Библиотека :)

Генеральный попаданец 1 7500K - Ал Коруд (скачать epub) (скачать mobi) (скачать fb2)

Генеральный попаданец

Глава 1 Нежданчик. Россия середина двадцатых…

Как легко на самом деле люди попадают в иную реальность. Сейчас ты тут, а завтра…

Утро у меня, как обычно, началось с чая, гимнастики и порции разноцветных таблеток. Прямо как в «Матрице». С какой реальности начнем день? Но что поделать, организм довольно крепко потрачен, но хотя бы успешно функционирует. Для моего возраста уже неплохо. Сгибаюсь-разгибаюсь, в штанишки не писаюсь. Протянул день и ладно! Так что пытаюсь вести относительно подвижный для пенсионера образ жизни. Потому «клюшки» то бишь палки от скандинавской ходьбы в зубы и бегом на улицу!

Эх, как знатно подморозило! С удовольствием вдыхаю студёную свежесть городского утра. Подхватившись, спешу к ближайшему скверу. Дорожки, как всегда, не чищены, блестят гладким льдом: мечта Травмопункта! Но у меня для преодоления городского бездорожья подобраны трекинговые ботинки и палки. Немногочисленные прохожие посматривают в мою сторону с толикой зависти. Вот никогда бы не подумал, что буду таскать с собой скандинавскую приблуду. Но оказалось, что викинги, народ прошаренный. Потому Нормандию и отхватили. Невероятно удобно и зимой и летом. Плюс кардионагрузка, побег от инфаркта. Главное — взять пристойный темп и не свалиться в процессе оного наземь. Российская медицина стариков не любит.

В сквере кроме каменного идола почти никого не наблюдается. Утренние бегуны против здоровья суставов уже свалили в офисы, яжмамки с истеричными спиногрызами на вахту еще не явились. А я в последние годы полюбил спокойствие и тишину. Их вечно не хватало в прошлой жизни. Душу лишь грело то, что от потраченных в былые годы нервов остался неплохой достаток и квартира в приличном районе. Вот моим старым сослуживцам не позавидуешь. Нервотрепка в итоге доконала большую их часть. Все болезни от нервов. Мне же выплескивать пар поначалу способствовал реальный мордобой на ринге, а впоследствии схватки в виртуальных батлах. Представьте, но даже пенсионеры рубятся в компьютерные игры! Забуришься в «Танчики», порезвишься там на славу и жить как-то становится веселее.

Вот такой я нестандартный пенс!

Ноги шире, руки выше, жопу ниже! На самом деле вместо заурядной гимнастики я крайне неспешно выполняю движения Цигун. Одноклассник еще лет пятнадцать назад посоветовал. С молодости был фанат всего китайского. Хотя почему был, живет, пердит помаленьку на своих цинскьих травках. Я же китаёзщиной плотно занялся после того, как со всего размаха угодил в больницу. С активным спортом пришлось завязать, вот и втянулся в бесовщину помаленьку. Пугаю замысловатыми движениями редких прохожих и одиноких старушек. Вон Алексеевна приватизированный ею голубиный табор кормит, в мою сторону искоса посматривает. Смотри-смотри, не для тебя я свой «обмылок» берегу. Ха-ха!

Обратно ползти несколько легче. Тело разогрелось, размялось, приняло из «Космоса» толику энергии. Мудрые все-таки люди эти ханьцы. Берегут традиции! По пути заскакиваю в «Пятерочку», беру там любимый пирожок с луком и яйцом и творожный сырок. Сегодня могу себе позволить. Раньше к себе на четвертый этаж всегда поднимался пешком, но что-то сегодня суставы подводят. Видать, оттепель на днях грядет. Так что можно и на лифте прокатиться. Тем более что туда как раз зашла симпатичная соседка Галя. Перебрасываемся с улыбающейся молодкой парой ничего не значащих фраз. Мне она всегда нравилась позитивным настроем. Ну и, разумеется, своим четвертым размером. Ха-ха!

Ну вот, после завтрака можно набулькать себе чашку заваренного по всем правилам фэншуя чая и сесть за ноутбук. Глянуть неспешно новости, сообщения от знакомых, потрендеть со старожилами на любимом историческом форуме. Эхма, письмецо заветное как раз оттуда! Ничего себе там без меня наколбасили! Читаю и хмурюсь, еле сдерживаясь. Опять очередной «сосед с Земли Обетованной» проехался по советскому строю. Во почему они все такие злобствующие? Жили, не тужили! Как сыр в масле катались по сравнению с русской глубинкой. Но все им не так. «Маловато будет!»

Подумал, поразмышлял, да и закрыл ветку. Если уж люди даже в подобном возрасте не заметили «золотой эпохи» семидесятых, то сейчас тем более бесполезно что-то им объяснять. Потому что есть беспристрастный анализ, а есть пропаганда. С какой бы стороны она ни велась, но врет всегда. Ну а фактологию я и так неплохо знаю. Черт возьми: но такая уж особенность моей памяти. Еще в детстве ознакомился с одной занятной брошюрой неизвестного происхождения и начал по ней усиленно тренироваться. В итоге так память развил, что оставалось в ней и что следует и что нет. Здорово подозреваю, что это был некий самиздат из закрытого НИИ. Как он оказался на помойке, где простой пионер рыскал в поисках макулатуры, даже Локи неведомо. Зато эта способность впоследствии помогала быстро выучить несколько языков, блатную феню, держать при себе все цифры внутренней бухгалтерии моей фирмы. Никаких записок и файлов! Долго на меня налоговая полиция компромат искала. Не могут же они в мозги залезть! Так и отвалили, несолоно хлебавши.

Так что объяснить очередному ниспровергателю в чем с «Сила Брат» мне не проблема. Хотя бы про то, что именно Брежневе оказалось построено почти 50 процентов жилого фонда СССР, то есть на столько же меньше надо строить ипотек в «светлом капиталистическом будущем». А уж сколько возведено заводов, дорог, электростанций, на которых ушлые людишки себе капитал при Борьке сколотили, не счесть. Хорошее было время. Для истории России уникальное. Столько лет мира, прогресса и постоянного улучшения жизни. Это потом мы лет двадцать бездарно потеряли. До «вставания с колен». Кто ж вас туда, люди милые, поставил? Надо же думать, что понимать!

Отрешенно хлебаю ароматный чай с бергамотом, пытаясь припомнить: а есть ли у нас на форуме художественная альтернатива по тому времени? Странно, ничего путного в голову не приходит. Неужели никто до сих пор не сподобился? Щелкаю мышкой, и внезапно ноутбук гаснет. Ёкала мане! Неужели сломался? Затем скоропостижно понимаю, что погас весь свет. В глазах. Вот как, оказывается, люди помирают! Щелк и все! Тромб или инфаркт? Ощущаю лишь, что меня тянет наверх. Здорово, что ли, Петр! Как оно у вас? Куда мне дальше?

Видать, не глянулся я привратнику или тот не привык, что ему столько вопросов задают. Как-то так…

Где я? Почему вокруг темно и холодно? Вода, лишь ледяная вода повсюду! Брызнуло холодрыгой в лицо. Она к тому же соленая! Море? Только в этот момент замечаю, что неподалеку кричат и барахтаются в волнах люди, вдалеке грохочет не переставая. Мокрая одежда и обувь тянут на дно. Не хватало еще утонуть в Черном море! Я же отлично плаваю, вон какие заплывы по Днепру устраивал! Впереди что-то ярко взрывается, отчетливо заметны на темном небе огненные трассы. Война? В голове сумбур, видать, от взрыва приложило. Какого еще взрыва? Так это наш сейнер на мину напоролся! Мы с лоцманом метров на десять, как прыгуны с батута взлетели. Вот меня об воду и бахнуло со всего размаху. Заполошно оглядываюсь. Наше утлое суденышко погружается в воду. Вот и приплыли!

— Ты что, оглох? Руку давай!

Рядом откуда ни возьмись появился утлый бот, меня, как и других «мореплавателей» затаскивают туда. Немецкие прожекторы нащупали нас, вцепились намертво, а из района Широкой балки западнее Мысхако начала бить артиллерия. Везло пока, били немцы неточно, но от встающих по бокам бурунов бот бросало из стороны в сторону. Меня начинает колотить от озноба. Апрель даже на Черном море не самое подходящее время для купания. Бойцы выжимают одежду и негромко ругаются: — «Чертов фриц, проклятый!»

Тоже стягиваю с себя бушлат и китель. Дрожу, как мокрая курица всем телом, еще не понимая, что смерть прочирикала совсем рядом.

Мотобот правит к берегу. Нас ждет плацдарм, и он все ближе и ближе. На нем во всполохах огня заметно движение. Бот зашуршал по дну, и люди начали прыгать на берег. Моментально проявляется плюс нахождения среди военных. Резко зазвучали звуки команды, бойцы слаженно сгружают с борта тяжелые ящики с боеприпасами, другие подхватывают их на плечи и бегом несутся к укрытиям. Свалив там груз, тотчас несутся обратно. Как мокрые и трудолюбивые муравьи. А с берега уже стремглав тащат на носилках раненых, приготовленных к эвакуации. Все заняты и не думают об опасности. На том и стоит армия!

Пологая прибрежная полоса покрыта галькой, дальше виднеется извилистая круча, изрытая нишами. К ним-то и надо проскочить, чтобы укрыться от огня, а затем, забравшись еще на пару десятков метров вверх, прыгнуть в траншею, ведущую вглубь «Малой земли». Откуда у меня взялось в голове это слово? И где я? И главное — зачем? Рядом что-то гулко бухает, меня кто-то хватает и тащит дальше. Понимаю лишь одно: мы в смертельной опасности и стоит спрятаться. Но вместо ожидаемого страха внезапно возникает жажда деятельности. Обстрел, грохочущие звуки боя, все это пугающе, но знакомо. Не впервой! Я сюда не просто так с неимоверными трудностями добирался.

Откуда-то из темноты выныривает незнакомый морячок, тащивший тяжелый груз:

— Помоги немного, братишка. Для всех несу!

— Давай! Где штаб, знаешь?

— Не боись, доставлю по назначению!

В темноте белеют его зубы. Пока тащили ящик, весь упарился, но зато согрелся. Звуки боя никуда не делись, нагоняя в душу тоску. Неужели канонада здесь никогда не утихает? Внезапно совсем близко рвет землю, на нас сыпятся комья земли, камни, нежданно становится трудно дышать.

— Воздуха, воздуха!

Подрываюсь с постели, судорожно вдыхая.

«Дышу! Дышу!»

Крепкая рука возвращает голову обратно на подушку.

— Лежите, Леонид Ильич. Не вставайте!

Понемногу зрение возвращается, как и ощущения. Пребывать бестелесным духом странновато. Здесь же светло и тепло. Вокруг меня люди, много людей. Это больница? Врачи? Или Скорая помощь? Не сразу понимаю, что-то здесь не так. Как будто ощущаю себя не собой. И почему врачи в белых халатах? Скоропомощники давно имеют другую форму. Я-то уж знаю, не раз их вызывал. И кто те люди, что толпятся за медиками? Ох, как сложно думать! В башке каша, в глазах чертики прыгают. Голова обессиленно падает на подушку.

— Ему плохо! Евгений Иванович, что делать?

— Давление, пульс?

Внезапно на заднем плане раздается женский вопль:

— Лёня⁈

— Виктория Павловна, вам надо выйти. Лишние все из комнаты!

«Надоели! Кончайте уж этот бездарный спектакль!»

— Хватит! Все со мной нормально. Подумаешь, чуть отключился.

Голос ворчливый и как будто не мой, но на данный момент остро понимаю, что точно не при смерти. Натыкаюсь на удивленный взгляд молодого мужчины в белом халате. Тот поворачивается в сторону:

— Что?

— Пульс чуть учащен, давление отличное!

— Леонид Ильич, как вы себя чувствуете?

— Хорошо. Дайте еще подушку, хочу присесть. Так дышать легче.

— Сейчас.

Здоровый увалень по команде помогает принять мне удобное положение. Так-то лучше! Закрываю глаза и пытаюсь войти в Дзен. Надо как-то разогнать кружащуюся муть в голове. Хм, а ведь мне и в самом деле лучше. Напрочь исчез привычный шум в ушах, дыхание нормализовалось. Что за ужас такой мне приснился с войной? Да, и почему меня называют Леонидом Ильичом⁈ Это что такое вокруг творится?

— Укол?

— Подожди!

— Никаких уколов! Дайте лучше попить. Ишь удумали! Вам бы только уколоть здорового человека!

Мне подают стакан, а я не спешу. Следует осмотреться. Комната незнакомая и какая-то… неуловимо старомодная. Нет, не «бабушкина квартира», обставлена богато, в стиле ретро. Я точно не в больнице. И кто эти двое в белых халатах? Хотя вот тот молодой лет тридцати пяти мне вроде как знаком, стоит лыбится. Ну-ка:

— Евгений Иванович, что со мной случилось?

— Пока не знаем, Леонид Ильич. Поступил вызов, что вы на прогулке потеряли сознание. Мы только начали реанимационные мероприятия, как вы сами очнулись.

— Странно, отлично себя чувствую. Переутомился, может?

— Возможно. Надо беречь себя в таком возрасте.

— Подождите, вы же кардиолог?

— Совершенно точно. Было подозрение, но не подтвердилось.

Удовлетворенно хмыкаю:

— «Упс, небольшой коллапс вышел!»

Второй врач, что постарше, осторожно высказался:

— Вам бы на обследование, Леонид Ильич.

В голове проскрёбывает противно нудящая мыслишка: «Почему они называют меня чужим именем?».

Но вслух заявляю иное:

— Надо так надо. Где?

Чазов, а молодой врач — это именно он, известнейший кардиолог Светского Союза, осторожно заявляет:

— Хорошо бы в нашей клинике. Все проверить на раз.

— Почему бы и нет.

Врачи незаметно переглядываются. Удивлены. Во мне же вспыхивают, как будто чужие, но греющие душу мысли:

— «Пусть побегают, соратнички! А я посмотрю! Кто-кто?»

— Только можно сделать это утром?

— Конечно, мы пока все приготовим. Евгений Иванович за вами присмотрит.

Пью воду из высокого стакана и неспешно размышляю. Так и с ума сойти недолго. Или уже я на той стороне подсознания и все это лишь глюки? Любил изучать эту эпоху — вот и получай её в дурке. Эфиоп твою мадеру!

Из дверного проема выглядывают два мордоворота и о чем-то шепчутся. Затем появляется смутно знакомая заплаканная пожилая женщина. Её пускают ко мне. Она с придыханием протягивает:

— Лёня, ты как?

— Хорошо… — внезапно добавляю. — Витя.

«Да что такое со мной? Нужные слова как будто сами из памяти возникают. Я же тут никого по существу не знаю! Крайне странные ощущения. Но не будем спешить. Спешить не надо!»

Ну вот, нахлебался воды и захотелось в туалет. Он тут же рядом. Сначала мне хотели принести утку, но я категорически воспротивился. Генеральный я или нет! Или как сейчас мой пост называется? Припоминаю, что до следующего съезда я Первый секретарь. Два дюжих молодца вежливо доводят до санузла. Хотя ноги слушаются, сам бы дошел. Но вижу, что охрана откровенно напугана. А ничего так, миленько. Санфаянс и сантехника наверняка импорт. Старомодно, но чисто и удобно. Выведя лишнее из организма, осторожно встаю и включаю воду в умывальнике. В нем два вентиля: горячая и холодная. Затем невольно бросаю взгляд в зеркало.

«Мама дорогая!»

Придя малость в себя, хотя эта фраза к данному моменту категорически не подходит, осторожно ощупываю лицо. Свое или чужое лицо? Кому оно в это мгновение принадлежит? Знакомые по тысячам снимков густые брови. Вытянутая, с крупными чертами физиономия. Улыбка? Хорошая, кстати, улыбка. Многих она путала в той жизни. Добряком ведь Ильич отнюдь не был. Достаточно узнать, где, когда и под чьим руководством служил. А времечко тогда было ох какое непростое! Не раз Ильич по тонкому краю прошел. Даже в пятидесятые. Нравы в ту пору почти во всем мире царили откровенно людоедские. Это сказки для дурачков, что только в Союзе людей с легкостью смахивали с политического поля. Везде подобным баловались. И Европа не исключение. Так что, став Первым, Брежнев в течение нескольких лет сожрал всех конкурентов, оставив лишь верных, пусть и недалеких. В этом-то и случилась основная проблема. Неудобные соратники заставляют шевелить лапками.

В голове никак не смолкала сверлящая мозг мысль: полнейший же бред! У нас тут точно не кино или книга! Какой к чертям я попаданец? Ничего толком не умею, не спецназовец и не красавец с голосом! Что мне здесь делать? Наверняка все окружающие меня видения просто-напросто плод импульсов умирающего мозга, не более. Во всем виновато мое увлечение той эпохой. Потому и случилось эдакое посмертное извращение. Но затем меня нечто бьет под дых. Больно же!

«Мужик, ты просил — получи и распишись. Дальше сам!»

Я еле перевел дыхание и осознал. А ведь все по-взрослому. Назвался груздем — полезай в банку! Что бы то ни было, но судьба вручила мне призрачный шанс. Кто я такой, чтобы от него отказаться? И как-то разом стало легче. Ноги дрожать перестали и глаз дёргаться. Это же никуда не годится, чтобы Первого Секретаря ЦК КПСС мандраж пробивал! Еще раз глянул в зеркало и хитро улыбнулся. Ну что, здорово дорогой товарищ Леонид Ильич Брежнев! Как же меня угораздило попасть именно в тебя? За какие грехи тяжкие? И что мне теперь со всем этим делать? В полной прострации возвращаюсь в постель. Идрить колотить! Пётр, верни меня взад!

Это была эпоха заката Гигантов, но их задела хватило на то, чтобы вести страну к новым свершениям. Несмотря на все трудности благосостояние советских людей каждый год росло. Жилье строилось, заводы возводились. И что самое главное: ты был уверен в том, что завтра будет лучше. Потому что так на самом деле и становилось. Как бы то ни было, но люди и впоследствии вспоминали время Л. И. Брежнева как стабильное государство с приемлемым социальным обеспечением. В соответствии с проведёнными опросами, население характеризует эпоху 1970−80-х годов, как один из самых стабильных периодов в социальной сфере СССР. Эпоха без войн и революций. За окраинами уже штормило, но внутри царил относительный покой.

«Кино и немцы!»

Информация к сведению:

В 1980 году Советский Союз занимал первое место в Европе и второе место в мире по объёмам производства промышленности и сельского хозяйства. Если в 1960 году объём промышленной продукции СССР по сравнению с США составлял 55 %, то через 20 лет, в 1980 — уже более 80 %. СССР входил в число 5 стран мира, способных самостоятельно производить все значимые виды промышленной продукции, существовавшие на тот момент. СССР находился на первом месте в мире по производству почти всех видов продукции базовых отраслей промышленности: нефти, стали, чугуна, металлорежущих станков, тепловозов, электровозов, тракторов, сборных железобетонных конструкций, железной руды, кокса и многого другого. Список будет длинным.

ВВП СССР в 1970 г. составлял 433,4 млрд долл., доля ВВП СССР в мире составляла 12,7%. На протяжении 1970–1983 гг. ВВП СССР увеличился в 2,3 раза, а среднегодовой прирост составил 6,6%. На протяжении 1970–1983 гг. ВВП на душу населения в СССР вырос в 2 раза. Советское руководство стало активно развивать нефтегазовую отрасль, дававшую такие большие доходы стране. Если в 1965 г. за рубеж продали 75,7 миллион тонн нефти, то в 1985 г. — уже 193,5 миллиона тонн. Были построены газопроводы, по которым газ из сибирских месторождений поставлялся в ФРГ и другие европейские страны.

В период с 1960 года до середины 1970-х годов номинальные доходы населения СССР выросли почти в 2 раза, а к началу 1980-х годов повысились ещё в среднем на 17 %. В 1965—1970 годах личное потребление граждан страны увеличилось на 142 %, значительно улучшилось их питание, расширилось потребление промышленных товаров. Массово строилось жилье, впервые население начало в достаточно большом количестве приобретать личные автомобили. Активно шло строительство жилищного фонда, более чем 160 млн человек было обеспечено новым жильем. «Брежневские» серии домов, которых насчитывалось более 30 видов, возводились в период 1970–1980-х гг. Начался строиться БАМ. Было построено 1900 крупных предприятий, в том числе автозавод в Тольятти. Трудодни в колхозах были заменены ежемесячной оплатой труда.

При Брежневе СССР одержал новую космическую победу над американцами — Алексей Леонов совершил первый выход человека в космос. Большие успехи были и у военных — орбита буквально кишела спутниками-шпионами. В 1971 году СССР выводит на орбиту первую в мире станцию «Салют-1». В 1968 г. в воздух поднялся первый в мире сверхзвуковой пассажирский самолет — ТУ-144. Брежневское время — «золотой век» для военных. 1970-е годы в СССР многое было сделано для развития военно-промышленного комплекса. К концу эпохи Брежнева Советский Союз обошёл Соединённые Штаты по количеству ядерных боеприпасов и их носителей. Были построены три тяжёлых авианесущих крейсера и ещё два — заложены. Развивался подводный флот. При Брежневе также были разработаны самолёты МиГ-29 и Су-27, танки Т-72 и Т-80, комплекс противовоздушной обороны С-300. Танков в СССР стало больше, чем во всём остальном мире: свыше 60 тысяч. Наступил окончательный стратегический паритет.

В нормализации отношений между ФРГ и ГДР, в подписании договоров с США об ограничении стратегических вооружений, в прекращении войны во Вьетнаме — большая заслуга лично Л. И. Брежнева. Московский договор 1970 г. с ФРГ и Четырехстороннее соглашение по Берлину существенно улучшали отношения между СССР и ФРГ. Переговоры с немецким канцлером Вилли Брандтом в Крыму в сентябре 1971 г. способствовали разрешению многих спорных вопросов между ГДР и ФРГ, что открыло путь для вступления этих стран в ООН.

В ходе первого официального визита американского президента Ричарда Никсона в СССР в мае 1972 г. и ответного визита Л. И. Брежнева годом позже был подписан целый пакет соглашений, сформировавших основные контуры разрядки. 'Лидер западного мира сам прилетел тогда договариваться о снижении напряжённости. Во время этого визита были подписаны Договор об ограничении систем противоракетной обороны. Временное соглашение о некоторых мерах в области ограничения стратегических наступательных вооружений (ОСВ-1) и другие документы.

Внешняя политика Брежнева освободилась от тех метаний и волюнтаризма, которые имели место при Хрущёве. Она стала более осмысленной, более последовательной и более предсказуемой. Вершиной внешнеполитических успехов Л. И. Брежнева стало подписание им 1 августа 1975 г. Хельсинских соглашений, подтвердивших нерушимость границ в Европе и закреплявших итоги Второй мировой войны. Но тут же рядом трагедия Чехословакии, провалы на Ближнем Востоке и в Афганистане. Дефицит в торговле, начавшиеся противоречия в экономике, нефтяная игла и растущий завоз зерна. По мнению некоторых экономистов, большинство передовых технологий в СССР импортировались.

Эта эпоха — расцвет разнообразных видов искусства, распространение телевидения в каждый дом. Развитие литературного творчества сопровождалось активным распространением всевозможной печатной продукции, что существенно увеличивало образованность населения. СССР стал одной из самых читающих стран мира. К началу 1980-х гг. ежегодно в свет выходило более 80 тыс. наименований книг и брошюр общим тиражом более 2 млрд экземпляров. Большинство советских семей имели свои личные библиотеки. Советский Союз — самая читающая страна в мире.

Времена Леонида Ильича стали периодом расцвета советского кинематографа. Именно в это время появились самые известные советские киношедевры. Вышли в свет фильмы-экранизации известных литературных произведений: «Война и мир» режиссёра С. Ф. Бондарчука, «Братья Карамазовы» И. А. Пырьева, «Преступление и наказание» Л. А. Кулиджанова. В связи с особым почитанием подвига советских солдат в Великой Отечественной войне снимались фильмы, посвящённые военной тематике: «А зори здесь тихие» С. И. Ростоцкого, киноэпопея Ю. Н. Озерова «Освобождение», «Они сражались за Родину» С. Ф. Бондарчука, «В бой идут одни старики» Л. Ф. Быкова. Большую популярность у зрителей имели первые отечественные сериалы «Щит и меч» В. П. Басова, «Семнадцать мгновений весны» Т. М. Лиозновой, «Место встречи изменить нельзя» С. С. Говорухина.

Параллельно с официальной развивалась неформальная и крайне оригинальная культура — творчество, которое не вписывалось в официозные рамки, а зачастую было направлено против устоявшейся в советском обществе идеологии и цензуры. Одной из форм такой культуры стала бардовская песня, её главные черты — приоритет текстов песен над музыкой и явная гражданская позиция автора. Наиболее яркими представителями жанра стали В. С. Высоцкий, Б. Ш. Окуджава, А. А. Галич, А. М. Городницкий. Поклонники такой музыки создавали неофициальные клубы самодеятельной или бардовской песни, ставшие значительным явлением в советской культуре.

Поднималась тогда и заря советской рок-музыки, в итоге выплеснувшейся и на ведущие подмостки страны. Рок-оперы не создавал лишь ленивый. Даже кондовые «Песняры» отметились. Жизнь в стране Советской бродила и даже временами бурлила. Держава и внутри оставалась живой и думающей.

Золотой век русской цивилизации. И закончился он, как и все подобные эпохи, довольно трагически.

Глава 2 Житие мое. 16 февраля 1965 года. Заречье

Предновогоднее время само по себе без дополнительных усилий поднимало людям настроение. Ведь даже на войне хочется праздника. Не зря во время Первой мировой англичане и немцы договаривались на период Рождества о перемирии. Наша война намного тяжелее и ожесточенней, но военные не менее человечны в мелочах. Отмечали новогоднее торжество в военторговской столовой. А тут вдобавок разрешили девчонкам прийти в гражданской одежке. Для женщин это многое значит. Её я заметил тот час и еще на пороге одернул китель. Чтобы сразу было видно — бравый вояка! Тамара стояла крепдешиновом платье в цветочек и в туфельках на каблучке. Стройная, и такая до умиления милая… Потёк герой! Потому, не раздумывая, сразу двигаю в её сторону. С моей белозубой улыбочкой, да еще с ямочками она точно не откажет! Кладу по-свойски руку ей на плечо:

— Потанцуем?

И начинаю вести в ритме танца. Как раз патефон заиграл вальс. Тут уже главное — партнершу крепко держать и направлять. И ощущать, как она движется. Не нами заведено, но истинно. Если дама танцует легко и отдается твоей власти, то и в постели будет хороша.

Тамара, Тома, Томочка. Какая ты была прелесть! От одного голоса и мягкой, многообещающей улыбки мгновенно сходил с ума. У меня кровь при редких встречах бурлит, ты за меня переживаешь. Ведь зачастую на войне по самому краю ходить получается. Недавно в прифронтовой полосе наш автомобиль попал под обстрел. Ноги водителя оказались прошиты минными осколками. Я передвинул сержанта на пассажирское сиденье, а сам прыгнул за руль. Нам чудом нам удалось выскочить из зоны обстрела, но вдруг разорвался неподалеку шальной снаряд и его осколки изрешетили капот машины. Но повезло, хоть двигатель и встал намертво. Последние сотни метров до укрытия пришлось тащить водителя на руках. Так и спаслись.

Или как в районе Федотовки, когда на нас поперли немецкие танки, и в атаку пошла целая рота фрицев. А станкачи труса сыграли. Такое бывает иногда. Даже опытные люди временами теряются и зачастую погибают. Пришлось выписать пулеметному расчету крепких звиздюлей, чтобы привести в чувство. Это война! Отбились, заставив фашистов захлебнуться собственной кровью. Зато после горячки боев в городе меня всегда ждал таз с горячей водой и не менее горячие ласки. Ловкие ручки штопали порванное обмундирование.

Где-то сжало в груди. Яркая фронтовая любовь за десятки лет так никуда из памяти и не делась. Тамара, Тома, Томочка!

Чьи это, черт побери, воспоминания⁈ Лежу в постели, весь мокрый, прихожу в себя. Сознание как будто раздваивается. Но чем сильнее просыпаюсь, тем больше понимаю, кто я на самом деле. Не очень приятно иметь в голове чужую память, но не данном случае. Правда, она не яркая и не всегда работает. Но зато услужливо подсказала, что сейчас я пребываю в неполном здравии в Заречье. Еще в 1960 году, когда Ильич был избран Председателем Президиума Верховного Совета СССР, ему была выделена в пользование государственная дача на так называемом «объекте Заречье-6». Домик скромный, деревянный, но кабинет уютный. Не барствовали первые лица советского государства. Особенно по сравнению понятно с кем из будущего. Ничего великого не совершил, а одних резиденций в стране… Мне же дали, что положено и не больше.

«Опять мне. Не мне, а товарищу Брежневу!»

Хотя он это уже я, а я это он. Я бы не стал увязывать эти вопросы так перпендикулярно. Ха-ха!

Все утро у меня прошло в некоей прострации. Старался хоть как-то осознать случившееся. И самое главное — понять — на фига это мне нужно? Кошмар кошмаром, но если я в жуткой реальности, то инфильтрацию в здешнюю временную ткань проводить все равно необходимо.

«Ха-ха, какими красивыми словесами заговорил. Эх, где наша не пропадала!»

Довольно бодренько поднялся, посетил санузел, где даже смог самостоятельно побриться. Бритва у Ильича хорошая. Это позже его будет брить специальный парикмахер, когда руки начнут трястись. Слегка запутался в выборе парфюма. Это ж сколько у Ильича одеколонов и туалетной воды! Иронично гляжу в зеркало:

— Ну здорова что ли, Бровастый!

Снова навалился страх: что же я творю⁈ Тикать треба, хлопче!

И снова тычок в спину слева: хорошо кочевряжиться! Каждому овощу свой срок. Рука сама тянется к одеколону. Настоящий Ильич во мне действует.

Вдобавок надо не забыть использовать выложенные заранее медиками баночки с подписями по назначению. Об этом меня сразу после подъема прикрепленный уведомил. Ничего смешного, даже правитель огромной страны иногда сдает анализы. Ха-ха! Затем личный врач ваождя Ильича Николай Родионов измерил мое давление, пульс и сообщил, что машина прибудет после завтрака. Одежда у Ильича для дома простая. Штаны, рубашка, домашний пуловер, тапочки. Я оглядел его платяной шкаф и хмыкнул. Да нет, товарищ Первый у нас тот еще франт! Костюмы тщательно пошиты под его фигуру, и ткань явно непростая, смотрятся вполне прилично. И во владении не только строгий черный цвет. А сколько разнообразных галстуков и рубашек! Ильич у нас записной модник! Захотелось примерить костюмчики, подобрать галстук. Но не буду людей задерживать. Поеду как есть, по-домашнему. Не на званый раут или, прости Господи, Пленум ЦК КПСС повезут.

В проеме двери показалось знакомое лицо с твердым подбородком. Услужливая память подсказывает, что это Александр Яковлевич Рябенко. Начальник моей… то есть товарища Брежнева охраны. Человек надежный и преданный. Память настоящего Ильича услужливо подсказала, что когда мы несколько месяцев назад сместили Никиту и приехали в квартиру в 26-м доме по Кутузовскому проспекту, я попросил Рябенко:

«Саша, возьми автомат, побудь здесь ночью…».

Не знал, что дом уже оцеплен и усиленно охраняется милицией. И Александр тут же согласился. Будет со мной, то есть Леонидом до конца. В Союзе так устроено, что если вылетаешь из обоймы, то автоматически лишаешься очень многого. С одной стороны, заставляет быть преданным, с другой… На хрен такая пенсия!

На его немой вопрос во взгляде развожу руками. Мол, вот оно как! Начальник охраны ободряюще улыбается. В первый раз мы встретились с ним еще до войны, когда двадцатилетний Александра Рябенко назначили водителем завотделом Днепропетровского обкома партии Леонида Ильича Брежнева. Три года мы проработали вместе, а в 1941-м нас разлучила война. Вспомнил о нем уже после победы в разговоре с генералом Грушевым. С тех пор не расстаемся. Потому что ближе к себе надо держать не умных, а верных.

— Придется сдаться! Но все к лучшему.

Мой бодрый вид и настроение тут же отзываются дружеской улыбкой. Не этом ли секрет политического долголетия Ильича? В ближнем кругу оставались лишь верные и привязанные к семье люди. Правда, стране это позже аукнулось. Шлюх в борделе и то постоянно меняют. Как сказал бы когнитивный интеллигент — меня переполняют эмоции!

Спускаемся вниз в небольшую столовую. Там уже хлопочет Виктория Петровна. Откуда я знаю, что она любит готовить сама, несмотря на присутствие повара и буфетчицы? Снова пронзительно ощущаю себя не в своей тарелке. И дом не мой, и жена не моя. Какого рожна я тут делаю? Как там у попаданцев в книгах так легко получается? Прибыли на туеву хучу лет в прошлое и тут же начинают осмысленно действовать. Мир спасать или себя любимых устраивать. А мне, что прикажете делать⁈ Угораздило же попасть в тело самого влиятельного человека на Земле. Никогда Ильич, да и я не был скромным. Вот и закономерный итог. Хочешь не хочешь, а меняй ход истории целой планеты.

«Ну спасибо тебе, Петя! Удружил!»

— Ты кушай, Лёня. Я сварила, как доктор посоветовал, кашку на воде.

За столом я немногословен. Витя, так Ильич привык ласково называть жену, смотрит на меня пристально. Дом на ней держится, как и семья. Не раз доказывала эта хмурая женщина эту старую истину и не всегда творила добро лаской. Не торопясь, впихиваю в себя безвкусную размазню и раздумываю. Как удачно приключилась болезнь во время переноса сознания. Есть возможность взять тайм-аут или вовсе свалить отсюда куда подальше. А что? Я никому и ничего не должен! И опыта управления страной у меня нет. В этот момент меня внезапно кто-то толкает в бочину. Чуть ложку не уронил.

«Ты что это задумал, стервец? Я зря, что ли, терпел выходки Никитки⁈ Остаешься за меня!»

Как там совмещается в теле сознание из будущего и память из прошлого, мне пока неясно. Но чтобы унять реципиента, прокачиваю воспоминания из «будущего». Чем вся эта благодать «застойная» закончится. Чужая память отчаянно взбрыкивает, но тут же утихает. Жопа же первостатейная ждет нас впереди. Я тем временем понемногу изучаю окружение. Рядом за столом лишь Александр. Личники расположились ближе к входу в здание. Какая-то охрана наверняка топчется и на участке. Остальные, видимо, готовятся к поездке. Что-то устало шевельнулось в мозгу. Никак важная идея посетила сознание попаданца в 16 февраля 1965 года. Число я увидел ненароком в календаре в своем кабинете. Там же обнаружил замусоленную записную книжку вождя.

«Пожалуй, стоит отделить мою охрану от КГБ. И провести это надо, как можно быстрее!»

Поразмышлять о природе возникновения здравой идеи некогда.

— Леонид Ильич, пора ехать.

— Пора так пора.

Мне помогают натянуть полусапожки и накидывают на плечи пальто с меховым воротником. С непривычки одежда тяжеловата. Подошедший Чазов заглядывает мне в глаза:

— Поедем на медицинской или правительственной машине?

Оборачиваюсь к Рябенко, тот обрезает:

— Положено на «ЗИЛе»!

Киваю согласно:

— Значит, на нем.

На крыльце останавливаюсь и с жадностью вдыхаю воздух шестидесятых. Черный блестящий лимузин подали буквально к подъезду. Вместо привычной Брежневу «Чайки» предоставлен бронированный и пуленепробиваемый «ЗИЛ-111». Видимо, охрана настояла. Припоминаю, что до самого инцидента с покушением у Боровицких ворот в 1969 году Ильич предпочитал мчаться по городу на стремительной «Чайке». Ильич обожал быструю езду. Внезапно понимаю, что и дальше буду передвигаться только на этом чудовище. Придется менять некоторые привычки прошлого хозяина. За ЗИЛом виднеется современно смотревшийся микроавтобус с красным крестом на борту. Послезнанием вспоминаю — это микроавтобуса высшего класса ЗИЛ-118 'Юность. Его создали для 4-го управления Минздравов как раз в 1964 году. Вокруг охрана, но на глаза ребята не лезут. Кого тут бояться? Цепляю Рябенко за рукав и тихо спрашиваю:

— Саша, эти звонили?

Тот, не поворачивая головы, отвечает:

— И вечером, и утром.

Вздыхаю нарочито тяжко:

— Быстро слухи разносятся. Хотя это непорядок. Сечешь? Кто больше всех интересовался?

— Подгорный и… Шелепин.

«Вот как, „Железный Шурик“. Нынче один из основных инициаторов смещения Хрущева председатель КПК возглавляет органы партийно-государственного контроля, жесткой и весьма опасной структуры ЦК. К тому же он заместитель Председателя Совета Министров СССР и через своего друга и соратника В. Е. Семичастного контролирует Комитет государственной безопасности СССР. Вот какая змеиная шобла нынче наверху страны Советской. Откуда у меня это понимание?»

— Едем!

Чазов и мой личный врач Родионов садятся в микроавтобус. Они бы точно настояли на обратном, но видят, что мне заметно лучше. Да и не желают спугнуть «добычу». Когда еще затянешь Первого в больничку?

Внутри лимузина просторно и мягко. Даже по меркам будущего салон выглядит элегантно. ЗИЛ 111 трогается с места и несет меня… то бишь товарища Брежнева в «Кремлевскую» клинику. Рядом Александр, спереди сидящий боком к окну, как и положено по регламенту, охранник. Вроде его Борисом зовут? Пожалуй, не буду сейчас лишнего говорить, пока в себя окончательно не приду. Вернее, как-то согласую работу двух систем памяти. Мне и моей достаточно для понимания процессов, но зато у оставшейся от прошлого реципиента хватит информации для быстрого вхождения «в дело». Я же в молодости был крайне азартным человеком.

Эта черта характера меня несколько раз чуть и не погубила. Проигрывал, бывало и крупно, в карты. Особенно когда в девяностых нащупал золотую жилу торговли электроники и начал сорить свалившимися деньгами. Один раз из подпольного катрана еле живым ушел. Били в печень, но промазали. И все — после этого, как отрезало. Так, что даже правила карточных игр забыл напрочь. Зато потом пришел черед компьютерных игр. Но запал уже был не тот.

Зато сейчас черт над левым плечом так и подсуживает: Не боись, зажжём напоследок!

Разумом понимаю, что руководить страной, это тебе не на форумах трепаться. Тут руководящий опыт и политическое чутье требуется. А я максимум коллективом из дюжины мужиков своего возраста и примерного образования командовал. Правда, в лихие годы. Когда тебя с одной стороны налоговая прессует. И у тех каждый день сверху новые указания, противоречащие вчерашним. Правительство у нас с какой ноги встанет с утра, с такой тебя поиметь и захочет. После официалов к тебе на кривой кобыле подъезжают конкретные пацаны. Что по чем, давай за базар. А на деле у братвы никаких понятий или стабильности. Каждая новая морда хочет свой кусок урвать. Точь-в-точь Политбюро, или что у нас сейчас? Еще Президиум Цэка? Дурацкий новиопско-советский сленг!

Да нет, тут еще ничего, стабильно гниловато. Имеется неуклонное движение вперед. Колеса поезда крутятся. Рельсы еще не проржавели. Это в девяностые годы кучу всего похерили. Грамотные люди попросту опускали руки и уходили в тень, забросив важнейшие для страны отрасли. Или вовсе пропадали с концами. Помню с десяток знакомых, кто в итоге плюнул, закрыл производства, деньги вывел за рубеж и свалил. И не воров-спекулянтов, а вполне патриотично настроенных граждан, коих выдавило из общества перестроечно-ельцинской грязью. Я как истинный белорус ушел в партизаны. И что занятно — так оказалось намного выгодней работать. Только найди подходящую ментовскую крышу. Будущее стало не менее людоедским, чем в суровые тридцатые-сороковые.

Кстати, спасибо Ильичу, что при его правлении эта старинная русская забава была нарушена.

Что можно нового сказать о больнице, пусть и о такой презентабельной, как пресловутая «Кремлевка»? Тебя мнут, щупают, осматривают, при этом все помалкивают. Как будто это не обычные врачи, что могут лишь догадываться о природе твоей болезни, а некие непревзойденные умом мудрецы. Сделали ЭКГ, проверили на УЗИ. Аппарат был импортным, как и многие из приборов. Примечаю в заметки самому себе, что это форменный непорядок. Такая мощная держава обязана производить жизненно важную аппаратуру сама. Стоит отметить сие в новой записной книжке, что безусловно зачну сегодня же.

Моя суперпамять услужливо подсказывает, что история создания УЗИ аппаратов современного типа в СССР началась как раз в 1960-х годах. В то время были разработаны прототипы ультразвуковых аппаратов. Одним из первых ультразвуковых устройств в СССР стал «Узис-1», который был создан в 1961 году в Ленинградском научно-исследовательском институте медицинской техники. В 1963 году появился более совершенный ультразвуковой сканер «Узис-2», который уже позволял проводить детальное исследование внутренних органов и тканей человека, определять наличие опухолей, кист и других патологических изменений. Так что не так все плохо в стране Советской. Развивать и углублять!

Врачи вежливы и услужливы, но ничего толком не объясняют. Припоминаю, что в эти времена так принято. Это позже с развитием страховой медицины вместе с западными привычками в Россию начали проникать такие понятия, как права потребителей. Причем за рубежом клиническая коммуникация входит в обязательную программу обучения будущих врачей. В Союзе даже в 4-м Главном Управлении Минздрава царят кондовые порядки. Но я пока помалкиваю. Мы договорились с Евгением Ивановичем, что он сам потом мне все расскажет.

Медикам же по душе, что главнейший пациент не капризничает и выполняет все процедуры. Пусть считают, что обморок «привел в чувство». Именно так называют вежливо мой полнейший «отрубон». Но все когда-нибудь заканчивается. В ожидании заключения листаю журнал «Огонек» и прокачиваю болезни моего нынешнего тела. Про старое состояние и так чересчур много знаю. Но важнее история нынешнего реципиента. Я между делом успеваю перемигиваться и шусть с симпатичными медсестрами, засматриваюсь на короткие юбки и размышляю вовсе не о делах государственных.

«Ильич! Ай-ай-ай!»

Встречаю Чазова премилейшей крокодиловой улыбкой. Генсек умеет ею ободрить и успокоить. Кто бы знал, чего она ему стоила.

— Ну что, Евгений Иванович? Дайте угадаю. Атеросклероз аорты, стенозирующий атеросклероз коронарных артерий, ишемическая болезнь сердца с нарушением ритма, рубцовые изменения миокарда после перенесенных инфарктов. Так ведь?

Гляжу, Чазов в одну секунду меняется в лице. Не слишком резко я с ним? Но иначе нельзя. Он мне нужен каков есть. Будущий гений отечественной кардиологии. Не хрен в больным Генсеком пропадать, пусть в науку работает. Доктор суживает глаза. Что ему шутки Первого, когда он в сердцах копается.

— Ну зачем так сразу?

— Я не прав, или вы что-то не договариваете? Только давайте начистоту. В таком возрасте не бывает людей здоровых. Есть лишь недообследованные.

Чазов порозовел лицом. Понимает, что я хочу перевести серьезный разговор в шутливую болтовню.

— Сложно так сразу сказать…

— Но картина в целом ясная. Евгений Иванович, я же войну прошел. Чем вы меня напугать сможете?

Врач присел напротив и серьезно взглянул на меня. Так, что балаболить враз расхотелось.

— В целом картина нешуточная, Леонид Ильич. Но именно такого диагноза я вам поставить пока не могу.

— Понимаю. После смерти в морге определят.

— Тогда чего вам рассказывать?

Замолчал и ждет моего слова. Переваривает нежданные познания по медицине или прикидывает, кто напел. Классных спецов наперечет.

Я задумался, потом решился. Маню его пальцем ближе и тихо осведомляю:

— Евгений Иванович, вы в курсе, что тебя прочат на место здешнего начальника?

Чазов, конечно, не знал. Да и никто не ведал будущего. Просто я хитро воспользовался излишней секретностью объекта. Здесь зачастую о назначении узнают постфактум.

— Нет.

Усмехаюсь:

— Вижу по глазам, что тебе милее практика, а не руководство. Но это дело поправимое. Хочешь собственный кардиоцентр с неограниченными возможностями? Закупка новейшей техники и препаратов за валюту. Курирование и создание собственных филиалов. Привлечение лучших кадров страны, — глаза будущего светила кардиологии заискрились изнутри. Ему сейчас сколько лет, где-то тридцать пять? Мужик в самом соку и все его великие свершения впереди. Тогда зачем ему мешать. — Все у тебя будет, обещаю. Под моим личным патронажем.

Чазов облизал пересохшие губы:

— Что требуется от меня?

— Следить за моим здоровьем лично. Проблемы я тебе обозначил. Они или уже лечатся, или будут. Вижу по глазам, что у тебя в голове засел один важный вопрос, — делаю призывный знак рукой, Евгений Иванович еще сильней наклоняется ко мне. Шепчу ему на ухо. — Я же во время отключения был Там. Коротко, но успел. Отсюда и будущие странности. И познания необычные. Сечешь?

Снова глаза у него загорелись. Но лишней тревоги в них замечаю. Врачи частенько наблюдают то, что у большей части людей остается за бортом. Лишь взгляд стал такой… пронизывающий. Я же теперь для него загадка. И Чазов точно не будет считать мня психом.

— Понимаю.

— Да ни хрена ты не понимаешь! Потом будет поздно. А здоровье не для себя прошу, для страны, для ее будущего, — вздыхаю и отвожу глаза. — Столько всего надо переделать. Знаешь, когда предстаешь перед вечностью, то начинаешь мыслить совсем по-иному.

Заметно, что сейчас Чазова проняло. Глаза сузил, губы сжал, ловит каждое мое слово.

— Напиши мне, пожалуйста, рекомендации. Постараюсь их выполнять. По еде, по препаратам.

— Обязательно, — врач тут же засуетился. Мои просьбы конкретны и разумны, для него понятны. На психа я непохож.

— И лучше в нескольких экземплярах. Особенно по поводу отдыха. Это не для меня, — хитро улыбаюсь. — Для остальных. Чтобы показать пример.

Уголки губ Чазова дрогнули в легкой улыбке. Вот почему его на «Кремлевку» в том времени поставили. Он прирожденный политик.

— Обязательно! Меню вам подберем соответствующее, полезное для сердца.

— И кого-нибудь для лечебной физкультуры пришлите, пожалуйста. Надо бы собой заняться. И про психологов подумай. Нужно научиться расслабляться.

Евгений Иванович, покачал головой:

— Не мое направление, но обязательно спрошу. А сейчас вам следует пропить эти препараты, — он подает коробочку с таблетками и короткую инструкцию. — И будем решать вопрос по вашему долгосрочному лечению. Но вам, Леонид Ильич, придется посещать нас регулярно, а не как…

Тяну руку для пожатия:

— Договорились.

«Есть! Одного завербовал. Ради таких перспектив Чазов пойдет на все и будет беречь меня, как зеницу ока!»

Он и в той жизни был парень не промах, но сколько всего не успел совершить по причине нехватки времени. В той будущей жизни после внезапного и преждевременного ухода из жизни в 1965 году А. Л. Мясникова, Е. И. Чазов был назначен директором Института терапии АМН СССР, преобразованном в феврале 1967 года в НИИ кардиологии им. А. Л. Мясникова АМН СССР. В 1967 году по решению руководства СССР, и совершенно неожиданно для себя, Евгений Иванович был назначен на должность начальника Четвертого главного управления при Министерстве здравоохранения СССР.

Талант, высокая эрудиция, фундаментальные знания в области медицины, блестящие организаторские способности позволили Е. И. Чазову на протяжении более 20 лет успешно сочетать эту работу с руководством Кардиологическим центром. В эти годы были сформированы принципы и заложены основы кардиологической службы страны, впоследствии получившей высочайшую оценку во всем мире. Так что такого человека следует использовать для его истинного назначения. Вот сразу и начнем. А я ему помогу. Пинком под зад или добрым словом.

Меня ведут к машине. Охрана видит спокойное лицо Чазов, затем обращает внимание на меня, и парней как-то отпускает. Все в порядке! Тревога была ложной. А кто не более? Назовите мне его!

— Ребята, домой?

Дверца уже распахнута, Рябенко стоит рядом. Вот это сервис. Красота, да и только! Хорош быть Генеральным!

Информация к сведению:

Известно, что зимой 1920–1921 годов 14-летний подросток Леонид переболел тифом. До службы в Красной армии он работал кочегаром, значит, выдерживал тяжелый физический труд. В 1935-м был признан годным для службы в Красной армии, что указывает на крепкое здоровье. На Великой Отечественной, которую прошел с июня 1941 года до мая 1945-го, был ранен и контужен. Именно поэтому с возрастом у Брежнева проявились те самые проблемы с дикцией. Первые звоночки пошли.

Весной 1952 года сорокапятилетнего Брежнева постиг первый, но далеко не последний инфаркт миокарда. Пять лет спустя, в июне 1957 года, на волне драматических событий, связанных с борьбой Хрущева с «антипартийной группой» во главе с Молотовым, Маленковым и Кагановичем, верный в ту пору соратник Никиты Сергеевича Брежнев вообще свалился в больницу с микроинфарктом. Нервы доконали не одного партийца или хозяйственного деятеля. Дальше причины пошли по нарастающей.

После войны Ильича ждала изматывающая работа на важных отраслях и должностях. Приходилось работать по ночам, иногда даже до пяти утра. Виктория Петровна так описывала быт первого секретаря Запорожского обкома партии после войны:

«Приходил домой к ночи. Усталый, задерганный, нервы перенапряжены до предела. И дома, прежде чем свалиться в постель, бесконечные звонки по телефону: кирпич, цемент, доски».

В Москве поначалу стало легче. Но с избранием в октябре 1964 года первым лицом СССР его активность значительно выросла. Секретари брежневской приемной отмечали, что он одним из первых приезжал в свой кабинет в половине девятого утра, и одним из последних, чаще всего в одиннадцать вечера, уезжал. Бывало, что засиживался и подольше: «Уехал домой в 12 ч 30 м ночи» (6 мая 1965); «уехал домой в 1. 30 ночи» (25 сентября 1965); "уехал в 2.15 ночи'.

Никакого «щадящего режима» у генсека до середины семидесятых не было: работа по двенадцать часов в сутки на фоне постоянной бессонницы и многолетней борьбы с лишним весом. С лета 1968 года здоровье генсека стало периодически давать сбои. 25 августа через несколько дней после ввода войск Варшавского договора в Чехословакию прямо во время совещания, как сообщал его личный врач Николай Родионов: у Брежнева «нарушилась дикция, появилась слабость. Он был вынужден прилечь на стол».

Кремлевские врачи зафиксировали тогда гипертонический криз, рекомендовали пациенту постельный режим, а с декабря 1968 года по февраль 1969-го генсек два месяца провел в клиническом санатории «Барвиха». С тех пор лечение Леонида Ильича в ЦКБ стало регулярным, но крайне редко нарушавшим привычную интенсивность работы.17 февраля 1975 года пришлось даже проводить экстренное заседание Политбюро ЦК КПСС с обсуждением вопроса «О режиме работы т. Брежнева Л. И.»

Хотя в развалину его превратят таблетки транквилизаторов, которое он начнет принимать буквально горстями, чуть ли не по девять таблеток в день. Где-то в середине семидесятых годов американские ученые установили, что препарат этот чрезвычайно вреден из-за своих побочных действий. Врачам Генерального стоило поистине героических усилий, чтобы вывести его из рациона Леонида Ильича. Но сколько же он успел их выпить, этих таблеток, даже очень здоровый организм не выдержал бы такой нагрузки.

5 августа 1971 года является ключевой датой в истории создания Кардиологического центра — Постановлением ЦК КПСС и Совета Министров СССР №543 было принято решение о строительстве на северо-западе Москвы Всесоюзного кардиологического научного центра (ВКНЦ). В состав ВКНЦ АМН СССР в то время вошли три института: Институт клинической кардиологии им. А. Л. Мясникова, Институт экспериментальной кардиологии и Институт профилактической кардиологии. Окончательно задуманный проект по созданию головного кардиологического учреждения страны был реализован в 1987 году после открытия собственного Экспериментального производства медико-биологических препаратов, разрабатываемых в лабораториях Кардиологического центра. Создание такого мощного научного центра предопределило как дальнейшее успешное проведение и разработку клинических и фундаментальных исследований, так и развитие профилактического направления в советской кардиологии.

ВКНЦ АМН СССР, являясь головным учреждением, должен был иметь опорные научно-практические центры в Союзных республиках страны, крупных городах, областях и краях СССР. По предложению Евгения Ивановича и благодаря его усилиям была создана сеть научно-исследовательских институтов кардиологии в крупных городах России и во всех бывших республиках СССР. Были открыты институты кардиологии в Ленинграде, Саратове, Киеве, Минске, Кишиневе, Бишкеке, Тбилиси, Баку, Ереване, Алма-Ате, республиках Прибалтики. Филиал Центра появился в Томске, превратившись в дальнейшем в крупнейший кардиологический центр Сибири.

О признании заслуг отечественного здравоохранения в вопросах профилактики сердечно-сосудистых заболеваний и диспансеризации говорит тот факт, что Первая международная конференция по профилактической кардиологии была проведена в Москве в июне 1985 года, организатором и президентом которой являлся Е. И. Чазов. В те годы были подписаны соглашения о сотрудничестве в этой области с зарубежными коллегами и институтами, в том числе ведущим центром США — Национальным институтом сердца, легких и крови.

Главные направления научной деятельности и достижения Е. И. Чазова связаны с изучением механизмов тромбообразования и тромболитической терапии, патогенеза и лечения острого инфаркта миокарда. Евгений Иванович как истинный лидер всегда находился на переднем крае науки, предвидел будущее развития теоретической и практической кардиологии, проводил самостоятельно и всячески поддерживал фундаментальные исследования, являющиеся определяющей базой для постоянного движения вперед и достижения успехов. Ярким примером являются исследования, посвященные изучению роли коронарного атеросклероза и внутрисосудистого тромбоза в возникновении ишемии и острого инфаркта миокарда, и последующие приоритетные работы по тромболитической терапии инфаркта миокарда, которые признаны мировым сообществом бесценным вкладом Е. И. Чазова в повседневную практику кардиологии.

Смысловая вкладка 1

Из воспоминаний инженера Кузьмина: Чем запомнился 1964 год:

Этот год помнится многими значимыми событиями как в СССР, так и за рубежом. СССР начал распространять своё влияние на Африку ещё при президенте Египта Гамаль Абдель Насер Хусейне. В мае 1964 года состоялось открытие Асуанской высотной плотины — совместного проекта советских и египетских властей. Но у нас многие скрытые троцкисты были этим, как и другими достижениями недовольны. Они тогда боролись с Советской властью анекдотами, мелкими насмешками, уколами, а потом развитием самиздата. В это время был запущен в массы стишок:

Лежит на пляже кверху пузом не то фашист, не то эсер —

Герой Советского Союза Гамаль Абдель на всех Насер!

В октябре в космос был отправлен первый многоместный космический корабль «Восход». Впервые в истории в космическом корабле велись научно-технические и медико-биологические исследования. США начали войну во Вьетнаме; в Китае разворачивалась «Культурная революция». Повсюду повторяли слова из песни Высоцкого о хун вей бинах:

И хоть знаю отлично я, как всё это произносится,

Что-то очень неприличное на язык мне сразу просится!

Китай обзавёлся ядерным оружием.

На улице было много мотоциклов и мотороллеров, особенно удобных для женщин. Начали выпуск Москвича-408, который тогда смотрелся лучше многих иностранных автомобилей. Не случайно более половины его выпуска шло на экспорт. В 1964 году начали показывать детскую вечернюю передачу «Спокойной ночи, малыши». В моде нейлон — синтетический материал, красивый на вид, не мнется, легко отстирывается. Последняя мода у мужчин — белые нейлоновые рубашки; у женщин — нейлоновые блузки.

Характерно то, что в начале 60-х годов активно развивались также сельскохозяйственная наука и техника, что привело к тому, что в 60-е годы наши тракторы и самоходные комбайны (СК-3, СК-4) завоёвывали гран-при на международных выставках. По комбайнам иностранные фирмы догнали нас только в семидесятые годы. Потом перегнали. За время перестройки и реформ 90-х годов ушли вперёд, как минимум на два поколения.

При исследованиях применяли простую измерительную технику на основе пружинных весов, а также осциллографы с записью параметров на светочувствительной ленте. Применяли различные датчики, в том числе проволочные.

Их наклеивали на приводные валы, по мостовой схеме и подсоединяли к осциллографу. Активно пользовались логарифмической линейкой. При выполнении вычислений использовали различные механические считалки; арифмометры мало использовали. В середине 50-х начали внедрять малые ЭВМ. Но одну из самых популярных малых машин «Наири» начали выпускать в 1964 году и выпускали аж до 1970. Так что я её использовал уже при обработке материала к докторской диссертации.

Уровень научных работ характеризует один случай. В конце аспирантуры многие аспиранты купили в издательстве ВИМа по одному экземпляру статей по теме диссертации, а оказалось, что на защиту надо представлять по два экземпляра. Мы кинулись в издательство, а нам отвечают, что все статьи уже раскупили.

— Кому нужны наши примитивно изданные труды? Кто купил?

— Иностранцы.

— Какие же страны?

— США, Канада, ФРГ, Япония и некоторые другие.

Глава 3 Верной дорогой. 17 февраля 1965 года. Заречье-6

— «А что, мужики, не забить ли нам козла?» —весело гогочет Леонид Брежнев.

— «А чего ради? Одного уже забили!» — парирует Александр Шелепин под дружный хохот товарищей.

Дело происходит в бане, где члены Президиума ЦК КПСС пьют пиво, обильно закусывают и часто хохмят. От нервов. Это они так с шутками и прибаутками отмечают победу над опостылевшим всем Никитой Хрущевым, которого свергли в октябре 1964-го.

Как известно, первый секретарь отдыхал тогда в Пицунде, когда ему позвонили из Москвы и попросили срочно вылететь на Пленум ЦК КПСС. Хрущев нехотя согласился прервать отпуск и неожиданно для себя услышал от, казалось бы, проверенных товарищей испепеляющую критику: в атаку на него пошли единым фронтом. Никиту Сергеевича обвиняли в фатальных просчетах в экономике и неуёмном хамстве. Недавние соратники выступали поочередно.

Брежнев гневно заметил, что если Хрущев развенчал культ Сталина, когда его уже не было, то они развенчают культ Хрущева еще при его жизни. Оказался неумолим к своему бывшему наставнику и Шелепин. Кидаясь в Перового секретаря рублеными некрасивыми фразами:

— «У вас сосредоточена власть, вы ею стали злоупотреблять! Нетерпимая обстановка создалась. Культ личности полностью сложился. Вера в вас падала и падала все больше. Самомнение непомерное. Характеристика, данная Лениным Сталину полностью относится и к вам. Окружили себя сомнительными людьми. Темп роста за десять лет неуклонно падает. Национальный доход с 11 до 4 процентов скатился. Куда это годится? С империалистами мы должны быть на страже. Отступаете от главной линии. Кубинский кризис — это авантюра, жонглирование судьбами народа. Вы сказали: „Октябрьскую революцию совершили бабы“».

«Стиль Хрущева — не ленинский, — подчеркнул выступивший следом сосредоточенный Косыгин. — Все сам, все сам. Письма льстивые рассылаете, а критические нет. Интриговали — вы не радуетесь росту людей. Доклад товарища Суслова сначала хвалил, потом хаял. Вас следует освободить от всех постов».

Первый заместитель председателя Бюро ЦК КПСС по РСФСР Кириленко поддакивает:

«Речь идет о серьезных ошибках — грубо стал нарушаться ленинский стиль в руководстве. Ничем не оправдано сосредоточение власти в одних руках; слащавость любите. А людей честных — отталкиваете, почему вы таким стали?»

Суслов был самым категоричным из всех, припечатывая Никиту Сергеевича четким выверенным слогом главного идеолога партии:

— Товарищ Хрущев, сосредоточив в своих руках неограниченную власть, обнаружил полное неумение, да и нежелание правильно пользоваться ею. Товарищ Хрущев, особенно за последнее время, вышел из-под контроля ЦК КПСС и его президиума, открыто пренебрегает мнением руководителей партии и правительства, перестал считаться с высказываниями товарищей, никого не хочет признавать. Все достижения партии и народа, победу ленинского курса в жизни нашего общества он приписывает не партии, а себе лично. На любом мало-мальски существенном мероприятии в нашей стране, на всем обязательно должно стоять клеймо: «Сделано Хрущевым»!

Опять видятся во сне не мои воспоминания. Да что же это такое! Открываю глаза и осматриваюсь. Виктории Петровны уже нет рядом. Она рано встает, меня не дает трогать. Вчера вечером ругалась, что пошел после клиники сразу в кабинет. Пришлось отнекиваться, что, мол почитать захотелось. Выгнала в залу и всучила журналы с яркими обложками. «Крестьянка», «Работница». А мне что? Ознакомиться с состоянием советской полиграфии и развлекательной журналистики также любопытно. Хозяйку врачи предупредили, что у меня строгая диета. Так что на ужин были паровые котлеты, пюре и чай. Вышел из-за стола несколько недовольным. Но куда деваться? Тело вроде моложе, Ильичу всего пятьдесят девять, но ни фига не здоровее.

Тяжелее было видеть на ложе рядом чужую тетку и ласково с ней обращаться. Нет, вы не подумайте, не покушался! Похоже, что они с Ильичом давно в этих делах не усердствуют. Да и мне чего-то эдакого совсем сейчас не хочется. В себя бы прийти! Особенно после ночных кошмаров. Ничего не скажешь, насыщенная была жизнь у Ильича. И что, сейчас каждую ночь ждать очередную жуть?

«Эх, житие мое!»

Пощупал подбородок. Быстро у Ильича зарастает, надо побриться. Да и завтракать пора! Эти хмыри из Политбюро, то есть Президиума небось кругами около ходят. Насколько помню, власть в 65 году у Брежнева еще довольно хрупкая. И об этом стоит хорошенько подумать. В той будущей жизни Леонид Ильич смог повести свой корабль среди айсбергов. Значит, и мне по плечу. Особенно если я знаю о каждом такое…

«Наша непосредственная задача сегодня — определиться, где мы сегодня вместе c вами находимся».

— Так и будешь кашкой питаться?

Витя возится у плиты. Дом на ней, вот и валандается на кухне больше для души! Я после каши, с удовольствием растягивая услаждение, доедаю сырник.

— Ну, яичницу с салом можно только по праздникам, — добавляю угрюмо, чтобы меня пожалела. — Мы ж с тобой не молодеем.

Леониду Ильичу всегда нравилась простая пища, а Виктория Петровна готовила вкусно. Но ненормально с точки зрения правильного питания. Кто же тогда об этом думал?

По утрам на большой чугунной сковороде до золотой корочки обжаривались приличные куски сала, которые заливались потом яйцами. Так в сковородке блюдо на стол и подавали. Память услужливо подсказывает, что на обед часто был борщ. Жена баловала его куриной лапшой, «колдунами» из мясного фарша. Вдобавок Ильич любил жареную картошку с бараниной. И еще обожал дичь, считая, что мясо диких зверей полезней. К приезду Генсека в Завидово обычно варили свежий супчик на свиных косточках с морковкой и картошкой.

После смерти супруга Виктория Петровна рассказывала:

«Леонид Ильич любил мои борщи. Знаете, украинские борщи есть разных типов: холодный и горячий, постный и на мясном наваре… Борщ я варила на два-три дня, суточный — он вкуснее, потому как настаивается. На второе готовила жаркое, котлеты… Вареники Леня любил с картошкой и с квашеной капустой, с жареным луком, а пироги — с горохом. В воскресенье, когда вся семья в сборе, пироги я пекла с мясом, но больше с горохом. Любил жареную рыбу — сома или налима без костей. Потому что еще в молодости подавился как-то косточкой и с тех пор опасался. Карасей я готовила, но косточки выбирала, фаршировала рисом, грибами».

Несмотря на сытость от всплывшей из памяти кулинарной информации рот снова невольно наполнился слюной. Но передо мной стоит острая дилемма: питание придется полностью изменить. Сам я в той жизни уже привык, да и в прошлом частенько предпочитал мясу рыбу и морепродукты. Все-таки родился в морском порту. А здесь… Придется сначала как-то подготовить Витю к существенным переменам. Пусть осваивает новые блюда. Глядишь, и искренний интерес появится. Хлопаю себя по лбу и киваю дежурному личнику, сидящему на конце стола. Питаемся частенько вместе. Не оставаться же охране голодной? Остальные завтракают по расписанию отдельно.

— Не подскажешь, где документы из больницы?

Тот дисциплинированно подскакивает с места:

— Сейчас!

И вскоре я протягиваю супруге Ильича рекомендации от врачей. Та садится за стол и через пару минут смотрит на меня недоверчиво:

— И ты будешь это кушать?

Развожу руками:

— А куда деваться? Но ты не расстраивайся, твоей стряпней будем наслаждаться по праздникам, — хохочу, сглаживая обстановку. Жена успокаивается, что-то понимая. — Главное — не переедать. И физкультура.

Витя думает некоторое время и кивает:

— Хорошо, что ты о здоровье печешься. Вот пока не прижмет! Я посмотрю рекомендации, и сама буду готовить.

— Рыбы побольше. Там полезные жирные кислоты омега-3.

— Это еще что такое?

Перевожу в шутку:

— Модное словечко в статье откопал! Мне Чазов в клинике журнал один подсунул. Кислоты омега-3 помогают предотвратить болезни сердца и инсульт, поддерживают здоровье многих систем организма, включая сердечнососудистую и эндокринную, повышают количество «хорошего» холестерина и помогают снизить артериальное давление.

Виктория Петровна впечатлена и снова всматривается в рекомендации:

— Тогда и я с тобой перейду. Рыба — это полезно. Дай срок, научусь готовить не хуже ваших поваров.

Встаю с места и с улыбкой подхожу к супруге, приобнимая её за плечи:

— Ни на минуту не сомневаюсь!

4 январь: На прием т. Славекий ЕЛ. И. Т. Новиков.

Звонил тов. Заробяну по вопросу письма — группы их товарищей по турецкому вопросу.

7 января: 1. тов. Епишев А. А. Члена В. Совета не допускают к оперативным документам. 2. Отделу админ — о подготовке положения. 2. Кадры — продолжают подбирают по удобству. 3. О Кузнецове — моряк — надо обнародовать на Президиуме. 4. Подобрали ли Замов к начштабу?

9 января 1. Посоветоваться по вопросу о демонстрациях — протестов студентов — о мерах и как быть с компанией китайцев. Волгоград на тракторном заводе танк — не получит поддержки — надо решить.

10 января: 1. О партшколах. Сколько их и нужно ли столько. 2. О критике руководителей в печати, на эстраде. О журнале «Проблемы мира и социализма». Как укрепить его кадрами. 3. Судец- о его работе. Письмо Козлова из Горького из Городка. Федоренко просить вызвать для доклада.

15 января: т. Воронов. Ульбрихт — надо за документацию платить СССР — молчит, не ответили. О научно-технич. сотруд. Писал — но мы не отвечаем. С прошлого года.

Это же сколько у Первого записей в дневнике! Только за недавнее время. Хозяину страны буквально отдыхать некогда. Каждый день встречи, обсуждения или запросы. Письма, ответы, совещания, поездки. Рабочая текучка. Смогу ли я тащить такую ношу? Улавливаю во всем этом некоторый непорядок. Не должен глава страны на подобные мелочи размениваться! А куда деваться? Кто будет разгребать оставшиеся о Никиты завалы? И что значат последние записи?

В памяти всплывает подсказкой: Имеется в виду письмо В. Ульбрихта от 1 декабря 1964 г. по вопросам экономических отношений СССР и ГДР в 1965 года. Письмо рассмотрено на заседании Президиума ЦК КПСС 24 декабря 1964 года, который поручил соответствующим органам подготовить конкретные предложения по вопросам, поставленным в письме. Внешняя политика, значит.

Вот тут я и «присел». Смешно, конечно, читать на диване анекдоты про товарища Брежнева, но вы сначала честно оцените его небывалый по широте фронт работы! Внутрипартийная политика, экономическое управление, верстка планов развития страны на различных направлениях. Культура тоже имела значение. И вдобавок разгребание проблем стран так называемого социалистического лагеря. Где тебя на каждом шагу ждет жирная лепешка из навоза. Союзнички, мать их итить! А сколько лидеров дикарей по так называемому «пути социалистического развития» желает примазаться к нам во всех уголках мира? Интернационализм за счет русского народа цветет и пахнет, выдаивая крохи из не безмерного бюджета страны. Взять ту же Кубу, детище Никиты. Неликвидный опцион, который к тому же бездарно использовали. А еще меня ждет зловещий мир капитала, НАТО и Величайший враг всех времен и народов — USA!

Мдя, куда я попал? По спине пробежала ледяными коготками черная кошка. Но вместо страха явилась спокойная злость.

Что там в записной книжке стоит последним?

15 февраля: В 9 часов утра 1965 приняли секр. перв. Организаций совхозов и колхозов с тов. Полянским. В 3 ч. дня прилетел из Кореи тов. Косыгин А. Н. 1 –э тап. Семичастного — 1 м зам. Кузьмин- 1 зам. Осипов — Зам. Комаров — Зам. С Кумыкиным решить отдельно на пенсию.

Это что еще за интриги Мадридского двора?

Память реципиента живо напрягается. Вот же! В рамках подготовки к мартовскому Пленуму ЦК КПСС провел совещание с представителями совхозов и колхозов по вопросам сельского хозяйства. У меня же важнейший пленум на носу! К нему еще готовится нужно. Правительственная делегация во главе с А. Н. Косыгиным с 6 по 9 февраля 1965 г. находилась с официальным визитом в ДРВ. Перед посещением ДРВ 5–6 февраля делегация провела консультации с руководством КНР, при возвращении домой 10–11 февраля вновь посетила Китай и 11 −14 февраля КНДР с целью обсуждения вопросов оказания военной помощи ДРВ.

Надо обязательно пообщаться с Косыгиным. Кстати, почему он, а не Громыко? И направление в ближайшие годы наиважнейшее. Китай терять нельзя ни в коем случае! Пусть тихая конфронтация, но не обострение. Нужен постоянный диалог, Мао ценит уважение, такой уж он человек. И во Вьетнаме следует устроить амерам кровавую баню, какой они еще не видели. Чтобы вся нация поседела, а истеблишмент ногами отбил у ястребов желание влезать во внешнюю политику. Мало мы тогда участвовали. Крайне мало! А у военных потенциального противника по итогам Кореи и беспрецедентно жестокого Вьетнама есть чему поучиться. Чтобы потом не вбухивать бессмысленные миллиарды в парашютное ВДВ и неэффективную на поле боя авиацию. Насколько помню, и опыт командированных во Вьетнам ПВОшников наши золотопогонные генералы похерили. В армии вообще не помешала бы чистка в духе 37 года. Но кто мне её даст провести? Надо над этим крепко подумать. НО такая огромная и неуклюжая армия нам не по карману. Угробим экономику к чертям!

Внезапно вместо страха перед открывшейся бездной грядущих решений ощущаю неутолимую жажду деятельности. Поднимаю задницу с кресла и шагаю к письменному столу. Вот, во втором выдвижном ящике лежат чистые записные книжки. Толстые, основательные, на хорошей бумаге и с кожаными обложками. Оглядываю стол. Авторучки. Я такими лишь в детстве пользовался. К ним еще привыкнуть надо и чернилами правильно заправлять. Беру отточенный карандаш. Открывают одну из книжек. Нам нужен план мистер Фикс! Именно в этот важнейший для истории момент открывается дверь, и в нее осторожно заглядывает Рябенко. Я ему приказал беспокоить меня только в крайнем случае.

— Леонид Ильич, товарищ Суслов звонит.

А этот перец мне, пожалуй, нужен! В настоящий момент один из столпов партии и верный ленинец. Это лишь в книгах попаданцы меняют кадры направо и налево. В жизни так не поступишь, да и пригодится он мне еще не раз, пока я тут устраиваюсь. Так что буду Мишу держать при себе максимально долго. Да и в той истории он был верным соратником. Пусть и со странностями. Так для этого я здесь! Он у меня еще план построение коммунизма напишет!

— Переключай сюда.

Беру тяжелую трубку кондового аппарата, и вскоре раздаётся взволнованный суховатый голос:

— Леонид Ильич? Первый к тебе вопрос: как ты себя чувствуешь?

— Хорошо я себя чувствую, — улыбаюсь прямо в трубку. Вопрос от камераден прозвучал вполне душевно. — Зачем вы там панику подняли? Ну, перетрудился, бывает. Врачи вдобавок перестраховались, напридумывали черте что, пришлось им сдаться на время.

На том конце провода только что не выдохнули. Голос у меня был больно бодрый, и это сразу подействовало на собеседника положительно.

— Раздули, значит.

Я тут же воспользовался оказией:

— Вот-вот! Интересно только кто так постарался? Знаешь, что, Михаил Андреевич, приезжай-ка ты ко мне на обед. Вот и поговорим.

Суслов точно дураком не был, пропущенное мимо слов уловил.

— Когда у тебя обед?

— В час пополудни. Не бойся, я тоже нынче на диете. Ничего вредного на столе не будет.

В трубке раздался легкий смешок, я был в курсе странностей диеты секретаря ЦК.

— Буду. До встречи.

— Жду.

Положил трубку и довольно потер руки. Пора вербовать себе новых союзников. Суслов, конечно, тот еще дундук, но в партии авторитет и многие потом будут считать его вторым в государстве человеком, сейчас же на это место явно метит «Железный Шурик». От «комсомольца» в той действительности избавились. И здесь это сделать необходимо. Опасный человек этот Шелепин. Уже вовсю плетет интриги. В памяти услужливо всплывает информация, еще неизвестная в этом времени. Промежуточные итоги перераспределения власти Брежнев собирался закрепить весной 1966 года на XXIII съезде партии. По логике основная тяжесть подготовки этого форума должна была лечь на Шелепина, который после избрания Подгорного новым советским президентом уже возомнил себя вторым в партии лицом. Зря, что ли, он перебрался на главный в здании ЦК пятый этаж и занял там кабинет по соседству с Брежневым? Однако Брежнев сделал ставку на более опытного в аппаратных делах Суслова. По сути, именно ему он отвел роль главного дирижера XXIII партсъезда.

Каждая политическая группа пыталась навязать новому лидеру свою позицию. Возьмем идеологию. Заведующий отделом науки ЦК Сергей Трапезников, долгое время работавший помощником Брежнева, выступил за отказ от заявленного еще Хрущевым принципа мирного сосуществования государств с разными политическими системами. А историк А. М. Некрич опасался, что съезд мог бы проголосовать за полную политическую реабилитацию Сталина. Суслов, за многие годы поднаторевший в закулисных войнах с различными интриганами, помог Брежневу сгладить существовавшие у разных групп противоречия, найти приемлемые формулировки и при этом сохранить основополагающие принципы партии. По тонкому льду противостояния прошли. Эпоха Сталина так или иначе осталась позади. Можно ругать лидеров за отступ от генеральной линии вождя всех времен и народов, но это было веление времени. Фарш назад не проворачивается. Опыт используй, но не очерняй. Да и бездумно пользовать уже не получится.

То есть мне стоит банально придерживаться той же самой линии, что существовала в прошлом, разве что чуть нагнетая. Хотя почему бы и не ускорить процесс? Если уж начинать прогрессорствовать, то стоит быстрее создавать собственную команду. Считаю, то в ЦК это воспримут нормально. Пусть и не ждут от нового Первого чего-то сверхъестественного, так что несколько удивятся. Поэтому сюда завтра с утра надо обязательно вызвать Черненко. Предлог благовидный: в ЦК работа ни на миг не прекращается. Стоит сверить наши планы. Вернее, получить их и составить график. Пользуясь мнимой болезнью, можно сделать его щадящим, постепенно погружаясь в реальность управления страной и партией. Заодно свалить текучку на других и глянуть, что получилось. Я еще раз уставился на записную книжку вождя. Ну то не дело такой фигней мне заниматься!

Размышляю дальше. В ближайшее время используем прошлый опыт Ильича, расставляя силки и делая ставку на баланс интересов между группировками. Только какую нынче выбрать своей? С украинцами дело иметь, честно говоря, не очень хочется. Больно много у них гонора, а на будущее страны они в итоге повлияли крайне отрицательно. Как и вообще южане разных мастей. Оттуда в центр страны идет вал коррупции, традиции кумовства, поначалу разъедая областные города, а затем и русскую глубинку. Не тот пример, которому стоит учиться. Пока Днепропетровские мне потребуются для упрочнения власти, а затем нужно опираться на более многочисленную партию РСФСР. Огромная ошибка советской власти — развивать окраины за счет русского народа. Позже опомнились, даже программу «Развития Нечерноземья» составили. Но дорога ложка к обеду. Развиваться надо комплексно.

С огоньком рассматриваю открытую записную книжку и напрягаю память. Мне нужно хотя бы примерно восстановить цепь событий в той своей Вселенной. Текущая с попаданием меня в кресло ключевого персонажа уже пошла иным путем. И не факт, что лучшим. Вдруг мое вмешательство чревато Третьей Мировой? Я же однозначно буду смелее и американцам меня на понт не взять. Вспомни, сколько раз наши отступали под наглым натиском американцев. Перенапряг память, башку заломило. Мою чирканину вовремя прерывает Рябенко:

— Товарищ Суслов прибыл.

— Считаешь, что они сеют смуту?

Михаил отвечает не сразу. Или я слишком на него напираю. Бедолага кутается в шарф и поднимает воротник. Сегодня довольно свежо. А мне хорошо, люблю ветер, что дует в харю! Хотя, пожалуй, стоит сначала закалить Ильича, а потом так долго гулять. Ничего, после обеда полезно. Нечего животы откармливать.

— Любая смута — это плохо, Леонид Ильич. У нас впереди столько работы…

— Вот-вот, а нас отвлекают! — останавливаюсь и пристально вглядываюсь в худощавое лицо главного идеолога страны. И почему к власти приходят такие болезненные личности? Охрана благоразумно держится подальше от нас, подозревая, что разговор не для всех. — Мы с тобой, Михаил Андреевич, люди дела и в первую очередь думаем о стране, о партии, а кому-то просто не хватает власти! Мне ли говорить, как опасны такие люди. Нахлебались в прошлом.

Суслов внимательно меня слушает. Видимо, не ожидал подобной откровенности. Теперь он понимает, почему я его гулять утянул. А куда еще? Не в кабинете же ЦК о таком рассуждать? Что-то я не уверен, что там нет прослушки. Не верю в злой умысел, но КГБ контора большая. Там отделов всяческих много и не всегда руководитель одного ведает, чем занимаются смежники.

— Я понимаю.

Похоже, что Мише стало горячо.

— Это хорошо, что мы понимаем друг друга, — осторожно веду дальше наметившуюся генеральную линию, — тогда нам будет проще сотрудничать. Понимаешь, — останавливаюсь и делаю глубокомысленную паузу, — внезапно у меня созрело множество интересных и полезных для партии идей. И взгляд не некоторые вещи поменялся напрочь. Ничего, если я сначала буду с тобой и другими доверенными лицами их обсуждать? Перед тем как выносить на Президиум или Центральный комитет. Одна голова хороша, а несколько светлых лучше.

Суслов выдыхает. Он отлично понимает, что от такого предложения не отказываются.

— Конечно. Буду только рад. А кто еще?

Какой шустрый! С кем власть делить не захочет? Усмехаюсь:

— Подумаем! Тогда давай так. Я послезавтра вернусь на работу в Цэка. И вызову туда Косыгина. Стоит заслушать итоги его поездки в Азию. Важные там сейчас дела для мира решаются. А мы на этот регион смотрим пока, как на второстепенный. Завязли в Европе. Что нам с нее? Одни убытки.

— Я понимаю. Американский империализм поднимает голову. Мало им было Кореи.

Киваю согласно:

— Там Хозяин сработал молодцом. Сбил с янки спесь надолго. Считай Третью мировую отодвинул. Вот бы и нам не оплошать.

Суслова проняло. Сейчас точно кинется искать материал по Вьетнаму. Но мне и лучше. Подойду на готовенькое. Провожаю его до машины. Суслов продрог, но заметно, что это его сейчас не волнует. Сердечно прощаемся. Секретарь ЦК был так взволнован встречей, что не заметил изменения в речи Первого. Черт, когда уж меня начнут именовать Генеральным?

Дома в холле встречает Родионов. Делаю нарочито сердитое лицо и следую за ним в комнату отдыха. Давление и пульс в норме. Но от дежурного вопроса личный врач не удержался:

— Как себя чувствуете?

— Хорошо. Лекарства принимаю, буду больше гулять. Мне на лыжах бегать можно?

Родионов всерьез удивлен. Брежнев особо не был любителем лыжных прогулок. Вот плавать обожал.

— Если без спортивного азарта, то можно.

— Вы обещали тренера прислать. Нам стоит разработать с ним комплекс упражнений. Чтобы я отсебятины не наделал. Что и сколько мне можно.

— На днях подъедет. Евгений Иванович с ним сам хочет прибыть.

— Хорошо. Могу идти?

Нарочито добродушно улыбаюсь, но бедолага, доктор вздрагивает. Видимо, разительны все-таки отличия того Ильича от меня. Побуду некоторое время злобным Буратино. Ибо… разболтались вы, господа-товарищи не в меру. И людоеды вам не по нраву, и доброту Ильича не цените, падлы. Не пора ли начать создавать собственную Опричнину? Только в рамках советского закона. Самого законного закона в мире!

Информация к сведению:

Помимо готовившегося для Брежнева доклада, Суслов большое внимание уделил подбору людей, которых предстояло выпустить на съездовскую трибуну. Он понимал, что у Брежнева еще не было в партии того авторитета, который в разные годы имели Сталин, Молотов и даже Хрущев. Суслов лично собирался выступить в прениях, чтобы поддержать нового лидера. Однако в этом вопросе новый руководитель партии его не понял. По его убеждению, на съезде из партверхушки должен был блистать только один человек, и звали этого человека Леонид Ильич.

Такой подход на некоторое время охладил и отношения. Без фиксации в протоколе Брежнев поначалу руководство Секретариатом ЦК поделил между Кириленко, Сусловым и Шелепиным. Но последнему он позволил провести лишь два заседания Секретариата — 19 и 25 июля 1966 года. Кириленко председательствовал на заседаниях Секретариата в 1966 году четыре раза, а Суслов — десять раз. Как говорится, почувствуйте разницу. Но пока Брежнев не собирался передавать Секретариат ЦК под полный контроль Суслову.

Отодвигать же в сторону Брежнев начал Шелепина. Почему? Да потому что близкое окружение Шелепина сразу начало плести интриги. Складывалось впечатление, что Шелепин готовился к перехвату власти. Да какое там впечатление! Уже вовсю велась вербовка партаппаратчиков. Скорее сего они и поддержали Брежнева на известном пленуме ЦК ради тактических целей.

Другой известный партаппаратчик Георгий Куницын, занимавший в середине 60-х годов должность заместителя заведующего отделом культуры ЦК, признавался, что лично его на сторону Шелепина пытался привлечь коллега из отдела пропаганды ЦК Александр Яковлев. Ни Бовин, ни Куницын уговорам не поддались. Неплохо зная людей Шелепина, они не верили, что за ними могло быть будущее. Шелепинцы пытались завербовать в свои ряды не только аппаратчиков среднего звена. Они обхаживали и фигуры покрупней, в частности, Анастаса Микояна, о чем он сам впоследствии поведал в книге «Так было».

Люди Шелепина, уверенные в своей победе, вели себя крайне неаккуратно. Многие их шаги стали известны новому заведующему общим отделом ЦК Константину Черненко. Ставленнику Брежнева из Днепропетровского клана. Он, естественно, обо всем подробно проинформировал Леонида Ильича. Разгневавшись, генсек дал указание разработать меры по нейтрализации Шелепина и всей его команды. Перед Черненко и новым главным партийным кадровиком Капитоновым была поставлена задача выдавить связанных с Шелепиным функционеров не только из аппарата ЦК, но и из всех министерств, ведомств и ведущих органов печати.

Тем не менее затеянная генсеком чистка рикошетом ударила и по Суслову. Ведь что получилось? После прихода Брежнева к власти он столько потратил сил, чтобы добиться воссоздания отдела информации ЦК, а генсек через пару лет приказал эту структуру упразднить. Но она ведь была крайне необходима для усиления внешнеполитической пропаганды. К тому же этот отдел возглавил неслучайный человек — Дмитрий Шевлягин, который понимал Суслова с полуслова. Но Брежнев посчитал, что в этом отделе собралось чересчур много людей, которые по прошлой работе были связаны с Шелепиным.

.

Глава 4 Первые шаги. 17 февраля 1965 года. Заречье-6

Сегодня после подъема осторожно сделал зарядку. Чтобы сильно народ, то есть охрану не пугать, ограничился короткой разминкой. Надо как-то легализовать цигун. Здесь может помочь только Чазов. На него свалю. Мол, доктор предложил вспомнить древнюю китайскую мудрость. Витя посматривает искоса, но помалкивает. Её пока пугать своей кратковременной смертью не хочу. Но видимо, поговорить об этом рано или поздно придется. Пока отмалчиваюсь, ссылаясь на работу. Да и супруга Ильича такие времена пережила, что суетиться не будет. Но ведь у меня еще есть и дети. Появятся наверняка проведать отца к выходным. И это проблема. Но будем решать их по мере поступления. Или выставим за скобки!

Сразу после завтрака засели с Черненко в кабинете. Поначалу Константин Устинович больше рассказывал, что меня вполне устраивало. Задаю наводящие вопросы, чиркаю в книжке, что сделал «Рабочим блокнотом». Эх, как бы сейчас пригодился «Эксель»! А до изобретения персонального компьютера еще десяток лет. Надо ускорить! Внезапно в голову приходит гениальная идея. Хватаю вторую записную книжку «Для дум» и там уже авторучкой /специально вчера вечером тренировался! / вношу запись. Черненко хмурится, но затем замечает у меня блеск в глазах и успокаивается.

— Не боись! После отключки идеи разные в голову лезут. Вот и хочу их обмозговать, пока текучка не заела.

Константин Устинович тактично замечает:

— Вот и правильно. Придумали, что-нибудь дельное?

Бросаю в его сторону испытывающий взгляд и припоминаю прокаченную вчера информацию о своем будущем неудачливом по времени правления «преемнике». Мозг у меня начал работать, как компьютер. Это и радовал и пугало одновременно. Ну, спасибо, Петя, удружил! Вертись сейчас, как уж на сковородке. Но где наша не пропадала. Нездоровый дух авантюризма толка меня и дальше.

Константин Черненко родился в 1911 году в семье простых работяг, гнувших спину на золотых приисках. Возмужал в условиях победившей революции и сразу стал делать карьеру коммуниста. Уже в 18 лет возглавил отдел агитации местного комсомола, а в армии крушил басмачей на туркестанской границе. Дальше быстрый взлет наверх, работа в Красноярском обкоме в Великую Отечественную войну и плановый переезд в Москву на работу в аппарат ЦК КПСС. Но не случилось, поступил донос на аморальное поведение Черненко и наличие множества женщин при живой жене. Константин был дважды женат, а донос на него написала в 1948 году одна из внебрачных обиженных дам. Партийная проверка подтвердила его недостойное поведение, перевод в Москву Черненко был отменен. Когда Константин Устинович возглавит аппарат Кремля, он сумеет уничтожить подробности этого дела, а тогда вместо роскошной столицы его посылают к горячим молдаванам.

Черненко понизят до должности начальника отдела пропаганды в ЦК Молдавской СССР, но ссылка окажется неслыханной удачей, ведь именно там работает перспективный Леонид Ильич Брежнев. Молодые мужчины сошлись на почве интереса к красивым девушкам, веселью и вину, стали друзьями. И что ведь занятно: именно эти сибариты смогли вскарабкаться по скользким от крови ступенькам на самый верх. И вы после этого считаете советский строй плохим? Брежнев был Первым секретарем Центрального Комитета Молдавии. Постепенно между мужчинами завязалась дружба. Они проводили много времени вместе. Леониду Ильичу нравился Черненко, которого он считал неплохим организатором и исполнителем. Когда Брежнев начал быстро продвигаться вверх, делая карьеру, он помогал в этом и своему другу. Ильич имел привычку привязываться к верным людям. Не это ли секрет его политического долголетия?

