Библиотека :)

Меченный смертью. Том 1 810K - Валерий Юрич (скачать epub) (скачать mobi) (скачать fb2)

Меченный смертью. Том 1

Глава 1

Жизнь покидала меня быстрыми мощными рывками. Ни одна магия не сможет затянуть рану от разрывной пули с сердечником из смеси гексогена и этериума. Тем более, если поражена сонная артерия.

Окажись на моем месте обычный человек, он умер бы еще до падения на землю. Но мое тело сопротивлялось, продолжая подпитывать мозг кислородом за счет колоссальных запасов маны, одновременно с этим пытаясь затянуть страшную рану. И с последним у меня были явные проблемы. Зачарованный этериум блокировал регенерацию. Если говорить совсем уж простым языком, то жить мне оставалось всего пару секунд.

Операция, которую я готовил несколько месяцев, с самого начала пошла не по плану. И всему виной был обычный мальчишка. Восемнадцатилетний пацан, который оказался не в то время и не в том месте. Ну, и еще снайпер. Из своих. На втором этаже Имперского клуба.

* * *

То, что за мной следят, я понял еще на подходе к объекту. Их было трое. Все из моего отдела. Лучшие из лучших. Но всё равно ни чета мне. И кто-то из этой троицы предупредил меня.

На всем протяжении обучения в секретном отделе императорской академии нам вдалбливали, что во время слежки нельзя прямо смотреть на субъект, находящийся в разработке. Взгляд должен быть расфокусированным и при этом захватывать наибольший угол обзора. Ты как бы ловишь преследуемого периферийным зрением и ведешь. Но стоит посмотреть на него прямо и субъект начнет нервничать и оглядываться по сторонам.

Всего лишь на долю секунды я почувствовал, как по мне мазнул чей-то пристальный взгляд. Этого было достаточно. Меньше, чем через минуту я уже знал, кто меня ведет, и отчетливо понимал — зачем.

Если ты лучший из лучших, как те трое, что шли за мной, то система тебя принимает, считает за своего и всячески поощряет. Но стоит только тебе перерасти самую высокую планку, достичь таких небывалых высот, на которых ты становишься угрозой для самой системы, тебя ликвидируют. Устраняют физически, пока еще есть такая возможность.

Я все ждал, когда же этот день настанет. Я был к нему готов. И все бы прошло гладко, если бы не тот парень. Неожиданная переменная, сломавшая все уравнение, выстраиваемое годами.

Моим заданием было устранение князя Рокотова. Я хоть и был шпионом и убийцей, но старался придерживаться неких моральных принципов. И поэтому после того, как стал незаменимым профи, перестал брать заказы на людей, которые казались мне достойными представителями человеческого рода. И, если уж быть совсем честным, себя я к таковым отнюдь не причислял. Эта неуместная для убийцы черта неисправимого моралиста была, как кость в горле, для моего начальства, но, как бы там ни было, скрепя сердце, они продолжали меня терпеть. До этого момента.

И в случае с князем Рокотовым я также, прежде чем взять задание, изучил его биографию. Человеком он был неплохим, можно даже сказать, что весьма хорошим, пока вскоре после смерти супруги не слетел с катушек. У него была своя частная армия, которая неофициально продвигала интересы Российской Империи в нескольких зонах особого государственного интереса. И это крупное военизированное формирование вдруг стало вести себя, как обезумевшее сборище террористов и отморозков. К примеру, ради захвата земель, на которых располагались ценные ресурсы, коренное население беспощадно уничтожалось людьми Рокотова. Вырезались целые общины и населенные пункты, включая женщин и детей. Это и стало причиной, по которой я в итоге взял задание на князя.

Месяцы слежки и оперативной разработки позволили найти несколько уязвимых точек в его распорядке. И главной из них был Имперский клуб — оплот столичных аристократов. Здесь собирались самые сливки общества. Они отдыхали, кутили, просаживали баснословные для обычного человека суммы, а в перерывах между развлечениями решали судьбы империи. Многие из них имели весьма большое, если не сказать огромное, влияние на императора. Но речь сейчас не об этом.

Слабым местом клуба была выездная арка. Ворота на автоматике. Внутри две навороченные камеры и одна печать слежения. Но в остальном очень опасное и узкое место, защищенное от посторонних взглядов. А слабым местом князя Рокотова было то, что он не доверял электронике и темным узким аркам.

Каждый раз, подъезжая к этому выезду, бронированный седан князя останавливался, с переднего пассажирского сиденья вылезал телохранитель и шел проверять арку. И только после его сигнала машина начинала движение, затем останавливалась на секунду в арке, чтобы телохранитель запрыгнул внутрь, и двигалась дальше.

Когда я понял, что моей карьере в секретной службе императора пришел конец, а моя жизнь под серьезной угрозой, то подумал, было, о сворачивании операции, но тут же одернул себя. Вероятно, именно этого они и добивались, так нелепо предупредив меня о своем присутствии. Тогда у них появится хотя бы один формальный повод для моего устранения, и к этой задаче можно будет привлечь значительно больше персонала. Но я не доставлю им такого удовольствия.

Сотрудник, проваливший серьезное задание, да еще в таком солидном возрасте, отправлялся, образно говоря, на пенсию: отдохнуть в яме полтора на два метра. Слишком много секретов мы хранили, чтобы нам позволили жить обычной жизнью. Каждый из нас это понимал, но при этом надеялся, что он-то обязательно будет исключением, и на закате карьеры получит тепленькое местечко в руководстве.

Но вернемся к нашей арке. Камеры и печать слежения я взломал за несколько часов до операции, а пару секунд назад закинул туда старую запись выезда князя из клуба. Когда автомобиль Рокотова подъехал к арке, я уже был внутри. В руках — пистолет с глушителем и магазином на девять патронов. На теле — магический маскхалат.

Машина остановилась за углом, чтобы не было прямого прострела с улицы. Из нее, как обычно, вышел телохранитель и зашел в арку. Когда он пропал из поля зрения водителя, я выстрелил на поражение и добил его контрольным в голову. Вторую пулю можно было не тратить, но привычка, выработанная годами, брала свое: контрольный, даже если очевидно, что жертва уже мертва. Затем на труп, лежащий у стены, я накинул маскхалат.

Нас учили быть людьми без лиц, без имен, без прошлого. Когда ты становишься никем, то приобретаешь способность становиться каждым. С помощью магии и долгих тренировок мы научились менять не только свои лица, но и свои личности, дабы полностью походить на объект подражания. И это умение мне сейчас пришлось, как нельзя кстати, чтобы сойти за телохранителя.

Я выглянул из арки и дал заученный сотнями повторений сигнал. И именно в этот момент я почувствовал взгляд снайпера. Второй этаж клуба. Третье окно справа. Он знал, что выдал себя. Это было частью отработанной тактики. Мне намекали, чтобы я расслабился и не дергался. В этом случае на стене памяти о павших героях навсегда будет выбито и мое имя. И сам император почтит меня минутой молчания.

Чертовы лицемеры! Ну уж нет, так просто я не сдамся! Но сейчас им необязательно про это знать. И я сделал вид, что смирился со своей участью. Нас учили не бояться смерти, и внутри у меня не было страха, только холодный расчет и жгучее желание наказать тех, кто отдал приказ о моем устранении.

Магия против таких опытных противников мне сейчас никак не поможет, только старый добрый огнестрел, сдобренный зачарованными патронами, пробивающими практически любую магическую защиту.

Итак, у меня осталось боеприпасов на семь выстрелов. Два предназначаются для моих жертв: князя и его водителя. Здесь придется обойтись без контрольных. Три — для преследователей, что вели меня сюда и сейчас ждут по обе стороны арки. И два — для снайпера. Он слишком далеко и от первой пули успеет увернуться.

Я знал, кто сейчас сидит с винтовкой в одной из комнат Имперского клуба. Я множество раз видел его на тренировке. В том числе и то, как он уворачивается от пули, выпущенной из пистолета с расстояния в тридцать метров. Но его фатальная ошибка состояла в том, что он всегда отводил голову в одну и ту же сторону. Именно так его и поймает вторая пуля, которую я выпущу вслед за первой.

Атакуют они сразу после того, как я загляну в салон и произведу два выстрела: в водителя и князя. Если я замешкаюсь, то они нападут немедля, а потом доделают мою работу.

Автомобиль князя въехал в арку и остановился рядом со мной. Время замедлилось. Все звуки затихли. Дыхание и сердцебиение выровнялись и вошли в такт. Я начал работать на одних рефлексах. Главная задача — снять снайпера. Если я это сделаю, то всё остальное будет просто.

Я медленно открыл дверь, оставшись у левой стороны капота. Пистолет в левой руке. Так сейчас удобнее. Между мной и снайпером — бронированная дверь и ему видна только моя голова. Рука с пистолетом изгибается в салон. Первый выстрел — точно в висок водителя, второй — в переносицу князя.

И тут я увидел его. Сын князя. Восемнадцатилетний пацан. Видимо, старший Рокотов первый раз взял его с собой в клуб. Он спокойно сидел возле мертвого отца и с холодной яростью смотрел на меня. В его глазах не было страха, а рука уже тянула пистолет из кобуры убитого родителя. И вот здесь я понял, что это конец. Я упустил спасительные доли секунды. Снайпер уже плавно нажимал на спусковой крючок, а сзади двое убийц быстрым шагом входили в арку, доставая стволы. Третий оставался за углом для подстраховки.

Даже на заклинание перемещения теперь нет времени. Будучи магом наивысшего пятого уровня, я мог бы просто исчезнуть, переместившись в укрытие. Заклинание было заранее подготовлено, но, чтобы его активировать, требовалась хотя бы пара секунд, которых у меня, как назло, уже не было.

Ну уж нет! Так просто вы меня не возьмете! Я все-таки попытаюсь выкрутиться.

Первым делом я наложил на княжича черную метку. Задание надо было выполнить любой ценой. Так меня учили. Так сработал рефлекс убийцы. Это мощнейшее проклятие пожирает душу за считанные секунды, оставляя только пустую телесную оболочку, которая умирает за пару дней.

Одновременно с этим я просунул пистолет под мышкой и вышиб мозги киллеру, который находился прямо за мной. Поворот ствола на тридцать градусов вправо и второй убийца падает с простреленной переносицей. В то же самое время я прикрываюсь дверью от снайпера. Я знаю, что пули у него разрывные, а поэтому уверен, что бронированное стекло они не пробьют. И вот тут я просчитался.

Кто бы ни сидел по другую сторону оптического прицела, он был очень опытным и прозорливым. Снайпер выдал себя за другого, полностью скопировав его ауру. Это ввело меня в заблуждение относительно методов его работы.

— Неужели сам начальник отдела пожаловал? — пронеслось у меня в голове, когда первая бронебойная пуля пробила стекло и сломала мне ключицу, а вторая — уже разрывная — выбила фонтан крови из сонной артерии.

А через пять секунд я умер.

* * *

Но, как бы это странно не звучало, мгновение спустя я открыл глаза в автомобиле князя Рокотова рядом с его телом. На вопросы «Что за чертовщина?» и «Как вообще такое возможно?» времени не было. Я видел, что к задней двери, за которой я сидел, приближается киллер, который до этого оставался на подстраховке.

Перехватив поудобнее пистолет убитого отца, я матюгнулся с досады, уставившись на свою кисть. Такой слабой рукой я вряд ли смогу полностью сдержать отдачу, и тогда пуля не попадет, куда нужно. Выход нашелся быстро: я прижал кисть к подлокотнику, уперев в него заднюю часть ствола. А после этого прикрыл пистолет полою пиджака.

Надо было убить противника одним выстрелом. Да еще так, чтобы он не успел спустить курок даже на рефлексах. Идущий ко мне человек держал оружие в правой руке, а значит надо поразить двигательную зону коры левого полушария. С того места, где находился мой пистолет, целить нужно чуть выше левой ноздри. Задача понятна, а остальное уже дело техники.

Я закрыл глаза и расслабился. Киллер должен видеть, что я в отключке. В этом случае он будет уверен, что я не представляю опасности, и это может дать мне пару дополнительных секунд.

Я услышал, как медленно открывается дверь машины. Приоткрыв на маленькую щелочку одно веко, я сначала увидел ствол, ищущий свою цель, а потом в проеме на какую-то долю секунды мелькнуло лицо киллера. Сделал он это молниеносно, чтобы верифицировать цель и скорректировать направление выстрела. Но, все-таки, заметив мое беспомощное состояние и черную метку у меня на лбу, он задержался чуть дольше, чем нужно. И в этот момент я нажал на спусковой крючок.

Резкий звук выстрела наполнил внутреннее пространство автомобиля. И одновременно с этим на лице киллера появилось небольшое отверстие чуть выше того места куда я метил. Выстрелить в ответ он так и не успел.

В следующую секунду я молниеносно перелез на переднее пассажирское сиденье, уронил голову водителя на клаксон и вжался в пол под бардачок. То место, где я только что лежал, вспахала бронебойная пуля снайпера.

Еще один выстрел — это максимум, что может сейчас позволить себе стрелок. Да и то, если он очень рисковый. Так и есть: пуля врезалась в переднее сиденье и, если бы оно не было усиленно броней, то я бы умер во второй раз.

Через минуту, может чуть больше, здесь будет группа зачистки. Да и то, если к этому времени не среагируют гражданские или охрана Императорского клуба. Клаксон машины, придавленный головой водителя, гудел не умолкая.

Я решил не полагаться на авось и, выскочив из машины, побежал из арки. За углом, в десяти-пятнадцати метрах отсюда — имперский банк с профессиональной и многочисленной охраной. Если успею забежать внутрь, то можно считать, что первый раунд за мной.

Несколько зевак уже осторожно заглядывали в темноту арки. Я промчался мимо них и припустил к банку. Тело не хотело слушаться. Ощущение было такое, словно я только что проснулся с одрябшими конечностями. Движения были медленными, ленивыми и сонными. Сердце бешено колотилось, а дыхания катастрофически не хватало.

Я влетел в банк и, дико вращая глазами, побежал к посту охраны. Пара мужчин в строгих черных костюмах опасливо потянулись к оружию.

— Помогите… полицию… убийство… — это все, что я смог выдавить из себя, пытаясь восстановить дыхание и в тоже время остервенело показывая в сторону улицы.

Меня сразу же завели в служебное помещение, чтобы не пугал клиентов. Бросив на меня оценивающий и одновременно удивленный взгляд, охранники не стали задавать лишних вопросов. Один из них сразу же схватился за телефон.

Ну вот и все. Можно расслабиться и попытаться осмыслить произошедшее. Я огляделся по сторонам и замер. Сбоку стоял шкаф с зеркальными дверями, а из отражения на меня смотрел сын князя Рокотова со страшной отметиной на лбу: три багровых полосы над правой бровью — черная метка, неотвратимое смертельное проклятие.

Теперь я понял, почему на меня так вылупился один из охранников. Я демонстрировал, мягко говоря, очень нетипичное поведение для человека, который сейчас должен лежать мертвым. Интересно, доктор сможет списать это на адреналин или, скажем, на то, что проклятие задело меня только вскользь? Во всяком случае, надо поддержать эту легенду, да поубедительнее.

Скажем, дело было так: я из последних сил добежал до банка, успел рассказать обо всем охране и тут же лишился чувств. А дальше чудесным образом меня вернет к жизни один из врачей, чем подтвердит свое небывалое мастерство и квалификацию. А на следующий день будут громкие заголовки в сми, что такой-то доктор впервые в истории спас пациента с черной меткой. И этот самый эскулап будет потом всем и каждому с пеной у рта доказывать, что жив я только благодаря ему.

Именно это мне сейчас и нужно. Лишние вопросы о том, почему я остался в живых, мне теперь совсем ни к чему. И, чтобы как можно убедительней поддержать свою легенду, я повалился на пол вместе с табуретом, на котором сидел. Второй охранник сразу стал вызывать скорую помощь. А, судя по тому, что первый только что повесил трубку, полиция была уже в пути.

Я вошел в транс и замедлил все процессы организма, чтобы, как можно натуральнее, сойти за потерявшего сознание человека. Далось мне это гораздо труднее, чем обычно. Но после этого у меня хотя бы появилось время, чтобы все, как следует, обдумать.

Итак, я умер. А потом каким-то непонятным образом переместился в тело этого парня, которое к тому времени было освобождено от души черной меткой. Очень интересная версия. И довольно правдоподобная. Если это, конечно, не предсмертные видения, вызванные чувством вины за убийство княжича. Но второй вариант меня абсолютно не устраивал, поэтому я его решительно отбросил. Да и зачем на нем зацикливаться? Если это предсмертный бред, то он скоро закончится.

А вот если я стал сыном князя Рокотова, то волноваться стоило и даже очень. Я уже успел познакомится с биографией последнего поколения семьи Рокотовых. Жена князя скончалась шесть лет назад при довольно странных обстоятельствах. Сам Рокотов только что отправился вслед за женой. Выходит, я сейчас остался круглым сиротой и наследником огромного состояния.

Был, правда, еще дядя. Младший брат моего, получается, отца. И вот с ним-то как раз и была связана одна очень серьезная загвоздка, которая сводила шанс на мое выживание к абсолютно ничтожному. Я доподлинно знал, что именно он был заказчиком и конечным бенефициаром убийства моего отца, князя Николая Сергеевича Рокотова.

Глава 2

Понять, почему Константин Сергеевич заказал своего старшего брата, было несложно. После его устранения он становился главой весьма богатого и влиятельного рода. Правда, на пути к этой цели стояло еще одно небольшое препятствие — его нелюбимый и необожаемый племянник, ну, то есть, теперь уже я. И раз заказ в наше ведомство пришел только на князя, значит меня Константин Сергеевич собирался устранить сам. Возможностей для этого у него было, хоть отбавляй.

Ясно было одно: мне нужно уйти в тень, чтобы набраться сил, а потом нанести удар. Пока же я представляю собой угрозу и препятствие для своего любезного дяди, мне не дадут спокойно жить. Единственный способ избежать смерти — дать братоубийце то, что он хочет: власть над родом.

Закон империи гласил, что аристократы, не обладающие даром или получившие сильные магические увечья, не могут возглавить свои семьи. И это была единственная моя лазейка, чтобы остаться в живых. Конечно, я мог бы просто сбежать, выбросить документы с родовым перстнем и начать все с нуля. Возможностей и навыков для этого у меня было с избытком. Однако, тут было одно весомое «но» — княжеский титул. То, о чем раньше я не мог даже мечтать. Быть князем, даже не будучи главой рода — это многого стоило. И отказаться от такой возможности я просто не мог.

Следовательно, необходимо, чтобы доктор вынес однозначное заключение, что я недееспособен в магическом плане. И тут как нельзя кстати может сыграть свою роль черная метка.

Для начала мне нужно оценить магический потенциал этого тела. И сейчас для этого самое время. Я потянулся к источнику княжича. Моему взору предстало довольно жалкое зрелище. Оказывается, мне даже можно не притворяться. Доктор однозначно признает меня магически недееспособным. До получения урона от черной метки у этого тела был довольно неплохой набор магических характеристик. Особо выделялся аспект огня и немного был развит водный аспект. Для восемнадцати лет — очень даже неплохо.

Но сейчас все эти достижения были сведены практически к нулю. Да и сам источник выглядел сильно поврежденным. Запасы маны, которые он мог хранить в себе, были ничтожны, а его мощи не хватило бы даже на то, чтобы разжечь костер. Про остальные аспекты речи сейчас вообще не шло. У них был околонулевой потенциал.

М-да… Не густо. Но жить можно. Восстановиться тоже можно. Как говаривал мой инструктор по магии: стать архимагом при желании и достаточном упорстве может даже дверная ручка, но на это потребуется время. Много времени.

Что ж, каким бы нелепым не было мое теперешнее положение, но надо с этим как-то жить и начинать строить планы на будущее. Раз уж чья-то извращенная воля поместила душу убийцы в тело жертвы, то я готов принять это, как новое задание. И отныне у меня две цели: отомстить тем, кто лишил меня прошлого тела, и наказать того, кто сейчас ищет моей смерти. Да будет так!

* * *

Через два дня я вышел из транса.

Пока я прикидывался овощем, доктор диагностировал мое состояние, как глубокую кому, вызванную наложенной черной меткой. Поддерживать это тело в трансовом состоянии было непросто, но я справился, не вызвав никаких подозрений.

Не знаю уж почему, но за это время меня никто не посетил. Но зато и убить никто не пытался. А это внушало сдержанный оптимизм.

Открыв глаза, я увидел рядом со своей кроватью симпатичную медсестру. Она как раз меняла капельницу. Взглянув на меня своими большими карими глазами, медсестричка удивленно вскрикнула и выбежала из палаты.

Оглядевшись по сторонам, я увидел стандартную одиночную палату интенсивной терапии, к которым уже успел привыкнуть за свой долгий и тернистый путь наемного убийцы. Чаще всего я бывал в таких палатах, чтобы доделать за кем-то его работу, но иногда приходилось и лежать в них в качестве пациента.

Через несколько минут дверь открылась, и через порог степенной и важной походкой ступил пузатый низенький мужичок. За ним семенила красотка-медсестра и тараторила:

— Иван Павлович, вы гений! Это запишут в учебниках магической медицины! Да что там запишут — вас самих попросят написать учебник! Это невероятно! — И она восхищенно всплеснула руками.

Я окинул толстого коротышку растерянным и непонимающим взглядом.

— Где я? — вопросил я слабым и хрипловатым голосом. — Что произошло?

— Вы в больнице, ваше сиятельство, — академическим тоном ответствовал доктор. — Как вы себя чувствуете?

— Так, словно меня сожрал и переварил удав.

— О! Сарказм? Похвально! — воскликнул доктор, довольно потирая руки. — А это значит, что умственные способности, по всей видимости, не повреждены.

Врач внимательно меня осмотрел, просканировал магические каналы, просветил внутренние органы. В конце осмотра он удовлетворенно хмыкнул и спросил:

— Что последнее вы помните, ваше сиятельство?

И это был очень правильный вопрос, которого я, в общем-то, и ждал.

— Ничего, доктор. Все в полнейше тьме. Знаю только, что я князь Александр Николаевич Рокотов. Помню отца, но как-то смутно. Припоминаю расположение комнат в нашем доме. Мелькают еще какие-то лица, но их имен вспомнить не могу.

Я замолчал и вопросительно посмотрел на доктора.

— Хм. Вполне предсказуемое последствие воздействия черной метки, — буркнул себе под нос коротышка и уставился на меня сочувствующим взглядом. — Только вот зовут вас, ваше сиятельство, Александр Николаевич Белов, а не Рокотов.

— Это еще почему? — недоуменно спросил я.

Информация, которую я добывал по этой семье, была из достоверных источников и поэтому новая фамилия княжича прозвучала для меня, как гром среди ясного неба. Я знал, что его мать была из графского рода Беловых, который готовились признать угасшим, но как это относилось ко мне?

— Был симпозиум, ваше сиятельство, — развел руками доктор. — Вас признали недееспособным. Но ваш благородный дядя, князь Рокотов, вступился за вас и не позволил лишить вас титула главы рода. Он похлопотал на ваш счет и вас официально признали главой графского дома Беловых. Вот ваш новый родовой перстень. — И врач указал на прикроватный столик. — Не желаете ли примерить?

Вот мерзавец! Пытается, значит, скинуть на меня угасающий род и понизить до графа? Да еще и перстень заставляет снять. Ну он и крыса! Конечно, и ежу понятно, что никто, кроме меня не может снять перстень действующего рода и заменить его на другой, да и новый не надеть, пока на мне прежний. Одним словом, мне недвусмысленно намекают, что либо я отрекаюсь от рода своего отца, либо от собственной жизни.

Я, конечно, был не против стать графом Беловым, но тут есть один весьма значимый нюанс. У рода Беловых ничего нет. Все было отписано моей матерью в пользу мужа, князя Рокотова. А для сохранения рода за Беловыми остался только небольшой надел в диких землях у границ империи. Переезд туда не сулил ничего хорошего. Это примерно то же самое, что переселиться из центра Москвы в джунгли Амазонки.

Но… Если посмотреть на это с другой стороны. Там меня новый глава дома Рокотовых точно не достанет. Да и секретная служба туда не сунется. А жить в суровых условиях мне не привыкать. И при этом я стану главой графского рода, что тоже неплохо. Учитывая мой прошлый жизненный опыт, можно попытаться вытащить этот гиблый надел из бедственного положения, а потом и развить его. Подкоплю силы, ресурсы, восстановлю свой утраченный потенциал, а потом вернусь и разберусь с теми, кто посмел поднять на меня руку.

Я приподнялся на локте, имитируя слабость, и медленно начал снимать с указательного пальца перстень рода Рокотовых. Глаза коротышки так и вспыхнули. Интересно, сколько дядя ему заплатил? И какую сумму этот пухлый прыщ еще может выпросить? Наверняка будет расписывать, как долго он меня уламывал.

Когда я снял перстень и положил на заранее подготовленное блюдечко, доктор, абсолютно меня не стесняясь, алчно схватил эту маленькую регалию рода Рокотовых и быстро вышел из палаты. Медсестра растерянно посмотрела ему вслед и тоже поспешила на выход.

Я и сам не заметил, как начал отождествлять себя с Александром теперь уже Беловым. Это получилось как-то само собой. Я просто вжился в его роль за два дня транса. Точно так же, как до этого вживался в роли других людей, для выполнения очередного задания.

Надев на палец перстень рода Беловых, я откинулся на спинку кровати и начал обдумывать свои дальнейшие действия.

* * *

А примерно через час ко мне заявился мой, как выразился доктор, благородный дядюшка. Его обрюзгшее лицо было подернуто печатью высокомерного чванства. Не снизойдя до приветствия, он остановился возле двери и окинул меня насмешливым взглядом.

— Ну что, щенок, допрыгался? — процедил он сквозь зубы. — Теперь и ты, и твой отец наконец-то получили по заслугам.

Он приблизился к моей кровати и кинул на стол какой-то сверток.

— Здесь твои документы, билет на поезд до Казани и деньги. До своего нового имения как-нибудь сам доберешься. И чтоб я больше тебя здесь не видел. Иначе быстро устрою тебе встречу с твоим папашей.

Он наклонился ко мне и злобно прошептал, брызгая слюной:

— Надеюсь, мы друг друга поняли?

Если бы этот подонок знал, с кем сейчас общается, то не вел бы себя так по-идиотски. Близко походить ко мне, а уж тем более наклоняться, открывая незащищенную гортань, было верхом безрассудства. Ну ничего, пусть пока живет. Мое преимущество в том, что он считает меня никчемным слабаком. Пусть так и будет. Пока я ему это позволяю.

— Да, дядя, — испуганно ответил я, стараясь не смотреть ему в глаза.

На миг мне даже показалось, что он немного опешил. Однако, в следующий момент его лицо исказила злорадная ухмылка. Он еще с минуту посверлил меня надменным взглядом, потом медленно повернулся и вышел из палаты.

Вскоре ко мне вновь заявился толстенький доктор. Уставившись на меня с напускным безразличием, он холодно произнес:

— Это платная клиника, ваше сиятельство. Сегодня последний проплаченный день. Если у вас нет возможности здесь оставаться, то я могу перевести вас в бесплатную лечебницу.

А вот перед этим толстым карликом я точно больше стелиться не намерен. Он свою роль уже выполнил. Теперь дядя его к себе на пушечный выстрел не подпустит.

— Сегодняшний день проплачен, вы говорите? — не менее холодно спросил я.

От резкой перемены моего тона доктор на секунду замешкался. Потом взвесив, видимо, все за и против, он решил перейти на более покладистый тон.

— Да, ваше сиятельство.

— Обед, я надеюсь, в оплату входит? — добавляя стали в голос, спросил я.

— Да, ваше сиятельство, — еще более смиренным голосом ответил коротышка.

Я взглянул на часы и нахмурился.

— Уже четвертый час дня, а мой желудок утверждает, что оплаченный обед до него так и не дошел.

— Сию минуту, ваше сиятельство. — Доктор поклонился и поспешно вышел из кабинета.

Пока распоряжались насчет обеда, я развернул дядин сверток и просмотрел его содержимое: паспорт, документы на имение и графский титул дома Беловых, сто рублей денег и билет на поезд от Москвы до Казани.

И вот здесь мое внимание привлекли два момента. Во-первых сумма, оставленная дядей, ну никак не позволила бы мне прожить в столице даже две недели. Намек был на то, чтобы я убирался отсюда как можно скорее. Учитывая, что даже по приблизительным оценкам состояние моего отца составляло около полумиллиарда, откуп от бывшего наследника размером в сто рублей был изощренной формой издевательства.

Ну а вторым моментом, который меня весьма заинтересовал, был билет на поезд. Выкуплено целое купе премиум-класса на одного человека. Не знаю уж на что тут рассчитывал дядя, но даже идиот, мне кажется, не повелся бы на этот аттракцион невиданной щедрости. Если тебя сажают одного в люксовое купе, которых в вагоне премиум класса всего три, а оставшиеся два, скорее всего, будут не заняты, то тут уж точно жди какого-нибудь подвоха. Не ровен час, под конец поездки тебя найдут в своей кровати мирно спящим вечным непробудным сном.

Значит он все-таки не отказался от мысли убить меня? Тогда к чему весь этот спектакль? Он мог бы спокойно это сделать, когда я лежал в импровизированной коме. Хотя… Дядя далеко не дурак, и понимал, что доктору я нужен живым. Это сулило огромные барыши победителю черной метки. Гораздо проще было убить меня потом, когда я буду достаточно далеко от столицы, чтобы уж никакая тень подозрения не упала на моего благородного родственничка.

Хм. Это будет даже интересно. Вряд ли исполнителем будет кто-то из моего отдела. Они и так сильно напортачили, потеряв несколько сотрудников и покусившись без санкции императора на жизнь княжича. Сейчас, я уверен, у них во всю идет внутреннее расследование.

Я еще раз взглянул на билет. Поезд отправлялся через четыре дня. Видимо, именно такой минимальный срок для моего выздоровления озвучил дяде доктор. Ну что ж, прокатимся. Надеюсь, будет весело.

В этот момент открылась входная дверь, и все та же симпатичная медсестра ввезла в палату передвижной столик с шикарным обедом. Клиника дорожила своим имиджем и даже для опальных пациентов стандарты питания были на самом высшем уровне. Видимо, и медперсонал здесь подбирался многопрофильный для удовлетворения самых изысканных потребностей клиентов, подумал я, глядя на глубокое декольте красотки.

Но ко мне многопрофильность медсестры, явно, уже не относилась. Она высокомерно вздернула носик и, не сказав ни слова, вышла из палаты. Усмехнувшись ей вслед и сразу про нее позабыв, я жадно накинулся на еду. Мой молодой организм требовал целую прорву энергии, и я не собирался ему в этом отказывать.

Быстро разобравшись с сытным обедом, я встал с кровати и прошелся по палате. Надо было как можно быстрее свыкнуться с новыми ощущениями и понять возможности своего тела. Я сделал небольшую зарядку, закончив ее упражнениями на растяжку.

Не то что бы я остался доволен результатом, но нераскрытый потенциал у этого тела был огромен. И это не та ситуация, когда тебе уже под пятьдесят и расти дальше просто некуда. Здесь можно было добиться гораздо большего и в сравнительно короткие сроки.

Я, скорее по привычке, чем из необходимости, тщательно осмотрел, а затем и обыскал палату. Камер наблюдения здесь точно не было. Печатей слежения я тоже не чувствовал, но это не значило, что их здесь нет — мой магический потенциал давал провести только минимальную разведку. Но, учитывая уровень клиники и спектр предоставляемых услуг, я все-таки надеялся, что за пациентами здесь не следят. Моих личных вещей здесь тоже не было, и это не удивительно, учитывая, что палата была реанимационной.

Мне оставалось решить только одно: оставаться здесь на ночь или же уйти прямо сейчас. Внезапное и чудесное выздоровление было на руку доктору, поэтому, я уверен, что он сможет его объяснить и князю, и окружающим. Думаю, он обязательно припишет это своей невероятной гениальности.

Испытывать и дальше терпение князя, находясь на его территории, мне не очень-то хотелось. Мало-ли что взбредет ему в голову? Съест что-нибудь не то или черная кошка дорогу перебежит — и вот уже на пороге палаты, приветливо улыбаясь, стоит наемный убийца. Такая перспектива меня точно не прельщала. Так что надо быстрее отсюда убираться.

Приняв это решение, я потянулся к кнопке вызова медсестры, но нажать на нее не успел. Словно прочитав мои мысли, дверь в палату медленно отворилась и на пороге возник высокий, широкоплечий мужчина средних лет. Его лицо было суровым, а взгляд тяжелым и каким-то отчаянным. Чувствовалось, что за его плечами огромный опыт и, отнюдь, не дипломатической деятельности, а самой что ни на есть грубой физической. Он окинул меня хмурым взглядом и, войдя в палату, осторожно прикрыл за собой дверь.

Глава 3

Я резко напрягся и быстро отошел к окну. Так, хотя бы, между нами будет кровать, и это даст мне несколько дополнительных секунд, а незнакомцу ограничит пространство для маневра. Я огляделся по сторонам, ища пути для отхода. Первым вариантом было окно. Палата находилась на втором этаже — вполне приемлемо, если знаешь, как правильно прыгать. А вот если у меня получится совершить отвлекающий маневр, то появится возможность миновать этого непрошенного гостя и выбежать в коридор. А там уж мои шансы на выживание резко вырастут.

Но странный мужчина нападать, по-видимому, совсем не собирался. Он остановился посреди палаты и внезапно отвесил сдержанный поклон.

— Добрый день, ваше сиятельство, — произнес он глухим голосом.

Увидев мой растерянный взгляд, незнакомец удивленно вскинул брови.

— Я думал, доктор преувеличивает… Вы меня не помните?

— Лицо помню… очень смутно. А вот все остальное — нет. — И я сокрушенно покачал головой.

Человек напротив меня нахмурился и на его скулах заходили желваки.

— Ярцев Виктор Петрович, камердинер вашего батюшки, — сдержанно отрапортовался он, еще раз наклонив голову.

Я ответил ему легким поклоном, вышел из-за кровати и окинул камердинера оценивающим взглядом. Выглядел он весьма внушительно, и даже строгий темно-синий костюм не мог скрыть выступающие бугры мышц. На вид ему было около сорока. Но глаза говорили о том, что повидал он на своем веку уже весьма много такого, что и пятидесятилетним не снилось.

— Я пришел к вам, ваше сиятельство, с одной просьбой, — решительно продолжил он. — Хочу попроситься к вам на службу. — И он взглянул на меня так, словно сейчас решалась его судьба.

Признаться, я от этих слов впал в легкое замешательство.

— Вы, наверное, еще не в курсе, Виктор Петрович, но я теперь глава рода моей матери и у меня ни гроша за душой, — ответил я наконец. — Боюсь, мне нечем будет вам платить. Да и жить мне предстоит за стеной, на границе диких земель, а это, полагаю, совсем не то, что здесь.

— Я уже слышал, как с вами обошелся Константин Сергеевич. — Глаза камердинера сверкнули сталью. — Поэтому и пришел проситься к вам на службу. На него я работать не смогу. — Он немного помолчал, внимательно глядя на меня. — А денег мне не нужно, у меня свои сбережения есть. К тому же у меня есть опыт жизни в диких землях, и я уже не раз бывал в имении вашей матушки. Возможно, там я смогу быть вам полезен.

А вот это уже очень ценное предложение. Только беда в том, что мне не нужен телохранитель, который будет везде за мной таскаться. Ярцев, словно прочитав мои мысли, добавил:

— Я не буду вам докучать, ваше сиятельство, и готов выполнять функции дворецкого.

И тут меня пронзила догадка: а не заслал ли его мой дядюшка, чтобы следить за мной? Эта мысль, конечно, смахивала на начальную стадию паранойи, но такова уж моя суть. В первую очередь меня учили всегда ставить под сомнение любой альтруизм и бескорыстие. В чистом виде их просто не существует. Даже самый закоренелый альтруист в глубине души надеется заслужить похвалу, а значит уже ищет чего-то для себя.

— Не могу понять, Виктор Петрович, почему вы так стремитесь попасть ко мне на службу? Я уверен, что в жизни есть масса приятных вещей, которыми может заняться человек, не испытывающий особой нужды в деньгах. И в этом списке уж точно не значится поездка в дикие земли.

Ярцев задумался, видимо, пытаясь подобрать слова.

— Ваше сиятельство, я не привык много говорить и не умею это делать красиво. Но, надеюсь, вы меня поймете. В вашем отце, да и в вас есть… внутренний стержень, что ли. Вы всегда точно знаете, чего хотите от жизни. А я — человек военный. Привык выполнять приказы. И мне нужен такой командир, как ваш отец. А вы очень с ним похожи.

Камердинер немного помолчал, дальше собираясь с мыслями. Я чувствовал, что он хочет еще что-то мне сказать, но никак не может решиться. И, чтобы не спугнуть этот внезапный порыв, я просто сидел и молча ждал, внимательно глядя прямо ему в глаза.

— Ваш дядя… Может вы этого не помните, но он был довольно… сложным человеком. А сейчас стал совсем, кхм, невыносимым.

Ярцев снова на минуту замялся. Но, потом, все-таки решившись, гневно нахмурился и выпалил:

— Он убил вашу матушку.

А вот это уже весьма неожиданный поворот. Надо бы поподробнее разузнать про обстоятельства этого дела. Я состроил шокированную физиономию и начал ошарашенно сыпать вопросами:

— Как это? Откуда вы знаете? За что?

— Я нашел исполнителя и поговорил с ним. Он мне все рассказал. А потом внезапно и мучительно умер, — лицо Ярцева еще больше напряглось и помрачнело. — Заказчиком убийства был ваш дядя. А вот зачем он это сделал, мне, к сожалению, неизвестно.

— Но почему вы тогда ничего не предприняли? — оправившись от первого шока, спросил я.

— Ваш отец мне запретил.

— Так он знал⁈ — ошарашенно воскликнул я.

Камердинер молча кивнул.

— Но почему он ничего не сделал? Это же была его жена… моя мама! — поспешно поправился я, поняв, что еще не до конца вжился в роль.

Ярцев немного помолчал, в очередной раз собираясь с мыслями.

— Возможно вы помните, — начал он, тщательно подбирая слова, — тогда шла трехлетняя война с Польшей. А ваш отец владел несколькими ключевыми оборонными предприятиями и довольно сильной частной армией. В то же время на вашем дяде была завязана вся логистика и поставка компонентов для военных заводов. Если бы эта схема дала сбой всего лишь на один день — войска не дополучили бы оружие и боеприпасы, на неделю — и мы бы начали отступать, а через месяц простоя проиграли бы войну. Император узнал и вовремя вмешался. Ваш дядя был строго наказан: пять лет без магии и выхода в свет. А ваш отец поклялся императору, что не тронет брата.

Я не удержался на ногах и сел на кровать, остолбенело гладя на Ярцева. Конечно, на самом деле моя реакция была просто хорошей актерской игрой. В действительности мне лишь нужно было обдумать полученную информацию и сделать выводы.

Значит, дядя сидел пять лет чуть ли не под домашним арестом и вкалывал, как папа Карло, на благо империи. Вероятно, он этим даже императора впечатлил. А когда получил свободу, начал подсиживать брата?

— Скажите, Виктор Петрович, дядя интересовался делами отца во время своего наказания и после него?

Ярцев удивленно посмотрел на меня, но все-таки ответил:

— Несомненно, ваше сиятельство. Первый год после убийства княгини он полностью заменил вашего отца на работе, быстро войдя в курс всех дел. При этом пробовал просить прощения. Но выглядело это весьма лицемерно. А батюшка ваш был в трауре, сами понимаете, и с братом общаться не желал.

И тут меня как громом ударило. И я задал следующий очень важный вопрос:

— Виктор Петрович, а частной армией Рокотовых в то время тоже мой дядя управлял?

Ярцев мигом стал мрачным, как туча.

— Да, ваше сиятельство. Многие бойцы и офицеры тогда ушли, в том числе и я. После того, как стали поступать преступные приказы по уничтожению мирного населения. Ваш дядя ни перед чем не останавливался, ради скорейшего достижения целей, поставленных перед ним императором. Когда ваш отец вернулся к командованию, он попытался искоренить эту бесчеловечную практику, но было уже поздно. Императору понравился результат. Вырезать ради блага миллионов жителей империи пару варварских деревень он счел вполне приемлемым. И вашего отца отстранили от командования, окончательно передав армию в руки дяди.

Дьявол! Выходит, эти подлецы из руководства секретной службы обвели меня вокруг пальца, чтобы я взял заказ на князя Рокотова? На него свалили вину брата и намеренно предоставили мне неполную информацию, а я, идиот, не копнул глубже и не разобрался до конца. Ну ничего, придет время, и они мне за это сполна ответят!

Все потихоньку вставало на свои места. Значит, дядя вошел в курс всех дел моего отца и внушил императору мысль, что он один со всем справится, доказав свою надежность годами преданного труда. А одним человеком управлять ведь гораздо проще, чем двумя. Особенно учитывая известную всем принципиальность моего отца. И именно поэтому император дал добро на его устранение. Без санкции правителя секретная служба не взялась бы за это. М-да, час от часу не легче. Но теперь я хотя бы в общих чертах понимаю всю паршивость сложившейся ситуации.

Ну а теперь последний вопрос, контрольный, так сказать. По нему будет точно понятно, на чьей ты стороне, Виктор Петрович.

— А что вы думаете про убийство моего отца? — Я попытался сделать максимально скорбный вид и придать голосу достаточно дрожи.

В этот раз камердинер не молчал ни секунды.

— Это организовал ваш дядя, у меня нет никаких сомнений, — твердо ответил Ярцев, гневно блеснув глазами. — Я, как вижу его, еле сдерживаюсь, чтобы не придушить. Он это чувствует. Близко не подпускает. Поэтому я к вам и пришел. А если не уеду отсюда, то или я — его, или он — меня. — И камердинер бросил на меня отчаянный взгляд.

— Считайте, что вы приняты на работу, Виктор Петрович, — решительно произнес я. — На первых порах жалованье не обещаю, но потом, как встанем на ноги, все отдам сполна. Благодарю вас за верность моему отцу.

— Спасибо! Вы не пожалеете, — дрогнувшим голосом ответил Ярцев.

— Поезд отправляется через четыре дня в шесть вечера с Казанского вокзала. У меня к вам просьба, Виктор Петрович. Выкупите, пожалуйста, на свое имя стандартное четырехместное купе полностью. Желательно поближе, — я взглянул на свой билет, — ко второму вагону. Вот деньги, — и я протянул Ярцеву сторублевку, которую получил от дяди.

— Хорошо, ваше сиятельство, — в голосе Виктора Петровича прозвучала плохо скрываемая радость. — Деньги не нужны. У меня есть.

Настаивать я не стал. Потом все равно рассчитаемся.

— Да, и еще, Виктор Петрович, оставьте мне свою визитку. Мой телефон, видимо, забрали, как улику. Придется купить новый с другим номером. Я вас сразу наберу.

— Да, конечно, ваше сиятельство, — камердинер достал из кармана белый картонный прямоугольник и протянул мне.

— Тогда до встречи, Виктор Петрович. Спасибо, что проведали. — Я искренне улыбнулся камердинеру.

— Всего доброго, Александр Николаевич. Рад был вас увидеть в добром здравии. — И уже выходя, он обернулся и спросил: — Когда вас выпишут, вы говорите?

А вот этот приемчик я изучил еще в академии. Самый важный вопрос всегда задается как бы невзначай, когда его уже не ждут, после окончания основной беседы. При опросах свидетелей это срабатывало практически безотказно. Вот вроде бы на все вопросы уже ответил, да так, что комар носа не подточит, расслабился, идешь к выходу из кабинета следователя, а тут тебе вдогонку вопросик: «Иван Иванович, а на заднем сиденье кто-нибудь сидел?» или «Петр Петрович, а дверь в квартиру, вы говорите, открыта была?»

Ну, Ярцев, ты и хитрец! Охранять меня собрался без моего ведома? И ведь если не скажу, то прямо сейчас начнет слежку за выходом из клиники. Так уж и быть, врать не буду. Если понадобится, то как-нибудь уговорю заботливого камердинера хотя бы на время прекратить опеку.

— Мне намекнули, что меня здесь никто не держит. Так что прямо сейчас и выписываюсь.

— Так может вас до гостиницы проводить? Все равно у меня остаток дня свободен, — с надеждой в голосе спросил Ярцев.

Все равно пойдет за мной, если даже откажу, подумал я. Пусть уж лучше будет на виду, чтобы не тратить силы на слежку за следящим. Возможно, что не только он захочет знать все мои передвижения, пока я в городе.

— Почему бы и нет? Буду очень рад вашей компании, Виктор Петрович, — радушно ответил я.

— Тогда я жду вас за дверью, ваше сиятельство. — Ярцев прямо так и расцвел.

Я знал, что он никогда не сопровождал моего отца в Имперский клуб. Этим занимались его подчиненные. Видимо, сейчас он чувствует вину за это и всеми силами пытается реабилитироваться на мне.

Когда за камердинером закрылась дверь, я нажал на кнопку вызова медсестры. Через несколько минут в комнату заглянула недовольная красотка. Я не стал дожидаться, пока она начнет сотрясать воздух ненужными вопросами и, холодно глянув на нее, сказал:

— Принесите мою одежду и личные вещи. Я перевожусь в другую клинику.

Медсестра высокомерно хмыкнула и, задрав носик, вышла из палаты.

Через десять минут мы с Ярцевым выходили из ворот клиники. Чтобы не привлекать внимание окружающих к шраму от черной метки, я, как мог, прикрыл его волосами.

На улице стояла прекрасная майская погода, ярко светило солнце, на бульваре зеленели свежей листвой липы, а город все так же жил своей привычной суетливой жизнью. Оглядевшись по сторонам, я выхватил взглядом несколько указателей с адресами домов и быстро сориентировался, где нахожусь.

Ближайшая гостиница находилась в квартале от нас, но она мне не подходила. Я точно помнил, что пожарные выходы на всех ее этажах были заперты, что при моей работе приводило к серьезным потерям времени. И сейчас, когда мне приходилось остерегаться действий своего любезного дядюшки, этим тоже не стоило пренебрегать.

Зато в другой стороне, в трех кварталах, была гостиница попроще, не такая популярная, как первая. И проблем с резервными путями отхода там не было. Недолго думая, я решительно повернул налево и зашагал к ней.

Ярцев, не задавая лишних вопросов, двинулся вслед за мной, отставая от меня буквально на пару метров и внимательно следя за окружающей обстановкой.

До гостиницы мы добрались быстро и без происшествий. Слежки за собой я не чувствовал, но это не значит, что ее не было. Мои возможности по противодействию магическому шпионажу сейчас были, мягко говоря, не на высоте. Я даже не мог видеть и анализировать ауры, что уж говорить об остальном.

Подойдя ко входу в гостиницу, я повернулся, чтобы попрощаться с Ярцевым, заранее зная, что сейчас будет.

— Ваше сиятельство, не сочтите за наглость и навязчивость, но можно ли мне снять номер рядом с вашим? Мне так будет спокойнее, а вам — безопаснее. — В глазах Ярцева промелькнуло беспокойство и затаенная надежда.

— А кто говорил, что не будет мне докучать? — хитро улыбнувшись, спросил я.

— Простите, Александр Николаевич, что-то я действительно перегнул палку, — камердинер развернулся и собрался уходить. При этом он быстро огляделся по сторонам.

Ищет наблюдательный пункт с хорошим обзором, профессионально подметил я. Негоже морить преданного слугу на улице.

— Да шучу я, Виктор Петрович. Конечно же, мы можем снять два соседних номера. Цена тут вполне демократичная: десять рублей за сутки.

Черт! Снова прокололся! Откуда сыну одного из самых богатых людей в империи что-то известно про второсортную гостиницу? Да тем более, если он только что потерял память? Я сразу почувствовал настороженный взгляд Ярцева.

— Я вспомнил, что сюда, кхм, с девушкой как-то, ходил, — покрывшись легким румянцем и опустив глаза, добавил я.

Камердинер сразу расслабился и понимающе кивнул.

Через четверть часа мы поднялись на второй этаж и подошли к нужным дверям.

— Виктор Петрович, я, если честно, еще не совсем оправился после болезни. Так что сегодня выходить никуда не планирую. Закажу ужин в номер и спать пораньше лягу.

Ярцев намек понял и сдержанно кивнув, сказал:

— Приятного вам отдыха, ваше сиятельство.

Две двери почти одновременно щелкнули замками, скрывая за собой людей, которым суждено было еще долго идти по жизни плечом к плечу. За одной скрылся убийца, за другой — мститель за кровь. Что за нелепая ирония судьбы?

* * *

Оставшееся до полуночи время я провел в медитации с перерывом на ужин. Мне нужно было восстановить свой магический источник. Для этого применялась специальная секретная техника, которой нас обучал один тибетский монах.

В полевых условиях профессионал восстанавливал примерно такие же повреждения, как и у меня, за сутки непрерывной медитации. Мне же, по моим расчетам, потребуется не менее шестидесяти часов, а то и все восемьдесят. Так что приступать нужно было, как можно раньше, чем я в общем-то и занялся.

А вот на ночное время у меня были другие планы, и они касались, отнюдь, не сна. Самое главное условие — я обязательно должен быть один. Не знаю, спал ли сейчас Ярцев, но его точно не могло быть в коридоре. Торчать продолжительное время в объективах камер видеонаблюдения — на такое не пойдет даже дилетант. А значит он придумал что-то другое. Не уверен, что при нем были дистанционные скрытые камеры, разве что проводная камера-эндоскоп. А вот насчет магической слежки я вообще не беспокоился — потенциал Ярцева в этом плане был весьма невелик.

Как бы там ни было, надо попытаться уйти, не привлекая его внимания. Если не получится через коридор и пожарный выход, значит ускользну через окно.

Первым делом нужно проверить выход из номера. Я забрался на письменный стол и соскреб с потолка немного побелки на заранее приготовленное блюдце, а потом растолок ее в пыль. Осторожно открыв дверь, я посыпал побелкой воздух в дверном проеме. Хотя и без этого нехитрого средства я уже заметил на обоих косяках микроскопические лазерные датчики. Их лучи вполне четко обозначились оседающей белой пылью. Один протянулся на уровне лодыжек, а второй — выше сантиметров на тридцать.

Я осторожно перешагнул через лазерные ниточки и неслышно закрыл дверь номера. Подождав, пока побелка осядет, я вытер ее влажной салфеткой и насухо протер оставшиеся на полу разводы. Вот теперь все идеально. Я специально выбрал себе номер, который располагался ближе к пожарному выходу, чтобы мне не пришлось проходить мимо номера Ярцева. Неслышно ступая по мягкому ковру, я выскользнул на пожарную лестницу и, спустившись на первый этаж, вышел через центральный холл гостиницы на улицу.

И тут произошло нечто весьма странное и абсолютно неожиданное. С ближайшей лавочки вскочила какая-то незнакомая девица и, подбежав ко мне, выдала:

— Ну ты и козел! Кинуть меня решил?

Глава 4

Прежде чем выяснять, кто эта незваная ночная гостья, надо было отойти от гостиницы на безопасное расстояние. Я быстро схватил незнакомку за руку и потянул ее за собой.

— Куда ты меня… — начала, было, кричать она, но я, резко обернувшись, угрожающе шикнул на нее.

Девица сочла за лучшее сразу же замолкнуть и послушно последовала за мной. Разумное решение. Мы прошли один квартал от гостиницы и свернули в узкую подворотню. Я остановился и смерил незнакомку внимательным взглядом. Она была довольно симпатичная. Ее светлые волосы были затянуты в пышный хвост, а большие голубые глаза смотрели пронзительно и дерзко.

— Ты кто такая? И как ты меня нашла? — довольно грубо спросил я.

— Ты че, Сань, совсем того? — она удивленно уставилась на меня. — Я это… пойду лучше.

— Стой! — я крепко схватил ее за руку. Мне ужасно не нравилось, что какая-то непонятная девчонка смогла определить мое местоположение.

— Отпусти! Мне больно! — крикнула вдруг она.

— Да не ори ты так! — шикнул я на нее. — Меня чуть не убили, смотри. — И я показал ей шрамы на лбу. — И после этого у меня всю память отшибло. Ты что, новости не смотришь?

— Н-нет, — ошарашенно ответила девушка, перестав вырываться.

Но было уже поздно. В переулок вбежали трое. Видимо, они услышали крик истеричной блондинки. И мне срочно нужно было выяснить кто же они такие: благородные рыцари на белых конях в количестве трех штук или же заскучавшие местные отморозки, которым вдруг захотелось поразвлечься?

— Он тебя обидел? — глянув на девушку, спросил тот, кто повыше.

— Нет, ребята, вам показалось, — ответила блондинка, попытавшись улыбнуться как можно искреннее.

— Мы не ребята, мы — дружинники, — ответил, усмехнувшись, все тот же верзила. — А за вызов дружинников придется заплатить. — И он смерил девчонку весьма заинтересованным взглядом.

Теперь ясно. Все-таки отморозки. Судя по их численному преимуществу и озвученным намерениям, договориться не получится. Значит надо попытаться их нейтрализовать.

Итак, что мы имеем? Первым проявит инициативу тот, что в середине: самый разговорчивый и высокий. Значит, в первую очередь следовало вырубить его. При этом надо сделать так, чтобы противник по возможности вытянулся в линию и не смог атаковать одновременно с разных сторон.

Далее я оценил наличие пространства для маневра. Мы стояли в довольно узкой глухой подворотне, шириной метров пять-шесть и глубиной около пятнадцати. Не густо. Путей для отхода нет. А что у нас по подручным средствам? Я огляделся по сторонам и увидел в двух шагах позади себя небольшую кучку песка. Ну, хотя бы это.

