-то стал её свидетелем.

Немедленно слезла с пациента, благо он меня отпустил. В любой другой клинике меня бы уже лишили лицензии и права занимать должность врача. И правильно бы сделали. Эрдан ухмыльнулся:

– Ну зато теперь понятно, почему я поймал своих ребят, пытающихся переломать друг другу руки и ноги. Сначала думал, умом повредились. А тут по ходу анестезию вон раздают.

Нир оскалился. Мало того, что Эрдан ему помешал целоваться со мной. Так теперь ещё и смеётся над нами. Я успокаивающе положила ладонь на его плечо. Нира, конечно. Трогать другого при нём было бы опасно для здоровья. И к слову, не моего. Понятия не имею, почему он продолжает считать меня своей (Может, потому что только что на нём сидела? – услужливо и ядовито подсказал внутренний голос). Но пока это так, не стоит его провоцировать лишний раз.

Племянник главы прайда стал серьёзным:

– Ты знаешь, что она тебя подставила, брат? – обратился к Ниру, намеренно демонстративно, при мне.

Такой весь честный, что аж зубы сводит. Хотя именно поэтому я и обратилась в своё время именно к нему, а не к кому-то другому. Знала, что не запрёт меня как диковинную зверушку, а правда поможет. Или скажет открыто, что не станет помогать.

Полузверь рыкнул на него, и Эрдан присвистнул.

– Эдак тебя повело-то, дружище… – и теперь заговорил со мной, сообразив, что полузверь отдаёт отчёт своим действиям, а не я его тут одурманиваю: – То есть он всё понимает? А остальные? Такие же?

– Не все, – отозвалась я и, поймав недовольный взгляд Нира на мою грудь, плотнее запахнула на себе халат.

Переодеться было некогда, так и ходила в изодранной, окровавленной одежде. Но на мой внешний вид Эрдану было плевать. А злиться на него за желание открыть глаза «бедному, обманутому мной полузверю» – смысл? Тем более я сама не понимала, почему он не стал мне мстить, почему продолжает ждать моей ласки и внимания. И делает это упрямо и осознанно, а не как животное, руководствующееся только инстинктами.

– Я думал, я один такой уникальный, – снова заулыбался Эрдан.

Вечно раздражает своей жизнерадостной натурой. Злится только когда что-то идёт не так или кому-то угрожает опасность. Мигом меняется, будто другой оборотень. Сразу собранный, серьёзный. А пока никаких эксцессов (видимо, его отпустило из-за того, что и я, и Нир оказались в порядке, он-то наверное уже решил, что тот мне горло перегрыз), вот и зубоскалит.

Вообще все эти ирбисы в большинстве своём именно такие – больше котята, чем коты. И хотя все такие своевольные, но вот точно как Нир, находят себе не то чтобы хозяйку, скорее – любимую игрушку, без которой не засыпают. И которую обязательно нужно много-много тискать и трогать. Единственный совершенно серьёзный и даже хмурый барс в прайде – это его глава. Вот тот улыбается раз пятилетку, и то по строгому графику и исключительно в большие праздники. Ну на то он и глава, конечно.

А к этим ребятам я уже попривыкла. После вечно злых и накрученных волков, ирбисы казались милыми и весёлыми. Хоть и ужасно наглыми, эмоциональными и импульсивными. Ну кроме тех, кто застрял в полутрансформации. Что от них ожидать – вообще никогда не знаешь. Чаще –злость и агрессия. Это в них звериные инстинкты бушуют.

Когда Нир попытался сесть, я ему не позволила, надавив на здоровое плечо. Тогда он демонстративно накрыл своей лапищей мою ладонь и принялся её наглаживать, бросая превосходительные взгляды на «соперника». Я едва удержалась, чтобы не закатить глаза. А Эрдан выставил вперёд пустые ладони:

– Я не претендую, брат. У меня всё своё. Вашего нам не надо.

В этом я тоже не сомневалась. Но не только потому, что давно уже дала ему антидот, а также потому что у всех в прайде мозоли на ушах появлялись от рассказов Эрдана о его семье. Не было ни одного, кто не знал, какая у него прекрасная, самая лучшая, самая добрая, самая замечательная жена. Иногда мне казалось, что даже без антидота он на меня как на женщину смотреть не стал бы. Уж очень зациклен на своей паре.

Коротко обсудив дальнейшие действия, Эрдан вновь оставил нас вдвоём, посоветовав запереться изнутри. Что я и сделала. Только после этого присела на кушетку рядом с Ниром. Он смотрел на меня и чего-то ждал. Извинений?

– Я не знаю, почему ты меня не ненавидишь, – призналась. – И не верю, что есть смысл просить у тебя прощения. Тем более… если это произойдёт вновь, я не признаюсь им, что ты – мне не брат. И именно поэтому я никогда не стану твоей… Это разрушит мою легенду. Но я рада, что ты жив и…

И он не дал мне договорить. Обхватил мой затылок своей ручищей и заставил склониться, продолжая прерванный Эрданом поцелуй. Может, не до конца понял, что я сказала? Но уточнить это удалось только спустя несколько минут, когда он отпустил меня, позволяя вдохнуть.

Нир смотрел на меня как на неразумного ребёнка.

– Рри – нна… – выдохнул с трудом.

– Зачем тебе это? Чтобы что? Ты понимаешь, что я сказала? Что ты меня не получишь. Что я собираюсь дальше тебя использовать как ширму для брата. Что из-за меня ты едва не погиб. Понимаешь?

Он кивнул.

– Тогда почему? Почему не злишься? Почему продолжаешь… это?

Я, кажется, впервые не могла понять мотивов кого-то. Обычно вижу всё как на ладони. Легко и хорошо разбираюсь в других. Меня теперь сложно обмануть. После того, как я вырвалась и сбежала от волков. Там слишком многому научилась.

Можно было бы подумать, что он согласен помогать мне и рисковать своей жизнью, чтобы обладать желанной самкой – такой себе мотив, но по крайней мере, понятный. Тут же я ему прямым текстом говорю, что секса между нами не будет. Как и его метки на мне. Но он стоит на своём.

Нир притянул меня к себе за шею и уложил мою голову себе на грудь, принявшись её гладить. Мурашки побежали по спине от того, как он это сделал. Словно… жалеет меня, такую глупую, ничего не понимающую, запутавшуюся… Только я не была такой. Во всяком случае, себя такой не считала.

Мне захотелось сбросить его руки. Оттолкнуть. Ни к чему меня жалеть! Я и сама справлюсь со всем! Меня никто не жалеет. В этом нет смысла. Потому что и я никого не жалею. Упёрлась ладонями в него, пытаясь высвободиться. Но он не дал. Прижал локтем плотнее к себе, заставив согнуться в три погибели, и продолжал гладить, придерживая кажется немного начавшей уже восстанавливаться второй рукой.

После случившегося ещё долгое время Нир находился в обычной палате, а не в камере. По идее можно было бы отправить его туда, но я всё медлила. И даже слишком часто заходила к нему. Зато наконец занялась тем, что провела необходимые проверки и выяснила, что развитие сознания Нира гораздо выше, чем у остальных. Настолько, что оказалось, он вполне способен не только понимать речь, но и… читать… пусть и с трудом. Во всяком случае он внимательно водил пальцем по буквам, в нужном месте проворачивал листы и выглядел так, словно всё понимает. На прямые вопросы тоже кивал утвердительно.

Когда я поняла, что держала его как животное в клетке всё то время, пока он был запертым в полутрансформации почти человеком, стало как-то не по себе. Прежде таких серьёзных ошибок я не допускала. Хотя прежде и таких случаев тоже не было, мне бы даже в голову не пришло, что это возможно. Но стремясь всё исправить, принесла ему разные книги, и позволила общаться с ним медперсоналу. Оставлять его и дальше в изоляции было просто невозможно.

Жаль, что писать он не мог. То ли просто не получалось, то ли сложить буквы в слова самостоятельно было слишком сложно. Но теперь большую часть времени Нир либо читал, либо тренировался, чтобы восстановить работоспособность повреждённой руки. Потом возвращал мне книги с подранными случайно его когтями страницами. И выглядел мило-виноватым. По отношению к нему мысленно я всё чаще использовала это вот определение «мило». Это несколько нервировало. Потому и решила далее выстраивать наши «отношения» исключительно в деловом русле. Насколько это возможно.

Обычно теперь заходила ненадолго (чтобы отвыкал), говорила с ним коротко (ему было теперь с кем тренировать способность понимать речь и без меня) и уходила вновь. Старалась не касаться лишний раз, не провоцировать его. Да и дел было невпроворот на самом деле.

Нужно было решать с центром что-то. Искать другое место. А пока же тут заново отстраивать некоторые кабинеты, расставлять оборудование и налаживать работу. Я практически не выходила из загородного дома снежных барсов (только если по делам центра и обязательно с охраной). Пока решила оставаться тут. Потому что меня вновь одолевали неприятные предчувствия и тягостные сны.

Примерно через неделю с похищения Нира, я как всегда вечером вернулась в свою комнату и улеглась в постель. Сегодня мне снился сон, в котором за мной гнался истинный. В образе чёрного волка. А из его пасти капала вязкая слюна. Я бежала изо всех сил, спотыкалась, падала, но он только приближался. Дикий, неосознанный страх пеленал по рукам и ногам. Казалось, что ещё секунда – и он набросится на меня.

Это было странным, ведь обычно сны о нём носили несколько иной подтекст. Эротический… Они тоже мучили, но то было терпимо. Сегодня же меня буквально трясло от ужаса. Я даже проснулась от собственного крика. И принялась массировать невидимое место его укуса. Метку сдавило словно спазмом. Было ужасно больно и страшно.

Хотя я твердила себе, что это всего лишь сон. Что я в безопасности, и сюда не доберётся ни он, ни его чокнутый альфа. Явно же они вместе придумали ту историю, чтобы привязать меня. Психи.

В попытках прийти в себя, походила по комнате. Но это не помогло.

Тогда спустилась на первый этаж в общую кухню. Налила себе чаю в надежде согреться. Да какой там. Мой мозг отказывался сейчас отличать реальность и сон. Тревожность не унималась. Волки явно придумали что-то новое.

Едва не разбив чашку от досады, пошла обратно. И когда проходила мимо этажа с палатами, остановилась нерешительно. Поплотнее закуталась в длинный кардиган, который сейчас, даже надетый поверх плотной пижамы, почему-то не грел. Бросила взгляд на свои пушистые тапочки. Я же ещё и без макияжа… Хорошо, что все нормальные оборотни кроме охраны у входа, сейчас спят. Не хотелось, чтобы кто-то видел меня такой.

Может и Нир тоже спит. Наверняка. Всем им перед сном выдают успокоительные или снотворное. На него обычно не действует, но что ему сейчас ещё делать, как не спать? Может если я войду, то он ничего не заметит? Сейчас же ночь.

А он тёплый… и он собирался меня защищать… Никто не узнает, что я приходила. Лишь посижу рядом немного и сразу уйду… Очень быстро. Так и решила, направляясь к его палате. Прислушалась – вроде тихо.

Но когда открыла дверь, отпрянула, потому что обнаружила его прямо на пороге. Зачем он там стоял, если его всё равно запирали, не очень ясно (не гулять же собирался), но в тот момент я растерялась. Наверное, впервые настолько.

Он же окинул меня пронзительным взглядом с головы до ног, внимательно рассматривая. Затем снова начал разглядывать лицо. А я почувствовала себя голой. Такой уязвимой меня никто не видел. Даже разозлилась на себя, что пришла. Что вообще в голове возникла идея идти к нему. Зачем? Для чего? Кто он мне?

И с каких вообще пор вдруг мне понадобился кто-то, чтобы справиться со своими проблемами? Это было глупо и крайне неправильно. Если уж к кому и стоило идти, то хотя бы к Энниру. Хотя я всегда оберегала братишку и старалась не показываться ему, если нервничала или переживала. Но это не значит, что стоило заявляться посреди ночи к собственному пациенту….

Встряхнула головой:

– Зря я тебя потревожила. Пойду. Доброй ночи, – попыталась снова закрыть дверь, но он не дал.

Схватил меня за запястье. Не сильно, но не вырваться. И потянул внутрь.

Глава 10

Я буквально заставила себя поддаться. Потому что первая мысль, когда увидела его сейчас, была – оказаться отсюда как можно дальше. Решено же было дать ему возможность пережить свою ко мне привязанность. А выходит, что снова его сейчас провоцирую или даю надежду, да и вообще мало ли что он там себе думает.

Но второй внутренний голос почти шёпотом убеждал остаться, потому что с ним мне кошмары сниться не будут. Откуда такая уверенность, мне было неведомо. И всё же закрылась изнутри с ним.

Дождавшись, пока дверь окажется заперта, Нир потянул меня к своей постели. Его кушетку заменили на односпальную кровать. Очень удачно… Затем лёг сам спиной к стене, оставляя мне место и приглашая взглядом тоже лечь.

Я поверхностно дышала и смотрела на него с непониманием, пока не принимая приглашение. Не знаю, что было в его голове. Как он мог понять, зачем я здесь? Почему вообще решил, что буду спать с ним? И странное дело – не пытается трогать меня, как обычно, словно чувствует, что сейчас это вызовет совсем обратную реакцию, чем то, что происходило прежде.

– Ты так смотришь, будто знал, что я приду…

Полузверь вздохнул и снова взглядом указал на кровать. И опять его взгляд мне кажется снисходительным. Это ужасно злит. Захотелось уйти. Но я даже шага ступить не успела, как моё запястье снова оказалось в плену. Ненавязчивом, но крепком.

Я присела на его постель, когда потянул вниз:

– Не знаю, что ты там себе думаешь, но мне просто приснился кошмар. И я не собиралась к тебе идти. Проходила мимо случайно, и всё.

Он кивнул, признавая, что понял и принял. И вообще не претендует даже на мысль, что я могла хотеть прийти к нему.

– Нир… Я твой врач. И та, кто использует тебя в своих целях. То, что я тут – не значит, что между нами что-то изменится.

Он поджал губы, словно устал слушать, и опять кивнул на постель, приглашая лечь уже и замолчать. А я вдруг поняла, что почти оправдывалась перед ним. Вот ещё. Почему я не могу просто так прийти и делать то, что хочу, без объяснений? Он не против. Я не доставляю ему дискомфорта. Даже вроде бы наоборот. Так чего развела демагогию? К тому же от неожиданности, что он не спит, перестала трястись после жуткого сна, и даже метка вроде бы отпустила.

Повернувшись к нему спиной, улеглась на свою часть и положила ладонь под голову. Тут же сверху на меня опустилась горячая рука. Она полежала немного смирно, а потом быстро забралась под кофту на живот. Я не успела приказать ему прекратить, как он остановился там же и начал осторожно поглаживать мою кожу большим пальцем.

Прислушалась к себе. Сегодня его действия не возбуждали. Они были какими-то уютными что ли. Он словно успокаивал меня, а не наоборот. Будто бы знал, что меня тревожит. Хотя конечно не мог бы знать… Миллионы мыслей начали потихоньку таять.

А потом вдруг стало тепло и тихо. Спокойно. Словно все проблемы отошли на второй план.

В этот раз Нир не тискал меня, как всегда, не трогал лишний раз. Не пытался что-то от меня получить. Просто дал возможность выспаться. И я ею воспользовалась.

Да настолько, что проснулась только утром от того, что он легонько перебирал мои волосы, стараясь не задевать когтями. Распахнув веки, встретилась с его пронзительным взглядом. Во сне видимо перевернулась к нему лицом. Большая, тёплая ладонь переместилась с волос на мою щёку, тоже поглаживая.

Непривычно было чувствовать себя так спокойно. Мне больше ничего не снилось сегодня. И ощущала себя отдохнувшей и полной сил. Рядом с ним казалось, что я в безопасности. Этот огромный, сильный оборотень не позволит мне остаться без своей защиты, пока я рядом. И в отличие от того, кто был моим истинным, сам не станет причинять вреда или настаивать на чём-то против моей воли. Надо же. И это он считается почти животным, а тот – нормальным. Кажется, надо пересмотреть подобную классификацию.

Ведь я же видела и чувствовала, что он возбуждён. Но Нир старался не прижиматься ко мне сильно, давая свободное пространство, показывая, что не станет приставать.

– Не понимаю, почему ты это делаешь, – в который раз повторила ему.

И в его голубых глазах отразилась хитринка, а губы дрогнули, словно хотел улыбнуться. И что может его веселить? Может то, что я такая вся самостоятельная и сильная пришла к нему в ночи, чтобы просто поспать? К нему, своему пациенту, которого…

– Рри-нна, – тихо произнёс он, отвлекая и… поцеловал меня в лоб.

От этого его какого-то слишком домашнего и интимного жеста (интимнее, чем секс или то, что мы делали раньше) меня словно током ударило. Лежим тут почти в обнимку после просто сна, оба сонные и тёплые, он меня гладит, целует вот так… А я же сама решила всё прекратить! И потом явилась сюда в пижаме, осталась рядом с ним в поисках защиты и спокойствия, словно он для меня что-то значит. Но это не так!

Когда резко отпрянула, Нир попытался меня удержать. Только я всё равно смогла ускользнуть от его рук и кинулась к выходу. В пару прыжков он оказался рядом, но я уже захлопнула дверь с той стороны. Послышался удар в неё. Потом второй. Третий.

– РРРРИ-НННЪА!

Ручка двери жалобно скрипнула, когда он её отодрал. Благо, замок здесь электронный. Его не так просто сломать. В коридоре показалось несколько медработников.

– Будешь так себя вести, придётся вернуть тебя в камеру, – строго проговорила, отбрасывая волосы с лица.

Но Нир не услышал или не захотел услышать. Он продолжал изнутри кромсать дверь. Отчего я только убедилась, что мои мысли двигались в верном направлении. Каким бы мягким он со мной не был. Но он считает меня своей. И стоит напомнить ему, что это не так – вот он результат.

И дело не в том, что он пациент, а я врач. Что это я виновна в том, что с ним происходит. Что наверняка его чувства – реакция на те препараты, которые я ему вводила. Что это испортит мой план по защите брата. Да и что он вообще полузверь (!) – нет. Дело в том, что я больше никогда не хочу быть чьей-то собственностью. И просто чьей-то.

Глава 11

Нир бился в дверь до тех пор, пока под его напором она не выдержала и не пошла трещинами. Это внизу, для буйных и опасных у нас решётки. Тут же всего-то специальное упрочнённое стекло, не подразумевающее вот такого напора – если просто попытаться ворваться или разбить ничего не выйдет, а вот так планомерно… Несколько местных работников-ирбисов перешли в полутрансформацию, ожидая нападения. Усыпить его было как всегда нереально, поэтому могла помочь только физическая сила.

Я же стояла напротив и думала, как выйти из этой ситуации с наименьшими потерями. Изнутри накрыло дежавю – когда убегала от истинного, он точно так же пытался прорваться ко мне. Тут даже представлять и сомневаться не надо, что бы последовало, если бы у него это получилось. Вот и сейчас ничего хорошего эта ситуация не сулила ни мне, ни остальным.

И какой бы сильной я не казалась снаружи, всё равно испугалась. Можно было бы попробовать убежать, но вдруг он тогда начнёт так же, как эту многострадальную дверь, кромсать своих собратьев? Они-то останутся. А это всё из-за меня. И чего мне стоило смирно лежать рядом и просто потом нормально уйти, а не бежать от его заботы и привязанности как от огня? Ведь похоже именно это его и взбесило. Или то, что я неблагодарная дрянь, улизнула вместо того, чтобы его отблагодарить, как он там себе придумал. Или…

В этот момент запоры не выдержали, и Нир вылетел в коридор, встречаясь со мной пылающим взглядом. Я выпустила когти и клыки тоже, планируя обороняться, но пока не давая команду нападать на него. Однако в мгновение ока оказавшись рядом, он не попытался причинить вред, а резко закинул меня на плечо вниз головой, удерживая за ноги и попу, и шагнул обратно в палату, захлопывая дверь так, что металлические жалюзи на ней жалобно зазвенели.

Оборотни в коридоре стояли в растерянности, не получив от меня команды защищать от него и не зная, стоит ли вмешиваться. Я и сама не знала. Если он начнёт делать то, что я думаю, то лучше бы никому этого не видеть. Или наоборот вмешаться и попытаться предотвратить?

Но усевшись на постель, Нир неожиданно усадил меня к себе на колени и прижал крепко к себе.

– Что. Ты. Делаешь? – попыталась унять собственное сумасшедшее сердцебиение.

Он будто не услышал, начал вдруг нежно поглаживать меня той же рукой, что и прижимал к себе, по бедрам и коленям – больше из такого положения ни до чего не дотягивался. Вторая рука в раскрошенном гипсе выглядела синеватой и какой-то не очень здоровой, видимо ею он и выбивал дверь, чтобы… Чтобы что? Погладить меня?

Посмотрела ему в глаза. Ну он же не псих?

– Ты себя ради чего покалечил снова? – нахмурилась. – Я тебя лечу. Стараюсь помочь, а ты…

А он положил палец мне на губы. Да-да, той самой синеватого цвета руки. Хорошо хоть вообще шевелится ещё. Но судя по тому, что прикосновение показалось мне прохладным, в ней нарушено кровоснабжение. Это ж боль какая… Что он творит?!

– Нир. Хватит, – повертела головой, возвращая себе способность говорить. – Чтобы усадить меня себе не колени, не нужно ломать себе конечности. Это правда слишком.

Он посмотрел с осуждением и кивнул на дверь.

– Что?

Снова кивнул и в его взгляде отразилось возмущение.

– Тебя разозлило, что я сбежала?

Выдохнул раздражённо. Видимо от того, что я не смогла догадаться о его истинных мотивах. А как догадаться, если не понимаю его? Тоже вздохнула. И тоже раздражённо.

Ну зачем вообще только с ним связалась?! Надо было выбрать кого-то другого. Хотя тогда он показался мне спокойным и послушным. Даже больше, чем остальные. Сейчас же то и дело слетал с катушек.

Попыталась встать. Какой там. Его здоровая рука тут же вернула меня на место. И снова принялась наглаживать.

– Да прекрати уже! – вспылила. – Я не твоя мягкая игрушка, чтобы вечно меня тискать. И не могу сидеть с тобой всё время! Пусти!

Его губы сложились в ниточку, а взгляд стал укоризненным.

– И не пытайся вызвать во мне чувство вины. Да. Ты позволил тут остаться. Спасибо. Что ещё тебе от меня надо? Сломал дверь. И руку небось снова. Напугал всех до чёртиков. Я сама уже думала, что ты меня загрызть собираешься…

Эта новость его кажется развеселила.

– Ничего смешного в этом не вижу.

А тем временем в голубых глазах светилось снисхождение – вроде как, эх, напугалась зря, глупая. Это злило. Я не глупая. Совсем нет.

– И не смотри на меня так, – приказала уже холодно.

Он наклонился к моим губам, явно намереваясь поцеловать. Отвернулась.

– Не заслужил, – проговорила сквозь зубы и вновь попыталась встать. Не вышло.

Нир, продолжая так же держать, заглянул мне в глаза.

– Ты сегодня же отправишься вниз, в камеры.

Кивнул и прижал меня сильнее к себе.

– Нет. Я к тебе больше не стану приходить. После того, что ты устроил, у меня нет гарантий, что не бросишься на меня. Или на кого-то другого. Поторопилась, когда позволила остальным заходить к тебе чаще. И самой не стоило. Всё. Закончили.

– Ррринннааа… – почти прорычал он.

– Я не Рина. Меня зовут по-другому. И мне надоело с тобой нянчится.

Красноречиво кивнув на кровать, мне кажется указали на то, что сегодня ночью нянчились как раз со мной. При всём этом Нир выглядел спокойным, а не злым. Будто если я сижу у него на коленях, то проблем у нас больше нет. Но напоминание о моей ночной слабости всё равно укололо.

– Вот как? – удержала волну ярости. – Отлично. Больше тебя не потесню.

Он ткнулся носом мне в шею. И что бы это не значило, но от места касания разбежался целый табун мурашек. Теперь я уже понимала, что он не станет делать того, что я подумала. И что вообще его мысли текут в каком-то совсем не известном мне направлении. И сравнивать его со своим чокнутым истинным – тоже такое себе решение. Но и расслабиться было невозможно. Хотя сейчас это и не требовалось. Мне наоборот нужно было окончательно взять себя в руки и перестать испытывать эти периодические эмоциональные всплески.

Вдохнула. Выдохнула. Вот так.

Нир будто не заметил ничего и оставил на моей шее лёгкий поцелуй. Словно само собой разумеющееся. Словно частенько так целует и вполне имеет на это право. Кажется, он всерьёз решил меня приручать. Не я его. Он меня. Ну посмотрим, к чему приведут твои игры…

Вновь подавила приступ злости. Ненавижу, когда кто-то смеет считать, что я принадлежу кому-то ещё кроме себя самой или что можно управлять мной. Стоило лишь однажды дать слабину – и всё теперь? Я для него больше не та, чьё мнение главное, а наоборот – та, что должна теперь прятаться за его широкой спиной?

Никогда не пряталась. И не планирую.

– Убери. От меня. Свои. Губы. И руки, – удивительно, что инеем не покрылось всё вокруг от температуры моего голоса.

Зато полузверь наконец послушался. И отпустил.

– А теперь вставай. И иди вниз. Иначе тебя туда отведут.

Он послушно встал и пошёл на выход, чем, конечно, удивил.

– И даже спорить не станешь? – спросила от неожиданности.

Нир приподнял свои руки, демонстрируя мне когти, потом оскалившись – клыки. И снова смотрел снисходительно оттого, что я могла предположить, что он начнёт спорить – он же вон зверь, вроде как не может говорить, а я снова глупая, раз могла предположить обратное.

Резко отвернулась. Но он остался стоять на месте. Лишь позвал:

– Ррринннаа…

Внутри меня что-то сжалось от того, как он это сказал: успокаивающе, ласково что ли. Будто считает, что меня нужно успокаивать. Хотя в отличие от него я себя прекрасно контролирую. И слова могу правильно произносить. Осознавая, что от этого его «Рина» снова становлюсь размякшей и слабой, не выдержала:

– Я тебе уже сказала, – развернулась к нему. – Моё имя звучит иначе. Не можешь сказать нормально – вообще не говори вместо того, чтобы коверкать, как тебе вздумается.

В голубых глазах оборотня отразилось смятение. Будто он не мог решить, как реагировать на мои слова. Потом его губы вытянулись в нить, а зубы скрипнули. Решил не отвечать «глупой самке»? Прекрасно.

– Иди. Раз ты такой понимающий. Или мне обязательно вести тебя туда за ручку как обычно?

Нир набычился и угрожающе шагнул ко мне, нависая сверху неподъёмной скалой. Я же твёрдо подняла на него взгляд, даже шага не делая в сторону и тем более не отступая. Не буду его бояться. А он всё смотрел и смотрел, словно искал что-то в моём лице.

– Слушай… Ну вот что ты от меня ждёшь? Что полюблю тебя? Так зря. Пойми. Я не полюблю. Точнее, не тебя. Никто не может терпеть меня такой, какая я есть. И ты не сможешь! Но отказываешься это признавать. Думаешь, что если будешь терпеливым, то дождёшься от меня чего-то? Нет. Я не стану такой, какую ты хочешь меня видеть. И продолжу прикрываться тобой до тех пор, пока это имеет смысл. Возможно позже постараюсь тебе помочь, но заранее знаю, что от этого лекарства нет… Если говорить правильно, то есть, но я не готова идти на такие жертвы ради тебя. Понимаешь?

Он нахмурился, но не отошёл. Только приоткрыл рот, будто собирался сказать что-то. Но конечно не сказал. Ведь он полузверь, который не умеет правильно произносить слова. Вероятно, я обидела его этим. Но лучше так, чем он будет зря ждать от меня тепла и чувств.

Крепко сжав кулаки, потряс головой, явно сдерживаясь изо всех сил, чтобы не ответить мне не словом, а делом. Потом вздохнул так, будто я его уже достала. Развернулся. И молча отправился в коридор.

– Отведите его в камеры, – холодно отдала приказ, когда вышла следом. И удалилась, больше не оглядываясь. Хватит. Наигрались.

Пусть лучше сразу понимает, кто я ему. И кто он здесь. Мне больше такие сцены не нужны. Ещё утром я чувствовала себя спокойной, а теперь снова выбил из колеи этот полузверь. Начал предъявлять свои права, пытаться мною манипулировать. Ну уж нет. Я не ради своего блага стараюсь. Слишком многое стоит на кону.

И ведь в начале мне казалось, что всё под контролем. Столько времени он вёл себя требовательно, конечно, но не вот так. Даже думать не хочу, что там изменилось в его голове. Для меня – ничего. Хотя наверняка в его поведении моя вина – дала повод. Ну вот. Я всё исправила и повод забрала. Ведь с какой стати мне вообще что-то к нему чувствовать, кроме жалости? Да, он почему-то не стал мне мстить. Ну молодец. Я бы на его месте стала. И буду.

Не ему, конечно, а тем, кто это заслужил. И найду управу на стаю чёрных и тех людей, что поддерживая их, перевернули мою жизнь с ног на голову. А заодно отобрали её у моего брата. Потому что я теперь способна на что угодно. И в отличие от этих глупых самцов не пойду на поводу у своих чувств и инстинктов. Плевать, что во мне они бушуют втрое сильнее, чем у кого угодно из них. Справлюсь.

Так я думала ровно до поздней ночи, пока не вернулась в свою комнату и не легла спать…

А проснулась в холодном поту, дрожа от ужаса. И снова не могла успокоиться и найти себе места. И мало было мне одной этой проблемы (теперь стоит выяснить, что и как делает мой истинный, воздействуя на меня спустя столько времени), так ещё и невыносимо тянуло вниз – в камеры для подопытных. К тому, кто называет меня «Рина» и не причиняет вреда, даже когда его обижаю…

Отшвырнула от себя стул и перевернула стол с громким рычанием.

Я не пойду к нему! Не пойду! Мне не следовало вообще общаться с ним. Видеть в нём кого-то ещё кроме рядового пациента и ширмы для брата. И сейчас не стоит. Да и после сегодняшнего… Ни за что к нему не пойду.

Приняв контрастный душ, оделась нормально и отправилась в лабораторию. Лучше поработаю, раз не спится. Но не пойду к нему. Никогда не пойду больше.

Глава 12.

Нир

Я стоял прямо перед входом в свою камеру и стискивал в руках решётку, гипнотизируя коридор. Она не может не прийти ко мне. Ну не может же.

Так сладко спала в моих руках несколько дней назад. В моей постели. Так доверчиво прижималась во сне, перевернувшись ко мне и утыкаясь своим идеальным носиком мне в грудь. Так жадно вдыхала. И стремилась навстречу моим касаниям. Сегодня совсем невинным. Чтобы не спугнуть её. Не доставить неудобств. Не заставить нервничать.

А я всё смотрел на эти её вкусные, красивые губы, которые нельзя целовать. На от природы длинные, подрагивающие сейчас ресницы. На её тоненькую шею, которую всё время хочется лизать и… Ничего не делал. Только тихонько и аккуратно гладил её большим пальцем по плоскому животику, на котором лежала моя ладонь, а потом также – по спине, когда она перевернулась. И старался не думать о том, что располагается между шеей и животом. Хотя лапа так и тянулась именно туда. Очень уж там у неё всё приятно трогать…

Ощущать гладкость её нежной кожи – это просто верх блаженства. Её запах окутывал меня целиком, и я чувствовал, как дурею от него. Как печёт внутри от желания. Как сильно, невыносимо сильно хочется, чтобы она моей была. Вся. Такая… волшебная. Такая невероятная.

Эти волосы её шелковистые, светлые-светлые с розоватым оттенком лезли мне в нос, но я не пытался даже увернуться. Наоборот. Моя бы воля – зарылся бы в них весь. Целиком. Нырнул бы в её аромат, и никогда из него не выныривал.

Она давно говорила мне уже, что моя реакция на неё – это лишь действие тех препаратов, которые она мне вводила. Но это Рина ещё не знает правду… И не рассказать ей. Не объяснить. А может и не стоит ей знать. Может, так оно и лучше пока. Ей наверное не понравится. Или не поверит…

И ведь я сам добровольно протянул ей тогда руку и позволил ввести в вену это нечто. Хоть и не очень понимал, что именно это такое. Но теперь понимаю. И думаю, что если она так хочет – то пусть. Что бы ни было. Я выдержал бы. Ради неё.

Стыдно, но от избытка ощущений на глаза чуть ли не слёзы накатывали.

Моя Рина сама пришла ко мне. Испугалась чего-то и пришла ко мне за защитой. За спокойствием. Ко мне. Спала со мной. Будто я для неё что-то значу. Доверяла мне. Ведь если не доверяла, разве бы стала спать? Нет. Она бы боялась тогда. И точно не осталась бы ни за что. Но она поверила, что не причиню ей вреда. Конечно, не причиню…

Сердце больно стукнуло.

А теперь я вот в камере снова. Унылые, бетонные стены. Решётки. Вокруг – ребята в гораздо худшем состоянии, чем я. Я вообще везунчик. Но и им она поможет. Обязательно. Я знаю, что она сможет. У неё обязательно получится, как бы это ни было сложно. Она со всем справится… И если я смогу быть ей полезен, то буду.

Да. Даже после всего.

А то будто я тупой и не понимал, что она меня использовать собирается. Конечно понимал. Правда, не знал, для чего… Надеялся, что… Тупо. Я надеялся, что понравился ей. А оказалось вон оно как. Её брату грозила смерть…

Но я готов был бы умереть ради её брата, если бы это сделало её чуточку счастливее. Я согласен. Я бы умер. Ведь она его любит. А это очень тяжело – терять тех, кого любишь. Я знаю. Я терял. И не желаю ей такого. Поэтому даже если смог бы, не признался бы тем уродам, что я – не он. Не выдал бы. Потому что это наш секрет теперь. И так у нас есть хоть что-то общее…

Теперь, когда я знаю, что тот парень, так внешне похожий на меня, к которому она заходит обниматься – её брат, всё гораздо легче. Теперь я её не ревную к нему так мучительно. И не хочу его убить… Это же отлично!

Я, получается, защищаю её брата. Ну должна же она это оценить? Конечно. Просто не сразу. Может до неё ещё дойдёт. До неё всегда очень медленно доходит… Не потому что она глупая. Она просто не позволяет себе чувствовать в полной мере. Она думает, что ей нельзя. Вбила себе в голову, что никто не может любить её просто так, только из-за её какого-то там проклятия. А ведь… я-то люблю. Точно не из-за него. Сам.

И она когда-нибудь это поймёт. Сообразит уж как-нибудь. Раз прямо ей сказать никак. А действиями уж я и так, и эдак – пока не сообразила. Но ничего. Я подожду. Всегда её буду ждать. И она обязательно поймёт…

Она часто говорила при мне так, будто я ничего не понимал. А я понимал же. Поэтому знаю о ней чуть больше, чем остальные. Хотел бы и всё знать. Но это может когда-нибудь потом она уже сама расскажет? Пока же, как узнала, что я не совсем уж глупый, перестала при мне говорить…

Кто-то из ребят ударился о решётку, а я вздохнул, продолжая стоять неподвижно и ждать. Уже давно привык к тому, как они беснуются. Это сначала пугало до чёртиков. Особенно первое время, как попал в этот ад. А теперь ради неё я из любого ада выберусь. Снова. Только бы она пришла. Разрешила себя трогать…

В прошлый раз же разрешила! Как же я был счастлив. Словами не передать. И мыслями… Чуть не подох от радости. И ей понравилось же со мной… Хоть я и не умею толком ничего. Но если бы она сказала, что хочет, я бы всё сделал. Ради неё – что угодно бы сделал. И сделаю.

Только не признаюсь ей, что ничего не умею. Она и так считает меня тупым. А я научусь! Может, она ещё не заметит. Да и не со зла же она так про меня думает. Она просто… особенная. К ней подход нужен. И я его найду.

Рано или поздно.

Да. Может, конечно, я и не такой умный, как ей хотелось бы. И у меня в отличие от всех других, кто её окружает, нету ничего. Она-то достойна самого лучшего. Но ведь я бы всё-всё сделал. И стал бы для неё тем самым лучшим. Если бы она только дала мне шанс. Один. Крошечный…

Понятно, что она думает – я ей не пара. Ну правильно. Она такая идеальная вся. Красивая. Вкусная. Сладкая… Нет. Так я о ней думать больше не буду. Так её называл тот урод. Плевать, что из-за него мне чуть не переломали все кости. Но он её трогал!

Решётки в моих руках скрипнули.

А я виноват, что меня злит, раз это он её трогал?! Истинный нашёлся. Весь такой из себя. В костюме. Важный. И те парни, которые меня мучили, его слушались. Какая-то шишка в их стае… Может, Рина считает, что он подходит ей больше меня? Ведь она позволила ему поставить себе метку… А мне вот нельзя…

Наверное, оттого, что меня тут слушаются только вот эти… звери. Нормальные-то нет. Даже тот ирбис, который помешал нам целоваться, и то больше веса в прайде имеет. И ей наверно тоже больше нравится…

И я знаю, чуял, что у неё были другие мужчины… Как же меня это бесило! Не мог себя в руках удержать. Хотелось найти их всех и убить! Жестоко. Как только представлю, что им она разрешала то, что мне не позволено… Выдохнул через зубы.

Но уже давно же не было других. Может, она наконец поймёт как-нибудь, что я ей лучше их подхожу? Ведь никто из них не станет так как я её… любить… И ведь это я же помогаю ей защищать брата… Это же значит для неё что-то? Значит, конечно.

А то, что ругается, злится на мою инициативу… Она всегда такая. Но не потому, что плохая. Нет. Она просто не знает, что я её люблю. Что ей не надо одной справляться со всем. Что я есть. Что я буду помогать… Не знаю, чем и как. Не придумал. Ну что там ей надо? Может на мне эксперименты ставить, например… Я сильный и выдержу. Может, если захочет, колоть мне даже ту синюю жидкость… Мурашки побежали по коже, но я только скрипнул зубами. Да. Даже её. Если Рине надо, то пусть. Если бы это помогло ей как-то.

Она же хорошая на самом деле. Хочет нас всех спасти. И всем помочь. Пусть со мной наоборот вышло, но ничего. Зато я могу быть ей полезен тут. А остальные зря её боятся… Что её бояться? Она невероятно милая, когда злится. И у неё глаза кажется светятся… Правда, только когда она меня ругает. С остальными не замечал. Может, это тоже что-то значит? Как бы поговорить с ней…

Жаль, что не могу говорить нормально. Даже имени её не могу нормально произнести. Рассердилась вон сегодня… Но мне так нравится. Что это «Эррин»? Серьёзно и как-то по-деловому. А Рина – это нежненько… по-домашнему… Оно же красивее. Ну правда. И ей больше подходит. Какая вот Эррин? Рина она.

Да и честно ведь – она-то мне имя придумала. Оно не моё настоящее, хоть настоящее уже наверное не вспомню. И я ей вот придумал. Но конечно не стану её так больше звать, раз ей не нравится. Она и так в последнее время много нервничает. Поэтому только мысленно так говорить буду, а вслух – ни за что. Помолчу лучше. Ну и мне самому неудобно, что я как тупой, не умею. И немножко обидно, что она так со мной…

Эх, умел бы я писать хотя бы… Но нет. И писать не могу. Не получается сложить буквы в слова. В мозгу всё путается (вот даже сейчас думать нормально тяжело, слишком во мне переплелось звериное и человеческое). А то я бы написал ей всё. И она бы не сердилась тогда… И не считала бы меня животным…

Снова бы приходила ко мне и лежала бы рядом мягенькая, тёпленькая, хрупкая по сравнению со мной… Вот бы вечно с ней лежать… уютно так. Как дома.

У меня правда нет дома. Только эта камера. Или карцер. Или палата. И мне немного неудобно, что приходится ждать её тут, а не в нормальном доме… Но он у меня будет. Когда-нибудь. Только наш… общий. Без неё мне и камеры достаточно… А с ней бы…

Переступил с ноги на ногу. Сколько часов я уже так стою? Считать тоже не получается. Где-то примерно… много. С утра же. И вчера стоял так. И позавчера. И до этого. До самой ночи. Ночью сидел немножко, правда. Вдруг она бы пришла, а я бы спал и не заметил? Нет, не буду спать. Буду ждать её. И она обязательно ко мне придёт… Подумает немного. Выдохнет. Одумается. И придёт.

Ничего страшного. Мне всё равно делать особо нечего. А так хоть её жду. Представляю, что можно будет с ней сделать. Даже стыдно немного, что там представляю. Ей не нравится, что у меня на неё… встаёт… Но это же не специально. Оно само. Я и так стараюсь не прижиматься к ней этой частью тела, раз ей неприятно. Жаль, что она меня не хочет, конечно… Хотя в прошлый раз мне показалось, что хочет. А потом понял, что это… как его? Ну когда девушек кроет раз в месяц или около того… Течка. Точно. Хотя про Рину так неприятно думать.

Просто она оборотница тоже. Но мне почему-то нравится думать, что это была не просто физиология, а что-то там такое ко мне… Хотя если надо ей помочь справиться с инстинктами, как в прошлый раз – я тоже согласен. Ещё бы она меня тоже потрогала что ли… Самому-то никак, когти… Но даже с этой пыткой можно смириться. Пусть только придёт. Я же чувствую, что хочет… прийти в смысле. И даже кажется слышу шаги…

А ведь уже ночь как раз. В прошлый раз тоже ночью пришла. Может и сегодня тоже?

Расправил плечи. Проверил наличие штанов. Иногда забываюсь, что надо бы прикрываться. Но нет. Сейчас они на месте. Отлично. А то что сверху ничего нет – так это в самый раз. Когда спать будем, она прижмётся, и мне так приятнее же её чувствовать.

Хоть бы это оказалась она.

Глубоко вдохнул. Точно она. Руки сжались на решётке сильнее.

Давай же… Иди ко мне, Рина. Я обниму тебя. Ты поспишь. Отдохнёшь. А потом будем спасать их всех. И я буду очень полезным. Очень…

Глава 13

Элика пристально смотрела на меня, наклонив голову вбок и опираясь ладонями на рабочий стол. Принюхалась. Вздохнула.

– Ты ужасно выглядишь, – прокомментировала после долгого молчания.

– Спасибо. Ты тоже, – отозвалась, не обращая на неё внимания и продолжая смешивать ингредиенты для нового варианта препарата.

Мы решили вывести нечто, повышающее иммунитет и ускоряющее регенерацию оборотней. Такое можно использовать и для наших подопытных, когда сами себе случайно вредят, и для обычных – разве плохо? К тому же мне нужно было хоть на что-то отвлечься.

Звонкий смех кошки разнёсся по кабинету.

– Язва, – хмыкнула она. – Но вообще я серьёзно. Сколько времени ты уже не спала? Неделю?

– Не твоё дело.

– Если бы… Ещё немного и упадёшь тут без сил. А кому тогда всем этим заниматься?

– Не преувеличивай собственную значимость.

– Эррин… А знаешь…

– Ну? Можно не тянуть резину? – стоит ли удивляться, что последние дни я была на взводе.

Этот чёртов волк вымотал мне все нервы. Снился постоянно, стоило только прикрыть глаза на мгновение. В итоге я боролась со сном, как могла. Но уже боялась совершить ошибку из-за недосыпа.

Снотворное тоже не помогло. Вколов себе небольшую дозу, я вновь окунулась в свой кошмар, ставший ещё ужаснее оттого, что никак не могла из него выбраться. И можно сколько угодно рычать на Элику, но в глубине души я понимала, что сейчас в ней говорит забота обо мне. Было у нас ещё что-то общее кроме моей крови и желания помогать бывшим подопытным…

Ну как бывшим… Именно на них я экспериментировала с новыми препаратами… Разумеется, с теми, что не могли быть опасными или причинить серьёзный вред.