После переезда в Москву в 1956 году Черненко занимает ответственный пост — он заведует сектором массовой агитации в одноименном отделе ЦК КПСС. В 1960 году Леонид Ильич начинает работу в качестве председателя Президиума Верховного Совета СССР, и сразу же Черненко становится главой секретариата Президиума. Брежнев продолжает расти, в 1964 году он уже Первый секретарь ЦК КПСС. И, как по мановению волшебной палочки, Черненко занимает пост заведующего общим отделом этого комитета. Он всегда предпочитал находиться в тени. Однако от человека, который был заведующим общим отделом зависело очень многое: как будут решаться определенные вопросы, с какой скоростью они попадут на стол Генеральному и с какими ремарками. Черненко заведовал перепиской Брежнева, материалами к заседаниям Политбюро и многим другим. Некоторые вопросы он решал сам, не советуясь ни с кем. Оставалось только получить подпись Брежнева на уже готовых бумагах.

Это назначение также влияло на расклад складывающейся власти. Брежнев давно знал, что ни одна победа невозможна без лояльного аппарата. А кто подбирал и расставлял кадры в Центре и регионах? Отдел оргпартработы. А кто обеспечивал связь аппарата с руководством? Общий отдел. Не случайно Брежнев сразу взялся за укрепление этих двух структур. В один отдел он вызвал из Иванова находившегося в опале Ивана Капитонова, другой возглавил Черненко. В свою очередь Черненко помог новому руководителю партии оформить личный секретариат, формально подчинявшийся общему отделу ЦК.

Неформальным главой этого секретариата стал опытный производственник Георгий Цуканов, с ним Брежнев в свое время вместе работал на металлургическом заводе в Днепродзержинске. Помощником по пропаганде и сельскому хозяйству был назначен другой многолетний соратник нового первого секретаря ЦК — Виктор Голиков. А международная сфера осталась за Александровым-Агентовым.

Кстати, а где эти дармоеды-помощники? Почему трубки не обрывают?

— Менять стиль работы необходимо. У нас сейчас что на дворе?

Константина застал мой вопрос врасплох. Он выпучил узковатые глаза:

— Что?

— Век научно-технической революции! Наши руководители полетов с космосом напрямую разговаривают. Лица космонавтов в телевизоре, как тебя видят. А мы что? Обложились со всех сторон бумажками! Излишняя бюрократия замедляет процессы принятия решений. А жизнь, если ты заметил, стала намного стремительней. Сами в детстве при лучине сидели, а сейчас на Луну готовимся лететь.

В голове вспыхивает очередное озарение. Лихорадочно делаю зарубку в памяти — позвонить и спасти Королева! Он не знает, что него рак! Несколько дополнительных лет к жизни нам и ему здорово пригодятся.

— И как нам такое положение исправить? — Черненко с некоторой хитрецой уставился на меня. Мол, чего ты ученого учишь! Не в тон ему хмуро отвечаю:

— Науку звать нужно. Сколько можно отсебятину пороть? При Никите натерпелись волюнтаризма. Правая нога не знает, что делает левая. Куда это годится? Наверняка существует теории руководства и методы внедрения новейших технологий управления обществом. Мы мирный атом укротили, ракеты в космос запустили, а до сих пор возимся с бумажками и чернилами. Будущее, Константин, за электронно-вычислительными машинами и передовыми методами связи.

Заметно, что Черненко пребывает в некотором смятении. От кого я, колхозник целинный успел подобного бреда набрался? Но это только с первого взгляда Брежнев деревенщина. Не чурался Ильич прогресса. И автомобильные технологически новшества оценивал сполна. Только нет пока у меня его представительского гаража!

— Так это… — наконец, «раскупорился» зав общим отделом. Даже не знает, как правильно выразиться. У него оперативной памяти, видать, маловато.

Смеюсь в ответ:

— Не ссы! Тебя в инженеры не пошлю. Ты мне здесь надобен. Но помощников из науки взять придется. Как и советников. Их ведь сначала натаскать нужно. А у тебя опыт, да еще и какой! Не вечно же нам в креслах сидеть! Надо смену готовить.

Черненко на лету схватывает суть моего предложения. Ему лично ничего не грозит, но он сможет оседлать «свежую» волну преобразований. А это дополнительные очки в грызне под ковром. Слыть консерватором в век НТР означает поставить себе жирный минус на будущее. Да и в самом деле, скорость принятия решений бывает критична. Добиваю «контрольным».

— Я посоветуюсь со знающими людьми, потом посидим вместе, порешаем. А ты пока подумай кого выстребовать с Совмина.

Константин Устинович быстро соображает.

— Для чего конкретно?

— Есть идея создать отдельную правительственную ветку связи. ЦК, Совмин и Республиканские органы власти. У военных своя связь имеется, у комитета. А мы чего отстаем? Вдобавок используем для нее передовые устройства, в том числе и спутники. Чтобы общаться в прямом эфире с самыми удаленными районами страны. Мало ли куда меня занесет.

Черненко закатывает глаза:

— Дорого выйдет, Косыгин ругаться будет.

— Понимал бы он что! — ощериваюсь в ответ. — Это же вложения в самую передовую науку и предприятия. Советский Союз не должен одни трактора и танки строить. Мы в связи пока здорово отстаем от Америки. У нас народ без телефонов сидит. Куда это годится?

Без правильного идеологического подката в этом времени никуда. Черненко согласно кивает: ответить главному врагу рода человеческого надо достойно.

— Сэкономить найдем где.

Толковый мужик. Сработаемся!

Генерал Ивашутин не показал вида, что сильно удивлен вызовом на дачу к Первому. Мы гуляем по очищенным дорожкам и неспешно разговариваем. Невысокого роста с фирменным «утиным» носом начальник Главного Разведывательного Управления производит впечатление человека неболтливого. Так и ведомство, что третий год он возглавляет, не из простых.

— Как идет строительство нового здания? Не нужна помощь?

Сейчас ГРУ располагается в Генштабе на Арбате. Ряд служб, например, Информация, 6-е Управление расположилось на Гоголевском бульваре, 6. В 1968 году все основные службы ГРУ будут переведены в новое здание по адресу Хорошевское шоссе, 76, известное в будущем под неофициальными названиями «Аквариум» или «стекляшка» Генерал-полковник на мой вопрос недоумевает. Ведь не ради этого, пусть и важного действа его вызвали сюда. Да и разговор затеян на улице неспроста.

— Все нормально, движется по утвержденному плану, Леонид Ильич.

Голос мерный и осторожный. Понятно, ему еще неясно, что за птица такая товарищ Брежнев.

Бросаю в сторону генералу испытывающий взгляд. Вот сейчас и посмотрим из какого ты теста.

— По плану это хорошо. Петр Иванович, как вы относитесь к увеличению частей спецназа у себя? Международная обстановка нынче неспокойная.

Останавливаюсь, изучая реакцию Ивашутина. Ни одна жилка не дрогнула, отвечает быстро, но уклончиво:

— Спецназ в разведке составляющая важная. Но не только он.

— Я понимаю. Но вы ведь представляете, что в условиях ядерно-ракетной эпохи открытое столкновение на поле боя с нашими главными геополитическими противниками становится маловероятным. Третья мировая выйдет крайне разрушительной. И я точно ее первым не начну. Но блюсти наши интересы все равно требуется. В том числе и за рубежом. В том числе и силой оружия. Насколько я знаю, пока у вас в распоряжении имеются лишь кадрированные бригады?

Генерал неохотно кивает:

— Вас правильно проинформировали, Леонид Ильич. Десять отдельных бригад специального назначения, пять отдельных батальонов специального назначения, одиннадцать отдельных рот специального назначения.

— Надо в ближайшее развернуть их полностью. Для подготовки новых кадров создать отдельный учебный полк специального назначения, — я знаю, что это произойдет лишь в 1971 году, но Вьетнам ждать не будет. — И при Рязанском воздушно-десантном училище создать отдельный факультет военной разведки. Распоряжения скоро получите. Я пока даю вам время на подготовку и раскачку. Хватит все с кондачка решать и в последний момент.

Ивашутин слушает внимательно. Это ведь его идеи и время показало их правильность. Руководство ГРУ ГШ в 1968 году вернулось к замыслу создания учебного заведения, которое бы готовило офицеров-разведчиков специального назначения. Так в Рязанском воздушно-десантном училище будет создана девятая рота курсантов. В программы войдет изучение английского, немецкого, французского и китайского языков. Но в тоже время он, как опытный вояка, ощущает некоторую недосказанность.

— Что-то еще?

— Отдельно уделите внимание изучению работы в тропических джунглях.

Повторять не надо, начальник ГРУ это понимает.

— Насколько большой контингент потребуется?

— Пока сказать не могу. Посмотрим на обстоятельства.

Двигаемся дальше. Одну задачу прокачали, хотя сделать это можно было и в кабинете. Сегодня появилось солнце, морозит, но приятно. Ивашутин в генеральской папахе и теплой шинели одет по погоде. Я также приготовился, даже валенки выстребовал, чем привел в некоторое замешательство охрану. Нашли их у сторожа. Что-то, а валенки в эти годы не проблема. Пожалуй, надо пимы для прогулок заказать. Тепло и удобно. Эта обувь северных народов легкая и шьется из оленьей кожи.

— Удивлены, что мы общаемся на прогулке? Говорите откровенно.

— Честно, да.

Вот и налажен контакт. Морковку я разведчику показал. После моего вмешательства никто Ивашутину палок в колеса ставить не будет. В Генштабе идиотов хватает и что такое гибридные войны еще никто не понимает. А мне и десяти бригад СпН для дальнейших действий мало. Тема «длинной руки» прокачена еще на форуме и не раз. На нем хватало бывалых военных с настоящим боевым опытом. Как они советских генералов говном поливали! Просрать все, что можно, надо еще умудриться. В итоге слили огромные ресурсы ни за грош. Сирия, Сомали, Ангола. Афганистан это уже абсолютно лютый треш тупости совковых деятелей. Влезать в межфеодальные дрязги, хуже не придумаешь. И кто после этого «Ювелир»? Точно не наш человек. Чей заказ он выполнял?

Но суть в том, что Союз был державой мощной, а вот ручонки у него частенько оказывались коротковаты. Нет у нас еще такого флота, как у американцев. Лишь в семидесятые станем полноценной океанской державой. Да и то практически без авианосцев. Несколько авианесущих крейсеров с инвалидами ЯКами не в счет. Они лишь цена амбиций не очень умных адмиралов. Да и цена за паритет на морях будет заплачена немалая. Так стоит ли оно того?

Может, лучше в космос вложиться? И к восьмидесятым получить эскадрильи орбитальных перехватчиков на основе будущего «Бурана»? С возможностью гасить разведывательные спутники врага на раз. На фига нам договор о нераспространении оружия в космосе? Кто нам его навязал в том будущем? Космической державе, что шла первой. При моей власти этого точно не будет. Пусть американцы утираются соплями, но шиш им на постном масле!

А для воздействия на дальних рубежах используем иной инструмент. Нет у Советского Союза столько средств, чтобы строить огромные корабли. Мы «торгаши» заказываем у поляков и финнов из-за нехватки собственных мощностей. Но вернемся к нашим баранам.

— Может, Петр Иванович, вы и догадывались, но у партии имеются собственные источники информации. Как вы относитесь к ГПУ КГБ?

Вот тут Ивашутин дернулся. Нервы они даже у разведчиков не железные. Сам ведь он также на эту должность пришел из Комитета. Первое главное управление КГБ СССР прежде всего структурное подразделение Комитета государственной безопасности СССР, ответственное за внешнюю разведку. И генералу сейчас понятно, что весь сыр бор затеян лишь ради этого разговора. «Прогулка» по морозцу понемногу становится горячей.

— Это наши смежники, Леонид Ильич. И мы частенько взаимодействуем.

— Вот и хорошо. Им нужно помочь. Втихую. Мне предоставили несколько имен. Возможно, это предатели. Ваша задача их незаметно проверить и передать мне лично выводы об их виновности или невиновности.

— Но этим должно заниматься…

Я беспардонно прерываю генерала:

— Петр Иванович, давайте здесь я буду решать, кто и чем будет заниматься, — останавливаюсь и смотрю прямо в глаза прославленного генерала. — В настоящий момент крайне остро стоит вопрос доверия. Партии необходимо укреплять кадры в КГБ. Но для начала нужно понять, кому можно дать карт-бланш, а кто этого не достоин. Есть мнение что Второе управление мышей не ловит.

Ивашутин кивает. Логика в моих словах есть. Мне же нужен свой человек в силовых органах. И в силу своей закрытости ГРУ подходит идеально. Да и в грядущих гибридных войнах это Управление попросту непревзойденный инструмент. И владеть я им намерен единолично. Хватит коллегиальности партийных остолопов.

— Тогда запоминайте…

Проводил генерала к машине. Он задумчив и тих. Я же не тороплю. Еще бы ему не задуматься, после названного в числе подозреваемых сотрудника разведки Дмитрия Полякова. В данный момент он назначен на должность старшего офицера третьего управления ГРУ. Я вначале сомневался называть ли его имя. Предатель этот крайне умен и расторопен. Начал он свой черный путь 8 ноября 1961 года, когда по собственной инициативе предложил сотрудничество ФБР, назвав на первой встрече шесть фамилий шифровальщиков, работавших в советских загранпредставительствах в США. Был арестован лишь 7 июля 1986 года. 7 ноября 1987 года Военная коллегия Верховного суда СССР приговорила Полякова к смертной казни — он был расстрелян 15 марта 1988 года. В общей сложности предатель работал на ФБР и ЦРУ 25 лет, в течение которых выдал 19 разведчиков, 150 советских агентов, порядка 1500 сотрудников КГБ и ГРУ, а также раскрыл адреса явочных квартир в 25 городах США. Его надо обязательно остановить. Но пока Ивашутин встретил мои слова достаточно скептично. Но раскрыв первого предателя из ПГУ, самого простого, генерал разведки обязательно начнет копать далее серьезно. Это все-таки для него дело чести.

Договариваемся о связи. Частые визиты будут выглядеть слишком подозрительно. Завтра утром у меня встречи в ЦК, потом вернусь обратно на дачу. Официально объявлю, что по требованию врачей пока работать буду здесь. Сердечно прощаемся. Ивашутин задумчив, а я виртуально потираю руки. Начинает потихоньку исполняться мой написанный намедни на коленке план. Сначала сосредоточить вокруг себя полноту власти для принятия решений. Нет, это не диктатура. Не дай бог! Один ты никогда ни с чем не справишься, но расставить толковых людей на важных постах крайне необходимо.

Партия, Спецслужбы, Армия и прежде всего экономика. Не будет денег и ресурсов, все похерим!

— Не замерз? — Витя с пристрастием следит, как я раздеваюсь.

— Нет, оделся тепло. Ветра нет, хорошо. Сейчас бы на лыжи.

— Какие тебе еще лыжи, пень старый?

— Но-но! Физкультуру никто еще не отменял.

Задумываюсь. Для кардио одних прогулок мало. Бассейн был бы в самый раз. Ильич любит плавать. Но бассейн будет только летом в Крыму. Смешно. Глава государства и не может себе позволить небольшое спортивное сооружение. Товарищи из ЦК также спортсмены аховые, потому предложение построить в окрестностях спортивно-физкультурный центр не прокатит. Ходить где-то в городе, значит, напрягать охрану и создавать ненужную напряженность. Решено — построю здесь. Но чуть позже. Сейчас такое барство не поймут.

Подзываю в кабинет Рябенко:

— Саша, а где здесь можно на лыжах покататься?

Начальник охраны усмехается уголками губ:

— Леонид, решил за здоровье всерьез взяться?

— Это не шутки.

Рябенко тут же собирается и задумывается:

— Так в Завидово! Там и охрана, и место, там закрытое от посторонних.

— Туда сколько еще ехать!

— А что? Все с пользой. После банька, чай, обед.

Усмехаюсь:

— Ага, из вредностей.

— Вам все равно два раза в неделю хватит для упражнений.

Сейчас в задумчивости уже я. А там ведь и встречи назначать можно. В выходные. В будущем больной Брежнев вообще дела вел оттуда. Совмещу полезное с полезным.

Так что нечего изобретать велосипед. Правда, охотник из меня…. Нет, стрелять умею, но не более.

— Тогда готовь лыжи. И одежду. И еще: сможешь для прогулок достать пимы? Видел как-то во время поездок. Отличная обувь для зимы.

Рябенко удивлен, но быстро соображает.

— Закажем. На севере их шьют.

— И одежду полегче. Я же не сторож в тулупе щеголять. Что-нибудь егерское.

— Сделаем!

Я растекаюсь в кресле и прошу:

— Тогда, пожалуйста, пусть принесут горячего чая и сушек.

В голове внезапно вспыхивает красным трафаретом важная идея: надо обязательно переодеть солдатиков в удобное обмундирование!

Армией вообще следует заняться всерьез. Сильно сомневаюсь, что она на самом деле готова к войне. Пусть Третьей мировой с гигантскими масштабами и миллионами жертв в моей реальности не случилось, но, как оказалось, в прошлом будущем Советская армия оказалась не готова и к локальным конфликтам. Учились на собственных ошибках и крови. А ведь перед Афганистаном у нас уже был опыт Вьетнама, Анголы, Ближнего Востока. И что: Генштаб и генералитет озаботились перенятием опыта? Изучили театр будущих военных действий? Одели солдатиков в подобающую одежду? Да хрен там!

«Солдат обязан стойко переносить тяготы военной службы и терпеть закидоны пидорасов генералов!»

Эти долдоны всерьез гордятся танками, которых зачем-то наклепали тысячами, самолетами, ракетами, Калашниковыми. Спору нет, тут мы впереди планеты всей. Но дьявол побери: почему в стране, которая поставила во главу интересы всех сограждан, о них зачастую вспоминают в последнюю очередь? Солдаты, которые вчерашние школьники и студенты разве не люди? Это уже мое личное подгорает. Как раз служил в то время, когда дедовщина начала махровым цветом распространяться. Спасибо Гречко за набор туда судимых. Да и старший сын хватанул её уже в девяностые по самое не балуй. Лично ездил морду командиру подразделения бить. Договорились за бутылкой, сына перевели. Так что генерал для меня прежде всего гандон штопаный. И если он не такой, то пусть докажет сиё делом.

И почему, тлять, американский десантник во время Второй Мировой был экипирован и одет лучше, чем советский солдат семидесятых? Это мы настолько бедные, вторая мировая держава или что-то в консерватории сломалось? Позорище: гимнастерки, пилотки, ремни вместо разгрузок, кирзовые сапоги и портянки. Почему наши бронетранспортеры так и не получили противоминной защиты и вылезать из них тот ещё квест? Почему не были созданы защищенные бронированные средства для эвакуации раненых? А в Израиле, между прочим, об этом позаботились. Да почему, черт возьми, у нас казармы больше похожи на стойла для скота! Ни горячей воды, ни стиральных машин! Вопросов у меня много и кому-то они точно не понравятся.

Как там сказал один известный деятель: «Надо контролировать, кoмy давать, a кoмy не давать. Почему мы вдруг решили, что каждый может иметь?»

Но сначала следует поставить раком ЦэКа!

Информация к сведению:

История ГРУ берёт своё начало в 1918 году, когда Революционный военный совет Республики утвердил штат Полевого штаба РВСР, в состав которого входило Регистрационное управление. В 1921 году Региступр был переформирован в Разведупр Штаба РККА. Он контролировал деятельность просоветских партизанских отрядов, находящихся в государствах, граничащих с СССР. Однако самая масштабная реорганизация данного управления произошла именно 16 февраля 1942 года. Согласно приказу Наркома обороны СССР, начальником Главного разведывательного управления был назначен генерал-майор танковых войск Панфилов А. Н.

В своём составе ГРУ ГШ Красной Армии имело два управления: агентурное и информационное, в каждое из которых входило по семь отделов и восемь отделов, не входящих в их состав: политический, внешних отношений, специальной связи, специальных заданий, кадров, военной цензуры, контрольно-финансовый и материально-технического обеспечения. 23 октября 1942 года Сталин принял решение перевести ГРУ в подчинение непосредственно Наркому обороны, то есть, себе. Главное разведывательное управление в этот период выполняло задачи по ведению агентурной и диверсионной деятельности не только на территории СССР, оккупированной немецко-фашистскими захватчиками, но и за пределами страны.

С марта 1946 по сентябрь 1947 года — Главное разведывательное управление Генерального штаба Вооруженных сил СССР; с сентября 1947 по январь 1949 года — 2-е Главное управление Комитета информации при Совете министров СССР; с января 1949 по 1953 год — 2-е Главное управление Генерального штаба Вооруженных сил СССР; в 1953–1992 годах — Главное разведывательное управление (ГРУ) Генерального штаба Вооруженных сил СССР.

И с ним мне плотно работать.

Завидовское охотничье хозяйство открыл заново Никита Хрущев. Как вспоминал Анатолий Михайлович Хохлов, старший охотовед:

— «В отличие от остальных членов 'охотничьей команды», он был настоящий охотник — «правдашный», как называли его егеря. К тому же Н. С. Хрущев отлично стрелял. Возможно, поэтому он больше всего любил утиную охоту, где можно было всласть пострелять. Никите Сергеевичу не особенно нравилось, когда кто-то «перестреливал» его. Окружение, в том числе и мы, подыгрывали «Хозяину», восторгаясь его успехами. Например, Николай Викторович Подгорный, уточнив, сколько уток «снял» Хрущев, значительно снижал свои результаты и срочно предупреждал сопровождающего егеря и нас о молчании.

Нередко добыча спутников Никиты Сергеевича превышала его результаты, но объявлять об этом не торопились. Если же следовало замечание «Хозяина», что палили в это утро изрядно, то, к примеру, Подгорный, скромно опуская глаза, изрекал: «Мазал, Никита Сергеевич… Такой уж я охотник».

В начале 1960-х, после окончания строительства здания гостиницы, появилась возможность достаточно комфортно размещать для проведения охоты не только руководителей Советского государства, но и высокопоставленных зарубежных гостей Советского Союза. Приезды в Завидово высоких гостей, в том числе и зарубежных, стали системой. Охота в хозяйстве Хрущеву нравилась, и он стал частым гостем, приезжая с нашими и зарубежными охотниками. Тогда в программы пребывания в СССР отдельных иностранных государственных деятелей включался пункт — отдых в Подмосковье. Первыми зарубежными гостями Завидовского охотхозяйства в декабре 1962 г. стали члены делегации Югославии во главе с маршалом Иосипом Броз Тито.

Генеральный секретарь ЦК КПСС Л. И. Брежнев приглашал на охоту в заповедно-охотничье хозяйство достаточно близких ему в Политбюро товарищей. Это касалось и зарубежных гостей — помимо охоты, в этом комплексе проходили рабочие встречи и переговоры. Завидово в 1960–1970-е годы Завидово неоднократно посещали Президент Финляндии У. К. Кекконен, Президент Югославии И. Б. Тито. В январе — феврале 1967 г., в рамках официального визита И. Б. Тито в СССР, Л. И. Брежнев, А. Н. Косыгин, А. А. Громыко, Ю. В. Андропов и югославский гость успешно охотились на кабанов в Завидовском хозяйстве. Было прекрасное настроение, хорошие трофеи, конструктивный обмен мнениями.

Документы говорят о том, что со второй половины 1960-х годов до 1975 Завидово стало для Леонида Ильича одним из самых любимых мест, достаточно часто и регулярно посещаемых, не только для отдыха и охоты, но главным образом для работы. Можно сделать вывод, что Завидовский комплекс стал вторым — «загородным» рабочим местом Генерального секретаря ЦК КПСС, Председателя Президиума Верховного Совета СССР.

Смысловая вкладка 3

Из мемуаров Анатолия Черняева, сотрудника Международного отдела ЦК КПСС.

Образовался вакуум в духовной жизни. Молодежь, лучшая из массовой ее части прагматична, деловита, готовит из себя специалистов, рано женятся. Какой-то, сравнительно тонкий слой отпрысков «элиты» паразитирует за счет родителей. Остальные просто работают и живут, ни о чем не думая. Есть довольно многочисленная группа комсомольских горлопанов и карьеристов втихаря. Срез молодежи отражает состояние нашего общества.

Профессор А. М. Ковалёв, заведующий кафедрой научного коммунизма МГУ сетовал: 'Как же так получается? Конечно, мир — это хорошо. Ленин тоже был за мир. Но ведь вот мы заключаем экономические соглашения с капитализмом на 30–50 лет. Подводим материальную структуру под мирные отношения. А вместе с тем и повязываемся накрепко с капиталистами. И помогаем им выходить из кризисов и т.п. Значит, мы исходим из того, что 30–50 лет там никакой революции не будет? Как же нам теперь преподавать научный коммунизм, говорить об умирающем капитализме?

На Новый год моя секретарша ездила в Кострому на свадьбу дочери своего мужа. Спрашиваю:

— Как там? — Плохо.

— Что так?

— В магазинах ничего нет.

— Как нет?

— Так вот. Ржавая селёдка. Консервы — «борщ», «щи», знаете? У нас в Москве они годами на полках валяются. Там тоже их никто не берет. Никаких колбас, вообще ничего мясного. Когда мясо появляется — давка. Сыр — только костромской, но, говорят, не тот, что в Москве. У мужа там много родных и знакомых. За неделю мы обошли несколько домов и везде угощали солеными огурцами, квашеной капустой и грибами, то есть тем, что летом запасли на огородах и в лесу. Как они там живут!

Меня этот рассказ поразил. Ведь речь идет об областном центре с 600 000 населения, в 400 км от Москвы! О каком энтузиазме может идти речь, о каких идеях?

Вчера утром пошел в молочную и булочную. Народу!.. Ворчание-симфония случайной толпы: мол, вот, нет порядка, не могут организовать дело, две бабы на столько народа и не торгуют, а ящики перетаскивают да коробки вскрывают… Выходной день, а тут стой в очереди…и продуктов никаких нет…о твороге уж забыли, как он пахнет. И вдруг над всеми грубый голос мужика лет 40.

— А что вы хотите! У нас система такая. Эти бабы продавщицы не виноваты. Виноваты те, кто за зеленым забором икру жрут. У них там и творог есть. А у нас в стране хозяина нет. Хозяин только и делает, что о светлом будущем коммунизма выступает, а с каждым годом все хуже и хуже.

Никто не удивился, не возмутился. Это, видимо, привычное дело -такие речи в магазинах. Толпа в основном поддакивала и благожелательно комментировала, в том числе молодой милиционер, стоявший в очереди за молоком.

В булочной бабы передрались из-за куличей.

Глава 5 Площадка для интриг. 18 февраля 1965 года. Старая площадь. ЦК КПСС

В 8.30 я уже был в своем кабинете на шестом этаже здания ЦК КПСС, что располагалось на Старой площади. Мне не понравилось ни архитектура, наводящая непомерное уныние своим серым видом, ни слишком по-канцелярски устроенное убранство кабинета. Нет, надо форсировать ремонт резиденции в Кремле. Туда, пожалуй, следует сразу после работы съездить, проверить, как идут дела. Пока же официально всем заинтересованным заявил, что собираюсь трудиться на два места. С утра на Старой площади, затем на Заречье-6. В принципе Брежнев так и работал, но уже спустя лет десять, когда начал часто болеть и подсел на транквилизаторы. Вот последнего допустить ни в коем случае нельзя. Не хочу становиться развалиной, что шепелявит и бубнит на камеры. Завтра, кстати, обещал подъехать Чазов со специалистом.

В кабинете заново «познакомился» с Георгием Эммануиловичем Цукановым, моей «тенью» и верным помощником на протяжении десятков лет. Моложавый мужчина с выдающимся носом был полон энергии. Оказывается, на дачу его не пускали по категорической просьбе Виктории Петровны. Она считала, что «больному» стоило передохнуть. Ага, настоящий Ильич уже вовсю «отдыхает». Инфаркт и следом за ним история цивилизации поменялась. Ну это я еще должен поработать на славу.

Из-за таких проволочек последних дней с самого утра на подпись и ознакомление мне был представлен большущий ворох документов. Хорошо старая память реципиента вовремя заработала. Пошло узнавание информации, писем, докладных, постановлений и резолюций. Я быстро включился в работу. Затем глянул на место для подписи и внутренне похолодел. А как я буду подписывать бумаги? Почерк у меня же иной! Пока Цуканов отошел, я схватился за авторучку. Она стояла в дорогом на вид наборе с какой-то надписью. Наверняка подарили. Взял чистый листок бумаги и сделал вид, что расписываю ручку, незаметно сверяя подписи с уже имеющимися. Несколько документов были отложены на левую сторону столу. Видимо, Ильич хотел еще с ними поработать. И о чудо, подпись практически идентична! Моторная память? Написал несколько строк. Почерк старого Брежнева. На душе разом отлегло. Вот на таких мелочах и палятся опытные резиденты.

Помощник подошел с новыми бумагами, уже рассортированными для подписи или ознакомления. Поглядывая на него, вспоминаю, что Цуканов занимал ключевую позицию в аппарате Генерального секретаря ЦК КПСС. Через него проходили все материалы Политбюро и большая часть поручений главного партийного начальника. Он как-то вспоминал позднее, что реально выполняется только десятая часть принятых ЦК партии решений. Остальное — впустую. Если будет приниматься в десять раз больше всякого рода постановлений ЦК или Совмина, значит, в десять раз увеличится их невыполнение. А это резон. Зачем плодить бюрократию? Лучше меньше, но с тотальным контролем. Необходим механизм проверки выполнения решений. Хотя у нас вроде есть КПК? Но или там не чешутся, или механизм кривой.

— Давай сразу, что у тебя на подпись, — быстро и размашисто, с некоторым удовольствием работаю ручкой. Еще бы, вершу судьбы мира! Ха-ха.

Все-таки от моторной памяти огромная польза. Сам бы я ни в жизнь чернилами так ловко не чиркал. Обязательно бы зацепил лист и покромсал его. Здесь же надобно, чтобы ручка как бы порхала пером над бумагой. Удовлетворенно киваю, отодвигаю ворох документов и осторожно закидываю удочку.

— Георгий Эммануилович, как ты думаешь, не пора ли нам сбавить темп этой бюрократии? Не могу я физически отсмотреть и уразуметь сколько текучки. Нам нужен фильтр. Некий отдел аналитиков, что будет отбирать для рассмотрения на самом верху важное. Твоя задача — стратегия и контроль за выполнением важнейших постановлений.

Цуканов с удивлением взирает на меня. Но соглашается лишь отчасти.

— У вас уже есть личный секретариат.

— Но ты еще подумай хорошенько. Раздувать кадры не нужно. Стоит лишь привлечь грамотных специалистов и опробовать. И вызови мне, пожалуйста, Черненко.

— Сейчас.

Черненко пришел с толстой кожаной папкой, смотрит на меня внимательно. Видимо, мой цветущий вид ему понравился, он спокоен, настроен по-деловому.

— Константин Устинович, я тут Цуканова озаботил одной идеей, помоги ему, пожалуйста. Я считаю, что ко мне на стол идет слишком много текучки. Здесь, — я обвожу рукой стены Центрального Комитета, — столько народу идейно сознательного по кабинетам сидит. Неужели они часть работы и ответственности на себя взять не могут? Пусть отрабатывают народное доверие и пайки.

Заведующий Общим отделом на миг замирает, обмозговывая очередную прихоть барина, потом кивает:

— Разберемся.

Он смотрит вопрошающе, до меня доходит по какому вопросу:

— С наукой пока обожди. Встречусь со знающими людьми, потом засядем конкретно. Пока все.

Гляжу ему вслед, прикидывая и решаю: «Ничего, справится!»

В том прошлом будущем по причине всё более усиливающегося партийного контроля за народно-хозяйственным комплексом страны, соответственно, всё больше рос документооборот в Общем отделе ЦК КПСС. Чтобы не утонуть в море бумаг Черненко начал реагировать и проявил себя как выдающийся организатор работы, добившись того, что руководство страны в любой момент могло получить всю необходимую информацию по любому вопросу. В Его отделе были внедрены элементы автоматизации и механизации учёта и контроля, хранение документов в формате микрофильмов, средства оперативной полиграфии.

По инициативе Черненко был создан Вычислительный центр, оснащённый передовыми на тот момент моделями электронно-вычислительных машин. Таким образом удалось поставить на небывало высокий уровень оперативности и чёткости аппаратной работы. Заметно усилился спрос за соблюдение исполнительской дисциплины с партийных работников. Константин Устинович настойчиво боролся за повышение роли общих отделов в региональных партийных комитетах. В этот период деятельности Черненко завоёвывает авторитет в аппарате партии, получая неофициальное прозвище «Хранителя партии». То есть прирожденный бюрократ у меня есть. Введем в оборот компьютеры, апробируем изначальный прообраз Рунета, подстегнем научную мысль страны. Центральный Комитет должен показывать всей стране пример, а не быть рудиментарным отростком.

У меня сбоку выстроен целый ряд телефон. Зависаю на секунду, затем смело беру трубку и звоню Суслову. Могу и попросить через Цуканова, у того в книжке все телефоны, но внутренние номера в памяти сами собой всплыли. В записной книге моего верного с 1958 помощника года каких только записей нет: двух служебных и домашний телефоны, а также телефон дачи Брежнева, телефоны его жены Виктории Петровны и других родственников Генсека. Также книжка содержит записи телефонных номеров (служебных, домашних и дачных) и домашних адресов лиц, входивших в ближайшее окружение Л. И. Брежнева, членов их семей, а также других руководителей советского государства и национальных республик: зампреда Совета Министров СССР Н. К. Байбакова, посла СССР в США А. Ф. Добрынина, первого заместителя председателя КГБ СССР С. К. Цвигуна и мн. др.

Вдобавок телефоны гаража ЦК, телефон ГУМа, так называемый сектор 200, телефоны личных портных и парикмахеров, известных врачей: Е. И. Чазова, В. Г. Смагина, Б. В. Петровского, Ю. Ф. Домбровской, начальника Завидовского госзаповедника И. К. Колодяжного, личного пилота Л. И. Брежнева — маршала авиации Б. П. Бугаева, начальника личной охраны Л. И. Брежнева — А. Я. Рябенко и многих других. Это уже послезнание во мне говорит. Но, пожалуй, через несколько лет Цуканова стоит заменить. Пусть возглавит какой-нибудь аналитический институт. Или не стоит? Подумаю. Но как-то напрягает меня человек, который слишком много знает.

— Садись, Михаил Андреевич, — смотрю на вытянутое лицо будущего главного идеолога партии. Этого мудака точно стоить заменить. Но после того как мавр сделает свое дело. Сейчас он мне необходим для плетения интриг и укрепления моей власти. Потенциально есть желание создать настоящий коллегиальный орган государственной власти. Только вот Политбюро для этого плохо подходит. Слишком много в нем политики. Чем его заместить, пока даже не представляю. Но начнем менять державу постепенно. «Торопиться не надо…» — Ты у нас в Президиуме самый начитанный и грамотный. Никто из нас лучше тебя не знает марксизм и сочинения Ленина.

Суслов не ожидал и ему явно льстит моя оценка.

— Ну право! Леонид Ильич, давай без лишней лести.

— Я вполне объективен. Так что берись, Михаил Андреевич, крепко берись за идеологию. Пока это просьба. Позже проведем на Президиуме, как твой основной фронт работы. Бери под свое крыло издательства, прессу, радио и телевидение. Особенно удели время последнему. Гостелерадио сейчас на подъеме, стоит его заранее укрепить кадрами. Только не этими кондовыми, что еще при керосинке учились. Нужны образованные и новаторски настроенные люди. Понимающие, что такое НТР и как строить правильно вещательную сетку. Чтобы наши лозунги успешно сочетались с программами образовательными и развлекательными. Мне же надо на кого-то опираться в идеологических вопросах. Сам я, — развожу руками, — все объять не могу.

Суслов чует перспективу, в глазах заиграла мысль. Он сосредоточен и деловит. Не рано ли я его списываю? А если подтолкнуть человека в нужную сторону? Мне одному завалы не разгрести, можно использовать его, как бульдозер с огромным отвалом.

— Понимаю, Леонид Ильич. И обещаю тебе полную поддержку.

— И знаешь, — делаю вид, что задумался. Хотя заготовки еще с вечера правились. — Найди научную команду, или лучше целый институт. Только не бездельников и болтунов, — совершаю характерный жест, — а людей мозговитых. Пусть подготовят и представят нам, — делаю голос ниже, намекая на нашу теперешнюю близость, — последние тенденции в мировом коммунистическом движении.

Суслов напрягается. Глаза его суживаются:

— Стоит ли так рассчитывать на товарищей оттуда? Ведь единственная страна, где коммунисты победили самостоятельно, это Советский Союз. Чему нам у них учиться?

— Ты прав, — буравлю Михаил взглядом. — Но отчасти. Хотелось бы ознакомиться со всем спектром мнений. Что там товарищ Ленин говорил: «Учиться, учиться и учиться, и вырабатывать из себя сознательных социал-демократов, 'рабочую интеллигенцию». Так что и мы обязаны подходить к идеологическому вопросу предельно интеллектуально, — Суслов малость офигел от моего «высокого стиля». — Здорово подозреваю, что в бочке мутной воды можно найти несколько сияющих жемчужин. Свежая кровь нам в текущий момент остро необходима. Сам посуди, как нас в последние двенадцать лет шатало.

Секретарь ЦК поджал губы. Прерогатива сыпать цитатами всегда оставалась за ним. Но он принципиально согласен:

— Да, Леонид Ильич, нам следует хорошенько осмотреться.

— Заодно глянешь: сколько у нас в подобных заведениях бездельников завелось. Мы тут с утра до вечера пашем, а идеологический фронт так и не закрыт!

Тут Суслова проняло, глаза загорелись, кулачки сжались. Будет шороха в чьих-то кабинетах! Этого я добиваюсь. Расшевелить, по существу, бесполезное болото. Сколько диссидентов вышли с кафедр «научного коммунизма»? Так что готовьтесь, гады, к стройкам народного хозяйства!

Косыгин сегодня приехать не может. В Совмине у него много дел накопилось. Договорились с ним в один из ближайших дней устроить рабочее совещание в ЦК. Я заказал в кабинет крепкий чай с лимоном, печенье и начал просматривать бумаги, попутно решая, кого пригласить на встречу. Громыко нужен однозначно. Это все-таки его курятник. Хотя по мне методы его работы давно устарели. Стоит подыскивать замену. Но она возможна лишь после того, как в Политбюро, то бишь Президиуме созреет общее суждение о роли СССР на международной арене. На совещании скорее произойдет неформальный обмен мнений насчет нашей ближайшей политики зарубежом. Пора нам поворачиваться от Европы к Азии. Как показали события будущего, этот регион более перспективен в плане долгосрочных вложений. СЭВ приносит одни проблемы и убытки. Роль буфера с Западной Европой– вот его подлинная задача. К сожалению, в будущем из-за слабости России не получилось создать там по-настоящему нейтральные государства. В итоге получили несколько мелких, но донельзя противных шавок, служащих новому хозяину.

Западная Европа интересна скорее в плане технологий. Зачем покупать там готовые изделия и шмотки? Лучше брать целиком заводы. «ВАЗ» тому пример. К нему следует добавить французов и каких-нибудь бельгийцев. Деньги на покупки я найду послезнанием. Надо будет, кстати, в ближайшие месяцы ознакомиться с состоянием дел в Совете Экономической Взаимопомощи, поговорить с экономистами-международниками и военными. Да и, пожалуй, ближе к лету совершить турне по всем странам социалистического блока. Увидеть воочию чем они дышат и так ли искренни в своих намерениях. Попутчики или союзники.

Впереди зреет Чехословацкий мятеж, надо его купировать заранее и решить, что делать с этими «чемоданами без ручек». Ставлю данный проект себе в план, как приоритетный. Чехи нам на долгие годы свинью подложат. А вот фиг там! Будете у меня хрен сосать без соли, раз вам ваша мещанская жизнь милее. Преференции только лояльным и за труды тяжкие. Не одним нам каштаны из огня таскать. А не создать ли нам международные миротворческие силы? Как раз территория Югославии и подойдет. Пусть братушки поработают и на Росиюшку, не все нам за них вписываться. Немцы, чехи, юги, шведы, с западной коалиции можно еще датчан включить. Записная книжка понемногу наполняется идеями и мыслями. Через неделю другую буду готов их обосновать и представить «Малому Политбюро».

Суслова приглашу на совещание однозначно. Он не практик, но сейчас мне нужен. Его доверие важно, как и влияние. Сам себе усмехаюсь, становлюсь Хитрым Лисом. Кто еще в будущем был моей верной рукой? Кириленко Андрей Павлович. В 1962–1966 годах — 1-й заместитель председателя Бюро ЦК КПСС по РСФСР и одновременно в 1962–1964 годах — председатель Бюро ЦК КПСС по руководству промышленностью РСФСР. Знакомы мы с ним еще по Запорожской области, где Кириленко служил вторым секретарем Запорожского обкома ВКПб, а Брежнев был там первым. Опять украинский след. И он член Президиума, что важно. В 1966 его поставят от ЦК курировать промышленность, капитальное строительство, транспорт и связь. То есть контролировать огромнейшие средства союзного бюджета.

Не гигант мысли, но человек исполнительный и решительный. Только на фиг он мне в промышленности сдался. Бардак там царил необыкновенный и скорее потребен незашоренный взгляд технократа. Бросим-ка мы секретаря ЦК на реформирование партаппарата. Будущий Брежнев в начале семидесятых хотел затеять его, но так и не сподобился. А это, выражаясь метким словцом вождя, «Архиважно!» Неповоротливое чудо административного гения начнет в скором времени мне здорово мешать. Нужно обязательно реформировать управленческую вертикаль, оставив за Центром принятие и контроль за важнейшими решениями. А суету хозяйственную и социальную работу спустим на низы. Андрей Павлович у нас человек с бульдожьим характером, такую ношу вытянет. Пусть уже привыкает быть со мной. Да и сам как-то проговорился:

«У нас, — сам же как-то признался Кириленко, — мало кадрового резерва. Нет второго и третьего эшелона. Всё мы растеряли».

К тому же припоминаю, что товарищ Кириленко человеком одарённым, потому иногда лез куда не следует. Одно время он очень много внимания уделял вопросам кино. Похоже, у него ещё в 1962 году не заладились отношения с Алексеем Романовым, возглавляющим Государственный комитет СССР по кинематографии. По указанию Кириленко отдел культуры ЦК подготовил разгромный проект партийного постановления по кино с указанием конкретных виновных за провалы в отрасли. Госкино было предложено преобразовать в министерство, а на пост министра планировалось выдвинуть ставленника Кириленко — Ермаша. Но этот сценарий не устроил Суслова. Наконец, в 1972 году Кириленко все-таки добился своего. И Филипп Тимофеевич Ермаш до 1986 года руководил Госкино.

Пусть тогда в ближайшее время пободается с Сусловым за мое внимание. Главное — показать им, что я знаю, что делаю. И что у Ильича есть план. Хлопаю себя по лбу. Тогда на кого мне спихнуть текучку? С тяжким сердцем понимаю, что влезаю в огромное болото, которому конца и края нет и не будет. Как проводить реформы, если их сразу забалтывать начинают? Нет, должность Генерального однозначно не всемогуща! Какой к чертям в Союзе тоталитаризм! Такую глупую идею могли подкинуть только необразованным идиотам из либеральных НИИ, где мозги давно прокисли. Высшее техническое образование вовсе не дает знаний ни политологии, ни в социологии.

Плюс вижу пока лишь один. Выбранные мной целевые кадры будут на ближайшее время заряжены, энергии и апломба у них хоть отбавляй. Глядишь, пока я собираю второй эшелон руководства, они и пробьют брешь в стене. Уютный ЦэКовский мирок однозначно требуется разбить вдребезги. Заново собирать позже станем. А идея у меня простая. Поставить на ключевые участки люди помоложе и незашоренней. К черту коммунизм! Будем строить новое общество без идеологической шелухи. «Мир Полудня» в научно-технической обертке! Спасибо Стругацким за подсказку. В этом времени их книги еще в тренде, а идеи востребованы. Молодежь с энтузиазмом отреагирует на маниловскую чушь, оторванную от реальности. Мне же в освеженном руководстве потребуются крепкие технократы с научной закваской. А чтобы обуздать их завихрения и амбиции, мы оставим над ними опытных «Идеологов»! Точнее тех, кто крепко умеет в интриги.

Пока передо мной лишь основной вопрос: где их взять, эти ценные кадры будущего. Московская «золотая молодежь» уже лет как двадцать развращена либеральными ценностями. Не надо считать, что при товарище Сталине его номенклатура горела идеей «Светлого будущего». Политическая борьба и террористические методы работы выбили даже из мечтателей всю веру. Их детки уже не верят ни в черта, ни бога, ни в коммунизм. Росли в атмосфере двойной морали. Кстати, верхушка СССР в этом в первую очередь и виновата. Она даже на заре своего существования не смогла создать элитный «Корпус стражей революции». Нечто вроде кадетских заведений с коммунистическим уклоном. Запала хватило только на пионерию и комсомол. Но лучшие первые кадры оказались тотально выбиты проклятой войной. Гером погибли, остались трусы и двурушники. Наверху настоящих фронтовиков крайне мало.

К этому времени молодежные организации до предела формализированы. Вскоре станут и вовсе бесполезными. Сейчас пока еще дышат, иногда что-то даже выплескивают толковое на поверхность. Но зная будущее, черпать из ВЛКСМ кадры не собираюсь. Как и с элитных столичных ВУЗов. Их выпускники вскоре начнут предавать и продавать направо и налево. Их такими воспитали. Кто же ими на самом деле исподтишка руководит? Почему либерально настроенные молодые люди стройными рядами выпускаются в советскую действительность? Просто так не бывает даже пук. Ничего, будет время, разберемся. И не таких хитровыделанных за задницу хватали!

А людей я найду. В такой огромной стране талантов должно быть множество. Как и гениев. Но задача с кадрами на текущий момент одна из основных. Кому-то ведь нужно будет поднимать экономику и социальные проекты, когда я все тут переверну. Старперы такое точно не потянут. Это я еще в прошлой жизни понял. Гибельность семидесятых в том, что на пике своего развития СССР полностью провалил кадровую политику. И в этом целиком вина партии и её верхушки!

Ильич же хоть и работал много с региональными руководителями — секретарями обкомов КПСС, председателями облисполкомов и иже с ними. Встречался он и с отраслевыми министрами, а также с некоторыми заместителями Председателя Совмина СССР. Но, как я заметил по его записным книжкам и графику, зачастую делал это без серьезной необходимости. Расставляя повсюду «своих» людей и постоянно «работая» с ними, Брежнев тем самым гарантировал собственную неуязвимость. Все члены ЦК в итоге оказались замкнуты лично на него. А, следовательно, его нельзя было и освободить так, как это было сделано с Хрущёвым. Мне нужно сначала разобраться с этим вопросом. Ищу телефонную книжку. Ого! И как все данное обилие просечь? Столько имен и фамилий. Моя послепамять откровенно пасует, но внезапно резко приходит на помощь память реципиента. Это я так грамотно попал!

С этим мы сошлись на фоне любви к футболу. Тут крупнейшая производственная область РСФСР. Хм, у Брежнева явно наметилась тяга к чисто русским промышленным регионам. А ведь и Днепропетровский клан для меня важен. Пожалуй, надо будет вначале смотаться туда. Заодно повидаться с Первым Украинского ЦК. Я собираюсь избегать резких движений в ближайшие года три. Сначала стоит укрепить власть Генсека, убрать около меня лишних людей и тщательно подготовить планы. А украинцы меня в целом поддерживают и это сейчас архиважно. Я же подцеплю их позднее на националистический крючок. Шелест зашхерил немало мин замедленного действия. Славяне должны быть разными, но обязательно вместе. И тем, кто это не понимает, стоит как следует настучать по башке. С помощью закона.

И тут застреваю мыслью в древе. Как действовать? Кого привлекать? Кто в СССР всерьёз занимается бандеровским подпольем и расследованием военных преступлений? КГБ мне пока неподвластно. С Ивашутиным ни шатко, ни валко. Да и не его это сфера деятельности. Поговорить с Главным прокурором? Или сначала перетереть с Рябенко? Нет, пожалуй, следует чуток подождать. Ему и так в ближайшие дни крайне нелегкое задание выполнять. Зато смогу потом поставить резкий, как понос вопрос на Политбюро, тьфу ты Президиуме! Надо менять название срочно. Так, а кто это делать уполномочен? Молчат обе памяти. Тьфу ты! Вот и спасай мир после этого.

Смеюсь сам от себя. Но мысли забегали в голове быстрее. Пока собирался, собирал отрывки знаний по национальному вопросу. Это ведь именно он через всего четверть века уничтожит великую Империю.

Информация к сведению:

Начало лета 1968 года. Кириленко внёс в Политбюро записку об улучшении работы партаппарата по идеологическим вопросам. 14 июня 1968 года на очередном секретариате ЦК Суслов вне повестки дня предложил по этой записке обменяться мнениями. В сохранившейся протокольной записи заседания были приведены короткие реплики Суслова, Кириленко и Устинова.

'СУСЛОВ. Нам необходимо начать реализацию предложений, содержащихся в записке комиссии т. Кириленко. На этот счёт есть поручение Политбюро. Я бы считал, что может быть, нам следует начать с организации Отдела печати, радио и телевидения ЦК КПСС.

КИРИЛЕНКО. Следует ли нам начинать с организации Отдела в ЦК? Может быть, начать с комитетов.

УСТИНОВ. Необходимо назвать конкретные фамилии руководителей центральных идеологических организаций.

Уже 26 ноябрь 1968 года. Обсуждают записку Василия Шауро и А. Дмитрюка из отдела пропаганды.

Председательствовал на том заседании Кириленко, а из других секретарей присутствовали Демичев, Капитонов, Катушев, Пономарёв, Соломенцев, Устинов и председатель Комитета партконтроля Пельше. Вопрос «О повышении ответственности органов печати, радио, телевидения, кинематографии, учреждений культуры и искусства за идейно-политическое содержание публикуемых материалов» значился в повестке дня первым.

В протокольной записи того заседания было отмечено:

'КИРИЛЕНКО. Проект подготовлен неудачно. Он очень куцый, не раскрывает существа дела. Надо подойти с более широких позиций к этому вопросу, как было отмечено в записке Политбюро. Нужно будет дать вводную часть, показать роль средств информации, а затем изложить в развёрнутом виде практическую часть решения.

ПЕЛЬШЕ. Тов. Кириленко правильно ставит вопрос. Проект постановления подготовлен формально. Такое решение мало что даст.

КИРИЛЕНКО. Речь идёт именно о том, чтобы возложить ответственность за идейное содержание на редакторов, на редакционные коллегии, на коммунистов, которые работают там. Что касается Главлита, то он должен нести ответственность за сохранение государственной и партийной тайны в печати.

ПЕЛЬШЕ. Необходимо в решении затронуть также вопрос о работе творческих союзов. Они нередко проводят различного рода творческие вечера, приглашают докладчиков, но всё это делается бесконтрольно. Часто они копаются в мелочах быта. Вообще вопрос о кадрах в органах печати и издательствах заслуживает большего внимания. Я считаю, что агитпроп должен изучить этот вопрос и укрепить органы печати кадрами'

Строчки дневника Луганского писателя фронтовика за 1967 год:

'В Союзе писателей Украины обстановка мрачная, неясная и неприятная. Некоторые называют молодых людей «нациками» и «бандеровцами». А сами «нацики» этого будто и не замечают. Внешне все кажется устоявшимся и бесспорным. Но в глубине — бурлит, ненавидит и живет непримиримой жизнью. Съезд, конечно, ничего не разрешил, а только обострил противоречия, обиды, и бесконечные споры. Но в какой-то мере сторонники крайних мер в «национальном освобождении» почувствовали себя стесненно. Меньше стало появляться безответственных речей, меньше акций, похожих на акции секретарей Центральной Рады, а не секретарей Союза. Дело в далеко простирающихся путях политических устремлений. Дело даже в возвеличивании нации, очень сходном с нацистской идеологией. Я не уверен, что к такому возвеличиванию не склонны первые лица в самом Союзе. И вот это очень печально…

Когда-то принадлежность к партии позволяла войти в дом самых близких. Теперь еще принадлежность к нации и определенной националистической идее собирает самых близких. Моих русских в Союз писателей в Киеве не принимают… Увы, в моем отделении Союза писателей фактически два отделения. И в Союзе писателей Украины найдется достаточно таких, которые молча проголосуют против приема в Союз «их одного русского». Наличествует страх перед сидящими в тени, как будто страх перед мафией. Ящик с двойным дном. Мальчик начинает рано узнавать требования тех, кто страстно пишет об интернационализме, а у себя дома строит хоромы национальной ограниченности'

Что еще можно к этому добавить? Вот они корни будущих Майданов и раскола с единокровным русским миром. Потому политическое украинство надо давить на корню. В моем будущем Украина развивалась именно так, как это было запрограммировано во времена рыночной реставрации девяностых. Сформированная в эти годы экономическая система была целиком построена на эксплуатации общественных богатств, накопленных в советский период. Наиболее ценные активы государственной собственности прямо на глазах уходили в частные руки будущих олигархов, а постоянно беднеющее государство постепенно сбрасывало с себя непосильный груз социальных гарантий советского времени. Новая экономическая и политическая реальность с неизбежностью создавала соответствующую идеологическую надстройку.

Ее основой явился характерный в целом для Восточной Европы синтез рыночного фундаментализма, антикоммунизма и национализма, густо приправленный цивилизационными мифами и националистическими предрассудками. Эта крайне правая по своей сути идеология и составила генеральную линию государственной пропаганды, и в итоге стала настоящей гражданской религией новой украинской интеллигенции — в широком спектре от откровенных нацистов до проевропейских умеренных либералов. И она вполне доказала свою эффективность в смысле политического господства над жестоко пострадавшим от «реформ» обществом, достигнув апогея своего развития после Майдана незалежности.

По мере углубления кризиса, на этапе истощения оставшихся от советской эпохи ресурсов, националистическая идеология оставалась последней возможностью удерживать в послушании стремительно беднеющие массы, зачастую используя их протест в собственных политических целях. Пещерный антикоммунизм фактически лишил Украину надежды на человечную, социалистическую альтернативу либерализму. Общество разложившихся псевдодемократических институтов, где господствуют культивируемые пропагандой правые настроения, обречено рано или поздно по мере нарастания социальных противоречий выбрать авторитарный путь. Поэтому практически все окраинские олигархи сделали ставку на откровенных нацистов. Привычный путь крупного капитала. В России тоже в высоких кабинетах нашлись сторонники классического фашизма а-ля отечественный Иван Ильин.

Что же касается окраинской национальной интеллигенции, то она видела в «западном мире» сказочный Авалон — царство справедливости и прогресса, по пути которого должна пойти Украина. А всякая критика глобальной системы капитализма, любые попытки указать на ее противоречия и проблемы, сразу отбрасывались как измышления коммунистической пропаганды. Эта простодушная идеализация новой версии «старшего брата» сыграла в итоге с украинцами злую шутку. Провинциальные украинские интеллектуалы принимали мировую историю исключительно в ее неолиберальной трактовке. Даже попав в капкан хаоса, их упоротые умы не изменили нарратив ни на йоту. Полная деградация интеллекта!

В итоге национально ориентированная либеральная интеллигенция, которая в других странах зачастую выступает агентом борьбы за демократические права, почти не отличается по своим взглядам от ультраправых, послушно перенимая у них идеологию национализма и милитаризма. Богатейшая республика Советского Союза за неполные тридцать лет превратилась в самую бедную страну континента, с деиндустриализованной экономикой, разрушенной инфраструктурой, стагнирующим образованием и полностью деградировавшей социальной сферой.

«Ужасный конец в формате ужаса без конца».

Они не ведают своего ужасного будущего! А мне что прикажете с этим делать? Не могу же я на трибуне заявить, что вы все просрете до талого!

Глава 6 Размышлязмы старого пердуна. 18 февраля 1965 года. Подмосковье

Покидаю Старую площадь и прошу охрану везти меня через город кругом. Хочу посмотреть Москву шестидесятых. Уж больно она отличается даже от той, что мой реципиент оставил к концу правления. Практически два разных города. Ребята несколько растеряны и просят некоторое время для подготовки. Недовольно оборачиваюсь и роняю:

— Вы считаете, что в центре страны я нахожусь в опасности? После почти пятидесяти лет советской власти?

Видимо, мой тон, именно мой, а не Брежневский подействовал. Я всегда умел в некоторые моменты быть острым. Чуть опосля немного смягчаю обстановку:

— Ничего, и на светофоре постоим. Чай не баре!

Рябенко лишь качает головой и садится со мной в машину.

То ли погода тому виной, то ли не мажорное настроение. Но Москва шестьдесят пятого категорически мне не понравилась. В центре много старья, неуютного и неряшливого. Множество узких проулков, ведуших непонятно куда. К чему жалеть все эти дворянские и купеческие развалины? Они придают замызганный вид столице огромного государства. Оставить лишь ценные исторические памятники, остальное безжалостно под снос! Где же светлая Москва из фильма «Я шагаю по Москве»? Или мне нужно пройтись пешком и с опытным экскурсоводом? Так хрен дадут. Очередной минус всевластия. Хотя Багдадский халиф мог, а я чего? Оставляю идею на потом. Все равно нужно посоветоваться с архитекторами и специалистами. Но однозначно одно — проспекты надо расширять под будущий автотранспортный поток, промзоны уменьшать. Промышленные предприятия — это постоянный приток лимиты. Столица и так задыхается от нуждающихся в жилье, а в будущем превратится в клоаку, сложную для выживания. Все в сад, то есть область. Мини-города будущего, вот на что потом будут равняться регионы. Лезу в карман за записной книжкой, ловлю взгляд начальника охраны и машу рукой:

— Давайте домой!

Но заметно, что автомобильный поток в центре довольно густой. Старомодными автобусами и троллейбусами не обойтись. Нужно сразу планировать развитие транспорта будущего на монорельсах. Чтобы на земле остались лишь пешеходы, велосипедисты и малогабаритные грузовички с развозками для торговли. Пикапы и что-то типа будущей «Газели». Помню, в мою молодость были популярны ГДРовские грузовики. «Мир Полудня!»

Народ, спешащий по делам, одет по погоде тепло, но больше в темных и серых тонах. Как там говорили: Брежнев принял страну, в которой номенклатура еще донашивала старомодные бостоновые костюмы и архаичные габардиновые пальто сталинской эпохи, а сдал преемнику сверхдержаву, где, как сказал герой популярной кинокомедии, «в джинсы уже облачились даже самые отсталые слои населения».

По пути размышляю и прикидываю далее. На совещание обязательно требуется пригласить человека от армии или ВПК. Вьетнам — это горнило наших будущих успехов и пинок для реформирования. Армия обкатает там не только кадры, но и новейшую технику. Драка с американцами предстоит нешуточная. Они сейчас удила до ушей затянули. Министра обороны звать смысла нет. Малиновский живет в прошлом, как и все его свита. Я нацелен его и камарилью генеральскую здорово почистить. Союз в тридцатые годы немало от военных клик потрясло. Уничтожили одну, вылезли другие. В итоге Киевская клика армию оседлала и в сорок первом жидко обосралась. Нельзя доверять такое сложное дело, как оборона Родины военным. Проверено уже не раз в том будущем.

Лучше всех, пожалуй, подходит на пост министра обороны кандидатура Устинова. К тому же во Вьетнаме мы столкнемся с новейшими разработками американского ВПК. Это ему точно будет интересно. Под этим соусом и пригласим. Делаю пометку и припоминаю успехи будущего маршала и министра обороны. А что, в этом качестве, пожалуй, почти гражданский человек предпочтительней. Можно сколько угодно ругать «мебельщика», но он ломал генералитет, как хотел. Но не доломал. Сложилась новая, еще более гнилая система, потонувшая в говне СВО. Да что не так с нашей армией постоянно? Любая очередная война оказывается для нее непонятной, войска не подготовлены, а бездарность командования искупляют собственной кровью простые солдатики и нижние чины офицерского состава?

После своей срочной службы я навсегда избавился от пиетета перед офицерством, потому смотрю на вещи здраво. Гонять в хвост и гриву надобно не только рядовых, но и верхний слой командования. Чтобы жизнь медом не казалась и погоны постоянно плечи жали. И нам есть чему поучиться у американцев. Их реформа еще впереди, так что у нас пока имеется время создать лучшую армию в мире. С профессиональными сержантами, организованной системой боевой подготовки, со вторым эшелоном надрессированных резервистов. Проблема в том, что имеющиеся в наличии чугунные лбы и застарелые дубы переубедить крайне сложно. Замшелые ветераны в Генштабе, как всегда, готовятся к прошлой войне. Как и в ту Отечественную какого-то хрена готовились к совсем иной, уже имея перед глазами замечательный опыт Вермахта. Потому ставку надо делать на полковников и майоров. Тех, кто тянет лямку боевой службы. А генеральские должности сократить на несколько порядков. Их погоны будут получать только за успешные боевые действия.

«Мы продолжаем делать то, что мы уже много наделали».

Есть одна любопытная примета прошлого будущего встала перед глазами. На каждого видного партийного работника в МИ-6 и в ЦРУ составлялось личное досье. И совсем недаром премьер-министр Британии Маргарет Тэтчер заметила, просмотрев дело Горбачёва: «С этим можно работать!» На такой вывод её натолкнула одна-единственная деталь: политик не шил костюмы на родине, а заказывал их себе в Европе и перешивал тут. Такой вот видный коммунистический деятель. Пока здесь до этого далеко и патриотов большинство. Такой министр обороны явно предпочтительней заурядного маршала Гречко. Про Малиновского молчу. С ним пусть компетентные органы за меня поработают. Подготовят, так сказать, почву. А я им подскажу что и где искать. Довольно потираю руки, тут же обращая на себя внимание Рябенко. Он и так в последние дни на меня странно посматривает.

Копаюсь дальше в памяти обоих персонажей. Начинает немного болеть голова. А ведь они сошлись с Устиновым, когда Леонид Ильич еще был секретарем обкома в Днепропетровске. Там строился крупный оборонный завод. А после того как в конце пятидесятых секретарю ЦК Брежневу поручили курировать военную промышленность, они стали работать локоть к локтю. И надо сказать, Брежнев в короткие сроки смог освоить новое для себя дело. И ведь как! Приглашал к себе заведующего отделом оборонной промышленности ЦК, специалистов из этого отдела, министров, ведущих конструкторов техники. И с ними он выверял каждую фразу в уже одобренных, со всеми визами, постановлениях ЦК, которые оставалось только проголосовать на политбюро.

Спрашивал присутствующих: «А как можно осуществить это? А это?» Всем в ответ приходилось выкладывать свои аргументы, а Брежнев потихоньку вникал в суть вопроса. И одновременно оценивал деловые качества людей. Это ведь был не тот Брежнев, которого помнят старым. Он говорил безо всяких бумаг, дельно и так зажигательно! И отношения с Устиновым у Леонида Ильича в то время были замечательными. Когда оба были в Москве, они встречались довольно часто. Сидели тет-а-тет иной раз по два, по три часа. И обсуждали они все, скорее всего, что происходит в стране. Ну и Брежнев, видимо, потихоньку перетягивал Устинова на свою сторону. Хотя по слухам в 1966 году Шелепину удалось поссорить его с Леонидом Ильичом. И это нам не нужно! Так что беру в ближайшее время Дмитрия Федоровича под плотную опеку. Он станет тем мостом между сталинским поколением управленцев и теми, кто будет строить будущее «Полудня»!

На даче меня ждал сюрприз в виде Чазова и незнакомого человека восточной внешности. Я живо поздоровался и позвал их обедать. Подвали уху, фаршированного судака и квашеные овощи. Евгений Иванович остался доволен увиденным. Расспрашивает Викторию Петровну о меню, дает советы. Я сыплю шутками, что сами лезут в голову. Ильич ведь был веселого нрава человеком. Артистичный, любил анекдоты. Не зря народ о нем их сочинял. Затем мы уединились в кабинете.

— Это вы правильно сделали, что такой график работы себе устроили, — Чазов сноровисто замерил давление и пульс. Довольно кивнул. — Стабильны. Леонид Ильич, скажу честно, меня радует ваше рвение. Я написал рекомендации Родионову. Физическая нагрузка, диета вам показаны.

— А плавание?

Кардиолог хмыкнул:

— В вашем случае полезны все виды деятельности, что тренируют выносливость и суставы. Плавание, настольный теннис, гимнастика. Кстати, познакомьтесь, — он представил меня худощавому спутнику. — Виктор Ким, он специалист по восстановительной гимнастике… особого толка. Вы ведь такого искали?

Я незамедлительно подскочил и долго тряс руку растерявшегося корейца. Пусть и не китаец, но человек наверняка соображающий.

— Большущее вас спасибо, Евгений Иванович. Честно, не ожидал.

Чазов пристально на меня глянул и охладил:

— Леонид Ильич, я, конечно, понимаю, что в вашем возрасте начинаешь верить в разные сказки. Но давайте все-таки основной упор сделаем на традиционную медицину.

Не смог удержаться от подколки:

— Так в Китае традиционная уже несколько тысяч лет работает.

Сам пошутил, сам посмеялся. Расстались на хорошей ноте.

Ким оказался парнем сообразительным. Я продемонстрировал, что умею. Глупо в моем положении скрывать, что учиться придется с нуля. Круглое азиатское лицо не выразило ничего. Он лишь пробормотал:

— Интересная техника. Восточное Дао.

— Даже не спрашивай, откуда я этому научился. Просто позже стало некогда, а сейчас в бок толкнуло.

Кореец понимающе кивает, в годы сближения с Китаем я мог запросто повидаться с понимающим человеком. Сейчас же здоровье приперло. Впрочем, в той жизни было то же самое.

— Ничего. Мы используем все наработки. Когда начинаем?

— Завтра перед ужином. После обеда я обычно гуляю и у меня встречи. С утра провожу легкую разминку.

— Хорошо. Но с утра без разогрева будьте, пожалуйста, предельно осторожны.

— Вас заберут, привезут и увезут.

После подзываю к себе Рябенко и озвучиваю всего лишь две просьбы. К первой он был готов, а вот вторая поставила его в тупик. Повторяю только для него:

— И чтобы ни одна душа.

Мой верный начальник охраны, похоже, весь вспотел. Но деваться ему некуда.

Остаток дня провожу в работе с блокнотом и записями Ильича. Отдельно выношу срочное, что от меня уже не зависит. Пленум ЦК КПСС 24—26 марта. Общий рефрен: О неотложных мерах по дальнейшему развитию сельского хозяйства СССР. Довели при Никите обеспечение продовольствием страны до ручки. Надо завтра узнать у Цуканов, кто готовит вопросы. Зачем завтра? Есть же телефон. Беру трубку, он обещает мне завтра с утра в подробности доложить. Вот так и надо работать. Даешь поручение и… затем контролируешь или назначаешь контролера. Без этого нигде нельзя. В том числе и при капитализме. Там контролеров как бы не больше, чем исполнителей. Общество Развитго бюрократизма.

Некоторое время размышляю, затем откладываю приготовленный блокнот в сторону. Как развивать село и агропромышленный комплекс ума не представляю. Хотя… в памяти всплывает нечто: Кулаков Федор Давыдович — Заведующий сельскохозяйственным отделом ЦК КПСС в 1964—1976 годах. Секретарь ЦК КПСС с 1965 года. Кулаков отличался от большинства престарелых партийных руководителей, которые были не знающими практического производства идеологами. Достигнув высокого поста, он старался улучшить сельскохозяйственное производство в Советском Союзе. Вера в коммунистические идеи не препятствовала пониманию того, что в существующих условиях крестьянство не может эффективно развиваться и кормить страну. Он предлагал массово раздавать участки земли горожанам под дачи и ведение собственного хозяйства. Совершенно дикими казались мысли о внедрении фермерства в Советском Союзе, Кулаков предлагал даже освободить фермеров от налогов в первые два года.

Но сожрут эту идею идеологи. Единоличников у нас не любят. А вот артели… Надо подумать.

Тут может пригодиться опыт наших «младших братьев» по лагерю. Например, с кооперативами. Например, как в Венгрии. После мятежного пятьдесят шестого там поменяли некоторые установки. В 1957 году были отменены обязательные нормы посева зерновых, и система обязательных поставок зерна государству была заменена системой закупок по контрактации. Членов кооперативов мотивировали заниматься сельским хозяйством на своих приусадебных участках, приусадебные участки стали давать около 40% всей продукции кооперативов. В 1959−60 годах число членов сельскохозяйственных кооперативов увеличилось на 380 тыс. человек. К 1961 году 85% всей пахотной земли принадлежало коллективным хозяйствам; если в 1949 году было 1 600 000 крестьян-единоличников, то в 1962 году их осталось лишь 145 000. Материальное стимулирование кооператоров с помощью повышения закупочных цен на сельхозпродукцию в 1966–1970 годах привело к росту урожайности. При этом 50% сбора яблок в стране, 95% редиса, 50% свинины давали приусадебные хозяйства членов кооперативов.

А вот в Польше и Югославии основной формой организации остаётся мелкое индивидуальное крестьянское землевладение. Однако в ПНР получили большее развитие снабженческо-сбытовые, кредитные и др. кооперативы, обслуживающие сельскохозяйственное производство, на долю которых приходится более 50% оборота розничной торговли, 75% сельхоз продукции, ⅔ стоимости услуг и продукции мелкого производства. Тут же припоминаю, что во Франции кооперативы основном представлены товариществами по совместно ведению хозяйства (ГАЕК), а также кооперативами по совместному приобретению и использованию сельскохозяйственной техники (КЮМА). В подавляющем большинстве ГАЕК обобществляется всё хозяйство его членов, в остальных — только земля. В 1970 во Франции насчитывалось 2,4 тыс. ГАЕК с общей площадью около 200 тыс. га.

Затем хлопаю себя по лбу: Кибуцы! Это те же колхозы. А ведь накормили страну, что находится буквально в пустыне. Вот только как нам получить нынче оттуда опыт? Да и не дело оставлять Израиль без присмотра. Арабы нам такие друзья, что и врагов не надо. Эх, как так получилось, что СССР взял в союзники одних бестолочей! Англосаксы были умнее и набрали людей сообразительных и с деньгами. Правда, с персами не прокатило. Тяжело вздыхаю, Ближний Восток та еще клоака.

В кабинет тихо входит Виктория Петровна и зовет на ужин, странно на меня посматривая. Черт, не отдал супружеский долг? Как там у них с Ильичом еще что-то было? И ведь его память в этом направлении помалкивает. Каких-то сисястых секретарш вспоминает, да такое, что даже я, человек, отдавший в девяностых должное немецкой порнухе, краснею.

Информация к сведению:

В годы войны Устинов был наркомом вооружения, организатором беспрецедентной эвакуации советской промышленности на восток страны и руководителем всего военно-промышленного комплекса. В неполные 33 года на его плечи выпала непростая задача — выиграть дуэль с немецкой военной промышленностью. 9 июня 1941 года Устинова назначали наркомом вооружения СССР. Эта должность была «расстрельной». Решать непростую задачу приходилось в условиях, когда на Третий Рейх трудилась вся Европа, а возможности СССР в прии отступлении Красной Армии стремительно сокращались. В это время Устинов трудился по двадцать часов в сутки.

За три первых месяца войны из районов СССР, попавших под оккупацию, были эвакуированы больше 1360 крупных предприятий наркомата обороны. Переброшенные на Восток заводы начинали поставлять армии автоматы, танки и самолеты порой еще до того, как у цехов появлялись стены. В осажденной Москве и блокадном Ленинграде, несмотря на тяжелейшие условия, продолжалось военное производство. Трудно представить, какой ценой Устинов и его команда добивались нужного результата. Но к 1943 году Дмитрий Устинов положил на обе лопатки главу немецкой «оборонки» Альберта Шпеера. Гитлеровского министра на Западе до сих пор считают гением, но русскому парню из Самары он проиграл вчистую.

В 1953 г. Устинов становится укрупненного министром оборонной промышленности СССР. В этот период, будучи горячим поклонником развития передовых видов оружия, Устинов сыграл большую роль в укреплении ракетно-ядерного потенциала Советского Союза. Поддерживая Хрущева и продвигаясь по административной лестнице — получив пост председателя ВСНХ СССР, и заместителя председателя Совета министров СССР, Дмитрий Устинов продавливал интересы ВПК и ракетно-ядерной отрасли. Что занятно, при этом Устинов не отрёкся от Сталина годы развенчания «культа личности».

В 1957 году Устинов стал руководителем приёмки первой атомной подводной лодки. Дмитрий Фёдорович сыграл выдающуюся роль в создании и развёртывании океанского атомного флота. Устинов стал «крестным отцом» многих атомоходов, включая тяжёлые ракетные подводные крейсеры стратегического назначения проекта 941 «Акула». Большую роль он сыграл и в развитии электронной отрасли, необходимой для развития оборонного комплекса, в первую очередь ракетного оружия. По его инициативе был заложен Зеленоград, ориентированный на развитие электроники и микроэлектроники.

После отстранения от власти Никиты Хрущева Устинов хоть и оставил пост в Совмине, но сохранил влияние в военной промышленности. Надо сказать, что Дмитрий Фёдорович в, который первоначально поддерживал Хрущева, в частности, во время выступления так называемой. Антипартийной группы, в итоге стал активным участником антихрущёвского заговора. Очевидно, что со временем он увидел вредительскую роль Хрущева в деле обороноспособности страны. 29 апреля 1976 года Устинов моей эпохи стал министром обороны СССР и крайне неудобной фигурой для США. А если у нас есть общий враг, то лучше этого человека сделать своим другом.

И еще несколько принципиальных моментов, весьма мне импонирующих. По мнению многих экспертов, имея огромное влияние в ВПК, Устинов хоть и устранил ряд явных перекосов в развитии советской военной машины, но не смог изменить общую тенденцию. В результате интересы ряда крупных промышленников чаще всего стояли выше интересов Вооруженных Сил. Зачастую оборонный заказ формировался в угоду промышленности, а не армии. Среди самых известных примеров такого перекоса: принятие на вооружение в 1960−1970-х годах трех близких по боевым возможностям, но серьёзно различающихся по конструкции танков Т-64, Т-72, Т-80; разнотипность ракетных комплексов ВМФ с тенденцией строить новые корабли под каждый новый вариант, вместо модернизации предшествующих. Кроме того, Устинов был одним из главных противников строительства авианосцев классического типа. Но все равно флотские настояли на постройке тяжелых авианесущих крейсеров. То есть даже он был не всесилен. Здесь необходимо более мощное давление.

Став министром обороны в 1976 году, он установил новые порядки, которые были по нраву далеко не всем: прекратились застолья, бесконечные чествования, поездки на охоту. Устинов предпочитал деловой стиль, став образцовым министром эпохи НТР, когда высокие технологии ценились в армии не меньше, чем военное искусство. Одновременно с этим именно ВПК СССР внедряло новейшие автоматизированные системы управления. Например, не кто иной, как военные использовали наработки известного гения Глушкова. Нереализованные идеи, заложенные в ОГАС, получили своё развитие в организации системы раннего предупреждения о ракетном нападении, активно строившейся в СССР в семидесятые годы. Кроме того, по его инициативе и под активным руководством Устинова стали внедряться АСУ на оборонных предприятиях Советского Союза. Одна из реализованных инициатив Дмитрия Федоровича — строительство подмосковного Зеленограда, крупнейшего в стране центра электроники. Был сделан упор на ракетно-ядерное сдерживание, а не рост личного состава.

Смысловая вкладка.

Из воспоминаний москвича Софинского:

Жили мы все приблизительно одинаково. Родители моих одноклассников были или служащими, или рабочими. Обычно в семье работали и отец, и мать. Зарплаты у них были приблизительно одинаковыми — у инженеров 150–180 рублей в месяц, у лаборанта 60 — 80 рублей, квалифицированный рабочий — 180 — 220 ₽ в месяц. Начальники отделов в НИИ или проектном институте — 220–240 ₽ Зарплата министра — 500 ₽, у профессора ВУЗа — чуть меньше. Большой разницы в размере зарплаты не было — рабочий мог получать больше инженера. Были у нас в классе двое ребят из так называемых неблагополучных семей, но они после восьмого класса ушли учиться в Профессионально Техническое Училище Метростроя. Метростроевские рабочие зарабатывали неплохие деньги. Подобных ПТУ в Стране было очень много. В них молодёжь получала рабочие профессии практически по всем специальностям и имела гарантированное трудоустройство.

Когда я учился в 4−5 -м классе, стали активно сносить деревянные хибары на улицах Масловка, Башиловка и М. Расковой. Вместо них строили пятиэтажные дома и к нам в класс стали поступать новые ребята. Одним из таких могу назвать Олега Семичастного, отец которого, на тот момент был Секретарём ЦК ВЛКСМ, со временем вырос до Председателя КГБ СССР. Для жития на 4 человека им выделили квартиру на третьем этаже пятиэтажки на ул. М. Расковой. Заселяли дом самой разномастной публикой. Дом стоит в 20 метрах от гостиницы Советская и 10 метрах от забора школы №155, где мы учились.

Мне приходилось бывать у них дома и скажу честно, уровень жизни у семьи был не на много выше, чем у нас. Да, в квартире была хорошая мебель, летом они жили на государственной даче, но золотых унитазов не было. Семья жила довольно просто. Мама Олега окончила вечерний институт стали и сплавов. Отец, Владимир Ефимович, Олега воспитывал довольно строго, иногда мог угостить ремешком. Учителя в школе Олегу оценки не завышали и из общего числа, в принципе, не выделяли, одевался он не лучше нас. Это я к тому, что, в основном, большая часть людей в СССР жила приблизительно одинаково.

Были начальники разного уровня: дирекция, бухгалтерия и прочие, которые воровали в своих конторах, но они делали это тайно, не выпячивая собственные доходы на обозрение, в отличие от нынешних. Они обычно ходили в старой одежде, постоянно плакались, что у них нет денег и даже, специально, иногда, занимали небольшие суммы перед получкой. Несколько фамилий таких людей я могу назвать. Они все жили в нашем доме, и я был с ними знаком. Их потом посадили. Но так везло не всем. Обычно ОБХСС старался не брать начальников за задницу, так как многие начальники являлись номенклатурными работниками, то есть, на должность их утверждали партийные и советские органы, а Партия ошибаться не могла!

Многие простые трудящиеся, для подспорья семейному бюджету и повышения своего уровня жизни, тащили с предприятий всё, что могли: от скрепок до кусков мяса. Это не считалось шибко зазорным. Даже была хорошая песня: «Всё кругом колхозное, всё кругом моё!». Несмотря на это, предприятия не прогорали и продолжали успешно работать, ежегодно повышая производительность на 0,5 — 2% (за перевыполнение плана полагалась премия!)

Из тех лет пришло понятие «лимитчик», «лимита». Молодёжь из сельской глубинки, хотевшая жить в городе, приезжала учиться в Москву в ПТУ, обеспечивалась общежитием, а после окончания учебы — работой на стройке или в промышленности. Через 10 лет работы они могли получить бесплатно постоянную прописку и бесплатную квартиру. Кстати, при многих крупных заводах существовали институты — ВТУЗы. Это институты при заводе, в которых заводская рабочая молодежь могла учиться и получать высшее образование вечером после работы. Напомню, что обучение во всех учебных заведениях Страны было бесплатным.

Если человек не имел высшего образования, но не боялся тяжелой физической работы и имел какую-либо строительную специальность, то можно было уехать на какую-нибудь стройку пятилетки и зарабатывать приличные деньги. Например, на пике строительства Усть-Илимской ГЭС мой знакомый водитель грузовика зарабатывал до 1500 рублей в месяц, а его жена, служащая СМУ — около 500 ₽/мес. Отработав 3–4 года, был шанс вернуться в родной город с суммой, достаточной для покупки машины, кооперативной квартиры и мебели в неё.

Джинсов в магазинах не было. Большинство населения их в глаза не видело, да и не интересовалось ими. Их изредка продавали спекулянты за 50–80 рублей. Кстати, рядом с метро «Беговая» у комиссионного магазина радиотоваров, была знаменитая «толкучка», где, при наличии денег, можно было купить практически всё что угодно. Но в Москве, например, был «валютный» магазин «Березка» на улице Горького, в котором граждане, вернувшиеся из заграничных командировок, могли купить на «чеки» эти самые джинсы и много чего ещё. «Чеки» — это такая замена иностранной валюты, которую иметь советскому человеку категорически воспрещалось под страхом тюремного заключения (нарушение правил валютных операций).

Возвращающиеся из-за кордона граждане сдавали валюту, получая в обмен «чеки», на которые в специальном магазине он мог купить импортные товары, как за валюту. Самые хитрозадые могли купить за рубли с рук чеки по цене в 3–7 раз большей от номинала и сунуться в Берёзку, но в магазине постоянно дежурили сотрудники КГБ и могли спросить, где Вы их взяли. Если купили с рук, то по ст. 88 УК РСФСР Вам могло светить до 8 лет заключения. В году 1964 я учился в 10 классе, в магазинах появились «техасы», представляющие собой брюки, сшитые из прочной чёрной хлопчатобумажной ткани со швами, простроченными красной или жёлтой ниткой. Нам нравились. Стоили они 10–12 рублей. Довольно удобные и долговечные. В классе их носили человек 5.

Глава 7 Начнем что ли царствовать? 19 февраля 1965 года. Старая площадь. Москва

Сны и этой ночью по заведенной традиции снились дурацкие и, как ни странно, проснувшись, я их отлично помнил. Память настоящего Ильича барахтается где-то в закоулках моего подсознания. Я так и не пойму, он сам откинулся или мой приход помог. Но никто правды не расскажет. Так что существую дальше, как Первый секретарь Центрального комитета Коммунистической партии Советского Союза. Не сказать, что мне так нравится вместо заслуженного отдыха вкалывать с утра до ночи, да еще в теле пятидесятидевятилетнего мужика. Уж лучше в сантехники молодые попасть, там бы я развернулся! Афоня в моем исполнении стал бы невъепенным альфа-самцом и бабла срубил нехило.

Тут же приходится осмысливать прокачанное ночью. Как товарищ Брежнев явился раньше других в банкетный зал, где готовились отмечать праздник после парада Победы. Как, зарядив для храбрости стаканчик, пробрался поближе к «отсеку» президиума, где должен вскоре появится товарщи Сталин и случайно опрокинул там стул с горкой запасных тарелок. Вот было шороху среди персонала! Ильич и сам так вспотел, что вышел прогуляться по Кремлю. Видимо, это его и спасло от разборок. В тот вечер много там кого шарахалось. С большими звездами и орденами на груди. День фронтовиков!

Потом они с Покрышкиным гуляли в ресторане «Москва» и когда их стали выдворять после 12 ночи, Покрышкин извлек пистолет и начал стрелять в потолок. Кто-то позже рассказывал, что наутро об этом доложили Сталину. Тот отпарировал по-свойски: «Герою можно!» Однако Ильич у нас позер и дебошир! Что еще такого в его памяти ни хранится! Не дай бог, всплывет не вовремя. «Добрый дедушка Ильич» на самом деле самый интересный правитель России двадцатого века. Остальные перцы скучные или серьезные до невозможности. ЕБН уже перебор, деятель Смуты. Про снуло-рыбьего из будущего лучше не вспоминать.

Мой утренний довольно бодрый цигун в зале произвел среди охраны некоторый фурор, как и позднейшее обтирание снегом на улице. Благо он тут точно чистый. Ильич как мужчина еще не развалина, всего пятьдесят девять лет, выдержит. По утрам даже некоторая флуктуация в причинном месте наблюдается. Не хватало еще всретиться с его потенциальной любовницей при нелепых обстоятельствах. Об этой стороне бытия жизнерадостного Генсека я как-то не очень осведомлен. Замысловатую гимнастику мне объяснить было просто. Все вчера видели Кима. А для наших что кореец, что китаец — одни образины. И я еще заметил изменившуюся моторику тела, понаблюдав за собой в зеркале. Характерные жесты, мимика. Это уже от реципиента. Он все-таки южный человек со своеобразным темпераментом. Часто машет руками, смеется. Такой стиль поведения замечали и руководители иных государств. Им был интересен этот странный «Советский»!

Налившись бодростью, с аппетитом закидываю в себя кашу, овощной салат и пью чай. Зеленый. Вчера Чазов привез оказией. Витя поглядывает на меня с некоторой толикой недоверия. Еще бы, буквально за несколько дней человек так здорово переменился! Но лучше так, чем уйти в сторону, изображать размолвку или действовать иначе. Человек я все равно другой. Так что все объяснения между нами еще впереди. Но будем пережевывать обстоятельства по мере их появления. Что там, кстати, у Ильича с зубами? Здорово подозреваю, что стоматология в этом времени так себе.

— Ты серьезно настроен, Лёня.

— А куда деваться? Столько работы впереди!

— Уезжаешь?

— Выходные проведу дома. Хотя сначала в Завидово.

Виктория Петровна поджимает губы:

— Опять пьянствовать со своими дружками?

— На лыжах ездить! — вижу недоверие в глазах супруги. — Хочешь, со мной поехали?

— Вот еще!

Оборачиваюсь к Рябенко:

— Нашли мне лыжи?

— А как же? На месте ждут, дожидаются. Но погоду обещают…

Поднимаю руку:

— Не надо песен петь: всякая погода хороша!

Начальник охраны странно на меня глянул. Тьфу ты, я эту фразу пропел, как в том Рязановском фильме. Кстати, что тот снимает сейчас? Помочь бы человеку, позже он жаловался, что его зажимают. Пожалуй, создатели комедий у меня ни в чем нуждаться не будут. Потому что у них сейчас самый лучший возраст для творчества. Потом человек стареет и жутко нуднеет. По себе и друзьям знаю.

Затем по пути на Старую площадь мое настроение меняется. Разговор ведь предстоит непростой. Будет на встрече и Андропов, что принимал участие в переговорах с Мао Дзенуном. Кормчий для нас собеседник жутко непростой. Эх, Никита, подкузьмил ты нам с Китаем! Это же сколько сейчас ресурсов на ровном месте теряем. Из-за потери торгового партнера, военного союзника. Наоборот, приходится целый Китайский фронт на восточной границе готовить. Тут еще не знают, как это нам аукнется в будущем. Расслаблены булки. Всего двадцать лет после войны прошло, а уже шапки заламывают.

Светит нам впереди еще одна значимая дата и сложнейшие переговоры. 11 сентября 1969 году в Пекин прибыл Косыгин, он возвращался из Вьетнама — с похорон Хо Ши Мина, предложил встречу и китайское руководство согласилось. В Пекинском аэропорту прошла встреча Косыгина с премьером Госсовета КНР Чжоу Эньлаем. Конфликт между СССР и Китаем зрел все шестидесятые. КНР был против вывода войск из Кубы, резко осудил Пражскую весну. В конечном счете Союзу были предъявлены территориальные претензии. В общей сложности территория, которую желал получить Китай, насчитывала 1,5 млн. кв. км. Речь шла о небольших островах. В районах, на которые предъявлялись претензии, начинаются все более частые пограничные столкновения.

С 2 по 15 марта 1969 года шли бои у острова Даманский в 300 км от Хабаровска. Сам остров площадью 700 квадратных метров во время паводков полностью скрывается под водой и не имеет никакого хозяйственного значения. 2 марта китайцы обстреляли советский пограничный патруль. В ходе столкновения были убиты 31 советский пограничник, 14 получили ранения. Китайские потери оцениваются в 247 человек. 15 марта остров Даманский советские войска вернули. Против китайцев были применены снаряды реактивных систем залпового огня «Град». Советские войска потеряли убитыми 58 и ранеными 94 человека. Потери китайских войск оцениваются от 100 до 3 тыс. человек.

Относительно китайского конфликта шли ожесточенные споры. Андропов был сторонником локализации конфликта, он выступал за то, чтобы это ограничилось участием только погранвойск без участия регулярной армии, но были и сторонники решительного удара, за урегулирование конфликта выступил Брежнев. После 15 марта столкновения не прекратились — они продолжались до начала сентября. Только 10 сентября был отдан приказ прекратить огонь. 13 августа 1969 года произошла новая провокация у озера Желанашколь в Казахстане, против китайцев сызнова была применена сила.

Опасность конфликту добавляло то обстоятельство, что КНР была ядерной державой с 1964 года, а в 1967 году испытана водородная бомба. Китайские руководители считали, что ядерный конфликт с империализмом может привести к торжеству социализма. Уже потом, в декабре 1970 года на Политбюро Гречко говорил, что по его данным Китай сможет изготовить до 50 ядерных бомб. Гречко считал необходимым заключение мира с Китаем, но и одновременно следовало быть готовыми ко всему. Положение СССР, таким образом, оставалось тяжелым. В СССР Генштаб должен был учитывать возможность двух больших войн — на Востоке с Китаем и на Западе с Европой и США. В конце 1969 года опасность ядерного удара по Китаю резко возросла. Советские бомбардировщики отрабатывали удары по макетам, которые были похожи на китайский завод по обогащению Урана в районе озера Лобнор.