— Быстро иди к той стене и не дергайся, — шепнул я блондинке, указав в конец подворотни.

Она испуганно посмотрела на меня, но спорить не стала и пошла, куда я показал.

— Куда почесала? Да не бойся, мы тебя не обидим! — нагловатым голоском крикнул длинный.

— Ребят, может договоримся? — дрожащим голосом спросил я и попятился назад.

Сделав вид, что споткнулся, я грохнулся на мостовую и зачерпнул левой рукой пригоршню песка.

Вся троица дружно по-лошадиному заржала. Я тем временем быстро поднялся на ноги и испуганно сжался, прикрыв руками корпус. При этом я старался выглядеть как-можно более испуганным, бросая косые взгляды в сторону приближающегося ко мне верзилы. Остальные два его дружка расслабленно шли несколько позади, что мне в общем-то и было нужно.

— Может и договоримся, — насмешливо ответил длинный. — Деньги есть?

— Д-деньги? — Я сделал такой тупой вид, словно впервые в жизни услышал это слово.

Сейчас мне нужно было только одно: чтобы противник подошел ко мне на расстояние удара и был при этом максимально утратившим бдительность.

— Да, придурок, день… — это было последнее, что длинный произнес в своей жизни.

Молниеносный удар фалангами пальцев правой руки в область гортани оборвал его наглую речь. Глаза парня вылезли из орбит и он, схватившись за горло, начал медленно оседать на мостовую.

Тем временем я, не прерываясь ни на мгновение, продолжил действовать. Левая рука отправила пригоршню песка в лицо ближайшего отморозка. Приставной шаг вправо, обходим оседающего на брусчатку верзилу, удар ногой в голень правого противника и одновременный тычок пальцами в его левый глаз. Теперь и второй нападающий хотя бы на пару секунд выведен из строя.

Быстрый взгляд в сторону третьего отморозка, судорожно выскребающего песок из глаз. Беспечно открытая шея на автомате становится следующей целью. Мощный удар в основание уха, захватывающий область сонной артерии, отправляет третьего отморозка в нокдаун. Резкий разворот в сторону второго и удар ребром ладони в основание черепа. Всё.

Обычно в это время инструктор в академии останавливал таймер, чтобы оценить время, затраченное на ликвидацию противника. И, если честно, то сейчас бы я от него получил твердый «неуд». Но так-то плевать, если честно. Главное — результат: все трое нападающих выведены из строя, некоторые — на пожизненный срок.

Я оглянулся на шокированную блондинку.

— Убираемся отсюда. Быстро!

Мы поспешно вышли из подворотни и прошли несколько кварталов. Я еще издали приметил длинный бульвар, зажатый двумя проезжими частями, по которым колесили редкие автомобили. Это было относительно подходящее место, чтобы продолжить прерванный разговор. Во всяком случае, вряд ли кто-то решит здесь на нас напасть.

Мы уселись на лавочку и, наконец, перевели дух.

— Как зовут-то тебя? — Я бросил вопросительный взгляд на блондинку.

Та еще раз удивленно на меня посмотрела и покачала головой.

— Ты реально ничего не помнишь?

— Ничего, — развел я руками.

— Капец! — незнакомка сокрушенно обхватила голову руками и надолго о чем-то задумалась.

— Ольга, — вдруг как-то отстраненно произнесла она и вновь замолчала.

Мне нужно было побыстрее закончить этот разговор и отправляться по своим делам. А для этого требовалось выяснить, как она меня нашла, и что нас с ней связывает.

— У нас с тобой отношения? — прямо спросил я и пытливо посмотрел на Ольгу.

— Ну, как бы это тебе помягче сказать, — потерянно ответила она, глядя немигающим взглядом себе под ноги. Потом, словно на что-то решившись, она махнула рукой и продолжила: — Я тут неподалеку работаю. В борделе. — Последние слова дались ей очень нелегко. — И ты — мой постоянный клиент.

Она вдруг взглянула на меня с таким отчаянием в глазах, словно шла на плаху.

— Ты обещал меня вытащить оттуда. — В ее глазах блеснули слезы, и она отвернулась.

Твою ж мать! Только этого мне не хватало! Сынок князя, похоже, втюрился и решил перевести путану в разряд своих содержанок. Но это было не так-то просто сделать. Каждая жрица любви в таких заведениях награждалась хозяином: он ставил на нее магическую печать рабыни. Официально это считалось уголовным преступлением, но никто ни на кого не доносил, а особенно сами жертвы. Ведь хозяину достаточно было пошевелить кончиком мизинца, и его рабыня начинала испытывать такую дикую боль, в сравнении с которой сожжение на костре выглядело поездкой на курорт.

Снять эту печать было не так-то просто. Необходимо знать код или, хотя бы, попытаться взломать его. А для этого требовался прокачанный магический кристалл не ниже пятого уровня. И избавляться от печати нужно было как можно ближе к ее хозяину. Оптимальным было расстояние до пятидесяти метров. В противном случае связь, идущая от жертвы к владельцу, могла порваться и повлечь смерть носителя печати.

— Как ты меня нашла? — повторил я свой первоначальный и самый главный вопрос.

— Да что ты заладил: как да как? Мы с тобой постоянно в этом отеле встречались. Я приходила после полуночи и ждала тебя у входа. А тут ты вдруг пропал и перестал выходить на связь. Ну вот я сама и пришла. Вчера полночи прождала. А сегодня ты сам вышел.

У меня сразу от сердца отлегло. Значит никаких жучков на мне или, уж тем более, во мне нет. Но при этом меня весьма заинтересовал тот факт, что я подсознательно пошел именно в эту гостиницу, а выйти по делам решил аккурат после полуночи. Похоже, что во мне сохранилась некая остаточная воля прежнего владельца тела. А это значит, что девчонку придется спасти, иначе мне может грозить прогрессирующее диссоциативное расстройство идентичности. Внутренние конфликты с остаточной проекцией души княжича мне сейчас совсем ни к чему.

— Если я тебя вытащу, тебе есть куда пойти?

Ольга изумленно уставилась на меня.

— Так ты мне поможешь? — в ее глазах мелькнула надежда.

— Снять печать и вытащить тебя из борделя я попробую, но вот дальше ничем помочь не смогу.

— Но как же так? Ты же обещал снять мне квартиру и защитить от сутенера, — потерянным голосом сказала Ольга.

— Обстоятельства изменились, — хмуро ответил я.

— Опять ты врешь! — гневно ответила блондинка и отвернулась.

— Да посмотри ты новости! — раздраженно воскликнул я. — Меня исключили из рода Рокотовых. Теперь у меня нет ни денег, ни влияния. А через четыре дня я уезжаю за стену, в имение своей матери.

— Охренеть! — только и смогла выдавить из себя Ольга, ошарашенно глядя на меня расширившимися от удивления глазами.

Потом она снова схватилась за голову и обреченно уставилась себе под ноги.

— Блин, как же быть? Идти мне некуда, а эти уроды из-под земли меня достанут даже без печати.

— Как хоть тебя вообще угораздило туда попасть?

— Да, как и всех почти, кто там работает. Жила себе жила в Костромской губернии наивная девочка. Отец умер, остались вдвоем с мамой. Жили бедно. И вот девочка поехала в столицу за лучшей долей, в институт поступила. Пока училась, умерла мама. А потом добрый дядя аристократ узнал, что девочка сирота и никто ее не хватится. Увез на вечеринку в загородный дом, напоил чем-то. А наутро девочка проснулась с отвратительным голым мужиком под боком и печатью на шее.

— В полицию обращаться не пробовала?

— Ты серьезно? — горестно усмехнулась Ольга. — Этот аристократ строительством занимается. У него в каждом фундаменте такие вот смелые девчонки закатаны. Да и в полиции давно все прикормлены. А на мне, сам видишь, — и она показала небольшой красный треугольник на шее, — поводок нацеплен. Длина около километра, дальше мне не уйти.

Она горестно замолчала, но потом вдруг решительно глянула на меня и совершенно неожиданно выдала:

— Саш, возьми меня с собой, прошу! В качестве наемной работницы или прислуги. Я много что умею. — Она умоляюще посмотрела на меня. — Я никому не скажу про наши отношения. Первое время готова просто за еду и крышу над головой работать.

— Не знаешь, чего просишь, — покачал я головой. — Там, в диких землях, жизнь совсем не сахар.

— Да знаю я. Отец у меня сталкером был. Часто за стену в командировки ездил, на монстров охотился. А однажды уехал и не вернулся.

— Ясно, — стиснув зубы, ответил я. — Институт-то окончила?

— Нет, конечно. Два года отучилась. Отличницей, между прочим, была, — грустно улыбнувшись, ответила она.

— Отличницей, говоришь? — задумчиво спросил я. — Делопроизводство с бухгалтерией изучали? Может управление предприятием?

— Ну, конечно, я ж на управленца и училась.

— Паспорт твой где? — спросил я, заранее понимая, каким будет ответ.

— Так у сутенера в сейфе. Кабинет у него в борделе. Там паспорта всех наших девчонок лежат.

Я кивнул и внимательно посмотрел в Ольгины глаза.

— Ты точно все решила? В дикие земли? Не передумаешь?

— Даже если б и захотела — у меня других вариантов нет.

— Ладно. А теперь ты мне должна рассказать все, что знаешь про свой бордель: расположение помещений, количество и места камер, численность охраны и их посты, свой распорядок и еще кучу других моментов, о которых я спрошу по ходу дела.

Блондинка кивнула и стала все подробно рассказывать. Через четверть часа у меня уже сложилась приблизительная картина будущей операции.

Когда Ольга закончила, я поднялся со скамейки и, подав ей руку, сказал.

— Завтра после полуночи будь готова. А сейчас пойдем, обратно провожу. А то у меня еще дел невпроворот.

Мы пошли по бульвару в сторону борделя. Ольга прижалась ко мне и, смущенно глянув исподлобья, сказала:

— Спасибо тебе, Саш.

— Александр Николаевич.

— Что? — не поняла она.

— Я тебя представлю всем, как свою помощницу и секретаршу. Так что обращаться ко мне нужно только по имени отчеству или «ваше сиятельство». Фирштейн?

— Слушаюсь, Александр Николаевич, ваше сиятельство, — лукаво улыбнувшись, ответила Ольга и вдруг совершенно неожиданно поцеловала меня в уголок губ.

* * *

Когда я наконец-то освободился от непоседливой блондинки, времени было уже больше часа пополуночи. Я вызвал такси и поехал на одно из столичных кладбищ.

С прошлой жизни у меня по городу, на всякий пожарный, были оборудованы пять тайников с деньгами, документами, оружием и шпионским оборудованием. Четыре из них я сегодня расконсервирую, а один все-таки оставлю для всяких будущих непредвиденных ситуаций.

И одно из самых лучших и неприкосновенных мест для тайника это, конечно же, кладбище. Фамильные склепы и колумбарии как нельзя лучше подходят для тех, кто хочет что-нибудь понадежнее припрятать. Особенно, если это места захоронения твоих жертв. Покойник, охраняющий деньги, полученные за его устранение, это выглядит почти так же иронично, как и убийца, попавший в тело своей жертвы.

На посещение всех четырех схронов ушел остаток ночи. В гостиницу я возвращался с двумя большими черными сумками. Помимо всего прочего там лежало пятьдесят тысяч рублей, которые смогут сослужить мне хорошую службу на первом этапе возвращения роду Беловых былой славы и величия.

Выйдя из такси у дверей гостиницы, я расплатился с водителем и вернулся к своему номеру точно таким же путем, каким его и покинул: через пожарную лестницу. Подойдя к двери, я осторожно ее открыл и хотел, было, уже перешагнуть через лазерные растяжки, как вдруг резко замер. Датчиков на месте не было. А это значило только одно.

— Доброе утро, Виктор Петрович, — радушно сказал я, закидывая сумки в гардероб.

Мне из прихожей не было видно комнату, но я был уверен, что он там. Через пару секунд из-за угла вышел Ярцев.

— Прошу прощения, ваше сиятельство, что так бесцеремонно наведался к вам в гости. Я стучал, а вы не открывали, и я подумал, что с вами что-то случилось.

Я понимающе улыбнулся и прошел в комнату. Усевшись в кресло у окна, я внимательно посмотрел на Ярцева и, немного помолчав, сказал:

— Давайте начистоту, Виктор Петрович. Вы же здесь, чтобы охранять меня, не так ли?

Ярцев посмотрел на меня твердым и ясным взором.

— Да, все так, Александр Николаевич.

— Не просветите меня, почему вы приняли такое решение? Безвозмездно и с угрозой для собственной жизни охранять опального отпрыска нищего графского рода, которому на каждом шагу грозит опасность.

— Я поклялся вашему отцу, что буду оберегать вас даже ценою собственной жизни. Он предполагал, что с ним может случится нечто непоправимое, поэтому заранее взял с меня обещание.

— Я очень вам благодарен, Виктор Петрович, за ваши бескорыстие и самоотверженность, — искренне ответил я. — И с радостью готов воспользоваться вашими услугами. Но, сами посудите, не стоит доводить их до абсурда и цеплять на двери лазерные датчики, чтобы следить за мной. Поймите, мне иногда требуется уходить по личным делам, о которых никто, кроме меня, знать не должен.

— Я всегда очень бережно хранил секреты вашей семьи, ваше сиятельство. Некоторые из них неизвестны даже вам и умрут вместе со мной. Признаюсь, я повел себя бестактно, когда поставил детекторы движения на вашу дверь. Но они были предназначены не для слежки за вами, а чтобы оградить вас от непрошенных гостей.

— Хорошо, Виктор Петрович. Но впредь прошу вас заранее сообщать мне о таких вещах. И, как бы там ни было, но вам нужно будет смирится с мыслью, что в некоторых случаях я буду обходиться без охраны.

Ярцев молча кивнул. И перевел глаза на письменный стол. Еще при входе в номер, я заметил, что на нем лежит большой черный кейс.

— Что там? — спросил я камердинера.

— Это просил передать вам ваш отец в случае его смерти, — бесстрастно ответил Ярцев.

Я встал с кресла, подошел к столу и открыл крышку кейса. Заглянув внутрь, я присвистнул от удивления.

Глава 5

Кейс до самого верха был набит деньгами.

Я повернулся к Ярцеву и вопросительно поднял бровь.

— Я лишь посыльный, ваше сиятельство, — равнодушно пожал плечами камердинер. — Внутрь не заглядывал. — Он так бесстрастно посмотрел на содержимое кейса, словно там лежала обычная туалетная бумага.

— Больше отец ничего не передавал?

— Насколько я знаю, нет.

— Хорошо. Спасибо, Виктор Петрович. — Я закрыл кейс и добавил: — Насчет завтрашнего дня буду с вами предельно откровенен: мне нужно будет снова отлучиться ночью по личному делу. Сопровождать меня не нужно, — твердо осадил я камердинера, увидев, что он хочет что-то возразить. — Если днем я куда-то соберусь, то обязательно вам сообщу. А теперь я бы хотел принять душ и лечь спать.

Ярцев молча поклонился и пошел к выходу.

— Да, Виктор Петрович, — окликнул я камердинера у самой двери. — Поставьте, пожалуйста, ваши детекторы обратно. Так мне будет спокойнее.

Ярцев вдруг улыбнулся одними уголками губ и кивнул.

— Спасибо за доверие, Александр Николаевич. Можете спать спокойно. — Он еще раз легонько поклонился и вышел из номера.

Оставшись один, я открыл кейс и быстро пересчитал количество денежных пачек. Оказалось, что внутри лежит кругленькая сумма в триста тысяч рублей. Нельзя сказать, что это было так уж много, особенно в свете моих грандиозных планов по развитию приграничного имения Беловых. Но все-таки эта сумма обеспечит мне сравнительно быстрый старт на начальном этапе.

Разобравшись с деньгами, я вытащил из гардероба свои сумки и достал из них то, что пригодится мне завтра для освобождения Ольги.

В итоге передо мной лежали: пистолет с глушителем, два дополнительных магазина к нему, набор метательных ножей, кинжал, струна-удавка, набор отмычек, стеклорез с присоской, альпинистское снаряжение, костюм для спецопераций с компактным разгрузочным жилетом, магический кристалл седьмого уровня и самая главная моя гордость — три магических жучка. Каждый из них представлял из себя крохотное летающее устройство размером чуть меньше обычной мухи. С их помощью можно было проникать в закрытые помещения и вести слежку. Радиус действия — сто пятьдесят метров. Изображение и звук передавались мне на тактические очки по магическим каналам связи.

Поместив весь выбранный инвентарь в компактный рюкзак, я закрыл обе сумки, и все это хозяйство вместе с кейсом закинул на верхнюю полку в гардеробе, накрыв сверху магическим маскхалатом.

Вывесив на двери номера табличку «Не беспокоить», я быстро сходил в душ и наконец-то добрался до кровати. Первый раз за много лет я укладывался спать, рассчитывая на защиту другого человека. Это было необычное ощущение. И оно, как назло, не давало мне заснуть.

Я чертыхнулся, вскочил с кровати, достал из сумки пару своих датчиков и, подойдя к выходу из номера, поместил их со своей стороны двери. То же самое быстро проделал с окнами. И только после этого лег и сразу провалился в глубокий сон без сновидений.

* * *

Проснувшись где-то в районе обеда, я почувствовал себя вполне бодрым и восстановившимся. Вскочив с кровати, я снял датчики движения, как следует размялся, сделал растяжку и принял душ. А после этого ощутил невероятно дикий голод. Одним словом, мой организм вполне адекватно и стрессоустойчиво реагировал на произошедшие в моей жизни невероятные события, чему я был весьма и весьма рад.

Понимая, что лишний раз лучше из гостиницы не высовываться, чтобы случайно не обозначить свое местоположение, я заказал обед в номер. Причем, в этот раз попросил принести двойную порцию, поскольку мое молодое и растущее тело настойчиво требовало энергии.

После отменного, сытного и весьма вкусного обеда я выудил из кейса тридцать тысяч рублей и убрал их в ящик письменного стола. Затем вновь забрался в одну из своих сумок и достал новенький смартфон с анонимной сим-картой. Быстро наладив работоспособность средства связи, я созвонился с Ярцевым и попросил зайти.

Меньше, чем через полминуты камердинер уже стоял у меня в номере. Выглядел он уставшим, а под глазами темнели круги. Поздоровавшись, он вопросительно посмотрел на меня.

— Присаживайтесь, Виктор Петрович, — я указал ему на диван, а сам сел в кресло у окна. — Вам бы выспаться, как следует, не помешало, а то выглядите неважно.

— Ничего. Мне не привыкать, — легонько махнул рукой Ярцев.

— А вот это вы зря. Отсутствие полноценного отдыха сказывается и на работе. Человек становится рассеянным, упускает мелкие, но важные детали, потом начинает себя за это ругать, напрягаться, а в итоге ко всему прочему еще и стресс добавляется. А это уже прямой билет ко врачу и временная нетрудоспособность. — Я с искренним участием посмотрел на Ярцева.

— Ну вы и завернули, ваше сиятельство. Я же профессионал и…

Я приподнял руку в останавливающем жесте, и Ярцев сразу замолчал.

— Понимаю, Виктор Петрович, — продолжил я, — что на вас свалился непоседливый клиент и за мной нужен глаз да глаз. Именно поэтому я вас и пригласил. В свете последних изменившихся финансовых обстоятельств, я бы хотел, чтобы у вас появился помощник, а лучше несколько. Мне нужны люди, подобные вам: профессионалы, верные моему отцу, которые готовы будут отправиться со мной в дикие земли. Есть у вас такие на примете?

В глазах Ярцева мелькнул радостный огонь.

— Есть, Александр Николаевич. Просятся ребята обратно под мое начало, звонят каждый день. Слишком многое поменялось за те несколько дней, как не стало вашего отца.

— И сколько их? Хотя бы навскидку.

— Человек восемь точно наберется, может больше.

— Хм. Отлично! Это даже лучше, чем я ожидал. Тогда поручаю вам собрать команду. Это будет наше первое боевое отделение. Одного возьмите себе в напарники. — Я еще раз озабоченно взглянул на темные круги под глазами Ярцева. — Вы мне нужны бодрым и выспавшимся. А вот для остальных бойцов у меня будет отдельное задание. Им нужно будет закупиться необходимым для жизни в диких землях оружием, снаряжением и экипировкой. Плюсом к этому надо приобрести пикап и фургон, погрузиться в них и ехать в Казань. Когда мы прибудем туда на поезде, они нас встретят, и мы выдвинемся за стену в мое имение. Сможете организовать? И какой, по-вашему, будет бюджет этой операции?

Ярцев слушал внимательно, периодически кивая и что-то прикидывая в уме. После того, как я закончил, он с минуту подумал и сказал:

— В тысяч восемнадцать-двадцать, я думаю, должны уложиться.

Я встал и открыл ящик письменного стола.

— Здесь тридцать, — я указал на деньги. — И мне нужно, чтобы машины и все остальное было новым и надежным. Экономить не нужно, иначе потом на ремонте и дополнительных закупках больше потеряем. В диких землях цены на порядок выше, а товары — хуже. Так что, если потребуются дополнительные расходы, сразу мне сообщите.

Я переложил все деньги в черный целлофановый пакет и протянул Ярцеву.

— Задача понятна, Александр Николаевич, — произнес бодрым и повеселевшим голосом камердинер, поднимаясь с дивана. — Разрешите выполнять?

— Есть еще одно маленькое дельце, — остановил я Ярцева. — Мне нужно дойти до ближайшего магазина одежды и прикупить себе удобный спортивный костюм и кроссовки. Желательно в количестве трех экземпляров.

Ярцев удивленно посмотрел на меня.

— Хочу начать бегать по утрам, — пояснил я. — Все-таки не на курорт едем. Надо серьезно заняться физической подготовкой.

Ярцев понимающе кивнул и тут же добавил:

— А, может, я сам, ваше сиятельство? Размеры ваши я знаю. Так что могу быстро сходить и все купить. Только если вы пообещаете не покидать номер, — и он настороженно и несколько недоверчиво посмотрел на меня.

— Хорошо, Виктор Петрович, — улыбнулся я. — Обещаю, я буду в номере, когда вы вернетесь.

Ярцев молча кивнул, взял пакет с деньгами и пошел к выходу.

— А вы мне пообещайте, что наконец-то начнете мне доверять и больше никогда, — и в этом месте я добавил стали в голос, — не будете оставлять такие игрушки в моих комнатах. — И я достал из-под подлокотника дивана маленький дистанционный микрофон, который Ярцев только что туда прикрепил.

Камердинер виновато кашлянул и, удивленно качнув головой, поглядел на меня проницательным взглядом.

— Обещаю, ваше сиятельство. И прошу прощения. Такого больше не повторится. — Он сдержанно поклонился и вышел из номера.

Ну а теперь мне пора было реализовать еще один подготовительный этап к сегодняшней ночной операции. Я подождал у дверей, пока Ярцев покинет свой номер, потом, на всякий пожарный, выждал еще пять минут и бесшумно выскользнул из номера.

По пути в гостиницу я заприметил магазин строительного инвентаря и сейчас направился к нему. Прикупив рюкзак, рабочую одежду, кепку и раздвижную лестницу, я расплатился, а потом попросил воспользоваться примерочной. Там я переоделся в купленную форму, напялил на голову кепку, чтобы скрыть шрам, а костюм закинул в рюкзак. Теперь я выглядел, как обычный рабочий, и лестница в моих руках уже не будет смотреться так подозрительно, как если бы я был в дорогом костюме.

Быстрым шагом я добрался до места сегодняшней операции, точнее, до соседствующего с борделем жилого дома. Назвавшись сотрудником телекоммуникационной компании, я получил доступ в подъезд. Затем поднялся на последний этаж и, воспользовавшись захваченной с собой отмычкой, открыл люк на чердак. Вытащив купленную лестницу на крышу, я положил ее возле парапета и, принеся с чердака несколько кусков рубероида, как следует замаскировал.

Когда этот подготовительный этап был завершен, я переоделся обратно в свой костюм и, убедившись, что в подъезде никого нет, быстро слез с чердака. Через пять минут я уже был в своем номере. На все эти действия я потратил около получаса.

Ярцев, как я и рассчитывал, к этому времени еще не вернулся. А это значит, что обещание, данное ему, не было нарушено.

Примерно через четверть часа Виктор Петрович постучал в дверь моего номера и, когда я открыл, протянул мне два больших пакета.

— Все купил, как вы и сказали, ваше сиятельство. Надеюсь, вам понравится, — с довольной улыбкой сказал он. — А сейчас пойду созваниваться с ребятами. И мне, вероятно, придется отойти на какое-то время. По результату сообщу. — Он легонько кивнул и пошел к себе в номер.

Закрыв за камердинером дверь, я оценил содержимое пакетов. Там было именно то, что нужно: три комплекта неброских темных спортивных костюмов без ярких нашивок и такие же темные, удобные и прочные кроссовки.

Отложив для себя один костюм на вечер, остальные убрал, а после этого принялся за медитацию. До восстановления источника было еще далеко, поэтому требовалось использовать любое свободное время на выполнение этой задачи.

Прервался я только на ужин, который опять-таки заказал в номер. А дальше вновь была медитация. Из транса я вышел около одиннадцати вечера и стал неспеша готовиться: переоделся в спортивный костюм, еще раз проверил содержимое рюкзака и разложил все в нем так, чтобы нужные предметы извлекались один за другим по ходу выполнения этапов операции.

После этого я выскользнул из номера и проделал уже привычный для меня путь до выхода из гостиницы. Виктор Петрович за весь остаток дня так и не объявился. Я слышал, как около шести вечера хлопнула дверь его номера. Похоже, что он отправился по моему поручению.

Я дошел до дома, на втором этаже которого располагался бордель. А на третьем, прямо над обителью ночных бабочек, находился кабинет сутенера, по кличке Палач. Примерно в четырех-пяти метрах от борделя стоял соседний такой же трехэтажный дом, на крыше которого я и спрятал лестницу.

Дождавшись, когда стукнет полночь, я начал операцию по спасению Ольги. На этот раз, чтобы попасть в подъезд, я использовал универсальный ключ. Поднявшись на третий этаж, я осторожно забрался на чердак и закрыл за собой люк. Там переоделся в костюм-хамелеон для спецопераций. Он был усилен магией и позволял сливаться с окружающей средой, становясь частично невидимым. С ним комплекте шла маска, закрывающая лицо, а сверху надевались тактические очки.

Выбравшись на крышу, я достал из-под рубероида лестницу, раздвинул ее и осторожно, стараясь не шуметь, протянул до крыши соседнего дома. Быстро перебрался через пролет на нужное мне здание и задвинул лестницу к себе, чтобы она не висела между крышами на всем протяжении операции.

Ну а сейчас настала пора выпускать первого жучка. Я открыл маленькую коробочку, и влил в устройство немного доступной мне маны. Жучок развернул свои крохотные прозрачные крылья и отправился в полет. Я тут же подключился к нему через тактические очки. Задача была простой — проникнуть через вентиляцию в кабинет Палача, подтвердить, что хозяин кабинета на месте и затем вылететь под дверью в следующее помещение.

Наученный многолетним опытом, я точно знал, как устроена вентиляция в таких домах и безошибочно нашел путь до нужной мне комнаты. Палач был на месте и что-то вяло просматривал на экране ноутбука. Отлично, местоположение цели подтверждено. Я осмотрел комнату и увидел в углу небольшой сейф. А вот здесь, предположительно, находятся паспорта секс-рабынь этого подонка. Облетев весь периметр помещения, я убедился, что камер внутри нет.

Хорошо, двигаемся дальше. Жучок вылетел в приемную. Здесь находился всего один охранник. Он сидел на кожаном диване и увлеченно листал что-то у себя в телефоне. Напротив него висел большой телевизор, по которому крутились новости. В углу над окном была установлена камера видеонаблюдения, захватывающая почти все помещение.

С приемной все ясно, летим дальше. Жучок протиснулся в следующее помещение и оказался в небольшой прихожей, где было три двери. Одна из них вела в точно такой же кабинет, как у Палача. А третья дверь выходила на лестничную клетку. В прихожей не было ни души, зато висела одна камера. Также камеры висели на каждом этаже лестничной клетки.

Ну что ж, фронт работ понятен. Погнали. Я достал альпинистское оборудование, закрепил веревку на крыше, пропустил ее через карабин и отправил жучка к камере на лестничной клетке. Он быстро подсоединился к кабелю, сделал десятисекундную запись и зациклил ее, заменив оригинальный видеоряд.

Отлично, теперь можно двигаться дальше. Я перемахнул через парапет и спустился к окну, ведущему на лестничную клетку. Зафиксировав веревку, достал стеклорез с присоской, вырезал в стекле круглое отверстие и, открыв окно, проник внутрь. После этого обрезал веревку и, смотав, убрал в рюкзак. Закрыв, наконец, окно я двинулся вверх по лестнице.

На площадке третьего этажа, также как и в соседнем жилом доме, располагалась лестница, ведущая на чердак. Я поднялся по ней, открыл отмычкой замок чердачного люка, а затем вернулся к двери, за которой находилась моя цель.

Так, первый этап выполнен. Теперь выпускаем второго жучка. Он проник в прихожую, ведущую к приемной Палача, и обезвредил аналогичным образом вторую камеру. После этого я, осторожно приоткрыл дверь с лестничной клетки и неслышно проскользнул внутрь.

Всё, теперь можно освобождать первого жучка. Я направил его в приемную. Охранник сидел на том же месте, расположившись боком к двери в прихожую. Для начала я отправил летающего шпиона обезвредить очередную камеру. Готово. Теперь нужно чем-то отвлечь охранника. Еще при первом осмотре я заметил, что на подоконнике стоит кофемашина. Это было то, что нужно. Я выпустил третьего жучка и отправил его заказать себе кофе.

Когда чудо-автомат по производству бодрящего напитка ни с того ни с сего заработал, охранник аж на месте подпрыгнул. Он повернулся к взбесившейся машине и начал подниматься с дивана. Всё, теперь медлить нельзя. Я выхватил удавку, осторожно открыл дверь и бесшумно подкрался к охраннику со спины. Молниеносно накинув струну ему на шею, я привычным движением перекрыл доступ кислорода. Бесшумная борьба продолжалась недолго. Вскоре охранник мешком осел на пол и затих.

И вдруг у меня за спиной послышался злобный окрик:

— Ах ты тварь!

Глава 6

На пороге своего кабинета стоял Палач. Его лицо было перекошено от злобы, а рука тянулась к кобуре с пистолетом. Счет шел на доли секунды. Если он выстрелит, то вся операция будет сорвана и мне придется уходить. Палач стоял ко мне вполоборота и это было его фатальной ошибкой.

Я молниеносно выхватил кинжал и запустил его рукоятью вперед. Он влетел точно в висок Палача. Сутенер покачнулся, схватился за стену и начал медленно оседать на пол. Для закрепления эффекта я подскочил к нему и применил удушающий прием. Если бы этот отморозок был в полном сознании, то я бы близко к нему не подошел. Наши весовые категории были несопоставимы. Но оглушенный громила не смог оказать существенного сопротивления и через полминуты моей удушающей терапии благополучно затих.

Я убрал кинжал в ножны и с трудом затащил отключившегося Палача обратно в кабинет. После этого достал веревку, крепко его связал и заткнул рот кляпом.

Итак, а теперь посмотрим, чем ты паскуда бедных девчонок к себе привязываешь. Учитывая, что твои магические способности так и застряли на уровне каменного века, особым мастерством ты не наделен. А это значит, что тебе определенно должен помогать артефакт в виде магического камня: амулет или перстень, или, на худой конец, камень в почках.

Ага, вот и он. Я стащил со среднего пальца Палача большой перстень с красным треугольным камнем. От него явно фонило аспектом псионики. Ну вот и ключик ко всем твоим сокровищам, подонок! Я надел перстень себе на руку и сразу почувствовал те невидимые поводки, которые тянулись к рабыням Палача. Я примерно прикинул количество рабских печатей — вышло что-то около двадцати.

Ну что ж, добавим к ней еще одну. Я подошел к валяющемуся в беспамятстве Палачу и вдавил треугольный камень ему в шею, направив в него немного маны. Когда я отвел руку на шее отморозка остался отпечаток в виде красного треугольника, а к перстню добавился еще один поводок, ведущий к толстой перекачанной шее.

Итак, долго мне тут с тобой возиться некогда, да и опасно. Так что приступим к экзекуции. Я активировал поводок Палача и пустил по нему устойчивый болевой импульс примерно на треть от максимально возможного уровня. Бугай резко открыл глаза и громко замычал, отчаянно дергаясь и пытаясь освободиться. Не стоило ему этого делать — узлы, завязанные мной в единую систему, стали затягиваться все туже и туже.

Я прекратил болевую терапию и холодно произнес:

— Мне нужен код от того сейфа. — Я указал в угол. — Как будешь готов мне его сказать, просто кивни. — И я вновь врубил боль, теперь уже на пятьдесят процентов.

Палач снова задергался и замычал. Примерно через полминуты он начал дико кивать головой. Я убрал боль и вытащил кляп изо рта громилы.

— Тварь, я тебя уб…!

Дальше слушать я не стал и снова заткнул ненавистный рот кляпом. А потом врубил боль на девяносто процентов исключительно для того, чтобы отморозок не скончался от болевого шока. Глаза Палача полезли на лоб, вены на шее вздулись, а из носа брызнула кровь. Его начало трясти так, что святой Витт обзавидовался бы. Через минуту, когда бугай начал захлебываться кровью, он вновь яростно закивал.

Я отключил боль и убрал кляп. Палач долго не мог отдышаться, хрипел и плевался кровью. Когда к нему вернулся дар речи, он процедил сквозь зубы:

— Четыре шестерки.

Я быстро подошел к сейфу и ввел названные Палачом цифры. Замок щелкнул и дверь открылась. Внутри лежали несколько денежных пачек и куча паспортов.

Я быстро развернулся к Палачу и прострелил ему голову. Больше он был мне не нужен. И что-то мне подсказывало, что никто особо не расстроится, если такой подонок перестанет топтать землю.

Быстро достав из сейфа деньги, я закинул их в рюкзак. А вот Ольгин паспорт пришлось поискать. Я перебирал все подряд и он, как назло, был предпоследним. Я быстро убрал его в отдельный карман рюкзака, а остальные положил в общее отделение.

Хорошо. С этим этапом разобрались. Теперь надо немного прибраться под камерами. Я вышел из кабинета и плотно закрыл за собой дверь. Убитого в приемной охранника я оттащил к стене, так чтобы его не было видно с камеры, которая висела прямо над ним. Проверив через жучка видеопоток, я убедился, что тело точно не попадает в кадр, и после этого вышел в коридор.

Дальше все шло по накатанной. Я деактивировал две камеры на лестничной клетке, которые просматривали пролеты двух верхних этажей. Выйдя на лестницу, спустился на второй этаж и притаился у двери, ведущей в бордель. За ней был коридор длиной примерно метров пятнадцать, по обеим сторонам которого виднелись двери, ведущие в покои ночных бабочек. По всей его длине было установлено три камеры, а в обоих концах стояло по охраннику. Мне следовало как-то их отвлечь, чтобы они собрались в одном месте. Сделать это было довольно просто. Одна из камер была панорамной и находилась в середине коридора. Дальняя камера меня не заботила, поскольку смотрела совсем в другую сторону, ближнюю же я деактивировал. Ну а панорамной обеспечил короткое замыкание, от которого та бодро задымилась.

Оба охранника конечно же направились к ней, а мне только и осталось осторожно приоткрыть дверь и быстро найти прицелом пистолета две цели, задумчиво стоящие под весело искрящей камерой. Раздались два приглушенных хлопка и оба охранника мирно прилегли отдохнуть.

Что ж, а теперь надо срочно вытаскивать отсюда Ольгу. Ее дверь была второй слева. Поскольку операция подходила к концу, я отправил жучков вырубить все камеры, которые стоят на пути моего отхода.

И сейчас мне оставалось только навести как можно больше суеты и, прикрывшись всеобщей суматохой, по-тихому убраться отсюда вместе с Ольгой.

С этой целью я вышел на середину коридора, деактивировал все рабские печати и бросил на пол найденные в сейфе паспорта.

— Девочки, все на выход, вы свободны! — заорал я на весь бордель. — Ваши паспорта в коридоре на полу. У вас есть три минуты, чтобы свалить из этого клоповника.

Что тут началось! Полуголые или совсем обнаженные красотки начали выскакивать изо всех дверей и набросились на валяющиеся под ногами паспорта. От этого чудесного зрелища мне на секунду тоже захотелось стать паспортом. Я прогнал непрошенные мысли и быстро метнулся к Ольгиной двери. Открыв ее, я увидел, что какой-то жирдяй навалился на сопротивляющуюся блондинку и пытается ее придушить. Я не стал разбираться, что за роевые игры они тут устроили, а просто вышиб извращенцу мозги.

Вытащив задыхающуюся Ольгу из-под толстого борова, я попытался привести ее в чувства.

— Идти можешь? Где твоя одежда?

Ольга быстро закивала и, подбежав к шкафу, начала судорожно в нем копаться.

— Некогда! — крикнул я, закинул в рюкзак пару джинсов, несколько футболок, кофту, какую-то шапку, а на Ольгу накинул висевший тут же плащ. — Одевай кроссы и бежим!

Ольга нервно кивнула, быстро запрыгнула в кроссовки, и мы выбежали в коридор. Тут царил настоящий хаос из обнаженных тел, девичьих криков и переходящих из рук в руки паспортов. Я схватил Ольгу и вытянул на лестничную клетку. Блондинка по привычке хотела рвануть вниз, но я ее удержал.

— Нам туда. За мной! — я указал на третий этаж.

— Куда⁈ Там же Палач! — в ужасе взвизгнула Ольга.

— Там наше спасение! — я схватил ее за руку и потащил вверх по лестнице.

Снизу уже слышались хлопки дверей: это самые проворные девушки выбегали из дома, а самые расторопные охранники выскакивали на лестничную клетку.

Мы подбежали к лестнице на чердак. Я поспешно открыл люк и протянул Ольге руку.

— Залезай, быстрее!

Два раза ей повторять не пришлось. Она влетела на чердак, словно заправский морской волк на рею корабля. Я захлопнул крышку и, не давая блондинке перевести дух, потянул ее к выходу на крышу.

Когда мы подбежали к парапету, и я стал выдвигать лестницу на соседнюю крышу, Ольга испуганно пропищала:

— Я туда не полезу. Я высоты боюсь. — У нее от страха подкосились ноги и застучали зубы.

Да что б тебя! Час от часу не легче. Я достал из рюкзака Ольгины джинсы и футболку.

— Одевай. В плаще нельзя, — коротко сказал я, передавая ей одежду.

Она скинула плащ с обнаженного и весьма привлекательного тела и начала натягивать джинсы. Я запихал плащ в рюкзак и полез на соседнюю крышу.

— Куда⁈ — чуть не плача, воскликнула Ольга. — А как же я?

— Тихо ты! — обернувшись, осадил ее я. — Двоих лестница не выдержит. Полезешь за мной.

— Я не смогу-у, — канючила она, пытаясь натянуть футболку на большую грудь. — Я бо-оюсь.

— Оль, у тебя нет выбора. Если вернешься, то умрешь, — приглушенно сказал я с другой стороны лестницы. — Лезь и ничего не бойся. Смотри только на меня. Прямо мне в глаза, поняла?

Ольга встала на четвереньки и, взобравшись на лестницу, крепко уцепилась за нее дрожащими руками. Та так и заходила ходуном. Я крепко схватился за ступеньку и навалился всем телом, чтобы, чего доброго, все это хрупкое сооружение не опрокинулось.

— Ложись на нее и ползи, — твердым голосом приказал я.

— Это же моя любимая футболка. А вдруг я ее разорву? — неожиданно вывезла блондинка.

— Какая, нафиг, футболка? Ты жизнь свою спасаешь. — раздраженно зашипел я. Но, увидев, что эти мои фразы Ольга пропустила мимо ушей, добавил: — Я тебе такую же куплю. Ползи давай уже.

— Правда?

— Да! Куплю. Две.

— Давай три — и я точно ползу, — вдруг повеселевшим голосом сказала блондинка.

— Хорошо — три! Давай быстрее!

И Ольга поползла.

— Капец, я грудь в кровь исцарапала, — ругалась она, продолжая при этом медленно передвигаться в мою сторону. — Как думаешь, шрам останется?

А вот это она хорошо придумала: разговоры на отвлеченную тему в стрессовой ситуации притупляют чувство страха.

— Я знаю хорошего хирурга. Он такие шрамы заделывает, что тебе и не снилось, — начал я заговаривать зубы блондинке.

— Офигеть! Ты не шутишь? Познакомишь? А сколько он денег берет? — сыпала вопросами напрочь забывшая об опасности Ольга.

— Нисколько, — процедил я и втащил ойкнувшую от неожиданности блондинку на крышу.

После этого, не обращая внимания на Ольгин хаотичный словесный поток, я втянул лестницу на парапет и, сложив, снова закидал рубероидом, чтобы с соседней крыши не было видно.

— Сюда! — скомандовал я блондинке и залез в чердачное окно.

Ольга, что-то обиженно бурча, последовала за мной. На чердаке я стал быстро переодеваться обратно в спортивный костюм. А Ольге достал из рюкзака новую футболку, кофту и плащ.

— Переоденься. Нельзя, чтобы на нас глазели на улице. И шапку надень, — добавил я, доставая ее из рюкзака. — А то слишком прическа у тебя броская.

Ольга раздраженно выхватила у меня одежду и, отойдя в сторону, начала переодеваться.

Тем временем я открыл чехол для жучков и приземлил все три устройства в посадочные ячейки. Поработали они сегодня на отлично, впрочем, как и всегда.

Когда Ольга была готова, я подошел к ней и протянул паспорт.

— Держи, и больше не теряй, — с легкой улыбкой сказал я.

Она удивленно посмотрела на меня, взяла протянутый документ и, все еще не веря своим глазам, раскрыла, чтобы убедится, что это точно ее.

— Как ты его достал? — В ее голосе прозвучало крайнее изумление.

— Палач больше никого из вас не побеспокоит, а тот аристократ, который, как ты говоришь, заправляет всем этим бизнесом, думаю, на какое-то время заляжет на дно. — И я показал Ольге перстень рабской печати.

— Ты что, грохнул Палача? — ошарашенно прошептала блондинка.

— Послушай меня очень внимательно. — Я отчеканивал каждое слово. — Никто, повторяю, никто не должен знать, что я как-то с этим связан. Никому, даже самым близким людям нельзя говорить о том, что я на такое способен. Это очень важно, понимаешь? — Я внимательно посмотрел на Ольгу и убрал перстень Палача в рюкзак.

— Да поняла я, поняла! Не дура вроде бы, — снова надувшись, ответила блондинка, убирая паспорт в карман.

Твою ж дивизию, как же с ней сложно. Надеюсь, я не сильно пожалею, что взял ее с собой.

— Ладно, пойдем. Надо убираться отсюда. — Я подошел к крышке люка, ведущей с чердака и, осторожно открыв ее, неслышно скользнул вниз.

* * *

Через десять минут мы были возле отеля.

— Я сниму тебе номер на свое имя, — я внимательно посмотрел на Ольгу. — Наш поезд отправляется завтра вечером. До отъезда сидишь в номере и не высовываешься. Это очень важно. Если что срочное, звонишь мне, в двадцать третий номер.

— А футболка? — Ольга обиженно надула губки. — Ты же мне обещал. И вообще, у меня вся одежда и мобильник там остались, — блондинка махнула рукой в сторону борделя. — Даже трусов с носками нет. Как мне жить без трусов? Ты когда-нибудь пробовал? — Она шмыгнула носом. — А за стеной это все бешеных денег стоит. — Красотка растерянно посмотрела на меня.

— Да что б тебя! — выругался я. — Хорошо, завтра съездим в магазин, купим тебе все необходимое.

— Ты чудо, Сань, ой… ваше сиятельство. — Ольга смущенно улыбнулась и сделала реверанс.

— Наедине можешь называть меня, как хочешь, — устало улыбнулся я. — Пойдем уже, а то спать хочется. Завтра, как проснусь, позвоню.

Мы зашли в гостиницу и подошли к стойке регистрации. Вызвав заспанного портье, я попросил подыскать свободный номер поближе к своему. На счастье, еще один соседний оказался свободен. Его я и снял для Ольги. Портье попросил, было, паспорт у «прекрасной мадмуазель», но получив от меня хрустящую купюру в пять рублей, напрочь позабыл о существовании блондинки.

Я проводил Ольгу до номера и, когда она скрылась за дверью, постучался к Ярцеву. Я был уверен, что, если он вернулся, то уже в курсе, что меня нет на месте. А это, в свою очередь, означало, что камердинер снова не спит, ожидая моего возвращения.

Дверь открылась мгновенно, словно Ярцев только этого и ждал.

— Доброй ночи, ваше сиятельство, — устало поприветствовал меня камердинер.

— И вам того же, Виктор Петрович, — участливо улыбнувшись, ответил я. — Вот, вернулся. Жив, здоров. И сейчас иду спать. И вы поспите, очень вас прошу. Если я завтра куда соберусь, то непременно вам сообщу.

Увидев, что Ярцев хочет еще что-то сказать и, скорее всего, про сегодняшнее свое задание, я поднял руку и остановил его.

— Спать, Виктор Петрович. Прямо сейчас. Все дела — завтра.

Камердинер улыбнулся одними уголками губ и согласно кивнул.

— Спокойной ночи, Александр Николаевич. Вы идите. Я за вами дверь датчиками прикрою.

— Хорошо. И вам тоже хороших снов, Виктор Петрович.

Я уже, было, зашел в номер, но вдруг, вспомнив про Ольгу, обернулся к Ярцеву.

— В соседний номер только что заселилась девушка. Она со мной. Будет мне помогать в имении. Ольга зовут. Блондинка, метр шестьдесят ростом, на вид двадцать лет, из особых примет — маленькая родинка справа над губой.

— Понял, ваше сиятельство. Спасибо, что предупредили.

Я на прощанье кивнул камердинеру и скрылся за дверью номера.

Оставшись один, я скинул рюкзак и, для начала, пересчитал наличность, извлеченную из сейфа Палача. По результатам подсчета мой банк пополнился двенадцатью тысячами рублей, что само по себе было очень даже неплохо.

Кольцо рабской печати я отправил в одну из своих черных сумок. Туда же перекочевали все вещи, которые я брал с собой на задание.

Покончив с этими необходимыми действиями, я вновь обезопасил номер от проникновения, сходил в душ и, наконец-то, без сил повалившись на кровать, тут же уснул.

Успешно выполненное задание по освобождению Ольги поспособствовало продолжительному и восстанавливающему силы сну. Одним словом, спал я, как младенец, а проснулся в прекраснейшем расположении духа.

Бодро вскочив с кровати около двенадцати, я, как обычно, начал день с разминки и прохладного душа, а после заказал себе поздний завтрак в количестве двух порций.

После сытного перекуса, почувствовав себя вполне свежим и отдохнувшим, я позвонил Ярцеву. Надо было выяснить, насколько успешной была его вчерашняя миссия по набору бойцов в нашу будущую гвардию.

— Добрый день, Виктор Петрович, как спалось? — бодрым голосом спросил я, услышав приветствие Ярцева.

— Прекрасно, ваше сиятельство, — не менее оживленно ответил камердинер.

— Тогда, как будете готовы, заходите. Очень хочется послушать, как у вас вчера все прошло.

— Через пять минут буду, Александр Николаевич. У меня для вас очень хорошие новости.

Глава 7

— Сколько⁈ — удивленно воскликнул я.

— Если не считать меня, то набирается четырнадцать человек, — довольно улыбаясь, повторил Ярцев. — Все профессионалы своего дела, не раз бывавшие в диких землях.

— Как вам это удалось, Виктор Петрович?

— Это не мне удалось, а новому главе дома Рокотовых. Никто из моих ребят не хочет с ним работать. А вас они знают, как волевого и справедливого человека. Вы для них олицетворение вашего батюшки, а за ним они готовы были пойти хоть до самых ворот ада. — Ярцев немного помолчал, проницательно глядя на меня, а потом добавил: — Простите, конечно, за дерзость, но не разочаруйте их, Александр Николаевич.

— Не разочарую, Виктор Петрович, даю вам слово, — твердо ответил я.

— Да, и еще: парни где-то откопали армейский грузовик, — с гордостью добавил Ярцев. — Так что у нас теперь целая колонна на трассе будет. Сегодня они закупят все необходимое, в том числе и два дополнительных транспортных средства, которые вы указали, а завтра рано утром выдвинутся в Казань.

— Сколько за грузовик? — задал я закономерный вопрос. Все-таки эти люди приняли решение служить моему новому роду и, если кто-то из них вложил свое личное имущество, то имеет полное право получить компенсацию.

— Нисколько, ваше сиятельство. Ребята сказали, что это подарок вашего отца. И они будут рады, если он послужит его сыну.

Я благодарно кивнул и сразу задумался еще об одном моменте, который чуть не упустил.

— Виктор Петрович, нужно будет оформить ваших бойцов и транспорт, как боевое подразделение моего рода, чтобы не было проблем на постах и границе диких земель. Вы сможете подготовить нужные бумаги?

— Часть уже готова. — Предусмотрительный Ярцев раскрыл папку, которую принес с собой и положил на письменный стол несколько листов, покрытых мелким печатным текстом и увенчанных сверху гербами рода Беловых. — Здесь список бойцов подразделения с их паспортными данными, а также перечень оружия, оборудования и регистрационные данные транспортного средства, того самого армейского грузовика. Вам остается только завизировать и поставить печать. А по тем пунктам, которые парни докупят сегодня, бумаги будут вечером.

Я одобрительно посмотрел на Ярцева и, сев за стол, внимательно просмотрел каждый лист. Довольно кивнув, я поставил в нужных местах подписи, а затем приложился к бумаге своим родовым перстнем, послав через него небольшой поток маны. На страницах стразу же заиграл фиолетовыми бликами оттиск магической печати рода Беловых.

Я вернул документы Ярцеву и спросил:

— Виктор Петрович, вы как-то говорили мне, что бывали в имении Беловых. А не знаете, как там сейчас дела обстоят?

— Только вчера созванивался с командиром гарнизона. Дела у них, если честно, совсем неважно, — развел руками Ярцев. — Новый глава рода Рокотовых сообщил, что полностью прекращает финансирование. Раньше ваш батюшка их поддерживал: и гарнизон, и имение. Этим, в основном, и жили. А сейчас сплошная неопределенность. Люди без довольствия, даже самые стойкие и верные, долго не протянут. Ведь, почти у всех семьи. В общем, ситуация, мягко говоря, не самая простая, сами понимаете.

Другого от дяди я и не ожидал. Цель его вполне понятна: если не убить меня, то хотя бы заставить сгинуть на границе диких земель. Ну, такого удовольствия я ему не доставлю.

— Ясно, — хмуро ответил я. — Сообщи командиру гарнизона, что проблем и перебоев с финансированием не будет. Про само состояние имения и прилегающих территорий что-то достоверно известно?

— Сохранился только трехэтажный особняк и казармы. Остальные постройки были демонтированы за ненадобностью для дополнительного укрепления периметров обороны. Ваша матушка раньше любила приезжать в имение. Тогда там было безопасно. Но после ее смерти все быстро пришло в упадок. Финансирования не всегда хватало. Если честно, ваш отец, поддерживал родовое гнездо Беловых только в самых минимальных объемах, чтобы сохранить род. У вашей мамы была сестра — последняя представительница рода. Она жила заграницей, в Швейцарии. Вся надежда была на нее. Но ей этот забытый богом клочок земли даром был не нужен. А месяц назад она вообще пропала без вести в очередной поездке в горы. По прошествии трех месяцев род Беловых объявили бы угасшим, если бы не это ужасное стечение обстоятельств с вашим батюшкой и вами.

— Да уж, картина весьма печальная, — призадумался я. — А что по принадлежащим имению населенным пунктам?

— Остался только один поселок, Трофимово. Раньше он был довольно крупным, тысяч на семь жителей, а сейчас, от силы, тысяча наберется. Шахта законсервирована. Работы нет. Да и жить там гораздо опаснее стало. Люди потихоньку уезжают.

— Шахта? — удивленно переспросил я.

Во взгляде Ярцева на миг мелькнула растерянность, но он тут же опомнился и ответил:

— Совсем забыл, ваше сиятельство, что вы ничего не помните. Никак не могу привыкнуть. Шахта по добыче этериума. Раньше род вашей матушки был довольно состоятельным.

— Ничего себе! — воскликнул я. — А ее можно расконсервировать и вновь запустить?

— Точно не могу сказать. Не специалист я в этой области, — развел руками Ярцев. — Но, мне кажется, что для этого понадобится очень много денег, не говоря уж о различных согласованиях и разрешениях. Об этом вам лучше с управляющим переговорить.

— Обязательно переговорю. Если шахта заработает, то это весьма благоприятно скажется на финансовом положении рода Беловых. — Я довольно потер руки. — Да, Виктор Петрович, совсем забыл, а какая сейчас численность гарнизона и хотя бы приблизительная протяженность границы с дикими землями?

— Двадцать шесть бойцов на тридцать пять километров границы.

— Не густо, совсем не густо, — удивленно пробормотал я. — И как они справляются таким маленьким гарнизоном?

— Датчики, ловушки, наблюдательные посты, дроны. Простенькая магическая сеть слежения, которой занимается командир гарнизона, Степан Иванович Коршунов — маг второго уровня. В общем, как-то так, если вкратце.

— Все ясно, Виктор Петрович, и спасибо вам за вашу отличную работу. Как прибудем в имение, выплачу вам с вашими ребятами аванс.

— Мне можно пока не платить. Мы вроде бы так договаривались, — глухо ответил Ярцев.