Как правило, я выбирала кого-то из сильных самцов, запертых в клетках, или идущих на поправку – в палатах. Мнение последних, конечно, учитывалось. За первых принимала решение я, ведь ответить они не могли. Иногда я задумывалась над тем, что возможно поступаю с ними так же, как и другие прежде. С той только разницей, что все мои лекарства должны были их вылечить или сделать сильнее. Иногда получалось блестяще. Иногда вовсе не было никакого результата. Реже – проявлялись побочки, которые мы потом устраняли.

Но совсем без испытаний не выяснить, что им подойдёт. Единственное, в чём я могла поклясться (хотя верю разве что в дьявола, обосновавшегося в стае чёрных – иначе не объяснить их поступки и желание подчинить всех вокруг) – это что мои препараты не поставят их жизнь под угрозу и не ухудшат состояние. А возникающую порой сыпь, зуд, раздражение на коже и прочие неприятности можно и потерпеть. Для них же стараюсь.

Из раздумий меня вырвал голос Элики, которая явно на что-то намекала:

– Тот… парень… тоже не спит.

Мой мозг отказывался соображать трезво.

– Какой парень?

– С которым ты возишься. Точнее возилась.

Я едва не уронила пробирку. Ещё не хватало сотворить тут химический взрыв. Сама не знаю, почему была удивлена так сильно этой новости. Может, потому что мне всё чаще казалось, что он меня чувствует? Не хотела в это верить. Твердила себе, что это невозможно. Волчья метка на мне свидетельствовала только в подтверждение этих мыслей. Да и в противном случае зверь Нира не стал бы со мной церемониться – не получая то, что хочет, заставил бы. Тем более у него сотни раз была такая возможность. Но он ею не пользовался. Значит, не может быть большего кроме инстинктов и привыкания.

– Вы его проверили? Его что-то беспокоит?

После всего случившегося, я старалась гнать от себя не только сон, но и беспокойство о Нире. Любую мою эмоцию в свой адрес он воспринимает, как шаг к нему. Поэтому пыталась убедить себя перестать о нём думать. Только вот попробуй перестань, когда интуиция вопила, что только он справится с истинным в мучительных снах. А самка внутри меня разве что не грызла, требуя идти к нему.

Снова думает, что умнее меня. Ну уж нет.

– Ага, проверишь его. Рычит и скалится. Внешне всё в порядке. Еду принимает. Бойню не устраивает. Просто не спит. Стоит возле решётки и смотрит. И днём, и ночью. Странно, что ты не знаешь, это же твой проте…

– Я поняла. Как второй?

Брата я тоже давно не видела. Пора было уже зайти, но так не хотелось пугать его своим видом. Он же будет переживать, что со мной что-то не в порядке. К моему удивлению, от вопроса на щеках Элики расцвёл румянец.

– Нормально.

– Нормально – это не ответ. Как он?

– Ну что ты хочешь услышать? В порядке. Во всяком случае не хуже. Как всегда. Только…

– Мне сегодня из тебя всё калёными клещами вытаскивать?

– Возможно, он стал более… осознанным.

– В чём это выражается?

Кошка отвернулась от меня, облокотившись на стол своими вторыми «девяносто» и разглядывая маникюр, а потом задумчиво проговорила:

–Он стал смотреть иначе… Слушать по-другому… И… мне кажется, я ему нравлюсь.

Я хмыкнула. На это и был расчёт, хотя Элику не посвящала в свои планы. Зато она отреагировала молниеносно, подозрительно обернувшись:

– Что это значит?

– Что я в очередной раз убедилась, что не зря доверила его тебе. Да. Я бываю мерзкой. Но поверь, искренне рада, что тебе удаётся ему помочь.

– Не станешь ревновать его ко мне?

– Не стану.

– И сама к нему не станешь ходить?

Ага, видимо мало того, чтобы я не ревновала, ко мне не ревновать сложнее. Но и признаваться ей, что он мне брат, не буду. Хотя и доверяла Элике, очень, такой секрет с ней делить не была готова.

Да и отчитываться, куда я там буду ходить, а куда нет, в мои планы не входило. Она мне нравилась. Был в ней стержень, внутренняя сила, способная противостоять трудностям. Наверное, пока она – единственная, кто мог меня терпеть настолько, что мы были почти подругами. Значит, мне можно было иногда приподнимать свою маску, позволяя себе дразнить её или ехидничать.

– И не надейся, – усмехнулась я, – как раз сегодня хочу заглянуть к нему.

На её лице отразилось недовольство. И надулась сразу, на краткое время заставляя меня забыть о своих проблемах. Всё же мою теплоту к ней было бы глупо отрицать. Она меня веселила. Иногда бесила. Но главное – это всё позволяло проявлять мне эмоции, ощущать их и делиться с кем-то.

– Я уже говорила, что ты стерва? – закусила губу Элика, и я устало улыбнулась:

– Постоянно.

– Хочешь, сходим вместе? Я как раз собиралась к Энниру…

– Идём, – легко согласилась я.

Давно уже сама хотела посмотреть, как он на неё реагирует. Вот только спустившись в отсек для полузверей, застрявших в полутрансформации, от себя совсем не ожидала, что начну испытывать нечто, отдалённо похожее на волнение, из-за встречи с Ниром. Нужно было пройти мимо его клетки. И удержать лицо.

Я почуяла его издалека. Потом краем глаза заметила его ждущий взгляд и напряжённую позу у решётки. Сердце дрогнуло. Захотелось немедленно подойти ближе.

Странное желание.

– Так и стоит вот всё время, – шепнула Элика мне на ухо.

Но я почти безразлично отвернулась в другую сторону, не позволяя себе смотреть на него, а ему думать, что мне не всё равно. Хватит. Я уже совершила ошибку. И дальше играть с ним, давая ложную надежду на что-то, не стану. Нет и не может быть у нас ничего. Никогда.

Я спиной (и немного ягодицами) чувствовала его внимательный, пронизывающий взгляд. Но не обернулась. И была собою довольна. Хотя в груди стало холодно и неуютно, не сдалась.

Продолжая смотреть только вперёд, завернула за угол, и Нир не начал рычать, крушить всё, как делал нередко прежде. Звать меня тоже не стал (может потому, что я его обидела, сказав, что раз не умеет говорить нормально, то лучше бы вообще никак не называл?). Он упрямо продолжал стоять на своём месте и ждать.

Чего? Ну чего он ждёт?

На мгновение промелькнула мысль подойти и как раньше погладить его по щеке. Это же такая малость. Я часто так делала. Что в этом плохого? А потом вновь перед глазами вспыхнула картинка, как он рвётся через запертую дверь ко мне, закидывает на плечо и уносит, чтобы посадить себе на колени… Вот к чему всё привело.

Встряхнула головой, окончательно отгораживаясь от этих мыслей и постаралась выглядеть не такой уставшей и злой, как была последние дни.

Зато Эннир, стоило нам приблизиться, кинулся к двери, едва ли не виляя хвостом (был бы он у него, то вилял бы), и я сразу поняла, что приняла верное решение. Он быстро переводил взгляд с меня на Элику, потом обратно, и его лицо светилось от радости. Кошка даже смутилась от его такого открытого проявления симпатии.

Когда вошли в его камеру, он в мгновение ока схватил меня, обнимая (давно уже не виделись, соскучился наверное ужасно, как и я), и за моей спиной протянул руку и погладил Элику по щеке. Может, они думали, что я не замечу, но я заметила, хотя и не подала виду. Потому что не собиралась их искусственно подталкивать друг к другу – только не мешать, если всё сложится правильно…

Вот кому я вру? Разве не на это надеялась, отправляя её заботиться о нём, предлагая ей эксперимент и позволяя стереть границу между нашими видами? Иногда так сильно заигрывалась, что сама начинала верить в свою ложь. Нет. Именно я подтолкнула этих двоих к сближению. Но ни за что в этом им не признаюсь. И не жалею.

Энниру кроме меня была нужна живая душа для общения. Элика после разрыва с Эрнардом наконец переставала бояться, что её вышвырнут, и чувствовала себя увереннее. Всем на пользу.

Отстранившись, заглянула в голубые глаза брата. Всё верно, его взгляд стал более осознанным, а он сам более эмоциональным. Если так пойдёт дальше, то очень скоро хотя бы брата отсюда я вытащу. Жаль, что мои планы забрать его домой провалились. Но может оно и к лучшему. Здесь безопаснее. И здесь его шанс на спасение…

– Я зайду позже, – Элика бросила на нас задумчивый взгляд, словно пыталась разгадать, что нас связывает. Эннир впервые при ней позволил себе проявить ко мне чувства, и кажется, это дало ей пищу для размышлений.

Она не была глупой. И даже без моих признаний могла догадаться примерно, что к чему. Пусть. С Ниром она тоже видела мою связь, очень похожую на эту. Поди определи, кто из них мне родной по крови, а кто привязанный экспериментами. И даже если она поймёт, я смогу угрозами или сладкими обещаниями контролировать её. Да. Вот такая я сука.

– Прости, что давно не заходила, мой хороший. Как ты? – прошептала брату, когда остались одни.

Он что-то там мурлыкнул и снова обнял меня. А потом усадил на постель и, как всегда, положил свою голову мне на колени. Машинально начала перебирать его волосы.

Чувствовать себя нужной было приятно. Но ещё приятнее было дарить то же ощущение кому-то. Пусть я без него выжила бы более вероятно, чем он без меня, но именно мне он был необходим, чтобы сохранять и дальше смысл жизни и её ориентир.

– Эннир, я очень стараюсь всё исправить… но у меня не выходит… – призналась, спустя немного времени. – Всё слишком медленно. И теперь забрать тебя не получится. Так и знала, что за мной следят. И наверняка снова захотят тебя забрать… но этого не случится, слышишь? Ни за что не позволю тебе больше это пережить. Какой бы не была цена. И вытащу тебя. У меня уже есть план. Он сработает. Вот увидишь.

Он потёрся щекой о мою коленку.

Нужно отметить, что братишка был гораздо менее человечным, чем Нир. Мне даже казалось, что иногда он лишь на уровне эмоций понимает, что я говорю, а вот речь далеко не всегда и не всю.

– Иди сюда, – наклонилась и обняла его за шею. – Всё будет хорошо. Обязательно.

Эннир младше меня. И я привыкла его защищать. И буду это делать чего бы мне не стоило.

Но одно дело помогать ему, поддерживать, а другое – рассказывать о своих проблемах. Поэтому постаралась уйти быстрее, чем меня кто-то здесь увидит, и до того, как от усталости последних дней начнут подкашиваться ноги. Не хотела, чтобы он видел мою слабость.

Самой же всё-таки пришлось попытаться поспать. Иначе очень скоро я сойду с ума. И стоило коснуться головой подушки, как тут же отключилась.

А уже через мгновение ощутила себя стоящей в тёмном, холодном помещении. Справа раздался шорох, и я скорее почувствовала, чем увидела свою пару. Инстинктивно обернулась к нему и потянулась ближе. Он был горячим. Я ещё помнила его обжигающие прикосновения. Точнее, в обычной жизни старалась забыть, а здесь – во сне – снова казалось, что так и было правильно.

Его шершавая ладонь скользнула по моей щеке, и я неосознанно потёрлась об неё. Да, я боялась его (в чём ни за что не признаюсь никому), ненавидела (что казалось очевидным для нас обоих) в жизни, но здесь… Это всего лишь сон… Можно позволить себе всего немного расслабиться и перестать мучиться от того, что он не рядом.

Метка звала меня почти постоянно. Настолько часто, что я уже привыкла к этой тоскливой нотке внутри. Смирилась, что это не исправить. Не со мной. И просто жила дальше, концентрируясь на чём-то другом. Но сейчас хотелось вновь ощутить то же чувство, что и тогда, когда мне казалось, что он защитит, что приласкает и не будет пугать так сильно…

Только вдруг его рука пробралась мне на затылок и больно сжала волосы. Я не удержала вскрик, а он резко дёрнул мою голову на себя и впился зубами в место, где прежде была видна метка. Сработал инстинкт самосохранения, и от этого я перешла в полутрансформацию, зарычав на него.

Только волка этим было не испугать. Он сжал зубы сильнее. И сейчас делал это не в порыве страсти, как тогда, невольно причиняя мне боль, смешанную с наслаждением, а намеренно – холодно и расчётливо, наказывая или указывая мне место. У его ног. Которое я отказывалась принимать.

Я попыталась вырваться. Не вышло. Тогда впилась своими когтями в его грудь, стараясь вонзить их как можно глубже. От этого его укус стал больнее.

На моих глазах выступили слёзы бессилия. Наваждение слетело. Он – не тот, кто будет защищать. Он делал всё это лишь по приказу альфы. Он никогда сам не желал меня. А если и желал, то только чтобы самому владеть единолично – но не мной, а тем, что есть внутри меня. Захотелось вновь убить его. Вырвать его сердце…

И вдруг он отпустил меня и ударил по лицу наотмашь. От неожиданности я упала на пол.

– Ты всегда должна быть там, – исказила его лицо мерзкая ухмылка. – Запомни, сладкая…

Я попыталась отодвинуться, отползти, проснуться. Но ничего не выходило. Ноги и руки налились свинцом. Страх сжимал в тиски, не давая вздохнуть. А он пнул меня так, что оказалась на животе, и начал давить ботинком сверху на спину до тех пор, пока не послышался хруст…

Проснулась от громкого крика. И когда пришла в себя, он ещё долго звенел в моих ушах.

Попыталась встать с постели, но тело не слушалось. Мне снова было так ужасно холодно. Изнутри. Там, где не согреет одеяло. Эти чёрные твари явно придумали способ воздействовать на меня… Как они это делали? Неужели закончили то, что начинала я? Но это невозможно без моей крови…

Самка внутри меня забилась в дальний угол и дрожала там, пытаясь отыскать во мне хоть кроху уверенности. Но её не было. Мысли путались. Сидеть было трудно. Но ложиться было страшно. Даже пальцы на руках было сложно сжать. Позвать на помощь… А кого? Кто может справиться с тем, с чем я не могу? Кажется, я сойду с ума или умру от недосыпа и нервов…

И тут вспомнила, как тепло и спокойно было в той палате…

Тут же вспыхнула ярость. Что за низкая слабость – постоянно искать опору в кому-то?! То в истинном, который только рад предать и причинить боль. То теперь вот в том, кого сама должна защищать… И всё же моему уставшему мозгу идея идти к Ниру показалась более привлекательной, чем умереть в одиночестве, отказываясь просить о помощи.

Я обязательно разберусь потом, почему всё так. Обязательно поговорю со своим чокнутым истинным и заставлю его отстать. Я снова буду сильной и холодной.

Только не сейчас.

Запахнувшись в кардиган поверх пижамы, тихонько прошла вниз к камерам. Я понимала, что наверное сейчас придётся извиняться. Что он наверняка злится и потребует от меня признать, что поступила с ним некрасиво. Может даже он потребует, чтобы я уступила ему в чём-то… Но звук ломающегося моего позвоночника и последующего собственного крика продолжал звенеть в ушах. А мне просто необходимо было выжить. Чтобы отомстить им всем.

Издали я увидела, что Нир стоит на прежнем месте. Сжала зубы от унижения и подошла ближе. Настолько, что чтобы смотреть ему в глаза, пришлось немного запрокидывать голову. Настолько, что он мог коснуться меня сквозь решётку. Вцепиться в волосы или в шею… И чтобы не дать ему поводов ещё больше, я начала первой:

– Я в прошлый раз наговорила многого…

Нир вдруг протянул руку и погладил меня по щеке. Совсем как другой вот недавно. И я невольно сжалась от воспоминаний, слишком уж свежими они были. Но столкнувшись с ним взглядом, не поверила глазам: ни торжества, что я вернулась после всего, ни иронии, ни насмешки. От его понимающего вида у меня задрожали губы. И он погладил их осторожно, чтобы не задеть когтями.

Неприятно было, что он снова видит во мне ту, кому нужна его помощь… И что завтра наверняка снова решит, что имеет на меня права. Или уже сегодня захочет их предъявить. Но я так ужасно устала… Я просто хотела поспать без кошмаров и боли от метки хоть пару минут. Поэтому открыла дверь и шагнула внутрь, готовая к чему угодно.

Но не к тому, что произошло.

Глава 14

Нир вёл себя так, словно был уверен, что я приду к нему. Словно это был совершенно решённый для него вопрос. Он был спокойным и уверенным. Едва сжимая, держал мою руку, и вёл к своей постели. И пусть я вошла к нему, всё равно подсознательно ожидая нападения, но сейчас видела, что нападать он не будет. Что ж. Значит, второй вариант. Он захочет снова трогать меня… В лучшем случае только это.

Я вздохнула. Стало так всё равно. Совершенно. Если бы он хотел, он мог бы взять меня тут прямо сейчас. Я не стала бы сопротивляться. Не потому, что он нравился мне и моей самке, не потому что чувствовала прежде его хорошее ко мне отношение. Нет. Было ощущение, что на моих плечах невыносимый груз, которому не исчезнуть. Это была усталость, не сравнимая ни с чем, что я чувствовала раньше.

Нир вдруг замер, глядя на меня, и нахмурился. Затем протянул ладонь к моей щеке, но я не отреагировала. Пусть делает что хочет. Мне всё равно. Он рвано выдохнул и… отступил…

Я продолжала стоять возле его постели, не очень понимая его реакцию. Полузверь открыл рот, и я поняла, что хочет произнести единственное слово, которое умеет говорить, но сжав одну руку в кулак, он промолчал. Мои губы сами собой расползлись в горькой усмешке. Я же запретила ему… Обидела его, сказала, что никогда не приду, решила, что он больше не увидит меня слабой. И что? Где я сейчас? Приползла к нему, как только прижало… В этот момент я почти презирала себя. Ощущала себя слабой и никчёмной.

Вдруг Нир снова приблизился и потянул меня за запястья вниз, вынуждая присесть на его постель. Я молчала и не стала смотреть на него, не желая видеть в его глазах ту снисходительную жалость, которую он наверняка сейчас испытывает. Это единственное объясняло тот факт, что он не стал меня трогать и до сих пор держится на расстоянии.

Сам он так и остался стоять. Такой огромный, нависающий надо мной… Одного движения достаточно, чтобы раскрошить мою черепную коробку… И я сижу почти у его ног, как хотел мой истинный. Что ж. Видимо, со мной что-то не так, раз я притягиваю и нахожу успокоение в объятиях именно таких мужчин: которые считают себя выше, сильнее, умнее, а меня глупой и ни на что не способной.

Будто поняв, о чём я думаю и пытаясь развеять мои идиотские идеи, полузверь сел на пол рядом. И легонько надавил на мою голову ладонью, заставляя лечь на подушку. Я повиновалась. Но он опять не шелохнулся, будто не собирался ложиться рядом. Так и остался на полу.

– А ты? Не будешь спать?

Признаться, мне всё же хотелось, чтобы он снова меня гладил… Вдруг в этом и есть магия, почему рядом с ним исчезают мои кошмары? Но я не стала бы просить – это раз. А два – боялась, что это спровоцирует в нём желание. Я не хотела секса. С ним по понятным причинам. А вообще – от того, что не могла думать ни о чём, кроме того, чтобы хотя бы немного отдохнуть.

Нир коснулся подушечками пальцев моей щеки и погладил, его когти лишь легонько щекотали кожу, но не причиняли вреда и боли. Я старалась не смотреть на него, но была напряжена и ждала чего-то, что сама себе придумала о нём. Тут же его ладонь опустилась на мои веки, вынуждая их закрыть. Я прислушалась, но в нём ничего не выдавало каких-то иных намерений, кроме как сидеть на полу рядом с кроватью, на которой, он думал, я буду спать.

Я бы поняла, если бы он лёг рядом. Даже если бы не стал показывать своё превосходство из-за моего прихода, но начал бы касаться меня, как делал до этого – поняла бы. Но вот этого не понимала.

Сейчас он вёл себя так, будто боялся меня напугать. И был рад уже тому, что я здесь. Нир глубоко и спокойно дышал, продолжая держать свою ладонь на моих глазах и не пытался получить что-то ещё. Это успокаивало. И я уговорила себя, что мне нужно попробовать уснуть, а подумать об этом всём потом, и провалилась в густую темноту без эмоций и сновидений.

Казалось, что очнулась уже через мгновение. Словно вынырнула. И резко распахнула веки, пытаясь сообразить, где я. Не очень мягкая постель, решётка на двери, Нир, сидящий на полу… Дьявол! Я всё же пришла к нему!

Приподнялась на постели и села, оглядывая себя. Было сложно поверить, что он просто сидел рядом всю ночь. Зачем? Почему он обо мне так настойчиво и упрямо заботится? Будто я для него значу очень многое. И почему он жалеет меня даже тогда, когда я сама себя не жалею?

Ощутив внутри непривычный прилив бодрости, легко поднялась на ноги и направилась к выходу. Не хватало ещё, чтобы меня застукали с ним в камере утром. Меня мало волновало чужое мнение, но не хотелось так уж открыто ещё кому-то демонстрировать свою уязвимость.

Он же продолжал молчать и не двигаться. Даже не встал. И тогда я обернулась.

В его пронзительном взгляде даже не было заметно досады или обиды. Будто всё нормально. Всё хорошо. В том, что я оскорбила его, попыталась унизить, показывая, что он даже говорить не может, отправила обратно в камеру, а потом пришла к нему за помощью, не надеясь на благородство, но именно его и получила. Странно, что Нир не считал, что я должна извиняться или давать ему что-то взамен. До него мне не приходилось встречать чего-то подобного.

Казалось, что он не спал всю ночь, но кроме лёгкой усталости и полнейшего спокойствия и умиротворения на его лице не было написано ничего. Он даже не выглядел сонным.

– Спасибо, – шепнула ему, не зная, что сказать ещё в этой странной ситуации.

Нир в ответ просто кивнул. И я быстро сбежала к себе. Именно сбежала. Намереваясь там, в одиночестве, на свежую голову подумать, как теперь действовать дальше.

Только после целой ночи совершенно спокойного сна чувствовала себя настолько бодро и хорошо, что даже неприятные мысли не портили настроения. Я привела себя в порядок, быстро разобралась с неотложными делами с самого утра, закончила наконец тот самый препарат, который должен улучшить регенерацию и общее физическое состояние оборотней– теперь осталось только выбрать того, на ком буду его испытывать. А ещё поговорила с Эрданом и попросила найти мне номер истинного.

От тех, кого они смогли поймать всё же, когда приехали за Ниром, стало известно, что тот волк никто иной как брат альфы чёрных. Потому-то его лицо и казалось мне знакомым. Я видела его крайне редко, ведь альфа не желал держать брата рядом и вечно отсылал его подальше. Но пару раз за всё время, ещё в самом начале, мельком мы встречались в лаборатории.

Тогда я старалась игнорировать большинство мужчин там. Не смотреть в глаза. Не находиться рядом (чтобы не спровоцировать случайно, да и приятного мало в принципе терпеть общество чёрных). Потому и не смогла запомнить его.

Видимо, альфа призвал братишку из ссылки, чтобы привязать меня к своей стае намертво. В той ситуации, когда они спустили на меня всех подопытных, я бы согласилась на близость с кем угодно. Хотя конечно вопрос, как он оказался там в такой полутрансформации, из которой не выбрался, когда уже было бы пора… Может, дозировку неверно рассчитали или ещё что? Но ошибся. И в том, что я останусь, тоже. Это наоборот заставило меня наконец открыть глаза шире и сбежать.

Хотя немудрено, что поддалась на провокацию – испугалась тогда. Сейчас бы этого не произошло. Теперь мне удаётся гораздо лучше себя контролировать, да и бояться тут особо нечего. Глава прайда чётко высказал свою позицию по поводу отношений между полами – добровольно что угодно, но даже пару ни к чему нельзя принуждать.

Бывали редкие случаи, когда кто-то из самок ирбисов обращался к нему с жалобой на домогательства от самцов, и тогда всегда спокойный и сдержанный Эрнард зверел и устраивал в лучшем случае жёсткую трёпку. Худших пока не было, потому что ничего серьёзного никто из барсов делать не решался – лишь настойчиво заигрывали, провоцировали, приставали, но границ не переступали. Жить, видимо, очень хотелось.

По поводу меня он тоже выразился весьма чётко: кто обидит – будет отправлен в клетку к подопытным на остаток дней. Не уверена, что он это сделал бы просто за то, что меня обидели, вероятно, повод всё же должен был быть гораздо более весомым, но его слово весило очень много, и никто не смел даже посмотреть косо.

Я была благодарна. Хотя в большинстве случаев прекрасно могла постоять за себя сама, но всё же знать, что в этом месте не относятся к тем, кто ниже по статусу, как к инструменту для достижения личных целей – приятно. Это в начале у нас случилось пара конфликтов, но в них я его не винила. Понимала. Сама бы в первую очередь подумала в обоих случаях именно на себя. К счастью, всё осталось в прошлом. Теперь они с Эрданом оба знали, что на мне метка врага, что я могу в некотором смысле управлять теми, кого лечу и в общих чертах, что могу ещё.

Я могла бы стать выгодным «приобретением» для них, если бы они пожелали использовать меня в конце концов так, как попытались в итоге волки. К тому же у самого Эрнарда были проблемы с парой, а тут такая возможность практически под рукой. Но ирбисы оказались хоть и частью нашего непростого мира со звериными повадками, историческими традициями и порой дикими правилами, но при этом гораздо цивилизованнее и гуманнее. С чёрными волками не сравнить.

И скоро мне предстояло говорить с одним из них. С тем, с кем хотела бы общаться меньше всего (помимо альфы, конечно). Потому что продолжать мучиться и не понимать, к чему это ведёт – провальный путь. Пока мне чудом помогает присутствие Нира, но как долго это продлится, я не знала. Да и природу этой нашей странной связи с полузверем было сложно понять даже мне. Хотя были предположения… Но если всё так, как я думаю, то почему не чувствую того же в ответ?

Встряхнула головой. С Ниром придётся научиться взаимодействовать. Признать, что он мне нужен, было непросто. Я не хотела этого делать. Хотела и дальше быть сильной одиночкой. Но сегодня, когда я не падала от усталости, когда размышляла спокойно и здраво, отбросив лишние эмоции, уже не видела в этом ничего ужасного. Он мне нужен, чтобы быть в порядке и продолжать делать то, что делаю? Пусть так. Тем более он совсем не против. И ничего не просит взамен. Это даже удобно…

Может не совсем честно. Но удобно. Я не стану играть в благородство и предлагать сама, если он не настаивает. Будет настаивать – тогда и разберёмся. Сейчас он меня жалеет и смотрит часто снисходительно. Тоже ладно. В конце концов я не неуверенная в себе, нежная барышня, которая никак не может вынести такие взгляды. Если считает меня слабой и глупой… это даже мне на руку, если подумать. Будет заботиться и бояться сломать. Хуже – если бы относился ко мне как к расчётливой дряни. Тогда вряд ли бы дождалась его помощи. Так же всё складывалось очень даже неплохо.

Вот как всё же необходимо хорошо высыпаться, чтобы соображать нормально! И сколько бы я ещё натворила из-за слабости и недосыпа. Сейчас даже метка никуда не тянула. Зато не испугавшись выглядеть слабой, я вернулась в камеру Нира. Сейчас он сидел на постели и листал без особого интереса какую-то книгу. Но стоило мне приблизиться, заметил и тоже встал, глядя с ожиданием. Я вошла.

Он смотрел прямо в глаза и не двигался.

– Хотела снова поблагодарить тебя, – произнесла, не чувствуя больше, что сдалась.

Полузверь неопределённо дёрнул плечом, вроде как «не за что».

– Если ты не против, то я буду иногда приходить ночевать к тебе, хорошо?

Медленный кивок.

– И ты… можешь звать меня, как называл. Я явно была не в себе, когда говорила ту чушь.

На его губах появилась грустная усмешка и… он отвернулся. Отвернулся. Надо же. Я думала, что наоборот кинется обниматься.

– С тобой всё в порядке?

Когда Нир не ответил, я коснулась его спины, ощущая приятную гладкость и теплоту кожи. Настолько, что не удержалась и погладила. Но никакой реакции не последовало. Пришлось обойти его, чтобы посмотреть в лицо.

– Злишься?

Вместо ответа он вдруг меня обнял. Не прижал к себе, заставляя косточки трещать, а именно обнял – совсем легонько за талию, расположив руки только на моей спине. Нигде больше не трогал. Ну вот странное поведение. Из привычного – только то, что глубоко вдохнул, уткнувшись мне в волосы. Такой сильный, но такой осторожный…

Совсем скоро он меня опять отпустил и сел на свою постель, глядя с ожиданием. Я села рядом. Сразу уйти показалось нечестным.

– Знаешь… А я сегодня сделала новый препарат для повышения регенерации. Столько билась с ним. Сегодня вот получилось… Теперь найду кого-то для эксперимента, и начнём…

То ли совместная ночёвка на меня так повлияла, то ли его реакция – спокойная, разумная, без насмешки и указывания на мои ошибки, что так разоткровенничалась. А уж каково было моё удивление, когда он вдруг протянул мне свою руку, уложив её мне на колени тыльной стороной ладони вверх.

– И что мне нужно сделать? – вложила свою ладонь в его машинально. И в голубых глазах с кошачьим зрачком зажглось веселье.

Нир мотнул головой отрицательно и чуть приподнял руку, практически подставляя вену мне под нос.

– Понятнее не стало.

Он закатил глаза. Серьёзно! Закатил глаза! И вздохнул снова. Невоображаемыми усилиями я погасила в себе негативные эмоции по этому поводу. Будто это я виновата, что не умею читать его мысли!

Затем взял мою ладонь и положил её себе на внутреннюю часть сгиба локтя, глазами указывая туда же. Так он… Я вообще сомневалась, насколько он понимает мои слова и размышления. Говорить-то с ним начала, чтобы не молчать просто. А он… мне себя предлагает в качестве добровольца?

– Ты хочешь, чтобы я на тебе попробовала? Ты уверен?

Полузверь кивнул.

– Это неплохая идея… Но неожиданно. Я не думала, что ты можешь принимать такие решения…

За последнее поймала его снисходительный взгляд.

– Не смотри на меня так, – процедила недовольно, а он ухмыльнулся и чуть сжал мою руку в своей. – Мне всё равно не нравится, когда ты так со мной обращаешься. На это есть причины кроме моего откровенно ужасного характера.

Он несогласно дёрнул головой.

– Да-да, ты ещё плохо меня знаешь, поверь. Всё, что ты видел – это цветочки. Я – не хорошая. Запомни. И не нужно пытаться видеть во мне то, чего нет. И смотреть на меня как на глупую самку тоже. Тем более не как на свою. Это ясно?

Кивок.

– Отлично. А теперь, если ты по-прежнему согласен на эксперимент, то идём в процедурную.

Он быстро поднялся вслед за мной. Охрана, как для других, с ним мне была не нужна, поэтому повела его по коридорам сама. То, что Нир вызвался быть участником, облегчало мою задачу в разы. Выбери я другого, не такого сообразительного – пришлось бы привязывать к кушетке на всякий случай. Мы делали это для подстраховки, чтобы почувствовав боль, полузверь не кинулся на того, кто ему её причинил. Это порой делало их неуправляемыми. Не слишком приятно так обращаться с живыми существами. Этот же сделает всё сам. Если конечно, ему не покажется, что кто-то там на меня опять претендует.

Хотя прямо сейчас он не выглядел так, будто считает меня своей – не трогает лишний раз, не пытается сблизиться. Даже странно. И очень на него не похоже. Пусть это, несомненно, положительный момент, но всё равно непривычно.

Мы дошли до места назначения без всяких проблем. Нир самостоятельно сел в специальное кресло, сам подставил мне руку опять и позволил ввести себе препарат. Затем остался смирно сидеть, ожидая его действия, пока я приводила в порядок металлический столик после инъекции.

Именно в этот момент и угораздило войти Элику. Тысячу раз предупреждала не входить, если я с ним. Но со мной эта кошка вела себя просто отвратительно. Будто знала, что я отношусь к ней слишком тепло (да, в моём лексиконе имеется такое слово), а значит не стану наказывать или отстранять, как поступила бы с любым другим.

– Ты не вовремя, – бросила ей, надеясь, что намёк будет понят. Но это же Элика.

Вышагивая своей безупречной походкой, она подобралась к Ниру на кресле, осматривая его с любопытством. Приблизившись, втянула носом его запах, наклонила голову и прядь её волос случайно коснулась его плеча. Полузверь осторожно подцепил её пальцами, тоже рассматривая. Глухое раздражение поднималось изнутри и становилось во мне всё более отчётливым. Сейчас эти двое меня бесили.

Игнорируя мою повторную просьбу выйти, Элика, явно нарываясь, игриво прикусила нижнюю губу и, глядя мне в глаза, положила ладонь ему на бицепс.

– Какой интересный экземпляр, – проговорила соблазнительно, – вот почему ты от меня его прячешь…

Я собиралась сказать ей ещё пару ласковых, как бросив на меня нечитаемый быстрый взгляд, Нир вдруг накрыл её ладонь своей. И погладил.

ОН. ПОГЛАДИЛ. ЕЁ. ЛАДОНЬ.

Из моей груди сам по себе вырвался угрожающий рык, а когти и клыки появились так быстро, что я даже не успела понять, что именно произошло. Уже в следующую секунду столик отлетел прочь, потому что стал мне преградой на пути к этой сладкой парочке. А ещё через мгновение, движимая исключительно голыми инстинктами, я подлетела к своей коллеге и почти подруге и вцепилась бы ей в горло, если бы Нир не отодвинул её за свою спину и не перехватил меня за талию, удерживая воздухе, пока я пыталась вырваться.

Глава 15

Элика быстро выскользнула из кабинета и заперла его снаружи со словами «Вот так я и знала». Фраза прозвучала в моей голове глухо и её смысл не дошёл в полной мере. Единственное, что я хотела бы слышать сейчас от этой драной кошки– это хрипы, когда буду её душить.

Но Нир продолжал держать брыкающуюся в воздухе меня, осторожно прижимая к себе. Мою злость это не уменьшало. Только провоцировало ещё больше. И видимо устав от моей звериной ярости и верещания спустя какое-то время, он быстро сел на край кресла и усадил меня верхом, а следом заткнул мне рот страстным, но нежным поцелуем. Эта его нежность взбесила ещё больше. Я не его, чтобы так со мной осторожничать! Это он не может трогать никого больше…

Сам виноват, что не дождался, пока остыну, потому что первым делом укусила его несколько раз и довольно ощутимо, затем вцепилась когтями в его голые плечи до мяса, а только потом ответила. Грубо, требовательно, по-звериному. Он за талию прижимал меня к своему торсу и паху.

Самка внутри меня рычала и рвалась догнать эту стерву, что посмела претендовать на Нира, и выдрать ей все волосы. А сначала как можно скорее и доходчивее объяснить этому конкретному самцу, что он вот вообще не прав, что взялся её трогать. Категорически. Почему – нас сейчас не особо интересовало. Он просто не должен был этого делать!

Для этого она (или я) выбрала весьма своеобразный способ…

Я покрывала укусами-поцелуями его шею и плечи, после чего уверенно разорвала его больничные штаны. В ушах било «МОЁ». Больше мыслей не было. В груди пекло. Зубы чесались, чтобы впиться в его кожу и оставить на ней вполне однозначный след – свидетельство его принадлежности. Но это потом. Сейчас у меня была проблема сорвать с себя юбку и разорвать трусики, чтобы уничтожить последнюю преграду между мной и им.

Когда я почти сделала это и приподнялась, чтобы насадиться на уже возбуждённый, горячий и наверняка такой приятный, когда будет внутри меня, член, Нир вдруг опрокинул меня на пол, не позволив сделать этого. Чем и заслужил новый виток ярости. Так он не хочет меня?! Может ему эту кошку облезлую позвать, чтобы он её за ручку подержал?!

Я укусила его за губу так, что кровь хлынула фонтаном, а когтями разодрала ему плечи в кровавое месиво. Если бы он не держал меня, то поставила бы и метку. И сделала бы это больно. Очень. Но он держал, и продолжал целовать и нежно гладить, будто бы я не причиняла ему вреда и боли. Какой же упёртый баран! Если хотел успокоить, то следовало бы трахать меня, а не нежничать!

Снова зарычала и двинулась бёдрами к нему, но он не дал того, что было необходимо, отодвигаясь опять. Наказывать меня вздумал?! В неконтролируемом приступе ярости наотмашь ударила его по лицу, оставляя глубокие борозды, быстро заполняющиеся красным, и только тогда он сжал оба мои запястья над головой, больше не позволяя себе вредить. Затем навалился сверху всем телом, обездвиживая. Но обрадовалась рано, потому что вместо того, чтобы наконец сделать то, что требовалось от этого чурбана, он всего-то нырнул рукой мне между ног, осторожно сжимая горящее огнём неудовлетворённости местечко.

Я замерла, когда он погладил там, стараясь не царапать, а потом надавил на клитор выступающей частью ладони ближе к запястью. Меня выгнуло на полу от удовольствия, пока он снова и снова подводил меня к грани поступательными, надавливающими движениями и продолжал целовать мою грудь и шею своими окровавленными губами. Когда же костяшками пальца надавил на вход, я рассыпалась в миллионах иголочек оргазма и закричала, забилась под ним.

Нир смотрел с восхищением и… удовлетворением. Будто это я довела его до оргазма, а не наоборот.

Вот именно в этот момент ко мне наконец и вернулся контроль над телом, и я пришла в себя. Дьявол… Тяжело дыша, смотрела на исполосованную довольно-раздражающую физиономию Нира (он даже не пытался скрыть свои эмоции) и думала, как же я так вляпалась.

Самка внутри иногда выбирала понравившегося ей самца или человека, указывая на него мне и уговаривая поддаться искушению. Но никогда прежде не забирала контроль и тем более – не пыталась убить «конкурентку». А ведь я могла бы её убить… И это случилось в моей жизни впервые. Впору саму себя в клетку сажать…

Это сейчас я понимала, что Элика устала от моего вечно противного настроения и отрицания, что мне нужен этот мужчина, и намеренно спровоцировала, а Нир ей просто подыграл, чтобы увидеть мою реакцию. Надеюсь, насмотрелся. В тот момент я думала не мозгами. И это плохо. Очень плохо. Едва ли хуже того, что я своими собственными когтями ранила пациента, а потом пыталась силой выбить из него секс…

Какой позор. Докатилась, Эррин… Тихо застонала от осознания произошедшего и того, как низко себя вела. Недостойно. Как течная сучка на него накинулась. А всё это время отталкивала и строила из себя не пойми что. Теперь он считает меня тупой, ревнивой курицей.

Отвлекая от этих мыслей, Нир отпустил мои руки и аккуратно коснулся моей щеки подушечками пальцев, а потом поцеловал в нос. И сделал это с такой… нежностью… В своём репертуаре.

– А ну отпустил, – нахмурилась я в то время, когда в его глазах заплясали смешинки, а сам он приподнял брови и покачал головой, вроде как «ну ничего нового, сколько уже можно». Затем поднял меня на ноги, придерживая, чтобы не упала и фыркнул. Мог бы – смеялся бы. Надо мной!

Разозлиться не успела, потому что Нир вдруг притянул меня к себе ближе и осторожно поцеловал в губы.

Первая моя реакция на его поцелуй была – оттолкнуть, отодвинуться, что, собственно, и попыталась сделать. Только вышло ровно настолько, как если бы я стену толкала. А снова кромсать его когтями был уже явный перебор.

Его язык ласково раздвинул мои губы и скользнул в рот, натыкаясь на мой. Я несогласно замычала, и тогда Нир отпустил мою голову, хоть и не позволил отодвинуться.

– У тебя был шанс делать со мной, что хочется, ты его упустил. Теперь я не собираюсь…

Вдруг одна его ладонь легла на мою шею, придерживая за затылок и заставляя смотреть ему в глаза. И взгляд его был более чем серьёзным и твёрдым, даже предупреждающим… Я впервые заметила, что Нир – не просто молодой парень, который застрял в полутрансформации, весь такой милый и благородный. За время, проведённое в лаборатории, он явно повзрослел. И сейчас пытался донести до меня, что играть с ним – не очень хорошая идея. И что терпение его совсем не безграничное.

В его голубых глазах я не видела угрозы или обещания грубости. Лишь предостережение, прямую просьбу остановиться. И почему-то этого оказалось достаточно, чтобы заметить в нём наконец кого-то равного себе, к кому тоже следует прислушиваться. Вот этот его вполне разумный и уверенный жест – словно выбор предоставил: прекрати или уходи насовсем. И ночуй одна. И не приходи больше, когда тебе плохо. Либо оставайся, но перестань каждый раз вести себя так, будто между нами ничего нет.

Он прав. У меня две крайности – либо ледяная бесчувственная статуя, либо воспламеняющаяся от ерунды истеричка. Прав и в том, что это оттого, что не могу смириться с тем, что чувствую. Не могу признать, что привязалась к пациенту. И непростому. А к тому, кого сама же покалечила. Кого подставила. Использовала. И проиграла. По всем фронтам. Потому что он нужен мне теперь не только из-за «благородной цели» – защиты брата, но и сам по себе…

Дьявол. Он мне нужен. Я могу врать кому угодно и себе сколько угодно. Он мне нужен. И поставь меня сейчас перед угрозой потерять его, я бы и для него сделала всё, чтобы спасти. Не знаю, как это всё вышло. И в какой именно момент так получилось. И почему он понял это лучше и быстрее, чем я. Но это так.

Я его не отпущу. И не отдам никому. И будет честно не пытаться с ним играть в безразличие. Ведь он даже не просит взамен моё тело или особенной ласки (что доказала только что произошедшая ситуация), он хочет всего лишь честности.

И всё же чисто женское внутри взыграло. У него же правда был шанс… Я же сама его провоцировала на близость, сидела на его коленях, лежала совершенно раскрытая, без одежды и масок перед ним, но он не стал…

– Почему ты не взял меня, когда просила? Хотел проучить?

Нир вздохнул, как бывало часто, и ткнул пальцем в меня. Чуть выше груди.

– Что? – немного подумала. – Не хочешь же ты сказать, что не поддался, потому что я была не в себе?

И он закатил глаза, вроде как «Ну наконец-то, дошло, жаль, что она такая несообразительная». Я даже не разозлилась от удивления. Впервые вижу оборотня (ещё и в полутрансформации, когда инстинкты берут верх), готового отказаться от навязывающейся ему, готовой на всё самки.

– Но почему?

Нир наклонился и мягко лизнул мою нижнюю губу.

– Хочешь… чтобы я сама…

Ответом стал кивок. И я порывисто выдохнула.

Да. Я умею признавать ошибки. Хоть это и непросто.

– Прости, – шепнула ему и, позволив себе быть собой, а не играть очередную роль, обняла его за талию, прижимаясь щекой к широкой, горячей груди. Как же приятно… Чёрт. Ничего в мире не чувствовала приятнее. Хотя проиграла.

Его огромная ладонь погладила меня по волосам. И туда же он меня и чмокнул. Нет. Никогда не привыкну к его проявлениям нежности. Чаще мужчины гладили и целовали меня в другие места. Никак не в нос и не в макушку. Но именно это почему-то задевало больше всего. И заставляло в груди что-то приятно сжиматься.

Когда я запрокинула голову и посмотрела ему в глаза, то ожидала увидеть торжество, гордость, что заставил меня признать, ну или нечто в этом духе. Но наткнулась на совершенно спокойное, умиротворённое выражение, будто всё шло так, как и должно было изначально. Он был доволен, рад – но не более. Ему не казалось странным всё это, как мне. Напротив. Нир выглядел так, словно ещё и ждать пришлось, а обнять я его должна была уже давно.

– И откуда ты такой взялся, – пробормотала задумчиво, отодвигаясь.