Другим показателем наступающего писеца называют неофициальные зондирования советских дипломатов реакции США на случай превентивной акции против ядерных объектов КНР, получившей обозначение «ядерная кастрация». Летом части ВВС из европейской части были переведены в Сибирь. США дали понять, что сделают все, чтобы остановить СССР. В литературе присутствует предположение, что СССР готовил ядерный удар по территории Китая, но воздержался по причине отказа США от нейтралитета и угрозы атаки 130 советских городов. 3 сентября 1969 года умер президент Вьетнама Хо Ши Мин. На его похороны прибыла советская делегация во главе с Косыгиным. На обратном пути в Москву Косыгину удалось добиться согласия на встречу с китайским руководством. В Пекинском аэропорту было достигнуто соглашение о прекращении враждебных акций и о том, что войска остаются на занятых позициях. Острова Даманский и Киркинский были заняты китайцами. 20 октября 1969 году эти договоренности были подтверждены. После этого враждебность между СССР и КНР осталась, но пик обострения был пройден.

Вот такое развитие событий нам необходимо предотвратить любой ценой! Не факт, что все сложится также удачно и в этом мире. Так что пусть США увязнет во Вьетнаме намертво, а с Китаем мы начнем разговаривать.

В коридоре столкнулся с Шелепиным. Ну как столкнулся, наверняка поджидал меня, стервец. Видимо, приказал сообщить ему, когда подъеду. На одном этаже квартируем, устроить встречу будто бы невзначай несложно. В настоящий момент «Железный Шурик» возглавлял органы партийно-государственного контроля, был заместителем Председателя Совета Министров СССР и через своего друга и соратника В. Е. Семичастного контролировал Комитет государственной безопасности СССР. То есть имел достаточную власть, чтобы противостоять мне. Или считал свое дело уже выигранным. Ну-ну!

Шелепин даже не пытался скрыть снисходительность:

— Леонид Ильич, как ваше здоровье?

— Не дождетесь! Прекрасное!

— Вот и ладненько, — взгляд заметно напрягся. Больно бодро я выгляжу для болящего. — Когда мы встретимся? Я готовлю тезисы к съезду.

— Я тебе сообщу. Пока, как видишь, текучку разгребаю.

Промежуточные итоги перераспределения власти Брежнев собирался закрепить весной 1966 года на XXIII съезде партии. По логике основная тяжесть подготовки этого форума должна была лечь на Шелепина, который после избрания Подгорного новым советским президентом уже возомнил себя вторым в партии лицом. Зря, что ли, он перебрался на главный в здании ЦК шестой этаж и занял там кабинет по соседству с Брежневым? Однако Брежнев сделал ставку на более опытного в аппаратных делах Суслова. По сути, именно тому он отвел роль главного дирижера XXIII партсъезда.

Но улыбаюсь, честно улыбаюсь «комсомольцу». Ничего, фраер, скоро сдашь назад. Мы тебя не за политические интриги скинем, а за кое-что похуже. Осталось это «похуже» откопать, но для того нужно сначала прижать к ногтю спецслужбы. Политический сыск запрещен, но все равно ведется издали. И мне остро нужна информация оттуда. До кровавых соплей будут куярить, но выбью из гэбни требуемое.

— Тогда до встречи!

Наверняка Шурик сунул нос в мои дела и знает, о чем будет встреча. Но хрен ему с редькой, а не международная политика. Вообще подумываю, что токсичные персонажи советской партийной верхушки стоит полностью исключить с внешней арены. Или их использовать для политического шантажа. Раз прислали такого вонючего персонажа, значит, отношения скатились хуже некуда. Делаю зарубку на память, чтобы вскоре внести в мою толстую записную книженцию. Две из них всегда со мной. А по вечерам переписываю начисто. Моторика, используемая при написании и переписывании, кстати, помогает запомнить текст лучше.

Цуканов уже навалил на стол кучу бумаг на подпись и рассмотрение. Останавливаю его:

— Георгий Эммануилович, принеси мне, пожалуйста, мое расписание на февраль и март. Хочу уточнить некоторые даты. И, кстати, где Андрей Михайлович? У меня сегодня встреча с Косыгиным, нужен его совет.

— Он для вас тезисы готовит. Позвать?

— Минут через двадцать, а сейчас чаю с лимоном.

Я человек чайный, к счастью, Ильич также. Потому никто не удивляется, что часто пью чай. Он в ЦК вкусный, особенно с лимоном. Это страна у нас продолжается давиться грузинской травой, а мы отчего-то не развиваем сотрудничество с Индией. Изучаю бумаги, столько всякой ерунды среди них попадается. Примерно прикидываю как их в ближайшем будущем раскидать на других секретарей и отделы. Генеральный должен заниматься генеральной линией! Знаем мы, чем заканчивается «ручное управление» державой. Всеобщий бардак и распад системы властвования. Мне тут «Семь башен Кремля» со своими перделками и хотелками даром не нужны. Или ты поддерживаешь партию или идешь… Нет, Магадан уже в прошлом, но место для дальнейшей деятельности обязательно отыщем. Устраиваю поудобней записную книжку, вношу записи. За этим дело меня и застает маленький и юркий человечек. Он по-свойски просачивается в кабинет, держа кожаную папку под мышкой.

— Вызывали, Леонид Ильич?

— Проходи, показывай.

Информация к размышлению:

Как разборки на «Шахматном столе» происходили тогда:

Политика не знает благодарности. Она лишь выражение определенных интересов. В 1957 году Шелепин горячо поддерживал Хрущева. А в 1964-ом не менее горячо отстаивал интересы Брежнева и готовил развернутый доклад с материалами по критике Хрущева, чтобы имелись веские аргументы для снятия его с должности. На тот момент Шелепин и Брежнев были невольными союзниками, и со стороны могло показаться, что вот пришла новая коалиция и всех все устраивает. Но так ли это было на самом деле? Выдвижение кандидатуры Брежнева на пост Первого секретаря всем казалось временной мерой. Леонид Ильич был удобной фигурой, не более, что устраивала всех. Он был достаточно покладистым, спокойным и мягким человеком, а некоторые так и вовсе считали его весьма недалеким. Поэтому на тот момент все партийные бонзы решили — пусть, мол, пока посидит, а как придет время, уберем его и поставим своего человека. Среди тех, кто так размышлял, был в том числе, и Александр Николаевич Шелепин.

Но Брежнев только казался таким наивным простачком. Это был прожженный политик, который понимал, что не стоит делать резких движений, пока не укрепишь свои позиции. Он прекрасно видел, с кем имеет дело, и знал, насколько Шелепин амбициозен и какой пользуется популярностью среди комсомольских вожаков, которые безоговорочно ему подчиняются. К тому же Шелепин излишне торопился. Он стремился вызвать в столицу как можно больше преданных ему людей, которых пристраивал на высокие партийные должности в Москве. Это было хорошо заметно и не могло Брежнева не насторожить. Фатальную роль в дальнейшей карьере Шелепина сыграл тот факт, что члены его «молодежного клана» были слишком неугомонными и чересчур открыто рекламировали своего шефа.

Например, Аджубей, зять Хрущева и при этом активный сторонник Шелепина, в узком кругу в открытую говорил: «Леня у нас человек временный. Его скоро заменит Саша Шелепин».

Еще один преданный соратник Шелепина, Александр Яковлев тогда тоже, похоже, никого не боялся. По воспоминаниям журналиста Александра Бовина, когда приходил к сотрудникам Брежнева, то заявлял им: «Вы не на того ставите!». Брежнев об этих подспудных разговорах, разумеется, знал. Он уже давно понял, что с Шелепиным и его комсомольскими ребятами пора завязывать. Но надо было убрать их так, чтобы все выглядело вполне чинно и благопристойно, без кровопролития. Времена уже были не те, менее людоедские. Со своей стороны Александр Шелепин тоже готовил бескровные атаки на Брежнева. Он начал собирать на него компромат и попытался критиковать работу выдвиженцев Брежнева на Президиуме ЦК.

Однажды на расширенном заседании Политбюро, где обсуждался вопрос о животноводческих комплексах, неожиданно для Брежнева выступил Шелепин. Он в пух и прах разнес работу тогдашнего министра сельского хозяйства Мацкевича, бывшего человеком Леонида Ильича, а в конце своей речи так и вовсе предложил снять министра с должности. Брежнев, как довольно опытный человек в аппаратных играх осознал, что Шелепин стартовал в кампании. Сначала это вроде бы достаточно справедливая критика по частным вопросам. Ну а потом, разглядев общую ситуацию, другие могут последовать его примеру, станут критиковать близких к Брежневу лиц за более серьезные ошибки. И постепенно начнется такая лавина критики против Генерального секретаря, которая в итоге может привести и к его смещению. Именно так это и произошло с Хрущевым. Ту антихрущевскую лавину выступлений, кстати, тоже подготовил Шелепин и сделал это очень талантливо.

Как вспоминал сам Шелепин, после того шквала критики, которую он обрушил на голову брежневского министра, несмотря на то, что он записывался, чтобы позже выступить с очередным докладом на пленуме Центрального комитета, очередь до него ни разу так и не доходила. Внезапно ни разу он больше на пленумах не выступал. Вероятно, Шелепин надеялся повторить тактику, уже отработанную на Хрущеве. Но не учел, что симпатии многих руководителей теперь оказались на стороне Брежнева. Шелепин казался окружающим чересчур жестким человеком, таким «сталинским соколом». На его фоне мягкий и обходительный Брежнев являлся фигурой более предпочтительной. Надо все-таки понимать, что большая часть партийных функционеров еще помнила тридцатые и сороковые годы и возвращения назад яростно не желали.

Явные сталинисты победить уже не могли. Да и не были они настоящими сталинистами, потому что совершенно не понимали вождя, копируя лишь его внешний стиль. А кому нужны репрессии без должной идеологии? Борьба кланов и группировок постепенно перетекла в поле политическое. И возврата в прошлое никто не хотел. Эпоха ушла безвозвратно. Так что даже симпатизирующим идеям Кормчего приходилось сей факт учитывать. Леонид Ильич тем более не желал проверять на своей шкуре рецидивы прошлого. И поэтому стал ядром совершенно разноплановых сил. У Ильича нашим будущим «Башням Кремля» поучиться бы умению создавать системы сдержек и противовесов. И также удерживать при себе вечный реформаторский зуд. А то как понеслось с восемьдесят пятого «Улучшить и Углубить», так и остановится не могут, дать людям передышку.

Был и еще один достаточно важный пункт, который окончательно отвратил большинство советских чиновников от Шелепина. Тот открыто ратовал за отмену или, по крайней мере, за резкое сокращение различного рода привилегий. Для советского партийно-государственного чиновничества это было абсолютно неприемлемо. Они хотели спокойной и обеспеченной жизни. Раз попав в номенклатуру, партдеятель оставался в ней до конца. Как некоем рыцарско-монашеском Ордене. После настойчивых и неудачных попыток Шелепина лишить чиновников всех благ у Брежнева развязались руки. Теперь он окончательно укрепил собственный авторитет и мог беспрепятственно ослабить позиции своих противников из команды Шелепина. Напомню, что те поначалу занимали достаточно серьезные должности: глава КГБ, глава МВД, глава Гостелерадио. Ну и, наконец, важнейший в иерархии Комитет партийно-государственного контроля, который возглавлял член Президиума ЦК КПСС Александр Шелепин. Именно с него Леонид Ильич и начал. Точнее, снял Шелепина с должности Председателя этого комитета.

Но членом Политбюро и ЦК КПСС Александр Шелепин по-прежнему оставался. И его соратники еще занимали свои посты. Поэтому «Железный Шурик» не собирался сдавать свои позиции. Напротив, он решил их усилить. И для этого внес очередное предложение в Политбюро: выдать оружие отрядам комсомольских дружинников. Оружие на руках у такой массы боевиков, которые собирались по первому свистку, было серьезной угрозой как госбезопасности, так и правящему классу. Это предложение действительно напугало Брежнева. Тем более еще было свежо в памяти, как маршал Жуков в октябре 1957 года без согласования с Хрущевым создал Школу диверсантов, которая подчинялась лично ему. Эта инициатива и дала повод Хрущеву отправить маршала Жукова в отставку.

Что же касается Шелепина, то ему Брежнев предложил отставку почетную: стать профсоюзным вожаком и возглавить ВЦСПС. Шелепин понял, что это крах. Перевод из партии в профсоюзы — это был не просто переход на низшую ступень, это по сути «кубарем с лестницы». Но и в такой ситуации «Железный Шурик» не опустил руки. Ведь его ближайшие соратники по-прежнему занимали ключевые должности в силовых структурах. Поэтому Брежнев стал постепенно удалять представителей «комсомольского клана» из высшего руководства.

Как раз в это время в марте 1967 года осталась заграницей дочь Сталина Светлана Аллилуева. Она ездила в Индию хоронить своего мужа-индийца и возвращаться отказалась. Ее бегство рассматривалось как большой провал руководителя КГБ Семичастного и стало поводом для его отставки. Ну а затем настала очередь главы МВД РСФСР Тикунова. Чтобы его убрать, Брежнев провел гениальную аппаратную перестановку — он предложил преобразовать республиканское министерство в союзное. Ну а на союзную должность Политбюро утвердило другого кандидата — Николая Щелокова.

Это уже был человек Брежнева. Затем настала очередь Тикунова, которого отправили послом в Верхнюю Вольту. Вообще, это был характерный способ избавления от шелепинцев. Так, Месяцева председателя Гостелерадио СССР — еще одного соратника Шелепина, отправили послом в Австралию. Следующим стал Егорычев, которого сбагрили послом в Данию.

Сам Шелепин, несмотря на отставки всех своих соратников, оставался в высшем руководящем партийном органе Политбюро ЦК до 1975 года. Но Брежнев по-прежнему продолжал опасаться каких-то возможных действий с его стороны. Поэтому для его снятия со всех высоких постов был разработан хитроумный план. Как известно, Шелепин до этого на протяжении трех лет до 14 ноября 1961-го возглавлял КГБ. За это время он так и не успел освоить все тонкости работы спецслужбы. И вдобавок умудрился поссориться практически со всем составом ЧК Лубянки, поскольку единственное, чем он занимался — это исполнял волю Хрущева «распогонить» и «разлампасить» высокопоставленных генералов. За три года «Железный Шурик» уволил из КГБ 23 000 человек и сократил огромное количество привилегий для чекистов и членов из семей.

И в период своего руководства он лично вручал награды знаменитому Рамону Меркадеру ликвидатору Троцкого и Богдану Сташинскому — ликвидатору Степана Бандеры. Получалось, что ответственность за ликвидацию если не Троцкого, то по крайней мере Бандеры возлагалась на него. А как известно, на Западе на это смотрели весьма неодобрительно. Шелепин надолго стал для них токсичным политиком. Например, когда Шелепин во главе профсоюзной делегации приехал в Лондон для встречи с коллегами из английских профсоюзов, там через советских диссидентов был аккуратно инспирирован скандал вокруг Шелепина. Английские активисты организовали демонстрацию протеста и закидали советскую делегацию тухлыми яйцами. Когда Шелепин вернулся в Москву, то его поездку расценили как провальную. На этом основании и было решено исключить Шелепина из Политбюро.

Так что у меня имелось на руках немало козырей против «Железного Шурика». Еле смог скрыть от него лукавую ухмылку. Пусть считает и дальше меня добродушным простачком. Стране такой упертый персонаж даром не нужен.

«Секс — это тоже форма движения».

Глава 8 Секреты ЦэКовского двора. 19 февраля 1965 года. Кабинет Первого

В гости ко мне заглянул Андрей Михайлович Александров-Агентов. В 1961—1963 годах — референт меня, как еще председателя Президиума Верховного Совета СССР, с 1963 по 1966 годы — помощник по международным делам секретаря, затем Первого секретаря ЦК КПСС. С 1966 по 1986 годы — помощник по международным делам Генерального секретаря ЦК КПСС. Он протягивает отпечатанную на нескольких листах докладную. Начинаю быстро изучать предмет предстоящего разговора. Недоуменно кошусь на помощника: почему не вчера доставили?

Александров-Агентова характеризовали как человека высоко профессиональным, жёсткого, желчного. Может быть, даже злого в неплохом смысле этого слова специалистом, для которого никаких авторитетов не существовало. И что мне импонировало: он спорил с Брежневым, и Брежнев с ним часто соглашался, потому что понимал, он имеет дело с высоким профессионалом. Это ценное качество, подхалимов в ЦК и так хватает.

Короткая характеристика из его воспоминаний. Хорошая у меня память на подобное. 'Как-то я не удержался и показал Брежневу понравившуюся цитату из журнала: «Нервный человек не тот, кто кричит на подчиненного, — это просто хам. Нервный человек тот, кто кричит на своего начальника». Брежнев расхохотался и сказал: «Теперь я понял, почему ты на меня кричишь».

Но есть мнение, что Александров-Агентов с сороковых годов связан со спецслужбами. Иначе он после окончания в 1940 году Ленинградского ИФЛИ никак бы не попал на работу за границу и не получил должность корреспондента ТАСС в Швеции. Некоторые исследователи и историки считают, что с 1967 года Александров-Агентов стал в личном секретариате Брежнева фактически «глазами и ушами» Андропова. Но если на КГБ поставлю своего человека, а то и вовсе расформирую, подобным можно манкировать.

Но. В информации из будущего этих «Но» полным-полно. И как тут на самом деле дела обстоят ни фига не поймешь, пока в какашку не влезешь. Теперь посмотрим, насколько Александров-Агентов был профессионален в международных вопросах и насколько эффективны были его советы Брежневу по иностранной проблематике. Долго бытовал миф, что этот помощник внёс неоценимый вклад в дело разрядки в мире. Но так ли это? Вспомнился дневник многолетнего сотрудника Международного отдела ЦК КПСС Анатолия Черняева. Этот функционер не скрывал своей неприязни к Александрову-Агентову, имевшему в партаппарате кличку Воробей. По его словам, Александров-Агентов в 1968 году более других настраивал Брежнева на нашем вооружённом вторжении в Чехословакию.

«Бовин, как и я, знал за несколько дней, — отметил Черняев в дневнике 3 мая 1972 года, — что вторжение в Чехословакию в 1968 г. произойдёт. И написал Андропову о возможных последствиях. Тот послал Брежневу, но до него это не дошло, застряло у Александрова. Уверен я, что в настраивании Брежнева на вооружённое вмешательство Воробей сыграл едва ли не первую роль. Помню, где-то за месяц до 21 августа в его кабинете, когда я вновь поспорил с ним из-за Чехословакии, он мне гнусно пропел: „А что, Анатолий Сергеевич? Может, уже скоро и войска придётся вводить!“. Ну так вот. После вторжения Бовин вновь написал письмо Брежневу. Теперь уже с некоторыми фактами, подтверждающими его прежнюю аргументацию. И снова оно осело у Воробья».

«С Александровым, вернее, под командой Александрова, — писал Бовин, — мне пришлось работать много. Он пришёл в политику из филологии, был специалистом по исландскому языку. Но ещё накануне войны стал работать в Стокгольме под началом А. М. Коллонтай. Потом — хорошая школа МИДа. С 1961 года — помощник Брежнева по внешнеполитическим вопросам. Живой, гибкий ум. Знание нескольких языков. Приличная общекультурная эрудиция. Умение спорить с шефом, отстаивать свои позиции. Всё это было. А ещё были нервный, вибрирующий характер, суетливость, способность взрываться по пустякам, обидчивость. Возможно, некоторая закомплексованность вызывалась чрезвычайной субтильностью фигуры. Не случайно его звали „воробей“. Или — „тире“, просто „тире“. Потому что Александров-Агентов. Он не был догматиком. Но шатания его мысли имели гораздо меньшую амплитуду, чем, скажем, у меня или у Арбатова. И в протокольно-политесных делах он был более строг. Иногда возникали конфликты. Раза два он переставал здороваться со мной. Потом отходил. После Брежнева оставался помощником у Андропова, Черненко и Горбачёва. Перебор, по-моему…»

Добавлю перчинки: Черняев был убеждён, что Александров-Агентов приложил руку не только к нашему вторжению во 1968 году в Чехословакию, но и к вводу в конце 1979 года наших войск в Афганистан. Вопрос только в том, давал Брежневу советы по Чехословакии и Афганистану Александров-Агентов по собственной воле или под чьим-то влиянием — к примеру, Андропова? В том, что мы влезли в Афганистан из-за Андропова у меня нет сомнений. Больно много там было всего странного. Зачем такой слон, как армия, нужны были в стране, раздираемой гражданской войной? Кто в здравом уме будет влезать в абсолютно чужие нам распри? Забыли, сколько мы бились с басмачами? Угрозу проще было купировать материальным вливанием и действиями спецназа. Поэтому я настораживаюсь по поводу данной фигуры заранее.

Щепок в огонь щедро плеснуло послезнание. Еще весной 1972 года Цуканов предложил Брежневу создать при генсеке группу консультантов. Он хотел во главе этой группы поставить Бовина, а заместителем назначить Черняева. Но данная идея вызвала резкое противодействие у Александрова-Агентова. Тому удалось убедить Брежнева, что якобы полезней будет увеличить число непосредственных помощников генсека. Видимо, по подсказке Андропова новыми помощниками Брежнева были утверждены Константин Русаков, который после перехода Андропова в КГБ возглавлял в ЦК отдел по связям с соцстранами, и бывший мидовец Анатолий Блатов, отвечавший в ЦК в качестве заместителя Русакова за отношения с ГДР. Однако меж собой практически все помощники Брежнева — и старые, и новые — редко когда ладили. Интриги среди них стали обычным явлением.

Первым стал терять расположение Брежнева Голиков. Этот помощник, стоявший на позициях оголтелого сталинизма, тоже, как Александров-Агентов, старался во всё влезать, но, в отличие от Александрова-Агентова, придерживавшегося прогрессистских взглядов, он всегда защищал только охранителей, не уставая предавать анафеме либералов. Понятно, что это нравилось не всем. Более других Голиковым начал возмущаться Цуканов. Тут ещё какие-то старые обиды вспомнил заведующий общим отделом ЦК Черненко, который, к слову, на многие вещи смотрел так же, как и Голиков. Кто-то постарался в старые обиды Черненко на Голикова плеснуть керосинчика. В итоге два антагониста — Цуканов и Черненко — на короткое время объединились ради того, чтобы Голикова подальше отодвинуть от Брежнева.

В 1975 году очередь дошла уже до Цуканова. Константину Черненко удалось сильно подорвать его позиции. Вес Цуканова в партаппарате резко стал падать. Примерно тогда же Александров-Агентов ополчился на другого помощника Брежнева — Блатова. Один из конфликтов между ними разгорелся летом 1975 года на глазах заместителя заведующего международного отдела ЦК Анатолия Черняева. Аппаратчики тогда готовили материалы к докладу Брежнева для предстоящего 25-го партийного съезда.

Черняев рассказывал впоследствии в своих записках:

«В группе помимо Александрова-Агентова, Черняева и Брутенца были ещё Ковалёв, зам. министра МИД, Блатов, помощник Брежнева, Загладин и Шишлин. При первой же дискуссии произошёл 'музыкальный момент»: схлестнулись Александров-Агентов с одной стороны, Ковалёв и Блатов — с другой. Остальные наблюдали этот цирк. Ковалёв поставил вопрос о целесообразности дать на съезде новую формулу мирного сосуществования, чтобы она не отпугивала партнёров, поскольку то и дело мы напоминаем о том, что это особая форма классовой борьбы на международной арене.

Александров-Агентов набросился на него с истерической яростью. Ему плевать, что этого человека теперь знает весь мир, что он проделал за два года в Женеве действительно гигантскую работу в связи с Хельсинским Совещанием. Обвинил его в оппортунизме, в отказе от Программы партии, в пацифизме, либерализме. Толя спокойно возражал. Вступился Блатов. И тут началась настоящая истерика: раз так, мы с вами Анатолий Иванович работать вместе не сможем!

Для нас этот спор показался нелепостью и примитивом по существу. А по форме — он очень симптоматичен. Нетерпимость и фанатичное самомнение Александрова-Агентова дорого ему обойдётся потом'.

Кстати, когда Андропов стал генсеком, он сразу избавился почти от всех помощником Брежнева, сделав исключение, по-моему, лишь для Александрова-Агентова. Ни Цуканова, ни Блатова, ни Голикова он в своё близкое окружение не включил. Так же поступил после смерти Андропова и Черненко, оставив из группы брежневских помощников одного Александрова-Агентова. И память реципиента как ни, кстати, помалкивает. То ли это секрет, или информация хранится глубже обычной. Почему-то ощущаю, что этому помощнику можно доверять. Но почему неизвестно. Ладно, рискну, положившись на него. Хоть будет на ком обкатать мои «международные прожекты».

Сможет ли Александров аргументированно опровергнуть или согласится доработать мои доводы. Я ничем пока не рискую. Убрать строптивого помощника можно чужими руками. Да и стоящие за ним силы не всемогущи. Иначе не действовали бы так тонко. Сколько же на политическом Олимпе Союза глубоко похороненных тайн! Почему они не перепаривались позднее нашими историками? Зато в общественное сознание один за другим запихивались мифы о «Застое», бездельнике Брежневе, стариканах из Политбюро. Ага, в 21 веке как будто наверху работал одна молодежь. И не только у нас. Меркель, Байден, Трамп далеко не молоды. Критический анализ прошедшей эпохи был уровня ниже плинтуса. Такое впечатление, что кто-то искусно прятал нечто такое, могущее перевернуть наше понимание прошлого напрочь.

Поэтому в ближайшее без резких движений. Чтобы не спугнуть никого. Будем играть образ чудаковатого партийного бонзы, возомнившего себя мессией. С какой ноги встал, с такой и пошел. И понемногу обрастать спецслужбами, что будут заточены только под меня. Вы еще, суки, пожалеете, что влезли в подковерные игры! Конвергенцию вам подавай и общечеловеческие ценности! Знаем мы чем это заканчивается. Банальным ограблением державы при попустительстве «правоохранителей». Бедами и смертями миллионов людей. Но хуже всего, что неизвестные мне деятели лишат будущего целые народы. А у человечества отберут шанс на иной путь развития.

Помощник протягивает мне несколько отпечатанных листов. Быстро просматриваю и кривлюсь. Мне не нужны советы, мне нужен анализ.

— Леонид Ильич, что-то не так?

А вот сейчас он обеспокоен. Кладу бумаги на стол и поднимаю глаза.

— Андрей Михайлович, давайте договоримся так: выводы оставьте мне. А вот сюда, — показываю на листы, — прошу впредь заносить краткий анализ обстановки и различность взглядов на нее со стороны заинтересованных ведомств. МИД, военная разведка, ПГУ и Совмин. Мне здесь, — снова стучу по короткой записке, — непонятно, откуда взялись подобные выводы. От чего отталкиваться?

Александров-Агентов аж вспотел и смотрит на меня непонимающе. Все же нормально раньше работало?

— Хорошо, как скажете, Леонид Ильич.

— Вот и отлично, что мы друг друга поняли. Садитесь, — киваю в сторону стула напротив себя. Я устроился за длинным столом для заседаний. — Можете мне вкратце описать текущую обстановку во Вьетнаме? В пределах известного. И что нам, на ваш взгляд, следует узнать для более тонкого понимания вопроса.

Помощник уже спокоен, вопрос задан конкретно, без обтекания по древу. Это ему явно импонирует.

— Я все подготовлю и подниму людей.

Помощник мой начинал еще с Коллонтай. И позднее метил на место Громыко. Это мы еще посмотрим. Метра на два тебе выделю. Если что. Бесплатно.

Информация к размышлению:

Официально Александров-Агентов был взят на место Трапезникова. Но сферу ему сразу определили другую — международные дела. Так что мне неясно, почему новый помощник Брежнева довольно быстро превратился в серьёзную теневую фигуру. Он сразу стал влезать в идеологию, экономику, кадры и во многое другое, далеко не всегда имевшее отношение к международной проблематике. И никто не смел его одёрнуть. Многие в партаппарате гадали, почему Брежнев слишком много Александрову-Агентову позволял. Только потому, что новый помощник хорошо ориентировался в международных делах? Но Александров-Агентов был в Москве не единственным человеком, который владел иностранной тематикой. В аппаратах ЦК и правительства имелись специалисты получше. Скажем, у Косыгина в 1964–1966 годах в качестве помощника по международным делам работал Олег Трояновский, который до этого те же функции в течение шести лет выполнял у Хрущёва.

Что писал позже Трояновский, будь не ладна моя память. Помню не весь отрывок, но важную часть. Случился спор у нас однажды на форуме.

'В первые годы правления новой команды Косыгин также развернул активную деятельность на внешнеполитическом поприще. Ему первоначально казалось, что именно глава правительства, а не Генеральный секретарь является тем лицом, которое должно представлять государство во внешнем мире. В тот период, примерно с 1964 по 1967 год, он был очень на виду за границей. Создавалось впечатление, что и иностранные государственные деятели стали воспринимать его как первое лицо в государстве, во всяком случае, в области внешней политики.

Куда мы только ни ездили в те годы: в Китай, Вьетнам и КНДР в начале 1965 года, в Египет позднее в том же году; в начале 1966 года Косыгин организовал индо-пакистанскую встречу в Ташкенте, потом состоялись визиты во Францию и Турцию, а в начале 1967 года — в Великобританию. Он принимал участие в чрезвычайной сессии Генеральной Ассамблеи ООН, созванной в связи с войной между Израилем и арабскими государствами, встречался с президентом Джонсоном в местечке Глассборо между Нью-Йорком и Вашингтоном. В этих двух последних мероприятиях я его уже не сопровождал, так как к тому времени был назначен послом в Японию.

Но и внешнеполитическая активность Косыгина стала постепенно затухать, а точнее, его стали всё больше переключать на страны далеко не первостепенной важности. Как я понимаю, дело тут было в том, что на первые роли всё больше выдвигался Брежнев, про коллективное руководство стали говорить всё меньше, а потом и вовсе замолкли. А поскольку важнейшие международные вопросы всегда обсуждаются реальными первыми лицами государства, такие страны, как США, Франция, Великобритания, Западная Германия и Индия, стали компетенцией Брежнева, как, впрочем, и внешняя политика в целом. Естественно, что он был первым и при встречах с иностранными президентами и премьер-министрами, главенствовал на различных торжественных приёмах, которые, кстати, любил'.

Злые языки на нашем историческом форуме считали, что внешнеполитическая активность Косыгина снизилась не только из-за усиления напряжённости в отношениях между председателем правительства и Брежневым. Не обошлось и без интриг Александрова-Агентова, который видел в Трояновском конкурента и не хотел, чтобы кто-то из членов Политбюро имел в помощниках экстра-специалистов по международным делам. Хотя это мнение Трояновсого не так существенно. В нем могла говорить и банальная обида.

Еще один момент. Брежнев и Александров-Агентов имели на многие вещи совершенно разные взгляды. Александров-Агентов, оставаясь догматиком в вопросах ленинизма, не скрывал, что в искусстве ему немного ближе были авангардистские тенденции, а почвенничество вызывало у него лишь изжогу, между тем Брежнев с юности поклонялся Есенину. В чём же тогда могли сойтись Брежнев и Александров-Агентов? Часть наш форумчан считала, что Александров-Агентов, помимо своих обязанностей помощника по международным делам, выполнял по чьему-то заданию и другую тайную миссию, всячески помогая своему шефу через не выявленные пока каналы продвигаться к вершине власти, а заодно подтягивать к политическому олимпу нужных людей.

Брежнев наверняка знал об этой миссии Александрова-Агентова, поэтому и вынужден был держать его при себе. Не случайно он, став в 1963 году фактически вторым секретарём ЦК, сразу перетащил с собой из Верховного Совета и Александрова-Агентова. Косвенно эту версию подтверждают мемуары прораба горбачёвской перестройки — Александра Яковлева. Уже в «нулевые» годы тот рассказывал, как 14 октября 1964 года замер весь аппарат ЦК. Все томились в ожидании результатов пленума ЦК. Спокоен был только помощник Брежнева. Александров-Агентов позвонил Яковлеву и попросил зайти.

'Он, — рассказывал в воспоминаниях Яковлев, — предложил поучаствовать в подготовке речи для Брежнева на встрече с космонавтами.

«Так я узнал, что новым „вождём“ будет Брежнев»

«Мы сидели вдвоём с Александровым в его небольшой комнате и сочиняли речь. Он постоянно вызывал стенографистку и диктовал 'свои формулы», я, в свою очередь, пытался изложить на бумаге «свои соображения». Потом объединяли наиболее удачные фразы и снова переделывали. Обычная практика. Работать было трудно. И вовсе не потому, что Андрей Михайлович обладал невыносимым характером. Его боялись многие, опасались все. Хотя справедливость требует сказать, что он был первоклассным специалистом по международным делам, знал и помнил очень многое, умел грамотно диктовать тексты, не боялся отстаивать свою точку зрения, невзирая на ранги тех, с кем разговаривал, включая и Брежнева. Так вот, трудно было работать над текстом потому, что нам постоянно мешали. Телефон Александрова звонил без умолку.

— Здравствуйте, Юрий Владимирович, — это был Андропов. — Да нет, не надо… Хорошо. Присылайте текст.

— Здравствуйте, Борис Николаевич, — звонок от Пономарёва. Нет, не надо… Хорошо. Присылайте текст…

— Здравствуйте, Дмитрий Фёдорович, — ответ Устинову.

И так далее.

— Секретари ЦК занервничали, — сказал Александров. — Опасаются за карьеру. Предлагают помощь. — Своего сарказма Александров не скрывал'.

Смысловая вкладка

Из книги Петра Вайля «Мир советского человека».

Эра коммунизма началась в Советском Союзе 30 июля 1961 года. Можно сказать, что этот день следует считать датой построения коммунистического общества в одной отдельно взятой стране — СССР. Хотя проект новой, третьей, Программы КПСС был принят Пленумом ЦК в июне, в газеты текст попал 30 июля. Готовая Программа КПСС обещала построить коммунизм, и эта задача, собственно говоря, уже была выполнена самим произнесением сакральных слов: «Нынешнее поколение советских людей будет жить при коммунизме!» Строительство утопии — и есть воплощение утопии, так как все, что для этого нужно, — наличие цели и вера.

Такое прочтение проекта Программы КПСС возможно только при подходе к тексту как к художественному произведению. В этом великая разница между проповедью и инструкцией. Инструкцию должно выполнять, проповеди достаточно внимать. Проповедь о добре, благополучии и красоте жизни, которую несла новая Программа, наводила на сравнения с утопиями прошлого. Новая редакция утопии — Программа КПСС — была универсальной, учитывая в самом буквальном смысле мысли и чаяния всех членов советского общества. Потребность в таком универсальном инструменте назрела.

Всегда перед страной стояли конкретные и внятные задачи: победить внешних врагов, победить внутренних врагов, создать индустрию, ликвидировать безграмотность, провести коллективизацию. Все это сводилось к общей идее построения социализма, вскоре после чего началась великая война — мощный импульс созидания через разрушение. Советский народ всегда что-то строил, попутно что-то разрушая: буржуазное искусство, попутчиков, кулачество как класс. XX съезд отнял у людей идеалы — маячил призрак великой смуты: священное имя Сталина, «вождя и вдохновителя всех наших побед», было дискредитировано. Страна пребывала в неясном томлении — без опоры, без веры, без цели. Со страной поступили нечестно, сказав, как не надо, а как надо — не сказав.

В самом прямом смысле в конкретные цифры Программы никто не поверил. Но этого и не требовалось — по законам функционирования художественного текста. Но зато каждый нашел в Программе желаемое для себя. О чем же говорила Программа? Целью она провозглашала строительство коммунизма — то есть общества, смыслом которого является творческое преобразование мира. Многозначность этой цели только увеличивала ее привлекательность. Творческое преобразование мира — это было все: научный поиск, вдохновение художника, тихие радости мыслителя, рекордная горячка спортсмена, рискованный эксперимент исследователя.

При этом духовные силы человека направлены вовне — на окружающий мир, неотъемлемой частью которого он является. И в качестве таковой человек не может быть счастлив, когда несчастливы другие. Знакомые по романам утопистов и политинформациям идеи обретали реальность, когда любой желающий принимался за трактовку путей к светлой цели.

Художники-модернисты усмотрели в параграфах Программы разрешение свободы творчества. Академисты и консерваторы — отвержение антигуманистических тенденций в искусстве. Молодые прозаики взяли на вооружение пристальное внимание к духовному миру человека. Столпы соцреализма — укрепление незыблемых догм. Перед любителями рок-н-ролла открывались государственные границы. Перед приверженцами «Камаринской» — бездны патриотизма. Руководители нового типа находили в Программе простор для инициативы. Сталинские директора — призывы к усилению дисциплины. Аграрии-западники разглядели зарю прогрессивного землепользования. Колхозные мракобесы — дальнейшее обобществление земли. Прогрессивное офицерство опиралось на модернизацию военной техники. Жуковские бонапартисты — на упомянутых в Программе сержантов.

И все хотели перегнать Америку по мясу, молоку и прогрессу на душу населения: «Держись, корова из штата Айова!»

Программа с мастерством опытного проповедника коснулась заветных струн в душе. Против предложенных ею задач нельзя было ничего иметь в принципе. Три цели, намеченные Программой, не могли не устраивать: построение материально-технической базы, создание новых производственных отношений, воспитание нового человека. Общий труд, сама идея общего дела была немыслима без искренности отношений человека с человеком. Это было ключевым словом эпохи — искренность. Моральный кодекс строителя коммунизма — советский аналог десяти заповедей и Нагорной проповеди — был призван выполнить третью главную задачу — воспитание нового человека. В этих библейских параллелях тексту Программы стилистически ближе суровость ветхозаветных заповедей. В 12 тезисах Морального кодекса дважды фигурирует слово «нетерпимость» и дважды — «непримиримость». Будто казалось мало просто призыва к честности (пункт 7), добросовестному труду, коллективизму; ко всему этому требовалась еще борьба с проявлениями противоположных тенденций. Искренность обязана была быть агрессивной, отрицая принцип невмешательства, — что логично при общем характере труда и всей жизни в целом.

В том, что Программа обещала построить коммунизм через 20 лет, было знамение эпохи — пусть утопия, пусть волюнтаризм, пусть беспочвенная фантазия. Ведь все стало иным — и шкала времени тоже.

В этой новой системе счисления время сгущалось физически ощутимо. На дворе стоял не 1961 год, а 20-й до н.э. Всего 20-й — так что каждый вполне отчетливо мог представить себе эту н.э. и уже сейчас поинтересоваться: «Какое, милые, у нас тысячелетье на дворе?»

Изменение масштабов и пропорций было подготовлено заранее. С 1 января вступила в действие денежная реформа, в 10 раз укрупнившая рубль. 12 апреля выше всех людей в мировой истории взлетел Юрий Гагарин, за полтора часа обогнувший земной шар, что тоже оказывалось рекордом скорости. В сознании утверждалось ощущение новых пространственно-временных отношений. Действительность в соответствии с эстетикой соцреализма уверенно опережала вымысел.

Иван Ефремов, опубликовавший за четыре года до Программы свою «Туманность Андромеды», объяснялся: «Сначала мне казалось, что гигантские преобразования планеты в жизни, описанные в романе, не могут быть осуществлены ранее, чем через три тысячи лет… При доработке романа я сократил намеченный срок на тысячелетие». Тут существен порядок цифр. Про тысячелетия знали и без Ефремова — то, что когда-то человечество придет к Городу Солнца, алюминиевым дворцам. Эре Великого Кольца. Потрясающе дерзким в партийной утопии был срок — 20 лет.

Во «Введении» новой Программы сказано, о каких пространственных границах идет речь: «Партия рассматривает коммунистическое строительство как великую интернациональную задачу, отвечающую интересам всего человечества». Именно так — всего человечества. Что касается временных пределов, они были четко указаны в последней фразе Программы: 'Партия торжественно провозглашает: нынешнее поколение советских людей будет жить при коммунизме!

Закрытый занавес. Творцы коммунизма без твердого знания оного.

Глава 9 Совещание. Старая площадь. 20 февраля 1965 года. Кабинет Первого секретаря ЦК КПСС

Косыгин казался таким, каким я его и представлял. Суховатым и мрачноватым гением из серо-стылого Ленинграда. На фоне привычных Леониду Ильичу шумных и говорливых южан советский премьер смотрелся молчуном «в себе». Скорее всего его внешняя сухость связана с тем, что Алексей Николаевич рос без матери. Матрона Александровна умерла, когда ему не было и четырех лет. Его, старшего брата Павлика и сестренку Марусю Николай Ильич Косыгин воспитывал один. Он учился в коммерческом училище, где будущих финансистов учили особым приемам устного счета. Способность быстро, в уме, оперировать числами, извлекать корни, вычислять проценты сохранилась у Косыгина на всю жизнь. Как и великолепная память. В глазах светился острый ум и желание взяться за работу. Как глава правительства в переходный период он надеялся, что ему удастся совершить многое, пока наверху идет дележка власти. Только вот его знаменитые реформы, которые кстати и вовсе не его, мне на фиг не сдались. Но об этом позже.

Косыгин сделал короткий доклад о поездке. Я предложил покамест ситуацию с Китаем вывести за скобки, сообщив, что соберем по этому поводу отдельное совещание в ЦК. Тем более что у Громыко образовались срочные дела и на совещание за него присутствовал один из помощников. Алексей Николаевич, видимо, утомленный общением с Мао, не возражал. Мао Цзэдуна пока не собирался отвечать взаимностью. Он показался Косыгину безразличным к новому витку эскалации во Вьетнаме, выдвинув тому нелепые обвинения.

«США и СССР теперь решают судьбу мира», — резко заявил Мао. — Что ж, продолжайте решать'.

Пока же ситуация в северном, дружественном нам Вьетнаме складывалась аховая. Как раз американцы дерзнули начать бомбардировки, и советская делегация чуть под них не попала. Потому на нашей встрече сразу создалась необходимая мне предвоенная атмосфера. ПредСовмина с некоторым недоверием поглядывал в сторону Устинова и начальника Генштаба Захарова. Последнего я истребовал с вечера. Чтобы никто меня или его не тормознул. Хотелось услышать мнение от опытнейшего штабиста Великой Отечественной. Одним из результатов его тогдашней работы стали блестящие итоги Ясско-Кишинёвской операции. Матвею Васильевичу было присвоено звание генерала армии, единственному из начальников штабов фронта. Новая победа открывала путь на Будапешт, Белград, Вену. Впереди были победоносные Дебреценская, Будапештская, Венская операции.

А вишенкой на торте его карьеры стал полный разгром Квантунской армии. Через месяц после окончания боевых действий на Дальнем Востоке генерал Матвей Васильевич Захаров был назначен начальником Высшей военной академии. А в начале 1949-го он уже был начальник ГРУ. Для одного из заданий Матвей Васильевич получил удостоверение специального корреспондента газеты «Правда», с которым отправился в Китай. Миссия была совершенно секретной. После успешного ее завершения Захаров получил медаль «Советско-китайская дружба». Позже он был направлен для оказания помощи в управление войсками Корейской народной армии. Об этом стало известно только в 1970-м, когда Матвей Васильевич был удостоен одной из высших наград КНДР. Ким Ир Сен наградил советского военного орденом Государственного знамени первой степени.

То есть генерал не был новичком в тех местах и его советы мне могут здорово помочь.

Я решил заострить беседу на Вьетнаме. Виной охлаждению отношений с ним был Никита Хрущев, который в 1950-х годах одним из первых инициировал разворот СССР в сторону стран третьего мира. Но отчего-то имел в отношении северных вьетнамцев ограниченный интерес и относился к ним с подозрением. Особенно после того, как Ханой в разворачивающемся советско-китайском расколе стал заметно тяготеть к китайской стороне. Переход Северного Вьетнама на сторону Китая был тактическим шагом в отсутствие лучших вариантов. Хрущев и сам ускорил этот сдвиг, отказавшись предоставить вьетнамцам помощь. Но он объяснил потерю Северного Вьетнама мнимыми махинациями «китайских полукровок» во вьетнамском партийном руководстве. Для Хрущева проблема Вьетнама была лишь аспектом более масштабной борьбы с Китаем, причем скорее периферийным.

Сейчас вьетнамцы оказались здорово напуганы последствиями китайской «Культурной революции» и радикализацией многочисленных проживавших в Северном Вьетнаме китайцев. В будущем эта ситуация выльется в идеологический раскол. Китайцы будут считать своих соседей «Меньшими братьями». Однако вьетнамцы отказались уступить, поскольку после многих лет борьбы с США чувствовали себя вправе претендовать на революционное лидерство — по крайней мере, в Юго-Восточной Азии. Сейчас же им остро требовалась советская военная техника и специалисты. А мне громкая внешнеполитическая победа. Я и так знал, что американцы рано или поздно убегут из Сайгона. Это была не их война, просто истеблишмент еще такого расклада не понял, рассчитывая на свое технологическое могущество.

Америка полным ходом готовилась к «Лунной гонке», стала лидером в микроэлектронике, а также химической промышленности. Она кичилась своим превосходством в авианосцах и считала Air Force непобедимыми. Ну что, подумал я злорадно, видимо, опыт в Корее их ничему не научил. И мне, как новому Брежневу будет выгодно сочетать свое имя с будущим Вьетнамским успехом. Но не стоит забывать, что на восстановление Вьетнама мы надавали кредитов на 11 миллиардов долларов. Тяжкое бремя для советской экономики. Необходимо искать иной путь. Выгодный нам и одновременно им. Ведь начинается разгон «Четырех азиатских тигров». Как бы туда втиснуть и Вьетнам? Они все равно ближе к Японии, чем мы. Но помехой станут прокитайски настроенные коммунисты. Да и инвестиции откуда брать? Хотя есть Гонконг с его капиталами и враждебным для него Китаем. Вьетнам может предоставить дешевые рабочие ресурсы и наши технологии. Разыграем эту карту — получим точку роста в Юго-Восточной Азии. Заодно проверим, как работают вместе различные формы собственности.

У меня же там собственный резон: создание совместной зоны под контролем спецслужб. С выходом напрямую на мировые рынки и биржи. Для господ буржуев в моей памяти сохранилось несколько пренеприятных сюрпризов.

Поговорили о вмешательстве США в Юго-Восточной Азии и возможном противостоянии им. Андропов поблескивал очками и был более конкретен в выражениях:

— Американцы форсировали бомбардировки, чтобы заставить руководство Северного Вьетнама прекратить помощь партизанам и отозвать свою армию с Юга.

Я поинтересовался:

— Они хотят покончить с движением по «тропе Хошимина»?

Будущий несостоявшийся глава КГБ кивает:

— Американцы считают, что на юге воюет лишь регулярная армия ДРВ. Местных партизан в расчет не берут. С ними на их взгляд может справиться Сайгонский режим.

Многозначительно хмыкаю и заявляю:

— Ситуация скоро станет еще жестче. Имеются сведения, что в марте США высадят на юге морских пехотинцев. То есть они сами вступят в сухопутные сражения. Начнется горячая фаза войны.

Собеседники переглядываются, но помалкивают. Видимо, считают, что у меня имеются свежие сведения от военной разведки. Наверняка кто-то настучал о моем общении с Ивашутиным. Но все в рамках легенды. А знания из будущего. В какой-то период я здорово интересовался тем конфликтом. Еще бы, война нашего детства! Вряд ли я в ближайшие несколько лет так смогу изменить ход событий. Особенно в мире. Время тягуче и сопротивляется. Поэтому буду безраздельно пользоваться вьетнамскими флешбэками. Надо эксплуатировать их до талого.

Андропов, осторожно посматривая на военных, нервно роняет:

— Мы пока изучаем ситуацию.

«Изучай, милок, пока мы туда влезаем».

Я повернулся к Захарову:

— Матвей Васильевич, что у вас есть по интересующему нас вопросу? Насколько масштабно планируют американцы свои действия во Вьетнаме?

Я не ошибся, хоть у генерала и было мало времени, но он пришел подготовленным. Или следил за ситуацией и был в курсе событий.

— Северный Вьетнам вторгся в Лаос еще в 1958 году для поддержки повстанцев, проложив затем вдоль границы Тропу Хо Ши Мина для снабжения и усиления Вьетконга. К 1963 году северовьетнамцы отправили до 40 тысяч солдат воевать на юг, постоянно наращивая военную помощь. Американцы уже держат в Южном Вьетнаме более двадцати тысяч своих военнослужащих. Ситуация постоянно обостряется. В ночь с 6 на 7 февраля 1965 силы Национального фронта освобождения Южного Вьетнама атаковали американский аэродром под Плейку и расположенную в семи километрах от него вертолётную базу в Кэмп-Холлоуэй. 137 американцев получили ранения, девять погибли, было также выведено из строя и уничтожено шестнадцать вертолётов и повреждено шесть самолётов 10 февраля НФОЮВ атаковали места расквартирования сержантского состава США в Куи-Нгоне, убив 23 и ранив 21 военнослужащего. В прошлом году 24 декабря был разрушен вечером взрывом отель «Brinks». При взрыве погибли офицер и сержант, а также были ранены около 60 человек, в том числе и мирные жители. Американцы в ответ начали воздушную операцию под кодовым «Пылающее копьё». В ходе двух налётов американская и южновьетнамская авиация нанесла удары по военным объектам на юге Северного Вьетнама в районе Донгхоя.

Присутствующие замерли в напряжении, явно что-то подозревая. Косыгин странно на меня посматривает. Это и понятно. С чего бы это я озаботился далеким Вьетнамом? Они еще ни черта не понимают в набирающем силу конфликте. Ничего, стану для всех провидцем. Внимательно рассматриваю начальника Генштаба:

— Считаете, что американцы продолжат бомбардировки Северного Вьетнама?

— Учитывая имеющийся у них опыт, будет широко использован F-4 Phantom, новейший тактический истребитель. По некоторым данным он уже поступил на вооружение Корпуса морской пехоты в качестве самолёта наземной поддержки. И если данные о высадке морпехов во Вьетнаме не дезинформация, то налицо резкая эскалация. Американцы поставили на силовое решение конфликта. А для этого потребуется много войск и авиационной поддержки. Без последней их морпехи не смогут ничего. У северовьетнамцев огромный боевой опыт.

Молодец! Рано Захарова выводить за скобки. Припоминаю, что с января 1949 года он был заместителем начальника Генерального штаба по разведке, начальником Главного разведывательного управления Генерального штаба. Вот что там про него говорили в воспоминаниях:

«На самом деле это был потрясающе эрудированный и всесторонне образованный военачальник. К тому же он обладал уникальным природным даром, скорее даже талантом, — быстрочтения. Захаров внимательно изучал все военно-теоретические журналы, книги, сборники по военной тематике. Стол его всегда был завален литературой, генерал следил за всеми новинками военной мысли».

Не сделать ли его моим военным советником? Надо подумать. Сначала решить с министром обороны. Пробить генеральское лобби будет непросто.

Неспешно рассматриваю сидящих за столом и твердым голосом заявляю:

— Есть мнение, что надо помочь нашим северовьетнамским товарищам в отражении агрессии американских империалистов. Раз Китай остается в стороне, то руку помощи должны протянуть мы. Как считаете, товарищи?

Косыгин осторожно роняет:

— Этим мы обострим отношения с США.

Машу рукой. Я не Хрущев, что после Карибского кризиса боялся каждого шороха. Я точно знаю, что в этом жарком местечке мы «уважаемых партнеров» здорово прищучим. В мире прежде всего ценят силу. Это показало наше будущее!

— Они у нас и так не ахти. Побьем их там и начнем с чистого листа. А пока идет война нам все равно не с руки о чем-либо договариваться с агрессором. Не так ли, товарищи?

Захаров и Устинов со мной согласны. На то они и вояки. Андропов невозмутимо поблёскивает очками, что-то явно почуяв. Хрен тебе «Ювелир», а не КГБ! Вообще, в твоей паскудной роли строителя будущего писеца неплохо бы разобраться. И лучше в кровавых застенках. Но пока у меня их нет. Я вообще человек миролюбивый, но насчет некоторых лиц в верхушке Советского Союза имеется один пунктик. Своей смертью они точно не умрут. Так что мы заведующего Отделом ЦК КПСС по связям с коммунистическими и рабочими партиями социалистических стран используем иначе. Я уже заметил, что временами гашу в себе чужой гнев. Как будто реципиент во мне негодует, получив страшные знания из будущего. И куда только делся наш добродушный дедушка?

— Матвей Васильевич, подготовьте, пожалуйста, мне к понедельнику рабочую записку. Что есть у Северного Вьетнама в плане ПВО и авиации, а чего остро не хватает. И пусть ваши специалисты начинают думать, как усилить оборону и что для этого потребуется. Борьба предстоит тяжелейшая. Я верю в наши противовоздушные ракеты, но и американцы не лыком шиты. Так что стоит готовиться к вязкой и затяжной войне, где будет использована самая современная техника в мире. Учиться маскировке должным образом, учитывать местный климат при подготовке техники к работе. Быть готовыми к радиоэлектронному противодействию со стороны противника, а также острым действиям его спецназа, — Устинов и Захаров, не сговариваясь, переглядываются между собой. Что, не ожидали? А я припоминаю моменты той первой после Второй Мировой высокотехнологичной войны.

В марте 1965 года в Дананге будут высажены 3 500 морских пехотинцев. К концу 1965 года в Южном Вьетнаме находилось около 185 тысяч американских военнослужащих в составе двух полных дивизий и нескольких бригад. В последующие три года контингент был значительно увеличен, достигнув на пике войны 540 тысяч человек и большое количество боевой техники, составлявшие 30 % боевого состава армии США, 30 % вертолетов армейской авиации, около 40 % самолетов тактической авиации, почти 13 % ударных авианосцев и 66 % морской пехоты. После конференции в Гонолулу в феврале 1966 года глав стран-союзниц США по блоку СЕАТО ими были направлены в Южный Вьетнам войска: Южная Корея — 49 тысяч человек, Таиланд — 13,5 тысяч, Австралия — 8 тысяч, Филиппины — 2 тысячи и Новая Зеландия — 350 человек.

Первое крупное сражение с участием наземных сил США состоялось в августе 1965 года в тактической зоне I корпуса. Ещё несколько сражений произошли осенью, наиболее значительным из них стала битва в долине Йа-Дранг в ноябре, в которой с обеих сторон участвовали силы, эквивалентные дивизии. В этом же году основные операции во II корпусе проводила американская 1-я кавалерийская дивизия, остановившая продвижение крупных северовьетнамских частей к побережью в долине Йа-Дранг. С конца 1966 года задача перехвата сил противника в горных районах была возложена на 4-ю пехотную дивизию США, в то время как 1-я кавалерийская дивизия сосредоточила свои усилия на провинции Биньдинь. В южных районах корпуса действовали в основном силы южнокорейского контингента.

2 марта 1965 года США начали регулярные бомбардировки Северного Вьетнама — воздушную операцию «Раскаты грома» — самую длительную бомбардировочную кампанию авиации США после Второй мировой войны, и продолжалась она до конца октября 1968 года. Вот её мы должны прервать на взлете, превратив легкую прогулку в кровавую баню.

— Дмитрий Фёдорович, какие на ваш взгляд вооружения там пригодятся? Только выберете самые лучшие, даже еще не пошедшие в серию. Мы должно показать американцам, что не лыком шиты.

Устинов деловито напряжен, но долго не размышляет:

— Прежде всего системы ПВО. Подвижный зенитный ракетный комплекс РК С-75 «Десна». Именно им 1 мая 1960 года под Свердловском был сбит самолёт-разведчик U-2 ВВС США. 27 октября 1962 года во время Карибского кризиса над Кубой был уничтожен U-2 майора Рудольфа Андерсона, пилот тогда погиб. Успешно использовали его и наши китайские товарищи.

Я поощряю будущего министра обороны кивком. С-75 активно применялись во время войны во Вьетнаме с июля 1965 года. В первом же бою 24 июля, по советским данным, тремя ракетами были сбиты три самолёта «Фантом». Всего 60 дивизионов комплекса С-75 сбили над Северным Вьетнамом около 2 тысяч самолётов, в том числе более 60 стратегических бомбардировщиков Б-52. Отличный результат!

— Надо испытать там различные его модификации. И подумайте о применении С-125 «Нева». Понимаю, что это новейший и еще секретный комплекс. Поэтому не тороплю. Но если мы намерены сделать его основным, то испытать в бою его необходимо.

Устинов бросил на меня мимолетный взгляд. Кажется, догадывается.

— Разумеется. Вдобавок потребуется зенитная артиллерия среднего и малого калибра, радиолокационные станции обнаружения, техника связи, автомобили повышенной проходимости. Из авиации истребители МиГ-17 и МиГ-21, истребители-бомбардировщики Су-17, бомбардировщики Ил-28, транспортные самолёты Ил-14 и Ли-2. Артиллерийское и стрелковое вооружение.

Припоминаю, что маленький, быстрый и достаточно манёвренный, МиГ-21 стал серьёзным противником для McDonnell Douglas F-4 Phantom II. США были вынуждены даже начать программу по отработке тактики воздушного боя с МиГ-21. Довольно машу руками:

— Правильно! Пусть и знаменитые автоматы Калашникова проверят на таком сложном театре боевых действий.

Устинов на мой демарш нисколько не улыбнулся:

— И придется посылать туда личный состав. Техника сложная и зачастую секретная.

— Решим этот вопрос. В ближайшее время соберем совещание в ЦэКа со всеми заинтересованными лицами. А вы пока подготовьте необходимый материал. И не забывайте, что мы должны получить оттуда трофейную технику для изучения. Это будет обязательным условием помощи.

Лица совещателей несколько разглаживаются. То есть я не педалирую вопрос единолично, а просто обращаю на него особое внимание, руководствуясь пока неясными для них целями. Не того еще веса, чтобы обходить товарищей по Центральному комитету и Президиуму. Обращаюсь к Захарову:

— Матвей Васильевич, как на ваш взгляд, северокорейские товарищи помогут вьетнамских коллегам?

Начальник Генштаба отвечает споро и четко:

— Должны.

Хитро улыбаюсь:

— Им поможет осознать быстрее делегация во главе с вами?

Генерал ожидаемо согласен, так что пишем это ему в актив.

Вьетнамские историки писали, что в составе вьетнамских ВВС действовало подразделение «Группа Z». Информации об эскадрилье крайне немного. Известно, что иностранные авиаторы базировались на аэродроме Кеп к северо-востоку от Ханоя с начала 1967 года по 1969 год. Всего в конфликте сражалось 87 северокорейцев. 14 из них погибли или умерли от болезней. Согласно вьетнамским источникам, пилоты сбили 26 американских самолётов. За время войны КНДР трижды направляла своих лётчиков в зону боевых действий. Они принимали участие в войне тайно, переодевшись в форму вьетнамских военнослужащих. Кроме того, в начале 1967 года КНДР начала поставку вооружений Ханою, направив во Вьетнам оружие, боеприпасы и до 2 млн комплектов униформы. Ну хоть шерсти клок с восточных союзничков. Надо бы и страны Варшавского договора подоить. Как в плане техники, так и личного состава.

А ведь еще некоторое участие в войне примут и китайцы. За время войны Северный Вьетнам получил от Китая 560 танков и 164 самолёта. На территории ДРВ дислоцировались китайские сухопутные войска, в состав которых входило несколько частей и соединений зенитной артиллерии, прикрывавшей вьетнамское небо. МИД Вьетнама утверждает, что ранее между Вьетнамом и КНР был заключён секретный договор, предусматривавший предоставление помощи Вьетнаму в части ПВО. Китай не выполнил соглашение, не направил своих лётчиков в июне 1965 г. во Вьетнам, заявив, что «для этого — неподходящий момент» и «поступая так, мы не могли бы помешать врагу усилить воздушные налёты». В августе 1966 г. просьба Вьетнама о помощи была отвергнута вторично. Во время бомбёжек Вьетнама авиация КНР ограничилась защитой своих южных провинций. Этого крайне мало. Надо убедить Мао, что борьба с американским империализмом важнее наших временных разногласий.

Опять все упирается в него. И действовать придется быстро. До потепления китайско-американских отношений и визита в КНР президента США Ричарда Никсона в 1972 году.

Прошу Андропова задержаться, но сначала у дверей, будто бы для прощания перехватываю Косыгина, чтобы сказать пару слов без лишних ушей.

— Алексей Николаевич, нам бы надо в ближайшее время встретиться. Понимаю, что пока мы все заняты подготовкой к предстоящему Пленума. Но дело безотлагательное.

Косыгин устало отвечает. Заметно, что он пока не считает меня знаковой фигурой, а это обидно.

— По какому вопросу?

— Экономическая реформа. У меня появилась для вас интересная информация.

ПредСовмина бросает на меня любопытный взгляд и прощается. Я же пока в раздумье: оставлять ли его вообще на посту Председателя. Ведь реформы под его именем точно не будет. Я уже знаю, кого можно убедить в моей правоте в ближайшее время, и чувствую, что большинство в Политбюро… тьфу ты, Президиуме будет после за меня.

— Юрий Владимирович, раз вы уже в этом… — машу неопределенно руками. Как мне порой нравятся эти чисто Брежневские жесты! — крайне запутанном деле, то прошу вас все силы бросить на него. Понимаю вашу загруженность, но… — вот сейчас делаю серьезное лицо. Тренировался специально перед зеркалом. Очень уж эффективно смотрится резкий переход от «добродушной улыбки Ильича» к «взгляду убийцы». Андропов только что не вздрогну от него. И это с его умением работать с эмоциями. — Но история дает нам шанс. Я бы это назвал первой советской «Гибридной войной», но это не так. Мы уже действовали похожим образом в Испании и Китае. Да и после в некоторых горячих точках планеты. Вы меня понимаете?

Несостоявшийся председатель могущественного Комитета и один их похоронщиков Союза со всей серьезностью кивает. У него уже немаленький пост, а я предлагаю довольно ответственную миссию. Пусть думает, что остро мне нужен. Да, пока нужен. Как сторонник сближения с Западом, и помощник в борьбе с Шелепиным. Затем мавр уйдет.

— Готов к любой работе, Леонид Ильич.

— К тяжелой работе, Юрий Владимирович. Бери создание комиссии вы свои руки. Собирай информацию, тряси людей, но чтобы через неделю, — смотрю на ужасно неудобный календарь, — первые результаты были у меня на столе. Я позвоню Семичастному, чтобы добыл дополнительную информацию. От ГРУ получите данные через Генштаб. Наведите прямой контакт с Захаровым. Он знает тамошние нравы. Восток дело тонкое!

Знаменитый фильм выйдет только в 1969 году, так что фраза пока блещет новизной.

— Понимаю, Леонид Ильич.

— Связь через Александрова. Если что, он поможет.

Отдуваюсь, глядя на часы. Устал. Не столько от совещания, сколько от сонма мыслей и замыслов. За что ни возьмись, везде Тришкин кафтан! Чую, что стремительным натиском «Кремлевский дворец» не взять. Простых решений в стиле «Поставить к стенке» не приемлю. Своей основной директивой считаю — сбережение народа. Здесь мысли настоящего Ильича и моей сущности сходятся в полной гармонии.

— Георгий Эммануилович, подавайте машину. Поедем в Заречье.

Информация к сведению:

В войну вступают США. Чтобы заставить руководство Северного Вьетнама прекратить помощь партизанам и отозвать свою армию с Юга, США начали бомбить ДРВ.

Виктор Теплов, специалист из научно-технической группы при военном атташе СССР в ДРВ:

— Вьетнамцы прикладывали много усилий, чтобы внушить населению и американцам, что бомбардировки не достигают целей. Я был во Вьетнаме трижды, в общей сложности около двух лет. И ни одного раза я не видел на улице ни единого калеки. Как говорили наши офицеры, чтобы не пугать народ, их увозили в специальные места, где они должны были находиться до конца войны. А с пропагандой доходило до смешного. В их официальных сообщениях тщательно перечислялись потери от очередного американского налета: один буйвол, три свиньи, семь кур, человеческих жертв — нет. Причем количество животных в этих сводках тоже строго лимитировалось.

Николай Ковалев, бывший старший представитель Министерства морского флота СССР в ДРВ:

— Вьетнамцы старались как можно скорее ликвидировать все последствия американских ударов. Фотографировать разрушенные здания и сооружения категорически запрещалось. В портах раненых быстро переносили на баржи и отправляли в госпиталь. Какая бы жара ни стояла, раненых накрывали брезентом, чтобы вид их страданий не влиял на стойкость остальных граждан.

СССР помогает Вьетнаму

Когда стало ясно, что воздушные удары не достигают цели, США высадили в южном Вьетнаме морских пехотинцев. На «эскалацию американской агрессии» Советский Союз ответил массированными поставками в Северный Вьетнам оружия, горючего и оборудования. Очень скоро затраты СССР на «братскую помощь» достигли почти $3 млн в день.

Николай Ковалев:

— Отношение вьетнамцев к нашей помощи и морякам было очень потребительским. С усилением американских налетов темпы разгрузки судов резко снизились. В первую очередь вьетнамцы разгружали муку, нефтепродукты, вооружения. А суда со станками простаивали на рейде многие сутки. И при этом вьетнамские товарищи без конца требовали увеличить количество привозящих грузы судов. В 1968 году, например, они просили Косыгина доставить все запланированные на год грузы за полгода.

Мы помогали им как могли. Когда разбомбили электростанции, питавшие угольные шахты вблизи порта Камфа, я дал капитанам приказ подавать туда энергию с корабельных генераторов. А наши вьетнамские товарищи, зная, что американцы не бомбят советские суда, ставили под их борта баржи с зенитными пулеметами. А после того, как американцы разбомбили нефтесклады, вьетнамцы решили использовать в этом качестве один из наших танкеров. Разгружали его по мере надобности, опять же понимая, что его не разбомбят. Экипажу пришлось несладко: несколько недель на рейде в тропическую жару без кондиционеров, в рое мошкары.

Александр Нехорошев, бывший советник посольства СССР в ДРВ по межпартийным связям:

— Вьетнамцы упирали на то, что они находятся на передовой линии борьбы с империализмом, проливают кровь, и главная страна социализма могла бы оказывать гораздо большую военную и экономическую помощь. Никакие доводы на них не действовали. Игнорировались и все наши просьбы. Мы, например, множество раз просили вьетнамских товарищей передать нам их лекарства от тропических болезней, но так ничего и не получили. Когда мы попросили дать нам для охраны посольства одну из сорока немецких овчарок, присланных во Вьетнам пограничниками ГДР, вьетнамцы согласились скрепя сердце. Ведь собачатина во Вьетнаме — деликатес. Всех остальных присланных для пограничных войск овчарок вьетнамские товарищи съели.

Юрий Федоров:

— К нам в Ханое как-то подошел вьетнамец. Обычно им запрещалось общение с иностранцами, даже с «ленсо» — советскими. Почему-то он заговорил с нами о помощи. О том, что она недостаточна. Мы попытались объяснить ему, что у нашей страны есть и свои проблемы. Он хитро посмотрел на нас и сказал, что учился в Ленинграде, видел в Эрмитаже много дорогих картин. «Вы могли бы их продать империалистам, — говорит, — а на эти деньги лучше помогать нам».

К китайцам и относились гораздо лучше. Они везли рис, а мы — непривычную для вьетнамцев муку. Одежда была в основном китайской. А нас с нашими ракетами вьетнамцы недолюбливали. Не секрет, что ступени ракет, запущенных над городом, падая, иногда убивали не спрятавшихся в бомбоубежища людей.

Владимир Лебедев, специалист из научно-технической группы при военном атташе СССР в ДРВ:

— Наша группа была создана специально для изучения американской трофейной техники. Помню, несколько месяцев мы просили у наших партнеров разрешение ознакомиться с новым американским ручным гранатометом. Глухо. Вдруг наш коллега из вьетнамского инженерного управления говорит, что гранатомет они подарили болгарскому врачу из делегации, только что улетевшей из Вьетнама. Хорошо, самолет был наш, аэрофлотовский. Так что наши товарищи в Лаосе, где была промежуточная посадка, просто не давали ему взлета, пока болгарин не согласился продать нам этот «сувенир». Как правило, такие «широкие жесты» вьетнамцы делали перед важными визитами, когда решался вопрос о новых поставках.

Анатолий Павлов:

— Вьетнамцы смотрели на трофеи и на данные, полученные от пленных, как на стратегический, особо ценный товар. Попросят дополнительной помощи, получат, поделятся информацией. А нет, значит, нет.

Николай Колесник, председатель Совета ветеранов вьетнамской войны:

— Претензии вьетнамцев можно было понять. Советский Союз поставлял во Вьетнам зенитно-ракетный комплекс С-75. А в это время у нас на вооружении уже был гораздо более совершенный комплекс С-125. Его, насколько я знаю, тогда поставляли на Ближний Восток. Конечно, вьетнамцы обижались. Будь у них С-125, вьетнамская война была бы на два-три года короче.

Глава 10 Думки-задумки. 20 февраля 1965 года. Подмосковье

На даче меня ждали с нетерпением. Витя, чтобы накормить, верный страж встретил с кислым выражением на лице. По его виду я сразу понял — «Нашли!» Вроде бы настроение должно пойти вверх. Кто бы мог подумать, что осмеянный на форуме рассказ окажется чистой правдой. Но откуда⁈ Нацелившийся передохнуть, вздыхаю и проходя мимо, буркаю Рябенко:

— После обеда.

В стороне от домика для охраны стоял фургон. Видимо, на нем приехали военные специалисты. Чекистов мы решили не трогать. Дал команду накормить и их. Но Рябенко уже распорядился. Вот что мне категорически никогда не нравится в людях: барство и чванство. В капиталистическом будущем России оно расцвело бурным цветом. Гадко было наблюдать, как обычное чмо, дорвавшееся до власти и капитала, гнобит людей, да хамит направо и налево. Права народная поговорка: из князи в грязи! Уважение к людям — это показатель собственного достоинства! И социального уровня развития общества. У нас с последним имелись проблемы, а позже мы и вовсе скатились на дно.

Для Брежнева было характерно подчёркнутое уважение к нижестоящим работникам, причём чем младше, тем уважительнее он с ними держался. Переводчик Виктор Суходрев вспоминал:

«Если Брежнев, даже будучи уже дряхлым и больным, после окончания официальной беседы с иностранцем, попрощавшись с ним, считал для себя обязательным пожать руку переводчику и поблагодарить его за работу, то Горбачёву это и в голову не приходило. Для него мы были как бы частью обстановки, как столы, стулья, карандаши».

Возможно, это отношение очень помогло Брежневу в достижении высшего поста в государстве. Никита Хрущёв говорил о нём:

«Вот смотрите на Леонида, мало, что он красавец, гроза баб, а как его люди любят. Они же за ним в огонь пойдут и в воду… Леониду не надо бороться за власть, люди сами его толкают. Удивительно обаятельный и милый человек».

Даже многоопытный политик оказался обманут внешним обаянием дедушки Ильича.

За все 18 лет своего пребывания на высоком посту Леонид Ильич не поменял практически никого из сотрудников своей охраны. Он заступался даже за тех, кто совершил, казалось бы, непростительные проступки. Но был и такой характерный случай. В группе ГОНа, обеспечивавшей потребности отделения охраны генерального секретаря ЦК КПСС, работал один молодой водитель, любивший на досуге побаловаться спиртным. Однажды он «добаловался» до того, что начал ловить на улице какого-то несуществующего шпион. Тогда большой шум поднял, всех переполошил. Нетрезвого водителя забрали в милицию, а оттуда, как было заведено в советские времена, сообщили об инциденте по месту работы. Начальство ГОНа церемониться не стало: офицера уволили, а Брежневу назначили другого водителя.

Вот такой рассказ о том, что было дальше, приписывают Александру Яковлевичу Рябенко:

'Брежнев поинтересовался:

— А где же Боря?

Пришлось рассказать. Брежнев помолчал немного, потом спросил:

— Кроме ловли шпиона, за ним ничего не было?

Проверили — ничего.

Леонид Ильич распорядился:

— Надо вернуть Борю.

— Но он же за руль пьяным может сесть. Вас ведь возит…

— Ничего, скажите, чтобы вернули.

После этого Боря буквально боготворил своего шефа: это же надо, заступился! И за кого? За простого шофера… Чем-чем, а барством Леонид Ильич не страдал'

— Вкусно?

Виктория Петровна недовольно ковырялась в рыбе вилкой. Я же с большим удовольствием подмел салат с кальмаром и принялся за фаршированного судака. Слегка подкалываю супругу Ильича:

— Очень! А тебе не нравится, потому что не ты готовила?

— Как можно такую тварь есть? Я как увидала, так испугалась.

— Рыба наше все!

— Раньше ты ее не особо жаловал, — надулась Витя.

— Ты не знаешь, что с возрастом вкусы меняются? Как и ощущения?

Виктория Петровна фыркнула:

— Откуда такое выдумал?

— Врачи объяснили. Потому то, что в детство и юности кушал, кажется вкуснее.

Супруга резко озадачилась:

— Может, и правда.

Решил ей польстить.

— Но твой борщ превзойти нельзя! Приготовишь в воскресенье?

Витя делано взмахнула руками, но глаза сразу потеплели.

— Тебе же нельзя?

— Иногда можно. Только на нежирном мясе.

Виктория Петровна задумалась и деловито кивнула. Она уже мыслями была в готовке и прикидывала, что и где взять для лучшего вкуса.

— Закажу телятину и зелень. Ты дома будешь?

— А где еще? Завтра в Завидово, там пообедаю и домой. Так что и детей можно в воскресенье позвать.

Встречи с Галкой и Юрием все равно не миновать. Рано или поздно появятся, и очень может быть, что не в самый лучший момент. А тут на семейном обеде впечатления будут иные.

— Хорошо. Я им позвоню, — затем Витя хитро глянула на меня. — Что, курить хочешь?

Только сейчас сознал, что за странные жесты преследовали меня уже который день. А Ильич просто искал сигареты. То в кармана полезет, по столу ручками шарит. Я и не курил никогда, потому и не вспомнил, что Брежнев был заядлым курильщиком. Даже когда ему строго-настрого запретили курить, и он бросил, то просил, чтобы его «обкуривали». Иногда, на заседание Политбюро он приглашал Владимира Медведева, заместителя начальника личной охраны генсека. Усаживал его рядом с собой: «Посиди рядом, покури». Другим членам Политбюро это, конечно, не нравилось, так как многие из них такой вредной привычки не имели, но возразить вождю никто не смел. Даже когда Брежнев принимал зарубежных лидеров, то просил переводчика Виктора Суходрева закурить. Переводчик закуривал, но старался выпускать дым в сторону. Тогда Брежнев снова его просил: «Ну не так же! На меня дыми!»

Потому сейчас виновато пожимаю плечами:

— Пытаюсь бросить.

— Получится ли? Тяжело?

Видно, что за меня переживает. В сердце кольнуло — что же ты, Ильич, ей столько раз изменял? Вот она реалия советской административной действительности. Разводиться нельзя по политическим соображениям. Зато любовниц заводили особо прыткие. Да и в грядущем не лучше. Развод на публик с публичным унижением супруги. Я тогда много плевался и этому с рыбьим взглядом перестал верить напрочь. Ну скажи честно — завел молодую горячую, да гибкую. И мужики поняли, да и женщины тоже. Лучше так, чем за спиной законной супруги. Дать ей свободу действий, как себе.

Потому как можно мягче отвечаю жене Ильича:

— Ничего, Витя, прорвемся! Мне тут восточный доктор помогает.

Супруга с интересом уставилась на меня:

— Что тебя гимнастике учит? Я такой с роду не видала.

Пожимаю плечами и гордо заявляю:

— Китайская медицина. Ей много тысяч лет!

По глазам вижу, что вброс сделан. Все супружницы наших бонз вскоре будут судачить о том, что Брежнев «поменял веру». Глядишь и до Мао дойдет. Он ведь был прежде всего ханьским националистом. Все китайцы националисты, потому и страну свою называли Поднебесной.

Хитро поглядываю на Викторию Петровну:

— Тогда можно мне выпить? Есть у нас коньяк?

Виктория Петровна многозначительно отвечает:

— Как не быть, сейчас найду.

Бутылка без надписи и этикетки, но пахнет приятно. Витя недовольно хмурится на мое любопытство

— Подарок с Армении. Так и пылится. Забыл?

— Наверное, да.

— Лимон сам нарежешь.

Вот не понимаю я такой закуски к коньяку. И как быстро наши южные товарищи ею весь Союз заразили. Как пить бренди из маленьких рюмок. Это вам не водка! Потому супружница с некоторым удивлением разглядывает, как я выбираю нужный бокал с широкой серединой. Наливаю, чтобы заполнилась только широкая его часть. Поскольку напиток требует тщательного восприятия вкуса, его пьют небольшими глотками. А не вкидывают в себя стопарями, как противный на вкус самогон. Убираю бутылку.

— На ко! Барин!

Гордо отвечаю:

— В заграницах высмотрел. Так его и надо пить, чтобы аромат и букет раскрывался.

Витя лишь поджала губы. Мол, как знаешь. Не любит она пьяниц и выпивох.

Я беру вазу с фруктами, маленький ножичек и двигаюсь к кабинету. Не успел пары шагов сделать, как все кроме бокала перехватывает охранник. Вроде его Герман зовут. Киваю с благодарностью, не успеваю расположиться в кресле, как появляется Рябенко. Киваю ему на стул.

— Вижу, есть результат?

— Еще какой!

Не тороплю, делаю глоток. А хороший коньяк умеют делать армяне! Что за бренд?

— Выпьешь, Саша?

Начальник охраны отрицательно махает рукой и расслабляет узел на галстуке. Смотрю ему в глаза, и он начинает докладывать.

— Прослушка в зале и в этом кабинете. Сделана тонко, но самое главное — непонятно кем.

— Как это?

— Не нашими точно. Я тут осторожно интересовался у ребят. Скрыть такое полностью невозможно. Но делали её одновременно со строительством дачи. Думаю, что под видом электриков работали специалисты. Снимали звук по телефонному кабелю. Станция может стоять где угодно.

Я молча киваю. Кому это в самом деле понадобилось? Я, то есть Ильич тогда был всего лишь Председателем Президиума Верховного Совета СССР. А председателем КГБ тогда являлся как раз Шелепин. С этого козла станется! Да что же ему так власти хочется? Не скрываю своего гнева.

— Комсомолец!

Вижу по глазам, что Александр Яковлевич такого же мнения.

— Что делать будем, Леонид?

— Снимать штаны и бегать! — делаю глоток, коньяк стал еще интересней. Тонкие нотки вишни с привкусом малины. Или это так обострились чувства от понимания значения опасности. — Значит, еще при Грибанове устроили.

Рябенко чуть не отпрянул. Уж он-то знал, кто такой шеф советской контрразведки. Это на вид он, как заурядный советский бюрократ. Коренастый и лысеющий, в мешковатых брюках и очках. На самом деле генерал-лейтенант был смелым неординарным мыслителем и одним из семи или восьми самых важных людей в КГБ. Активно руководил массовыми арестами во время Венгерского мятежа. Под руководством Грибанова проходило массированное внедрение подслушивающих устройств в дипломатических представительствах капиталистических государств, в частности в посольствах и консульствах США, Великобритании и Франции в Москве, широкое использование практики сексуальной компрометации и вербовки объектов разработки обоего пола, так называемой «медовой ловушки» — термин западных спецслужб. Была блестяще проведена операция по вербовке посла Франции Мориса Дежана, разоблачение Петра Попова — первого агента ЦРУ в советской военной разведке, разоблачение и поимка агента иностранных спецслужб, полковника ГРУ Олега Пеньковского (1961—1962).

Уволили из КГБ СССР и исключили из партии за то, что его непосредственный подчиненный Юрий Носенко, сын тогдашнего министра судостроительной промышленности СССР, стал перебежчиком. Такие вот загогулины иногда преподносит нам судьба.

Александр уже отошел от шока:

— Зачем это ему?

— Значит, не ему. Саша, не лезь в пекло, — мой начальник охраны был человеком опытным, потому что тут же поджал губы. Я же прикинул в уме задуманное и решился. — Подготовь смежников и своих ребят к понедельнику. Поедем в ЦК. Набери туда надежных людей из Девятки побольше. Пусть оцепят этаж… — делаю театральную паузу, — да и, пожалуй, все здание. Поставь в известность Чекалова. Но в последний момент. Только пусть сначала с мной свяжется, а уж потом со своим непосредственным начальством. И скажу, что я это обязательно проверю.

Владимир Яковлевич Чекалов был руководителем 9-го Управления КГБ СССР при Совете министров. В ведение управления входили охрана высших должностных лиц страны, важнейших правительственных и партийных объектов. На её балансе находились дачи и все места отдыха руководителей партии и правительства. Заодно проверю насколько можно ему доверять. Есть мысли насчет отделения девятки в отдельное управление, что произошло в девяностом году.

— Все будет выполнено, Леонид Ильич, — получив конкретное задание Рябенко успокаивается. Все они выходцы из армии и привыкли к дисциплине. Так им проще принимать решения и подчиняться.

— Тогда отдыхай. Я буду здесь. Хотя подожди, — вспоминаю, что Ильич был страстным любителем кино. Да и мне стоило передохнуть развлечься. Нам завтра какой-нибудь фильм привезут?

Рябенко молодец, не оторопел от резкого перехода разговора. Бодро отвечает.

— Какие-то «Весенние хлопоты», вроде комедия. И еще одна, в прокат не вышла. «Женитьба Бальзаминова». Там Вицин и Мордюкова снялись.

— Вот как? Это хорошо!

Вкусы Ильича в целом незатейливы, именно благодаря Генсеку советские люди увидели множество хороших и добрых фильмов. И не только комедий. Некоторые кинодеятели знали слабость Брежнева и сначала посылали копии фильмов ему. Таким образом Ильич «спас» знаменитое «Белое солнце пустыни», Шукшинскую «Калина красная», «Джентльмены удачи» и конечно же «Белорусский вокзал». Фильм о фронтовиках так его растрогал, что он плакал на просмотре. Ильич, вообще, к ветеранам относился с должным уважением. Он также хлебнул на войне лиха. Хоть и не был рядовым, но своими глазами видел, что это такое — смерть солдата на передовой. Как тело здорового и бодрого человека в один миг превращается в кусок окровавленного фарша.

Меня же всегда выбешивала ситуация, что талантливые режиссеры должны были проходить семь кругов ада. Нет, цензура должна быть, но не такая пакостливая и мерзкая. Ведь страдала не только съёмочная команда, но и бюджет, недополучив от проката кучу денег. Дали в прокате не тот ранг и государство по недомыслию или личной неприязни недополучило кучу денег. В кино по моему разумению в первую очередь не должно быть мата, грязи и пошлости. Прославляя мещанские забавы и низкие страсти мы ведем общество к деградации. А свинья грязи найдет! Хороший художник снимет эротическую сцену совсем не пошло, а боевик, не заходя за грань.

В будущем появилась «свобода» пихать это дерьмо в фильмы. Плюс буквально индульгенцией для продвижения стало обсирание всего советского. Узкая тусовочка зачастую не русских деятелей тщательно следила, чтобы не дай бог на экраны попала патриотическая или по-настоящему умная лента. Они скрупулезно пропалывали молодые таланты и продвигали «своих» рукопожатных. Так что «свободы тварчества» при мне не будет, но цензорами надо ставить более умных товарищей. И завести, назовем её так — «Фокус группу». Мы же страна народоправства? Хитро улыбаюсь сам себе. Вот у кого-то точно пригорит! Как так, народ имеет право решать? Зачем тогда мы нужны?

Вечер провел с записными книжками и книгами. Библиотека у Ильича была неплохая. Но заметно, что некоторые книги он даже не трогал. С некоторых томом собрания Ильича, но уже Владимира даже пришлось сдувать пыль. Вечером я сделал несколько важных звонков, потом пошел спать. Все жду, когда начнутся намеки от Виктории Петровны. Или у них уже все? По советским меркам они старенькие. Но Ильич же имел отношения с медсестрой? И вряд ли они были платоническими. Ох ты, лучше бы я об этом не думал. Сейчас хрен заснешь! Все мы в девяностые отдали должное забористому немецкому порно с различными персонажами. И медсестры там появлялись часто.

21 февраля 1965 года . Подмосковье. Завидово

Солнце, день чудесный! Да фиг вам, позёмка метет. Февраль месяц. Но я неумолим. Ранний подъем уже привычен. Разминка, каша, зеленый чай и в путь дорожку. Ребят в охране осторожно позевывают, я лишь усмехаюсь, а потом завожу разговор о физкультуре. Не вообще, а для меня любимого. Дом у Первого пусть и основательный, но не хоромы. В моем будущем даже у мелкопоместных нефтяных баронов покруче были, я уж молчу о верхушке топ-менеджмента. Олигархи по местным меркам вообще небожители. Яхты величиной с эсминец, куча дворцов и вилл по всему миру.

— Саша как ты смотришь на то, чтобы построить рядом спортивный центр.

— Это как? — осторожно спрашивает мой начальник охраны.

— Спортзал с тренажерами, бассейн, можно организовать место для игр. Настольный теннис, например. Мне нужна нагрузка, врачи рекомендуют. Вот в такую погоду особо не погуляешь. В Завидово не наездишься. Плаваю только в Крыму. А кардионагрузка в моем возрасте необходима. Да и твоим ребятам будет, где порезвиться.

Рябенко пытается понять, к чему я клоню.

— Нагрузка для эти лосей занятие полезное.

— Правильно, вот совместим приятное с полезным. Подадим в Совмин под соусом оздоровительно-тренировочного комплекса. Можно вон там за забором в леску построить. Я не прочь поделиться с высокопоставленными соседями.

Идея моя проста. Только усевшемуся на место Первого не к лицу сразу устраивать благоустройство на государственной даче за государственный же счет. На барство смахивает. Этим тут же смогут воспользоваться недоброжелатели. А мои позиции еще не так сильны. Но бассейн хочу уже сейчас. Не из-за блажи, он потребен для здоровья. Остаток зиму проведу на лыжах, там весна, прогулки, лето в Крыму. А к осени хочется видеть спорткомплекс готовым. Зная наши реалии и, что потребуется время для проектирования и строительства пробивать следует уже сейчас.

Кстати, по дачам. Посматривая на трудовой энтузиазм советских людей, проявляемый не по месту основной работы, а на дачном участке, власть периодически осаживала народ. Никита Сергеевич уже был головой в коммунизме и жестко пресекал любые частнособственнические инстинкты. Сколько вреда этим он нанес сельскому хозяйству! Я уже давно понял, что хуже внутреннего врага в виде идиота ничего нет. В двадцать первом веке даже возникнет такое выражение, как «Госдура».

Постановлением Совмина СССР от 30.12.1960 № 1346 по инициативе Никиты «Об индивидуальном строительстве дач», предусматривался неприятный предновогодний сюрприз своему народу: «Запретить повсеместно отвод гражданам земельных участков под индивидуальное дачное строительство. 2. Признать необходимым прекратить продажу гражданам дачных строений государственными, кооперативными и общественными организациями.»

И лишь при более приземленном и видевшем Целину с её ростом и катастрофами Брежневе садоводческие товарищества получили официальное разрешение на строительство «летнего садового домика», а дачное строительство приобретает массовое распространение по всему Советскому Союзу. Согласно Постановлению Совета Министров РСФСР от 12 апреля 1965 г. «О коллективном огородничестве рабочих и служащих», отвод и закрепление земельных участков для данных целей осуществлялся также «за предприятиями, учреждениями и организациями на срок до пяти лет».

Постановление Совета Министров РСФСР от 18 марта 1966 г. урегулировало отношения по ведению коллективного садоводства, предусмотрев выделение не более 6 соток на участок. К июню 1986 г. уже более 6,6 млн. трудящихся освоили 426 тыс. га земли, создав 44 тыс. садов. Ежегодно в коллективных садах проводили отпускное время, выходные дни или проживали летом свыше 20 млн. рабочих и членов их семей.

Хм, судя по дате, это произойдет после Пленума по сельскому хозяйству. Надо будет вмешаться и расширить это постановление. Опять же пообщаться с Косыгиным. Внешняя и внутренняя политика — это хорошо, но первоочередной моей задачей станет жилищное строительство и насыщение продовольственного рынка любыми доступными мерами. Надо начать так, чтобы советские люди поверили. На этом, пожалуй, и сыграем. Я уже в уме начал набирать речь. Кто у меня был спичрайтером? Цуканов, а в дальнейшем Бовин. Его уже пора привлекать. Пока молодой и умный.

И решить, где урвать ресурсы на задуманное. Армия? Сосуны из развивающихся? Или подключить послезнание для зарабатывания денег? К сожалению котировки на биржах, не мое, не интересовался, но кое-что придумать можно. На ходу пищу в блокноте карандашом. В этом мире уже придуманы шариковые ручки? Тут же приходит давно известный ответ. В 1953 году француз Марсель Бик усовершенствовал и упростил конструкцию, получив самую дешёвую в производстве модель шариковой ручки под названием «Bic Cristal».

В СССР шариковые ручки получили распространение в конце 1960-х годов, после того как их массовое производство началось осенью 1965 года на швейцарском оборудовании. Стержни и пишущие узлы были в дефиците, поэтому для населения была организована заправка стержней пастой на базе мастерских по ремонту бытовой техники. Хотя нам в школе запрещали ими писать класса так до пятого. Тогда отчего я мучаюсь? Привычка — вторая натура!