— Это было до того, как вы принесли чемодан полный денег, — улыбнулся я. — Любой труд на благо моего рода, а уж тем более такой ценный, как ваш, должен оплачиваться. Возражения не принимаются, — добавил я, увидев, что Ярцев хочет что-то сказать.

Я хотел уже попрощаться с камердинером, но вдруг вспомнил еще про одно дело.

— Да, Виктор Петрович, нам сегодня с Ольгой нужно будет съездить по магазинам, купить ей кое-что из одежды и вещей для переезда в имение. Вы сможете нас сопровождать?

— Почту за честь, ваше сиятельство, — с довольным видом кивнул Ярцев.

— Тогда я вам позвоню, как мы соберемся. Если вы еще не завтракали, то сейчас самое время. Как раз успеете.

Ярцев молча кивнул, застегнул папку с подписанными бумагами и вышел из номера.

После его ухода я сразу позвонил Ольге по внутреннему гостиничному телефону. Трубку долго не брали, а потом я услышал заспанный голос:

— Да-а, кто это в такую рань?

— Ничего себе рань. Скоро полдень, а вы мадмуазель еще глаз не разомкнули, — ответил я довольно энергичным голосом.

— Сань, ты что ли? Я еще пять минуточек… Можно? — Ольга явно не хотела просыпаться.

— Оль, давай так. Если через час не будешь готова, придется тебе без трусов ходить, ты уж не обессудь, — сказал я, пытаясь сдержать улыбку.

— Ну что ты сразу начинаешь? Встаю я уже, — недовольным голосом ответила Ольга и положила трубку.

Разобравшись с блондинкой, я достал документы, связанные с моим имением, которые любезно предоставил мне дядя. Там был указан номер управляющего. Звали его Тимофей Федорович. Я достал телефон и начал дозвон. После долгого ожидания в трубке послышался мягкий, приятный голос:

— Усадьба Беловых, слушаю вас.

— Тимофей Федорович, это Александр Николаевич Рокотов. — Я назвал свою старую фамилию на тот случай, если последние новости до управляющего еще не дошли.

— Ах, Александр Николаевич, как же я рад вас слышать. Какое ужасное несчастье! Примите мои соболезнования. — В голосе Тимофея Федоровича звучала искренняя скорбь. — У нас в поместье все в трауре ходят. И по вашему батюшке, и по дальнейшей нашей судьбе. Только вы для нас, как светлый лучик. На вас лишь и надеемся, что не бросите и поможете выжить.

— Спасибо, Тимофей Федорович за искренние слова сочувствия. А насчет имения не беспокойтесь. Я вас не оставлю и завтра же выезжаю к вам. А на месте будем послезавтра утром. Со мной приедет моя помощница, Ольга, и камердинер моего отца, Виктор Петрович Ярцев. Найдете, где нас поселить?

— Конечно, найдем, ваше сиятельство. Какая прекрасная новость! К вашему приезду все будет готово, не извольте беспокоиться. — В голосе управляющего звучала плохо скрываемая радость.

— И еще, Тимофей Федорович, к нам на усиление гарнизона прибудут четырнадцать бойцов и три единицы техники: пикап, фургон и армейский грузовик. Сообщите об этом начальнику гарнизона. Нужно найти места для размещения личного состава и машин, а также увеличить запас провизии. Если потребуется помощь на гарнизонной кухне, то наймите дополнительный персонал. Насчет денег не беспокойтесь. У вас у всех будет достойная зарплата, во всяком случае, не хуже, чем раньше.

— Понял, Александр Николаевич, все сделаю!

— К моему приезду подготовьте, пожалуйста, отчет по имению. Больше всего меня интересует самое насущное: финансовые дела, персонал, количество и состав запасов пищи и стройматериалов, если таковые имеются, состояние жилых и служебных помещений, ну, и другие пункты, которым, по вашему мнению, надо уделить внимание. Также меня интересует информация по поселку Трофимово, а самое главное — по шахте этериума. Насчет оборонительных сооружений и мероприятий по охране границы пусть начальник гарнизона подготовит информацию.

— Вас понял, Александр Николаевич! — Управляющий уже не скрывал своего ликования. — Вы даже не представляете, как все обрадуются вашему приезду. Мы ведь вас последний раз еще совсем маленьким видели, когда вы с матушкой к нам летом погостить приезжали. Вы же помните?

Я выдержал небольшую паузу и ответил:

— К сожалению, Тимофей Федорович, во время покушения меня ранили, и я потерял память. Так что будем знакомиться с вами по новой.

— Простите, ваше сиятельство. Я слышал об этом, но думал, что это просто глупые слухи, — печальным голосом ответил управляющий.

— Полноте, Тимофей Федорович, если не принимать во внимание это досадное обстоятельство, в остальном я все такой же, как и раньше. А память, возможно, со временем вернется, — успокоил я управляющего. — Ну что ж, мне пора, да и у вас, наверняка, дел по горло. Так что до скорой встречи.

— И вам всего доброго, Александр Николаевич. Будем с нетерпением вас ждать, — попрощался управляющий и повесил трубку.

* * *

Через час мы с Ольгой и Ярцевым отправились за покупками. Я заранее обрисовал перед Виктором Петровичем всю сложность ситуации с Ольгой, умолчав лишь о том, что сам поучаствовал в ее освобождении.

Ярцев с пониманием кивнул, но особой симпатией к блондинке не проникся. Было видно, что жизнь научила его не доверять молоденьким красивым девушкам.

— Вы, Виктор Петрович, все время такой грозный и молчаливый, словно язык проглотили, — пыталась завязать беседу Ольга.

Но Ярцев лишь молча шел и смотрел перед собой, делая вид, что не слышал слов блондинки.

— Ваше сиятельство, — с заговорщической улыбкой посмотрела на меня Ольга, — у вас такой опасный телохранитель. Боюсь даже представить, что будет с тем, кто посмеет поднять на вас руку.

Я заметил, что Ярцев едва заметно усмехнулся. Похоже, что они подружатся. Со временем. Надеюсь.

Одним словом, поход по магазинам прошел в теплой и дружеской атмосфере. Суровое лицо Виктора Петровича порой приобретало пунцовый оттенок от демонстрации нижнего белья, в котором аппетитная блондинка то и дело выглядывала из примерочной, пытаясь узнать мое мнение. Я пытался показать Ольге знаками, что негоже так фривольно вести себя по отношению к главе графского рода, но ей, похоже, было плевать на все мои гримасы и подмигивания. Было видно, что она наслаждается всеми этими щекотливыми моментами и давно позабытым ощущением небывалой свободы. Учитывая, через что девчонке пришлось пройти, я с пониманием и даже симпатией отнесся к ее безобидным шалостям, порой еле сдерживаясь, чтобы не расхохотаться.

В отель мы вернулись примерно часа через два. Причем, Ярцеву пришлось все-таки включить джентльмена и помочь Ольге с ее многочисленными пакетами. По его, внезапно ставшему каменным, лицу было видно, скольких усилий ему это стоило.

Наконец, мы все разошлись по своим номерам, и у меня появилась возможность уделить время медитации. Поврежденный источник сам себя не восстановит. Просидев в трансе около часа, я заказал обед в номер, а после его успешного поглощения снова погрузился в транс.

Восстановление источника шло полным ходом, когда ко мне постучался Ярцев. Он принес очередную партию документов на подпись.

— Ваше сиятельство, все необходимое закуплено и еще осталось три тысячи рублей. — Он протянул мне деньги.

Я забрал две тысячи, а одну протянул обратно Ярцеву.

— Верните эту сумму главному мобильной группы на дорожные расходы, а что останется, то отдадите мне в имении.

Ярцев кивнул, убрал деньги обратно в карман и протянул мне бумаги. Я сел за стол и, бегло просматривая и визируя листы, продолжил разговор:

— Я созвонился с управляющим. Они все подготовят к нашему приезду. В том числе и места для размещения личного состава. Как я понял, вы лучше меня знакомы с гарнизоном и его командиром. — Я взглянул на Ярцева и тот кивнул. — Поэтому по приезде все текущие вопросы решайте с ним совместно. Но, чтобы у нас не было двоевластия, все ваши бойцы перейдут под его начало. Вы же не против?

— Нисколько, ваше сиятельство. Степан Иванович опытный командир, заботящийся о сохранности личного состава. Я и мои парни ему вполне доверяем.

— Вот и отлично! — подытожил я, протягивая Ярцеву документы.

Он убрал их в папку и выжидательно взглянул на меня, пытаясь понять, все ли у меня.

— Виктор Петрович, у меня к вам будет большая просьба. Предполагаю, что вам непросто будет это сделать, но все-таки надеюсь на ваш профессионализм и терпение.

Ярцев нахмурил брови и насторожился.

— Завтра в поезде вам нужно будет обеспечить не мою, а Ольгину безопасность. О себе я позабочусь сам, — сказал я не терпящим возражений тоном. — У меня есть большое подозрение, что за ней пришлют ликвидаторов. Она слишком много знает. Завтра за полчаса до конца регистрации я куплю на ее имя билет. Воспользоваться своим влиянием, чтобы провести ее в поезд без билета, я не рискну. Слишком шаткое у меня сейчас положение, чтобы еще сильнее его портить. Так вот, под нее я выкуплю два места в плацкарте. Одно из них займете вы. Вокруг будет много свидетелей, поэтому убийцы будут, как минимум, ждать ночи или Ольгиного похода в туалет. Ваша задача — на всем протяжении поездки, а это около тринадцати часов, охранять девушку. Со всем остальным разберусь я. Задача понятна?

— Да, ваше сиятельство, — хмуро ответил Ярцев. Было видно, что мой план ему совсем не по душе, но возразить он не решился.

— Вот и отлично. Тогда можете быть свободны.

Ярцев, по обыкновению, отвесив легкий поклон, вышел из номера.

Оставшись один, я, не теряя времени, снова погрузился в транс. Завтра нас ждал очень важный и весьма тяжелый день, который непременно нужно было пережить без потерь.

Глава 8

К вокзалу мы подходили немного разделившись. Сначала шел я, через метров десять от меня — Ольга, а затем на таком же примерно расстоянии двигался Ярцев. Слежки за собой я не чувствовал, понимая, что меня если и будут ждать, то в поезде. А вот насчет Ольги мне было очень интересно: с какого момента ее начнут «пасти». Если убийцы будут все-таки подосланы, то им в любом случае нужно будет постараться верифицировать цель еще до посадки в поезд.

Перед выходом из отеля, я запустил сопровождение из одного магического жучка и надел солнцезащитные тактические очки. При необходимости можно было мгновенно получить визуальную информацию от моего летающего шпиона.

Выделить из толпы двух бритоголовых верзил с туповатыми физиономиями ни для меня, ни для Ярцева не составило труда. Я увидел, как камердинер сразу же напрягся и собрался, оценив всю серьезность ситуации. Два подозрительных типа слишком уж ненатурально остановились неподалеку от Ольги и начали что-то пристально изучать в своих билетах, изредка бросая косые взгляды на залезающую в вагон блондинку.

Из нас троих только Ольга пребывала до сих пор в счастливом неведении о нависшей над ней опасности. И это было даже к лучшему. Если бы она начала дергаться и вести себя неестественно, киллеры могли решить, что надо быстрее переходить к активным действиям.

Я отошел чуть поодаль и остановился. Мне нужно было выяснить, какие места заняли убийцы, а радиус действия моего жучка был ограничен. Двое бритоголовых, убедившись, что Ольга вошла в вагон, скорым шагом последовали к своему. Я осторожно проследил за ними с помощью жучка. Ярцев, тем временем, также стремительно направился к своему вагону, чтобы побыстрее попасть внутрь и вернуться к Ольге.

Через пару минут у меня уже была информация по двум убийцам. Они сняли купе повышенной комфортности через два вагона от меня. В общем-то это было все, что мне требовалось узнать. Теперь надо разобраться с угрозой для собственной жизни, если таковая имеется.

Я подошел к своему вагону и вручил билет весьма миловидной проводнице. Она внимательно проверила мои документы, широко мне улыбнулась и сладостным голосом проворковала:

— Добро пожаловать, ваше сиятельство. У вас второе купе. Счастливого вам пути. Надеюсь, что вы останетесь довольны нашим сервисом. — И она, игриво закусив губку, обожгла меня многозначительным взглядом.

А вот тут она переиграла. Слишком уж цепким и пристальным взглядом стрельнула проводница на мои документы. Всего лишь на миг, но я успел заметить. А затем весьма ненатурально изобразила девицу легкого поведения. Проводницы в вагонах для аристократов не рискнут без дополнительной информации так навязчиво вести себя при первом контакте.

Не факт, что именно от этой красотки будет исходить основная опасность, но она явно в деле. Возьму это на заметку. Я ответил проводнице заинтересованным взглядом и вошел в вагон. Дойдя до купе, я открыл дверь и заглянул внутрь. Интерьер был шикарен: панели из красного дерева, в одной стороне — двуспальная кровать, а в другой — длинный стол с диваном, мини-бар и санузел с душем.

Но меня сейчас интересовало не это. Я послал жучка обследовать купе на наличие скрытых камер и других сюрпризов. Ожидаемо, внутри ничего такого не обнаружилось. Компания, осуществляющая перевозки, слишком дорожила своей репутацией, чтобы позволить себе такие вольности в вип-купе для аристократов.

Я решил сразу не суетиться и выждать, когда противник сделает свой ход и обозначит себя. В Ярцеве я был уверен, поэтому об Ольге сильно не беспокоился. Да и бандиты, думаю, начнут предпринимать что-то только ближе к ночи.

Я запер купе изнутри и, чтобы не терять зря времени, погрузился в медитацию. Примерно через полтора часа ко мне постучали. Ну, что ж, возможно это первый звоночек от неприятеля. Посмотрим, кто там. Я открыл дверь и увидел всю ту же улыбающуюся проводницу. Ее декольте было до неприличия широким, а в руках она держала ведерко со льдом, в котором была утоплена бутылка шампанского.

— Презент от нашей компании, ваше сиятельство, — томным голосом произнесла проводница, указав взглядом то-ли на пышную грудь, то ли на бутылку игристого.

— Сожалею, но я не пью, — наивно улыбнувшись, сказал я. — Кстати, а где у вас вагон ресторан?

Улыбка у проводницы стала еще шире и сейчас чем-то напоминала звериный оскал.

— Зачем вагон-ресторан? — уже чуть ли не стонала она. — Я все принесу вам в купе. Питание и все остальное, — она как можно сильнее выпятила грудь, — входит в стоимость.

— Знаете-ли, я не привык есть в одиночку, — ответил я, продолжая корчить наивного дурачка. — Приятно видеть, когда вокруг тебя сидят люди, наслаждающиеся приемом пищи. Говорят, это весьма полезно и для настроения, и для пищеварения.

Скулы проводницы на долю секунды напряглись, потом она покорно склонила голову и сделала небольшой реверанс в мою сторону.

— Как вам будет угодно, ваше сиятельство. Вагон-ресторан ближе к хвосту поезда, в пяти вагонах отсюда, — Сексуальная фигурка развернулась и, несколько нервно покачивая бедрами, удалилась.

Значит все-таки проводница. Интересно, она действует в одиночку? Я послал за ней жучка. Красотка вошла в служебное купе, закрыла за собой дверь и, внезапно схватив подушку, прижала ее к лицу, а затем громко в нее то-ли заорала, то-ли зарычала.

А вот это очень хороший знак. Значит все-таки наемница-дилетантка. Настоящий профессионал всегда спокоен и хладнокровен, не только на людях ради показухи, но и наедине с собой. Но, как говаривал мой инструктор-психолог, расслабляться и терять бдительность не стоит, даже если напротив тебя лежат обычные грабли.

Я продолжал следить за проводницей. Когда она, наконец, успокоилась, то полезла в сумочку и выудила из нее портативный медицинский инжектор телесного цвета, размером чуть меньше мизинца. Засунув его за отворот рукава блузки, она открыла дверь в коридор и уселась на кровать, ожидая, видимо, когда я пойду в вагон-ресторан.

И все? Так просто? Я, если честно, даже немного расстроился. Видимо, дядя сильно поскупился на меня, заложив слишком маленький бюджет в задачу по моему устранению.

Хорошо, пора действовать. Если уж красотка всерьез решила меня отравить, то и я гуманизмом страдать не буду.

Я вышел из купе, предварительно повесив в дверном проеме несколько датчиков на проникновение, и пошел в сторону вагона-ресторана. Рядом со мной наготове летели на всякий случай все мои три жучка.

Проходя мимо открытого купе проводницы, я бросил в ее сторону многозначительный взгляд, особо остановившись на зоне декольте. Красотка мгновенно натянула на себя голливудскую улыбку и что-то слащаво пропищала мне вслед.

По пути к ресторану мне нужно было пройти через вагон, где сняли купе двое здоровяков, что охотились за Ольгой. Именно это место я и выбрал для своей будущей импровизированной операции. Двоих жучков я послал деактивировать видеокамеры в обоих концах вагона, а третий отправился следить за опасной проводницей.

Подойдя к купе бандитов, я осторожно дернул дверь и приоткрыл ее. Внутри было пусто. Это было ожидаемо и вполне соответствовало моему плану. Видимо, оба отморозка караулили Ольгу по двум сторонам ее вагона. Оставив дверь в купе приоткрытой, я встал у окна в коридоре и сделал вид, что любуюсь прекрасным вечерним пейзажем.

Почти сразу в конце вагона открылась дверь и в пролете показалась коварная стюардесса. Ее левая рука, которая была ближе ко мне, пряталась за спиной, а правая теребила кружевную оборочку блузки, скользя по почти обнажившейся груди. Моя задача была проста: смотреть на нее с выражением убитого наповал самца, стараясь, чтобы взгляд не выходил за пределы треугольника, вершинами которого были ее глаза и вылезающая из декольте грудь. Малейшая расфокусировка зрения или перевод взора на ее левую руку могли бы сразу ее насторожить.

Как нас учили в академии, фактор внезапности может кардинально изменить ситуацию на поле боя и дезорганизовать противника, что существенно увеличит шансы нанести ему поражение даже при недостатке сил и средств. Тактика проводницы была топорной и прямолинейной: парализовать меня своей убийственной красотой, а затем, проходя мимо, вонзить спрятанный в левой руке инжектор с ядом мне в тело. Но, как только до меня оставалось всего лишь какие-то пара шагов, я сделал то, чего от меня меньше всего ожидали: отошел от окна к двери купе, чтобы пропустить незадачливую киллершу.

Совершив этот маневр, я добился сразу нескольких целей: ушел с линии атаки и встал лицом к проводнице, что повышало мои возможности к отражению нападения. Самым оптимальным решением для убийственной красотки сейчас было бы просто пройти мимо. Но заранее познакомившись с ее нестабильной психикой, я был уверен, что она попытается во что бы то ни стало довести дело до конца. И в этом я нисколько не ошибся.

Поравнявшись со мной, проводница остановилась и медленно повернулась ко мне, не сводя с меня похотливого взгляда. Я завороженно смотрел ей прямо в глаза, пытаясь показать, что я сражен ее напором и страстью. И вот ее левая рука стремительно дернулась из-за спины. Я был уже готов к этому маневру. Моя правая рука перехватила ее запястье и чуть скорректировала линию атаки, направив инжектор прямиком убийце в бедро. Глаза проводницы резко расширились, а лицо исказила гримаса бешенства.

— Ах ты мерзкий суч… — только и успела процедить она, пока нервно-паралитическая смесь не сделала свое дело.

Я подхватил обмякшее тело левой рукой, а правой открыл дверь купе. Быстро затащив умирающую проводницу внутрь, я уложил ее на один из диванов, выдернул из сведенных судорогой пальцев инжектор и выбросил его в приоткрытое окно. Затем протер ручки двери, убирая свои отпечатки и, оставив купе немного приоткрытым, быстро пошел в сторону вагона-ресторана. Выйдя в тамбур, я увидел одного из амбалов, нервно поглядывающего в окошко следующего вагона.

— Гражданин, вы ведь из этого вагона? — с деланным испугом в голосе спросил я. — Там женщине в купе плохо. Я видел, что при посадке вы как раз туда с другом заходили.

Амбал смерил меня тупым взглядом.

— Чё? — голосом племенного быка-осеменителя вопросил он.

Я, не дав здоровяку опомниться, сиганул мимо него в следующий вагон. Оглянувшись, я с удовлетворением увидел сверкающий в коридоре вагона затылок мужика. Выждав секунд десять, я вновь активировал камеры и отозвал жучков. После этого быстро вбежал в купе проводницы следующего вагона и испуганно прокричал:

— Там мужик здоровый над вашей коллегой измывается, помогите! — и указал в сторону соседнего вагона.

Проводница испуганно посмотрела на меня и замерла в нерешительности.

— Ну что же вы сидите, вызывайте охрану и начальника поезда! — раздраженно гаркнул я на нее.

Она, наконец, подскочила, как ужаленная, и стала нервно тараторить по рации, одновременно выдвигаясь в соседний вагон. Я краем глаза увидел Ярцева, высунувшегося позади меня в проход плацкартного вагона. Взглядом показав ему, что у меня все под контролем, я пошел за кричащей в рацию проводницей.

Мы подбежали к нужному купе. Дверь, конечно же, была заперта изнутри.

— Он там! Вместе с проводницей из вип-вагона! — кричал я. — Мне показалось, что ей стало плохо, а здоровенный мужик в купе в это время лапал ее за все места.

Проводница начала стучать в купе, но изнутри никакого ответа не было. Вскоре к нам подбежали двое вооруженных охранников, а вслед за ними подошел и начальник поезда.

— Что тут происходит? — строгим голосом спросил он.

— Добрый вечер. Граф Александр Белов, — представился я. — Я шел в вагон-ресторан, заглянул на пару минут в уборную, а когда продолжил путь, увидел в приоткрытую дверь этого купе, что какой-то здоровый мужик лапает проводницу из моего вип-вагона. Девушке явно было очень плохо. Она сидела вся бледная и пыталась отбиваться. Я сразу побежал за проводницей, и мы вернулись сюда.

Начальник поезда весь побледнел и от охватившего его смятения даже забыл представиться в ответ.

— Открывайте дверь, — дрогнувшим голосом сказал он проводнице, указав на купе.

— Позвольте мне, — тут же вмешался один из охранников, вытаскивая пистолет и забирая у проводницы ключ.

Он медленно открыл дверь купе и мигом взял сидящего внутри мужика на мушку. Амбал, словно ни в чем не бывало, растерянно смотрел на охранника, вытаскивая из ушей наушники. В купе кроме него никого не было. Начальник поезда, гневно нахмурившись, повернулся в мою сторону.

— Проверьте под сиденьем в отделении для багажа, — смерив амбала презрительным взглядом, сказал я. — Посмотрите, у него все чемоданы беспорядочно в проход вывалены.

Уже расслабившийся, было, охранник вновь вздернул пистолет и быстро оглянулся на начальника поезда. Тот молча кивнул.

— Господин, очень медленно встаньте и без резких движений поднимите сиденье. Это обычная проверка. Если все в порядке, то вам не о чем беспокоиться, — хриплым голосом сказал охранник, напряженно глядя на здоровяка.

Тот, поняв, что ему не отвертеться, встал, поднял руки и с наглым выражением на толстом лице процедил:

— Сам поднимай.

Охранник бросил через плечо напарнику:

— Егор, на мушку его. И если дернется — стреляй.

При этом он присел, чтобы не перекрывать напарнику зону обстрела, и медленно поднял сиденье. В следующий миг в коридоре раздался сдавленный крик проводницы. Через пару секунд здоровяка вытащили в коридор и уложили лицом в пол.

— У него есть сообщник. Я видел, как они вдвоем в вагон садились. Почему-то сразу обратил внимание на их бандитские морды, — подлил я масла в огонь после того, как на мужика нацепили наручники.

Начальник поезда сразу же выудил из сумки планшет и пробил данные по купе, а после этого показал одному из охранников. Тот кивнул и вызвал по рации подкрепление. Через четверть часа второго мужика тоже взяли и обоих увели в штабной вагон.

Начальник поезда подошел ко мне и отвесил легкий поклон.

— Благодарю вас, ваше сиятельство, за проявленную бдительность. — Он скорбно глянул на тело проводницы. — А у нее сегодня первая смена была. Вот так-то жизнь у некоторых складывается. Как говорится, всё тлен, — и он горестно вздохнул.

— И вам спасибо за ваши смелые и решительные действия. Во время дачи показаний я обязательно об этом упомяну, — и я протянул руку начальнику поезда.

Он с благодарностью пожал ее в ответ.

Стоит только немножко умаслить человека, облеченного небольшой властью, и он уже, забыв про мелкие нестыковки, начнет всячески тебя обелять и выгораживать перед полицией. Именно это мне сейчас и было нужно.

— Если что, у меня второй вагон, второе купе, — напомнил я, закрепив в начальнике поезда мысль, что я не пытаюсь скрыться и готов всячески помогать следствию.

Идти сейчас к Ярцеву с Ольгой явно не стоило. Аристократ, беседующий с кем-то в плацкартном вагоне, вызовет, как минимум, ненужное любопытство, а то и вовсе подозрения. Исходя из этих соображений, я вернулся к себе в купе, снял с двери датчики движения и позвонил Ярцеву.

— Виктор Петрович, вы, наверное, заметили, что опасность миновала?

— Да, ваше сиятельство, такое трудно было не заметить.

— Мне тоже на данный момент ничего не угрожает, — как мог, успокоил я Ярцева. — Так что можете с Ольгой спокойно перейти в ваше купе. Я знаю, что ее общество вас немного, так скажем, нервирует, но прошу вас проявить терпение до конца поездки. К тому же ехать нам осталось недолго.

— Хорошо, ваше сиятельство, — в голосе камердинера послышалось плохо скрываемое недовольство.

На следующей крупной станции поезд задержался на час. Подозреваемых увезли в отделение, а погибшую — в морг. Следователь провел опрос свидетелей и собрал наши контактные данные. Но, узнав, что я еду за стену, добавил, что дело для него вполне ясное и вряд ли он еще раз меня побеспокоит.

Через пять минут после отбытия представителей власти поезд тронулся и на всех парах помчался навстречу новой жизни, поджидающей меня за стеной. Скоро я еще раз своими глазами увижу неприступную преграду, надежно защищающую империю от гиблых и опасных земель, наполненных неразгаданными тайнами и кровожадными монстрами.

Глава 9

На вокзале Казани нас встречал Митяй. С виду ему было лет тридцать. Коренастый, светловолосый, невысокого роста, но очень широкий в плечах. С лица его не слезала веселая улыбка, а светло-серые глаза смотрели с хитринкой. Он сильно контрастировал с высоким, черноволосым и вечно серьезным Ярцевым. Но даже у Виктора Петровича от вида Митяя губы сами собой расплылись в улыбке. Ярцев подошел к коренастому весельчаку и обменялся с ним крепким рукопожатием.

— Как добрались, Митяй? Без приключений? — спросил он, широко улыбаясь.

— Если пара разбитых наглых морд не в счет, то да, — посмеиваясь, ответил Митяй.

— Что еще за морды? — нахмурился Ярцев.

— Да схлестнулись в придорожной кафешке с людьми какого-то Нижегородского аристократа. Салаги, которые ни разу за стеной не бывали, решили, что они круче бывалых вояк. Пришлось провести с ними разъяснительную беседу.

— Надеюсь без летальных исходов? — озабоченно спросил Ярцев.

— Обижаешь, Петрович. Мы законы знаем. Все было в рамках приличия. Бедолаги быстро поняли, что ошиблись дверью и, охотно со всем согласившись, скрылись где-то в районе горизонта.

— Понял тебя. — На лице Ярцева отразилось облегчение.

Он повернулся ко мне и, указав на своего светловолосого собеседника, сказал:

— Ваше сиятельство, как я понимаю, вас снова нужно знакомить. Это Дмитрий Истомин, позывной Митяй. Вас он хорошо знает, а вы, наверное, его не помните.

Боец отвесил неумелый поклон и с интересом посмотрел на меня.

Я подошел и протянул Митяю руку. Он озадаченно посмотрел на меня, потом на Ярцева. Аристократы не имели привычки здороваться за руку с простолюдинами. Это я отлично знал. Видимо, и бывший глава рода Рокотовых тоже не снисходил до этого. Я же, хоть и сумел дорасти до небывалых высот на шпионском поприще, но всегда помнил, откуда я вышел. И для меня рукопожатие всегда было символом доверия и самым легким способом заслужить расположение подчиненных.

Митяй, наконец, решившись, крепко пожал мне руку.

— Рад вас видеть в добром здравии, ваше сиятельство, — радостно поприветствовал он меня.

— И я рад видеть тебя, боец. И очень ценю, что ты решил служить моему новому роду.

Я представил Митяю Ольгу и после того, как с формальностями было покончено, спросил:

— Где остальные?

— Ждут на выезде из города. А меня на новом фургоне за вами отправили.

Разумный шаг. Зачем тратить бензин и время на городские пробки? Здесь от бойцов все равно толку никакого. В таком крупном региональном центре особых вопросов с безопасностью не возникало.

— Отлично! Тогда показывай дорогу.

Митяй кивнул и вдруг подскочил к Ольге, которая катила за собой весьма большой дорожный чемодан.

— Позвольте вашу сумочку, мадмуазель, — улыбнулся он блондинке и, непринужденно выхватив у нее чемодан, двинулся к выходу с перрона.

Ольга благодарно посмотрела вслед светловолосому здоровяку, а потом перевела на меня ироничный взгляд, в котором так и читалось: «Все-таки нашелся здесь настоящий джентльмен. Не то, что некоторые.»

Я лишь усмехнулся в ответ и приподнял бровь, чтобы на моем лице четко отразилась мысль: «Ты знала, на что идешь, детка.»

Мы вышли с вокзала и двинулись к стоянке, забитой транспортом. Этот большой город жил своей обычной суетливой жизнью, словно и не было совсем рядом огромной стены, отделявшей это мирное существование от обширных территорий, полных смертельных опасностей.

Нынешний император, как и несколько его предшественников, воздвигали и поддерживали эту, по большей части, непреодолимую преграду, которая, начинаясь от устья Волги, шла по ее правому берегу до Камы и далее уже по кромке этой реки до Соликамска. Севернее этой точки монстры почему-то не водились — то ли из-за сурового климата, то ли еще по какой-то причине. Естественна речная преграда облегчала охрану границ империи, а в купе с исполинской, укрепленной магией стеной, делала задачу своего преодоления практически невыполнимой.

Загрузившись в довольно вместительный и удобный фургон, мы двинулись в путь. Выбраться из города в это утреннее время, когда все спешили на работу, было задачей не из легких. Но Митяя нисколько не трогала ни городская суета, ни огромные пробки. Он сидел за рулем и что-то весело насвистывал себе под нос. Теперь мне стало понятно, почему именно его отправили за нами.

Часа через полтора мы все-таки вырвались из плотного скопления транспортных средств и выехали из города, а еще через четверть часа прибыли в импровизированный лагерь, который бойцы Ярцева разбили на одном из съездов с магистрали. И здесь, видимо по привычке, все было организованно, как в военном лагере: несколько постов по периметру, штабная палатка и полевая кухня. Никто из бойцов не слонялся без дела, все были чем-то заняты: чистили оружие, чинили амуницию, а двое даже, раздевшись по пояс, участвовали в тренировочном поединке на деревянных ножах.

Когда мы подъехали, из штабной палатки вышел рослый мужик с бритой наголо головой и цепким взглядом. Ярцев, который первым вылез из фургона, пошел к нему навстречу. Обменявшись рукопожатиями, они с минуту о чем-то переговорили, а потом пошли в нашу сторону.

— Ваше сиятельство, разрешите представить, мой заместитель, замком нашего отделения, Горин Михаил Андреевич, позывной Гора.

— Рад вас снова видеть, Александр Николаевич. — Голос Горина был басовитым и грубоватым. — Соболезную вашей утрате, — нахмурившись, добавил он. — Для нас всех Николай Сергеевич был, как отец родной.

— И мне приятно с вами познакомиться, Михаил Андреевич. Уверен, что наступит время, и мы сможем собраться с силами и поквитаться за нашу общую потерю. — Я протянул Горину руку. Тот, не раздумывая, крепко ее пожал.

— Можем выдвигаться, Александр Николаевич? — вопросительно глянув на меня, спросил Ярцев.

— Пусть бойцы начинают сворачивать лагерь, а мне хотелось бы знать оперативную обстановку за стеной на всем пути нашего следования. Давайте, пройдем в палатку, — решительно заявил я.

Горин с Ярцевым многозначительно переглянулись. В их взглядах удивление мешалось с уважением. Горин отдал несколько коротких приказов, и они с Ярцевым последовали за мной.

В палатке стоял походный стол и два стула. На столе лежала рация и кожаная сумка. Я сел на один из стульев и первым делом спросил:

— Есть планшет с картой местности?

— К сожалению, ваше сиятельство, обычная мобильная связь за стеной практически не действует, да и спутниковая навигация часто сбоит, поэтому мы по старинке пользуемся обычными бумажными топографическими картами. Конечно, если бы у нас было усиленное магией спутниковое оборудование от корпорации Ивана Москитова, то было бы проще, но средств на это изыскать пока негде.

Я довольно хорошо понимал, о каком оборудовании сейчас говорит Горин. В бытность свою шпионом я часто пользовался мобильными терминалами и базовыми станциями этого промышленника. Будучи усилены магией воздуха, они действовали везде: от палящих африканских пустынь до суровых льдов Арктики. Но стоили бешеных денег. Цена варьировалась от десяти до сорока тысяч за базовую станцию, в зависимости от того, какой функционал требуется.

— У нас остались надежные люди в Москве, которые могут помочь с приобретением спутникового оборудования? — не ходя вокруг да около, спросил я Ярцева.

— Да, конечно, ваше сиятельство.

— Отлично! Тогда, Михаил Андреевич, надо будет выделить двух ответственных бойцов, которые съездят в Москву и закупят нужное оборудование. Человек Виктора Петровича им поможет. Деньги я выделю вам, как только приедем в имение. Среднего уровня базовая станция обойдется, ориентировочно, в двадцать тысяч. Радиус покрытия — до сорока километров, плюс тридцать специализированных абонентских устройств в комплекте. Также к ней можно подсоединяться с помощью обычных смартфонов. К выполнению этой задачи надо приступить, как можно быстрее. Справитесь?

— Так точно, Александр Николаевич, — громким и довольным голосом отчеканил Горин.

— Хорошо. С этим решили. Бумажная карта местности у вас с собой?

Горин кивнул, быстро открыл кожаную сумку, достал из нее карту и разложил на столе.

— Вот, ваше сиятельство, мы поедем отсюда по дороге параллельно берегу Камы до реки Вятки, после нее примерно через двадцать километров будет выезд за стену и переправа. Вот здесь, — Горин все свои объяснения показывал на карте. — А дальше идут наши земли, в глубину где-то на пятьдесят километров. С запада надел ограничен рекой Зай, а с востока — Мензеля. В этой точке — поселок Трофимово, — и Горин показал населенный пункт недалеко от переправы. — Рядом с ним заброшенная шахта. Ваша усадьба расположена вот здесь, на двадцать километров юго-западнее Трофимово. А от вашего имения до границы нашего надела, за которой уже начинаются дикие земли, еще примерно двадцать километров по прямой. Граница проходит здесь, в месте сближения Зая и Мензели, от Заинского озера на восток.

— А кто владеет соседними наделами? — с интересом разглядывая карту, спросил я.

— На востоке — земли графа Волкова. Очень большой и богатый надел, тянущийся на сто пятьдесят километров до слияния Волги и Камы, — показывал на карте Горин. — А на западе, сопоставимый с нашим, надел графа Рогожина. Он тянется до реки Белой. Глубина у всех наделов примерно одинаковая — пятьдесят-шестьдесят километров.

— Ясно. После переправы на пути до имения стоит ждать каких-нибудь сюрпризов?

Ярцев с Гориным молча переглянулись и, как мне показалось, немного замешкались.

— Господа, прошу вас ничего от меня не утаивать, — решительно сказал я, окинув быстрым взглядом собеседников. — Теперь я должен быть в курсе всех дел.

— Дело в том, что граф Волков уже давно положил глаз на ваши земли, — нахмурившись, произнес Ярцев. — До этого ему удалось захватить надел барона Пичугина, который раньше был нашим соседом. Теперь он нацелился на наш. Его люди часто заезжают в Трофимово и ведут себя там, мягко говоря, по-свински. Да и вообще они любят колесить по нашим землям.

— Но это же нарушение закона о неприкосновенности дворянских земельных наделов! — воскликнул я, еле сдержавшись, чтобы не садануть рукой по столу. — Если в поселок им еще можно ездить, по строго отведенной для этого дороге, то в других местах появляться запрещено, или я что-то не так понимаю?

— Так-то оно так, ваше сиятельство, — ответил на этот раз Ярцев, разведя руками. — Но никто их так за руку и не поймал. У Степана Ивановича, командира гарнизона, бойцов еле хватает, чтобы удерживать границу, а на поддержание порядка в Трофимово, а уж тем более на патрулирование собственных земель сил просто нет.

— Ясно, — хмуро ответил я и ненадолго задумался. — А что именно они вытворяют в Трофимово? Конкретные жалобы от населения поступали?

— Могут поесть в кафе и не заплатить. То же самое касается и походов по магазинам. К этому можно добавить систематическое запугивание жителей Трофимово, мордобой, моральные унижения, — продолжал Ярцев. — Но это еще цветочки. Несколько жительниц поселка обвиняли людей графа Волкова в изнасиловании. Приезжали представители имперского комендатуры, провели поверхностное расследование, даже вроде бы кого-то из тех отморозков на пару недель посадили под замок. Но затем стороны пошли на примирение, поскольку были выплачены денежные компенсации пострадавшим. Это было единственное происшествие, в которое вмешались власти из-за стены. Грабежи же и мелкое хулиганство, в соответствии с местными законами, должны пресекаться и караться собственниками земельных наделов.

— Насколько я понимаю, на территориях за стеной действуют законы военного времени? — холодно спросил я.

— Так точно, Александр Николаевич, — ответил Горин.

— Значит этих подонков можно было просто расстрелять на месте без суда и следствия, ведь так?

— Все верно, ваше сиятельство, — ответил Ярцев. — Но сделать это могут только бойцы гарнизона или специально уполномоченные владельцем надела лица, так скажем, местная полиция. Обычных жителей за убийство, даже в целях самообороны, ждет судебное разбирательство, а по итогу, вероятнее всего, длительный срок или даже смертная казнь.

— Так что, у нас в Трофимово даже своей полиции нет? — Моему удивлению не было предела.

— Раньше была, только их всех перебили, а убийц так и не нашли. После этого жители просто боятся брать на себя обязанности по охране порядка в поселке. Степан Иванович присылает по возможности наряды в Трофимово, но, когда они там, никто из чужаков в гости не заявляется. Видимо, у них есть информаторы в поселке или в имении.

Так, ну теперь понятно. Банальный и довольно грубый саботаж от конкурента, чтобы поселок обезлюдел и доходы от него сошли на нет. Плюсом к этому, проникновение на территорию надела, во время которого можно спокойно подставить владельца, подкинув что-то незаконное, скажем запрещенное к использованию оружие массового поражения. Также возможна банальная инсценировка нападения на поселок внезапно появившейся банды головорезов из диких земель, которая приведет к многочисленным жертвам среди мирного населения. Только этого одного будет достаточно, чтобы поднять вопрос о передаче моих земель более рачительному хозяину, которым конечно же по счастливой случайности станет граф Волков.

Единственным, хоть как-то сдерживающим графа фактором, был, по моему мнению, авторитет и огромные возможности моего отца. Сейчас же у нашего чудесного соседа полностью развязаны руки, и я почти уверен, что он готовит какую-нибудь гадость на ближайшее время. Ладно, возьмем это на заметку. Предупрежден, значит — вооружен. Как только приеду в имение, нужно будет собрать совет по текущей ситуации.

— В общем и целом ситуация мне понятна, — хмуро оглядев собеседников, сказал я. — Насколько я видел, в списке закупленного оборудования есть тридцать дронов. Весьма полезная вещь, жаль, что так мало приобрели.

— Выгребли все, что было в наличии у нашего оптовика, — разведя руками, ответил Горин.

— Когда парни поедут в Москву за спутниковой станцией, пусть прикупят еще, если будет возможность. Денег я выделю.

— Будет сделано, ваше сиятельство, — кивнул Горин.

— После того, как выедем за стену, и переправимся на нашу сторону, поступим следующим образом, — продолжил я, разглядывая карту. — Укроемся на берегу в этой роще и запустим птичку — прошерстить поселок и его окрестности. Может получится засечь чужаков. Надо преподать им урок, чтобы отбить охоту шастать по нашим землям и кошмарить население.

— Хорошо, ваше сиятельство, — ответил Горин. — Только я предлагаю затаиться не там, где вы указали, а вот в этом лесочке. Здесь и место поукромнее и заезд хороший.

— Отлично! Так и поступим. Да, Михаил Андреевич, и сообщите командиру гарнизона, чтобы не выдвигался к нам на встречу. Пусть его личный состав, как и раньше, будет задействован на самом важном направлении — охране границы. А то еще распугает всех своим грозным появлением, — усмехнулся я.

— Все сделаю, ваше сиятельство, — ответил Горин.

— Ну что ж, господа, благодарю вас за откровенность, — сказал я, вставая из-за стола. — Надеюсь, что и в дальнейшем вы ничего не будете от меня скрывать. Я очень заинтересован в процветании родового имения Беловых. И с этого дня, уверен, дела пойдут на лад. А сейчас нам пора отправляться в путь. Мы и так слишком задержались.

Через полчаса наше отделение в полном составе выдвинулось от окраин Казани в восточном направлении. В авангарде ехал пикап с четырьмя бойцами и с установленным в кузове крупнокалиберным пулеметом. За ним следовал наш фургон, за рулем которого сидел Митяй, а в салоне — мы с Ольгой, Ярцев и еще двое бойцов. А замыкал колонну армейский грузовик с оставшимися семерыми бойцами на борту, среди которых был Горин.

Я сидел, откинувшись на сиденье, полностью погруженный в свои мысли. Мои напряженные размышления касались одной главной темы: как разобраться с графом Волковым? Этот скользкий и невероятно хитрый кусок куриного помета не только портил жизнь мне сейчас, он еще имел наглость серьезно насолить мне в моем шпионском прошлом, а такие дерзкие поступки я привык смывать только кровью.

Глава 10

Незадолго до того, как я взял заказ на князя Рокотова, у меня было задание в диких землях в районе Саратовской губернии. Оно касалось так называемых диких погонщиков. Это странное и неизученное племя обитало в диких землях на всем протяжении границы. Особенно часто его представители встречались в южных областях. На контакт с имперскими жителями они почти никогда не выходили. И только лишь некоторые лихие торговцы с риском для жизни иногда добирались до их поселений, чтобы обменять свой товар на довольно ценные и весьма дорогостоящие ресурсы.

Дело в том, что дикие погонщики научились как-то сосуществовать с монстрами из диких земель. Те их не трогали, а даже наоборот — относились, как к своим. Некоторых, относительно миролюбивых, монстров погонщики даже сумели приручить и использовать в быту и сельском хозяйстве.

Секрет свой представители этого народа хранили за семью печатями. Посвящены в него были только верховные шаманы. Даже предводители племен не знали, в чем тут фокус. При рождении ребенка шаман в одиночку проводил таинство приобщения к племени, и после этого никто из монстров уже не трогал это дитя.

Каждый правитель Российской империи прикладывал немалые усилия, чтобы узнать эту тайну, но пока все было тщетно. Информация собиралась по крохам на протяжении десятилетий, но на данный момент полученных сведений все еще не хватало, чтобы дать даже примерный ответ, как дикие погонщики это делают.

Помимо всего прочего, давно был известен факт, что шаманы в день наступления нового лунного года уединяются на несколько дней в своих хижинах. В это время никто не должен был даже близко подходить к их жилищам. Наказание являлось единым для всех — неминуемая смерть.

И вот, наконец-то, одному из наших информаторов с помощью продвинутых магических артефактов получилось-таки заглянуть в хижину шамана во время его уединения. Полученная информация, хоть и не принесла нам весомого результата, но все-таки была еще одним ценным шагом к раскрытию тайны. Как выяснилось, хижина была абсолютно пуста. Шаман, который должен был находится внутри, куда-то исчез. Информатор прошел по всем закоулкам дома и записал в памяти каждую деталь. А затем эта запись была извлечена имперскими магами и отправлена на тщательное изучение.

Сразу после успешной операции мы вывели информатора из племени и переправили на пятьсот километров севернее, под Казань, в земли графа Волкова. Задача состояла в том, чтобы дать агенту новую личность и позволить дальше жить обычной жизнью на землях империи.

Нюанс был в том, что это была молодая девушка, двадцати двух лет. По легенде она всю жизнь прожила в южных областях приграничья, а после смерти родителей переехала под Казань в поисках лучшей доли. Здесь ее должен был заметить один из присланных нами агентов и, под видом аристократа, пригласить на работу к себе в поместье на большую землю. Но, чтобы цепочка событий была как можно более приближена к реальности, девушке предварительно следовало прожить на землях графа Волкова несколько месяцев до прибытия того самого аристократа.

Устроившись официанткой в один из приграничных баров, она спокойно работала, дожидаясь своего часа. И все было бы хорошо, если бы она не попалась однажды на глаза графу Волкову. Через несколько дней она исчезла. И только спустя месяц я узнал от своего человека в окружении гафа, что он ее изнасиловал и убил. В этот период я уже вовсю занимался делом князя Рокотова, и ни на что другое у меня времени просто не было. Но жирную галочку, что граф Волков больше не жилец, я себе поставил.

* * *

Примерно через два часа мы наконец-то приблизились к стене. Это было монументальное сооружение. У тех, кто первый раз его видел, порой захватывало дух. Около тридцати метров высотой и пятнадцати шириной, стена тянулась в обе стороны насколько хватало взгляда. Возводить ее начали примерно сто лет назад, когда случился Катаклизм. С тех пор она постоянно укреплялась и дорабатывалась с применением новейших научных и магических технологий. Это была третья линия обороны, которая была призвана сдерживать наиболее мощные прорывы монстров. Второй линией была река, ну а первой — земли аристократов, протянувшиеся вдоль стены на противоположном берегу.

На вершине стены по всему ее протяжению располагались различные виды оружия, как огнестрельного, так и магического. А внизу, у переправ — которых было по одной на каждый надел — находились массивные ворота с выдвижными площадками, стыкующимися с понтонными мостами. На ночь русло реки освобождалось от нескольких секций моста, и тогда возобновлялось судоходство, по большей степени грузовое.

На подъезде к воротам с внутренней стороны располагался пограничный КПП, в обязанности которого входило: проверка документов, в некоторых случаях — досмотр груза, ну и, конечно же, быстрое силовое реагирование при выявлении нарушений. Стена и все ее обитатели жили по законам военного времени, так что с преступниками здесь особо не церемонились.

Мы подъехали к небольшой очереди, образовавшейся на въезде на КПП. Перед нами было всего три грузовика, так что долго ждать нам не пришлось. Подъезжая к стене, наша колонна перестроилась и вперед пропустили фургон, на котором ехали мы с Ярцевым. Поэтому первой в зону проверки попала наша машина. После остановки Виктор Петрович с полным набором сопроводительных документов прошел в кабинет дежурного офицера.

Не прошло и пяти минут, как он вышел обратно с вполне довольным лицом. Его сопровождал пограничник с погонами майора. Он подошел к нашей машине и заглянул внутрь.

— Ваше сиятельство, — обратился он ко мне, — можно с вами переговорить по одному очень важному делу? Это не займет много времени. Прошу вас ко мне в кабинет.

Слова майора больше смахивали на приказ, облеченный в вежливую форму. Я не стал переводить взгляд на Ярцева в поисках поддержки. Это бы дало офицеру лишний повод думать, что я не уверен в себе и выведен из равновесия. Если майор хотел надавить на меня, то дополнительных козырей от меня он не получит. Посмотрев на него ясным и спокойным взглядом, я вылез из фургона.

Когда мы вошли в довольно тесный кабинет, майор указал мне на стул, а сам протиснулся за рабочий стол и уселся напротив меня.

— Ваше сиятельство, не сочтите за бестактность, но я хотел бы узнать, какова цель вашего визита в приграничные земли?

— Вы так и не представились, господин майор. С кем имею честь? — натянуто улыбнувшись, спросил я.

— И действительно, что ж это я⁈ — воскликнул офицер, от души рассмеявшись. — Майор Громов, Вячеслав Иванович. Да вы не переживайте, Александр Николаевич, это стандартная процедура, которая и мне-то, признаться, не очень приятна. Но таковы правила, ничего не поделать, — развел он руками.

Майор явно хотел добиться какой-то, известной только ему, цели. Получение информации для него было вторично, поскольку спрашивал он о вполне очевидных анкетных вещах, на которые обычно давались такие же очевидные, но зачастую не совсем правдивые ответы. Не говоря уже о том, что допрос аристократа о таких банальностях, да еще и майором, выглядел, мягко говоря, странно. Возможно, он хотел заранее показать мне, кто здесь главный, и намекнуть, чтобы я особо не выпендривался у себя в наделе.

Но, что бы там не задумал майор, скрывать от него мне было нечего, поэтому я совершенно искренне ответил:

— Моя главная и единственная цель — это забота о моем имении. То состояние, в котором оно находится сейчас, меня абсолютно не устраивает.

Мой ответ был коротким и вполне понятным. Многословие здесь было ни к чему, поскольку передо мной сидел человек военный, привыкший к четким и сжатым формулировкам.

Громов посмотрел на меня испытующим взглядом и начал что-то записывать на бумажке.

— Как планируете строить отношения с соседями? — как бы невзначай, не прекращая писать, спросил майор.

— На взаимовыгодной основе, — четко ответил я. — Конфликтовать ни с кем не хочу, но и в ответ жду того же самого. Если же против меня буду предприниматься противоправные действия, то буду реагировать в соответствии с действующим законом военного положения.

— Хм. А если начнут задирать? Вы же человек новенький, сами понимаете, — с сомнением в голосе спросил Громов, оторвавшись от бумаги и вопросительно глянув на меня.

— Ну мы же с вами не в школе, где, в силу возраста, такие действия вполне объяснимы. Я все-таки рассчитываю, что меня будут окружать взрослые и вполне адекватные соседи.

— Взрослые — это те же дети, только игры у них более опасные и приводящие, зачастую, к необратимым последствиям, — усмехнулся майор. В его, обращенном на меня, взгляде мелькнул живой интерес.

Видимо, Громову нравились такие беседы с философским уклоном. Что ж, давай тогда порассуждаем более пространно, господин майор.

— Раз уж мы затронули тему школы, то сам собой напрашивается случай из жизни, — неторопливо продолжил я. — У нас в школе было много детей, которые любили задирать новичков. Отпрыски аристократов, знаете ли, с молоком матери впитывают обманчивое сознание собственной исключительности. Однажды один из них уронил на пол ручку и попросил меня ее поднять, используя весьма нелицеприятные выражения. К тому времени я уже был научен, что стоит кого-то посадить себе на шею и он оттуда уже не слезет. Поэтому в ответ я предложил ему отправиться в пешее эротическое путешествие, а слова свои благополучно подкрепил классической двойкой по наглой улыбающейся физиономии. После этого случая наши дальнейшие отношения с одноклассниками неизменно стали строиться на взаимовыгодной основе.

Конечно, насчет школы я немного приврал. У меня в классе были одни оборванцы, такие же в точности, как и я. Но в остальном мой рассказ был чистейшей правдой.

— Хм, интересный вы человек, Александр Николаевич! — весело усмехнулся Громов. — Но, как бы там ни было, спасибо за откровенность. Признаюсь, не ожидал. — Майор немного помолчал и окинул меня пристальным взглядом. — Однако, как ни странно, именно такого ответа я больше всего от вас и ждал.

Громов встал из-за стола и подошел к стоящему в углу неприметному сейфу. Тот был одновременно и с кодовым, и с обычным замками. Майор немного поковырялся с дверцей и через пару секунд извлек из сейфа тонкий металлический кейс. Вернувшись на место, он положил его перед собой на стол.

— Ваш отец просил меня передать вам это, если с ним что-то случится, и вы будете вынуждены бежать в имение вашей матушки, — на этот раз по-отечески тепло сказал Вячеслав Иванович. — Он был хорошим человеком, и я искренне соболезную вашей утрате. А весь этот допрос, — продолжил он после небольшой паузы, — лишь моя попытка убедиться, что вы достойный сын своего отца.

Майор пододвинул ко мне кейс. Я окинул чемоданчик любопытным взглядом и сразу заметил, что он заперт на кодовый замок.

— Ваш отец сказал, что код вы знаете, — добавил Громов, заметив мой беглый взгляд.

— Да, конечно, код мне известен, — не стал спорить я. — Спасибо вам, Вячеслав Иванович! Это для меня очень много значит. Все, что могло бы напоминать мне об отце, осталось в Москве. И по этой причине этот подарок для меня вдвойне ценен.

— Рад это слышать молодой человек, — с улыбкой произнес Громов. — Пойдемте я вас провожу.

Судя по изменившемуся стилю обращения ко мне, передо мной стоял аристократ не ниже меня рангом. И он специально давал мне это понять. Перстня на руке у него я не заметил, а значит господин предпочитал оставаться инкогнито. И, скорее всего, никакой он не Громов и совсем не майор. Ладно, сейчас это не так важно, как содержимое кейса и поиск способа его извлечения.

— И вот мой вам совет, — добавил псевдомайор, — не связывайтесь хотя бы на первых порах с графом Волковым. Он человек весьма неприятный, но довольно могущественный. — Громов немного помолчал, а затем хитро улыбнулся. — Но, если уж конфликта никак не избежать, то, судя по вашим школьным впечатлениям, вы прекрасно знаете, как следует поступать. — Мы с ним вышли на крыльцо пограничного пункта и майор, остановившись, протянул мне руку. — На мою помощь, к сожалению, пока рассчитывать не стоит. Но, я уверен, что вы и без нее справитесь.