Он фыркнул и скривился, когда я коснулась пальцем раны на его плече.

– Сейчас всё обработаю. Как раз посмотрим, как сработал препарат в отношении твоей регенерации… Ну не такой я, конечно, собиралась проводить эксперимент…

Сверху раздался смешок, а потом он легко взлохматил мне волосы и окинул взглядом моё обнажённое и измазанное его кровью тело. Пока шла к шкафу с халатами, он неотрывно следил за моими бёдрами и облизывался. Но даже сейчас ничего не делал.

Нир – полная моя противоположность. И он не вёл себя как победитель. Он снова позволял мне просто делать, что считаю нужным. И не торопил… Хотя, судя по не прошедшему возбуждению, явно хотел бы продолжения.

Быстро стерев с себя красные следы, я накинула халат и вернулась к нему с антисептиками.

– Будет немного щипать, – предупредила привычно, потому что на малейшую боль полузвери могли взбеситься. За что снова получила снисходительный взгляд. И впервые рассмеялась на это.

Я исполосовала его когтями без предупреждения, и он не сломал мне шею, наверное уж потерпит, пока обработаю раны.

В ответ губы Нира тоже дрогнули, как если бы он хотел улыбнуться.

Глава 16

Медленно и аккуратно я обрабатывала рваные раны. К счастью, рецепт препарата, повышающего регенерацию, оказался удачным, потому что часть затягивалась уже на глазах. Хотя губу я ему прокусила насквозь, поэтому с ней пришлось повозиться с особой осторожностью.

Не скажу, что испытывала угрызения совести. Потому что всё это с ним творила не совсем я. В здравом уме и доброй памяти никогда бы подобного не сделала. А то, что зверь внутри взял верх – не моя вина. Но вот прямо сейчас всё равно чувствовала себя немного странно. И не знала, как вести себя с ним дальше.

Хорошо. Я осталась и перестала отталкивать. Но это же не значит, что теперь кинусь в его объятия и стану откровенной с ним.

Да, я очень постараюсь больше не вести себя с ним как стерва без причины. Но это пока максимум, который могла предложить взамен… Или нет? Или я хочу большего именно с ним? Окинула его взглядом, пытаясь понять, что он думает.

Нир сидел смирно, сложив руки мне на талию. Не сжимал, а просто положил их туда. Наверное, ему просто нравится меня касаться. Тем более теперь, когда я не рычу в ответ. Но стоило закончить и отодвинуть антисептик и ватные диски, как резким движением он сделал подсечку и заставил меня упасть на его колени, удержав, чтобы не упала. И сам при этом выглядел таким озорным и довольным опять, что невольно это вызвало умиление. Он шутил со мной! Когда вообще со мной кто-то шутил последний раз?

Я задумчиво провела подушечками пальцев по его щеке к подбородку, прошлась по выступающей его части и коснулась нижней, пострадавшей от моей ярости=ревности губы.

– Больно?

Он мотнул головой отрицательно, продолжая держать меня. А я уже думала, воспользуется ситуацией, чтобы потрогать. Вот же я – призналась, что он мне нужен, теперь его не напугать тем, что больше не приду. Но ничего такого он не делал. Что вот за неправильный оборотень? По моей логике теперь, когда он увидел подтверждение, что я не равнодушна к нему, должен был воспользоваться ситуацией. А он этого не делал. Вообще ничего не делал.

Сидел и смотрел на меня ласково, осторожно поглаживая по спине. И это всё? Неужели ему не хочется большего? Или так сильно сдерживается?

Тогда вопреки доводам разума, наклонилась к нему и поцеловала сама, осторожно облизывая повреждённое место на губе вместо повторных извинений. Его хватка на мне усилилась, но не настолько, чтобы причинить боль. Значит, всё же хочется… И я прильнула ближе, обнимая его за шею. Нир мурлыкнул в ответ.

Целоваться вот так запросто, не пытаясь угадать, что он обо мне подумает и правильно ли я поступаю, оказалось тоже гораздо приятнее, чем раньше. И у меня мурашки бежали от его нежности. Хотя я была такой же, как он, может лишь менее физически сильной, но такой же выносливой. Только даже понимая это, он относился ко мне как хрустальной.

Непривычное ощущение. Он берёг меня. И это не раздражало теперь, когда я соглашалась добровольно. Почему всё вышло вот так? Подозрения и мысли на этот счёт у меня были давно, но не хотелось признавать ещё одну свою привязанность. Ведь каждая из них – это слабость.

Пока мы целовались, почувствовала, как его эрекция упирается мне в бедро, становясь всё ощутимее. Нир продолжал держать меня так, чтобы я оказалась подальше от его паха (возможно помнил, что раньше мне это не нравилось). Но сейчас показалось совершенно нечестным оставлять его неудовлетворённым. Не после того, как он повёл себя со мной. Даже через чур благородно.

Может мне хотелось сравнять счёт хоть немного. Или снова почувствовать свою власть над ним. Или понять, что почувствую, когда…

Я погладила ладонью его шею, потом грудь и повела вдоль кубиков пресса вниз. Осторожно, ласково. Хоть и молча. Потому что не знала, что ему сказать. Даже что самой думать, толком не знала. Я впервые признала, что кто-то кроме брата мне не безразличен. Тем более – впервые собиралась сделать приятное мужчине, с которым даже не спала. И пока не собиралась спать.

Когда моя ладонь едва обхватила твёрдый, шелковистый ствол, к своему удивлению, заметила на скулах Нира лёгкий румянец. И дьявол… Как же это оказалось трогательно и возбуждающе!

Даже заёрзала на его бёдрах, усаживаясь удобнее. Невыносимо захотелось ощутить внутри эту его мощь наравне с вот этой вот милой нежностью… И словно в противовес своей крепости и размерам, он чуть прикрыл глаза, пряча взгляд за своими длинными, светлыми ресницами, и глубоко дышал, не останавливая меня, но и не побуждая действовать дальше. Хотя, судя по реакции, происходящее ему более чем нравилось.

Я провела рукой вверх-вниз сначала медленно. Он резко выдохнул. И случайно надорвал ткань халата на моей спине когтями. Хотя меня не задел. Затем большим пальцем погладила головку, размазывая по ней первую выступившую капельку смазки, начиная уже терять голову от запаха нашего возбуждения. Он так приятно пах… Что я не отказалась бы взять его в рот.

Уговорила себя сделать это позже, не тут – в процедурной, не после того, как накинулась на него. Или это были отговорки, потому что ещё была не уверена, что поступаю правильно…

Я продолжала ласкать его рукой, одновременно покрывая короткими, но откровенными поцелуями мощную шею и подбородок, до тех пор, пока по его телу не пробежала дрожь, а сам он не напрягся как натянутая струна.

– Не сдерживайся, – шепнула с хрипотцой и встретилась с его вопросительным взглядом.

Он серьёзно думает, что после вот этих ощущений мне не захочется повторить? Да я готова приступать заново, как только он кончит… Или это напоминание, что нам нельзя, ведь он играет роль Эннира? Сейчас всё было неважным. Я так безумно хотела его… Его поведение, его запах заставляли голову кружиться, а мысли путаться.

Не получив от меня вразумительного ответа, Нир сам резко толкнулся в мою руку, получая освобождение. От терпкого запаха его семени моё желание начинало загораться с новой силой. Но невероятными усилиями я почти смогла унять его. И оставив последний поцелуй в уголке его губ, попыталась встать. Только он вдруг привлёк меня к своей груди и крепко-крепко прижал, обнимая и поглаживая чуть подрагивающими руками.

Это всё так непохоже на то, что было у меня до него. Я привыкла считать и даже убедилась в том, что оборотни в моменты близости теряют разум и руководствуются лишь инстинктами. Привыкла, что во время секса даже обычные человеческие мужчины частенько проявляют грубость и жёсткость. А Нир ещё и в полутрансформации… Сама я полутрансформации едва ли способна мыслить здраво. Но он остаётся верен себе даже тогда, когда я согласна увидеть и его другую сторону. Когда, как сейчас, вообще на всё согласна – и отдавать себя, и принять его любым… И моей самке это понравилось бы. И я бы выдержала, потому что моё тело – сильное и выносливое…

Нир провёл носом по моим волосам, вдыхая, и оставил поцелуй где-то там. Он такой непонятный. Такой нежный. Словно перед ним не просто способ получить удовольствие, будто не ключ к нормальной в жизни у него в руках, а какое-то сокровище – не меньше.

Нет, без ложной скромности я действительно могу стать в некотором смысле сокровищем. Но, во-первых, он не может быть в этом уверен, ведь не знает всего. Во-вторых, отчего-то у меня стойкое ощущение, что ему на это плевать. Будто бы ему нужна именно я. Только я… И мне действительно сейчас хотелось быть уверенной, что ему никто не нужен. И не был нужен раньше, в прежней жизни. Я впервые хотела быть для кого-то единственной…

Поддаваясь своим желаниям, потёрлась щекой о его подбородок и не выдержала:

– У тебя была раньше девушка?

Почувствовала, как напряглись подо мной все его мышцы. Не может быть…

Попыталась заглянуть ему в глаза, но он не дал, впечатав меня носом в свою шею. А затем уверенно кивнул. Но отчего-то мне показалось, что соврал… И я вдруг чётко осознала, что даже если была раньше, то у него не будет больше другой женщины. Кроме меня. Никогда.

Этот мужчина теперь мой. И я не отпущу его никуда. Не выпущу из своих когтистых лап. Инстинкты хищника взыграли с новой силой.

МОЁ…

Придвинулась к нему ближе, вжимаясь в сильное, горячее тело. Пусть возьмёт меня, пусть поставит метку, пусть… Но он отодвинул меня за плечи и осторожно провёл пальцами по щеке. Я нахмурилась. Он снова от меня отказывается? И словно опровергая мои сомнения, Нир начал целовать моё лицо. Не губы. Лицо. Оставляя тысячу поцелуев на лбу, носу, щеках, подбородке…

Прикрыв глаза, я наслаждалась происходящим, пока не осознала, что постепенно успокаиваюсь и прихожу в себя. Да. В себя. Потому что это я недавно думала, что не готова с ним на большее, а моя звериная часть, чтоб её, решила поддаться притяжению и устроила вот это вот с ним.

Резко распахнув веки, уже собиралась задать трёпку обоим – и своей неугомонной самке, и ему – за компанию. Но Нир будто почувствовал перемену и начал целовать меня «по-взрослому», отодвигая недовольства на задний план и снова пуская в моих мозгах сладкий, розовый туман. С которым я боролась. Правда. Даже почти выиграла, когда сдалась. И прислонилась к нему опять. Вздохнула.

– Как ты это делаешь? – проворчала недовольно.

Ладно я могу так тонко чувствовать, а он-то как? Он обычный, ничем не примечательный ирбис… Только невероятно притягательный, вкусный и ласковый. Самый лучший, самый добрый, самый…

Ну вот опять.

Нир фыркнул и чмокнул меня в висок. И всем своим существом я ощутила его эмоции. Меня насквозь пронзило его нежной привязанностью, желанием защищать, ласкать, оберегать… любить… Нир меня любит… Нет, я понимала и раньше, что он ко мне не безразличен, но запрещала себе раскрываться с ним настолько, чтобы чувствовать в полной мере. Так я поступала только с Энниром. С остальными позволяя себе разве что переставать играть в ледяную статую и отпускать свой дар. А сейчас просто не удержалась – так не терпелось этой пройдохе внутри меня получить подтверждение, что он к нам чувствует. Получила? Теперь с этим нужно что-то делать.

Я посмотрела ему в глаза:

– Ты же понимаешь, что метка волка с меня никуда не денется? Я с ним связана навсегда. Это не разорвать. Даже если… если ты поставишь вторую…

Ожидала недовольства или злости. Может он перестал бы со мной нежничать сейчас и выпустил звериную натуру. Может в порыве ярости причинил бы боль. Скажи он мне сейчас нечто подобное, я бы разорвала соперницу и его вместе с ней. Я бы уничтожила целую стаю, если бы в ней был хоть кто-то, кто претендовал на моего мужчину. На него. Потому что единственное, в чём я была уверена сейчас – это, что он мой. Только мой.

Но вместо всего этого он лишь кивнул серьёзно и медленно наклонился к моей шее. Я отшатнулась в сторону, посчитав, что решил сделать это немедленно. Но вместо клыков моей кожи коснулись его губы. Прямо поверх метки. Которая сейчас молчала. Я вовсе не чувствовала её. И хотя понимала, что к моему несчастью, она очень вряд ли исчезла насовсем, но если хотя бы будет незаметной как можно дольше – уже победа.

Какая всё же несправедливая эта жизнь. На мне чужая метка, а он принимает это и даже не ставит ультиматумов. Я же только от мысли, что он будет держать за руку другую, оказывается, зверею… Никому не отдам. Загрызу каждого, кто посмеет на него претендовать. На нём могут стоять только мои метки. Много моих меток. Мой Нир.

Самка внутри довольно заурчала. И на этот раз это было совершенно точно кошачье мурчание…

Уф. Кажется, чтобы вернуть себе обычное состояние, мне нужно изолироваться от него хотя бы на время… Додумать не успела, потому что тут в дверь постучали.

Глава 17

С трудом оторвалась от Нира и встала, поправляя на себе халат. Пока шла к двери, уже почуяла за ней Элику и едва удержала вновь вспыхнувшую злость на неё. Не мою. А звериную. Потому что эта облезлая кошка гладила моего Нира! Мы ей это нескоро забудем.

Выдохнула. Успокоилась. Почти.

– Заходи, – сказала холодно, и она опасливо заглянула в процедурную.

– Больше не буянишь?

– Больше не собираешься меня провоцировать? – ответила в тон, и Элика расслабилась, проскользнув в проём целиком.

– Я вещи вам принесла, подумала, что пригодятся, – и взгляд такой понимающий, что аж зубы сводит.

Правда, в сторону обнажённого Нира она не смотрела. И явно не из врождённой скромности, а из чувства самосохранения. И правильно. Я пока ещё не до конца пришла в себя. Но одежду приняла. И для меня – видимо, копалась в моём шкафу, и для Нира – больничные штаны, как для всех пациентов.

Сейчас казалось как-то неправильно его в это одевать, но альтернативы не было. Да и вернуть его в камеру после всего… Так и вижу картину, что каждую ночь бегаю к нему туда, чтобы переночевать. А явно же без него мне не уснуть. И теперь-то… Нет. Мы должны найти какой-то другой вариант.

Но пока протянула свёрток Ниру, и когда он принимал его, легонько погладил мои пальцы. Ненавязчиво, не демонстрируя этого при Элике, но как бы успокаивая меня, будто знает, что снова начинаю злиться. И это правда помогло. Хотя внешне никак не показала. Не хотела, чтобы кошка лишний раз видела мою слабость. Ещё не хватало, чтобы она думала, что я себя не контролирую. А так – ну был один срыв, мало ли. Может у меня пмс… Всё ж таки я тоже женщина. Хоть и оборотница.

– У тебя глаза светятся, – вдруг подала она голос. – Что-то новенькое. От чего так?

Я глянула в стеклянную поверхность дверцы шкафчика. И правда. В моих глазах – розовый свет. Едва мерцающий, но заметный. Надо же. Никогда не думала, что это проснётся во мне вот так… Видимо, из-за Нира.

А ведь с волком не произошло ничего подобного. Хотя моя самка тоже приняла его. И чем он только ей понравился? С другой стороны, у нас с ней тогда не было выбора. Точнее, он был, но при подобном раскладе можно считать, что нет. Ведь мой первый «истинный» лишь подставил меня, прекрасно понимая, что я не захочу умирать и смирюсь, не позволив ему взять меня силой.

Такие, как я, не терпят насилия ни в каком его виде. Оттого и в лаборатории меня решили удерживать шантажом, а не угрозой расправы. Я им нужна была живая и послушная. Вот и использовали Эннира. И если прежде у меня был план «Б» по защите брата в виде Нира, то теперь, после всего, вряд ли долго смогу скрывать, что между нами вовсе не родственные отношения…

Сколько я ещё продержусь, прежде чем кинусь в его горячие, но нежные объятия? Сама же вот только мечтала, что он поставит мне метку… Да и сейчас ещё не отошла. Спасибо, что хотя бы начала понимать, что это преждевременно. Правда, мои светящиеся глаза свидетельствовали о том, что тянуть бесполезно. Если бы я довела дело до конца и у нас случился бы традиционный секс, уверена, что свечение было бы сильнее…

Похоже, что Нир изначально должен был стать моим истинным. Не будь на мне чужой метки. Не отталкивай я его из-за идеи защиты брата. Откройся я перед ним хоть раз, позволив себе чувствовать в полной мере… Знала бы это изначально.

Вот он – мой противовес, мой своеобразный якорь эмоций. Он не нужен мне, чтобы жить, как для «сломанных» самочек моего вида, но он – тот, кто станет сдерживающим фактором для моей вспыльчивой натуры, и не даст превратиться в лёд, пока буду сдерживать свой дар среди чужих. Кто удержит от безумия после того, как во мне появится новая сила – если приму его, и не поддастся ей сам. Ведь у него иммунитет.

Странно, что раньше мне это не приходило в голову. Я всё списала на препараты, которые ему колола, на свою кровь в нём. Но видимо иммунитет был и до всего этого. Зато теперь всё встало на свои места.

Поэтому от него я и не теряю голову в обычное время, только во время близости. Поэтому в то время, пока остальные сходили с ума от моих выбросов эмоций, он оставался спокойным. Поэтому не поддавался на провокации… И в то же время не мог не чувствовать, что я – его. А значит, каждый раз, когда знал, что я была с кем-то другим, терял контроль сам…

Дьявол…

Ну как можно быть такой внимательной в работе и такой непробиваемой в личной жизни? Ведь я давно видела, что с ним что-то не так. Со мной рядом с ним. И старалась не думать об этом, запрещала. Вбила себе в голову, что он нужен мне только для того, чтобы защитить Эннира. И что?

Всё это время у меня под носом была возможность стать сильнее и противостоять навязанной метке волка хотя бы частично. Совсем я от неё не избавлюсь, но если на мне появится вторая… М-да. Если такой эффект я получила от того, что просто приласкала его, то что будет после полноценного акта?

Да и теперь, когда увидела своими глазами правду, не очень понимаю, как правильно поступить. Как отнесётся Эрнард к новой моей проблеме? Или может не говорить ему пока? Ещё и появился страх, что именно Нира я не смогу вытащить из полутрансформации. Что именно с ним не сработает то, что я думала, должно было сработать безотказно…

Тут я ощутила тепло со спины, а моё запястье оказалось в тёплой и большой ладони. Элика смотрела на нас с лёгким удивлением. Понимаю. Не так она себе представляла поведение двух оборотней, которые очевидно признали друг в друге пару. Но мы и не обычная истинная пара. Как минимум, потому что на мне ещё одна метка. И даже без неё, если Нир – мой настоящий, то он в принципе не сильно поддаётся своим и чужим эмоциям. Если я, конечно, снова не ошиблась. Начнёшь тут подозревать всех подряд, когда столько раз обжигалась.

Медленно выдохнула, обретая полный контроль над собой, скрывая свечение глаз и натягивая на лицо обычную бесстрастную маску. Мы поговорим с Ниром. Потом. Наедине. Обо всём. И рядом с ним я разберусь с любой проблемой. Точно.

– Ты не ответила, – напомнила кошка про глаза.

– И не собиралась, – хмыкнула я. – Займись сегодня вместо меня выпиской и лечением. Разберёшься. Для всех – я провожу эксперимент нового препарата.

На её губах заиграла ироничная улыбка:

– Ну-ну, проводи… эксперимент…

Но вдруг она перевела взгляд на Нира и перестала улыбаться.

– Только попробуй её обидеть. Знаю я вас, котов. Даже метку не поставил, зараза. Я ради чего тут жизнью рисковала?

Он фыркнул. И конечно не ответил. А я покачала головой. Защитница… Хотя несмотря на наши вечные с ней перепалки, я знала, что Элика на моей стороне.

Ещё когда меня Эрнард прогнал из прайда из-за своей пары (девочку было искренне жаль, но для меня она была скорее безнадёжным пациентом – ведь помочь ей должен был он, а не я*), именно она помогала мне скрываться и продолжала сообщать новости. Она же заботилась об этих двоих: о моём брате и Нире, даже не зная, кто они мне и зачем мне это нужно. Она аккуратно намекнула Эрнарду, что он поступил неверно.

Как бы меня не раздражала иногда её через чур эмоциональная и свободолюбивая натура, но она была единственной женщиной, с которой я могла нормально контактировать. Остальные меня ненавидели чуть ли не на генетическом уровне.

Ещё бы. Я могла получить любого самца вне зависимости от того, есть ли у него уже истинная пара. На уже «помеченных» парами мой дар действовали слабее, но действовал. И иногда это было заметно невооружённым взглядом, если я нервничала, и эмоции вырывались из-под контроля. Элике же нечего было со мной делить. Но всё же её забота была мне приятна, хотя я и не особенно это демонстрировала.

Вот и сейчас взяв Нира за руку, повела его в свою комнату, никак не прокомментировав её слова. Сказать было нечего. А его… Не в палату же вести. Тем более – не в камеру. А нам нужно поговорить. Объясниться как-то. И мне подумать и решить, что будет дальше.

К счастью, на пути встретилось не так много сотрудников, но те, кто нас видели, не удивлялись ничему. Иногда, чтобы добиться нужного эмоционального всплеска, я могла намеренно пугать подопытных или причинять им терпимую боль – как правило, в такие моменты они были максимально открыты к любому виду воздействия. И пусть со стороны выглядело так, будто я издеваюсь над теми, кто находится в моей власти, но порой срабатывал именно этот вариант. Так что заметить меня, уводящую куда-то одного из пациентов, не было чем-то сильно необычным. Наверняка, они решили, что это моя новая методика. А отчитываться я не собиралась. Ни перед кем.

С каменным лицом шла вперёд, лишь периодически проверяя, идёт ли за мной Нир. И он шёл, не отставая. И не прикасаясь ко мне лишний раз. Что позволяло мне играть доктора с ледяным сердцем.

Однако скрывать чувства, когда мы остались наедине в небольшом помещении (почти все комнаты были сделаны тут по типу палат, даже решётки имелись на окнах), стало сложнее. Я заперлась изнутри и кивнула ему на кресло, предлагая присесть.

Но он продолжал стоять и осматривать мою спальню. Потом двумя пальцами подхватил с постели оставленный в спешке утром верх от пижамы и… прижал его к носу, глубоко вдыхая. Ну вот будто я ему себя нюхать не разрешаю – трогает какую-то тряпку!

Уже к одежде его ревную… М-да. Приехали.

И Нир словно мои мысли прочитал, в его глазах зажглись искорки смеха, а пижаму он положил туда, откуда взял. И не двигался. Я тоже стояла на некотором расстоянии от него.

Здесь и сейчас мне не следовало терять голову. Тут звукоизоляции никакой. Дьявол… Надо было идти с ним в одну из палат. Там гораздо продуманнее в этом плане. А то вот не сдержусь…

Нир плавно начал приближаться ко мне. Медленно настолько, что казалось, думал, не убегу ли от него с воплями о помощи. Я не убежала. И протянув руку, он взял мою ладонь.

– Я привела тебя сюда поговорить, – напомнила, чтобы не вздумал провоцировать самку внутри меня. Ей только дай повод – тут же бросится к нему снова.

Он серьёзно кивнул. А я вздохнула. И поняла, что так и не смыла с него следы наших недавних развлечений. Это плохо… Потому что от этого запаха меня снова начинало вести.

– Душ вон там. Можешь искупаться. Полотенце там же, но правда моё. Запасного нет, не все вещи пока перевезла.

Он посмотрел вопросительно.

– Если ты о переезде спрашиваешь, то там, где ты меня нашёл, когда сбежал от волков – мой дом. Тут я живу временно, пока за мной охотятся. Ну и пока центр приводим в порядок. Думаю, на днях уже можно будет переехать туда.

Вопрос в его глазах не исчез. И он снова мотнул головой, а потом коснулся своей груди.

– Я не знаю, что теперь с тобой делать, – призналась честно. – Но думаю, ты уже понял, что… теперь мы будем видеться чаще…

Если бы полузверь мог смеяться, то он сейчас бы это делал. «Видеться чаще» – нормально я назвала тот факт, что признала в нём истинного. Да. Было над чем повеселиться. Если бы не ситуация.

Но погладив меня по волосам, Нир скрылся в санузле. А вернулся спустя десяток минут чуть влажный с обёрнутым вокруг бёдер полотенцем. Я на несколько секунд зависла на мышцах на его сильных ногах. Чёрт… Даже дыхание сбилось. А он самодовольно приподнял подбородок и притянул меня к себе ближе, обнимая за талию.

Уф, Эррин, возьми себя в руки! Ну что как размазня-то…

А тем временем Нир наклонился ниже и лизнул мою нижнюю губу.

– Мы собирались говорить, – напомнила больше себе, чем ему, и тут же сама поцеловала.

Позже поговорим.

*История Эрнарда и Элиссы в романе Дыши со мной*

Глава 18

Но именно в этот момент и зазвонил телефон. И судя по настойчивому повторному набору, когда не ответила сразу, дело было важное и срочное.

Едва оторвавшись от губ Нира, я поднесла трубку к уху в надежде быстренько решить вопрос и вернуться к начатому. Тем более после самой приятной части нас ждал разговор. Понятно, что говорить буду я. Но хотела бы знать мнение Нира. Он вполне отдаёт отчёт своим действиям, и относиться к нему как к неразумному пациенту я больше не в праве.

Вот только когда услышала голос в своём мобильном, то весь романтический настрой улетучился мигом. Даже оперлась от неожиданности на плечи Нира, едва удержав равновесие (до этого успела посадить его на постель и теперь стояла перед ни. Очень удачно). И мало было того, что я сама находилась в небольшом шоке, так и он тоже узнал голос звонившего…

– Привет, сладкая, – я услышала, как волк довольно оскалился, – ты меня искала.

Он не спрашивал. Он утверждал. Да, я просила найти мне его контакты. Эрдан обещал это сделать. Но никак не ожидала, что он наберёт мой личный, даже не рабочий номер. Кажется, не только члены стаи чёрных периодически сливают информацию ирбисам, но и последние не брезгуют подобным…

Моё молчание волк истолковал по-своему.

– Видимо ты удивлена моему звонку, хотя что в этом такого – позвонить своей паре? Если ты захочешь, я могу и приехать…

– Прямо в прайд? – холодно и надменно уточнила я, останавливая поток глупого хвастовства. Мы оба знали, что сюда он не заявится.

Годы постоянного контроля давали о себе знать. По моему тону волк не мог распознать тот ураган, который сейчас творился внутри. От его голоса по моему телу бежали мурашки, а ноги подкашивались – из-за волнения, страха неизвестности и… того, что моя самка была рада его слышать. Вот только Нир был совсем рядом и прекрасно видел мою реакцию. И только от этого мне хотелось провалиться под землю.

Услышала, как волк поморщился. Кажется, он рассчитывал на мои тупые вопросы вроде того, как он нашёл мой номер, кто его слил и как он смеет мне звонить. Но спектакля не будет. Я ему не девочка-школьница, чтобы так глупо меня разводить.

– Вижу, ты предпочитаешь говорить сразу по делу, сладкая, – это тупое прозвище он явно повторял почаще именно, чтобы выводить меня из себя.

Но чёрта с два я ему это позволю.

– Так и есть, – подтвердила и попыталась хотя бы отойти от Нира немного.

Это же издевательство над ним – что в такой момент звонит мой «истинный». Только полузверь меня никуда не отпустил. Удержал руками за талию и пригвоздил к месту взглядом – для пущей прочности.

– Дай угадаю, – вновь начал насмехаться волк, – тебе понравились сны, которые ты стала видеть в последнее время? Расскажешь о впечатлениях?

– Обойдёшься. Что вы сделали?

Я почти гордилась собой. Ни дрожи, ни сомнений – которые точно были внутри.

– Разве я могу разглашать наши секреты, сладкая? – наигранно возмутился он и тут же добавил: – Хотя чего не сделаешь ради собственной пары?

– И?

– Усовершенствовали рецепт, который ещё ты начинала разрабатывать – усиливаем связь между истинными парами.

– Не вешай мне на уши лапшу, волк. Для того эксперимента у вас не хватает главного… – я не договорила, но имела в виду свою кровь.

– Неужели ты в самом деле думаешь, что одна такая, м? – он продолжал говорить со мной наигранно спокойно, и таким тоном, будто мы правда парочка. Бесит. – Нет, сладкая. Ты не одна.

Я подумала совсем немного, прежде чем сделала верные выводы.

– Жена альфы? Вы совсем идиоты? Я же говорила, что для неё это смертельно! Её вторая сущность слишком слаба.

– Это ты виновата, сладкая. Если бы ты была здесь, нам бы не пришлось…

– Ты хочешь сказать, он убьёт собственную жену ради эксперимента? Тогда пусть подумает о том, что после её смерти запасного варианта у вас уже не будет.

– У него есть дочь, – голос волка совсем немного дрогнул, а потом вновь стал нахальным. – Но к тому времени в стаю вернёшься ты, и тогда проблем у нас не будет.

– Я не вернусь в вашу стаю.

– В нашу, сладкая, в нашу.

– Нет. Я не имею к ней никакого отношения.

– На тебе моя метка. И она зовёт тебя. Правда? Каждую ночь я мысленно беру тебя так, как мне хочется, и признайся, что ты течёшь и тоже хочешь…

Пришлось перебить его потому, что кулаки Нира начинали сжиматься. Он выглядел так, будто прямо сейчас отправится искать моего собеседника, чтобы пообщаться с ним в последний раз. Для него.

– Не неси бред! Вы ошиблись. Не знаю, в чём именно, но желаемого эффекта ты не добился.

– Ты врёшь, – возразил он недоверчиво, – я же чувствую, как тянет твою метку.

– Ты получаешь не тот эффект, который хотел бы.

Озвучивать ему, что вместо желания – которое бывало прежде вспыхивало во мне во снах с ним, теперь я вижу только жуткие кошмары, не стала. Мало ли, как они используют эту информацию. Могут потом и специально изводить.

– Тогда что ты чувствуешь?

– Не то, на что ты рассчитывал.

– Сладкая, давай встретимся? – вдруг слишком быстро перевёл он тему.

– Ни за что.

– Подумай, где я взял твой номер. И кого мог послать к твоему настоящему брату… – он сделал паузу, видимо для усиления эффекта, но ничего от меня не дождался. Хотя внутри я уже желала его растерзать. – Или к ненастоящему.

– Ты блефуешь.

– Хочешь это проверить? С кого начнём, сладкая?

Руки Нира теперь сжимали мою талию до лёгкой боли. Я погладила его по щеке легонько, успокаивая. Но ещё самой бы успокоиться…

– Мне кажется, раз уж ты решила сделать пушечным мясом того, кто уже побывал у нас в гостях в прошлый раз, то будет честным с него и начать. Тебе же его не жалко, да, сладкая? Зато я докажу тебе, что рядом с тобой есть те, кто верен мне…

– Что ты хочешь? – процедила я, понимая, что не готова рисковать так, если вдруг он говорит правду.

Я не смогу уследить за всем медперсоналом. Как тогда защитить тех, кто мне дорог тут?

– Одна встреча. Только ты и я. И всё.

– Где гарантия, что там не будет засады? Что ты не посадишь меня в клетку? Что…

– Моё слово – твоя гарантия.

– Разве можно верить твоему слову?

– Можешь не верить, – хмыкнул он, – тогда придётся тебе доказать…

Дьявол.

Нир предупреждающе качнул головой, призывая меня не вестись на провокацию. Но я уже решила, каким будет мой ответ.

В прошлый раз он тоже мог бы увезти меня – но не сделал ничего такого. Если не считать сломанную руку Нира и его избиение. Но мне не причинил прямого вреда. Сомневаюсь, что из-за своей большой и доброй души. Скорее не хотел потерять возможность шантажировать и когда-то добиться своего. Живая я им нужнее.

– Я наберу тебе позже, не смей причинять им вред, – бросила в трубку, но перед тем, как отключилась, успела услышать:

– Ты приняла верное решение, сладкая.

Нир сжал мою талию сильнее и нахмурился, одним только взглядом выражая всё, что думает по поводу моих решений. Я обняла его за шею и плавно села ему на колени.

– Не злись. Он не сделает мне ничего. И если ты ревнуешь, то…

Он несогласно рыкнул, давая понять, что вообще не желает даже рассматривать вариант моей встречи с волком.

– Послушай. На мне его метка, но это не значит, что он для меня что-то значит. К тому же я почти уверена, что моя настоящая пара – ты. Ему же я попытаюсь донести, что их глупые эксперименты не работают, и что пытаться вытянуть из жены альфы то, что можно получать от меня – дохлый номер, а потом…

Он накрыл мой рот своей ладонью. Я её поцеловала, успокаивая. Не помогло. Тогда в ход пошёл второй вариант:

– Ты не будешь мне указывать, как поступать. Я сама могу решить. Да. Ты мне нужен. Но это не значит, что теперь я буду бегать за тобой, как послушная собачка, и делать только то, что ты скажешь. В конце концов я собираюсь защищать не только себя и брата, но и тебя.

Нир угрожающе зарычал и чуть сжал ладонь теперь на моей шее.

– Я уже поняла, что ты думаешь по этому поводу. Ты меня не удержишь.

Неожиданно он бросил меня на постель и навалился сверху. Ну да. Физически он сильнее. И даже не причиняя мне боли, вполне может удержать. В этом я погорячилась.

– Прекрати. Я понимаю твои опасения, но…

Нир заткнул мне рот поцелуем. И хотя мне хотелось продолжать целоваться, но сейчас нужно было подумать о другом. Поэтому отвечая на поцелуй, я протянула руку к тумбочке, быстро вынимая из неё шприц с сильным транквилизатором. Мы не использовали его обычно, но после последнего раза, когда на Нира не подействовали дротики, я смешала вот это… И вколола ему в шею.

На мгновение в его глазах отразилось непонимание, а потом вспыхнула злость. Она была обоснованной, но я не могла сидеть на месте ровно, пока над ним и Энниром висит угроза. Из-за меня! Поэтому, извиняясь, снова его поцеловала, а затем…

– Прости, – шепнула тихо и поставила ему метку, вгоняя свои клыки глубоко под кожу – чтобы наверняка.

Нир дёрнулся от укуса. Я успела заметить неодобрение в его взгляде, обиду за то, что поступаю нечестно, негодование, что собираюсь рискнуть и… неприкрытую ярость. На меня или на волка – так и не поймёшь. Хотя даже если он так сильно зол не на меня, то всё равно нескоро простит мне вот этот поступок.

Если бы я поставила ему метку, пусть пока и не взаимную, но во время близости – как делали все оборотни, то он был бы даже рад. Наверняка хотел бы, чтобы я признала его вот так тоже. Но сейчас радоваться было нечему. Небось думает, что это мой очередной эксперимент или нечто в этом духе. И его догадки не так далеки от правды, если быть честной…

К тому же он не знает, что я собиралась сказать ему сегодня и позволить поставить такую же себе. Поверх прежней. Знает лишь то, что я иду на встречу с волком, с которым была близка, после того как едва не убила его и Элику за то, что та коснулась его. Это несправедливо. Верно. Но где вообще в мире есть справедливость?

Да и подставлять его теперь тоже не могу. Но получилось, что снова использую. Жаль, что так. Он ещё несколько минут боролся с действием снотворного (и это при увеличенной в разы дозе!), а потом медленно прикрыл веки и окончательно лёг на меня.

Я пропустила сквозь пальцы его волосы. Провела носом по виску, вдыхая его запах. Самка внутри довольно потянулась. Он теперь наш. На него никто больше не посмотрит. Никто не станет претендовать на него. На нём наша метка. Отлично.

Но этой ушлой заразе так же не терпелось встретиться и с волком. Ей всё чудилось, что он нас тоже любит. Глупая. Какая же глупая.

Звериные инстинкты часто шли вразрез с человеческим разумом у оборотней. Кто-то слушал первое. Кто-то второе. Я очень старалась находить золотую середину. Но получалось далеко не всегда. И уже давно пыталась сохранить в тайне от своей второй сущности то, что хранила в самом дальнем углу подсознания… Я надеялась изобрести препарат, который сможет разорвать даже настоящую истинную связь, а не вызванную моими экспериментами. И испытать я её планировала на волке. Жаль, что в этот раз не успею ничего подготовить…

Осторожно выползла из-под большого и сильного тела, укладывая его удобнее и укрывая сверху одеялом. Сбросила волку смс с просьбой прислать время и место встречи, а сама отправилась давать распоряжения Элике. Нира всё же придётся перевести в камеру, пока он спит. Потому что если придёт в себя, когда я ещё не вернусь – то первым делом отправится искать. И не известно, что хуже: что найдёт или что нет. Так же будет для него гораздо безопаснее.

А для своей безопасности я предприняла максимум возможных мер. Волк будет уверен, что я перед ним беззащитна. Но даже обиженный на меня Нир снова спасёт меня… Если только я не ошиблась, и он мой настоящий. В противном случае… Ну не будем о грустном. И для него, и для меня.

Сегодня мы либо оба выживем, или погибнем. Оба.

Глава 19. Нир

Вот рано радовался, называется.

Когда Рина кинулась на ту девушку, имени которой я не запоминал и даже лицо её в моей памяти оставалось мутным – просто не рассматривал её особо – казалось, что счастливее меня нет никого. Сразу понял, что она меня приревновала. Что захотела, чтобы меня не трогала другая. И размечтался, конечно. Что может рассмотрела во мне что-то эдакое. Почувствовала.

Но успел её перехватить, пока она ту девушку случайно не покалечила. Рина у меня… немного импульсивная. Но мне даже это в ней нравится. Ведь мало кто видел её эту сторону. Для всех она – ледяная статуя, принимающая взвешенные решения. А из-за меня вот накинулась на кошку.

Я чуял в её подруге кошку, да. Знал, что она из нашего прайда. Точнее из прайда, который когда-то был моим. Теперь я не был уверен, что я – всё ещё его часть. Может, если Рина когда-нибудь меня вытащит, я спрошу у главы прайда или того парня, который ходит тут тоже как самый главный, и с которым так часто общается Рина. Я бы тоже на него вот так кинулся – но он не смотрел на неё как на женщину. И от него пахло другой. И ещё их детёнышем. Так что я наделся, что мне не придётся его убивать.

Зато всегда очень хотелось убить тех, с кем Рина спала. Тут я её понимал. Хотя даже не заметил, была ли та девушка, к которой меня вот так приревновали, симпатичной. Я вообще кроме Рины никого не видел. Только её.

Поэтому, когда осознал, что мы остались наедине, а её ярость трансформируется в возбуждение, конечно, постарался сделать ей приятное. Хоть и не дал ей оседлать меня в том самом смысле слова. Просто она явно была не в себе. А потом бы вернулась и начала нервничать, что зря это сделала. Мне такое не надо. Мне надо, чтобы Рина занималась со мной сексом, потому что правда этого хочет, а не потому что её ослепили звериные инстинкты. Правда, последние нужно было усмирить – чтобы не мучить её. И я очень старался сделать ей хорошо.

Как она целовала меня! Как впивалась в мои плечи когтями! Как стонала и двигалась навстречу моей руке, ласкающей её там. А мне нужно было держать себя в руках, чтобы не оцарапать её или не причинить боль иначе. Всё же огромные звериные когти не были очень полезны в подобного рода ласках.

Хотя я уже вот тут подумал, что следующий раз стоит сделать это ртом. Я никогда такое не пробовал, но уверен, что там нет ничего сложного. Когда-то в юности даже был свидетелем таких игрищ. Ирбисы не обращали внимания на такую ерунду как интимность. И не стеснялись естественных вещей. Вообще наверное такими были все оборотни. Но я редко видел других. Однако не мог угадать, кем была Рина. Это немного сбивало с толку.

Но всё чаще мне казалось, что чую в ней кошечку. Хотя может это просто кажется, правда.

Сейчас же для меня всё было просто – нельзя пользоваться её состоянием. Нужно дать ей то, что она хочет и позволить успокоиться. О том, что она, наверное, снова разозлится и опять прикажет запереть меня в камере после всего, старался не думать. Что на неё злиться за это? Ну такая вот она. Другой мне всё равно не надо.

И не ошибся. Как только контроль к ней вернулся, она снова начала рычать на меня. И совсем не от возбуждения. Я даже немного вспылил. Ну что я ей, игрушка, что ли? То натягивает поводок, то отпускает. Сама же пришла. Так всё хорошо было. И вот снова… А что я мог? Только смотреть на неё. Ни сказать. Ни объяснить, что не надо так. Не честно это. Не причинять же ей боль. Ни за что так не сделаю.

К счастью, Рина поняла. И даже извинилась. Пусть это и было лишним. Я такого не просил. Достаточно, что перестанет меня всё время отталкивать. Я ведь не прошу ничего особенного. Хотя не отказался бы, если бы она предложила в здравом уме. Но это всё мечты, конечно…

Оттого неожиданнее стало, когда Рина решила приласкать меня. Сначала она поцеловала. И я чуть не кончил. Поэтому попытался от неё отодвинуться. Ну не нравится ей, когда я касаюсь её своей эрекцией. Не знаю, почему. Жалко, конечно. Я бы только и делал, что тёрся об неё, а дай она мне волю – так и не просто бы тёрся. И тут её ладонь коснулась моего члена…

Я сказал бы, что и не мечтал о таком, но я мечтал. Ещё как. Очень часто. Даже испугался на мгновение, что она догадается об этом по моему виду. Но Рина не умела читать мысли. Вроде. Поэтому успокоился, и когда она продолжала целовать и водить своей рукой вверх-вниз, держался изо всех сил. Мало ли. Может она снова передумает и больше не захочет такого.

Но сколько можно было продержаться, когда её рука трогала мой член? Она сжимала его так крепко и ласково. И целовала меня. А её язык… В общем, я кончил гораздо быстрее, чем собирался.

И всё бы хорошо, но тут она спросила, была ли у меня раньше девушка. Вот засада. Ну разве захочет Рина меня, если узнает, что нет? Она и так думает, что я тупой. Поэтому соврал ей.

Врать не хотелось. Но лучше так, чем если она будет думать, что я девственник… Будто это я виноват, что прежний глава прайда решил, что сироты в подростковом возрасте, ещё не достигшие полностью полового созревания – самый лучший материал для экспериментов. Он отдал нас волкам, а потом уже перевёл в свою лабораторию. И в то время, когда мои сверстники изучали сексуальную науку на практике, я пытался выжить…

Ещё до этого баловался немного с одной девчонкой старше меня, но это так – ерунда была. И только теперь с Риной я мог узнать, каково это – когда по-взрослому. Хотя сам уже давно вырос. Просто большую часть своей жизни провёл за решёткой в полутрансформации под препаратами лаборатории.

Но я не пенял на судьбу. Конечно, будь у меня возможность, то отомстил бы за нас всех тому ублюдку – разорвал бы его на куски. Прайд во все времена брал на себя заботу о сиротах, а он нас выкинул и жестоко использовал. Многие не выжили. Мне повезло не только остаться живым и сохранить сначала относительную, а потом и абсолютную адекватность, но и встретить Рину. Полюбить по-настоящему и найти в этом для себя якорь, удерживающий от безумия. Я был уверен, что дело в моих чувствах к ней. Без неё и без этой любви я бы точно подох.

Но теперь я мог не просто мечтать. Теперь я ещё и видел, что её тоже ко мне тянет. Ещё как! Так радостно было замечать, что ей хочется целовать меня, что её успокаивает моя близость, что я для неё теперь не просто пациент и даже не только защита её брата. Хотя я был согласен оставаться ею. Ради Рины я на всё согласен.