Завидово встретили бревенчатыми, громоздкими зданиями и относительной простотой. Я сначала удивился, потом осознал, что тот знаменитый комплекс будет построен в будущем. Ильич любил охотничье хозяйство и зачастую здесь проводил важные встречи с высокопоставленными гостями. Здороваюсь по-свойски с местным начальством и егерями. Меня они отлично знают, а у меня сегодня память реципиента отчего-то заторможена. Но лица все знакомые, люди ведут себя просто. Охрана держится в стороне. Хотя оружия тут в домиках хоть отбавляй. Какая незатейливая тоталитарная эпоха! Первое покушение на меня лишь через четыре года, да и то не состоится.

Меня тянут пить чай, но я настаиваю на лыжах. А они оказались вовсе не беговыми. Такие в моей молодости называли туристическими. Широкие с ременной системой крепления. Вот тут я на некоторое время завис, но егерями меня сноровисто снарядили в теплые штаны, бушлат и выпустили на лыжню. Её, конечно, с утра готовили, но поземка устроила местами переметы, так что впереди все равно шел на таких же лыжах крепкий парень из молодых работников. Тропил. Поначалу было тяжеловато, но быстро втянулся. Все-таки пятьдесят девять не семьдесят один.

Через полчаса понял главную оплошность. Одежда слишком тяжелая и теплая. А я достаточно разогрелся. Шел спокойным шагом, иногда толкая снег бамбуковыми палками. Поначалу злился, затем понял: а куда им навороченное по последнему спортивному писку снаряжение? Они тут по сугробам и вовсе на широченным и подбитых мехом охотничьих лыжах ходят. Или на снегоходе. Им лыжню для Первого и тропили вчера. Егерь то и дело на меня оглядывается, я улыбаюсь в ответ. Затем даю команду на остановку. Красиво как вокруг! Совсем забыл, как выглядит зимний заснеженный лес. Сказка, да и только! Расстегиваю верхние пуговицы на бушлате и снимаю рукавицы, затем роняю:

— Лепота-то какая!

Молодец лыбится в ответ и отвечает с заметным оканьем:

— А на морозе еще лепше, товарищ Брежнев!

Оборачиваюсь:

— Ты откуда родом, паренек? Говор у тебя занятный.

— С Соли Вычегодской. Так у нас принято.

Усмехаюсь:

— Интересно. Широка Матушка Русь! Красиво у вас?

— Еще как!

Парень не менжуется. Видно, что с детства по лесам да болотам хаживал.

— Тогда обязательно заеду к вам. Как звать, то тебя, молодец?

— Николай.

— Скажи мне, Николай, далеко лыжня идет?

— У нас круг на пять километров. Устали? Можа передышку, тут домик недалече.

— Нет. Но давай метров через двести повертаем. Для начала хватит.

На центральной усадьбе меня уже ждет банька. Париться не буду, просто пропотею. Затем, как водится, самовар и чай с травками. Сижу довольный и расслабленный. Вот так жить можно! Ну его загонять себя на работе! Потом в Политбюро одни развалины останутся. Что толку от их радения? Необходимо как можно больше работы спихнуть на помощников, ЦК и Совмин. А самому регулировать и наблюдать. Ох, как нужна мне всеобщая компьютеризация. Этот надо в Киев ехать или вызвать Глушкова в Днепропетровск? Все равно рано или поздно придется его выдергивать в Подмосковье. Не Кремниевую долину, но несколько городов «Будущего» построить там собираюсь. Пусть молодёжь со всего Союза примет участие в перепрограммировании страны. Затем хлопаю себя по лбу. На пленуме договорюсь с Мазуровым Первым в Белоруссии и украинцем Шелестом о встрече. Хотя подожди. Мазурова хотят переводить в Москву, а второго я хочу убрать и заменить на более покладистого Щербицкого. Ладно, позже подумаю, можно и в Днепропетровске среди своих устроить нужную встречу. Компьютерный гений мне будет остро нужен для перереформы. Для той модели экономики электронный учет и новая цифровая валюта отлично подойдут.

После чая подали мой, то есть Ильича любимый суп на свиных косточках, с картофелем и морковью. С удовольствием хлебаю деревянной ложкой и похохатываю:

— До чего вкусно, но вредно! — нарочито тяжело вздыхаю и обращаюсь к старшему. — Борисович, лучше приготовь мне, пожалуйста, к следующему двойную уху. Как ты умеешь. Врачи не советуют ничего жирного.

— Так, может, рябчиков?

Я малость зависаю. Дичь вроде диетическое мясо?

— Посоветуюсь с врачами.

На меня странно посматривают:

— Серьезное у вас что, Леонид Ильич?

Строю сначала суровое лицо, а потом широко улыбаюсь:

— А что делать? Должность ответственная, не только себе думать обязан. Приходиться врачей слушать. Все на пользу.

Старший, посмеиваясь, отвечает:

— Тогда уха будет без водки!

И смотрит на меня, юморист эдакий. Но я поддерживаю общее настроение и заливисто смеюсь. Ильич своим благодушным нравом и брал людей. Надоели всем до чертиков суровые руководители и постоянное состояние, близко к войне. Можете называть меня кем хотите, но общая расслабленность эпохи имела и явно позитивные черты. О которых, народ, кстати, отлично помнит. Как бы ни опорочивали впоследствии эпоху правления Ильича, даже термин придумали поганый «Застой», но в памяти людской оно осталось временем наступившего спокойствия и «неуклонного роста благосостояния». Не хватило капельку ума и решительности идти дальше по правильному пути. Ресурсов было море. То есть имеется у меня. Вон, насколько долго всего для растаскивания олигархами осталось. Да и чем воевать имеется.

Подобные мысли укрепляют мою решимость действовать быстрее и жестче. План почти сверстан, осталось его структуризировать сообразно информации. На память из будущего я надеюсь, но не факт, что те сведения соответствуют действительности. Хотя по жучкам слухи оказались правы. К счастью для меня все участвующие в этом лица еще живы, так что можно выбить из них показания. Добрым словом или «Кольтом».

Поэтому мне нужна собственная «Опричнина». Нет, лютовать я не буду и головы собак привязывать к седлам так же. Сложившаяся в стране система может поломать человека и без этого. И у меня есть жирный такой крючок на номенклатуру. В СССР так устроено, что если ты вылетаешь из обоймы, то можешь запросто лишиться всего. В буквальном смысле. Будущие склоки этот факт лишь подтверждают. Как и низость поздних правителей.

Информация к сведению:

Чтобы не быть голословным, просто сравним: Брежнев к Хрущеву как человеку относился вполне хорошо, так как ценил все, что тот для него сделал. После отставки непредсказуемого Никиты Сергеевича, по личному распоряжению Брежнева, за исполнением которого он тщательно следил, Хрущеву оставили и московскую квартиру, и просторную дачу в Петрово-Дальнем на берегу Истры. Но особняк в Горках Ленинских Никите Сергеевичу все же пришлось покинуть. Обиженный «кукурузовод» считал оставленную ему обслугу и охрану своими надзирателями, зато на пенсию не жаловался — она в два раза превышала зарплату учителя или врача.

После кончины Брежнева в его семье расстроилось многое. Было принято решение оставить вдове Леонида Ильича повара, сестру-хозяйку и помощницу. Первое время, пока у власти были Андропов и Черненко, не так было заметно, что жизнь изменилась. Виктория Петровна уже очень сильно болела: сахарный диабет. А вот когда Горбачев заступил на должность, тут и началось. Он проезжал с кортежем по Кутузовскому проспекту мимо дома, где жил Брежнев. Там доска в его честь висела. А под ней — полочка, на которую я каждое утро по просьбе Виктории Петровны клал цветы в память о Леониде Ильиче. Горбачев приказал полочку немедленно убрать. Виктория Петровна вздохнула и попросила класть букет на асфальт.

А в 91-м году, когда стали сносить советские памятники, табличку вообще сорвали, а затем продали в Германию. С дачи в Заречье Викторию Петровну тоже попросили. Дали новую у черта на куличках, где-то на Николиной Горе, — для пожилой женщины на инсулине, почти ослепшей, добираться туда было невозможно. Она отказалась. Переехала в квартиру на Кутузовском проспекте, где и умерла.

Борис Ельцин и вовсе с Горбачевым и его близкими не церемонился. Не успел Михаил Сергеевич еще покинуть кремлевский кабинет, как ему с дачи позвонила Раиса Максимовна. Жена сообщила, что к ним домой явилась делегация во главе с неким завхозом Гореловым и требует у охраны, не дожидаясь хозяев, открыть квартиру для описи имущества и вообще — в 24 часа выехать. Просьба охраны подождать хозяев, действовать по закону не помогала. Вещи семьи описывают и вытаскивают на площадку.

Горбачевых выселили в квартиру на Косыгина, 10 в стандартную «трешку», где они жили далее, приватизировав ее на всякий случай. После отставки у первого президента СССР отобрали охрану, «ЗИЛ», сняли телефоны, отказали в медобслуживании: Ельцин же боролся с привилегиями! Да так рьяно, что Горбачеву пришлось расстаться со своей любимой дачей в Барвихе еще до его знаменитого прощального обращения к народу. По свидетельству Александра Коржакова, главным мотором этой вопиющей бесцеремонности была Наина Ельцина, которой хотелось как можно быстрее перестроить объект Б-4 по своему вкусу и перебраться из шумной Москвы в зеленую и немноголюдную Барвиху.

По закону о гарантиях Президенту РФ и членам семьи Бориса Ельцина: вдове, двум дочерям, шестерым внукам — положены:

* бесплатное медицинское и санаторно-курортное лечение в течение пяти лет после кончины российского лидера; две квартиры, суммарная площадь свыше 300 кв.м в знаменитом доме на улице Осенней, в котором, помимо сатирика Михаила Задорнова, получили апартаменты все ближайшие соратники Ельцина по расстрелу «Белого дома»;

* два дачных участка общей площадью четыре гектара на Рублевке — Горки-9 и Горки-10 выкупленные Борисом Ельциным не по рыночным ценам еще в 1995 году.

* с бронированным «мерседесом» стоимостью $500 000 и спецсвязью семье экс-президента, вероятно, придется расстаться. Но на пять лет спецтранспорт всем ее членам был положен.

Как говорится, оцените разницу. Кто-то остался человеком, а кто-то превратился в алкаша с непомерной гордыней. До чего же мерзкая и гибельная для страны оказалась у него семейка!

Остаток вечера провел с Витей и кино. Ничего не писал и не читал. Надо дать мозгу и памяти двух личностей передохнуть и перезагрузиться. С понедельника начинаем менять историю!

Смысловая вкладка

Эльдар Рязанов — Неподведенные итоги:

В сценарии фильма «Дайте жалобную книгу», сочиненном Александром Галичем и Борисом Ласкиным, рассказывалось о том, как после газетного фельетона, изобличившего плохое обслуживание и пошлую обстановку в ресторане «Одуванчик», молодежь перестроила его и превратила темную, грязную забегаловку в место культурного отдыха, досуга и общественного питания. Положительными героями были фельетонист и молодая женщина — директор ресторана. Несмотря на то что она, Таня Шумова, оказывалась жертвой критики, между ней и журналистом завязывалась любовь. Они танцевали на открытии нового «Одуванчика», сменившего пыльные пальмы и плюшевые занавески на модерновое убранство, а водку — на сухое вино. Сценарий был написан в традиционной манере комедийной драматургии.

В те годы на наших экранах преобладали комедии, которые, как правило, имели мало общего с жизнью. Был создан некий специальный киномир, где вращались ненатуральные комедийные персонажи, натужно старавшиеся рассмешить зрителя. Действие таких комедий происходило в приглаженной, подкрашенной действительности, а «голубые» герои напоминали напомаженных и причесанных херувимов. Зритель смотрел на экран и не узнавал окружающей его жизни, не узнавал в разодетых героях себя или своих знакомых. Комедии регулярно ругали как в кинозалах, так и на страницах печати. Позднее общее стремление к правде коснулось и жанра комедии.

Конечно, найти смешное в подлинной жизни, в реальных людях значительно сложнее, чем в придуманном киномире. Для меня отказ от приемов «ненатуральной» комедии начался с фильма «Дайте жалобную книгу». Сценарий так и просился на экран в цветном, музыкальном воплощении, с героями в ярких, нарядных костюмах, снятыми исключительно в солнечную погоду. Я начал с того, что отринул цвет. Это был мой первый черно-белый художественный фильм. Я стал пытаться переломить условность ситуаций и характеров максимально правдивой съемкой и достоверной, без комикования игрой актеров. Стремился создать на основе искусственно сконструированного сценария правдивую комедию.

Мы отказались от съемки декораций, построенных на киностудии. Вместе с молодыми операторами Анатолием Мукасеем и Владимиром Нахабцевым и художником Владимиром Каплуновским я снимал картину только в подлинных интерьерах и на натуре. За окнами кипела настоящая, неорганизованная жизнь. При съемке уличных эпизодов применялась скрытая камера, то есть среди ничего не подозревавшей толпы артисты играли свои сцены, а аппарат фиксировал все это на пленку. В основном я привлек актеров, которых можно было бы скорее назвать драматическими, нежели комедийными. То есть, создавая «Дайте жалобную книгу», я искал для себя иные, чем раньше, формы выражения смешного на экране.

Однако этой тенденции сопротивлялся довольно старомодный материал сценария, да и сам я не был достаточно последователен. В картине, я думаю, отчетливо видно это сочетание новой для меня режиссерской манеры с моими прежними приемами. В результате реалистические, естественные эпизоды соседствовали с традиционно комедийными сценами. То же самое случилось с артистами: одни играли бытово, заземленно, другие — гротесково, подчеркнуто. Я не отношу этот фильм к числу своих удач, тем не менее не стыжусь его ни капельки. Картина «Дайте жалобную книгу» была для меня своеобразной «лабораторией» и стала переломной. Именно ее я расцениваю как переход от чисто жанровой, веселой комедии к фильмам не только смешным, но и печальным. Главным для меня было сделать выводы из удач и просчетов этой ленты. Впрочем, это важно после каждой картины.

Начались кинопробы. И тут я почувствовал что-то неладное. Актеры пробовались очень хорошие — Андрей Миронов, Михаил Волков, Сергей Юрский, Олег Ефремов, Виктор Костецкий. Играли они все очень даже недурно, но я чувствовал, что мой собственный интерес к постановке «Сирано» падал от пробы к пробе. Я не понимал, в чем дело. Меня не покидало какое-то смутное ощущение вторичности, — как будто я делал двадцать пятую по счету экранизацию известной, набившей оскомину вещи. Чувство, для меня было новое, незнакомое. Очевидно, как я понимаю сейчас, это говорило о том, что я уже привык к «авторскому» кинематографу, что для меня стали узковаты рамки только экранизатора. Но тогда, понятно, сформулировать свою туманную неудовлетворенность я не мог.

В пьесе Ростана проходило, переплетаясь, два мотива: столкновение поэта с обществом и тема великой неразделенной любви. Так вот, если любовные перипетии как-то удавались актерам, то гражданская интонация звучала слабо, неубедительно, несовременно. А в 1969 году гражданские устремления еще волновали нашу интеллигенцию. Вскоре, в начале семидесятых, наступит общественная апатия — расправятся с «подписанцами», вышлют за границу инакомыслящих, кое-кого попрячут по «психушкам», а кого-то засунут в лагеря. И общество успокоится, погрузится в спячку. Послушная часть «элиты» станет интересоваться только материальными благами: машинами, дачами, квартирами, мебелью, мехами и драгоценностями, поездками за рубеж.

Глава 11 22 февраля 1965 года. Помазание на царство раба Божьего Леонида, Москва. Старая площадь

Даже в этом мире первых лиц ежедневность потихоньку превращается в рутину. Утренняя разминка, бритье, завтрак. Сегодня Витя выкатила на стол омлет. Заявила, что посоветовалась с подругами и мне такое можно. Ну раз можно, то с удовольствием скушаю. Внутри какая-то трава, но вкусно. Супруга Ильича с удовлетворением в глазах наблюдает за моей довольной мордашкой. Они так давно живут, что понимают друг друга без слов. То-то она на меня иногда странно таращится. Потому что я не я и это ей заметно. Эх, придется все-таки поговорить. Оттягивать дальше опасно.

С семейным обедом вчера не задалось. Юра сдает сессию в Академии Внешней Торговли. Так что причина уважительная. Ильич желал видеть его дипломатом. В СССР с его пафосными лозунгами внезапно любая работа заграницей автоматически становится престижной. Прям когнитивный диссонанс возникает при чтении мемуаров нашей богемы. Любой европейский Мухосранск для них свет в оконце. Ну это не сегодня началось и не нами закончится. Вспомним нашу элиту в конце прошлого века, что просаживала конвертируемые рубли зимой на «Лазурном берегу» или спускала состояния в Парижских салонах. Из послезнания мне понятно, что человек он приличный, нечего ему прозябать на задворках. Есть и на него планы.

Галка, то есть Галина забежала ненадолго. У них с Ильичом нынче разлад на фоне романа с Игорем Кио. Я так же, как и настоящий Брежнев считаю его вздором. Но Галка мне глянулась. Простая, эмоциональная, в чем-то доверчивая. Потому после скорого обеда, в этот раз Виктория Петровна все-таки сготовила «мой» любимый борщ и котлетки из индюшки, я подозвал дщерь к себе и выдал экспромтом:

— Тебе бы, голуба, такую энергию да в нужное русло.

Галина зыркнула на меня неласково. Не любит, когда учу её. Мне же надо уберечь эту своенравную даму тридцати шести лет от гиблых последствий. Да и мне самому слабые места в ближайшем будущем ни к чему.

— Ты о чем, папа?

Последнее слово она произносит с издевкой.

— Дело тебе подыщем. Общественно полезное. Не смотри так. Есть занятия и по твоей натуре. Но неволить не собираюсь. Понравится, работай, помогу.

В глазах дочери Ильича вспыхнул на секунду огонек, но она куда-то торопилась. Ах-ха, сегодня же воскресенье и будет цикловое представление. Но уже в двери она обернулась. Я знаю, чем зацепить женщину. Ха-ха.

Сейчас же по пути на Старую площадь «сверяю часы». Вчера полдня после обеда провел за планом будущих действий. Он, наконец, набирает массу и более четкие очертания. Осталось дополнить его информацией. Для этого еще с утра по телефону озадачил помощников и Черненко. Последний так с вчерашнего вечера в мыле. Еще бы, созвать всех на внеплановое заседание Президиума. И самое главное — непонятно по какому поводу. Собрать удастся не всех. Но и ладно. Основные лица будут присутствовать. Их-то мне и надо!

Настроение улучшается, и у крыльца ЦК из «ЗИСа» вылезаю бодрячком, готовым порвать любого. Скачу по лестнице, затем останавливаюсь осмотреться. Поодаль виднеются наряды милиции, автомобили, люди в темных пальто. Легкая поземка сменилась морозцем, над столицей первого в мире государства рабочих и крестьян встает багряное солнце. Хороший будет день!

Цуканов успевает принести очередную папку бумаг на подпись и озвучивает результаты поиска. Командую:

— Давай их мне всех поочередно в Заречье. Составь график.

— Хорошо.

— Тогда приглашай народ на заседание. И чаю мне. Как всегда, с лимоном.

Все-таки мал и неудобен этот кабинет. Да по мне еще и мрачноват. Чуется в нем некая старорежимность. И дело даже не во мне из будущего. Ильич тутошний тоже этот аспект осознавал, и потому кабинет в Кремле выдержан совсем в других тонах. В духе иного времени. Даже интерьером можно показать изменения в политике. И на него ведь будут равняться остальные. Надо после заседания обязательно съездить в Кремль. Допиваю чай, первым заходит Черненко и так с намеком кивает и садится поодаль.

Вскоре за вытянутым столом собрались высшие чины партии. член Бюро ЦК КПСС по РСФСР Председатель Совета Министров РСФСР Воронов, улыбнулся мне пришедший вслед за ним Кириленко. Приехал даже А. Н. Косыгин, усевшийся с недовольной миной на лице. Анастас Микоян, наш политический долгожитель о чем-то беседовал с Подгорным. Товарищ этот непрост. Был одним из главных организаторов смещения Хрущёва на Пленуме ЦК КПСС в октябре 1964 года. По утверждению Леонида Замятина:

«Основным претендентом и организатором заговора против Хрущева был Подгорный, который создавал эту группу и который искал власти».

В период коллективного руководства до консолидации властной позиции Брежнева Подгорный был одним из наиболее влиятельных членов Политбюро наряду с А. Н. Косыгиным. Метит на кресло Председателя Президиума Верховного Совета СССР. В той истории получит его в декабре этого года и резко расширит властные полномочия. Пока он мне необходим. Суслов сидит как прямой гвоздь, ждет развязки. Рядом Гришин и Мазуров, они пока кандидаты в члены Президиума ЦК, но зато под рукой. Черненко уже доложил, что они готовы принять мою сторону.

Еще подошли Шелест, бывший в Москве по своим делам. Первый Украины меня точно поддержит. Чисто из земляческих соображений. Ю. В. Андропов, П. Н. Демичев, Л. Ф. Ильичев держатся особняком. А вот Шура Шелепин откровенно не понимает сути действа. Впрочем, как и остальные. Они видели заслоны милиции и обилие гэбэшников на этажах. Ничего не понимают, опасливо поглядывая на меня. Мой непробиваемый похерфейс этих небожителей откровенно нервирует. Куда делся добродушный дедушка Ильич? С их опытом можно поверить даже в то, что после заседания Президиума ЦК КПСС всех увезут в подвалы Лубянки или сразу в специальный лесок. Вот какая у нас тяжкая история!

— Ну что, товарищи, кворум есть и томить вас я не буду, а приглашу специалистов.

Распахивается дверь и заходят двое в форме КГБ. Техники из ГРУ поработали еще ночью, я на даче получил информацию и ввел план «Перехват». Шучу, но все намеченные движения мой охраны остались в силе. И вот сейчас под удивлёнными взглядами верхушки власти Советского Союза они достают из укромных мест тщательно замаскированные «жучки», вскрывают панели с проводами.

— Попрошу прокомментировать.

Рябенко подталкивает какого-то капитана из Девятого управления. Тот мнется, но отвечает:

— Мы обнаружили системы подслушивания, товарищ Первый секретарь.

— Она рабочая?

— Пока не могу ответить.

— Только в моем кабинете или есть еще где-то?

Технарь из Оперативно-технического отдела мнется:

— Нужно проверять.

— Спасибо за службу, — киваю на миниатюрные жучки, — это пока оставьте на столе.

Капитан козыряет и сваливает в закат. И так бедолага весь покрылся потом.

Молчание нарушил Подгорный. Он удивлен, но смел.

— Это как понимать, Леонид Ильич?

Развожу руками:

— Самому интересно. Моя дача также оказалась под «присмотром». Еще во время строительства сделали.

Кириленко злобно стучит по столу:

— Это неслыханно! Установить прослушивающие устройства в Центральном комитете!

И как прорвало:

— Кто-то за это должен ответить!

— Это преступление против партии!

Расчёт оказался правильным. Небожителям жутко не понравилось увиденное представление. Политический сыск в СССР с некоторых пор негласно под запретом. Так что скандал выходит знатным.

Останавливает поднявшийся гвалт, к моему удивлению, Косыгин. Твёрдым голосом он обращается к коллегам по Президиуму:

— Необходимо провести тщательное расследование, товарищи.

Ему вторит Черненко, четко отрабатывая выданную ему роль. Он присутствует на заседании в качестве моего секретаря и голоса не имеет, но свою позицию озвучивает:

— И вызвать на беседу председателя КГБ Семичастного и Блинникова.

Последний — преемник заинтересовавшего меня легендарного разведчика Грибанова. Вот тот скорее знает, кто и зачем установил в здании запретную аппаратуру. Но почему тогда эти не сообщили новому Первому секретарю? Чую, что тут замешаны дела минувших дней. Еще лет двенадцать назад в столице творилось такое! Верхушка Союза уже тогда показала свою гнилость. Намек понят правильно, в сторону Шелепину начали коситься. Ведь еще не так давно КГБ был под его контролем. Да и Семичастный именно его кореш. Нравы в ЦК суровые, тут живьем сожрут.

Спокойным тоном подтверждаю:

— Тогда отдаем распоряжение, товарищи? Все согласны? Голосуем.

Против никого нет. Дураков нема! Что мне и требовалось. Временно сплотить вокруг себя наш добродушный коллектив и показать зубы чужакам. Черненко кивает:

— Единогласно. Сегодня проведу и разошлю.

— Принято! Как только расследование закончится, выслушаем наших доблестных чекистов и спросим с них по полной. Потому что дело это политическое и обязательно будет рассматриваться под этим углом.

Последние мои слова прозвучали под гробовое молчание. Расслабленные после смещения Хрущева члены и кандидаты в Президиум внезапно осознали, что дело пахнет керосином. Сейчас не тридцатые, но человеку и без этого можно жизнь здорово испоганить.

Отвечает за всех по старшинству Микоян.

— Мы вас услышали, Леонид Ильич.

— Вот и прекрасно! — снова надеваю маску улыбчивого Ильича. — Раз уж мы тут собрались, то давайте обсудим подготовку к пленуму. Я еще не видел материал.

— Подготовка идет полным ходом, — живо отвечает Суслов.

Изначально им должен был заниматься Шелепин, но сегодня он помалкивает. Мне даже показалось, что остальные от него отодвинулись. «Черную метку» ему я все-таки поставил и хватит ли ему сил удержаться наверху столько же времени, как в том будущем прошлом? Думаю, что вряд ли. Но и сопротивление будет отчаянней. Поэтому я сразу загоняю «волков» под флажки. Ибо не хер! Медлительность и осторожность Брежнева осталась позади.

Здесь и сейчас формируется будущая команда. Вон как заерзали Шелест и Гришин. Первый слетел с места за «национализм». По мне и правильно. Пусть пока на меня поработает, а потом попрощаемся с битьем горшков. Гришин станет первым на Москве через два года. У меня еще раньше. Московский обком пока возглавлял один из «Шелепинцев» Николай Егорычев. Гришин товарищ противоречивый, но деловой. Мне такой в столице и нужен. Других тут сжирают с потрохами. «Москва слезам не верит». Пусть разгребает московские Авгиевы конюшни. В моих планах уменьшение бюрократии и, соответственно, служебного жилья. Перенос части предприятий в Подмосковье и общее оздоровление столицы. Превращать в сверхурбанизированного монстра из двадцать первого века я свою столицу точно не намерен. Пусть здесь останутся только высокотехнологичные производства, наука, образование и культура. Москву сделать более зеленым и совершенным в архитектуре. И сразу заняться Подмосковьем и его «городами будущего». Пусть все в стране на этот русский регион равняются, а не на дотационную Прибалтику.

Уверенно выступил Косыгин:

— У Совмина есть в числе прочих предложений начиная с урожая 1966 года производить выплату денежной надбавки в размере 50 процентов к действующим закупочным ценам за сверхплановые закупки пшеницы и ржи, проса, ячменя кормового, овса, кукурузы и гороха. Мы прогнозируем рост валового сбора зерна.

— Хорошее предложение. И обязательном порядке снять ограничение к крестьянских семейным хозяйствам колхозников. Люди ведь сами трудятся? Зачем нам их стеснять?

По кабинету прошел одобрительный гул. Многие родом из сельской местности. Да и чисто волюнтаристский шаг Никиты уже принес нам немало бед. Суслов согласен со мной:

— Личные хозяйства не надо трогать.

Я же привлекаю внимание ПредСовмина:

— Стабильный долговременный план, хорошие цены, государственные кредиты, вот что нам нужно отразить в докладе и предложениях.

Вообще-то это идеи Косыгина, уворованные мной бессовестно. Так, что он сейчас лишь глазами хлопает, стараясь уяснить сложившееся положение дел. Ничего, ты еще офигеешь, когда узнаешь, какую реформу или точнее, какое возвращение к истокам ему предстоит совершить. Не нужны нам устарелые капиталистические догмы, и никакой рынок не требуется. Алексей Николаевич бурчит в ответ:

— Уже в планах.

— И это правильно!

По-хозяйски оглядываю кабинет. И мой взгляд замечают все. Царство началось!

— Тогда на этом заседание заканчиваем.

Задерживаю взглядом Черненко, тот у двери перехватывает Суслова, Погорного и Кириленко. Коротко киваю на стол и нам тут же подают чай. Официантка в белом передничке, игриво вдвигая бедрами, расставляет приборы, розетки с вареньем, тарелочки с печеньями и сушками. Молча пьем чай, первым не выдерживает Суслов.

— Леонид Ильич, а что это сейчас было?

Я смотрю на «соратников» и бросаю пробный шар:

— Товарищи, а вам не кажется, что «Девятку» надо выделить из ведомства и подчинить непосредственно правительству?

Три члена Президиума и Черненко ошалело уставились на меня. Покусился на «Святое»! Первым опомнился решительный Кириленко:

— На мой взгляд правильная идея!

В глазах же читаю у всех четверых — это месть органам за прошлое. Видимо, Ильич задумал нечто большее, раз так смело выложил опасную мысль. Хлебаю чай и пускаю в народ прогрессорские идеи. Знаю, что к вечеру по ЦК и Совмину пойдут слухи.

— Объединим под одним крылом охрану первых лиц, охрану Кремля и важных правительственных объектов. Они же все в основном в столице расположены. Ну и связь, гаражи, плюс силовое прикрытие.

Опытный в дворцовых интригах Подгорный кивает:

— Надо обдумать. Но, — он поднимает палец, — не все будут согласны.

Хмурю брови:

— Не все — это кто? Думаю, что Здесь, — киваю в сторону двери, — желающих проголосовать против будет немного.

Черненко возвращается быстро и кладет на стол несколько папок «Напочитать». Мы так договорились. Тут проекты решений и докладов.

— Константин Устинович, тут вот какое дело, — Черненко внимательно меня слушает. Я бы так сказал, что после утреннего заседания предельно внимательно. — Поговори с Николаем Викторовичем приватно. Объясни, что я не против его назначения на пост Председателя Верховного Совета.

— Понимаю.

Чем мне нравится мой руководитель Общим отделом. Когда нужно, он немногословен. И здорово врубается в здешние хитровыделанные интриги. Ну, если в том времени он справился с организацией работы Брежнева, то сейчас тем более.

— Тогда я тебе вечером позвоню. Поделишься.

Константин уходит, а я заказываю машину. Едем в Кремль.

Эх, как давно тут не был! А симпатично. Еще и без толп туристов. Надо будет заказать персональную экскурсию. Никого этим не удивлю. Новый Первый обязан интересоваться историей резиденции Московских князей и царей. Меня же ведут на третий этаж Сенатского дворца. Тот выбран, как место для работы еще Лениным. Вождь победившего пролетариата занимал четыре комнаты на третьем этаже. Официальный кабинет площадью 150 кв. м Сталина был обустроен на втором этаже. Хрущев перебрался на третий. Я, то есть Ильич устроил себе кабинет на нем же, но чуть дальше Никитиного. Помещение в сто квадратов позже обозвали «Высотой».

А Ильич не был дураком, классно тут. Много окон и света. На тех потом будут белые занавеси в виде пелерин. И в чем мы с ним схожи, я также не люблю темных тонов, тяжеловесной мебели, меня всегда вдохновлял хайтек. Ремонт уже проведен, под потолком висят хрустальные люстры, пол сменен, покрыт светлым лаком. На стенах заканчивают установку деревянных панелей. Мебели будет немного, книги должны быть в библиотеке, а не пылится в шкафах. Рядом дожидается комендант Кремля и ответственный за ремонт. Командую:

— Мебель заказать на Рижском мебельном комбинате. Снимите с меня мерки, подумайте про размеры столов. Мои предпочтения я вам завтра отправлю. Готовый макет мне на подпись. К Первомаю хочу заехать сюда работать.

В том времени мебель для Генерального также делали в Риге. И соорудили на совесть. Кожу для обивки использовали слоновую, купленную в Англии. Дерево — орех привезли из Америки. У материала был очень красивый оттенок: серо–серебристый. Причем использовались массивные доски. Без единого сучка! Про себя думаю, что опять все выйдет тяжеловесно. Но пока не вечер, успеем еще с хайтеком. У нас его и сделать толком не смогут, а импорт мне претит.

Из кабинета дверь в маленькую комнату отдыха. Здесь будет чайный столик, два кресла, диванчик. Захожу в санузел. Душ, унитаз уже установлен. Спрашиваю:

— Импорт?

— Финский, Леонид Ильич.

Хмурюсь:

— Мы что, уже и толчки сделать не можем? Глина кончилась?

Потом вспоминаю, что и в капиталистическом будущем французская, итальянская, испанская сантехника будет пользоваться большим спросом. Эту ситуацию надо как-то выправлять. Мы собираемся много строить. А в каждой квартире ставится собственный санузел. Пытаюсь вспомнить, какое министерство этим занимается. Надо дать поручение Цуканову. Планирую поработать пару дней на даче, привести в порядок мысли и коварный план по переустройству Советского Союза в передовую постиндустриальную державу. Коммунизм мы построили, начнем мостить «Светлое будущее Полудня».

Но в планы как всегда вмешались обстоятельства. Первое лицо государства на то и первое, чтобы встречать первым и речи говорить. Совсем из головы вылетело, что завтра красный день календаря 23 февраля. День в это время еще не выходной, это в будущем стали больно много отдыхать. Мне сегодня посла Югославии Цвиетина Миятовича принимать. И о чем разговаривать с ним? Пожалуй, прощупать почву с визитом. А завтра в Кремле принимать президента Финляндии Урхо Калева Кекконена. Так вот же рабочие записки для меня подготовлены. Вместе с председателем Президиума Верховного Совета СССР А. И. Микояном, председателем Совета Министров СССР А. Н. Косыгиным, министром иностранных дел СССР А. А. Громыко.

Вот это компания! Как бы не опростоволоситься. Ладно, сыграю наивного простачка. Хотя после сегодняшнего плохо получится. Микоян и Косыгин меня в деле видели. Твою же дивизию! Придется все-таки с Косыгиным подружиться. Мощнейший столп Советской власти. Как бы его на свою сторону перетянуть и отказаться от вреднейшей мелкобуржуазной реформы? Он мужик умный, ему наверняка понравится мое отношение к новейшим технологиям. Все, в субботу будем вместе на лыжах бегать! Так, а это что? Едем завтра в Завидово? Эх, запустил я текучку. Даю себе зарок внимательно оценить календарь на ближайший месяц. Не все удастся отменить или перенести. Тогда стоит совместить полезное с обязательным.

— Где у вас тут телефон?

Как оказалось, я могу вести дела из бывшего кабинета Хрущева. Мрачновато, аляповато, так что во рту горько становится, как от несозревшего лимона. Но вертушки на месте. Бросаю папку на стол, беру карандаш и начинаю работать. На финнов у меня свои планы. Они во время холодной войны были своеобразной прокладкой между нами и миром Запада, задарма подняв страну фактически на посредничестве между двумя системами. Ласковое теля двух маток сосет, а бодливое ни одной не увидит. Первое про финнов при Советах, второе про них же после СВО. Что поделать, нации тупеют.

СССР же покупали у них массу ширпотреба, заказывал торговые суда, технику. А капиталы оставались у них. Нет, так дело не пойдет! У нас хватит золота скупить там все под корень. В том числе и правительство. Продается все. Просто цена разная. Для упертых есть нагайка. Кстати, а где нынче товарищ Грибанов? Зову Рябенко и даю ему деликатное поручение. Насколько помню из слухов, вложениями за рубежом занималось Первое Главное управление. Занимаются ли этим сейчас или этот вопрос курирует партия, пока не знаю. Была там так называемая разведка, но мне про нее известно крайне мало. И память реципиента помалкивает. Не доложили? Утаили?

Так что начнем, пожалуй, с ЦК. Сука! На этом месте как раз сидит Андропов. Случайность? Не уверен. Международные дела КПСС крайне мутные. И что в подвалах здания на Старой площади хранится непонятно. На улице Ильинка, 14, часть помещений на первом этаже, угол Ильинки и Старой площади был отдан отделу писем ЦК КПСС. Подвальное помещение, бывшее банковское хранилище, официально занимал архив писем и подарков. Вход в хранилище шел через люк на дне кессона. Кессон заполнялся водой, чтобы открыть люк и попасть в хранилище надо спустить воду. Вода сливалась не менее двух часов, таким образом, создавался дополнительный рубеж охраны. И никому не известно, что там на самом деле хранилось. Не пора ли «золото партии», а также её секретные службы направить на службу народу?

Смотрю на вертушку:

Кому позвонить первым? Пусть по старшинству будет Микоян. «От Ильича до Ильича без инфаркта и паралича». С таким зубром не грех и посоветоваться. Память реципиента подсказывает, как пользоваться таким аппаратом.

— Анастас Иванович, приветствую снова. Вопрос у меня по завтрашней встрече возник. Я в Кремле Сейчас? Давай.

Предложил пообедать. Верховный Совет рядом располагается, пройтись перед обедом полезно. Но хрен сегодня, а не составление плана. Даже на вершине власти ты не властен над собой. Не плачь, сам захотел. А кто еще? Хочу мир перекроить, Союз спасти. Кто на форумах об этом писал? Так что будь добр — отвечай. Ать два левой!

Информация к сведению:

Президиум Верховного Совета СССР и правительство СССР 23 февраля дали в Большом Кремлевском дворце завтрак в честь Президента Финляндии Урхо Кале Кекконена. Вместе с главой дружественной Фин ляндии на завтраке были посол Финляндии в Советском Союзе Йорма Ванамо и дипломатические сотрудники посольства. С советской стороны присутствовали товарищи Л. И. Брежнев, Г. И. Воронов, А. П. Кириленко, Л. Н. Косыгин, А. И, Микоян, М. А. Суслов, А. Н. Шелепин, заместитель Председателя Президиума, Верховного Совета СССР М. Холов, секретарь Президиума Верховного Совета СССР М. Георгадзе, первый заместитель Председателя Совета Министров СССР Д. Ф. Устинов, министры СССР, В. Г. Бакаев, А. А. Громыко, Р. Я. Малиновский, Н. С. Патоличев, заместитель министра иностранных дел СССР А. Л.

. Орлов, заместитель председателя Комитета государственной безопасности при Совете Министров СССР Н. С. Захаров,посол Советского Союза в Финляндии, А. Е. Ковалев, председатель исполкома

Моссовета В. Ф. Промыслов, заведующие делами МИД СССР Л. М. Замятии и другие официальные лица.

Вторую половину дня 2 3 февраля и 24 февраля Л. И. Брежнев, А. И. Микоян, А. Н. Косыгин, А. А. Громыко и Президент Финляндии Урхо Кекконен провели в Подмосковье, где были продолжены беседы по

Президент Финляндии Урхо Калепа Кекконен. 24 февраля в посольстве Финляндии в Москве дал обед. Во время обеда Урхо Калева Кекконен и А. И. Косыгин обменялись речами.

Гришин принимал участие в историческом заседании Президиума ЦК, на котором Хрущёв был подвергнут жёсткой критике и отправлен в отставку. Гришин не только выступил с критикой генерального секретаря, но и собственноручно написал для Хрущёва текст заявления об уходе на пенсию, который поверженный Первый секретарь и подписал. Так чем же все-таки прославился Гришин как московский градоначальник? Для начала — решением жилищного вопроса, как бы это странно ни звучало. Процесс массового строительства типового жилья в Москве, разумеется, запустили еще до него, но ближе к концу 1960-х горком с удивлением обнаружил, что тушит пожара из детской лейки, а москвичи по-прежнему ютятся на чердаках и в подвалах.

Причин было множество, в том числе значительное расширение бюрократического аппарата. Министерства и ведомства множились, как хомяки в аквариуме. Десятки тысяч чиновников и специалистов ринулись в Москву в поисках счастья и карьеры, и каждому из них полагалась квартира вне очереди. В конце концов, Гришин стукнул по столу кулаком и запретил райисполкомам выдачу новых ордеров до тех пор, пока не будут переселены все обитатели нежилых помещений. Подействовало, в 1970 году, к столетию со дня рождения Ленина, в Москве не осталось ни одного подвального жителя.

Но этим квартирный вопрос отнюдь не оказался исчерпан. Очередным вызовом для горкома стали сами москвичи, а точнее, их подросшие дети, которые совершенно не собирались идти по стопам родителей и становиться к станку, а вместо этого норовили поступить в какой-нибудь вуз или техникум. Московская промышленность, городское хозяйство и строительный сектор отчаянно нуждались в рабочих руках. Приходилось все время расширять «лимит», но каждому лимитчику полагалась комната в общежитии, а после отработки своего срока — еще и отдельная квартира, а значит, надо было строить еще больше и еще быстрее.

Пришлось резать священную корову московской урбанистики — сталинско-хрущевский Генплан, убирать из него часть озелененных территорий, уплотнять застройку, повышать этажность, сокращать норму площади до девяти «квадратов» на человека и застраивать поля вокруг города бетонными джунглями спальных районов. Гольяново, Выхино, Чертаново, Северное и Южное Тушино. Можно сколько угодно ругать Гришина за нагромождение бесконечных «Черемушек», как и за крайне низкое качество советских панелек, но все же на последнем году его градоначальства 80% москвичей проживали в отдельных квартирах, за которые им не требовалось платить ни аренду, ни ипотеку.

Гришин не дал построить рядом с Москвой АЭС. Этот проект был внесен президентом Академии наук Александровым и получил поддержку со стороны всемогущего министра обороны Устинова. В ходе прений в Политбюро Александров в запальчивости воскликнул: «Я могу поставить атомную станцию на Красной площади и ручаюсь за ее полную безопасность». В ответ раздался спокойный голос Гришина: «Пока я жив, этого не будет». Точно так же Первый Москвы «зарубил» и пролоббированный только что ставшим секретарем ЦК по сельскому хозяйству Горбачевым сталелитейный завод в Люберцах со словами: «В Москве и так нечем дышать, а этот… товарищ хочет у нас под носом развести кочегарку». И москвичи еще четверть века смогли наслаждаться хотя бы относительно чистым воздухом, пока не началась эпоха всеобщей автомобилизации.

Смысловая вкладка:

Энгелина Тареева вспоминает

На ХХ съезде КПСС был развенчан культ личности Сталина, были названы преступления, которые он совершил, что в целом для страны означало время больших перемен. Казалось, что-то неуловимо изменилось в воздухе. Когда Сталин только умер, вы помните, какие были рыдания, стенания, ну а потом все изменилось. Люди жили в жутком страхе при Сталине. Я его не испытывала, но это мое личное качество, у других могли быть другие ощущения.

Если врагов не хватало, их нетрудно было создать. Ведь к врагам можно отнести каждого, кто отличается от массы хотя бы внешне: одеждой, причёской, манерой танцевать, эстетическими вкусами. Так образовалась группа врагов — стиляги. Я не могу сказать, что изучила и глубоко поняла это явление, но что я знаю, о том расскажу.

Показателем принадлежности к стилягам, прежде всего, была одежда, прическа и внешний вид в целом. Они старались одеваться, как на Западе, как они себе это представляли. Идеалом была Америка. Говорили: «Ходить надо в штатском», — имея виду Соединенные Штаты. Они были подчеркнуто аполитичны, но при этом американофилы. Среди стиляг было много «золотой молодежи». Им было проще стиляжничать. Родители, не одобрявшие их поведения, тем не менее, привозили им из заграничных командировок то, что они просили. У кого не было такой возможности, старались эту одежду создать сами.

Василий Аксенов в книге «В поисках грустного бэби» рассказывает, как их девушки, не жалея ни времени, ни сил, старались собственными руками превратить сшитую на советских фабриках одежду в «штатскую». Они танцевали «стилем» и обожали джаз. Возможно, это был протест против униформы во всем, против однообразия, против отсутствия выбора, запрета на выбор даже во внешнем его проявлении.

Ни я, ни мои друзья не относились к стилягам. Мы считали этот протест мещанским, а стиляг — мещанами. Кроме стиляг боролись еще с тунеядцами. Раз боролись в стране, то и в университете нужно было бороться, хотя какие же в университете тунеядцы, ведь все учатся. Самая известная история борьбы с тунеядцами — это суд над Бродским. Написание стихов, за которые он впоследствии получил Нобелевскую премию, не сочли трудом. Автор этих стихов был осужден и сослан, как тунеядец.

Дружба для нас была главным. Наше поколение создало институт дружбы, с нами она вошла в жизнь и с нами ушла. Теперешней молодежи я даже не могу объяснить, что такое была наша дружба. Объединялись дружеские сообщества по критерию родства душ. Мы не обязательно были во всем единомышленниками, но у нас была одна шкала ценностей, мы одинаково понимали, что такое хорошо и что такое плохо. И еще у нас были одинаковые интересы. То, что государство с нами почти ни в чем не было согласно, сплачивало нас еще сильнее: «Возьмемся за руки друзья, чтоб не пропасть поодиночке», как поется в песне Булата Окуджавы.

Несмотря на, казалось бы, неблагоприятную обстановку, мы были веселы. Отрицательные стороны жизни нас не только возмущали, но и смешили, и заставляли, читая газету «Правда», хохотать до упаду. В газетах была ложь, но мы научились читать между строк, читать подтекст и сквозь эту ложь вычитывать правду. Мы были полны жизни, жизнь знобила нам плечи.

А. Межиров, я считаю его самым талантливым поэтом этого поколения, писал:

О, какие тяжелые тучи над росной

Над зеленой землей!

О, как ветви густы!

Вот это ощущение жизни взахлеб, это одическое «О» встречалось очень часто у всех. О чем бы ни были стихи, в них чувствовался гимн жизни, звучавший в душе молодого поэта.

Мы были полны жизни. Мне казалось, что у меня жизнь стоит в горле комом, и от этого я всегда слегка задыхалась, и хмель жизни сладко кружил голову. Я не нуждалась в допинге в виде алкоголя или сигарет. Я и без этого была самая веселая.

Глава 12 25 февраля 1965 года. Наметки. Старая Площадь

Не успел сесть за стол в своем кабинете, как помощники уже несут кучу бумаг на подписи и рассмотрение. Я охаю и хочу прятаться за шкаф. Два дня ЦК и правительство пребывали «в загуле», то есть принимали и беседовали с финской делегацией. Распорядок переговоров был продуман до меня и без меня. Так что поначалу пришлось больше вникать и с умным видом поддакивать. «Ой непохож!» Поработал, короче, «свадебным генералом». Это Косыгин воду мутит, считая себя главным. Не тут ли собака порылась, когда впоследствии его реформу стали зажимать, как палачи тестикулы в изощренных пытках? То-то мне прощается неуверенность. «Что с этого пентюха взять?» Кстати, а откуда в том мире у Ильича появилась такая тяга к международной политике. Он же неуклонно создавал такое понятие, как «Разрядка». Еще одна загадка семидесятых. Кто был движителем с обеих сторон? И кто от американцев похерил проект и взял курс на обострение?

Вечером двадцать третьего я крепко насел на Александрова и потребовал подробную записку о состоянии финско-советских отношений. Заодно пообщался с Громыко и обсудил с ним несколько животрепещущих вопросов. Андрей Андреевич произвел впечатление опытного дипломата. Отвечал коротко и по существу, иногда с удивлением посматривая на меня при особо каверзных вопросах или делал вид, что незнаком с международным сленгом. Иногда хмурился, подозревая в откровенном издевательстве. Но я быстро сводил все в шутку, смягчая строгий образ нашего министра иностранных дел. Как там в послезнании:

— «Жёсткую и мрачноватую манеру министра иностранных дел вести переговоры Кеворков охарактеризовал так: 'К встрече с Громыко, как к смерти, живого человека подготовить нельзя».

Я уже знал, что Громыко являлся активным сторонником налаживания отношений с Западом. Особенно с Америкой. Меня, вообще, заинтересовал внезапный и согласованный тренд советского истеблишмента на «мирное сосуществование» с коллективным Западом. Откуда что и взялось? Понятно, что жесткий курс Интернационала на раздувание мировой революции остался в прошлом. Но неужели эти деятели не видят, что мир капитала нам вовсе не друг, да и даже не «партнер»? К чему жеманные экивоки, дружеские жесты, перешедшие в восьмидесятые год в омерзительное подобострастие. Такое впечатление, что в перестроечном МИДе засели власовцы.

Понятно, что волюнтаризм Никиты еще хуже, чем жесткие установки «Железного занавеса» с его нарушениями человеческих прав и всеобщей изоляцией. Но поступаться принципами и интересами собственной страны совершенно тупиковый путь развития. Что и случилось в будущем. Все продали, сдали, но своими на благословенной «Земле Обетованной» так и не стали. Со слабаками серьезно никто разговаривать не будет. Мы должны действовать с позиции силы, милостиво разрешая противнику переговоры о мире. Черт бы побрал эту внешнюю политику! Мне бы успеть экономику на новые рельсы поставить и людей накормить.

Громыко прилюдно объяснял миротворческий курс желанием избежать очередной военной катастрофы. Две мировых войны для одного континента чересчур. Ильич ему постоянно вторил: «Лишь бы не было войны!» Как будто это мы ее форсируем? Здорово подозреваю, что корни «перестроечного» долбоепизма растут уже в здешней почве. С экономистами все как-то понятней. Этим идиотам проще вернуться к простой логике рыночных отношений. Товар-деньги-товар. Искать нечто прорывное в политэкономике страшно, на это решаются лишь гении. Наше родные академические институты оказались наполнены «либеральными» кадрами, тяготеющими к западной экономической мысли. Тем более что успехи самых развитых стран капитала налицо. Ага.

Да этом времени даже половина Европы живет крайне бедно, а «западники» «фапают» на несколько «витрин капитализма» и не желают видеть скрытых противоречий внутри более развитой Западной Европы. И МИД туда же. Мне крайне не нравится то обстоятельство, что наши Министерство иностранных дел занято больше государствами условного «Запада», а международный отдел ЦК КПСС странами социалистического блока и компартиями в странах развитого капитала. Третий мир кое-как поделен между ними. Непорядок! Чую, что с Громыко мы долго не сработаемся. Использую его знания, опыт и связи в начале. Чтобы сдерживать наших и «партнерских» ястребов. Последний в Америке хватает. Именно они в семидесятые снесли с поста Никсона и похерили «Разрядку». Стоит ли ее тогда, вообще, начинать?

Поэтому вчера я взял бедного Кекконена в оборот и подробно выпытывал неизвестные широкому кругу тайны финской экономики. Правда, пришлось с ним слегонца выпить, за что потом прилетело от Виктории Петровны. НО я же опытный перец, сначала пару бутербродов с семгой и масло, без хлеба. А уже потом водочки. Чухонец поначалу держался, но быстро «потух». Громыко лишь неодобрительно покачал головой. Я расторопно разрядил обстановку, сославшись на некие задумки и, зарядив Косыгина заковыристыми задачами в области микроэлектроники. И вот тогда поймал на себе предельно внимательный взгляд Андрея Андреевича. Разгадал, что я не шуткую, а веду некую потаенную игру. Значит, фигуру Премьера точно стоит держать в поле зрения!

Куда это годится? Кидаю папку с бумагами из ЦК в сторону. Зачем неподготовленные документы приносить мне на утверждение! Надо поговорить с Черненко и гнать нерадивых «ответственных работников» к чертям. Распустились! У меня нет, как у Ильича большого опыта административной работы, так что его знания здорово помогают, но одновременно мешают. Порядок есть порядок, и его нарушать нельзя! С тоской гляжу на календарь. Сплошные мероприятия. Когда глобально работать?

27 февраля в ГДР на Лейпцигскую ярмарку уезжает Косыгин. Надо обязательно успеть переговорить с ним. Только уже сомневаюсь, что получится. 3 марта в Москве открывается второй съезд писателей России. Придется сидеть в Президиуме. Надо обязательно запланировать встречи в кулуарах и познакомиться с важными для меня людьми. Только вот не знаю, буду ли те там. Михалков и Соболев с литературными генералами мне неинтересны. Шолохов другое дело. Кстати, закончил он «Они сражались за Родину»? Насколько помню, там случились некоторые проблемы с цензурой и печатью. Как можно такой талантище зажимать? Делаю пометку в «текущем» блокноте. И фильм выйдет раньше, после моего совета Бондарчуку деваться тому будет некуда. И Шукшина туда обязательно! Размышляю и делаю пометку рядом — загнать того на обследование!

5 марта Президиум Центрального Комитета Коммунистической партии Советского Союза дает в Кремле обед в честь участников проходящей в Москве Консультативной встречи коммунистических и рабочих партий. Что они там за пять дней порешают? Хотелось бы подробностей. 10 марта мне принимать секретаря ЦК МНРП, первого заместителя Председателя Совета Министров Монгольской Народной Республики Д. Моломжамца. 12 марта принимаю Чрезвычайного и Полномочного Посла Польской Народной Республики в СССР тов. Э. Пщулкопского. 14 марта у нас выборы в Советы. 17 числа принимаю посла Афганистана.

А еще запланирован прямой эфир с экипажем «Восхода 2». Подожди, там же будет Леонов и первый осуществленный выход человека в космос! В какое насыщенное событиями время я попал! Это знаковое событие надо обязательно как можно более выгодно подать в общемировой прессе. Пригласить представителей основных СМИ, устроить пресс-конференцию. Показать мировому сообществу неоспоримое преимущество СССР к космической гонке. Так, Королев! Как обухом по голове. Он же умрет меньше чем через год! К Чазову на обследование немедленно и серьезный разговор о Лунной программе. Нет, подожди, у него был рак, и об этом узнали на операционном столе. И спасти не смогли. Жутеое стечение обстоятельств. Но все равно в лучшую клинику страны. Он мне дороже всех секретарей ЦК. Да и на космос у меня есть серьезные виды. Надеюсь, наш гений меня поймет.

Но что, черт побери, делать с постоянной рутиной? С тоской взираю на груды неподписанных бумаг. Решения, постановления, меморандумы, приветственные телеграммы. Все они требуют моей подписи. Голос внутри ехидно нашептывает: А что ты хотел? Тяжела шапка Мономаха!

Через полчаса прошу чай и всех помощников к себе. Цуканов, Александров-Агентов и Голиков дисциплинированно явились в кабинет. Последний со мной, то есть Ильичом с 1954 года. По распределению обязанностей Виктор Голиков ведал сельским хозяйством и идеологией. Но главным образом он был личным помощником Брежнева, следил за тем, что и как пишут о Леониде Ильиче. Вот и вчера с утра представил мне сводки из прессы. Старшим в этой троице неформально считался Цуканов. С него и начал:

— Знаете, не дело, Георгий Эммануилович, столько мелочей перекладывать на Первого.

Помощник вспыхнул:

— Но, Леонид Ильич…

Останавливаю его жестом:

— Я понимаю, что так сложилось. Но мне очень бы хотелось, чтобы вы с товарищем Черненко как-то отрегулировали вопрос с документооборотом. Первый секретарь ЦК КПСС вам не диспетчер. Он должен заниматься стратегией, а не тактикой. Улавливаете?

Замечаю в глазах помощников странное выражение. Как будто видят меня с иной стороны. А так и есть! Это наш первый серьезный разговор после моего «попадания» и этих молодцев впереди ждут как приятные, так и нелюбезные сюрпризы. Мне все равно, что они будут думать о закидонах «Ильича»

Наконец, Цуканов «отвисает»:

— Что от нас требуется, Леонид Ильич?

— Во-первых, — загибаю пальцы, — провести ревизии документооборота, что проходит через Орготдел. Текучку безжалостно раскидывать по отделам ЦК, министерствам и ведомствам. Принимать у себя только согласованные документы. Все приготовления проводить до меня. Понимаю, — вижу огонек в глазах Александрова, — есть моменты, когда важна скорость принятия решения. Так вот, ваша задача: научиться их различать с обыденной текучкой. И действительно важные решения обсуждать со мной заранее. Особенно это касается внешней политики. По некоторым моментам мне будет необходимо запрашивать мнение МИДа, Совета Министров и даже разведки. Мы при Хрущеве упустили серьезность международной политики. Болтались, как дерьмо в проруби. А на носу переворот в Доминикане, Алжире и война между Индией и Пакистаном. Отличный повод влезть и потоптаться! А что имеем на сей час? Америка уже вовсю вколачивает Вьетнам в «каменный век», а мы только приступили к противодействию их агрессии. Косыгин к немцам на переговоры уезжает, а у меня ни докладной записки и вообще никаких материалов, о чем он там беседовать собрался. Куда это годится?

«Тире», так за глаза называли помощник по международным делам, прячет глаза. Его понять можно. Ильич ранее не особо интересовался внешней политикой. Александров-Агентов в будущем как-то похвастался в приступе откровенности, что это именно он «создал этого человека ». Ему с солидным университетским образованием, знающему пять языков, любящему поэзию будто бы приходилось повседневно иметь дело с ограниченным, малокультурным боссом, 'тыкающим 'ему. Странно так отзываться о человек, знающем многих поэтов наизусть. Но в политике железная хватка и чуйка зачастую важнее высокоразвитого интеллекта. Сейчас ситуация и вовсе иная. Не факт, что его возможности меня удовлетворят. Необходим целый пул консультантов. Но это уж в Кремле.

— Леонид Ильич, все будет. Я тут же поеду к Косыгину.

— Правильно, — степенно киваю, делаю глоток душистого чая и благосклонно улыбаюсь. Морозный лом в спинах моих помощников чуть оттаивает. — Но впредь прошу не затягивать. Задача всем на ближайший месяц устаканить документооборот и задуматься над вопросом бюрократизации административного механизма.

Цуканов подает голос:

— Нам и это рассчитывать?

— Нет. Но понять суть процесса от принятия решения в ЦК до его исполнения на местах не помешало бы. Иначе мы потонем в бумажках согласованиях и телефонных разговорах. Так ли необходима моя подпись на всех документах? Это принижает роль Первого и перекладывает на него излишние обязанности.

Затем внезапно вспоминаю, что Ильич и сам зачастую был виноват в заедавшей его текучке. Он был общительным человеком, заводил много связей и друзей. А друзья спешили воспользоваться таким положением. Письма, звонки, встречи. Да и сам Брежнев любил позвонить в обкомы и проводит в незначительных разговорах и встречах довольно много времени. Я нахмурился, как бы с этим совладать? Помощники воспринимают изменение настроения на свой счет и замирают. Ничего, впредь полезно будет!

— Виктор Андреевич, найдите ответственного со стороны Совмина, кто готовит предложения по реформе сельского хозяйства. У нас важный пленум на носу, мне доклад зачитывать, а у меня еще муха не жужжала.

— Андрей Михайлович, мне требуется выступить и встретиться с участниками на Консультативной встрече коммунистических партий. Попрошу от вас подробную записку о приехавших товарищах, всю их подноготную. Если надо, просите помочь Андропова. Я ему позвоню. После я дам более подробные инструкции.

Александро-Агентов удивлен моим вниманием к такому заурядному событию, но я его пока не посвящаю в свои планы. Слишком много о себе думает.

— Георгий Эммануилович, пригласите ко мне, пожалуйста, Андропова.

Даю понять, что разговор закончен. Цуканов уже у двери спрашивает:

— Вас хотел увидеть товарищ Суслов. И звонил генерал Банников.

Вот как? Начальник Второго Главного управления просится на прием?

— Что ему нужно?

— Не знаю. Добивается встречи.

Банников вряд ли в курсе, кто подложил чекистам такую жирную «свинью», начальник Второго главного управления случайно попал в жернова. Но то, что те точно будут, я уверен! На очередном заседании ЦК, а они проходят у нас по вторникам, кому-то из КГБ не поздоровится. И я ставлю на то, что Банникова сделают козлом отпущения. Я не являюсь сторонником заявления Н. С. Хрущева, что «органы госбезопасности вышли из-под контроля партии и поставили себя над партией». Это очередной миф. Под лозунгом «исключить возможность возврата к 1937 году» органам госбезопасности в нарушение конституционного принципа равенства всех граждан перед законом было запрещено собирать компрометирующие материалы на представителей партийно-советской и профсоюзной номенклатуры.

Это ошибочное и противоправное политическое решение 195 года положило начало росту коррупции и зарождению организованной преступности в нашей стране, ибо вывело значительные контингенты лиц, наделенных административными властно-распорядительными, контрольными и хозяйственными полномочиями, из-под контроля правоохранительных органов, в том числе КГБ СССР. С одной стороны, создавая некое подобие касты «неприкасаемых», оно в то же время способствовало зарождению «телефонного права», получившего особое распространение к семидесятым. В то же время это облегчало зарубежным спецслужбам попытки вербовочных подходов и оперативной разработки партийно-государственных функционеров различного ранга, в результате чего руководящая элита страны оказалась без должного контрразведывательного прикрытия от разведывательно-подрывного воздействия спецслужб иностранных государств. Не здесь ли находятся многие разгадки странных событий в будущем. «Вовремя предать — значит не предать».

Вот поэтому мне нужны две независимые конторы вместо одного монстра. И отдельно «политический сыск» без права карать. Все-таки верховенство право надо уважать, иначе скатимся черте куда! Какой ты к чертям хозяин страны, если у тебя под носом творится беззаконие! Так что да здравствует правовое советское государство!

— Скажи генералу, мы его сами вызовем. Суслов пусть подойдет после Андропова.

— Хорошо, Леонид Ильич.

Какие у меня интеллигентные помощники!

Андропов умно поглядывал из-за затонированных очков в модной оправе, но словами по древу не растекался, собран и деловит. Нарабатывает баллы перед новым Первым. Должность у него, на самом деле, немаленькая. Через этот отдел проходит дикая прорва денег, уходящих бездельникам из «дружественных» партий. А сколько там просачивается мимо?

— Юрий Владимирович, у меня к тебе новое и важное поручение, как заведующему Отделом ЦК КПСС по связям с коммунистическими и рабочими партиями социалистических стран. МИД у нас на Западе зациклился, — нарочито иронично хмыкаю.

Я в курсе что Андропов, по существу, был одним из архитекторов западной политики Брежнева. Вместе со своими консультантами он разработал курс на сближение с коллективным Западом. Несостоявшийся зачинатель Перестройки не подает вида в ответ на мой откровенный наезд. Лицо он держать умеет. Но за свою карьеру не раз показывал слабость. Особенно на посту Генсека. Чем его правление запомнилось людям? Облавами в банях? Бессмысленным ужесточением видимого порядка? Ну и тотальным разгромом МВД. Бандиты девяностых спасибо не раз сказали Генсеку на час.

— Внимательно слушаю, Леонид Ильич.

— Я планирую на весну, скорее всего, после дня Победы большой вояж по странам социалистического содружества. Нам нужен свежий толчок во взаимных отношениях. Примерный маршрут Белград, Будапешт, Прага, Берлин, Варшава.

— Белград? — вскинулся Андропов.

— Да-да! — отмахнулся я. — Туда в первую очередь! Считаю недопустимым нынешнее положение дел. Балканы мягкое подбрюшье Европы, — снова удивил секретаря ЦК выражением от Черчилля. Ну он до сих пор, наверное, находится под впечатлением прошлого заседания Президиума. Уже поди и не знает, кого же они протолкнули на Олимп советской власти: Шерхана или Багиру. — Поэтому мне нужны все детали. Подробное досье на верхушку компартий и правительств. Предложения от ЦК и Совмина по экономическим, политическим и культурным связям. Ну не мне тебе говорить. Всё! Представишь материал моим помощникам. Если что накопаешь интересного, — нагибаюсь ближе, — тогда сразу ко мне. Звони в любое время, кроме ночи, — ухмыляюсь, делая намек на не такое уж давнее прошлое. — Ночью надо спать, — наблюдаю в глазах Андропова толику растерянности. Просто словами в ЦК не бросаются и, значит, я обозначил продолжающуюся политику антисталинизма. — По Югославии. Мне нужен человек, что сможет договориться с Тито о встрече пережать мое личное послание.

«Ювелир» снова собран. Это его шанс показать себя полезным:

— Понял тебя, Леонид Ильич.

Андропов также перешел на доверительное «Ты».

— Тогда выполняй. Жду на следующей неделе первые результаты.

Облегченно откидываюсь в кресле. Послать своего потенциального противника таскать каштаны из огня крайне выгодно. До чего же неудобная мебель! Здесь совсем нет понятия об эргономике? Нет, в Кремле все будет иначе. Заведу моду на практичную мебель. Первый должен задавать общий стиль. Равняться будут на меня. Там, глядишь, и до райкомов дойдет, до директоров. А оттуда потихоньку перетечет к офисным клеркам. Правильная мебель — это даже не вопрос статуса, а здоровье руководящего работника. И пусть новый стиль мебели собирают в Союзе. Для такого не жалко потратить валюту. Новые рабочие места, технологии. Не одним чугуном должна страна Советская славиться.

Немедля заношу свежую идею в отдельную записную книжку «Для деловых заметок». Из нее впоследствии выйдет немало поручений и правительственных постановлений. Но не сразу. Я в отличие от некоторых форумных писак прекрасно представляю, что организация целых отраслей не делается лишь по росчерку пера. В первую очередь потребуются кадры, их обучение. И не у нас, а заграницей. Затем создание училищ в Союзе. Проекты, документация, площади, оборудование для производства. И как их тут называют: Фонды! То есть нужна целая последовательность действий и ответственных за их выполнение.

И так везде. У нас в экономике полным-полно узких мест, а мы реформы необдуманные затеваем. Пододвигаю принесенный Цукановым график моей работы. Когда же мне с Косыгиным пересечься? Послезавтра он улетает в ГДР. Значит, уже после приезда. Делаю пометку, чтобы помощники согласовывали наше рандеву. Я не гордый, сам в Совмин смотаюсь. Но сначала… оглядываюсь. О главном и забыл! Кому поручить? Не своим точно! Позвоню в отдел науки, там найдут. Я не собираюсь восстанавливать традиции сталинизма, но мне необходимы его экономические гении. Я не дам тащить обратно страну в сторону капитализма!

Информация к сведению:

Так что же особого сделал Черненко, чтобы получить такую оценку генсека Брежнева и уникальное звание «хранителя партии»?

Ко времени его прихода в Общий отдел ЦК во всех сферах экономической, общественно-политической жизни страны проявлялась безграничная власть аппарата ЦК КПСС. Год от года партийные комитеты в центре и на местах, подменяя органы советской власти, государственные учреждения, взваливали на себя основное бремя управления всем народно-хозяйственным комплексом страны. Превратно, слишком прямолинейно истолковывая известное ленинское положение о том, что «экономика есть главная политика», они год от года всё глубже вязли в функциях непосредственного руководства экономическим развитием. Исходящие из ЦК постоянные напоминания о необходимости усиления политической роли партии в экономической жизни страны оборачивались мелочной опекой предприятий и объединений, вплоть до повседневного решения оперативных, текущих вопросов, связанных с материально-техническим снабжением, транспортными перевозками, «выбиванием» фондов и тому подобными делами.

У хозяйственных руководителей вошло в привычку, что без ЦК, его отраслевых отделов не решался ни один, даже казалось бы, самый незначительный вопрос. Под неослабным контролем партии находилась работа с кадрами, номенклатура которых в ЦК по каждому министерству или ведомству всё более разрасталась. В адрес ЦК КПСС, минуя другие компетентные советские и хозяйственные органы, поступали тысячи писем, просьб, предложений. Огромное их количество рассматривалось Секретариатом и Политбюро ЦК.

Известно, что работа аппарата — это прежде всего работа с документами. В безмерном потоке бумаг, который в то время буквально захлестывал аппарат ЦК, можно было безнадежно потеряться. А бумажный вал рос не по дням, а по часам. Требовалось разработать достаточно четкую и эффективную систему подготовки, прохождения и контроля исполнения документов. Черненко приступил к этой работе с присущими ему деловитостью и настойчивостью.

Цель на первый взгляд была предельно проста: сделать так, чтобы руководство ЦК КПСС могло в любое время, по самому приблизительному признаку получить оперативную и исчерпывающую информацию о судьбе документов, поступивших в ЦК, постановлений пленумов, решений, принятых на заседаниях Политбюро и Секретариата. Такая система была разработана и внедрена в центральном партийном аппарате в предельно сжатые сроки. Центр этой системы, главный ее пульт находился в Общем отделе ЦК.

Надо сказать, что к тому времени аналогичные системы уже действовали во многих центральных ведомствах — Госплане, Госснабе, Госкомстате, во многих организациях оборонной промышленности. Но аппарат ЦК упорно работал по старинке. Константину Устиновичу стоило немало усилий преодолеть консервативную психологию. В процессе работы с документами постепенно вводились элементы механизации и автоматизации учета и контроля, новые средства оперативной полиграфии, микрофильмирование.

Не имея инженерно-технической подготовки, Черненко, тем не менее постоянно интересовался малейшей возможностью использования технических средств в работе аппарата ЦК партии. Именно по его инициативе в Общем отделе ЦК была создана электронная система обработки информации, вычислительный центр. Все документы, все постановления были занесены в компьютеры. Черненко этим гордился. Любой документ после этого можно было найти за считаные минуты. Кроме того, была сформирована база данных по кадровому составу — на всю номенклатуру ЦК.

Была создана подземная пневмопочта между Кремлем, где проходили заседания Политбюро, и зданиями ЦК на Старой площади. Она позволила осуществлять оперативный обмен необходимыми документами. За создание такой связи Черненко и целая группа работников, осуществивших это оригинальное решение, были удостоены Государственной премии. Все новшества, вводимые Черненко в аппарате ЦК и Общем отделе, в конечном итоге преследовали одну цель — выработать наивысшую оперативность и четкость в аппаратной работе. По свидетельству многих бывших партийных аппаратчиков, с приходом Черненко заметно усилился спрос за соблюдение исполнительской дисциплины с работников аппарата ЦК.

Был отработан и отшлифован до мелочей регламент подготовки и проведения заседаний Секретариата и Политбюро. По предложению Черненко, поддержанному Брежневым, на заседаниях Политбюро стали рассматриваться итоги работы Центрального комитета, Политбюро, Секретариата и аппарата ЦК за истекший год. К каждому такому рассмотрению готовился обширный материал, в котором отражались основные направления деятельности руководящих органов партии. Анализировались и обобщались характер рассмотренных на заседаниях Политбюро и Секретариата ЦК вопросов, эффективность мер, предпринятых по линии аппарата ЦК, Совмина СССР и отраслевых ведомств по вопросам экономики. Отдельной строкой обсуждения стало выполнение планов работы Политбюро и Секретариата ЦК. Рассматривались результаты командировок, состояние контроля за выполнением принимаемых решений, меры, предпринятые по письмам и жалобам граждан.

Это был своеобразный отчет ЦК о проделанной работе за год. Он всегда с большим вниманием и заинтересованностью обсуждался на заседаниях Политбюро, а затем рассылался на места. По примеру ЦК обкомы, крайкомы и ЦК компартий союзных республик ввели такую же форму внутрипартийной информации, считали ее эффективной и действенной. По инициативе Черненко осуществлялись меры, направленные на повышение уровня работы с документами в местных партийных комитетах. По примеру ЦК в них были разработаны и утверждены регламент работы бюро и секретариатов, жесткий порядок контроля и проверки исполнения.

Но особой заслугой Константина Устиновича стало коренное изменение работы с письмами и заявлениями граждан, качественное улучшение организации приема населения по личным вопросам в партийных и советских органах. Каждый человек, независимо от своего положения, был уверен, что любое его обращение в местные или центральные инстанции не останется без ответа. Если вопросы, поднятые в заявлениях трудящихся, их просьбы требовали больше времени, чем было установлено соответствующим, довольно жестким регламентом, полагалось в обязательном порядке дать заявителям «промежуточный» ответ о том, какие меры предприняты по их обращениям и что предполагается сделать в ближайшее время.

Не понаслышке Черненко знал характер работы на местах и поэтому хорошо представлял разницу между тем, какой она выглядит из окон ЦК, и реальной жизнью в низовых звеньях партии. Наверное, поэтому у него вошло в привычку держать руку на пульсе областных, городских и районных парторганизаций. В Общем отделе ЦК был даже создан специальный сектор по осуществлению связей с местными партийными органами, и он очень внимательно следил за его работой. Систематически, раз в два года, в ЦК проводились всесоюзные совещания заведующих общими отделами партийных комитетов. В их работе не раз принимал участие Брежнев, который выступал с большими речами. Это, безусловно, поднимало престиж Общего отдела и в первую очередь его заведующего.

'В 1974 г. я лишний раз убедился в том, каково место К. У. Черненко в аппарате ЦК. Тогда активно обсуждались проблемы совершенствования структуры управления в сельхозорганах. Было много претензий к сельхозтехнике. У нас в Воронеже возникла идея передачи снабженческих функций из Сельхозтехники в Госснаб, организации там Сельхозснаба. Кроме того, были разработаны предложения об углубленной производственной специализации и реорганизации сельхозорганов в Центре и на местах. Упор делался на повышение самостоятельности районного и областного звеньев, передаче им функций Центра.

Я подготовил соответствующую записку, расчеты, схемы и привез эти материалы к Ф. Д. Кулакову. Он внимательно все прочел, задал много вопросов. Предложения ему понравились. Я говорю: «Хорошо, Федор Давыдович, тогда доложите об этом Л. И. Брежневу ». Он задумался: «Нет, так не выйдет».

Снял телефонную трубку, позвонил К. У. Черненко и стал объяснять ему, что-де в Воронеже подготовили интересные предложения, разработали схему управления сельскохозяйственным комплексом. «Надо с ними познакомить Л. И. Брежнева, а лучше, если б Леонид Ильич принял Воротникова». Что ответил К. У. Черненко, я не знаю. «Давай, — говорит Кулаков, — иди к Черненко, тот все устроит ». Я удивился. Секретарь ЦК, член Политбюро звонит заведующему отделом и просит! Почему бы ему самому не позвонить, не зайти к Л. И. Брежневу и все объяснить?

Поднялся на 6-й этаж к К. У. Черненко, передал материал. Тот не стал ничего смотреть. «Оставь, я все сделаю». Действительно, прошло несколько дней, и меня вызвали к Л. И. Брежневу. Материалы у него. Я рассказал о наших предложениях. Брежнев начал читать документы, но вскоре отвлекся от текста, заговорил о текущих делах. Вспомнил, что раньше был так называемый ГУТАП, который занимался снабжением сельского хозяйства техникой. И дела тогда шли хорошо.

Мои материалы были разосланы по Политбюро с положительной резолюцией Л. И. Брежнева…'.

* * *

Машина с водителями, комфортабельная дача круглый год с превосходным питанием в дачной столовой за символическую плату, «кремлевская столовая „на улице Грановского, отдых в лучших цековских санаториях, в том числе и 'у друзей“ за рубежом. К тому же вскоре потекли ручейки всяческих подношений из различных краев и республик, которые хозяйка дома иногда демонстрировала нам. И наши старые знакомые, жившие до этого весьма скромно, откровенно упивались открывшимися перед ними райскими возможностями, хотя и любили говорить, что „ничем не пользуются“, имея, очевидно, в виду то, что они могли бы намного расширить сферу своих возможностей».

Леонид Ильич щедро вознаградил своего помощника за труды — сделал его членом ЦК, депутатом, дал Ленинскую и Государственную премии, присвоил звание чрезвычайного и полномочного посла; на приемы в Кремле Александров-Агентов приходил в посольском мундире.

'Александровы были оригинальной парой, — пишет Галина Ерофеева. — Он — из интеллигентной семьи, внук царского генерала. Ее родители — рабочие, сумевшие воспользоваться тем, что подарила революция смекалистому человеку из низов. Переселились в петербургскую квартиру, принадлежавшую некогда барам, неплохо устроились на работе. Дочку учили музыке, языкам… Наблюдая за их жизнью, можно было легко представить, как прекрасно они вписались бы в круг среднего класса той же Швеции, которую они оба нежно любили. Впрочем, и в Москве их образ жизни со времени работы А. А. в высших сферах власти стал похож на буржуазный: огромная пятикомнатная квартира на улице Горького, обставленная стильной мебелью, с диванным гарнитуром, обитым шелковым штофом, многочисленные украшения в виде бронзовых или фарфоровых статуэток, хрусталя и картин завершали вид богатого, процветающего дома…

Приобретения были не только увлечением, но и истинной страстью хозяйки. Трудности нашей жизни открывали неожиданные возможности. Оказывается, можно было поделиться талонами в «кремлевскую столовую» со вдовой престижного художника и задешево приобрести его картины, которым нашлось бы место в небольших музеях…'

Глава 13 25 февраля 1965 года. Выход в люди

Это я о GLOBUS в Вардё. Холодная война закончилась, а норвеги не переставали устраиваться провокации. «Потерявшиеся яхты», набег «Гринписа» на российскую платформы.

Только успел передать срочное поручение, как заглянул Цуканов:

— Товарищ Суслов дожидается.

— Проси! И чаю.

Михаил оказался на редкость взволнован или сам себя накрутил перед встречей. Начал сбивчиво, пришлось заставить выпить его чаю. Зато щеки идеолога партии порозовели и глаза за толстыми стеклами очков заблестели. Везет человеку, и коньяка не нужно для придания бодрости! Миша знал, что болен и потому следил за здоровьем, да и питался излишне правильно.

— Леонид Ильич, скажу прямо: некоторые предложения правительства неприемлемы! Это же настоящий шаг назад!

Вот оно что! Поручил ему готовить вместо Шелепина мой доклад на намеченном на 25 марта Пленуме. Движителем преобразований в отстающем сельском хозяйстве был сам Ильич. И эта очкастая «Гнида» решила тормозить начинания Первого? Суслов что-то почуял и прямо отпрял от моего взгляда. Но не стал нагнетать.

Мягко, но лучше бы ругался, спросил Суслова:

— Михаил, что не так? Ты не видишь, какой нам бардак от Никиты достался? Куда ни сунься — везде клин! Людей, чем кормить будем?

Секретарь ЦК некоторое время ловил воздух, затем справился с волнением и осторожно начал:

— Это же прямое потакание частнособственническим инстинктам. Разложение деревни. Опять все займутся личными участками. Колхозники начнут копаться в огородах.

— И что?

— А как же программа построения коммунизма?

Машу рукой:

— Никуда она не денется! Ты не помнишь, что заявлял товарищ Ленин: «Готового рецепта строительства социализма не существует. И перед каждым поколением партийцев будут вставать новые и новые задачи, которые надо будет решать. Но нельзя уклоняться от них», — вижу по глазам, что не понимает. — Ладно, подумай тогда о том, зачем вообще колхозы создавались. В первую очередь для того, чтобы механизировать работу на селе. Накормить страну смогут не одинокие фермеры-единоличники, а мощные индустриальные хозяйства. Экспорт зерна до революции кем осуществлялся? Помещиками, именно они выписывали машины из-за границы, вводили многопольный севооборот, разводили породистый скот, а также использовали наемный труд.

— И это правильно! — разгорячился главный идеолог партии. — А мы отступаем к единоличникам!

— Неверно рассуждаешь, — останавливаю Суслова голосом Этуша в известном фильме. — Это обходной маневр, а не стратегия. Мы пока не готовы к мощному рывку вперед и обязаны, повторяю, обязаны использовать все имеющиеся возможности. А сейчас что у нас есть? Колхозник, лишенный своего приусадебного хозяйства, забирает продукты из общего колхозного подворья. То есть в итоге их не достаётся рабочему в городе. На рынках также шаром покати. Цены на все растут. Горожане недовольны продовольственным снабжением, — киваю на пухлые папки с документами. — Во сколько возмущенных писем от трудящихся. — И что ты предлагаешь взамен? Тратить валюту на закупки за рубежом? Так в этом году нам так и так придется покупать зерно! Это за валюту, что нам как воздух нужна для создания новых производств. Тех же заводов по производству удобрений. И не забывай, что труд, именно честный труд — понятие на Руси благородное. Крестьянину все достается тяжко и потом, он не спекулянт. И дети его с раннего возраста видят цену хлеба, а это уже воспитательное воздействие на новое поколение.

Суслов сдается:

— Я понимаю.

Более мягким тоном доверительно продолжаю:

— Мы забываем, что, неуклонно поднимая благосостояние трудящихся, мы одновременно возвышаем планку их ожиданий. И потому должны заранее смотреть наперед. Нашему рабочему уже мало куска черняшки с ливером, ему булку белого с корейкой подавай! Но на то он и гегемон, чтобы требовать! То есть на все будущие хотелки мы должны отвечать внятным и заранее составленным планом. Чтобы не бегать потом со скипидаренной задницей! А сельское хозяйство у нас слишком долго в падчерицах ходило. И поднять его за короткий срок не получится, помяни мое слово, — Суслову крыть в ответ нечем. Он знает, что Брежнев долгое время работал в республиках с развитым сельским хозяйством, на Целине и толк в этом понимает больше, чем обычный секретарь ЦК. — Пора, Михаил, отдавать сельчанам долги. Потому мы планируем повышение закупочных цен на сельхозпродукцию. Установим надбавки за сверхплановую продажу пшеницы и ржи государству и спишем все финансовые обязательства. Ты еще пойми, что поднимать агропромышленный комплекс придется буквально всей стране. Конструировать и строить новые машины, усилить селекцию, любой ценой получить у самых передовых в агроиндустрии стран свежий материал семян, произвести намного больше удобрений, продолжить план преобразования природы.

Суслов оживился. Ведь план был еще в 1924 предложен сами Сталиным. А секретарь ЦК питал пиетет перед его авторитетом. Да и Брежневу он был знаком не понаслышке. Освоение Целины частично входило в эти преобразования.

— Широко шагаешь, Ильич!

Я по-доброму улыбнулся:

— Вот уже начинаешь понимать! Так что плотнее вникай в подготовку доклада. Прими людей с мест, посоветуйся. В частности, с Мазуровым с Белоруссии, с товарищами из передовых колхозов. Я могу тебе прислать телефоны руководителей разного звена.

Секретарь ЦК деловито кивнул:

— Понял.

— И поменьше словесной трескотни. На пленуме от нас будут ждать конкретики. По каждой выверенной по-ленински фразой должны стоять цифры!

Михаил посерьезнел, вторгаюсь в его епархию:

— Вот здесь надобен четкий баланс.

— Так ты его и подбей грамотно, как умеешь.

Подсластил пилюлю.

Не успел уйти один, как в кабинет тихо вошел Черненко.

— Я думал, Леонид Ильич, ты уже уехал.

Смотрю на часы и хлопаю себя по лбу.

— На обед опоздал. Надо звонить в Зарядье, чтобы не ждали.

— Может, тогда здесь пообедаешь? Буфет у нас отличный.

— А что, хорошая идея. Совсем оторвался от народа, — решительно поднимаюсь с кресла. — Пошли!

В буфете почти никого нет. Обеденное время я провел за работой. Приветствую немногих попавшихся на пути товарищей доброжелательной улыбкой. Кого успел поймать, тому пожал руку или кивнул издалека.

«Выход в народ!»

— Девчата, есть у вас что-то диетическое?

Буфетчицы тут же разволновались и похорошели. Я ошалело пробегаюсь по дамам взглядом. Сюда как на конкурс красоты лучших собирают? Услаждать взор, или это во мне ретивое заиграло? Совсем с этой работой загонялся!

— Судак под сметанным соусом, вон салатик витаминный возьмите.

— Давайте. И кусочек черного хлеба добавьте.

Уже у кассы понимаю, что не взял с собой денег. Да и вообще, где они у меня, даже не ведаю. Полностью на государственном коште. Выручает одни из прикрепленных, подает кошелек.

— Это чьи деньги?

— Ваши. Просто мы с собой возим.

Не очень верю, но беру. Потом у Рябенко поинтересуюсь. Трешки зелененькие, желтые рублики. Как давно я не держал такие банкноты в руках! Нахлынуло ностальгией.

— Сколько с меня?

— Шестьдесят четыре копейки, Леонид Ильич.

Больно дешево, ну и цены тут! Хмыкаю недоверчиво, достаю рубль, беру сдачу. Поднос уже стоит на столике, тащу к себе Черненко.

— Давай вместе поедим. Ребята, а вы кушали?

Прикрепленный живо отвечает:

— У нас свой график, Леонид Ильич.

Мой главный в ЦК помощник взял жаркое из говядины, пюре и свекольный салат. Хмыкает, поглядывая, как я с капустой на тарелке разделываюсь.

— Тебе совсем нельзя мясо?

Задумываюсь:

— Жирное.

— А дичь?

— Надо спросить. Пока не до охоты, Константин. Но мысль хорошая. Соберемся в Завидово в выходные? Я там еще хочу кое-кого пригласить.

Черненко испытывающе смотрит на меня. Он же поставил на меня свою карьеру.

— Я чего-то не знаю?

— Вот и введу тебя в курс.

Тот довольно кивает. После разоблачения с прослушкой от меня ожидают резких шагов. Не дождетесь! Не хватало еще на Президиуме обвинений в узурпации власти. Пока у меня там нет большинства, буду осторожен и действовать руками других. Вот когда успокоятся, снова врежу.

После обеда сел просмотреть партийную прессу. Занятное для партаппаратчика, надо заметить чтиво! Человек опытный в передовицах обязательно ищет скрытый смысл, особенно в эпоху перемен. А в настоящий момент те еще не закончились.

«Совершенствовать планирование научных исследований». То есть продолжается заявленный еще при Никите крен в сторону НТР. Ракеты, Космос, скоро добавится ЭВМ в каждый дом!

Ну что скажу: Правильный путь! В моем плане ему отведено заметное место. Поворот к двухконтурной экономике будет тесно связан со всеобщей компьютеризацией. Она придет в Союз на четверть века раньше. Но не стоит забывать и о других отраслях экономики. Ядерная, химическая, автомобильные промышленности, микроэлектроника 0 залог роста в будущем.

«Добрососедство и сотрудничество — основа советско-финских отношений».

То есть финнов не добили в последнюю войну ради страны буфера. Профит мы с этого некоторый поимели. Но и чухонцы получили с нас слишком много. Слишком. Столько они честно не заработали. Да и будущее показало, что добрососедство всегда вещь временная. Я сделаю проще — куплю там все и всех. Кто не согласен, еще поплачет. А там и…Прованс. Нет, Швеция. Нам нужны рачительные шведы с их карикатурой на социализм. Они сейчас на подъеме и гордятся этим. И у них имеются интересные для нас отрасли промышленности. Особенно в сфере лесозаготовки. Да и культура производства важны. Послать десятки тысяч рабочих учиться в Швецию совсем не то, что в какую-нибудь Голландию. Кто у нас там премьер-министром? Таге Фритьоф Эрландер, социал-демократ. Нужно кого-то послать туда для разведки. Косыгин? АТак пусть думают, что нам интересна лишь экономика. Швеция — отличная площадка, чтобы попытаться создать нейтральный скандинавский фронт.

Норвегов пока отметаю. До начала разработки газа и нефти они нищета и верный урманский пес англосаксов. Да и не были норги никогда нам друзьями. Вечно пытались нас ограбить или обмануть. Вот на фига им древний Грумант отдали? И это после Победы! Надо бы попытать Громыко, можем ли мы «в связи с вновь открывшимися обстоятельствами» отыграть назад. Не захотят по-хорошему, здорово пожалеют. Никто ради нищих трескоедов войну не начнет. А мы им нагадить сможем достаточно сильно. Хватит играть в добродушных соседей, которым можно подножки ставить. Видимо, это во мне будущее злобно так играет. Помню рассказы кума, капитана траулера, как они выживали в девяностые, а норги на них бабло рубили. Вот откуда обилие в европейских магазинах «норвежской трески». Да и хорошие соседи радиолокационную станцию дальнего обнаружения поблизости от границы ставить не будут. Это я о GLOBUS в Вардё. Холодная война закончилась, а норвеги не переставали устраиваться провокации. «Потерявшиеся яхты», набег «Гринписа» на российскую платформы.

«За мирное решение проблемы Южного Вьетнама».

Тут все понятно. Только силой можно выгнать американцев с тех мест, куда ступает их нога. Проверено в деле! Кстати, кто у нас работает в области подрывных действий в самой Америке? Требуется тонкая работа по разжиганию. Но масштаб антивоенных выступлений, а также их градус следует резко увеличить. Добавить провокаций и крови. Не одним американцам на майданах «Пидорскую сотню» устраивать. Нужен настоящий мятеж против власти! Не хиппи, а антифа из будущего. И лучше без нашего следа. Куба нам в помощь. Да и рядом с ними на Доминикане что-то такое назревает. Где сейчас у нас Че Гевара? Должен вскоре быть в Конго. Не хрен ему там делать! Латинская Америка, пусть Куба отрабатывает советские вложения. А мы ей с удовольствием поможем. Довольно потираю руки и нахожу маленький блокнот. Надо дать поручение Ивашутину. Завтра жду его у себя на даче. В свете последних событий часть беседы можно провести здесь. Кабинет еще раз самым тщательным образом проверили. И окна на всяких случаем занавешу.

Кстати, и Парижская студенческая революция скоро. Тут же хмурюсь. И Чехословакия. Для этого мне и требуется срочная поездка по странам «лагеря». Объяснить товарищам, что это вам не тут и не там. И тонуть будем вместе. Это они судьбу Чаушеску не знают. Поэтому Бухарест пока оставлю в стороне. Там придется тоньше поработать. Больно много вольностей позволяют, и ситуация там хлипкая. Внезапно хлопаю себя по лбу. 22 марта 1965 в Румынии помрёт Георгиу-Деж! И вот вместо него поставят злыдня Чаушеску. Что мы можем успеть сделать? «Гений Карпат» нам потом немало проблем принесет. Он ни в коем случае не должен стать лидером. Кого на это дело поставить? Замазать в дерьме Андропова? Его профиль. На КГБ надежды пока нет. Еще один довод в пользу собственной секретной службы. ГЕНПУР. Ха-ха!