— Уж постараюсь, Вячеслав Иванович, — решительно ответил я, крепко пожимая протянутую руку.

Когда я залез в фургон, Ярцев вопросительно глянул сначала на меня, а потом на кейс в моих руках.

— Все в порядке, Виктор Петрович. Выдвигаемся.

Шлагбаум перед нами поднялся, и мы выехали через открытые ворота на довольно широкий понтонный мост.

— Вы раньше видели этого майора? — спросил я, с любопытством поглядывая на Ярцева.

Тот отрицательно мотнул головой и ответил:

— Нет, но мне показалось, что он сделан из одного со мной теста. Вот только на майора пограничных войск он точно не тянет. Больше похож на полковника или генерал-майора действующей армии. Мужик явно понюхал пороха и в штабе отсиживаться не любит. Странно, что я его не знаю.

Вот и мне странно, подумал я про себя, а Ярцеву просто молча кивнул.

До лесного укрытия, где мы планировали остановиться для наблюдения, было, по моим расчетам, около пятнадцати минут езды. И это время я хотел потратить с пользой.

У меня появилась одна идея насчет кейса. Я припомнил случай с Ольгой, когда какой-то легкий подсознательный порыв заставил меня выбрать нужную гостиницу, а затем выйти из нее в привычное для встречи с блондинкой время. У меня, конечно, были большие сомнения на этот счет, но я все-таки хотел попробовать достучаться до прежнего владельца тела. Вдруг, как и тогда с Ольгой, он мне сейчас поможет с кейсом?

Я положил большие пальцы на колесики набора кода. Прикрыв глаза, остановил внутренний диалог и прислушался к воцарившейся в голове тишине. Что делать дальше, я не имел никакого понятия. Я ждал какого-то ответа или, возможно, картинки с нужными цифрами, но долгое время ничего не происходило.

И тут вдруг мне вспомнились занятия по самогипнозу, во время которых мы убеждали тело, что, к примеру, горячее — это холодное или тяжелое — это легкое. А после без малейшей помощи магии ходили по горящим угольям и отрывали от пола тяжелые бетонные плиты. В следующий миг я собрал волю в кулак и послал в подсознание прямой и четкий приказ: «Открой кейс».

Раздался легкий, еле слышный щелчок. Еще даже не открыв глаз, я почувствовал, что крышка кейса поддается моим усилиям. Отлично! Дело было сделано.

Я приоткрыл кейс всего лишь на маленькую щелочку и заглянул внутрь. Там лежала какая-то, металлическая с виду, коробка, а рядом с ней — потрепанная тетрадь.

Закрыв крышку кейса, я запомнил код и вновь перемешал цифры. В мои планы пока не входило выставлять содержимое серебристого чемоданчика на всеобщее обозрение. Изучу то, что там содержится, когда останусь один, а потом уж решу, стоит ли кому-то про это говорить.

Ну а сейчас мне в первую очередь нужно было подумать о том, как подловить обнаглевших людей графа Волкова и отвадить их беспрепятственно шляться по моим землям.

Выглянув в окно, я увидел, что мы движемся вдоль реки по проселочной дороге, направляясь к ближайшему лесному массиву. Примерно минут через пять мы въехали на опушку и остановились на небольшой бетонной площадке, скрытой от солнца пышными кронами высоких корабельных сосен.

Боец с небольшим чемоданчиком выскочил из грузовика и расчехлил птичку. И через пару минут дрон уже взмыл вверх, осторожно пролетев в небольшие разрывы между кронами деревьев. Я подошел к оператору коптера и стал вместе с ним внимательно вглядываться в экран, на котором тонкой ленточкой вилась дорога, ведущая в Трофимово.

Привыкший в своей прошлой оперативной работе обращаться с дронами, я сразу заметил маленькое облачко пыли, поднимающееся из-за узкой лесополосы. Пока никак не реагируя, я внимательно следил за движением транспортного средства, которое то и дело мелькало между деревьями.

— Бинго! — наконец услышал я довольный возглас Горина. — Это точно они.

Мои брови гневно сдвинулись к переносице. Я, не мигая, смотрел на черный пикап, несущийся на большой скорости в нашу сторону.

Глава 11

— Карту, срочно! — крикнул я Горину.

Тот быстро схватил сумку и подбежал ко мне. Через несколько секунд карта была разложена на капоте стоящего рядом пикапа.

— Они сейчас здесь, — ткнул я пальцем на желтую ленточку дороги. — Эта общая трасса, все верно?

— Да, — кивнул Горин.

— Куда они едут?

— В поместье Волкова, — Михаил Андреевич показал точку на карте.

Я прикинул варианты маршрутов, по которым всех быстрее можно доехать до поместья.

— Если они будут двигаться по общей трассе, то им придется сделать большой крюк. Вот этот путь гораздо короче. Но тогда им придется ехать по закрытой для свободного перемещения зоне. В этом случае мы сможем их перехватить на нашей территории вот в этой точке.

Горин согласно кивнул.

— Михаил Андреевич, срочно готовим мобильную группу, — приказал я. — Семь бойцов на пикапе прямо сейчас выдвигаются в место перехвата. Вы с ними. Связь держим по рации. Выполняйте!

Горин быстро кивнул, свернул карту и выкрикнул имена бойцов мобильной группы, которые тут же стали загружаться в пикап. Через минуту машина вылетела из леса и стремительно помчалась прочь.

— Всем остальным тоже быть готовыми к выдвижению! — громко крикнул я.

Бойцы засуетились, выполняя приказ. Тем временем мы с Ярцевым напряженно следили за несущейся по дороге машине. Сейчас до места съезда оставалось что-то около трех километров.

— Свернули! — наконец, возбужденно крикнул оператор дрона.

— Продолжай вести цель. Обо всех изменениях незамедлительно докладывай. — приказал я ему. — Остаешься здесь за главного. Девушка с тобой, — я указал на Ольгу. — Как закончишь с дроном, отвезешь ее на фургоне в поместье!

Радостный боец вдруг резко приуныл. Ему тоже хотелось поучаствовать в захвате людей Волкова. Но приказ — есть приказ, его не обсуждают.

Мы с Ярцевым запрыгнули в кабину, а пятеро оставшихся бойцов — в кузов грузовика. Камердинер надавил на газ и машина, резко тронувшись, покатила к точке захвата.

— Гора, как слышишь? Прием, — вызвал я Горина по его позывному.

— Слышу вас хорошо, прием.

— Они едут к вам. Перегородите дорогу в условленной точке и устройте засаду. Они должны видеть только трех бойцов. Остальные — в лесу, по обе стороны от пикапа. Пусть рассредоточатся так, чтобы не перекрывать друг другу сектора обстрела… — Я на секунду прервался, понимая, что зря сотрясаю эфир, говоря очевидные вещи. — Да вы и без меня все знаете. Задача минимум — обезвредить и задержать противника. Если начнут стрелять, открывайте огонь на поражение. Мы скоро будем.

Через десять минут оператор дрона передал по рации:

— Там перестрелка, толком ничего не видно.

Ярцев, услышав слова оператора, поддал газу.

— Оружие к бою, — передал он по рации бойцам в кузове. — Как остановимся, движемся двумя группами по обе стороны от дороги. Зайдем с тыла и постараемся застать противника врасплох. — Последняя фраза была обращена только ко мне — парням и без слов все было ясно.

— Гора, доложи обстановку, прием. — Я пытался тем временем вызвать Михаила Андреевича, но рация молчала — то ли Горин был занят боем, то ли… Ну, да ладно, раньше времени панихиды петь точно не стоит.

Машина затормозила, и мы высыпали на дорогу. Ярцев протянул мне пистолет и выскочил из машины. Он с двумя бойцами скрылся в зарослях слева от дороги, а мы с тремя оставшимися пошли справа.

Как же мне сейчас не хватало моих прежних колоссальных магических возможностей. Пользуясь аспектом воздуха, я мог становиться частично невидимым и перемещаться быстро и бесшумно. Враг, не владеющий магией, даже не успевал замечать с какой стороны к нему подкрадывалась внезапная смерть.

До места столкновения оставалось примерно полторы сотни метров. Мы старались двигаться, не производя лишнего шума, применяя особый способ перемещения по лесному массиву: нога плавно, но быстро перекатывается с пятки на носок по наружному своду стопы.

Бойцы шли впереди меня. Каждый из них контролировал примерно тридцатиградусный сектор обстрела. Я двигался немного позади и чуть ближе к дороге, чтобы никто из впереди идущих не находился на линии возможного огня.

Вдруг издалека послышались резкие и грубые окрики, среди которых я с облегчением узнал грубый бас Горина. Мы прибавили шагу и вскоре увидели живописную картину: четверо бойцов Волкова лежали в наручниках, глотая придорожную пыль, а пятый прилег навечно отдохнуть в ближайшей канаве.

Я вышел из зарослей, засунул пистолет за пояс и двинулся к Горину. Одновременно со мной с противоположного края дороги показался Ярцев.

— Я смотрю, вы и без нас справились, — с ухмылкой проворчал он, ставя автомат на предохранитель. — Почему рация молчит? — спросил, было, он Горина, но тут же осекся, увидев, что выносной микрофон на плече Михаила Андреевича разбит вдребезги. — Не зацепило? — В голосе Ярцева прозвучало беспокойство.

— Да, пустяки — царапина, — отмахнулся Горин. — Что с этими делать будем? — И он указал на лежащих боевиков Волкова.

Один из них вдруг повернулся в нашу сторону и яростно заорал, брызгая слюной:

— Капец вам, твари. Теперь мы уж точно весь род Беловых вырежем, а поместье с вашим обрыганным поселком спалим.

А вот и главный заводила этой оборзевшей банды, с недоброй усмешкой подумал я, подходя к нему и доставая из-за пояса пистолет.

— Чё ты машешь своей пукалкой, молокосос? — криво усмехаясь, проорал боевик. — Я тебя не…

Что там было дальше, никто так и не услышал, зато выстрел, разнесший вдребезги левое полушарие мозга подонка, услышали все.

— За нарушение границ моей земли и вооруженное нападение на моих людей я, граф Белов, приговариваю тебя к смерти… посмертно, — сказал я, хладнокровно глядя на безжизненное тело у своих ног.

Ярцев с Гориным ошарашенно смотрели на меня. Для них я был всего лишь восемнадцатилетний пацан, который впервые в жизни убил человека, причем сделал это настолько хладнокровно, словно всю жизнь только этим и занимался. Ломать сейчас перед ними комедию и изображать душевные терзания у меня не было ни времени, ни желания. Пусть привыкают. На войне по-другому никак.

— Пощадите, прошу! Я простой водитель. Меня заставили, — вдруг испуганно залепетал один из оставшейся в живых троицы.

Я подошел к Горину и тихо, чтобы задержанные не слышали, сказал, указав на трусливого «шофера»:

— Этого — за мной в лес. Допросить надо. И включите музыку в машине погромче.

Михаил Андреевич понимающе кивнул и передал мой приказ двум своим бойцам. Те схватили визжащего от страха бедолагу и потащили вслед за мной в чащу.

В общем и целом, я действовал строго по инструкции ведения допроса: начал с наименее морально устойчивого и отделил его от группы подельников, чтобы те не могли влиять на него психологически.

Отойдя метров на тридцать от дороги, я выбрал дерево побольше и указал бойцам на него.

— К стволу этого мерзавца, — угрожающе глядя на водителя, сказал я.

Парень истерично зарыдал и осел к корням дерева, отворачивая от меня голову. В это время ко мне подошел Ярцев.

— Подыграете? — шепнул я ему на ухо, пока бедолага причитал и вопил, не обращая ни на кого внимания. — Я загоню его душу в пятки, а вы защищайте. Максимум, через пять минут он вам все расскажет. Мне важно знать, какие еще сюрпризы они для нас подготовили.

Ярцев смерил меня удивленным взглядом, и молча кивнул.

Я подошел к боевику Волкова и с размаху ударил его по щеке ладонью.

— Как ты посмел явиться на мою землю? — заорал на него я. — Ты знаешь, что бывает с теми, кто приходит без разрешения на чужую территорию?

— Пощадите, я больше не буду. Я жи-ить хочу, — надрывался «водитель».

Еще пара яростных угроз и один хлесткий удар довели боевика до состояния полевой мыши.

— Успокойтесь, ваше сиятельство, — послышался позади обеспокоенный голос Ярцева. — А вдруг это действительно новичок? Обычный водитель, который ничего плохого не сделал.

Глаза бедного парня так и вспыхнули. Он с надеждой уставился на Ярцева и бешено закивал головой, пытаясь что-то сказать.

— Да какой он водитель⁈ — продолжал бушевать я. — Ты морду его видел? Это ж отъявленный бандит-рецидивист. Вышибу ему мозги — и дело с концом! — Я взвел курок и приставил ствол к голове «водителя».

Боевик истошно завизжал, умоляюще глядя на Ярцева.

— Ваше сиятельство, позвольте мне с ним поговорить, — с участием глядя на боевика, сказал Ярцев. — А вы пока постойте вот тут в сторонке, успокойтесь немного.

Я отошел к соседнему дереву и злобно крикнул через плечо:

— Если этот подонок расскажет тебе что-нибудь полезное, то сам решай, что с ним делать. Если нет, то здесь у дерева и закопаем.

Я прислонился к стволу большой кряжистой ели, отвернулся, чтобы не было видно моего лица, и с интересом стал прислушиваться к разговору Ярцева с «водителем».

— Как звать-то тебя? — мягким голосом спросил Виктор Петрович, присев на корточки рядом с боевиком.

— Ваня, — жалобно простонал тот.

— Успокойся, Вань, и послушай меня внимательно. Если ты будешь отвечать на мои вопросы, то никто тебя не тронет. Ты же слышал, что сказал его сиятельство? Все расскажешь, и я тебя отпущу. Как тебе такое?

— Д-да, все-все расскажу, — испуганно стуча зубами, закивал Ваня.

— Что вы делали в Трофимово?

— Х-хлор… в двух цистернах на территории заброшенной лесопилки. Там взрывчатка с таймером. Бахнет где-то часа через три.

— Как ее обезвредить? — напрягшись, процедил Ярцев.

— Там панель с цифрами. Код деактивации — восемь, три, ноль, один, — дрожа, как осиновый лист, тараторил Ваня.

— Есть еще какие-нибудь сюрпризы?

— Лес на юге от поселка. Опушка, куда ходят по грибы и ягоды, заминирована противопехотными минами. Я покажу, где. Только не убивайте, — причитал Ваня.

Вот ублюдки, твари, мерзавцы! Граф Волков, похоже, совсем с головой не дружит. Хорошо хоть еще не настал сезон грибов и ягод.

— Еще что-то хочешь мне рассказать, Ваня? — еле сдерживая гнев, спросил Ярцев.

— Н-нет, это все! Честное слово! Я все вам рассказал! — вновь заорал он, глядя, что я подхожу к нему с пистолетом в руке.

Я направил ствол в голову Ивана, посмотрел в его расширившиеся от ужаса глаза и, взяв чуть выше, произвел выстрел, сразу заткнув Ваньке рот.

— Тихо-тихо, — процедил я ему в лицо. — Успокойся. Пусть твои подельники думают, что я тебя убил. — Я немного подождал, потом медленно убрал руку. — Поедешь сейчас с нами и на месте все покажешь, договорились? — ледяным голосом спросил я, убирая пистолет за пояс.

Ваня нервно закивал.

— Виктор Петрович, возьмите с собой двух ребят и отгоните наш пикап к грузовику. Поедем, посмотрим на сюрпризы от нашего гостеприимного соседа. — Я повернулся к двум, стоящим рядом, бойцам. — Отведите его через лес к грузовику, чтобы двое его дружков не заметили. Тоже поедете с нами.

Парни молча кивнули и, подняв Ивана с земли, скрылись с ним в густых зарослях.

Я вернулся на дорогу и подошел к Горину.

— Михаил Андреевич, этих двоих — в имение на гауптвахту, — показал я на задержанных боевиков. Их пикап конфискуем в пользу моего рода. Трупы оставляем здесь. Когда приедут из районной комендатуры, пусть сами решают, что с ними делать. Мы с Виктором Петровичем забираем четверых ребят и на пикапе прокатимся до Трофимово. Еще четверка ваших бойцов на конфискованном автомобиле пусть пулей летит к лесу, который возле Трофимово. Подходы к нему со стороны поселка нужно заблокировать и никого не пускать — там все заминировано. А вы с оставшимися бойцами берите грузовик, задержанных боевиков и езжайте в поместье. Да, и извинитесь там от моего имени перед управляющим за задержку. Ждут нас, поди, с самого утра. Скажите ему, чтобы пока Ольгу разместил. Ее ваш боец на фургоне привезет.

— Вас понял, ваше сиятельство, — вытянулся в струнку Горин. — Разрешите выполнять?

— Выполняйте, — добродушно усмехнувшись, ответил я.

Прогулявшись до нашего пикапа, я забрался в кабину и вернул Ярцеву его пистолет. Четверо бойцов с Иваном к тому времени уже сидели в кузове. Я достал мобильник и посмотрел на шкалу качества связи. Все было по нулям.

— Виктор Петрович, а в Трофимово связь есть?

— Сотовая в некоторых местах ловит. Кроме этого, в нескольких домах и больнице со школой есть проводные телефоны.

— Ну хоть так пока, — вздохнул я. Передо мною вырисовывалось все больше проблем, которые требовали скорейшего решения. — Как приедем в поселок, дозвонитесь до районной комендатуры и сообщите об инциденте. Нужно, чтобы их представители выехали на места, зафиксировать правонарушения: сначала в Трофимово, а потом и в лес, где была перестрелка.

— Хорошо, ваше сиятельство. Тогда по пути тормознем у больницы, если сотовая связь не появится. Много времени это не займет.

Но, на наше счастье, когда мы въехали в Трофимово, связь появилась и довольно устойчивая. Ярцев в очень тревожных тонах обрисовал перед дежурным офицером комендатуры перспективы взрыва двух цистерн с хлором и приплел, что при сохраняющемся южном ветре облако понесет прямо на стену. Дежурный дрогнувшим голосом ответил, что срочно высылает опергруппу.

Заброшенная лесопилка стояла на западной оконечности поселка. Проржавелые ворота были открыты настежь. Внутри виднелись старые бревна, беспорядочно набросанные в несколько больших куч. За одной из них, скрытые от посторонних глаз, приютились две грузовые цистерны.

Мы с Ярцевым поспешно вылезли из пикапа. А бойцы тем временем выгрузили из кузова Ивана. Наручники с него пока, на всякий пожарный, снимать не стали.

— Иди, показывай, где бомба, — нахмурившись, приказал я задержанному.

— Вон там, под второй цистерной, — испуганно кивнул парень.

— Подойди и покажи, — отчеканивая каждое слово, сказал я.

Иван испуганно глянул на меня и поплелся к цистерне. Мы с Ярцевым последовали за ним.

— Вон она, под днищем. — Парень присел на корточки и заглянул под дальнюю цистерну.

— Стой здесь, — приказал я Ивану. — Ты ведь в курсе, что если бомба рванет, то от тебя мокрого места не останется? — спросил я, осматривая внушительных размеров взрывное устройство. — Ты точно помнишь код деактивации?

— Д-да, — голос Ивана вновь задрожал. — Восемь, три, ноль, один.

Я озабоченно посмотрел на таймер: тридцать семь минут до взрыва. Ваня явно загнул, когда говорил про три часа.

— Ваше сиятельство, — вмешался Ярцев, заглядывая под цистерну. — позвольте мне. А вы с ребятами лучше отойдите подальше.

Мысль, конечно, здравая, но геройствовать тут никто, кроме Ивана не будет.

— У меня идея получше. Пристегните задержанного одной рукой к цистерне и дайте рацию. Пусть сам и деактивирует, когда мы отойдем. — Я посмотрел на задрожавшего от ужаса парня. — Ну что, справишься? — Тот нервно кивнул. — Вот и хорошо. Подождешь нашего сигнала по рации и начинай. Как сделаешь — сообщи.

Я кивнул одному из бойцов, держащих Ивана. Тот затащил пленника под цистерну и пристегнул его к металлическому каркасу рядом с бомбой.

Мы отъехали на пикапе на безопасное расстояние и дали сигнал Ивану. Через минуту тот ответил дрожащим голосом:

— Все готово. Можете возвращаться.

Я глянул на Ярцева. Тот молча сидел за рулем и почему-то не спешил трогаться. Вдруг он заглушил двигатель и взглянул на меня.

— Я один схожу, ваше сиятельство. Если все в норме, то сообщу по рации, — твердым голосом сказал он и вылез из пикапа.

Ярцев дошел до открытых ворот лесопилки и скрылся за ними. Через минуту в динамике рации раздался его взволнованный голос:

— Ваше сиятельство, тут что-то не так. Лучше вам срочно уезжать на юг, ближе к имению. Я сам попробую разобраться.

Дальше я слушать не стал. Выпрыгнув из кабины пикапа и приказав бойцам оставаться на месте, я помчался к лесопилке.

Увидев меня, Ярцев недовольно покачал головой, но говорить ничего не стал. Он сосредоточенно отворачивал верхнюю панель взрывателя. Я заглянул под цистерну и посмотрел на экран с таймером: тот, как ни в чем не бывало, продолжал отсчитывать секунды, оставшиеся до локального апокалипсиса.

Глава 12

— Ты же сказал, что все готово! — накинулся я на Ивана.

— Я не знаю, что происходит! — испуганно закричал тот. — Я все сделал, как и раньше: ввел код, нажал на ввод, но таймер так и не остановился. Может он просто сломался, и бомба деактивирована?

— Это мозги у тебя деактивированы, — буркнул я, задумчиво разглядывая взрывное устройство.

На жалобно скулящего Ивана я больше не обращал никакого внимания: он свою функцию, пусть и не до конца, но выполнил.

До взрыва оставалось чуть больше двадцати минут. И тут меня осенила идея. Я схватил рацию Ярцева и прокричал:

— Гора, как слышишь? Прием.

— Слышимость средняя. Что случилось? — сквозь трескучие помехи послышался ответ Горина.

— Остановитесь, пока не выехали из зоны приема, — нетерпеливо сказал я.

— Готово.

— Твоя задача любыми способами выбить из пленников код деактивации взрывного устройства на цистернах с хлором. У нас осталось двадцать минут до химической катастрофы.

— Вас понял. Конец связи. — Посуровевшим голосом Горина прохрипел динамик.

Тем временем Ярцев осторожно отодвинул панель с таймером и забористо матюгнулся. От нее к взрывателю шла целая вязь проводов. Да уж, ковыряться с ними при катастрофической нехватке времени — та еще затея. Обрыв любого может вызвать немедленную детонацию, а найти среди них тот, по которому пойдет итоговый электрический импульс, задача почти невыполнимая. Вся надежда только на Горина.

Я сверкнул глазами в сторону пленного.

— Думай, Ваня, думай! Жить тебе осталось меньше двадцати минут, — холодно сказал я.

— Да я точно помню эти долбанные четыре цифры, — истерично заорал он. — Восемь, два, ноль, один!

Я замер и с подозрением уставился на Ивана.

— Еще раз скажи код, — резко переспросил я.

— Восемь, два… — Ваня замер с расширившимися от ужаса глазами, — или три? Бли-ин, я не помню, — заскулил он.

— Сколько попыток ввода у взрывателя? Отвечай! — гаркнул я на Ваню.

— Три-и, должно быть три… или две? Я не знаю точно-о, — подвывал бледный, как полотно, пленник.

Мы с Ярцевым переглянулись.

— Дождемся Горина. Если у него не получится, то рискнем.

Ярцев кивнул, тяжело опустился на потрескавшийся асфальт и нервно глянул на таймер обратного отсчета: до взрыва оставалось девятнадцать минут.

— Может все-таки я один тут разберусь, ваше сиятельство? Если что, вы как-нибудь и без меня справитесь, но вот если вас не станет, то это повлияет на судьбы всех, кто живет и работает на вашей земле.

— Отставить панику, Виктор Петрович! — ободряюще сказал я. — У нас еще есть время.

И тут вдруг Ваня резко дернулся к таймеру.

— Там точно двойка, я вспомнил!

Ярцев еле успел его перехватить.

— Раньше надо было думать! — грубо оттолкнув пленника, рявкнул он. — Сейчас жди и не дергайся!

Я сел, прислонившись к колесу цистерны и замер в ожидании. Теперь лишняя суета была абсолютно ни к чему. Если и существует еще какая-то возможность по выходу из этого непростого положения, то до нее сможет дойти только спокойный и холодный ум, освобожденный от посторонних мыслей.

На данный момент у меня было, как минимум два варианта действий: ввести новый код Ивана или же обрезать вон тот красный проводок, который так сильно выбивался из общего пучка и уже давно мозолил мне глаза.

Я посмотрел на таймер: оставалось меньше десяти минут. Когда начнется последний тридцатисекундный отчет, я попробую свои два варианта.

И тут внезапно ожила рация. Прерываемый помехами, голос Горина прокричал:

— Восемьдесят четыре, ноль, один! Ярый, как понял? Прием!

— Понял тебя, Гора.

Мы с Ярцевым растерянно переглянулись. Теперь у нас было два варианта, отличающиеся друг от друга второй цифрой: Ваня утверждал, что там должна быть двойка, а по информации Горина — четверка. И кому же верить?

Я выхватил у Ярцева микрофон рации.

— Гора, опиши вкратце, как ты получил информацию.

После непродолжительного молчания Горин ответил:

— Словесные убеждения не помогли, тогда пришлось одному из них сделать очень больно. Второй все наблюдал. Картина была не для слабонервных. Ну, я ему, как полагается, сказал, что он следующий на очереди и ему будет гораздо хуже. Первый не кололся, и я его прикончил, чтобы еще больше надавить психологически на второго. После этого он сразу же выдал мне код.

— Как он себя при этом вел?

— В смысле? — на понял Гора.

— Опиши его эмоции после того, как ты убил его подельника, но перед тем, как он раскололся.

— Да ничего особенного: пустой взгляд в одну точку и просто сказал мне код, — растерянно ответил Горин.

— Как он себя вел? Злился, или, может, боялся, плакал, или, к примеру, ржал во все горло? Хоть что-то такое было?

— Да ничего не было! Просто уставился в одну точку, как кот на песочнице, морду кирпичом сделал и код мне выдал. — В голосе Горина сквозило непонимание.

— Понял тебя, Гора. Конец связи.

Я вернул рацию Ярцеву и пододвинулся к бомбе. Теперь я точно знал, какой из двух предложенных вариантов выбрать. Пальцы быстро пробежались по цифровой панели, экран с цифрами как-то подозрительно мигнул, и в следующий миг таймер остановился. Я с облегчением выдохнул и посмотрел на Ярцева. Тот удивленно хмыкнул и покачал головой. Было видно, что он и сам уже понял, какой код был верным.

Взяв рацию, я вызвал Горина. Когда тот ответил, я ледяным голосом сказал:

— Подойди к пленному, чтобы он слышал.

— Готово, — через пару секунд ответил Горин.

— Ну что, подонок, решил меня вокруг пальца обвести? Неудачная попытка. Восемь, два, ноль, один, — четко отделяя каждое слово, произнес я. А потом обратился к Михаилу Андреевичу: — Гора, пленника расстрелять на месте. Если б мы ввели его код, нас бы уже не было в живых. Конец связи.

Я вылез из-под цистерны и размял затекшую спину. Итак, первое дело сделано, но расслабляться пока рановато. Надо еще разобраться с заминированным участком в лесу. Да к тому же сейчас должны подъехать из комендатуры. Их также следует ввести в курс дела.

Но больше всего меня сейчас беспокоил Ярцев. Он стоял неподалеку и как-то странно смотрел на меня. И ежу понятно, что он в последние несколько часов увидел во мне совсем другого человека. Весь вопрос в том, как он теперь сам себе это объяснит? И удовлетворит ли его это объяснение?

Я, на всякий случай, старался держать его в поле зрения. Кто знает, на что он будет готов, если убедит себя, что от прежнего Александра Николаевича в этом теле ничего не осталось?

— Ваше сиятельство, вы сегодня очень необычно себя ведете, — услышал я немного растерянный голос Ярцева.

То, что в его голосе отсутствовала агрессия и подозрительность, было хорошим знаком. Теперь надо лишь немного подтолкнуть его к нужным мне выводам, а дальше он, наверняка, сам все додумает.

— Я сам, если честно, не совсем понимаю, что со мной происходит в последнее время, — задумчиво проговорил я, глядя Ярцеву прямо в глаза. — Это началось после моего ранения. — И я осторожно прикоснулся к шраму на лбу. — Вы когда-нибудь сталкивались с чем-то подобным?

Ярцев отвел взгляд и глухо ответил:

— У меня есть несколько знакомых, которые, вернувшись с последней войны, вели себя примерно так же.

Ого! Меня подвели под ПТСР. Значит Ярцев вполне разумно объяснил себе мое поведение, как некое расстройство личности после полученной травмы. И это отличная новость! Теперь все мои непонятные поступки он будет воспринимать, как вполне логичные. А потом, я уверен, окончательно к ним привыкнет и перестанет замечать.

Я видел, что Виктор Петрович хочет что-то еще сказать, но не может подобрать правильные слова. Разговор застопорился и в воздухе повисла неловкая тишина.

И тут, как нельзя кстати, в открытые ворота въехал черный фургон комендатуры, прервав воцарившееся молчание. Одновременно с этим у Ярцева ожила рация:

— Ярый, это мобильна группа на пикапе. Нам подъехать?

— Да, подтягивайтесь, парни. Бомба обезврежена.

Из фургона выскочила четверка вооруженных бойцов, а вслед за ними показался человек в штатском. Роста он был среднего, телосложения обычного, да и лицо у него было какое-то простое, ничем не выделяющееся. Похоже, у него были хорошо прокачаны аспекты псионики и воздуха, да и уровень, судя по всему, не ниже третьего. Одним словом, мужик маскировался, что надо. Такой, если даже поговорит с тобой полчаса, все равно ничем особым не запомнится. И я точно знал: с таким лучше не юлить, а все рассказывать начистоту.

— Соловьев Иван Федорович, старший оперуполномоченный районной военной комендатуры, — представился он, подойдя к нам с Ярцевым.

— Граф Александр Николаевич Белов, — ответил я, сдержанно пожав протянутую руку.

Следующие минут десять я вводил оперативника в курс дела. По мере моего рассказа он становился все более мрачным и задумчивым. Эксперт, приехавший с Соловьевым, с маниакальным упорством фотографировал место преступления и снимал отпечатки. Ивана же тем временем отстегнули от цистерны и взяли под конвой два наших бойца, вернувшиеся на пикапе.

— Так вы, молодой человек, значит работаете на графа Волкова? — обратился опер к Ивану, когда я закончил излагать факты.

— Да, ваше благородие, — кивнул Иван.

— И вы признаете, что привезли сюда эти две цистерны и заложили под одной из них бомбу?

— Ничего я не привозил и не закладывал, я даже из машины не выходил, — хмуро ответил Иван. — Я простой водитель.

— Но вы же видели, как ваши подельники это делали? — опер буравил Ваню пристальным взглядом.

— Видел, конечно, но сразу говорю, что действия их не одобрял, — яростно замотав головой, ответил задержанный.

— А что ж вы им ничего не сказали? Не воспрепятствовали, так сказать?

— Ха! Попробуй таким воспрепятствуй. В ближайшем лесу и закопают, — усмехнулся Ваня.

— Александр Николаевич, — обратился ко мне Соловьев. — По законам военного времени, это ваш пленник и его судьбу решать только вам. Вот если бы цистерны рванули, было бы совсем другое дело.

Да уж, справедливое замечание. В этом случае я бы, скорее всего, уже ехал на допрос, а наутро остался без имения.

— Но, тем не менее, — продолжил опер, — я бы хотел снять более подробные показания с задержанного в стенах комендатуры. Конечно, под мою личную ответственность. И верну вам его завтра в целости и сохранности. Заодно завезу на подпись протоколы ваших показаний.

— Да, конечно, Иван Федорович, — с готовностью согласился я. — Но пока он мне еще нужен, чтобы узнать расположение мин в здешнем лесу. Может мы вместе с вами туда и прокатимся?

— Всенепременно, Александр Николаевич. К тому же, мне нужна хотя бы одна мина в качестве вещдока. Да и бомбу мы тоже заберем. Нам осталось не более четверти часа, чтобы все тут закончить. Подождете?

— Хорошо, — кивнул я. — Мы будем прямо за воротами, — я показал на выезд с лесопилки.

* * *

Примерно через полчаса мы подъехали к блокпосту, организованному бойцами Горина. В двадцати метрах от нас начиналась опушка леса.

— Показывай, где мины зарыли, — сверкнув на Ивана глазами, сказал я.

— Это чуть дальше и правее, в лесу.

Пленник пошел вперед, а мы последовали за ним. Когда я вошел в лес, то увидел, что от проселка, по которому мы двигались, ответвляется вправо тропка. Иван остановился и указал на нее:

— Заминирована эта тропинка примерно в пятнадцати метрах отсюда и поляна рядом с ней. И еще мины на этой дороге. Вон там, — он указал на большую ель, стоящую с края, — прямо напротив этого дерева. Три штуки.

— Что-то вы слишком хорошо об этом осведомлены для человека, все время остававшегося в машине, — холодно глянув на задержанного, сказал Соловьев.

Иван нахмурился, но ничего не ответил.

— Александр Николаевич, если вы не против, то я могу нейтрализовать мины своим методом. Но это будет громко и немного подпортит окружающую красоту.

Хм. Значит я ошибся по поводу Соловьева. Видимо, все-таки у него прокачан аспект земли, а не воздуха. Потому что псионику я точно чувствовал. Только используя магию земли, можно взорвать установленные противопехотные мины. Не может же у простого опера, даже старшего, быть прокачано три аспекта. Это уже запредельный уровень. Не ниже четвертого. А такие люди в глубинке не задерживаются. Хороших магов в столице с руками отрывают.

— Да, конечно, — ответил я. — Если мое присутствие не требуется, то я тогда, пожалуй, поеду. Надо отвести своих людей на безопасное расстояние и предупредить жителей поселка.

— Здравая мысль, Александр Николаевич. У вас как раз будет время, пока мы извлечем одну мину и определим точное расположение остальных. Кстати, а сколько их тут, Иван? — и он, нахмурившись, повернулся к задержанному.

— На дороге — три и в лесу — десять или двенадцать, точно не помню, — затравленно пробухтел Ваня.

Опер приказал паре бойцов обследовать дорогу, а оставшихся двух направил в лес. Те уже были вооружены миноискателями и отправились выполнять задание.

— Всего доброго, Иван Федорович, — попрощался я. — Кстати, а вы завтра в какое время у меня будете? А то дел столько, что, боюсь, в усадьбе я надолго не задержусь.

— Так с утра пораньше и приеду, если вы не против. Часиков, скажем, в восемь вас устроит?

— Более чем, — кивнул я оперу и, развернувшись, пошел на выход из леса. Ярцев с бойцами последовали за мной.

Когда мы дошли до нашего блокпоста, то я приказал дежурившим там парням сворачиваться и ехать в имение. Мы же с Виктором Петровичем загрузились в пикап и помчались обратно в поселок.

— Ваше сиятельство, мы сейчас заедем к старосте поселения, предупредим о взрывных работах, — сказал Ярцев, поглядывая в окно на приближающийся населенный пункт. — Заодно можете расспросить его о текущих делах в Трофимово.

А вот это было бы неплохо. Признаться, когда мы первый раз проезжали через поселок, я, по понятным причинам, не смотрел особо по сторонам. А ситуацию в Трофимово мне хотелось бы понять как можно глубже.

Поселок в основном состоял из частного сектора. И только в самом центре стояло четыре пятиэтажки. Из других капитальных строений тут были школа, больница и местный клуб, который вроде бы сейчас не функционировал, ибо, как я понял, местным жителям было пока не до развлечений.

Небольшие кафешки и магазинчики также располагались в частных домах. Но всех больше поразила меня расположенная прямо на северном въезде в город добротная автомастерская. Казалось, что царящие вокруг запустение и разруха обошли ее стороной. Когда мы проносились мимо нее, мне даже показалось, что там стоит очередь из автомобилей.

Мы остановились у простеньких ворот, за которыми виднелся скромный одноэтажный бревенчатый дом. Ярцев пару раз просигналил и через минуту на пороге появился растрепанный мужик с густой черной бородой, в коричневых кожаных штанах и такого же цвета телогрейке.

— Кузьмич, встречай дорогих гостей! — широко улыбаясь, крикнул Ярцев.

Мужичок громко ойкнул от удивления и торопливо побежал открывать ворота. Было заметно, что он хорошо знает Виктора Петровича, но, кажется, уже очень долго его не видел.

Мы зарулили на небольшой, посыпанный гравием, пятачок, Ярцев заглушил двигатель и выскочил из кабины.

— Ну, здравствуй, что ли, Кузьмич! Сколько лет, сколько зим! — И они со старостой крепко обнялись.

Я вылез из кабины и, обойдя пикап, подошел к ним.

— Знакомься, Кузьмич, — Ярцев, радостно посмеиваясь, указал на меня, — наш новый барин, граф Александр Николаевич Белов.

— Ой-ли⁈ — воскликнул Кузьмич. — А я-то его последний раз совсем малышатиком видел, а сейчас вон какой богатырь вымахал! — Он вдруг сильно стушевался и, опустив глаза, поклонился. — Простите, ваше благородие, за фамильярность. Я уж так привык со всеми по-простому, что и здесь не удержался.

— Ничего, Кузьмич, я не гордый. — И на моем лице расцвела искренняя улыбка. — Со мной можно и по-простому. Ты лучше расскажи, как тут у вас, в Трофимово, дела обстоят. Да поподробнее.

Кузьмич вдруг резко приуныл и осунулся.

— Плохо дела обстоят, ваше благородие, из рук вон плохо.

Глава 13

Мы прошли через темные сени и оказались в чистом и светлом деревенском доме. Было сразу заметно, что хозяин живет простой холостяцкой жизнью. Во внутреннем убранстве преобладала мужская практичность и почти не чувствовался тот особый уют, который может создать только любящая и заботливая хозяйка.

Кузьмич провел нас в большую светлую комнату и, указав на большой стол, стоящий у стены, сказал:

— Присаживайтесь, гости дорогие. Вам чаю или что покрепче? — В его глазах блеснул хитрый огонек.

— Пока чаю, Кузьмич, — ответил я. — Когда жизнь в поселке начнет налаживаться, тогда можно будет и покрепче.

— Ясно, ваше благородие. Чай, так чай, — бодро ответил хозяин. — Он у меня особый, на травах. Укрепляет здоровье и улучшает настроение! — В голосе Кузьмича прозвучала гордость.

Он вышел на кухню и поставил чайник. Погремев немного посудой и постучав дверями каких-то шкафчиков, он вернулся обратно.

— Чуть не забыл! — вдруг воскликнул Ярцев. — Кузьмич, сейчас в лесу будут проводится взрывные работы. Мои парни обнаружили под землей активность какой-то аномальной дряни. То ли кроты, то ли мыши. Одним словом, будем их ликвидировать. Лес мы уже оцепили. Твоя задача — оповестить жителей поселка. Громкоговорители еще работают?

— Куда ж они денутся⁈ Сейчас все сделаем. — Кузьмич, кряхтя, вышел в сени и хлопнул дверью на улицу.

Через пару минут я услышал его деловитый и слегка искаженный старыми динамиками голос. Он разносился над притихшим поселком.

— Уважаемые жители Трофимово. Сейчас в лесу будут проходить учения гарнизона. Просьба сохранять спокойствие. И еще одна новость. На этот раз приятная. К нам приехал новый барин. Сын нашей благодетельницы Елены Михайловны. Ух! Теперь заживем!

Ярцев смущенно крякнул и, пожав плечами, мельком глянул на меня, словно бы говоря: «Я тут не при чем.»

Когда довольный Кузьмич вернулся в дом, то, наткнувшись на слегка осуждающий взгляд Ярцева, он вскинул брови, развел руками и выпалил:

— А что такого? У нас в поселке уже давно хороших новостей не было. Пусть люди порадуются. — И он быстро прошел на кухню, откуда вскоре донесся душистый аромат завариваемого травяного чая.

Через пару минут довольный Кузьмич вернулся с тремя большими дымящимися кружками, потом поставил на стол миску с мягкими пряниками и, вальяжно развалившись на стуле, сделал щедрый глоток ароматного напитка. Однако, радостное выражение на лице старосты тут же пропало, он нахмурился и сказал надтреснутым голосом:

— Дела в поселке все хуже и хуже, а все из-за Волковских — мы так людей нашего соседа прозвали. Всех жителей застращали, управы на них нет. Степан Иванович, командир гарнизона, присылает раз в неделю пару бойцов — патрулировать улицы. Так эти дни для нас, как праздник. Всё вокруг спокойно. Эти супостаты, как чувствуют, когда не надо в поселок соваться. А в остальные дни живем, как на пороховой бочке, — горестно вздохнул Кузьмич. — Приезжают, негодяи, как к себе домой. Девки все сразу по домам прячутся. Магазины и кафе, кто успели, закрываются. А эти изверги могут и обокрасть и окно разбить, да и рукоприкладством занимаются. Недавно, вон, Кольку Ефимова так избили, что места живого на лице не осталось. А парню только восемнадцать стукнуло.

Мы с Ярцевым, нахмурившись, слушали неторопливый рассказ старосты.

— Кузьмич, а что с автосервисом? Судя по внешнему виду, его вроде бы не трогают, — спросил я.

— Конечно не трогают, кто ж тогда их колымаги будет ремонтировать и обслуживать? У нас тут один такой мастер на всю округу. Представляете, навтыкался где-то Гришка, владелец автосервиса, переделывать обычные движки на гибрид, чтоб и на бензине, и на этериуме работали. А это ой как требуется поближе к диким землям. Там же аномалия на аномалии, и бензиновые движки постоянно глохнут. Вот он и обслуживает все это гибридное хозяйство. Его никто и пальцем не смеет тронуть. Бывает, если захворает, так все за голову хватаются. Помощники у него, конечно, есть, да всё не то.

Кузьмич сделал большой глоток чая, и его глаза вдруг весело блеснули.

— А граф Волков как только не пытался переманить его на свою территорию. И денег обещал, и дом огромный, и автосервис вместительный с современным оборудованием, а Гришка ни в какую! Уж очень он матушку вашу обожал, да и отца тоже. Они для него много сделали в свое время. А графа Волкова, наоборот, на дух не переносит. Так что основные доходы с поселения сейчас идут как раз от его автосервиса. А весь остальной бизнес у нас, признаться, уже на ладан дышит. Так вот и живем, — печально развел руками Кузьмич.

— Ничего, Кузьмич! — Я ободряюще посмотрел на старосту. — С этого дня все изменится. Мы уже успели преподать нашему соседу урок. И он ему очень не понравится. Думаю, что сейчас граф Волков на какое-то время поумерит свое вызывающее поведение. Во всяком случае, я ему настоятельно бы это советовал. А если каким-то чудом он научится вести себя по-добрососедски, то мы вполне сможем хорошо уживаться вместе.

Я предельно ясно понимал, что в поселке есть агенты Волкова. И каким бы гостеприимным и уважаемым не был Кузьмич, беспечно вычеркивать его из списка потенциальных шпионов врага я пока не собирался. Да, к тому же, в его доме могла быть прослушка. Поэтому моя странная и слишком мягкая последняя реплика являлась посланием зарвавшемуся графу, что пока все еще можно решить мирным путем. Хотя, если честно, зная его мерзкий характер, я сильно на это не рассчитывал.

— Ну уж не знаю, ваше благородие, как мы сможем ужиться с таким человеком. Скольким нашим он кровушки-то попортил!

Кузьмич, явно, не знал, как правильно обращаться ко мне, и этим он мне еще больше импонировал. Вряд ли графу Волкову понравилось бы такое обращение, а значит вероятность того, что добродушный и слишком прямолинейный Кузьмич мог быть предателем, ничтожно мала. Если только он не первоклассный актер. Но в этом случае он бы точно не торчал в такой глуши, а нашел бы себе работенку получше.

— Виктор Петрович, что скажете? Сможем выделить бойцов на охрану поселка? Хотя бы пока местную полицию не взрастим.

— Александр Николаевич, этот вопрос надо задать командиру гарнизона. Вы сами сказали, что мои бойцы переходят под его начало.

— И то верно, — улыбнулся я. — Убежден, что мы найдем с ним общий язык. Так что, Кузьмич, с завтрашнего дня, а может быть даже с сегодняшнего вечера у вас в поселке будут ежедневно дежурить по два бойца гарнизона. А если кто-то захочет вступить в ряды полиции, то мы их обучим, выдадим оружие, снаряжение и оформим в штат с ежемесячной достойной зарплатой. Да вон взять того же Кольку Ефимова, которого, как ты говоришь, избили люди Волкова. Как у нас говорится: за одного битого двух небитых дают. Почему бы ему не попробовать себя в полиции? Предложи, как увидишь.

— Хорошо, ваше благородие, — кивнул Кузьмич. — Только уж вряд ли мамка его в полицию-то отпустит. Пацан только на поправку пошел.

— Чувства матери надо уважать, это верно. Но не все ж ему за мамкин подол держаться. Уже восемнадцать лет парню. Так что предложи, а там уж пусть с семьей посоветуется и сам решает.

Я отхлебнул душистого травяного чая и перешел к другому вопросу:

— Кузьмич, кто отвечает за сбор налогов с поселения?

— Я, ваше благородие. Ну и еще помощница моя, Иришка, — добродушно улыбнулся Кузьмич. — Не по годам смышленая девка. Училась на большой земле на бухгалтера, а как закончила, сразу обратно вернулась. Злые там все какие-то, говорит, закрытые. Знай, торчат в своих телефонах. Вот и вернулась под родной кров. Теперь мне помогает со всеми финансовыми вопросами.

— Это хорошо. Смышленые люди нам в поселке сейчас ой как нужны. А ты помнишь, сколько вы налогов собрали в прошлом месяце, ну, или в среднем за месяц какая сумма выходит?

— Что-то около двухсот рублей, — почесав макушку, ответил Кузьмич. — Больше половины платит Гришка с автосервиса, ну и остальное — от двух баров и пяти магазинов, да еще немного с рынка перепадает, а от остальных предпринимателей и обычных жителей совсем по мелочам имеем.

— Не густо, — покачал я головой. — Но это и понятно. Зато сейчас, когда ситуация с безопасностью, я уверен, начнет налаживаться, надо будет приложить все усилия, чтобы вернуть жителей и бизнес в поселок. А какая у нас сейчас ставка по налогам?

— С бизнеса — пятнадцать процентов, с обычных граждан — тринадцать, — быстро ответил Кузьмич.

— Так, первым делом мы снизим налоги до конца этого года. Для предпринимателей сделаем двенадцать процентов, для граждан — десять. Такой низкой ставки, насколько я знаю, нет нигде. Если сработает, то подумаем над продлением на более длительный срок. И еще, объявим всем жителям и приезжим, кто захочет у нас обосноваться, что у меня можно будет взять кредит до тысячи рублей на развитие бизнеса под десять процентов готовых. Деньги пока буду давать только тем, кого ты лично порекомендуешь. Никто, лучше тебя, местных не знает. Так что я очень на тебя, Кузьмич, в этом плане рассчитываю, что ты сработаешь добросовестно и честно. Главная цель всех этих мероприятий, как я уже говорил, — вернуть население и бизнес в поселок.

— Хорошо, ваше благородие, все сделаю по чести, не извольте беспокоиться.

— Хорошо. Теперь скажи мне, что у нас по экстренным службам в поселке? Про полицию я уже понял. Как с медициной и пожарными дело обстоит?

— Лекарь у нас один, Матвей Васильевич зовут. Маг второго уровня. Работает на износ, особенно учитывая выходки Волковских. В помощницах у него одна медсестра. Вот и вся медицина. Аптеки нет. Лекарства на рынке иногда приезжие торговцы продают. Или же люди сами за ними на большую землю ездят. А так в основном травами лечатся, настойками. А насчет пожарных, так их, на моей памяти, никогда и не было. Случись чего, так мы всем миром воду с колодцев таскаем, пока не потушим или пока дотла не прогорит. Жил у нас как-то маг воды в поселке, помогал хорошо при пожарах. Только давненько уж съехал.

— Ясно. А стационар у вас есть? Или все по домам лечатся?

— А как же, есть, конечно, — с гордостью ответил Кузьмич. — Небольшой, правда. На шесть коек. Матвей Васильевич многих у нас на ноги поставил: кого после болезней, а кого и после издевательств соседских извергов.

— Понятно. А со школой что? Много детей учится? Как с учителями? — продолжал я сыпать вопросами.

— Эх, детей-то совсем мало осталось. Места тут у нас опасные, не говоря уж о том, что дикие земли близко. Так что или совсем не рожают, или же на большую землю жить переезжают. Вот и получается, что на всю школу у нас сейчас чуть больше тридцати учеников. И три учителя: один работает в начальных классах, два — в средней школе. Всё только на директоре и держится. Инициативный он у нас. Секцию по борьбе ведет, да еще учит детей, как на монстров охотится. Сталкер он бывший. Все его Седой кличут, даже преподаватели. А настоящего своего имени никому не говорит, а может и не помнит. У него шрам огромный через всю голову. Не знаю, что с ним приключилось, но, может, и память попутно отшибло.

— А знаешь, что мы сделаем, Кузьмич? — сказал я после непродолжительного молчания. — Давай-ка организуем совет поселения! Тебя — председателем, секретарем — твою помощницу Ирину, а в состав включим Гришку с автосервиса, фельдшера Матвея Васильевича и директора школы, Седого. Ну и еще двоих можешь на свое усмотрение выбрать из самых инициативных людей поселка. В главные задачи совета будет входить разработка и утверждение планов развития поселения, а также распоряжение бюджетом. Первое собрание организуем на днях. Я, как приеду в имение, определю точную дату.

— Как скажете, ваше благородие, так и сделаем. Людей в совет найду. У нас в поселке достойных жителей хватает, — радостно ответил Кузьмич.

— Вот и договорились! А телефон есть у тебя? — я оглядел комнату.

— Имеется, ваше благородие. В прихожей стоит.

— Номерочек мне свой скажи.

Я достал мобильник и записал продиктованный Кузьмичом номер.

— А что у вас с лесопилкой? Я видел, что бревна повсюду валяются, а в цех не заходил. Сохранилось там какое-нибудь оборудование?

— Сохранилось вроде бы, а что толку? — развел руками Кузьмич. — Петьку, который там работал, Волковские с собой увезли. Так с тех пор и пропал парень. Мы и в комендатуру заявление писали. Только дело закрыли. Эти изверги сказали, что высадили его у границы надела, а куда потом делся — не знают. Остались у него жена и двое детишек маленьких. Раньше богато жили, а теперь каждую копейку считают. Из-за Волковских эту лесопилку ни в аренду не сдать, ни продать. Они туда, как к себе домой ездят. А что уж у них там, никто и не знает. Боятся люди туда соваться.

Хм. А вот это интересная информация. Зря мы все-таки в цех не заглянули. Надо будет туда еще раз заехать.

В этот момент совершенно неожиданно прозвучала серия громких взрывов. Кузьмич аж на стуле подскочил.

— Твою ж Матрену! У вас там артиллерийские стрельбы что ли? Или маги балуются? — Староста ошарашенно посмотрел на нас.

— Лучше тебе не знать, Кузьмич, — озабоченно глянув за окно, ответил я. — Для жителей поселка нет никакой опасности, можешь не переживать.

Маг земли явно переборщил. Либо мины были не противопехотные. Такого грохота от них точно не должно быть.

— Ладно, Кузьмич, — я встал из-за стола и потянулся, разминая затекшие мышцы, — пора нам. А ты, пожалуй, еще раз жителей поселка успокой, а то действительно, что-то уж больно сильно громыхнуло.

Мы с Ярцевым попрощались с гостеприимным хозяином и вышли на улицу. Кузьмич побежал вперед — оповещать население, а мы забрались в пикап и поехали обратно на лесопилку.

Еще на подъезде мы увидели, как две цистерны с хлором медленным ходом эвакуируют подоспевшие грузовики. Это зрелище меня весьма порадовало. Чем дальше будет эта гадость от моего надела, тем лучше.

Мы подождали, пока машины выедут с территории лесопилки, и заехали в ворота.

Внутри было пусто. Судя по всему, представители военной комендатуры уже отбыли на место лесной стычки.

Мы неспеша объехали огороженную территорию. Убедившись, что снаружи никого нет, остановились у входа в цех и вылезли из кабины.

Ярцев оставил пару бойцов на посту у пикапа, а оставшиеся два пошли с нами.

Когда мы вошли в цех, то какое-то время пришлось привыкать к царящему здесь полумраку. Окна, расположенные в верхней части здания, были грязными или даже специально чем-то заделанными и практически не давали света.

Ярцев с бойцами подняли автоматы, сняли их с предохранителей и включили фонарики, закрепленные снизу на цевье. Яркие лучи прорезали темноту цеха.

— Ваше сиятельство, — тихо сказал Ярцев, — постойте здесь, пока мы все проверим, — он указал на укромный закуток между двумя рядами металлических ящиков.

Я решил сильно не выеживаться и подыграть Виктору Петровичу, чтобы хоть частично сохранить легенду обычного восемнадцатилетнего подростка.

Бойцы с командиром, контролируя по тридцатиградусному сектору обстрела, двинулись вглубь цеха. Но и я без дела стоять не остался. Внимательным и цепким взглядом начал осматривать территорию объекта.