Даже на то, что на ней будет стоять чужая метка.

А что делать, если её не убрать? Не прогонять же от себя Рину. Она точно не виновата. Она… как бы это? Свободолюбивая. Ей очень непросто принимать, что рядом может быть мужчина. Вряд ли она сама хотела бы, чтобы тот урод (моральный больше, но и внешне он мне проигрывает – я же выше и шире в плечах, смогу лучше её защищать) ставил ей метку.

Мысль, что она спала с ним, бесила меня. Мне очень хотелось снова встретиться с ним и бросить ему вызов. Я не боялся. Я бы победил. Точно. Ради Рины я бы кого угодно победил. Хоть главу прайда. Если бы она захотела.

Ещё я знал, что многие из наших ребят, застрявших в полутрансформации, тоже ради на неё на многое бы пошли. Но видел разницу: я шёл на это осознанно, а они… не очень понимали мотивы. Но как-то чувствовали её. И не навредили бы. Поэтому я старался не ревновать – это даже полезно для её безопасности.

Главное, чтобы в них тоже она не разглядела мужчин… Но я не дам ей смотреть на других. Не в смысле, что запру и стану запрещать, а буду делать так, чтобы только на меня она смотрела. И дам ей всё, что она захочет… Как только Рина вернёт мне возможность обращаться.

Пока это всё было сложновато. Хоть я и сейчас уже буду стараться сделать её счастливой. Кстати, может от счастья у неё и начали светиться розовым глаза? Я уже видел пару раз мутный розовый свет в её зрачках раньше, но теперь он был явственнее и сильнее. Даже её подруга заметила. И Рина как-то странно на это отреагировала, будто сделала какие-то выводы для себя. Я не понял, если честно. Но не потому, что глупый, просто Рина очень много знает.

Она – невероятная. Нам всем повезло, что она здесь с нами возится.

Когда я вернусь и смогу разговаривать, то обязательно скажу спасибо за неё нынешнему главе прайда. Я помнил, как он вытащил нас из лаборатории – как ревел от ярости, когда видел, что там происходило. И был благодарен ему, что не испугался оставить Рину в прайде. Он же тоже видел, что мы все к ней привязаны очень. И не мог не понимать, что если бы Рина сказала – мы бы кинулись и на него, и на любого другого, защищая её. Но не побоялся. Оставил. Дал ей защиту, пока я не мог её защищать…

Но теперь я буду. Она привела меня в свою комнату. Наверное, это значит, что теперь я точно больше не просто пациент. Что я теперь её мужчина. Хотя как мужчина это я был должен её приводить в своё жилище… Но ничего. Всё у нас ещё будет. Пока тут можем остаться. Рина вроде не очень переживает по этому поводу. И хорошо.

Я уже всё придумал. Даже несколько вариантов – чтобы был план Б, С и т.д. На всякий случай. Но ни в один из этих планов не вписывался звонок волка… Как же я его ненавидел! Что смеет так говорить с ней.

Честно? Если бы Рина любила его, я бы отошёл в сторону ради её счастья. Я бы следил за ней, помогал чем мог, но не стал бы мучить её и тянуть в разные стороны. Ни за что. А он это делал! И ведь Рина его не любила! Да… Она и меня не любила… Пока. Но меня она полюбит. Поймёт, что можно. А его нет! Потому что он не уважает её. Он насмехается над ней. Пугает её.

И я не понимаю, почему Рина идёт на поводу!

Она могла бы послать к нему меня. Я бы убил его. Я бы справился. И он больше никогда бы не причинил ей и её брату вреда. Я бы всё сделал! Хотя… На ней его метка… Наверное, если я его убью, Рине будет больно… Чёртов волк! Ну тогда я бы поймал его и тоже посадил в клетку. Оттуда бы он ничего ей не сделал! Ну почему она вообще говорит с ним?

Я так безумно ревную… Я так боюсь за неё, переживаю… Решил, что как только она закончит разговор, что как смогу, но объясню ей, что нельзя ему доверять. Что нужно рассказать всё тому парню, который тут иногда вместо главы прайда. И меня взять с собой, если встречи не избежать… Но Рина вколола мне что-то, отчего я начал вырубаться.

Я боролся, как мог, но это было слишком сложно.

А дальше она поставила мне метку… Не то, чтобы я не хотел её метку. Я и так её, что с меткой, что без. Но не вот так! Не наспех. Не без… ну… Она должна была сделать это во время близости. И взаимно. Я думал, что позволит мне тоже поставить метку ей. А она сама только… Неужели не хочет, чтобы моя метка была на ней? Может… ей этот волк всё же нравится? Но его-то она не пометила… вроде…

Глаза закрывались. Мысли путались. И я отрубился.

А пришёл в себя в карцере, прикованный к стене цепью. Рванул её изо всех сил. Мне нужно было к ней! Она там в опасности! И никто не знает, что она с волком! Вдруг он что-то ей сделает?!

Я бился и бился. Даже цепи порвал, разодрав себе щиколотки и запястья до крови. Но мне было плевать. Дальше я пытался вынести дверь. Чтобы найти её и защитить. Только дверь была крепче… Но мне было всё равно.

Я не остановлюсь, пока не доломаю её, или пока меня не выпустят к ней. Я чувствовал, что происходит что-то плохое. Её метка на мне горела огнём. А меня заперли тут, вынуждая только чувствовать, как страдает Рина, но лишили возможности что-то сделать!

Я рычал, я выл, хотя ненавидел всегда эти звуки из своего горла. Но никто не приходил… А я не сдавался. Лучше разобьюсь об эту дверь, чем сдамся. Мне нужно к ней!

Глава 20

Первое, что я увидела в полутёмном ангаре – его чёрные глаза. Тяжёлый, внимательный взгляд прошёлся по моему телу от макушки до носков туфель, остановился разве что на коленях – на мне была узкая юбка (я предпочитала юбки на случай необходимости быстро перейти в полутрансформацию – они быстро рвались и не путались в лапах), как всегда, и снова вернулся к лицу.

– Ну здравствуй, сладкая, – он говорил тихо, словно боясь напугать, но при этом его губы расплылись в довольной усмешке. Да. Не улыбке.

Вообще не уверена, что он умеет улыбаться.

– Ты каждый раз выбираешь отвратительные места для встреч, – я прошла внутрь, цокая шпильками, и заперла глубоко в себе страх.

Принюхалась. Мы здесь были одни. Неужели волк сдержал слово? Даже не рассчитывала на это. Я ему не верила. Тем более в то, что наш разговор обезопасит тех, кто мне дорог. Но и боялась я его скорее по привычке. Потому что мозгом понимала – убивать меня он не захочет.

Наверное.

– Разве тебе здесь не нравится? Всяко лучше, чем в камере с подопытным, где ты, случается, ночуешь.

Дьявол! Да его информаторы осведомлены гораздо лучше, чем я думала.

– Где и с кем я ночую, тебя не касается. Ближе к делу.

– Я и так о деле, сладкая, – он пошёл навстречу, а мне захотелось развернуться и бежать прочь.

Потому что чем сильнее он приближался, тем больше нагревалась его метка на мне. Меня тянуло к этому беспринципному оборотню. Да и внешне он был в принципе в моём вкусе… Только вот его внутреннее наполнение оказалось настолько отвратительным, что меня тошнило.

Он повёл носом, принюхиваясь, и снова насмешливо оскалился:

– Какая же ты упрямая. Убегаешь от своего счастья…

– Это ты-то счастье? – я посмотрела в его наглые глаза. – Говори, что хотел, и я ухожу. В отличие от тебя, мне некогда беседовать ни о чём.

– Ммм, – притворно огорчился он, – наверное, потому что тебя ждёт твой ненаглядный полоумный кот?

– Для тех, кто не понимает с первого раза, повторю. Тебя не касается, кто и где меня ждёт, – отрезала я и задержала дыхание, чтобы не вдыхать его запах. Он отбрасывал меня к воспоминаниям нашей предпоследней встрече, после которой на мне появилась метка… Волк был таким горячим, казался таким надёжным…

Я встряхнула головой, отгоняя наваждение и снова натыкаясь на его насмешливо-удовлетворённое лицо. Чёртов волк прекрасно понимал, что я чувствую. Метка ему в этом помогала.

– Ну-ну, не стоит смущаться, – он вдруг провёл ладонью по моей шее, а я едва удержалась, чтобы не сбросить её. Он хищник. Проще притвориться мёртвой. В моём случае – ледяной статуей. – Мы можем сначала… утолить нашу тоску друг по другу… а потом уже продолжить деловой разговор…

В его голосе появились хриплые, соблазняющие нотки. И вопреки ситуации, меня они не раздражали. Самка внутри так и вовсе растеклась перед ним лужицей. И меня побуждала сделать то же самое.

Только чёрта с два! Меня Нир ждёт в карцере… И если бы прежде я ещё подумала, не воспользоваться ли волком, а потом кинуть его тут – чтобы удовлетворить свои звериные потребности в паре и показать ему, что плевать на него хотела, то теперь даже представлять не хочу, как могу прийти к своему второму истинному с запахом первого…

Я уже знала, что Нир не причинит мне вреда. Даже за такое. Но пусть я и не обещала ему ничего, всё уже решила для себя. Я не поддамся. В конце концов, я не только зверь, а ещё и человек.

– Какая стойкость, – ухмыльнулся волк, – ну ты же хочешь… сладкая… Ты же скучала по мне… Правда?

Его ладонь сползла мне на плечо и начала поглаживать его. Мне снова хотелось потереться о неё, чтобы он не прекращал… Но вместо этого я резко развернулась:

– Раз говорить ты не настроен, то боюсь, что я приехала зря.

Он схватил меня за руку.

– Не бойся. Рядом со мной тебе нечего бояться… – хриплый шёпот на ухо запустил по моему телу миллиарды мурашек.

– Ты можешь говорить нормально?!

Сзади послышался смешок:

– Могу, но не буду… сладкая…

Я сжала руки в кулаки.

– Говори. Или отпусти меня…

И тут скорее почуяла, чем услышала, что нас окружают. Волки. Много волков! Развернулась снова, глядя в его бесстыжее лицо:

– Думаешь, не смогли удержать меня раньше, сможете теперь?

Он стал серьёзным.

– Мне надоело бегать за тобой, Эррин. Надоело ждать, когда ты одумаешься. Я хочу тебя себе сейчас. А не потом.

– Альфа тебя не погладит по головке, если я умру в клетке.

– Плевать на альфу, сладкая. И конечно я не посажу тебя в клетку… Ты просто признаешь меня тоже. Поставишь мне метку… как положено… И возможно я даже позволю тебе играться дальше в спасительницу всех и вся.

Он замолчал. Но я понимала, что это не всё. А вот это вот «позволю» проглотила с трудом. Хотелось выцарапать ему глаза. Сдержалась.

– Или?

Он приподнял одну бровь, будто и правда не понял.

– Или что? Если я не стану? – объяснила. – Ведь если умру, то не только мой брат погибнет. Но и ты будешь мучиться всю оставшуюся жизнь. Разумеется, если сам выживешь. А также все, в ком есть хоть капля моей крови.

Да, это был небольшой такой побочный эффект. О котором тоже мало кто знал… И как его победить, я пока не придумала. Но придумаю, если у меня ещё будет такая возможность.

Волк наклонился ко мне и… обнял. Точнее, прижал к себе. А затем вдруг облизал мою шею. Ровно напротив сонной артерии. Сердце забилось чаще, выдавая моё истинное к этому отношение.

– Какая же сладкая… Я всё это время думал о тебе. Вспоминал, как нам было хорошо… Как было хорошо в тебе…

Псих.

– Я смотрю, добровольно тебе уже никто не даёт, раз пытаешься принудить к сексу только шантажом.

Сохранить в голосе холод стоило многих сил. Мне было горячо. И холодно. Меня бросало из жара в лёд и обратно. Если бы не моя метка на Нире, которая сейчас удерживала меня от безумия, возможно, я бы сдалась. Но в таком случае никогда и не стала бы встречаться с ним наедине… Ну как наедине. С полусотней других волков вокруг.

Вот зачем он их позвал? Запереть меня на самом деле он не может. Убить тоже. Тех, кому мог бы угрожать, здесь нет… Если только… если только этот больной ублюдок не планирует провернуть уже сработавший однажды вариант…

– Что ты от меня хочешь? – против воли голос дрогнул.

– Разве ты ещё не поняла? – и снова этот шёпот на ухо!

– Говори нормально! – прорычала я, выворачиваясь из его рук. – Что. Вам. От меня. Нужно.

Волк стряхнул невидимые пылинки со своего пиджака.

– Альфа хочет, чтобы ты вернулась в лабораторию. Вообще он предлагал привезти тебя менее гуманным способом… – он выдержал театральную паузу, но не дождавшись от меня глупых вопросов, продолжил: – Но я настоял на ином.

Прямо спаситель.

– А вообще, сладкая… Мне плевать на альфу. Только мы с тобой знаем, что одна ты стоишь сотен таких, как он. И потому я даю тебе слово, что если ты вернёшься, то тебе нечего и некого будет бояться. Ты продолжишь работу в лаборатории… Ту, которую посчитаешь нужным. И тебя никто не заставит. И никто никогда больше не тронет твоего брата… А от себя, так уж и быть, пообещаю – того никчёмного парнишку тоже. Просто представь, Эррин: ты и я. Мы же можем…

– Нет никаких мы, волк.

– Ты даже не спросила моего имени, что за манеры? Волк и волк, – усмехнулся он.

– Ты тоже не часто используешь моё. Так что один-один. Это раз. А два – я тебе в сотый раз говорю, что не вернусь. Ну и три – с чего бы мне верить твоему слову, если ты нарушаешь его каждый раз? Уговор был – встреча наедине. Я пришла одна. А ты, выходит, испугался?

– Я ничего не боюсь! – он склонился надо мной, приближая своё лицо к моему и выдыхая прямо мне в губы.

– Оно и видно, – хмыкнула я, понимая, что мы переходим к главному. – Зачем здесь другие?

– Это твоя альтернатива, сладкая… – он отстранился и заговорил практически безразлично, рассматривая манжеты своей идеально отглаженной рубашки.

– Договаривай.

– Либо ты останешься со мной. Поставишь мне метку. Согласишься на семью… – на этом моменте я не удержалась от того, чтобы скривиться – семья с ним! Пусть даже не мечтает. – Ты будешь свободна и счастлива. Защищена. Кроме меня никто не может дать тебе защиту, сладкая. А я могу…

– Ты перейдёшь уже к главному или нет?

Я слышала, что волки теперь стояли прямо за стенами. Просто мне не уйти. И хотелось понимать, как далеко он готов зайти.

– Прими одного меня, иначе придётся поделить тебя со всеми в стае. Ты не захочешь умирать, чтобы выжил твой брат, и не станешь сопротивляться. Потом посадят на цепь твоего брата. А того славного парнишку убьют у тебя на глазах. Ведь от его смерти твоя жизнь не зависит. Ему ты не позволила поставить себе метку, как позволила мне. Вот и славно. Твоя жизнь превратится в ад, Эррин. Или у тебя есть выбор…

– Что ты знаешь про ад? – я посмотрела в его чёрные глаза. – Что. Ты. Знаешь. ПРО АД?!

Не удержалась и полоснула его когтями по наглой, начищенной морде. Волк отшатнулся, но в ответ не ударил. Какое благородство!

– Даже если бы ты сделал то, что обещаешь, я бы выжила. И нашла бы способ даже потом отомстить и избавиться от тебя. Я бы пережила что угодно. Потому что уже была в аду, чёртов ты ублюдок!

Мужчина казался растерянным. Не знаю, чего он ждал. Слёз и мольбы? Страха и просьб? Торга? Но явно не того, что я собиралась сделать.

– Тише, глупая, – он вроде бы даже пытался меня образумить. – Разве ты хочешь принадлежать сразу всем? Им разрешено не только брать тебя, но и ставить тебе метки… Тогда ты не сможешь сбежать наверняка… И убить всех…

Я расхохоталась.

– Всерьёз думаешь, что не смогу убить всех? А ты не казался мне глупым, волк. Теперь кажешься. Я могу что угодно. Запомни или запиши.

– Сладкая… – в его голосе послышалась тревога. – Что ты…

Волк не договорил. Или я не услышала. В моих глазах уже помутилось. Его метка горела огнём, и сейчас я ненавидела её. Слишком сильно… Настолько, что готова была вновь выкорчёвывать её со своего тела на живую, как тогда ножом. И вцепилась в неё своими когтями, раздирая кожу, желая как никогда избавиться от неё. Будь что будет. Я знала, каков риск. Понимала, что довериться ему – слишком глупо. И мой единственный шанс – метка на Нире.

Даже сама пропустила момент, когда сползла на пол.

– Эррин!

С глухим звуком упала на бетон щекой, а волк тут же оказался рядом на коленях. Он больше не был уверенным, спокойным и расслабленным. Он боялся. Наверняка того, что потяну его за собой. Он говорил, что я приму, не захочу умирать… Я не хотела. Но его метка уже на мне, а принимать я её перестала. И видимо мы оба знали, что сейчас может случиться…

Меня выгнуло дугой от агонии.

– Эррин! – рычал он и тряс меня. – Нет! Сладкая, что ты творишь?! Прекрати! Остановись!

Глупый волк не знал, что процесс теперь необратим. Я, кажется, всё же умру. Из губ по подбородку потекла алая горячая струя. Он уже не кричал, не трогал, а смотрел на меня с ужасом и пятился назад.

Испугался, жалкий трус…

Прости меня, братишка. Прости, что не уберегла нашу жизнь… Нельзя было поддаваться эмоциям. Но от одной мысли касаться этого ублюдка меня выворачивало. Его грязные жуткие слова не пугали, нет. Они вызывали тошноту и желание помыться. Я не сдержалась. Я отказывалась сейчас от нашей связи.

Веки стали тяжёлыми. Сердце переставало биться. И тут я услышала голос. Он звал меня…

– Рина…

Тёплые объятия окутывали, ласкали, держали, не позволяя сдаться.

– Рина…

Я открыла глаза снова и сквозь туман наткнулась на невидящий взгляд чёрных глаз волка. Я уже не смогу найти сил и встать. А она сможет… В следующую секунду с пола на дрожащих лапах поднялась моя самочка с пылающими розовым зрачками.

Волк смотрел с восхищением и болью. Он тоже всё понял.

Глава 21

Белоснежная волчица бросила последний укоризненный взгляд на своего первого истинного. А ведь он ей нравился… Она даже почти полюбила его. Тогда, в камере. Ей хватило того, что он защитил. Что он желал её. Что сразу поставил метку, заявив на неё свои права…

Она не верила мне, что специально подстроил это всё. Ведь он был в полутрансформации. А мы бы отличили обычную от той, в которой застревали полузвери. Она верила ему, а не мне. Думала, что он просто заступился. Ну и не удержался от метки, конечно. Как можно было удержаться? Это же правильно. Он сильный. Она красивая. Всё должно было быть так чудесно…

Теперь же тот, кто должен был защитить, сказал, что отдаст её другим. Что разрешит им тоже поставить ей метки, которые разорвут её душу на миллионы кровавых частей. Он её предал… Столько времени она бесновалась, скучая по нему. Столько раз заставляла меня видеть, как бежит по чистому лесу рядом с этим, как ей казалось, сильным и надёжным чёрным волком… Ей нравился и Нир тоже, но он же не был истинным… Пока… Так она размышляла. И чувствовала вину перед волком, что не может заставить меня вернуться к нему тоже, чтобы ему не было плохо без нас.

Она верила, что ему плохо. Что он скучал. Она думала, что он страдает от одиночества. Потому говорит все те плохие вещи. А кто будет добрый без неё, такой замечательной? Конечно. Вот была бы она рядом, и волк был бы добрым, послушным.

Она надеялась, что он ищет встречи, чтобы рассказать, как сильно мы нужны ему, как он нас любит… И сразу же станет хорошим. Хотя бы с нами… А он…

Она слизала языком капельку крови, струящуюся из носа, и отвернулась. Никогда больше не посмотрит на него. Никогда не захочет, чтобы он был рядом. Он – плохой истинный. Настоящий бы никогда не отдал её. Никому. Он бы, как Нир, ни за что бы не сделал больно. И даже пугать бы не стал… Хотя она, конечно, заслужила… Но от Нира. А перед волком не была виновата. Это он поступил с ней подло. Заманил сюда. Она так радовалась встрече, а он…

– Эррин… – выдохнул волк, но не приблизился. А мы не обернулись.

Наверное чувствовал, что действие метки слабеет. А вместе с ним слабею и я. То есть мы… Ну понятно.

Спотыкаясь и хромая на передние лапы (потому что серьёзно повредила мышцы когтями, когда рвала метку), волчица пошла к выходу. Он либо даст нам уйти и выжить, либо убьёт. Здесь и сейчас. Даже не обязательно делать это своими или чужими руками. Можно просто запереть. И мы умрём. Потому что спасти нас может только… запертый в карцере ирбис.

Но он не стал убивать. И вроде даже приказал своим не трогать. Так нам показалось сквозь гул в ушах. Знал ведь, что теперь уже бесполезно. Что теперь мы больше не вернёмся…

Дорога показалась долгой. Очень долгой. Волчица шла медленно, низко опустив голову, продираясь через кусты, чтобы не попадаться на глаза людям. Нельзя. И позвать некого. Машина осталась там, у ангара. Телефоном она пользоваться не умела. А я отключилась бы до того, как набрала чей-то номер и смогла всё объяснить.

Раньше она мечтала, чтобы её выпустили погулять хоть немного. Но я останавливала всегда. Может, потому что не могла принять её. Может, потому что боялась, что в прайде ирбисов запах волчицы будет очевидным и вызовет неприятие. Нет. Всё же первое.

Я не хотела выпускать её. Я не смогла к ней привыкнуть за эти годы. А теперь уже и не за чем.

Нам бы только дойти… Возможно Нир не спас бы её, но спас бы меня… Если, конечно, он захочет… Но мы знали, что он чувствует, что нам плохо, и переживает… Нир такой хороший… Нужно обязательно попросить у него прощения, что я носила на себе метку волка. Вот бы она пропала полностью…

Эх. Ну даже если не полностью, то теперь связь точно повреждена. Он не сможет нас больше тянуть и мучить… Он не сможет нами управлять. Он больше ничего не сможет.

Нужно только дойти… Нир нас обнимет… Он погладит за ушком… То есть по голове… Ну кого куда. А потом поставит метку тоже. И тогда… Тут волчица грустно вздохнула.

Она знала, что будет тогда… Она уже пережила это однажды. И это было больно… Но лучше так, чем жить в страхе. Или рядом с таким ужасным истинным, как чёрный волк.

Да и прекрасно понимала, что Ниру она не понравится. Ему захочется кошечку. Зачем ему какая-то волчица? Ладно хоть белая. Не чёрная – уже хорошо. А может он и такую её прогонит… Возьмёт вот и прогонит. Не захочет ставить метку. Он же наверное обиделся, что его заперли и заковали. Пусть и для его же безопасности (я боялась, что он вырвется и пойдёт за мной). А тут ещё и явимся… С запахом волка… И в виде белой волчицы…

Волчица тихонько заскулила. Нет. Она не покажется ему, чтобы не было больно ещё и от его пренебрежительного или неприязненного взгляда. Она только дойдёт до лаборатории, а там отдаст все свои силы мне, чтобы смогла добраться до карцера…

Так будет лучше. Для всех.

Она, конечно, хотела бы, чтобы Ниру понравилась её белая шёрстка, чтобы он посмотрел на неё как смотрел волк… Но волк бы не стал так смотреть, если бы она обернулась кошечкой. Вот и Нир не станет… А раз уж дальше её всё равно не ждёт ничего хорошего, то последнее, что она хочет видеть – это то, что не понравится Ниру. Он ей очень нравился… Хоть и ирбис… Ну с кем не бывает.

Несколько раз по дороге к загородному дому ирбисов, мы ложились и лежали у дороги. Потом ползли. Потом еле вставали и снова плелись. Ведь каждый раз, когда закрывали глаза, слышали тихое «Рина» в голове. Если Нир нас правда ждёт, то разве можно сдаваться? Нельзя. Верно.

И мы не сдавались. Мы шли.

Сколько прошло времени? Час? Два? Или три? А может уже день? Нет. Ночи же не было. Значит, день не прошёл. Значит пока только часы. И оставалось совсем немного. Вдали я уже смутно видела загородный дом. Только бы ирбисы раньше не учуяли меня и запах крови…

Пригнувшись пузом к земле и снова слизывая кровь, капающую из носа, мы ползли ближе. Старались остаться незамеченными. Изо всех последних сил. Которых становилось всё меньше. Но немного придавала сил мысль, что скоро мы дойдём. Что там Нир. И что он обязательно спасёт нас. Ну не прямо обязательно, но очень вероятно.

Оставалось несколько сотен метров, когда шерсть на загривке встала дыбом. Вдали мы ощутили кого-то из барсов. Такой меня они не знают. И могут добить, просто поддавшись инстинктам. Я была самкой – по идее, самцы на самок не нападают. Но тут самка чужого вида, это раз. А два – я умирала. Животные добивают слабых. Оборотни в полном обороте, как правило, тоже.

Последний раз заскулив, волчица вытолкнула меня из себя, и я потеряла сознание. А когда открыла глаза, оказалось, что прошло всего несколько мгновений. Я встала на четвереньки, а потом и на ноги, оставаясь в потурансформации. Это позволило мне сделать несколько шагов, прежде чем наткнуться на охранника.

Но в виде женщины он меня узнал, конечно. И тут же обратился сам, подхватывая на руки. Стоять уже было почти невозможно.

– В карцер, – хрипло приказала я, краем сознания прикидывая, как отреагирует Нир, если увидит меня голую на руках у такого же оборотня, ещё и пахнущую волком.

Парень оказался понятливым. Даже лишних вопросов не задавал. Кинулся чуть ли не бегом в дом, на ходу хватая чей-то халат у входа и укрывая моё тело. Не то чтобы я его стеснялась. Тела. Но всё же так чувствовала себя увереннее.

Второй вспышкой была мысль, что я молодец – хорошо их вышколила. Другой бы начал предлагать пригласить врачей или звонить сначала главному, а он просто нёсся туда, куда я сказала, стараясь не касаться, где не следует. Понимает, котяра, что с ним будет, если я умру, а на мне останется его запах.

У металлической тяжёлой двери он резко затормозил как раз в тот момент, когда изнутри ударило что-то большое и сильное. Ну как что-то. Нир. Мы оба знали, кто внутри.

– От…крой… – я кивнула ему на дверь.

Дрожащими руками парень отпер замок и, правильно истолковав мой взгляд, поставил меня у порога, немедленно отступая дальше. Какие всё же ирбисы сообразительные.

Горячий вихрь вылетел из карцера, хватая меня в охапку и прижимая к себе. Потом зарычал на охранника, отчего тот тут же скрылся на лестнице, ведущей вверх, а потом занёс меня внутрь и уложил на матрас (для безопасности пациентов в карцерах для буйных кровати мы не ставили). Нир начал ощупывать меня, осматривать. И вот сейчас бы мне и сказать ему про метку, объяснить, что нужно делать, но…

Как часто бывает, ты держишься перед чем-то важным и серьёзным на последнем дыхании, а когда цель уже вот она – протяни руку и готово, силы покидают, и сделать последний шаг не можешь.

Я просто смотрела на Нира, понимая, что в глазах уже мутнеет, но не могла произнести то, что собиралась. У двери послышалось копошение и мне показалось, что чую запах Элики. Но никто другой мне бы не помог. Поэтому я помотала полузверю головой. И как раз в этот момент в помещение ворвались Элика и Эрдан.

А тот ирбис из охраны ещё умнее, чем я думала. Мало того, что выполнил, что я сказала, так и сообщил, кому следует без промедлений. Надо бы предложить его поставить на более важный объект, чем охрана территории… если выживу.

Но Нир снова верно понял мой жест и встал у них на пути, не позволяя приблизиться ко мне и забрать. В какой-то момент мне показалось, что драка между племянником прайда и моим истинным неизбежна. Предугадать её исход я бы не смогла. Они оба очень сильные соперники. Только в этот момент в дело вмешалась женщина. То есть Элика. И вот я тоже не ошиблась, что кошка соображает гораздо лучше, чем о ней думают остальные.

Она зашептала что-то на ухо Эрдану и потянула его на выход. Тот с сомнением окинул взглядом меня, Нира, карцер. Покачал головой. И всё же вышел.

Мы с Ниром снова остались одни. Я смотрела ему в глаза, мысленно обращаясь с просьбой помочь и поставить метку. Но он не понимал. Только сел рядом, погладил по голове и… наклонился к моей шее.

Насколько могла, я подвинулась к нему, подставляя горло. Ну давай же… Но вместо метки почувствовала касание его языка. Он зализывал мои раны… Ну конечно. Разве придёт ему в голову кусать меня в таком состоянии? Он даже когтищами своими ни раз меня не поцарапал, даже в порыве страсти.

И тут полузверь замер надо мной, принюхиваясь снова. А следом вскинул на меня растерянный взгляд. Дьявол… Волк тоже меня облизал…

Невольно я сжалась перед ним, ожидая злости. Одновременно из глаз покатились слёзы. Я не хотела, чтобы всё было так! Я не хотела многого, что произошло со мной! Тем более – не желала причинять ему боли! Но причиняла… Каждый раз.

Милый, славный Нир около десяти лет провёл в лаборатории и не успел ничего: ни выучиться, ни нагуляться с друзьями, ни повстречаться с девушкой… И почему-то ему понравилась я. Я!

Иногда мне казалось, что я завязла в грязи по самые уши. Что мне из неё не выбраться. Я совершала ужасные поступки, работала в лаборатории чёрных волков и меняла мужчин так скоро, как это требовалось, чтобы не привязываться самой и не привязывать к себе. Среди оборотней вообще не было понятия «много» половых партнёров. Если половозрелый оборотень или оборотница не вели сексуальную жизнь – вот это было странно, ведь значило, что что-то не так со звериными инстинктами. И всё же.

По сравнению с ним я была грязной. И каждый раз сталкиваясь с его чистотой и добротой, ощущала себя ещё хуже, чем я есть. Закрыла глаза, не желая больше видеть вот это его выражение лица. Не верящее, что я могла с ним так поступить. Лучше бы смотрел со снисхождением…

Захотелось завыть. От отчаяния.

Но вдруг ощутила его крепкие объятия. Нир прижал меня к себе и принялся вновь зализывать мои раны, гладить, целовать, баюкать меня в своих руках, будто я была несмышлёным ребёнком. И внутри снова становилось тепло. И снова мне переставало казаться, что я ужасная. Теперь я была просто запутавшейся, совершающей ошибки, на которые каждый имеет право. И мне больше не было страшно. Потому что он меня никому и ничему плохому не отдаст…

Глава 22

Приходила в себя урывками. Совсем рядом пахло мясом. Горячим и вкусным. Даже рот заполнился слюной, а в животе заурчало. Есть хотелось ужасно. Казалось, что встреться на пути медведь – то стал бы моим ужином. Или обедом. Или что там сейчас. Я съела бы его целиком. Если бы была в своём обычном состоянии. Но всё, что смогла сейчас – лишь повернуть голову в сторону этого невероятного аромата.

Тело прострелило болью, и я застонала. Вот где я? И что со мной? Почему я жива, если не чувствую метки? Да. Метки точно нет. Но это не удивительно. Ниру не сказала её поставить, а сам он такого бы не сделал… И какие же тяжёлые веки! Не поднять.

Тут же моё тело приняло почти вертикальное положение. Меня посадили. То есть посадил. Нир. Его запах я не спутала бы ни с чем. Он был рядом. Поэтому сразу расслабилась. Если он рядом, то где бы я ни была, никакой опасности нет. Потому что он спокоен. И осторожен со мной. Как всегда. А из этого можно сделать вывод, что правда не держит на меня обиды за то, что усыпила его и встречалась с волком, а также за то, что меня принёс голый охранник… Да мой перечень прегрешений перед ним растёт с каждым днём всё больше… А он продолжает меня любить.

Удивительно.

Я глубоко вдохнула, убеждаясь, что рядом нет никого чужого и пахнет каменной кладкой. Значит, мы в карцере. Отлично. Отпустила себя, позволяя впитывать эти его тёплые, согревающие, ласковые эмоции как губка. Как же хорошо, а.

И приятно.

Тело переставало болеть. Теперь только ныло. Но это не критично. Развороченное когтями место у шеи ныло особенно сильно. Но тоже терпимо. Главное – я жива даже без метки Нира.

И сразу в голову пришла мысль, что можно тогда с этим повременить… Мысленно сама себе за это дала оплеуху. Повременить. Я делаю с ним, что хочу: кусаю, вырубаю, запираю, а потом ползу из последних сил за помощью. Не первый раз. А как разрешить поставить метку – так это мы откладываем. Нет уж. Если кому и следует доверять в этом мире, то это Ниру. И как только я буду способна, сразу же скажу ему, что на всё согласна.

Чуть приоткрыла глаза. Видела мутно. Ещё и звёздочки кружили вокруг от слабости. Но всё равно разглядела, как Нир, расположив меня на своих коленях, подвигает поближе поднос с едой.

О да… Подвинь ещё ближе, – взмолилась мысленно. И он послушался. А затем, осторожно придерживая, поднёс к моим губам небольшой, но сочный кусочек, оторванный его когтями. Я послушно открыла рот, потому что сил поднимать свою руку не было. Мясной кусочек оказался на моём языке.

Блаженство.

Медленно я прожевала и ещё не успела проглотить, как перед носом оказался второй такой же. Вкусно. Очень. Ничего вкуснее вообще никогда не пробовала… Интересно, сколько я тут провалялась, что так голодна? Или просто оборот и нервы так повлияли на аппетит?

Подумаю об этом позже. Нужно все силы бросить на то, чтобы жевать эту вкуснятину.

Нир кормил меня в том темпе, в котором я могла бы есть. Он не злился, что делаю это медленно и ему приходится по минуте ждать, пока открою рот снова. Также он утирал уголок моего рта тыльной стороной ладони. Поправлял мои волосы, чтобы не мешались. И был настолько терпеливым, что мне снова хотелось плакать.

Ну почему он такой хороший? Как можно быть таким после всего пережитого? Я вот стала чудовищем. А он не стал. И меня вытаскивает из кокона, показывая, что могу доверять, могу рассчитывать на поддержку.

Вот кто бы мне сказал, что когда-то буду находиться при смерти, а ухаживать за мной и спасать станет подопытный полузверь в карцере, рассмеялась бы. Поверить в такое, пока не прожила, было невозможно.

В следующий раз перед моими губами появилась чашка с бульоном. Я жадно начала пить. Но Нир не дал пить много. Отобрал чашку, несмотря на моё несогласное мычание. Только держал-то её он. Поэтому и решал, что буду есть дальше, тоже он.

Правда, через пару минут оказалось, что это он чередовать собрался, следя, чтобы мясо я запивала бульоном. Ну в принципе я была не против. А уж когда после окончания приёма пищи он поднёс к моим губам и травяной отвар Элики, восстанавливающий силы, я готова была расцеловать их обоих. Но больше, конечно же, его. Моего самого расчудесного в мире полузверя.

Сытая и расслабленная я чуть прикрыла глаза, укладывая голову на его плечо. Нир сориентировался быстро, тут же отодвинул поднос дальше к двери, а сам улёгся, пристраивая меня себе под бок и обнимая.

– Позо…ви… ме…ня… – прошептала, уже почти отключаясь. – Я… соглас…на…быть… Ри…ной… и… кем…угод…но…

И услышала, как приподнялись уголки его губ. Не знаю, как, но услышала, потому что уже ничего не видела.

– Ри-на, – послушно повторил он и погладил меня по спине сначала, а потом начал тихонько массировать кожу головы. Никогда бы не подумала, что когтями можно сделать так приятно – едва касаясь он водил ими, и от места касания разбегались мурашки, расслабляя ещё больше.

Под щекой вздымалась его тёплая грудь. Его размеренное дыхание баюкало. Его внутренняя уверенность передавалась и мне, защищая от сомнений и страхов. Я всё смогу. Я выберусь, теперь уж точно. С ним.

Волчица внутри вздохнула. С грустью и облегчением. Пусть он её не знал, но до момента, пока на мне не появится его метка, она оставалась внутри. И ей нравилось быть внутри меня, когда он рядом. Но мысли о том, как поступил наш первый истинный, её печалили. И если бы не она, я бы и не вспомнила о волке. Надо же предупредить Эрдана и остальных! Надо…

Нир почувствовал моё напряжение и поцеловал в лоб, принимаясь снова баюкать. Ну что он со мной как с маленькой?! Мне надо… Голова закружилась.

Стоп. Я же отправила Эрдану сообщение с отложенным стартом. Если сейчас хотя бы уже следующий день, то оно наверняка дошло. Я думала, что оно пригодится на случай, если я не вернусь, чтобы ирбисы нашли предателя. А если бы вернулась и рассказала сама, то отменила бы отправку. Но я не отменяла. Значит, он уже всё знает. Расскажет главе прайда, и они выяснят. И будут готовы к нападению в случае чего. Да, можно расслабиться. Что я и сделала, уплывая в сон.

А следующий раз проснулась всё в той же позе – рядом с Ниром. Только боли уже не было совсем. И чувствовала я себя пусть не хорошо, но уже не ужасно. Даже смогла сама приподняться, чтобы заглянуть Ниру в лицо.

И более милой картины я не видела, даже когда Эннир был маленьким и засыпал с любимой игрушкой. Этот большой, сильный мужчина крепко и сладко спал, хоть и выглядел уставшим (наверное, до этого не отводил от меня взгляда и переживал очень). Он аккуратно прижимал меня к себе за талию. Его голова тоже была повёрнута в мою сторону и чуть вниз. Когда я лежала, он касался подбородком моих волос.

А сейчас умилительно хмурился.

Такой нежности не испытывала ни к кому и никогда. Я любила прежде свою семью. Потом всю свою любовь отдавала Энниру. Но ни к одному мужчине не чувствовала и десятой доли того, что сейчас.

Нежно провела ладонью по его могучей груди, к шее, затем уложила её ему на щёку и погладила. А потом потянулась к его губам.

Нир распахнул глаза и замер. Только его губы ответили на поцелуй. Такой же осторожный, как и весь он с тех пор, как я явилась к нему в карцер. Собрав силы, я перекинула через него ногу и улеглась сверху. Он только помог мне принять это положение, придерживая. Но не сжимал, не делал резких движений… И этот неторопливый, какой-то ласковый поцелуй…

В эту минуту мне казалось, что у меня нет никого ближе него. Он один стал всем моим миром. Всю жизнь я пыталась охватить сознанием всю громаду вокруг, понять глубинные смыслы и решить важные вопросы, и вот сейчас ничего не существовало кроме тёплого, дарящего спокойствие и гармонию внутри мужчины.

Желание проснулось даже несмотря на то, что сама я ещё была довольно слаба. Но всё равно потёрлась о его твёрдый уже член через штаны. На мне-то одежды нет, поэтому я касалась сосками его груди ещё помимо всего. Нир коротко застонал, и одна его рука с моей спины перекочевала на матрас, вырывая из него кусок материала.

Я скользнула в его рот своим языком, продолжая неосознанно тереться об него, выпрашивая большего. Но он только обнимал и отвечал на поцелуй. Пришлось оторваться, чтобы объяснить, что мой прежний запрет уже не действует.

– Ты… можешь…поставить мне… метку… – проговорила тихо, поглаживая его шею.

Но Нир несогласно мотнул головой. Я даже растерялась.

– Не хочешь? – эта мысль неприятно царапнула. Не то чтобы он не имел права не хотеть после моего поведения, но я так привыкла, что он со мной возится вечно, что слышать его отказ было как-то… непривычно и обидно что ли. Хотя вот я как раз не имела права обижаться точно.

Нир снова отрицательно мотнул головой, осторожно уложил меня на матрас, нависая сверху, и приложил ладонь к моей груди. Я не поняла. Но сделал вывод, что дело не в нём, а во мне: то ли слишком слаба, то ли мне нужно ещё раз подумать и раз пятьсот сказать ему, что уверена, то ли… Надеюсь, дело не в том, что он не станет меня кусать, пока на мне метка другого. Я её сейчас не чувствовала, но не была уверена, что так останется всегда.

Из положения лёжа под ним было сложнее его гладить, поэтому сцепила руки в замок на его шее и потянула к себе. Целоваться. Это у нас получается отлично. И без разговоров. Хотя мой план состоял ещё и в том, чтобы соблазнить его. Пусть пока и без метки, ничего страшного. Я была уже раздета. На нём только мешающие штаны. Поэтому одной рукой скользнула ниже. Вот сейчас мы их снимем, и… Что значит, снова нет?!

Нир уверенно отвёл мою руку в сторону, а когда я обиженно нахмурилась, из его губ вылетело что-то очень похожее на смешок. Следом тысяча поцелуев обрушилась на моё лицо. Потом ими же он покрыл мою шею, которую я с радостью ему подставляла.

Затем спустился на грудь, осторожно сжимая соски зубами и губами, облизывая их, легонько совсем покусывая начавшие ныть холмики, и стараясь аккуратно помять их своими большими ладонями. Удивительно, как он умудрялся быть таким осторожным при таких размерах и силище. Больше него в прайде, наверное, только Эрдан с Эрнардом, а остальные оборотни и рядом не проходили, не то что не стояли… Но меньше всего сейчас мне хотелось думать о ком-то ещё.

Я прикрыла глаза, в полной мере ощущая именно эти моменты с ним. Как же хорошо… Нет сумасшедшей, выбивающей страсти – но есть что-то такое, от чего внутри горячие волны колышутся, а по коже бегут мурашки. И будоражащее приятное волнение такое, словно я вообще впервые собираюсь отдаться мужчине. Хотя, наверное, именно отдаться… полностью… не скрываясь… только ему бы и могла. И вряд ли когда-то без остатка принадлежала хоть кому-то. А ему буду. Ему всегда буду.

Запустила пальцы в его волосы, тоже делясь своей лаской и нежностью. Я ещё не очень понимала, что он собирается делать. Но что бы то ни было, это будет приятно. Невероятно приятно. Потому что с Ниром просто не бывает по-другому. Не может быть.

Когда оглаживая мои рёбра руками, он прикусил кожу на животе, а потом коснулся зыком моего пупка, я впервые поняла, что означает на практике человеческое выражение – бабочки в животе. О, это было круче, чем секс.

Меня пронзило насквозь не оргазмом, но трепетом от его предвкушения. Изнутри кололи и сводили с ума миллионы острых иголочек, пронзающих насквозь каждый миллиметр тела. Я чувствовала себя как оголённый комок нервов – но в приятном смысле. Каждая новая его ласка теперь отдавалась в сердце и мозг разрядом.

Тем временем Нир уже спустился ещё ниже, проводя языком по моему гладкому лобку и раздвигая ноги, а затем укладывая их себе на плечи. Я облизала губы.

Тут мы встретились взглядами, и в его глазах прочла удовлетворение – будто это я собираюсь взять в рот его член, признавая Нира своим. И я была готова! Если бы он мне позволил стянуть с себя штаны!

Смешинка появилась и растаяла в его глазах, будто он понял мои мысли. А потом накрыл ртом изнывающее от нетерпения и жаждущее его прикосновений нежное местечко. Меня выгнуло в спине от остроты ощущений.

Дьявол! Чувствую себя так, будто впервые это всё. Я дрожу, вздрагиваю сильнее от каждого движения его языка, мои стоны не страстные и требовательные, а какие-то жалобно-выпрашивающие… Я себя такой вообще не знаю…

Так вот оно как может быть… О Луна!

Нир только раз провёл кончиком языка по клитору, а я уже кончила. Казалось, что захлебнусь в этом невероятном оргазме. Хватала ртом воздух, а потом тихо поскуливала от удовольствия.