Болгары меня интересуют только, как не самая эффективная аграрная провинция. Вроде Молдавии. Хотя… туристический рай на Слънчев бряг надо расширять. «Курица не птица, Болгария не заграниц!а» Туры «онклюзив» в этом мире также появятся раньше. Да и не так много у нас ближаший побережий чтобы разбрасываться. Турция в НАТО, Долмация далеко. Так что придется вам «Братушки» на нас малость поишачить. Будущее показало какие из вас братья.

Очередной громкий заголовок: «Ветераны войны — борцы за мир».

Сызнова хлопаю себя по лбу. Не так далек день Победы. Его в этом году в первый раз сделают выходным и официальным праздником. Что за люди такие во власти, до сих пор об этом не позаботились? Ну Сталин в своем резоне. Ветеранов он побаивался, генералитет не уважал. Да и, честно сказать, не за что. Воевать только к сорок четвертому научились. За счет солдатской кровушки. И знаете, прошлый Ильич со мной согласен. Хоть он из командирского состава, но некие неясные воспоминания в головушке зашевелились. Ведь Брежнев в 1941 году был назначен начальником группы особого назначения при ВС Южного фронта. Это было время тяжкого кровавого отступления, окружений и предательства. Что там увидел молодой командир, никому не известно. Но Ильич не раз ходил по краю и, видимо, заслужил доверие командования. Так что войну и подвигу солдата будущий генерал наблюдал воочию. И огонь на знаменитой Могиле Неизвестного солдата зажег собственноручно.

Внезапно проведенная недавно в буфете денежно-торговая операция побудила меня к дальнейшим действиям.

— Саша, едем в Елисеевский. Что-то захотелось мне сладкого.

— Разве можно вам?

— Иногда почему бы себя и супругу не порадовать? Заодно посмотрю на лучший магазин страны.

Рябенко качает головой:

— Давай, мы сами купим. Это небезопасно.

— Находится среди сограждан? Тогда чего мы все стоим?

Скрипя сердце, начальник охраны соглашается и выдает мне деньги.

— Опять не мои?

— Честно, не знаю. Подотчетные!

Кручу головой. Что за порядки! Вот так и отрываешься от жизни. Номенклатура десятки лет жила вне проблем остальной части населения. Зато лозунги какие в массы вбрасывала! В будущем не лучше. Бояре холопов не разумели. «Ешьте макарошки», «Мы вас рожать не просили», «Купите квартиру хотя бы пятьдесят метров». Изжить такое в России невозможно, но как-то наладить связь между социальными слоями требуется. От этого, между прочим, революции всякие и случаются.

Нас точно не ждали. Машины с охраной встали чуть поодаль. Вперед, расталкивая народ, прошли два здоровенных телохранителя. Рядом Рябенко и крепкий как дуб Герман Романенко. Я же, не обращая внимание на народ, раззявил рот и рассматриваю убранство легендарного Елисеевского. Как красиво! Это хорошо, что его сохранили. Арки, колонны, росписи, позолота. Огромные люстры, и много отражений и огней. Такой интерьер создан, чтобы покупатель себя почувствовал элитным. Наверняка и часть здешнего широкого ассортимента уходит из-под прилавка. Так уж устроена советская торговля. Да и будущая капиталистическая зарабатывает на обмане.

Это же директора этого магазина Соколова в восьмидесятые судили и приговорили к расстрелу? Жертва системы, как и любой деловой человек той эпохи. Не защищаю, но убивать за такое полный маразм. И устроил его в борьбе за власть Андропов. Нет, я считаю, что за материальный ущерб надо отвечать в первую очередь материально. Конфискация и работа на стройках народного хозяйства. А затем погашения из зарплаты. Мы не звери, 25 процентов хватит. Да хоть до пенсии. Воровать крупно резко станет невыгодно. Два года на иголках, потом всю жизнь на «игле».

А народ оглядывается! Меня еще не так хорошо знают. Хроника телевидения в каждой квартире дело будущего. Но бровастого вождя все равно узнают, но пока стесняются. А выкладка на витринах смотрится неплохо! Замечаю что-то и вовсе экзотичное. Но больше разнообразные банки, выложенные в замысловатые колонны, разбавленные местами фруктами и коробками. Консервация везде. Логистика и технологии будущего приучили нас к обилию свежей продукции в любое время года. Здесь же это пока невозможно или выйдет крайне дорого.

Налево вижу прилавки с колбасами, дальше идут фрукты, торты, бакалея, направо после входа рыба, консервы из морепродуктов. Мне туда! Выбираю несколько баночек с крабами, морскими огурцами и щупальцами кальмаров. Вот Витя очумеет! Однако, цены кусаются, но я сегодня богатый! Продавщица сворачивает все в серую «крафтовую» бумагу и деревянно улыбается. Смотрит на меня выжидательно. Рябенко осторожно трогает за рукав:

— Касса вон там.

Точно, тут надо, как в любом в советском магазине сначала пробить чек, потом получить товар. Народ в небольшой очереди с испуга шарахается, но я машу рукой.

— Я за вами постою, товарищи!

Все улыбаются. Царь сподобился навестить своих подданных!

В конце зала мясо парное, хороший выбор. Но я-то знаю, чтобы купить вырезку или мясо для котлет, нужно обязательно взять и кости. В хорошем магазине соотношение один к трем.

— Леонид Ильич, пирожные и торты вон там.

Меня обступают все ближе, немедленно подтягивается охрана. Но народ не наглеет, больше глазеет. Улыбаюсь во все тридцать три.

— Девчата, а что у вас есть вкусненького?

Глаза по витрине так и разбегаются. Чего только здесь нет! Пирожные, бисквит, корзиночки песочные, штрудель, и много разнообразных тортов. Видимо, эта блондинистая молодка следила за моим взглядом. Крахмальная наколка, пышная грудь, прозрачная кожа. Да несерьезно как-то главе страны покупать маленькое пирожное.

— Торт Киевский, Леонид Ильич. Свежайший!

Голос грудной, обволакивающий. Я так и завис, хорошо Саша вбок вовремя толкнул. Действуют на Ильича красивые женщины, да еще как!

— Беру!

Рябенко шепчет:

— Куда вам двоим столько?

Буркаю в ответ:

— С вами поделюсь! Сколько с меня, милая?

Блондинка величественно улыбается:

— С вас три рубля тридцать копеек.

Достаю кошелек, оплачиваю в ближайшей кассе трёхрублёвкой и двумя монетами в двадцать и десять копеек. Руки помнят! Продавщица красиво перевязывает коробку жгутом.

В это время неподалеку разносится како-то шум.

— Что такое?

Герман оборачивается:

— Да вот, тут гражданин вас фотографировал. Пришлось скрутить.

Удивляюсь:

— И что тут такого? Он американско-японский шпион? Отпустите его немедленно!

Молодой взъерошенный парень быстро поправляется, в глазах настороженность. Что-то не похоже он на хулигана. Подхожу к нему и, улыбаясь, протягиваю руку.

— Брежнев Леонид Ильич.

Прикрепленные напрягаются, но парень отвечает юношеской улыбкой:

— Хворостов Кирилл.

— Кирилл, вы меня, зачем пытался снять?

— Так это, я внештатный корреспондент «Вечерней Москвы». Могу даже корочку показать.

— Да? — глубокомысленно хмыкаю, прокручивая в один момент пропагандистский ход «А-ля Горбачев». — С прессой мы дружим. Так, ребята, расступитесь, а вы, пожалуйста, приготовьте камеру.

Метким взглядом отмечаю, что у молодого человека какой-то трофейный дальномерный аппарат. У немцев и кроме «Лейки» выпускалось много дельного. Позирую, как продавщица передает мне торт. Потом показываю большой палец — Здорово, держа торт в левой руке.

— Девчата, не стесняйтесь. Хотите сфотографироваться с Первым секретарем? Подходите, я не страшный. Обаяние Ильича поистине етическая сила. Вскоре я оказался в настоящей толпе из молодых и не очень продавщиц. Меня давят сзади крепкими бюстами, пахнет парфюмом. А мне такое нравится! Охрана белее мела, народ боязливо гуртуется поодаль, но наблюдает с неподдельным изумлением братание партийного босса с населением. Появилась и милиции, но тоже держится в сторонке. Появляется местное начальство, услужливо изгибаясь. Ну что ж, произведенного эффекта достаточно! Жму тому самому Соколову руку.

— Хороший у вас магазин, товарищ!

Думаю, этот тип моим рукопожатием еще не раз воспользуется. А я его ловкостью. Пусть расскажет Генеральному про махинации директорского состава поподробнее. Ха-ха, какой я добрый!

— Кирилл, а снимками поделишься? Оставь телефончик!

Наконец, мы в машине. Рябенко смахивает с лица пот. Посмеиваюсь:

— Привыкайте. Но впредь обещаю экспромты с вами согласовывать.

— Хорошо бы.

— Свяжи меня, пожалуйста, — соображаю, кто у нас сейчас главный на прессе. Такие снимки без высокого разрешения точно не выпустят. Еще и Кириллу достанется. А ведь он действовал как настоящая «акула пера». На помощь приходит память настоящего Ильича. Легок на помине. Сейчас пресса во введении Комитета по печати при Совете Министров СССР. — С Романовым.

Пристраиваю поудобней рядом торт и упаковку с консервами. Улыбаюсь. Добытчик! Рябенко оборачивается:

— В Зарядье?

— Да. И подумай, куда мы заедем в следующий раз. Лучше обычный гастроном где-нибудь в новом районе. Деликатесов не жду, но не дай бог кому-то сообщишь!

— Обижаете!

Слухи быстро разносятся. Убью сразу двух зайцев: поставлю себя ближе к народу. Мол, не брезгует секретарь в магазин ездить. Популизм дешевый, но действенный. Здесь к такому еще не привыкли. Ну и торговлю напрягу. Этим в будущем Машеров баловался. Если в магазине не было трех сортов колбасы, то директор вылетал с работы быстрее собственного визга. А куда может приехать Первый в следующий раз никто не знает. Ха-ха.

Информация к сведению:

И. В. Сталин 20 октября 1948 году вернулся к проекту комплексной агролесомелиорации в степной зоне, идею которого впервые предложил в 1924 году. Суть довоенного предложения сводилась к тому, начинать следовало с «минимально необходимого мелиоративного клина по зоне Самара — Саратов — Царицын — Астрахань — Ставрополь». Под эти цели планировалось выделить 15 млн. руб., но тогда страна, готовившаяся к форсированной индустриализации и еще не завершившая колхозного строительства, не обладала тогда ни материальными ресурсами, ни кадровым потенциалом для реализации столь масштабной задачи.

Лесопосадки в степной и лесостепной зонах проводились в России-СССР задолго до 1948 года. Практика лесовозвращения законодательно была закреплена еще Петром I в 1720-е гг., но вплоть до XIX в. она преследовала преимущественно цели возобновления корабельного и товарного леса. Исключения из этого правила редки, например, защитные лесопосадки донского казачества на р. Хопре в XVIII веке. Научное обоснование степного лесоразведения в целях защитных, противоэрозионных и мелиоративных стало выдающимся открытием русских ученых XIX столетия — П. А. Костычева, А. А. Измаильского, В. B. Докучаева, Н. Г. Высоцкого и др., разрабатывавших систему сухого земледелия. Тогда же создаются степные лесничества, первое из которых — Велико-Анадольское в Екатеринбургской губернии. Переломным в истории степной агролесомелиорации считается период деятельности Особой экспедиции В. В. Докучаева Воронежской губернии (1892–1898) в ответ на засуху 1891 году, охватившую 26 губерний и сопровождавшуюся страшным голодом.

В советское время начало защитного лесоразведения приходится на 1918 г., когда был принят «Основной закон о лесах», где посадка ЗЛН внесена в число мер планового лесовозобновления. Более детальные указания дает Постановление Совета Труда и Обороны о борьбе с засухой 1921 года, которым предусматривались работы по укреплению оврагов и песков за счет ЗЛН в Самарской, Саратовской, Царицынской, Астраханской, Тульской губерниях и в Донской области. Второй период степного лесоразведения в СССР связывают с итогами Всесоюзной конференции по борьбе с засухой 1931 года, где было принято решение посадить 3 млн. га леса преимущественно в Заволжье. Всего с 1931 по 1941 гг. было заложено 844,5 тысячи гектаров ЗЛН, из которых на долю полезащитных лесных полос приходится 465,2 тысячи гектаров.

Великая Отечественная война прервала развитие степного лесоразведения в стране. Однако засуха 1946 года показала, что на защищенных лесополосами опытных участках урожай зерновых в 3–4 раза выше, чем на соседних землях, и достигает 6–17 ц с га. Борьба с засухой путем лесоразведения ставится одним из важнейших векторов работы только что сформированного в апреле 1947 года Министерства лесного хозяйства СССР. В 1948 году наступает третий период в развитии степного лесоразведения в Советском Союзе, когда на основе учения Докучаева — Костычева создается комплексный 15-летний проект агролесомелиорации засушливой зоны — Великий сталинский план преобразования природы.

Великий план в действии

Проект был утвержден постановлением Совмина СССР и ЦК ВКП(б) от 20 октября 1948 года №3960 «О плане полезащитных лесонасаждений, внедрения травопольных севооборотов, строительства прудов и водоемов для обеспечения высоких и устойчивых урожаев в степных и лесостепных районах европейской части СССР». В рамках плана предполагалось занять ЗЛН площадь в 5709 тыс. га, попутно создав в колхозах и совхозах св. 44.200 прудов и водоемов для обеспечения устойчивой урожайности зерновых культур на 120 млн. га пашни, где трудятся 80 тыс. колхозов Савельева. Центральный элемент плана — создание восьми крупных государственных защитных лесных полос совокупной протяженностью 5320 км.

Проведенными в те годы и последующими многолетними исследованиями было установлено, что полезащитные полосы позволяют регулировать широкий спектр абиотических факторов среды, в первую очередь микроклиматических — таких, как температура приземного слоя воздуха, относительная и абсолютная влажность воздуха, распределение снежного покрова. Также лесополосы активно влияют на гидротермические свойства почвы, температуру в поверхностном слое, содержание влаги, структуру почвенных агрегатов, содержание токсичных солей. Помимо этого, в зоне влияния ЗЛН повышается содержание гумуса и биофильных элементов, активизируются микробиологические процессы. Все это в совокупности приводит к росту средней урожайности зерновых культур под защитой насаждений на 18–23%, технических культур — на 20–26%, кормовых — на 29–41%.

Естественно, результаты на разных участках сильно варьировали, поскольку эффективность и активность влияния полос на межполосные поля зависят от возраста насаждений обычно не моложе 3–5 лет, от видового состава последних, способа посадки, конструкции, а кроме того, от местных физико-географических условий, типов и свойств почв. Важно отметить, что само по себе создание лесных полос не принесет ожидаемых результатов, если не сопровождается другими лесотехническими и агрономическими работами. И тем не менее, задача экономической стабилизации была в целом решена, и Советский Союз выходил на такой уровень управления большими агробиотехническими системами, который гарантировал устойчивое развитие искусственно конструируемых агролесоландшафтов.

Кроме восьми мощных лесополос шириной 60–100 м, планировалось всю территорию юга СССР засадить мелкими лесными полосами вдоль оврагов, полей, водоемов и даже пустынь (для предотвращения расползания песков). В план входило создание множества искусственных водоемов и водохранилищ. Высадку деревьев планировалось сделать по берегам 44300 новых прудов и природных водоемов. План предусматривал так же новые системы земледелия. Например, внедрение травопольной системы земледелия, применение чёрных паров, зяби и лущения стерни, а также систем орошения.

Лесные полосы позволили снизить воздействие сухих ветров на почву, выступили снегозадержателями. Сдержали эрозию почвы и предотвратили расползание оврагов. В лесополосах создается микроклимат, заводятся новые экосистемы и животные. Причём это не какая-то дальняя перспектива, всего через три года работы, когда едва-едва освоили первый этап плана Сталина, пошёл резкий рост урожайности. Урожайность пшеницы, ржи, овса скакнула на треть. Сбор овощей вырос на 75%. Травы для корма скота стали расти в два раза лучше! Это всего три года и только первый этап плана, и какие поразительные результаты! Вот уж точно, природа не храм, а мастерская, если подходить с умом.

В марте 1953 года сразу после смерти И. В. Сталина, было ликвидировано Министерство лесного хозяйства и начали резко снижаться темпы реализации плана преобразования природы. Захвативший власть Н. С. Хрущев повел натиск на все масштабные проекты, призванные повысить заселенность территорий, управляемость территориально-промышленных комплексов, сложность советской техносферы. В конце марта 1953 года секретным постановлением Совмина СССР было прекращено строительство Главного Туркменского канала, Самотечного канала Волга–Урал, второй ветки Волго-Балтийского водного пути, Донского гидроузла, Усть-Донецкого порта, Заполярного Транссиба, тоннеля под Татарским проливом и ряда других индустриальных и инфраструктурных проектов.

Эти вредительские действия привели к экологической катастрофе на целине в 1962–1963 годах, чем подорвали продовольственную безопасность страны, вынудив власть впервые за послевоенные годы продать золото для закупок зерна. Всего было продано 600 тонн золота и закуплено 13 миллионов тонн зерна. Таким образом, разрушение сельского хозяйства. Хрущевым попутно положило конец сталинской политике накопления золотых запасов государства.

Глава 14 26 февраля 1965года. Загадки спецслужб Страны Советов

По заведенному порядку ранний подъем. Туалет, зарядка. Я, немного сойдясь с корейцем, попросил его добавить в упражнения посох. Виктор загадочно ухмыльнулся, но так называемый «Гунь», выточенный из орешника, принес. Он также не подал виду, что удивлен, когда я довольно ловко «освоил» восьмерку и прочие хитроумные кручения длинной палкой. Такие упражнения крайне полезны для суставов и неплохо тонизируют мышцы. Посматривая на мои экзотические для русского глаза движения, кто-то из охраны попросил «поработать» вместе. Здоровый как лось Герман минут через десять упрел.

— Что, добрый молодец, сложная наука? — засмеялся я, беря в руки полотенце.

— Уф, никак не мог подумать. С виду просто!

— Так и с бабой вроде ничего сложного нет: сунул, высунул, но есть нюанс.

Посматривающие в нашу сторону «прикрепленные» не выдержали и заржали. Дежуривший сегодня за Рябенко Медведев сурово показал им кулак.

Виктория Петровна, видимо, также зарядилась моей утренней энергией.

— Садись кушать, физкультурник. Сегодня у нас творожные сырники. Сметану ведь тебе можно?

— Ну если в меру, то почему бы и нет.

Поглядывая, как я уплетаю приготовленную ею вкуснятину, супруга поинтересовалась:

— Ты что Восьмого марта планируешь, Лёня?

Я, ожидая некий подвох, спросил:

— А что?

— Хочу семейный день организовать. Позвать Галину, Юру, Яков подъедет.

Делаю вид, что тщательно пережевываю творожник, а сам лихорадочно копаюсь в памяти реципиента. Но Ильич, сука, спит. Иногда бывает с ним такое. Или упрямо не желает наводить мосты с Галиной. Она его беда и проклятие. Упустил по причине войны ее отрочество, вот и расхлебывай до старости. Упрямством и энергией в отца, а вот с мозгами проблема. Любит барышня альфа-самцов и попугаев. Те же обычно барышню лишь пользуют. Но никуда не денешься, придется потратить время на семью. Мне тут еще жить поживать, да добра наживать. Да и повод хороший. Правда… Яков. Брательник. Не заметит ли он таких резких перемен во мне? Придется поставить галочку в «Рабочую» книжку и отправить пару заданий помощникам. Про семейную жизнь Брежнева на самом деле известно не так много. Слухов больше, а им доверять нельзя.

— Хорошо. Про время я тебе сообщу позже. Сначала узнаю, — улыбаюсь во все тридцать три, — вдруг меня пошлют каких-нибудь работниц поздравлять?

— Да ну тебя! — деланно обиделась Виктория и погрузилась мыслями в подготовку праздника. Да и нехай! Будет, хоть занята делом и мне не станет надоедать.

Пью чая и размышляю о бренном:

— «Ильич, зараза, что ты дарил жене?»

Открытой информации по понятной причине об этом нет. Там много чего нет! Например, то, что Брежнев предпочитал трусы семейники и майки. По полчаса утром примерял галстуки и был весьма придирчив к рубашкам. Услышал об этом случайно от прислуги, пришлось невольно копировать. И так своим пристрастием к физкультуре начал особенно выделяться. Вот так попаданцы и палятся, на труселях. Ладно хоть реципиент ясно показал, что секаса между супругами давно нет. Ильич к законной охладел, она обиделась на его… некоторые нюансы. У любовниц поди, набрался. Там все молодки горячие и охочие ему попадались. Так и мужчина темпераментный. Повернул Ильич супруг по привычке в нужную позицию, а это для нее извращение.

«Кобель! У кого набрался!»

Но, ребята, давайте вспомним будущих политиков. Сильвио Берлускони менял женщин, как перчаток, но горячие итальянцы относились к любвеобильности их премьер-министра с пониманием. Разве что феминистки были против. Что лишь способствовало его популярности. Но здесь вам не там. У нас кодекс! То есть в баньке с бабами париться — это не тоже самое, что выступать на трибуне с критикой морального разложения молодежи. Никогда двуличность не приводила ни к чему хорошему. В восьмидесятым понимание этого у советского человека на зубах навязло. Отсюда тотальное падение веры к партии, а также в светлое будущее. Бери и предлагай иную версию.

В ЦК меня тут же в оборот взял энергичный до крайности Черненко. Еще бы! Босс в силу ходит, первым человеком в государстве становится. Как тут не начать заодно уважать и себя. На подобную работу идут люди целеустремленные, что мне на пользу.

— Понимаешь, твои помощники насели на меня по поводу бюрократизации аппарата.

Я как можно удобней растекся на ужасно сделанном кресле.

— Это я им задание дал.

Константин Устинович насупился:

— Но аппарат же моя прерогатива!

— Я знаю. Но одна голова хорошо, А Змей Горыныч лучше.

Моя яркая улыбка мгновенно растопила легкий ледок обиды верного товарища, это сразу по глазам заметно. Кстати, качество самого Ильича, передавшегося мне как новичку. Иногда во мне проявляется нечто, свойственное его натуре.

— Тут вот какое дело, Константин. Взгляды на проблему у вас разные, так что ничего не попишешь, придется поработать вместе и найти согласие.

Черненко тут же состроил деловитый вид. Старая школа:

— Задача?

— Если коротко, то необходимо понять сам механизм бюрократии советских центров принятия решений.

Начальник общего отдела пытался осознать незнакомые ему понятия. Но я по глазам заметил, что суть он улавливает.

— То есть связи между…

— И это тоже! — указую карандашом в сторону окна. — Свяжитесь с Академией Наук, узнайте, кто у нас работает с большими массивами информации. Вроде как эта наука называется кибернетика. Если я ничего не путаю. Не бойся задавать им глупые вопросы. Сбей с них спесь! Ну, не мне тебя учить, Константин. Нет у нас, надо найти зарубежный опыт. Царь Петр не чурался у голландцев плотником работать. Мы чай тоже не баре. Так что флаг тебе в руки.

— Понял, разрешите исполнять?

Черненко шутит в тон, значит, появился боевой настрой. Ему нравится, что я задаю ему заковыристые задачи. Ему важно ощущать себя значимым звеном власти. Я-то знаю, что Константин вдобавок заведует архивом Политбюро, так называемым Шестым сектором, и архивом Секретариата, или Седьмым сектором. Ко многим из этих документов не имели доступа даже члены Политбюро. Данные архивы из разряда не для прочих смертных. Более того — вообще не для «смертных». Отсюда три вида секретности: «секретно», «совершенно секретно» и «особой важности особая папка». Причем, по утверждению товарища А. И. Лукьянова, прикасаться к «особой папке» могли всего три человека, а открывать ее имел право только заведующий отделом.

«Из Общего отдела, — пишет бывший помощник К. У. Черненко В. А. Печенев, — выходили все документы ЦК КПСС. Только после оформления там принятые решения становились постановлениями ЦК. Но подготовленное в других отделах решение могло из Общего отдела и не выйти или очень долго тормозиться там, в том числе и по кадровым вопросам. И борьба между центрами влияния шла в основном по ним».

Вот вам и тайная власть незаметного аппаратного человека. А мы грешим на тайных злопыхателей. Госаппарат — страшная сила!

Мне же необходимо внести некую прозрачность в здешнем документообороте. Хотя бы сначала для себя. Затем включить в эту практику весь Центральный комитет. Иначе утонем в бумагах. Так как приносимые мне на подпись документы приводят к мысли, что с помощью них можно меня же запросто надурить. А зарыться в их изучение, значит, потерять связь с реальностью. Да уж, тяжка шапка Мономаха! И как это у попаданцев в прошлое получается так лихо решать проблемы? Скорее сие обстоятельство сиречь ожидание читателей подобных книг, не желающих погружаться в сложности управления государством.

Обыватели отчего-то считают, что царский Указ или Постановление ЦК — это как взмахнуть волшебной палочкой. Да нет, мои дорогие! Заболтают проект в администрации на нижних уровнях, не проконтролируешь его выполнение, и чья-то злая воля обнулит твои решения напрочь. Отличный пример — наш потенциальный Генеральный Горбачев со своей командой. Много красивых слов и постановлений, но на выходе почему-то получилось вовсе не то. Очень сильно потом удивлялись некоторые личности.

Суть одна: ты обязан представлять весь механизм принимаемых решений и их выполнение. Сверху донизу. Этого я и добиваюсь. И еще крайне важно найти настоящих помощников. Нет, не этих секретарей, а тех, кто властен осуществлять и готов ради идеи пойти на все. Скажете, разве такие люди в стране Советской еще остались? Самостоятельные и желающие изменить систему. Я считаю, что они есть. Правда, больше из старшего поколения. Но и этих пердунов откидывать на свалку историю рано. Вторую и третью смену надо еще подготовить. Тщательно и скрупулезно выдрессировать. Иначе получим беспонтовое поколение шестидесятников, яро взявшихся на словах изменять жизнь страны, но быстро сдувшихся при столкновении с жесткой реальностью и не нашедших в себе мужество честно бороться за свои идеалы. Осталось лишь ныть в песнях и книгах. Да в эмиграции поносить родину последними словами. Они разве после этого достойны уважения?

Что же такое творится? Поколения, выросшие в тепличных условиях, оказываются так слабы? Яркий пример Стругацкие: от «Мира Полудня» к прямой антисоветчине. Хм, а здесь есть их книги? Звоню Голикову и крепко тог озадачиваю. Вот он, наверное, офонарел от моего заказа. Первый читает фантастику! Тут же звонок от Цуканова — Днепропетровск на проводе. Старый знакомец Щербицкий звонит. И понеслось! Звонки чередой от первых секретарей, начальников отделов обкомов. Пленум ведь на носу.

Зараза Ильич, любил ты общаться напрямую с народом! А у меня два часа, как корова языком слизнула. Но зато «Рабочую» всю исчиркал наметками. Звоню Суслову и прошу внести некоторые правки в выступление на Пленуме или узнать в Совмине, что они по этому поводу думают. Михаил на том конце провода хмыкает, но не возражает. Ему нужно время, чтобы переварить необычные нововведения. Это верный «ленинец» не такой простой маразматик, каким выглядит со стороны. Недооценивать его точно не стоит. И я буду его держать как можно ближе к себе до последней возможности.

Невольно мысли возвращаются к главному идеологу КПСС. А ведь по слухам он усиленно продвигал вверх именно Брежнева. Еще при Сталине начал. Вождь в конце жизни озадачился поиском преемника. К сожалению, его ближнее окружение оказалось напрочь повязано общим черным прошлым. Они не годились на роль Первых, мыслили устаревшими императивами и, что самое главное — были патологически жестоки. Никто, как Иосиф Виссарионович яснее не видел всю пагубность его курса. Но к концу жизни ничего иного он уже предложить не мог. А соратники вместо поиска свежих революционных идей вовсю плели интриги, устраивали очередные безжалостные чистки. Как в Ленинграде конца сороковых. Нам еще те события долго икаться будут.

Скорее всего, из-за сего обстоятельства людям пришелся по душе Хрущев. Он говорил прямо: или вы будете и дальше жить под страхом бесконечных репрессий, или давайте отринем все чохом. Его незамысловатая идея на самом деле имела далеко идущие неприятные последствия. Да, она пришлась по вкусу уставшим жить в страхе людям. Пережали гайки товарищи чекисты. Но именно Хрущев в яростной борьбе за власть заложил целое минное поле под СССР. Но сработало ведь! Номенклатура поддержала, народ радовался «свободе». И даже приняли прямое вранье Двадцатого съезда. А все, потому что не хотели возвращаться обратно!

Так что никакой «эффективный менеджер» Берия не смог бы управлять страной по-старому через НКВД. Да никак бы не смог. Убрали бы его так или иначе. Потому что, как говорят мудрые китайцы, «насилие бесплодно». Маховик репрессий, да будь он хоть на сто процентов правильный, не может существовать вечно. Как можно строить «светлое будущее» пыточными и расстрельными подвалами? И ведь остановить раскрученный маховик репрессий оказалось крайне сложно. Что показал конец тридцатых. А это людские судьбы. Десятки тысяч полезных для общества людей. Ни для кого не секрет, что вот как раз темные личности в угоду карьерных или бытовых соображений массово писали доносы и кляузы. Государственная машина слишком неуклюжа и не всегда успевала невиновных выдергивать из-под общего пресса.

Лаврентию Палыч даже пришлось создать «Шараги», чтобы уберечь научные кадры. Так, они и там стучали друг на друга. Да и будем честны — содержание в них было сытнее, чем в те годы на воле. Хотя это вовсе не отменяет тот факт, что лишение человека свободы есть вселенское зло. И нам за него отвечать. По итогу тотальная ложь в восьмидесятые вышла коммунистам боком. Эту практику я намерен похерить. А то школьникам втирают, что Хатынь сожгли немцы и татар выселили из Крыма зря. Осталось убедить в этом остальных соратничков. Пожалуй, начнем с сорок первого года. Кстати, белорусы меня точно поддержат! И будем выдавать правду дозированно. Но лучше её горечь, чем сладкая патока праздничных речей. Ветераны примут, молодежь осознает. Новое поколение еще не потеряно! Если с ними начать разговаривать по-взрослому и показать всю сложность намеченной старшими товарищами задачи, то они примут живое участие в развитии страны.

Даешь Научно-Техническую революцию!

В лимузине хорошо думается. Вскользь посматривая на идущих по своим делам москвичей, размышляю о том, что успел понять в этом до сих пор призрачном для меня мире. Если вы считаете, что я вжился в образ Ильича, то здорово ошибаетесь. Постоянно натыкаюсь на некие недомолвки и странности в отношениях. Взгляды, жесты, вязкая недосказанность. Черт бы побрал всех этих интриганов! Вокруг меня сборище изворотливых лисов поздней советской политики. Моя будущая эпоха в этом плане намного проще. В обществе постоянно шло упрощение моделей поведения, даже язык подвергся некоторому секвестру.

Но подвижки есть. Примерно знаю, на кого можно опираться, не особенно толкая людей в сторону непонятных перемен. Брежнев в те годы и сам постепенно шел к успеху. Плюс его поддерживало довольно много важных лиц. Мне осталось их найти и приблизить. Начало уже положено. После запланированного в следующий вторник заседания Секретариата ЦК я подумываю провести «Тайную вечерю». Туда приглашу тех, в ком вижу перспективу. И не надо мне указывать, что Суслов и Подгорный крайне токсичные политические деятели. Приходится играть теми фигурами, что сейчас под рукой. Судьба попаданца заключена во фразе великого вождя: «Других генералов у меня для вас нет!»

Но лед тронулся! Есть возможность избавиться от конкурентов раньше, чем в той альтернативе, сколотить команду и начать настоящие преобразования. Внешняя политика, Экономика и Вооруженные силы! Три направления, на которые в первую очередь придется обратить внимание. Поменять западно-ориентированный вектор работы МИДа на разноплановый. Чем Бразилия или Аргентина хуже Великобритании? ЮАР Канады? В первой хотя бы не скрывали нацистских преступников. И обязательно тщательно разобраться в отношениях с «социалистическими братьями по разуму». Мне «Пражская весна» на фиг не сдалась! Купировать проблемы надо до, а не после. Секвестрировать расходы на внешнем фронте и, наоборот, с помощью разведки и послезнания начать там зарабатывать. Нам остро необходим технологический рывок, без внешних вливаний, а также научных данных его, к сожалению, не получить. Кому поручить такую деликатную работу, пока не выбрал. Сначала следует реформировать спецслужбы, чтобы не довлели над обществом и занимались своим делом. Непосредственно этим и намерен заняться сегодня же.

Ильич идет ва-банк!

Наверное, это был самый важный разговор за все время моего пребывания в теле Леонида Ильича. После обеда в Загорье приехал Ивашутин. Петр Иванович был тепло одет, потому мы ушли достаточно далеко в лес, что рос на участке. Выглядел военный разведчик несколько напряженным, искоса бросая в мою сторону испытывающие взгляды. Еще бы ему не зыркать, передать в руки разведчика такие важные детали! Контрразведка дело, вообще, хлопотное. Зачастую непредсказуемое и затратно. И ведь проверяли на вшивость они крайне гениального предателя.

— Ваши подозрения оправдались, — начальник разведки неожиданно тяжко вздохнул. — Кто бы мог подумать?

— Поляков?

— Косвенные данные подтверждают ваши опасения на все сто процентов. Такое в нашем деле редкость, — Ивашутин был хмур. Подумать только, его высокопоставленный офицер подозревается в сотрудничестве с американцами, а материал ему передал Первый секретарь ЦК. Впору увольняться за профнепригодность!

— И что вы намерены делать?

— Поляков сейчас в Бирме, руководит резидентурой

— Вот как?

Внезапно холодею. Там же рядом Вьетнам, самая горячая на ближайшие годы часть Азии! Полякову наверняка будет известно многое из работы наших разведчиков. И в октябре этого же года в Индонезии произойдет кровавейший контрреволюционный переворот, здорово ударивший по нам. Подробности я не помню. Хоть убей. Мутное дело с армией и её ставленниками. И без добросовестных «партнеров» здесь точно не обошлось! Нет ли между последними событиями в регионе связи? США зачищают ЮВА? Какую подлюку они мне еще готовят? Эх, влезли мы в статус сверхдержавы не подумав. Потянем ли?

Генерал внимательно за мной наблюдает. Он не знает, откуда у меня крайне важные для его службы сведения и сейчас предельно осторожен. Чует, что по тонкому льду ходит. Не зря же я позвал начальника военной разведки для личного разговора именно к себе на дачу. И он в курсе, что мы с помощью одолженных по моей просьбе военных техников там нашли.

— Что-то еще, Леонид Ильич?

— Присмотритесь внимательно к Индонезии. Да и вообще, к этой части планеты. Скоро там станет заметно горячее. Если срочно потребуется наше вмешательство, то вместе со смежниками сразу ко мне. По Вьетнаму будем плотно работать с военными и Андроповым, — я знал, что в международный отдел ЦК регулярно поступают секретные доклады от разведки. Это были один из центров принятия решений. И что характерно для будущего. Андропов, буди членом Политбюро во главе КГБ, получал все те же файлы «Не для всех». — Но не забывайте, что рядом находятся и другие страны. ПГУ по понятным причинам пока тесно привязать к вам не смогу. Так что решайте сами.

Генерал скупо кивнул:

— Вам доложить итоги расследования?

— Можно через вашего порученца, не стоит нам вместе слишком часто светиться, — Ивашутин снова бросил острый взгляд, но промолчал. Я же остановился и беззастенчиво уставился на генерала. Нас в этот момент не видели за деревьями прикрепленные. — Как хотите использовать Полякова?

Петр Иванович ответил с легкой издевкой, взыграло генеральское?

— Вы и тут за нас подумали! Попробуем использовать, как двойного агента.

— Не соскочит?

— Сейчас уже нет.

— Если не получится, проведите суд заочно.

Ивашутин снова никак не выразил эмоций. Но этот предатель так опасен, что в случае провала оставлять в живых его точно не следует.

— Постараемся.

— Только не считайте, что я оправдываю убийства. Это не наш метод, но эта мразь уже сдала достаточно советских граждан, чтобы получить пулю в затылок. Его бы все равно приговорили к расстрелу, — резко поворачиваю разговор, давая понять, что это приказ. — Что по Кулаку?

Алексей Исидорович Кулак был определён в нью-йоркскую резидентуру внешней разведки Первого Главного Управления КГБ СССР, занимался в США агентурной работой по линии научно-технической разведки под агентурным псевдонимом «Федора». В 1962 году добровольно предложил свои услуги ФБР США. Сотрудничал с ним в период с 1962 по 1970 год. За это время он передал американской разведке различные сведения о сотрудниках советской разведки, работающих в Нью-Йорке.

Кроме того, он подтвердил утечку в СССР документов Пентагона — секретных материалов американского командования о ситуации во Вьетнаме. Наконец, он сообщил, что советской разведке известна система паролей и кодов, которые применяют в ФБР. По некоторым данным, за шпионаж в пользу США Кулак получил около 100 тысяч долларов. До конца жизни так и не был разоблачен.

— Доказательств пока мало. Но мы передали материал смежникам. Странно, что они его упустили. Или он их двойной агент.

Я кивнул, это ему как специалисту решать.

— Может быть. Мало им Толика Голицына, — это я упомянул недавнего перебежчика из отдела стратегического планирования КГБ. Ивашутин снова нахмурился и отвернулся. Многовато что-то я знаю о проблемах в спецслужбах страны. — Данные по третьему лицу привезли?

— С собой.

Я вздохнул. Это главное, чем можно бить по морде чекистам, да и по собственным соратникам также. В будущем разве что только генералу Крючкову удалось обнародовать след его предательства, но Горбачев не поверил. Или сам боялся разоблачения. Мутное, в общем, дело. Потому и мы не будем предавать огласке, пока не закончим расследование. Простой заведующий сектором, говорите?

— Что думаете по его поводу?

Ивашутин ответил уклончиво. Больно уж дело пахнет большой политикой.

— Нужны проверки. Но факт контакта запечатлен.

Тяжело вздыхаю. Разведка, штука такая. Видимый враг может запросто оказаться двойным агентом. Правда, события будущего создали иное представление. Товарищ, вернее, гражданин Яковлев не боялся выказывать себя непримиримым врагом Советского Союза. И позже этот факт наглым образом не скрывал. Ничего, здесь перед расстрелом запоет по-другому. Не будет ему почета и счастливой пенсии! Больше всего на свете я ненавижу двурушничество и предательство. Легче простить прямого врага, чем того, кто бьет в спину. Ради своих юношеских комплексов раздавить будущее миллионов людей!

Мы двинулись к дому. Не май месяц, к вечеру начало заметно холодать. Начальник ГРУ все-таки не удержался от вопроса. Взыграл, видать, профессиональный интерес. Если бы он только знал, что часть моих предположений основана на мутных слухах. Хм, интересно: а кто тогда их в информационную среду вбросил? И ты ж гляди, кое-что начинает принимать отчетливые очертания. Сколько еще дохлых скелетов я найду в шкафах высшей политической власти Советского Союза?

— Леонид Ильич, откуда это все у вас? Партийная разведка?

Неторопливо и строго отвечаю:

— Петр Иванович, официально никакой партийной разведки не существует. Или меня о ней не информировали. Вполне возможно, что Никиту Сергеевича так же.

Было заметно, что Ивашутин мне до конца не поверил. А я не знаю, черт побери! Память реципиента молчит, в будущем об этой самой секретной спецслужбе партии жирный молчок или неясные слухи. Коммунистическое информационное бюро, которое ликвидировали после XX съезда КПСС в 1956 году частенько называли таковым. После разгона кадры Коминтерна перекочевали в международный отдел ЦК КПСС. К примеру, коминтерновцем был заведующий международным отделом Борис Пономарев. Отчасти поэтому аппарат ЦК очень тесно сотрудничал с Первым главным управлением КГБ. Это «ж-ж-ж» точно неспроста!

Взгляд «Марка Аврелия» я долго тренировал. Мол, не все могу сказать напрямую. Кто его знает, какие концы у партии на самом деле остались. Сильно подозреваю, что Андропов сел в международный отдел не из любви к нему. И ведь пока его оттуда и ломиком не спихнуть. Но мы используем «Ювелира», чтобы завалить Семичастного. И для этого мне понадобится еще один человек. Так что в понедельник у меня состоятся разом две важные встречи. Во вторник предстоит важнейший секретариат ЦК, где пройдет первая битва за власть. В среду забью на все и уеду в Завидово. Царь я или не царь в конце концов?

Разговор решил продолжить в кабинете. В нем мне отчего-то уютно. Видимо, пристрастия реципиента сказываются.

— Чай, кофе?

— Кофе, пожалуйста.

Не поленился встать и «обрадовать» Медведева. Только его я оставил в коридоре, тем самым приблизив будущего главу личников. Возвышение обычного сотрудника для кого-то стало сюрпризом, но я настоял. Человек из

1-го отдела 9-го Управления показал себя в будущем надежным и полезным сотрудником. Так чего ждать погоды? И мне кажется, что отчасти мое «сумасбродство» и странные «телодвижения» ближние списывают на новый статус Ильича. Так или иначе, он бы все равно поменялся.

— Володя, распорядись, пожалуйста, мне чаю и один кофе с корицей и сахаром. И пирожки на кухне я видел.

— Сейчас, Леонид Ильич.

Я успел заметить удивление в глазах генерала. Откуда я мог знать, что ему нравится именно такой кофе? Медведев принес поднос лично и удалился. Я заранее предупредил, чтобы ближе, чем десять метров, около кабинета никого не было. На телефонные звонки отвечать только в крайне срочных ситуациях. Ну и окна на всякий случай занавесил. Ивашутин сделал глоток кофе, хмыкнул и осторожно взял плюшку. Не торопит меня, вот и правильно. Под чай я слопал целых две вредных вкуснятины. Разговор успеется! Честно сказать, я не питал трепетного пиетета к заслуженному генералу.

Все эти шпионские игры для взрослых мальчиков зачастую отдают отчаянным маразмом. Наверное, именно разведчики и вертухаи в полной мере испытывают на себе воздействие так называемой профдеформации. Да, они нужны обществу, государству, но насколько их искривленное представление о мире является правильным? Я не могу ставить на кого-то из их сообщества. Спецслужбы для политика лишь инструмент. И все умные люди подобный расклад различают. Если баланс нарушается, то начинается лютая дичь. Потому КГБ, МВД и ГРУ надо держать в ежовых рукавицах. Это нестабильные системы. И очередной генерал, который втемяшил себе в башку, что знает предельно точно «Государственные интересы», не менее опасен для общества, чем иной маньяк.

— Леонид Ильич, — наконец отвлек меня от размышлений Ивашутин. — Говорите, что на самом деле вам от меня нужно. Я ведь как бы ваш должник.

Взгляд острый, но не враждебный.

— Боитесь ситуации, как с Грибановым?

«А щеки побледнели!»

— Никогда не убегал от ответственности, Леонид Ильич.

— Петр Иванович, по вашему мнению, Олег Михайлович — достойный человек?

Снова пронизывающий взгляд. Откуда партиец столько знает о разведке и контрразведке? Генерал-лейтенант Грибанов с 12 апреля 1956 по 3 июня 1964 служил Начальником 2-го Главного управления КГБ при СМ СССР. Заместитель Председателя — это не хухры-мухры! Слетел с должности после побега из Женевы советского разведчика Носенко. С 1953 года тот работал в органах госбезопасности СССР. Во время службы в КГБ тот лично допрашивал Ли Харви Освальда, жившего в СССР в 1959–1962 годах. Утверждал, что для КГБ Освальд не представил интереса и не был им завербован. Мутная история, как и в целом отставка контрразведчика. Ведь провалы бывали и раньше. А человек Грибанов интересный, известен позже и как писатель шпионских романов.

— Считаете, что Носенко двойной агент?

Генерал ответил не сразу.

— По моим сведениям да. Но ведь что-то могло пойти не так.

— Спасибо, — удовлетворённо киваю, считай, мой протеже получил одобрение. И сразу перехожу к главному. — Петр Иванович, как вы смотрите на дальнейшую реформу спецслужб страны? Комитет Госбезопасности все равно остается огромным, и как мы видим, не всегда эффективным монстром. Слишком много на мой взгляд разноплановых задач.

Ивашутин осторожен, опять чует большую политику.

— Что вы предлагаете?

— Разделить внешнюю разведку и контрразведку. Допустим, первую назвать Службой внешней разведки, Вторую можно оставить Комитетом или министерством безопасности. Работы в стране всем хватит. К тому же часть экономических преступлений я хочу перенацелить вторым.

Ивашутин хмыкнул:

— Как в Штатах, ЦРУ и ФБР? У них сработало, почему бы и у нас не попробовать. А МГБ будет вдобавок конкурировать с милицией.

Киваю:

— Пусть соревнуются. Мне в первую очередь требуется эффективность, а не надувание щек. Поэтому не буду возражать, если туда вернуться старые кадры. Вместо некоторых новых товарищей, — генерал мрачновато посматривает, подозревая некий подвох. — Петр Иванович, мне нужен компромат на Семичастного.

Тяжелый вздох в ответ. Ох, не хочет военный разведчик лезть в политику.

— Именно на него?

Поднимаюсь с кресла, стучу кулаком по столешнице, повышая голос:

— Петр Иванович, мы с вами не в бирюльки играем! Или вы хотите, чтобы эта банда недоносков пришла к власти? Они вас, боевых офицеров ни во что не ставят! По головам живых людей пойдут и не остановятся. Мало нам прошлой крови? Вам скажу лично первый и самый важный пункт моей программы — Сбережение людей! Обычных советских людей. Мы их и так слишком много потеряли. Хватит ими швыряться и штабелями под пулеметы бросать! Молодых ребят, еще девчонок не целовавших, да бездарно под пули…

Что-то черное, давно похороненное внутри вылезало сейчас из Первого секретаря. Это память реципиента неожиданно сработала. Да еще как! До изумления ясные картинки с трупами молоденьких солдат встали внезапно перед моим взором. Так и остались лежать ребята цепями на поле. И окровавленная морда какого-то капитана в блиндаже. А бил его я, то есть Леонид Ильич. За тупую атаку прямиком на неподавленные пулеметы. В голове помутнело, стало трудно дышать.

— Леонид Ильич, вам плохо? Воды?

Надтреснутым голосом роняю:

— Спасибо.

Очухиваюсь в кресле и с кружкой чая в руках. Ивашутин смотрит на меня странно. Как будто только сейчас разглядел полностью воочию. А ведь он с сорок первого на фронте, пусть и в начальниках. Да и СМЕРШ это вам не тыловая служба. Всякое повидал. И сейчас проникся.

— Сделаю, Леонид Ильич. Люди важнее.

Допиваю чай и на прощание выдаю генералу прямой приказ. ГРУ в лице её начальника перешло на мою сторону.

— Петр Иванович, создавайте в своей структуре так называемый Аналитический отдел, который будет подчиняться только вам. Задания для него я вам вскоре передам. Привлеките туда тех, кто много работал с зарубежной экономикой, разбирается в финансах. И просто толковых аналитиков. Кстати, советую вам приглядеться к Юрию Тотрову из смежников. Он вроде сейчас в Москве.

Я не стал говорить генералу, что именно Тотрову советская контрразведка обязана своими успехами в семидесятые и восьмидесятые. Ему приписывают создание методики по выявлению иностранных разведчиков, действующих под различными прикрытиями. Такой классный аналитик нужен самому, пусть работает на меня.

— Будет исполнено, Товарищ Первый секретарь, — Ивашутин ответил нарочито официально, дав понять, что принял мои указания в дело.

— Тогда больше вас не задерживаю, связь через порученца. И спасибо.

Прощаемся крепкими мужскими рукопожатиями. Я некоторое время сижу за столом, стараясь унять нервы. Ильич, довелось тебе повидать на войне лихо. А ведь был у него случай, когда задержали продвижение на службе. За «панибратство» с солдатами. Правда, подали это дело под соусом пьянства. Значит, кому-то не понравилось, что Брежнев морды бил «кадровым» за смерть солдатиков. И видение недавнее есть чистая правда. Вздыхаю. Их поколению пришлось повидать самое тяжкое, потому и они нас не поняли.

«С жиру беситесь!»

Вечером после тренировки с Кимом писал и чиркал. Память старика выдает многое, но далеко не все. Что-то такое должно скоро произойти в Румынии? Но что, хоть убей, не помню! Да и, наверное, не надо. Везде не успею, хотя… Беру телефона и вызываю Андропова:

— Юрий Владимирович, как у вас отношения с Фиделем Кастро?

— Рабочие, — быстро нашелся секретарь, наверняка удивившись не самому первостатейному для этого часа вопросу.

— Мне он срочно нужен в Москве.

— Я тогда звоню ему прямо сейчас.

Несколько секунд не понимаю такой срочности, потом доходит, что это из-за разницы во времени. На Кубе сейчас утро.

— Отлично! И пусть мне доставят на дачу материалы, что давеча заказывал.

— Хорошо. Они почти готовы.

— Вот и ладненько. До свидания, Юрий Владимирович.

Кладу трубку.

«Кто же ты „Ювелир“ на самом деле? Организатор или исполнитель?»

На душе тяжесть. Едрический сандаль! Вместо того чтобы разбираться в экономике и внешней политике вынужден заниматься внутрипартийными дрязгами. Именно сейчас осознал ту ненависть, что испытывал Сталин к проходимцам от революции, что не давали ему эффективно работать. Не здесь ли настоящие причины репрессий? Кстати, что у нас по экономике? Официально о начале реформы было объявлено на Пленуме ЦК КПСС 27–29 сентября 1965 года. На котором Косыгин выступил с докладом «Об улучшении управления промышленностью, совершенствовании планирования и усилении экономического стимулирования промышленного производства». Так что у меня есть достаточно времени все переиграть. Начнем в это воскресенье.

Послу ужина, наконец, появился Рябенко. Совсем его заездил сторонними поручениями. Он коротко доложил, что кого смог, нашел. Их доставят в Завидово. Ну что ж. Начнем менять страну радикально и бесповоротно. Никакой косметики и компромиссов. Вся эпоха Ильича состоит из последних. На каком-то этапе они еще были благом после бесчисленных потрясений эпохи Хрущева, но затем стали тем наждаком, что испортили доселе работающий механизм. Нет, ребятушки. Или вы выполняете мою волю или пеняйте на себя. Хрен вам, а не капитализм!

Кто следующий на очереди? Министр внутренних дел. Да, на волне успеха и неприятия всего того, что наделал Никита, следует вернуть союзное министерство. И не буду выдумывать велосипед. Кандидатура Щелокова вполне подходит. Николай Щёлоков и Леонид Брежнев подружились ещё в 1939 году в Днепропетровске, где Щёлоков работал секретарём райкома, позднее — председателем горисполкома, а Брежнев был секретарём обкома по пропаганде. Особо близких отношений между ними не было, но Брежнев знал Щёлокова 20 лет и доверял ему. В 1966 году Леонид Брежнев позвал Щёлокова к себе на должность министра охраны общественного порядка СССР. Глава КГБ Семичастный выступил против, но Брежнев и слушать не стал.

Как только наш новый министр разберется в делах, начнем с ним криминальную реформу. Вот кого я точно не собираюсь жалеть, так это воровское сословие. Приму все меры, чтобы вместо будущей вольницы они все передохли в дырах вроде Лабытнанги. И что такое культура АУЕ молодежь никогда не узнает. Блатные понятия и коммунизм непримиримы.

Информация к сведению

Точно существовала разведка Коминтерна. Сталин прикрыл структуру Коминтерна 15 мая 1943 года. На его основе в 1947 году было образовано Коммунистическое информационное бюро, которое ликвидировали после XX съезда КПСС в 1956 году. После кадры Коминтерна перекочевали в международный отдел ЦК КПСС. К примеру, коминтерновцем был заведующий международным отделом Борис Пономарев. Работал там и Григорий Шумейко из Коминтерна. Методы Коминтерна сохранились и использовались на партийной основе.

Аппарат ЦК очень тесно сотрудничал с Первым главным управлением (ПГУ) КГБ — это однозначный факт. Полная смычка с ПГУ. Хотя после хрущевских времен существовал негласный закон, запрещавший КГБ следить за работниками ЦК и добывать любую информацию в аппарате ЦК. Более того, им было поручено оказывать ЦК всяческое содействие. У Леонида Брежнева было ощущение, что КГБ на каком-то этапе может воспользоваться властью, чтобы ликвидировать партийную верхушку.

* * *

Что Яковлев завербован иностранной разведкой, утверждали и два весьма высокопоставленных сотрудника госбезопасности — генерал-лейтенант Евгений Питовранов и председатель КГБ Виктор Чебриков. Первый создал в 1969 году спецрезидентуру КГБ «Фирма», которая работала под крышей Торгово-промышленной палаты СССР и специализировалась на получении информации от западных бизнесменов, заинтересованных в контрактах с СССР. От бизнесменов «Фирма» перешла к установлению контактов с видными западными политиками.

Сведения от одного из них — очень информированного американского политика — без промедления напрямую докладывали Андропову, а затем Брежневу. Как рассказывал Питовранов, тот как-то сообщил, что посол в Канаде Яковлев сотрудничает с американской разведкой. Андропов приказал Питовранову перепроверить информацию и получить какие-либо подтверждающие или опровергающие факты. За дело взялось представительство «Фирмы» в Канаде. Как рассказывал Питовранов, те сообщили, что у посла появляются новые дорогие вещи и что он утверждает, будто это подарки знакомых. Траты посла якобы значительно превышали не только зарплату, но даже те средства, которые главы советских диппредставительств обычно умудрялись втихую приватизировать из представительских денег. Для Андропова этого было достаточно. Он поручил подготовить записку Брежневу.

О том, что было дальше, мне задолго до Питовранова рассказывал Виктор Чебриков: «Я помню такой случай. Юрий Владимирович Андропов показал мне записку, с которой он был на докладе у Брежнева. О том, что Яковлев по всем признакам является агентом американской разведки. Леонид Ильич прочел и сказал: 'Член ЦРК предателем быть не может». Андропов при мне порвал эту записку".

«Юрий Владимирович не согласился с Брежневым, — вспоминал Питовранов, — но в споры не полез».

Смысловая вкладка:

Пётр Машеров:

«Не столько надо самому знать и уметь, сколько видеть хорошее в других людях. Тогда и сам будешь многое значить. Вот моя мораль, вот мой принцип. Поэтому если я и сержусь на людей, я всё равно их жалею и люблю. Поэтому я живу. Я очень люблю людей. Я ведь любому человеку могу все зубы выбить. Но я же ему потом и другие вставлю — лучшие, более верно действующие. Я очень люблю людей… И переживаю из-за недостатков, которые есть у многих»

«Не столько надо самому знать и уметь, сколько видеть хорошее в других людях. Тогда и сам будешь многое значить. Вот моя мораль, вот мой принцип. Поэтому если я и сержусь на людей, я всё равно их жалею и люблю. Поэтому я живу. Я очень люблю людей».

« Не столько надо самому знать и уметь, сколько видеть хорошее в других людях. Тогда и сам будешь многое значить».

«Важно помнить, что труд — это прекрасный двигатель прогресса, и он является одной из важнейших частей нашей жизни. Только человеческий труд в любом его проявлении является создателем материальной основы общества». 3

«Брежнев спит себе в шапку, а дело разваливается».

«Важно читать партийные документы, коллективная мысль партии — в документах! И никакого прагматизма. Наши идеи выше всего».

«Не забывайте нашу установку: больше творений про рабочий класс республики!»

Глава 15 27 февраля. Завидово. Загадки советской экономики

Витя неохотно отпустила меня в Завидово на два дня, подозревая в намечающихся посиделках с соратниками со всеми вытекающими. Ну отчасти она была права. Посиделки будут, но в рабочем порядке. Мне же хотелось вдобавок передохнуть и хорошенько собраться с мыслями. Все эти внутрипартийные склоки и борьба за власть здорово мешали сосредоточиться на основе основ — экономике. Да, без хлеба и мяса в холодильнике, модных штиблетов на ногах и удобном бюстгальтере на пролетарских титьках социализма не построить. Лозунгами сыт не будешь, да и потребности космического поколения выросли. Старперы наверху об этом почему-то забывают. Для них тяготы прошлого скорее норма, а наступающая мещанская сытость выглядит, как буржуазная аморалка.

С таким неадекватным подходом Политбюро и докатилось до полного маразма. Никакого когнитивного диссонанса между своим положением «небожителей» и законным желанием советских граждан жить не хуже не наблюдало. Что прямо говорит о разрыве мироощущения поколений и слоев общества. В будущем станет еще хуже. Ну, вы помните знаменитые изречения чиновников. Вроде этого: Вам должны ваши родители, которые вас родили. Государство их не просило вас рожать. Правильно сказал один из Едящих Россию: самый тупой депутат умнее среднестатистического гражданина.

Что больше всего вызывает самый лютый батхерт в сраче об эпохе социализма советского разлива? Правильно: дефицит и отсутствие элементарных товаров на полках магазинов! Поклонникам коммунистического пути обычно и отвечать на такие наезды нечем. Было и было. В различных областях великой страны по-разному, но даже столица не избежала проблем. Мы были первыми в космосе и балете, но не могли предоставить советскому гражданину широкий выбор насущных продуктов и элементарные бытовые мелочи. Во второй половине двадцатого века у нас не было свободного доступа к туалетной бумаге! Это в державе с огромным запасом леса и выработкой электроэнергии. Рекордная выплавка чугуна и алюминия не так волновала обычного обывателя, как наличие копеечных бельевых прищепок и лопат в ближайшем сельхозмаге.

Категория товаров «Б», вообще, притча во языцах промышленности СССР. Именно на товарах широкого потребления огромная махина народного хозяйства второй сверхдержавы мира забуксовала и начала перегреваться. Как утверждали выращенные в академических институтах Союза экономисты, сие обстоятельство есть «родимое пятно» социалистической плановой экономики и избавиться от него можно лишь введением свободного рынка. Так ли это на самом деле, вызывает у меня смутные сомнения. Как говаривал одни персонаж: Надо же думать, что понимать! Каким же надо быть наивным идиотом, чтобы верить в давно устаревшие понятия из девятнадцатого века? Но образованные лошки из страны советов замечали лишь забитые прилавки западных магазинов, а что там творилось за кулисами, видеть не желали. Какой ценой добывалось потребительское изобилие. Наши либералы даже признанному всей планетой палачом Пиночету рукоплескали. Он же ввел «Рынок»!

Математика такая наука, докажет что угодно. Как с хронологией псевдоисторика Фоменко. А мне предстоит разобраться, куда и зачем двигать нашу историю. Но точно не тем путем, на какой мы уже встали. Тот прямиком ведет державу в рыночный тупик. Китайцы во главе с Дэн Сяопином побежали по рельсам построения государственного капитализма, где компартия лишь регулятор между слоями общества. Их красные лозунги только ширма и ничто больше. Так у них испокон веков повелось. Такой путь для нас неприемлем. Но как-то менять положение все равно необходимо. Будет крепкая экономика, станут меньше социальные противоречия, появятся ресурсы для активной внешней политики настоящей сверхдержавы. От этого положения нам уже никуда не деться. Но по мне мерзопакостно помогать абы кому, когда собственный народ живет кое-как. Я честно не понимаю, что двигало советскими вождями, когда эшелоны продовольствия шли в поверженную Германию, а с финнов и румын не взяли репараций ради высокой политики. В это же время лучшая половина страны лежала в руинах, и еще не развеялась копоть от сожжённых заживо людей. Нет и не может быть такой причины, что отбирать у своих в пользу чужаков.

Погода нас радовала небольшим морозцем, неярким солнышком и тишью. Суслов остался в усадьбе около печки, а мы покатили на лыжню. Егеря недовольно поглядывали на физкультурников, они больше привыкли к залихватской охоте, стрельбе и душевным пьянкам. А Первый в последнее время совершенно изменился в пристрастиях. Но я честно попытался пострелять из внушительной коллекции Ильича. Оружие знаю и им владею. Друг у меня был фанат стендовой стрельбы. Некоторые образцы из оружия вызвали искреннее восхищение. Знаток был Ильич! Но не мое, хотя глаз меткий и рука твёрдая. Видимо передалось от реципиента. Пообещал егерям, что весной поохотимся на птицу. Или вовсе оставить для забавы тарелочки. Но хладнокровно убивать предназначенного к забою зверя душа не лежит.

Приехавшие со мной Демичев и Соломенцев на деле оказались более высококлассными лыжниками чем я. Они сразу ушли далеко вперед, даже охранники за теми не поспевали. После забега партийцы несколько снисходительно поглядывали в мою сторону. Я же по легенде украинец и не так хорошо катаюсь на лыжах. В настоящей жизни и вовсе такой ерундой не занимался. Михаил Сергеевич Соломенцев сейчас 1-й секретарь Ростовского обкома КПСС. Уже член ЦК, так что есть желание пораньше его дернуть к себе в Москву. Он работал с Л. И. Брежневым с 1966 года и до его кончины. Своих людей мало не бывает. По моим прикидкам до смены партийного истеблишмента технократами потребуется хотя бы лет восемь. Поэтому будем использовать старых крокодилов.

Пётр Нилович Демичев в настоящий момент секретарь ЦК КПСС и возглавляет крайне важный для моих будущих свершений Отдел пропаганды ЦК. Он помог Брежневу свергнуть Хрущева. И мне импонирует тот момент, что в той реальности он открыто выступил против украинского национализма Шелеста. Заявил, что, в аппарате ЦК КП Украины почти не осталось русских, в Киеве Московская и Советская улицы переименованы, им даны имена украинских писателей. Такой пропагандист нужен самому, на культуру его отдавать не собираюсь. Миша Суслов уже определен на более важное место.

После лыжни уселись вчетвером в столовой, предвкушая вкусный обед. Егеря расстарались и выкатили целый котел поистине царской двойной ухи. Сначала для нее варится всякая мелочь, ерши, окуньки. Затем рыба покрупнее, судак или налим. Егеря по-казацки добавили в ушицу травы и помидоров. Под это дело не грех и остограмиться. Правда, я пил вино, а Суслов и вовсе компот. Поднял бокал, привечая коллег. «Врачи рекомендуют для сердца». Великолепная отмазка для любых случаев.

Между делом начал осторожный разговор о спецслужбах страны. Ведь на предстоящий секретариат вызван начальник Второго Главного управления КГБ. В среде партийцев еще сильна память о всемогущем НКВД и репрессиях тридцатых и пятидесятых, так что в их среде чекистов особо не жалуют. И мое представление с найденной в ЦК прослушкой произвело на всех должное впечатление. Михаил, во всяком случае, в присутствии соратников откровенно негодовал:

— Это дело просто так спустить нельзя! Они же покусились на святое!

Я внимательно оценивал его слова и реакцию остальных. Она была правильной. Демичев поддерживал меня. А Соломенцев страстно хотел выбраться в Москву. Потому мои предложения не вызвали у них оторопь:

— Есть мнение, что одним выговором гражданин Банников не отделается. У меня имеются документы, что кроме нашего случая у него немало провалов в контрразведывательной работе. Человек не на своем месте сидит.

Собеседники внимательно меня выслушали. По старшинству голос подал Суслов:

— Твои предложения, Леонид Ильич?

— Партбилет на стол по причине недоверия.

На минуту в комнате воцарилось молчание. Соломенцев наполнил стопки, а мне долил вина в бокал.

— Сурово.

Будущий Председатель Совета Министров РСФСР обвел всех внимательным взглядом. Суслов сделал глоток и выпалил:

— Да и правильно! Всем вперед будет наука!

Я удовлетворённо кивнул и понял бокал и неожиданно для себя самого ввернул фразу:

— Бог создал мир из ничего. Учитесь у Бога!

Ай да Ильич, что у него было в башке?

Затем я осторожно выкатил гостям идею с разделением силового ведомства. Привел в пример США. При всей ангажированности и косности партноменклатура всегда относилась к коллективному Западу с некоторым пиететом. Еще одна непреодолимая загадка для меня — «А что скажут на Западе»? Я избавился от подобной зависимости еще в юности до появления знаменитой песни «Гуд бай Америка…» Да и Екатерина Великая молвила: «Россия сама есть вселенная и никто ей не нужен!» А сейчас передо мной сидят кондовые коммунисты, ждущие буржуйского мнения. Да черт возьми, что происходит⁈ Царица была умнее и тверже во взглядах советских номенклатурщиков. Кстати, не снять ли о тех славных временах большой сериал для телевидения? Потемкин, Суворов, Ушаков. Столько славных имен! И термин «Новороссия» как раз пригодится для моих грядущих планов.

Но вернёмся к нашим баранам, то бишь органам. Будете плакать, но годы верховенство партии вполне обосновано законодательно. В «Положении о КГБ при СМ СССР», утвержденном Постановлением Президиума ЦК 09.01.1959. «Комитет государственной безопасности при Совете министров СССР и его органы на местах являются политическими органами, осуществляющими мероприятия Центрального Комитета и Правительства по защите Социалистического государства от посягательств со стороны внешних и внутренних врагов», также указано: «Комитет государственной безопасности работает под непосредственным руководством и контролем Центрального Комитета КПСС».

Вот мой основной рычаг воздействия на КГБ! Как и роль и юридический статус Главного Политического Управления Советской Армии и Военно-Морского Флота, являвшегося в 1919–1990 гг. органом двойного подчинения — Министерству Обороны СССР и ЦК КПСС. Довлеющая власть Центрального Комитета, закрепленная в законе, и есть прямая основа правления Брежнева. А вовсе не Конституция! Спасибо Черненко, что откопал для меня на днях сии документы.

Я есмь царь!

Расстались с соратниками на приятной волне. Разве что Михаил кривился от морозного ветерка. «Разгоряченные» забегом и выпивкой Соломенцев и Демичев открыто намекали на поддержку любых моих начинаний. Видимо, им энергичный и радушный Ильич импонировал больше, чем мутные и резкие «Шелепинские». Насмотрелась партноменклатура в прошлые года на таковых и потому относится к ним с большим подозрением. И думаю, что ко вторнику они соберут мне достаточно поддержки. Подгорный уже в курсе, что место Председателя Президиума Верховного Совета фактически его. Но ничто так непостоянно, как верные союзники. Вспомним судьбу Цезаря. «Et tu, Brute!»

После краткого отдыха углубился в изучение основ Сталинской экономики, а также материала на ученых, с кем встречаюсь в воскресенье. Пока мне ясно одно: нам обязательно следует вернуться к идеям, сделавшим возможным быструю индустриализацию страны, снова поставив во главе План. Именно такая экономика передового развития помогла нам выиграть самую страшную войну, запустить ракету в космос и освоить ядерную энергию. Волюнтаризм Никиты и его окружения вместо пользы принес много вреда. Ладно бы у того имелся некий внятный план. Так нет, постоянно какие-то метания и шараханья из стороны в сторону. Да, я согласен, что МПЭ, Метод Повышения Эффективности Экономики нуждался в корректировке, но не слома же его до основания!

Прочная основа, заложенная Сталиным в период с 1929 по 1953 годы, при которой экономика страны работала как единая система, была варварски перекроена и вывернута наизнанку пришедшим ему на смену троцкистом Хрущевым. Именно он поменял курс страны от социализма в сторону капитализма. Это было ничем не обоснованное неистовое противостояние всему тому, что делал и чего достиг Сталин, попытка самоутвердиться за счет принижения предшественника. Советская экономика, поставившая при Сталине мировой рекорд по темпам среднегодового роста в 13,8%, за десять лет правления Хрущева из опережающей превратилась в затухающую. Идущая вслед Косыгинская реформа есть не что иное, как первый шаг к капиталистическому производству, но без рынка и без конкуренции, вынуждающей удерживать качество.

Косыгинские, если быть точнее, реформы группы профессора Харьковского инженерно-экономического института Евсея Либермана стартовали по итогам Всесоюзной экономической дискуссии 1962–1965 годов. Стартовым выстрелом стала опубликованная 9 сентября 1962 года в «Правде» статья Либермана «План, прибыль, премия». Реформа предполагала децентрализацию управления народным хозяйством страны и самостоятельность предприятий. Вместо валовой продукции, как основного показателя эффективности социалистического предприятия, на первый план вышли прибыль, рентабельность и показатель реализации продукции.

Предприятиям предоставлялось право самостоятельно планировать своё развитие, разрабатывать решения по капиталовложениям, ассортименту и эффективной реализации продукции. Они сами определяли численность персонала и размеры материального поощрения. За счёт прибыли формировались фонды, средства которых расходовались по собственному усмотрению руководства, в том числе и для материального поощрения работников. То есть начинала превалировать ушлая местечковость вместо былых сверхзадач!

Интересы сотен тысяч отдельных предприятий получали приоритет над интересами страны. О неминуемом крахе советской экономики, подчинённой системе хозрасчёта предприятий, в 60-е годы предупреждал выдающийся советский авиаконструктор О. К. Антонов: «Не ясно ли, что потери народного хозяйства ещё более возрастут, что предприятия окончательно обособятся, исчезнет вовсе „забота о дальних“, предприятия станут работать кто в лес, кто по дрова. И если в результате такого форсированного стимулирования длинным рублём, возможно, вначале даже возрастёт сумма прибылей в промышленности, то в ближайшие же годы наступит полный крах».

Вот уж точно: «Если у вас чешется, то чешите в другом месте!».

Что же в итоге Косыгинско-Либерманских реформ у нас в СССР получилось? Фактически за несколько лет произошла деформация главных целей, которые преследовали предприятия. Главным в итоге стало — извлечение прибыли любой ценой. Прибыль продолжала образовываться как процент от себестоимости. То есть, чем выше себестоимость, тем выше прибыль. Снижать её стало для коллективов невыгодно. Так включился набивший позже оскомину механизм затратной экономики. Но самое поганое, что в результате этих реформ предприятиям стал невыгоден научно-технический прогресс. Зачем уменьшать затраты на производство, если можно банально увеличивать себестоимость конечной продукции и получать за это положенные ништяки? Поэтому под различными предлогами коллективы старались замедлить внедрение новых технологий.

Сложилась парадоксальная ситуация: старые технологии способствовали процветанию, ведь тогда росла себестоимость и в итоге прибыль. При этом исчезли мотивы увеличения производительности труда, сокращения издержек. По новым правилам не надо внедрять свежие технологии, увеличивать качество выпускаемой продукции. В результате вместо снижения затрат запускается прямо противоположный механизм — наращивание затрат. Главной движущей силой предприятий становится не эффективность и развитие, а «надувание» прибыли и затрат, торг за распределение ресурсов — «выбивание фондов».

Еще одним следствием реформы Либермана стало снижение количества произведенной продукции в натуральной форме. Зато неконтролируемо увеличивался раздутый Фонд Оплаты Труда, регулярно выплачивались премии, в торговлю выбрасывались необеспеченные денежные средства, вымывая оттуда и так невеликое количество товаров народного потребления. Экономика СССР стала работать не как единый организм, а как совокупность предприятий, каждый из которых преследовал собственные местечковые интересы. Преобладающим стал хозрасчет отдельного коллектива.

Сокращение реального производства при одновременном «выполнении» плана в стоимостных показателях привел к скрытой инфляции в виде товарного дефицита — доходы населения, благодаря премиям и росту зарплат стали существенно выше реальной производительности труда. В торговле за короткое время возникла нехватка товаров народного потребления, особенно дешевых изделий, которые были нужны населению, но их мизерная стоимость мало интересовала большие предприятия. Это справедливо вызвало растущее недовольство населения. К тому же резко упала дисциплина поставок. Недопоставка «копеечного» изделия, являющегося комплектующим для другого завода, зачастую останавливала целые конвейеры.

При Брежневе еще довольное сильное государство в лице Совмина и Госплана не давало стремительно увеличивать прибыль предприятий, а также допускать стремительный рост себестоимости изделий. Если какой-то завод слишком быстро увеличивал свои затраты, то это включали в план и премирования не полагалось. Хозяйственные руководители это моментально усвоили, и процессы дезорганизации экономики пошли медленней, но все рвно шли. Наверное, именно тогда в голову хозяйственных руководителей начал проникать вопрос, а не «реформировать» ли им политическую систему, чтобы обогащаться можно было быстрее? Откуда шел процесс: сверху или постепенно появился социальный заказ снизу, пока мне было неясно. Но что такая реформа Советскому Союзу противопоказана понятно изначально. Кто же ее так упорно продвигал?

Давайте разберемся. Именно в эти годы проявился и начал процветать тренд на конвергенцию. Только вот на практике оказалось, что рыночные механизмы в социализм никак не впихиваются. Они попросту несовместимы. Отсюда корни будущего Горбачевского капиталистического перелома. Экономисты восьмидесятых, не скрываясь, агитировали за слом социалистического хозяйства и проведение рыночных реформ. Хороших мы воспитали ученых мужей! Сами, внутри себя.

Я задумался. А кто должен был следить за перерождением советской науки? Отдел науки и учебных заведений ЦК КПСС. Возглавляет его некий Трапезников, и руководить будет аж до восемьдесят третьего года. Надо будет с ним после Секретариата переговорить один на один. Кто контролирует у нас в партии экономическую науку? Пока мне известно, что вскоре будет придумана Система оптимального функционирования экономики, которая напрочь отрицала централизованное планирование и Госплан, увязанный с социальной политикой.

Плод академических экономистов из Института мировой экономики и международных отношений, Институт США и Канады АН СССР, а также довольно мутных НИИ. К сведению, в 1972 году в Вене будет создан Международный институт прикладного системного анализа. От СССР соучредителем института стал Джермен Гвишиани, а с 1976 года он директор новосозданного Всесоюзного НИИ системных исследований АН СССР (ВНИИСИ), который задуман, как советский филиал МИПСА. Именно этот институт и стал «кузницей кадров» и фабрикой по подготовке будущих «молодых реформаторов», которые должны были начать в СССР реформы с целью перехода к рыночной экономике.

Через ВНИИСИ-МИПСА в 70−80-е годы прошли и другие «отцы русской демократии». Например, Гаврила Попов, который стажировался в МИПСИ в 1977 году. Через МИПСИ также прошли Нечаев, Ясин, Шохин,

Кагаловский, Глазьев. Кто в реальности стоял за академиками, сказать трудно. Вполне вероятно, что КГБ, а также верхушка из Министерства внешнеэкономических связей. Но ясно одно, что идея демонтажа СССР родилась внутри нашей страны задолго до трагического финала, а теоретическую базу под разрушение разработали именно советские академики, а не ЦРУ.

А вы еще удивляетесь, что и откуда взялось! Да нет, товарищи коммунисты, вы сами вырастили ЭТО, на наши народные денюжки. Пестовали и холили будущих похоронщиков великой державы. И мне крайне любопытная роль во всем этом Джермен Михайлович Гвишиани. Что еще более любопытно: С января 1948 года он был женат на дочери А. Н. Косыгина — Людмиле Алексеевне. Не тут ли собака порылась? Вот тебе и рычаг на нашего Премьера. Мне бы еще понять, искренен Косыгин в намечаемой реформе или то же стал поклонником конвергенции.

Хотя, как управленец он, признаюсь честно, птица высокого полета. Потому возьмем пример с товарища Сталина, не будем людьми разбрасываться, выжмем из него все, используя компромат. Пусть подготовить правильную концепцию реформ и уйдут… да хотя бы в Министерство внешнеэкономических связей. Но черт побери, где мне брать людей для управления экономикой? Основные институты скурвились. Так или иначе приходим к выводу, что требуются репрессии. Нет, упаси Господь, никаких расстрелов! Я даже планирую со временем заменить смертную казнь на каторжные работы. Урановые рудники или участие в биологических опытах с нетерпением ждут вас. Так и для видных экономистов наверняка найдется место где-нибудь на кафедре института какого-нибудь нового сибирского города. Уилком!

Информация к сведению:

Председатель Правительства Перестройки 1985–1990 Н. Рыжков так характеризовал ситуацию:

«Возникла парадоксальная ситуация: страна, располагающая гигантским научным потенциалом, не могла его реализовать. Было совершенно ясно, что причина невостребованности разработок наших ученых — экономический механизм. Он просто не воспринимал всякие новшества, отталкивал их»

«Интерес к увеличению стоимости привел к варварскому расходованию материальных ресурсов, ибо стоимость прирастала затратами прошлого труда. Например, металлургические предприятия были заинтересованы выпускать прокат, содержащий как можно больше металла, т.е. по максимально допустимой толщине. Затем из этого проката, диаметром 100 или даже 200 мм точился вал для какого-нибудь дымососа или компрессора диаметром 50 или 25 мм».

Еще в семидесятых происходила странную вещь: дефицитом становятся вещи, производство которых не стоит каких-то особых затрат и усилий. Чашки, ложки, скрепки, носки, прищепки — то, что вполне нормально может производить любая, не самая развитая экономика. Меж тем, кстати, именно такой дефицит больше всего раздражает потребителя — что нет вещей повседневного спроса, которые нужны. При Сталине многие товары потребительского спроса производили частники и кооперативы, при Хрущеве это все сломали и передали «в нагрузку» предприятиям. На советских предприятиях чаще всего производится огромное количество наименований продукции, самой разной. Но выработка считается единой цифрой и от нее устанавливается норматив ФОТ — деньги которые можно потратить на зарплату. Меж тем — трудозатратность каждого наименования разная, но ее знают только заводские экономисты. Чаще всего, именно на таких вот недорогих изделиях — трудозатратность, то есть доля стоимости труда в цене каждого изделия — максимальная. Но во в таком случае директору становится выгодно производить продукцию с минимальными трудозатратами, гнать тот самый пресловутый «вал», а сэкономленные деньги от ФОТ выдать как премию. Потому то завод хронически перевыполняет план по «крупным» изделиям с минимальными трудозатратами — и не выполняет по тем где трудозатраты максимальные. Первое ложится на склад, второе становится дефицитом

В. Ф. Быков приводил пример:

«…Что это был за „рост“ первых двух пятилеток после реформы покажем на примере одной из подмосковных текстильных фабрик, на которой посчастливилось побывать автору в 1971 году. Руководство фабрики бойко рассказывало о том, как они за 5 лет увеличили объем производства, естественно в стоимостной форме, в 2 с лишним раза и производительность труда в 2 раза. На вопрос: как им удалось поднять в 2 раза производительность труда, не меняя оборудование, не внедряя никаких новых технологий и не сокращая промышленно-производственный персонал, выяснилось следующее. В предыдущую пятилетку фабрика выпускала легкие ткани — ситец и сатин. В результате реформы перешли на дорогие и тяжелые ткани — шерсть и сукно. Естественно, станки стали вращаться медленнее: вместо 1 млн. погонных метров в смену лёгких тканей стали производить 700–800 тыс. метров тяжелых тканей. Как видим реальная производительность труда упала на 30−20%. Но стоимость одного метра тканей увеличилась в 2–3 с лишним раза и вместе с ней (стоимостью) повысилась в 2 раза производительность труда. Вот вам и рост производительности труда в 2 раза в стоимостном выражении».

Официально, на сегодня, данная структура называется — Институт системного анализа Российской академии наук (ИСА РАН. Но данное название Институт получил только в 1992 году. Название, под которым 4 июня 1976 года он был основан — Всесоюзный научно-исследовательский институт системных исследований (ВНИИСИ) Государственного комитета Совета Министров СССР по науке и технике и Академии наук СССР. Руководителем Института со дня открытия и вплоть до 1992 года был назначен академик АН СССР — Джермен Михайлович Гвишиани.

Что это было за заведение до 1992 года? — Если синтезировать все направления исследований Института за данный период, максимально кратко цель работы можно было бы определить так — Теория прикладного глобального управления. Что это за прикладное глобальное управление в 1976 году в сердце Союза Советских Социалистических Республик? — Это была одна из первых итераций по воплощению в жизнь такого страшного зверька, как Теория конвергенции.

Если совсем упростить и отбросить всю марксистскую, или наоборот — либеральную догматическую лабуду, то суть теории конвергенции сводится к слиянию антагонистических систем (Капитализма и Социализма) через ликвидацию неразрешимых противоречий посредством слияния элит (Глобального капитала и Высших органов партийного руководства). На выходе имеем: в 76 году в эпицентре марксистской идеологии в Москве начинает действовать заведение, занимающееся разработкой теории прикладного глобального управления в рамках теории конвергенции, полностью противоречащей марксизму как явлению.

А откуда Институт системных исследований вообще появился? А появился он, не смотря на приписки в официальном названии к официальным органам Советской Администрации, как филиал следующего международного заведения: International Institute for Applied Systems Analysis (IIASA) или Международный институт прикладного системного анализа (МИПСА). Местоположение — Лаксенбург, неподалёку от Вены. (Австрия на тот момент имела внеблоковый статус)

Советский Союз был одним из учредителей данного международного заведения. Одним из организаторов Венского института прикладного системного анализа также был Гвишиани Д. М. Но и венский институт материализовался не из воздуха: по факту это филиал международной организации — The Club of Rome, русскоязычным более привычно название — Римский клуб. Ну а кто создавал Римский клуб в 1968 году, т.е. финансировал и собирал вместе всю научную, политическую и экономическую элиту нашей бренной планетки, в своих, понятно, интересах — является секретом Полишинеля

Список известных сотрудников 'Института системных исследований академика Гвишиани":

Авен, Петр Олегович — работал в одной лаборатории с Е. Т. Гайдаром с 1981 по 1988 год. Затем был направлен в МИПСА в Австрию. Был министром внешнеэкономических связей в 1992 году. Один из акционеров группы Альфа.

Березовский, Борис Абрамович

Гайдар, Егор Тимурович — работал в институте с 1980 года под руководством С. С. Шаталина. Был и.о. премьера министра и министром финансов РФ.

Гвишиани, Джермен Михайлович — директор института, был зам.председателя Государственного комитета Совета Министров СССР по науке и технике (ГКНТ СССР)

Данилов-Данильян, Виктор Иванович — работал в институте со дня основания, зав.лабораторией. Был министром охраны природы и природных ресурсов РФ.

Дубов, Юлий Анатольевич — российский предприниматель, писатель, д. эк.н.

Жуков, Александр Дмитриевич — работал в институте с 1978 по 1980 год. Был вице-премьером в правительстве Фрадкова.

Зурабов, Михаил Юрьевич — был аспирантом в институте с 1978 по 1981 год. Был председателем пенсионного фонда и министром здравоохранения РФ.

Канторович, Леонид Витальевич — академик, Нобелевский лауреат по экономике.

Лопухин, Владимир Михайлович — работал в институте с 1977 года. Был министром топлива и энергетики РФ.

Мильнер, Борис Захарович — зам. директора по научной работе

Сванидзе, Николай Карлович — российский тележурналист

Шаталин, Станислав Сергеевич — зам.директора, советник президента СССР Горбачева, один из авторов программы «500 дней»

Шейнин, Роман Львович

Занавес!

Смысловая вкладка:

На днях жена Анатолия Чубайса Авдотья Смирнова в интервью RTVi призналась, что недавно показала мужу сериал «Бригада», который произвёл на него «большое впечатление». По её словам, Чубайс даже не догадывался о том, «какое безумное унижение переживали люди от торжества бандитов».

Анатолий Чубайс заявил, что граждане России должны быть благодарны бизнесу за то, что предприниматели сделали для страны. «Общество, в моем понимании, глубоко инфантильно, оно вообще за 25 лет не удосужилось даже сказать „спасибо“ бизнесу один раз за все, что бизнес сделал в стране»

Чубайс:

Мы занимались не сбором денег, а уничтожением коммунизма — это разные задачи с разной ценой. А мы знали, что каждый проданный завод — это гвоздь в крышку гроба коммунизма. Дорого, дёшево, бесплатно, с приплатой — 20-ый вопрос. А первый вопрос один: каждый появившийся частный собственник в России — это необратимость.

Приватизация в России до 1997 года вообще не была экономическим процессом. Она решала совершенно другого масштаба задачу, что мало кто понимал тогда, тем более на западе. Она решала главную задачу — остановить коммунизм. Эту задачу мы решили!

Глава 16 28 февраля 1965 года. Завидово. Прямые рельсы сталинской экономики

Честно, разволновался с утра. Приступать к такой глыбище откровенно страшновато. Нет у меня опыта работы в подобном масштабе. Но и отступать поздно. На лыжи не вставал, но поджидая гостей, размялся основательно. Как мне повезло, что люди, стоящие у истоков советской экономики еще живы! Выставив охрану по всему периметру, я встретил гостей в большой уютной гостиной. Камин, удобные кресла, чай с ватрушками.

Заодно припоминаю этапы нашей истории. Существование экономической жизни Советского Союза можно условно разделить на 7 условных периодов:

1. Экономика «военного коммунизма» Ленина — Троцкого — (1918 — 1921);

2. Новая экономическая политика (НЭП) Бухарина — после гражданской войны, уровень экономики сравнялся с 1913 годом — (1921 — 1928);

3. Плановая индустриализация, в том числе МПЭ Сталина (1928 — 1955);

4. Антисталинская революция Хрущёва, демонтаж МПЭ — (1956 — 1964);

5. Период стабилизации экономики раннего Брежнева — (1965 — 1975);

6. Период «застоя» позднего Брежнева-Андропова-Черненко (1976 — 1985);

7. «Перестройка» Горбачёва, приведшая к распаду СССР — (1986 — 1991).

Итого Советская власть в России существовала около 74 лет. Жаль, что сидящим передо мной людям я сказать итоги не могу. Да никому! Придется эту тяжкую ношу тащить самому.

И вот сейчас передо мной сидят люди, имеющие прямое отношения к сталинскому Методу повышения эффективности экономики и двухконтурной системе финансов. К сожалению, для большинства советских людей эти слова ни о чем не говорят. Как так? Нам в школе об этом ничего толкового не рассказывали, а во времена Перестройки откровенно «дули в уши», размазывая тонны лжи поверх правды. Как, кем и какими методами создавалась советская промышленность, и её будущие феноменальные успехи молодому поколению почти неизвестно. К сожалению, один из столпов, создатель плана ГОЭЛРО Глеб Максимилианович Кржижановский уже умер.

С трудом нашлись два человека, еще не так давно рулившие процессами. Бывший Председатель Госплана СССР Сабуров Максим Захарович. В 1957 году Никита Хрущев его сковырнул за поддержку «антипартийной группы». Человек опытный, в Госплане с 1938 года и еще вполне работоспособный. А вот благообразный старик с седой бородой и прямой спиной вызывает невольный трепет. Струмилин Станислав Густавович, экономист и статистик, академик АН СССР, один из авторов пятилетних планов индустриализации СССР. Ему сейчас восемьдесят восемь. До 1951 года член Совета научно-технической экспертизы Госплана СССР, был заведующим сектором истории народного хозяйства Института экономики АН СССР. Несмотря на возраст с горделивой посадкой, он как будто с высоты возраста и житейского опыта ощупывает меня острым взглядом. Сам Кржижановский не зря называл его «Дедом» советской экономики и статистики.

Сразу беру быка за рога и вкратце обрисовываю перед гостями причину их приезда. Они молча переглядываются. Струмилин с хитрецой в глазах интересуется:

— Молодой человек, вы позвали нас только для того, чтобы мы провели вам лекцию?

В смущении разливаю чай, затем каюсь:

— Лишь если в общих чертах. Я все-таки не экономист, а практик.

— И только?

Сабуров предостерегающе покашливает. Но я отлично осведомлен о характере старого большевика. Из этих людей гвозди делать!

— Хотите правду? Мне жутко не нравится крен наших реформ в сторону рыночных отношений. Я не верю тому, что социализм и рынок совместим. В итоге тот нас сожрет с потрохами. Сделав упор на получение прибыли, мы отдадим на откуп предприятиям и их директорам увеличение себестоимости продукции. Важна будет лишь выгода отдельного коллектива. Со временем они с помощью урезания плана накачают ФОТы лишними рублями, разгонят инфляцию и вымоют нас жалкий товарный рынок к чертям. Дисциплина выполнения плана лет через пять поедет по кривой. По итогу получим разбаланс союзной экономической системы, развитой черный рынок и неясные перспективы с приватизацией и переходом экономики полностью к рыночным отношениям. Я не увидел у Косыгина ни четкого плана развития страны, только одно Бухаринское с выдвинутым им еще в 1925 году лозунгом «Обогащайтесь!» То есть прямое возвращение к НЭП. А это колоссальный шаг назад!

Бывший Председатель Госплана СССР после моей краткой критики намечаемой несколько лет реформы чуть не пролил чай, так у него рука дрогнула. Струмилин же внимательно на меня пялится, оценивая. Видать, честно Ильичу поставил три с минусом, но беседу продолжил.

— Я рад, что Первый не утратил идеалы большевизма. Если вы настроены серьезно, так и быть, я вам помогу.

Мой ответный взгляд тренировался с утра. Проняло академика, вон как оживился!