Все вокруг было погружено в полумрак. И что-то в этой мгле меня сильно настораживало. Словно нечто очень опасное только что вышло на охоту. Впереди слышались осторожные шаги боевой группы Ярцева. Но к ним примешивался еще один, еле различимый, звук. Тихое ритмичное пощелкивание: шесть быстрых щелчков, пауза в несколько секунд, еще шесть, и так далее — по кругу. Звуки удалялись в том направлении, куда ушла боевая группа.

И это были очень опасные звуки. И я точно знал, что за смертоносная тварь их издает.

Глава 14

Мне не хотелось обнаруживать перед посторонними столь глубокие познания аномальных тварей, но на кону стояли жизни бойцов. Так что я, не раздумывая ни секунды, тенью скользнул в сторону группы Ярцева. Стараясь двигаться бесшумно и в то же время быстро, я приблизился к осторожно идущим бойцам.

Сейчас самое главное, чтобы никто из них при моем внезапном появлении не сделал резких движений оружием. Тварь, что охотилась на них, очень остро реагировала на внезапные перепады освещения. Примерно так же, как бык на красную тряпку. Пока лучи фонарей медленно скользят по окружающим предметам, большой опасности нет. Но стоит только резко мазнуть световым пятном или направить его в сторону монстра, шансы на выживание бойцов резко упадут.

Времени на раздумья или дополнительные обходные маневры не было. Надо рисковать. Но для начала нужно было понять, где находится иглохвост.

С виду эта тварь была похожа на огромного скорпиона, но вместо жала на его хвосте была большая ядовитая игла размером с рапиру. Любой из своих передних клешней иглохвост легко мог перерубить человека надвое.

В тихих темных местах эти монстры впадали в спячку. Разбудить их можно было громким звуком или ярким светом. Причем, последнее приводило их в неудержимую ярость. Тварь превращалась в беспощадную машину-убийцу, сокрушающую все на своем пути. Успокаивались они, только когда вновь находили тихое и темное укрытие.

Видимо, взрыв противопехотных мин в лесу вывел иглохвоста из спячки, а когда мы вошли в цех, он увидел свет фонарей и начал охоту.

И тут до меня полностью дошел весь чудовищный план отморозков графа Волкова. Взрыв цистерн не только накрывал поселок ядовитым облаком, но и вызывал разрушение ангара. После такой чудовищной встряски иглохвост явно захотел бы выместить на ком-нибудь свою ярость. А тут как раз людское поселение под боком. Учитывая, что хлор для монстра не опасен, тех, кого не забрало химическое облако, добивала бы беспощадная тварь.

Если граф Волков был в курсе этого чудовищного плана, то такого человека надо как можно скорее изолировать от общества, желательно в яме, размером полтора на два метра.

Я замер в нескольких метрах от ничего не подозревающих бойцов и оглядел крышу цеха. Иглохвосты имели привычку нападать на свои жертвы сверху. И этот был не исключением. Каким бы густым не был мрак под потолком, он не мог скрыть подергивающихся движений смертоносной твари.

Вот он. Размером с взрослую лошадь. Крадется по толстой потолочной балке. Расстояние до точки, с которой он, по моим расчетам, начнет атаку, постепенно сокращается. Если бойцы не погасят фонари, то где-то через полминуты тварь нападет со спины и начнется бойня. Если я застану парней врасплох, и кто-то из них дернет фонарем, то результат будет тот же, только гораздо быстрее.

Времени на раздумье не было, поэтому я решил рискнуть и сымпровизировать. Под рукой я нащупал кусок коры размером примерно с ладонь. Сейчас бойцы двигались в довольно узком, шириной примерно метра четыре, проходе между двумя деревообрабатывающими станками. Лучи их фонарей были направлены почти в одну и ту же зону, освещая пространство под ногами и чуть спереди. Все, что мне сейчас было нужно — это отвлекающий маневр, который не даст им быстро среагировать на мое внезапное появление.

Я неслышно метнул кусок коры между бойцами, чтобы тот упал прямо им под ноги. Все три фонаря мгновенно нацелились в одну точку. И в этот самый момент я подскочил сзади к Ярцеву и прошипел сквозь зубы:

— Гасим фонари! Сверху иглохвост!

Где-то на середине этой фразы Ярцев попытался молниеносно ударить меня локтем. Видимо, его тело сработало быстрее мозга, на одних рефлексах. Я еле успел увернуться от летящей на меня угрозы. Не зная точно, как я к нему повернут, Ярцев метил в область виска или переносицы. Луч его фонаря при этом резко дернулся, но тут же погас. Двое других бойцов быстро последовали примеру своего командира.

Вокруг повисла гробовая тишина и только было слышно, как яростно защелкали клешни иглохвоста и пару раз ударилось о металлическую крышу его жало. Сразу было понятно, что тварь начала нервничать. Сейчас любой громкий звук или уж тем более вспышка света могут вывести его из себя.

— На выход, — послышался шепот Ярцева. — Медленно. Тихо. Друг за другом. Первый граф. Я замыкающий. — В этой ситуации было не до условностей, и я отлично понимал, почему он назвал меня просто по титулу.

Мы гуськом, стараясь не издавать не звука, двинулись к тускло очерченному прямоугольнику прикрытой двери. Добравшись до выхода, Ярцев с бойцами заняли оборону возле двери.

— Первый — граф, — Виктор Петрович показал на дверь. — Потом мы. Широко не открывать.

Я осторожно вылез из цеха и дал знак бойцам снаружи, чтобы вели себя тихо. Один из них, тот, что был в кузове за пулеметом, сразу же смекнул и развернул орудие к дверям цеха, взяв при этом чуть выше, пока все не выйдут из зоны обстрела.

Через минуту мы уже в полном составе, кроме бойца за пулеметом, стояли возле пикапа. Ярцев тихо раздавал приказы.

— Я встану за пулемет. Зацепим пикапом ворота цеха и рванем на себя. Иглохвост среагирует и вылезет наружу. Ждем пока покажется вся туша. Потом автоматчики накрывают его беспокоящим огнем. Когда тварь отвлечется на кого-нибудь из вас и подставит уязвимую зону, подключусь я с пулеметом. А вы, ваше сиятельство, отойдете за периметр лесопилки.

— Ну уж нет, Виктор Петрович, — твердым голосом возразил я. — Пожалуй, я все-таки поучаствую в вечеринке. Стрелять я обучен. Да и аномальных тварей хорошо изучил, как вы уже могли убедиться. Есть еще автомат?

Ярцев хмуро посмотрел на меня, поиграл желваками, но возражать не стал. Только дал сигнал одному из бойцов. Тот быстро сбегал до машины и принес мне запасной автомат.

Виктор Петрович распределил нас по огневым позициям. Мне, конечно же, досталась самая крайняя и безопасная. Даже если тварь целенаправленно рванет на меня, то, как и было задумано, подставит бок под огонь крупнокалиберного пулемета. А учитывая расстояние до моей огневой точки и меткость Ярцева, достигнуть меня у нее нет никаких шансов.

Мы разошлись по позициям. Виктор Петрович подцепил тросом большие ворота цеха, осторожно отодвинул щеколду и занял место в кузове пикапа за пулеметом. Он еще раз окинул опытным взглядом будущее место сражения, чтобы убедиться, что все готово, а потом дал знак водителю пикапа.

Мотор надрывно взревел, машина дернулась и натянула трос. Раздался пронзительный металлический скрежет, и створка ворот с громким стуком распахнулась.

В следующий миг я услышал дикий стрекот иглохвоста. Монстр стремительно выскочил из цеха, и мы тут же открыли огонь. Но хитрая тварь, не обратив внимания на рвущие хитиновый панцирь пули, понеслась прямиком на пикап.

Это было нетипичное и очень неожиданное поведение. Стоит только иглохвосту вплотную сблизиться с пикапом, и мы со шквального огня вынуждены будем перейти на одиночные прицельные выстрелы, чтобы не задеть Ярцева. А машина, как назло, привязана к воротам и уйти от монстра не может.

Пулемет заработал и начал высекать искры из прочнейших клешней иглохвоста, которыми тот прикрывал голову. Автоматные же очереди наносили сравнительно малый урон. Ярцев быстро оценил всю сложность ситуации и начал стрелять по лапам монстра. Но было уже поздно. Дистанция между машиной и иглохвостом стремительно сокращалась.

Пикап визжал шинами по старому асфальту, пытаясь сорвать массивную дверь с петель, но та не поддавалась.

Решение пришло молниеносно. Словно где-то внутри меня, на уровне инстинктов, зажглась яркая лампочка. Мое тело среагировало стремительно. Рука сама потянулась к спусковому крючку подствольника, который, на счастье, был прикреплен к цевью.

— Граната! — громко крикнул я и нажал на спуск.

Взрыв грянул прямо под точкой крепления троса к двери. После этого я добавил несколько прицельных выстрелов по карабину крепления. И в следующий миг пикап сорвался с места. А тем временем иглохвост, услышав громкий звук, подскочил от неожиданности в воздух и на несколько мгновений отвел клешни от головы. Это стало его фатальной и последней в жизни ошибкой. Ярцев, не теряя времени, прицельным огнем высадил у твари мозги, а потом продолжил поливать свинцовым дождем бьющееся в конвульсиях тело монстра. Хвост твари яростно метался, пытаясь напоследок достать кого-нибудь из нас своей смертоносной иглой. Одним словом, зрелище было не для слабонервных.

Я понимал, насколько всем нам сейчас повезло. Если бы иглохвост нейтрализовал Ярцева с пулеметом, то наши автоматы вряд ли смогли бы его остановить. Здесь уже требовался маг не менее второго уровня.

Мы выждали еще несколько минут после того, как иглохвост перестал двигаться, а затем осторожно подошли к безжизненному телу.

— Твою ж мать, — выругался Ярцев. — Эта хреновина не ниже третьего уровня. Ты видел, как она защищалась? — обратился он к Митяю, который, хмуро улыбаясь, стоял рядом.

— Дикие погонщики? — Боец вопросительно посмотрел на Ярцева.

— Не иначе. Других объяснений у меня нет, — удивленно покачал головой Ярцев. — Он действовал, как разумное существо. Словно его долго дрессировали, как вести себя в таких ситуациях.

— Вы хотите сказать, Виктор Петрович, что эту тварь специально натаскивали на атакующие действия против вооруженного противника? — посуровев, спросил я.

— Вы сами все видели, ваше сиятельство. Я убил много иглохвостов, но ни один из них не вел себя так находчиво, как этот. — Он с интересом взглянул на меня и, улыбнувшись, добавил: — Вижу, что мои уроки по обращению со стрелковым оружием не прошли зря. Знатно вы из подствольника жахнули. Если б не это, то все могло бы кончиться плохо.

Я сдержанно улыбнулся и протянул Ярцеву автомат.

— Хорошо, что на нем был подствольник. На ваших он отсутствует.

— Да неудобно с ним, ваше сиятельство, — развел руками Ярцев. — Так, возим с собой на всякий случай в качестве резервного оружия.

— Вы, Виктор Петрович, в следующий раз лучше сперва подумайте, прежде чем за ворота меня отправлять. Я тоже могу быть полезен, — пожурил я Ярцева.

— Вы же понимаете, Александр Николаевич, зачем я это сделал, — глядя мне прямо в глаза, ответил Ярцев.

— Понимаю, Виктор Петрович. Но и вам нужно понять, что сталь закаляется в огне, а не в сундуке кузнеца.

Ярцев поглядел на меня долгим задумчивым взглядом, а затем молча кивнул.

В следующий миг на территорию лесопилки влетело два броневика, а за ними въехал черный фургон комендатуры. Из бронированного транспорта выскочили бойцы и, быстро рассредоточившись по позициям, взяли нас на мушку.

— Опустить оружие! — резко крикнул Ярцев своим бойцам, которые, загородив нас, ощетинились стволами.

В следующий миг из фургона вылез Соловьев Иван Федорович и неспеша пошел к нам, внимательно оглядывая место побоища. Воочию убедившись, что опасность миновала, он отдал тот же приказ, что и Ярцев.

— Александр Николаевич, я смотрю, у вас тут еще сюрприз обнаружился? — Он удивленно осмотрел убитого иглохвоста.

Я почувствовал, как опер его сканирует, определяя уровень твари.

— Хм. Третий. — Удивления в его голосе поприбавилось. — Откуда он здесь? — Соловьев вопросительно взглянул на меня.

— Мы обнаружили его внутри цеха. Поступила информация от старосты поселка, что люди графа Волкова часто здесь бывали. Вот я и решил проверить.

Оперативник на время задумался, потом пробормотал:

— Получается, если б цистерна взорвалась, то… — и он, не договорив, подковырнул носком ботинка мощную лапу монстра.

— Мне кажется, что на это и был расчет, — хмуро ответил я Соловьеву.

— Да уж, чем дальше, тем интереснее. — Голос опера стал весьма суровым. — Тело монстра, конечно, ваш боевой трофей. Но пока прошу его не касаться. Мне нужно все заснять и запротоколировать.

Соловьев знаком подозвал эксперта, который к тому времени тоже вылез из фургона. Тот без лишних вопросов приступил к работе.

— А где вашего старосту найти можно? — тем временем спросил оперативник.

Я объяснил ему дорогу к дому Кузьмича и спросил:

— Надеюсь, вы его не заберете? Он абсолютно незаменимый человек. Никто, кроме него, не сможет успокоить жителей поселка, которые и так давно уже живут, словно на иголках.

— Ни в коем случае, Александр Николаевич, — успокоил меня Соловьев. — Только сниму показания. А вот насчет поселка мой вам совет: нужно как можно скорее наладить здесь мирную и спокойную жизнь. Иначе может быть поставлен вопрос об изъятии вашего надела. Я понимаю, что вашей вины в этом нет. Но теперь это ваша зона ответственности. А ситуация здесь, мягко говоря, не очень благополучная.

— Как видите, я этим уже занимаюсь, Иван Федорович, — твердо ответил я. — И останавливаться не намерен, пока не доведу дело до конца.

— Именно такой ответ я и хотел от вас услышать, Александр Николаевич, — сдержанно улыбнувшись, ответил Соловьев. — Тушу монстра можно будет забрать через полчаса. Как раз успеете ее до холодильника довезти. Такой редкий экземпляр бешенных денег стоит. — Он посмотрел на открытые ворота цеха и спросил: — Значит, говорите, что иглохвост был внутри?

Я молча кивнул.

— Ну что ж, тогда я, пожалуй, пойду, осмотрю место преступления. — Он дал знак своим бойцам проверить здание цеха. — А вам желаю успехов в вашем нелегком деле. — И обменявшись со мной рукопожатием, он скрылся внутри лесопилки.

Я подошел к Ярцеву и на всякий случай уточнил:

— Виктор Петрович, у нас ведь есть в поместье ангар с холодильными установками?

— Да, ваше сиятельство. Только работает он неважно. Но, думаю, для такого ценного монстра место точно найдется.

— Ясно. А скупщики к нам часто заезжают? Или мы сами на большую землю туши монстров возим?

— Приезжает частенько один торговец. Слава зовут. Нам что-то привозит из дефицита, ну и остального по мелочам. А мы ему — тварей из аномалий. Но это лучше у Иваныча, командира гарнизона, уточнить. Он с ним по всем делам договаривается.

Хм, судя по всему, у нас только один постоянный скупщик. Надо бы понять, что это за человек и сколько он с нас имеет? Если он монопольно снимает сливки с моего имения, то может появиться большое искушение завысить цены, а монстров, наоборот, скупать по бросовым. Не думаю, что командир гарнизона сильно заморачивается над этими вопросами. У него других проблем по горло. А в итоге и получается, что даже холодильное оборудование ремонтировать не на что.

Через полчаса, когда осмотр цеха и следственные мероприятия с телом иглохвоста были завершены, мы, с помощью бойцов из комендатуры, насилу погрузили труп монстра в кузов пикапа и, наконец-то, выдвинулись в сторону поместья. К нему вела довольно широкая, посыпанная гравием, дорога, по краю которой тянулись электрические столбы.

Значит, электроэнергия поступает в поместье с большой земли. Также и наземная телефонная связь проложена здесь же. А следовательно это очень узкое и незащищенное место. Особенно в свете возможных нападений графа Волкова. Надо будет озаботиться альтернативными источниками энергии. А вопрос со связью я уже на контроль поставил.

Мы проезжали мимо заброшенных сельскохозяйственных угодий и полуразрушенных ферм. Я своими глазами видел, какой это раньше был преуспевающий и богатый край. Очевидно, что прошлые поколения рода Беловых, в том числе и моя мать, искренне заботились о своем имении.

Мы пересекли довольно густой лес. На выезде из него передо мной открылся вид на усадьбу. Она выглядела именно так, как и многие другие дворянские имения за пределами стены. Территория была обнесена высоким и прочным бетонным забором, по углам которого возвышались сторожевые вышки.

Усадьба, одиноко стоящая на высоком холме, взирала на меня строго и с укором, словно давно брошенный хозяином пес. Она пока еще не догадывается, что пришло время больших перемен, что скоро это место будет совсем не узнать.

Глава 15

Имение Беловых удобно располагалось на возвышенности, с трех сторон огороженной водными преградами. На юге к нему примыкало небольшое озеро, в которое впадали две речки: одна огибала усадьбу с запада, а другая — с востока. Фронтальная сторона территории усадьбы, к которой мы, как раз, и подъезжали, смотрела на север.

Стратегически очень выгодное положение имения сразу обращало на себя внимание. В случае нападения такую усадьбу будет гораздо легче оборонять, чем если бы она находилась в чистом поле.

Массивные железные ворота отодвинулись, и мы въехали на внутреннюю территорию. К дому вела дубовая аллея. Справа располагалось двухэтажное здание казармы. А слева вдалеке виднелись остатки каких-то строений, поросшие сорняками и окруженные диким кустарником. Когда мы выехали из аллеи мне открылся вид на старый двухэтажный особняк в викторианском стиле. Перед ним раскинулась зеленая лужайка, с извилистыми гравийными дорожками, идущими между аккуратно постриженными кустами.

Сам особняк внешне выглядел довольно добротно, хотя некоторый косметический ремонт ему бы не повредил. Было видно, что на содержании самого дома и прилегающей территории отец старался не экономить.

У входа нас уже встречали: пожилой высокий мужчина во фраке и две женщины средних лет. Одна из них была довольно высокой и худощавой, со строгими чертами лица. Вторая же была ее полной противоположностью: пухлая, невысокого роста и с очень добродушным выражением на румяном улыбающемся лице.

— Добрый день, ваше сиятельство. Рад вас снова видеть после стольких лет, — поприветствовал меня мужчина во фраке, когда я вылез из пикапа. — Якимов Тимофей Федорович, управляющий имением, — с легким поклоном представился он. — Ваши личные вещи, которые прибыли в фургоне, уже перенесли в ваш кабинет.

— И вам добрый день, Тимофей Федорович, — улыбнулся я управляющему. — Благодарю, что обо всем позаботились. Ольгу уже разместили? Трудностей с ней, надеюсь не возникло?

— Все сделали, ваше сиятельство. Какие могут быть трудности с такой милой дамой? — Но я все-таки успел заметить, как управляющий на миг закатил глаза.

После этого, указав на двух женщин, Тимофей Федорович представил сначала высокую:

— Тамара Борисовна, наша экономка. Следит за тем, чтобы все в доме находилось на своих местах, — с улыбкой добавил он.

А после этого очередь дошла до низенькой и румяной:

— Марфа Васильевна, наша кухарка. Готовит настолько превосходно, что раньше к нам частенько с большой земли гости приезжали, чтобы отведать ее замечательных блюд.

Эти слова заставили Марфу Васильевну еще больше покраснеть, придав ее лицу сходство с большим румяным яблоком.

Я жизнерадостно улыбнулся и сказал:

— Очень рад знакомству и благодарю за теплую встречу. Искренне надеюсь, что вас не сильно расстроила моя, надеюсь, временная, потеря памяти.

Тем временем Ярцев уже выскочил из-за руля и раздавал распоряжения:

— Митяй, отгони пикап к казарме и срочно займитесь там выгрузкой иглохвоста. Я буду позже.

Улыбчивый боец кивнул командиру, быстро запрыгнул в кабину, и машина сорвалась с места, покатив в сторону казармы.

Проводив взглядом пикап, я повернулся к Тимофею Федоровичу.

— Ну что, показывайте, как вы тут живете, — сказал я, входя в двери особняка.

Экскурсия по дому была небольшой, но очень информативной. Управляющий все рассказывал четко и по делу. На первом этаже находился большой кабинет, моя спальня, две гостиные и столовая. Также на стороне слуг была расположена кухня, прачечная и жилая комната кухарки. Второй этаж занимали три спальни и довольно большое отделение для слуг, включающее в себя шесть комнат. В одну из них поселили Ольгу, другую отвели для Ярцева, и еще две занимали управляющий и экономка. Оставшаяся пара комнат была свободна.

Когда осмотр дома подошел к концу, я распорядился, чтобы через час у меня в кабинете собрались: управляющий, командир гарнизона и Ярцев с Ольгой.

— Вы не голодны, ваше сиятельство? — поинтересовался Тимофей Федорович, когда мы вернулись в холл первого этажа. — А то Марфа Васильевна столько вкусного наготовила к вашему приезду.

— Вы даже не представляете, насколько голоден. Готов слона съесть, — я старался, по возможности, подражать разговорной манере восемнадцатилетнего юноши.

— Тогда прикажете накрыть в столовой или вам в кабинет подать?

— Накрывайте в столовой, а я пока приведу себя в порядок. Кстати, как тут у вас с горячей водой?

Вообще-то я привык ополаскиваться под холодным душем. Но мне требовалось поддерживать легенду привыкшего к удобствам аристократа.

— Воду специально к вашему приезду подогрели, ваше сиятельство. А так, для общего пользования, мы подаем горячую воду с семи до восьми утра и с девяти до десяти вечера. Она у нас через котельную проходит для подогрева.

— Ясно. Чем топите? — с интересом спросил я.

— Углем, ваше сиятельство, больше-то нечем, — развел руками Тимофей Федорович. — Газ сюда никто с большой земли не подведет. А для привозного нет оборудования: ни хранилища, ни котлов.

— Уголь, это, конечно, тоже хорошо, но газ все-таки лучше. Так что со временем будем решать и этот вопрос. Но для начала надо перекусить, — я оживленно потер руки. — Сейчас быстро в душ и за стол. Кстати, Ольгу с Виктором Петровичем тоже обязательно покормите. Они мне нужны сытыми и довольными.

— Хорошо, Александр Николаевич. — Управляющий поклонился и пошел раздавать распоряжения насчет обеда.

Первым делом я зашел в кабинет и убрал наличность в сейф, а две свои сумки закрыл в оружейном шкафу. И дополнительно обезопасил их внутренними датчиками на проникновение. Если кто-то без моего ведома заглянет в одно из этих хранилищ, мне на смартфон придет сигнал тревоги. Правда, радиус передачи составлял всего около ста метров. Но это все равно лучше, чем ничего. А вот когда я восстановлю свой магический источник и прокачаю аспект воздуха до третей ступени первого уровня, то смогу сам принимать сигнал по магическим каналам и на любом расстоянии.

Также я убрал в сейф и серебристый кейс отца намереваясь, просмотреть его содержимое после предстоящего собрания.

Дел было по горло, так что расслабляться в ванной и за обедом особо было некогда. Быстро покончив с этими приятностями, я вернулся к себе в кабинет и уселся за стол в ожидании, когда прибудут остальные. К слову сказать, обед действительно получился отменным. Все было настолько вкусно, что я готов был попросить вторую порцию, но, взглянув на часы, понял, что не успею с ней разделаться. Да и лишняя тяжесть в животе во время совещания мне была совсем ни к чему.

Первым пришел Ярцев. За ним почти сразу вошли Тимофей Федорович с Ольгой. Я посмотрел на блондинку и спросил:

— Как устроилась?

Хотя, мог бы и не спрашивать. По ее довольному лицу и так все было видно.

— Хорошо, ваше сиятельство. Спасибо, ваше сиятельство. — Я заметил, что Ольга получает неописуемое удовольствие, строя из себя мою служанку.

Пребывая в счастливом неведении, она до сих пор не знала, с какими опасностями мы столкнулись, добираясь до имения и уже после прибытия сюда. Похоже, ей кажется, что она попала в рай, ну или в худшем случае — на курорт. Придется все-таки потихоньку спустить ее с небес на землю. Здоровый реализм лучше розовых очков. Он не дает совершать необдуманные поступки.

— Рад слышать, — сдержанно улыбнулся я Ольге.

В это время дверь кабинета открылась и на пороге показался запыхавшийся мужчина высокого роста с короткой стрижкой и в камуфляже. Он быстро глянул на часы и, увидев, что пришел ровно в назначенное время, удовлетворенно кивнул сам себе и поднял взгляд на меня.

— Добрый день, Александр Николаевич. Командующий гарнизоном Коршунов Степан Иванович, — отчеканивая каждое слово, представился он. — Прибыл по вашему приказанию. — Он закрыл дверь и остановился на пороге.

Все остальные уже сидели за длинным столом для совещаний.

— Добрый день, Степан Иванович. Проходите, садитесь. — И я указал на свободное место за столом.

Когда все расположились, я сел во главе стола и задал наиболее интересующий меня в данный момент вопрос:

— Тимофей Федорович, что у нас с шахтой этериума?

Управляющий удивленно пожал плечами, словно я спросил сколько будет дважды два, и быстро ответил:

— Так законсервирована она. Ваш батюшка, царство ему небесное, приехал несколько лет назад и собственноручно ее опечатал. Сказал, что там какое-то вредное излучение и что даже близко подходить к ней опасно.

Хм. А вот это очень странно. И, если честно, у меня большие сомнения, что внутри есть что-то опасное. Разве что какая-нибудь тварь аномальная поселилась. Надо будет обязательно съездить на место и выяснить.

Вслух же я ничего не сказал, только удивленно хмыкнул и заодно записал на приготовленном листке пункт насчет проверки шахты.

— Хорошо. Тогда переходим дальше, — продолжил я. — Тимофей Федорович, вы подготовили отчет по поместью?

— Да, ваше сиятельство. — Управляющий передал мне небольшую стопку листов. — Здесь указаны основные моменты и текущие цифры по финансовому положению и материально-техническому обеспечению. Если же быть совсем кратким, то без дополнительной финансовой помощи мы и двух месяцев не протянем.

Я бегло просмотрел бумажный отчет управляющего и спросил:

— Какую сумму ежемесячно выделял мой отец на поддержку имения?

— В среднем двенадцать тысяч.

— На текущий месяц оплата поступила в полном объеме?

— Да, ваше сиятельство, — ответил управляющий.

— Отлично. В конце этого месяца я выделю деньги на следующий. Но теперь мы будем поступать вот как: отталкиваться нужно не от имеющейся в наличии суммы, а от конкретных потребностей имения. Даже если потребуется больше денег, то я их выделю. Главное, чтобы сумма была обоснована. А для этого требуется подробная смета будущих ежемесячных затрат. Ответственным за это назначаетесь вы, Тимофей Федорович. Срок выполнения — до двадцатого числа каждого месяца.

Управляющий нахмурился и напрягся. И мне было понятно почему. У него и без этого дел полно, а теперь еще и смету составлять. Но возражать он не стал.

— Хорошо, Александр Николаевич, все сделаю, — покорно ответил он.

— Я понимаю, что у вас и без этого забот хватает, — продолжил я, — поэтому в помощницы вам даю Ольгу. У нее профильное высшее образование. Училась на отлично. Так что должна справиться. Но, если будет лениться, — я строго посмотрел на блондинку, — уволю или разжалую в прачки. Первый месяц — испытательный срок. Дальше все будет зависеть от оценки Тимофея Федоровича.

— Слушаюсь, ваше сиятельство, — все так же иронично ответила Ольга.

А ей все весело, усмехнулся я про себя. Хотя, с другой стороны, ее можно понять. После работы на ошейнике у Палача даже прачечная покажется райским садом.

Я поднял листы с отчетом управляющего, которые были распечатаны на принтере.

— Судя по оформлению документов, у нас в имении есть еще компьютерная техника, помимо моего ноутбука, — и я кивнул в сторону своего рабочего стола. — Все верно?

— Да, ваше сиятельство, — ответил управляющий. — У меня в комнате стоит рабочий компьютер.

— А свободные есть? Для Ольги, — пояснил я.

— Да, имеется еще один ноутбук. Я его использовал, когда по делам на большую землю выезжал.

— Выделите его для Ольги, Тимофей Федорович. И введите ее в курс всех дел поместья.

— Сделаю, ваше сиятельство. — Я заметил, что управляющий расслабился и даже немного повеселел.

— Итак, насколько я понимаю, наша главная финансовая проблема сейчас состоит в том, что общие затраты составляют примерно двенадцать тысяч в месяц, а вот доходы несопоставимо меньше. С поселка мы имеем примерно двести рублей в месяц. Осталось выяснить, сколько мы получаем с продажи туш монстров и кристаллов из диких земель. — И я, вопросительно подняв бровь, посмотрел на начальника гарнизона.

Степан Иванович, глянул, прищурившись, в потолок, что-то быстро прикинул в уме и ответил:

— Примерно от пятисот до тысячи рублей в месяц. Но прошу учесть, ваше сиятельство, что мы не ходим в вылазки за кристаллами и за монстрами. На это просто не хватает людей. Продаем только тех животных, которые попадаются в ловушки или нейтрализуются при попытках проникновения на нашу территорию.

— Понял вас, Степан Иванович. Хотелось бы сразу уточнить у вас численность личного состава. Виктор Петрович сказал, что у вас двадцать шесть бойцов.

— Все верно, ваше сиятельство. Два отделения по тринадцать человек в каждом. Итого на небольшой взвод набирается.

— С сегодняшнего дня к вам во взвод поступает еще одно отделение, численностью в тринадцать бойцов. И их командир, Горин Михаил Андреевич. Дополнительно к этому предлагаю к вам в заместители Ярцева Виктора Петровича, если он, конечно, не против.

Увидев сомнение, проскользнувшее во взгляде Ярцева, я добавил:

— Он будет совмещать эту должность с обязанностями моего личного телохранителя. — Я заметил, как Виктор Петрович удовлетворенно кивнул. — Возражения есть? — спросил я.

Ярцев с Коршуновым отрицательно качнули головами.

— Хорошо. Тогда с завтрашнего дня надо будет обеспечить ежедневное дежурство в поселке. Как минимум два бойца должны быть там круглосуточно. Также необходимо оборудовать блокпост на въезде на нашу территорию с надела графа Волкова и ввести там пропускную систему. Причину, я думаю, вы уже знаете. Численность бойцов на блокпосте — не менее двух человек. Дежурство круглосуточное. Связь — по рации с дежурными в Трофимово. А те уже докладывают вам по стационарному телефону.

Коршунов кивнул и начал сосредоточенно что-то записывать в толстый блокнот.

— В поселок просто обязана вернуться мирная и спокойная жизнь, — продолжил я. — Люди не должны бояться выходить на улицу даже по ночам. При этом дежурные бойцы — временное явление. Они там до тех пор, пока в поселке не появится собственная обученная полиция.

Я подождал, пока начальник гарнизона перестанет записывать, и продолжил:

— Вернемся к нашему сложному финансовому положению. Итак, общие доходы у нас в среднем составляют тысячу рублей в месяц, а тратим мы в двенадцать раз больше. А это значит, что надо срочно искать дополнительные источники дохода. И самым главным из них, по моим расчетам, должна была стать шахта этериума. Но, учитывая ее нынешнее состояние, она пока под вопросом. Также в Трофимово есть лесопилка, которую я собираюсь выкупить и запустить. И это будет еще одним заданием для Ольги.

Я посмотрел на блондинку и взглядом намекнул ей, что пора вспомнить студенчество и начать записывать. Она сразу схватила листок с ручкой и приготовилась конспектировать.

— Свяжешься со старостой поселка. Найдете с ним специалистов, которые работали на лесопилке. Пусть подскажут вам объем восстановительных работ: что нужно докупить, что починить. И сколько людей надо нанять, чтобы все заработало. Накидаешь мне смету. Я проверю и запустим в работу. И свяжись с владелицей лесопилки. Узнай, за сколько она ее продает.

Ольга быстро все записала и, на этот раз уже вполне серьезно, ответила:

— Хорошо, Александр Николаевич. Все сделаю.

Я подошел к сейфу и достал из него десять тысяч. Положив деньги перед управляющим, я сказал:

— Тимофей Федорович, это на текущие дополнительные расходы. Деньги пусть хранятся в вашем сейфе. Все расходы учитывайте и каждый месяц предоставляйте мне отчет по этим затратам.

Управляющий кивнул и убрал наличность в протянутый мной пакет.

В этот миг, в дверь кабинета торопливо постучали и внутрь просунулась обеспокоенная экономка, Тамара Борисовна.

— Простите, ваше сиятельство, за мое вторжение. Но это не терпит отлагательств, — дрогнувшим голосом сказала она.

Затем экономка нашла взглядом командира гарнизона и протянула ему трубку радиотелефона:

— Степан Иванович, это вас. Очень срочный звонок.

Коршунов быстро встал и подошел к Тамаре Борисовне. Та передала ему трубку и скрылась за дверью.

— Да! — командирским голосом рявкнул Степан Иванович.

Он с минуту стоял и слушал, что ему говорят. Постепенно лицо его начало бледнеть, а на скулах заиграли желваки. Когда разговор закончился, Коршунов повернулся ко мне и весьма обеспокоенным голосом сказал:

— Ваше сиятельство, сегодня ночью люди Волкова нападут на Трофимово.

Глава 16

Меня всегда учили проверять достоверность поступившей информации. И здесь очень многое зависело не столько от кажущейся правдивости полученных данных, сколько от источника информации. Необходимо было понять, кто это и заслуживает ли он доверия.

И еще меня учили, что у любой информации должен быть уровень доступа. Проще говоря, третьим лицам, для которых информация не несет практической пользы, надо ограничить к ней доступ. Это необходимо для максимального сохранения конфиденциальности и, что не менее важно, для сохранения жизни и здоровья этих третьих лиц.

Поэтому первое, что я сделал, это попросил выйти из кабинета управляющего имением и Ольгу. Здесь они уже ничем не помогут. Да и задания свои они к этому времени уже получили.

Когда дверь за ними закрылась, я повернулся к Коршунову и спросил:

— Откуда эта информация?

— У меня есть свой человек в окружении Волкова.

— Это я уже понял. Меня больше интересует откуда у него эта информация? Имеет ли он к ней доступ? Кто он? Как вы на него вышли?

Командир гарнизона удивленно посмотрел на меня. А я на него. В кабинете повисло неловкое молчание.

— Степан Иванович, — наконец продолжил я, — понимаю, что вы не хотите выдавать свой источник, дабы не подвергать его еще большей опасности. Но сейчас речь идет о нашем выживании. Если их план удастся, то умрет много невинных людей, а имение скорее всего перейдет к Волкову. А вы лучше меня знаете, что это за человек.

— Это командир одного из подразделений Волкова, — после непродолжительной паузы решился-таки Коршунов. — Он приехал ко мне примерно с полгода назад. Сказал, что хочет уйти от графа. Мол, тот ему не нравится. Попросился ко мне в гарнизон. Но при этом выдвинул одно условие: надо было спрятать у нас его семью. Однако, у меня, к сожалению, не было ни возможностей, ни полномочий для этого, о чем я ему прямо и сказал. Тогда он предложил передавать мне информацию о готовящихся операциях Волкова против нашего надела. Я согласился. Если вкратце, то это все.

— Граф его чем-то обидел? Почему он решился пойти на предательство, вы не интересовались?

— Он сказал, что тот совратил его шестнадцатилетнюю дочь.

И вот тут я почувствовал подвох, но из уважения к Степану Ивановичу не стал высказывать свои подозрения вслух. Что делает человек, у которого изнасиловали любимую дочь? К тому же, если он опытный военный. На эмоциях он сразу кинется мстить. Если же он рассудительный и хладнокровный, то найдет способ увезти семью подальше от источника опасности, а после этого начнет строить планы мести. Но вряд ли он будет искать защиты для своих родных у весьма слабого соседа, которому людей даже на охрану собственных земель не хватает.

Однако, копнем глубже, чтобы уж точно убедиться в правдивости моей версии.

— Степан Иванович, вы сказали, что он к вам приехал. А куда? Где проходила ваша первая встреча?

— В автосервисе у Григория, который в Трофимово.

Хорошо, допустим. Здесь особо придраться не к чему.

— Как вы договорились о встрече?

— Через Гришку. Тот человек передал, что будет в автосервисе на следующий день в это же время. И что есть важный разговор насчет Волкова. Я и приехал.

— После этого вы с ним виделись?

— Нет, — ответил Коршунов. — Мы обменивались информацией через Гришку.

— Всегда?

— Нет. Месяца полтора назад он начал звонить. Сказал, что нашел способ делать это незаметно.

Ну что тут скажешь? Либо у графа Волкова совсем плохо с внутренней безопасностью, либо Коршунова просто водят за нос.

— Какого рода информацию он вам предоставлял? Была ли она результативной?

— В основном о набегах на Трофимово. Каждый раз все подтверждалось. Я заранее высылал бойцов на въезд в поселок. Когда Волковские их замечали, то сразу разворачивались и уезжали.

— Предупреждал ли он о готовящемся похищении хозяина лесопилки?

Коршунов отрицательно мотнул головой.

— А о последнем инциденте с цистернами и минами?

— Нет, ваше сиятельство.

— Вы ему платили за информацию?

— Нет, конечно.

Я замолчал и задумался. Итак, что мы имеем? Какой-то офицер графа Волкова затаил на него обиду и в течение полугода мелко пакостил, сливая малозначимую информацию. При этом шпионил он абсолютно бескорыстно, продолжая в то же время работать на своего обидчика и получать у него зарплату. Вместе с тем других значимых попыток отомстить за дочь он, по всей видимости, не предпринимал. Первоначально обмен информацией обеспечивал хотя бы какую-то видимость конфиденциальности, но затем стал происходить по незащищенным телефонным линиям связи. При этом существует вероятность, что голос вообще могли подделать. Одним словом, было очевидно, что во всем этом деле слишком много подозрительных моментов.

— Степан Иванович, что вам рассказал информатор про готовящуюся операцию? — Я внимательно посмотрел на Коршунова.

— Где-то с полсотни бойцов Волкова сегодня после полуночи нападут на Трофимово.

— Что-нибудь есть по их вооружению и видам техники?

— Нет, ваше сиятельство. Только то, что я уже сказал.

После непродолжительного молчания, я принял окончательное решение и твердым голосом произнес:

— Значит, действовать сегодня ночью будем следующим образом. В нашем распоряжении сейчас сорок бойцов. Десять из них мы направим в Трофимово. Пятерых человек оставим на самых важных постах у границы диких земель. Еще десять будут охранять имение. Причем пятеро займут сторожевые посты на вышках, а оставшееся звено из пяти человек замаскируется у северной стены рядом с огневыми точками.

Я сделал небольшую паузу и оглядел собравшихся проницательным взглядом. Судя по всему, Ярцев все уже понял и был всецело на моей стороне.

— А оставшиеся пятнадцать бойцов под командованием Горина…

* * *

Пять прикрытых магией скрытности пикапов остановились посреди ночи на лесной поляне. В каждом сидело ровно по десять хорошо вооруженных бойцов. Быстро покинув транспортные средства, они рассредоточились по заданным позициям, а потом неслышно двинулись сквозь лесную чащу в южном направлении.

Среди них было три мага. Два — второго и один — третьего уровня. Во всей этой массовке им отводилась главная роль. Их совместный магический удар должен был уничтожить оборонительные сооружения противника. После этого бойцы зайдут на территорию объекта и проведут полную зачистку. На следующий день ничто не должно указывать на то, что они здесь были. Никаких улик. Только холодные трупы врагов.

Судя по информации с дронов, объект охраняли только пять бойцов. Четверо — на северных вышках и один — на западной для контроля моста через реку.

— Еще бы! Все остальные в Трофимово, — злорадно ухмыльнулся один из магов, рассматривая картинку с коптера. — Мы уже засекли на въезде в поселок десять бойцов. Остальные, видимо, прячутся в засаде. Наш агент сделал свое дело. — И он довольно потер руки.

— Выдвигаемся. Все наши уже на огневых позициях, — грубо скомандовал другой маг.

Троица в темных одеяниях неслышно прошла через лес и остановилась на опушке. На холме перед ними возвышалось имение новоиспеченного графа Белова: бетонный забор, четыре сторожевые вышки, массивные железные ворота и яркие огни прожекторов, освещающие голое пространство на подходах к холму.

К магам приблизился командир взвода.

— Готовы? — стараясь говорить вежливо, спросил он.

— Мы-то всегда готовы. Главное, чтобы твои не подвели, — с улыбкой ответил один из магов.

Командир сверкнул на него глазами и, включив рацию, отдал приказ:

— Тощий, вырубай свет.

Ничего не произошло.

— Тощий, как слышишь? Прием! — Командир повысил голос.

Ответа не было.

Один из магов, тот который был главным, усмехнулся и презрительно процедил сквозь зубы:

— Вот ослы! Ничего ответственного поручить нельзя! Отойди. Мы сами все сделаем.

Командир послушно передислоцировался на несколько шагов, продолжая вызывать Тощего.

Тем временем маги взялись за руки и образовали замкнутый круг. На их шеях яркими оранжевыми огоньками засветились амулеты. Чувствовалось, как эфир вокруг этой троицы напряженно задрожал, концентрируя посреди них аспект огня. Еще секунда и огромный, сметающий все на своем пути, огненный смерч полетит в сторону поместья.

В следующий миг магов неожиданно окутало синее сияние. И они внезапно почувствовали, как обнулились все их запасы маны. Эфир вокруг успокоился, а аспект огня моментально сошел на нет.

Еще через секунду вся троица поочередно осела на землю. Содержимое их черепных коробок выплеснулось кровавыми ошметками на опешившего командира взвода. Впрочем, он ненадолго их пережил. Сраженный следующей пулей снайпера, он мешком грохнулся на траву.

А потом началась настоящая мясорубка. У боевиков Волкова сложилось впечатление, что стрельба ведется со всех сторон. С вышек усадьбы начали работать из АГС и пулеметов. С флангов велся шквальный огонь из стрелкового оружия. Любой, кто отрывал голову от земли, сокращал свою жизнь до времени полета пули.

Всего через минуту от взвода осталось меньше половины личного состава. Боевики Волкова в панике бросились обратно к транспорту. Но тех немногих, что успели добежать, у машин уже ждали.

Через десять минут все было кончено. И только легкие шаги бойцов Горина, да пронзительные вороньи крики все еще нарушали ночную тишину.

* * *

Шестью часами ранее.

Я сидел в кабинете и внимательно пробегал глазами страницы отцовской тетради, которая была в кейсе. То, что я видел, пока не укладывалось полностью в моей голове.

Львиную долю ее содержимого составляли описания, формулы и чертежи неких секретных изобретений, относящихся к военной сфере. Однако, больше всего меня заинтересовало послание отца, вложенное в тетрадь.

'Александр, — писал он, — если ты читаешь эти строки, то меня уже нет в живых. Прими это стойко, как мужчина. Не предавайся излишней скорби, как я в свое время по твоей маме. Это затуманивает разум и лишает сил. А у тебя сейчас совсем нет времени, чтобы быть слабым.

Твой дядя, мой коварный брат, будет делать все, чтобы ты не представлял для него никакой угрозы. Вероятно, он даже попытается тебя убить. И единственное место, где можно от него спрятаться — это имение твоей мамы. Я тебе много раз об этом говорил при жизни. И говорю сейчас. Лучшего места, чтобы переждать тяжелые времена, тебе просто не найти.

Ты уже вполне взрослый и сильный. Поэтому хочу открыть тебе еще один наш семейный секрет. Прими его стойко и хладнокровно. И не кидайся сломя голову мстить. Так вот, знай, что твой дядя убил твою маму. А причиной всему — банальная ревность. До того, как мы с Леной поженились, она долгое время встречалась с моим братом, но, в конечном счете, предпочла меня. Он был в ярости. Долго носил это в себе. Пока, наконец, не решился на этот ужасный поступок.'

В следующем абзаце послания шло описание тех событий, которые я и так знал из рассказа Ярцева. Далее следовало интересное продолжение:

'Император при поддержке моего брата стал вести хищническую захватническую политику, не жалея мирного населения. В результате погибло много ни в чем не повинных людей. На тот момент у меня в секретном отделе разрабатывалось несколько перспективных видов вооружений. Я был вынужден уничтожить все материалы и результаты работы, чтобы это мощнейшее оружие не попало в руки кровавому императору. Все, что мог, и что казалось мне наиболее перспективным, я собрал и подробно описал в этой тетради.

Император в конечном итоге узнал, что многообещающие проекты, в которые была вложена огромная сумма денег, свернуты. Он вызвал меня, и я ему прямо заявил, что все безвозвратно уничтожил. Я знал, что этим подписываю себе смертный приговор, но не мог поступить иначе.

Остальное ты уже знаешь.

И напоследок хочу тебе рассказать о самой главной моей разработке, в которую я вложил душу и огромную массу времени. Речь о так называемом нейтрализаторе энергий. Это устройство, с помощью которого можно приблизительно на пять минут отключать магию, электрические приборы, огнестрельное оружие и двигатели. С виду оно напоминает обычное антидроновое ружье. Достаточно направить его на объекты, сосредоточенные на площади до двадцати пяти квадратных метров, и нажать на спусковой крючок. Мощный выброс модифицированной темной энергии моментально сделает свое дело.

Работает ружье на специальных капсулах, изготавливаемых из зерен этериума. Ты, конечно же, знаешь, что эти, так называемые, зерна порой обнаруживают при добыче или очистке магической субстанции. Их выбрасывают или утилизируют, как бесполезные. Всем известно, что из зерен можно вырастить магические кристаллы. Но прорасти они могут только за стеной над залежами этериума. И, вырастая, они начинают притягивать монстров. Поэтому никто и не пользуется зернами. Проще добыть уже выросший в диких землях кристалл, чем в течение нескольких месяцев оборонять искусственно посаженный от нашествия аномальных тварей.

Но я научился извлекать пользу из этих зерен, перерабатывая их в специальные капсулы. Их можно использовать в нескольких областях. Одна из них — нейтрализатор энергий. Одной капсулы хватает на один выстрел. Зарядить в ружье можно до пяти штук. В коробке, которая прилагается к тетради, хранится пятьдесят таких капсул. А опытный образец ружья спрятан в подвале особняка Беловых.'

Дальше шло подробное описание, как найти нейтрализатор энергий. А потом следовало еще более интересное продолжение.

«Для производства капсул используется уникальная установка, работающая на этериуме. Ее я спрятал в шахте рядом с Трофимово. В самом нижнем штреке. А потом затопил шахту водой и опечатал. Сделал я это не только потому, что хотел спрятать установку. Вторая причина была в том, чтобы не дать сестре твоей мамы продать имение. Без действующей шахты, а уж, тем более, если внутри обнаружено нечто опасное для жизни, оно и гроша ломанного не стоит. Кстати, лицензия на добычу этериума родом Беловых тоже прилагается к тетради. Она бессрочная и может быть аннулирована только канцелярией императора.»

В следующем абзаце было приведено подробное руководство по поиску, извлечению и монтажу установки, а также описание ее работы.

«Это очень мощная технология, которая может дать императору неоспоримое преимущество на любом поле боя и против любого противника. Поэтому используй ее с умом, сынок, и не выставляй на показ. Держи всё в строжайшем секрете. Иначе твоя жизнь будет в огромной опасности. Тайная агентурная сеть и наемные убийцы императора достанут тебя в любой точке земного шара.»

Мне ли этого не знать, — горько усмехнулся я. Но мое преимущество в том, что я знаком не понаслышке с тем, как работает эта тайная паутина. И самое главное, я знаю, как ее подточить, ослабить и в конечном итоге уничтожить.

'Сын, — писал в конце послания князь Рокотов, — ты продолжатель нашего рода и его надежда. Призываю тебя отчистить наше доброе имя от скверных дел, которые творит твой дядя. Уверен, что в этом тебе помогут и другие разработки, приведенные в моей тетради.

Твой любящий отец.'

* * *

Враг был повержен. Пятьдесят бойцов и три сильных мага. Целый взвод графа Волкова полег за считанные минуты. Но расслабляться было рано. У моего плана была вторая часть. И медлить было нельзя.

— Выдвигаемся! — громко крикнул я.

На лесную поляну уже подъехал военный грузовик и бронетранспортер. Двадцать бойцов быстро запрыгнули в транспорт на заранее определенные для каждого места. Двери захлопнулись, полог кузова опустился и обе машины рванули на север, разрезая яркими лучами фар ночную мглу.

Всего пятеро бойцов остались охранять имение. Я очень рисковал, но знал, что цена этого риска — наша победа. Другого пути сейчас просто не существовало. Во всяком случае, для меня. Время дипломатических решений ушло безвозвратно. А, как известно, когда замолкают дипломаты, начинают говорить пушки.

Мы высадились недалеко от главной развилки, где несколько дорог ответвлялись к моему имению. Место это находилось в небольшой, но довольно тесной низине, зажатой двумя лесистыми возвышенностями. Идеальная территория для засады.

Через десять минут бойцы заняли боевые позиции. Грузовик остался под густыми деревьями на месте высадки, в полукилометре от засады. А бронетранспортер, готовый к бою, был замаскирован в непосредственной близости от места предполагаемого сражения.

Прошло не менее часа томительного ожидания, пока, наконец, в рации не прозвучал голос оператора дрона:

— Они едут.

— Сколько? — нахмурившись спросил я.

— Два грузовика в середине и пара БТР по краям. Не менее двух взводов.

Внутри у меня все похолодело. Честно говоря, я не рассчитывал, что граф Волков пойдет ва-банк и бросит в бой все свободные резервы. Если мой план не сработает, нам придется ой как несладко.

От автора.

Уважаемые читатели! Следующая глава будет уже платной. Я невероятно благодарен вам за такое огромное внимание к этой истории. И, конечно, понимаю, что не у всех есть возможность приобретать платные книги. Поэтому надеюсь, что хотя бы бесплатная часть принесла вам удовольствие от прочтения. Я постарался сделать ее максимально большой, но, к сожалению, по правилам сайта, она не должна быть больше двух третей от общего объема произведения.

Всем, кто решит поддержать автора и дальше оставаться с этой историей, я выражаю невероятную благодарность. Это для меня очень важно. Со своей стороны я и дальше постараюсь радовать вас интересным сюжетом. Могу точно сказать, что второй том этой истории обязательно будет. И, если не произойдет никакого форс-мажора, то он выйдет сразу после окончания первого, а проды будут ежедневными.

Спасибо вам за чтение!

Глава 17

С другой стороны, графа можно было понять. После его прокола в Трофимово под него уже стали копать в комендатуре. И если его свяжут еще и с ночным нападением на мое имение, то ему точно несдобровать. Поэтому я и был уверен, что поражение его не устроит, и первым накатом он не ограничится.

И теперь в нашу сторону двигалось около сотни головорезов с намерением стереть нас с лица земли, а затем быстро прибрать за собой. Ни одна прямая улика и ни один свидетель не должны были указывать на участие людей Волкова в этом дерзком нападении.

Нас же было всего тридцать человек. Двадцать — из поместья и еще десять подтянулись из Трофимово.

— Как только машины остановятся, работаем из РПГ по первой и последней. Они не должны уйти, — скомандовал Ярцев по рации. — После этого обрабатываем грузовики с личным составом.

Мы намеренно сделали засаду именно в этом месте. От Волкова в мой надел вело только две дороги: одна на Трофимово, а другая — прямиком ко мне в имение. Не надо быть семи пядей во лбу, чтобы понять, по какой из них будет выдвигаться боевая колонна. И, чтобы не гадать, по какому пути после развилки поедет техника неприятеля, мы выбрали место для засады до разветвления дороги.

Я замер и стал ждать появления противника. От меня сейчас многое зависело. А поскольку с нейтрализатором у меня получилось поработать только единожды и по неподвижному врагу, то не было полной уверенности, что я смогу сделать то же самое с движущейся целью. К тому же мне требовалось поразить сразу четыре цели подряд. А для этого нужно перемещаться вдоль колонны. Если первые две машины я еще смогу достать с одной точки, то до остальных, скорее всего, придется добираться перебежками.

От меня до точки, в которой я намеревался атаковать БТР авангарда было примерно метров тридцать. В нейтрализаторе заряжено пять капсул. Значит мне можно промахнуться только один раз. Остальные четыре выстрела должны попасть точно в цель. И я старался не думать, что будет, если оружие заклинит или должным образом не сработает.

И вот вдалеке послышался рев двигателей. Колонна врага приближалась. Скорее всего, дорогу перед ними проверяла воздушная разведка. Поэтому все мы были в маскировочных халатах, чтобы нас не обнаружили через тепловизоры.

Также с большой долей вероятности, среди личного состава неприятеля должны быть маги. И вот здесь я откровенно полагался на авось, очень надеясь, что среди них нет специалистов с прокачанной псионикой. Иначе вся наша маскировка провалится к чертям. Но, учитывая, что для простейших боевых действий против монстров и людей маги этого аспекта были не сильно востребованы, я рассчитывал, что граф Волков не будет содержать у себя в гарнизоне бесполезного псионика.

Впрочем, хватит пустых рассуждений! Я быстро прогнал лишние мысли и остановил внутренний диалог. Поле зрения сократилось до узкого коридора, в центре которого был первый приближающийся БТР. Ехал он на приличной скорости. Было заметно, что люди Волкова торопятся выполнить задание. И в этом была их главная ошибка. Когда спешишь, обязательно упустишь что-нибудь важное. Вот и сейчас они пропустили засаду и беспечно неслись в расставленную для них ловушку.