Но когда оно схлынуло, снова почувствовала себя недостаточно удовлетворённой. Мне нужен он… Хочу больше. Всё произошло слишком быстро. Я слишком сильно ждала этого, видимо, слишком уже была готова. Ну что за незадача, даже не успела насладиться толком… А он уже возвышается надо мной, любуясь видом сверху.

– Ещё… – попросила так, что Нир едва не рассмеялся – видимо от моего непривычно жалобного вида.

На более долгую просьбу и длинные слова сил у меня всё же не было. Но сдаваться я не собиралась. Хотя кто-то явно ведёт себя так, будто продолжать не планирует. Уф! Хотя меня в нём сейчас ничего не раздражало, даже вот это упрямство – беречь меня тогда, когда я изнываю от желания, чтобы берёг чууууточку меньше.

Пусть только возьмёт меня. Я согласна быть глупой, ничего не понимающей самкой, и всегда во всём покорной… Это я загнула, конечно, но…

Чтобы смотивировать его в правильном направлении, сама чуть сжала ладонями такую чувствительную сейчас грудь, пропуская соски между пальцев. Пусть посмотрит, как сильно я хочу его. Выгнулась в спине и расставила ноги чуть шире, открываясь перед ним больше. Закусила нижнюю губу, провоцируя. Ну пожалуйста…

Сработало!

Нир опустился ко мне и поцеловал. Глубоко, влажно, жарко. А потом проложил дорожку поцелуев снова вниз. И не успела я почувствовать разочарования, что не позволяет мне ощутить внутри его член, как начала накрывать новая волна удовольствия от касаний его языка.

Вот говорят, посмотри, как человек танцует – таков он и в сексе. Уж не знаю, как там Нир танцует и умеет ли, но что в обычной жизни, что в постели он упрямый и добивается своего. Он не набрасывался, не сжимал меня в порыве страсти. Даже лизал клитор почти в одном и том же темпе, изредка проводя языком от входа вверх широким жестом, при этом осторожно поглаживая мои ноги, живот и лаская грудь. Но тут-то и оказалось, что до него я знала о таком роде ласк чуть больше, чем почти ничего.

Если партнёр не пытается доказать, какой он крутой весь такой и сексуальный, если он не груб и не торопится, будто через десять минут улетает без нас самолёт, и тем более – не меняет постоянно темп и вид ласк, то оказалось, гораздо проще превратиться в мягенькое желе и достичь оргазма. И без всяких там меток.

Мне показалось, что прошло несколько мгновений, прежде чем я снова ощутила сладкую волну спазмов. И вновь он сначала любовался, а потом обнимал. Правда в этот раз я отключилась через несколько десятков секунд. А когда вновь открыла глаза, он невозмутимо уложил меня в исходное положение – себе под бок и чуть прижал мою голову к своей груди ладонью сверху. Видимо, чтобы не вздумала сопротивляться.

Я грустно вздохнула. Намёк понят.

Вроде как он сделал, что я хотела, теперь надо спать и набираться сил. Видимо, первый раз мало спала. И Нир за меня решил, что я слишком слаба для нормального секса и для минета. И если я и правда была слаба, то всё равно ощутила досаду. Я же хочу его…

Он погладил меня по спине и легонько совсем шлёпнул по попе, видимо, наказывая за эти недовольные вздохи. Даже мысленно я потеряла дар речи, когда он это сделал. Нир меня шлёпнул! Да он же… никогда… хотя я не назвала бы это «поднял на меня руку»… Но это было так для него не характерно, так непривычно… и будоражаще… Что мне захотелось…

Сверху я услышала совершенно чёткий смешок. Уж не знаю, как там это у него получается, но кажется он чувствует меня и без метки гораздо лучше, чем я его с меткой. И не успела надуться, что смеётся над моим желанием, как он успокаивающе поцеловал меня в волосы…

Случалось, что прежде я ненавидела свою жизнь. Но именно в этот момент поняла, что ради него кажется готова пережить свой кошмар заново. Если бы я ещё тогда знала, какой подарок в виде Нира ждёт меня в будущем, то было бы гораздо проще.

Глава 23

В следующее (которое там уже по счёту, так просто и не скажешь) пробуждение я вновь почувствовала вкусный запах еды. Но в этот раз уже смогла сесть сама и даже при помощи Нира посетить уголок санузла прямо тут же. Сейчас он был ограждён от основного помещения камеры ширмой. Но это явно из-за моего присутствия, а так в целях безопасности буйных пациентов перегородку никто не ставил, и всё было устроено так, что пораниться не обо что – просто дыра в полу с автоматическим смыванием. А на уровне груди вместо крана небольшое отверстие, из которого под небольшим напором течёт вода, стоит провести рукой рядом.

Интересный опыт пожить в карцере самой, конечно. Раньше я заходила сюда крайне редко. А теперь… Сколько прошло? День? Два? Вот скоро и узнаем.

Затем мы вернулись к завтраку, который видимо принесли, пока спала, но будить не стали. Да я тут как на курорте. Пора бы выбираться отсюда и начинать разбираться с насущными проблемами. А то что-то разбаловалась. Уселась себе на матрас, подождала, пока Нир установит поднос и разорвёт для меня лепёшки.

Хотя по идее я могла бы и сама, но мне начинала так нравиться его забота, что останавливать не стала. Когда обо мне кто-то так заботился, кроме родных? Да никогда. А сейчас мне уже больше не так больно, вот и можно было наслаждаться этими моментами. И прежде, чем возвращаться в свою обычную жизнь, я насладилась. И едой. И сладкими поцелуями моего чудесного полузверя. И только потом попросила его постучать в дверь погромче, чтобы позвать кого-то.

Эти умники догадались запереть нас вдвоём внутри. Запереть. Ну вот чем можно было руководствоваться? Он больше не буянит, а с ним я. Понятно, что сама и приказала меня сюда принести и оставить, но…

Почувствовав моё раздражение, Нир погладил меня по голове и отправился тарабанить в металлическую дверь. К счастью, услышали. И уже спустя пару минут появилась Элика с одеждой. Она протянула стопку мне и, когда ждала, пока оденусь, внимательно меня рассматривала.

– Ну что? – я не выдержала первой.

– Что с тобой произошло?

– Неважно.

– Мы думали, ты не выживешь, Эррин… – она вдруг подошла ближе. – Я не знала, как помочь. Не понимала, что делать. Подумала, что раз ты сама хотела прийти сюда, то наверное это и есть выход. Но всё это время боялась, что не поможет…

Кошка замолчала, а потом неожиданно обняла меня.

– Мы с тобой часто кусаемся. Но кроме тебя мне даже поговорить не с кем начистоту. Ты будь уж поосторожней в следующий раз.

– В следующий раз я без него никуда не пойду, – кивнула на Нира.

Глаза Элики распахнулись, и она выпустила меня из объятий. А слышать от меня признание, что кто-то мне нужен, оказывается, удивительно. Я бы тоже удивилась. Но когда произнесла это сейчас, осознала, что именно это и есть правильно. Меня будто канатами привязали к нему за это время. Кстати, о времени.

– Сколько я тут провалялась?

– Неделю.

– СКОЛЬКО?!

– Первые дни ты не приходила в себя, а твой парень к тебе никого не подпускал, – про себя я отметила вот это вот «парень». Пора уже говорить, что он мой истинный? И как это воспримут в прайде? – Потом вроде стало получше.

Я была уверена, что прошло всего несколько дней. Надо же.

– Эрдан нашёл шпиона?

– Эрнард нашёл. Созвал всех сотрудников, приказал отвечать правду, почуял того, кто пытался солгать… Точнее тех. Их оказалось двое. Остальные чисты.

Больше вопросов на эту тему я не задавала – в дела прайда старалась не вмешиваться, не мне решать, что делать с предателями. Но я бы убила. А какое решение будет принято главой прайда или его племянником – меня не касается.

В этот же момент в карцер ворвался взъерошенный Эрдан. Он окинул меня взглядом, убеждаясь, что стою на ногах и здорова, а потом из него вырвался десятиэтажный мат. По всему видно, что он копил его неделю. И если проанализировать сказанное им, то можно было с трудом, но понять, что он интересуется, по какой же такой интересной причине мне загорелось отправиться к волкам одной, ещё и не сообщив предварительно, что в их прайде есть предатель. Меня его манера общения не удивляла и не трогала особенно, привыкла как-то. Только ответить не успела, потому что на него кинулся Нир…

Эрдан перешёл в полутрансформацию так быстро, будто бы только и ждал повода с кем-то подраться. Оба огромных мужчины налетели на дверь карцера и снесли её. Та только жалобно заскрежетала вырванными петлями. Они же покатились по полу, молотя друг друга кулаками и стараясь как можно лучше украсить глубокими царапинами.

Стоящий у лестницы охранник (видимо тоже не тупой) вмешиваться не стал, вместо этого понёсся наверх. За ним скрылась Элика. Я надеялась, что за подмогой, потому что растащить этих двоих мог бы либо один глава прайда, либо оборотней пятнадцать в лучшем случае. Но надеяться на то, что Эрнард сейчас находится здесь, не приходилось.

Я несколько раз окликнула Нира, потому что Эрдан бы меня точно не послушал, но это было бесполезно. Они сносили всё на своём пути и мутузили друг друга так, словно ничего вокруг не существовало. В какой-то момент мне показалось, что Эрдан задушит Нира, применив локтевой захват, но уже в следующий момент раздался треск его ребра, по которому Нир ударил своим локтем.

Впервые ощущала себя настолько растерянной. Казалось бы, и причины даже не было. Ну поорал племянник прайда – так он вечно то ржёт, то рычит. Да и кому как не мне понимать, что причины у него на это есть. Во всяком случае со мной. Правда дел натворила.

Только Ниру было плевать на то, что сделала я. Его больше волновало, как со мной разговаривал он. И прямо сейчас мой полузверь пытался доказать тому, кто выше по статусу в прайде, его неправоту.

Немного успокаивало то, что оба они сильные и вряд ли станут добивать. Ну и что мы в прайде ирбисов, а не в стае чёрных волков. Напади любой на кого-то из семьи альфы, его бы потом показательно казнили. Тут всё справедливо – кто победил, тот победил. Мстить ему за это не будут. Но и указать на его место придётся…

– Да прекратите же! – я повысила голос, но отошла в сторонку, когда эти двое прокатились мимо.

Спасение пришло откуда не ждали. С лестницы донеслось вопросительное «Эрдан?» и тут же драка прекратилась. Точнее племянник главы прайда замер, а Нир в этот момент как раз впечатался лбом в его нос. Раздался громкий хруст, но ответного удара не последовало. Мигом утерев рукавом кровищу с лица и вправив нос на место, уже не замечая противника, Эрдан кинулся навстречу своей обожаемой паре.

– Испугалась, да? Только не волнуйся… – начал было он успокаивающе и тут девушка прищурилась.

– Ты что тут устроил, м? – голос прозвучал грозно. Хотя при разнице их комплекций выглядело забавно.

– Он первый начал вообще-то, – наябедничал оборотень и обнял жену, так явно подлизываясь. И ведь сработало. Она сразу растаяла.

– Очень больно? – встала на цыпочки и коснулась его носа указательным пальцем.

– Угу… Поцелуй, чтобы не болело? – предложил он и даже наклонился, но она стукнула его по плечу.

– Ты просто невыносимый, – хмыкнула и начала спускаться вниз.

Только тут я поняла, что охранник и Элика звали не парней на подмогу, а всего лишь жену Эрдана. И как я раньше не замечала, какие они тут все сообразительные? Может почаще надо общаться, а не закрываться в своём коконе? И на удивление ведь сработало гораздо лучше.

Нир уже поправил разорванные в ходе драки штаны так, чтобы выглядеть прилично, и показательно обнимал меня. Показательно для Эрдана, видимо. Но уже тоже вроде успокаивался. Нахождение здесь этой человеческой девушки мотивировало обоих оборотней вести себя нормально. Наверное, не хотели её пугать. Мы с Эликой оборотницы – нам вот эти драки и кровь особенно не причиняли морального дискомфорта.

– Привет, – она улыбнулась нам обоим, уверенно шагая впереди мужа. Тот следовал за ней, но сверлил нас взглядом, который обещал все кары небесные, если только попробуем быть недостаточно доброжелательными. Я хмыкнула, не удержавшись. И Мия быстро обернулась к мужу, очевидно, понимая, откуда дует ветер.

Тот принял невозмутимый и совершенно невинный вид. Ну чисто ангелочек.

– Мия, – девушка протянула руку Ниру, потому что со мной была знакома уже. И вот тут Эрдан напрягся.

Зато мой истинный не растерялся. Осторожно пожал её ладонь, предварительно вытерев свою о собственные штаны от крови и пыли, но глядя на меня с опасением. Мне даже показалось, что если приревную в этот раз, то защищать эту девушку он будет гораздо больше, чем Элику, хотя моя самка на неё не реагировала как на соперницу. И это наталкивало на некоторые мысли, которые позже я обязательно проверю. Ели Эрдан не свернёт мне шею за такое предложение.

Заметив когти на его лапище и клыки, Мия грустно вздохнула. Поняла, что перед ней кто-то из бывших подопытных. Она не так часто здесь бывала, но была в курсе, что происходит. А за её спиной раздалось скрежетание зубов её пары – не понравилось ему, что её кто-то чужой касается. Ну зато хоть не орёт благим матом…

Мия обернулась:

– А ну пожмите друг другу руки.

Оба скривились.

– Давай-давай, Эрдан. Сделай первый шаг.

Поморщившись, руку он всё же протянул. Зато тут заупрямился Нир. Но Мия смотрела на него такими глазами… что я буквально ощутила его колебания и решила помочь принять верное решение, взглянула из полуопущенных ресниц просительно. Ну просто переступила через своё я. Но мне тоже не хотелось их вражды.

И тяжело вздохнув, Нир принял рукопожатие, сверля недавнего спарринг-партнёра недовольным взглядом и получая такой же в ответ. Хотя что-то мне подсказывало, что эти двое ещё поладят. Уж очень похожи они. Вот даже не по характеру, а чему-то неуловимому вроде жизненных ценностей, что гораздо важнее.

Руки они отдёрнули друг от друга с явным облегчением. И Эрдан тут же приобнял жену за плечи и потянул к выходу:

– Идём-ка отсюда, мы с ними потом договорим.

Та послушалась, но шёпотом принялась отчитывать его, что дрался с беспомощным пациентом. И огромный оборотень не спорил, виновато кивал и целовал её в щёку. Хотя ни у кого из нас, кроме неё, назвать Нира беспомощным язык бы не повернулся.

И это только подкрепило мою идею предложить ей попробовать общаться иногда с наиболее разумными нашими подопытными, чтобы быстрее подтолкнуть их к нормальной социализации. Одно дело общение с медперсоналом – обычными оборотнями и оборотницами, другое – с человеческой беззащитной девушкой, которая тебя жалеет, а не боится. Я не собиралась толкать её к ним в камеры, но придумать какой-то безопасный способ наверняка можно…

Только надо это как-то провернуть в обход Эрдана, а потом не отходить от того же Нира (на случай если первый придёт меня убивать) пару месяцев, пока не остынет. Ведь явно было в ней что-то такое, что заставляло тянуться к ней застрявших в полутрансформации. Может это связано с теми экспериментами, что не без моего участия, с ней провернули чёрные волки. Или с её природной добротой. Но только сегодня я вдруг поняла то, что не могла сформулировать прежде. И упускать эту идею не собиралась.

Насмотревшись на этих двоих, Нир тоже обнял меня и чмокнул в лоб. Едва удержалась, чтобы не закатить глаза. Одно дело – ласки в постели, а другое… Видимо, почувствовав мой настрой, он отпустил меня и сделал полшага назад, насупившись. Мне тут же стало как-то неловко. Меня же защищал. Спасал. А я тут нос ворочу… Пора бы привыкать что ли.

– Спасибо, – прильнула к нему сама, обнимая. Так непривычно. – Но следующий раз, прошу тебя, дождись, пока я сама попрошу о помощи. Он не обижал меня, всегда так разговаривает, со всеми. Сам потом убедишься.

Нир что-то недовольно пробурчал, но тоже прижал меня к себе покрепче. М-да, фееричное возвращение у меня получилось. Нужно как-то уже осознать, что он – неотъемлемая часть моей жизни и постараться её тоже для него немного поменять. Главное, чтобы не нахватался у Эрдана приёмчиков общения с парой. У меня от приторности его любви зубы иногда сводит. Хотя… это я обычно была чёрствая как сухарь, а теперь… может даже понравится.

Дальше я с невозмутимым видом в сопровождении Нира и Элики, в голову которой и пришла блестящая идея позвать пару Эрдана, прошла по коридорам общего дома до своей комнаты. Там мы с Ниром оставили кошку за дверью, поставив задачу найти для него одежду, а сами снова остались наедине.

Чтобы не переводить разговор опять в горизонтальную плоскость (хотя ужасно хотелось сделать именно это), я отошла к окну, кивая ему на постель и предлагая тем самым присесть туда. Но Нир поморщился и остался стоять на месте. Видимо, остались не самые приятные воспоминания от последнего его тут нахождения.

Вздохнула.

– Думаю, пришло время нам с тобой обсудить всё, – оперлась попой на подоконник и развернулась к нему. – Наверное, ты уже понял, что тот волк – мой истинный. А ещё… что истинным мне может стать чуть ли не первый встречный, кому я позволю поставить себе метку.

Он чуть опустил голову, а на его лице заиграли желваки. Понимаю. Не самая приятная информация.

– Я расскажу тебе больше, когда у нас будет на это время. Но сейчас о главном. Ты мне нужен. И с огромной долей вероятности именно ты – тот, кто предназначен мне в пару судьбой. Настоящий. Если я не ошибаюсь, а я вряд ли ошибаюсь, то мы получим этому подтверждение. Мой дар… то притяжение, которое я вызываю у каждого оборотня мужского пола (хотя я назвала бы его проклятьем), немного трансформируется. Ты это почувствуешь сам, если поставишь мне метку…

Нир нахмурился. Очевидно, ему не нравился деловой тон, с которым я всё это говорила. Но я уже натворила столько всего, руководствуясь своими эмоциями, что теперь боялась снова ошибиться. Хотя и нервировать его дальше – свинство. Поэтому плавно подошла ближе и, подняв его руку, потёрлась о неё щекой.

– Ты нравишься мне и сам по себе. И я обещаю, что не позволю больше себе носить ни одну метку, кроме твоей. Ну и той, что уже есть…

И всё же ему явно что-то не нравилось. Только как понять, что теперь? Тут он указал на меня, а потом на себя и посмотрел вопросительно.

– Я не умею читать мысли. И не понимаю твой вопрос… Но мы научимся как-то общаться. Обещаю. Хотя надеюсь, что эта необходимость отпадёт скоро и ты сможешь разговаривать…

Я снова отвернулась. Слов казалось слишком мало. И ещё казалось, что они не те. Не то я должна говорить ему после всего. Не так. Но я не умела общаться иначе. Понежничать с ним в постели было проще, чем просто общаться.

Нир обнял меня сзади, укладывая подбородок мне на плечо.

– Рина, – позвал и поцеловал в щёку.

Улыбка появилась на моих губах сама по себе. Я её не планировала. Но не смогла бы удержаться.

– Знаешь… Моя волчица сходит с ума от твоего голоса, – призналась и застыла. Замер и он.

Вот это признание получилось. Вот это молодец, Рина, чтоб меня. Нашла что сказать ему. И главное, как вовремя…

Глава 24

Медленно обернувшись, я увидела изумлённые глаза Нира. Видимо, когда он слушал, что я могу быть истинной для любого, не думал о том, какая у меня сущность. Однако по его лицу сказать, насколько он расстроен, не получалось. Да он и в принципе не выглядел расстроенным, скорее именно удивлённым.

– Тебе не неприятно?

Я впервые готова была услышать от мужчины, что ему во мне что-то не нравится, понимая, что после этого не развернусь и не уйду навсегда. Но Нир покачал головой отрицательно. А потом провёл пальцем от ямки между моими ключицами чуть вниз до груди и легонько постучал.

У меня как камень с души упал.

– Познакомиться хочешь?

Ответом стал кивок.

И если раньше я думала, что ему не понравится это открытие, то теперь, когда видела, что он не испытывает негатива, перестала волноваться вовсе. Обращаться перед ним больше не было страшно. Ни капли сомнений, что он не причинит ей вреда, не было. Нир слишком добрый. Настолько, что готов принять меня кем угодно… Хотя мне всё ещё сложно верить в такое.

Отошла на полшага и обратилась, не дожидаясь, пока волчица внутри изведётся от волнения. Но она сразу же сделала ещё пару шагов назад от него. Принюхалась.

Нир присел на корточки и протянул ей свою большую ладонь. Не догонял, не хватал, чтобы не пугать. И конечно же сработало. Ну и я изнутри подталкивала её к нему.

Вообще-то наверное знакомить их было не самой удачной идеей. На моей родине так было не принято – показываться паре в обличье другого вида. Но она так много думала о нём, так боялась его неодобрения, что мне хотелось и ей дать почувствовать, что он у нас хороший.

К тому же волчица продолжала оплакивать свою связь с волком. Ей это давалось непросто. Она почти не чувствовала больше притяжения к нему, и даже была рада этому. Но всё же нервничала и боялась. А тут наш славный Нир…

Конечно же она потянулась к нему носом, хотя и пригнулась, когда он первый раз погладил её по лбу. Когда же Нир продолжил аккуратно массировать уши, разомлела, подобралась поближе, подставляясь под ласку.

О, она была в восторге. От того, какой он осторожный с нами. Какой весь терпеливый и толерантный. Какой добрый. И она то и дело лизала его руки и виляла хвостом, показывая, как сильно он ей нравится.

Нир же выглядел до сих пор сильно впечатлённым. Наверное, раньше он не видел так близко других зверей, кроме ирбисов. В лаборатории было явно не до того, да и там порой вообще не было понятно, кто есть кто. Сейчас же он как ребёнок трогал её, рассматривал, а потом поцеловал прямо в мокрый нос. Волчица, была бы послабее, упала бы в обморок. Хотя обычно у оборотней такого не случается, но она сейчас была слишком счастлива, чтобы думать, что можно делать, а что нет. И уж как она к нему ластилась!

Эти двое так сильно тянулись друг к другу, что я внутри невольно начала ревновать. Со мной Нир тоже ласковый, но прямо сейчас казалось, что с ней он более мягок… Поймав себя на таких мыслях, взяла себя обратно в руки. Совсем размякну с ним. Уже вон придумала испытывать ревность к своей второй сущности… Тут не к месту всплыли вопросы, а почему это он так не торопится с меткой? Помнится, когда я привела его впервые в свой кабинет и он пошёл со мной в душ, собирался взять меня прямо там. Теперь с волчицей вон играет. А со мной играть не торопится…

Всё же не выдержала и обернулась обратно. В этот момент волчица прижималась к нему, а Нир обнимал её, поэтому оказалась прямо в его крепких объятиях обнажённой. И когда наши глаза встретились, сладко поцеловала.

Ладони Нира заскользили теперь уже по моему телу. Одна из них чуть сжала ягодицу, другая заставляла прижиматься к нему грудью, прогибаясь в спине.

На мгновение подумалось, что мы вообще-то на полу, где он только что целовал мою самочку, а сейчас мы уже люди, и можно бы перебраться на постель. Но как эта мысль появилась, так она и исчезла. Да и будешь разве тут размышлять, когда с ягодицы его рука спустилась ещё немного, сзади касаясь моих влажных от возбуждения складочек. Я застонала, выпрашивая ласки, и Нир опустил меня на пол окончательно, сам нависая сверху.

Чтобы показать ему, что я готова на большее и не отказываюсь от своих слов о метке, провела ладонями по его рельефному торсу, подбираясь к штанам. Затем выпустила когти и дорвала то, что Эрдан не дорвал раньше, а потом (конечно же, втянув когти обратно) обхватила обеими руками его твёрдый, крепкий член.

Хотя Нир совсем недавно доводил меня до оргазма, и не одного, сейчас казалось, что секса у меня не было минимум полгода. От желания ощущать вот эту его твёрдость внутри я плавилась. И продолжая целовать его, скрестила ноги за его спиной, притягивая к себе ближе. Где-то там на периферии сознания одновременно и радовалась, и боялась нашей близости волчица. Но мне было уже не до того. Я в красках представляла, как Нир будет медленно растягивать меня изнутри, толкаясь всё глубже. Отчего-то казалось, что он станет делать это медленно. Во всяком случае в наш первый раз.

Я едва не кончила, когда он обхватил губами мой сосок, втягивая его в горячий рот, и одновременно потёрся головкой члена о мой клитор. Выпускать его из рук не хотелось, конечно, но в таком положении держать было невозможно, поэтому теперь я цеплялась за его плечи и толкалась навстречу бёдрами от нетерпения.

Но Нир кажется мстил мне за все те годы, что я его не замечала и мучила своим безразличием. Нарочито медленно он водил влажной от моих соков головкой от лобка вниз к самому входу, чуть надавливал на него, а когда я стонала от удовольствия и пыталась насадиться на него, снова отстранялся, вырывая из моих губ разочарованные вздохи.

Раз на пятый у меня от досады уже разве что дым не шёл из ушей. Я извивалась под ним, жалобно постанывала, гладила, целовала, выпрашивала всем своим видом и уже даже словами просила, но Нир продолжал меня мучить.

– Да трахнешь ты меня уже или нет?! – не выдержала, впиваясь в его плечи ногтями.

В глазах Нира мелькнули смешинки и какое-то удовлетворение. Видимо, это и правда был воспитательный процесс. И пусть я заслужила, но это было слишком жестоко.

И когда он уже протиснулся в меня на какой-то может сантиметр, а я уже размечталась, что сейчас войдёт на всю длину, в дверь постучали.

– Занято! – рявкнула явно не к месту, но тут же забыла про это, и пока Нир не передумал, двинулась ему навстречу сама.

Гори оно всё синим пламенем! Если он сейчас же меня не возьмёт, я повалю его на пол и возьму сама. А того, кто только попробует помешать, посажу в клетки на веки вечные.

Но попробуй сделать с Ниром то, что он не хочет. Как бы сильно я не была зла, что кто-то пытался нам помешать, а сам Нир вообще не торопился приступать к главному, но всё же разница в комплекции есть разница в комплекции. Если уж он на равных сражался с Эрданом, то куда мне пытаться противостоять ему.

Всего мгновение понадобилось ему, чтобы сжать мои бёдра своими ручищами и пригвоздить их к полу, не позволяя двигаться и мешать ему делать, что вздумается. Моё разрешение на близость он уже получил, и теперь мог издеваться надо мной в своё удовольствие, растягивая момент, которого я так сильно хочу.

После второго стука в дверь, готова была убивать всех и каждого, кто только попадётся под руку. Особенно непонятливого визитёра. Даже если на прайд прямо сейчас напала целая стая волков, я бы с места не сдвинулась. Ни за что.

К счастью, в этот раз ответил Нир… Недовольным рычанием. Громким. Зато действенным. Ведь больше никто не стучал, не мешал, и, судя по всему, вовсе отошли подальше от моей комнаты. И отлично! За это захотелось расцеловать его. Что было проблематично сделать, потому что, распластав меня на полу и продолжая играться с моим телом, Нир удовлетворённо наблюдал за этой картиной сверху. Не дотянуться. И тут мне уже хотелось не целовать его, а кусать. Больно.

Единственное, что успокаивало – это что он продолжал медленно-медленно входить. Я предполагала, что он будет осторожным и не быстрым, но что настолько… Эх, если бы мой первый раз был таким… Наверное, тогда я была бы не против. А не теперь, когда у меня перед глазами мутнеет от желания, а он меня пытает!

А как ещё это назвать?!

– Быстрее… пожалуйста… – опустилась до мольбы, но Нир был непреклонен.

Заполнив меня собой полностью, он так же медленно двинулся назад, и я зарычала. Если он продолжит в том же темпе и дальше, то свихнусь ещё до окончания этого издевательства. Дальше он двинулся чуть резче, тогда застонала от удовольствия. Толкнулся снова и отпустил меня, позволяя оплести его бедра своими ногами.

Луна… Я никогда не ощущала ничего подобного. Удовлетворение смешивалось с облегчением от окончания устроенного им мне мучения, от этого каждое его новое движение было ещё более сладким и желанным. Внизу живота пекло так, будто там костёр пылает – не меньше. Не вспомню, чтобы я кого-то так сильно хотела. Но сейчас это было ни к чему. Сейчас был только он. И я. Под ним.

Идеально.

Тут он встал на колени и немного приподнял мои бедра, делая ощущения острее от изменившегося угла проникновения. Я застонала громче, ещё нетерпимее. Вообще предпочла бы, чтобы он двигался не так аккуратно и плавно, а рвано и грубо. Но то ли ему подобное чуждо, то ли я не заслужила ещё…

Зато проверяя догадку, он приподнял меня за ягодицы ещё, теперь почти на уровень своего паха, и получив подтверждение в виде нового громкого стона, продолжил держать так. Сам же переводил взгляд с моих губ на грудь с острыми сосками, а потом туда, где в меня мучительно медленно входил его член. Снова медленно!

Наказывает он меня так что ли?! Сколько можно-то! Нетерпеливо двинулась навстречу, но Нир остановил.

– Ну пожалуйста, – захныкала, окончательно уподобляясь глупенькой, слабенькой самочке, готовой пообещать ему уже всё, что угодно. А он будто не слышит, лишь немного ускоряясь.

Дьявол!

Попыталась поймать его ритм, и оказалось, что так тоже очень даже… Да чтоб его! Когда я уже была на грани, он замер. Замер!

С моих губ сорвались грязные ругательства. Ну это невыносимо! Он использует то, что чувствует меня, чтобы меня мучить! А я думала, что он добрый… А он хитрый и коварный! Дождался момента и мстит мне! Ужасный мужчина…

Нир словно мои мысли прочёл, потому что в его глазах опять поселились смешинки, а уголки губ дрогнули. Я же опять недовольно зарычала и попыталась насадиться на твёрдый, горячий и влажный от моих соков ствол сама.

Не позволил.

– Ну что ты хочешь? Я на всё согласна, – сдалась на милость победителя, уже не сильно соображая. – Буду тебя слушаться. Буду ласковая, милая, белая и пушистая. Что ещё?

В этот момент он мог от меня потребовать что угодно. И я бы не возражала.

Нир хмыкнул, а потом вернул меня на пол, нависая сверху и глядя мне в глаза. Не успела я снова возмутиться, как вдруг он резко вошёл полностью, вынуждая выгнуть спину и закричать от накрывшего вмиг оргазма – видимо нашёл во мне какую-то неизвестную раньше точку, потому что это было настолько ярко и сильно, что я, кажется, отключилась на несколько мгновений. А когда пришла в себя, обнаружила, что я уже в полутрансформации оставляю длинные полосы на полу, царапая.

Попыталась свести ноги, чтобы продлить эти потрясающие ощущения, но он снова не дал. Да что за невыносимый полузверь!

В этот момент Нир наклонился и погладил меня по голове. А потом успокаивающе поцеловал. Примирительно. И меня словно перебросило из состояния злости в целый океан нежности. Ну и как его не простить? Тем более, что он всё ещё во мне и не кончил… Не порядок. Мне вдруг стало жизненно необходимо, чтобы ему тоже было хорошо. Ещё лучше, чем даже мне.

– Делай, как хочешь… хочу, чтобы ты тоже… – он не дал договорить, поцеловал опять и одновременно с движением в мой рот его горячего языка, проник и там, ниже… до предела.

Я обхватила его за шею, прижимая к себе. А бёдрами мягко двинулась навстречу, когда он чуть отодвинулся и вернулся. В этот раз Нир не стал препятствовать. Напротив, даже поощрительно погладил мою ногу. Ну наконец-то! Мне разрешили тоже принять участие в нашей общей вообще-то близости. Но забирать у него инициативу я не стала (кто бы мне ещё позволил что-то там забирать), наоборот подчинилась. Мне начинало это даже нравиться.

Теперь мы двигались в одном темпе, поглаживая и целуя друг друга. Мои ладони скользили по его широким плечам, ощущая, как под гладкой кожей бугрятся и сокращаются с каждым его новым движением мышцы. Руки Нира поддерживали меня так, чтобы я не лежала на полу, но при этом успевали потрогать грудь, талию, попу, ни разу не царапнув. Он больше не сдерживал меня, но мне и самой уже хотелось просто раствориться в этой размеренной сладости. Хотелось побыть с ним мягкой, какой обещала стать недавно.

Такого секса у меня не было примерно… никогда. Так нежно, так осторожно и ласково, не торопясь, и от этого мучительно приятно.

Мне не нравилось прежде целоваться, обниматься, да и без причины просто касаться кого-то даже случайно. И как же не хотелось сейчас отрываться от него хоть на секунду. Моя бы воля – остаток жизни провела с ним на этом полу. Тяжесть его тела сверху, его губы на моих губах, его сильные, но такие аккуратные руки… А уж как сокращаются мышцы на его бёдрах, когда он входит в меня… Увидела случайно и оторваться не могла от этого зрелища.

Даже не хотелось царапать его, кусать, зато почему-то хотелось зацеловать каждый его сантиметр. Наверное, в благодарность за то, что он так осторожен со мной, будто в его руках не обычная женщина, к тому же оборотница, а какой-то очень хрупкий, но ценный цветок. Да он даже гладил меня нежно – не сжимал, не сминал… Пусть от этого я бы тоже не отказалась. Но сейчас хотела его именно такого.

Мои сладостные стоны наверное заставили весь загородный дом прайда снежных барсов ходить со стояками. И пусть жаль этих бедолаг, но сдерживаться я была не в силах. Да и если честно, эта мысль была где-то не периферии сознания и явно не в приоритете сейчас. Я даже отпустила себя снова, впитывая в себя его эмоции – вкусные, нежные, как он со мной.

Волчица внутри тихонько поскуливала от удовольствия. И нам с ней казалось, что мы чувствуем и его сильного зверя, которому тоже нравимся. В какой-то момент мне показалось, что все мы стали единым целым. Это было так странно и волнующе – будто ты внутри другого, при том, что во мне кто-то ещё. И в этот самый миг я успела ухватить хвостик его эмоций обо мне – его восхищение, его радость от того, что я с ним… Мне показалось, что эта эмоция слишком логична и сознательна для такого, как он. Ведь метку он мне не поставил ещё, а значит не мог прийти в себя. Машинально даже накрыла его ладонь своей рукой, проверяя наличие когтей. Они были на месте…

Но тут Нир начал двигаться быстрее, и я забыла о том, что думала. Просто прижималась к нему, тёрлась об него грудью, стремилась навстречу бёдрами и целовала. Много целовала. Всё вокруг смазывалось. Было жарко. Мой пот смешивался с его. Я вся пахла им насквозь. И мне нравилось это безумно. Хочу всегда так пахнуть. И чтобы он пах только мной. Одной мной. Чтобы никогда не посмотрел больше ни на кого. Чтобы только на меня смотрел…

Не удержавшись, я склонила к себе его голову и вцепилась зубами в место, где уже стояла моя метка. Но мне хотелось сделать её чётче, хотелось вновь напомнить и ему, и себе, что он мой только. Что такого его я не отдам никому. Кусая, послала ему мысленно волну своего ревностного желания обладать им, принадлежать ему без остатка – и всё это одновременно. А в ответ каким-то чудом получила тёплую, нежную истому, туманящую мозг.

И это было настолько невероятно, что казалось мы оба падаем в какой-то водоворот.

А в момент, когда ощутила внутри выплеск его семени, внутренности обожгло жаром очередного оргазма. Кажется, я закричала, разжимая зубы, но ощущая вкус его крови на языке. Только Нир запечатал мне рот поцелуем. И целовал, пока я мычала от своих острых, яростных ощущений ему в губы. А потом быстро перевернулся, укладываясь на пол сам, а меня располагая сверху и отпустил, вновь позволяя дышать.

Жадно вдохнув порцию воздуха, я лизнула его свежую метку, любуясь ею, и оставила поцелуй на его сильной шее. Лежать на нём сверху, уставшей после вот этого всего и ощущать его внутри себя…

Дьявол! Это было самое приятное, что я чувствовала когда-либо. И почему я ждала столько лет? Надо было переспать с ним в первый же день… И больше никогда ни в чью сторону не смотреть даже!

Глава 25

Минут пять в итоге я просто лежала, прижавшись щекой к его плечу и выводила пальцем узоры на его груди. В жизни этого не делала и не думала, что буду. Но мне хотелось касаться его. Хотелось видеть, что он разрешает мне это. Странно было вообще осознавать, что кто-то может мне что-то «разрешать». Но это не вызывало отторжения. Наоборот. Как-то волновало, что ли.

Окончательно успокоившись, я чуть приподнялась. От изменившегося положения тела, стала ощущать его внутри только сильнее. Он даже в спокойном состоянии растягивал меня, и мои внутренние мышцы начинали сокращаться вокруг, обхватывая теснее.

– Ты больше, чем мне казалось, – прошептала, ёрзая на нём. Но Нир в привычной уже манере, удержал меня на месте рукой, не давая отползти или слезть.

– Хочешь продолжить?

В его глазах мелькнула какая-то искорка. Видимо, моё предложение его веселило. Он, наверное, считает меня сумасшедшей и зацикленной только на сексе. Но это не так! Точнее, теперь точно так – мне постоянно будет не хватать его. И всё же это не повод…

Резко он накрыл мою шею ладонью свободной руки и заставил меня наклониться. Наши губы были совсем рядом. И конечно же я не удержалась от поцелуя. Нир ответил. Тягуче, медленно, не торопясь. А я ощутила, как он сильнее твердеет внутри. Ну и отлично…

Но не тут-то было.

Закончив поцелуй, он прижал меня к себе плотнее и сначала сел, а потом и встал вместе со мной. Обхватив его руками за шею, я висела на нём как послушная обезьянка.

– И куда ты?

Он подошёл сначала к одной двери, которая вела в небольшую гардеробную (точнее, кладовую, переоборудованную мной под гардеробную), а потом к другой, ведущей в ванную. И вот сюда уже зашёл, закрываясь изнутри.

Я чуть не поперхнулась. Он серьёзно предпочитает приём водных процедур сексу? Правда?

– Ты меня решил помыть? – спросила с сомнением.

Нет, я конечно не была очень уж чистой после ползания по дорогам в виде волчицы и лежания без сил в карцере неделю. Но вообще-то во-первых, он меня облизывал, дезинфицируя, а во-вторых, мы оборотни. Помыться можно было и попозже.

Только у Нира были на этот счёт какие-то свои мысли. Он вошёл в кабинку, поставил меня на пол, включил сам тёплую воду и… развернул меня лицом к кафелю, чуть наклоняя, тем самым бросая в ощущение дежавю. Примерно так же он сделал в моём кабинете, когда я рассказала ему о метке волка, точнее когда он её почуял.

И всё же от этой позы немного напряглась. Нир – это конечно Нир, но с тех пор, как на мне появилась метка волка, я ненавидела, чтобы кто-то был сзади, и никогда никому этого не позволяла. Сейчас же заставила себя не противоречить, раз ему так уж хочется… Вряд ли он станет давить или причинять боль. Вот только сколько бы я не ждала, ничего больше не происходило.

Пришлось оборачиваться. Нир стоял и смотрел. Просто рассматривал меня горящими своими глазами и не двигался. Хотя одна его часть совершенно точно была не прочь подвигаться немного. Во мне. Хотя кроме неё его возбуждение было сложно заметить иначе.

Просто его выражение лица было таким, словно я не стою перед ним обнажённая в откровенной позе, а как минимум только что сняла нимб и белые крылышки, спустившись с небес. Восхищение, радость, умиление… Спектр его эмоций был примерно таким. Это было немного странно, но тоже заводило. Хотя проще сказать, что в нём меня не заводило, конечно.

Нетерпеливо повела попой, приглашая приступить к чему-то более интересному, чем разглядывание друг друга, и Нир понял намёк, накрывая полушария моих ягодиц своими огромными ладонями. Я прогнулась в спине от того, что насквозь пронзила вот эта разница: трепет и аккуратность против силы острых когтей, которым он сейчас позволял меня немного царапать. Но это было весьма уместно и только больше будоражило.

Помимо воды, которая лилась на мою спину, по внутренней стороне бёдер стекала моя собственная влага. И от запаха своего же возбуждения меня уже саму вело. А он лишь продолжал поглаживать, целовать мои лопатки и шею сзади. Да просто не мужчина, а кремень!

– Сейчас-то мне что тебе пообещать? – спросила жалобно.

Ещё немного, так и привыкну вечно с ним общаться таким тоном. Но он же мучает меня!

К счастью, в этот раз мучить решил недолго, и заполнил меня собой плавным, но довольно быстрым движением, сразу задавая осторожный, но таки приятный ритм.

Я поддавалась его толчкам, прогибалась сильнее, приподнималась на цыпочки, чтобы принять его глубже и старалась стонать хотя бы немного тише. Что было практически невозможно.

Но когда ощутила, что мы оба уже на пределе, всё же вывернулась, чтобы поймать его взгляд. Нир сбавил темп, вглядываясь в мои глаза.

– Метку поставишь?

Это было похоже больше не просьбу, чем на вопрос. Но просто в первый раз он не стал, и теперь я думала, что может ждёт от меня этих слов, если просто не делает. Он вдруг нахмурился и заставил меня вновь повернуться к кафелю. Ну почему?!

– Нир… – позвала. – Я не просто согласна. Я хочу… твою метку…

Больше идей у меня не было, почему он медлит. Но тут он стал двигаться быстрее, выбивая из меня возможность думать. Оттого неожиданнее было почувствовать сначала его поцелуй, а потом и укус прямо поверх той, другой, невидимой метки. И одновременно с этим меня пронзило не только ощущение оргазма, но и чудовищной боли во всём теле. Это что за…

Странная смесь удовольствия и страдания, скрутила изнутри. Но это длилось не больше нескольких секунд. А потом схлынуло так, будто и не было. Я же оказалась прижатой лицом к груди Нира, а сам он гладил меня голове, успокаивая.

Когда подняла на него глаза, знала, что он увидит в моих розовое свечение, и получила подтверждение в его зрачках… В его кошачьих зрачках. Быстро коснулась его рук – когти. И клыки никуда не делись. Да и в принципе Нир вообще ни капли не изменился. Но этого не могло быть! Я же была почти уверена…

По жизни я не верила в чудеса, зато верила в медицину и науку. Мой опыт подсказывал, что после сегодняшнего Нир должен был обрести возможность оборота. Я столько лет наблюдала, столько времени потратила на изучение, и просто не могла ошибаться.

Когда-то я разрабатывала препарат, позволяющий укрепить связь оборотня со зверем и обеспечить в полутрансформации почти такую же регенерацию, как при полном обороте. Побочным эффектом нескольких первых проб стало вот такое «застревание» зверя в человеке. Правда, этот эффект весьма приглянулся тем, на кого я тогда работала, и забрав мои записи, они продолжили штамповать вот таких же подопытных – на них всё заживало быстрее, они быстрее отходили от процедуры других экспериментов. Но когда я узнала об этом, то нашла способ выводить их из этого состояния.

Не сразу, но нашла.

Для более лёгких форм достаточно было антидота с каплями моей крови. Моя способность быть парой для кого угодно работала и так. Оборотень, застрявший в полутрансформации, получал импульс, что пара рядом, что она принимает его – это обостряло положительные чувства и эмоции. А именно они и отличают людей от зверей в нас. Наши звери живут больше инстинктами, наши человеческие части – мыслями и эмоциями.

Для более сложных случаев это, к сожалению, не помогало. Но я была уверена, что могла помочь настоящая истинная пара. Вытащить как на буксире давно погрязшего в омуте запутанных инстинктов и чувств оборотня.