— Знаете, не мы придумали идею индустриализации и планового хозяйства. Был такой немец Карл Баллод. Он еще до революции написал книгу 'Государство будущего". Сталин и его соратники взяли основу оттуда. Плюс наработки отечественных экономистов.

Струмилин скромно умолчал о своей роли. Я тут же озадачился:

— Никогда о нем не слышал.

— Немудрено. Максим Захарович, не затруднит вас прочитать вот эти строки.

Сабуров берет толстую тетрадь и зачитывает:

— Ключевые факторы более эффективной организации экономики.

Первое. «Централизованная организация экономики» по плану как единого целого при использовании имеющихся естественных производительных сил позволяет сбалансировать спрос и предложение, существенно сэкономить национальные ресурсы, избежать параллелизма, получить рост экономики благодаря высокой концентрации и большого эффекта масштаба.

Второе. «Электрификация народного хозяйства» создает базовое условие для развития всех отраслей экономики.

Третье. Целенаправленное «внедрение достижений науки и техники» является следующим базовым условием развития всех отраслей экономики, обеспечивает её передовой технологический уровень.

Четвертое. Предпринимательская инициатива: «Производство предметов роскоши, мебели, постройку частных жилищ, садоводство и огородничество, домоводство можно без всякого ущерба предоставить частной инициативе». При этом в необходимых случаях выкуп государством собственности предлагает проводить по справедливой рыночной стоимости с дополнительной премией собственнику за вынужденный характер отчуждения.

Пятое. Ставка на крупные хозяйства в аграрном производстве обеспечивает большую эффективность сельского хозяйства в целом.

Вот тут чай чуть не пролил уже я.

— Подождите, когда это было написано?

— В 1898 году в Германии под псевдонимом «Атлантикус» он опубликовал свою самую значимую работу «Государство будущего». В 1920 году в Москве выходит значительно доработанное издание книги. Как сказал Кржижановский: «Мы взяли из богатого технико-экономического арсенала издания всё, что могли и должны были взять». Вдобавок мы опирались на книгу «Послевоенные перспективы русской промышленности» профессора Василия Игнатьевича Гриневецкого, начатую тем еще в 1918 году. Его наработки прямо ложатся в основу работы по составлению плана электрификации (ГОЭЛРО) и последующих пятилетних планов развития экономики.

Они все вместе заложили универсальные подходы опережающего развития экономики:

1. Целевое организованное развитие экономики по плану.

2. Развитие естественных производительных сил.

3. Опережающее создание инфраструктуры.

4. Централизованная электрификация.

5. Объединение групп промышленности.

6. Внедрение передовых технологий и техники, тесная интеграция образования и экономики.

7. Повышение производительности труда.

Подпунктов было выработано достаточно много. Сами понимаете, что задача перед нами предстала неимоверно сложная.

Я не успеваю чиркать в специальном блокноте, кратко записывая лекцию ученого:

— В 1915 году в России была создана Комиссия по изучению естественных производительных сил России. КЕПС создаётся стараниями выдающегося русского ученого Владимира Ивановича Вернадского, возглавляющего с перерывами Комиссию до 1930 года. К 1917 году численность КЕПС составляет 139 специалистов. В Комиссии представлен весь цвет русской науки. В 20-е годы деятельность КЕПС становится еще более масштабной. Проводится 40–50 экспедиций в год. Параллельно издаются научные труды о природных богатствах нашей страны и их рациональном освоении, и использовании. На базе КЕПС создается целый ряд самостоятельных научно-исследовательских институтов. И 2 октября 1930 года в ходе реорганизации Академии наук КЕПС реорганизуется в Совет по изучению производительных сил, который становится преемником КЕПС и продолжает работу по исследованию производительных сил страны. Именно они создадут программу, что назовут «Планом преобразования природы».

Молча пережевываю понимание масштаба тех исследований. Как у нас там примитивно описывали первые пятилетки? Стахановцы, кирка, лопата и тачка? А в фундаменте стоял точный научный расчет. Академик делает несколько глотков и продолжает:

— 22 февраля 1921 года утверждается Положение о Государственном плановом комитете, 30 декабря 1927 года в Госплане создается Центральная комиссия по пятилетнему плану. Костяк сотрудников Комиссии ГОЭЛРО образует кадровую основу Госплана, а его первым председателем Кржижановский. Много лет нам приходилось дискутировать и оценивать перспективы, выбирая наилучшие подходы, меняя стратегию развития и подбирая тактику.

В итоге дискуссии на вооружение в 1929–1955 годы принимается целевая концепция подготовки плана, и, соответственно, целевая модель развития экономики. Прошу заметить практика зарубежного корпоративного управления показывает нам, что стратегия любой успешной компании — это активная позиция целевого развития, преобразования компании, её конкурентных преимуществ и роли на рынке, вплоть до преобразования самого рынка. Вдобавок стоит учитывать пропорции и балансы развития. Черновая работа в те годы была проведена громаднейшая, Леонид Ильич. Вся мощь дореволюционный и советской науки вкупе с пролетарским энтузиазмом оказались в действии. Мы одновременно начали составлять Баланс народного хозяйства для характеристики наиболее общих пропорций экономики. Кстати, первые в мире. Вот на основе таких показателей мы в итоге и пошли на индустриализацию.

Молча пережевываю информацию. Получается, товарищ Сталин не курей щипал, а внимательно все прочитывал и просчитывал. Не мог же он без оглядки доверить дело своей жизни лишь учёным мужам? Мать честная! Что же тогда делать мне? Я макроэкономике ни в зуб ногой. Обувать конкурентов умею, обмануть налоговую, в крайнем случае совершить рейдерский захват и отбиться юридически. Но здесь…

В разговор вмешался Сабуров, наблюдавший в моих глазах сомнения:

— Дальше продолжать, Леонид Ильич? Хочу добавить, что годы «Перелома» нам крайне помог начавшийся в мире капитала жесточайший кризис. Капиталисты потому и пошли с охотой на сговор с нами, а также предоставили оборудование и машины.

Я киваю:

— В курсе. Мы покупали за золото целые предприятия, за валюту рабочих и инженеров.

— Вы совершенно правы. Днепрогэс, Сталинградский, Харьковский и Челябинский тракторные заводы. Нами была задействована известная компания Albert Kahn Co для управления, обучения и проектирования всей легкой и тяжелой промышленности. Компания в конечном счете отвечала за надзор над 3000 проектировщиками по всему Советскому Союзу.

Вот это интересно. Учиться передовым методам у их создателей! Не перенести ли прошлый советский опыт в современное время? Инженерная и рабочая культура у нас до сих пор не на должной высоте. Для этого стоит чуток пробить «Железный занавес».

— Но ведь работали у нас не только они?

Сабуров достает записную книжку. Подготовился товарищ, это радует.

— Фирма «Фрейн» — Кузнецкий металлургический комбинат; «Мак-Ки» — Магнитогорский металлургический комбинат; «Фаркуар» — Макеевский металлургический комбинат; «Бэджер» — Ашинский лесохимический завод; «Виллер» — электролитический завод на Урале. Список довльно внушительный, Леонди Ильич.

Я задумался.

— То есть по существу основу нашей промышленности заложили американцы и европейцы? В чем тогда такой колоссальный успех? По причине постройки передовых предприятий отрасли?

Струмилин, заметив мое недоумение, поспешил с выкладками. Он также прихватил с собой какие-то тетради.

— Не все так просто, Леонид Ильич. Нашему взгляду зачастую видно лишь наполнение. Прежде был обустроен мощнейший каркас, на который легли производственные мускулы. Успех сталинского пути развития основан на принципе опережающего роста — сбалансированной не инфляционной экономике без кредитов, которая, в свою очередь, базировалась на 7 основных принципах:

Первое. Общенародная собственность на средства производства и государственная — на природные ресурсы всей страны;

Второе. Качественное государственное планирование — Госплан и Госснаб, которое задавало масштабные цели и обоснованно рассчитывало реальное исполнение планов развития. Ещё 23 июня 1931 года Сталин ставил задачу «внедрить хозрасчёт, режим экономии и сокращение производственных расходов». И к ней мы добавили различные меры материального и морального поощрения. Например, Директорские Фонды.

Третье. Постоянное внедрение современной техники и передовых технологий, способствующих эффективности и росту производительной мощности. Все годы у нас шла беспрерывная борьба за уменьшение себестоимости продукции. Это, кстати, здорово нам помогло в годы Великой Отечественной, чтобы обогнать промышленость Германии. Не дам соврать, — академик полез в другую тетрадку. — Себестоимость танка Т 34 в 1941 году составляла 270 тысяч рублей, а уже в 1945 — 142 тысячи. Там и по другим видам продукции. То есть работа не прерывалась в самые тяжелые годы.

Я хмыкнул. А ведь это правильно! Прибыль нам, понимаешь, подсовывают. А торговать, чем с миром и на прилавки выставлять?

Академик восторженно продолжил. Видимо, такой разговор с главой государства ему понравился.

— И крайне важной являлась уникальная финансовая двухконтурная система при государственной монополии на банковское дело и денежную эмиссию, что была создана в 1932 году при Министре финансов СССР Г. Ф. Гринько, когда деньги оказались разделены на наличные и безналичные деньги. Это способствовало исчезновению проблем кредитования, инфляции, нехватки денег и вывода их из страны. Система снижения издержек на производстве, которая полноценно начала свою работу с 1947 года, стараниями следующего Министра финансов А. Г. Зверева. Именно она стала основой для ежегодного снижения цен в стране.

Шестое. У нас еще долгое время в Союзе работали предприниматели. Артели, кооперативы, кустари, что производили товары широкого потребления. Это способствовало снижению дефицита товаров в стране. Многие нынешние проблемы появились после их запрета.

Струмилин сделал перерыв и потянулся за чайником.

Я тут же не преминул задать вопрос:

— Почему ваш опыт отвергли? Что случилось после смерти вождя?

Академик прищурил глаза:

— Вам дать честный ответ?

Я не отвел взгляда, мрачно констатировав:

— Кажется, догадываюсь.

— Тогда, может, ответите, зачем мы здесь?

Вот неуёмный большевик! Делаю вдох и выдох:

— Партии необходим возврат к настоящему социализму. И я сделаю для этого все, что от меня потребуется. Все.

Гости некоторое время молчат. Бывший Председатель Госплана СССР смотрит в чашку, его наша госсистема уже основательно пожевала. Он не торопится. Академик же горячо выпаливает:

— Тогда чего вы сидите? Действуйте! Вы же Первый секретарь Центрального комитета коммунистической партии Советского Союза!

Мы некоторое время молчим. Я со вздохом осознаю, сколько всего мне предстоит выучить в следующие недели.

— Станислав Густавович, вы сможете мне вкратце объяснить, что такое двухконтурная система?

— Лучше меня это сделает Максим Захарович.

Бывший госплановец на секунду замер, потом начал неспешно рассказывать:

— Экономическое развитие необязательно гарантируется кредитной экономикой. В мире существует несколько разных систем регулирования. Давайте сначала посмотрим, что такое западная, хорошо знакомая нам модель экономики. Эта модель основана на Ньютоновском понимании времени, как длительности или линейной последовательности событий, то есть прогрессе. В этой модели как бы магнетизируется будущий спрос, а основным инструментом развития является кредит. Финансы свободно перетекают по всей экономике, включая банковский сервис.

Китайская модель экономического развития основана на цикличном понимании времени как порядка следования событий, а ключевым понятием является своевременность. Эта модель построена на законе перемен, который в экономической части основан не на кредите, а на разведении финансов на два контура. Азиатский способ производства — это и есть двухконтурная денежная система. Она была изобретена в Китае еще в 12 веке во время правления династии Сун, но пользовались этой системой и в династии Юан в эпоху единого государства Чингисхана.

Эти два контура финансов — наличный и безналичный четко разделены между собой, границы между ними оберегаются государством через меняльные конторы, в которых можно обменять монеты на бумаги и наоборот. Натуральный обмен обеспечивался золотом и серебром, для второго китайцы выпустили бумажные деньги. В СССР двухконтурную систему ввел товарищ Сталин. То есть золотой рубль для населения и безналичные фактически бумажные расчеты для инфраструктурных проектов. По сути, наша экономика имеет дело с двумя разными типами денег, функции которых являются разными. Наличные деньги могут выполнять все общепринятые функции денег внутри страны, но применимость этих денег фактически ограничена розничной торговлей и обмена между людьми. Тот же черный рынок может функционировать, базируясь только на них. Функции безналичных денег нами были специально урезаны — у них отнята возможность накопления и функция создания сокровищ. Их нельзя украсть и вывести из советской экономики. Безналичные деньги вливаются в экономику по мере надобности, изымаются из экономики, когда необходимость в них пропадала.

Меня внезапно озаряет. Так вот зачем нужна была на самом деле Косыгинская реформа! Слом двухконтурной финансовой системы и подготовка ее к настоящим рыночным преобразованиям. Показать мнимую неэффективность социалистической экономики, задушить советских людей годами дефицита и нехватки элементарного. Да одних нефтяных денег хватило бы накормить всех. Куда они девались? И уже в Горбачёвское время через кооперативы безнал усиленно перетекал в наличку, а созданные заинтересованными лицами банки начали вывод финансов из советской экономики наружу, то есть заграницу. Как ловко! Все эти бла-бла-бла «свобода, рынок, демократия» были придуманы лишь с целью воровства и обогащения кучки людей. Миллионы русских погибли за ограниченную группу жадных жлобов. Остро захотелось вернуться в будущее и с помощью советского золота и ЧВК уничтожить тех моральных родов физически. Хотя подожди, что мешает мне смешать их с говном заранее здесь? Ха-ха Егорушка и Ржавый Толик, вы попали. Месить вам грязь на стройках народного хозяйства. Пить водку от безысходности и сдохнуть где-нибудь в канаве. Рука сама потянулась составлять пространственный список.

Видимо, что-то нехорошее отразилось на моем лице, академик занервничал. Отвык он беседовать с лидерами государства. Я тут же состроил самую добродушную из своих улыбок.

— Спасибо огромное, товарищи! Похоже, что мне еще не раз придется у вас консультироваться. Но сейчас меня волнует другое — Как остановить весь грядущий ужас и что нам делать? Необходимо решение задачи, а вы их умеет искать.

Внезапно вместо старика я увидел пусть и пожилого, но вполне деятельного ученого. Вот мне еще таких десяток, и мы перевернём все! А ведь у него наверняка есть ученики и последователи. Так что покамест у меня будет иной список. Для светлого будущего!

Информация к сведению:

Артелями и промкооперацией в СССР производилось 40% мебели, 70% металлической посуды, более трети всего трикотажа, почти все детские игрушки. В предпринимательском секторе работало около сотни конструкторских бюро, 22 экспериментальных лаборатории и даже два научно-исследовательских института. Первые советские ламповые приемники (1930 г.), первые в СССР радиолы (1935 г.), первые телевизоры с электронно-лучевой трубкой (1939 г.) выпускала ленинградская артель «Прогресс-Радио». Ленинградская артель «Столяр-строитель», начав в 1923 году с саней, колес, хомутов и гробов, к 1955 году меняет название на «Радист» — у нее уже крупное производство мебели и радиооборудования. Якутская артель «Металлист», созданная в 1941 году, к середине 50-х располагала мощной заводской производственной базой. Вологодская артель «Красный партизан», начав производство смолы-живицы в 1934 году, к тому же времени производила ее три с половиной тысячи тонн, став крупным производством. Гатчинская артель «Юпитер», с 1924 года выпускавшая галантерейную мелочь, в 1944-м, сразу после освобождения Гатчины делала остро необходимые в разрушенном городе гвозди, замки, фонари, лопаты, к началу 50-х выпускала алюминиевую посуду, стиральные машины, сверлильные станки и прессы. '

Заместитель председателя Правительства, председатель Госплана (1965–1985 годы) Н. Байбаков описывает ситуацию, сложившуюся в ходе Косыгинской реформы на примере пищевой промышленности: «Резко ухудшилась продукция пищевой промышленности. Пищевики из прежнего количества мяса производили больше колбасы, увеличив в ней содержание крахмала. Прибыль увеличивалась не за счет роста эффективности производства и ресурсосбережения, а путем скрытого повышения цен на выпускаемые товары. Производственники снижали качество продукции, увеличивая ее количество. Словом, гнали численные показатели. Прибыль предприятий создавала видимость благополучия. Деньги на счетах предприятий накапливались, но не имели ресурсного обеспечения. Мы стали закупать зерно, мясо и другое продовольствие за границей. Значительно увеличился импорт готовых товаров за счет снижения импорта новой техники. Нас выручал экспорт нефти и газа, цены на которые значительно выросли»

«В чём же причина неудачи реформы? Причина, я считаю, не единственная. Прежде всего, неправильно был решён вопрос о разграничении функций государства, его центра, с одной стороны, министерств и республик — с другой. На практике это привело к тому, что средства, доходная часть бюджета ушли на предприятия, а расходы остались за государством. И план первого года реформы нёс в себе этот недостаток: финансы были сбалансированы нормально, а госбюджет свести без дефицита за счёт текущих средств не удалось. Проанализировав состояние отраслевой экономики, Косыгин пришёл к выводу, что, предоставив предприятиям право свободно маневрировать ресурсами, мы не сумели наладить должный контроль за их использованием. В итоге заработная плата росла быстрее, чем производительность труда. Пришлось пойти на временное, как нам казалось, заимствование средств для покрытия расходов госбюджета из доходов предприятий. Но, позаимствовав один раз, остановиться уже не смогли…»

Вот как сказал об этом в 1991 году японский бизнесмен, обращаясь к советским экономистам: «Вы не говорите об основном, о вашей первенствующей роли в мире. В 1939 году вы, русские, были умными, а мы, японцы, дураками. В 1949 году вы стали еще умнее, а мы были пока дураками. А в 1955 году мы поумнели, а вы превратились в пятилетних детей. Вся наша экономическая система практически полностью скопирована с вашей, с той лишь разницей, что у нас капитализм, частные производители, и мы более 15% роста никогда не достигали, а вы же при общественной собственности на средства производства достигали 30% и более. Во всех наших фирмах висят ваши лозунги сталинской поры»

Смысловая вкладка:

Глеб Кржижановский:

Настал день нашей отправки в Сибирь. Мы поставили к двери камеры Абрамовича, обладавшего необычайной физической силой, стали в круг и запели: «Вихри враждебные веют над нами…» Звуки могучей песни огласили здание Бутырской тюрьмы. Надзиратели бросились к нашей камере, пытаясь открыть дверь, но не смогли сломить железную силу нашего стража.

Шейла Фицпатрик. Повседневный сталинизм.

Газеты и журналы регулярно рассказывали об успехах в освоении первого уровня культуры, впрочем, в качестве документальных свидетельств реальной жизни их сообщения не всегда следует воспринимать так уж буквально. В 1934 г. «культурная экспедиция» в Чувашию — воспитательно-пропагандистская акция, в которой наряду с учителями и врачами принимали участие журналисты и фотографы, — по возвращении принесла чудесную новость о приобщении колхозников к культуре в виде полотенец, мыла, носовых платков и зубных щеток. До недавнего времени люди пользовались мылом только по большим праздникам; теперь с мылом моются в 87% колхозных дворов, и у 55% колхозников имеются личные полотенца. В прошлом мылись редко; теперь подавляющее большинство семей колхозников моются по меньшей мере раз в две недели. «Носовой платок раньше — свадебный подарок, предмет праздничного обряда»; теперь же у четвертой части колхозников есть носовые платки. В одной деревне в каждом десятом доме даже пользовались одеколоном.

Главными признаками второго уровня культуры, приличествующего городскому рабочему классу, были привычки спать на простынях, носить нижнее белье, есть ножом и вилкой, мыть руки перед едой, читать газеты, не бить жену и детей и не напиваться до такой степени, чтобы пришлось прогуливать работу. Страницы «Крокодила» свидетельствуют, что этими правилами все еще часто пренебрегали. На одной карикатуре изображены два человека, обедающие в столовой (где в первые годы, как мы помним, нередко не хватало посуды и приборов).

Подпись: 'Приятно, что в столовой у нас появились вилки и ножи. Теперь рук мыть не надо

Глава 17 1 марта 1965 года. Зарядье. Вербовка

Настроение с утра бодрее не бывает. Наконец, пошла жара! Откуда-то из нутра Ильича рождаются шутки, много смеюсь, заражая настроением остальных. Даже Виктория Петровна набухала мне полную тарелку сырников и стоит лыбиться. Сегодня можно! Вчера после отъезда гостей с Завидово я в потемках пять километров в легкую одолел на лыжне. Хотелось проветрить голову, так и не заметил, как весь маршрут проскакал. Пора замахиваться на десятку! Что интересно, при ходьбе на лыжах хорошо думается. Или полученное в результате важного разговора раскладывается по полочкам. А молодцы старички-разбойники! Разжевали и в рот положили.

Но главное, что есть свет в оконце. Осталось понять, с какой стороны к монументальной проблеме подступиться. Для начала съездить в Совмин и посмотреть, как обстоят дела с подготовкой реформы Либермана. Поговорить с председателем Госплана Байбаковым, найти специалистов, с которыми можно начать разрабатывать настоящие реформы. Нужна комиссия или комитет. Как здесь это правильно называется? Кого поставить от ЦК? Да хотя бы Кириленко! Он в той реальности курировал ВПК и тут совладает. К тому же человек из моей клики! Благостно жмурюсь. Клика, какое ёмкое слово. Тогда я получается диктатор! Осталось купить черные очки «А-ля Пиночет» и картина маслом поплывет «жыром». Но призрачное видение всемогущества тут же разбивается о мразотные реалии СССР шестидесятых.

Или удастся договориться с Косыгиным или… или на заседании Президиума ему предстоит такая выволочка, что мало не покажется. Оттуда одна дорога — на покой. Или ко мне в клевреты. Дядька все-таки толковый, можно на внешнюю торговлю поставить. Один из рычагов воздействия на Совмин марксистский ортодокс Суслов. Если его правильно накрутить, то от реформатов лишь перья полетят. Я ведь прямо со стороны Сталина и его МПЭ зайду. Метод повышения эффективности экономики мы поставим во главе угла. А я точно знаю, что Миша в сторону вождя неровно дышит. «Мао жил, Мао жив, Мао будет жить!» Да и остальная номенклатура помнит успехи эпохи индустриализации. Это вам не репрессии обмусоливать в который раз. Кстати, а почему они вообще возникли в таком ужасающем масштабе? Вот в жизнь не поверю, что у нас было внутри страны столько кровных врагов. Фракции в ВКПб имелись, они и нынче существуют. Недоброжелатели, «бывшие» и прочее недобитое кулачье. Но зачем под каток бросать десятки тысяч? Хотя… сколько там лет революционная Франция устаканивалась? Если считать от взятия Бастилии до Ватерлоо, то как раз 26 годков и пройдет.

Качаю головой и откладываю опасное для советской политики расследование на потом. Покамест есть дела поважней. Сдвинуть с места экономические перемены, настроить Совмин и ЦК, затем, наконец, с помощью полученных рычагов и механизмов начать использовать в полной мере послезнание. Ведь в моей умной голове местонахождение огромных месторождений, основные вехи научного развития, а также несколько милых сердцу задумок с финансовыми махинациями. Эх, не подняться тебе вновь Грейт Британ!

Второй рычаг на моих соперников отыщет человек, с которым у меня назначена встреча. Если все слухи об этом выходце из НКВД правда, то у меня появится собственная спецслужба. Скажете, а это законно? А мне плевать! В этом мире существует только мое правильное мнение. В благословенной Америке этих служб хоть жопой ешь. А капиталисты почище нас деньги считать умеют! Мы же сосредоточили все в одном не самом эффективном монстре. Конкуренция, вот чего нам не хватает! И разноплановости. Не знаю, пойдем ли мы по пути разветвления, но новые спецслужбы у нас появится точно. Хотя вряд ли будем копировать американцев с их десятком полтора разведывательных контор. Хватит Внешней, Военной, Военно-морской разведок, Космической в перспективе, контрразведки и политического сыска, подчиненного Генеральному. Отдельное управление по борьбе с воровским миром и «цеховиками» оставлю милиции. Но подчиняться оно должно напрямую министру МВД.

Первые шаги в этом направлении я уже сделал. У Ивашутина в ближайшие недели появится аналитический отдел для работы за рубежом. Он нарочным с утра прислал примерный штат. Первые задания для него я уже приготовил. Все упирается в экономику, технологии и науку. Не зря промышленность СССР стоит первой в моих планах реформ. Наконец, я смог их оформить красиво в большой блокнот, что сейчас лежит передо мной на столе. Советский Союз пока еще не отстает глобально, но есть немало областей, где нам в ближайшие пять лет кровь из носу совершить рывок. А мы к нему не готовы.

Микроэлектроника, так необходимая для создания более совершенных компьютерных систем, радиопромышленность, двигателестроение, химия, строительство. Тьфу ты! Куда ни плюнь, везде проблемы! Про культуру труда, вообще, помолчу. Она и в двадцать первом веке хромала. И ведь отстаем мы в области, которая безмерно важная для пропаганды.

У американцев еще 30 августа 1953 года канал NBC впервые в истории режиме показал цветную передачу «Кукла, Фрэн и Олли» через стандарт NTSC. У нас регулярное цветное телевизионное вещание начнется только 1 октября 1967 года. В марте 1954 года компания Radio Corporation of America начала выпуск первых цветных телеприемников CT-100. Эти устройства имели 12-дюймовые экраны, а цена на них составляла тысяча долларов. Фирма Zenith Radio Corporation знаменита тем, что впервые создала пульт дистанционного управления в 1955 году. Беспроводной! Повторять еще нужно? Этой обжигающей повесткой я займусь сразу после Пленума. Кстати, нужен ли нас стандарт PAL- SECAM?

Сегодня с утра договорился о встрече в Днепропетровске с частью заинтересованных лиц. Щербицкий нужен мне, чтобы держать в узде украинских промышленников. Он еще не подозревает, что станет «Троянским конем» конца украинства. Поиграли и хватит! Туда же стоит дернуть Машерова. Вопрос о его утверждении на посту Первого секретаря КП Белоруссии уже решен. Мазуров мне в Москве пригодится. Деловой дядька! Вот его я, пожалуй, и посажу в комиссию МПЭ при Совмине! Чиркаю в «рабочем» блокноте. Скоро он закончится. Умные мысли приходят постепенно, как и информация от Черненко и других лиц, которым я практически каждый день выношу мозг и даю массу поручений. А ибо не отнюдь!

Вот последние из них: озадачить ГРУ поиском информации на финскую и шведскую промышленные, а также финансовые группы. Кто на самом деле управляет этими странами. Просчитать, как и где лучше там открыть фиктивные фирмы. И еще нужно глянуть, как все это правильно оформить с точки зрения местных законов. Чтобы нам потом конкуренты рейдерство не устроили. Этим мы и сами через несколько лет займемся. Как их правительства отнесутся к агрессивному холдингу из Австрии? Для продвижения своих политиков нужно время. Этому стоит поучиться у товарища Сороса. Как они лихо многоходовочку в двадцатых годах в зажравшейся Скандинавии провернул!

Именно в Австрии я планирую открытие «левых» банковских структур. А что? Нейтральная страна в самом центре Европы. Она и в будущем будет отлично служить, как «прачечная» для наших олигархов. Европейцы безумно любят русские деньги. И у них в отличие от Америки и Британии имеется возможность получения множества полезных ништяков. Вполне осуществимо даже сразу с производством. Пока мы там еще с Францией и Италией договоримся! А в этой стране имеются необходимые для нашей военной промышленности технологий, но меня больше интересует автомобильная. Еще одна болевая точка Советского Союза. В памяти всплывает информация о том, что первая в Европе масштабная сделка «газ-трубы» была заключена именно с Австрией в 1968 году. Джек пот!

Такая корова нужна самому! Наверняка сделка уже готовится. Где телефон, озадачу «Воробья» поиском. Или позвонить Голикову?

Но больше всего в Австрии меня интересует фирма Steyr-Daimler-Puch. Мы отчего-то постоянно оглядывались на германский автопром, а здесь упустили немало интересного. Как вам надежнейший автомобильный двигатель от Ферри Порше? Или совместная австрийско-советская малолитражка на основе Штейр-Puch 500? Его выпускали аж до 1972 года. Массовый автомобиль для советских трудящихся с надежным немецким мотором. А не второсортица от «Фиата»! И еще больше мне и армии будет интересен внедорожник Steyr Puch Haflinger. Модель была спроектирована специально для использования в условиях горного альпийского бездорожья. Я понимаю, что УАЗ универсален, но не везде. Да и ему «прививка» от немецкого автопрома не помашет. Я помню, что этот завод в будущем превратится в унылое гуано, уступая во всем китайцам. А здесь у нас готовый «пепелац» для пограничников и ВДВ!

«Хафлингер» к тому же активно применялся в роли носителя вооружения. Австрийская армия имела машины, вооруженные стандартным 12,7-мм пулеметом М2НВ, установленным на шкворне в центре машины, или старым американским 57-мм безоткатным противотанковым орудием М18А1. Для будущих советских мобильных сил лучше не придумаешь. Швейцарская и шведская армии вдобавок имели эти машины в роли истребителя танков, вооруженные шестью управляемыми по проводам противотанковых управляемых ракет «Бофорс Бэнтэм», стреляющими вперед, и еще шестью, стреляющими назад. Мне плевать на нашу советскую гордость. В свете предстоящих в армии преобразований нам позарез нужна такая машина. Лицензия и производство. Завод автомобильный и для двигателей. И не забываем, что взаимное сотрудничество с австрийцами позволит нашим рабочим и инженера ближе познакомиться с европейской культурой производства.

Вдобавок у них придумают не менее блестящий вездеход Pinzgauer, австрийский вариант нашей «Шишиги». Вроде как у последней некоторое время случались проблемы с двигателем. У англичан аналогом подобного вездехода выпускался знаменитый Bedford R. L. И на его базе в Южной Африке создали отличный бронетранспортер Hippo APC! Дешевая тарантайка для африканских дикарей. А мы им самые современные советские БТР поставляем. Не жирно для зулусов? Есть, о чем подумать. Жаль бронетранспортера Пандур пока даже в идее нет, как и знаменитого «Гелендваген». Можете удивляться, но любимую машину нашего будущего президента тоже изобрели австрийцы. Хотя нам по уму одних лицензий на их великолепные двигатели хватит, чтобы заткнуть зияющие дыры. Ведь Steyr-Daimler-Puch вдобавок производит грузовые автомобили. Так что «Камазы» или, как их там в текущей реальности назовут, появятся в СССР лет на десять раньше.

К тому же у австрийцев существует фирма Glock GmbH, пистолеты нам понадобятся. Мне жутко не нравится монополизм в сфере оружия. Калашников и Макаров хороши, но хотелось бы разнообразия. Ну мы еще эту проблему с военными обсудим. Как раз американцы в ближайшие годыс начнут массово использовать во Вьетнаме М 16 с новым патроном. Нашим дуболомам будет полезно изучить их опыт на предмет введения в обиход нового калибра. Но станет ли им 5.45 далеко не факт. Отмечаю в календаре встречу с нашими оружейными конструкторами.

Черт, весь март под завязку забит!

Кроме вползания в эту небольшую страну в Европе предстоит произойти немало интересного. 4 февраля генерал де Голль объявил об отказе использования доллара в международных расчётах и о переходе на единый золотой стандарт. В моей истории 9 сентября президент объявит, что Франция не считает себя связанной обязательствами перед Североатлантическим блоком. 21 февраля 1966 года Франция выйдет из военной организации НАТО, а штаб-квартира будет срочно переведена из Парижа в Брюссель. Надо будет заранее подготовить визит и предложения по экономическому сотрудничеству с французами. Кроме или взамен Фиата неплохо будет заиметь в Союзе еще один современный автомобильный завод. Ситроен или Рено? И надо активно прощупать их аэрокосмическую отрасль. Вот здесь мы как раз не нищие просители, а высокоразвитая держава. Куй железо пока горячо!

Странно, да? Вопросы экономики тесно увязаны с внешней политикой и разведкой. Но куда деваться? Не мы это придумали, не нам заканчивать. С материальной помощью бездельникам в виде европейских компартий надо что-то делать. Такую прорву валюты отправляем впустую. Что они для нас совершили в ответ полезного? А с валютой в СССР откровенно хреново, чтобы ее транжирить. Жирные нефтяные денюжки еще впереди. И я не уверен, что в этой реальности произойдет нефтяной кризис семидесятых. Буду парадоксален, но нужен ли он нам? Да, США и Европе пришлось некоторое время туго. Но они собрались, ввели жёсткую систему энергосбережения и в итоге получили профит в виде самых современных технологий. А экономика СССР долгое время оставалась жутко энергозатратной, проиграв гонку на длинную дистанцию. Сам же сказал в будущем: «Экономика должна быть экономной!» Ильич внутри меня безмерно удивился.

С Америкой мы поладим еще нескоро. Они нам кровь во Вьетнаме вряд ли забудут, как и вмешательство на их «заднем дворе». Я гадостно улыбаюсь, поглаживая руки. А оно обязательно будет! 6 марта приедет Кастро. Нефиг Че Геваре погибать в боливийских джунглях. Кубе будет отведена роль «силового тарана» мирового антиимпериалистического движения. Пусть отрабатывают вложения и содержание. В том прошлом у них появился отличный спецназ, на острове стояла станция слежения за американцами, да и в Анголе они неплохо воевали. «Длинная рука» Советского Союза! Фиделю предложение должно польстить. Не просто удачливый революционер, но вождь всемирного движения. Речи он задвигать любит и умеет. Только от них Мишу кондрашка хватит! Сам пошутил, сам посмеялся.

В целом с внешней политикой я более или менее разобрался. Во главе внимания после экономики станет армия, но с с ней чуть позднее. Пока у меня не хватит власти перетрясти мудней-обмылков из заслуженных генералов. Систему придется ломать через колено. Слишком дорого, бестолково и главное — ни к чему. Пока США ввязли минимум лет на шесть во Вьетнаме у нас есть время создать новую армию, более компактную, профессиональную и сильную. Эх, мечты, мечты! Не слишком ли я замахнулся? Брежнева в ту эпоху как раз любили за то, что тот не делал резких шагов. Умел в компромиссы и группировки. Но меня сюда послали совсем за другим! Нечего старперам сидеть на посту вечно, это прямая дорога к провалу мечты не одного поколения. Наши мудаки от власти и в будущем уроков не выучили. Госдеды это вековое проклятие России!

Похерю ли я «Разрядку»? Не знаю. По мне она обман. Обман, гигантская афера, на которую повелась советская верхушка. Потому что проиграв гонку вооружений, США начали придумывать, как использовать против нас свежее оружие: исламизм и национализм. И получилось у них это вполне успешно. Пока мы затевали асимметричный ответ на «Звездные войны» профана Рейгана, на наших задних дворах появились «чужаки». Кто там у меня первый на очереди? Национальная объединённая партия Армении, тесно сотрудничавшая с Армянской секретной армией освобождения Армении «АСАЛА», созданной взамен «Дашнакцутюн». Хорошенькое спасибо от армян за спасение от турок. Вот на их примере и посмотрим, способны ли они измениться или придется проводить тотальную русификацию национальных республик. Хотя эта тема слишком горяча для скоропалительного решения.

Поставив в блокноте жирную галочку, начинаю кропать служебную записку. После старого чекиста жду в гости Андропова. Во вторник его не будет, усылаю его в Ханой с нашей военной делегацией. Через него же передам личную записку от себя для дедушки Хо. У меня и на него есть далеко идущие планы. Ха-ха. Ребята, со мной не соскучишься!

В дверь постучался, затем вошел Рябенко:

— Генерал прибыл.

— Проси!

Встретил гостя стоя и тут же протянул для пожатия ему руку, чтобы дать понять, что вызвали «отщепенца» не для очередного разноса. Подействовало, контрразведчик тут же принял деловитый вид.

— Добрый день, Олег Михайлович. Присаживайтесь, разговор у нас будет долгий. Чаю?

Бывший руководитель советской контрразведки выглядит бодрым. Ни тени удивления на его лице. Сталинские кадры!

— Спасибо, не откажусь.

Жду, когда нам все поставят. Для подобных переговоров по моему поручению оборудовали небольшую комнату. Ничего особенного, торшер, два кресла и журнальный столик. Разве что над моим местом висит картина со Сталиным, на которой он чествует победителей. Комендант дачи, наверное, с ума сошёл, пока искал. Я всегда отслеживаю по ней реакцию гостей. У бывшего главы Второго управления КГБ она была правильной.

— Ну что же, Олег Михайлович, тянуть быка за хвост не собираюсь, — впиваюсь в генерала взглядом. — Пойдете работать на меня?

В лице тот не изменился, разве что в глазах на пару секунд появился огонек.

— Товарищ Первый секретарь, чекисты бывшими не бывают.

Машу рукой:

— Можно Леонид Ильич.

— Зачем я вам, такой?

Вопрос задан со скрытой издевкой. Я знаю, только недавно закончились проверки центрального аппарата контрразведки, полетели головы, были сделаны выводы. Комиссия КГБ по расследованию дела Носенко завершила свою работу в конце 1964 года. В ходе проверки второго главка помимо авантюры с Носенко были выявлены такие неприглядные вещи, как содержание притонов, используемых контрразведкой для сексуального шантажа иностранцев, вовлечение в половые связи с объектами вербовки гражданских лиц из числа молодых советских девушек и женщин, а также мужчин — гомосексуалистов. В терминологии западных разведывательных структур в те годы появился даже специальный термин, обозначающий женщин-соблазнительниц, работающих на органы КГБ — «ласточки». С 1950 по 1960 годы лишь из посольства США в СССР на родину было отправлено порядка 20 сотрудников. Причина спешной отправки в Штаты заключалась в том, что всех этих сотрудников пытались шантажировать снимками, на которых они были сфотографированы в момент половой связи с «ласточками».

Разумеется, взору партийной комиссии открылись и сотни фотографий порнографического характера, изготовленных в целях дальнейшего шантажа. Можно представить негодование ханжей из КПК. А кто у нас им заведовал? Генерал по итогу был освобожден от всех занимаемых постов и определен в действующий резерв. Казалось бы, полнейший провал. Зачем мне он нужен? Уход двойного агента на ту сторону. Но… этот человек имеет огромный опыт и связи. И главное, для меня — все коллеги Грибанова единодушно отмечали, что руководитель контрразведки имел авантюрный, лихой, такой Чапаевский характер. После череды блестящих успехов ему захотелось выйти на новый уровень, но не срослось. Бывает.

— Такой мне и нужен. Так что?

Этот взгляд я тренирую каждый день перед зеркалом. «Взгляд оборотня». Моментальное превращение добродушного Ильича в матерого волка, готового впиться тебе в горло. Должен заметить, что в моей настоящей биографии имеются некоторые черные пятна. В веселые девяностые особенно борзым бандюкам, что пытались наехать на фирму, прискакавшие на помощь амбалы под моим чутким руководством ломали пальцы. Да так, что человек становился инвалидом. Бить людей у недоносков уже никогда не получится. Моя «крыша» из-за подобной манеры решать дела считала меня откровенным психом. Ну был у меня пунктик такой. Поднял на человека руку — будь добр отвечать. Суровая посконная справедливость, которой не хватает нам везде. Жалеем мы людишек. И зря.

В голосе Грибанова появилась хрипотца. Все-таки нервы у человека в последнее время расшатались.

— Согласен.

А куда ему деваться? Попрут везде. Дотлевать жизнь на обочине? Если я правильно его просчитал, то не в его характере. А глава государства плохого не предложит. Лишь страшное и ужасное. Да и авантюрный момент в генерале сильнее. Дьявол, ему придется найти толкового заместителя!

— Тогда переходим к делу. Рабочее название службы «Информбюро». Подчиняется только мне. Штат пока прикидывайте сами. Действующие и бывшие сотрудники. Для начала хватит человек тридцать с обслуживающим персоналом. У всех допуск «Совершенно секретно!» Кого-то получится достать из тюрьмы

Вот этот момент «броня» была пробита. Грибанов осознал мои возможности. А мне остро нужен Судоплатов, как знаток обстановки на Западной Украине и мастер «исполнения». Но в руководители я его точно не поставлю. Слишком он был замазан кровью. И я не виню генерала, такое было проклятое время. Война, послевоенная борьба с националистами, непростая политическая обстановка. Но как консультант он будет бесценен.

— Мои полномочия?

— Обсудим. Но в рамках задач.

— А они…?

— Пока сбор информации, — я решил пояснить. — Как внутри страны, так и за рубежом. Уже есть несколько конкретных направлений. Наши союзники, некоторые из европейских стран.

— Хм, — лицо генерала вытягивается, — так это политическая разведка, Леонид Ильич!

— А вы считаете, что она партии не нужна?

Грибанов задумался. Я ведь сразу указал, что он будет ходить по тонкому льду. А куда деваться? Он соглашается:

— Ну, если вы так считаете…

— Да, считаю. Имеются некоторые тенденции, вызывающие у меня серьезные опасения. И мне не хочется привлекать сюда посторонних. Да и сами просчитайте, сколько спецслужб у нашего главного противника. У нас ведь не меньше направлений. Их необходимо диверсифицировать.

Генерал деловито кивнул:

— Когда приступать?

— Прямо сейчас. Жду через неделю примерный список штата, — загибаю пальцы. — Специалисты по контрразведке, разведчики, аналитики, технари. В ваше распоряжение будут направлены самые современные технические средства. Если потребуется, купим вам американский полиграф. О нем мы еще поговорим.

Грибанов задумался. По глазам, видно, что уже прикидывает сколько и где брать. Наконец, созрел для вопроса:

— Леонид Ильич, можно чуть конкретней о ближайших задачах?

— Внутри страны вашим объектом наблюдения станут несколько деятелей из ЦК. Меня вдобавок крайне интересуют связи вот этого человека, — показываю карточку с физиономией Пономарева Бориса Николаевича. Выходца из Коммунистического информационного бюро, которое ликвидировали после XX съезда КПСС. Именуемой некоторыми политической разведкой ВКПб. Затем отдаю ее свежеиспеченному руководителю моего Информбюро. — Хотелось бы через неделю увидеть вместо этой карточки пухлую папку.

Генерал ошеломлен, но кивает:

— Сделаем, Леонид Ильич.

— Встречу я назначу сам. И за это время мы подберем вам помещение и выделим фонды. Свободны.

Контрразведчик четко, по-военному вскочил, попрощался и отбыл. Такая дисциплина мне нравится.

Я специально выглянул в окно. Грибанов не сразу сел в машину, а несколько минут подышал свежим воздухом. Видимо, только сейчас осознал, во что влезает, но на попятную идти поздно. Иначе дальше полное забвение. Страшная судьба для деятельного человека. Раздался звонок. Это был начальник Генштаба Захаров. Просит заехать к нему послезавтра. Министр Обороны и его заместители неожиданно препятствуют ему в подготовке к нашему прямому участию во Вьетнамской операции.

«Это что еще за на фиг? Малиновский совсем офонарел⁈ Ну я ему строю внезапные учения!»

Пообещал прибыть с утра. Пришлось тут же звонить Андропову и просить его отменить поездку в Ханой. Хотя все к лучшему, у меня есть время переговорить с Громыко и расставить все точки над «I». Не нравится мне этот подхалимский поворот к Америке. Только недавно Никита на трибуне стучал туфлей и обещал их похоронить, а сейчас сами в друзья набиваемся. Затем мелькает мысль, что политика разрядки принесла нам в том будущем экономический профит. После создания в 1973 году Американо-советской торговой палаты начались внушительные инвестиции в нашу экономику. Закупались целые промышленные линии.

Было это во благо или нас просто хотели пристегнуть к себе? Да и «на экспорт высоких технологий и определенных видов товаров, как правило, двойного или военного назначения» было моментально наложено табу. Привет поправке Джексона — Вэника! И ведь ее так и не снимут спустя 50 лет. Вот оно настоящее отношение к нам со стороны «Глубинного» государства. Стоит ли тогда вообще влезать в это миротворческое дерьмо? Не проще украсть и копировать? Кого-то тормознуть с успехами или перекупить. Ну и, конечно, усиленными темпами развивать свое. А с помощью новой экономической модели существенно увеличить долю инноваций. Нефть и газ помогут нам временно насытить внутренний рынок ширпотребом, потом придет черед предприятий типа «НЭМ». Но пару пятилеток на преобразования следует запланировать.

«Кстати, кто у нас в стране занимается японским чудом?»

Снова беру в руки телефон, пододвинув к себе записную книжку. Но сначала, пожалуй, закажу чай. Зеленый, что доктор прописал.

В коридоре дежурил Медведев

— Что сегодня вечером в кинозале?

— Так, вы сами просили привезти… Такое странное название — Человек ниоткуда

Точно, запрещенный и самый странный фильм Рязанова. Но как там классно играют Анатолий Папанов, Сергей Юрский и Юрий Яковлев! Фильм гротеск!

Информация к размышлению:

В американское секретное сообщество входят:

Central Intelligence Agency — ЦРУ ;

Federal Bureau of Investigation — National Security Branch — ФБР;

National Security Agency/Central Security Service — АНБ;

Air Force Intelligence, Surveillance and Reconnaissance Agency — Разведывательное агентство ВВС;

National Geospatial-Intelligence Agency — Геопространственная разведка;

S. Drug Enforcement Administration — Орган по медикаментам и управление по борьбе с наркотиками;

National Reconnaissance Office — Управление национальной разведки и рекогносцировки;

Defense Intelligence Agency — Разведывательное управление Министерства обороны;

U. S. Navy Office of Naval Intelligence — Разведка ВМС;

Office of the Director of National Intelligence — Канцелярия директора национальной разведки;

U. S. Department of Treasury Office of Intelligence and Analysis — Разведка Казначейства США;

Department of State Bureau of Intelligence and Research — Государственное бюро разведки и исследований;

U. S. Army Intelligence and Security Command — Командный центр разведки;

United States Marine Corps — Intelligence Department Разведка Корпуса морской пехоты;

U. S. Coast Guard Intelligence — Разведка береговой охраны.

* * *

В. Ф. Д. Бобков, «КГБ и власть».

М., 1995., с. 289–291.

Дело Степана Затикяна, Акопа Степаняна и Завена Багдасаряна. Все трое обвинялись во взрыве в московском метро, 8 января 1977 г. и повлекшем человеческие жертвы 44 раненых и 7 убитых. Степан Затикян был одним из основателей НОП. Отбыв за эту свою деятельность заключение в 1968–1972 гг. был арестован на 3-м курсе Ереванского политехнического института, работал сборщиком трансформаторов на Ереванском электромеханическом заводе. Женился на сестре П. Айрикяна, имел двух маленьких детей. В 1975 г. отказался от гражданства и подал заявление на выезд из СССР. Тогда Затикян и Степанян, Багдасарян — члены нелегальной националистической партии, боровшейся против социалистического строя — решили мстить русским, неважно, кому именно: женщинам, детям, старикам — главное, русским.

А армянское руководство сделало все, чтобы скрыть от населения республики это кровавое преступление. По указанию 1-го секретаря ЦК компартии Армении Демирчана ни одна газета, выходившая на армянском языке, не опубликовала сообщения о теракте. Документальный фильм о процессе над Затикяном и его сообщниками, снятый во время заседания Верховного суда, запретили показывать даже партактиву Армении, его демонстрировали лишь в узком кругу высшего руководства". Суд был проведен в Москве. Приговор был вынесен 24 января 1979 г.: всем троим — расстрел.

* * *

Как бы то ни было, в карьере Грибанова побег Носенко поставил точку. В 1964 году реакция в Москве была крайне негативной. Первый секретарь ЦК КПСС Н. С. Хрущев заявил председателю КГБ Семичастному: «Как ты мог допустить его побег?» Семичастный предложил Хрущеву обратиться к президенту США Л. Джонсону с просьбой: «скажем, Носенко- сын министра, вот так получилось, — может, его вернут?». Хрущева, по словам председателя КГБ, «очень образно ответил, что ты вот обмазался дерьмом, ты сам и отмывайся ».

23 июня 1964 года на закрытом заседании Военной коллегии Верховного суда СССР Носенко был заочно приговорен к расстрелу.

В это время в КГБ уже шла чистка. "Комиссия КГБ по расследованию дела Носенко работала не один месяц. Проверялся весь оперативный и технический составы центрального аппарата контрразведки. Были вскрыты недостатки работы с кадрами, нарушения этических и моральных норм отдельными сотрудниками. Ряд руководителей были исключены из КПСС и уволены из органов, другие понижены в должности, несколько сот сотрудников отозвали из-за заграницы, и они стали на долгое время «невыездными». Какое-то время управление работало не в полную силу"73.

15 мая 1964 года решением Парткома КГБ при СМ СССР Грибанову, который к тому времени был награжден (кроме вышеперечисленных) 2 орденами Красного Знамени, орденом Красной Звезды, знаком «Почетного сотрудника госбезопасности» (28 декабря 1957 года «за достигнутые успехи в работе и безупречную службу»), медалями «40 лет Вооруженных Сил СССР» (1958) и «За доблестный труд», был объявлен строгий выговор с занесением в учетную карточку — «за грубые нарушения партийных принципов в работе с кадрами, за серьезные ошибки и недостатки в оперативной работе, порочный стиль в руководстве Главком, что привело тяжелым последствиям». 18 мая последовал приказ по Комитету: «За допущенные грубые нарушения партийных принципов в работе с кадрами, серьезные ошибки и недостатки в работе с агентурой, порочный стиль в руководстве Главком, приведшие к тяжелым последствиям, освободить от должности начальника 2 главного управления и обязанностей члена Коллегии КГБ при СМ СССР».

3 июня 1964 года Президиум ЦК КПСС утвердил освобождение Грибанова с занимаемых постов в КГБ с зачислением в действующий резерв по должности заместителя начальника отдела Главного управления КГБ. 6 июня приказом по КГБ он был отозван в распоряжение Управления кадров. В тот же день Совет Министров СССР освободил Грибанова от обязанностей члена Коллегии КГБ при СМ СССР.

26 августа 1964 года О. М. Грибанов, находившийся в распоряжении УК КГБ при СМ СССР, был откомандирован в распоряжение Государственного производственного комитета по среднему машиностроению СССР, с зачислением в действующий резерв КГБ. С 27 февраля 1965 года он работал заместителем директора завода № 1134 по режиму и охране Министерства среднего машиностроения СССР (оставаясь в действующем резерве КГБ по должности заместителя начальника Отдела Управления).

7 августа 1965 года в соответствии с Положением о прохождении службы генералами и адмиралами Советской Армии и Военно-Морского Флота он был уволен из органов КГБ по статье 59 п. «д» (по служебному несоответствию) в запас Советской Армии, а также лишен знака Почетного сотрудника государственной безопасности.

Тогда же решением Парткомиссии при ЦК КПСС был исключен из КПСС. В конце 80-х-начале 90-х годов Грибанов руководил фирмой по рекламе компьютеров.

Глава 18 2 марта. Секретариат ЦК. Наступление

Наверное, моя уверенная поступь, когда я торопливо вышагивал по ступенькам ЦК, производила впечатление. Попадавшиеся по пути сотрудники оборачивались, куда это несется товарищ Первый? Даже личники еле поспевали. Все-таки физкультура — штука пользительная. То ли еще будет! Брежнев мужик еще не старый, вернем тело в форму. Не дело это в шестьдесят с копейками на транквилизаторах сидеть. Чазов, кстати, крайне доволен моим «перерождением» и ставит меня всем остальным в пример. Ну и за Ильичом не заржавеет. Будет у нас в стране самый передовой кардиологический центр!

У кабинета меня дожидается Черненко и Цуканов. Сообщают последние новости. Наскоро знакомлюсь с ними уже в кресле, заказываю чай и прошу собрать Секретариат. Помимо секретарей ЦК КПСС, на заседаниях Секретариата могли присутствовать заведующие отделами ЦК КПСС, председатели Комитета партийного контроля, Центральной ревизионной комиссии КПСС, начальник Главного политического управления Советской армии и Военно-Морского Флота, главные редакторы центральных партийных изданий. В 1964−1982-х гг. обычно председательствовали на заседаниях Секретариата М. А. Суслов или А. Л. Кириленко. Но сегодня рулю парадом я и лишних «в сад».

Встречаю подошедших товарищей и успеваю перекинуться со всеми парой слов. Суслов, Демичев, Кириленко и Капитонов открыто мне улыбаются. Вальяжны, неспешны, в предвкушении. Они в курсе, что сегодня произойдет. Подгорный подошел с Кулаковым. Тот заведовал сельскохозяйственным отделом ЦК КПСС и должен был также выступить. Еще голос в мою пользу. Шелепин выглядит мрачно, излишне крепко пожимает мою руку. Хочет проверить, что я готов пойти ва-банк? Видимо, подозревает, что над ним сгущаются тучи. А не лез бы ты поперек батьки в пекло?

Устинов деловит и собран, ему не до политических интриг. Прошу его остаться после заседания на разговор. Подошли руководители отделов, люди из Совмина и Министерства сельского хозяйства. Андропов подчёркнуто уважительно поздоровался. Не он ли метит на место председателя КПК? Это власть и немалая. Или ему выгоднее держать в руках нить международных событий. Как он в том мире получил место председателя КГБ? Не помню, сейчас и не узнаешь. Внутри глухо отозвался настоящий Ильич. Что-то наверняка ведает. Но поговорить друг с другом не получится. Он умер, это я понял уже давно. Но что тогда внутри меня осталось? Или память субстанция материальная?

— Товарищи, кворум, есть, начинаем заседание, — киваю стенографистке. — Председатель Брежнев, присутствующих запишите сами. На повестке дня: Первое: вопрос о созыве очередного Пленума ЦК КПСС. Выступающий товарищ Брежнев.

Второе. Доклад товарища Суслова о ходе подготовки к пленуму.

Третье: о группе пенсионеров. Выделение дачных участков на летний период. Выступит товарищ Кириленко.

Четвертое: об оказании единовременного пособия в размерах месячного оклада первым секретарям обкоме крайкомов КПСС, — делаю паузу. — Пятое: заслушать ход расследования «Дела о прослушивании здания ЦК КПСС» от начальника Второго главного управления КГБ СССР.

После моего последнего предложения по кабинету прошел как будто вздох. Народ заёрзал на месте, Суслов нахмурился.

— Вопросы есть? Нет? Тогда начнем, товарищи.

На самом деле внутри я уже не был таким уверенным, каким казался. Все-таки заседание высшего руководящего рабочего органа ЦК КПСС провожу впервые. Но с первым вопросом повестки все было просто. Пленум фактически уже назначен, осталось лишь его утвердить. Прочитал заготовленное Черненко постановление, проголосовали единодушно. Потом подписать и отдать Константину, и машина партийного аппарата завертится без меня. Я в последние дни заметил, что документов мне стали приносить меньше. В основном самые важные. Голиков готовил компиляции из прессы, нашей и зарубежной. Александров-Агентов дайджест мировых событий. Он еще здорово удивился, услышав от меня это слово. Все считают Первого деревенщиной.

Суслов же меня откровенно поразил. С огоньком подошел к вопросу. Секретари и представители отделов ЦК аж обалдели, заслышав «частнособственнические нотки» в его докладе. Некоторые уже чиркали в блокнотах, чтобы выступить в прениях. Я отметил странный взгляд Андропова. Как будто тот застыл в нерешительности. Встрять или не стоит? И я уже знал, кто «в списке Грибанова» будет вторым. Эту шоблу из бывших коминтерновцев следует хорошенько потрясти. Лучше в подвале, с битьем ногами. Но позже. Вдруг спугнем большую рыбу.

Да и у «Ювелира» есть перспективное занятие, сейчас не полезет на рожон. Но именно его я перевербовывать не буду. Это Суслов у нас как шел, так и идет по одной четкой линии. Знай лишь подправляй и по ушам езди, да уважение выказывай. Даже не представляю, чем я, то есть Ильич ему глянулся. Характером? Бывает. Это важно, иметь рядом доброго товарища, с которым легко работать. Вот и сейчас поглядываю на него ободряюще. Мол, жги глаголом!

Не знаю, что там задумывал Никита наш Сергеевич Хрущев, но именно в сельском хозяйстве он оставил полнейший кавардак. Сталин всегда советовался с почвоведами и учеными-аграриями, когда на склоне лет поставил задачу — обеспечить продовольственную безопасность СССР. Вообще, если изучать жизнь нашего вождя, то заметно, что науку он искренне уважал. Да и многое самостоятельно изучил. Хорошая, тема, кстати, к его ползучей реабилитации. Ошибки Никита указал, даже чужих щедро в общую кучу отсыпал. Как будто не ему писал: «Уймись, дурак!» А достижения? Стерли, как и не было! И несмотря на все утверждения либералов, и при Брежневе даже части правды о Сталине не сказали. Разве что вернули на экраны в образе Главнокомандующего. Ничего себе у нас были во власти сталинисты! А ведь все начинается отсюда.

Да и сам хорош! Одна целина чего стоит! Хотели, как лучше, получилось, как всегда. Хрущевское «поднятие целины» сводилось к следующему: распашке 42 миллионов гектаров степных земель Северного Казахстана; отправке «на целину» сотен тысяч молодых людей из центральных областей РСФСР в «добровольно-принудительном» порядке; изъятию ресурсов из хозяйства остальных регионов страны в пользу КазССР. Только на целину в 1954 году «ушло» 120 тысяч из 137 тысячи произведённых в СССР тракторов и 10 тысяч из 37 тысяч комбайнов, не говоря о других сельхозмашинах и транспортных средствах.

В итоге после удачных первых лет началось катастрофическое падение урожайности, как результат бедности степных почв и пренебрежения наукой. Настоящее экологическое бедствие — пылевые бури, ставшие бичом тех мест с начала шестидесятых годов. Причиной их предсказуемо стала бездумная распашка степи, не сопровождавшаяся природоохранными мероприятиями. Еще одним минус целинных начинаний. Началось запустение российского Нечерноземья в результате оттока трудовых ресурсов и финансирования по остаточному принципу. Пожинать мы эту проблемы будем и в следующем веке.

Еще одним Хрущевским переломом стали бездумные запреты. В 1959 году правительство развернуло кампанию по борьбе с личными хозяйствами. Она привела к значительному росту поголовья государственного скота, в основном за счёт его перевода из подсобных хозяйств, но привело к нехватке кормовых культур и ударило по способности крестьян снабжать себя и рынки. Для избежания дефицита хлеба Никита использовал стратегический резерв зерна, который сократился с 13,1 миллиона тонн в 1954 году до 6,3 миллионов — в 1962. Для исправления положения стране был остро необходим хороший урожай 1963 года. Но именно 1963 году и европейскую, и азиатскую части СССР поразила засуха. В то время как регионы Среднего Поволжья и Северного Кавказа перевыполнили планы по сбору, большинству остальных было до него далеко — общий урожай зерновых оказался почти на 30 % меньше ожидаемого. Казахская ССР при плане более чем в 15 миллионов тонн собрала около 6,5 миллионов.

Более того, засуха ударила по урожаю большинства восточноевропейских стран: в Венгрии вместо ожидаемых 2,6 миллионов тонн зерновых было собрано 1,7 миллиона. Закономерным финалом стал хлебный кризис, когда зерна стало не хватать не только «братьям по мировой системе социализма», но и самому СССР. Решением проблемы стали закупки зерна у заклятых партнеров на Западе. Расплачивался Советский Союз физическим золотом, которого сталинская держава, несмотря на войну, скопила немало. Эта ситуация длилась десяток с лишним лет, до того момента, пока нефть из Сибири не обеспечили стране достаточный приток иностранной валюты для оплаты поставок зерна. То есть мы вместо станков и заводов покупаем то, что должно расти на нашей земле.

Самое смешное, что власти пытались объяснить ситуацию перекосом баланса посевов в пользу кормовых культур, но фактически их также не хватало, и это привело к чрезмерному забою скота. В магазинах исчезло мясо. Новочеркасск помните? Прямое следствие провала политики Хрущева. Честно не понимаю, как так можно руководить? А ведь созданная в 1946 году межведомственная комиссия, под руководством академиков Т. Д. Лысенко и В. С. Немчинова негативно относилась к Хрущевским предложениям. Комиссия просуществовала до 1954 года, а затем, согласно решениям мартовского пленума ЦК КПСС, ее работа была объявлена неудовлетворительной. Догадайтесь почему? Вот что прогнозировали ученые: «Распашка под пшеницу примерно 40 миллионов гектаров целинно-залежных земель, кардинально отличающихся по свойствам и требуемым методам обработки от сельхозугодий других районов СССР, приведет к хронической деградации этих земель, к негативным изменениям экологической ситуации в обширном регионе страны и, соответственно, к постоянному увеличению затрат по поддержанию плодородия целинных почв».

Суслов в начале доклада констатировал, что резервы развития народного хозяйства по экстенсивному пути окончательно исчерпаны. И давно пора повернуться лицом к селу, к его нуждам. Запас прочности у сельчан близок к критической. Намечалось списание долгов с хозяйств, снижение плана, повышение закупочных цен и привязывание их к климатическим регионам. Территориальные производственные колхозно-совхозные управления упразднялись. Восстанавливались структурные подразделения исполкомов местных Советов, ответственные за сельхозпроизводство. Колхозы могут начать брать кредит в банке самостоятельно. Колхозы и совхозы получили большую экономическую самостоятельность. Все эти предложения не вызвали отторжения у Секретариата, они смотрелись вполне разумно.

Некоторые элементы хозрасчета я оставил в программе сознательно. Надо понимать, что крестьянин по своей морали ближе всех советских людей к частной собственности. Огород, корова, собственный дом и участок. Будем выбивать её постепенно. А не «комбедовской» дурью, как Никита. Думаю, что тенденция к хозрасчету в сельском хозяйстве сохранится еще долгое время. Постепенно начнем выращивать огромные сельхозконцерны, агропромышленные монстры. Где в одном объединении сразу и производство, переработка, хранение и логистика. Даже торговля через фирменные магазины. Сельчанам искусственный товарный дефицит, когда лучший товар припрятывается «для своих», невыгоден. Они живут с оборота. Вырастил — продал или переработал в консервы, соки, крупу. Потому отдельной строкой Суслов по моему указанию внес в планы развитие подобных предприятий. Чтобы линии консервации, производства соков, переработки зерна пошли в село сплошным потоком. Так, совсем забыл про Тетрапак! Упаковки под соки, нектары и детское питание здорово облегчат нам жизнь. Делаю галочку — позвонить сегодня во Внешторг.

По моей ж просьбе в планы прибавили пункты по районированию. Негоже в неподходящих районах выращивать негодные по климату зерновые культуры, особенно во многих областях Нечерноземья. Овощи, молочный скот, вот что должно выращивать и разводить около крупных городов наши сельчане. Если город неподалеку, то можно организовать молочное производство и поставить логистику. Черт, тут мы упираемся в дороги. Как раз в РСФСР с ними беда. Отдельно внесли постановление о развитии льноводства и увеличении посевов. В заметках у меня отмечен поиск ученых, что смогут использовать лен вместо хлопка в производстве пороха и взрывчатки. Да и одежда с постельным бельем изо льна замечательные. Но с этими вопросами я еще буду разбираться отдельно. И никто ими особо не удивится. Внимание Брежнева к сельскому хозяйству общеизвестно. Странно, что в той эпохе он не довел дело до конца. Первые шаги получились успешными.

Проблемы на заседании начались, когда Суслов упомянул о снятии ограничений с личных подсобных хозяйств, введенных при Н. С. Хрущеве. По проекту нового Устава колхозов тот закрепил хозяйственную самостоятельность колхозов, сохранил за колхозниками право на подсобное хозяйство, приусадебный участок и личный скот, и птицу. Вот тут некоторые товарищи возбудились. Я уже готовился поспешить на помощь Михаилу, но он тут же начал срезать слишком ретивых партийцев коронными цитатами из Ленина и ведущих экономистов сталинской эпохи. Отлично подготовился, коллега!

«А строй цивилизованных кооператоров при общественной собственности на средства производства, при классовой победе пролетариата над буржуазией — это есть строй социализма» — говорил Ленин.

И особенно Суслов напирал на временность этих мер. Пока колхозы и совхозы не встанут на ноги. Но город надо кормить уже сейчас. Но какова все же инерция! Хрущевские залихватские лозунги о скорой победе коммунизма, не подкреплённые ничем, до сих пор в умах даже таких высокопоставленных деятелей. Хотя признаемся честно: я отлично понимал, что приусадебные хозяйства — это надолго. Отнять свое у крестьянина до конца даже коммунарам из продразверстки не удавалось. Силен инстинкт выживания у человека с земли. И ничем его не перешибешь. А если не можешь, то возглавь! Я не стал в открытую говорить, что неплохо бы наладить снабжение колхозников комбикормами, усилить потребкооперацию, а еще лучше создать товарищества по сбыту продукции. Вот так назвать роднее для русского уха, чем «Кооператив». Но это надо с Совмином решать. Пленум даст мне в руки карт-бланш и уже никто после не рыпнется против.

Мы все-таки государство крестьян и рабочих!

Заседавшие, заметив, что я не задаю вопросов докладчику, приутихли и задумались. Значит, такова политика Первого. Он лучше их в сельском хозяйстве разбирается. Проект приняли единогласно. Также быстро пробежались по другим пунктам. Если мне еще понятно по дачам, то зачем нужны выплаты, нет. Ильич, такая сволочь, помалкивает. А как возбудился, услышав про Целину. Это ведь под его руководством накуролесили, а потому позже не критиковали, спрятав под сукно. Но что было, то было. Из песни, как говорится, слов не выбросишь.

И я уверен, что у нас с селом получится задать перелом. Послезнание работает. А как пойдут первые успехи, так уже никто не посмеет ставить мне палки в колеса, когда пойдут более ядреные решения. Но их будет неплохо обкатать на какой-нибудь небольшой территории. Так что товарищ Машеров, приготовьтесь усиленно работать. Литву мы тоже пристегнём. Как вам в перспективе Белорусо-Литовская ССР? Ведь когда-то они были единым государством. И литвинами обзывали русских, что жили на той территории. А вовсе не жемайтов. С другими прибалтами разберемся позже. Но курс на русификацию будет жёстким и беспрекословным. Не желаете по-хорошему, растворитесь в нас. Тем более что балты и славяне разошлись последними из индоевропейцев. Фактически один народ! Ха-ха. Жаль такого уровня развития генетики еще нет.

Генерал-лейтенант выглядел откровенно бледно, в показаниях путался и не замечал в глазах партийных бонз ни капли сочувствия. Еще бы, в самом центре ЦК КПСС найти такое! Банников точно не имел никакого отношения к прослушке, но контрразведку возглавляет сейчас именно он. И все мероприятия по слежке в стране были в его ведении. В том числе техническими средствами. В архивах генерал также ничего не обнаружил. Но секретари ЦК уже почуяли кровь, и вопрос становились все более жёсткими. Даже Шелепин, понимая, что это подлый удар в сторону его протеже Семичастного, помалкивал, все более мрачнея. Я же пока не подсуживал, наблюдая и чиркая в блокноте.

В какой-то момент все остановились и посмотрели на меня. С чего бы это Первый сидит и помалкивает? Атмосфера в кабинете начала сгущаться. Черт дери, скорее бы переехать в Кремль!

— Товарищи, налицо самое настоящее преступление. Несмотря на прямое указание, наши органы, — это слово ядовито выплюнул, — вместо поиска врагов Советского Союза посмели подслушивать высшие органы партии. Как вы все знаете, — а знали не все, только доверенные лица, — подслушивающие устройства были установлены и на моей даче.

Гром грянул. Лица присутствующих раскрылись в изумлении. Если так смеют поступать с Первым, то они вообще черви навозные. Шелепин еще больше побледнел. Видимо, понял, что уйти непобитым не удастся. Кстати, опять как будто около него образовалось пустое пространство. Опытные зубры почуяли, куда ветер дует. Затаились и ждали, что предпримет вожак. Лишь Суслов заметил:

— Полнейшее безобразие!

Затем я молча протянул товарищам папку из досье Ивашутина. Они также молча передавали её друг другу. Затем она оказалась у Банникова. На нем лица не стало. Он не в курсе, кто передали контрразведке материал, и совершенно не догадывался, что о предателях известно мне. Молчание прервал Суслов, показательно ослабив галстук, он произнес:

— Это уже ни в какие ворота… Гражданин генерал, вы кому, вообще служите?

Мне было приятно наблюдать застывшие лица соратников. Такое показательное избиение чекистов в здании ЦК говорило о многом. Как и папка с горячим материалом, оказавшаяся почему-то в руках Первого. Что он еще знает?

Я не кричал, не бился в истерике, просто тихо попросил у Секретариата создать комиссию по расследованию. Возглавлять её предложил Михаилу. Тот охотно, даже радостно кивнул. Раз ему доверили такое дело, то он точно второй человек в партии! Первым Суслов по каким-то причинам быть не стремился. Роль «серого кардинала» с огромными полномочиями его вполне устраивала. А я своими действиями прямо прокладывал ему дорогу. Безо всяких предварительных условий. Как будто безмерно доверял. Даже такой хитрый лис в итоге «потек». Ох, чую писец настанет кое-кому в КГБ! Банников уже осознал, что просто снятием с должности не обойдется. Партии нужна кровь! Как бы не застрелился бедолага.

Дальше мой ход. Наклоняюсь и внимательно рассматриваю всех по очереди. Народ мнется, и галстуки сразу тесными становятся, и ворот рубашки режет и пузо мешает. Занервничали голубчики!

— Товарищи, а не пора ли нам подумать о дальнейшем реформировании органов безопасности? Например, отделить внешнюю разведку от контрразведки для повышения эффективности. И оформить отдельной службой охрану первых лиц государства и партии. Кто за то, чтобы создать рабочую комиссию во главе с товарищем Брежневым? Я, в свою очередь, подготовлю проект постановления для Президиума.

Народу деваться было некуда. Раз пошла такая пьянка, режь последний огурец! Да и моя идея с отдельной службой вместо Девятки и ряда технических отделов многим в свете последних событий понравилась. Проголосовали единогласно. Даже Шелепин тянул руку выше всех. Остался завершающий гвоздь в крышку гроба:

— А вам гражданин Банников я рекомендую разоружиться перед партией. На этом заседание объявляю закрытым.

Генерал вышел на полусогнутых, секретари молча переваривали фразу, жестко отдающую тридцатыми. Шелепин поспешил скрыться. За ним уже наблюдают приставленные люди. Суслов смотрит на меня, как будто в первый раз увидел. Я кивнул в ответ, того аж передернуло. Ничего, переживут!

— Товарищ Устинов, а вас я попрошу остаться.

Внутренний я гадостно потирает руки. Свершилось! Наступление началось! И хрен кто меня уже остановит!

Информация к сведению:

Вот что говорил член-корреспондент РАН, директор Института степи Уральского отделения РАН Александр Чибилев:

После смены руководства страны весной 1953 года травопольная система земледелия была сперва раскритикована, а затем даже запрещена. Более того, власти предписали впредь не ухаживать за лесозащитными полосами, созданными в 1948−53 годах и позволившими предотвратить во многих регионах опустынивание, засоление почв, снижение их естественного плодородия. Страна начала невиданную в истории цивилизации скоропалительную распашку целинных степей и лесостепных земель. Такая аграрная политика стала роковой…

Академик РАН и РАСХН Сергей Бобышев, оказался категоричным:

— Целина была третьим сильным ударом, добивающим русскую деревню после жертв коллективизации и войны. Резкий отток трудоспособного, квалифицированного и молодого населения из русской деревни и принудительное перераспределение материально-технических ресурсов в пользу новых сельхозрегионов, которым предписали любой ценой стать «рекордсменами» по урожайности пшеницы, привели к деградации сельского хозяйства в центральной и северной части России.

Упразднение МТС и приказ колхозам выкупить сельскохозяйственную технику (цены на неё назначались высокие) обернулись негативными последствиями. «На выкуп техники колхозам пришлось потратить всё накопления, которые остались за 1954–1956 гг., что ухудшило их финансовое положение. Также коллективные хозяйства не имели средств, чтобы сразу создать соответствующую базу для хранения и обслуживания техники. К тому же они не имели соответствующих технических специалистов. Не могли они и массово привлечь бывших работников МТС. Государство могло позволить платить работникам машинно-тракторных станций большую зарплату, чем колхозы. Поэтому большинство рабочих стало искать себе более выгодные ниши и нашли себе другое применение. В результате многие машины без соответствующего обслуживания быстро превратились в металлолом. Сплошные убытки. Это был сильный удар по экономическому потенциалу советской деревни».

Дело не ограничивалось ликвидацией МТС. Хрущевым была развёрнута кампания по укрупнению совхозов и колхозов. В результате их численность уменьшилась с 83 тысяч до 45 тысяч. Кроме того, Никита Хрущёв развернул кампанию по укрупнению колхозов и совхозов. Их число сократили с 83 тыс. до 45 тыс. Словом, Н. С. Хрущёв планировал «реализовать свой старый проект по созданию 'агрогородов»«. Итогом данной практики стало формирование гигантских неуправляемых хозяйств, включавших в себя 'десятки деревень». Наблюдалось перерождения руководства «агрогородов» в продовольственно-сбытовую «мафию», диктующую властным структурам свои условия, в том числе объемы поставок и уровень цен. В конечном итоге, данные объединения фактически получили возможность продавать продукцию на городских рынках по завышенным ценам.

Реализация проекта по созданию агрогородов требовала крупных капиталовложений, которые отсутствовали у колхозов (они «потратили последние средства на выкуп техники»). В результате данная идея потерпела фиаско. Так, к середине 1980-х годов более 60% совхозов, созданных в 1960−1970-ые годы в Нечерноземье, оказались убыточными.

Ущербный характер носила и ценовая политика. «Минимальные закупочные цены на сельхозпродукцию государство устанавливало именно в Нечерноземье РСФСР. Такую политику вели с конца 1950 годов и до конца СССР. В результате национальные республики Закавказья и Средней Азии получили дополнительный канал стимулирования и денежной поддержки».

Другим действием Хрущёва, нанёсшим удар по сельскому хозяйству, была политика по ликвидации «неперспективных» деревень, начавшаяся в 1958 году. Внезапно тысячи процветающие деревни СССР были объявлены нерентабельными и в кратчайшие сроки упразднены. Власти спускали распоряжения по поиску «неперспективных» деревень. В статье справедливо отмечено, что данные шаги вполне сопоставимы с современной практикой т. н. «реформаторов», политика которых направлена на «сселение жителей из мелких сел в крупные и сосредоточение в них основной части населения, производственных и социально-бытовых объектов». Всё это осуществляется под флагом «оптимизации» сельских поликлиник, учебных учреждений.

Упразднение «неперспективных» деревень осуществлялось в директивном порядке, без учета желания самих жителей сёл. Попадание села в «чёрный» список означало прекращение в нем какого-либо строительства, закрытие магазинов, школ, клубов, ликвидацию автобусных маршрутов. Подавляющее большинство людей переселялось не в «определённые для них населенные пункты», а «в районные центры, города, другие регионы страны». В результате наблюдалось активное запустение сёл и хуторов. Так, количество сельских поселений в Сибири за 1959 — 1979 гг… уменьшилось в 2 раза (с 31 тыс. до 15 тыс.). Значительно уменьшилась численность малых сел и «всей поселенческой сети».

Смысловая вкладка:

Бовин А. Е. «ХХ век как жизнь. Воспоминания»

Спорили долго. Иногда казалось, что Брежнев склоняется к «потребительскому подходу», к ускоренному росту знаменитой группы «Б» (товары народного потребления). Иногда он снова оказывался в плену традиции (ускоренное развитие группы «А»). В тексте сказано: «Все это, вместе взятое, позволяет оценить девятую пятилетку как значительное продвижение по пути к высшей цели экономической политики партии — росту благосостояния народа». Брежнев комментирует: «Получается, что вся наша экономическая политика только и состоит вроде в том, что мы повышаем благосостояние людей. Внутренняя политика определяет и оборонную мощь страны, и многие другие факторы. А здесь сведено к росту благосостояния народа… Может быть, еще раз подумать?»

Или другой вариант. Рассуждая о необходимости повышения уровня жизни, мы написали: «Здесь проходит главный фронт борьбы за коммунизм». Брежнев сомневается: «Я не могу сказать, что это неправильно, но обращаю внимание, нужно ли нам так говорить. Трудность в том, что никто не дал ясного тезиса или формулы, что такое коммунизм, коммунистическое общество. Тут и идеология, и целый ряд других вещей. Поэтому я очень осторожен в отношении слов: „проходит главный фронт борьбы за коммунизм “. Может быть, сказать по-другому: „Здесь, товарищи, проходит один из решающих участков нашей политики…“».

Конечно же «не хлебом единым…». И в этом всеобщем, всемирном смысле Брежнев прав. Но съезд, политика партии привязаны к конкретным историческим обстоятельствам. Равномерно распределяемая бедность выдвигала проблему «хлеба» на первый план. Брежнев интуитивно чувствовал это, но вряд ли понимал. Иначе не ограничился бы полумерами типа «продовольственной программы».

Что же касается XXV съезда, вышли из положения формулировочным способом. «Высшая цель»: подъем материального и культурного уровня жизни народа. «Основная задача»: повышение благосостояния советских людей. «Стержень стратегии»: нарастание экономической мощи страны. Постепенно группа «А» снижала свой «рейтинг», и все-таки начальство продолжало мыслить тоннами стали или нефти, а не количеством легковых автомобилей или холодильников.

В феврале 1976 года, как раз, когда будет работать XXV съезд, исполнится 20 лет со дня XX съезда КПСС. Мы предложили сказать об этом в докладе. Брежнев не возражал. Никто кроме Ф. Д. Кулакова из членов и кандидатов не возражал.

Глава 19 3 марта. Москва. Знаменка 14. Генеральные учения

Разминались с утреца уже вчетвером. Ребята из охраны выпросили у корейца дополнительные посохи и увлеченно изучали приемы. Это ведь не только тренировочный шест, но и довольно эффективное оружие близкого боя. Я попросил Кима показать несколько боевых приемов. Тот поначалу отбрыкивался, мол, запрещено. Но уговорил. Я, ха-ха, умею. Валера, получив от меня пару чувствительных ударов, быстро одумался и начал заниматься с нами всерьез. «Боевой монах». В итоге озадачились созданием защиты для тела. Не дело Первому с синяками ходить. А с виду палка и палка. Но даже с таким весом ею проломить башку или поломать кости, как два пальца… «Длинная рука» всегда лучше просто руки.

Вдобавок на днях я озадачил Рябенко поиском предприятия, способного создать так называемый «Бронещит» в виде обычного раскладного «дипломата» с листами брони. Начальник моей охраны моментально оценил предложенное новшество и поехал искать контору. Я же, в свою очередь, внес её в длиннющий список мест, что необходимо в ближайшие месяцы усиленно «прокачать». Советский Союз на самом деле еще не отстает от коллективного «Запада» на порядки. Кое-где мы их и вовсе опережаем, где-то идем вровень. И эту планку надо в ближайшие годы поддержать во что бы то ни стало. В будущем такая стратегия будет называться «Создание центров опережающего развития». Но ведь подобным «центром» может стать, и целая отрасль? С моим послезнанием определить узкие места нашей экономики не такая уж проблема. Осталось их обозначить конкретно и создать условия для их ускоренного развития. Почему так не поступили в том прошлом, для меня загадка. Ведь получилось же в тридцатые годы, да и в сороковые с Атомным и Ракетными проектами!

Нынче мы богаче и можем действовать не такими людоедскими методами. Нельзя строить светлое будущее на крови и гневе. И так уже накосячили! У нас умная и образованная молодёжь за прошедшие десятилетия, надо дать ей шанс создать успешную державу. А не задвигать в угол, провоцируя неформальные посиделки антисоветского толка. В ближайшее время в моих планах пересмотреть так называемые «Запрещённые фильмы» и плотно пообщаться с творческой интеллигенцией. Откуда в ней взялась будущая антисоветская направленность? Что движет талантами шестидесятых? Понимаю, что фрондерство у молодежи в крови, но энтузиазм лучше использовать в интересах страны. Наши власть в моем времени не смогли понять и принять это поколение «Оттепели». Пытались крайне убого играть в идеологию, слишком смелых пугать органами. Итог мы знаем. Опасней антисоветчиков было не придумать. Своими же руками создали «Пятую колонну».

Долбанные идиоты!

Но вернемся к нашим «баранам». Сегодня мой день посвящен людям военным и проблемам задуманных мной новшеств в армии. И начать я планирую с введения современной униформы, тотального изменения отношения к солдату. В частности, к его защите. Почему у наших госдедов от обороны абсолютно «золотопогонные» отношения к рядовому составу? Откуда это барство взялось. Даже расстрелы тридцатых ничего не поменяли. И в Великую Отечественную командующие бросали своих подчиненных целыми армиями. Вспомним трагедию Севастополя и сбежавшее оттуда трусливое командование. Да и в будущем не лучше.

Советский генералитет, к своему огромному удивлению, завязнув по уши в Афганистане, осознал, что его доктрина массовой и дешевой армии не работает. Боевые действия в этой горной стране велись малыми группами, в которых каждый солдат и его воинские умения были важны. Как и его техническое снаряжение и защита. Про боевую технику пока помолчим, этим дубам сложно втолковать логическое без примеров. Прежде всего последим историю бронезащиты на чужих ошибках. Благо возможность пока имеется.

Начало широкого применения противоосколочных бронежилетов относят к периоду войны в Корее. Американцы там начали активно использовать многослойную нейлоновую ткань, создав бронежилет для морской пехоты M1951 USMC Armored Vest. Кстати, французы во Вьетнаме как-то попросили у американцев поставку сих броников для себя любимых. 27 апреля 1954 года доставленные из США тюки с бронежилетами были сброшены с самолётов прямо над Дьенбьенфу. Уже во Вьетнаме в шестидесятые стандартным жилетом для американцев станет противоосколочный нейлоновый жилет M-69 Fragmentation Protective Body Armor массой 3,85 кг. Тогда же они изобретут керамико-пластиковую комбинированную броню для экипажей вертолётов. Как говорится, жить захочешь, и не так завертишься. А каждый убитый американский солдат больно лупил тамошних политиков по заднице.

У нас же первый массовый бронежилет 6Б2 был разработан только к началу 1980 года в порядке личной инициативы сотрудником «ВНИИ Стали» Юрием Германовичем Ивлиевым. Созданный еще в 1954 году по заданию ГРАУ бронежилет 6Б1 в массовое производство так и не пошёл. То есть советский солдат, по мнению наших, лампасников недостоин защиты. Еще один тяжелый камень в их огород. Созданию бронежилета предшествовала разработка уникальной ткани ТСВМ ДЖ-1 из во много раз превышающего прочность стали синтетического волокна, созданного на предприятии ВНИПИ искусственного волокна.

Оно было похоже на кевлар, изобретенный в 1964 году специалистом компании Du Pont Стефани Кволек. Ткань, которая использовалась в советском бронежилете, имела два существенных отличия от ткани, применявшейся в американском бронежилете. Советская ткань была менее плотна. Это отражалось на количестве ее слоев, которое обеспечивало тот или иной класс защиты. Если советский бронежилет имел пакет из 30 слоев, то аналогичный по классу американский бронежилет — 14–16 слоев.

Ткань производилась по технологии, отличной от технологии, применяемой на Западе — вместо смазки нитей маслом, произведенным из нефти, нити советской ткани смазывались маслом, полученным на основе кокосового масла. Смазка кокосовым маслом арамидных волокон — это процесс, используемый японской химической компанией Teijin. Интересно, наши купили или свистнули данную технологию? Уже и не узнаешь.

Потому перед тем, как отправить Рябенко на розыск искомого учреждения, я чиркнул и отдал в конверте несколько формул. Моя фирма в девяностых специализировалась на ароматических добавках и красителях. Помните эпоху «Юпи — просто добавь воды!» Да и специальность моя отчасти была связаны с химией. Потому некоторые вещи меня профессионально интересовали. Не уверен, что по памяти изобразил правильно, но хотя бы пинок в нужном направлении нашим спецам дал.

Начальник охраны наверняка подумает на мои связи в разведке. Он же видел на даче Ивашутина, да и недавнего гостя сам искал. Так что кевлар у нас появится раньше, как и керамический композит. К тому же материалы особой прочности могут найти широкое применение на гражданке — их используют в изготовлении спортивных товаров, рыболовной лески, шнуров, для армирования оптоволоконных кабелей и автомобильных шин. Считайте эти формулы первым моим практическим вкладом в социалистическое прогрессорство. Не считая внимательного изучения географических карт на предмет определения еще не найденных месторождений. Вот здесь здорово пригодится советская привычка к секретности. Тебе дали координаты и лучше помалкивай!

Но отдать в руки местных вундервафлю из будущего мало, следует еще ввести её в производство и выпустить. С химпромом у нас пока засада. Не зря 7 мая 1958 года состоялся Пленум ЦК КПСС, принявший постановление «Об ускорении развития химической промышленности и особенно производства синтетических материалов и изделий из них для удовлетворения потребностей населения и нужд народного хозяйства». Предусматривалось строительство и реконструкция 257 предприятий за 1958–1965 гг., в том числе: возведение под ключ 120 новых предприятий. Как раз сейчас в Поволжье самыми высокими в стране темпами развивается Химпром. Этот регион будет специализироваться на выпуске продуктов переработки горно-химического и углеводородного сырья. А ведь и в Белоруссии активно развивают, как производство удобрений, так и пластических масс и синтетические смолы. Так что найдем, где производить. На оборонку точно фонды выделят! А я уж позже постараюсь, чтобы новые материалы ушли и в другие отрасли народного хозяйства. Да и на экспорт. Не все же нам сырьем торговать.

Пока же, сытно позавтракав, тянусь к телефону.

— Ну как там народ в нашем террариуме?

Черненко молча некоторое время переваривал мою черную шутку юмора. Судя по тону она ему не очень понравилась. Но мне не до политесов.

— Ваша скромная речь произвела на работников ЦК неизгладимое впечатление. Весь вечер шушукались.

«Это что же гнида слила мою фразу о 'разоружении перед партией»?

— Ты примечай пока, кто как себя ведет. Хорошо?

Снова молчок, потом осторожный вопрос тихим тоном:

— Леонид Ильич, вы не перебарщиваете с намеком на репрессии?

Успокаиваю соратника:

— О тридцатых годах можно смело забыть, Константин. Фарш обратно не провернуть, да и не требуется. Но напомнить некоторым товарищам о партийной дисциплине все равно необходимо. Как нам прожить без контроля?

— Совершенно с вами согласен. Когда ждать?

— Я сейчас в Министерство обороны еду, но другим об этом знать необязательно. Сколько там пробуду, не в курсе. Если что срочное, найди меня через ребят Рябенко.

Кладу трубку. Мобильная связь в машинах охраны есть, но неплохо бы придумать и носимую с собой трубку. Пусть хоть размером с кирпич. Кстати, а у тех ребят с военной выправкой, что всегда с нашей компанией, какая связь? Систему централизованного управления ядерным оружием «Казбек» создадут только в 1982 году. Брежнев её так и не увидит, заболеет. В итоге первым советским руководителем, за которым закрепили человека с «ядерным чемоданчиком», стал Константин Черненко. Первым министром обороны, которому передали ядерный чемоданчик, стал Дмитрий Устинов, а первым начальником Генерального штаба — Николай Огарков. Вес ядерного чемодана составляет около 15 килограммов, так что его будут носить специально подготовленные люди. И злые языки утверждают, что именно Раиса Максимовна Горбачева ввела моду на форму военно-морских сил. Скорее всего типичное копирование американской традиции, ведь значительное количество ядерных ракет США находится именно на подводных лодках их ВМФ.

Разработку будущей системы гарантированного ответного удара «Периметр» начали по секретному решению руководства СССР в августе 1974 года. На ключевых испытаниях в ноябре 1984 года стартовавшая из-под Полоцка 15А11 вышла на высоту около 4 километров и передала сигнал на шахту с межконтинентальной баллистической ракетой Р-36М под Байконуром. Та, в свою очередь, стартовала и поразила условную цель на полигоне Кура на Камчатке. Испытания признали успешными. Система «Периметр» заступила на боевое дежурство в январе 1985 года, когда перспектива открытой ядерной войны между СССР и США выглядела до опасного реальной.

Какой алгоритм действий работает сейчас? Память реципиента молчит. Но мне удалось вытянуть потихоньку из Рябенко сведения о том, что в случае «угрожаемого периода» я должен экстренно прибыть на командный пункт. И ближайший находится под Москвой. Привет «Метро 2»! Оно живее всех живых и как раз предназначено для подобного сценария событий. Надо бы подробней узнать об этом алгоритме, вот как раз в министерстве обороны и поинтересуюсь их взглядом на проблему. Заодно проведем учения. Умом понимаю, что никто не начнет «последние вооруженный конфликт человечества», но лучше быть готовым ко всему. Во всяком случае вороги должны знать, что умрут вместе с нами.

«Мы как мученики попадём в рай, а они просто сдохнут!»