БТР поравнялся со мной. Я задержал дыхание. Время будто замедлилось. Машина проехала на десяток метров вперед. И после этого я плавно нажал на спусковой крючок. Голубой сгусток полетел в сторону мчащегося автомобиля и через секунду достиг его, окутав БТР синеватой дымкой. Тот сразу же заглох. В следующий момент ему в борт полетел заряд из РПГ.

Но к этому времени мне уже было не до БТР. Я быстро перевел прицел на следующий за ним грузовик и нажал на спуск. В этот раз мне также удалось поразить цель с первого выстрела. Одновременно с этим я услышал два взрыва. Снаряды из РПГ почти синхронно достигли первой и замыкающей машин колонны. И тут же наши бойцы открыли шквальный огонь по тентам грузовиков.

Я вскочил и, низко пригнувшись, перебежал метров на пять влево. Плюхнулся на землю. Навел прицел. На мгновение задержал дыхание и выстрелил во второй грузовик. И опять прямое попадание. Боевики Волкова, которые начали уже огрызаться в ответ, вдруг замолкли. Их оружие стало давать осечку за осечкой.

И тут я увидел замыкающий БТР. На нем не было ни царапины, а вокруг чувствовались сильные вибрации огненной стихии. Судя по всему, машина была окружена мощным магическим плазменным щитом, нейтрализовавшим выстрел из РПГ. И внутри находился, как минимум, один маг.

Замыкающий БТР сдавал задним ходом, огрызаясь шквальным огнем из крупнокалиберного пулемета, а чародей внутри поспешно готовил какое-то мощное огненное заклинание.

Времени на раздумья не было. Я вскочил и побежал, чтобы сменить позицию. Однако БТР, хоть и задним ходом, но двигался быстрее меня. Было понятно, что он пытается отступить в свободную от огня зону, а потом уйти на свою территорию. Но этого я никак не мог допустить. Каждый вражеский солдат, который видел применение моего секретного оружия должен был навсегда замолчать.

Как бы я ни старался, но у меня не получалось выйти на удобную для стрельбы позицию. Передвигаться по темному лесу пригнувшись, да еще и с громоздким ружьем, было довольно сложно для моего нетренированного тела.

И тут на какой-то короткий миг боковой люк десантного отдела открылся, и из него вылетел огромный и смертоносный огненный шар. Но двигался он сравнительно медленно и по зигзагообразной траектории, словно искал себе жертву. Похоже, это было самонаводящееся огненное заклинание. И оно неумолимо приближалось к нашему левому флангу, где засели и вели огонь бойцы Горина.

До гибели нескольких хороших парней оставались считанные секунды. Я, не раздумывая, припал на одно колено, прицелился, задержал дыхание и выплюнул в пылающий шар сгустком темной энергии. Голубоватое облако понеслось ему на встречу. И там, где они столкнулись возник черный провал, беззвучно поглотивший огненное заклинание.

Минус еще один заряд. Остался последний. Шанса на ошибку больше нет, как и времени на дозарядку. И я принял единственно верное в этой ситуации решение: бросился в лес наперерез отступающему БТРу.

Ярцев выдал мне для этой операции пистолет. Так что чувствовал я себя вполне уверенно. К тому же на правое бедро я прицепил перевязь с тремя метательными ножами, а на лодыжке закрепил небольшой кинжал.

Недалеко от места нашей засады лесная дорога поворачивала влево, огибая небольшую возвышенность. К крайней точке этого изгиба я сейчас и направлялся. Двигался я, конечно, далеко не так быстро, как в своем прошлом теле. Да и магических способностей, позволяющих видеть в темноте, у меня не было. Ориентироваться приходилось в основном только по звукам боя, который всегда должен быть от меня примерно на четыре часа.

Из-за тучи выглянула луна, и передвигаться по лесу сразу стало гораздо проще. В конечном итоге это и сыграло решающую роль. На месте я был примерно в то же время, что и БТР врага. Он к этому времени уже развернулся и на всех парах мчался в сторону земель графа Волкова.

Я выбежал на небольшой пригорок перед дорогой и, быстро присев на одно колено, прицелился. Еще секунда и последний заряд нейтрализатора полетел в БТР. Понимая, что, скорее всего, выдал противнику свое местоположение, я быстро сиганул обратно в лес и переместился вдоль дороги на метров пятнадцать-двадцать.

Осторожно выглянув из зарослей, я увидел, как у БТР открылась боковая крышка десантного люка и оттуда полез боевик. Пара выстрелов из пистолета заставили его задумчиво свеситься вниз. Безжизненное тело тут же втянули внутрь, и крышка люка захлопнулась.

И теперь самый главный вопрос: как мне их оттуда выкурить? Желание вылезать наружу, я, похоже, у них уже напрочь отбил. Пистолет и метательные ножи против брони, мягко говоря, не подходят. А через пять минут действие нейтрализатора пройдет и боевики Волкова преспокойно уедут домой. Сгонять за это время за подмогой я точно не успею.

Продолжая ломать над этим голову, я услышал немного в стороне, слева от себя, приближающиеся к дороге тихие, но быстрые шаги. И в следующий миг из зарослей раздался выстрел РПГ. Десантный люк разворотило взрывом, и тут же из леса на дорогу высыпало около семи бойцов. Среди них я узнал высокого и широкоплечего Горина, который что-то яростно орал своим грубым голосом. Подскочив к пробоине, он закинул в нее гранату, потом еще одну, а когда они сдетонировали, то с яростным криком стал поливать содержимое десантного отделения свинцом.

Я не понимал, что могло так вывести из себя Горина, обычно вполне спокойного и хладнокровного. Подождав, пока бойцы закончат свою жестокую и кровавую расправу, я вышел из леса и, на всякий случай, закинув нейтрализатор за спину, поднял руки. Кто их знает, что сейчас творится в мозгах у этих горячих голов? Не признают еще, чего доброго, и накормят свинцом по самое не балуй.

Но я зря сомневался в профессионализме бойцов. Меня узнали сразу. Правда, для начала как следует ослепили фонарями, установленными на автоматах.

— Бойцы, вы чего такие злые? — удивленно спросил я, заглядывая в десантный отсек. Там было просто кровавое месиво из переплетенных и исковерканных тел.

Хмурый Горин стянул с головы шлем и, ничего не ответив, понуро двинулся по дороге к нашим основным силам.

— Митяя убили, — вдруг тихо произнес один из бойцов. — Вот эти подонки. При отступлении, — и он с силой пнул БТР по колесу.

Я, конечно, всегда был одиночкой и так и не смог толком узнать, что такое боевое братство, но и меня проняла эта шокирующая новость. Митяй, этот весельчак с вечно улыбающимся лицом. Я его знал чуть меньше суток, но уже успел понять, что он хороший боец и душа компании. А каково было Горину и его пацанам? Начинать свою службу у меня с такой черной полосы. За этим ли они сюда ехали?

Я шел вместе с бойцами вслед за Гориным. Чувствовалось, что каждый из них подавлен потерей боевого товарища. Сколько бы их не было до этого, но каждый раз это новая боль. Но, как и положено бойцам, никто из них не жаловался. Они еще до начала операции знали, на что идут. И, как ни странно, но сейчас я еще больше чувствовал, что эти парни здесь надолго. Если уж их товарищ умер за мой род, то и они будут стоять насмерть, чтобы гибель Митяя не была напрасной.

Мы вышли из-за поворота на освещенный фарами нашего БТРа участок дороги. Картина, представшая перед моим взором, напоминала скорее бойню, чем поле боя. Видно было, что враг в панике метался, пытаясь найти укрытие, но находил только быструю смерть. На краю дороги, в окружении бойцов, сидело пять безоружных человек. Лица растерянные и испуганные, руки связаны толстыми полосками скотча. Пленные боевики Волкова мигом растеряли всю свою браваду.

Из зарослей навстречу мне вышел Ярцев. Его осуждающий взгляд мазнул по мне. Но при этом я успел заметить на его лице выражение огромного облегчения. Видимо, он в пылу боя потерял меня из виду, а потом бросился искать.

— Как в поместье дела? Все спокойно? — спросил я у него, не обращая внимания на недовольное лицо.

— Да, — коротко ответил он, не тратя время на вежливое обращение.

— Наши потери?

— Один убитый и трое легко раненных, — глухо ответил Ярцев.

Я тоже не стал церемониться и выдал четкие приказы:

— Место оцепить до утра. Ничего здесь не трогать, даже оружие. Как приедем в имение, сообщишь об инциденте в комендатуру. Утром в восемь приедет следователь. Как они все тут осмотрят, соберете оружие и амуницию. Технику перегоните на территорию поместья. Задача понятна?

— Так точно, — хмуро, но четко ответил Ярцев.

— Выполняйте!

Виктор Петрович блеснул на меня взглядом. В его глазах на миг проскользнуло затаенное уважение.

И тут я увидел, как из лесной чащи вынесли на носилках Митяя. Следом вышел понурый Горин. Перед тем, как занести тело в БТР, парни положили носилки на землю. Все бойцы, которые это увидели, сняли каски. Разговоры мигом замолкли. Над местом битвы повисло гробовое молчание. Все смотрели на Митяя и каждый с ним по-своему прощался.

Когда окончилась скорбная минута, все бойцы неспеша надели каски. Я в это время был уже рядом с носилками.

Подняв руку, чтобы привлечь внимание, я обратился к солдатам:

— Бойцы, сегодня мы потеряли нашего боевого товарища! Но его смерть не была напрасной. Я вам скажу за что он погиб. Сегодня я был в поселке. Мне поведали историю одного из жителей. Эти отморозки увезли его и убили. Просто так. Потому что им захотелось. У него остались жена и двое маленьких детей. Митяй умер, чтобы такого больше не повторялось. Чтобы на эту землю пришел мир! Он умер за нашу с вами победу!

Видно было, как в глазах бойцов заиграл огонь. Их хмурые лица на какое-то мгновение разгладились, а руки крепче сжали оружие. Возвращаясь к своим делам, они уже не выглядели такими сломленными. А это было именно то, чего я хотел добиться.

Взяв ручку носилок с одной стороны, я дал знак остальным бойцам. Мы вместе подняли тело Митяя и осторожно погрузили его в БТР. Боец отправлялся в свой последний боевой поход.

Обернувшись к стоящему рядом Горину, я сказал:

— Михаил Андреевич, все расходы по погребению оплачу я. Бойца надо похоронить со всеми почестями. Если у него остались родные, то семья получит от меня выплату в две тысячи рублей.

Рядом с Гориным, скорбно склонив голову, стоял командир гарнизона.

— Степан Иванович, — обратился я к нему, — прошу вас все организовать и проконтролировать. За нужной суммой обратитесь к управляющему поместьем, он выдаст. И еще: обеспечьте лечение раненных бойцов также за мой счет.

— Будет сделано, Александр Николаевич, — угрюмо ответил Коршунов.

Я развернулся и подошел к группе пленных. Пять человек. Все до смерти напуганные. И, как и положено в таких случаях, все либо водители, либо повара. Судя по всему, идейных и заводил среди них нет. Такие всегда нагло в глаза смотрят и пулю выпрашивают.

Я вернулся к Горину с Коршуновым.

— Пленников нужно допросить. Жестко. Они морально слабые. Уверен, что их можно легко разговорить. Нужна любая информация о противнике: оставшаяся численность личного состава и техники, планы на будущее, уже проведенные операции, план и оборонительные сооружения поместья, удобные подходы к нему и прочее. Все, что может помочь нам в будущем противостоянии с противником. А также нужно собрать показания о других преступлениях Волкова. Поручаю это вам, Михаил Андреевич, — я многозначительно взглянул на Горина.

Увидев его полыхнувший гневом взгляд, я понял, что угадал желание командира отделения.

— Только, Михаил Андреевич, помните, что конечная цель допроса — получение информации. И чем больше вы ее получите, тем проще нам будет отомстить Волкову за смерть Митяя.

Горин понимающе кивнул.

— И, если получится, узнайте, что они сделали с хозяином лесопилки.

— Хорошо, ваше сиятельство. — Голос Михаила Андреевича был полон решимости.

— Про мое оружие и последствия его применения никто не должен знать, особенно представители комендатуры, — обратился я на этот раз к Коршунову. — Проведите разъяснительные беседы со своими бойцами. Что касается пленников, то они должны унести эту тайну с собой. Куда — решать вам, Степан Иванович. И я рассчитываю, что вы примите верное решение. Если кто-то посторонний об этом узнает, — я указал на нейтрализатор за спиной, — то всем мы будем в большой опасности.

Через полчаса наша колонна выдвинулась к поместью. На месте остались дежурить десять бойцов, прибывшие на подмогу из Трофимово. Один из БТР противника каким-то чудом остался на ходу. Парни развернули его поперек дороги, а рядом поставили свой пикап с крупнокалиберным пулеметом. Уезжая, я был спокоен за бойцов. Если наш неугомонный сосед решит еще раз напасть, в чем я сильно сомневался, то парни продержатся до прибытия подмоги.

Когда мы въехали на территорию усадьбы, нас встречал Тимофей Федорович, управляющий имением. Увидев меня, он махнул рукой. Я спрыгнул с брони и подошел к нему.

— Ваше сиятельство, граф Волков все телефоны оборвал. Полчаса уже пытается до вас дозвониться. В данный момент он на проводе, ждет вашего прибытия.

— Подождет, чай, не сахарный, — хмуро буркнул я и залез обратно на броню.

Надо было оказать последние почести Митяю. Даже если они заключались лишь в том, что я помогу нести его тело. А этот подонок Волков, что бы он там ни задумал, пусть подольше повисит на проводе.

Глава 18

Я неспеша зашел в кабинет и сел за стол. Передо мной лежала снятая телефонная трубка. Выждав еще немного, я поднес ее к уху и отрывисто произнес:

— Слушаю!

На том конце провода повисла тишина. Я подождал пять секунд и положил трубку. Если этот хмырь хочет поиграть со мной в мою же игру, то может катиться ко всем чертям.

Я сразу набрал управляющего:

— Тимофей Федорович, если телефон начнет снова звонить, не берите трубку. Я сам, когда мне будет нужно, отвечу. Да и вообще, ложитесь-ка лучше спать, а телефон в своей комнате отключите. Завтра утром много дел.

— Хорошо, Александр Николаевич. Если что срочное, просто стукните ко мне.

— Непременно, Тимофей Федорович. Отдыхайте. Сегодня был сложный день. В восемь к нам пожалует представитель комендатуры. К этому времени нам всем нужно быть на ногах.

Я повесил трубку. И в следующую же секунду телефонный аппарат разразился визгливыми трелями. Я подождал с минуту. Телефон не переставал надрываться. Я медленно досчитал еще до десяти и поднял трубку:

— У аппарата, — грубоватым голосом сказал я.

— Ну здравствуй, сосед, — прозвучал приглушенный бас.

Я молчал. Желать здоровья больному ублюдку у меня большой охоты не было.

— Поиграли и хватит, — продолжил граф Волков. — Пришло время зарыть топор войны. Как тебе такое предложение?

— Хреновый из тебя дипломат, граф, — наконец, ответил я.

В трубке повисло напряженное молчание.

— Чего ты хочешь, Белов? Денег? — наконец, подал голос Волков. — Давай так: пятьсот тысяч, и мы забываем все, что между нами сегодня произошло. Если причинен ущерб, то я дополнительно возмещу. Одно условие: комендатура ничего не должна узнать про события сегодняшней ночи.

Я выдержал паузу, а потом ответил:

— У меня есть встречное предложение. Ты берешь свои пятьсот тысяч, покупаешь себе домик на средиземноморском побережье и тихо мирно доживаешь в нем свой век, забыв про мое существование. Или второй вариант: засовываешь прямо сейчас ствол себе в рот и нажимаешь на курок. И поверь мне, оба эти варианта избавят тебя от будущих огромных и мучительных проблем.

Я замолчал, выждал десять секунд, и, так и не получив ответа, повесил трубку.

Конечно, я понимал, что, возможно, только что спровоцировал Волкова на дальнейшие жесткие действия. Он мог бы попытаться еще раз огрызнуться. Этой же ночью. Вероятно, даже мог бы напасть на поселок, чтобы вынудить меня на ответное незаконное вторжение в его надел. Однако здесь было одно весомое «но»: Ярцев уже доложил в комендатуру об инциденте. Я слышал, как он разговаривал по телефону. И, если у Волкова есть там свои люди, — а я был уверен, что они там есть — то он скоро обо всем узнает. А это значит, что сегодня ночью будут страдать бессонницей его адвокаты, а не скудные остатки его потрепанного гарнизона. Ведь, как бы он ни хотел, подчистить за собой уже не получится — у него на это нет ни сил, ни времени.

* * *

Этой ночью мне удалось поспать всего лишь каких-то три часа. В семь утра, еле разлепив глаза, я выключил громкий будильник своего смартфона и принялся за разминку. Вслед за этим последовали контрастный душ и сытный завтрак. После такого бодрого начала дня я наконец-то почувствовал себя человеком, а не сонным тюленем.

Покончив с завтраком, я устроился за рабочим столом у себя в кабинете и стал ждать гостей.

За остаток ночи ничего тревожного не произошло. На блокпост, организованный возле вчерашней засады, Коршунов отправил утром пятерых свежих бойцов, чтобы сменить парней, которые дежурили там ночью. Также, в соответствии с моим распоряжением, был направлен патруль в Трофимово. А на границу земель графа Волкова выдвинулась группа бойцов для сооружения блокпоста. Что касается взятых в плен боевиков, то от них была получена очень ценная информация. А после этого они, по словам Коршунова, внезапно пропали без вести. Обо всем этом начальник гарнизона только что доложил мне по телефону.

Одним словом, утро началось относительно спокойно и без особых сюрпризов, что, конечно же, вселяло в меня осторожный оптимизм.

Через четверть часа в дверь кабинета постучали. Тимофей Федорович, который сейчас выступал в роли дворецкого, открыл дверь и объявил гостя. Через пару секунд на пороге возникала все та же неприметная фигура старшего оперуполномоченного Соловьева.

Я вышел из-за стола и пошел к нему на встречу, протягивая руку.

— Доброе утро, Иван Федорович. Как добрались? Надеюсь, без приключений? — Мы обменялись рукопожатиями, и я указал Соловьеву на кресло.

— Добрался хорошо, Александр Николаевич, — ответил оперативник, удобно устроившись и закинув ногу за ногу. — Только вот дороги у вас, конечно, разбитые. Но, да ладно, это ведь дело наживное. — Он немного помолчал. — Кстати, на подъезде к вашей усадьбе своих коллег оставил. Судя по увиденному мной в лесу, ночка у вас была неспокойная.

— О, это сущие пустяки, по сравнению с тем, что было неподалеку от границы имения графа Волкова. Вот там была серьезная заварушка.

— И туда обязательно съездим, Александр Николаевич. А пока, может, сами расскажете, что тут у вас приключилось? — И Соловьев с интересом посмотрел на меня.

Я поведал оперативнику о ночных попытках графа Волкова разделаться со всеми обитателями моего имения, опустив лишь моменты, связанные с моим секретным оружием.

Мой рассказ Соловьев слушал внимательно, иногда что-то быстро записывая у себя в блокноте. Когда я закончил, он удивленно поднял брови и спросил:

— До сих пор не могу понять, как это вам удалось так легко справиться с тремя магами возле вашего поместья? Я специально остановился, чтобы взглянуть на их тела. В момент смерти они готовили мощное заклятие и должны были окружить себя защитным барьером. Но пули снайперов не встретили на своем пути никакой преграды. Это очень странно.

— Меня это тоже весьма удивило, — поддержал я оперативника. — Возможно, все дело в их запредельной беспечности и недооценке сил противника? Ведь они видели только четверых охранников на передних вышках, которые, по их мнению, не подозревали о готовящемся нападении, — осторожно выдвинул я свою, вполне очевидную, версию.

Но особо настаивать на ней не стоило, чтобы не вызвать подозрения оперативника, что я пытаюсь его в чем-то убедить. Поэтому я добавил, пожав плечами:

— Хотя, это всего лишь мои предположения. И я уверен, что вы обязательно выясните, что же там случилось на самом деле.

Соловьев, прищурившись, взглянул на меня, и слегка улыбнувшись, ответил:

— Обязательно выясним, Александр Николаевич. Если ваша версия ночных событий подтвердится, то я буду ходатайствовать о заключении графа Волкова под домашний арест на все время следствия. Собранные материалы по нападениям и готовящимся терактам будут переданы в военно-полевой суд, который и вынесет окончательное решение.

— Это очень хорошая новость, Иван Федорович. Не знаю уж, чем я не угодил графу Волкову, но буду рад, если подобные нападки с его стороны больше не будут повторяться.

— В этом и заключается наша прямая обязанность: следить, чтобы никто не подрывал обороноспособность своих соседей. Ваша главная задача — охранять границы империи от монстров. Поэтому государь и запретил родовые междоусобицы на переднем крае.

Соловьев открыл свой портфель и достал два листа, плотно заполненные печатных текстом. Положив их передо мной на стол, он сказал:

— Протокол ваших вчерашних свидетельских показаний, Александр Николаевич. Ознакомьтесь. И, если со всем согласны, подпишите.

Пока я изучал содержимое документа, оперативник, как бы невзначай, добавил:

— Кстати, по поводу вчерашнего свидетеля, Ивана. Он на допросе сознался в тяжких преступлениях, и был переведен в разряд подозреваемых. Так что теперь он взят под стражу, и выдать его вам мы, как вы сами понимаете, не можем.

Главное, чтобы свидетель дожил до суда, подумал я, но в слух, конечно же, ничего не сказал. Хотя, у меня были серьезные сомнения на этот счет. Что-то мне подсказывало, что граф Волков с помощью денег и связей сумеет выпутаться из этой непростой ситуации. А это значит, что когда-нибудь он снова придет на мою землю. И когда это случится, я должен быть во всеоружии.

Я подписал протокол и вернул его Соловьеву. Тот убрал его в портфель, поднялся с кресла и, сухо улыбнувшись, сказал:

— Что ж, Александр Николаевич, впереди у меня еще много дел. Надо опросить ваших людей и осмотреть места преступлений. Если что-то понадобится, то я с вами свяжусь. — Оперативник отвесил легкий поклон и вышел из кабинета.

Оставшись один, я задумался о том, что такой опытный оперативник наверняка кого-нибудь расколет по поводу запретной темы. Весь вопрос в том, что ему удастся узнать? Всё, что видели другие бойцы — это странное оружие в моих руках, похожее на антидроновое ружье, и голубое свечение, окружавшее технику и магов противника. Конечно, с большой натяжкой, но все это можно списать на обычные вещи. Скажем, в руках у меня было стандартное антидроновое ружье, которое понадобилось для нейтрализации птичек противника. Транспортные средства останавливались по объяснимым причинам: выстрел из РПГ и блокировка дороги. Вот только голубое сияние… Но не всех же получится расколоть. В итоге выяснится, что кто-то его видел, а кто-то нет. А значит можно списать на обычные глюки. Не думаю, что Соловьев будет отражать столь неочевидный и странный факт в материалах дела.

Я решительно встал из-за стола и вышел из кабинета. Надо было срочно заняться чем-то полезным. Бессмысленные рассуждения, касающиеся Соловьева, только отнимали драгоценное время.

Сейчас мне был нужен Ярцев. Надо решить с ним несколько важных вопросов. В холле и на первом этаже его не было, а у себя в комнате он уж точно отсиживаться не будет. Значит, скорее всего, он либо на улице, либо в казарме. Я вышел на крыльцо усадьбы и поискал его глазами, но, не обнаружив, двинулся в сторону казармы.

Вот он огромный недостаток отсутствия мобильной связи. Нужного человека долго приходится искать, порой, даже ради простого минутного разговора. А рации бойцы, в том числе и Ярцев, брали с собой и только в дозор и на боевые задания. Так что это тоже был не вариант.

И, кстати, вопрос мобильной связи был одним из тех, что я хотел прямо сейчас обсудить и запустить в работу.

Дойдя до здания казармы, я обогнул его и вышел на довольно большое пространство между строением и забором поместья. Здесь, скрытые от посторонних глаз, находились: стоянка для техники, плац и несколько тренировочных площадок.

Также в стороне стояло длинное одноэтажное здание, покрашенное в белый цвет. По всей видимости это и был склад с холодильными установками, где хранились туши монстров. У входа в него я увидел Ярцева. Рядом с ним стояли Коршунов и Горин.

Похоже, весь командный состав сейчас занимался организацией похорон Митяя. Я решительно направился к ним. Обменявшись с собравшимися стандартным приветствием, я уточнил, получили ли они деньги и как идет процесс в целом.

— Ждем спецтранспорт, ваше сиятельство, — ответил Ярцев. — Тело повезут на родину в Вологодскую губернию. Там у него мать, отец и младший брат проживают. В сопровождении будет один наш боец. Он все организует на месте и передаст ваши деньги семье.

Я крепко сжал зубы. Хоть у меня никогда и не было детей, но не надо быть примерным семьянином, чтобы понять, что никакие деньги не заменят живого сына.

— Придет время, и я лично спрошу этот долг с графа Волкова, — процедил я, глядя в глаза собравшимся.

Мы постояли немного, помолчали.

— Господа, вы без Виктора Петровича справитесь? — наконец нарушил я затянувшееся молчание.

Коршунов с Гориным молча кивнули.

Мы с Ярцевым отошли и неспеша двинулись по направлению к усадьбе.

— Виктор Петрович, как вы думаете, у вас получится набрать еще человек десять в наш гарнизон? Из ваших бывших бойцов. Мы ведь договорились отправить парней в Москву за спутниковым оборудованием и коптерами. Может заодно и вы с ними съездите?

— Попробовать набрать я могу и отсюда, ваше сиятельство. Связь со всеми имеется. — Ответ Ярцева прямо намекал, что обязанности телохранителя он с себя снимать не собирается. — Достаточно дать знать парням, что их боевой товарищ погиб от руки обнаглевшего местного аристократа, и желающие поквитаться с ним сразу найдутся.

— Тогда попрошу вас это устроить. Трофейной техники и оружия у нас сейчас с избытком. Деньги пока есть. А в ближайшем будущем, помимо всего остального, я планирую запустить в работу шахту этериума. Если получится, то проблем с финансами больше не будет.

— Хорошо, Александр Николаевич. Сделаю все, что в моих силах.

— Вот и отлично. Сейчас я вам выдам деньги на спутниковое оборудование и коптеры. Также, как и обещал, вы получите от меня две тысячи на аванс себе и своим бойцам. Как распределить эту сумму, решайте сами.

Мы вошли в усадьбу и прошли ко мне в кабинет. Я открыл сейф и, достав из него нужную сумму, передал ее Ярцеву.

— Дело довольно срочное, Виктор Петрович, — добавил я. — Так что, если есть такая возможность, нужно отправить бойцов в Москву сегодня, крайний срок — завтра.

— Сегодня же отправлю, ваше сиятельство, — ответил Ярцев, забирая деньги.

— Хорошо. А теперь, пожалуй, вернемся к казарме. У меня есть дело к Степану Ивановичу. Может и Митяя успеем проводить.

Мы пришли как раз вовремя. Траурная машина уже стояла у белого здания. Свободные от дежурства бойцы выстраивались двумя шеренгами по обе стороны дорожки, ведущей от выхода из здания до машины. Мы с Ярцевым присоединились к парням.

Тело Митяя медленно пронесли между собравшимися. На середине пути бойцы, несшие его, остановились, и в наступившей тишине прозвучали щелчки затворов. По команде Коршунова был произведен троекратный залп в честь погибшего боевого товарища.

Через несколько минут машина, навсегда увозившая Митяя, скрылась за воротами поместья.

Собравшиеся солдаты молча разошлись по своим делам, и у белого здания остались только мы с Ярцевым и командир гарнизона Коршунов.

— Степан Иванович, — обратился я к нему, — понимаю, что сейчас не совсем подходящий момент, чтобы говорить о делах, но время, к сожалению, не ждет. Вы сегодня уже развели посты на границу с дикими землями?

— Да, конечно, ваше сиятельство. У нас утренний развод был в семь, — хмуро ответил Коршунов.

— Сколько у вас постоянных постов на границе?

— Десять.

— Я бы хотел их проинспектировать, — твердо сказал я. — И заодно посмотреть, какие еще меры принимаются по защите границ. Это возможно седлать прямо сейчас?

Коршунов ненадолго задумался, потом ответил:

— Дайте мне полчаса, ваше сиятельство. Надо закончить текущие дела. И можем выдвигаться. Только отправление будет отсюда. На броне мы к усадьбе обычно не подъезжаем, чтобы не портить дорожку.

— Отлично, Степан Иванович! Через тридцать минут буду здесь. — Я обернулся к Ярцеву. — Виктор Петрович, вы с нами?

И, конечно, я заранее знал, какой будет ответ:

— Да, ваше сиятельство, непременно.

— Тогда у меня к вами просьба. Я видел, что вы закупили в Москве много амуниции для бойцов. Можете мне что-то подобрать? И оружие, конечно же: автомат, пистолет и короткий меч, желательно зачарованный. Надоело уже в бронежилете поверх спортивного костюма среди бойцов щеголять.

— Непременно, Александр Николаевич. Если честно, я и сам хотел это предложить, — ответил Ярцев.

— Замечательно. Тогда не будем терять времени. Заодно и каптерку посмотрим.

Ярцев молча кивнул, и мы двинулись в сторону казармы.

Через полчаса я уже ничем не отличался от четырех бойцов гарнизона, стоящих возле заведенного БТРа, на котором наше звено должно было отбыть на объезд постов. Впереди нас ждала самая опасная зона моего имения, в которой любой неосторожный шаг мог обернуться смертью.

Глава 19

С территории усадьбы мы выехали через вторые ворота, которые были расположены напротив казармы. После этого переехали через раздвижной мост и двинулись по проселку вдоль берега реки.

Миновав небольшое озеро, мы въехали в лес. Это была обычная чаща, в которой главенствовали большие разлапистые ели, и местами попадались березы и сосны. Подлесок был заполнен густой порослью кустов и низеньких деревьев, которым не давали в полную меру развиться их большие собратья.

Но через несколько километров движения по лесной дороге привычная картина стала меняться. На глаза все чаще стали попадаться незнакомые деревья с красными стволами, которые были покрыты странными наростами. Это были первые вестники аномальной зоны, которая поглотила все дикие земли.

Деревья назывались жгутохваты. Из их наростов при неосторожном приближении мог выскочить очень прочный жгут, который опутывал тело или конечности, а если совсем не повезет, то шею. Это была первая, но далеко не самая главная причина, почему в диких землях нужен был меч и хороший навык владения этим оружием. Жгутохваты излучали в магический эфир эманации огня, поэтому на них довольно удобно было прокачивать огненный аспект. Особенно если у тебя есть возможность активировать магическую кольчугу. Но для меня все эти способы прокачки пока неактуальны. Для начала мне требовалось восстановить свой магический источник.

Кстати, древесина жгутохватов была очень прочной и ценной. Мебель, сделанная из этого дерева, стоила очень дорого. Особенно, если речь шла о штучных изделиях опытных мастеров. И этим ценным свойством опасного дерева я хотел со временем воспользоваться. Нарубить этого добра для своей будущей лесопилки не составляло особого труда, если у тебя была подходящая техника.

Мы ехали дальше. Дорога становилась всё уже и опаснее, и нам пришлось переместиться внутрь БТР.

Вокруг стали встречаться и другие представители аномальной флоры. Некоторые из них были не менее опасны жгутохватов. Но практически все они, наряду со своими смертоносными качествами, обладали и весьма полезными для здоровья человека свойствами. Так что даже собирательство аномальных трав, ягод и грибов могло приносить неплохой доход. Но для этого требовалась очень хорошая магическая защита. Парадокс состоял в том, что маги, которые могли создать такую защиту, зарабатывали гораздо больше и трудились в более приятных местах. Так что собирательство было не так сильно распространено, а целебные компоненты, добываемые из аномальной флоры, до сих пор были весьма редки и дороги.

В это время ожила рация и в ней прозвучал прерываемый помехами голос:

— База, это четвертый пост. Засек аномальное движение на два часа. Расстояние — около трех километров. Очень сильный фон. Ориентировочно, несколько высокоуровневых монстров. Запрашиваю разрешение на эвакуацию. Прием.

— Что за хрень⁈ — выругался Коршунов. — Откуда они здесь? Да еще и несколько штук.

Он схватил рацию.

— Четвертый, это Коршун. Эвакуацию разрешаю. Мы в пяти километрах от развилки. Двигайся к нам. Как понял?

— Понял тебя, Коршун. Выдвигаюсь. Конец связи.

Степан Иванович продолжал мучать рацию:

— Третий и пятый, это Коршун. Как слышите меня? Прием.

Третий и пятый посты тут же откликнулись.

— Выпускайте птичек. Срочно нужна информация, кто движется на четвертый пост.

— Есть, Коршун. Конец связи.

Командир гарнизона отложил рацию и задумчиво уставился на Ярцева.

— Что думаешь, Петрович?

Ярцев весь напрягся и поиграл желваками. Его лицо посуровело.

— Волков? — ответил он вопросом на вопрос.

— Вполне возможно, — мрачно пробормотал Коршунов. — После истории с иглохвостом я уже ничему не удивлюсь.

Он схватил рацию и поспешно вызвал базу — наблюдательный пункт на западной вышке поместья.

— Срочно высылайте бэху двойку и пять бойцов десанта на развилку. Пусть граники с собой прихватят. Как понял?

— Понял тебя, Коршун. Конец связи.

Степан Иванович закрепил микрофон рации обратно на плечо.

— Как думаешь, успеют? — обеспокоенно спросил Ярцев

— А черт его знает! Если что, сами бой примем. Теперь главное понять, кто там.

Примерно через десять минут мы подъехали к дорожной развилке. И как раз в это время слева примчался квадроцикл с бойцом. Он припарковал его на небольшой, посыпанной гравием, площадке у развилки и быстро забрался к нам через верхний люк.

— Ну что там, командир? — встревоженно спросил он, посмотрев на Коршунова.

Степан Иванович раздраженно пожал плечами и уставился на молчащую рацию.

— Твою ж дивизию! Да что ж они там так долго ковыряются! — Он схватил микрофон и гаркнул: — Третий, пятый, доложите ситуацию!

— Саблезубые росомахи! — прокричала рация. — Три крупные особи. Не менее трех метров ростом.

— Мать твою за ногу! — ругнулся сквозь зубы Коршунов. — Какой аспект?

— Судя по ледяным иглам на холках — вода, — напряженно прохрипела рация.

— Направление движения?

— Между четвертым и пятым постами, ближе к четвертому. Выйдут примерно через двадцать минут на второй километр слева от развилки.

— Продолжайте следить за их передвижениями. Обо всех изменениях и уточнениях докладывайте. Конец связи.

— Ваше сиятельство, дальше дороги их пропускать нельзя, — начал пояснять мне Коршунов. — Наши ловушки их не задержат. Они не рассчитаны на таких крупных монстров. Да и уровень у них, судя по иглам, не меньше третьего. Если такие крупные твари прорвутся в безопасную зону, то будет расследование. Фон от них легко дойдет до стены.

— Значит будем принимать бой, — спокойно ответил я. — Командуйте, Степан Иванович.

Коршунов кивнул и снова схватил рацию.

— Бэха двойка, как слышишь? Прием.

— Слышу хорошо, Коршун. Будем на развилке ориентировочно через пятнадцать-двадцать минут.

— Поднажми. Мы выдвигаемся на место прорыва. Второй километр слева от развилки. Три морозные росомахи со сформированными иглами, не ниже третьего уровня. Готовьте фугасно-зажигательные боеприпасы.

— Понял тебя. Конец связи, — встревоженно ответили из БМП.

Наш БТР тронулся, повернул налево и медленно покатил по лесной дороге.

Морозные росомахи были очень опасными тварями. Их сдобренные магией ледяные когти могли прорезать тонкую броню, а отстреливающиеся иглы способны были пробить даже наш БТР. Одна особь уже несла смертельную угрозу для нашего звена. А здесь их было три.

Наш крупнокалиберный пулемет не сможет нанести их магической броне фатального урона. Но у них были слабые области на теле, правда труднодоступные. Речь шла о местах на холках, с которых уже отстрелились ледяные иглы. Попадание в эти точки из нашего пулемета приведет с большой вероятностью к летальному исходу. А вот пушка БМП — другое дело. Она пробьет их защиту в любом месте и гарантированно успокоит тварей. Но успеет ли подмога?

И тут мне в голову пришла идея.

— Стой! — крикнул я, подскочив к мехводу и положив руку ему на плечо. — Нам нужен квадроцикл, — добавил я, обернувшись к Коршунову.

Ярцев с беспокойством посмотрел на меня. Его бровь вопросительно поднялась.

— Степан Иванович, — не обращая внимания на Ярцева, обратился я к командиру гарнизона. — Вы сможете усилить переднюю броню БТР магическим щитом?

Коршунов, явно не понимая, к чему я клоню, немного растерянно ответил:

— Да, но ее хватит максимум на пять-шесть попаданий иглами. Какой в этом смысл?

— А больше и не нужно, — быстро ответил я. — Росомахи, как и иглохвосты, боятся резких громких звуков, правильно?

Степан Иванович нерешительно кивнул.

— Вот как мы поступим: вдарим по ним очередью из пулемета и спровоцируем на ответную атаку, а дальше…

* * *

У нас все было готово. Каждый находился на своем, заранее оговоренном месте. Операторы дронов скорректировали наше положение, точно указав, где выйдут на дорогу росомахи. БМП не успевала. Нам самим нужно было принимать бой с превосходящими силами противника.

И вот справа в лесу послышался громкий треск сучьев. А потом показались три большие фигуры в переливающихся ледяных магических панцирях. Они шли прямо на нас. Две особи были выше трех метров, а одна чуть ниже. Росомахи действовали сообща, как единый слаженный боевой организм. В этом была их сила, но одновременно и их слабость. Атакуя, они всегда сосредотачивались только на одной цели.

Монстры медленно выползли на дорогу и, глухо заурчав, уставились на БТР. Они первый раз видели такую машину и не знали, как надо реагировать: нападать или же уносить ноги. Но одно они понимали точно — там затаился враг. Росомахи стояли вполоборота, готовые, в случае опасности, повернуться спиной и выстрелить иглами. Делали это они всегда молниеносно, а потом поворачивались мордой к жертве и нападали.

Вокруг передней части БТРа вдруг замерцал еле видимый магический щит. Звери это сразу почувствовали и оскалили свои зубастые пасти. В следующий миг гневно и глухо застрекотал пулемет бронетранспортера. Пули высекли искры на ледяной броне росомах. Пара из них, пробив защиту, врезалась в толстую кожу монстров. Над лесной дорогой раздались яростные звериные вопли, и в следующую секунду в БТР полетели пять игл. Они врезались в магическую броню и, частично пробив ее, ударились в транспорт, не причинив ему особого ущерба.

И в этот момент из-за поворота дороги выскочил на квадроцикле я. Мне потребовались все мое искусство убеждения и авторитет, чтобы заставить Ярцева остаться в БТР. Он ни в какую не соглашался, чтобы отвлекающей приманкой был я, предлагая, конечно же, свою кандидатуру. В конце концов мне пришлось просто ему приказать. Только после этого он перестал спорить.

Сделал я это только по одной причине. Я отлично знал, как перемещаться в диком аномальном лесу, чтобы избегать смертельных опасностей. В академии мы заучивали наизусть все экземпляры местной смертоносной флоры, учились обходить их стороной, находить лазейки и узкие тропки среди убийственных ловушек. А потом закрепляли все это в полевых условиях. Летние лагеря на границах диких земель проводились ежегодно. И возвращались оттуда далеко не все студенты.

Итак, я вылетел из-за поворота как раз в тот момент, когда росомахи отстрелили иглы. В руках у меня была зажата светошумовая граната. Я резко затормозил, попутно разворачивая квадроцикл, и что есть силы метнул гранату. И теперь у меня оставалось всего лишь несколько секунд, чтобы спасти свою жизнь. Заткнув уши, я дождался взрыва. Затем газанул на квадрике и, когда он сорвался с места, тут же спрыгнул на землю и сиганул в заранее намеченную прореху между кустами. Моя задача состояла в том, чтобы росомахи выбрали в качестве цели не меня, а катящийся по инерции квадроцикл.

Когда за их спинами рванула граната, монстры, громко взвизгнув, резко повернулись к источнику звука. Этого момента и ждали Ярцев с Коршуновым. Откинулся верхний люк БТР, оттуда, как чертик из табакерки выскочил командир гарнизона с гранатометом наперевес. В этот же момент гулко застрекотал крупнокалиберный пулемет. Бойцы заранее распределили цели: каждый взял себе по взрослой особи, молодую оставив на закуску.

Первой завалилась на бок та, что попала под пулеметный огонь. Вторая, получив гранатой по хребтине, тоже долго не прожила. Но вот третья росомаха, вопреки моим ожиданиям, не бросилась за квадроциклом. Она мгновенно развернулась обратно к БТР и огласила лес диким воплем, увидев своих поверженных собратьев.

Почуяв, что дело пахнет керосином, я выскочил из придорожных кустов и метнул в зверюгу еще одну гранату. Но было уже поздно. Разъяренная росомаха кинулась на БТР. Коршунов едва успел заскочить внутрь и закрыть люк, когда в то место, где он только что находился, ударила мощная когтистая лапа. Молодая особь еще не до конца отрастила когти, и только по этой причине броня БТР пока держалась под могучими ударами.

Я понимал, что ничем не могу помочь. Стоит мне только дать очередь из автомата и переключить внимание монстра на себя, я не проживу и секунды — росомаха двигалась стремительно и убивала мгновенно.

Мощные удары сотрясали БТР. На бортах и крыше появились вмятины. Один из верхних десантных люков был продавлен и между крышкой и корпусом появился большой зазор. Росомаха просунула туда когти и, несколько раз с силой рванув, вырвала крышку люка. Вскочив на задние лапы, она отбросила бесполезную железку и яростно заорала, ударяя себя по груди. Все, что ей осталось, это просунуть свою длинную когтистую лапищу в люк, и тогда все, находящиеся внутри, быстро превратятся в кровавую кашу.

Я почувствовал, как Коршунов, используя остатки маны, молниеносно подготовил заклинание, связанное с аспектом воздуха. В следующий миг мощная взрывная волна опрокинула чудовище и сорвала его с БТР. И в этот же момент застрочил пулемет. Росомаха вскочила на ноги и, не взирая на шквал пуль, который уже начал выбивать маленькие кровавые фонтанчики из ее тела, в бешенстве помчалась на огрызающийся бронетранспортер.

Я бросил ей вслед последнюю светошумовую гранату и пустил очередь из автомата, но все это не произвело на обезумевшую тварь совершенно никакого эффекта. Росомаха вскочила на крышу БТРа и занесла лапу для удара по открытому люку. Ее клыкастая пасть оскалилась, а из груди вырвался торжествующий яростный вопль.

И вдруг я услышал громкий хлопок, а в следующий миг руку монстра оторвало от тела, еще хлопок — и голова росомахи разлетелась кровавыми ошметками в разные стороны. Обезглавленное чудовище дернулось и мешком скатилось с брони в придорожную канаву.

Я с облегчением вздохнул и опустил автомат. Наша БМП подоспела в самый последний момент. Из задних десантных люков выскочили пятеро бойцов и, рассредоточившись вокруг боевой машины, медленно двинулись рядом с броней к нашему БТР. Вооружены они были гранатометами.

Из вырванного десантного люка вылез злой Коршунов и, глянув на десант БМП, смачно матюгнулся и проорал:

— Хрен ли так долго?

Бойцы сразу поняли, что опасность миновала и опустили гранатометы. Они всеми силами пытались скрыть счастливые улыбки. Как бы не орал на них Степан Иванович, но они рады были увидеть его живым.

— Чё вы ржете? Мы тут чуть копыта не откинули, а им смешно! — продолжал буйствовать Коршунов.

Видимо, бойцы уже привыкли к такому поведению своего командира, поэтому продолжали спокойно стоять и никак не реагировали. Наконец, прооравшись, Коршунов спрыгнул с брони и с беспокойством посмотрел в мою сторону. Увидев, что со мной все в порядке, он с облегчением вздохнул и вновь гневно обернулся к десанту БМП.

— Вот, учитесь! Его сиятельство, считай, с голыми руками на тварей попер. И вовремя всё, как надо, сделал. Не то, что вы, опоздуны! Идите, вон, лучше, крышку от люка поищите! — закончил он уже примирительным тоном, вроде бы даже улыбнувшись одними уголками губ.

Бойцы, тихонько посмеиваясь, загрузили гранатометы обратно в БМП и пошли выполнять приказ командира. В это время Ярцев и боец с четвертого поста тоже вылезли из БТР. Последнего Коршунов сразу отправил обратно в дозор. Квадроцикл не пострадал, так что боец быстро его оседлал и через пару секунд скрылся за поворотом дороги.

Свободных людей в гарнизоне не осталось, поэтому вызвать еще один транспорт для перевозки ценных монстров не было возможности. Мы кое-как погрузили и закрепили двоих росомах на БМП, одну — на БТР и медленно двинулись обратно в имение.

Когда мы уже подъезжали к усадьбе, в рации раздался голос дежурного:

— Коршун, приехал Слава, торговец. Вы когда будете? Прием.

— База, мы уже подъезжаем. Пусть подождет. Конец связи, — быстро ответил командир гарнизона.

— Степан Иванович, — я повернулся к Коршунову, — познакомьте-ка меня с этим Славой. Мне нужно быть в курсе всех дел имения. Особенно финансовых. С этого момента торговля будет вестись через меня.

— Конечно, ваше сиятельство. — В голосе Степана Ивановича я услышал нотки облегчения. — Прямо сейчас и познакомлю.

Интересно будет посмотреть, что за человек этот Слава, и на какие суммы он меня нагревает.

Глава 20

У меня было достаточно информации, чтобы довольно сносно разбираться в основных моментах рынка товаров из аномалий. Первым звеном, которое работало с разного рода сталкерами и аристократами из приграничья, были перекупщики — отдельные личности, которые не брезговали и, что самое главное, не боялись отправляться за стену. У них, как правило, все приграничье было поделено на зоны влияния и имелась своя, не слишком организованная, но все-таки гильдия.

Каждый из них доил свой стандартный по размерам надел, или же несколько маленьких. Выскочек и лихих людей, которые хотели влезть в этот бизнес в обход гильдии, по-тихому устраняли. Но, как бы не хотелось гильдии подчинить себе все приграничье от Каспийского моря до другого конца стены, находились некоторые влиятельные и сильные аристократы, которые либо диктовали перекупщикам свои условия, либо же сами налаживали каналы сбыта товара к следующему звену в цепочке — оптовикам-обработчикам.

Гильдия была далеко не всесильна и не могла помешать некоторым могущественным аристократам делать все по-своему. Хотя, при этом, караваны более слабых землевладельцев, которые решали поработать в обход перекупщиков, часто подвергались нападениям и грабежам, организованным гильдией. В итоге эти несчастные успокаивались и решали, что все-таки лучше и проще продолжать работать через перекупщиков.

В свою бытность шпионом я несколько раз пересекался по весьма деликатным вопросам с главой гильдии. Звали его Василий Чернов. Я тогда работал под псевдонимом Парфен Истомин. Моей задачей был сбор информации о контактах отдельных представителей гильдии с дикими погонщиками.

По легенде я был приезжим с Кавказа влиятельным контрабандистом, который решил создать здесь свою сеть и подмять под себя регион. Меня сначала не воспринимали всерьез и даже пытались устранить. Но после нескольких показательных казней конкурентов со мной начали разговаривать уважительно и даже с некоторой осторожностью. Еще пара силовых и жестоких операций утвердили мое амплуа опасного и могущественного человека.

Все это было нужно, чтобы получить доступ к кучке самых отмороженных перекупщиков, которые не боялись ходить в поселения диких погонщиков. В ходе нескольких совместных визитов в их потайные стоянки, я собрал нужную информацию и, опять-таки, по легенде, уехал обратно на Кавказ. Но, как и водится, обещал непременно вернуться, чтобы, как говорится, не расслаблялись и помнили. После моего отъезда гильдия вздохнула с облегчением. Чернов же вообще устроил грандиозный праздник по этому поводу. Одним словом, гильдия меня побаивалась и мое возвращение было для них весьма нежелательно.

* * *

В камуфляже и с автоматом на плече я вылез из покореженного БТРа, на броне которого лежала убитая нами саблезубая росомаха. Окинув суровым взглядом двор казармы, я увидел чужака, не вписывающегося в нашу дружную боевую компанию. Это, по всей видимости, и был Слава.

Степан Иванович хотел пойти к нему на встречу, но я его остановил. Нельзя было ставить этого выскочку-перекупщика в выгодное положение. Пусть сам подойдет. Или, как минимум, стоит и спокойно ждет, пока мы разберемся со своими делами. Славик должен понять, что он здесь просто обслуживающий персонал, а мы — его уважаемые клиенты.

— Степан Иванович, обеспечьте для начала разгрузку товара. А торговец подождет, не переломится, — хмуро сказал я Коршунову.

— Но зачем же, ваше сиятельство? Он же их купит и сразу к себе в транспорт перегрузит. Для чего эта лишняя работа? — Коршунов недоуменно развел руками.

— Просто сделайте, как я сказал, Степан Иванович, — твердым голосом сказал я, глядя прямо в глаза командиру гарнизона.

— Хорошо, ваше сиятельство, — растерянным голосом произнес Коршунов и начал руководить разгрузкой и переноской тел монстров в холодильный ангар.

Славик должен был увидеть, что никто не собирается с распростертыми объятиями отдавать ему этих весьма ценных монстров. Пусть думает, что у нас появились альтернативные каналы сбыта.

Я подошел к Ярцеву и завел с ним непринужденный разговор о событиях последних дней, абсолютно не обращая внимания на начавшего нервничать торговца.

Две туши росомах уже перекочевали в ангар. Когда начали сгружать третью, торговец не выдержал и двинулся в нашу сторону. Он подошел к Коршунову и что-то раздраженно ему сказал. Я продолжал беседовать с Виктором Петровичем, не глядя в сторону перекупщика.

Примерно через минуту ко мне наконец-то подошел Коршунов и, указав на сопровождавшего его торговца, сказал:

— Ваше сиятельство, разрешите вам представить Вячеслава Ломтева, независимого торговца. Он покупает у нас зверей из аномалий.

Я повернулся к перекупщику и окинул его мимолетным рассеянным взглядом.

— Граф Александр Николаевич Белов, — представился я. — Вы можете подождать меня у казармы или в холле усадьбы. Там вам предложат чай. Я, как освобожусь, подойду. — И, повернувшись к Коршунову, сказал: — Степан Иванович, мне бы хотелось еще раз осмотреть убитого вчера иглохвоста. Он же у вас в ангаре?

— Да, ваше сиятельство, — немного растерянно ответил Коршунов.

— Отлично! Тогда показывайте дорогу. — И мы с командиром гарнизона удалились в сторону ангара, оставив опешившего перекупщика одиноко стоять рядом с покореженным БТРом.

Я не зря заикнулся про иглохвоста. Он в совокупности с тремя саблезубыми росомахами сулили большую прибыль для меркантильного перекупщика. Так что он будет ждать меня, как миленький. И столько, сколько потребуется.

Где-то с четверть часа я пробыл в ангаре. Заодно осмотрел и холодильные установки. Помещение было разбито на двенадцать огороженных друг от друга отсеков. Из них работали только семь. Я договорился с Коршуновым, что он вызовет ремонтников, и те набросают смету стоимости ремонта и оборудования на замену. Как только документы будут готовы, я выдам деньги.

Насчет же прерванной инспекции оборонных рубежей, я договорился, что проведем ее после обеда.

Попрощавшись со Степаном Ивановичем, я вышел из ангара и быстро огляделся. Перекупщика нигде не было видно. Нисколько не расстроившись и понимая, что хитрый аферист либо где-то затаился и следит, буду ли я его искать, либо просто ждет меня в холле, я направился к усадьбе.

Войдя в дом, я, как и ожидал, не увидел Славика. У управляющего ничего по этому поводу уточнять не стал. Если бы торговец заходил, то Тимофей Федорович в любом случае мне бы это сообщил.

Ну что ж. У меня пока есть дела, которыми нужно заняться. А потом, если не явится, то и черт с ним. Значит завтра приедет. Его алчность не даст ему отступиться. Я зашел в кабинет, снял с плеча автомат и поставил его рядом с собой на самое видное место, а на стол положил пистолет. После этого, не долго думая, я поудобнее устроился в кресле и вошел в транс.

В последние дни я старался использовать любое освободившееся время, чтобы и дальше восстанавливать свой магический источник. И это начало приносить свои плоды. Теперь я мог накапливать чуть больше маны, и, возможно, скоро у меня даже получится вызывать крохотный огненный шар.

Не прошло и четверти часа, как ко мне в дверь постучали, и мне пришлось прервать медитацию. В кабинет вошел управляющий и сообщил, что ко мне явился-таки торговец и просит уделить ему немного времени.

— Пусть подождет в приемной, Тимофей Федорович. Я скоро освобожусь, — глухо ответил я, даже не пытаясь изобразить перед управляющим, что я чем-то там занят.

Тимофей Федорович молча поклонился и вышел.

Вот и замечательно! Пришел, как я и думал. Пусть теперь еще немного подождет для профилактики.

Я вошел в транс еще на пятнадцать минут. После этого открыл глаза, встал, потянулся, размял затекшие мышцы и решительно двинулся к двери.

— Заходите, Вячеслав, — приветливо сказал я нахмуренному торговцу.

Надо было показать этому хлыщу, что у меня, в отличие от него, все замечательно.