На самом деле, когда я встретила Нира, он был в той самой лёгкой стадии. Достаточно было одного укола, чтобы вернуть ему возможность оборота. Он был первым, кого мне показал Эрнард здесь. Но сразу заметив, как он похож на моего братишку, я ввела ему совсем другой препарат… усугубляя ситуацию и запирая его в этом состоянии.

Тогда приоритет был именно такой.

Сейчас я была уверена в том, что не почувствовала тогда – он мой настоящий истинный. Значит, у него иммунитет к моей крови, которую я вводила ему понемногу все эти годы, чтобы поддерживать легенду о нашем родстве. То есть он не мог сойти с ума и потерять себя окончательно. Но тогда метка, которую я принимала добровольно, должна была ему помочь. Он должен был прямо сейчас очнуться, прийти в себя. Другого способа вытащить его не существовало…

Если, конечно, я на самом деле была его истинной…

Несмотря на абсурдность ситуации, мне почуять пару гораздо сложнее, чем любому другому. Моя обычно довольно любвеобильная самочка, могла вполне не почувствовать к настоящему истинному сильной тяги, потому что он – моя противоположность. И мне казалось, что Нир – она и есть. Что я права. Это так же подтверждалось тем, как он ведёт себя, какой он сдержанный и спокойный.

Но если я не его истинная, то значит, была другая. Вот только после того, как он поставил мне метку, он её больше никогда не почует. А она его. Возможно, ей даже удастся встретить другую пару – до этого момента мои эксперименты ещё не дошли. Наверняка нельзя было быть уверенной. Зато известно точно, поставив метку мне, оборотень лишался своей настоящей пары. И тогда выходило, что Нир останется запертым в этом состоянии навечно… Из-за моей ошибки?!

Я покачнулась, и ему пришлось поддержать меня, чтобы не упала.

Нет, я не была ангелом. Скорее, демоном, из-за которого были разрушены жизни многих. Но ломать его жизнь… Это стало бы для меня самым страшным наказанием. Луна! Почему он должен отвечать за мои ошибки?!

Мне казалось, что всё наверняка. Он вытащил меня с того света, когда я почти отказалась от метки волка. Это не мог сделать любой. Нир для меня точно был не чужим. Но если он не вернулся в нормальное состояние, то другого способа я не знала. И вероятно, лишила его такой возможности…

Он поднял меня на руки, укутал в полотенце и унёс в комнату, усадив себе на колени и глядя вопросительно. А я бессмысленно бродила взглядом по мебели вокруг, не понимая, что делать дальше. В моей голове сложилась уже совсем другая картинка, как он придёт в себя, как мы поговорим, а теперь… Что же я наделала?!

Может быть, он не хотел ставить мне метку именно поэтому? Он просто не чувствовал, что она нужна. А я попросила, и он исполнил из-за моей просьбы…

У меня закружилась голова, а горло сдавило как удавкой. Я обхватила пульсирующие виски. Нир что-то там вопросительно мурлыкнул, но мне невыносимо было слышать эти звериные звуки в то время, когда я надеялась уже говорить с ним по-человечески!

Внутри забеспокоилась моя волчица… Волчица!

Я едва не потеряла сознание, получив подтверждение своей ошибки. У меня не должно быть волчицы, если Нир мой истинный. Не должно! Она появилась из-за волка! И теперь…

Он погладил меня по спине, а я резко встала, кутаясь в полотенце. Что я наделала?!

– Рина?

Подняла на него взгляд. Как мне сказать ему? Как рассказать, что я его покалечила навсегда? Что играясь его жизнью, я отобрала её насовсем?

Он медленно встал и приблизился ко мне, погладив по щеке, видимо, так пытаясь успокоить. Но из моих глаз уже бежали крупные слёзы. Я снова ощущала эту мерзкую беспомощность и липкий ужас осознания. Я уже жалела даже о том, что вообще когда-то решила быть медиком. Лучше бы меня убили тогда, когда была возможность…

Нир стоял рядом и продолжал гладить меня, от него просто фонило спокойствием и лёгким волнением из-за моего состояния. Вот! Я ведь чувствую его! Тогда почему…

Подняла глаза и вновь увидела в его зрачках своё отражение. Мои глаза светятся уже меньше, но светятся розовым! Я видела такое у мамы. Знала, что это значит. Правда, глава прайда не знал, что во мне может проснуться вот такое. Но я расскажу ему, обязательно. Попозже. Может, он даже меня не прогонит… Вот только бы… Стоп.

Розовые глаза! У меня светятся глаза! Но это значит…

Я вгляделась в невозмутимое лицо Нира. Прищурилась. Потом прислушалась к волчице…

Дьявол! Вот эти двое сейчас у меня попляшут!!!

Глава 26

Усилием воли взяла себя в руки и натянула на лицо привычную бесстрастную маску.

– Ты не чувствуешь ничего необычного? – решила зайти издалека.

Но Нир и бровью не повёл. Стоял и смотрел на меня своими голубыми, чистыми и честными глазами. И главное выглядел так невозмутимо, что в иное время и не усомнилась бы в нём ни мгновения. Но боль, которую я почувствовала из-за метки и мои розовые глаза не подделать – моя трансформация точно произошла. Должна была произойти и его!

– Не хочешь сказать мне что-то? Может, признаться?

Не хочет, видимо. Изображая из себя непонимающего полузверя. Ага. Тогда обратилась внутрь себя, внимательно наблюдая за волчицей. Она усиленно виляла хвостом, очень внимательно глядя куда-то в сторону. Значит, так вы решили…

– Ну вот, – произнесла вслух печально. – Я думала, сработает, а не сработало… Видимо я ошиблась.

Оба навострили уши.

– Прости, Нир, но ты не мой истинный, – заявила холодно и сбросила полотенце.

Так и пошла к шкафу, чувствуя горячий взгляд на своих вторых «девяносто». Смотри-смотри, наглый кот. То ли ещё будет.

– Мы поспешили. Спать с тобой мне не стоило…

Обернулась, а он не сводил глаз с моих бёдер. Отлично.

Достала самые развратные стринги с вырезом напротив самого стратегически важного места и медленно натянула их на себя. Разумеется, для этого пришлось повернуться к нему спиной и наклониться вниз. Сзади послышался порывистый выдох.

– Знаешь… Секс с тобой, конечно, был неплох, но в следующий раз придётся мне найти для него кого-то другого…

Достала бюстгальтер. Из той же серии. Прозрачное кружево шло по самому низу груди, едва-едва прикрывая соски. Бросила ещё один взгляд на него. Нир напрягся. Моя идея ему не нравилась. Ещё бы. Но сам виноват.

– Да и метку придётся свести…

Вот тут он едва не подавился воздухом, а волчица внутри забеспокоилась, проверяя, в своём ли я уме.

– Да, есть один способ, пока она свеженькая, – врала, как в последний раз. – Правда, придётся разрешить касаться себя кому-то другому… во время близости…

Его зубы заскрипели, а волчица завыла внутри. Предательница.

Достала из шкафа платье-комбинезон в обтяжку с глубоким декольте. Медленно надела, скрывая от его горящего взгляда свое тело.

– Идём, отведу тебя в камеру.

Нир замотал головой.

– Ну что значит нет? Надо, – вздохнула. – Помочь я тебе всё равно не могу ничем. Так смысл? Да и мне метку же нужно сводить… Дел невпроворот.

Волчица завертелась внутри, привлекая моё внимание, но я от неё отмахнулась. А вот глаза Нира вспыхнули почти яростью. Помню этот взгляд. Каждый раз, когда я приходила после ничем не обязывающих встреч с человеческими мужчинами, он был именно таким.

– Давай, Нир, не задерживай. Мне ещё надо найти кандидата…

Он оказался рядом в мгновение ока и с грохотом закрыл только что открытую мною дверь. Ещё и замок повернул. Мой ты сообразительный… Давно ли вот только?

– Понимаю, неприятно. Но кому сейчас легко? – стояла я на своём, будучи уверенной, что он мне не причинит вреда даже в ответ на явную провокацию.

Зато волчица пошла на попятную, и пока я ещё держу её в поле внимания, мигом обратилась (прямо внутри меня) в шикарную белую кошку ирбиса. Даже мурлыкнула для верности, мол, смотри, это я, красивая. Зараза!

В душе не чаю, что это за чудеса такие – две сущности. В жизни о таком не слышала, но она едва не довела меня до инфаркта! Я тут с ума сходила от того, что не могу помочь ему. Слёзы лила, как последняя истеричка. А они не торопились меня успокаивать. Поэтому воспитательный процесс будем продолжать…

– Это ничего не значит: ни мои глаза, ни изменённая вторая сущность. Раз с тобой ничего не случилось. Раз ты по-прежнему не можешь выбраться, то…

Что-то подсказывало, что о наличии во мне кошки он узнал явно раньше, чем я сама. Сговорились как-то! И пусть я понятия не имею, как и зачем…

– Значит, ты – не мой истинный…

Ну и для закрепления успеха… А вот это даже говорить неприятно. Мне. Зато как ему будет слушать… Всё же я стерва. Жестокая. Да. Но он меня вывел просто.

– Видимо, всё же волк…

– РИНА!

А мой славный мальчик умеет рычать, оказывается. Ещё и на меня? Даже возбудилась невольно. Как же меня на нем клинит-то… Так я ему это и показала, пока не извинится.

– Что Рина? Ты должен был прийти в себя. Не пришёл. Всё. Обсуждать нечего. Ты идёшь в камеру. Я к вол… – не договорила.

Он подхватил меня на руки, бросил на кровать и разорвал платье, глядя пылающими глазами на белье. Знаю, что нравится. Просто так что ли надевала?

– Нет, я больше не буду заниматься с тобой сексом, – заявила уверенно. – Всё равно толку нет… – уперлась ладонями в его грудь.

– Ах толку тебе нет, Рррина?! – взвился он и рванул с меня верх, а сам обрушился поцелуем на губы.

Луна… Я готова продать душу за эти ощущения… И не только за его напор и страсть, но и за вот этот вот голос, от которого у меня мурашки по всему телу. И кстати, вырез на трусиках вполне пригодился. Их даже снимать не пришлось…

Глава 27

Вот верно говорят, что хорошо удовлетворённая женщина – самая что ни на есть милая и ласковая. Пусть Нир остался верен себе, и в этот раз тоже делал всё плавно и осторожно – так, что я не чувствовала вообще никакого дискомфорта (одно сплошное удовольствие), несмотря на его размеры, но что-то так умоталась, что лежала вот прямо сейчас опять на его груди, вяло водила по ней пальчиком снова, и даже не хотела больше ругаться с ним. А тем более – ругать его.

Просто как кошка, объевшаяся сметаны, на солнышке…

Он обнимал меня, прижимая к себе покрепче – это видимо, чтобы не подумала, что толку нет, и не пошла искать другого, а его большая, тёплая и совершенно человеческая ладонь лежала на моей спине. Так надёжно и приятненько…

Ну и в кого я превращаюсь рядом с ним? В кисель? Ну и ладно. Вот выйдем из комнаты, при других снова буду собой прежней, а с ним… Нет, правда, надо было давно с ним переспать.

Вздохнула, всё ещё ощущая пульсацию внутренних мышц. Как же приятно было сжимать его в себе. А как планомерно и уверенно он меня на себя насаживал, доказывая, что я вот вообще не права… А как целовал, заставляя терять голову от его вкуса… А как аккуратно, но возбуждающе сжимал мою грудь… И ещё оказалось, что пальцами без когтей, он вполне себе быстро находит клитор и умеет касаться его так, что я могу кончать так часто, как он захочет… И хотел он очень даже часто…

Не удержалась и чмокнула его в плечо. Нир хмыкнул.

– Ты у меня такая ласковая, оказывается, – пророкотал мне нежно в волосы.

У него главное… Конечно, я у него.

В ответ потёрлась об него щекой и мурлыкнула… Эм… Я? Мурлыкнула? Кажется, с появлением во мне кошки, появились и новые повадки. Не так просто противостоять своему внутреннему зверю. Тем более, когда во мне целый зоопарк… Ну не целый, но больше одного – явно уже толпа. Попозже с ней разберусь.

– Почему ты сразу не сказал? – вопрос получился ленивым таким. Хотя мне правда хотелось понять.

– Да кто знает, что от тебя ждать, взяла бы и прогнала.

– Тебя? – я даже голову приподняла, чтобы в его глаза посмотреть.

Голубые такие, красивые…

– Меня, Рина. Тебя же из стороны в сторону кидало. То придёшь, то уйдёшь, то поедешь к своему бывшему, – он поморщился.

– Было дело, – согласилась, укладываясь на него снова. – И давно ты так со мной в прятки играешь?

– Не слишком, – ответил уклончиво. Ладно. Потом выясню.

– Я так испугалась, когда решила, что не подействовало.

– Ты бы мне заранее толком объяснила, что должно случиться и когда, я бы тебя не пугал. А то всё каким-то фразами общими размытыми. Я и подумал…

– Подумал он, – фыркнула я. – У меня чуть истерика не случилась. Думала, что я тебя внутри полутрансфромации навечно заперла…

– Даже если так, сам был бы виноват, – он погладил меня по голове.

– Почему сам? Я же заперла бы.

– Да я как тебя увидел, ещё до того, как ты мне препараты вводить начала, уже обратиться мог. Просто внутри как щёлкнуло. Сначала обрадовался. А потом подумал – сейчас стану человеком, меня отсюда уведут – видел, как отпускали тех, кто взял себя под контроль. Но мне так хотелось к тебе быть поближе, что решил повременить. Ну и дождался, пока реально выйти уже не мог из-за твоих укольчиков…

Я замерла. Обдумала всё, что он сказал и села даже:

– Ты всё это время человеком был заперт внутри, не зверем?

Кивнул.

– Луна… Хоть бы знак подал, Нир! Мы же тебя, как всех…

– А ты меня слушала? – он провёл пальцами по моим щекам. – Говорить не мог толком, вот недавно научился хоть одно слово выговаривать, – улыбнулся так… по-мальчишески совсем, мило… У меня сердце дрогнуло.

– Прости, – прильнула к нему, оставляя поцелуй на подбородке.

– Да ладно, – отмахнулся он просто, – тебе же всё равно это нужно было. Из-за брата. Я был не против быть подсадной уткой вместо него.

Он говорил так, словно пожертвовать своей жизнью ради моего брата – это обычное дело. Но это вовсе не обычно! Он понимал, как я поступаю с ним, и всё равно не ненавидел…

Какое же у тебя сердце-то, если способно простить подобное?

– Тшш, расслабься. Я сам так решил. Это не твоя вина, – и снова его рука прошлась по моей спине, чуть надавив на поясницу, а потом легла на попу, отвлекая. – Ты больше мне нравишься злючкой, чем вот такой провинившейся зайкой.

Я поперхнулась:

– Как ты меня назвал?

– Тебе первое или второе повторить? – усмехнулся он и вдруг резко притянул к себе. – Моя Рина. Так буду называть, – выдохнул мне в губы.

У меня тут же снова стало горячо внизу живота. А ещё ниже стало даже мокро… Он повёл носом, принюхиваясь, и снова довольно так усмехнулся:

– Моя же?

– Твоя, – подтвердила тихо.

– И я тут понял… Ты меня специально выводила вот этим – метку сведу, к другому пойду, да? Не пошла бы ведь?

– Не пошла, – согласилась послушно.

– Если честно, думал, когда узнаешь, бросишься на меня и тарелки бить будешь, – и опять заулыбался. Ямочки ещё эти на щеках…

Я думала, что уже в него влюблена по уши. А нет. Ещё есть запас, оказывается. Как же он мне нравится…

– Будут тебе ещё и тарелки, и всё остальное, – пообещала и села на него верхом.

Нир чуть подтолкнул меня своими бёдрами вверх, дразня или играясь:

– Я не против просидеть в клетке ещё лет десять, только чтобы ты потом вот так же на мне была.

Я отбросила волосы с плеч за спину.

– Не надо для этого в клетку…

Обеими ладонями взяла его лицо, рассматривая. Словно знакомилась заново. Даже не верится.

– Ты помнишь своё настоящее имя?

Он мотнул головой отрицательно, но не выглядел очень уж грустным по этому поводу.

– Мне нравится то, что ты дала.

– Тогда один-один, Риной меня тоже никто не зовёт.

– Один-один, – он повторил и подтянул меня поближе к своему лицу, тоже разглядывая в ответ лицо, шею, грудь, живот и то, что ниже совсем не скрывал вырез на стрингах. – Красивая такая.

Мои губы сами сложились в улыбку. Я этих комплиментов раз миллион в своей жизни слышала, но ни один меня не трогал так, как его простенький. Сама не заметила, как отпустила себя, впитывая его эмоции и пьянея от них. Даже глаза прикрыла от удовольствия.

– Это моя любимая часть… – прошептал он. – Когда ты так делаешь. Правда, каждый раз у меня встаёт… Но это мелочи.

– Я бы не назвала это мелочью, – тихо рассмеялась, и Нир подхватил.

Как он красиво смеётся. А приятно-то как…

И вот вроде я старше его, опытнее, но сейчас ощущаю себя нежной девочкой рядом с большим и сильным мужчиной. Хотя наверное рядом с ним я именно такая, а что он – именно такой – даже сомнений нет. Просто плавлюсь от его улыбки, от его взглядов горячих, но таких ласковых. Моя кошечка к нему тоже так и ластится изнутри. И так хочется показать ему ещё больше, что он для меня значит…

Смотрю вот в его глаза и отчётливо понимаю, что он не просто хочет меня и даже не просто хочет меня себе. Он меня любит. По-настоящему. Как никто до него не любил… Разве что родители и Эннир могли испытывать ко мне такие же искренние, чистые чувства. Но он мне не родственник, а всё равно такой близкий, такой родной…

Да-да, нам надо поговорить. И мы обязательно поговорим. Совсем немножечко позже.

Наклонившись, я целую его губы, потом шею. Грудь… Затем веду языком по прессу, не забывая легонько царапать ноготками… И его дыхание уже сбивается, подтверждая, как сильно нравится происходящее.

– Рррина, – выдыхает он, а я касаюсь губами пульсирующей от желания головки.

Её форма, её вкус… Меня будто накрывает. Я уже не отдаю отчёт… Ощущаю только эту упругость во рту, ласкаю её языком, обхватываю губами плотнее и стараюсь взять глубже.

Никогда раньше не делала этого по своему желанию. Когда-то давно, много лет назад, меня не спрашивали. С тех пор ни разу. И не думала, что могу захотеть. Но хочу. Его всего хочу. И как же это…

Его тяжёлая ладонь ложится на мою голову, отчего невольно напрягаюсь. Подсознательно помню, что может последовать дальше. Но он лишь гладит меня, собирает волосы в хвост осторожно, массирует кожу головы… приятно… И я расслабляюсь, позволяя себе получать удовольствие дальше… и доставлять удовольствие ему.

Провожу языком по всей длине, уделяя особое внимание венкам, оплетающим твёрдый ствол. Потом начинаю ласкать и рукой тоже, понимая, что взять полностью не смогу. Сегодня не смогу. Возможно когда-то позже.

Но Нир не настаивает. Думаю, что он был бы счастлив и от поцелуя. Но мне-то мало. Потому вожу языком по члену, потом по мошонке, снова беру в рот головку, посасывая, облизывая и водя рукой вверх-вниз… Кажется, сама сейчас кончу…

– Рина, – зовёт он, видимо, предупреждая, но я не останавливаюсь и продолжаю ласкать его, пока тугая струя семени не ударяет в горло.

Даже на вкус он приятный. Всего бы облизала… Кажется у меня появится любимое занятие по утрам…

– Это… Чёрт. Это было круто! Спасибо, – он плавным движением подтягивает меня вверх и целует в губы, а потом прижимает осторожно к себе.

И от этой его восторженности я вспоминаю, что у него вообще в первый раз всё. И получаю от такого осознания прямо звериное удовлетворение. Скорее, свойственное больше волкам, чем кошкам (последние более свободолюбивы и не так зациклены в этом плане). Но факт остаётся фактом. Это мой Нир. Только мой. Никогда никто больше не станет его касаться так откровенно, как я. Только мне можно.

И помимо того, меня накрывает волной ещё большей нежности к нему. Мой замечательный, мой самый лучший, самый ласковый…

Нир так пристально смотрит в мои мутные от эмоционального коктейля глаза.

– А тебе самой нравится такое? – спрашивает запросто.

Даже в такой момент думает о моих желаниях и чувствах. Ну какой славный!

– Теперь да, – отвечаю честно и улыбаюсь.

Вообще ожидаю после этого шутки или чего-то вроде, но он вдруг хмурится. Как всегда слышит то, что я не говорю.

– Тебя заставлял кто-то? – надо же, я не произносила ведь, что заставлял, по одной формулировке ответа понял мой внимательный. – Тот волк, да? Я убью его.

И сейчас говорит так… уверенно и спокойно, будто просто констатирует факт, что я впервые пугаюсь его. Есть такие мужчины, которые орут, бьют кулаками в стены и в женщин, а ещё в слабых противников, обещая все кары небесные, но ничего из себя не представляют. А есть те, кто тихо говорит «убью», и просто убивает. Без лишних слов и рисования. Медленно и спокойно. Без эмоций. Разве что с чувством глубокого удовлетворения.

Не хочу видеть его таким. Не хочу вызывать в нём желание мстить. Достаточно этой черноты во мне самой. Пусть хотя бы он останется вне её.

– Нет, не он.

Нир темнеет лицом.

– Кто тогда? Кто тебя заставлял? Если не волка, то я убью другого, – обещает снова.

– Не убьёшь, – отвожу взгляд в сторону.

Не хочу, чтобы даже думал об этом!

– Почему? – он впервые ведёт себя как задиристый мальчишка, в которого не верит понравившаяся девочка. Вот только девочка сама чудовище…

– Потому что я уже убила их. Всех. Сама, – отрезаю. А Нир замирает.

И мне теперь немного страшно смотреть на него после такого признания.

Но спустя мгновение я чувствую, как его рука за талию привлекает меня ближе, а виска касаются горячие губы:

– Маленькая моя Рина… Тебя больше никто никогда не обидит.

Прежде я как-то не чувствовала себя маленькой, но после его слов ощутила себя именно такой. И прильнула к нему, будто и правда нуждалась в защите.

Сказать, что тут же расслабилась и доверила ему решение всех своих проблем, будет ложью. Да, рядом с ним мне спокойно, уютно и хорошо. Не нужно держать маску. Не нужно обороняться и ждать подвоха. И конечно я уверена, что он действительно захочет защитить меня. Но. Я сделаю всё, чтобы ему не пришлось этого делать. И ему вовсе не обязательно знать, что не стану жаловаться на жизнь и просить его помощи.

Лёжа у него на плече, я могу побыть и маленькой, и слабой, и даже глупой. Могу делать, что только вздумается и позволять ему то же. Но когда мы больше не будем наедине, приложу максимум усилий, чтобы оградить его от моих дел, как можно больше.

Может, он и готов принимать то чудовище, что живёт во мне, но я не готова подвергать его опасности и втягивать во вражду со своими врагами. Потому что они его не пожалеют. А он теперь мне важен и дорог. Так же, как и Эннир.

– Расскажешь мне о себе? – попросила тихо.

– Что?

– Ну… Как ты оказался тут… – оставила поцелуй на его предплечье и закинула на него ногу.

Луна! Как же приятно просто лежать вот так.

– Давно было, да и многое из памяти стёрлось. Но вообще глава прайда привёз. Вроде сказал, на экскурсию. А потом в клетки затолкали и всё. Но это ещё у волков было… Кстати, я тебя там потом тоже видел издалека. На тебя там все смотрели. И я смотрел.

– А я не помню, – расстроилась даже.

Тогда старалась вообще к подопытным не подходить. Тяжело было.

– Оно и понятно. Но знала бы ты, как я бесился, что тот альфа тебя запугивает. До сих пор хочу ему голову открутить…

Да что ж ему так сильно хочется обязательно ввязаться в эту войнушку!

– Не вздумай. Сражение с ирбисом, а тем более его проигрыш, начнёт войну между кланами, – предостерегла.

– И кто его может убить, чтобы не началась война?

– Кто-то из своих. Забудь об этом, ладно?

– Ладно, – нехотя согласился он.

Надеюсь, послушался, а не сделал вид.

– Лучше давай дальше…

– А что дальше? Потом нас перевезли в лабораторию самого главы прайда. Потом напал его сын, отбил нас, его прикончил. Нас сюда привезли. Потом тебя привели, ты коснулась меня и… Ну я уже говорил, что притворился, а потом и правда застрял. И вот с тех пор, у меня наконец началась нормальная жизнь, – он заулыбался, будто и правда вспоминал что-то приятное.

– Нормальная, Нир? В клетке?

– Ты приходила, гладила меня, говорила. Думала, я не понимаю, а я понимал. Потом мне даже понравилось играть в эту игру… С пациентом ты была более откровенна. Правда, злился, когда от тебя пахло кем-то. Особенно тем парнишкой, потом же только выяснилось, что это твой брат. Просто остальные были на один раз, а к этому ты ходила регулярно, хоть у вас и не было ничего такого, но я злился.

– А нельзя было свою злость иначе проявлять, чтобы тебя в карцер не сажали?

– Так-то ты в карцер чаще приходила. Жалко, наверное, было. А мне-то так даже лучше. Я ж не знал, как меня можно вылечить. Думал, всё, всегда теперь такой буду. Смирился. Ну и реально невыносимо злился.

– А потом что? Как ты снова смог обратиться и когда?

– Хитрая, – усмехнулся он. – А вот не скажу.

– Зачем ты водил меня за нос?

– Кто кого ещё, Рина… Пойми, мне тоже страшно немного. Я ж пацаном был совсем зелёным, когда сюда попал. А теперь вроде как взрослый, но не умею жить нормальной жизнью… Да и у меня вот теперь есть ты… Но во-первых, я не был уверен, что ты насовсем со мной останешься. А во-вторых, мне тебе даже дать нечего… Я думал. Выигрывал время.

– Дать? Мне? Не поняла.

– Ну там… дом…как полагается. И чтобы ты больше не ходила в эту лабораторию… Но это я так, мечтаю уж.

Даже выдохнула. А то при мысли, что он немедленно потребует от меня отказаться от лаборатории, чуть не поседела. Потому что не смогла бы. А выбирать между ним и делом всей моей жизни – слишком жестоко.

– Тебе не нужно думать о таких вещах. Я вполне могу себя обеспечить. Да и дом у меня есть.

– Вот именно, что у тебя, – буркнул Нир, но тут же добавил. – Теперь я буду выполнять все мужские функции, и у нас обязательно будет общий дом. Тебе больше не нужно решать всё самой.

Я подняла голову и поцеловала его, молча соглашаясь, а на самом деле просто не желая спорить. Зачем портить такой приятный день. Или вечер. Или что там сейчас.

Смутно представляю, как он планирует это всё осуществлять, но всеми силами старалась не показать ему это и не начать настаивать на своём. Совсем не хотелось случайно обидеть.

– А давай теперь ты? – предложил вдруг он, поглаживая меня по бедру.

– Что я?

– Расскажешь. Про себя. С самого начала. Мне надо… знать. Каждый уголок твоей души важен. Даже… то, что мне не понравится, как ты думаешь. Например, про того мерзкого волка. Я пойму. Всё пойму. Только будь честной.

– Послушай. В моей жизни было столько плохого, что даже вспоминать не хочется, – попробовала отвертеться.

Вообще рассчитывала, что мы будем жить сегодняшним днём.

– Нет уж. Я рассказал. И ты рассказывай. Только всё, Рина. Знаю я, как ты умеешь. Делаешь вид, что соглашаешься, а сама уже строишь планы, как сделать по-своему. Привыкай быть с кем-то. Сложно тебе будет, но ты справишься.

Я усмехнулась. Видимо, всё же придётся считаться с его мнением. Мой славный мальчик и правда чувствует меня лучше, чем я думала, и водить его за нос может и не получиться.

Глава 28

Но прежде чем переходить к откровенным разговорам, мне хотелось выяснить сначала наиболее важное.

– Ты чувствуешь мою кошку?

Нир выглядел озадаченным.

– Я точно видел твою волчицу, и не могу понять, как это возможно, что я чувствую к тебе притяжение, если ты другого вида.

– Хочешь сказать, что сейчас не ощущаешь разницы?

Он мотнул головой.

– Но ты чувствуешь мою самку?

– И я, и мой зверь тоже.

– Волчицу? – уточнила недоверчиво.

– Я не знаю, – сдался. – Никогда не понимал, кто ты по виду, и даже сейчас просто чую желанную самочку, и твой обалденный запах. Но не могу сказать, кто ты.

– Тогда у меня для тебя сюрприз, – вползла из-под его руки. – Только если я застряну, позови меня. Умеешь?

– Я подопытный, а не умственно-отсталый, Рина, – укорил он меня.

– Прости, – мягко поцеловала его в щёку, – просто я не знаю, как у вас в прайде заведено, что рассказывают, а что нет. Вдруг ты не понял бы, о чём я говорю.

– Тебе не за что извиняться, – он сел. – Что ты хотела мне показать?

Я встала и попыталась обратиться в самку ирбиса. Но не получилось. Та завертелась на месте и обернулась внутри меня в волчицу. Интересно, как часто они собираются проворачивать этот фокус? И как мне заставить их угомониться.

Волчица довольно зевнула, ей явно нравилось меня дразнить. И самое главное – сознание самки было одно, просто разные тела. То есть их не две. Это одна кошка-волчица, которая теперь будет вечно развлекаться, устраивая внутри меня хороводы с постоянными оборотами.

Настроившись, я обернулась как обычно. Волчицей.

Та радостно потянулась к Ниру, и он погладил её между ушами, глядя вопросительно и видимо ожидая обещанного сюрприза. Изнутри я дала команду оборота. Оказалось, это тот ещё квест – оборачиваться, когда ты уже обернулась. Стало правда не по себе. Застрять в звере будет слишком легко – вдруг не смогу контролировать двойной оборот.

Но всё прошло быстро и легко. Вот только стояла волчица, облизывая ладонь Нира, и раз – уже белоснежная кошка, размером чуть больше, ласкается об его руку, выпрашивая погладить и её. Вот тут глаза моего мужчины из ожидающих превратились в огромные восхищённые.

– Рина! Я даже не знал, что так бывает!

Радостно он принялся наглаживать самочку, и на этот раз помимо умиления и удивления, я видела ещё искреннюю такую радость. Ну да. Он наверное думал, что если у меня другой вид, то у нас не может быть детёнышей. Но во-первых, он не знал, что я принимаю в обороте вид своего самца, потому и подхожу вообще любому. А во-вторых, я сама не знала, что у меня может быть две сущности. По идее должна остаться последняя. И раз волчица никуда не делась, то наверное метка волка привязала меня сильнее, чем я думала, хотя прямо сейчас никакой связи с ним я не чувствовала. Только с Ниром.

Наласкавшись вдоволь (а кошка у меня оказалась жадной на ласки, вертясь перед Ниром и так, и эдак, чтобы случайно не осталось на ней не поглаженного им места), я решила, что можно и обратно. Но не тут-то было.

Кошечка честно пыталась обернуться в человека, но не выходило. Мы даже запаниковали, пока Нир не понял, что я всё же застряла внутри.

– Ты не волнуйся только, – улыбнулся мне. – Расслабься, Рина.

Я честно попыталась и настроилась на зов его зверя. Обычно зверь звал, наоборот, самочку, но сейчас уговаривал её вернуть мне тело. Вот только она и сама была не против. В отличие от своенравной волчицы, я-кошечка была по характеру гораздо мягче и явно не собиралась меня пугать или намеренно вредить.

Делая попытку за попыткой, уже начинала подумывать, как буду управлять исследовательским центром прямо из кошки – благо я всё ещё контролировала свою звериную часть. Уж кто-кто, а я прекрасно знала, как обращаться с нашими животными, и даже Нира про застревание изначально предупредила просто на всякий случай, всерьёз не рассматривая такую возможность. Но сейчас просто не понимала, что не так.

Зато Нир оказался в этом плане сообразительнее.

– У меня есть идея, – сообщил он, глядя мне в кошачьи глаза. – Обернись в волчицу сначала. Можешь?

А это была интересная мысль. Попробовала. И вот перед Ниром вновь стоит беленькая волчица, высунув свой розовый язык и красуясь. Он потрепал её по голове.

– А вот теперь попробуй в себя. Хотя я уже и не знаю, какая ты мне нравишься больше, слишком большой выбор, и каждая хороша, – он легонько коснулся пальцем её розового носа, и волчица чихнула.

Пробовать было волнительно, но я это сделала. И вполне успешно. Правда оказалась на четвереньках, отчего глаза Нира заблестели одновременно и желанием, и смехом. Но ни то, ни другое не помешало ему подгребсти меня ближе и усадить на свои колени.

– Ну вот, а ты боялась. Всё хорошо.

– Как ты это терпел? Ужасные ощущения, когда не управляешь собственным телом, и даже сказать ничего не можешь.

По коже прошёл озноб. Наверное, если бы я успокоилась, а не начала паниковать, то и сама бы додумалась, что теперь следует делать всегда двойной оборот. Но рядом был Нир, который сам только-только вышел из полутрансформации, от этого становилось сначала тревожнее – потому что вот он пример того, что может со мной стать, а потом спокойнее – потому что он на меня действует как убойный транквилизатор.

– Со временем привыкаешь, – отозвался он.

– А покажешь мне своего зверя? Нужно проверить, всё ли в порядке у тебя с оборотом.

– Давай в другой раз.

– Ну я тебе показала своих обоих, – заглянула ему в глаза и увидела там нечто, очень похожее на волнение. – Что-то не так?

– Просто думаю, почему у тебя целых две звериных сущности, – слукавил он, очевидно уводя разговор в другую сторону. В этот раз решила на него не давить. Успею ещё.

– Сама не понимаю, если честно.

– Ты родилась волчицей?

– Нет… Я из прайда горных львов.

Глаза Нира распахнулись:

– Львов? Так вот откуда такой характер!

Я рассмеялась.

– Возможно. Звериную натуру сложно исправить. Но свою львицу я потеряла…

– Как?

– Понимаешь… Наш прайд жил очень далеко от остальных не просто так. Самки моего вида подходят любому другому, но после того, как обретают метку – теряют своего зверя от рождения, а взамен могут оборачиваться тем, которого имеет истинный.

– То есть кошечки у тебя не было до моей метки?

– Нет. И по идее волчицы тоже не должно было быть уже. Остаётся только зверь последней пары. Во всяком случае, я думала всегда, что так.

– У тебя есть идеи, почему она осталась?

Я пожала плечами.

– Расскажи, – он обхватил меня за талию своими ручищами, разворачивая к себе лицом и поглаживая большими пальцами живот.

– Думаю, дело в том, что метка волка сильнее, чем мне представлялось. Хотя я её не чувствую. Только твою.

– Но… иметь два зверя не плохо? Или это всё может быть опасным? Ведь если ты не чувствуешь, то по идее он не может тебе вредить.

– Про опасность – вряд ли. Такие, как я, приспособлены подстраиваться под любой вид, поэтому проблем с двойной сущностью быть не должно. А вот насколько это плохо… видимо, мы узнаем только со временем. Или просто обнаружится, что я вот такой уникум.

Нир положил подбородок мне на плечо.

– А как думаешь, может вернуться твоя львица?

– Мне не известны случаи, чтобы возвращалась.

– Какая она была?

– Белоснежная, – я улыбнулась, вспоминая, как приятно было ощущать её грацию и мощь. – Мы с Энниром родились альбиносами. У нас белые звери.

– А он тоже может принимать несколько обличий?

– Нет, он останется горным львом, но у него есть другая особенность. Когда-нибудь настанет время, и ты о ней узнаешь, – даже не сомневалась в этом, потому что приложу все усилия, чтобы вытащить брата из этого состояния.

– Кем тебе понравилось быть больше всего?

Из него так и плескало почти детское любопытство. Хотя каждому наверное было бы интересно встретить вот такое вот чудо. Мне самой-то было странно осознавать, что я такая.

– Наверное, львицей. Но это скорее потому, что я родилась такой. Волчицу долго не могла принять. Держала внутри, не оборачивалась. Сложно было осознать, что я теперь другая. Да и повадки её на меня тоже начали влиять. Например, – я хитро улыбнулась, – ей понравилось, что я у тебя первая женщина.

Скулы Нира покрылись милым румянцем. И видеть такое на сильном, взрослом мужчине было так трогательно.

– Ты бы хотела быть не первой, если бы не волчица?

– Мне всё равно, – ответила честно. – Я просто хотела бы быть твоей.

– Ты моя. И с тобой я наверстаю всё, что пропустил.

– Даже не сомневайся, – прильнула к его крепкой груди.

– Расскажешь про свой прайд?

– Прайд как прайд. Только из-за дара некоторых наших самок вызывать влечение у любого самца и из-за универсальности всех остальных, есть свои правила.

– Например?

– Например, наш вид скрывается от других – чтобы не использовали возможность самок становиться парой любому. Но при этом нередко самцы выбирают себе в пары чужих. Самкам такое запрещено, потому что род вымрет – ведь дети рождаются вида отца. Хотя дочери иногда и наследуют дар матерей подходить любому мужчине.

– То есть… у нас с тобой будут котята ирбисов?

– Котёнок, ты хотел сказать. Один славный пушистый котёнок.

– Мы ещё вернёмся к этому вопросу, Рина, – усмехнулся Нир.

– Но в целом да. У меня не может родиться горный лев, если только он не поставит мне метку последним.

– Не поставит, – заявил мой барс уверенно.

– Ну вот. Значит, только ирбис.

– Отлично, меня устраивает, – снова разулыбался он. – А какие ещё правила?

– Остальные тебе не понравятся.

– Говори.

– Например, несмотря на то, что наши дети, особенно те, что обладают даром, не могут выжить без положительных эмоций, без ласки – ты видел, как я отпускаю себя, позволяя чувствовать, примерно также ведут себя все младенцы, пары в прайде создавались не по любви.

– А как же иначе? Если вы подходите всем, то…

– То глава прайда просто выбирал двоих подходящих по возрасту и статусу. Иногда, если по статусу не было достаточного количества самочек, то… В общем, семья создавалась не только с одним мужчиной.

– Подожди, – Нир нахмурился. – Вас принуждают жить с тем, кого не любишь?

– Выходит, так. Именно поэтому мои родители сбежали из прайда. Маму хотели отдать одному из братьев главы. Но они ушли до того, как это случилось бы.

– И ты выросла в нормальной семье?

– Более чем, – я улыбнулась, – мои родители любили друг друга и нас. И Небо наградило их лунными двойняшками.

– Твой брат же вроде младше тебя?

– Младше, да, это и странно. Но наши жизни связаны. У нас часто рождаются двойняшки – у них одна жизнь на двоих. Мы не знаем, почему Эннир, появившийся через пять лет, был связан со мной. Но это так. И я всегда считала своим долгом хранить нашу общую жизнь ради него, даже если не хотелось ради себя.

– С ума сойти, Рина! Сколько всего интересного!

– Правда, интересно. Но прошу тебя, не говори ни с кем об этом. Я не рассказывала никому никогда так подробно. Не хочу, чтобы кто-то открыл охоту на таких, как я. Волки не знали всего, но и малости им хватило, чтобы сделать верные выводы, – я помрачнела.

– Ты любила его? – вдруг спросил Нир, и я совершенно не поняла, о ком он говорит.

– Его? – повторила.

– Волка. Того, чья на тебе метка.

– Вот ты о чём, – усмехнулась с горечью. – Нет. Я вообще вряд ли кого могла любить, кроме родителей, Эннира… и тебя.

– А ты меня уже любишь? – на этот раз вопрос прозвучал недоверчиво.

Я чмокнула его в щёку.

– Вообще я говорила о чисто теоретической возможности. С теми, к кому я испытываю сильные эмоции, держать себя сложнее. А мой дар сводит их с ума – кроме возбуждения в голове не остаётся ничего. У тебя иммунитет.

– Значит, мы настоящая истинная пара?

– Я так думаю.

– А он, выходит, попытался тебя у меня украсть?

– Вот только не нужно вынашивать планы мести. У чёрных волков нет понятий хорошо и плохо, они делают только то, что считают полезным. Уверена, он исполнял приказ своего чокнутого альфы – не более.

– Никогда не поверю, что он не хотел этого сам.

– Даже если и хотел, никогда не посмел бы сделать такое без ведома своего брата.

– Так он – брат альфы чёрных?

– Брат.

– Он обманул тебя?

– Скорее поставил в условия, в которых у меня не было другого выхода. Видишь ли, таких как я, нельзя принуждать. Нельзя причинять физический вред. Нельзя постоянно держать в атмосфере агрессии и боли. Потому и наши дети не доживают до взросления, если те, кто рядом, их не любят, и уж тем более – наказывают строго.

– Что случилось?

– Кто-то выпустил из камеры всех подопытных. Они бросились на меня. Это здесь всех лечат моей кровью, поэтому ко мне они испытывают, скажем, тёплые чувства. А те – просто агрессивные звери, оказавшиеся наедине с самкой. Он их прогнал, предложив свои условия…

– То есть заставил? – гнул Нир свою линию.

– Я сделала выбор. Понимаешь? – обхватила его лицо ладонями. – Я. Могла отказаться. Сражаться. Не стала. К тому же моя тогда ещё горная львица была от него в восторге. Хотя понятия не имею, почему. Я просто не стала сопротивляться инстинктам. И если за что и ненавижу его, так за то, что пытается мной манипулировать. Всё.

– Он ей понравился? – Нир ревниво сверкнул глазами.

– Понравился, – не стала лгать, чтобы не разжигать в нём ненависти к волку. Пусть лучше примет с трудом неприятную правду, чем будет искать возможность мстить.

Не хочу, чтобы он вообще вмешивался в мои дела со стаей чёрных. Не будет с этого ничего хорошего.

– А теперь всё ещё нравится?

– Теперь ей нравишься ты. И мне нравишься ты. А уж моя внутренняя кошка вообще от тебя без ума.

– То есть ты сама не без ума, – он прищурился, а я рассмеялась.

Ну чисто – ревнивый ребёнок. Такой огромный, но такой славный.

– И я без ума, – проворковала ему на ушко, – разве ты не заметил? – повела ладонью вниз по его прессу, и… в дверь постучали.

Нир недовольно рыкнул. Но оставив быстрый поцелуй на его шее, я всё же поднялась. Пора вспоминать, что я тут вообще-то работаю. А то сколько времени уже развлекаюсь и треплю языком только.

– Идём. Там кажется Эрдан.

Накинув на себя халат и дождавшись, когда Нир прикроется, открыла дверь.

– Ну наконец-то! Эррин! Из-за тебя у нас все палаты забиты спаривающимся персоналом! Совести совсем нет?

– Ты что хотел? – даже взгляд не отвела, и голос прозвучал холодно-спокойно.

Могу я это исправить? Нет. Так толку себя корить. Пусть отдохнут ребята. Эрдан же закатил глаза:

– И кому я говорю о совести? – но тут же в его глазах появилась привычная смешинка. – Но вообще это забавно. Как думаешь, когда они очухаются, офигеют от того, что творили?

– Мой дар вызывает возбуждение, а не провоцирует оргию. Партнёров они себе выбирают сами – можно было обойтись и подручными методами. Но если ты настаиваешь, то можем провести эксперимент над тобой…

– Только попробуй! Не приведи Небо я накинусь на Мию, я тебя потом… – он осёкся, потому что рядом со мной вырос Нир, приобнимая меня за талию и внимательно слушая наш разговор.

Не думаю, что Эрдан испугался. Точно нет. Скорее – сообразил, что моя угроза неисполнима – раз, а два – нет смысла снова драться с только что выздоровевшим пациентом.

– Эрдан, – протянул он руку Ниру.