Мы едем на Знаменку 14. Массивное пятиэтажное здание Министерства Обороны СССР с колоннами в стиле «классики» и барельефами заметно издалека. Меня завезли во двор министерства, потому заходил в здание не через парадную дверь. Но я так сам попросил, чем вызвал некоторый переполох у дежурного офицера. С одной стороны, не пустить целого генерал-лейтенанта, да еще Первого секретаря ЦК КПСС он не может. С другой… вход служебный только по удостоверениям. Рябенко оперативно решил вопрос вызовом вышестоящего командира. Полковник тут же взял во фрунт, взглядом обозначив бедолаге лейтенанту будущие кары. Потому я показательно похвалил дежурного за службу и величественно прошествовал дальше.

А неплохо в Арбатском военном округе устроились! Широченные лестницы, ковры, длинные коридоры, помпезная лепнина, картины, барельефы, бронзовые таблички на дверях. За чей счет банкет? Необходимо ли нам такое показушное имперское великолепие? Но если подумать, мы и есть Империя, вторая сверхдержава мира. Что бы там кто ни говорил впоследствии, но по военной и экономической мощи соперником нам является на планете лишь одна держава. И стоит ли её догонять во всем, даже не знаю. Сами рухнут, без нашей помощи. Вернее, мы поможем, но иначе, чем в том мире. Мягкой и крайне вредной силой. Так что имеем право на некоторый лоск.

Но эффект до предела насыщенной помпезности невольно давит на мою психику с неожиданной стороны. Начинаешь понимать, насколько в «фанфарной» обстановке далеки здешние генералы от нижестоящих войск. Да любого годного офицера сюда сунь, через некоторое время словит «головокружение от успехов». Наверное, в такой же эйфории в своем бункере Гитлер передвигал фишки с названиями дивизий, от которых на самом деле оставались рожка да ножки. Отрыв от реальности опасен, в том числе и для меня. Внезапно торможу на площадке лестницы, личники вокруг тут же сгруппировались. Рябенко их в последнее время усиленно натаскивал. Внял моим предложениям изучить зарубежный опыт. Человек я более резкий, чем настоящий Ильич. Потому могу ожидать от кого-нибудь неприятностей.

Но нечаянная и чрезвычайно важная мысль так пронзила меня, что остановиться точно стоило. Вот я старый дурак! А что я знаю о своей стране, о её жителях? Что мне суют ежедневно? Официальную хронику, где врут, как дышат? Статистику? Так и та наверняка лжива или хитро крутит цифрами. Не здесь ли настоящая причина пробуксовки всех реформ, в том числе и Косыгинской? Где мы могли набрать крупицы информации? Из воспоминаний старперов с форумов, посвящённых СССР? Из крайне циничные и желчных мемуаров богемы? Чем дышит народ моей страны? Есть в в Союзе советской такая наука, как социология или её, так и считают буржуйской наймиткой? В памяти всплывает знаковая фамилия — Заславская.

Её «Новосибирский манифест» — доклад, который она сделала в 1983 году на научном семинаре в Новосибирске буквально потряс устои советской власти. Хоть небожители и постарались впоследствии замолчать это событие, но манифест ушел в люди. Основатель и лидер новосибирской экономико-социологической научной школы заявила тогда во всеуслышание о бесперспективности существовавшего хозяйственного механизма. В докладе был сделан четкий вывод о необходимости кардинальной перестройки социально-экономических отношений. Поэтому эти идиоты из партноменклатуры сразу его засекретили.

Говорите: «Мы не знаем страны, в которой живем»? А хотите на самом деле узнать? Сволочи, зла на них не хватает! Так, подожди, Заславская сейчас еще должны работать в Москве, конкретно в Институте экономики РАН. Достаю из кармана пальто «Рабочую» и делаю запись. Целый институт Татьяне Ивановне отдам, лишь бы искала! Насколько помню её концепция социальных механизмов функционирования и развития экономики, учитывающая потребности, интересы, отношение к труду работников и прочие факторы, стала базовой для ряда социологических школ. Будет у нас в СССР наука, социология!

Двигаю широким шагом дальше, всякую мелочь вроде майоров и полковников игнорирую. Бедолаги жмутся вдоль стен, стараясь не отсвечивать. Моя морда лица уже общеизвестна. А вот встреченных лампасников окидываю «Волчьим» взглядом. Чтобы жизнь медом не казалось! Откуда у меня такое отношение к генералам? Ах да, девяностые: кровавейший новогодний штурм Грозного, тупейшее «Полком возьму», затем едва непросранная по причине плохой разведки кампания 08.08.08. Про дальнейшее и говорить не хочется. Сначала заключенное по требованию олигархов странное перемирие, затем кровавый кошмар, убивающий два славянских народа. Новиопия и госдеды показали себя во всей красе. Такого откровенного людоедства даже мясники в Отечественную не всегда такое позволяли. Так что отставить личное отношение, воздадим по делам их!

Адъютант Малиновского бледен, глаза лихорадочно блестят. Я же им, как снег на голову свалился и начал сразу права качать. Не привыкли в Минобороны к такому невежливому обхождению.

— Еще раз спрашиваю, где министр обороны?

— Он… он, — голова полковника поникла, — вне досягаемости, товарищ Первый секретарь.

Ну хоть честно! Оборачиваюсь, Захаров и Ивашутин прибыли вовремя. Морды лица застывшие. Делают вид, что оказались здесь случайно. Так, мимо проходили. Мне же и разыгрывать ничего не надо. Как так, министра обороны ядерного государства, принимающего вместе со мной решение об ударе ядерным оружием по противнику, не могут найти.

— Что значит, вне зоны связи? — не кричу, командую спокойно. — Найти и доставить немедленно. Хоть под дулом пистолета. Здесь есть кто-то из его заместителей?

— Сию минуту!

До чего услужливый ординарец! Поворачиваюсь к Захарову, тот кивает на дверь.

— Леонид Ильич, мы можем подождать в зале для совещаний. Там и связь есть.

— Тогда чаю нам туда и покрепче!

Совсем не то я желал увидеть в этом здании. Вместо рабочего кабинета помпезное помещение, ладно хоть стол огромный, есть куда поместить карты. Что один из телохранителей тут же и делает. Я же абсолютно экспромтом несу лютую ахинею.

— Слушайте мою вводную, товарищи офицеры. Проливы из Черного моря закрыты. Враг готовит нападение на военно-морскую базу Севастополь и танковый удар через Батуми в Грузию.

Собравшиеся в зале генералы так и зависли на месте. Смешно за ними наблюдать. Захаров тщательно прячет улыбку.

— Товарищ Первый секретарь, они до конца не понимают.

— А чего тут понимать! Как главнокомандующий я провожу внезапную проверку боеготовности в виде командно-штабных учений. Здесь есть заместители министра обороны? Кто может взять на себя руководство действиями кроме маршала Захарова. Его самолет по сценарию учений сбит, погиб и министр обороны.

Последние слова я густо смазал сарказмом. Вперед вышел бравый генерал и представился:

— Генерал-полковник Повалий, Начальник Главного оперативного управления Генерального штаба Вооружённых Сил.

Киваю:

— Вот вам и флаг в руки, товарищ генерал.

Вперед вытащили еще одного лампасника, лицо знакомо. Тот невнятно рапортует:

— Маршал Советского Союза Баграмян. Начальник Тыла Вооружённых Сил СССР.

Прикидываю. По званию он выше. И в историю уже вошел. Взять хотя бы недавний ракетный кризис на Кубе. «Анадырь» — кодовое название секретной операции по скрытной доставке и размещению на острове Куба в 1962 году армейских боевых частей и подразделений, имевших на вооружении атомное оружие, включая атомные авиационные бомбы, баллистические ракеты средней дальности, тактические ракетные комплексы «Луна», «Сопка» и «фронтовые крылатые ракеты» с присоединяемыми к ним атомными боевыми головными частями. Разработку операции осуществляли маршал Иван Баграмян, генерал-полковник Семён Иванов и генерал-лейтенант Анатолий Грибков. Человек он исполнительный, талантливый, но для меня не самый умный.

— Товарищ маршал, занимайтесь своей сферой обязанностей.

Было заметно, что замминистра обиделся, но дисциплинированно промолчал. И началось…

Наверное, меня здорово испортили фильмы, особенно Голливуд. Сидящие с мудрым видом за круглым столом генералы штаба; начальники разведслужб, без конца ведущие разговоры по телефонам; диспетчеры, рисующие на планшетах текущую обстановку. И все действо происходит в таинственном полумраке. Знал же, что руководящая сила нашей армии — бардак в квадрате, но все равно надеялся. Надеялся, что на каждый чих в Генштабе есть четко расписанный план. Может, он и есть. Но спрятан где-то глубоко-глубоко. Или я невольно откопал в ряду задач нечто совсем из ряда выходящее. Мы готовимся к войне, что будет вестись только по нашим шаблонам. Но так ведь не бывает! Да?

В сию минуту под яркими люстрами бегали и суетились группы потных и краснолицых офицеров. Слышны трели телефонов, командные рыки, быстро переходящие на матерные выкрики. Куда только делась показушная помпезность? Через пять стаканов чая, я крайне неприязненно посмотрел на суетящегося неподалеку Баграмяна и попросил начальника Генштаба:

— Матвей Васильевич, пока офицеры готовят доклад, найдем тихое местечко и побеседуем о делах наших грешных. Товарища Ивашутина приглашаю с собой.

Начальник ГРУ отдал распоряжение ординарцу и последовал за нами. С собой у него прихвачена толстая папка в кожаной обложке. Любят все-таки в армии выглядеть серьезно. Следующий час я, наконец, провел более плодотворно. Начальник генштаба представил подробный список подразделений ПВО, что готовятся отправляться во Вьетнам в ближайшее время.

— Немного, — заметил я.

— Остальная подготовка по мере поступления из Вьетнама информации. Нам там потери лишние не нужны. Путь научатся сначала на кошках.

— Согласен. Но будьте готовы к отправке техники самых последних разработок. Охрану для них придётся подобрать наилучшую. Американцы точно захотят узнать о наших наработках больше. Особенно после сбитых самолетов. Вам и вам, — я повернулся к начальнику ГРУ, — важно понять, что война во Вьетнаме идет предельно современная и технологически передовая. Это не Великая Отечественная и даже не Корея. Американцы применят во Вьетнаме весь свой арсенал кроме ядерного. И нам крайне важно понять, что могут они и, что можем противопоставить мы. Правильно ли у нас расставлены приоритеты в военном строительстве? Через некоторое время там будут сотни тысяч их солдат. Их генералы и командиры получат огромнейший практический опыт. Флот, авиация, службы тыла, медицина. Это будет крупнейший после Второй мировой военный конфликт. И мы не можем пройти мимо, или отстанем надолго.

Ивашутин прищурился. Видимо, прикидывает откуда у меня такие важные и шокирующие сведения. Неужели у Первого есть собственный «крот» в самом Белом доме? Но разведчик мудро помалкивает. Нравится мне Петр Иванович своей немногословностью.

— Пусть наши люди внимательно изучают все нюансы боевой работы. Маскировка, тактика боевых действий в джунглях. Быт, эвакуация раненых, работа в госпиталях. Я считаю, что будет полезно потрудиться там и нашим военным медикам. Да и представителям ВВС изучить действие американских спасателей, ну и, конечно, их боевой авиации. Готовьте наших асов к настоящим схваткам. Ну и вьетнамских пилотов, разумеется, надо активней набирать в училища. Война будет долгой.

Захаров заметил:

— Они плохо переносят перегрузки на самых современных видах самолетов.

Так на самом деле и было. Америкосы быстро смекнули, как отличить русского от вьетнамца. Идет бой, как правило, это очень скоротечно. Фантом на хвосте у МиГа. МиГ делает маневр, перегрузка растет, пять, шесть — хоп! крылышки задрожали, на секунду, едва заметно — все понятно, «вьетнам». Можно его не бояться. А вот если на 8g МиГ также уверенно выполняет маневр, то там точно не «вьетнам», а русский, и хрен его знает, чем все закончится. Поэтому америкосы открыто выходили в эфир и с фразой «Ванья! Я ушель!» выходили из боя. Чтобы не искушать судьбу.

Хитро посматриваю на собеседников:

— На самых современных самолетах будут летать пилоты с позывными Ли Си Цын и Ван Ю-шин.

Военные некоторое время глядят на меня непонимающе, затем начинают смеяться. Нервы таким образом лечат. У меня же в голове вертятся слова песни группы «Чиж».

— Внимательно изучайте не только чужое оружие, — смотрю на Ивашутина. Ему посылать туда своих людей. — Но и их амуницию. Вьетконг активно использует китайские разгрузки «тип 58» на три магазина для Калашникова и 4 гранаты типа Ф-1.

Захаров тут же поинтересовался:

— Разгрузки это…

Маршал мне все больше мне нравился. Въедливый в хорошем смысле этого слова. Пусть пока остается на своем посту и готовит преемника. В том времени им стал маршал Куликов, сейчас командующий 2-й гвардейской танковой армии в Группе советских войск в Германии. В моем понимании бесполезный госдед из прошлого. Надо срочно сюда двинуть Огаркова, человека с новым мышлением. Он посту начальника генштаба уделял серьёзное внимание развитию теории управления стратегическими ядерными силами и противоракетной обороне, фактически создал в Генштабе центр оперативно-стратегических исследований. По мнению экспертов Огарков слыл «пионером рассмотрения вопросов современной революции в военном деле».

— Так некоторые называют разгрузочный жилет для боеприпасов и снаряжения. Первыми, если память мне не изменяет, их начали применять итальянские парашютисты. Затем свой жилет для коммандос разработали англичане.

Ивашутин протянул:

— Помню такие, САСовцы использовали.

Я строго глянул на военных:

— А что есть у нас? Понятно. Собираемся воевать в военной форме, отставшей от воинской науки на десятилетия. В наших галифе даже на бронетранспортер, не порвав заднице не забраться. А как в кирзовых сапогах, прикажете, в горах воевать? Потому внимательно присмотритесь, что и каким манером используют американцы и их союзники, например, австралийцы. Нам крайне необходимо изучать реальный опыт настоящей войны следующего поколения.

Захаров, кажется, уловил ход моих мыслей.

— Леонид Ильич, панируем реформировать армию?

Я строго кивнул:

— И не только. Я, товарищи офицеры, отлично помню сорок первый год и очень не хочу, чтобы и нас застали со спущенными штанами.

Сейчас нахмурились уже военные. А я ведь лишь слегка поворошил муравейник.

Вскоре нас нашел ординарец министра обороны и отрапортовал:

— Маршал прибудет через час.

Я посмотрел на часы:

— Ждать не будем, мне и так все ясно. Передайте Малиновскому, что его поведение недостойно званию коммуниста. И это вопрос о его соответствии я обязательно поставлю в ГлавПУРе.

Лица военных вытянулись. Главное политическое управление Советской Армии и Военно-Морского Флота являлось одновременно и отделом ЦК КПСС. Все назначения в ГлавПУРе производились исключительно по линии ЦК КПСС. Начальник ГлавПУРа не подчинялся даже Министру обороны СССР. Так что моя угроза была сродни расстрельной статье. Захаров, надо отдать ему должное, выдохнул и поинтересовался:

— Стоит ли так строго, товарищ Первый секретарь?

Но меня просто так было не пронять.

— Мы не в бирюльки играем, товарищи военные! Вам же, Матвей Васильевич, будет персональное задание. Продумать устройство будущего Центра управления национальной обороны, который начнет работать круглые сутки в реальном времени. Представьте ситуацию, когда я в командировке, министр обороны… на бабе в бане. Кто отдаст приказ об ответном ударе или начале военных действий? Двадцатый век становится все более стремительным. Ракеты, разведывательные спутники, релейная связь. Как нам управлять всем этим воедино? А не вот так вот, — я кивнул в сторону двери.

Офицеры снова украдкой переглянулись. Для них сплошной день замешательства.

— А сейчас, пожалуйста, расскажите мне подробней о «Метро 2». Именно там и место будущему ЦУПу.

Уже в «ЗИЛе» я осторожно приоткрыл переданную Ивашутиным папку. Материалов там оказалось более чем достаточно. Так что решено — наступление начнем раньше положенного срока. Страна остро нуждается в радикальных переменах. Мне в отличие от Ильича не потребуется много времени для стягивания власти в свои руки. А недовольным… мы быстро накинем платок на роток. Ну или определим им место в камере. Хотя бы за то, что я увидел на входе в тайную ветку подземного мира советской столицы. Роскошь и помпезность наверху и полный развал внизу. Лучше и не придумаешь для моей «избирательной программы». И считаю, так дела обстоят много где. И для перемен мне срочно потребуется Центральная Контрольная Комиссия со своим человеком во главе. Следует работать чужими руками на законных основаниях. Если в стране рулит КПСС, то зачем менять роли?

Бросаю водителю:

— В Цэка! И позвоните, пожалуйста, Черненко!

Все-таки мобильный телефон — это жутко удобно! Надо узнать, кто у нас занимается в Союзе связью и озадачить его созданием общесоюзной сети. Чтобы весь управленческий аппарат СССР был постоянно на проводе. Да и дать толчок передовой отрасли не помешает. Центр Опережающего Развития.

— Константин Устинович, нужно срочно созвать совет Президиума. Да, оповести всех. На ближайшие дни. Лучше до праздников. И Суслова ко мне сразу по приезде. Спасибо.

Ну что, начальный этап становления меня как личности в образе Брежнева позади. В руках появились первые ниточки, за которые можно дергать. Тогда чего ждать погоды? Пора расставлять своих людей, готовится к Пленуму, где попросить у членов центрального комитета новые полномочия. Только спешить будем, оглядываясь и опираясь на старые проверенные кадры. Я представил лицо Суслова, когда он увидит документы из папки Ивашутина, и улыбнулся. Наблюдавший за мой личник в ответ также залыбился.

— Все хорошо, ребята. Будем жить!

Информация к размышлению:

Генерал Брюхов о маршале Гречко:

Подъезжаем к штабу, выходим из машины. Все заместители, которых я предупредил, что еду за новым Главкомом, выстроились в одну шеренгу. Гречко надменно и презрительно окинул всех взглядом и, никому не подав руки, сказал:

— Брюхов, веди в кабинет.

Заходим в приемную, подходим к двери, ведущей в кабинет. Я только успел ее открыть, как Гречко изрек:

— Какой дурак входит в кабинет через свою приемную?

Я поспешил ответить:

— Товарищ Главнокомандующий, дом строился для командования армии Гудериана. Все Главнокомандующие так ходили.

— Так вот что: чтобы к утру был отдельный вход в кабинет! — Он резко повернулся, быстро вышел на улицу к машине и уехал. Все заместители были в шоке от такого знакомства с новым Главкомом.

…

Он подошел к столу, на котором я по обычаю подготовил все документы:

— А это что за куча?

— Это почта в ваш адрес. Генерал Чуйков всегда ее разбирал, принимал решения, писал резолюции, а я ее раскладывал по исполнителям.

— Какой дурак этим делом занимается⁈ На какой хрен мне эта навозная куча? — Он ударил по ней рукой или специально, или машинально — бумаги посыпались на пол. Гречко посмотрел и молча вышел в комнату отдыха, вернулся, когда я все собрал.

— Все эти документы передай секретарю Военного совета, пусть занимается, а мне готовь только папку с шифровками от министра и от командующих армиями. Больше чтобы ничего не было.

То есть главнокомандующий группой советских войск в Германии (и будущий министр обороны СССР до 1976 года) абсолютно не интересуется важнейшими бумагами, которые подают ему на рассмотрение. Ему интересны только приказы министра и информация от непосредственно подчинённых командующих. А с остальным пусть штабные разбираются.

Смысловая вкладка:

Я бегу по взлетной полосе

Гермошлем захлопнут на ходу

Мой Фантом, как пуля быстрый

В небе голубом и чистом

С ревом набирает высоту

Где-то вдалеке родной Техас

Папа, мама мой родимый край

А еще моих два сына

Пишут мне из Висконсина —

Джонни, поскорее прилетай

Подо мной прекрасная земля

Все же нажимаю кнопку я

Мой Фантом дрожит, а это

Мною пущена ракета

И внизу встает стена огня

Вижу в небе черную черту

Мой сосед теряет высоту

Ох, да это Эдвард с Бобом

Понеслись встречаться с богом

Вижу МиГ проклятый по борту

Очередь прошила фюзеляж

Штурман глухо вскрикнул за спиной

Оборвался рев турбины

Нету тяги у машины

Видно не вернуться мне домой

Мой Фантом не слушает руля

Снова нажимаю кнопку я

Катапульта — вот спасенье

И на стропах на деревья

Потихоньку опускаюсь я

Сверху свист, все ближе, ближе: Вот

Мой Фантом несется на меня

Узкоглазые вьетнамцы

Разбегались словно зайцы

Вновь внизу встает стена огня

Лишь спустился — тут команда «Взять»

Не успел я пистолет достать

А Фантом как тигр убитый

На земле лежит разбитый

Мне на нем уж больше не летать

Как-то на допросе я спросил

Кто тот ас, который меня сбил

Мне ответил тот раскосый

Что командовал допросом

Сбил тебя наш летчик Ли-Си-Цин

Но вьетнамец врет, я слышал сам

По радио пилотов тех слова

Николай, Фантом накрою

Бей, Иван, я хвост прикрою

Сбил меня советский ас Иван

Я иду по выжженной земле

Комбинезон застегнут на ходу

Там меня, американца

Обменяли на китайца

Вновь Фантом я скоро поведу

Глава 20 6 марта 1965 года. ЦК КПСС. Грязное белье партии

С утра здорово нервничал. Собрать Президиум до праздников никак не получится. Совсем забыл, что на пятого числа Президиум Центрального Комитета Коммунистической партии Советского Союза давал в Кремле обед в честь участников проходящей в Москве Консультативной встречи коммунистических и рабочих партий. Пришлось много улыбаться, пожимать руки, ну и заодно заводить знакомства с лидерами некоторым интересных мне компартий. Хорошо хоть совещанием рулил Суслов, а был там почётным гостем.

Там же я увидел в первый раз Владимира Воронцова, его помощника. Вспомнил, что именно Воронцов был ключевой фигурой в борьбе группы сталинистов‑антисемитов во главе старшей сестры Маяковского Людмилы с влиянием Лили Брик в сфере интерпретации интеллектуального и освоения материального наследия Владимира Маяковского. С ним еще связан скандал с французской компартией. Сестра Лили Брик Эльза Триоле была замужем за поэтом Луи Арагоном, влиятельным в руководстве французской компартии. Как вам такие «высокие отношения»?

Какие у нас друзья за рубежом. Ни во что нас не ставят. А сами что могут? Революцию совершить взять большинство в парламенте? Клоака, да и только. Но сразу перекрыть финансовые ручейки «нужным людям» у меня сейчас не получится. Больно уж хитро в сфере бывшего Коминтерна интриги завязаны. И я не уверен, что настоящий Ильич был в курсе больше части делишек бывшего Бюро Информации, наследника деятелей «мировой революции».

Еще декабре 1941 года приехавший в Москву после позорного битья их флота в Перл Харборе Гарри Гопкинс, близкий друг Рузвельта и его личный посланник по особо важным делам, от имени президента поставил перед Сталиным вопрос о роспуске Коминтерна и о примирении с русской православной церковью. По его словам, это необходимо, чтобы снять препятствия со стороны оппозиции в оказании помощи по ленд-лизу и обеспечить политическое сотрудничество с США в годы войны. Эти неофициальные рекомендации были в итоге приняты Сталиным еще в 1943 году и создали дополнительные благоприятные предпосылки для встречи в Тегеране, а затем в Ялте.

Это показало американцам, что со Сталиным можно договориться по самым деликатным вопросам с учетом его интересов. То есть с русскими получится играть в «высокую политику». Кстати, и в моем времени те архивы с переговорами ни одной из сторон так и не открыты. Вопрос — почему? Сколько тайн мировой политики скрыто от общественности за семью печатями? Появившийся вслед Комитет информации некоторое время возглавлял сам Молотов. С 1947 по 1951 год Комитет Информации являлся главным разведорганом, куда стекалась почти вся информация из-за рубежа по военным и политическим вопросам.

Именно этот «Комитет» имеет прямое отношение к началу «Холодной войны». Теперь понимаете, на какой тонкий лед я ступаю? Тут как на минном поле. Троцкисты, сталинисты, антиглобалисты, «Глубинники» у чекистов. Чертова паучья нора! Скорее всего, именно здесь стоит искать корни того бреда, в который выльется в ближайшие годы внешняя политика СССР. Потому что уму непостижимо, как страна, нуждающаяся буквально во всем, так бездарно будет тратить огромные средства. Ложное понимание коммунистических идей, следование отжившим лекалам или прямое предательство державы? Пока мне ничего не ясно.

Интересный возникает вопрос: с какой стороны к этому гадюшника подступиться? Поэтому я и форсирую события. Теперь понимаете, почему я начал с обособления личной охраны? Считай, дело уже, решенное. Осталось обсудить с заинтересованными лицами будущий штат и возможности. А будут те поистине огромными. Ведь в СО войдет, как отдельное управление и моя личная разведка. Туда же притянем аналитический отдел под руководством Ивашутина. Затем военные разведчики перейдут в автономное управление, что планирую создать в ПГУ после развала КГБ. Я туда даже успел присмотреть руководителя. Бывшего заместителя Судоплатова Полковника Прудникова. Активная внешняя политика без тайной разведки невозможна. А на партийцев я опираться не могу. Ведь придет час, когда те, кто дергает паутину за ниточки, осознают мои действия и ударят. Обязательно ударят. Только для них будет поздно. Сосредоточив в руках часть партийного аппарата, спецслужбы и армию, я смогу, наконец, уничтожить проклятых Коминтерновских выродков. Как и выжечь троцкизм в СССР навсегда.

Но на приеме мне было сложно гасить выражение недовольства на лице. Какой ерундой Центральный комитет занимается? Все эти мнимые союзнички ждут от нас лишь финансовой и пропагандистской поддержки. По сути данное движение — отголосок политики двадцатых с Мировым Интернационалом. Зачем они нам сейчас? Мы все еще надеемся на мировую революцию? Так и капиталисты не дураки, давно у себя вводят типично социалистические общественные институты, например, социальные гарантии. В чем-то те даже получатся успешней, чем у нас. Потому что именно на наших ошибках буржуи и учатся. Даже безмерно капиталистическая Америка еще при Рузвельте совершила крен налево, за что президента частенько в Штатах называла коммунякой.

Хрущёв же с его обличительным двадцатым съездом нанес такой урон мировому коммунистическому движению, после которого на этом поле просто нечего делать. Неужели советские бонзы такую банальнейшую вещь не понимают, или не желают признать поражение? Движутся по накатанным рельсам. Тем грандиозней стоящая передо мной задача. Тут даже пятилеткой не обойдешься и директивами ничего не изменишь. Наивная попытка центральных властей приказным порядком навязать идеологию массам в том времени провалилась. В итоге победило желчное жлобство и махровое мещанство.

Вся политика будущей Федерации — это как раз зеркальное отражение победившей части данного социума. Как говорится, ни прибавить, ни убавить. Остается спросить, что же делали все советские десятилетия множество научных заведений от компартии? При ЦК ведь существовало целых четыре научно-исследовательских и учебных заведения: Институт марксизма-ленинизма при ЦК КПСС; Институт общественных наук при ЦК КПСС; Высшая партийная школа при ЦК КПСС; Академия общественных наук при ЦК КПСС.

Меня же больше волновало, что на встрече не было представителей самой многочисленной коммунистической партии — Китайской. И буквально перед этим 4 марта в Москве во время демонстрации китайских студентов перед посольством США против войны во Вьетнаме серьезно пострадали 30 работников милиции и военнослужащих. Китайские студенты заранее вооружились металлическими прутьями, болтами и гайками, камнями, режущими предметами, которые применили против невооруженных милиционеров. Открытая демонстрация своего отношения к нам? И это жутко раздражало. Я уже подумывал, что стоит начать заняться интригами и свержением Мао. Но вдруг вместо него придет кто-то умнее?

Еще не время! Так что выступил в самом конце приема, гневно заклеймив американский империализм и его агрессию по отношению к Вьетнаму. Вот тут слов и патетики я не пожалел, удивив соратников умением гневно обличать. В конце встречи в итоге была принята Декларация солидарности с Вьетнамом. Это уже мое личное послание миру. Не зря нагнали на не самое важное событие столько прессы. Это я заранее Суслова попросил.

Из-за сложившихся обстоятельств встретились «узкой группой товарищей» у меня в кабинете уже сегодня. Под предлогом подготовительного совещания к мартовскому Пленуму. Я даже обычно присутствующего Черненко сюда не позвал. Сначала дал выступить первым по текущему вопросу Михаилу. Почуяв мое расположение, Совмин добавил к намеченному много смелых предложений. В частности, учли опыт социалистических стран. Мне не все из них понравилось. Это часть Косыгинской политики на либерализацию. Но пусть будет. Если не пойдет — отменим, получит результат — возглавим. Суслов мою мысль оценил и одобрил. Видимо, уже твердо считает товарища Брежнева крепким практиком социалистического строительства. В его область я показательно не лезу, то есть мы совершенно открыто делим сферы влияний. И сидящие за столом воочию это наблюдают, потому и нервничают.

Секретарь ЦК Кириленко набычился, ему пока еще ничего не предложили. Подгорный, наоборот, чуть ли не улыбается. Он получил свое и замечает, что я также готов идти на компромиссы. Он знает, что мне нужен. Сволочь эдакая, уже делит в мечтах портфели. По рангу ведь Председатель Президиума Верховного Совета СССР как бы главный в стране. Не зря иностранцы должность называют «Президентом». В итоге при подготовке к конституции 1977 года полномочия Верховного Совета и его Президиума здорово урезали, а на должность поставили самого Брежнева. Хотя по существу работу за него в Совете выполнял Василий Кузнецов. Кстати, именно он после смерти моего реципиента 31 декабря 1982 года поздравлял советских людей с Новым годом.

В этой Вселенной я постараюсь провернуть аферу еще раньше. И Конституция нам потребуется совсем иная.

По другую сторону длинного стола расположился кандидат в члены Президиума, и председатель ВЦСПС Гришин. Он уже работал вторым секретарем Московского обкома партии и потому мое предложение стать первым принял охотно. Я успел с ним побеседовать и к своему удивлению нашел в Викторе Васильевиче понимающего человека в области градостроительства. Бесконечный рост столицы опасен, тогда Москва начнет забирать слишком много ресурсов, не отдавая ничего взамен. Будущий хозяин столицы СССР согласился со мной, что стоит развивать города-спутники.

Я даже высказал ему свое предложение. Организовать перед студентами столичных Вузов такой выбор: или ехать по распределению на престижные места в республики, в Сибирь, или выбрать более скромную должность в одном из Подмосковных городков. Наполнив Подмосковье кадрами, мы сможете вместе создать «Территорию опережающего развития». Близость научных центров, множество предприятий ВПК и лучшая по сравнению с другими областями РСФСР насыщенность инфраструктурой позволит нам быстрее провести важный для будущего страны эксперимент. И мне понравилась реакция Гришина. Он тут же учуял неясную пока перспективу.

Сидящий с Гришиным кандидат в члены Президиума с ноября 1964 года Демичев человек на самом деле более сложный, чем мы считаем. В 1960‑е годы Отдел пропаганды был одним из форпостов партийной ортодоксии внутри ЦК КПСС, особенно в сравнении с куда более либеральными отделами культуры и науки. Причиной этого стал набор в него в середине 1950‑х годов большой группы бывших комсомольских функционеров позднесталинского времени, свежеиспеченных выпускников АОН при ЦК КПСС. Смена поколений сотрудников, как можно предположить, проделанная с идеей освобождения от наследия сталинизма, привлечения молодых и хорошо образованных кадров, как ни странно, обернулась усиленной «сталинизацией» отдела, затянувшейся на более чем десятилетие.

Профессионально сложившиеся, как руководители в условиях сталинской перманентной мобилизации конца 1930‑х — 1940‑х годов, в атмосфере чисток, террора и кампаний по борьбе с косполитизмами молодые функционеры попросту не знали ничего иного. Пришедший на смену Леониду Ильичёву Петр Демичев поставил своей целью «борьбу со скрытыми сталинистами». И действительно, к началу 1970‑х годов идейный климат в Отделе пропаганды существенно изменился. Как вам такие пироги? Это точно не возвращение назад.

Аппарат Суслова вообще крайне сложный и насыщенный странными людьми орган. С ходу в нем не разобраться. На правом фланге выжившие сталинисты. В отделе пропаганды их представляли три заведующих секторами: по союзным республикам — Николай Черных, издательств — Ираклий Чхиквишвили, внешнеполитической пропаганды — Борис Александровский. Русскими националистами, то есть теми, кто оказывал поддержку всему «подлинно русскому» и чинил препятствия «евреям», из числа сотрудников отдела на рубеже 1960‑1970‑х годов были замзав отделом Николай Свиридов, завсектором журналов Иван Кириченко и его сотрудники Феликс Овчаренко и Андрей Сахаров. Почти все они были активными участниками «Русской партии». А на другом крыле отдела появились «прогрессисты» с идеей социализма «с человеческим лицом». Их ярким воплощением стал впоследствии небезызвестный Яковлев. Разнообразные «сусловцы» являлись идеологическим центром отдела.

Так что для меня лучший выход из положения — понемногу задвигать этих придурков от реальных возможностей. Ссориться — себе дороже. Поэтому Петр Нилович сейчас в моем кабинете. Мне требуются умные соратники. Которые как раз в мою сторону пристально посматривают. По сути мы «заговорщики» и нарушаем Устав партии. Я безо всяких предисловий передаю «заговорщикам» папку, полученную от Ивашутина. На каждого можно найти компромат. В том числе и на председателя КГБ. Да он и сам собирал на меня досье. Позже в одном из интервью обмолвился:

«Понимаете, я, как никто, по роду своей деятельности знал вначале о том, что и как делалось для освобождения Хрущева от власти, и потом — как этой властью стал распоряжаться вновь испеченный генсек и, конечно, через охрану — все нехорошие подробности его личной жизни. Можно сказать, таким образом в моей голове само собою (независимо от моего сознания) стало складываться, как сейчас любят говорить, 'досье на Брежнева».

Как и рассказал о своем непосредственном участии в смещении Хрущева. Ай да Ильич, всех развел и с места попер. Это вам не заурядный герой анекдота. Семичастный вдобавок на голубом глазу утверждал, что сам Брежнев предложил председателю КГБ физически устранить Хрущева, а тот вроде как категорически отказался. Было ли так на самом деле, не ведаю. Память реципиента угрюмо помалкивает. Так что я совершаю процесс смены власти быстрее. Время не ждет! Каждый потраченный впустую год работает против СССР.

Гасите врагов руками их врагов!

Но вы присядьте для начала, пока товарищи изучают горячий материал. Это была присказка, сказка будет впереди. С полученной от начальника ГРУ папкой, я прицепом обзавелся кучей проблем. Ведь этот компромат Ивашутину скинули так называемые «глубинники», старые кадры НКВД. Им председательство сначала Шелепина, а затем его продвиженца Семичастного было, как серпом по яйцам. Терялись кадры, менялись выстроенные годами ходы и установки. Между тем «глубинники» хотели видеть на посту главы госбезопасности своего человека — Евгения Питовранова. Это бы давало им гарантии, что чистки в их отношении в КГБ прекратятся. В ходе заговора против Хрущева в СССР вернулись многие из «глубинников», которые ранее покинули родину. В июне 1964 года приехал Борис Иванов, резидент в Рокфеллеровской вотчине Нью-Йорке в 1962–1964 годах; в сентябре — Алексей Крохин, глава КГБ в ГДР в 1961–1964 годах; в октябре — Николай Перфильев, глава КГБ в Венгрии. Крайне опасные для партноменклатуры люди.

Питовранова в той эпохе турнут из органов и назначат в феврале 1966 года зампредом президиума Торгово-промышленной палаты СССР, занимавшейся внешторгделами под «крышей» КГБ. Главой этой структуры с 1944-го был Михаил Нестеров, который в 1930-е годы возглавлял Англо-русское кооперативное общество в Лондоне. С помощью ТПП шли не только официальные, но и неофициальные контакты с различными «центрами силы» на Западе. Так что Питовранов на самом деле оставался на тайной службе. Мне же это ведомство будет необходимо совершенно для иных дел. Только вот такого зубра, как Питовранов я здорово опасаюсь. До коликов в печени. Поэтому пока лишь осторожно шебаршу гадюшник под названием советские органы безопасности.

Но прошлой истории был еще один кандидат на пост председателя КГБ. Николай Миронов — один из ключевых участников свержения Хрущева. Он наряду с Шелепиным, Косыгиным и Подгорным играл ведущую роль в вербовке заговорщиков. С 1956 года Миронов возглавлял ленинградское управление КГБ и, скорее всего, им планировали заменить Семичастного. Однако через 5 дней после свержения Хрущева, Миронов в составе советской делегации вместе с начальником Генштаба маршалом Бирюзовым, отправился в Белград на празднование 20-летия освобождения Югославии от немцев. 19 октября самолет потерпел крушение при заходе на посадку. На похоронах Миронова Брежнев не скрывал слез. Что их, черт возьми, связывало? Сколько тайн похоронено советской истории помимо архивов.

— Какие мнения, товарищи?

Я бы не сказал, чтобы кто-то из собравшихся выглядел удивленным или сильно недовольным. Разве что Суслов попытался на своей узкой физиономии состроить более серьезное выражение. Хотя вышло ожидаемо уныло. Хоспади, и эти люди правят второй сверхдержавой планеты? Но если вспомнить про нынешние Штаты, там не особо лучше. Мир в руках полных придурков! Наш главный идеолог, считающий себя вторым человеком в стране, первым и высказался:

— Как будем вопрос решать, товарищи?

Подгорный в предвкушении триумфа не церемонился:

— Вызвать на Президиум и…

Я с любопытством уставился на будущего Председателя Президиума Верховного Совета СССР:

— И что?

Тот невольно смутился.

— Ну… пусть ответит за все. Дадим делу официальный ход.

Тут меня удивил Демичев. Он вроде таких дел не касался, но сообразил первым:

— А стоит ли, товарищи, выносить сор на публику? Один известный деятель уже наломал дров. Вчера же на приеме сколько раз нас товарищи из других партий спрашивали — будем ли мы реабилитировать Сталина? После стольких лет по прошествии смерти и съезда. Ну а здесь еще в душах людей не остыло, могилы в Новочеркасске травой не заросли. Нет, такое обнародование взрывоопасно. И политически ошибочно!

«О как! Товарищ в корень зрит!»

Поспешно поддерживаю идеолога:

— Об этом не может быть и речи! К тому же партия высказала свое веское слово на двадцатом съезде. Тоталитарное мышление оставим в прошлом.

И тут же наталкиваюсь на понимающий взгляд Суслова. А ведь его писаки из будущего постоянно обзывали сталинистом. Это как же надо не изучить человека! Фарш назад не проворачивается. Что бы там ни говорили. Придет, время мы оценим деяния великого вождя по заслугам. Но сначала требуется обнародовать факты помаленьку и вдобавок провести тщательную подготовку в умах людей. Это ложь может каплей испортить бочку медовой информации, и многие этого не заметят. Горькую правду стоит выдавать дозированно и тут же объяснять причины и последствия.

Чтобы не вышло как в конце восьмидесятых, когда на неподготовленную публику выливали целые ушаты грязи. Кто там разбирал, что соответствует фактам, а что дезинформация. Народ уже не верил никому. В итоге пару поколений воспитали в стойкой антисоветчине. Умные, конечно, позднее разобрались. Но каков их процент в общем количестве населения? В каждой эпохе и в любой стране можно найти нечто порочное. Беспорядки в Новочеркасске и их исход нас не красят. Только зачем из-за этого заниматься публичным самобичеванием?

Кириленко поддерживает общее мнение, его бульдожье лицо подчеркивает его целеустремленность. Он уже видит себе в «клане победителей». А их, как говорится, не судят.

— Вот именно! Нужно постараться решить вопрос кулуарно и предложить товарищу Семичастному подходящую должность. Чтобы не ощущал себя изгоем. Нам новые враги сейчас не нужны, нам и старых хватает.

Я удивленно оглядываюсь на секретаря ЦК, а Подгорный кисло улыбается:

— Послом?

Я же задумываюсь. Семичастный — человек еще относительно молодой и энергичный. Он в последующие годы в интервью не раз утверждал, что его поколение незаслуженно отодвинули от проведения реформ. И как бы они не успели проявить себя.

— Не стоит разбрасываться кадрами. Бросим его на Совмин. Ведь нам предстоят сложные реформы.

«Соратнички» плотоядно залыбились. Вот на чем запросто можно сломать шею.

«Клубок змей, ей-богу!»

Заканчиваю наше «совещание» на высокой ноте:

— Тогда после пленума, товарищи, созовет Президиум. На нем все и решим. Кстати, как вам идея вернуться к историческому названию Политбюро? Оно на всю страну одно, а президиумов много.

Судя по взглядам, мои предложения одобряют. Подгорный с Сусловым сейчас едут в Кремль к Микояну, договориться с тем заранее о почетной отставке. Старик устал, потому и за Хрущева в прошлом октябре заступался неактивно. Сколько можно жить среди интриг? На мартовском пленуме вдобавок в члены Президиума изберут К. Т. Мазурова. Надо будет с ним прежде встретиться. Кандидатом в члены станет Д. Ф. Устинов, готовый протеже на пост Министра Обороны. Малиновский который день добивается встречи со мной, но я его покамест мурыжу.

Да и Щербицкого пора к делу подтягивать. Вернуть его в состав кандидата в члены Президиума, и турнуть оттуда Шелеста. Я уже подготовил разгромную речь об его тяге к украинскому национализму. Начнем прессовать с культуры. А там и до явных бандеровцев дотянемся. Не будет сейчас массовых процессов. Это дело требуется провернуть без «шума и пыли». Но сделать так, чтобы ни одна тварь на родину живой не вернулась. Один намек на близкие связи должен стать «черной меткой» для гражданина. Вся Украина, не только западная нуждается в обратной русификации. С какого перепуга Русское воеводство стало именоваться Галиция? Ну диалект, но ведь не нация иная? Из одного корня вышли.

Моя работа на сегодня закончена. Остальное ждет в Заречье. Но есть еще одно делишко. Оборачиваюсь к Рябенко:

— Как твои орлы, готовы?

Начальник охраны понимает неизбежное, вздыхает и берется за рацию. Мы едем в район новостроек. Кто-то из ребят недавно получил там квартиру и подсказал адрес. Сворачиваем на юг. Не сразу понимаю, что едем в знаменитые Черемушки. Вот завтра местные чиновники скажут: «Черт бы побрал Первого ломиться в закрытые двери!» Но ничего, мне необходима дешевая популярность. Показать народу, что «Небожители» не так далеки от него. К сожалению, в этом времени нет политтехнологов, так бы обошлись проще. Эх, все самому!

По пути замечаю огрехи в проектировании и прокладке транспортных потоков. Лет через сорок они станут «узкими местами», рассадниками пробок. Да и в планах у меня несколько иное, чем бесконечное расширение города-мегаполиса. Следует сразу планировать путепроводы для будущего. С современным городским транспортом, а не улицами для машин. Россия капиталистическая ничего нового не придумала, пошла по пути всеобщей автомобилизации. А это дорога вникуда.

Как подобное осуществить, сам не знаю. Нужно советоваться с учёными и архитекторами. Перекроить Москву напрочь! И никого из производственников не слушать. Не дело иметь в столице столько грязных производств. Легкодоступность и скорость — вот два важнейших критерия для общественного транспорта. Позже Москву свяжут с городами-спутниками некие непридуманные пока ноу хау. Монорельсы или нечто подобное. Гришин сейчас мне обязан крепко, без сомнения, прислушается. Да и кому не захочется стать властителем «Города будущего»?

Но подъезжаем. Веселые кварталы новеньких пятиэтажек впечатляют размахом строительства. Эх, предки, забыли сколько людей в те десятилетия получили благоустроенные квартиры. Отдельные жилища для своих семей. Из деревяшек или старых, перепланированных в коммуналки «доходных» домов, где вода, дрова, помои, люди переехали в теплые комнаты. С горячей водой, канализацией и газом. А я ведь помню этот запах нового дома. Ни с чем не спутаешь. Сколько так детских друзей проводил в чужие районы. К некоторым приезжал, особенно нравилось кататься на новеньких лифтах.

Замечаю впереди неприметную бежевую «Волгу» команды охраны. Они уже на месте и рассредоточились. Таково условие «девятки». Проезжаем мимо девятиэтажной кирпичной «башни» к сияющему большими окнами двухэтажному магазину. К таким обычно быстро приклеивается название «Стекляшка». Они были в каждом районе и городе. Выхожу из «ЗИЛа» и тут же шурую к дверям. Но обогнать моих «архаровцев» не получается. Просчитали меня, уже стоят внутри и лыбятся. Грозно грожу парням пальчиком, и сам не могу сдержать улыбки. Улыбаюсь и советским гражданам, наблюдающим цирк на выезде'.

Но зачем терять время? Шустро двигаюсь к прилавкам. Личники уже обучены, не стоит толпой, идут по сторонам, уверенно осматриваясь. Двое рядом, Рябенко позади с рацией. Но мы посчитали, что кроме пьяных хулиганов мне вряд ли что может угрожать. Даже урки или сидельцы Гулага, имеющие на советскую власть зуб, вряд ли что успеют предпринять. Кидаться голыми руками против таких «лосей»? Себе дороже выйдет.

А на прилавках откровенно негусто. Это вам не «Елисеевский»! В мясном отделе сиротливо лежат невзрачные кости и два сорта колбасы. Но и за этим набором стоят в очереди люди. В рыбном… «Да твою же меть!» Обладая океанами и морями, мы торгуем лишь ржавой селедкой? Все остальные морепродукты в банках. Хотя… Продавщица не сразу меня узнала:

— Милая, можно глянуть вон ту баночку?

Девушка чуть не отпрянула, услышав мой голос, нервно поправила чепчик и метнулась к прилавку за спиной. Там красивыми горкам сложены консервы. Кстати, камень в огород хулителям Союза. На самом деле много продуктов в Союзе продавалось именно в консервированном виде. Из них спокойно можно было приготовить завтрак, обед и ужин. Так, вы в любой современный супермаркет зайдите. Консервы, замороженные полуфабрикаты занимают немалую часть ассортимента. Уберите свежие мясопродукты и овощи с фруктами, то останутся лишь чипсы, прочие снеки и газировка. А здесь я вижу перед собой и китовое мясо, макароны консервированные, маринованную свёклу и неизменную кабачковую икру «Заморскую». Это все вполне съедобно, в тех же США продается довольно много готовой еды в консервах. Разнообразные супы, ветчина, сосиски, мясные бульоны, кукуруза в початках, бобы.

— Кукумария в томатном соусе. Очень полезный продукт. Морской огурец. Мне, пожалуйста, три баночки. И трепанга три.

Личники впились глазами в наклейки на банках. Видимо, считают, что раз Первый одобрил, то можно брать. Не в курсе, что в будущем эти простые в здешнем времени продукты станут деликатесами. Хотя… и после моего визита так же. Секретари ЦК, что попало покупать не будут. Потому добавляю еще две баночки лосося.

— Сколько с меня, красавица?

Продавщица уже пришла в себя и с улыбкой подает бумажку с цифрой. Магазин, как везде работает по схеме прилавок-касса-прилавок. Народ меня узнал, пропускает вперед, но стою. Как часть советского народа! Наблюдаю, что людям такое отношение по душе. Оплачиваю, деньги сегодня при себе, беру сдачу и получаю банки на руки. Личник заботливо перекладывает их в обычную «авоську». Идем дальше. Бакалея. Те же консервы, сахар, крупы. Рис круглозернистый, пшено, пшеничная и ячневая. Небогато не до булгуров с кускусом. Но с голода не умрешь. Подумал и взял пакет с сероватыми макаронами. Хочется сравнить вкус. Добавил туда упаковку киселя. Забытое лакомство детства. Мы его и так грызли.

Вот овощной отдел меня удручил. Здесь капиталистическое будущее выигрывает на порядок. Понимаю, что несезон. Но почему свеклы и морковь такие вялые, да и картофель страшненький? Бесхозяйственность торговли или хранения? Эту проблему надо решать в первую очередь. Сколько мы продуктов теряем зря! Это яблоки, томаты можно перевести в сок, фрукты и ягоды переработать в консервы. Но наш народ не хочет жить без щей и борщей! В очереди поняли, что можно пошуметь в меру, раз начальство пожаловало.

— Картопля сплошь гнилая!

— Капусты второй день нет!

— И хлеб завозят нерегулярно.

— Молочные продукты вечером после работы не купишь.

— Правильно, рабочему человеку ничего после смены не достать. Леонид Ильич, надо бы решить вопрос со снабжением.

Оборачиваюсь. Сразу заметно, что работяга, но вида интеллигентного. Очень может быть, что из активистов или даже парткома. Помню из детства, имелась такая проблема. Если нет в семье добытчицы пенсионерки, значит, плохо дело. Дефицит дают по норме в одни руки, детей потому у соседок берут взаймы. И нужно частенько ждать около магазина свежего завоза или бегать, искать по району. Вдруг, что где выкинут? На самом деле советские пенсионеры — одни из самых занятых людей в стране. Малыши, огород, закупки — все на них.

— Товарищ Первый секретарь, мы не ожидали вашего приезда.

Судя по чистому синему халату, кто-то из начальства. Да, не повезло мужику. После моего визита снимут обязательно! Но что поделать, знал, куда шел работать.

— Что же это у вас, гражданин, капусты нет? Не уродилась?

Меня поддерживают. Народ охотно сбрасывает пар. Бедолага роняет голову. Слово «гражданин» вместо «товарища» в СССР уже приговор.

— Товарищ… машина… на базе сломалась. Завоза нет. Я не виноват!

— Другую найти не могут? Посмотрите, какой вокруг район большой построили. Проблему надо решить и немедля! И договориться, чтобы часть продуктов завозили в магазин по вечерам. Если это для вашего торга проблема, пусть звонят в горком. Или даже мне, — после условного знака ребята немного раздвигают людей в сторону, я выхожу вперед для выступления. — Товарищи, партия и правительство непрестанно заботятся о советском народе. Вскоре в Москве состоится пленум Центрального комитета, посвященный проблемам именно сельского хозяйства. Мы намерены многое поменять на селе.

Кто-то смелый из толпы выкрикивает:

— И подсобное хозяйство колхозникам вернете?

Поворачиваюсь к вопрошающему, тот уже сам не рад вниманию. Но я улыбаюсь, Ильич это умеет:

— Вернем! И долги спишем. И дачные участки выдавать предприятиям начнем. Будет страна с хлебом и мясом!

Народ выдыхает. Новости неожиданны и ошеломляющие. И если сам Брежнев обещает, то обязательно сделает. С ним советские люди связывали много надежд. Кто-то самый умный начинает громко хлопать.

«Овации, переходящие в аплодисменты».

Информация к размышлению:

Существует версия бывшего сотрудника английской разведки МИ-6 Джона Колемана о том, будто «главным дирижером» процесса глобализации был некий «Комитет трехсот», который появился в Великобритании в период ее могущества и процветания. Тогда же «генератором внешней политики» США, в том числе опять же идеи глобализации, являлся созданный в 1921 году Совет по международным отношениям. С 1949 по 1985 год его возглавлял младший сын Джона Рокфеллера Дэвид. В 1968 году появился «Римский клуб» — организация, которая объявила, что к началу XXI века в мире появится проблема исчерпания сырьевых и энергетических ресурсов. Потому сделали вывод о том, что экономику нужно регулировать в масштабах всей планеты, то есть необходим единый планетарный управляющий центр.

Но этого нельзя было добиться, если бы существовал Советский Союз. Так что была поставлена задача ликвидации «железного занавеса» между Западом и Востоком и интеграции СССР в мировую экономику. Как раз в 1969 году один из создателей и руководителей «Римского клуба» Аурелио Печчеи писал, что Советский Союз «должен открыть для западной инициативы свои рынки». Этот процесс получил название конвергенции. Ее суть — в процессах, при которых высшие советские круги (их среднее в то время звено) шли на сближение с Западом, пытаясь балансировать между различными тамошними кланами и играя на противоречиях между ними. Это и стало причиной сдачи «красной Атлантиды », советского проекта'.

Такая же клановая борьба шла в КГБ. Цвигун о ней знал, но она оказалась даже более жесткой, чем он ожидал. Брежнев перевел его в Москву в 1976 году, чтобы тот стал для него альтернативным источником информации из КГБ. Генсек знал, что чекисты стремятся влиять на власть. Это сообщество делилось на кланы, а самые влиятельные образовывали «глубинный КГБ». «Его основу составляли чекисты с довоенным и военным стажем, работавшие на важнейших направлениях в центре», — поясняет Раззаков. Именно эти люди на самом деле руководили КГБ, а не его председатели. Они снимали и назначали глав. Например, Александра Шелепина убрали с Лубянки за то, что был виновен в смерти авторитета среди «глубинников» Александра Короткова. В 1967 году «глубинники» помогли Брежневу разгромить «группу Шелепина». За это генсек продвинул в КГБ Юрия Андропова. Тем не менее все годы в СССР между партаппаратом и чекистами шла борьба за власть в стране. В итоге выиграли чекисты, которым помог Андропов.

«Глубинников» интересовали две страны: ГДР и Польша. Первая была стратегическим плацдармом для заброски агентов на Запад и линией взаимодействия с кланом Рокфеллеров. А вторая — место для отработки внутренних проблем, поскольку советская и польская элиты были похожи, а также линия для взаимодействия с кланом Ротшильдов. Андропов во времена, когда возглавлял отдел соцстран, также уделял внимание Польше, так что заинтересовал «глубинников». Поэтому они способствовали его приходу на Лубянку. Там Андропов создал группу консультантов, в которую входили Василий Ситников («дезинформщик», до 1967 года — завсектором отдела информации ЦК КПСС), Алексей Горбатенко (контрразведка против США), Сергей Кондрашов, Александр Сахаровский и другие.

Важнейшее, 9-е управление возглавил «глубинник» Сергей Антонов, отдел дезинформации отдали в руки «глубинника» Николая Косова. Знакомый Андропова по Карелии Гусев возглавил «кузницу кадров», а потом отдел диверсий. Питовранову, который не был человеком Андропова, отошла финансовая разведка — «Фирма». Когда был создан «Римский клуб» и началась подготовка к «разрядке», партаппарат и чекисты работали сообща, но недолго. «По мере нарастания проблем в СССР цели „партийцев“ и чекистов-„глубинников“ стали расходиться». Если партийцы сопротивлялись вестернизации, то «глубинники» ее одобряли. Внешние разведчики повидали мир и к 1970-м пришли к выводу, что советскую систему надо менять.

Динамика шла незаметно. Уже в настоящее время, обладая информацией, которая появляется в интернете и на телевидении, можно составить общую картину. Например, когда Александр Ципко, которого никто не воспринимал в ЦК как серьезного работника, сейчас говорит, что он находился под личной опекой Андропова и готовил для него закрытые документы, которые Андропов не оставлял в архивах КГБ.

КГБ был системой, которая не позволяла отклоняться от генеральной линии. Андропов, сам создавая эту систему, понимал, что если информация попадает в нее, то она автоматически становится достоянием многих сотрудников, которые могут быть недовольны той или иной политической позицией руководства.

Поэтому дальнейшие изменения («перестройка») осуществлялись не на базе КГБ, а с помощью КГБ, но за рамками КГБ. Откуда появился Примаков? Это не система КГБ. Он из боковых отростков, которые создал Андропов, будучи уже председателем КГБ и членом Политбюро. Директор Института США и Канады Георгий Арбатов, директор ИМЭМО Николай Иноземцев, директор Института востоковедения Бободжан Гафуров (О принадлежности Гафурова к системе КГБ Вячеславу Матузову ничего не известно)…

Это были параллельные структуры, которые дублировали КГБ. Внешне они работали в связке с партийным аппаратом. Но в реальности эти институты были настолько сильными, находясь под покровительством Андропова, что влияние на них руководящих отделов ЦК равнялось нулю. Механизм «перестройки» осуществлялся сторонниками Примакова вне КГБ, частично привлекая оттуда кадры, которые Андропов лично создавал. Ведь Андропов тоже пришел в КГБ и ЦК не с пустого места. И здесь интересно рассмотреть корни самого Андропова. Андропов же был первым секретарем ЦК Комсомола Карело-Финской ССР. За ним стоял Отто Куусинен. А с кем был связан Куусинен? С генерал-лейтенантом госбезопасности Евгением Питоврановым. Это «отец» всех андроповых, примаковых и других деятелей «перестройки». Нитка тянется от Коминтерна и Льва Троцкого. «Красной нитью» в данной истории проходит борьба Иосифа Сталина с троцкизмом в рядах силовых ведомств

Алексей Аджубей

В «отставке» Хрущев вроде бы осознал, что не все ладилось у него во взаимоотношениях с интеллигенцией. Однако до конца дней он полагал, что его требования носили вполне оправданный характер — нельзя даже в мелочах поступаться идейными убеждениями. Когда он «размахивал кулаками», стыдил, бранил, горячился, он не держал камня за пазухой. Во время более чем жаркой дискуссии со скульптором Неизвестным он пообещал прийти к нему в мастерскую. Видел вполне реалистические композиции скульптора и говорил: «Вот это другое дело».

Автором памятника на могиле Хрущева стал Эрнст Неизвестный.

На выставке в Манеже, посвященной тридцатилетию МОСХа, пояснения Хрущеву давал президент Академии художеств Серов. Я шел в толпе, окружавшей Никиту Сергеевича, слышал, с какими намеренно негативными акцентами говорил Серов о Фальке и некоторых других художниках, впервые за многие годы выставленных явно «для объективности» (а точнее, чтобы «раздразнить», разъярить Хрущева). Так вот, удостоверяю, что, разглядывая картины, Хрущев никаких грубых оценок не давал. Тогда его повели на второй этаж, где в углу небольшого зала сбилась группа абстракционистов. Здесь он не сдержался.

Именно теперь немало желающих вспомнить Хрущева в минуты его раздраженных объяснений с поэтами, писателями, художниками, режиссерами. Казалось бы, критиковать Хрущева было проще в застойные годы, это находило всяческую поддержку. Но, видно, не все хотели тогда подчеркивать свою связь с эпохой XX съезда. Иных вполне устраивало «застойное» личное благополучие. Не потому ли так важно им сегодня напомнить о себе: вот ведь, на меня топал ногами сам Хрущев!

Иногда мне хочется спросить: была бы у нас возможность самых разных воспоминаний, если бы не десятилетие Хрущева? И, с другой стороны, правомерно ли связывать всю сложность, неоднозначность, непоследовательность процессов, начинавшихся в стране после XX съезда, только с теми или иными чертами характера Хрущева? Зададимся и другим вопросом. А может ли любой человек в том положении, какое дает подобная власть, вовсе избежать ошибок? Когда вам каждый день и каждый час говорят, что любые ваши замечания точны и глубоки, анализ событий верен и научно взвешен, советы дали необычайно быстрый эффект, когда вы засыпаете с мыслью, что высокий пост вечен, а сроки жизни вам постараются продлить всеми способами, — легко ли сохранить чувство самоконтроля? Административная система власти, созданная Сталиным, как раз и была рассчитана на непререкаемость мнений одного человека, вождя. Ушел из жизни Сталин, но Система не сдавалась. Эта Система — самое великое изобретение Сталина. Она пережила потрясения XX съезда. Сломать ее в те годы не удалось. И кое-кто будет стоять за ее сохранение до последнего и сегодня.

На Пицунде отпуск Хрущева носил условный характер. Он сразу же побывал в птицеводческом совхозе, принял японских, а затем пакистанских парламентариев, послал приветствие участникам XVIII Олимпийских игр в Японии, разговаривал по телефону с космонавтами В. Комаровым, К Феоктистовым, Б. Егоровым. Меня часто спрашивают: неужели Хрущев не знал, что идет подготовка к его смещению? Отвечаю: знал. Знал, что один руководящий товарищ, разъезжая по областям, прямо заявляет: надо снимать Хрущева. Улетая на Пицунду, сказал провожавшему его Подгорному: «Вызовите Игнатова, что он там болтает? Что это за интриги? Когда вернусь, надо будет все это выяснить». С тем и уехал. Не такой была его натура, чтобы принять всерьез странные вояжи и разговоры Председателя Президиума Верховного Совета РСФСР Н. Г. Игнатова и тем более думать о том, что ведет их Игнатов не по своей инициативе.

А затем 13 октября последовал телефонный звонок, который сам Хрущев позже назвал «прямо истерическим». Требовали его немедленного возвращения в Москву в связи с острейшими разногласиями в руководстве. Насколько я знаю, звонил Суслов. Догадался ли Хрущев, в чем истинная причина вызова? Сын Никиты Сергеевича отдыхал вместе с отцом. Еще до отлета на Пицунду он рассказал отцу о разговоре с охранником Игнатова — Галюковым, который с высокой степенью ответственности раскрыл весь механизм заговора против Хрущева, назвал фамилии его активных участников. Этот человек шел на большой риск, но честность, уважение к Хрущеву превысили чувство страха. Микоян в Москве встречался с Галюковым. Сергей по поручению Анастаса Ивановича сделал запись этой беседы, но так и осталось неизвестным, заострил ли Микоян внимание Хрущева на всех этих странных событиях, придал ли им сам роковое значение?

Ни отец, ни Микоян не посвящали его в свои беседы на Пицунде. Когда Хрущеву позвонили из Москвы, ему стало ясно, что сговор идет к финалу. Он выглядел, как рассказывал сын, усталым и безразличным. Произнес: «Я бороться не буду». А Микоян? Он вылетел в Москву вместе с Хрущевым. Быть может, он тоже не собирался бороться, понял, что это безнадежно? Анастас Иванович защищал Никиту Сергеевича на заседании Президиума ЦК как мог и до конца. Оба они, Хрущев и Микоян, были уже старыми людьми, и как знать, не иссяк ли запас пороха в их пороховницах.

Микоян недолго продержался на посту Председателя Президиума Верховного Совета СССР, в 1965 году сам ушел в отставку. Какое-то время его терпели еще в качестве члена Президиума Верховного Совета, оставили кабинет в Кремле, приглашали на трибуну Мавзолея в дни праздников, а потом перестали заботиться о «декоруме». В юбилей 60-летия Октябрьской революции его даже не пригласили на торжественное заседание.

…На аэродроме в Москве Хрущева и Микояна встречал только председатель КГБ В. Е. Семичастный. Они сразу же направились на заседание Президиума ЦК.

Глава 21 8 марта 1965 года. Зарядье. Семья. Судьба Галины

Честно, я был рад отдохнуть, пусть и праздник может выйти непростой. Еще неизвестно, что пугало больше: интриги среди «соратников» или семейное торжество. И там, и там мою персону ожидала засада. При всем послезнании мои кардинальные шаги уже изрядно поменяли грядущий расклад сил. И большую часть дальнейших решений придется принимать, оглядываясь на последствия. А они точно будут, как и ошибки. По факту эпоха выглядела в ошеломительно иначе, и сколько подводных камней спрятано в здешнем паноптикуме, пока мне неясно. Поэтому как можно быстрее надо искать верных помощников и создавать аналитические центры. Устинович крепко копает в профильных институтах, Заславскую я обнаружил, осталось найти время для встречи.

По этим причинам вчера провел целый день за телефоном. Аж ухо заболело. В первую очередь надо готовиться к пленуму. И Черненко, и Цуканов с прочими работничками «ножа и топора» который день достают просьбами ответить или позвонить. Письма я уже откровенно игнорирую. Если Цуканов обижается, то Устинович кого-то подключил и с утра передо мной выжимка из самой важной корреспонденции. И в Зарядье посылает только до предела срочное. Хоть заводи «дачного» секретаря! Но все в помощь!

Внезапно память реципиента во время разговоров оживает и дает немало подсказок. Я невольно начинаю сыпать поговорками и прибаутками. Наматываю на ус высказанные в уме характеристики персонажей, пожелания и довольно точные указания. С кем и как себя вести. Нет, все-таки путь наверх дается далеко не каждому! Необходима острая память, умение держать нить разговора, не затягивать его не по делу. И в то же время не забыть спросить у собеседника, как его здоровье. Как обстоят дела в области или в отрасли. Ильич и сам по себе паук, столько у него связей по стране за все годы накопилось! И никого не забывает, шутит, улыбается каждому. А людей это откровенно подкупает. Кому охота иметь дело с дундуком неразговорчивым? Им одного усатого хватило.

Не за это ли качество его заприметил товарищ Сталин.

Честно признаюсь, попав в тело Ильича, я уже несколько раз поменял свое мнение о нем. Как и каждый правитель сверхдержавы он имел как полезные для лидера качества, так и кучу недостатков. Если первые он много лет пестовал и шлифовал, то со вторыми никак не боролся. Вот они и стали отличительными особенностями, показанными в народных анекдотах. И в итоге страну затащили далеко не в тихую гавань. Но тут, опять же, смотрим на окружение. Брежнев еще после XXV съезда КПСС просил отставку. И здоровье пошатнулось, да и старость приблизилась. Уважили бы человека и прожил больше.

Точно стоит ввести в обиход звание Председателя партии. Пусть новый Генсек рулит, но не забывает, что за ним присматривают. Тогда сколько мне осталось лет рулить? Две пятилетки. Что же, хватит для решительного поворота и назначения на посты своих людей. Даже если присматривать за здоровьем не так, как тот Ильич, то все равно старость неизбежна. А это падение работоспособности, болезни со всеми сопутствующими. А то и вовсе маразм! Нет, пусть лучше меня в этом теле запомнят бодрым и мудрым. Буду появляться на публике как почетный гость и жить где-нибудь в Крыму или под Москвой. В крайнем случае авторитет хватит кулаком по столу стукнуть. Кстати, Брежнев ведь проследил, чтобы Хрущева не трогали и всем обеспечили.

Больше всех республик меня в настоящий момент беспокоила Украина. Если в других ССР национализм нам не так был страшен, то подрыв славянского братства грозен обрушением державы. Уже проходили, ни к чему хорошему это не привело. Подставил нас товарищ Ленин с национальными республиками. Я еще могу понять его решения в начале двадцатых, но почему затем не были произведены коррективы? А уж насильственная украинизация русских областей и городов вообще ни в какие ворота не лезет. Кто её продвигал, и главное — зачем? Так или иначе, уже в шестидесятых мы имеем существенные проблемы. И номенклатурными перестановками ситуацию не разрулить. Но Шелеста надо снимать немедленно!

Щербицкий больше промышленник, но понял меня с полуслова и посоветовал оставить все до пленума. Публичная порка пойдет на пользу многим. Вот хитрая Днепропетровская лиса! И ведь он прав. Надо будет вызвать его пораньше в Москву. На нем и Машерове проверить мои идеи. Бороться с национализмом можно разными методами, но самый эффективный из них экономический. Города на Украине, особенно восточней центра, так или иначе, больше русские, то есть люди говорят на русском, общаются между собой. Стараются детей отдавать именно в русские школы. Родители пугали детей, что если будут плохишами, то переведут в украинские отстойники. В Вузах и вовсе без русского языка не обойтись. Малоросское наречие в глазах интеллигентного человека не более, чем селюковский говор.

Пятидесятые и особенно шестидесятые время безудержной урбанизации страны. Вчерашний городской парень становится заправским горожанином, хочет выглядеть настоящим горожанином, перенять его привычки. И скорее всего бросит к чертям говор и перейдет на русский язык. На мове разговаривать станет разве что в селе с родичами. Почему же так получилось, что русский победил в Белоруссии и начал пасовать в южной соседке? Вот тут собака и порылась. Так что мешает нам расширить сферу обязательного применения русского языка? Исподволь отодвигая мову в сторону, издеваясь над ней в фильмах и передачах. Чтобы использовать ее стало стыдно.

Как и продвигать в город устаревшие традиции средневекового бытия. Образованные дети сельчан станут сторониться мовы, вышиванок и прочей деревенской дикости. Они будут точно уверены: высокое образование и продвижение наверх возможно лишь со знанием русского литературного языка, русской культуры и истории. Банальная подмена понятий. Вдобавок постоянное напоминание о том, что нынешняя Украинская республика создана из Малороссии, Новороссии, областей Войска Донского и бывшего княжества Галицкого. Да и экономически эти регионы внутри во многом сходятся.

Противопоставление промышленного города русской культуры и отсталого в интеллектуальном плане украинского села. Это за пару десятилетий точно сработает. Белоруссия ведь шла именно по этому пути и многого достигла. Батька доигрался со змагарями и вскоре получил в ответ нахлобучку и бело-красный мятеж. Языки похожи, учатся быстро, можно оставаться двуязычным. И усиленно, через все рупоры продвигать идеи векового братства. Пропаганда в любом случае сработает.

Затем придет время экономики. Ведь часть областей южной РСФСР во многом экономически близка к украинским. Поэтому стоит подумать о супер-регионах с отдельным управлением, завязанным на союзные министерства напрямую. Эдакие концерны внутри нескольких областей, с мощной кооперацией и возможностями. Мина, заложенная в экономику республиканских ведомств. Начнем с экспериментов, затем поделим всю страну, вырвав у республиканских князьков финансовые рычаги.

Независимые экономические сверхструктуры: угольные, металлургические, машиностроительные, нефтедобывающие зернопроизводящие. Они пронзят Союз снизу-вверх. Скажу даже больше. Через несколько лет в один экономический сверх-регион попадет Белорусская ССР и Литва. Первой нужны будут прибалтийские порты, второй — белорусское машиностроение. Да и в прошлом они были одним государством, которое в документах использовало древнерусский язык. Пусть его змагаря и называют литвинским. Тогда тем более жмудь не имеет права на это название.

Так мы постепенно оторвем прибалтийских националистов друг от друга. Латышские города также будут говорить только по-русски и никак иначе. Затем постепенно выжмем из номенклатуры местные старые кадры. Потому что к этому времени подрастут городские. Учимся у империй править! Рим, Чингизиды, Британия и, конечно же, Российская накопили бесценный опыт. Никаких национальных особенностей в местном управлении. Все под одно лекало! Вот такой я коварный говнюк! По Закавказью и Средней Азии будем думать. Хорошенько думать. Восток дело тонкое! Не очень умно бросить вложения. Грузия — это курорты, море и границы с Турцией, Азербайджан нефть и фрукты. Вот Армения чемодан и без ручки и дна. И хрен их русифицируешь!

Кто бы умный подсказал?

Но сначала праздник! Не мытьем, так катаньем я добился сведений о пристрастиях супружницы Ильича. Обслуживающий персонал разговорить не проблема. Тем более что делал это не я, а молодые охранники по поручению Рябенко. Я же действовал под легендой, что за политической суетой забыл, как мы праздновали торжества раньше, в молодости. Вдруг кто чего вспомнит? Хозяева временами любят рассказать о былом. Александр Яковлевич сначала ухмыльнулся моему желанию, затем внезапно сам озаботился. Тоже ведь женат!

Так что полевые цветы на столе и фрукты не по сезону были заказаны заранее. Первоцветы оказией привезли пограничники с Иранской границы. Там уже вовсю идет весна. Ананасы, персики, виноград и прочие сласти, оказывается, достать в Москве не проблема. Была бы валюта! Вот как. Дела обстоят. Иностранцу в СССР живется лучше всех! Ему везде без очереди, отдельные и благоустроенные гостиницы, обслуживание, транспорт, обхождение.

Я понимаю, что в тяжелые годы СССР остро нуждался в наличной валюте, но система Интуриста в итоге породила и массу перегибов. Да и фарца как раз в эти времена начала расцветать. При полной поддержке чекистов и ментов. Агенты им понадобились! Идиоты в погонах. Хотя надо признаться, что черный рынок всего лишь смазка между трущимися механизмами. Лечить тут проблему нужно иначе. Мерами экономическими. Создать, что ли, для начала сеть магазинов за «валентные рубли»? Их можно заработать, обменять привезенную валюту или вовсе купить по специальному курсу. Тогда фарцовка потеряет всякий смысл. Насытим рынок, утилизируем лишние рубли и создадим стимул. С ростом благосостояния и производства сеть можно убрать или реформировать.

Но как бы то ни было, управляющий Цековскими делами договорился обо всем с Внешторговскими. И по моей просьбе заплатил организации валютой. Оказалось, что она имеется на лицевом счете Первого в ЦК. Положено выдавать в зарубежных командировках, а я почти не тратил. Интересно узнать, сколько там денег? Пусть те, кто роет под меня компромат, будут в курсе, что Ильич честен и щедр. Три раза ха-ха! Открытки мне сообразили помощники. Есть в ЦК своя типография и другие возможности. Да и праздник всеобщий, поздравляют в Союзе всех женщин. Эта традиция с дополнительным выходным осталась и в будущем.

Витя, ахнула, когда нашла меня на кухне в фартуке и с лопаткой в руках, а на столе заметила большущий букет разномастных цветов. Она остановилась в нерешительности и не знала, к кому сначала подойти. Но муж подождет. Цветы в марте интересней. Это вам не заурядный дохлый букет мимозы или несколько вялых гвоздичек.

— Какое чудо! Ты где их достал?

Виктория Петровна вдыхала аромат свежих цветов, еще недавно нежившихся под палящим солнцем Туркмении. Было заметно, что такой утренний подарок её тронул. И меня кольнуло в сердце. Это уже настоящий Ильич нечто эдакое вспомнил. Широкой он был души человек, но радости с горестями не забывал.

— Понравилось?

— Ты помнишь!

Меня горячо обняли. Сколько пришлось пережить этой женщине! И не развестись, и детей не бросить. Проклятая политика, она не оставляет шансов на обычное человеческое счастье.

— А я блинчики приготовил. На гречишной муке, как ты любишь. И варенье абрикосовое.

В благодарность чмокнули в щечку.

— Тогда пошли за стол. Надо к обеду еще готовиться, дети приедут с внуками.

Блинчики мне понравились. Пришлось встать пораньше и припрячь кое-кого. Я бы и сам смог, столько времени один жил, многому научился. Но не хотелось ударить лицом в грязь.

— Лёня, а что это за цветы? Я не все узнаю. Пахнут как у нас на Днепре, но какие-то немного другие.

Буха без задней мысли:

— С юга!

Витя задумывается:

— Никак из Африки? Где сейчас еще тепло?

Посмеиваясь, наливаю чай обоим:

— У нас и без Африки страна огромная. Подарок от пограничников.

Виктория Петровна ахает и уходит в гостиную за очками. Но вскоре прибегает обратно:

— Лёня, а фрукты тебе, что ли, моряки привезли?

Смеюсь, но правды не открываю:

— В Москве, как и в Греции есть все.

Витя не верит, качает головой. Не избалованы еще супружницы Небожителей «дарами природы». Тут намного наглее действует второй эшелон, да детки «золотой элиты». Но ими мы займемся позже. Я считаю так: если ты бесполезен для страны, то какая ты к чертям элита? Пару десятков охламонов показательно выпорем, остальные поймут. Ну не тянет у тебя сынок или дочка в руководящем ранге, так не мучай жопу! Пусть займутся чем-то средним и приятным. Должностей для синекуры в стране хватает. Главное, чтобы вреда было поменьше.

— И как его есть?

Виктория Петровна подозрительно рассматривает ананасы. Я так хитро расставил фрукты и ягоды, что выглядел «букет» внушительно.

— Пойдем, покажу, — решительно тащу супружницу на кухню. Достаю разделочную доску и большой тесак. Охрана даже не успевает подхватиться, как я ловко отрубаю верхушку, сноровисто обрезаю края и рублю фрукт на кусочки. На вилке подаю один Вите. — Бери!

— Как у тебя ловко вышло! — удивляется та, осторожно пробует и мило наклоняет голову.

Еще бы! Сколько в Таиланде тренировался. Также откусываю кусочек ананаса. А спелый! Не обманули.

— Как тебе?

— Необычный вкус!

— Попробуй еще те колючие ягоды.

— Давай оставим детям.

Вздыхаю. Все-таки встреча с потомками Ильича для меня человека из будущего волнительна. Я-то знаю их непростую историю. Как и их деток, внуков Ильича. Все-таки власть и общество безжалостны к своим бывшим кумирам.

У Леонида Ильича было двое детей — Галина и Юрий. Если о первой в Союзе слышали все, то сын в основном оставался в тени. Сейчас Галине будет тридцать шесть, и жизнь у непутёвой дочки Ильича так и не сложилась. Юрию тридцать три, строит судьбу самостоятельно. Но мысли все больше о старшей. Не удалось воспитать дочку в строгости, или просто время такое было? Девчонка больно озорная, артистичная. А тут еще вдобавок полнейшая безнаказанность. Хотя надо признать, особых гадостей она в жизни не совершала, так что и винить не за что. В мужиках не разбиралась, это есть и будет. Как там в будущем: «женщина с низкой социальной ответственностью». В бредни с алмазами и связями с криминалом не особо верю. Но обязательно проверю.

Её дочка от первого брака с циркачом Милаевым Виктория воспитывалась бабушкой, её часто видел в доме. Девочке уже четырнадцать, её бы в закрытое учебное учреждение английского типа, но таких в Союзе нет. По мне избаловали девчонку. А ведь Виктория что-то почуяла, как я в доме появился. Со мной мало общается и посматривает искоса. Я же зная ее страшное будущее, несколько удручен! Юрий также звезд с неба не хватал, или таким уродился, или его затюкал неприглядный опыт отца. Дети ведь все видят! Как страну поменять представляю, а что с этой семейкой делать не знаю.

Но закрутилось, завертелось. Витя занялась готовкой и ценными указаниями, что раздавала помощницам. Я же глянул на фартук и ахнул. Ильич же у нас франт! Потому в душ, затем отобрал костюм кремового цвета и завис у зеркала с галстуками. Тут я пас, не умею эти проклятые полоски подбирать. Кое-как с помощью личников выбрал, затем долго торчал около полки с одеколонами. Чего только тут нет! И даже дорогого. Ильич покупал их в поездках или ему дарили? Подушился, потер подбородок.

«Ой непохож!»

Приехали детки Ильича семьями, и в доме сразу стало шумно. Юра прилетел с внуками, Леонидом и совсем маленьким Андреем. Они сначала с восхищением уставились на «фруктовый букет», затем несмело попросили попробовать. Я уже был готов и ловко повторил фокус с разделкой ананаса. Дети закричали от восторга, даже Виктория не удержалась. Галина эмоционально захлопала, Юрий с интересом на меня обернулся. Как-то разом отпустило. Откуда-то изнутри полились шутки, много смеялся и возился с внуками.

Но сначала, как водится, поздравили женщин. С Юрием я договорился по телефону, пока я развлекал внуков, он незаметно притащил со второго этажа подарки. Мы с ним и восьмилетним Леонидом зачитали поздравительные открытки, выдержанные в шутливом стиле. Затем бабушка позвала всех за стол. Было много домашних вкусностей, но я старался брать всего помаленьку. А то сгонять лишние калории устанешь! Пили вино и шампанское. Юрий сидел рядом и заметил:

— Отец, говорят, ты какой-то интересной физкультурой занялся?

— Да, китайской. И тебе рекомендую.

Сын Брежнева задумался:

— Могу познакомить тебе с тренеров. Для такого дела воспользуюсь положением и переведу тебя сюда.

Юрию, видно, мой бесцеремонный подход не пришёлся по нраву. Наверное, хочет иметь от меня большую независимость. Для того сейчас в Днепропетровске работает. Что ж, похвально! Но надо его в Москву все равно переманивать.

— Да ты не переживай так. Мое спокойствие, как Генерального секретаря для государства важнее. А я спокоен, когда дети здоровы.

На лбу сына прорезалась морщина:

— Генерального?

Я беспечно махнул рукой:

— Скоро вернем. Как только с властью разберусь.

— Наслышан…

«Опа-на!»

— Пойдем, подышим.

Вышли на крыльцо. Погода прекрасная. Юрий, видимо, ожидал, что я закурю, но я просто стоял и жадно вдыхал воздух.

— Отец, не простудишься?

— Не бойся, закаляюсь. Что там про меня на Украине говорят?

Младший Брежнев замялся, но все-таки ответил:

— Некоторые поговаривают, что вожжи лихо забираешь. Как бы на повороте не сковырнуться.

Щурю глаза:

— Это Киевские или в области?

— И не только, — Юрий смотрел на меня с тревогой. — Ты бы и в самом деле осторожней? Сам знаешь с какими волками имеешь дело.

— За меня не бойся! Я сам кого хочешь урою. Пойдем праздновать.

«Эх, запалился! Какие у парня глаза стали удивленные. А ибо нефиг жаргоном пользоваться!»

Притомился от праздничной суеты и скрылся в кабинете. Вскоре туда пожаловала Галина с бутылкой сухого. Укоризненно глянул на нее, но бокал взял. Праздник женский, имеет право!

— Папа, ты вроде мне что-то предложить хотел?

Вот оно женское любопытство!

— Галя, ты чего одна?

Женщина вспыхнула:

— А то ты не знаешь⁈

— Все сохнешь по фокуснику своему?

— Люблю его!

— В твоем возрасте пора бы уметь отличать романтическую планиду о страсти. Но ладно, жить тебя учить не буду. Поздно.

Галина, как вспыхнула, так и погасла.

— Правильно, наговорим друг другу. А то тебе еще Тому напомню.

Я засопел. Твою ж мень, назвался помидором — отвечай за проделки Ильича.

— Извини, это не мои требования. Но ты понимаешь, что национальность у мальчонки не та. И я свое обещание выполнил, он сейчас выездной.

Галина потемнела лицом, Её роман с иллюзионистом Кио стал притчей во языцех. Я лично не верю романтизм начинающего фокусника. Перед ним был пример первого мужа Милаева, сделавшего стремительную карьеру. Только не учел шкет антисемитизм нового призыва власти. Это до чисток тридцатых евреи в партии были людьми уважаемыми. Потом открылось такое! Но эту тему лучше не поднимать. Прилетит не только со стороны тех, но и от своих. Не зря Сталин хоронил «тайны истории Интернационала» довольно тщательно. Присматриваюсь к дочери Ильича. А она еще в этом возрасте симпатичная. Брови? Так в моем будущем модницы такие бровищи себе за деньги немалые наводили! Лицо живое, в глазах огонь, умеет играть девица!

— Не будем, дорогая. Ты мне все-таки любимая дочь. Не смотри так. Было и было! А ты женщина еще молодая и энергичная.

— Папа!

— Нет, успокойся, я тебя не сватаю! — шутливо оттопыриваю палец. — Нет в моем окружении молодых и дерзких. Это уже ты сама. Но, — меняю тон на серьезный, — страна у нас огромная, проблем и дел невпроворот. Везде нужны передовые люди!

Галина подозрительно уставилась на меня:

— Я никуда не поеду!

Смеюсь.

— Хочешь анекдот про меня? — вот точно не знаю, есть ли они в это время про Брежнева, но рассказываю: — После московского кинофестиваля Бриджет Бардо говорит Брежневу на банкете в Кремле:

— Почему бы вам не открыть границу для всех желающих? Брежнев грозит ей пальцем:

— Хочешь со мной наедине остаться, крошка⁈

Гадина с долей испуга смотрит на меня, а потом хохочет.

— Доброе утро, Леонид Ильич! — говорит солнце Брежневу утром.

— Здравствуй, солнышко! — отвечает Брежнев.

— Добрый день, Леонид Ильич — говорит солнце Брежневу днем.

— Добрый день, солнышко! — отвечает Брежнев.

— Солнышко, почему ты не желаешь мне доброго вечера? — спрашивает Брежнев вечером.

— Пошел ты на хрен, я уже на западе!

Напротив меня распахнутые во всю ширь изумленные глаза:

— Папа, как ты можешь рассказывать антисоветские анекдоты?

Поднимаю назидательно палец:

— Вождь должен знать чаяния своего народа!

— Ох!

Снова неприкрытое изумление. Доченька, видимо, только сейчас доперла, что её папаша уже вошел в историю, и он не просто партийный номенклатурщик. Я же, не меняя тон, спрашиваю:

— Ты займешься созданием «Общества защиты женщин»? Название рабочее, и при какой организации его прилепим пока неясно. Совмин, профсоюзы или Верховный Совет, не суть важно.

Снова в глазах дочери Ильича удивление:

— Но есть же Комитет советских женщин⁈

— Машу рукой:

— Этот комитет — официозная контора для представления за рубежом. Когда Советскому Союзу нужно отправить женскую делегацию, то собирают как раз этих «лучших женщин». Как туда попадают, ты знаешь. А гендерные проблемы никуда в стране советской не делись. Женщинам меньше платят, количеств разводов растет, большое количество абортов, что сказывается на здоровье. Да не мне тебе рассказывать!

Галина в этот раз зависла надолго. Даже бокал в руки не взяла, лишь пробурчала:

— А что я там буду делать?

— Девчонкам молодым помогать; многодетным бабам; дурочкам, что за алкаша замуж вышли. Да мало ли сложностей в семейной жизни бывает. В каждом городе и большом поселке нужны будут отделения Общества. Общественниц у нас много, но они больше имитацией оргазма занимаются. Тьфу ты, не то сказал! Бумагами и отёчностью. И энергию не туда разбрасывают. Нужно же собрать все силы в один кулак. Крепкий женский кулачок.

Галка смотрит на меня несколько странно. Опять словечками неведомыми в этом мире палюсь.

— Папа, где я, а где такая организация?

— Помощниц мы тебе найдем! Да и соратниц. Понимаю, что будет сложно, но сначала подумай, сколько ты полезного людям сделаешь. С моей, между прочим, помощью.

Тонкий намек на толстые обстоятельства. Дочь Генсека может очень многое. А во противостоять ей вряд ли кто решится. Ну а если попробует, то это станет объектом пристального внимания.

Дочурка жадно делает глоток. Губы у бедняги пересохли! Не каждый день предлагают жизнь поменять.

— Можно я подумаю?

Откидываюсь в кресле и сам беру бокал в руки:

— Думай, но не затягивай. В скором времени у меня дел будет не продохнуть.

Галина уставилась на меня не мигая:

— Тебе это зачем?

От её пронзительного взгляда трудно спрятаться:

— Вас дурех жалко! Тебя в том числе. Помогая друг другу, вы хоть вытащите себя из дерьма, и нам спокойствия больше. И от этого, — я киваю в сторону бутылки, — если пожелаешь, можно избавить на раз.

— Как это?

— Иглоукалыванием. Забава такая древняя китайская, — откровенно посмеиваюсь. — Я так курить бросил. Не бойся, это не больно и не опасно. Но надо решить раз и навсегда.

А глазенки вспыхнули!

— То-то я смотрю, ты ни разу к сигаретам сегодня не прикоснулся. Говорят, на лыжах бегаешь и палкой машешь?

— Так батя у тебя еще о-го-го! Такие процедуры, кстати, организм омолаживают.

Галина меня внимательно оценивает:

— Румяный и походка как у молодого. Я подумаю, папа, хорошенько подумаю.

Еще бы ей не подумать! Какая баба от дополнительной молодости откажется?

Затем всем шалманом двинулись в кинозал и после мультфильмов смотрели старые добрые советские комедии.

Информация к сведению:

Леонид Максименков, историк:

Хрущев оставил Брежневу весьма разваленное внешнеполитическое хозяйство. Идеологический конфликт с Народным Китаем перешел на грань пограничных споров. В сторону Пекина склонялись Северный Вьетнам и КНДР. В Западной Европе постоянно витала тема германского реваншизма и связанная с ней напряженность. Великобританию сотрясали скандалы с «русскими шпионами». Диалог с США был подорван Карибским кризисом и убийством [президента Джона] Кеннеди. Латинская Америка испугалась открытой поддержки Москвой революционной Кубы. В Африке мы сделали ставку на демагогов с просоветскими речами и придумали их правлениям ярлык некапиталистического пути развития.

Новое советское коллективное руководство во главе с Брежневым начало немедленно разгребать эти дипломатические завалы. Во многом успешно, хотя в биполярном мире постоянно возникали новые кризисы. Такова природа противостояния двух сверхдержав. Брежнев с триумфом принял в Москве президента Франции [Шарля] де Голля, сам несколько раз приезжал во Францию. Согласовал и поддержал восточную политику канцлера ФРГ Вилли Брандта, улучшил отношения с Англией. Кульминацией этого стало общеевропейское совещание на высшем уровне в Хельсинки, которое признало незыблемыми итоги Второй мировой войны.

Контакты с администрацией президента США Ричарда Никсона привели к череде советско-американских саммитов. В Латинской Америке были восстановлены отношения со многими странами. Связи с Арабским Востоком стали конструктивно-взаимовыгодными. В Африке мы отказались от поддержки однодневных режимов. В Азии сохраняли отличные отношения с Индией и ровные — с Пакистаном. Увы, конфликт с Китаем продолжился и вылился в военные стычки на границе. Головной болью для Брежнева стали гражданская война во Вьетнаме и американская агрессия в Индокитае, но и они закончилась. С триумфом готовился визит Брежнева в Египет, Ирак и Сирию. Вдруг эта «программа мира» и разрядка международной напряженности застопорились, а потом забуксовала и с грохотом провалились.