Когда мы вошли в кабинет, я показал торговцу на заранее заготовленный жесткий и неудобный стул, а сам уселся за стол в мягкое кресло. Молча уставившись на Ломтева, я ждал, когда он начнет разговор. Торговец слегка стушевался под моим пристальным взглядом и, наконец, немного растерянно произнес:

— Ваше сиятельство, у меня, к сожалению, не так много времени. Дела, знаете ли… — он сделал неопределенный жест рукой. — Я бы хотел…

— Если у вас дела, Вячеслав, — решительно перебил я торговца, — вы можете заехать в другое время, когда будете свободны. Решать вопросы на скорую руку я не привык.

По осунувшемуся лицу Ломтева было видно, что он не ожидал такой реакции. По всей видимости, он привык в моем имении чувствовать себя хозяином положения и сам отдавать распоряжения. Но, судя по его ответу, сразу сдавать позиции он не планировал.

— Но, позвольте тогда поинтересоваться, — с некоторым возмущением спросил торговец, — куда вы денете убитых монстров? Вы же понимаете, что длительный срок хранения, даже в холодильнике, негативно сказывается на качестве товара?

— Я это понимаю, Вячеслав, не хуже вашего. А насчет моих планов на этих зверей, предпочту оставить их при себе. Единственное, что скажу: торговать я буду с тем, кто готов работать на моих условиях.

Ломтев саркастично ухмыльнулся.

— И каковы же ваши условия? — Он попытался откинуться на спинку стула и заложить ногу за ногу, но неудобный предмет мебели заставил его вернуться в исходное положение.

— Так я не пойму: у вас есть время или вам все-таки надо срочно по делам? — ответил я вопросом на вопрос.

— У меня есть достаточно времени, чтобы выслушать ваши предложения. А дальше будет видно. — В голосе торговца прозвучали высокомерные нотки.

— Мы с вами не под венец идем, Вячеслав, чтобы я делал вам какие-то предложения, — хмуро ответил я. — Речь идет об условиях. Безоговорочных.

Я медленно взял со стола пистолет, проверил обойму, снял с предохранителя, и резким движением отправил патрон в патронник. Ломтев вздрогнул и побледнел. Я неспеша положил пистолет обратно на стол так, чтобы дуло смотрело прямо на оборзевшего торговца.

— Давайте так, Вячеслав. Если вы не хотите дальше со мной работать, то у вас всегда есть выход. — И я указал взглядом на пистолет. Ломтев стал бледнее смерти. — И он находится там. — Я с презрительной усмешкой перевел взгляд на дверь.

Торговец нервно вскочил со стула и отошел с линии огня направленного на него оружия. Но совсем уходить он, отнюдь, не спешил. Страх постепенно вновь сменился возмущением, и Ломтев запыхтел как паровоз.

— Вы человек новый в этих местах, — дрогнувшим голосом проговорил он, — и, вероятно, еще не знаете, как тут у нас все работает.

— Все я знаю, Ломтев! — вдруг громко крикнул я и резко ударил кулаком по столу, а после этого ласково улыбнулся.

Игра на контрастах часто выводит собеседника из равновесия. Вот и торговец сразу же вылупил на меня глаза и даже икнул от неожиданности.

— Ты отвозишь товар в сортировочный центр под Казанью, — холодно сказал я, буравя прищуренным взглядом замершего Ломтева. — Владеет им торговый дом Апраксиных. Сдаешь с трехсотпроцентной накруткой. В худшем случае. На моих ты бы поднял все четыреста.

— Что з-за б-бред? — Торговец начал заикаться.

— Сядь! — громко прикрикнул я на Ломтева.

Тот сразу же сел, положил руки на колени и уставился на меня выпученными глазами.

Ну вот, наконец-то клиент доведен до средней степени прожарки, удовлетворенно подумал я.

— Итак, Славик, у тебя есть выбор: либо мы работаем и делим выручку от продажи товара Апраксиным в соотношении семьдесят на тридцать, либо я найду другого посредника. Причем семьдесят процентов — мне. И это очень щедрое предложение с моей стороны.

У Апраксиных работали пара моих бывших информаторов. И, кстати, пора бы мне уже начать восстанавливать мою прошлую шпионскую сеть. Наладив взаимодействие хотя бы с одним из них, я могу точно узнавать, по какой цене сбывает мой товар Ломтев. Так что контроль в этом плане с моей стороны будет жесткий.

Торговец от поставленных мной условий просто в осадок выпал. Когда к нему вернулся дар речи, он залепетал:

— Но как же так, ваше сиятельство? Таких условий нет ни у кого, с кем мы работаем.

— Значит я буду первый. — Каждое слово отчеканивалось мною, как забитый гвоздь.

Я пристально посмотрел на Ломтева и продолжил:

— Смотри, какой расклад, Славик. Если я буду возить товар до Апраксиных сам, то затраты мои будут минимальны: аренда рефрижератора, оплата водителю, плюс небольшая охрана. В этом случае мои расходы сократятся примерно до десяти процентов от прибыли. И это — учитывая взятки при пересечении стены. А твоя выручка уменьшится до нуля. Тридцать процентов — это же лучше, чем ноль, верно? Верно! — ответил я за ошалевшего торговца. — А я тебе за твои услуги предлагаю свои двадцать процентов, которые мог бы просто оставить себе.

Когда у Славика получилось взять себя в руки, он, теперь уже очень осторожно, сказал:

— Маленькой охраной, боюсь, здесь не обойтись. На дорогах сейчас опасно. Особенно, когда везешь такой ценный груз.

— Что-то я не вижу, чтобы ты утруждал себя огромной охраной, а, Славик? — ехидно заметил я.

— Ну-у, — замялся торговец, — меня за стеной все знают. — У торговца явно не хватило фантазии, чтобы придумать хоть какой-то более-менее вразумительный ответ.

— Весомый аргумент, — усмехнулся я. — И не поспоришь даже. Но знаешь, что Славик? Оказывается, и меня тоже знают. Знаешь, что мы сейчас сделаем? — Я вопросительно посмотрел на торговца, снимая трубку с телефонного аппарата.

Ломтев совсем потерялся. Он растерянно переводил взгляд с меня на телефон.

— Тебе ведь знаком человек по фамилии Чернов? Василий Чернов?

Я с интересом наблюдал, как менялось выражение лица Ломтева. Он вдруг замер, как почуявший хищника зверь.

— Ты ведь не против, если я с ним побеседую про твое плохое поведение?

Ломтев сначала замотал головой, потом вдруг нервно закивал. По сути, ему нечего было бояться. Он ведь не нарушил правил гильдии. Но при этом он явно видел какой-то подвох в моих словах.

— Выйди-ка в приемную, на минуточку, — небрежно махнул я рукой торговцу. — Этот разговор будет конфиденциальным. Если ты его услышишь, то, боюсь, долго не проживешь.

Ломтев нервно поднялся со стула и, испуганно глянув на меня, быстро вышел за дверь.

Еще в бытность мою Парфеном Истоминым я связывался с Черновым по его приватному номеру, который знали лишь немногие из его окружения. А память на номера у меня всегда была хорошая. И сейчас я собирался воспользоваться этим важным контактом.

— Алло! Кто это? — грубым и немного удивленным голосом спросил Чернов.

— Привет, Василий. Наш общий знакомый просил передать тебе вот что: надеюсь ты не забыл, что покоится на дне Заинского озера?

В трубке повисло долгое молчание. И пока Чернов молчит, я быстро расскажу, в чем тут дело. Когда я начал внедрение в гильдию перекупщиков, у них как раз назрел серьезный внутренний конфликт. Ближайший помощник Чернова копал под него и собирался по-тихому убрать, а потом занять его место.

По большей степени, мне было наплевать на их внутренние дрязги. Но это могло помешать моему делу. И мне пришлось выбирать, с кем из двоих соперников мне будет проще работать. В конечном итоге выбор пал на Чернова. А его помощника я привез к нему в багажнике какой-то старой колымаги. После непродолжительной и весьма болезненно-откровенной беседы бедолага внезапно скончался и отправился вместе с машиной кормить рыб в Заинском озере. А Чернов после этого случая остался мне должен. И сейчас я собирался спросить с него этот должок.

— Кто это? — прохрипел Чернов в трубку.

— Граф Александр Белов, — представился я.

— Чего ты хочешь, граф? — в голосе Чернова явно слышались угрожающие нотки.

Хм. Придется немного остудить его пыл.

— Наш общий знакомый, просил узнать, все ли у тебя хорошо? Может быть, есть какие-то проблемы, требующие его личного присутствия?

В трубке вновь повисло напряженное молчание. И сейчас многое зависело от того, что же все-таки ответит мне Чернов.

Глава 21

— Что общего у бывшего князя Рокотова с нашим знакомым? — ледяным голосом спросил Чернов.

Хм, выходит, что со времени нашего с ним знакомства глава гильдии заметно поумнел и начал быстро наводить справки о своих клиентах. И сейчас он уже наверняка знал, что со мной произошло. Это не очень хорошая новость. Такого человека будет не так просто обвести вокруг пальца, как мне показалось вначале.

— Ты же лучше меня понимаешь, что это не телефонный разговор, — спокойно ответил я.

Чернов снова немного помолчал.

— Можешь передать, что у меня все хорошо, — наконец, произнес он. — Личное присутствие не требуется.

А вот это очень хорошо. Значит чаша весов доверия Чернова начала склоняться к тому, что я говорю правду. И еще один важный момент состоит в том, что он до сих пор опасается Парфена Истомина.

— Повторю свой вопрос, — продолжил он, — что тебе нужно?

— Я хочу получать семьдесят процентов, вместо двадцати пяти. Или работать сам, но, чтобы мне не мешали.

Мой голос был максимально расслабленным. Чернов не должен ощущать угрозы с моей стороны. При этом пусть чувствует, что у меня все под контролем.

— Это все?

— Да.

Услышав мой утвердительный ответ, Чернов повесил трубку.

Ну что ж. А теперь подождем. У всех перекупщиков на транспорте были установлены спутниковые терминалы. Так что, если потребуется, Чернов всегда сможет дозвониться до Славика. Если же он не позвонит, то перейдем к более жестким мерам. Но, все-таки надеюсь, что до этого не дойдет.

Я взял со стола пистолет, извлек патрон из патронника, зарядил его обратно в магазин и поставил оружие на предохранитель. Свою роль на данный момент оно выполнило.

Оставалось только подождать минут десять. Если Чернов свяжется со своим подчиненным, то этого времени ему хватит, чтобы донести до Ломтева основную мысль. Если же он не позвонит, то Славик мне больше не нужен. Я организую перевозку сам. Для начала — с хорошей охраной. А уже по ее результатам решу, как действовать дальше.

Я взял телефон и набрал еще один номер. Трубку долго не брали. Я уже знал, что это обычное поведение для того человека, которому я звонил. Он работал у Апраксиных на приемке зверей, кристаллов и артефактов из аномалий. У него я в свое время получал информацию о необычных экземплярах, которые сдавали перекупщики. И именно через эту информацию вышел на тех, кто ездил к диким погонщикам.

В этот раз трубку взяли сравнительно быстро. Потребовалось всего три дозвона.

— Алло! — раздался немного раздраженный голос. Человек на другой стороне провода явно куда-то спешил.

— Минотавр, привет, — ответил я, стараясь сделать голос погрубее.

Я назвал псевдоним, который в свое время сам дал своему агенту. По нему он узнавал, что это именно я вышел на связь.

— Парфен? — недоверчиво зашептал голос в трубке.

— Он самый.

— Что с голосом? — Недоверия в голосе собеседника поприбавилось.

— Простудился. Эта версия тебя устроит? — я добавил в голос раздражения.

— Прости. — Минотавр быстро понял, что перегнул палку. — День сегодня сумасшедший. Давно тебя не было слышно. Чего хотел?

— Скажи, за сколько примешь взрослого иглохвоста и трех саблезубых морозных росомах? Все третьего уровня. У росомах две особи взрослые, одна — молодая. Хранили в холоде. Со времени убийства не прошло и суток.

— Если привезут быстро, то, как минимум, за пять тысяч. Может больше.

— Ясно. Спасибо. Буду еще обращаться. За текущую информацию получишь, как и раньше, сорок. По червонцу за каждую единицу товара. Вышлю, как обычно, на тот самый обезличенный абонентский ящик. Он ведь все еще доступен?

— Да, все в норме. Рад буду снова с тобой поработать, — уже совсем успокоившись, ответил Минотавр и повесил трубку.

Закончив разговор, я подождал еще минут пять, а потом выглянул в приемную. Там сидел бледный Славик. Он взглянул на меня затравленным взором. И этот его взгляд весьма грел мне душу. Значит все получилось, как нельзя лучше.

— Заходи, — холодно сказал я и вернулся в кабинет.

Торговец вошел и обреченно плюхнулся на стул. Я, ни слова не говоря, вопросительно уставился на него. Видно было, что Ломтев пытается подобрать правильные слова, но на ум, скорее всего, приходит только мат. Наконец он все-таки нашелся, что сказать:

— Хорошо. Эту партию я отвезу на твоих условиях, а дальше будет видно.

— Никаких дальше, Славик, — жестко осадил я торговца. — Принимай решение прямо сейчас: или ты работаешь со мной на регулярной основе, или же я работаю один. Иглохвоста и росомах ты получишь только в первом случае.

Ломтев хмуро уставился на меня.

— И не думай, что у тебя получится меня надуть. — Я уперся в торговца пристальным взглядом. — Я в курсе, что мой товар примут у Апраксиных, как минимум, за пять триста. Так что тебе придется раскошелиться на три семьсот и не копейкой меньше. Вот и весь расклад. На раздумья у тебя, — я поглядел на часы, — ровно минута. Решай. — Я откинулся на спинку кресла и, сомкнув кончики пальцев, вопросительно уставился на Ломтева.

Торговец смотрел на меня, словно загнанная в угол мышь. Это был плохой взгляд, но уж лучше так, чем вообще никак.

— Хорошо, по рукам, — наконец, хрипло ответил Ломтев, облизнув пересохшие губы.

Это было разумно с его стороны. Если отбросить гордость и непомерную жажду наживы, то спокойно можно начать сотрудничать на взаимовыгодных условиях.

Я встал из-за стола и подошел к мини-бару.

— Что предпочитаешь: виски, коньяк, водку? — спросил я, открывая дверцу.

— Вам точно восемнадцать, ваше сиятельство? — ошарашенно глядя на меня, спросил Ломтев.

— Ты спросил прям, как продавец отдела спиртных напитков, — рассмеялся я.

Сейчас надо было срочно разрядить обстановку. А то даже воздух в кабинете, казалось, потрескивает от скопившегося нервного напряжения.

Ломтев нерешительно улыбнулся и поправил себя:

— Да я не про алкоголь. Вы так себя ведете, словно вам лет сорок, не меньше.

Я отодвинул челку со лба и показал черную метку. У торговца от ужаса округлились глаза.

— Жизнь слишком коротка, чтобы вести себя, как малолетка. Особенно если однажды чуть ее не потерял. Так что будешь пить? — повторил я свой вопрос.

— В-водку, — дрогнувшим голосом ответил Ломтев.

Я достал из бара две стопки и разлил по ним алкоголь. Отдав одну торговцу, я встал рядом с ним у каря стола. Ломтев поднялся со стула.

— За наше взаимовыгодное и долговременное сотрудничество, — произнес я тост. Мы чокнулись и залпом осушили стопки.

Через час загруженный под завязку Ломтев выезжал с территории усадьбы, а мой бюджет пополнился на три тысячи семьсот рублей. И я был весьма доволен тем, что мне удалось только что провернуть.

Зная подозрительную натуру Чернова, я предполагал, что он вскоре начнет разнюхивать про меня, однако надеялся, что когда он узнает про фиаско графа Волкова, то не рискнет пойти на саботаж или разрыв наших с ним договоренностей.

Что же касается меня, то в моих планах было продолжать и дальше укреплять свой авторитет среди местных. И здесь решающее значение играли первые дни и первые жесткие, решительные меры. И если они успешны, дальнейшую работу доделают за меня слухи и сплетни.

Итак, первая половина дня прошла довольно плодотворно и даже опасно. А значит самое время отдохнуть и перекусить. Как говорится, война войной, а обед по расписанию.

Я вернулся в усадьбу и приказал подавать на стол. Потом принял душ, переоделся и в самом чудесном расположении духа пришел в столовую.

Обед был, как всегда неподражаем. И сегодня я все-таки попросил вторую порцию, а потом с удовольствием ее умял. Насытившись, я решил поддержать свой образ молодого и, по-юношески впечатлительного, хозяина, а заодно и приободрить кухарку своей благодарностью. Не в моих правилах было так поступать, но я уже столько раз принимал на себя чужие роли, что это не составило для меня особого труда.

В сопровождении управляющего я пришел на кухню. Кухарка, Марфа Васильевна, испуганно посмотрела на меня.

— Вам что-то не понравилось, ваше сиятельство? — обеспокоенно спросила она.

— Наоборот, Марфа Васильевна, все было настолько вкусно, что я не удержался и пришел лично вас поблагодарить, — улыбнулся я.

На лице кухарки расцвела радостная улыбка, а ее и так розовые щеки еще больше налились румянцем.

— Я рад, что вы сохранили верность дому моей матушки, — продолжил я. — Если у вас есть или будут в будущем ко мне какие-то просьбы — обращайтесь, не стесняйтесь.

— Помощницу бы мне, ваше сиятельство, — стеснительно опустив глаза в пол, — проговорила Марфа Васильевна. — А то народу в гарнизоне прибавилось, а вся готовка на мне.

Я обернулся к управляющему.

— Тимофей Федорович, сможете организовать?

— Да, конечно, Александр Николаевич, — с готовностью кивнул управляющий.

— Я уверен, что в Трофимово найдутся умелые поварихи, которым захочется поработать и пожить в усадьбе. Обратитесь к старосте. Он объявит по громкой связи поселка, а дальше дело за малым — отобрать лучшую из кандидаток.

— Все сделаю, ваше сиятельство, — слегка поклонился управляющий.

Попрощавшись с Марфой Васильевной, я вернулся в свою комнату и переоделся обратно в камуфляж. Сейчас мне предстояла поездка на границу надела с инспекцией наших оборонительных сооружений. Я созвонился с начальником гарнизона и, убедившись, что для отъезда все уже готово, вышел из комнаты.

В холе усадьбы меня ждал Ярцев. Он был полностью экипирован для визита в опасную зону. В общем-то, как и я. Мы вышли из особняка и направились к казарме.

— Как думаете, Виктор Петрович, — я с интересом глянул на Ярцева, — Волков на этом успокоится?

— Не уверен, ваше сиятельство. — Он легко покачал головой. — Но во всяком случае сегодня от него сюрпризов можно уже не ждать.

— Это еще почему? — удивленно спросил я.

— Большая следственная группа из комендатуры недавно выехала к нему в имение. Так что сейчас, я думаю, ему не резон чем-то еще себя компрометировать. Скорее всего, у него в особняке проведут обыск, а потом, если нам повезет, его посадят под домашний арест. Но, в конечном итоге, это его еще больше разозлит. И когда все уляжется, он будет мстить.

— А откуда у вас информация про следственную группу? — Ярцев не переставал меня удивлять.

— Не только у графа Волкова есть знакомые в комендатуре, — с улыбкой ответил Виктор Петрович.

Хм. А вот это очень ценный ресурс, которого в моем личном распоряжении, увы, пока не было. Надо наладить устойчивую обратную связь через Ярцева. Было бы неплохо находиться в курсе того, как продвигается дело графа Волкова. Да и любая информация о возможных действиях против моего имения тоже была бы очень кстати.

— Виктор Петрович, а нельзя ли попросить вашего человека держать нас в курсе дела графа Волкова? Хотя бы в общих чертах? — осторожно спросил я.

Ярцев сразу нахмурился. Видимо, его честная рыцарская натура решительно восставала против предложенных мной шпионских ухищрений. Но вслух он этого, конечно же, не сказал.

— Я попробую это устроить. Но ничего не могу обещать, — глухо ответил он, не глядя в мою сторону.

Хм, выходит, что с Ярцевым в этом плане особо не разгуляешься. Твердые моральные принципы — это конечно же хорошо, но на войне, как говорится, все средства хороши. И если с врагом всегда обходится по-джентльменски, то сильно рискуешь оказаться проигравшей стороной. Ладно, пока будем работать с тем, что есть. А потом, возможно, найду своего информатора.

Когда мы вошли на территорию казармы, то увидели небывалую суету. Оказывается, бойцы уже пригнали весь захваченный у врага транспорт. И на стоянке яблоку негде было упасть. Наш автопарк пополнился на шесть пикапов, два армейских грузовика и два БТР, один из которых был на ходу. И это все помимо уже имевшейся у нас техники. Кроме тех машин, что мы пригнали из Москвы, в гарнизоне числились: два БТР, одна БМП, три пикапа и один грузовик. Итого получалось, что у нас теперь имеется двадцать единиц техники.

На стоянке весь транспорт не поместился, и его частично расположили слева, на небольшой площадке возле западных ворот.

К нам подошел командир гарнизона, довольно потирая руки. Было заметно, что он очень рад такому большому пополнению подвижного состава.

— Ну что, Степан Иванович, — торжествующе сверкнув глазами, сказал я, — смотрю, у вас появился повод для радости. Кстати, а что будете делать с разбитым броником? — Я указал на БТР, который в бою был нафарширован гранатами и свинцом.

— На запчасти пустим, ваше сиятельство, — деловито оглядывая раскуроченный транспорт, ответил Коршунов.

— И как у вас организован ремонт подвижного состава? Я что-то не вижу мастерской или хотя бы специального оборудования.

— Вот чего нет, того нет, ваше сиятельство, — развел руками Коршунов, — своими силами, да подручными средствами приходится обходиться. Федька с Егором у нас мастера на все руки. Как работы наваливается, снимаю их с дежурства, чтобы только ремонтом занимались.

— Не дело это, Степан Иванович, голыми руками такие махины чинить, — пожурил я Коршунова. — Да еще и под открытым небом. А если непогода, или несчастный случай какой? Нужно парням соорудить ремонтный ангар и закупить необходимое для ремонта оборудование. Выберите место поудобнее, например, вон там, ближе к западным воротам, наймите строителей, пусть они смету составят и приступают к работе. А Федор с Егором займутся закупкой оборудования. Я деньги выделю. У меня в планах — кратное увеличение нашего гарнизона, чтобы уж никому не повадно было на нас нападать.

— Будет сделано, ваше сиятельство. — Коршунову явно пришлось по душе мое предложение.

— Вот и отлично. Ну что, тогда выдвигаемся?

— Да, все уже готово. Ждут только нас, — ответил Степан Иванович. — Но на этот раз едем на бэхе. Она у нас самая ценная боевая подвижная единица, и мы ее бережем. Но, учитывая последние события, лучше все-таки поехать на ней.

Мы загрузились в БМП и двинулись в путь. Пока ехали, я попросил Коршунова вкратце рассказать о системе обороны границы, расположении наблюдательных постов и доступу к ним.

— Там все не так сложно, как может показаться на первый взгляд, ваше сиятельство. — Командир гарнизона, похоже, считал меня новичком в военном деле, поэтому старался объяснять упрощенно и доступно. — От развилки, рядом с которой мы сегодня приняли бой, дорога расходится в обе стороны. Она идет параллельно расположению наших постов, к каждому из которых идет ответвление. Всего наблюдательных пунктов — десять. Они находятся примерно в трех с половиной километрах друг от друга. А от дороги — примерно в километре. Перед постами расположена наша первая линия обороны, состоящая из датчиков и ловушек, а в километровой зоне после них — вторая, где уже расположены более серьезные ловушки и заслоны. Если же появляется опасность проникновения особо мощных монстров за линию дороги, то вызываются мобильные группы по их уничтожению.

В общем и целом, система обороны была примерно такой, как я себе и представлял. При недостатке сил и средств это был более-менее сносный вариант. Но в идеале все конечно надо будет усиливать. Первым делом добавим хотя бы пять дополнительных наблюдательных пунктов. Отвороты к постам, да и саму дорогу можно будет оборудовать защищенными огневыми точками. Лучшей защитой, конечно, будет магическая охранная сеть, но для ее создания мне нужно быть магом, как минимум, третьего уровня. А до этого пока еще далеко.

Мои размышления внезапно были прерваны резкой остановкой.

— Что за черт? — удивленно пробормотал Коршунов и, открыв верхний десантный люк, выглянул наружу.

Когда он залез обратно в десантный отсек, его лицо выражало крайнюю степень изумления.

— Ваше сиятельство, там дикий погонщик перегородил дорогу, — растерянно сказал он. — Что прикажете делать?

— Что⁈ Этого не может быть. Вы что-то путаете Степан Иванович, — изумленно ответил я.

Это звучало так же необычно, как, скажем, новость о выпавшем летом где-нибудь в районе экватора снеге.

Мы с Ярцевым открыли задний люк и выскочили наружу. Выйдя из-за БМП, я увидел невероятно странную картину: посреди дороги стоял не просто дикий погонщик, а самый настоящий шаман племени. Заметив меня, он резко напрягся и смерил меня пронзительным взглядом, а потом молча поманил к себе своей длинной жилистой рукой.

Глава 22

Я всеми силами попытался осмыслить эту абсолютно нереальную ситуацию. Учитывая, что на лесопилке был дрессированный иглохвост, граф Волков был как-то связан с дикими погонщиками. Возможно ли, что по его указке шаман пришел по мою душу? Это выглядело очень маловероятным. Если бы он хотел меня убить, то я был бы уже мертв. Шаманы диких погонщиков владели тайной и запретной манией пустоты, которая гораздо лучше остальных аспектов помогала в быстрой нейтрализации врагов. Магов пустоты в империи не было, а соответственно и способов противодействия этому типу магии существовало весьма мало и все они были не очень эффективны, особенно против шаманов.

К тому же я знал, что ни один шаман не будет действовать по указке чужака. Чародеи диких погонщиков не подчинялись даже вождям племен, что уж говорить о совершенно посторонних людях.

Значит убивать он меня точно не хочет. Но интересен ему именно я. Да еще и настолько, что он покинул свое племя и явился на чуждую для себя территорию. Одним словом, можно и дальше теряться в бесплодных догадках по поводу этого странного шамана, но ближе к истине я не стану, пока не подойду к нему и точно не увижу, что ему от меня нужно.

— Ваше сиятельство, не думаю, что это хорошая идея, — предостерегающе сказал Ярцев, увидев, что я шагнул в сторону шамана.

— Виктор Петрович, если бы он хотел нашей смерти, то мы все были бы уже давно мертвы. И для этого ему не нужно было являться самому, — попробовал я успокоить Ярцева.

— Тогда я с вами, — и он шагнул, намереваясь, видимо, идти впереди меня.

— Нет, Виктор Петрович, — осадил я Ярцева.

Я не знал, как объяснить ему, не выдав себя, что по законам племен диких погонщиков никто не может приближаться к шаману, если только он сам не позовет или не подойдет. Таких знаний в общем доступе не было. Я их почерпнул, когда ходил с перекупщиками в лагеря диких погонщиков.

— Поверьте мне на слово: будет лучше и безопаснее для всех, если я пойду один.

Ярцев хмуро посмотрел на меня, затем еле заметно кивнул и быстрым движением большого пальца снял автомат с предохранителя. Я не стал ему возражать и объяснять, что это оружие вряд ли здесь чем-то поможет. Чувствовалось, что у шамана активирована какая-то мощная защита. Но ее аспект я понять не мог. Возможно, это была все та же магия пустоты.

На чистых инстинктах я все-таки высвободил маленький метательный нож из небольшого чехла, закрепленного под рукавом на запястье. Прижав его большим и указательным пальцем к основанию ладони, я сразу почувствовал себя увереннее. Вряд ли он чем-то сможет мне помочь, но я хотя бы успею огрызнуться, если что-то пойдет не по плану.

Перевесив автомат на левое плечо, я закинул его за спину и неспеша двинулся к шаману. Тот продолжал сверлить меня пристальным изучающим взглядом. Его веки были слегка прикрыты, а лицо расслаблено. Я чувствовал, как он сканирует мои магические каналы и поврежденный источник. Взгляд его поднялся выше и внезапно уперся в скрытую волосами черную метку. В этот же миг мой лоб словно огнем обожгло. Шаман удовлетворенно кивнул и давление с его стороны тут же прекратилось.

Я подошел и остановился в паре метров от него. Следующий шаг должен сделать он. Так заведено у них в племени. Так заведено и у меня. Всегда нужно держаться на безопасной дистанции от незнакомца, а сближаться лишь в двух случаях: если поймешь, что он не опасен, или если решишь атаковать.

Шаман спокойно смотрел мне прямо в глаза. Эта немая сцена продолжалась где-то с полминуты. После этого шаман сделал шаг ко мне и начал медленно поднимать правую руку. Мои глаза сразу стрельнули в сторону другой его руки. Я был научен на практике, что движение одной рукой может быть отвлекающим маневром, чтобы скрыть оружие, зажатое в другой. И пока ты, как идиот, следишь за непонятным жестом, тебе в левую часть груди между третьим и четвертым ребром молниеносно прилетает стальной клинок.

Но левая рука шамана свободно свисала вдоль тела, ладонь была открыта и никакой угрозы пока не представляла. Не знаю уж, что там скрыто у него в широком рукаве, но я все-таки надеялся, что никаких сюрпризов в нем для меня не припасено. Я понимал, что веду себя, как отъявленный параноик, но ничего не мог с собой поделать — так уж меня научили.

Правая рука шамана поднялась и медленно легла на мой лоб, накрыв шрам от черной метки. У меня сразу же возникло стойкое ощущение, что из его руки в мой лоб перетекает какая-то сила. Это точно не была мана. Природу этой энергии я определить не мог.

Я продолжал бросать косые взгляды на его левую руку, но видя, что он не делает ей никаких попыток атаковать, успокоился и сосредоточил все свое внимание на внутренних ощущениях. А там происходило нечто невероятное. Мой магический источник внезапно наполнился маной. Я настолько опешил, что не мог в это поверить. Удержать в себе такое количество маны может только целый источник. Но как он мог так быстро восстановиться? Насколько я знал, такое было не под силу ни одному из магов нашего мира.

И тут шаман заговорил странным надтреснутым голосом:

— Я даю тебе силу. Если ты не научишься ей пользоваться, то она станет твоим проклятием. Я даю тебе новое имя: Марксморт, что значит Меченный смертью. Если ты не поймешь, как его применять, ты умрешь. Я даю тебе тотемное животное: огненного тигра. Если ты не сможешь его приручить, он убьет тебя. И, наконец, я даю тебе новое призвание: ты должен спасти мой народ. Если ты не справишься, то мы все погибнем.

Он помолчал, глядя на меня своим горящим взором, а потом продолжил:

— Александр Градов, тебе отдали чужую жизнь. Это долг, который нужно вернуть. Я показал тебе путь и дал силу идти по нему. Остальное — в твоих руках.

Я смотрел на него расширившимися от изумления глазами. Шаман только что назвал мое настоящее имя, которое я носил до того, как мне присвоили порядковый номер на отборочных испытаниях в академию. После этого я жил только под псевдонимами. Никто, кроме меня, даже в моей прошлой жизни не знал этого имени.

Шаман убрал руку с моего лба и также медленно опустил ее, словно прощупывая по ходу движения, мое изменившееся энергетическое тело. После этого он с облегчением вздохнул, отошел на пару шагов назад и внезапно просто растворился в воздухе.

Я остолбенело смотрел на то место, где только что стоял странный шаман. Но не потому, что он исчез. Я давно знал, что они обладают искусством мгновенного перемещения на большие расстояния. Я удивленно замер, потому что в моей голове бушевал ураган. Только что в меня влили какую-то чуждую силу, вернули целостность моему источнику и сказали кучу непонятных вещей, главный смысл которых состоял в том, что если я вдруг окажусь достаточно тупым и не пойму, как мне действовать в изменившихся обстоятельствах, то вскоре благополучно сдохну.

В любом случае стоять и залипать в пустое место прямо перед собой не было никакого смысла. Со всей этой внезапно свалившейся на меня информацией и непонятной силой я разберусь потом, когда останусь один. А сейчас надо сделать вид, что ничего особенного не произошло. Ну, конечно, если не считать внезапного исчезновения шамана.

Я вернулся в образ восемнадцатилетнего графа и растерянно потер левой рукой шрам на лбу. Его до сих пор ощутимо жгло, словно я только что получил удар когтистой лапой. Одновременно с этим, легким движением пальцев я убрал метательный нож обратно в чехол на правой руке.

После этого я повернулся обратно к БМП и увидел удивленные и весьма обеспокоенные лица Ярцева и Коршунова.

Вернувшись к транспорту, я озадаченно посмотрел на собравшихся и, чтобы сразу отсечь их ненужные вопросы, спросил сам:

— Что это было?

— Дикий погонщик, — продолжая удивленно смотреть на меня, ответил Ярцев.

— Это я уже понял. Но что он сделал со мной? Вы когда-нибудь такое видели?

— Нет, ваше сиятельство. Вы себя хорошо чувствуете? Что он вам сказал? — Ярцев смотрел на меня со все возрастающим беспокойством.

— Со мной вроде бы все в порядке, — растерянно ответил я, пожимая плечами. — Он что-то говорил на незнакомом языке. Я ни слова не понял.

Во взгляде Ярцева беспокойства поубавилось, но зато появилась легкая подозрительность. Я давно догадывался, что он очень тонко чувствует ложь. Но сейчас не было времени со всем этим разбираться и вести с ним тонкие психологические игры.

— Ну что, мы так и будем дальше тут торчать или все-таки дальше поедем? — спросил я после непродолжительной паузы, добавив к голосу немного раздражения. — Уже второй раз до постов доехать не можем.

Требовалось срочно перевести общий ход мыслей на другую тему. Я направился к заднему десантному люку БМП и краем глаза увидел, как Ярцев с Коршуновым удивленно переглянулись.

Вот черт! Надо как-то развеять их сомнения по поводу этого шамана. И лучший способ это сделать — засыпать их вопросами. Пусть сами попытаются мне объяснить, что сделал со мной тот дикий погонщик. Этот прием всегда действовал безотказно. Если сам не можешь придумать чему-то правдоподобное объяснение, сострой из себя идиота и заставь других ломать над этим голову. Как только они хоть до чего-нибудь додумаются, сразу же и себя убедят, что именно так оно и было.

Именно так я и поступил. И всю дорогу до первого поста задавал вопросы про диких погонщиков и поведение странного шамана. В итоге все пришли к заключению, что это уж точно не проделки графа Волкова. Коршунов все время переживал, что на меня наложили какое-то отложенное проклятие. Он не успокоился, пока я ему не позволил просканировать мое энергетическое тело и убедиться, что никаких темных материй на мне не висит. Только после этого Степан Иванович с облегчением вздохнул. Его настроение тут же передалось и Ярцеву.

И как раз к этому времени, как нельзя кстати, мы подъехали к ближайшему от развилки наблюдательному посту. Выглядел он, как обычная сторожевая вышка с небольшой будкой на верхней площадке. Стояла она на прочном стальном каркасе, надежно укрепленном в земле. Внизу был припаркован квадроцикл и находился подключенный к проводам бензогенератор. А примерно на пятнадцатиметровой высоте расположился боец.

Вокруг вышки была сделана довольно обширная лесная засека. Поваленные стволы деревьев грозно ощетинивались острыми обрезками сучьев. И в дополнение к этому вышка была обнесена частоколом острых бревен, обмотанных колючей проволокой.

На ее дозорной площадке был установлен крупнокалиберный пулемет. Помимо этого, на вооружении у дежурного бойца находились снайперская винтовка, автомат и гранатомет.

— Ну что, как сегодня после утреннего инцидента? Все тихо? — спросил у дозорного Коршунов, когда мы поднялись по лестнице на верхнюю площадку.

— Было пару огненных волков и одна ледяная лиса, — начал отчитываться боец. — Но они севернее прошли, почти у границы засеки. Боеприпасы тратить на них не стал, все равно до конца смены успели бы испортиться. А ловушки еще не проверял. Ближе к утру посмотрю. А в остальном — все спокойно.

— Птичку давно запускал? — продолжал спрашивать Коршунов.

— Минут двадцать назад приземлил. Во время облета угрозы не обнаружены, — заученным текстом ответил боец.

Пока они разговаривали, я с любопытством смотрел на широкую засеку, которая, по моим расчетам занимала не менее ста метров в глубину. При этом сама вышка находилась на возвышенности, так что обзор с нее был хороший.

— Степан Иванович, а засеки эти как делали, и сколько времени на них ушло? — Я указал Коршунову вниз.

— Наши парни обычными бензопилами работали. За несколько дней управились.

— А дозорные башни? Их как ставили?

— Подрядчика нанимали с большой земли. Строит быстро, на совесть. До сих пор обслуживает несколько местных наделов.

— Давно строили? И сколько по деньгам вышло?

— Семь лет назад, ваше сиятельство. На тот момент сооружение такой башни в тысячу рублей обходилось. Сейчас, скорее всего, стоимость уже ближе к полутора.

— А что, если нам еще пять таких башен второй линией вдоль дороги поставить? А рядом такие же засеки оборудуем. А перед засеками — минные заслоны.

— Хорошая мысль, ваше сиятельство. Были бы только деньги, а мы уж все сделаем. Людей сейчас побольше стало, так что справимся, — деловито ответил Коршунов.

— Отлично, тогда давайте так и сделаем. Запускайте в работу, не откладывая. Пусть подрядчик оценит стоимость проекта, и сразу несите бумаги ко мне — я выделю нужную сумму. Потом посмотрим, что еще можно сделать для укрепления границы. Возможно, поставим укрепленные огневые точки вдоль дороги, как раз между вышками.

— Сделаем, Александр Николаевич. — Коршунов попутно что-то записывал в своем блокноте. — Ну и заданий вы надавали. Давненько у нас таких перемен к лучшему не было, — улыбнулся он, удивленно качнув головой.

— Дальше будет еще больше, Степан Иванович, — бодро ответил я. — Как только с текущими задачами разберемся, перейдем к следующему этапу развития. О планах заранее говорить не буду, но они весьма грандиозные. Скоро наше имение будет не узнать.

Осмотр защитных рубежей мне в целом понравился. Доработка, конечно, требовалась, но даже сейчас, в условиях недостатка сил и средств, оборона была построена грамотно.

Когда мы возвращались на территорию усадьбы, день уже клонился к вечеру. На обратной дороге у нас завязался разговор об информации, полученной от захваченных ночью пленников. Выяснилось, что от них удалось узнать довольно подробный план особняка Волкова, а также и всего поместья. Все это было перенесено на бумагу с указанием оборонительных сооружений и огневых точек. В этих же документах указывалось примерное количество личного состава и их расположение, а также количество подвижного состава. Коршунов обещался выдать мне эти бумаги сразу по приезду в имение.

Заодно я спросил о судьбе владельца лесопилки. Эту информацию тоже удалось выбить из боевиков Волкова. К сожалению, здесь хороших новостей не было. Парня зверски убили и закопали в лесополосе у дороги. Точное место захоронения было уже известно и Коршунов планировал завтра отправить пару бойцов на эксгумацию. Мы решили, что похороним парня за мой счет на кладбище в Трофимово. Его семья получит деньги за лесопилку и этого ей должно будет хватить на какое-то время. Ну а в ближайшем будущем я планировал построить в поселке садик. Так что вдова сможет при желании спокойно устроиться на работу.

Вернувшись в имение, я забрал у Коршунова бумаги с информацией на Волкова и пошел в особняк. Там переоделся, принял душ, а после этого отведал самый вкусный в жизни ужин. Видимо, Марфа Васильевна после моего посещения решила еще сильнее постараться и приятно меня удивить. И здесь я нисколько не лукавлю. За свою длинную шпионскую карьеру я довольствовался либо холостяцкими перекусами, либо же дорогими ресторанами. Но еще никогда не пробовал стряпни, которую приготовили лично для меня. И уж не знаю почему, но мне она понравилась даже больше, чем изысканные блюда люксовых ресторанов.

В самом что ни на есть приподнятом состоянии духа я вернулся к себе в кабинет, чтобы поподробнее пересмотреть документы с информацией по имению графа Волкова. Но, стоило только мне переступить через порог и закрыть за собой дверь, как меня скрутила сильнейшая судорога. Я беспомощно грохнулся на пол, пытаясь совладать с болью и понять остатками разума, что со мной происходит. Через несколько секунд у меня в глазах потемнело и я провалился в черную бездну беспамятства.

Глава 23

Очнулся я так же быстро, как и вырубился. Боль и судороги полностью исчезли. Никаких неприятных ощущений в теле не было. Пожалуй, кроме одного. Я чувствовал, что на мне кто-то лежит. Дышать было трудно, а лицо с глазами закрывала копна светлых волос. Я откинул их и приподнялся, осторожно стаскивая с себя неподвижное тело. Это была Ольга.

Я не понимал, что тут, черт возьми, происходит. Но разбираться было абсолютно некогда. Я положил Ольгу на бок и нащупал пульс. И тут у меня внутри все похолодело. Не знаю, что с ней стряслось, но девчонка явно собралась, не спросив у меня, попрощаться с жизнью. Очень редкий, сбивчивый и еле прощупываемый пульс, холодные руки, закатившиеся глаза. Бедняжке явно требовалась срочная медицинская помощь. А с этим у меня в усадьбе было, мягко говоря, трудновато.

Решение пришло молниеносно. Я ринулся к оружейному шкафу, открыл его и начал рыться в одной из своих сумок. Ну наконец-то, вот она! Я подбежал к Ольге, расстегнул извлеченную из сумки аптечку и выхватил инжектор, заряженный кубиком адреналина. Быстрый и уже привычный укол в бедро был сделан на автомате. Я отбросил пустой инжектор и вновь нащупал пульс.

— Ну давай, давай! — судорожно бормотал я.

Обычно хладнокровия мне было не занимать. Но в этой ситуации я вел себя непозволительно расхлябанно и нервно. Однако, размышлять над этой странной метаморфозой времени не было. Как только я с огромным облегчением почувствовал, что пульс начал восстанавливаться, я ринулся к телефону и набрал Коршунова. Благо, тот быстро взял трубку.

— Машину и носилки! К парадному выходу, срочно! Человек умирает! Повезем к доку в Трофимово!

Не дослушав ответ Коршунова, я бросил трубку и, осторожно подняв Ольгу, понес ее к выходу из усадьбы. Навстречу мне попалась Тамара Борисовна, наша экономка. Увидев у меня на руках бледную Ольгу, она громко заохала и прижалась к стене, уступая мне дорогу. На звук из холла тут же выскочил Ярцев.

— Носилки в доме есть? — рявкнул я на него.

— В кладовке под лестницей, — раздался сзади испуганный голос экономки.

Ярцев быстро бросился в указанном направлении. Я двинулся за ним. А меньше, чем через минуту мы уже несли Ольгу по улице в направлении казармы. К нам навстречу из-за угла вылетел черный фургон и резко затормозил. За рулем сидел Коршунов. Он выскочил и, не теряя время на ненужные вопросы, открыл раздвижную дверь салона. Мы быстро погрузились и помчались в сторону Трофимово.

Я сразу принялся мерять Ольге пульс. К моему огромному облегчению он стабилизировался и судя по уверенно прощупываемым ударам, давление тоже более-менее нормализовалось. Но девчонка в сознание пока так и не пришла.

Дорога, как назло, была ухабистая и фургон сильно болтало. Я стащил с себя пиджак, сложил его в несколько раз и подложил Ольге под голову, придерживая ее руками. Кто бы мог подумать, что я так буду переживать за обычную девчонку? Если честно, я сам не понимал, что со мной такое: то ли это гормоны разыгрались, то ли остаточные проблески прошлой личности. Эти новые незнакомые ощущения были мне совсем не по душе, но поделать с этим я пока ничего не мог.

— Что с ней такое? — спросил Ярцев, когда заметил, что я стал понемногу успокаиваться.

— Черт его знает, — угрюмо буркнул я. — Я потерял сознание у себя в кабинете. А когда очнулся, она лежала на мне. Пульс почти не прощупывался. — Про адреналин я решил умолчать, чтобы не вызвать дополнительных вопросов и подозрений. — Кстати, как будем в зоне действия рации, надо связаться с нашими парнями в поселке. Пусть найдут доктора и предупредят, что мы едем.

Ярцев кивнул и принялся вызывать Трофимово. Но рация какое-то время не отвечала. Наконец, через пару минут бойцы вышли на связь. Ярцев сразу обозначил задачу по поиску врача и, отложив микрофон, вновь с беспокойством взглянул на меня. Было заметно, что Ольга его мало интересует. Он больше переживал по поводу моего внезапного обморока.

— Ваше сиятельство, вы себя точно хорошо чувствуете? Может вам тоже провериться? — осторожно спросил он.

— У меня все хорошо, Виктор Петрович. Видимо, напряжение последних дней сказалось. Мне надо просто хорошенько выспаться, — отмахнулся я.

Через десять минут мы тормознули у больницы. Наши бойцы были уже там. Мы с Ярцевым выскочили из фургона и вытащили носилки с Ольгой.

— Где доктор? — Ярцев бросил быстрый взгляд на бойцов.

— Пошел переодеваться. Сказал, что подойдет в приемный покой.

— Спасибо, парни. Возвращайтесь к своим делам, — быстро бросил Ярцев через плечо, занося носилки с Ольгой в здание больницы.

Мы протиснулись в приемный покой и осторожно положили Ольгу на каталку, стоящую у стены. Через минуту в комнату вошел доктор. Не обращая на нас никакого внимания, он сразу подошел к пациентке и начал осмотр.

Я всегда уважал таких людей, которые быстро оценивают ситуацию и, если она критическая, то не тратят время на ненужные формальности, а сразу приступают к работе.

Насколько я помнил из разговора со старостой, доктора звали Матвей Васильевич. И сейчас он медленно сканировал ладонью энергетическое тело Ольги. На его лице застыла печать легкого недоумения. Видимо, не удовлетворенный результатами первичного осмотра, он еще раз повторил некоторые процедуры. После этого, удивленно хмыкнув, он повернулся к нам и сказал:

— Девушка физически абсолютно здорова. Только вот ее жизненная сила… Ее почти не осталось. Такое, порой, случается при нападении туманника или призрачного вампира. Вы ее из диких земель привезли?

— Матвей Васильевич, если не ошибаюсь? — вежливо спросил я.

Доктор молча кивнул.

— Матвей Васильевич, девушке стало плохо дома, — продолжил я. — Никаких контактов с аномальными тварями у нее не было. Но сейчас вопрос даже не в этом. Мне бы хотелось, чтобы вы поставили ее на ноги. Можно как-то вернуть ей жизненную силу?

Я, конечно, заранее знал ответ, но, тем не менее, мне приходилось придерживаться роли графа Белова.

— Крепкий и продолжительный сон вернет ее к жизни, — спокойным голосом ответил доктор. — Правда проснется она, по всей видимости, не раньше завтрашнего вечера.

Понимая, что есть другие, более действенные средства, я немного подтолкнул доктора к нужному мне решению.

— А как-то ускорить этот процесс можно? Может есть какие-нибудь лекарства или зелья?

— Можно и ускорить. Но не за бесплатно. Лекарственный резерв больницы, к сожалению, очень скудный, а на его пополнение средств постоянно не хватает, — развел руками доктор.

— Сколько это будет стоить? — доставая бумажник, спросил я.

— Пятнадцать рублей, ваше сиятельство.

Доктор, увидев герб на бумажнике, видимо, только сейчас понял, кто перед ним, либо же просто умело сделал вид. Но сейчас это было абсолютно неважно.

— Вот сто рублей. На пополнение лекарственного резерва. — Я протянул доктору деньги. — Когда вы сможете привести в чувства нашу спящую красавицу? — напряженно взглянув на доктора, спросил я.

— Я думаю, пятнадцати минут хватит, чтобы инъекция подействовала, — уверенно ответил Матвей Васильевич. — Я сейчас же за ней схожу. — И он вышел из кабинета.

Как только дверь за ним закрылась, Ярцев задумчиво пробормотал, глядя на Ольгу:

— Что с ней случилось? Туманники и вампиры не прошли бы незамеченными через наши датчики, и, тем более, не смогли бы пробраться в поместье. И тут еще этот ваш странный обморок… — Он немного помолчал, а потом добавил: — Все же надо будет просканировать особняк на наличие всякой скрытной аномальной нечисти.

По правде говоря, у меня в голове крутились точно такие же вопросы, что и у Ярцева. И я начинал подозревать, что все это как-то связано с тем таинственным шаманом диких погонщиков. Мне нужно было срочно проверить свое энергетическое тело и магический потенциал, чтобы понять, что там изменилось. А то, что там произошли изменения, я ни капли не сомневался. Взять хотя бы мой, чудесным образом восстановившийся, магический источник. Одним словом, мне нужны были уединение и спокойная обстановка, чтобы войти в транс. А сделать это можно было, только вернувшись в усадьбу.

Тем временем пришел доктор и сделал пациентке восстанавливающую инъекцию. И вот, минут через десять ее веки легонько дрогнули, и она медленно открыла глаза. Удивленно оглядевшись по сторонам, она попыталась подняться, но тут же снова рухнула на каталку.

— Терпение, уважаемая. Сейчас силы к вам вернутся. Полежите еще немного, — сказал Матвей Васильевич, ободряюще улыбнувшись.

— Кто вы? Где я? — слабым голосом спросила Ольга.

— Не переживайте, я врач. Вы сейчас в больнице Трофимово. Вас привез сюда граф Белов с помощником, — он указал на нас.

Доктор действовал довольно профессионально. Чтобы максимально успокоить пациентку, он давал ей простые и правдивые ответы. Открытая поза, прямой взгляд, спокойное выражение лица — все это заставляло Ольгу расслабиться и ощутить, что она находится в безопасности. А указав на нас, знакомых ей людей, он укрепил в ней это чувство полной защищенности.

— Что со мной случилось? — Ольга вопросительно посмотрела на доктора.

— Вы потеряли очень много жизненной силы, а вот как это произошло, лучше вы нам расскажите. — Матвей Васильевич с интересом посмотрел на свою пациентку.

Ольга наморщила лоб, словно силясь что-то вспомнить, потом с удивлением взглянула на меня:

— Вы лежали на полу, весь такой бледный, как покойник… — прерывающимся голосом произнесла она. — Я пришла про цену лесопилки сказать, а тут такое… Это было капец как страшно. Я нагнулась, чтобы потрогать вам голову… Она была такая холодная… И больше я ничего не помню, — растерянно закончила она.

Доктор удивленно обернулся ко мне.

— Ваше сиятельство, может, мне вас тоже осмотреть? — В его голосе было больше заинтересованности, чем беспокойства. — Если то, что говорит девушка, правда, то вам требуется медицинская помощь. С такими обмороками шутить не стоит.

Ярцев тоже посмотрел на меня. Вот в его взгляде сквозила явная тревога.

— Уверен, что это было временное недомогание, — попытался я успокоить доктора. — Назовем это акклиматизацией к диким землям. Сейчас я себя чувствую просто замечательно. — И мои слова были чистой правдой. Ощущал я себя на все сто, словно только что проснулся после долгого, восстанавливающего силы сна. — Но если эти симптомы вдруг еще раз повторятся, то я обязательно к вам обращусь.

Доктор разочарованно пожал плечами, но возражать не стал.

Минут через пять Ольга окончательно пришла в себя. Она села на каталке и осторожно попыталась встать. Доктор поддержал ее за руку, и она сделала несколько неуверенных шагов.

— Вот и замечательно, — глядя на нее сказал Матвей Васильевич. — Вам, дамочка, осталось как следует перекусить и будете в норме.

— Я бы не отказалась сейчас от огромного куска сливочного чизкейка, — мечтательно произнесла Ольга.

Она уже более уверенно и без помощи доктора прошлась по кабинету, а потом взглянула на меня. В ее глазах промелькнуло огромное облегчение. Не знаю уж, к кому из нас двоих оно относилось в большей степени, но одно видно было точно: Ольге заметно полегчало. Надо будет обязательно узнать у доктора, что это за инъекция такая и может ли она помогать при ранениях. Было бы неплохо заиметь такую в аптечке наших бойцов. Но первым делом надо разобраться с Ольгой и завершить эту неприятную поездку на положительной ноте.

— Матвей Васильевич, а где тут у вас готовят большие сливочные чизкейки? — улыбнувшись, спросил я у доктора.

— Загляните в бар «Мармеладка». Насчет чизкейков, конечно, не уверен, но вот блинчики со сливочным кремом там подают такие, что пальчики оближешь. — Доктор окинул довольным взглядом приободрившуюся Ольгу. — Он находится на главной улице, ближе к западному выезду из поселка. Там такая вывеска, что вы вряд ли мимо проедете. Только сейчас, благодаря вашим патрульным, там очень людно. Народ почувствовал себя в безопасности и сразу начались массовые гуляния, — добавил Матвей Васильевич слегка извиняющимся тоном.

Ольгины глаза сразу заблестели от вожделения. Она умоляюще взглянула на меня, словно ребенок, выпрашивающий конфету.

— То, что народ гуляет — это хорошо! — бодрым голосом сказал я. — Думаю, ничего страшного не случится, если мы ненадолго заглянем в Мармеладку. Если честно, то и я бы не прочь еще раз перекусить. Заодно и с жителями познакомлюсь.

Сердечно поблагодарив доктора, мы вышли из медпункта и забрались в фургон. А через пять минут уже заходили в шумный бар. Народу там было действительно много. Но наша разношерстная компания произвела просто фурор. Мы с Ярцевым были в дорогих костюмах, рядом с нами стояла сногсшибательная и немного растрепанная блондинка в белой блузке и укороченной юбке, а сзади возвышался Коршунов в камуфляже и с автоматом наперевес.

Разговоры в баре вмиг смолкли, а посетители все как один повернулись в нашу сторону. Я поспешил успокоить собравшихся:

— Все в порядке. Мы просто зашли перекусить. — Я обвел всех спокойным взглядом и широко улыбнулся.