Тот ответил крепким рукопожатием. Долгим. И судя по побелевшим костяшкам обоих, мальчики меряются силой. Вздохнув, расцепила их схватку, скользнув кончиками пальцев по запястью Нира – трогать при нём чужого было бы травмоопасно.

– С возвращением в прайд, – сразу обозначил племянник главы место Нира, показывая, что всё ещё считает его членом прайда и тот не остался одиночкой.

– Спасибо. Нам с тобой надо поговорить, – ответил он твёрдо.

– Так я за этим и пришёл, – хохотнул Эрдан, и вот его хорошее настроение явно Нира бесило. Он-то у меня спокойный, уравновешенный.

Ну ничего привыкнет. Меня тоже когда-то раздражало.

Правда, тут оказалось, что у парней «свой мужской разговор», а мне надо слинять из собственной же комнаты. Вообще хотела возмутиться. Потом глянула на Нира и передумала. Если я признаю его своим мужчиной, то придётся считаться с его мнением и решениями – я не могу его вечно контролировать. Пусть поболтают… Главное, чтобы снова не подрались.

Глава 29. Нир

Начинать разговор со вторым после главы прайда было немного волнительно. Особенно смущало то, что совсем недавно я на него накинулся с кулаками и возможно напугал этим его женщину. Помня о том, каким был прежний глава, а также что передо мной стоит его внук, я ожидал его недовольства.

То, что его дядя вытащил нас из той лаборатории и пытался помочь сейчас, конечно, хорошо, но вовсе не значило, что теперь меня примут с распростёртыми объятиями – раз, а два – что не захотят указать на моё место.

На самом деле, хоть я и не боялся его, но приготовился к чтению нотаций или открытой агрессии. Пусть раньше он себя так не вёл со мной, но и я прежде был для его не соображающим подопытным всего лишь.

– Я смотрю наша снежная королева растаяла, – ухмыльнулся вдруг он, подмигивая мне и явно намекая на что-то пошлое.

Нахмурился. Он её оскорбляет? Или так по-дурацки шутит?

– Да брось, брат, – хлопнул он меня по плечу. – Просто забавно, что она вся такая замороженная, а с тобой стоит в обнимочку, не перечит лишний раз, слушается. Ты бы знал, как я рад, что наконец появился хоть кто-то, кто не взвоет от её присутствия и при этом обеспечит безопасность этой стервозной заднице.

Мне не нравились разговоры о Рине за её спиной. Тем более в таком формате. А ещё мне надо бы держать себя в руках рядом с ней, чтобы над ней потом так же не ржал весь прайд – что она меня «слушается». Я в отличие от него иллюзий не питал – не перечит она мне только намеренно демонстрируя, что принимает меня за своего истинного. Сама-то небось внутри уже раздумывает, как при этом сделать по-своему. Это ж как плохо надо её знать, чтобы поверить в эту демонстративную покорность.

– Я собирался говорить с тобой о своём месте в прайде и просить дать мне работу, а не…

– Вот твоё место и твоя работа, – он кивнул на дверь за моей спиной, очевидно намекая на Рину. – Охрану она не принимает ни в каком виде. От тебя-то явно не станет избавляться. Я задолбался приставлять к ней втихую своих ребят. Она их вычисляет и снова требует убрать. А как, когда за ней охотятся чёрные постоянно? И это при том, что она знает про прайд слишком многое. Теперь её либо охранять, либо убить…

Я двинулся к нему. Совсем с ума сошёл?! В смысле убить?!

– А ты, я смотрю, шуток вообще не понимаешь? – он вздохнул. – Ладно. Попробуем иначе. Своенравная тебе досталась женщина, дружище. Никто из моих ребят её не может выдержать. Потому тебе, как единственному, кого она не может послать далеко и надолго, поручаю её охрану. Считай, что говорю от имени главы прайда. Позже с ним тоже увидишься.

– Я – часть прайда? – уточнил на всякий случай. Хотелось бы конкретики.

– А есть возражения?

– Нет.

– Ну и отлично! И за то, что я тебя потрепал, зла не держи, – хмыкнул.

Вообще-то я бы поспорил, кто кого там «потрепал», но…

– Ууу, как всё запущено. Снова не врубаешься, где надо смеяться? Вот вы парочка, конечно.

Это я проигнорировал.

– Ещё мне нужен дом.

– Дом?

– Раньше прайд выделял жилище для…

– Да и теперь выделяет, – перебил, как всегда не дослушав. – Только не говори мне, что хочешь поселиться от неё отдельно? Я думал, Вы вместе и всё такое.

– Для нас с ней. Я отработаю.

Мне было неприятно говорить об этом, будто прошу. Но других вариантов не было. Сам я сейчас не могу обеспечить Рину всем необходимым. И если работу он мне дал, то теперь мне нужно её куда-то привести.

– Так у неё есть квартира, хотя туда ей лучше не возвращаться, чёрные уже знают тот адрес…

–У неё есть, – повторил я, и до него наконец дошло.

– А. В этом смысле. Вообще не вопрос. Тем более, что если вы продолжите так же развлекаться тут, то скоро работать будет некому и некогда, лучше вас изолировать, – он снова пошло ухмыльнулся. – Завтра заеду за тобой, посмотрим.

– Спасибо.

И вот тут он впервые перестал скалиться, а стал серьёзным.

– Мне жаль, что с тобой случилось это всё. Ни я, ни Эрнард не поддерживаем идеи прежнего главы. У нас всё иначе. И мы рады каждому, кто возвращается в наши ряды после того, что вам пришлось пережить. Я знаю, что это такое.

– И ты?

– И я. Поэтому не думай, что чем-то обязан теперь за поддержку. Мы все держимся вместе не просто так. По одному нас давно бы всех перебили… – но его серьёзности хватило ненадолго. – И наконец-то я вздохну спокойно, не думая о том, куда эта через чур самостоятельная ломанётся следующий раз и во что влипнет. Если что – первым делом докладываешь мне. Потом уже действуешь.

Я кивнул. Хотя понимал, что если Рине будет угрожать опасность, то в первую очередь я стану защищать её, а уже затем докладывать.

Мы ещё немного обсудили организационные вопросы. Потом Эрдан, пожав мне руку (на этот раз нормально), ушёл. Было странно чувствовать себя вновь частью прайда. Быть не одному. Не только в плане Рины, но и вообще. Хотя с ней – особенно.

До сих пор помню, как увидел её издалека в первый раз. Она была слишком далеко. Даже запаха её не почувствовал. Зато заметил, какая она идеальная. И сразу понял, что хочу её себе. Вот только тогда мне все эти мысли быстро отбили. Отвели на очередной эксперимент. Потом на следующий…

Я никогда не расскажу ей всего, что пережил. Потому что не хочу делиться с ней своей болью. Своими страхами. О них я умолчал даже сейчас, когда говорил с Эрданом… Но я не мог подвести.

Понятно, что для её защиты сделаю всё возможное и невозможное, даже пожертвую своей жизнью, но… Я не был уверен, что расскажи я ему всё, как есть, он не приставит к ней другого. А мне нужен дом, куда можно отвести Рину и остальное, чтобы ей не нужно было думать ни о чём, кроме её любимой работы.

И если с племянником главы прайда всё прошло вполне неплохо (мне даже показалось, что он нормальный парень без замашек своего изверга-деда), то как продолжать водить за нос Рину, придумать не мог. Ну как ей признаться в собственной слабости? Вдруг она посчитает, что я трус? Что я недостаточно хорош для неё? Я столько лет мечтал, что всё у нас будет как сегодня… Что она сама будет меня хотеть и делать всякие приятные вещи… И как мне теперь рассказать ей правду?

Мои размышления закончились тем, что решил ничего не говорить Рине. Пока. И протянуть это насколько возможно. Я могу защитить её и так. И уверен, что сделаю это лучше кого-либо другого. Ведь у меня есть наиболее сильная из возможных мотивация – я люблю её.

Что бы она ни делала, что бы ни говорила. И чья бы метка ещё на ней ни была…

Да, моя точно стала последней. Я никому не позволю теперь даже приблизиться к ней, не то что пометить. Она моя! Только моя. И метка на ней будет тоже только моя.

Если уж нельзя свести метку волка, то что ж, я смирюсь с этим. Если его нельзя убивать (что, конечно же, очень жаль), то тоже. Не стану создавать ей новые неприятности и развязывать вражду между прайдом ирбисов и стаей чёрных волков. Ладно.

Но если он ещё хоть однажды сунется к ней. Если он только посмеет смотреть на неё, как он смотрел, то мне придётся лишить его зрения. И оторвать то, чем он думает в эти моменты.

Ревновал ли я? О нет. Ревность у меня была к тем, с кем она была по своей воле. А вот к нему… Дело теперь было совсем не в ревности. Я просто ненавидел его. За то, в какое положение он её поставил. За то, как подло поступил с ней. Потому что с ней нельзя так! Ни с кем нельзя. Но с ней – особенно. И он, подлый блохастый кобель, посмел заставить её… Ну попадись мне только…

Я сделаю всё, чтобы научить её заново доверять. Пусть и сам не был честен до конца.

Но что я мог ей сказать? Что испугался, когда понял там, в карцере, что могу обратиться? Что было страшно представить, как она может себя повести? И что совершенно не знал, что делать дальше.

Каждому непросто признавать свои слабости. А мне рядом с ней, такой идеальной – так тем более.

Я всего лишь вчерашний пациент, который почти десять лет провёл в клетках и под препаратами. Тот, кого она считала своей ответственностью. Кого считала слабым. Ничего не соображающим. А тут раз – и я снова могу обратиться в человека. Могу говорить. Вот только больше всё стараюсь молчать…

Хотя я и неплохо всё осознавал последние несколько лет, это не помогало мне теперь чувствовать себя уверенным в этой обычной для окружающих жизни. То ли дело этот её волк… Он брат действующего альфы. Наверняка ему не нужно подбирать верные человеческие слова, чтобы не выглядеть идиотом, не нужно просить ни у кого занятие для себя. Правда, при всём этом он мудак, каких поискать. А этот минус так просто не исправить. Я-то от своих недостатков избавлюсь рано или поздно. А он – нет. Поэтому и Рине будет лучше именно со мной.

Это точно.

Огляделся вокруг. Надо же. Я впервые свободен – не в камере, не в карцере – просто в её комнате. И дверь не заперта. Я могу пойти куда захочу. Но куда я хочу? Конечно же к ней.

Вообще я не был против прогуляться и увидеть солнце, луну, небо, траву. Но только если Рина пойдёт со мной. Мне не хотелось отпускать её от себя ни на шаг. И всё время её тискать. Она так старательно пытается быть со мной милой… Даже улыбнулся. Ей ещё тренироваться и тренироваться, чтобы выглядело правдоподобно.

Хотя внутри я чувствовал, что пока мы наедине, она совершенно расслаблена. А ещё она делает это… Рина называла это «отпускать дар». Я прежде, до неё, никогда ничего такого не чувствовал и не знал даже. Но теперь постоянно ждал, когда она сделает это снова.

В этот момент мои собственные чувства будто бы обострялись до предела. Внутри становилось так тепло от них, а по коже бежали приятные мурашки – словно по ней водят мягким, пушистым пёрышком. Если бы можно было, то я бы её эту «функцию» вовсе не отключал. И как я понял, ей самой тоже такое нравится. А значит, когда мы останемся наедине подальше от общего дома, я попрошу её не сдерживаться.

Принюхавшись, сразу определил, где можно её найти. И пока шёл по коридорам, видел внимательные взгляды персонала. Ну да. Я первый такой, кто только что вышел из полутрансформации и спокойненько разгуливает тут, как ни в чём ни бывало. Обычно ребята ещё долго приходят в себя и учатся общаться заново. Поэтому такое внимание и опасения были понятны. Но я не винил их.

Так же, как и Рина, они просто привыкли относиться ко всему с холодной головой. И каким бы разумным не казался им пациент, лучше не поверить и проверить, чем довериться и совершить ошибку. И правильно.

Толкнув дверь, я оказался в какой-то лаборантской. Тут всё было заставлено колбочками, баночками, и помимо Рины здесь же была та кошка, которая спровоцировала её в прошлый раз.

– Ммм, кто к нам пришёл, – потянулась она и встала с кресла. – Как ощущения?

– Нормально, – кивнул ей и обошёл по дуге.

Для её же безопасности.

– Кажется твой красавчик меня побаивается, – усмехнулась она, за что тут же получила предостерегающий взгляд Рины. Мне-то было всё равно, что она говорит и как меня называет.

– Ну какие же вы оба скучные, просто жуть! – на этом моменте она оставила нас вдвоём, намеренно задев бедром небольшой столик, отчего колбочки грустно звякнули. Рина вздохнула.

– От неё пахнет почти как от тебя, – заметил я задумчиво.

– Тебе это нравится? – среагировала вдруг она совсем не так, как я ожидал. Думал, просто расскажет. Хотя узнать, что она меня тоже ревнует даже к запахам, было приятно.

– Мне нравится, как пахнешь ты, – поцеловал её легонько в волосы. – Так почему?

– Проводим эксперимент.

– Хочешь сделать её… такой, как ты? Чтобы могла подходить любому?

– Она не против. И кажется, всё идёт успешно.

И тут мне в голову пришла идея:

– А ей случайно не нравится твой брат?

– Надеюсь, что нравится, – усмехнулась Рина. – Но главное, чтобы ты ей не понравился, а то быть беде, – и мотнула головой, показывая, что больше не хочет это обсуждать.

Я про себя тоже ухмыльнулся. Ну всё же как приятно, когда тебя ревнуют! Когда я для неё – не просто пациент и замена её брату, а желанный мужчина.

– О чём вы говорили с Эрданом? – перевела она тему.

– Я могу рассказать тебе это на улице? Хочу почувствовать ветер.

В глазах Рины отразилось сожаление, словно она была расстроена, что не догадалась до этого сама. И следом она прильнула к моей груди, прошептав, что это отличная идея. Ну вот. Снова в ней проснулась моя ласковая кошечка. И это ли не идеальное начало нашей новой жизни?

Глава 30

Мы стояли вдвоём недалеко от общего дома ирбисов. Нир осматривался вокруг, подставляя лицо свежему ветерку, я просто была рядом. Заметила, что при других он меня старается не трогать лишний раз, хотя я не просила – но наверное понял сам, что обнимать меня при моих же подчинённых не самая блестящая идея. Однако за руку держал. И такое меня вполне устраивало.

На самом деле у меня была целая куча дел. Но я не могла оставить его в тот момент, когда он впервые после долгого заточения пойдёт на прогулку. Куда денутся мои дела? Подождут.

Вообще и Нир бы меня подождал. Только после разговора с Эрданом он вернулся немного загруженный, потому хотелось его отвлечь чем-то приятным.

– В последний раз я был на улице, когда бежал от волков к тебе, – вдруг нарушил он наше молчание.

– Мне жаль.

– А мне нет. Я поступил бы так снова…

Кажется, он хотел сказать что-то ещё, но замер, не отрывая глаз от парочки ирбисов, ведущих за руки ребёнка. В этом доме было немало таких. Тут комнат-палат около пятидесяти, это не считая нижних камер для буйных пациентов. И многие ребята из персонала предпочитали оставаться здесь в отдельном крыле иногда даже с семьями.

Малыш был голубоглазый и светленький – как и все ирбисы. Интересно, что все они были похожи между собой не только внешним видом, но и характером – эмоциональные, взрывные, ласковые. Наверное, у нас с ним может быть такой же…

– Мои родители меня тоже любили, – вздохнул Нир.

И разделяя его печаль, я нарушила собственное негласное правило, прижимаясь к нему сбоку.

– А где твои сейчас?

– Они погибли, – на самом деле мне не хотелось говорить об этом даже с ним. Тем более с ним.

– Что с ними случилось? Вас тогда нашли? – попал прямо в точку, ведь уже знал, что мы скрывались от собственного прайда.

– Да. Нашли. Их убили. Мы с Энниром сбежали.

– Это всё?

– Это то, что я готова сказать.

Нир взял меня за плечи, отрывая от себя и заставляя смотреть в лицо:

– Ты можешь рассказать мне всё.

– Я знаю, Нир, – накрыла его ладони своими. – Но это не самые приятные воспоминания.

– Ты не хочешь вспоминать?

– Я не смогла бы забыть, даже если бы хотела.

– Тогда расскажи.

– Да всё просто. Спустя восемнадцать лет нас выследили. Глава отправил за нами своих сыновей и несколько их ребят. Они втроём набросились на папу во дворе, заставив нас смотреть, как разрывают его на части. Мама не выдержала. Но мне не дали оказать ей помощь. Она так и осталась потом лежать с рукой, протянутой к телу отца посреди двора… Эннир тогда был совсем мальчишкой. Его заперли в комнате. Мне пообещали, что если не стану делать глупостей и соглашусь принадлежать им троим, то они не тронут брата. Я согласилась.

Нир глухо выдохнул, хотя я изо всех сил старалась, чтобы голос звучал холодно.

– Они не разрешили провести похороны и уже на следующий день отправились в путь. Мы ехали медленно через лес. На четвёртый день во время привала старший из братьев сказал, что сегодняшнюю ночь я проведу с одним из его сотоварищей. И тогда я поняла, что по возращению в прайд они не женятся на мне, как обещали. Не то чтобы я сама хотела быть им женой. Но уж лучше, чем… В общем, ужин готовила я. Набрала сон-травы. Положила её им в суп. И накормила всю компанию, включая Эннира, чтобы не видел этого всего. А когда они уснули… взяла нож и перерезала им глотки. Старший оказался самым крепким, он не уснул. Всего лишь был парализован. Поэтому видел, как я убивала его друзей и братьев до того, как подошла к нему… Это была моя месть за родителей. Из лагеря живым остался только мой спящий братишка, которого я уложила в машину. Вернулась к родному дому. Сама похоронила родителей. Взяла всё необходимое и поехала в ближайший город. Оттуда купила билет на самолёт. Потом ещё один. И ещё. Так до тех пор, пока не оказалась в ваших краях. Это вся история.

– Ты поэтому считаешь себя чудовищем?

– О нет, – я горько усмехнулась. – То была жестокая, но всё же месть в отношении тех, кто её заслужил наверняка. Хотя тогда ещё я боялась и плакала, подходя к каждому из них. Сложно, знаешь ли, лишить жизни даже таких, как они… Но мне нужно было спасти и увезти брата. Поэтому я справилась.

Нир вдруг порывисто прижал меня к себе, ласково поглаживая по спине.

– Ты пытаешься говорить так, будто тебя это больше не тревожит. Ты даже себя смогла обмануть, что это так. Но не меня, Рина… Я не могу представить даже, как ты смогла это всё пережить, и как сильно страшно и больно тебе было. Зато теперь понимаю, откуда эта маска и твой внешний холод. Спасибо, что рассказала. Для меня это правда очень важно. И хочу, чтобы ты знала, что полностью поддерживаю тебя в том, что ты сделала. Они это заслужили. И на земле не место таким ублюдкам. Даже не вздумай сомневаться. А ещё… обещаю тебе, что больше никогда не позволю тебе быть одной в любой сложной ситуации. И не позволю к тебе даже приблизиться с плохими намерениями. На шаг от тебя не отойду.

– Ну на шаг-то можно, – попыталась перевести в шутку, но столкнулась с его серьёзным взглядом.

– Эрдан назначил меня заниматься твоей охраной. Поэтому не отойду даже на шаг, – уверенно и чётко проговорил он тоном, не терпящим возражений.

И глядя в его голубые глаза, который были наполнены любовью и искренней поддержкой, я вдруг поняла, что ждала этих слов так давно. Хотя никому никогда не призналась бы в этом. Даже с Энниром старалась не обсуждать, что тогда произошло. Но оказалось, что мне важно было знать и получить подтверждение, что я поступила верно. Что так и нужно было. А ещё что меня никому больше не позволят обидеть.

С тех пор утекло много воды. Я сама стала защитником себе и брату. Но теперь, когда рядом был Нир – не просто каменная стена, ограждающая от невзгод, а буквально целый многотонный монолит, который будет стоять на моей стороне до самого конца, казалось, что в моей душе в кои-то веки начало пробуждаться давно забытое чувство гармонии.

Я уже вовсе не сомневалась, что смогу вывести лекарство, способное стать антидотом для любой сыворотки чёрных волков, что Эннир придёт в себя и будет счастлив. А ещё – что я приняла правильное решение на все сто, решившись довериться Ниру.

Он погладил тёплыми пальцами меня по щеке.

– Ты винишься себя за то, пришлось работать в их лаборатории?

– Не виню, – мотнула головой.

Давно для себя решила, что в этом нет смысла. Прошлого не изменить. Хотя оно не отменяло то, кем я являлась. Монстром.

– Винишь, – вдруг вздохнул Нир, опять притягивая меня к себе ближе. – Но зря, Рина. Тебя заставили. Ты бы никогда не сделала это добровольно.

– Это было бы проще принять. Сначала виной всему стала моя глупость.

– Глупость? Ты умеешь быть глупой? – он приподнял одну бровь и один уголок губ.

– Умела. Разучилась. К счастью.

Я экстерном закончила человеческую медицинскую академию, подрабатывая где придётся, чтобы вырастить Эннира. Ему было лет тринадцать-четырнадцать тогда. Но я грезила использовать свою особенность с пользой, хотела найти своих – тогда ещё всех оборотней я считала своими, кроме тех, кто на самом деле был моим прайдом. Но найти оборотней не так-то просто, даже если ты пытаешься это сделать.

В тот день я выиграла один медицинский грант, спонсированный обычным человеком вроде как для людей. А в процессе переговоров выяснилось, что он и его коллеги узнали во мне оборотницу. И предложили сотрудничать.

Наивная я возьми, да и выложи им слишком многое из того, что говорить не следовало. Глаза моих собеседников загорелись, и по глупости я приняла это за энтузиазм. Меня отвезли в лабораторию, предоставили жильё и возможность проводить эксперименты, прикрепили ко мне наставника. Тогда я считала, что вытянула счастливый билетик.

При смешении определённых препаратов и моей крови получался сильный гормональный коктейль, который вызывал притяжение, похожее на зов истинной связи. Это чуть позже я узнала, для каких целей всё это было использовано. Тогда же поверила, что это станет лекарством для тех, кому пару встретить не суждено, или кто потерял её.

Идея казалась мне романтической и волшебной. Одинокие оборотни могли бы ощутить счастье быть нужными друг другу благодаря мне. Пусть у них вероятно не могло бы быть потомства (но над этим мы работали отдельно), но по крайней мере они могли быть счастливы друг с другом, а их звери спокойны.

Те люди и чёрные волки навешали мне на уши столько лапши, что я погрязла под ней. Мне, выросшей вдали от разных стай и разборок, в ласке и любви родителей, казалось, что главное моё предназначение – помогать другим любым способом. Не всем же так повезло как мне. Тогда я ещё считала свой дар везением.

А злом я считала лишь тех, кого оставила в том лесу. Эти же люди и оборотни были милыми и говорили при мне лишь то, что только укрепляло мою веру в их слова.

Только через год я начала подозревать, что что-то не так. Меня не допускали в некоторые отсеки. Вся моя работа заключалась в том, чтобы сдавать кровь и участвовать в изготовлении из неё и других препаратов и разного рода сывороток. Несколько раз довелось увидеть застрявших в полутрансформации зверей…

Это происходило как побочный эффект от моих неудавшихся экспериментов. Но я думала, что такие образцы утилизируются, а они наоборот ставили их на поток, устраняя таким образом ненужных – даже убивать не нужно, просто свежее «мясо» для новых опытов…

Мне врали, что мы здесь, чтобы помогать им. Я верила. И тогда ещё плохо управляла собой.

Полстаи облизывались, проходя мимо меня. Сначала мне это льстило. Потом начало пугать. Но альфа заверял меня, что я под его защитой и бояться нечего… А потом, когда я впервые увидела в клетках женщин, и поняла, что происходит – запаниковала.

Зато они не растерялись – нашли и похитили моего брата.

Меня поставили перед фактом: либо я продолжаю свою работу, либо они сделают с ним то, что и с остальными – превратят в машину для убийств или для опытов. В тупого полузверя, живущего только инстинктами. И я снова согласилась… Но поклялась, что рано или поздно отомщу им, а тех, кому причинила вред, вытащу. Хотя это вовсе не снимает мою вину. Я могла отказать и поставить точку. В нашей с братом жизни.

– Не могла, Рина, – покачал головой Нир. – Здесь можно много спорить, как нужно было поступить верно. Но сейчас ты приносишь гораздо больше пользы, чем причинила вреда.

– Боюсь, остальные подопытные не согласились бы с тобой, – я горько усмехнулась, вспоминая маленькую пару главы прайда.

Каждый её взгляд выворачивал меня наизнанку. Потому что если бы не я, чёрные волки и сумасшедший ныне покойный глава прайда ирбисов никогда бы не придумали подобные ужасы сами. О моём чувстве вины не знал никто. Мне дали кров, работу, возможность исправить всё. Но если Эрдан искренне хотел помочь и верил мне, то уверена, Эрнард, только заподозрив в ошибке, решит вопрос весьма кардинально. И будет прав…

Глава 31

На самом деле сама я уже давно старалась не думать о прошлом. Почти сразу, как дала себе обещание не доверять больше никому и никогда. Даже сейчас, получая поддержку барсов, не была с ними полностью откровенна. Разве что с одним…

Посмотрела на Нира. Он разглядывал город в окно машины, пока я везла нас в свою квартиру. Мы решили переночевать там и забрать вещи, потому что оставаться там дольше было точно нельзя. Но уж одну ночь с Ниром мне вряд ли что угрожает.

По идее, можно было бы остаться и в общем доме ирбисов – вот только мне вовсе не хотелось сдерживаться. А когда я не сдерживаюсь, то мои феромоны сводят с ума всех, кто находится в радиусе метров пятисот. Снова устраивать оргию было как-то неправильно. Но и представить, что мы можем просто поспать рядом, было невозможно.

Мало того, что я уже и так без секса довольно долгое время, так теперь ко всему прибавилось желание моей кошечки, помноженное на желание волчицы и на моё собственное к Ниру. Всё вместе давало такой коктейль, который бил в голову посильнее любых созданных мною препаратов.

Правда, ещё я не собиралась демонстрировать своим же подчинённым свою личную жизнь. А скрыть её не получилось бы при всё желании. Уж очень горели глаза Нира, когда он слышал мои стоны удовольствия. И чтобы не лишать ни его, ни себя сладкого, решили уехать.

Я видела, что Ниру неловко, что я веду машину. Он бы наверняка хотел делать это сам. Поэтому первым делом заметила, что он может завтра на ней попрактиковаться в своих навыках вождения. Сказал, что мальчишками ещё они угоняли машины у кого-то из взрослых в прайде ради развлечения, значит, учиться не нужно – просто освежить в памяти.

Вообще, довольно странно и забавно было замечать, как сильно ирбисы отличаются, например, от волков вот этой вот гипертрофированной необходимостью заботиться о своей паре во всём. Для них принципиально быть добытчиками в семье, привести свою женщину в свой собственный дом, обеспечить все её потребности.

По моим наблюдениям, те же чёрные волки относились ко всему проще. Сказал «моя», значит его и на этом всё. А дальше – не так важно где и как. Вероятно, мой первый истинный, в отличие от того же Нира, вовсе не переживал, что взял меня на полу посреди лаборатории, а потом потащил в камеру. Нир вот признался, что не хотел раньше близости со мной в камере, чтобы мне не было некомфортно. Мой самый лучший в мире мужчина…

Поймала его хитрый взгляд – чувствует, что думаю о нём. И меня чувствует. И моё предвкушение от того, что останемся наедине. Я нажала на газ.

Но стоило нам выйти из автомобиля у моего дома, как сразу же оба ощутили присутствие поблизости того, кого я совсем не к месту вспомнила вот недавно и кого видеть здесь или где-либо ещё совершенно не желала.

Нир резко развернулся, тут же оказываясь рядом со мной и задвигая за спину, когда от подъезда прямо к нам направлялся с премерзкой ухмылочкой брат альфы чёрных волков и по совместительству мой истинный, имени которого я даже не знала.

– Какая удача, – протянул он, не сбавляя скорости шага и спокойно надвигаясь на Нира.

Вот дьявол!

И волк выглядел именно как дьявол – весь такой в костюме с иголочки, чёрные волосы идеально уложены, наглый взгляд тёмных, полных собственного превосходства глаз, в которых полыхает сила альфы, и вот эта вот уверенно-развязная, неторопливая походка. Интересно, он сообразил, что мои розовые глаза – тоже знак альфа-самки, способной передать свою силу своему мужчине при желании? Если да, то так просто он не отступится…

– Привет, сладкая, – ухмыльнулся, обнажая идеально-белые клыки, когда я ответила молчанием. – Не поздороваешься?

Волчица внутри навострила уши, заставляя меня смотреть на него. И это при том, что ни он, ни она почти не замечали сейчас Нира, который и не подумал отодвинуться, за что я ему была премного благодарна.

– Пошёл вон, – прорычал он и весь подобрался, будто бы готовясь к броску.

Но прежде, чем он это сделает, нужно было понять, что знает волк и что уже успел растрепать своему альфе. Поэтому я успокаивающе положила ладонь на предплечье Нира. Что не осталось незамеченным волком. Он даже пошло усмехнулся и покачал головой.

– И тебе не хворать. Как раны, зажили? А мне показалось, мои ребята постарались получше… – он явно провоцировал. Только Нир не из тех, кто так запросто поддаётся эмоциям. Даже если он не понимал, почему я его останавливала, но вероятно думал, что мне это нужно, раз всё ещё не пытался напасть.

Хотя очень хотел. Очень.

И раз мой защитник пока медлил и никак не показал, что слова волка его задели, тот вновь обратился ко мне:

– Я искал тебя, сладкая.

– Ты можешь не называть меня так? – приподняла одну бровь, стараясь, чтобы голос звучал холодно, и скрывая внутри ураган. Который, я надеялась, он не чувствовал.

– Нет, – лучезарно улыбнулся он. – Мне так нравится.

– А нам нет, – прорычал Нир, угрожающе выступая вперёд, из-за чего пришлось повиснуть на его руке.

– Вам, значит, – волк скривился, принюхался и… усмешка сползла с его надменного лица.

Дошло наконец.

– Ты… на тебе… он… – глаза волка вспыхнули яростью.

То, что раньше я спала с кем-то, его не сильно волновало, но сейчас он почуял метку. Понял, что я принадлежу другому. Прежде наверняка тоже сообразил, что есть кто-то, от кого я черпала силы, но тогда на мне не было метки Нира. И это стало для него неприятным сюрпризом, что вызывало во мне чувство глубокого удовлетворения.

Вот только видеть его растерянную злость было приятно одной мне. И разве что Ниру. Волчица внутри несогласно завертелась. Я мысленно шикнула на неё, приказывая угомониться, но что-то она не разбежалась слушать. Волк ей по-прежнему нравился. Она даже была рада его видеть. И если честно, это наводило меня на мысль, что избавиться от этой неправильной связи можно только одним способом, который ей точно не понравится. Да и мне не был по душе.

Вот только у меня уже была возможность смириться с принадлежностью волку, остаться с ним и угомонить внутреннюю самку, но это означало бы, что я предам себя. Предам брата. Стану ещё большим монстром, чем уже была. Я не захотела жить в клетке в прямом и переносном смысле. Сбежала. Выдрала из себя сомнения и воспоминания. Заставила жить иначе, не думая о том, что было бы, прими я другое решение.

К тому же теперь, рядом с Ниром, я уже узнала, как может быть. И ни за что не променяла бы нашу гармонию ни на что. Даже на спокойствие волчицы. Да и вряд ли чёрные волки вообще способны на какие-то чувства, кроме радости от удовлетворения собственного эго. Поэтому и речи не могло идти о том, чтобы идти на попятную или жалеть о своём решении в отношении его.

– Зззачем ты это сссделала? – прошипел волк так, будто прежде я клялась ему в вечной любви, а теперь нарушила обещание. Во всяком случае, его возмущение выглядело довольно искренне.

– Она не обязана перед тобой отчитываться, – загородил меня собой Нир. И когда волк перевёл взгляд на него, добавил: – И будь добр, уйди с дороги.

Кажется, он немного подуспокоился, убедившись, что волк сообразил, чья я теперь. Поэтому даже не кидался на него.

– Смотри-ка, какой стал разговорчивый. В клетке ты нравился мне больше.

– А ты мне никогда не нравился. И не понравишься даже на поводке, – огромные кулаки всё же сжались. Напоминание о клетке его укололо.

Не думаю, что причина в неуверенности в себе или во мне. Скорее период его жизни в лаборатории причинял настолько острую боль, которую от меня тщательно скрывали, что позволять топтаться кому-то по этой открытой ране своими грязными сапогами было перебором.

– Уйди по-хорошему, – я вышла из-за широкой спины, приобнимая своего славного ирбиса за руку, чтобы успокоить, но обращаясь к волку.

– Всё никак не наиграешься в спасительницу? Придумала способ выводить их из этого состояния? Теперь каждому будешь отдаваться, чтобы спасти этих никчёмных, ни на что не годных недоумков, как последняя ш…

Кулак Нира спикировал прямо в скулу волку. Да, несмотря на железные нервы, разрешить оскорблять меня мой единственный настоящий истинный не мог. Вот только глаза волка тут же загорелись нехорошим огнём. Ядовитым. Неудержимым.

И не успела я ничего сделать, как он бросил Ниру вызов, оборачиваясь. Прямо посреди двора! И ведь знал, что по нашим законам не принять вызов, означает слабость и трусость. А значит, убедить Нира отступить у меня точно не выйдет.

Но к своему удивлению, я не заметила, что он собирается оборачиваться. Вместо этого бросил на меня почему-то виноватый взгляд и пошёл к волку всего лишь в полутрансформации! Это было бы равно самоубийству…

Глава 32

Я осознала причину почти сразу. Вот почему он не обернулся, когда просила! Вот почему постарался сразу перевести тему, когда заговорила о том, что хочу проверить, всё ли в порядке с его оборотом. Сейчас было не очень ясно – не может он обернуться вовсе, есть ли у него внутренний зверь и в нём ли дело вообще.

Он не первый из подопытных, кто и сам отказывался от полной трансформации – у многих состояние оборота вызывало панически воспоминания. И видеть, как сильные, взрослые мужчины едва ли не заливаются слезами, было непросто. Но прежде я никогда не подавала вида, что меня это трогает. Говорила им, что это нормально и объяснимо. Убеждала, что и без того они могут быть полноценными членами прайда.

Вот только когда это коснулось Нира, для меня стало всё иначе. Неконтролируемая ненависть к тем, кто это с ним сделал, захватывала. Я буквально готова была броситься на волка и перегрызть ему горло, заставив захлёбываться от боли, что ощущала я сама, а теперь ещё и Нир.

И ведь наверняка он не сказал мне, потому что считал это слабостью. Хотел казаться самым сильным, даже не понимая, что будет для меня таким всегда. И вовсе не из-за того, силён ли он физически, и может ли обернуться в зверя. Его моральные качества делали из него не просто настоящего мужчину – его силе воли и духа могли бы позавидовать многие. Не каждый способен был принять те решения, что принимал Нир. А уж сколько сделал для меня лично – вовсе и напоминать не стоит.

Но броситься в схватку двух самцов мне не позволял здравый смысл. Тот, кого я буду защищать, окажется проигравшим, даже если я убью победителя. Смогла бы я его убить? О да. Даже просто в полутрансформации задушила бы своими руками. Но вынуждена была просто смотреть на то, как он кидается на безоружного Нира!

Я сцепила зубы и сжала кулаки, когда чёрная пасть вцепилась в его предплечье. Острые клыки вошли глубоко в кожу, разрывая её, а дальше послышался хруст кости. Ненавижу!

В этот момент Нир попытался придушить его другой рукой. Но я уже понимала, что силы слишком неравны. И выбирая между жизнью моего славного ирбиса и соблюдением правил оборотней, я поставила в приоритет первое.

В мгновение ока обернулась, бросаясь к волку, чтобы раз и навсегда закончить его жалкое существование. Вот только подстава пришла откуда не ждали.

Не слушая мысленного приказа, волчица заскулила и упёрлась лапами в землю, отказываясь кусать его. Как же я кричала внутри! Убеждая её, что Нир ни раз спасал нам жизнь. Что мы обязаны ему. А эта тварь его сейчас убивает! Но она только трясла головой и жалобно смотрела на чёрного волка.

Предательница!

Тут нас и заметил волк. Его зрачки полыхнули силой альфы. Он даже выпустил из своего захвата Нира. Наши звери встретились впервые. И волк не отводил от неё своего восхищённого взгляда, в котором читалось «МОЯ», в котором виделось торжество, что она не исчезла после получения метки Нира. Наверняка, он, как и я сначала, думал, что волчицы больше нет. Возможно, поэтому и бросил этот вызов. А сейчас вовсе забыл о сражении.

Зато Нир не забыл. Ни о сражении. Ни о том, что тот бросился на него, хотя силы были изначально неравны – ведь обычно бой проводится в полной трансформации, иначе нельзя. А также о том, как он пытался оскорбить меня.

Здоровая рука обхватила чёрную, мохнатую шею, сжимая так, что волк затрепыхался. Но было поздно. Из такого захвата вырваться было не так просто. И я уже мысленно праздновала победу, когда волчица вдруг обернулась кошечкой, без моего на то участие, и жалобно мурлыкнула, уговаривая Нира отступить.

Они оба замерли. Волк просто офигел. Нир же почувствовал боль моей второй сущности и всё же выпустил его. Я смотрела на них двоих изнутри, и сама была в не меньшем шоке, однако некогда было думать о чьих-то мотивах и желаниях, о причинах непослушания моей самки.

И пока никто не очухался, пришла в себя. Опять через двойной оборот. Но стоило встать совершенно обнажённой, как поймала сразу два мужских взгляда, горящих уже желанием. В пылу боя возбуждение было почти такое же, как и сексуальное, а тут пара рядом…

– Иди ко мне, – попросила Нира и тот послушно шагнул ко мне, сразу же забывая про существование соперника.

А тот тоже мигом обернулся в человека, сделав шаг вперёд и не отрывая взгляда от моей груди, периодически соскальзывая вниз. Тут-то я и остыла немного, окончательно побеждая бурю своих эмоций и поняла, что едва не натворила. Я под защитой ирбисов, стоило мне или Ниру убить его, и войны было не миновать. Нас ждал бы новый виток вражды. А ведь можно же отомстить ему иначе…

– Нир, садись в машину, мы уезжаем отсюда, – попросила мягко, чтобы не стал упрямиться и обернулась к волку. – Скажи спасибо, что волчице больно тебя терять, иначе он бы не остановился.

Первым обрёл способность соображать Нир, и конечно же, воспротивился:

– Он пришёл за тобой! – зарычал, снова оборачиваясь к волку.

Я быстро приобняла его, нырнув под прокушенной рукой и прижимаясь к нему грудью.

– Тшшш. Я только твоя, – шепнула, успокаивая, а на лице волка мелькнула нехорошая тень.

– Вообще-то на тебе и моя метка, а ещё…

– А ещё, – перебила, пока Нир снова не ввязался меня защищать. – Если я увижу тебя рядом со мной, моим братом или с моим истинным, – на последнем слове волк нахмурился и тяжело задышал, но мне только то и было нужно от него, – то знаю способ разорвать связь. Рассказать, что с ней будет?

Он явно напрягся. Так я и думала. Его зверь не позволит причинить вреда волчице также, как она не позволила – ему. Как человек он ей тоже не слишком приятен, но к волку она привязана.

– Она будет долго и мучительно умирать, – продолжила, глядя в его тёмные глаза. – И я сделаю всё, чтобы ты и твой зверь это прочувствовали.

Его глаза расширились.

– Ты убьёшь часть себя? Даже ты на это не пойдёшь!

– Если ты не понимаешь иначе, то пойду, – повторила уверенно.

– Эрррррин! Не смей угрожать мне…

– А иначе что?

Он выдохнул:

– Я пришёл предложить тебе свою защиту.

Я рассмеялась:

– От своего же брата и альфы, который держит тебя на коротком поводке? Нет уж увольте.

– Да послушай же, я…

– Ты не понял, Рина сказала тебе отвалить! – прорычал Нир.

– Кто? – тот искренне не понял, о ком идёт речь.

– ОНА – моя пара.

Волк снова перевёл взгляд на меня:

– Дай мне сказать.

– Мне плевать, что ты скажешь. У меня есть истинный и его метка. Волчица – лишь ошибка. И я легко могу её исправить. Она не связана с самкой ирбиса. Поэтому, разорвать связь проще простого. Уничтожив её, я сама останусь жива. И если для твоего зверя она хоть что значит, исчезни.

– Но…

– Без но. Увижу тебя ещё хоть однажды – без предупреждений больше, сделаю что сказала. Буду страдать сама, да, ведь непросто терять зверя. Но и тебя заставлю. И альфе передай. В следующий раз я лучше сдохну и потяну за собой брата, чем поддамся шантажу. И будь уверен, что так и будет.

Затолкав Нира в машину, быстро скользнула за руль и рванула с места, будто за нами волки гонятся. Хотя уже никто точно не гнался. Кажется, он проникся моим шантажом – просто стоял голым посреди дороги и смотрел, как мы уезжаем. Мне чудилась в его взгляде мука. И от этого ощущение мстительного удовлетворения разливалось по венам. Пусть хоть захлебнётся своими страхами и этой болью.

– Прости, – вдруг выдохнул Нир, отвлекая меня от злых мыслей.

– За что? – я смотрела на дорогу, поэтому не смогла понять, за что извиняется.

Хотя обычно на его лице многое можно увидеть. Он не был открытой книгой, но и не старался хитрить, врать, изворачиваться. Только вот его чувства часто такие противоречивые, что порой сложно разобрать их причину. Сейчас я тоже не сразу поняла, когда он успел передо мной провиниться. Не тем же, что чуть не придушил волка?

– Я не сказал тебе, что мой ирбис… он…

– Я понимаю, Нир, – перебила, желая поддержать. – Многие из тех, кто побывал в лаборатории и застрял в полутрансформации или в звериной форме, потом долгое время не могут оборачиваться. Это нормально. И это обязательно пройдёт. Но сказать было нужно, я бы постаралась помочь.

– Нет, Рина, – он мягко улыбнулся. И даже слышать его улыбку было приятно. – Ты не совсем так поняла. Я не боюсь оборота. Мой зверь… он боится.

Я нахмурилась, переваривая сказанное. Зверь боится? Такого что-то не припомню. Звери становились агрессивнее после всего этого, их сложно было удержать и управлять ими. Но чтобы они боялись…

– Чего он боится? Обычно всё наоборот.

– Да. Наверное… Но первое время… Ему доставалось больше меня. Каждый раз из-за оборота он впадал в панику. Мне было так жаль его. Я чувствовал его боль и страх. И когда смог перейти в полутрасформацию, старался его не выпускать, чтобы ему не навредили больше. Лучше мне…

Я едва не нажала на тормоз.

Да, мы с нашими вторыми половинками (в немного ином смысле этого слова) живём как сообщающиеся сосуды. Чувствуем одно и то же, и сложно сказать, кто в итоге кем управляет. Но так сложилось, что всегда звери сильнее. Не только физически. Но и морально – ведь они почти не сомневаются и принимают решения быстро и чётко, основываясь на инстинктах. Они не мучаются дилеммами, не размышляют о пустяках – просто делают. Если на них нападают – они защищаются. Иногда это входит в привычку, которую сложно исправить.

Многие из бывших подопытных, видя агрессию своих зверей, долгое время избегали оборота. Но это зверь ненавидел внешний мир. Желал его растерзать. Уничтожить всех, кто причинил ему вред и тех, кто может это сделать даже теоретически.

Однако, чтобы зверь боялся, а человек защищал его… Кажется, мой Нир ещё более уникален, чем я думала.

– Ну вот, – он тяжело вздохнул. – Теперь ты знаешь о моей слабости.

– Луна!

Я резко вывернула руль и остановилась на обочине прямо напротив знака «Остановка запрещена». А потом повернулась к нему и крепко обняла.

– Кто тебе сказал, что это слабость? Почему ты думаешь, что испытывать страх – ненормально? Все его испытывают. Все, Нир. Ты самый сильный мужчина, которого я только знаю. Самый. Настолько, что пошёл на волка с голыми руками, что стал защищать не только меня и моего брата, но и собственного зверя, хотя должно было быть наоборот. Я не виню и его. Твой снежный барс слишком многое пережил, когда был ещё сам недостаточно взрослым. Мне безумно жаль, что это всё вообще произошло с вами! Но ничего из этого не делает слабым ни тебя, ни твоего ирбиса.

Огромные ручищи легли мне на спину, позволяя чувствовать себя хрупкой, слабой, но находящейся под защитой – это больше не злило меня. Напротив. Мне уже нравилось это чувство.

– Теперь мне не позволят охранять тебя, – он зарылся носом в мои волосы.

– Мне не нужна другая охрана кроме тебя. Только ты можешь меня защищать, потому что только тебе я позволю это делать, – с последними словами оставила поцелуй на его шее.

Потом ещё один. И ещё.

И подхватив за талию, Нир рывком сорвал меня с места водителя, устраивая на себе сверху. Я уселась удобнее, устраивая колени по бокам от его бедер и чувствуя его возбуждение. Видимо, ещё не отошёл от сражения. Или моя похвала вот так на него действует.

Но что бы то ни было, меня всё устраивало. Тем более, что под кожу прокрадывалось его желание, которое я чувствовала и через метку. И позабыв о том, что мы на трассе в том месте, где нельзя ставить машину, что за нами возможно гонится тот чёртов волк (хотя надеюсь, я отбила ему эту мысль на подольше), начала целовать Нира более требовательно.

Хорошо, что можно было не раздеваться, потому что я уже была раздета. Только его штаны мешали. Их-то я и потянула с него прочь.

– Рина, – выдохнул он мне в губы, – ты же не собираешься здесь…

– Собираюсь, – промурлыкала и стянула наконец его одежду даже не дрогнувшей рукой. – Опусти сиденье.

Вместо этого его руки сжали мою талию крепче.

– Мы на дороге. Ты только что послала своего бывшего и возможно он отправит кого-то за нами. Это небезопасно. Я думал, мы просто пообнимаемся немного.

– Угум. И пообнимаемся тоже. Потом, – сжала рукой его уже совершенно твёрдый член, за что удостоилась несогласного вздоха. Но вполне довольного.

Какой правильный ирбис… Надо бы его испортить. Точно. Буду его портить долго и со вкусом. Пока не станет таким же чокнутым на мне, как я на нём. Хочет ведь, но думает о какой-то там безопасности…

Если нам сейчас попробует помешать хоть вся стая чёрных волков, казалось, я раскидаю их одной левой, потому что правой…

– МММ! – Нир двинул бёдрами вверх, подбрасывая меня и толкаясь как раз в мою правую руку.

– Ты всё ещё думаешь, что это небезопасно? – уточнила, иронизируя.

– Нет! – его объятия стали чуть жёстче, хотя при этом он умудрялся принять такое положение, чтобы я не билась макушкой о крышу машины и не ударялась бедром о дверцу. – Продолжай.

А меня дважды просить не надо. Быстро приподнялась, насаживаясь на его горячую твёрдость, и опустилась до предела с громким стоном. Нир продолжая обвивать мою талию рукой, помогал мне двигаться вверх-вниз, не забывая при этом целовать то мою грудь, которая периодически оказывалась очень кстати напротив его губ, то метку на моём плече, заставляя меня ускорять бёдрами плавные вращательные движения, чтобы скорее достигнуть пика.

Мой мозг окончательно отключился на несколько десятков минут, пока плавилась в его руках, удовлетворяя собственное желание, разбуженное тем, что этот сильный и мужественный оборотень только что готов был сражаться за меня голыми руками, и его – возбуждённое этим самым сражением.

В воздухе небольшого пространства автомобиля витал аромат нашей страсти, было жарко, и помимо нашего тяжёлого дыхания были слышны только звуки влажных поцелуев и звонких шлепков тел друг о друга. Стёкла весьма удачно запотели, теперь снаружи нельзя было увидеть, чем мы занимаемся, зато можно было догадаться наверняка. Но меня мало волновало в этот момент, что и кто может подумать. Тем более – проезжающие мимо люди.

Ощущая, что Нир уже на грани, я ускорилась, сжимая его в себе и прижимая снаружи к своей груди. И понимая мою немую мольбу, он чуть прикусил один сосок своими клыками, не причиняя боли, но делая таким острым контраст её ожидания и осознания, что он никогда мне её не причинит.

С рычанием, больше похожем ни мурлыканье, я наконец финишировала, после чего он последовал за мной, продолжая целовать теперь уже мою шею и крепко обнимать, успокаивающе поглаживая по спине. Как он умудряется только быть всегда таким осторожным с такой силой и габаритами? Ведь едва не задевал макушкой крышу авто, зато мне так и не позволил об неё удариться ни разу.

Расслабившись, я положила голову на его плечо:

– Тебе нравится внезапный секс в неожиданных местах?

Нир усмехнулся, чуть сжав мою ягодицу:

– Видимо, да. Хотя скорее мне нравится секс с тобой. А где и как – уже не столь важно. Но можешь набрасываться на меня почаще. Я не против.

Я тоже начала улыбаться:

– Никогда бы не подумала, что мне может нравится кто-то вроде тебя.

– Это как «вроде меня»? – он даже напрягся.

– Ты очень хороший. Такой невозможно хороший, что я думаю, что не заслужила такого, как ты, – поцеловала его в плечо, на котором и лежала, а рукой нашла его руку и переплела наши пальцы.

– А тебе нравились плохие парни типа того, кто ждал нас у дома?

– Мне вообще мало кто нравился, – созналась. – Моей самке да. Плохие.

– Твоей волчице?

– Да. Львица ненавидела всех. Но уверена, что тебя бы полюбила.

– Рина. Я тоже тебя люблю. Любую. И всех, кто внутри тебя, тоже.

Я рассмеялась:

– Так уж и всех?

– Без исключения. Будь ты кем угодно.

– Волчица переживает, что ты злишься на неё за то, что отказалась нападать на волка. Сидит, поджав виновато уши, предательница.

– Не ругай её. Он стал её парой, конечно, она защищала. Нужно найти способ помочь ей, а не ругать. Ведь ты солгала ему, правда? Ты никогда не причинишь ей вреда?

– Понимаешь… – на самом деле я отдавала себе отчёт, что при разрыве связи она точно испарится.

Если говорить правильно, то исчезнет именно волчица, но кошечка-то останется. Изменится лишь характер моей самки, но не её сознание… Хотя это всё было сложно даже для моего понимания, что уж говорить о Нире, который почему-то отстранил меня от себя за плечи, заглядывая серьёзно в глаза:

– Я против. Найди другой способ. Ты – лучший экспериментатор среди всех. Неужели не сможешь придумать что-то, чтобы не избавляться от неё? Ну или по крайней мере попытайся. Хорошо?

Я вздохнула. Пока не было даже идей, как это возможно провернуть без потери второй сущности. Но и разочаровывать его не хотелось.

– Хорошо, – улыбнулась мягко.

– А теперь садись за руль, и возвращаемся в общий дом. Завтра с ребятами приедем за твоими вещами. Ты туда больше не поедешь.

– Но…

– Нет, Рина. Я сам соберу всё, что ты скажешь. Очень аккуратно и бережно. Но ты там больше не появишься.

Я хмыкнула от его уверенного тона и чуть двинула бёдрами, ощущая, как он снова твердеет внутри.

– Даже не думай, – губы Нира растянулись в понимающей улыбке, – мы едем обратно. И если ты будешь хорошей девочкой…

И вновь я не удержалась, чтобы не рассмеяться. Сначала он не давал мне уложить себя в постель. Потом – поставить метку. Теперь будет шантажировать и воспитывать меня сексом. Что за мужчина такой? Хотя, наверное, другой меня бы не выдержал.

– Как скажешь, – мурлыкнула, соскальзывая с него и будто невзначай поглаживая его широкую, рельефную грудь.

Нир выдохнул через зубы, укоризненно качая головой. Но это не помешало ему придержать меня, чтобы помочь пересесть на место, предварительно протянув мне найденные в бардачке салфетки и постелив на сиденье мою кофту, оставленную сзади. Ну вот разве можно быть таким идеальным?

Глава 33

А дальше всё завертелось так быстро, что я не успевала замечать новые изменения в себе и вокруг. Теперь мы с Ниром жили в нашем доме на территории прайда, хотя и съехали наконец из общего к облегчению всех его обитателей. Обратно в квартиру он меня так и не пустил – сделал всё, как сказал изначально: сам собрал мои личные вещи, сам вместе с ребятами перевёз их, и больше не отпускал меня одну вообще никуда.

После того как от Эрдана ему стало известно, что за мной постоянно охотятся чёрные, что они из-за меня даже вызывали на сражение главу прайда и тот едва не лишился жизни, если бы не его пара, и пожар в исследовательском центре – это далеко не первая их акция, мне вообще было запрещено отходить от него далеко. И не то чтобы я хотела отходить.

Совсем нет.

Чем больше времени мы проводили вместе, тем сильнее я привязывалась. Привыкла уже засыпать с ним в обнимку, а просыпаться от его нежных ласк и от запаха завтрака с кухни. Ниру понравилось готовить. Для меня. Для нас.

Моего истинного совсем не смущало, что хозяйка из меня так себе – я не только готовить не умела, но и стиркой теперь занимался тоже он. Для меня проще простого было закинуть в стиралку нижнее бельё вместе с пальто, которое в принципе нельзя было стирать в машинке. Нир же спокойно следил и за этим. Казалось, что его вообще ничем нельзя смутить. На мои осторожные вопросы он удивлялся, как всё это время жила без него, но подмечал, что зато я сообразительная в науке и медицине, поэтому мне простительно.

Ну и раз его всё устраивало, то меня тем более.

Спустя ещё некоторое время Эрнард попросил меня доработать сыворотку, которую добыл Эрдан у чёрных раньше, так, чтобы лишить оборотня не его человеческой части, а наоборот – заблокировать в нём зверя. И хотя он так и не сказал мне, зачем, я сама уже начала обо всём догадываться.

Сомнений, что он может использовать новый препарат в плохих целях, не было. Стоило лишь посмотреть на его пару, которая пусть и видела во мне врага народа, пусть и подставила меня однажды так, что он меня едва не убил (если бы не один из подопытных, которого выпустила из клетки в целях самообороны) – но при этом была настолько сломанной, что даже у меня сжималось сердце.

Зато мне пришла в голову мысль немного видоизменить новый препарат для себя…

Нир был категорически против. Он считал, что нужно найти какой-то другой способ, чтобы не избавляться от волчицы даже таким вполне гуманным образом. Я бы просто перестала её чувствовать. А вместе с ней и первую метку. Осталась бы только кошечка… Но он и слышать не хотел ничего подобного.

Наверное, потому что не знал того, что знала я.

Ему не снился периодически волк в эротических снах. Он не звал его ночами и иногда днями так, что волчица становилась беспокойной и не находила себе места – только в руках Нира успокаивалась. Хотя он чувствовал мои переживания, но связывал их больше с работой. И с братом. В жизни которого тоже начинались слишком быстрые изменения – притом те, которых я даже не могла предположить. Всё же Элика подложила мне ту ещё свинью. Хотя разве я могла винить её после всего?

Ясно было одно, что ей нельзя оставаться в прайде. И это после того, как мой эксперимент увенчался успехом. Она обладала теперь моей особенностью. А значит, отпустить её в свободное плавание ни я, ни Эрнард тоже не могли. Но и оставить было нельзя.

Тогда после долгих обсуждений с самим главой прайда и его племянником, было принято решение помочь ей уехать подальше от нашей территории и организовать на новом месте клинику для оборотней, в которой могли бы работать и люди.

В том городе, за несколько тысяч километров отсюда, оборотни жили гораздо свободнее и не враждовали между собой. У Эрнарда там имелись знакомы. Поэтому на новом месте нашлось дело не только для неё, но туда же удалось отправить ещё нескольких ирбисов из бывших подопытных, которые отказались от своей второй сущности и желали начать новую жизнь.

Кстати, они тоже воспользовались новым препаратом.

И удивительно, но им это всё было позволено. Я впервые видела такую поддержку от главы прайда в адрес тех, кто его покидал. Но также понимала, что его всё ещё гложет чувство вины перед ними всеми за то, что слишком долго не пытался бороться со своим отцом. Поэтому, наверное, хотел искупить вину.

Я тоже хотела. Потому тоже помогала в меру своих сил и возможностей. Пришлось не только отпустить от себя самый удачный результат эксперимента в виде Элики, но и свою единственную почти подругу в её лице. А вместе с ней и брата. С надеждой, что там его никто не станет искать. И что именно там он начнёт жизнь заново и сможет быть счастлив.

Мы с Ниром даже наведались в их клинику, пару недель помогая устроить всё, как полагается. Но затем, конечно, вернулись.

Теперь мы не скрывали особенно исследовательский центр снежных барсов – Эрнард решил, что хватит прятаться. Поэтому там была организована постоянная сильная охрана. При этом он проводил переговоры с людьми и стаей серых, чтобы научиться сосуществовать всем вместе.

В детали были посвящены только самые надёжные, поэтому чёрные волки не должны были узнать о наших планах. Но каким-то чудом, не иначе, всё же узнали. И если бы я могла предугадать, к чему это приведёт, то не стала бы спорить с Ниром прежде о том, как избавиться от волчицы.

Началось с того, что по дороге из дома в исследовательский центр нас подрезал тонированный мощный автомобиль. Чтобы не создать аварийную ситуацию, я успела в последний момент затормозить. И Нир выскочил из машины сразу же, потребовав от меня сидеть внутри и не выходить. Не нужно было сомневаться – это не случайность. И мы понимали это оба.

Однако так же оба не готовы оказались увидеть того, кто вышел из авто, тоже остановившись, но дальше от нас. Вальяжной походочкой к нам направлялся мой первый и такой раздражающий истинный. Зато волчица завертелась внутри, так рьяно виляя хвостом, что выпусти я её, образовалось бы целое торнадо.

– Ты не понимаешь с первого рррраза? – зарычал Нир.

Он злился даже не столько на его появление, сколько на то, что все его усилия уговорить меня не разрывать первую связь, чтобы не уничтожать волчицу, прямо сейчас идут прахом. Это наверное был единственный повод для споров между нами.

Я считала, что легче отказаться от одной из своих самочек и стать совершенно свободной, а Нир – что нельзя рубить сгоряча. Хотя на самом деле ему было просто жаль эту хитрющую белоснежную заразу, которая ластилась к нему каждый раз, как он был рядом, облизывала его ладони, тёрлась своей мохнатой головой, отказываясь выпускать к нему кошечку, чтобы гладили только её.

И нужно признать, её стратегия работала. Нир был привязан к волчице больше, чем я сама. Порой мне казалось, что он вовсе не делает различий – кошка я, волчица или человек. Как он сказал однажды, что любит любую – так и поступал дальше, не позволяя усомниться в своих словах.

И если обычно ирбисы на генетическом уровне не выносили другие виды, то на Нира это не распространялось. Только для меня это сыграло злую шутку.

Теперь я была вынуждена терпеть на себе вторую метку, чтобы не расстраивать его. Хотя уже нашла рецепт «прививки от истинности», оставалось её только сделать. И кажется сегодня у меня появится более веский аргумент.

Всё это время волк не появлялся, и Нир убеждал меня, что мы его больше не увидим. Но это от того, что судил по себе – это он исполнил бы требование не появляться рядом с истинной, чтобы не потерять ту, что дорога. А перед нами сейчас стояло беспринципное существо, для которого чувства – пустой звук.

Я всё же подошла к ним. Ну вот не мог припарковаться ближе? Сам подрезал и сам же отъехал так, что до него ещё идти несколько минут! На шпильках по обочине, между прочим.

– Что ты хотел? – спросила холодно.

Чёрные глаза оглядели меня снизу вверх и обратно.

– Ваш чокнутый глава решил объединиться с серыми и с людьми, решив, что это спасёт его жалкую задницу.

– А ты здесь, чтобы обсуждать задницу нашего главы? – Нир шагнул назад, прикрывая меня своей спиной.

И от его реплики я едва не улыбнулась. Кажется, волк даже заметил это, судя по тому, с каким маниакальным вниманием сосредоточился на моих губах.

– Он у тебя такой остроумный, сладкая, – усмехнулся. – Кажется, я понял, почему ты выбрала его.

– Так ты явился одобрить и благословить мой выбор?

Тут волк покачал головой:

– Вы друг друга стоите. Признаю.

– Тогда какого хрена ты тут делаешь?! – снова взвился Нир.

– Сказать, что стая чёрных с нашими союзниками среди людей не оставит вас в покое. Один отдаст свою дочь моему племяннику. Так мы закрепим союз. А второй из людей занимает немалый пост в этом городе, и мы держим на прицеле его девчонку. Так что у вас нет шансов.

– Не понимаю, зачем ты нам это говоришь, – нахмурился Нир. – Решил похвастаться?

Волк протянул ему визитку.

– Он – тот, кто в самой верхушке власти города.

Я мельком взглянула на картонку – действительно, фамилия была знакома, и плохо то, что он сотрудничает с чёрными… Но теперь, когда мы это знаем, мы можем что-то предпринять. Тогда зачем он это рассказал? Я ощутила непонимание Нира тоже.

Можно было бы подумать, что волк в желании показать свою силу прихвастнул и сглупил. Вот только он не был дураком. Но не помогает же он нам…

– Рад был повидаться, сладкая, – подмигнул мне вдруг пошло, снова становясь самим собой, – и тебе не хворать, – скривил губы, взглянув на Нира.

А потом просто развернулся и пошёл к своему авто.

Но остановился на полпути, оглядываясь:

– Хочешь прокатиться со мной, сладкая? Твой парень водит явно хуже, чем я.

Рука Нира на моей талии немного сжалась. Больше он никак не показал раздражения. Зато я показала. Неприличный жест. Волку. Кричать отсюда было бы совсем неприлично. А так свою мысль я донесла. И весьма чётко.

Волк только расхохотался, и развернулся к нам спиной снова.

– И что это было? – перевела взгляд на Нира.

И спрашивала конечно не о его предложении.

– Кажется, твой бывший приехал зарабатывать себе новые очки, – хмыкнул почему-то весело.

И хотя я чувствовала его насторожённость, он и внутри казался спокойным. Не только снаружи. Будто бы нет ничего необычного в том, что волк приехал нам помогать. И «зарабатывать очки» в моих глазах.

– Ты не удивлён?

Он иногда правда смотрит на вещи совсем иначе. И порой его взгляд мне не мог бы прийти даже в голову.

– Ты просто ждёшь, что он что-то попросит за это, ведь так? Или что он солгал, чтобы навредить нам с тобой, и прайду, в частности. Правда?

Отрицать не имело смысла, именно так я и думала.

– А мне кажется, он правда в тебя влюбился. И хочет показаться лучше, чем он есть. Раз первый вариант не сработал.

– Ты так спокойно об этом говоришь…

То, что Нир меня больше не ревнует, не было новостью. Он мне просто доверял с тех пор, как я стала его. Если бы мы поменялись местами – я бы себе точно не верила. Но он верил.

– А что мне сделать? Если скажешь, я оторву ему голову и без полного оборота – но ведь твоя волчица будет расстроена. Поэтому я ничего не делаю, пока он тебе не угрожает.

Мой славный, рассудительный оборотень.

– Хотя… – Нир снова посмотрел на волка, который уже усаживался в машину. – Есть тут что-то ещё. Чую, что не просто так этот спектакль…

– Например?

Я быстро огляделась и принюхалась – никого чужих вроде нет, так что вариант с засадой отменяется. Да и с учётом того, что он нам рассказал, вообще сложно было понять его мотивы. Разумеется, кроме тех, что озвучил Нир. Хотя в них я тоже не верила. Не настолько же глуп волк, что решил мне понравиться, предавая свою стаю. Во-первых, это бесполезно. А во-вторых, ему это с рук никто не спустит. Скорее и правда есть что-то, что мы пока не поняли.

Додумать толком не смогла, потому что вдруг, совершенно неожиданно, Нир толкнул меня на землю, и удерживая так, чтобы не ударилась слишком сильно, сам бросился сверху.

И вот вроде я тоже была оборотнем с отменной реакцией. Но никакой угрозы не почувствовала раньше, успела только удивиться его странному поведению, как вдруг раздался жуткий грохот, а над нами пролетело нечто с такой скоростью, что если бы я всё ещё стояла на месте, то было бы уже две небольших Рины вместо одной полноценной. Кстати, да – я сама стала себя так называть с подачи Нира. Но сейчас не о том.

Инстинктивно я дёрнулась, но мой мужчина придавил меня к земле сильнее. И тут раздался ещё один грохот. А следом стало жарко. Будто бы что-то полыхает совсем недалеко.

Мой мозг отказывался понимать, что происходит. Я просто смотрела на то, как словно в замедленной съёмке с головы Нира по его щеке вниз к подбородку стекает тоненькая струйка крови, и держалась за его плечи. Он же перестал теперь вдавливать меня в асфальт и всмотрелся в мои глаза, словно бы искал там что-то важное:

– Ты как, Рина?

– Что случилось? Ты… ранен? – коснулась пальцами красной капельки.

– Царапина. Как ты?

Я не понимала, о чём он спрашивает. Просто не могла понять. Я ведь не ранена. Со мной всё нормально. Он ведь закрыл меня собой, когда… Когда что? На нас напали? Или…

– Рина, – Нир положил свою большую тёплую ладонь на мою щёку. – Тебе не больно?

И почему мне должно быть больно? Я нахмурилась. Подумала. Только тогда мой мозг потихоньку начал работать. Он ведь спрашивает не о физической боли… Тогда о чём?

Медленно перевела взгляд за его спину – туда, где полыхали остатки большого, тонированного авто, на котором приехал волк. Потом – снова на Нира. Потом обратно.

– Рина?

Он сейчас вёл себя так, словно ожидал моей истерики, крика, жуткой боли.

– Я в порядке, – произнесла хрипло и прислушалась к себе, сама не веря в то, что говорю.

Волчица внутри замерла. Совсем как я недавно. Она навострила уши, прислушиваясь, будто бы ждала, что сейчас рядом раздастся вот это вот раздражающее «сладкая», но пока тоже находилась в состоянии шока. И не могла осознать того, что случилось.

Нир помог мне подняться. И я крепко сжала его руку, вновь глядя на то, что когда-то было машиной волка. Мало что осталось. Остальное же полыхало как раз так сильно, что горячо было даже тут.

– Ты думаешь… он погиб?

– Не думаю, что можно было выжить после такого, – он приобнял меня за талию, будто бы я должна упасть. – Как она?

Даже в этой ситуации он думает обо всём сразу. Не забыл и про волчицу. Которая начинала уже беспокойно вертеть головой, но отказывалась верить в то, что я произнесла вслух.

– Не знаю. Всё нормально, – я встряхнула головой.

В ушах стучал мой собственный пульс, пока Нир набирал кому-то смс. Наверное, Эрдану или Эрнарду… Да. Им следует знать. Если волки обвинят в нападении нас. Или может кто-то знал, что он поедет на встречу с нами и отомстил ему?

– Нам нужно уехать до того, как здесь будут люди. Садись. Я поведу.

Бросив последний взгляд на груду металлолома, я послушно села на пассажирское.

– Думаешь, это кто-то спланировал? Он мог сам это сделать? – мой голос звучал лишь немного тише обычного.

– Он позвал тебя с собой. Вряд ли бы сделал это, если бы собирался устроить публичное харакири, – Нир снова бросил на меня обеспокоенный взгляд. – Наверное нам лучше поехать в клинику, правда? Если ты отключишься, Элика знает, что делать?

Да я сама не знала, что делать. Метка подозрительно молчала. Волчица была растеряна. А я… Я просто тупо смотрела на дорогу, на мелькающие в окне многоэтажки, и не чувствовала ровным счётом ничего.

Глава 34

Волк стоял напротив, разглядывая меня, как всегда– не стесняясь и очевидно чувствуя своё на то право. Он был уверен, что имеет на меня права в принципе. И если всегда это неимоверно раздражало, то прямо сейчас не так уж и сильно трогало. Возможно потому, что помимо обычного превосходства в его взгляде опять было то самое восхищение.

Он протянул ладонь и аккуратно погладил меня по белоснежной голове между ушами, на что я лишь вильнула хвостом. То есть не совсем я, конечно. Сейчас я была в теле волчицы, которая ластилась к нему и позволяла себя трогать. Вот продажная душонка. У Нира вечно выпрашивает ласку, но и от этого не против её принять. За что я начинала недолюбливать эту зверюгу больше, чем прежде. Мне не казалось, что Нир поступает правильно, когда спускает ей эту привязанность к другому, хотя как никто понимала, что сопротивляться этому непросто.

Но моя настоящая пара – НИР! А не волк. То, что она не исчезла после его метки – лишь досадная ошибка. Которую мне очень хотелось исправить. Однако, сама она исправляться не желала. Ещё и требовала учитывать её интересы. И ладно бы только у меня, но ещё и у моего настоящего истинного.

Волк улыбнулся ей, правда, его улыбка больше напоминала оскал, как по мне. Хотя волчице понравилось. Он ей весь нравился. Больше, разумеется, волк, чем человек. Но на человека она тоже была согласна. Лишь бы был вот тут рядом.

И чтобы насолить этой парочке, я быстро обернулась. Собой. Пусть и голой. Чего он там не видел. Хотя прямо сейчас бесстыдно рассматривал снова. И тогда я двумя пальцами коснулась его подбородка, приподнимая лицо, чтобы не смел пялиться на то, что принадлежит другому. Губы волка изогнулись в усмешке. А тёмные наглые глаза немного прищурились:

– Ну вот и всё, сладкая, – сильные руки сжали мою талию до лёгкой боли (это кажется было вместо прощальных объятий) и вдруг резко отпустили, позволяя упасть куда-то вниз…

Я вздрогнула и широко распахнула глаза, вместе с тем осознавая, что продолжаю сидеть на переднем сиденье машины, которую ведёт Нир. Видимо, уснула от переизбытка эмоций. И волк явился напомнить о себе последний раз. Хотя я обошлась бы и без прощаний. И никакой жалости или сожалений не испытывала по-прежнему.

Нир тоже выглядел сосредоточенным и спокойным. Как всегда. Хотя, зная его, заметила, как от хорошо скрываемого напряжения, побелели костяшки пальцев, сжимающих руль.

И он заметил моё пробуждение.

– Знала бы ты, как мне хочется, чтобы он остался жив, – проворчал мой славный ирбис, заставляя меня вскинуть брови в удивлении.

– Правда? – переспросила недоверчиво.

– Да. Прибил бы его сам лучше, – он фыркнул. – Он же тебе снился сейчас?

Я кивнула:

– Надеюсь, что больше этого не повторится. Мне надоели эти сны. И по идее теперь они должны прекратиться.

– Как ты? – пропустил он эту фразу мимо ушей.

У Нира вообще была суперспособность не замечать то, что могло бы быть ему неприятно. Тот факт, что волк снился мне иногда, он принимал как данность и неизбежность. Отвлекал, конечно, своими способами. Но не злился никогда и не раздражался попусту.

– Ты знаешь. Я ничего не чувствую. Вообще. Вероятно потому, что он не настоящий мой истинный. Или потому, что твоя метка стоит последней.

– Раньше же чувствовала.

– Да. А теперь нет. Будто её вовсе нет. Возможно, после его гибели она перестала нас связывать. Совсем.

– А волчица?

– На месте. Правда, растеряна. Собственно, как и я. Но если он умер… а он скорее всего умер, то это даже хорошо.

Нир отвлёкся от дороги, глядя мне в глаза и ожидая пояснений.

– Если его нет, нет больше метки, но волчица осталась и она спокойна – то это лучший вариант. Я свободна. Больше чёрные волки не смогут на меня воздействовать. Эннира они больше не найдут. Он теперь достаточно далеко, и сможет себя защитить. Тебя теперь тоже попробуй замани в ловушку. Шантажировать меня больше нечем. А с той информацией, которую мы теперь знаем об их планах, прайд прижмёт их хорошенько.

– Да. Я уже рассказал Эрнарду, пока ты спала. Он свяжется с серыми. Пусть они разбираются со свадьбой, пока он разберётся с тем другим и его дочкой.

– Вот и я о чём.

– Рина… Меня беспокоит то, что тебе не больно.

– Разве тебе больше понравился бы другой вариант? – я улыбнулась.

– Ты должна была… не знаю. Переболеть эту потерю.

– Или просто он для меня – не потеря.

Нир нахмурился.

– Может ты и права. Мне сложно судить. И понять тоже. Но если бы с тобой что-то случилось, я бы подох тут же.

– Аналогично, – положила я руку на его бедро. – Но он – не ты. И никогда не был. Теперь наконец-то нас только двое.

– Точнее пятеро, – и на мой вопросительный взгляд он усмехнулся. – Меня двое и тебя трое по-прежнему. Хотя я был бы не против увеличить наше количество.

Я тихо рассмеялась:

– Не начинаааай, я не готова к материнству так скоро. У нас только центр начал развиваться. Сначала разберёмся с этим. И вообще. Сегодня у меня праздник. Я избавилась от лишнего.

Нир смерил меня странным взглядом. Он всё никак не мог привыкнуть к моему хладнокровию, когда дело не касается его и брата. А я не считала нужным исправлять себя. Потому что с другими мне и не следует испытывать эмоции.

К счастью, никаких новых впечатлений по поводу потери первого истинного у меня так и не появилось. Ни спустя полчаса. Ни спустя час. И дальше.

За это время я убедилась, что волчица вполне способна к обороту, что она не теряет контроль, поэтому угрозы не было. Разве что кроме её психического состояния. Она же видела своими глазами горящую машину, но гибели своего любимого волка не чувствовала. Поэтому не верила мне. Ей было проще надеяться, что мы все ей солгали, чем убедить себя в том, что она его больше не увидит.

Однако Эрдан уже выяснил, что в результате взрыва нашли одно тело и его забрали чёрные. Сомнений, что волк мог спастись, не было ни у кого из нас. И тогда она растерялась окончательно.

Чтобы не изобретать велосипед, пытаясь не позволить своей самочке сорваться, я решила пойти проторенной дорожкой – выпустить её к Ниру. А уж тот и рад стараться. Заобнимал, зацеловал, загладил.

Я же просто наблюдала изнутри, как лежит её белоснежная мордочка на его коленях, чувствовала, как его ладонь гладит её голову, и думала… не о волке. Нет. О себе.

Прошло столько лет, а я так и не смогла её принять. Не чувствовала вот себя волчицей. Не хотела быть ею. И вряд ли расстроилась бы слишком сильно, если бы она исчезла вообще. Хотя я не чувствовала себя и самкой ирбиса… Единственная, в ком ощущала себя органично – моя пума. Только тогда я была собой.

Когда имела возможность обращаться в любой момент времени – и нестись по лесу на своих сильных лапах, легко преодолевая каменистые склоны ближайших гор. Бегать наперегонки с братом и родителями… Может, это связано с тем, что тогда я была совершенно счастлива? Потому и казалось, что я на своём месте.

Хотя рядом с Ниром позабытое чувство счастья возвратилось. В его объятиях было также хорошо, как там в лесу с семьёй. Ведь он теперь тоже моя семья.

Волчица же напротив появилась в момент, когда я была в безвыходном положении.

Незадолго до того случая, когда и так уже была у чёрных на крючке (ведь брата тогда перевезли в лабораторию ирбисов, куда мне не было доступа), альфа сказал, что я приглянулась кому-то из членов стаи, и потребовал принять того в пару. Тогда мне ещё сложно было держать свои чувства. Я отреагировала слишком остро. А из-за всплеска эмоций не удержала дар.

На меня кинулся один из его прихвостней, и избежать насилия удалось лишь чудом. Его остановил сам альфа, для которого я изготовила антидот раньше. Вот только до сих пор помню его алчный взгляд. Даже с антидотом, он хотел бы завладеть мною тоже (притом, что его жена была такой же, как я). Однако, по какой-то причине сватал мне другого.

Тогда он дал мне время «подумать» = смириться. Это была лишь иллюзия выбора. Мы понимали это оба. Я обдумывала план побега. Он, видимо, просто ждал, когда перестану трепыхаться.

Откуда ему было знать, что решусь пойти за помощью к тому, кто из-за меня потом потеряет почти два года своей нормальной жизни и едва не погубит пару? Я до сих пор не понимаю, как Эрдан принял меня после того, что я сделала.

Ведь это я изготовила те препараты, которые превратили его потом в жуткого зверя. Правда, пришла к нему за помощью до того, как волки подловили его, опоили и превратили в чудовище. Тогда ещё я не знала, что они собираются сделать это с ним.

Зато, когда увидела результат – там, в доме Эрнарда, сразу всё поняла. И промолчала. В тот момент я не умела ещё работать с такими тяжёлыми случаями, хотя это мои препараты делали их такими. Поэтому не призналась – меня бы прогнали, и позволила главе прайда поступить с ним, как с диким зверем – отправить в лес. Удивительно, но когда я рассказала в итоге ему правду, когда он уже окончательно пришёл в себя, меня никто не попытался убить.

Разве что Эрнард до этого из-за наговора своей пары… Но там уже совсем другая история. Чего стоило только то, что он сам же потом и сражался за меня с сыном альфы.

Ирбисы оказались удивительными. Но тогда в Нире я видела только шанс на спасение брата, и хотя вечно на него облизывалась, даже не могла подумать, чем всё это закончится.

Но когда получила свою первую метку, ещё не знала, что ждёт меня в будущем.

Сейчас мне уже было всё равно, был ли «мой» волк тем членом стаи, который хотел заявить на меня права или нет. Но я хорошо запомнила данное тогда себе обещание, что уничтожу однажды виновника. И хотя виновником я считала всё же альфу чёрных, но смерть недоистинного тоже подходила, чтобы поставить галочку напротив выполненного пункта…

– Успокойся, пожалуйста, – попросил Нир, поглаживая белоснежную волчью шерсть.

Он, как всегда, чувствовал мои эмоции – и ему не нравилось, что я злорадствую или просто злюсь. Но как тут не злиться, когда эта пушистая зараза опять отказалась выполнять мой приказ и обращаться в кошечку. Мне хотелось сделать Ниру приятное – ведь видеть во мне самочку своего вида, по моей логике, ему должно быть приятнее, чем свидетельство того, что я принадлежала другому.

Только вот я – не Нир. И не собираюсь идти на поводу у хитрющей вредины, что специально сейчас прибеднялась, чтобы он жалел её больше. Неужели даже черты характера передались вместе с видом?!

Ну есть же нормальные волки – серые вот вполне ничего. Хотя по слухам, нынешний альфа у них тоже отмороженный. Старший сын прежнего доводил сейчас стаю до того, что они едва сводили концы с концами. И начал открещиваться снова от договора с прайдом снежных барсов. Что сказать? Многие мужики – просто идиоты, не видят свою выгоду там, где она лежит на поверхности.

Не то чтобы я была мужененавистницей. Просто в последнее время, когда обретала всё больше контроля над даром – благодаря паре, начинала чувствовать ярче альфа-силу. Мне пришлось признаться в этом и Ниру, и главе.

И не прогадала.

Никто не стал прогонять меня или тем более – пытаться использовать. Хотя у меня были некоторые идеи, как можно это всё применить. В ближайшее время я собиралась провести эксперимент по выявлению возможности передачи этой самой силы своему самцу. Что-то мне на уровне инстинктов подсказывало, что это возможно.

Правда, о таком говорить Эрнарду было бы совсем неуместно. Пока. Ведь ни я, ни Нир не собираемся претендовать на его место. Однако должна же я выяснить даже чисто теоретическую такую возможность! Да и дать зверю моего настоящего истинного шанс чувствовать себя сильнее и увереннее, тоже хотелось. Нир-то сам по себе молодец, а вот его ирбис даже меня сторонился, не то что оборачиваться при других из прайда.

Поэтому решила для себя, что сначала попробую, а там будь что будет. Не думаю, что если Эрнард принял меня, то прогонит Нира, если он станет сильнее.

К тому же мне пришла в голову мысль, что если я до сих пор не лишилась волчицы, то возможна эта самая сила будет действовать и на волков. И если это так – то сделаю всё, чтобы не упустить этот шанс.

Слишком уж велика была моя ненависть к альфе чёрных.

И раз уж решение принято, то не стала откладывать его в долгий ящик. К тому же мне надоело видеть стенания волчицы из-за ничего. Ну правда – боли мы не ощущали, метки тоже, всё отлично! Поэтому горевать я смысла не видела. Наоборот, хотелось отпраздновать свою свободу. И если не смогла заставить эту хитрую стервочку обратиться в кошку, то заставила выпустить обратно меня, оказываясь обнажённой на коленях Нира.

– Теперь тебя гладить? – улыбнулся он, проходясь своими тёплыми огромными ладонями по моим бёдрам, по талии и спине.

– Можешь не только гладить, – игриво закусила я нижнюю губу, глядя прямо ему в глаза.

Вариант, как передать ему эту самую силу, у меня был пока только один.

– Что ты задумала на этот раз, Рина? Я вижу, что это неспроста.

Ну какой проницательный. Каждый раз удивляюсь, что помимо возможности считывать эмоции, Нир умудряется будто бы читать мои мысли.

– Пусть будет сюрпризом, – отвлекла я его долгим поцелуем и повела рукой по кубикам пресса вниз.

Это был единственный вариант, как можно отключить его голову.

В обычной жизни, даже там, где оборотни руководствовались инстинктами и эмоциями, Нир всегда сначала думал. Те времена, когда он крушил нам карцер за карцером из-за ревности, будто стёрлись ластиком. Понимая меня и доверяя мне, он больше не сомневался ни в чём.

И вывести его из этого рационального состояния получалось только в сексе. Хотя даже тогда он всё равно думал о моей безопасности и комфорте. Вот, например, прямо сейчас вместо того, чтобы накинуться на предложенное и взять прямо здесь, поднял на руки и отнёс на постель, чтобы там устроить предварительно долгую, нежную прелюдию.

– Я говорила, что люблю тебя? – спросила в перерывах между ласками.

– Да, но можешь говорить почаще, – усмехнулся он, потому что такие признания от меня действительно звучали не так чтобы часто.

– Тогда я люблю тебя, – повторила, притягивая к себе за шею.

– Я тоже тебя люблю, Рина. Моя Рина. Только моя.

– Только твоя, – выдохнула я в его губы и снова поцеловала.

Почти ЭПИЛОГ. Нир

Я не пожалел о своём главном решении ни одного мгновения с тех пор, как она стала моей.

Ни о том, что в первую нашу встречу уже здесь не показал, что смог освободиться от действия препарата. Ни когда заменял её брата, когда меня похитили и мучили волки. Ни когда не сознался сразу, что могу снова обернуться ещё в карцере.

Потому что быть рядом с ней. Видеть, как она ко мне тянется. Знать, что она действительно принадлежит только мне. Что она меня любит. По-настоящему. Это стоило всего.

Мне больше не нужно было ревновать её. Не нужно было бояться, что однажды она передумает и не придёт ко мне больше. Что она разлюбит. Или что найдёт кого-то лучше. Теперь я и правда был для неё самым лучшим. Пусть она не так часто говорила это. Я видел это в её глазах. И не оставалось больше никаких сомнений, что ей плевать даже на слабости моего зверя.

Мне хотелось бы как можно скорее избавить его от этих страхов. Стать самым сильным для неё. Ради неё. И я был уверен, что именно так всё и будет. Потому что мы с моим ирбисом были готовы перебороть что угодно. Лишь бы защитить её. Лишь бы сделать ей приятное.

Пусть Рина пока так и не привыкла быть с кем-то, я не переживал по этому поводу. Потому что она тоже старалась изо всех сил. Она меняла свой привычный уклад, своё обычное поведение. И за этим было даже забавно наблюдать.

То, как старается не спорить со мной при других и держится до тех пор, пока не останемся одни. То, как одёргивает сама себя в этих самых спорах, чтобы не повышать на меня голос, ведь привыкла всеми командовать. То, как потом вспоминает, что она может вить из меня верёвки, и превращается в ласковую кошечку, чтобы я уступил ей. Иногда буквально – в кошечку.

И видеть в своей любимой женщине самочку своего вида была особенно приятно. Я уверен, что она это знала. Потому и пользовалась этим приёмом довольно часто. Но я любил её любую. И её волчицу. И горную львицу любил бы. Да кем бы она ни была. Каждая её часть дорога мне.

Это и есть та причина, по которой мне даже не приходит в голову пытаться исправлять её или перевоспитывать. Рина сама по себе совершенно целостная. Ей не нужна «вторая половинка» или поддержка мужчины. Она сама себе и поддержка, и опора.

Пусть она иногда жёсткая, иногда малоэмоциональная, и выглядит совершенно равнодушной в момент, когда внутри неё горит пламя.

Я восхищался её этими качествами. Гордился ею. Но всё же напоминал иногда, что теперь она не одна, и я вместе с ней. Да. Она не была «за мной», мы теперь шли по жизни рука об руку, и хотя у оборотней обычно всё иначе, меня более чем устраивало. Как и она, я был готов разделить с ней не только радости воссоединения нашей пары, но и все сложности, которые будут.

А в том, что они будут я не сомневался. Рина – слишком лакомый кусочек, чтобы не охотиться за ним. И я в любой момент времени старался быть на стороже, чтобы не дать даже возможности кому-то навредить ей. Будет ли это стая чёрных волков, наших в будущем то ли союзников, то ли врагов серых, или даже членов моего родного прайда. Ведь теперь у меня одна семья – Рина. И есть только одно хорошо – то, что не причиняет ей вреда. Всё остальное меня почти не волновало.

Это не просто глупая клятва: и в горе, и в радости. Я был готов на самом деле разделить любую её боль, её сомнения, её злость, её счастье, её любовь. Для меня не существовало условностей, когда речь шла о её благе. Меня не волновало, что на неё смотрят с обожанием. Что многие пациенты так и остались привязаны к ней (отчасти это было «побочным эффектом» её альфа-силы). Что по идее и глава моего прайда, и альфы обеих стай волков должны теперь опасаться её. Потому что знал – она никогда не переступит невидимую глазу, но вполне осязаемую черту. Рина знает, что такое несправедливость, что такое потеря, и никогда не заставит других пройти через это.

Нет, она никогда не была идеальной. Но я тоже не был. И мне казалось, что мы подходим друг другу лучше некуда.

Я верил, что однажды она добьётся успехов в тех целях, которые поставила себе. Что сможет сделать настоящую истинную привязку любящих друг друга оборотней, как мечтала когда-то. Без тех извращений, которые потом стали использовать в лаборатории, собирая «пары» как попало и ориентируясь только на физическое влечение. Рина же хотела другого – вот этой возможности чувствовать друг друга, понимать с полуслова, иметь детей…

Кстати, о них. Как бы она не сопротивлялась внешне, я также знал, что она мне уступит. Что нам не придётся ждать пять, десять, пятнадцать лет, чтобы завести котят. И не боялся её дара, который может передаться нашей дочери.

Потому что, когда мы вместе, мы справимся с чем угодно. И я поддержу её во всём.

Что бы ни случилось, я буду рядом.

Оглавление

Кира РАЙТ Луна для двоих

ПРОЛОГ

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19. Нир

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29. Нир

Глава 30

Глава 31

Глава 32

Глава 33

Глава 34

Почти ЭПИЛОГ. Нир