Легкий одобрительный гул пронесся по помещению и бар вновь зажил своей привычной вечерней жизнью.

Увидев, что за столиками места нет, я прошел к стойке. Официантка, позабыв про всех клиентов, поспешила ко мне.

— Что желаете, ваше сиятельство? — услужливо поклонившись, спросила она. — Все угощения для вас за наш счет.

— Почему это? — удивленно улыбнувшись приветливой официантке, спросил я.

— Да вы посмотрите только, сколько у нас сегодня народу! — радостно воскликнула девушка. — Мы за этот вечер двухнедельную выручку сделаем. Все уже слышали, как вы этого графа Волкова на место поставили и наш поселок от гибели спасли. Так что сегодня у нас праздник! И все только благодаря вам.

Я быстро взглянул на бейджик официантки.

— Ирина, весьма рад это слышать. И будьте уверены, с этого дня жизнь в городе начнет налаживаться. Так что, думаю, такая картина, — я обвел взглядом зал, — станет у вас привычной. А насчет оплаты за наши заказы, прошу все-таки внести ее в счет. У меня не убудет, а у вас, я думаю, любая копейка пока на счету. Кстати, — я достал бумажник и вынул из него пятьдесят рублей, — раз уж у вас праздник, давайте лучше вы угостите посетителей чем-нибудь за мой счет. — И я протянул официантке деньги.

Та немного смутилась, сделала легкий реверанс и забрала деньги.

— Хорошо, ваше сиятельство, как скажете. Что будете заказывать?

— Мне посоветовали ваши фирменные блинчики со сливочным кремом. Нам с Ольгой по порции. — Я обернулся к Ярцеву с Коршуновым: — Виктор Петрович, Степан Иванович, вы что будете?

Бойцы переглянулись. Мне на миг показалось, что они немного смутились.

Все с вами ясно, господа офицеры, с усмешкой подумал я. Взрослые дядьки, видимо, здесь временами отвязно кутили, а тут вдруг застеснялись молодого графа.

— Ирин, значит, вот этим двум серьезным дядям по кружке пива и чего-нибудь мясного. — Я увидел, что Коршунов хотел, было, что-то возразить. — Степан Иванович, — остановил его я, — фургон обратно поведу я. А вы дорогу покажете. Как вам такая идея?

Коршунов на несколько секунд замялся, но я успел заметить, как в его глазах блеснул шальной огонек. Ярцев, судя по всему, был тоже не против.

— Ну вот и решено! Сегодня был трудный день и нам всем не мешает немного расслабиться, — подвел я окончательный итог.

— И мне, пожалуй, еще чаю, да покрепче, — добавил я, посмотрев на официантку. — На этом пока все.

Ирина быстро записала заказ в блокнотик, и лучезарно улыбнувшись, убежала его выполнять.

Я повернулся к Ольге. Та явно была чем-то недовольна. Наверняка, возмущается, что я всем заказал напитки, а про нее забыл. Ладно, не буду нервировать девчонку, и так сегодня натерпелась. Я пододвинулся к ней поближе и, подтолкнув легонько локтем, сказал:

— Закажи себе чего-нибудь в баре. Тебе определенно нужно взбодриться.

Блондинка сразу расцвела и заулыбалась.

— Спасибо, ваше сиятельство, — как-то уж слишком чувственно произнесла она мне в самое ухо.

У меня на миг появилось желание немного осадить беспардонную блондинку, но я вовремя сдержался.

А в следующую секунду у меня внутри все напряглось. Я почувствовал затылком чей-то пристальный и угрожающий взгляд. Прямо как тогда, у Имперского клуба, в темной арке которого я умер от разрывной пули.

Глава 24

Кто бы это ни был, он определенно следил за мной. И даже если мне в затылок пялился дилетант, это не отменяло того факта, что он представляет для меня угрозу. Мне нужно было срочно выяснить, кто это. Но так, чтобы ненароком его не спугнуть.

Я достал смартфон и включил его в режим селфи. Мне не хотелось портить свой серьезный имидж ребяческими выходками, но другого выхода я не видел. Приблизившись к Ольге, я ей подмигнул и, выставив перед собой телефон, сделал несколько селфи с блондинкой. Фотографировал я с разных ракурсов, так чтобы был виден зал за моей спиной.

Когда я закончил, Ольга как-то странно посмотрела на меня. Но мне сейчас было не до нее. Я быстро стал пересматривать сделанные фото, натянув, для вида, на лицо глупую улыбку. Мне нужно было найти человека, выделяющегося из общей массы отдыхающих. Сделать это не составило особого труда.

Черноволосый бородатый мужик стоял сбоку от большого окна. В руках он держал смартфон, но при этом, не обращая на него никакого внимания, напряженно смотрел в мою сторону.

Теперь надо узнать, что он задумал. Простая слежка для получения информации о цели? Это вряд ли. Все, что он сможет таким образом узнать, несложно понять и без слежки: я сейчас отдохну в баре и поеду в имение. Ну, может быть, по пути заеду еще в пару мест. Но для получения этих сведений не нужно заходить в бар и выдавать себя. Достаточно просто наблюдения за моим транспортом.

Значит у него другая цель. Я внимательно осмотрел его фигуру. Одет он был в черные широкие джинсы и коричневую кожаную куртку. Левая рука, которая держит смартфон немного отставлена в сторону. Это не очень удобное положение. Обычно так держат руку, если под мышкой что-то мешает. Возможно, там кобура с пистолетом. Или у него просто болит рука. Но я бы не стал держать больной рукой дорогой телефон. Плюсом ко всему у него еще старомодные широкие джинсы, хотя куртка выглядит очень даже стильно. Зато для того, чтобы спрятать на лодыжке нож или небольшой пистолет, такие джинсы подходят лучше всего.

Все сходилось к тому, что этот человек был прислан для моего устранения. Точнее для попытки устранения, если позволят обстоятельства. Вероятно, бородатый ждет, пока я куда-нибудь выйду. Скажем, в туалет или же подышать свежим воздухом. Хотя, учитывая, сколько народу в баре, и какими порциями поглощается пиво, в туалете тоже, скорее всего, не протолкнуться. Значит один вариант — улица. Там достаточно темно, поскольку освещение в городе оставляет желать лучшего. И снаружи нет камер видеонаблюдения. Это я заметил, еще когда заходил в бар.

Итак, киллер собирается меня устранить. Но что он будет делать дальше? Есть два наиболее вероятных варианта: либо он убежит на своих двоих и затаится в каком-нибудь пустующем доме, либо сядет в машину и рванет к западному выезду из поселка на территорию графа Волкова. Максимально быстро это можно сделать, если у тебя есть подельник, который сидит и ждет за рулем.

В общем и целом, расклад убийцы понятен. Теперь разберемся, что нужно мне? Во-первых, конечно же, не пострадать. Во-вторых — нейтрализовать киллера. Но самое главное — это третий пункт. Мне нужна информация, которой обладает убийца. Возможно, она сможет спасти меня от последующих покушений. Значит киллер должен остаться в живых, пока я не получу эти ценные данные.

Осталось понять, как это устроить. А для этого мне нужно сходить в туалет. А точнее, под видом похода туда, разведать планировку бара, которая указана на плане пожарной эвакуации, который часто вешают рядом с туалетом.

В баре было шумно, поэтому я наклонился поближе к Ярцеву и сказал:

— Виктор Петрович, я сейчас. Руки только сполосну.

Тот, как и следовало ожидать, направился за мной. Проходя мимо стены с планом бара, я быстро просмотрел его и нашел то, что мне было нужно: пожарный выход. Он был как раз в конце коридора, в котором находилась дверь в туалет. Я быстро огляделся по сторонам: вокруг пока никого не было, в том числе и бородатого типа. Подойдя к выходу, я подергал дверь. Она весьма некстати оказалась заперта.

Ярцев недоуменно смотрел на меня, не понимая, что я задумал. Объяснять было некогда. Я открепил зажим для галстука и изогнул его. Он был довольно тонкий и как раз подошел в замочную скважину в качестве натяжителя. А в бумажнике у меня по старой привычке всегда лежала канцелярская скрепка, немного изогнутая на одном конце. Распрямив один из ее завитков, я быстро вставил зажим и скрепку в замок и через десять секунд услышал заветный щелчок. Дверь на улицу открылась. Я заблокировал запор и несколько раз проверил, что замок автоматически не защелкивается. Мне было жизненно необходимо, чтобы эта дверь была не заперта. И я как раз вовремя успел отойти от нее, потому как из туалета внезапно вышли два изрядно подвыпивших мужика.

Ярцев продолжал молча смотреть на меня. В его глазах застыл немой вопрос. Я подошел к Виктору Петровичу и, пользуясь суматохой, которую подняли пьяные посетители, быстро сказал:

— За мной следят. Ведите себя, как обычно. Не дергайтесь. И Коршунова предупредите.

Мы зашли в туалет и молча сполоснули руки. Я посмотрел в зеркало на Ярцева и на миг закатил глаза. Виктор Петрович выглядел так, словно прямо сейчас собирался кого-нибудь убить. Я широко улыбнулся своему отражению и показал знаками, чтобы мой хмурый напарник последовал моему примеру. Получилось, конечно, так себе. Но это лучше, чем ничего. Мне было важно, чтобы киллер ничего не заподозрил.

Когда мы вернулись за барную стойку, я с удовольствием умял порцию блинчиков, потом заказал еще по одной для себя и для Ольги. И только после этого повернулся к Ярцеву с Коршуновым и, делая вид, что показываю им что-то увлекательное, продемонстрировал на телефоне фото бородатого мужика. Тот все еще стоял на своем месте. Я зацепил его боковым зрением, когда заказывал вторую порцию блинчиков.

После того, как с демонстрацией цели было покончено, я перешел к плану действий.

— Мне он нужен живым. У него может быть важная информация, — начал я излагать, притворно улыбаясь и жестикулируя. — Поступим следующим образом. Вы вдвоем сейчас пойдете, якобы, в туалет. Вместо этого выйдете через заднюю дверь. Виктор Петрович затаится в проулке рядом с пожарным выходом. Ваша задача будет нейтрализовать убийцу, но, по возможности, не летально.

Я сделал паузу и глотнул чаю. Потом, посмотрев на Коршунова, продолжил:

— Степан Иванович, вам нужно будет перехватить возможного сообщника, если он там будет. Есть вероятность, что они задумали сбежать на машине в надел Волкова. А значит его напарник в случае раскрытия рванет от бара на запад. Вы проберетесь дворами чуть дальше вдоль главной улицы и затаитесь. Но обязательно так, чтобы было видно дверь бара. Если после того, как мы с киллером свернем в подворотню, от бара рванет какая-нибудь машина — стреляйте по колесам. Ваша задача — догнать и обезвредить подельника киллера. Если он будет слишком прыткий, стреляйте по ногам. Наших бойцов подключать нельзя. Рация, скорее всего, прослушивается. Возможно, именно так они и узнали о моем приезде в поселок.

Я внимательно посмотрел на Ярцева с Коршуновым.

— Задача понятна? — Оба едва заметно кивнули. — Хорошо. Тогда с вас еще минут пять непринужденной беседы, а потом приступайте к выполнению задания.

Я подсел поближе к заскучавшей Ольге, заказал ей еще бокал мартини и завел с ней легкий разговор обо всяких пустяках. Потом между делом ввернул анекдот, от которого блондинка внезапно прыснула мартини прямо на беднягу бармена, а затем заливисто рассмеялась на весь бар. Наша весьма интимная беседа, конечно, могла внушить Ольге обманчивое ощущение, что я к ней неравнодушен. Но по-другому в этой ситуации действовать было нельзя. Со стороны все должно выглядеть максимально натурально.

К слову сказать, Ярцев с Коршуновым оказались теми еще актерами. Их громкий гогот порой перекрывал гомон всего бара. Наконец, после очередного взрыва смеха, они поднялись с мест и, продолжая весьма оживленно беседовать, удалились в уборную.

Через полминуты у меня зазвонил телефон. Точнее зазвонил будильник, но понятно это было только мне.

— Я на минутку, — подмигнул я Ольге и быстро пошел к выходу из бара, чтобы, якобы, переговорить со звонившим в спокойной обстановке.

Краем глаза я заметил, что бородач убрал телефон и отошел от стены. Дальше он выпал из поля моего зрения, но его пристальный взгляд, сверлящий мне затылок, раздражал не меньше соседского перфоратора. Ну надо же быть таким дилетантом! Понабирают, понимаешь, по объявлениям!

Я вышел из бара и, начав мнимый телефонный разговор, медленно пошел в сторону подворотни, ведущей к пожарному выходу. Именно там должен был затаиться Ярцев. На пару секунд ощущение пристального взгляда пропало. Когда оно вернулось, я уже сворачивал в подворотню. Прямо за углом стоял большой мусорный контейнер. Миновав его, я с трудом заметил притаившегося за ним Ярцева. Оказывается, Виктор Петрович достаточно профессионально умел маскироваться.

А теперь мне надо срочно запнуться и упасть. Желательно за какую-нибудь преграду. В паре метров от меня располагалось крыльцо пожарного выхода. Три невысокие ступеньки. Но для меня как раз то, что нужно. В подворотне было достаточно темно, поэтому был шанс, что мой маневр сойдет за случайное падение.

Почувствовав на затылке взгляд киллера, я опустил голову пониже и, бешено жестикулируя, стал что-то грубо кричать в трубку. Быстрые два шага по направлению к крыльцу. Носок правого ботинка натыкается на нижнюю ступеньку и я, нелепо раскинув руки, ныряю за крыльцо. Костюм, руки и даже лицо вымазались в какой-то грязной жиже. Но, поверьте, лучше уж воткнуться лицом в грязь и полежать так несколько секунд, чем внезапно отправиться на корм червям.

От входа в подворотню послышался сдавленный хрип и какая-то возня. Я выглянул из-за крыльца. Рядом с мусорным контейнером Ярцев стальным захватом душил отчаянно трепыхающегося бородача. Пистолета в руках киллера уже не было. Я отчетливо видел, что у Виктора Петровича все под контролем. Но при этом была маленькая вероятность, что подельник убийцы что-то заподозрит и бросится спасать своего дружка. Поэтому надо было действовать незамедлительно и прикрыть Ярцеву спину.

Я выскочил из-за крыльца и помчался к Виктору Петровичу. Пистолет киллера лежал в двух метрах от его дергающихся ног. Я схватил его, молча кивнул Ярцеву и, прикрывшись мусорным контейнером, взял под огневой контроль вход в подворотню.

Через полминуты возня позади меня прекратилась. Я быстро обернулся назад. Киллер лежал без движения, а Ярцев стаскивал с себя галстук. Этот непритязательный предмет мужского гардероба весьма удобен для связывания рук противника, когда под рукой больше ничего нет. Из него, конечно, проще выпутаться, чем из пеньковой веревки, но только в том случае, если узел завязан неумело. Ярцев же, определенно, умел вязать узлы.

Закончив с руками, он вытащил шнурки из ботинок киллера и стянул ими его лодыжки. Саму же обувь выкинул прочь. Если все-таки убийце каким-то образом удастся вырваться, то без ботинок убежать будет гораздо сложнее.

Я все это время продолжал контролировать вход в подворотню. Последним этапом Виктор Петрович достал из мусорки грязную тряпку и соорудив из нее кляп, засунул в рот бородачу. Делалось это не только для поддержания тишины, но, и чтобы пациент не стал кусаться при транспортировке. За все это время ни один прохожий не прошел мимо подворотни, и ни одна машина не сорвалась со своего места.

Увидев, что Ярцев закончил паковать задержанного, я вытер рукавом грязь с лица и выглянул из закутка на улицу. В это время в бар зашли какие-то два мужика, и улица опустела. Я подал сигнал Ярцеву. Тот взвалил бородатого себе на плечи и направился к выходу из подворотни. Я же, засунув пистолет за пояс, быстрым шагом пошел к нашему фургону. Он был припаркован всего в паре метров от входа в бар.

В следующий миг, я понял, что совершил очень большую ошибку, не разведав хотя бы в общих чертах прилегающую к бару территорию и не оценив потенциальную опасность от каждой из немногочисленных машин, припаркованных здесь. Меня спасло то, что сообщник киллера, прежде чем выстрелить стал опускать стекло пассажирской двери. Увидев это движение у стоящей через дорогу машины, я крикнул Ярцеву:

— Стрелок! — А потом совершил молниеносный кувырок за стоящий рядом седан.

Даже если бы это было обычное совпадение, и кто-то просто решил проветрить салон, то в этом случае лишь слегка пострадало бы мое самолюбие. И это не идет ни в какое сравнение с потерей жизни.

Но в этом случае я не ошибся. Раздался выстрел, пуля ударила в стену бара надо моей головой и тут же послышался резкий визг шин по асфальту. Что ж, теперь дело за Коршуновым. Учитывая, что он еще и маг второй ступени, у него не должно возникнуть особых проблем с задержанием стрелка.

Тем временем Ярцев уже мчался из подворотни к нашему фургону. Надо было успеть загрузить туда киллера прежде, чем первые зеваки, услышавшие выстрел, выглянут на улицу. Я подскочил к фургону и быстро открыл дверь. Ярцев сбросил в салон бесчувственное тело, а потом и сам сиганул внутрь. Мне оставалось только закинуть под ближайшее сиденье пистолет и закрыть дверь салона. Виктор Петрович будет внутри. Без присмотра оставлять бородатого нельзя.

В это время основные события разворачивались в той стороне, куда на черном седане укатил стрелок. Коршунов, вероятно, увидел, что тот выстрелил в меня, поэтому особо церемониться с ним не стал, а просто запустил в водительскую дверь огненный шар. Это было безопаснее для окружающих, чем стрелять из автомата. Как говорится: пуля — дура. Даже если ты меткий, как Робин Гуд, глупый свинец может срикошетить и зацепить ни в чем не повинного человека. А огненный шар — совсем другое дело. Если он вдруг пролетит мимо цели, то опытный маг при желании всегда успеет его деактивировать.

После меткого попадания машина загорелась и резко сбавила ход. Плавно повернув влево, она по инерции прокатилась до края дороги, ударилась колесами о бордюр и остановилась. Рядом с этим местом был пустырь, поэтому можно было не опасаться, что огонь перекинется на другие объекты. Черный седан, как и внезапно поджарившийся стрелок больше не представляли для меня никакого интереса. А вот толпа зевак, выбежавшая из Мармеладки, могла прибавить еще несколько очков к моему авторитету. Хотя, учитывая то, что я был весь перемазан грязью, это было спорное утверждение.

В этот момент из фургона вылез Ярцев. Похоже, что к этому времени он провел профилактические мероприятия с киллером, чтобы тот уж точно не смог освободиться.

— Вызывайте патруль, Виктор Петрович, — громко сказал я, чтобы было слышно людям, толпящимся у входа в бар. — Водитель вон той машины пытался меня убить. — И я указал на пылающий седан. — Пуля попала в стену. Вот сюда. — Я провел пальцами по выщербленному кирпичу.

После этого, немного пошарив взглядом у себя под ногами, я воскликнул:

— Ага, а вот и она! — Носок моего ботинка постучал рядом со сплющенным металлическим кусочком. — Пусть всё зафиксируют и занесут в протокол. Попрошу никого сюда не подходить, это место преступления! — Последняя фраза относилась к зевакам.

Весь этот нелепый спектакль был предназначен исключительно для собравшихся у входа в бар зрителей. Чтобы уже ни у кого не возникло сомнений по поводу того, кто здесь является злодеем, а кто жертвой.

Тем временем сквозь толпу протиснулась Ольга, а следом за ней — официантка Ирина с чистым влажным полотенцем.

— Вот, ваше сиятельство, вытритесь. А то на вас лица нет, — смущенно проговорила она.

Юморная, однако, эта Ирина, и очень предусмотрительная, подумал я, ухмыльнувшись.

Душевно поблагодарив официантку, я нагнулся к зеркалу заднего вида и начал стирать с себя грязь.

В отражении позади меня виднелся угол пятиэтажки. Блики от горящей напротив машины причудливо отплясывали в ее подслеповатых окнах. В условиях плохого городского освещения это выглядело довольно апокалиптично.

В этот момент пламя добралось до бензобака и ярко вспыхнуло с новой силой. И в следующую секунду я поймал взглядом новый блик: маленький, еле заметный огонек на крыше здания. Что-то черное и бесформенное, тускло освещаемое языками пламени, затаилось там. И только мимолетный отблеск с оптического прицела выдал мне охотника за чужими жизнями.

Глава 25

Я не шевелился, пытаясь понять, почему я до сих пор жив. Оценив примерный угол полета пули, я увидел, что снайперу мешает моя согнутая поза и стоящие за моей спиной официантка с Ольгой. Стоит им или мне сместиться на несколько сантиметров и моя голова расколется, как перезрелый арбуз.

Я мог бы быстро метнуться вправо к бару и выйти из зоны обстрела, но мне помешала моя неуемная жажда новой информации. Снайпер, судя по выбранному месту и маскировочному халату, был профессионалом. А значит он должен обладать гораздо большей информацией, чем упакованный в фургоне киллер. Если простого дилетанта можно было подкупить через низкосортных посредников, то профессионал на такое не клюнет. Ему нужен личный контакт с серьезными людьми, чтобы он взялся за дело.

А еще меня продолжал мучать все тот же весьма интересующий меня вопрос: почему я до сих пор жив? До этого момента я несколько раз достаточно долго находился в зоне обстрела. Но снайпер не выстрелил. Судя по его удобной позиции, он определил и занял ее заблаговременно. Мы довольно долго были в баре, и у него была уйма времени на приготовления.

В голову мне пришел лишь один вразумительный ответ: казнь должна быть показательной, чтобы другим не повадно было. Жители должны были это увидеть своими глазами и однозначно понять, кто это сделал. Послание должно быть предельно ясным: никто, даже граф Белов, не сможет вас защитить. Сейчас шла борьба за власть в поселке. С одной стороны я, а с другой… Волков? Или кто-то еще? Это мне и нужно выяснить. А ключ к информации — снайпер на крыше стоящей рядом пятиэтажки.

— Виктор Петрович, на улице довольно свежо, вы не достанете Ирине мою куртку? Она в фургоне.

Я видел, что на официантке надета сверху только тоненькая белая блузка. Мне, если честно, было наплевать, холодно ей или нет. Мне нужен был Ярцев, который подойдет к двери фургона и тем самым заставит Ирину с Ольгой сместиться вправо. Как только это случилось, я синхронно последовал за официанткой и, благодаря этому маневру, вышел из зоны обстрела, вплотную приблизившись к стене бара. Теперь между снайпером и мной была крыша крыльца и толпа зевак у входа.

Я протянул официантке полотенце. Она забрала его и остановилась в нерешительности. Уйти с моей курткой в бар она не решалась, да и приняла ее, похоже, только из чувства вежливости.

— Если вы уже уходите, то можете отдать куртку мне. — Я попытался изобразить обворожительную улыбку. И, судя по реакции Ирины, у меня получилось. Она вернула мне куртку и, покраснев от смущения, быстро скрылась за дверями бара.

Следом за ней, недовольно хмыкнув, отправилась Ольга.

Я взглядом подозвал Ярцева. Похоже, он был немного озадачен моим поведением. Толпа потихоньку стала расходиться. Кто-то вернулся в бар, но большинство переместилось к горящей машине, вокруг которой суетился Коршунов с подоспевшими бойцами.

— Виктор Петрович, позади вас пятиэтажка. Ее отсюда не видно. На углу крыши засел снайпер.

Глаза у Ярцева сначала немного округлились, но затем гневно нахмурились.

— Я не хочу его спугнуть. У него должна быть информация совсем другого уровня, чем у того киллера. — Я кивнул в сторону фургона. — Поэтому мы сейчас с вами зайдем обратно в бар, и вы прикроете меня от снайпера. Поднимаясь на крыльцо, я немного пригнусь, сделав вид, что очищаю брюки от грязи. После этого я перекинусь парой слов с Ольгой, чтобы ее успокоить, и мы направимся к туалету. Но вместо этого пройдем через пожарный выход. А потом вместе пойдем брать снайпера.

— Ваше сиятельство, позвольте мне одному это сделать? В баре будет безопаснее. Я приставлю к вам одного бойца из патруля.

— Нет, не позволю. Это будет слишком долго. И, возможно, в баре остались информаторы, которые предупредят снайпера о вашем необычном поведении. Я пойду с вами, и точка! — твердо добавил я, увидев, что Ярцев явно хочет мне возразить. — Лучше загляните в фургон и достаньте пистолет. Он под крайним правым сиденьем.

Виктор Петрович немного постоял, хмуро глядя на меня, потом развернулся и пошел к фургону. Проверив своего пленника и достав пистолет, он вернулся ко мне.

Я заткнул оружие за пояс, прикрыл курткой, и мы двинулись к дверям бара. Нам повезло, и внутрь мы попали без происшествий.

Когда я вошел в бар, все взгляды вновь обратились ко мне.

— Со мной все хорошо, — улыбнувшись, громко сказал я, одновременно внимательно сканируя взглядом помещение. — Сейчас только приведу себя в порядок.

В ответ я увидел сочувствующие взгляды и улыбки. В глазах присутствующих не было страха. И это был очень хороший знак.

Я подошел к Ольге. Та, не обращая на меня внимания, залипала в телефоне. В общем-то меня полностью устраивало ее настроение. Единственное, что мне было нужно, чтобы она, пока меня не будет, от обиды не свинтила прогуляться по поселку. Зная ее строптивый нрав, я не сомневался, что она на такое способна.

Я подозвал официантку. Мне на миг показалось, что она все еще не отошла от смущения. Впрочем, сейчас мне было не до этого.

— Ирина, это моя ближайшая помощница, которую я очень ценю. — Я положил руку Ольге на плечо. Краем глаза я заметил, что та оторвалась от телефона и легонько улыбнулась. — И я не переживу, если с ней что-то случится. Вы не могли бы о ней позаботиться, пока я отойду в уборную, привести себя в порядок? — Я повернулся к Ольге, мило ей улыбнулся и ласково произнес: — Закажи себе еще что-нибудь, красотка. Я скоро вернусь.

Эффект был именно тот, которого я и хотел добиться. Уязвленное самолюбие блондинки вмиг успокоилось и она, мило улыбнувшись, тихо сказала:

— Давайте быстрее, ваше сиятельство, а то мне тут одной скучно.

Я участливо улыбнулся Ольге, и двинулся в сторону уборной. Но, стоило мне зайти в коридор, где ждал меня Ярцев, как я стер с лица маску слащавой любезности и сосредоточенно посмотрел на Виктора Петровича.

— Ну что, идем?

Ярцев молча кивнул, и мы пошли к двери пожарного выхода. Незаметно выскользнув на улицу, мы через задний двор добежали до соседней пятиэтажки. И, обойдя ее с противоположного от снайпера края, вышли к подъездной стороне.

Когда мы подошли к первому подъезду, Ярцев хотел его миновать и двигаться дальше, но я его остановил.

— Нам нужно выйти на крышу как можно дальше от снайпера, чтобы он нас не услышал, — тихо сказал я ему.

Дернув дверь подъезда, я с облегчением обнаружил, что она не заперта. Мы бесшумно поднялись на пятый этаж. Двери многих квартир, мимо которых мы проходили, были подернуты слоем пыли, а на площадках уже давно никто не убирался. Видимо, что жильцов в доме осталось не так уж и много.

На люке, ведущем на чердак, виднелся большой навесной замок. Воспользовавшись тем же способом, что и в баре, я быстро его открыл и осторожно приподнял люк. На чердаке было довольно темно и нам пришлось немного постоять, чтобы глаза привыкли к окружающему мраку. Наконец, мы заметили еле различимый силуэт лестницы, ведущей на крышу. Я поднялся по ней и попытался открыть дверь. Она поддавалась, но шла очень туго. Похоже, что бесшумно ее открыть не получится.

Я чертыхнулся с досады и спустился обратно на чердак.

— У двери все петли проржавели. Снайпер наверняка услышит, как она открывается, — сказал я Ярцеву, одновременно пытаясь найти выход из создавшегося положения.

И вдруг меня осенило. Главное, чтобы мобильник ловил. Я достал его и посмотрел на экран. Одно деление датчика наличия связи меня весьма порадовало. Я набрал старосту Трофимово.

— Кузьмич, — зашептал я, когда он ответил, — это граф Белов. Отставить приветствия! У меня к тебе срочное дело. Громкая связь работает? Отлично! Сейчас тебе надо будет сделать объявление следующего содержания. Записывай. — Я подождал, пока Кузьмич найдет ручку и листок бумаги, а потом продиктовал ему текст. — Да, и вот еще что: говори погромче и помедленнее. Сообщение повторишь два раза. Паузы между словами должны быть как можно короче. Задача понятна? Выполняй!

Я вновь поднялся к двери, ведущей на крышу, и принялся ждать. Через пару минут раздался громкий голос старосты. У меня даже создалось впечатление, что один из динамиков находится на крыше этой или соседней пятиэтажки.

— Уважаемые жители Трофимово! — вещал Кузьмич тягучим голосом инквизитора. — Только что недалеко от бара Мармеладка произошло ужасное событие. На жизнь нашего барина покусился какой-то негодяй. Он был вовремя устранен доблестной охраной графа Белова.Был бы я там, собственноручно бы ему руки по самые яйца повыдергал. — Эту фразу Кузьмич добавил от себя. — С его сиятельством все в порядке. Он сейчас находится в Мармеладке. Если кто-то из вас захочет выразить ему признательность за спокойствие, пришедшее с сегодняшнего дня на наши улицы, то можете подходить в бар. Тем более, сейчас там угощают за счет нашего щедрого барина.

Пока Кузьмич завывал и хрипел в громкоговорители, я потихоньку открывал дверь, стараясь производить как можно меньше шума. Но судя по количеству децибел, выдаваемых динамиками, здесь можно было бы открыть одновременно пять таких дверей, и никто бы ничего не услышал.

Мы с Ярцевым выбрались на крышу и затаились за чердачной будкой. Снайпер находился в дальнем правом углу крыши. Перед нами стояли еще три такие же будки, которые также можно было использовать в качестве укрытий. Пока Кузьмич продолжал грохотать из динамиков, мы быстро проскользнули до последней.

— Обходим с двух сторон. Вы справа, я слева. Только не смотрите на него прямо, иначе выдадите себя. Следите за ним периферийным зрением. Как подберемся ближе, вы скомандуете, чтобы бросал оружие. Я прикрою. — На этот раз я спланировал захват, якобы, в угоду Ярцеву. Он, как, впрочем, и я, понимал, что тот, кто кричит «Бросай оружие!», по итогу подвергает себя большей опасности, чем прикрывающий напарник. Если снайпер решит оказать сопротивление, то он может выстрелить на источник звука, еще до того, как увидит цель.

Ярцев с готовностью кивнул и начал обходить справа. Он так и не понял мою хитрость. Если снайпер правша, то ему все-таки удобнее будет выстрелить в мою, левую, сторону. Виктор Петрович мне был нужен живым, ну а я со своей стороны как-нибудь уж постараюсь не подставиться под пулю.

Мы подкрались на расстояние около трех метров. Стрелок сосредоточенно вглядывался в оптический прицел. Лежал он абсолютно неподвижно и максимально замаскировавшись под окружающую обстановку, что еще раз свидетельствовало о его высоком профессионализме.

Помнится, на курсах подготовки снайперов нас учил хмурый и неразговорчивый инструктор с северных окраин империи. Я до сих пор помню его слова. Если ты на земле, говаривал он, то стань землей, если в болоте, то — болотом, а если на крыше — обернись куском рубероида. Ни единого движения. Разве рубероид может двигаться? Вот и ты — нет. Тебя нет. Есть только одна цель и одна мысль. Как только поразил цель — ты снова человек. А до этого просто кусок крыши. И самое главное. Если начинаешь ломать голову над тем, что почувствуешь, убив своего первого врага, то ты близок к провалу. Ты буквально в последнем шаге от полнейшего фиаско. Запомни. Снайпер, нажимая на спуск, чувствует только одно: отдачу от выстрела своей винтовки.

— Очень медленно покажи руки, чтобы я их видел, иначе ты труп, — ледяным голосом проговорил Ярцев, направив на снайпера пистолет.

Виктор Петрович еще не окончил произносить первое слово своей длинной тирады, а я уже почувствовал в магическом эфире мощное возмущение аспекта воздуха. Я был, если честно, слегка шокирован. Передо мной был наемный убийца, профессиональный снайпер, да еще и опытный маг. Услуги такого специалиста стоят весьма дорого. Даже для графа Волкова. Неужели кто-то из моих бывших коллег? В этом, если честно, я сомневался. Он не дотягивал до их уровня. Они бы на его месте, прежде чем занять позицию, защитили бы все выходы на чердак и крышу датчиками движения. Как минимум. Я бы еще добавил несколько печатей слежения.

Зная, что за подготовительными магическими действиями мага может внезапно последовать наш с Ярцевым свободный полет с высоты пятиэтажного дома, я начал действовать. Раз это маг, значит у него, скорее всего, есть защитный барьер, который не всякая пуля возьмет. Возможно даже, что он только что его активировал. Мне некогда было в этом разбираться. Зная, что мой магический источник полностью восстановлен, я за долю секунды на одних инстинктах решил прибегнуть к помощи аспекта огня. Он был относительно неплохо развит у предыдущего владельца тела. Значит и у меня должен сработать. Все равно другого выхода я пока не видел.

На долгую подготовку у меня времени не оставалось. Так что вместо огненного шара, я решил использовать тонкую струю пламени. Поражающая сила у нее была сопоставима, но по площади, конечно, уступала шару. Я нацелился прямо в голову снайперу.

Но в следующий миг случилось что-то совершенно неожиданное Вместо огня с моей руки сорвался какой-то маленький, едва заметный, полупрозрачный сгусток, похожий на клок серого тумана. Он врезался в тело снайпера и… ничего не произошло.

Я обругал самыми последними словами свою беспечность и тупость. Нельзя было применять непроверенное магическое оружие в схватке с таким профессионалом. Лучше уж просто нажимать на спусковой крючок в надежде, что хоть одна пуля пробьет защиту и поразит цель.

Я приготовился к мощному удару воздушной волной. Ярцев после такого вряд ли выживет, ну а мне оставалось надеяться, что аспект воздуха достаточно прокачан, чтобы смягчить мое падение с пятнадцатиметровой высоты.

И тут я с удивлением уставился на мага. Тот сделал то, что не укладывалось ни в какие рамки. Он медленно стянул с себя магический маскхалат, осторожно заложил руки за голову, широко расставил ноги и в такой позе покорно остался лежать.

Ярцев медленно подошел к нему и, убедившись, что я прикрываю, заломил руки снайпера за спину и надел наручники. После этого он весьма грубо обыскал стрелка и оттащил его подальше от снайперской винтовки.

— Ваше сиятельство, я же говорил, что мог бы и сам справиться, — нахмурившись глядя на снайпера, пробурчал Ярцев.

Я не стал разубеждать Виктора Петровича, поскольку сам еще не до конца понимал странное поведение мага-стрелка. Он же мог нас ликвидировать без лишнего шума. И даже стрелять бы не пришлось. Никаких улик и подозреваемых. Просто два человека решили забраться на крышу и проверить на себе действие закона всемирного тяготения. Идеальное убийство. Но что-то внезапно пошло не по плану, и снайпер просто сдался.

Но сейчас ломать над этим голову было некогда. Нужно доставить нашего стрелка к фургону. А информацию от него я получу в другом более удобном для приватной беседы месте.

Я подошел к снайперской винтовке и с удивлением воззрился на дорогущий отечественный экземпляр последней модели. Облегченная, более компактная, с телескопическим прикладом и разбросом в три сантиметра на сто метров. Про установленную оптику я вообще молчу. Одним словом, это был очень ценный трофей.

Я снял магазин, извлек патрон из патронника и сложил винтовку в лежащий рядом кофр. Весьма качественный магический маскхалат также успешно добавился к списку моих трофеев.

Ярцев рывком поставил снайпера на ноги. И в этот момент тот как-то удивленно и, как мне показалось, даже испуганно глянул на меня. При этом он все время молчал, не проронив ни звука даже при весьма болезненных действиях Ярцева.

Особо не задумываясь над странным поведением снайпера, я прихватил винтовку с маскхалатом, и мы двинулись к выходу с крыши. Перед самым спуском на чердак Ярцеву пришлось перестегнуть руки стрелка в переднее положение, чтобы тот мог спуститься с лестницы. Я сразу предусмотрительно достал пистолет и направил его на снайпера. В это время Ярцев первым слез вниз, чтобы принять пленника.

Когда мы остались на крыше одни, снайпер пристально посмотрел на меня и тихо прошипел сквозь зубы:

— Не понимаю, почему ты до сих пор жив? Магия пустоты… За нее же тебе вышка светит.

Глава 26

Внутри у меня все похолодело. В голове хаотично замелькали мысли. Но я тут же взял себя в руки и продолжил равнодушно смотреть на снайпера, постаравшись ничем не выдать своего смятения.

— Пошел! — указал я взглядом на лестницу и слегка дернул стволом.

Стрелок спустился на чердак, а потом таким же способом — в подъезд. Там Ярцев снова завел ему руки за спину и перестегнул наручники.

Что ж, теперь, когда Ярцев один справится с конвоированием снайпера, пора бы мне привести скачущие мысли в порядок.

Я заткнул пистолет за пояс, перехватил поудобнее кофр с винтовкой и погрузился в размышления.

Итак, какие факты у меня есть на данный момент? Во-первых, вместо струи пламени я выстрелил чем-то призрачным и настолько незаметным, что даже Ярцев ничего не заподозрил. Во-вторых, после того, как эта магическая субстанция попала в мага, он сдался. А потом обвинил меня в использовании магии пустоты. Какие гипотезы и предположения можно выдвинуть, если сложить все эти факты вместе?

Начнем с того, что аспект огня у меня не сработал. А это значит, что он или совсем не прокачан, или же чем-то заблокирован. При этом вместо него было задействовано нечто другое. То, что лишило снайпера возможности к сопротивлению. И именно это нечто, с большой долей вероятности, стрелок и назвал магией пустоты. А отсюда напрашивается вывод, что всему виной, похоже, тот странный шаман диких погонщиков. Что он там говорил про дарованную мне силу?

Я прикрыл глаза и попытался вспомнить дословно. Вроде бы он сказал, что если я не научусь ей пользоваться, то она будет моим проклятием.

То есть, если все так, как я думаю, то получается, что шаман наградил меня магией пустоты. Вот черт! Ничего себе подстава! Сунуться с таким подарком за стену, это то же самое, что войти в полицейский участок с заряженным автоматом наизготовку. Любой высокоуровневый маг с легкостью определит во мне аспект пустоты, даже если я не буду им пользоваться. Да и как использовать эту магию? В секретном отделе императорской академии этому не учили. А шаман, как назло, никакой инструкции не оставил.

Как он там напутствовал меня на прощание? «Я показал тебе путь и дал силу, чтобы идти по нему. Остальное — в твоих руках.» Ничего себе шуточки. Обхохочешься.

Ладно, хватит паниковать. Пока о моем «даре» никто, кроме шамана и снайпера не знает. А значит, не все еще потеряно. Надо будет подумать на досуге, как с этим справиться. А сейчас у меня куча других дел, не терпящих отлагательств.

Я вышел из глубокой задумчивости и огляделся по сторонам. Мы уже подходили к нашему фургону. Рядом с ним стоял Коршунов. Увидев нас, он быстро пошел в нашу сторону.

— Это еще кто? — с подозрением глядя на пленного стрелка, спросил он.

— Снайпер. Пытался с той пятиэтажки Александра Николаевича снять. — И Ярцев указал на крышу дома, где мы только что побывали.

Коршунов присвистнул от удивления.

— А что ж меня с собой не позвали? Я таких на раз два щелкаю. — И он передернул затвор автомата.

Я не стал при снайпере говорить, что он нужен нам живым. Хотя тот, похоже, это и без моих слов понимал.

Хмуро улыбнувшись Коршунову, Ярцев тоже ничего не ответил и повел пленного к фургону.

— Как там второй задержанный? Оклемался? — спросил я Коршунова.

— Ага. Как очнулся, сразу начал что-то громко мычать. Пришлось его немного успокоить, — ответил Степан Иванович. И, увидев озабоченное выражение моего лица, добавил: — Не сильно. Но доходчиво. Все с ним в порядке, говорить сможет.

— Хорошо. Главное, что он под вашим чутким присмотром, — улыбнулся я Коршунову.

Когда я обошел наш фургон, в который Виктор Петрович заталкивал пленного снайпера, то увидел интересную картину. Вокруг сгоревшей машины стояла огромная толпа. Казалось, что весь поселок собрался здесь. К чему-то такому, я, конечно, был готов, но, признаюсь сразу, количество собравшихся меня приятно удивило.

В середине всего этого столпотворения возвышался Кузьмич и громогласно руководил погрузкой сгоревшей машины на видавший виды эвакуатор. А в стороне двое дежурных бойцов Коршунова грузили в кузов пикапа, упакованное в черный мешок, тело водителя.

Быстро же они тут скооперировались. Стоило только угрозе от Волковских исчезнуть, и весь поселок сразу же объединился вокруг Кузьмича, который уже зарекомендовал себя парочкой хороших новостей.

Сейчас мы внесем в это дружное объединение еще одного лидера, подумал я, медленно продвигаясь к толпе. Вместе с тем, узнав, что я вернулся, из Мармеладки тоже высыпал народ. Среди них я заметил Ольгу. Она скользнула по мне раздосадованным взглядом и надув губки, отвернулась.

Ну и пусть дуется, подумалось мне, сейчас вообще не до нее.

Я подошел к Кузьмичу. Толпа передо мной почтительно расступилась. Оказывается, низкорослый староста стоял на перевернутом железном ведре, что позволяло ему хоть немного возвышаться над толпой. Я усмехнулся его находчивости и встал рядом. На ведро, конечно, я залезать не стал, но учитывая, что рост у меня был повыше среднего, этого и не требовалось. Тем временем люди из бара тоже подошли к основной толпе. Передо мной уважительно освободили небольшое пространство. Все молча смотрели на меня в ожидании того, что я скажу. А то, что я явился сюда именно для этого, было понятно с первого взгляда.

— Жители Трофимово! — громко крикнул я. — С сегодняшнего дня я пытаюсь наладить у вас мирную и спокойную жизнь. Но, как вы видите, не всем это нравится. За последний час меня трижды пытались убить. Но мы не позволим им запугать нас! Мы не позволим отнять у нас право на счастливую жизнь! Это наш поселок. Здесь живут те, кто нам дорог. Здесь живут наши дети. И наша задача их защитить! Но в одиночку, без вас мне не справиться. — Я окинул всех собравшихся горящим взглядом. — Вы поможете мне очистить это место от тех, кто желает нам и нашим детям зла⁈ Я хочу, чтобы те, кто сейчас трусливо затаились, как мыши, по темным углам, услышали ваш голос! Вы со мной, жители Трофимово⁈

В ответ раздался, постепенно нарастающий и охватывающий все больше и больше собравшихся, крик десятков голосов. Слившись в единый гул, они начали скандировать «Да! Да! Да!»

Я стоял посреди всего этого буйства ликующих возгласов и понимал, что отныне этих людей будет не так-то просто запугать. А еще теперь мне будет гораздо легче направлять жителей Трофимово по пути тех реформ, которые я планировал осуществить. Это и было моей конечной целью на данном этапе.

Я еще какое-то время постоял с собравшимися. Многие жали мне руку, благодарили, да и просто счастливо улыбались. Я отвечал им тем же. Сейчас я был с ними. Был таким же, как и они. Подвергал себя точно таким же угрозам и опасностям, не отсиживаясь за толстыми стенами и высокими заборами. И я видел, что они это ценили и уже начинали воспринимать меня, как своего лидера. Это было для меня в новинку, но я понимал, что без этого никак. Одиночные игры закончились. И теперь начинаются совсем другие, более серьезные игры: игры за власть и влияние, игры за дальнейшие судьбы надела, области, края, империи.

* * *

В усадьбу мы вернулись уже глубокой ночью. Перед тем, как отправиться к себе, я подошел к Коршунову.

— Степан Иванович, прошу вас особо внимательно стеречь снайпера. Он маг. Не знаю, какого уровня, но весьма сильный. Так что, если у вас есть блокаторы магии, то лучше их на него нацепить. И чем быстрее вы это сделаете, тем лучше.

— Не извольте беспокоиться, ваше сиятельство, — ответил Коршунов. — Не первый раз мага охраняем. Так что и блокаторы имеются, и датчики магической активности, и даже специальная камера для таких случаев.

— А вот это отличная новость. Да, и, по возможности, спать узникам сильно не давайте. Установите рядом громкоговорители, сделайте свет поярче и каждые полчаса давайте им встряску. Утром они мне нужны для допроса. А крепкий и здоровый сон добавит им козырей.

— Хорошо, ваше сиятельство, — ответил Коршунов, угрюмо глянув на стоящих поодаль пленников.

Я пожелал Степану Ивановичу спокойной ночи и отправился в особняк. Конечно, было бы лучше допросить пленников прямо сейчас, но у меня было еще одно, гораздо более важное, дело. Следовало срочно разобраться, что сотворил со мной шаман диких погонщиков.

И тут я вспомнил, что всю обратную поездку до усадьбы на меня бросала негодующие взгляды Ольга. Конечно, мне не очень-то хотелось сейчас с ней нянчиться, но я понимал, что конфликт лучше не усугублять. Расстроенный человек, как правило, хуже работает, а иногда и вообще саботирует результаты. А это сейчас мне совсем ни к чему. Каждый из моей команды на этом тяжелом этапе должен выкладываться по полной.

Я огляделся в поисках блондинки и, увидел, что она сидит на скамейке недалеко от парадного входа в особняк. В руках она нервно сжимала туфлю, у которой были явные проблемы с каблуком. Видимо тот не выдержал всех тягот пешеходной жизни и решил немного отдохнуть отдельно от остальной части обуви.

Я подошел и сел рядом. Ольга тут же сделал вид, что совсем меня не замечает.

— У тебя же еще есть, — улыбнувшись, сказал я, показав на туфлю.

— А мне эти нравились! — обиженно пробурчала Ольга и вдруг совершенно неожиданно расплакалась.

Я понимал, что девчонку нужно утешить, обнять, пожалеть. И я умел это делать. Много раз для поучения нужных сведений мне приходилось играть роль любовника или же изображать с очередной напарницей счастливую семейную пару. Но здесь мне актера включать не хотелось. Навключался уже за этот вечер. Вон до чего девчонку довел.

— Что с тобой не так, Оль? Ты же говорила, что здесь тебе нравится.

— Зачем ты со мной так? — громко всхлипывая, спросила блондинка. — Раньше ты меня любил, ухаживал… А теперь… Стал, как сухарь.

М-да. Вот и как тут быть? — подумал я. — Сказать правду, что мне сейчас вообще не до нее, а может никогда до нее и не будет? Это будет фиаско. Я еще больше усугублю и без того непростую ситуацию. А нагло врать — тоже не вариант. Одно дело, когда вы договариваетесь с напарницей о совместной лжи ради общей цели, а совсем другое — обвести вокруг пальца неуравновешенную блондинку, которая на любые подозрения ответит новой истерикой. Черт! Вот и угораздило же меня с ней связаться!

— Оль, пойми, сейчас очень сложный период, когда нам нужно хорошо поработать ради нашего будущего.

— Нашего? — вдруг зацепилась блондинка за неосторожно сказанное слово. Она посмотрела на меня и в ее глазах засветилась надежда.

Я внутренне обругал себя забористым матом. Но делать было нечего. Как говорится, слово не воробей…

— Да, нашего будущего, — уверенно сказал я. — В нем не должно быть убийц, монстров и опасных соседей. Ведь я же прав, скажи?

— Да, наверно, — немного помолчав, грустно ответила блондинка.

— Сейчас надо все это перетерпеть и ни в коем случае не отпускать руки. А без тебя я никак не справлюсь. Ты же мне поможешь?

— Правда, не справишься? — На Ольгином лице промелькнула несмелая улыбка.

— Ну, конечно, — в ответ улыбнулся я. — Может пойдем в дом? А то прохладно здесь как-то.

Я видел, что кожа Ольги вся покрыта мурашками. Она, видимо, под влиянием момента до конца не осознавала, как сильно замерзла. Но стоило мне об этом упомянуть, как ее тут же передернуло от холода. Я снял куртку, накинул ей на плечи, и мы пошли ко входу в особняк.

Я проводил Ольгу до ее комнаты. Даже не знаю, почему, но у самых ее дверей, забирая протянутую куртку, я вдруг сказал:

— Слушай, а я ведь так и не вспомнил, как тебя полностью зовут. Только имя и знаю. А когда паспорт твои листал, не обратил на это внимания. Не до того было.

— Покровская Ольга Дмитриевна, ваше сиятельство. — Лукавая улыбка промелькнула на ее лице. — Но для тебя просто Оля. — Она вдруг на миг прижалась своими губами к моим, потом вдруг страшно смутилась, опустила взгляд и быстро скрылась за дверью.

Я прижался горячим лбом к косяку ее двери. Юношеские гормоны в моем теле ошалело играли марш Мендельсона. Крепко сжав кулаки и заскрипев от напряжения зубами, я пересилил нахлынувшие чувства и быстро двинулся в сторону своей спальни.

Ну вот совсем невовремя. Вот, прям, совсем! — раздраженно подумал я, заходя в комнату. — И как мне после такого в транс войти?

Я скинул одежду и забрался под холодный душ. Горячую воду, как я вспомнил, давали строго по расписанию. Да и не нужна она мне сейчас. А вот замерзшая после улицы Ольга… Как она там?

— Стоп! Все, хватит! — осадил я себя в очередной раз.

Постаравшись отбросить лишние мысли, я подставил лицо под прохладные струи. Через какое-то время это произвело нужный эффект. Хаос в голове улегся, вернулись внутреннее спокойствие и собранность. Я вышел из душа, до красноты растерся полотенцем и вернулся в спальню. А после, усевшись на мягкий ковер рядом с кроватью, медленно вошел в транс.

Дотянувшись до своего магического источника, я с удовольствием почувствовал, что на нем не осталось никаких следов от повреждения черной меткой. Ощущался он, как совершенно новый и целостный. И это не могло не радовать. Значит с этого момента можно вплотную заняться прокачкой своих магических способностей.

А развивать я хотел, как и раньше, аспекты огня и воздуха. На четвертом уровне я добавлю к ним аспект воды. Раньше это делать категорически не рекомендовалось, иначе другие аспекты не разовьются полностью. Все дело в том, что на каждом уровне можно было подняться максимум на десять ступеней, а в каждый аспект вложить не более пяти из этих ступеней. Вот и получалось, что для полной прокачки надо было брать не более двух аспектов, иначе какие-то из них разовьются не полностью. А на четвертом уровне добавлялось еще по пять ступеней на каждый уровень. Так что можно было спокойно начать прокачивать еще один аспект.

Хотя, к слову сказать, находились некоторые умельцы, которые специально брали более двух аспектов и строили сложные магические конфигурации. Скажем, полностью качали аспект огня на пять ступеней, и брали еще воду и землю, вкладывая в каждый из них три и две ступени соответственно. Все это просчитывалось заранее, еще до момента получения дара. Цель состояла в том, чтобы получить какую-нибудь уникальную специализацию и стать незаменимым в своем роде.

В конечном итоге, если что-то пойдет не так, существовал способ сбросить свои способности и распределить пройденные ступени по новой. Но процедура эта была сравнительно долгой, очень болезненной и могла стоить магу жизни. Поэтому не многие решались на ее проведение, предпочитая заранее все спланировать и придерживаться утвержденной схемы.

Теперь мне осталось точно понять, что же за аспекты перешли мне по наследству от прошлого владельца тела, и насколько они прокачаны. Как я понимал, юный князь Рокотов еще не достиг первого уровня, а значит и не все десять ступеней прошел.

Я прошелся по матрице аспектов и не поверил увиденному. Это было невозможно. Ни один известный мне маг не обладал такой конфигурацией. У меня мелькнула слабая надежда, что я слишком устал и ошибся при первом сканировании. Я увеличил концентрацию до максимума и еще раз прошелся обострившимися чувствами по матрице аспектов. Результат был тот же. Внутри у меня все похолодело, путающиеся мысли ворвались в сознание и там начался полнейший хаос. А в следующий миг меня выбросило из транса.

Я вскочил на ноги, и начал нервно мерить шагами комнату. То, что я увидел, не укладывалось у меня в голове. В моей матрице не было ни одного аспекта. И это не значит, что они были все на нулевом уровне. Нет. Их просто не было. Ни одного. Точнее так: ни одного из известных и понятных мне.

Но там было нечто другое. Нечто, занимающее всё основание матрицы: темный аспект пустоты, прокачанный на девять ступеней. Для достижения первого уровня оставалось пройти последнюю, десятую.

Но это сейчас не имело никакого значения. А все потому, что за обладание аспектом пустоты полагалась смертная казнь.

А в довершение ко всему, я не имел абсолютно никакого понятия, что такое магия пустоты, как она действует, как с ней работать и прокачивать. Я был первым в империи магом этого аспекта. И сейчас вероятность моего выживания на ее землях неуклонно стремилась к нулю.

От автора: уважаемые читатели, спасибо за ваше огромное внимание к этой книге. Впереди вас ждет еще очень много интересного.

Продолжение истории графа Белова читайте во втором томе: https://author.today/work/410718

Nota bene

Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту через VPN. Можете воспользоваться Censor Tracker или Антизапретом.

У нас есть Telegram-бот, о котором подробнее можно узнать на сайте в Ответах.

* * *

Если вам понравилась книга, наградите автора лайком и донатом:

Меченный смертью. Том 1

Оглавление

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Nota bene