В 1974 году почти все ключевые западные игроки разрядки оказались политическими трупами. Причем вряд ли случайно. Никсона съел уотергейтский скандал, француз Жорж Помпиду умер от скоротечной лейкемии, Брандта «слили» после скандала с его секретарем, оказавшимся шпионом ГДР, японский премьер попался на спекуляции акциями и уходе от налогов. Брежнев остался наедине со своим портретом. Потом заболел и последние семь лет у власти был другим человеком. Хотя в истории внешней политики остался доброжелательным дипломатом с очаровательной улыбкой и своеобразным чувством юмора. Он — склонный к компромиссам гибкий переговорщик, но ему не дали развернуться. Влиятельные антисоветские (антирусские) силы на Западе и, как показывают архивные документы, те же, по сути, антирусские силы внутри руководства СССР.

Программа мира' закончилась серией локальных войн и новым противостоянием с США и коллективным Западом. Однако отличие Брежнева от Хрущева очевидно для всех в одном. Он не стучал по трибуне в ООН , не награждал Золотыми звездами Героя африканских однодневных правителей и не поливал грязью своих коллег на заседаниях Политбюро. Это были очень вежливые и дипломатичные 18 лет.

Смысловая вкладка:

Профессор философии из Института философии Российской академии наук Ольга Воронина, которая одной из первых в Советском Союзе начала изучать теорию и историю феминизма, а позже руководила первым в России центром гендерных исследований, в интервью Наталье Пушкаревой вспоминала, как пыталась обсудить с представительницами Комитета советских женщин работы американских феминисток:

«Туда нельзя было прийти. Мне составила протекцию моя свекровь. Свекор мой был посол, свекровь принимала кого-то в свое время из Комитета советских женщин, поэтому позвонила, и меня приняли, а иначе я бы дальше милиционера на проходной не прошла. Меня встретила очень милая женщина… Я ей сказала: 'Вы знаете, я… узнала, я так хочу рассказать, совершенно бесплатно, мне никаких денег не надо». В общем, очень бурно стала все это дело рассказывать. Она посмотрела на меня и сказала: «Деточка, милая, нам это совершенно не надо, мы занимаемся совершенно другими вопросами».

Глава 22 13 марта 1965 года. Завидово. Диверсия на заднем дворе США

Ехал спозаранку в Завидово со смешанными чувствами. Насколько можно судить, пока мой составленный на скорую руку план продвигается, но некая тревожность в душе так и осталась. Я с самого начала побаивался противодействия темпоральной амплитуды нового мира. Почему так случилось, что именно я оказался здесь? И один ли я тут вообще? И насколько можно доверять истории той Вселенной, будучи в этой? Например, на днях не произошло катастрофы, что случилась в моем мире. И лично я не имею никакого отношения к изменению хода событий. У меня аж сердце ёкнуло, когда я просматривал свежую американскую прессу, привезенную по каналам разведки.

Ивашутин, наверное, долго ломал голову, зачем мне эти газеты. Он, кстати, сзади катит со своими «архаровцами». С некоторых пор я предпочитаю вооруженную до зубов охрану. Рябенко потому и озаботился приобретением чешских «Скорпионов» для личников. Раскладной бронированный «дипломат» уже заказан. Да и вопрос с выделением охраны в отдельную структуры почти решен. Осталось утвердить в Совмине. То-то Косыгин удивится.

Разговор с Фиделем предстоит серьезный, так что генерал добавит к нему веса. Да и как консультант пригодится. Ему же решать в дальнейшем некоторые щекотливые вопросы. Что мне в Петри Ивановиче очень нравится, лишних слов не бросал. Хотя удивляться ему есть от чего. Все-таки в некоторых случаях со служаками дела вести легче. Надо лишь понимать алгоритм, по которому они привыкли жить. То, что годится для человека гражданского, не годно для военного. Про партийных номенклатурщиков лучше помолчу. Одни матюги! Зверинец с собственным кагалом. Начинаю понимать вождя, когда он тех товарищей так яростно канализировал в тридцатых. Никита все-таки сволочь. Зачем этих уродов было реабилитировать? Они же ту систему и создали!

Поворачиваюсь к окну, наслаждаясь видом зимнего леса. Март выдался снежным, с частыми перепадами солнечной и пасмурной погоды. Природа всегда помогала мне успокоиться и настроиться на необходимый лад. Поначалу, честно, оказалось сложно привыкнуть к довольно жесткому режиму работы. Ильич трудился много и с напряжением. Как мог до конца жизни. Если бы не болячки и окружение, то смог бы решить многие проблемы. Опять же, вопросы к свите. И на даче я продолжал работать с документами. Кроме присылаемых с ЦК пошло много информации от ГРУ, из отдела Общей аналитики. Пока у меня не было помощника для составления схемы секретных миссий и кого сюда брать, я не представлял.

Грибанов, начальник создаваемого мной политического сыска под «паленым» названием Информбюро неожиданно чрезвычайно резво взялся за работу. Первым делом он представил мне список лиц, пребывающих на нарах. Советский политический паноптикум не перестает удивлять. Интриги внутри кланов зачастую важнее пользы для страны. Угадайте, кто стоял первым в списке? Знаменитый Судоплатов, что «чалился» сейчас во Владимирской тюрьме. Вообще, странная история с «разоблачением наймитов Берии». Кому-то выгодно было начать разгром советских спецслужб? Ничего, мы этого кого-то откопаем и обязательно зароем. Я улыбнулся собственной кровожадности. Братки из девяностых чем-то напоминали некоторых деятелей из тридцатых. Нельзя подобным упырям давать большой власти. Еще Иоанн Васильевич с опричниками на таком обжегся. Но ничему нас история не учит.

Позавчера здорово удивил Суслов. Наехал на меня за то, что я встрял в телефонной беседе за молодых писателей и поэтов. Мол, зря их так полощет партийная и прочая пресса. Особенно коснулся Василия Аксенова. Талантливый черт, но почему-то его всегда тянуло на антисоветчину. Видимо, детство, связанное с репрессиями, сказывалось. В человеке обычно намешано белое и черное. Первые его светлые образы в произведениях здорово контрастировали с последующей льющейся без края желчью. Где и когда он надломился? И кто-нибудь следил за его творческим состоянием? Или только могут наезжать?

Наша идеологическая машина совершенно не умеет работать с подобными сложными персонажами, отталкивает их еще больше от себя и провоцирует. А уж каким местом там Гэбешники влезли, ума не приложу. Тут явно проблемы с компетентностью их руководства. Второе Главное управление точно стоит потрясти, такой подход следует менять начисто. Шпионов ловите, идиоты! А политический сыск должен заниматься теми, кто на самом деле представляет угрозу строю. Дураки, воры, коррупционеры. Один идиот на высоком посту вреда приносит больше, чем десяток ЦРУшников.

Поругались мы поначалу с Михаилом крепко. Я даже не представлял, что у того иногда проявляется довольно резковатый темперамент. Но вчера он сам зашел ко мне, опередил. Выпили «трубку мира» в виде чая с вкусными вредностями, поговорили. Ильич умеет душевно расположить к себе людей. Тем он разительно отличался от предыдущих «ораторов». Давил Брежнев людей мягко, но до посинения. Мог с легкой улыбочкой уничтожить навсегда. Так что не считайте его добрячком, такие на верхние ступеньки власти не попадают априори. Но издеваться просто так и хамить он себе никогда не позволял. Это уже шаг вперед. К примеру, гадко улыбающийся Горбачев мог скандалить по сущим пустякам. А про Раису Максимовну лучше помолчать. Да и родные первого президента России показали себя в дальнейшем гадко.

— Ты пойми, Михаил, эти ребята из совершенно другого поколения. Не чета нам, старикам! И к ним, между прочим, молодежь внимательно прислушивается. А вы что творите? Ладно Никита, дурак набитый. Что он в шестьдесят третьем на встрече с интеллигенцией нес? Зачем Вознесенского в порошок стирал? Он же подал сигнал всем ретроградам и завистникам. Молодые художники мэтрам из Союза были попек горла, а мы еще керосина в костер подлили. И где тут, спрашивается, справедливость?

Суслов поблескивает стеклами очков и нехотя соглашается:

— Перегнул палку товарищ Хрущев. Так и его понять можно. Шли сигналы снизу!

Стучу по столу костяшкой кисти:

— А вот этого не надо! Снизу, понимаешь. Забыл, в какие времена такое дерьмо культивировалось?

Идеолог партии хмурится, но соглашается. Никому не хочется возврата к «воронкам» и анонимным доносам. Когда жизнь человека ничего не стоила, а залететь в тюрягу можно было по банальному навету. «Там разберутся!»

— Его подставили.

— Как на «Манежной выставке»?

Суслов недоуменно вскидывает глаза, затем щурится.

— Вы что хотите этим сказать, Леонид Ильич?

— Умнее надо работать и тоньше. А то сначала все разрешили, сейчас ни с того ни с сего пошли запреты.

— Не сейчас… — Михаил не унимался.

Меня же прорвало:

— Как ты не понимаешь! Это же с моим именем связывают! Конец «Оттепельной мокряти» и удушение свободы. Извини, но не душителем прекрасного я хочу войти в историю.

Суслов от удивления забыл рот захлопнуть. Затем судорожно потянулся к стакану с остывшим чаем. Я нажимаю на звонок, заглядывает секретарь. Киваю на стол.

— Повторите, пожалуйста, и сушек.

Ну что, Миша, получил люлей? Первый и есть Первый, он думает о большем, чем ваши идиотские интриги.

Затем понемногу начинаю втирать нашему главному идеологу «Новую политику партии».

— Пора бы нам уходить от мелочной опеки. Вот недавно посмотрел на даче прекрасную комедию «Человек ниоткуда». Почему её запретили? Не увидел там абсолютно ничего крамольного. У нас так мало режиссеров, работающих в жанре комедии. И даже им палки в колеса умудряются ставить. А рабочему человеку хочется отдохнуть после трудового дня, посмеяться, послушать хорошую музыку.

— Леонид, искусство должно и…

Машу рукой.

— Я понимаю. Но идеологически выдержанных картин и без того полно. Много шлака, но есть и бесспорные алмазы. Но никто не отменял развлекательного жанра. Тем более что те режиссеры смело критикуют в них наши же недостатки. Ну скажи, чего там такого крамольного? Мы у власти почти пятьдесят лет. Неужели так боимся писателей и художников, что готовы принимать против них карательные меры? Цензура должна быть художественной, а не политической. Мы же отдаем в руки зачастую необразованных парткомов судьбу творческих людей. И это неправильно!

Суслов снял очки и протер переносицу. Разговор ему откровенно не нравился, но он отлично понимал, что не расставив точки над «I», мы не продвинемся дальше. Михаил устало произнес:

— Дело не только в этом. Они как никак властители дум. Как мы можем упустить этот крайне важный вопрос для нас?

— Упускать не нужно, но и мелочиться не стоит. Таланты под жёстким взглядом цензуры не работают. И это доказала великая русская литература. Вместо того чтобы не пущать, не лучше ли поинтересоваться, чем на самом деле живет молодежь? Считаешь, что тебе комсомольские секретари всю подноготную расскажут? В многотиражке поведают? Нам, — я снова стучу по столешнице, — чрезвычайно важно знать, чем дышат молодые люди и что хотят от жизни. Отсюда и плясать. А с режиссеров надо снять мелочную опеку. Нехай привыкают думать самостоятельно. Набедокурят серьезно, получат люлей по полной программу. Пусть учатся жить по-взрослому, чай не малыши. А ваша задача — контролировать тех, кто их контролирует. Со стороны. Пристально, но с дружеским прищуром.

Суслов подслеповато уставился на меня. Думает, решает.

— Кажется, начинаю тебя понимать. Мягкая сила?

— Можно и так выразиться. Ты же, Михаил, метишь на пост КПК? Вот и начинай думать иными масштабами.

Суслов надел очки и откинулся на стуле. Все-таки они тут неудобные, никак пристроиться не может секретарь. Нам принесли чай, сделали перерыв на перекус.

— Меня беспокоит товарищ Фурцева.

Я внутренне ухмыльнулся. Нашла коса на камень!

— Что, бабе не место наверху? Это же дискриминация! Недавно женщин с Восьмым марта поздравляли.

Неожиданно после моего укола главный идеолог партии смутился.

— Ничего такого, Леонид Ильич! Но ставил её на пост министра культуры Хрущев, так она его методы и переняла. Нет, она сделала и немало хорошего. Но…

— Мотает бабёнку туда-сюда? — я задумался. Мне и других проблем хватает, возить еще и со взбалмошной дамочкой. Женщина она яркая, но, по сути, бестолковая. — Просто убрать нельзя. Надо устроить её к Демичеву начальником какого-нибудь отдела. Или создать таковой. Связей с интеллигенцией у нее полно, вашим кабинетным деятелям пригодится. И её не обидно. Работа в ЦК и в руководстве по знакомой стезе. Только сначала подберите умного и достойного человека на пост министра.

В том будущем партийные бонзы от безысходности назначили министром культуры Демичева. А мне такой кадр нужен в ЦК. Ну не вижу я никого лучше его на посту секретаря по пропаганде.

Михаил кивнул. Спорить дальше у него желания не было. Мы не стояли в оппозицию по отношению друг к другу. А споры по рабочим моментам можно было пережить.

— Договорились. Как тебе речь к пленуму?

— Суховато.

— Хочешь отдать своим? — ревниво поинтересовался Суслов.

— И отдам, потом посмотришь доклад свежим взглядом.

— Хорошо!

Какая все-таки он очкастая гнида! Но я, похоже, нащупал его слабое место. Пущай его!

Фиделя подвезли позже. Все столпились около крыльца поглазеть на легендарного Коменданте. Даже обычно беспристрастные охранники лыбились во все тридцать три. Кастро бодро выскочил из машины, облаченный в любимую кожаную куртку подводников. Те подарили ему её во время визита в Заполярье в шестьдесят третьем году. Все-таки какой здоровый черт! Под два метра с роскошной бородой и яркими, блестящими глазами. Мы крепко обнялись, хохоча и постукивая друг друга. Фидель к тому же левша, ручкаться с ним сложно. Общаться приходится через переводчиков. Я больше силен на английском, а он из русских знает не так много слов.

Вскоре нас взяли в оборот егеря. Наконец-то, им разрешили организовать охоту! Фиделя и меня быстро переодели по погоде. Правда, лидер Кубы отказался снимать куртку. Да наши и не настаивали. В такой точно не замерзнешь. Но теплые штаны, шерстяные портянки поверх носков и валенки были обязательны. Я был уж в пимах, они намного удобней, да и теплей. Вскоре мы катили на снегоходах к кордону. Там на месте выдали обычные охотничьи лыжи. Если я успел сноровисто их надеть и сделать небольшой круг около огромной ели, то с Кастро пришлось повозиться.

Нет, в прошлые поездки он уже вставал на лыжи, так что сразу не свалился. Широко расставив руки, легендарный революционер под одобрительные возгласы румяных егерей сделал несколько шагов, потом даже перешел на скольжение, сильно отталкиваясь палками.

— Молодец!

Фидель снял рукавицу и показал мне большой палец:

— Карашьо, Ильич!

Я не смог удержаться от хохота, а затем задумался. Это же со сколькими историческими личностями мне еще получится встретиться и даже подружиться! Скоро состоится визит к космонавтам, а там Гагарин! Юра, я не хочу, чтобы ты ушел от нас. Но и не желаю видеть тебя заслуженной развалиной и свадебным генералом, которого зовут на мероприятия без конца и края. Потому ты так и рвался в небо, где закончил свой великий полет. Нет, страна должна увидеть героя вновь и в той же ипостаси. И опять это произойдет неожиданно. Почву я начну готовить уже сейчас.

— Ильич, adelante!

Мы осторожно скользим меж заснеженных деревьев. Солнце неплохо пригревает, отгоняя остатки ночного морозца. Мне уже жарко в полушубке. Нас ставят на места, проверяют оружие. Охота сегодня простая, так что взял из своей коллекции подходящее ружье. По истории я знал, что Ильич накопил таковой двадцать четыре единицы. Кто-то и вовсе рассказывает о 90 стволах. Вождь очень гордился наградным маузером К-96, который получил в награду за участие в десанте на Малую землю. На кобуре-прикладе оружия красуется надпись «За боевые заслуги гвардии полковнику Л. И. Брежневу. Кавказ, 1943 г.» Кроме этого, у Генсека был еще один маузер М-712, конструкция которого позволяла вести огонь очередями. Среди излюбленного оружия генсека был 9-мм двуствольный штуцер МЦ-10–09 с 9-кратным оптическим прицелом ПОЗ 9×39, изготовленный для него в Тульском ЦКИБ СОО.

Я присмотрел для охоты обычную итальянскую переломку Cosmi. Егеря проверили ружье, взятые с собой патроны и патронташ. Показали место за небольшой елкой и исчезли из поля зрения. Я не новичок, чего зря докучать? Сейчас остается лишь ждать. Со своего места я вижу Фиделя. Он спокоен и наблюдает за лесом. Я знаю, что кубинский революционер отличный стрелок. Мы обмениваемся жестами и улыбками. Затем послышался шум, собачий лай. Кто-то стремглав бежит между деревьев. И тут срабатывает азарт. Понимаю, что это бедное животное ни в чем не виновато, но ничего с собой поделать не могу.

Выстрел! Еще один! Сноровисто, руки работают самостоятельно, переламываю ружье, вставляю патроны. Глаза сами ищут цель. Что-то яркое мелькнуло между кустами, но меня опередил Фидель. Раздался радостный крик, а я уже навожу ружье на следующую цель. Бедные зайцы! Сегодня вам не повезло. Раздались крики егерей, дробим стрельбу. Все осторожно выглядывают, затем нас зовут к месту сбора, и лишь потом организованно ведут к добыче. С техникой безопасности в заказнике строго.

Фидель радостно держит за хвост ярко-рыжую красавицу. Не повезло лисице попасть в гон. Моя добыча скромнее, два упитанных зайца. На таком расстоянии первоклассному стрелку взять зверя не проблема. Мы хвастаемся друг перед другом, егеря достают термоса с чаем. Устраиваем небольшой перекус. Затем я собираюсь добраться до домика на лыжах. Застоялся. Двигаюсь по следу снегохода, ловко перебирая руками и ногами. Лыжи на прогулках я давно использую спортивные, но сейчас и эти широкие сойдут, к таким уже привык. Кастро поначалу пытается меня догнать, но быстро отстает. Личники к моими выкрутаса привычны, идут по сторонам.

— Ильич, карашо!

Встречаемся с революционером через минут сорок. Я посмотрел по дороге на часы и решил, что можно остаток пути доехать. Иначе начнем посиделки поздно. Все равно отлично прогулялся!

На месте нас ждет банька, где егеря отводят душу, хлеща во всю мочь тушки лидера кубинских революционеров и главы советских коммунистов. Затем мы пьем много чая и садимся обедать чем бог послал. А послал он супчик из тетеревов, жаркое из дичи и большие пироги с ягодами. Фидель в пище неприхотлив. В свою прошлую поездку по СССР ел борщ и сало со свинаркой Марией в украинском селе, пил с геологами водку из бутылки. Фидель отдавал должное русским блюдам — солянкам, борщам, котлетам, пирогам. И особенно ему понравился цыпленок Тапака.

На станции Зима поезд, в котором ехал Фидель, на одноколейке остановила бригада лесорубов, прослышавшая о том, что мимо них едет Кастро. Тот вышел на площадку вагона лишь в гимнастерке и быстро замерз, произнося одну из своих знаменитых речей экспромтом, и символу кубинской революции буквально по рукам передали телогрейку — согреться. Кастро отдарился сигарой. Кто-то из рабочих закурил, затем передал её по кругу. Такая картина здорово тронула сердце Коменданте. Официальные политики могут врать, он это понимал, потому и желал в первую очередь ознакомиться с народом, населяющим великую страну.

После обеда мы переводчиком и Ивашутиным перешли в комнату отдыха. Нам внесли самовар, заварочный чайник и сладости. Фидель тут же пошутил, что сегодня его почему-то не поят водкой. Затем разглядел мое серьезное лицо и закурил сигару. Я с удовольствием потянул носом. Настоящие кубинские сигары! Кастро перехватил мой взгляд и тут же полез в карман. Я остановил товарища жестом:

— Бросил курить.

Фидель хмыкнул:

— Это серьезная заявка! Ильич, ты выглядишь заметно лучше. Постройнел, двигаешься быстро.

— Здоровье лидера — залог успешного развития страны.

Мой короткий спич произвел на главу Кубы впечатление. Он рассмеялся:

— Не обещаю сразу, но я обязательно брошу курить. НО ром с кофе пить буду!

Я с сомнением глянул на Кастро. Остался ли он пламенным революционером или ему больше нравится быть функционером. Тот уже догадался, что вызвали его в Москву не просто так. Визит был неофициальным.

— Тогда приступим к делу? Петр Иванович.

И тут я в первый раз увидел настоящего Коменданте. Как может за пару секунд так измениться человек? Сейчас передо мной явился готовый к прыжку кубинский кугуар.

— Скоро в вашем регионе будет жарко, Фидель.

Начальник ГРУ не подал виду, что удивлен, когда я уведомил его о ближайшей заварухе в Доминикане. Да это местечко не всегда было курортным раем, им долгое время руководили кровавые упыри. Ивашутин с некоторых пор странно на меня посматривал, но слушал внимательно и помалкивал. Еще бы ему не молчать, когда большая часть сведений подтверждалась. Уж не знаю, что он там думал, но мне кажется, что мой авторитет в его глазах рос раз за разом. Скорее всего, он подозревал, что нашел кого-то из «глубинников» и те сливают мне самое интересное, не ставя в известность собственное руководство.

В моем мире ранним утром 24 апреля 1965 года группа молодых офицеров вместе с гражданскими партизанами объявили, что поднимают восстание против правительства. К «конституционалистам», как они себя называли, вскоре примкнули офицеры из других частей. Воодушевленные призывами радиостанций, тысячи доминиканцев высыпали на улицы с лозунгами «Да здравствует Бош!» Незадолго до этого события Хуан Эмилио Бош Гавиньо одержал победу на выборы и вступил в должность президента. Затем он попытался осуществить ряд социал-демократических реформ, чем вызвал гнев духовенства, деловых магнатов и военных, которые запустили слухи, обвинявшие Боша в том, что он коммунист.

Следовало учитывать исключительно сильные трухильистские настроения, бытовавшие не только среди элиты, но и в народе. Трухильо правил Доминиканой 30 лет, и целое поколение выросло, не представляя себе, что возможна жизнь без el Jefe. Доминикана до Трухильо была типичным несостоявшимся государством, где не действовали законы, практически отсутствовали образование и здравоохранение, а власть принадлежала местным каудильо — земле- и скотовладельцам, самозваным военным командирам и начальникам, ростовщикам — и всё это в одном лице. И все при непосредственной поддержке Вашингтона. Особенно силён культ личности Трухильо был в сельской местности, и вообще в провинции. Левых партий до гибели Трухильо в Доминикане не было: они появились позже, когда из-за границы начали возвращаться эмигранты.

В итоге 25 сентября 1963 года группа из 25 высокопоставленных военачальников во главе с Элиасом Весина-и-Весиной изгнала Боша из страны и назначила новым президентом Дональда Рейда Кабраля. Закончилось это переворотом «конституционалистов». На следующий день после их «революции» Рейд назначил генерала Весена-и-Весену начальником штаба. Тот собрал правительственные войска, назвал их лоялистами и объявил о своих планах подавления мятежа. В 10:30 утра повстанцы взяли штурмом президентский дворец и арестовали Рейда. Несколько часов спустя четыре лоялистских самолёта «P-51 Mustang» провели воздушные бомбардировки Национального дворца и других позиций конституционалистов, один самолёт был сбит во время этой атаки. Началась Доминиканская гражданская война. С непосредственным вмешательством США в конфликт, который впоследствии трансформировался в оккупацию страны Организацией американских государств. В 1966 году состоялись выборы, по итогам которых Хоакин Балагер был избран президентом Доминиканской Республики. Позднее, но в том же году иностранные войска покинули страну.

Сейчас же нам следовало продумать уровень нашего вмешательства в заварушку. Американцы вторгнутся в Доминикану 28 апреля. Это их задний двор. В пик кризиса в Доминиканской Республике насчитывалось более 23 000 американских солдат и офицеров. Подразделения морской пехоты и сухопутных войск США заняли тогда прочные позиции в осажденной стране. Помимо этого, на боевом дежурстве близ побережья находилось оперативное соединение из 35 кораблей. Большая сила.

Кастро быстро оценил и проанализировал наши сведения:

— Им не выстоять! — он указал на нас сигарой. — Даже с вашей поддержкой!

— А сделать американцам их визит максимально неприятным? Уйти в партизаны? Рядом Гаити. Можно организовать снабжение, — не мне учить воевать революционера. — Попытаться разжечь пожар сильнее. Нужен будет ваш опыт и люди.

Фидель почесал бороду:

— Это опасно.

— Революционеры кончились? Так и будете под нашим зонтиком существовать?

Кастро бурно среагировал на мой едкий выпад. Но заметив жесткий взгляд «волка» быстро стух. Не он сегодня девушку танцует.

— Мало времени на подготовку.

— Мы сами только узнали, поэтому срочно вызвали вас.

Фидель прищурился:

— Ведь не ради доминиканцев, товарищ Первый секретарь?

Я улыбнулся:

— Конечно! И можете звать меня Хефэ.

Кастро выпучил глаза, затем громко захохотал. Ивашутин лишь покачал головой. Вроде серьезные люди о серьезных вещах разговаривают.

— Мы хотим предложить вам стать форпостом коммунистического революционного движения в Америке. Не словом, а делом доказывать свою правоту. В том числе и силой оружия. Доминикана лишь пробный шар. Мы поможем вам с подготовкой, людьми и вооружением. Но нужно идти дальше. Открыть на Кубе полигон по подготовке специальных революционных частей. Наши специалисты, — я кивнул в сторону генерала, — могут передавать там передовой опыт. Знакомить с новейшими видами оружия и техники. И не забываем, что на другом конце мира идет прямая борьба с нашим общим врагом.

— Вьетнам? — Кастро был догадлив.

— Место боевых действий и в Латинской Америке, и в Юго-Восточной Азии схожи, это джунгли. Почему бы вашим людям не получить реальный боевой опыт? Думаю, что революционерам со всей Америки он будет полезен.

Фидель уже мыслями стоял в боевых порядках:

— Мы найдем настоящих бойцов. Мне очень нравится ваша идея.

Я предостерегающе поднимаю руку:

— Пока не стоит думать о слишком глобальных событиях. Но тысячи мелких уколов не менее болезненны для нашего врага.

Кастро и Куба уже делали попытку вмешаться в политические дрязги соседей. Расстояние между ближайшими точками Кубы и Доминиканы — всего 254 км, и преодолевается на обычных лодках. 4 июня 1959 года в Доминикане с Кубы с самолёта высадился революционный десант (56 кубинцев, гватемальцев, доминиканцев и американских коммунистов). Солдаты Трухильо захватили десантников в плен, соотечественников расстреляли, а иностранцев депортировали. Через неделю две яхты высадили новый десант из 186 боевиков, но и их постигла та же судьба. С тех пор американцы и доминиканские власти постоянно ждали новых вылазок с Кубы, тем более что доминиканские левые ездили на «остров свободы» за деньгами и инструкциями.

— Пусть этим направлением займется коменданте Гевара.

На самом деле на Че мне плевать. Жесткий и недалекий деятель, внезапно после смерти ставший настоящей иконой леваков. Его идеи о постоянном разжигании революций и святой обязанности социалистических стран помогать без квот и бесплатно точно не приму. Я считаю, что русский народ перевыполнил свой план помощи миру. Пора ему заняться другим — созданием передового общества постиндустриальной цивилизации. Пусть и в этой области русские снова будут первыми. Лучше бы Геваре погибнуть в бою. Но сначала пусть поработает на нашу пользу. Его именем широко известно, и рекламы не требуется.

Цинично, спросите вы? Так это и есть политика.

Началось обсуждение деталей. Принесли новый самовар, за разговорами мы много спорили и прикидывали. Я позволил себе несколько конкретных советов благодаря послезнанию.

— Первоочередной целью диверсантов на Доминикане должен стать американский спецназ — «зеленые береты». Их основная задача — убийство лидеров конституционалистов. Еще обратите пристальное внимание на делегацию Национальной студенческой ассоциации, члены которой приехали на Доминикану якобы для обсуждения вопросов образования с доминиканскими коллегами. На самом деле они сотрудники ЦРУ. Но тут действовать надо тихо.

Мои визави малость ошалели. Глава государства дает добро на убийство военных и разведчиков другого государства. Но мы разговариваем без протокола. Фидель парень простой, на такие мелочи внимание не обращает. А начальник ГРУ уже начинает привыкать к моим выкрутасам. Лишь обидчиво поджимает губы оттого, что я сообщил такие новости только здесь. Но ничего, перебьется! Мне еще внимание обращать на личные чувства людей, обременённых властью! Зная, чем это все закончится. Смертью миллионов русских людей. Во столько обошлась нам цена перестройки, лихих девяностых и бесконечных войн. Так что обойдемся без сантиментов. Ивашутин нутром чует мой жесткий настрой и запоминает на будущее.

Уже за ужином из жареного на огне кабана и тушеных овощей Фидель выдохнул:

— После такой беседы неплохо бы и выпить.

Я усмехнулся и махнул рукой. Ради такого случая можно и нарушить. Под хорошую закуску выпивка зашла на ура. Давно не пил водки. И эта была на диво хороша! Знатно кушали и пили высшие лица страны.

Смысловая вкладка:

Эрнст Неизвестный вспоминал: «Моё первое впечатление от Хрущёва? В жизни, пожалуй, с человеком более некультурным я не встречался, но одновременно чувствовал в нём биологическую мощь и психобиологическую хватку. Определённая природная незаурядность в нём была». «Он прошёлся по всем, но на мне как-то очень сосредоточился. Может, потому что у меня был отдельный зальчик…»

Одно из первых столкновений произошло именно по теме брошенного Никитой Сергеевичем словечка про «п***растов». Неизвестный: «Хамил, конечно: г**но собачье, п**расы — ну что на это отвечать-то?» Тем не менее Неизвестный нашёлся что отвечать.

«Я извинился перед министром культуры Екатериной Фурцевой, которая рядом со мной стояла, и выпалил: „Никита Сергеевич, дайте мне сейчас девушку, и я докажу вам, какой я гомосексуалист“. Он расхохотался… В глазах Хрущёва при этом я увидел живой интерес — именно тогда повернулся и сказал, что буду разговаривать только у своих работ, и направился в свою комнату, внутренне не веря, что лидер страны последует за мной, но он пошёл за мной, и вся свита и толпа тоже».

Из записи разговора.

«Хрущев: Я ассигновал на вас сегодня полдня. Вы интересный человек, вы на меня производите впечатление раздвоенного характера творческого: у вас и чёрт есть, и где-то есть и ангел. Вот сейчас идёт борьба, кто из них победит. Я бы хотел, чтобы ангел победил. Если чёрт победит, тогда мы будем чёрта в вас душить…»

Неизвестный: «В конце нашей беседы Хрущев воскликнул: „Вы интересный человек, такие мне нравятся, но в вас одновременно сидят ангел и дьявол. Если победит дьявол, мы вас уничтожим, а если победит ангел, мы вам поможем“ — и подал мне руку. После этого я стоял при выходе и, как Калинин, пожимал руки собравшимся, а между тем многим художникам было плохо. Я находился в эпицентре и, может, поэтому не ощущал, как это было страшно, но те, кто стоял по краям, испытывали просто ужас».

«Многие из моих товарищей бросились меня целовать, поздравлять за то, что я, по их словам, защитил интересы интеллигенции, а затем ко мне подошёл бледный, в потёртом костюме, небольшого роста мужчина с бородавкой на носу, как у Хрущёва, и, сказав: „Вы очень мужественный человек, Эрнст Иосифович, и если вам надо будет, мне позвоните“, сунул какой-то телефон. Я сгоряча не разобрался, кто это, а спустя некоторое время узнал, что это был помощник Хрущёва Лебедев, с которым, кстати, встречался потом минимум 20 раз».

Десятилетие спустя эта история имела то продолжение, что Эрнст Неизвестный стал по желанию семьи Хрущёва автором его надгробного памятника. Он сполна «вернул» Никите Сергеевичу его слова про то, что «в вас сидят ангел и дьявол», сделав памятник как переплетение чёрного и белого мрамора.

Федор Абрамов

В 1962 г. весной или в начале лета В. И. Малышев оказался в Архангельске — летел на Печору.

Что такое? Действительно ли это Архангельск? Не в другой ли город он залетел по ошибке?

Все знакомо, все тоже: и деревянные мостовые, и улицы, и Двина, а магазины не те! В магазинах полно всяких продуктов: колбас, масла, мяса и рыбы. Да еще какой рыбы! И что совсем уж не слыхано: икра на каждом прилавке.

— Давно это у вас? — спросил Малышев у знакомого.

— А уже около месяца.

— Около месяца? Около месяца такое изобилие? Да вы что, в коммунизм шагнули?

— Нет, Хрущева ждем.

Хрущев действительно в то время был на Севере (в Мурманске, на Северном флоте) и с часу на час должен был прилететь в Архангельск. Владимир Иванович хотел было купить икры и семги — кто не любитель этой рыбки, — а потом раздумал. К чему? Он ведь едет на Печору на 2–3 дня, только на закладку памятника в Пустозерске, а затем снова будет в Архангельске, вот тогда и закупит икры и семги — и для себя, и для ленинградских друзей.

И как же раскаивался через два дня Владимир Иванович! Да, он не задержался на Печоре, возвратился в Архангельск ровно через 2 дня, но ни икры, ни семги в Архангельске уже не было. Все было по-старому: селедка, треска, пикша…Что же случилось? А случилось вот что. В Архангельск Никита только заглянул (побывал в обкоме), и на вокзал. И вот как только он переправился через Двину, так тотчас исчезли и продукты в городе. Архангельск принял свой обычный, привычный для всех вид.

Глава 23 18 марта 1965 года. Наши в космосе!

Как же мне было радостно в этот день! Наконец-то, впереди по-настоящему стоящее! За что приятно браться после бесконечных политических дрязгов. Мчимся в город Калининград, ставший впоследствии Королевым. Будущий крупнейший наукоград Подмосковья уже насчитывает сотню тысяч населения и славен ведущими предприятиями ракетно-космической отрасли СССР. Но поначалу он назывался иначе по имени «Всесоюзного старосты». История города началась 3 октября 1960 года, когда в подмосковном городе Калининграде, в составе секретного НИИ-88, одного из ведущих научно-инженерных предприятий советского ракетно-космического проекта, был образован вычислительный центр.

Именно в таком скромном качестве дебютировал один из самых известных символов отечественной космонавтики — Центр управления полетами. Тогда широкий фронт проектно-изыскательских и испытательных работ требовал больших объемов баллистических вычислений. Для этого в составе НИИ и сформировали вычислительный центр. Поначалу, как вспоминают современники, расчеты вообще велись на арифмометрах и прочих подручных средствах типа логарифмических линеек. По мере увеличения полетов в вычислительный центр НИИ-88 передавались отдельные функции контроля над советским орбитальным хозяйством и автоматическими межпланетными станциями. А дебютировал он в апреле 1963 года при обеспечении полета станции «Луна-4», к сожалению, окончившегося неудачей.

Зато удался последовавший за ним совместный полет Валерия Быковского и Валентины Терешковой на «Востоке-5» и «Востоке-6», двух последних кораблях этого типа. Каждый следующий орбитальный аппарат нес все больше навигационного оборудования и телеметрической аппаратуры. Развивались системы команд управления и состав передаваемой на Землю информации. В этих условиях наметилась возможность перехода от чистых баллистических расчетов к обработке параметров траектории и выдаче команд непосредственно в режиме реального времени. Поэтому в 1965 году ВЦ НИИ-88 был преобразован в КВЦ — координационно-вычислительный центр, позволяющий управлять движением космических аппаратов. В него я, собственно, сейчас и направляюсь.

Полномасштабное превращение КВЦ в настоящий Центр управления полетами началось только в 1973 году в рамках подготовки к совместному проекту «Союз-Аполлон». Объект стал «открытым», несмотря на сильнейшее противодействие Министерства обороны СССР. Военные поначалу предлагали не рассекречивать подмосковный центр перед американцами, а построить в Москве недорогую «липу» — имитацию центра дальней космической связи для размещения там американской группы управления. Потребовалось вмешательство всесильного куратора оборонного комплекса, секретаря ЦК Дмитрия Устинова, чтобы в программе «Союз-Аполлон» появился ЦУП-М — московский в отличие от Хьюстонского ЦУП-Х. И к 1977 году в ЦУП были переданы все задачи по управлению советскими автоматическими станциями, орбитальными системами и пилотируемыми полетами. Подмосковный Калининград стал главным командным пунктом гражданской космонавтики Советского Союза. С тех пор мы и видим его на телеэкранах страны.

Ну а на повестке Первого секретаря ЦК КПСС сегодня советский космос! Наверху мы пока не толкаемся с другими локтями. Научная фантастика, даже зарубежная до восьмидесятых воспринимала русских в космосе как само собой разумеющееся. В книгах и фильмах то и дело мелькали русские названия звездолетов или колоний, и русские имена астронавтов. Но уже в двадцать первом веке их начали злонамеренно вытеснять. Европейцы, китайцы, лесбиянки или на худой конец истеричные гомики. Кем только не населяли космические станции и корабли авторы и режиссеры. Хотя по факту русское присутствие на орбите Земли и тогда оставалось существенным.

К слову, без опыта космической индустрии СССР осваивать даже ближнюю орбиту было бы невозможно. Кому понадобилось вычеркнуть из истории космонавтики Советский Союз и русские имена Гагарин, Терешкова, Леонов? Зачем вместо крепких и уверенных в себе мужчин и женщин заселять космос ублюдками? Я сделаю все, чтобы этого не произошло. К тому же в этой Вселенной бесплатно никого катать туда не будем. Хотите своего космонавта — сначала вложитесь в развитие советской индустрии. Космос — занятие затратное, его освоение проходит за счет нашего народа. Так что извините, подвиньтесь!

Но все равно, как душа поет! Каких людей я сегодня встречу!

Позавчера на встрече с усеченным Президиумом партийные упыри немало крови мне выпили! Микоян перед уходом с поста председателя Президиума Верховного Совета решил разыграть мутную партию. Бухтел и бухтел, мол, не уважили старика. Потом бросил взгляд в мою сторону и тут же заглох. Видать, заметил в глазах свое «счастливое будущее». Уходя, не гадь! В этом смысле ему и остальные в рот напихали, почуяв мой агрессивный настрой. Без меня крикунов хватает. Тем более что мы к отставникам репрессий не применяем. Даже Никита живет себе и здравствует. Брежнев лично проследил, чтобы у его предшественника все сложилось хорошо. Первый, кстати, за историю России в двадцатом веке случай. Показал отличный пример остальным.

Затем перешли к иным вопросам. Сначала, разумеется, одобрили подготовку к пленуму и подтвердили время его проведение окончательно. Надо же заранее людей в Москву вызывать, забронировать гостиницы, самых важных партийцев вызвать еще раньше. Группы и кланы начнут собираться наособицу и решать на междусобойчиках свои вопросы, которые уйдут нам. Меня сия чаша также не минет. Днепропетровские ждут, не дождутся, чтобы прояснить ряд моментов.

А так неохота погружаться в очередные интриги! Наоборот, хочется конкретными вопросами заниматься. Мои планы уже не одну записную книжку заняли. Особенно злодействую во внешней политике. Начинаю понемногу прикидывать, где и что взять за рубежом за так, а что банально стырить. На кого и как надавить, чтобы получить наиболее выгодный контракт. В какое время лучше биржу подломить. Но пока придется уделить должное внимание инструментарию. Недавно Грибанову выдал список определенных лиц. Тот лишь крякнул и уважительно на меня уставился. Понял, сосунок, кто из нас играет в большие игры. Особенно его впечатлили отдельные фамилии, против которых стояли крестики.

Например, Дэвид Рокфеллер и Збигнев Бжезинский.

— Вы так этот народец не любите или…

— Или. Не задавай глупых вопросов, не получишь тупые ответы.

Бывший чекист хмыкнул, но улыбку подавил.

— И как мы их…

— Мне не к спеху, Олег Михайлович. Но эти люди смертельные враги нашего государства. И быть их на белом свете не должно.

Грибанов сузил глаза, осознав серьезность задания.

«Хрен вам, а не Римский клуб!»

Для возможности воплощения свое будущей политики я и сидел на проклятом заседании Президиума, внимательно выслушивая разные стороны. Мне необходимо разделить спецслужбы, свалить Семичастного, укротить Косыгина и прозападно настроенный МИД. Для этого я готов чем-то и поступиться, или взять в союзники людей мне неприятных. Но особо я ставил на так называемую «русскую партию» в ЦК. Тут просто надо знать, где и когда вбросить знаковые фразы. Пусть означенные аппаратчики не считают меня чисто «днепропетровским». Не примут с распростертыми объятиями, так переживу. Мне от них необходимо влияние на политическую жизнь страны. А влияние «русской группы» огромно. И после пленума я с ними обязательно пересекусь. Будет на съезде ставить вопрос о компартии РСФСР.

Внезапно кто-то из соратников попенял мне Малиновским. Маршал успел пожалиться и накляузничать многим. Мол, подрываю авторитет полководца войны. Вот сука! Я уж думал убрать его по-доброму, но сам виноват. Вот сначала отметим День Победы! Первый за двадцать лет официальный. И у меня для кое-кого на эти праздничные дни припасены сюрпризы. С дальним прицелом. Мне выгодно сейчас поднять волну, она станет завесой для дальнейших, довольно жестких решений. Но сначала заранее подготовлю запасные фигуры. Так что на заседании пообещал соратникам разобраться.

Внезапно Шелепин посчитал мой шаг навстречу товарищам слабостью, тут же выступив будто бы с критикой. Сколько грязи он вылил на руководителей некоторых отраслей промышленности. Пришлось «Железного Шурика» невежливо прервать на середине речи:

— А нам вы зачем это рассказываете? Есть материал, вынесите в соответствующие инстанции. Прокуратура, КГБ. Виноват, пусть ответит! В партийном, административном или уголовном порядке! Разве Президиум должен таким заниматься? Вы тогда зачем?

Судя по взглядам остальных членов и кандидатов в Президиум, мою отповедь поддержало решительное большинство. Шелепин сразу стух и сгорбился, а следом выступил Суслов:

— У нас в последнее время накопилось много вопросов к вам, Александр Николаевич. Некоторые товарищи считают, что вы не справляетесь на своем посту.

Комсомольский вожак побледнел, хотел меня уколоть и сам же в говно ступил.

Резюмирую, серьезно оглядывая «соратников»:

— Правильно, товарищ Суслов отметил. Товарищ Шелепин, на Мехлиса вы никак не тянете. Товарищи, давайте соберемся по этому поводу уже после Пленума. Кто за?

Еще бы меня эти крысы не поддержали! Я всех на себя завязал, их будущее от меня нынче зависит. Но и поделился полномочиями и должностями щедро. Грех жаловаться, а такое ценят. И слово, и дело. Особенно последнее. Видят перспективы и будут работать на них ради меня и себя любимых. Это не я придумал, а сам Ильич. Сам же лишь подстегнул процесс. Вдобавок на текущем пленуме ЦК хочу продвинуть в кандидаты и члены многих из своих сторонников. Выведем из Президиума Шелеста, выберем в члены Президиума Мазурова. Его и Кириленко я сразу поставлю на экономические реформы. Но не Либермана, а свои. После Пленума планируется конференция с учеными, гопсплановцами и специалистами Совмина по Новой Экономической Модели. Были НЭП, станет НЭМ. Кандидатом в Президиуме изберут и Устинова, которому вскоре становиться министром обороны, а также Щербицкого. Последний мне нужен на посту Первого Украины. Хозяйственник, нос в политику лишний раз совать не будет. С ним мне будет удобней переформатировать республику. От Москвы же Щербицкий получит достаточно плюшек, считая, что обязан ими лично мне. А они все равно бы были. Украину никогда не обижали, в отличие от РСФСР.

Такой вот покамест у нас расклад пасьянса. Надо бы намного больше сделать, но давайте исходить из реальности. Прямым указом или постановлением ничего не добиться. Хлеб и гвозди не из документооборота производятся. Для них нужны металл, удобрения, энергия и кадры. Я и так за эти недели ускорил ход событий, в целом двигаясь по тому пути, который Брежнев прошел за несколько лет. Так уж получилось. Зачем ждать от моря погоды? Пусть и пришлось поступиться некоторыми «принципами». Но за неимением гербовой пишем на простой. И моя репутация по мере движения стремительно менялась.

Это стало заметно по звонкам. В голосах первых секретарей республик послышалось неподдельное уважение и заискивание. Самые важные министры ждали моего одобрения решений, просили совета. Партийная и хозяйственная номенклатура почуяла жесткую длань «нового хозяина», облаченную в мягкую рукавицу. В этот раз без «воронков» по ночам и круглосуточного страха. Отлучение от кормушки уже достаточное наказание для номенклатуры. Да и все понимают, что без хозяина на Руси нельзя. Барин может быть на вид «добреньким», не сечь каждый день, а лишь по праздникам. Но все равно остается барином. Иначе разлад и бессмысленный бунт. А оно кому-то в Союзе надо? Потому все в стране сейчас ждут моих последующих решений, нового закона, по которому им придется жить дальше.

«Других руководителей у меня для вас нет!»

Смотрю в окно автомобиля. Пока Калининград, какое все-таки дурацкое имя, не тянет на наукоград. Двухэтажные «сталинки», хрущевки, серые хозяйственные корпуса и невзрачные заборы. Придется все строить заново. Ресурсы перекинем с Прибалтики и других республик. Все равно не в коня корм! Но зато построим наукоград по всем правилам современной архитектуры. И не сделать ли мне именно этот городок первенцем из будущей сети городов-спутников столицы? И назвать, допустим, Космоградом! Смогли же бразильцы построить Бразилиа, как воплощение мечты человечества об идеальном технополисе. Я даже приглашу ради такого дела самого Оскара Нимейера.

Не смог сдержаться и поинтересовался идеей у попутчиков. Рябенко лишь хмыкнул, а личник Федор, сидевший спереди по протоколу лицом к окну, радостно замычал:

— Здорово! Молодежи точно понравится.

Начальник охраны съехидничал:

— С каких это пор ты, старлей у нас молодежь?

— Так я еще, товарищ генерал, с малосемейки не выехал.

Кошусь на Рябенко, тот пожимает плечами:

— Как отделимся, так получим квартиры, Леонид Ильич.

Мы, не останавливаясь, проезжаем КПП и подкатываем к неказистого виду панельке. Ничего космического в ней незаметно. Координационно-вычислительный центр расположен на территории НИИ-88 в ничем не примечательном четырёхэтажном здании. Во дворе суета, много машин, стоят люди, нервничает охрана. Нас встречают и быстро проводят внутрь. В вестибюле уже толпятся журналисты. Вижу недовольные лица людей «в сером». Объект закрытый, а тут сейчас собралась не только советская, но и пресса из дружественных стран. Но политика для меня важнее излишней секретности. Всему есть меры. Мы из-за нее несли такие убытки, которые были выше утери самих секретов. Конечно, это не говорит о том, что надо открыться всему миру. Но найти баланс интересов развития страны и её безопасности стоит.

Сергей Павлович Королев заметен своей монументальной квадратной фигурой, встречает меня на этаже, где, собственно, и производится управление полетом. Тщательно прячет за приветливой улыбкой недовольство. Его дернули с Байконура, обычно он там. Мы предварительно согласились, что он не будет сам выступать. Хотя его представят всему миру. Все равно его имя уже известно ЦРУ и МИ 6, так что можно открыть. Впервые подробности о личности Королёва стали известны на Западе благодаря перебежчикам из СССР и американским журналистам, работающим в Москве. В сентябре 1961 года Григорий Токаев, бывший советский гражданин, представил доклад о советской космической программе в Британском межпланетном обществе.

Протягиваю дружелюбно руку.

— Доброго дня, Сергей Павлович! Космического дня!

— И вам, Леонид Ильич.

— Волнуетесь?

Я обратил внимание, что Королев то и дело поглядывает на часы. Мы с ним уже знакомы по прошлой работе Ильича «на космосе». Брежнев в отличие от Хрущёва, лично принимал участие в космической программе Советского Союза.

— Все будет хорошо, Сергей Павлович. Поверьте мне на слово.

Наш главный конструктор странно на меня глянул, потом махнул рукой. Он беспокоился как за новый корабль «Восход», так и за Леонова. И ему не нравилось, что наблюдать за стартом пришлось из Калининграда. Его место на Байконуре. Но извини, брат, на тебя у меня иные планы. Там и Келдыша хватит!

— Эти все с вами, Леонид Ильич?

Королев хмуро поглядывает на свиту.

— Нет, со мной будет только один человек!

Конструктор вздохнул и поманил меня рукой.

Если вы представили сейчас большой зал в виде амфитеатра с рядами компьютеров, экранов и рабочих мест, то ошибаетесь. Даже в научно-фантастическом фильме «по мотивам» «Время первых» использована копия ЦУПа NASA. Помещение больше походит на телевизионную студию. Сразу в глаза бросается центральный экран 2 на 1 метр, как и два боковых. Основная масса сотрудников работает за длинным столом, заваленным бумагами и инструментами. Около стены второй. Удивил стоящий в углу огромный глобус Луны. Видимо, остался после запусков туда спутников. В руках у девушек за маленьким столиком перфоленты с распечаткой информации, выданной ЭВМ. Еще бросается в глаза глобус Земли и карта звездного неба у них за спиной. На боковых экранах выведены какие-то параметры.

Сменный руководитель полетом поясняет, показывая на экран:

— Все, что вы видите на цветном большом экране: траекторию движения корабля, его перемещение, — все это рассчитывает ЭВМ-2. А вот НИП «заморгал» — начался прием телеметрической информации. Тут вступают в действие так называемые «кирзовые сапоги», но они сидят в соседней комнате и по телефонной команде с пункта включают мигалку. Телеметрия вдобавок поступает к нам из Евпатории, там сейчас Черток.

Я стараюсь шагать за Королевым тихо, чтобы не мешать сотрудникам. На самом деле сильно волнуюсь. Никакого киношного футуризма. Все подчинено функционалу. В таких спартанских условиях доцифрового века советский ученые и космонавты и совершали свои подвиги. Я несколько обескуражен, но делаю вид, что так и надо. Шелестят бумагами специалисты, звенят телефоны, деловито переговариваются сотрудники смены.

— Как проходит полет?

— Все штатно. Космонавты, Леонид Ильич, готовятся к выходу в открытый космос.

В соседнем помещении рядом с ЭВМ «Минск-22» устроена импровизированная телестудия. Прямой эфир. Я еще на улице заметил огромную машину телевизионщиков. На всякий случай рядом стоит наготове кинооператор. В углу заметен экран телевизионного монитора. Здесь разговаривают с космонавтами.

— Скоро включение.

— Шлюзовая камера надута!

Ко мне выскочила молодая женщина, напугав личника:

— Леонид Ильич, вы блестите, вас надо попудрить.

Я успеваю заметить широкую ухмылку Королева, но он быстро отворачивается. Шучу в ответ:

— Надо так надо. Делайте что положено. Я готов на все.

Телевизионная команда и сотрудники Центра еле сдерживаются от смешков. Я подставляю лицо, скашивая глаза на симпатичную мордашку телевизионщицы, дама откровенно кокетничает. Потом показывает белую бумажку на полу.

— Вам сюда, Леонид Ильич. И на шагу в сторону!

Королеву надоедает балаган, и он командует:

— Все по местам!

Режиссер дает команду, одновременно включат камеры операторы. Королев стоит спиной к ним, а я в профиль. Так было задумано заранее.

— «Восход 2»? Вы слышите меня? Космический корабль «Восход 2»?

Он специально не использует официальный позывной. Работаем на телезрителя. В кино мы видим совсем не то и не так, как есть на самом деле. Поэтому «настоящую» картинку никто не поймет. Я боковым зрением наблюдаю, как телеоператор поворачивает свою бандуру на монитор и подкатывает ближе. Мой личник напрягается, я торможу его жестом. Наконец, на черно-белом экране появляется довольная физиономия Алексея Леонова, он уже в скафандре, только лицо открыто. Машет нам рукой. Я подношу микрофон ближе к губам:

— Алексей, это Земля! От всего советского народа и от себя лично желаю вам успешной миссии. Мы верим в вас. Передайте за нас привет открытому космосу!

Леонов удивлен, при такого качества изображения, к тому же перемежаемому помехами, он меня не сразу узнал. Больше по голосу. Снимают его передающие камеры телевизионной системы «Топаз-25». Приём телесигнала осуществлялся на спиральную антенну ТНА-150 с эффективной площадью приёма в 150 м2 на полигоне «Медвежьи озёра» в Московской области, а также приёмными станциями в Красном Селе Ленинградской, на Симферопольском измерительном пункте и на объекте «Уссурийск» на Дальнем Востоке. Такие вот сложности шестидесятых. Это мы со спутниковым Интернетом забыли, что такое настоящая космическая связь.

— Спасибо, товарищ Первый секретарь.

Ко мне присоединяется Королев.

— Удачи вам, Алексей.

Вторю конструктору знаменитой фразой:

— Поехали!

Сейчас улыбаются все. Никакого официоза и указания на руководящую роль партии. Леонов машет мне рукой и исчезает из кадра.

В динамиках раздается голос сменного руководителя:

— Готовность номер один.

Королев бросает взгляд на висящие на стене часы. Выход космонавта намечен на половину двенадцатого. Сейчас он уже в надувном шлюзе, откуда выйдет в космос. Первый человек в безвоздушном пространстве. Как ких богатырей рождала эпоха! Все замерли. Наконец, раздался голос руководителя смены:

— Человек в космосе!

Не сдерживаюсь и хлопаю конструктора по крепкому плечу! Сотрудники и телевизионщики, выдержанно, но ликуют. Подаю условный знак. Сценарий ведь придуман мною. Камеры тут же сосредотачиваются на мне. Протягиваю руку Королеву:

— Сергей Павлович, от всего советского народа поздравляю вас с очередным успехом!

Все, прямой эфир закончен. Кадры с Леоновым покажут позже. Их еще надо правильно смонтировать. После отхождения от корабля Леонов проплывал над Чёрным морем, Кавказским хребтом, Волгой, Иртышем, Енисеем. Выход в открытый космос закончился во время пролёта корабля над Якутией. А я пока отвожу Королева в сторону и тихо сообщаю:

— Сергей Павлович, не спрашивайте откуда сведения, но обязательно следите за давлением в скафандре. Вернуться Леонову в шлюз окажется сложнее. Стравите воздух внутри скафандра с 0,4 до 0,3 атмосфер. Все будет хорошо.

Ухожу, не попрощавшись, оставив главного конструктора в некоторой задумчивости. Меня же занимает мысль, как им довести район падения космического корабля. Шлюзовая камера подведет ребят, после ее отстрела выйдет из строя система ориентации, затем откажет автоматика и сядут космонавты вместо Кустаная западнее Соликамска. Хотя их и так довольно быстро найдут. Сядут завтра 12:02, примерно в 15:50 место посадки было обнаружено с гражданского вертолёта Пермского авиаотряда по ярко-красному куполу парашют. Но добраться смогут лишь к вечеру 20 марта, а вывести еще через день. Так что надо бы им посодействовать.

Я сижу у кого-то в кабинете, чтобы не стоять над душой у сотрудников ЦУПа. Королев подходит из центрального зала и обречённо вздыхает:

— Все прошло штатно.

А в глазах немой вопрос. Я же сую ему записку, свернутую в конвертик:

— Откроешь когда потребуется. Я пошел, поздравлю сотрудников, потом обрадую народ на пресс-конференции, — но у дверей поворачиваюсь. — Много пришлось стравить?

— Как вы и сказали. Сам командовал. Но Леонов молодец, не терял присутствия духа.

— Завтра встретимся в Звездном городке. У меня к вам будет серьезный разговор. И Гагарина обязательно туда пригласите.

Охрана работает споро, в ЦУП захожу уже с охапками цветов, личник тащит пакеты. «Никто не уйдет обиженным!» Понимаю, что нарушаю Протокол, но горячее уж позади. Было заметно, что народу понравилось. Самое высокое лицо в стране обратило на них внимание. Обычно вся слава достается космонавтам и ракетчикам.

— Спасибо, товарищи, вам за ваш доблестный труд. Мы, вне всякого сомнения, и дальше в космосе будет первыми! — жестом показываю, что рукоплескать необязательно. Да и многие еще заняты, держат в руках перфокарты, логарифмические линейки. Ехидно улыбаюсь. — Советую употребить содержимое пакетов после работы.

А вот тут всем стало интересно. Но думаю, коньяк и шоколадные конфеты все-таки доживут до вечера. Дамам было положено сухое вино. Сменный руководитель укоризненно покачивает головой. Как бы то ни было, но атмосфера праздничная. Хотя я знаю, что впереди у них много неприятных моментов. Семь острых ситуаций. «Восход» еще был кораблем сырым, опять мы запустили его первым, чтобы обогнать Штаты. Пожалуй, пора заканчивать с гонками. Мы уже все доказали, пусть теперь американцы бьют лбы о Луну. Поэтому завтра мне предстоит важный и тяжелый разговор с руководством советской космической отрасли. Придется некоторым лицам, потерявшим голову от успехов, прийти в чувство. Нам уже требуется поступательная работа.

— Леонид Ильич, вас ждут.

Снова на лестнице ко мне подбегает телевизионная кокетка. Поправляет галстук, пудрит и чмокает на прощание в щеку. Провожаю дамочку взглядом. Эх, мне бы скинуть сейчас лет двадцать! Такая фигурка точеная! Везет же некоторым попаданцам, попадают в молодые тела. У них впереди поиск своего пути, друзей, комсомолочек.

Мелькают блицы камер, на меня уставлены десятки объективов. Вот, наверное, охрана запарилась всех проверять! Но мы сменим не режим секретности, а место. Для ЦУПа требуется современное здание с самой лучшей аппаратурой. Иду уверенным шагом к импровизированной трибуне. Советский Союз идет в космос!

— Дорогие товарищи! Только что экипажем советского космического корабля «Восход 2» был осуществлен первый в истории выход человека в открытый космос! — нет, как все-таки тут люди еще способны реагировать на стоящие новости. Пусть они и циничные журналисты. Я сейчас серьезно опасался, что некоторые камеры уронят на пол. — Товарищи, советский космонавт сделал маленький шаг вперед из люка, но на самом деле это огромный скачок для человечества!

Аплодисменты, переходящие в овации! Ничего, я постою со всеми, похлопаю.

Уже в автомобиле меня застал звонок Черненко:

— Леонид Ильич, на Старой сегодня будете?

— Нет, и завтра тоже. На даче с речью работаю.

На том конце провода немного помолчали, потом осторожно спросили:

— Не всем твоя речь понравилась. Так уж ли нужно было в прямой эфир давать? Весь мир жужжит!

— Пущай жужжит! Мы снова на коне и доказали всем преимущество социалистического строя. Я позвоню.

Передаю трубку Федору. Все-таки неудобно без личного телефона. Чтобы влезала в карман. Дел невпроворот, надо бы с разработчиками мобильной связи встретиться, узнать о проблемах. Может, и озадачить разведку поиском недостающего. Нам крайне необходим прорыв в сфере микроэлектроники. И в ближайшее время я плотно озабочусь именно таким вопросом. Это наше будущее, с остальным разберёмся.

Кстати, завтра в Звездном городке будет присутствовать много умных людей. У них и спрошу, к кому лучше обратиться. В поисках передовых мировых технологий я больше склоняюсь к созданию некоего международного инвестиционного фонда. Что ему будет мешать в поисках и покупках будущих «билл гейтцев»? Брать или давить на корню любые прорывные технологии. Благо о многом я уже осведомлен, и туда обязательно наведаются люди Грибанова.

Интересно, здесь существуют ярмарки стартапов? Нам обязательно нужны такие в стране с изобретателями. На кого бы их перекинуть? Я ведь отлично понимаю, что один ношу по переформатированию страны не потяну. Требуются руководители и лидеры со свежим подходом. То есть некая «фабрика управленцев». Нынешние партийные школы вряд ли под такое определение попадают. Да и мои соратнички люди в целом ограниченные, зачастую малообразованные. Суслов иногда такое ляпнет, что хоть стой, хоть падай. Вот их расплющит, когда поймут, что Ильич использовал в собственных целях. Но вождь я или где?

В Зарядье меня встретила Виктория Петровна и тут же погнала кушать:

— Опять режим нарушаешь? Мой руки и за стол!

— Что поделать! Дела важные приключились.

В это раз готовка от штатного повара. Витя не понимала ничего в супчиках с чечевицей и овощами. Но мне такой понравился, как и котлета из индейки, приготовленная на пару. Внезапно послышался удивленный голос супруги:

— Лёня, а ты что в телевизоре делаешь?

Показывали меня в ЦУПе, наблюдающего за выходом Леонова в космос. Какие молодцы! Уже успели сделать монтаж с кадрами, что были сняты снаружи. Королева показали с широкой спины.

— В космос с утра летал. Не видишь разве? Первый я или кто?

Виктория Петровна недоверчиво обернулась ко мне. По её мнению, я последний месяц какой-то чудной. Затем засмеялась.

— А я уж и поверила. А что за мужчина рядом с тобой?

— Конструктор этого корабля и всех наших ракет. Решили показать его всему миру хотя бы вот так. А то самый знаменитый человек на Земле, а никто его не знает.

— Вона как!

Супружница с интересом уставилась в экран.

— Завтра к ребятам в Звездный городок поеду. С Гагариным увижусь.

Вот сейчас Витя мне позавидовала. Она общалась больше с женами руководителей, под «свет юпитеров» вылезать не торопилась.

— Опять что-то придумал?

Берусь за компот:

— Ага. Юру снова в космос запущу. А то засиделся бедолага на земле. Душа у него там осталась.

Чую вот завтра будет шума! «Ракетчики» точно будут против. Но мне в первую очередь надо спасти Королева. Состояние его резко ухудшилось в начале декабря 1965 года после неудачи с «Луной-8». Супруга Нина Ивановна уговорила его заняться своим здоровьем лишь 14 декабря. Оперировал Сергея Павловича министр здравоохранения СССР Б. В. Петровский, а ассистировал Петровскому заведующий хирургическим отделением, доцент, кандидат медицинских наук Д. Ф. Благовидов. Позднее на операцию был срочно вызван профессор А. А. Вишневский. То есть врачи самые серьезные.

Во время проведения операции у Королёва открылось кровотечение. Остановить его, удалив полипы, не удалось. Было принято решение вскрыть брюшную полость. Это не входило в первоначальный план операции, и поэтому вмешательство не было заранее подготовлено со стороны анестезиологов. Когда стали подбираться к месту кровотечения, обнаружили злокачественную опухоль величиной с кулак, ангиосаркому. Остановка сердца произошла 12 января спустя 30 минут после окончания операции, ещё на операционном столе, когда Королёв отходил от наркоза. Так что у меня мало времени и действовать надо немедленно.

Вторым и не менее тяжелым пунктом разговора будет подготовка решения к закрытию «Лунного проекта». Мы все уже доказали миру, и тратить огромные ресурсы на прогулку по Луне не имеет смысла. Надо в первую очередь осваивать земную орбиту, запускать туда различные спутники. Первыми создать собственную систему глобального позиционирования. У американцев работа над программой Timation были начаты в Центральной военно-морской лаборатории в 1964 году. Инициатором программы выступал флот. В 1973 году будет инициирована программа «DNSS», позже переименованная в «Navstar». У нас начало работ по созданию ГЛОНАСС будет положено только в декабре 1976 года, а группировка спутников сформирована лишь к концу восьмидесятых. А затем до двадцать первого века все оказалось и вовсе похерено.

Да и с «Лунной программой» не все ладно. Правительство то и дело по различным причинам тормозило изначально задуманный еще в 1960 году проект. Лишь 3 августа 1964 года с большим опозданием относительно США, Постановлением правительства была утверждена Лунная программа СССР и развернулись реальные масштабные работы по двум параллельным пилотируемым программам. Сверхмощный носитель для полёта на Луну почему-то разрабатывали разом в КБ Королёва, Челомея и М. К. Янгеля. То есть мы даже на этом примере видим плохую координацию со стороны власти, что привело в итоге к ненужному распылению сил и средств. Типичный советский бардак и некоторое техническое невезение на корню подорвало программу, что привело к отставанию от американцев и её закрытию.

И мне предстояло завтра разбираться с амбициями нескольких ведущих ученых ракетно-космической отрасли, некомпетентностью членов Академии наук, с явно заниженными средствами на программу. Имеет ли она, вообще, научную ценность, сообразно затратам? Да и по зубам ли она нам? Ох, чую, выслушаю много всего на свою голову. Кое с кем придется решать вопрос волюнтаристски.

И ведь не докажешь, что их идеи ошибочны. Поэтому мне и необходим предварительный разбор полетов и обязательно следует посеять зерно сомнений. И главное: добиться от ведущих специалистов озвучивания вменяемой суммы затрат. Думаю, что после их оглашения в Президиуме и Правительстве возникнет резонный вопрос: а зачем оно нам надо? Не лучше ли за эти миллиарды построить несколько автомобильных заводов или наукоградов?

А ведь еще начала разрабатываться Долговременная лунная база «Звезда». После закрытия «Лунной программы» в 1974 году генеральный конструктор академик В. П. Глушко предлагал новый проект пилотируемых полётов на Луну «Вулкан» — ЛЭК с использованием разработанной в его КБ сверхтяжёлой ракеты-носителя. Согласно произведённым конструкторами расчётам стоимости проекта оказалось, что на лунные экспедиции, строительство и обживание лунной базы потребуется около 50 миллиардов рублей, то есть 80 миллиардов долларов. Понятное дело, что на такой колоссальный проект денег в стране не нашлось.

Но следует признать, что польза от смелого проекта случилась. Тяжелые ракеты СССР так или иначе потребуются. Например, удачный вариант Челомеевского «Протона» под индексом «К» с 1967 по 2012 год стартовал 310 раз и вывел на орбиту немало спутников и долговременных обитаемых станций «Салют-1» и «Салют-2» и даже базовый модуль станции «Мир». Вот на орбитальных станциях и следует сосредоточиться. Пущенная американцами в 1973 году Скайлэб оказалась по нескольким параметрам удачней наших «Салютов». Американская станция стала первой, где экипажи работали многократно, и первой была оснащена двумя стыковочными узлами. Астронавты на ней поставили рекорды пребывания человека на орбите, которые мы смогли побить намного позже.

Наши успели и в этой сфере стать первыми, но работы продвигались тяжело. Первый пуск «Салюта» вышел неудачным. Сначала экипаж «Союза 10» не смог совершить стыковку. «Союзу 11» также не везло. Во время первого входа на станцию экипаж обнаружил, что воздух сильно задымлён, после ремонта вентиляционной системы космонавты провели следующие сутки в спускаемом аппарате, ожидая регенерации воздуха. Затем случилось еще несколько нештатных ситуаций, а при посадке космонавты и вовсе погибли. Затем последовали неудачи с «Салют 2» и секретной миссией «Космос-557».

Исследование космоса никогда не было легким. Еще один довод навести в космической отрасли порядок. Нужен один заказчик и одно ведомство! Что-то типа корпорации «Совкосмос». Завтра это и обсудим. Как и участие Гагарина в первом полете на космическую станцию. Вот здесь мы точно должны обогнать американцев. Первые советские боевые платформы на орбите планеты. Вот у кого-то на Западе пердак загорится!

Я гадостно ухмыльнулся и двинулся в кабинет. Пока меня ждут более земные дела. За две пятилетки бы должны обеспечить советский народ продуктами.

Информация к размышлению:

Зал управления ЦУПа проектировали «с хитринкой». Вся плеяда советских главных конструкторов скептически относилась к необходимости работать в одном помещении, «под обстрелом» лишних взглядов. Сергей Королев одно время даже сопротивлялся созданию единого зала управления — не любил, когда начальство смотрит в спину во время работы, и не был в этом чувстве одинок. Профессионалы космической отрасли терпеть не могут нервозности в работе, а кроме того, инстинктивно сторонятся любых последствий «визит-эффекта» — слишком уж велика цена отказа техники, порой измеряемая в человеческих жизнях. В результате с высокого балкона зала управления прекрасно виден настенный экран, но совершенно невозможно заглянуть работающим «через плечо».

С другой стороны, не просматривается балкон и с рабочих мест внизу. Тщательно просчитывалось даже распространение звука в зале. «Мы смогли акустически „развязать“ балкон и партер, — вспоминает научный консультант ЦУПа Владимир Самсонов, в то время непосредственно отвечавший за проектирование зала. — Даже достаточно громко произнесенные реплики не достигали ушей тех, кому они не предназначались». Непростой выдалась, и история первого электронного табло зала: его делали венгры, партнеры по СЭВ, но при этом нельзя было ни в коем случае допустить утечки информации о настоящем заказчике системы. Доходило до детектива, как вспоминает Владимир Самсонов: табло монтировалось исполнителем на «нейтральной территории», а потом перевозилось в центр. Сюда шел сигнал с «Веги», «Лун», «Венер» и «Марсов». Отсюда наблюдали за рукопожатием «через порог» Алексея Леонова и Тома Стаффорда во время полета «Союза-Аполлона». Отсюда управляли полетами орбитальных станций «Салют-6» и «Мир». Именно здесь, сжав зубы, следили за тем, как спасательный корабль «Союз Т-13» Владимира Джанибекова и Виктора Савиных стыкуется с замерзшей орбитальной станцией «Салют-7».

Сейчас в составе ЦУПа работает отдельный центр управления, ориентированный на обеспечение полета Международной космической станции. Судьба этого подразделения выдалась извилистой: в 1987 году его создавали специально под программу многоразового корабля «Буран». «У нас здесь даже стояли авиационные пульты, — вспоминает технический руководитель полетов Владимир Лобачев, в те годы начальник ЦУПа, — и сидели соответствующие специалисты, штурмана в том числе, так что при возникновении нештатной ситуации можно было бы дистанционно перехватить управление автоматической посадкой 'Бурана». Однако после первого и последнего полета советского «челнока» проект застопорился. И только к 1998 году осиротевший центр перепрофилировали под задачи управления будущей МКС, которая появится на орбите двумя годами позже. Вот так ЦУП прошел долгий путь от управления одиночными космическими аппаратами к управлению целыми группировками («эскадрами», как их здесь называют) и далее — к совместному распределенному управлению в рамках проекта Международной космической станции, в котором как единое целое задействованы координационные центры Японии, России, Европы, США и Канады.

В 1965 году ТАСС передал сообщение о первом в истории выходе человека в открытый космос: «19 марта в 12 часов 02 минуты по московскому времени космический корабль „Восход-2“, пилотируемый экипажем в составе командира корабля полковника Беляева Павла Ивановича и второго пилота подполковника Леонова Алексея Архиповича, благополучно приземлился в районе города Пермь. Посадка произведена командиром корабля полковником Беляевым с использованием системы ручного управления. Товарищи Беляев и Леонов чувствуют себя хорошо. Программа научных исследований выполнена полностью. В процессе полета успешно проведен сложный научно-технический эксперимент по выходу в космическое пространство космонавта в специальном скафандре с автономной системой жизнеобеспечения, открывающий новый этап в освоении космоса человеком. Материалы, полученные в полете космического корабля-спутника „Восход-2“, обрабатываются и анализируются».

У правление новыми кораблями «Восход» осуществлялось из здания ЦПУ Генерального штаба Советской Армии на Арбате, где имелся мощный узел связи. Для этой программы были образованы первые структурные подразделения будущей ГОГУ: группа планирования полёта, группа анализа работы бортовых систем, группа связи, медицинская группа, группа взаимодействия с экипажем, группа выдачи команд на борт корабля и др. Обработка телеметрии и данных траекторных измерений по-прежнему проводилась в НИИ-4. Руководил группами заместитель Главного конструктора Павел Владимирович Цыбин.

Для выполнения задач управления полётами лунных кораблей в Центре дальней космической связи (НИП-16) в г. Евпатория были созданы первый специализированный Центр управления полётами космических аппаратов и первая Главная оперативная группа управления (ГОГУ).

В состав ГОГУ вошли представители ЦКБЭМ (бывшее ОКБ-1), Евпаторийского ЦУП, в/ч 32103, ЦПК, ИМБП, а также смежных организаций — разработчиков бортовых систем, приборов и научной аппаратуры. Руководителем ГОГУ был назначен опытный генерал-ракетчик Павел Артемьевич

Шаги эпохи:

19 марта. Постановлением ЦК КПСС и Совета министров СССР снижены государственные розничные цены на шерстяные и полушерстяные ткани (в среднем на 8%), на шелковые ткани (на 11%), штапельные (на 14%), льняные (на 12%), хлопчатобумажный вельвет-корд (на 20%), а также на отдельные виды капроновых чулок и фотоаппаратов.

22 марта. В Париже подписано соглашение между СССР и Францией о сотрудничестве в области цветного телевидения на основе системы «СЕКАМ»

Глава 24 22 марта 1964 года. Четвертое главное управление при Министерстве здравоохранения СССР

— Как ваше ничего, Сергей Павлович?

Ведущий конструктор нашей космической отрасли в ответ кисло улыбается.

— Ваша взяла, Леонид Ильич!

А как он на днях упирался рогом! Хорошо, что у меня имелось несколько козырей. Во-первых, сработало предсказание со скафандром. Леонову вовремя дали команду, и нервов он потратил меньше. А дальше произошло странное. В этой истории, несмотря на все трудности и мелкие аварии космонавты сели в заданном районе. Ну чуть отклонились на пару сотен километров, но нашли их не в тайге и быстро. Так что мне их награждать на днях звездами Героев Советского Союза. Все-таки влияние темпоральной кривой существует! И нужно опасаться, что в какой-то момент она меня больно стукнет!

Вторым козырем стал Виктор Ким. Я его представил китайским целителем. И обратил внимание Королева на то обстоятельство, что не курю. Именно благодаря китайской медицине. Сергею Павловичу пришлось поднять руки, и после конференции он отдался в руки «доктору». Тот после проделанных «пасс» уверенно заявил, что конструктору нужно срочно лечь в больницу. Иначе исход непредсказуем. Я надавил на то, что у него столько нереализованных проектов и пообещал поехать вместе. Мне также пора было на обследования.

И вот мы тут.

— Прав, ваш китаец. У меня острые проблемы. Но обещают вылечить. Они еще удивились, откуда мне известны болячки. Особенно про опухоль.

Королев был бледен и расстроен. Еще бы, громадье планов не ждет!

— Ничего, Сергей, прорвемся! Вам бы еще гимнастикой заняться.

Я заговорщицки подмигнул и перешел на ты. Вместе анализы сдавали!

— Китайской? — позволил себе улыбнуться Королев.

— Конечно! Я пришлю к тебе того человека. Как только выйдешь из больницы. И ты, если что, звони прямо мне. Космос должен быть советским!

Чазов был рад изменениям и много хвалил. Не ожидал такой прыти от Генерального пациента. Он передал мне пухлую папку:

— Вот здесь, Леонид Ильич, мои планы по созданию сети кардиологических клиник.

— Хорошо. Не обещаю сразу, пленум на носу, но обязательно рассмотрю. Потом проведем постановлением Совмина. Но считаю, что перед этим стоит созвать конференцию из передовых специалистов разных областей медицины. Такие научно-врачебные центры должны быть по всем болезням. Как вы считаете, Евгений Иванович?

Чазов хмыкнул, но согласился.

— Широко мыслите, Леонид Ильич.

Улыбаюсь:

— На то я и первый.

По дороге в ЦК вспоминаю волнительную встречу с Гагариным. Настоящий Брежнев с первым космонавтом Земли был уже неплохо знаком. Я же подходил к легендарному человеку чуть ли не с дрожью в ногах. Раз уж я в Звездном городке, то мне устроили короткую экскурсию по Центру подготовки космонавтов. Те ребята молодые и задорные, чуть меня в центрифугу не засадили. Но было весело. Задали настрой на целый день. Затем один на один я пообещал Юрию, что полет на первую орбитальную станцию будет его. Пусть готовится, поддерживает форму, учиться, а не прет буром в небо. Не знаю, как в этой Вселенной сложится его судьба. Но даже если Гагарин погибнет в космосе, то это будет символично. Во всяком случае его дочки получат еще несколько лет с отцом. А там уж, как сложится. Наверняка и в Центре подготовки ему работа найдется.

Надо было видеть, как вспыхнули глаза первого космонавта и каким окрыленным он ушел от меня. Королев эту сцену видел, может, потому в дальнейшем тяжелом разговоре с академиками и конструкторами меня поддержал. Можно определенно точно сказать, что Лунную программу мы сворачиваем. Все равно проиграем США. И начали поздно, и средств не хватает. Да и незачем. Позже американцам нос утрем. Первым «челноком». К тому же я озадачил ведущих конструкторов и ученых созданием «Совкосмоса». В США есть NАSА, а у нас космосом занимается куча разномастных ведомств и министерств. И это на восьмом году космической эры. Дело еще осложнялось тем, что многим в отрасли заведовали военные. И где заканчивалась гражданская составляющая, а где главенствовал ВПК было зачастую непонятно.

— Вас Голиков дожидается, Леонид Ильич.

Секретарь сразу по прибытии в кабинет принес мне папки с документами, а блондинистая буфетчица, виляя округлыми бедрами, привезла чай. Вот чертовка! Чует, что женщины меня еще волнуют. Вскоре зашел Виктор Андреевич.

— Ну, как мировая реакция?

Голиков обычно следил о том, что пишет обо мне пресса. Сейчас он был взволнован и положил передо мной пачку газет. В основном иностранных.

— Это колоссальный успех, Леонид Ильич! Столько о вас еще не писали!

— Ну что ж, — я подтягиваю газеты на английском языке, в нем я неплохо разбираюсь. — Успех для нас важен.

Мой помощник закатывает глаза, ему-то понятно, что мне важен я в этом успехе. Затем он обращает внимание на то, что я читаю, а не просто разглядываю фотографии.

— Леонид Ильич…

— Что?

— Вы так хорошо знаете английский?

Бурчу в ответ:

— Первый секретарь разве не может его знать? Ты лучше дальше рассказывай. Что там в Америке происходит?

Голиков тут же настроился на деловой лад:

— Мнения разделились. Часть их политиков считают, что это неприкрытая угроза США. Другие говорят о том, что мы слабы и делаем хорошую мину при плохой игре. Некоторые болтают о том, что советская космическая программа — просто-напросто блеф, чтобы выжать из американских налогоплательщиков побольше денег. Их население вовсе не горело космической гонкой. Американцы — люди приземлённые. Это власти и пресса раздули антисоветскую агитацию.

«Вот пердаки у них горят!»

— Вот даже как? В целом можно констатировать, что в рядах политиков разброд и шатания. Официалы, президент?

«Как хорошо, что не надо вести дела с прощелыгой, но умницей Кеннеди! Благослови ту руку, что не дрогнула тогда при стрельбе!»

— Они напомнили о своей Лунной программе. Будто бы догонят и обойдут.

Ухмыляюсь:

— И что с того? Мы в очередной раз утерли им нос.

— И этого нам не простят.

— Скажите на милость. Откуда гордость в их недонации?

На лице помощника отразилось удивление. Ведь сейчас во мне говорит тот я, а не истинный Ильич. Но что поделать, нет у меня уважения к нации двух булок и котлеты. Зато гонора слишком много и спеси. Вот её я за десяток лет постараюсь сбить. С уважением должны к нам относиться.

А ведь в успехе их астронавтов отчасти мы сами и виноваты. Раз за разом американское общество получали очередные пощечины от СССР. Первый спутник, Лайка, Гагарин, достижение космическим аппаратом поверхности Луны. Советы раз за разом показывали свое неоспоримое технологическое превосходство. Весь мир наблюдал, как напыщенные доселе США проигрывали космическую гонку СССР. Это задевало не только политиков, но и невольно подогревало интерес обычных граждан. Но больше всего боялись сложившейся ситуации воротилы бизнеса. Куда это годиться — терять позиции? Кто будет тогда покупать их продукцию за резаную бумагу?

Только по этой веской причине как Кеннеди, так и Джонсон смогли вбухать дикую кучу денег в не нужную никомуЛ унную программу. Ну да, их запала и больших ракет хватило еще на «Скайлеб», но дальше до запуска «Шаттла» дела шли ни шатко ни валко. А в моем случае после успеха с Луной американцев ждет разом несколько очередных пощечин. В той реальности «Салюты» заработали позже, да и не всегда удачно. Зато потом мы перехватили первенство пребывания человека в космосе. Провели кучу экспериментов, доработали технологии, без которых позже были бы невозможны ни модульные станции «Мир», ни МКС. Да и «Буран» полетит у меня намного раньше, как и первый орбитальный истребитель! А ведь существуют и другие технологии.

Почему я так уверен? Да потому что лимит в экономике и финансах США исчерпали в семидесятых. Разорительные проекты вроде «Лунного» и неудачная война во Вьетнаме здорово подорвали их финансовую мощь, затем через все семидесятые последовала череда кризисов. Добавим к этому, что общая стоимость фактического тридцатилетней челночной программы на момент её окончания в 2011 году с поправкой на инфляцию составила 196 млрд долларов. Все это чуть ли не привело Бреттон-вудской систему к краху, понадобились дополнительные действия и создание в 1976 году новой Ямайская валютной системы. Доллар стал полностью фиатной валютой.

Очень интересный возникает вопрос: как они и их визави с Британских островов из этого дерьма выплыли? Последние и вовсе стал к новому тысячелетию важнейшим финансовым центром мира. Все их дутой ВВП построено на биржевых спекуляциях, страховании и прочем консалтинге. То есть они вошли в постиндустриальную эпоху, надув некий глобальный пузырь. Так что сейчас я первыми начну топить англичан. Хрен вам, а не биржи! Как только заработает СВР, там появится целый «Английский отдел». И первыми мы начнем хреначить МИ 6! Методично выбивая явки, пароли, агентов. Пусть и с помощью прокси. Никаких договоренностей! Эта злобная смесь разведки и финансового бизнеса должна умереть! Да поможет нам ИРА!

Из-за послевоенной деиндустриализации в горнодобывающей, тяжелой и обрабатывающей промышленности доля Великобритании в глобальном производстве к 1973 году упала до 4,9% — столь низких показателей не было в стране на протяжении 150 лет со времен Промышленной революции в 1870-х годах. Пик кризиса пришелся на середину 1970-х, когда мировые цены на нефть взлетели в четыре раза. Британская экономика впала в затяжную рецессию. В 1973−74 годах произошел крах фондового рынка, а банковский кризис привел к 20-процентной инфляции. В итоге премьер-лейборист Гарольд Вильсон был вынужден обратиться в Международный валютный фонд за кредитом в размере £2,3 млрд в обмен на снижение госрасходов.

В 1981 году Тэтчер, пришедшая к власти после эпохи лейборизма, отменила валютный контроль, что сделало Лондон открытым для зарубежных инвестиций, а Великобританию — ведущей финансовой державой. По сути, современный лондонский Сити — это детище Тэтчер. Премьер-министр также более чем в два раза снизила максимальную ставку подоходного налога — с 83% до 40%. Справиться с дефицитом бюджета помогло сокращение социальных расходов, включая траты на образование, ЖКХ и урезание субсидий дотационным регионам. Для развития частного предпринимательства Тэтчер снизила налоги для богатых, ставки сократилась и для обычных британцев. Это привело к тому, что к концу правления Тэтчер в стране насчитывалось от 12 до 15 млн акционеров. К 1987 году уровень безработицы в Великобритании сократился до 3 млн человек, а к концу 1989-го она снизилась до 1,6 млн. Размер заработной платы населения рос — примерно на 2% ежегодно.

Сейчас вы догадались, против какой фамилии стоит еще один крестик?

— Леонид Ильич, прокурор прибыл.

— Зови.

— Разрешите?

— Проходите Роман Андреевич.

Встаю, пожимаю руку человеку в синей форме. Прокурор СССР Руденко личность знаменательная. Проводил репрессии, затем сам их и расследовал. Главный обвинитель от СССР на Нюрнбергском процессе в 1945–1946 года. В 1953 году фактически возглавлял следственную группу по делу Л. П. Берии и его сообщников. По предложению Руденко 4 мая 1954 года была создана Центральная комиссия по пересмотру дел осуждённых за «контрреволюционные преступления». То есть человека причудливо мотало со всеми изгибами советской политики. Знает себе цену, как и многим ныне высокопоставленным лицам. Но сейчас он тих и собран. Смотрит на меня абсолютно преданными глазами.

Видимо, и до прокураторы дошли слухи, что за Брежневым не заржавеет из «товарищей» перевести в «граждане». Пушистый кот по недогляду оказался не домашним. Начальника 2-го Главного управления КГБ генерала Банникова уже сняли с должности и интенсивно допрашивают как раз люди из прокуратуры. КГБ дело о прослушивающих устройствах в ЦК я отдавать не стал.

— Роман Андреевич, как у нас идут дела по прослушке? Только давайте, пожалуйста, без воды.

Руденко тут же открыл папку:

— Честно говоря, Леонид Ильич, глухо. Банников, похоже, сам был не в курсе.

— А кто тогда?

Прокурор СССР ответил с некоторой заминкой:

— Судя по технике, её ставили в начале пятидесятых. После стольких сокращений в органах концов не найти.

Судя по его взгляду, дело не только в сокращениях. Кого-то тогда почикали или упекли. А исполнителей вполне возможно «исполнили» сразу.

— Тогда оставьте, этот материал мне.

Руденко удивлен. По закону он не имеет права, но не забывает, в чьем кабинете находится, и судьбы Банникова себе не желает. Я прячу материал в стол. Есть кому его отдать.

— Что-то еще?

— По поводу дачи в Зарядье. Кажется, появились зацепки.

Вот это любопытно. Забрать себе или пусть профи поработают? Склоняюсь ко второму. Доверие Руденко мне еще понадобится. И вряд ли с его жизненным опытом он своими знаниями поделится с кем-то еще.

— Тогда идите по следу. И вот что еще, Роман Андреевич. Кто у нас занимался расследованием военных преступлений, а также националистическим подпольем?

— Сначала работали СМЕРШ, НКВД, потом КГБ. В них были специальные подразделения. К судам документы готовили уже мы.

Я задумался. Разборки с КГБ я могу начать лишь после пленума и выбора там лояльных мне товарищей. Скорее всего, мы создадим где-нибудь в центральном аппарате специальный отдел. Соберем там чекистов с опытом. Многих ведь придется возвращать на службу с резерва, а то и вовсе из тюрьмы доставать. Как Судоплатова. Только законным путем мне выволочь не удастся. Придется под амнистию, посвященную двадцатилетию победы над фашистской Германией устроить. А реабилитацией позже займемся. Он сам и займется. У прокуратуры же много людей опытных и бывалых. На местах придется быть осторожней. КГБ Украинской ССР уже нашпиговано бывшими, что лезут наверх и продвигают своих людей. Эх, Никита, какую мину ты нам подложил! Неужели не нашлось умных людей, чтобы тебе дураку объяснить, что к чему. Лет прошло менее десяти, а расхлебывать нам еще дольше.

— Роман Андреевич, можете вы найти среди своих сотрудников тех, кто плотно знаком с делами по бандеровскому подполью?

Руденко задумывается и осторожно отвечает:

— Какого уровня, Леонид Ильич, вам нужен сотрудник?

— Лучше следователи по особо важным делам. Имеющие опыт работы с националистическим подпольем. Найдете такого, что можно поставить во главе рабочей группы, сразу ко мне.

— Будет исполнено, — Руденко чует, что-то здесь не так. Но лишние вопросы отучился задавать давно. Меня же грамотный технический исполнитель вполне устраивает. Мы друг друга пока неплохо понимаем.

— Хотите спросить, почему вы, а не органы безопасности?

Прокурору деваться некуда, опасливо кивает:

— Да.

— Есть некоторые обстоятельства. Пока раскрывать их не буду. Да и сами помните, как там непросто было. К тому же лично у вас имеется опыт проведения дознания и процессов над военными преступниками. Война прошла давно, но мы еще ведь не всех нашли?

Руденко снова кивает:

— Согласен, Леонид Ильич. Многих свидетелей нет в живых. Документы уничтожены. А огульно мы обвинять не имеем права.

— Совершенно верно! Социалистическую законность нарушать ни в коем случае нельзя. А то опять свалимся… Для того и требуется создать постоянную координационную группу в Прокуратуре СССР. Ориентированную на поиск и наказание военных преступников. В том числе и живущих зарубежом. Позже договоримся, как будете привлекать для их поиска разведку. Вон их, сколько окопалось в ФРГ и Канаде. Израильтяне, между прочим, не чураются нелегальных методов. Но это уже не ваша задача, Роман Андреевич. Вам в первую нужно добывать информацию. Поднимать архивы, особенно обратить внимание на националистическое подполье на Западной Украине и Прибалтике. Где сейчас эти люди? Сколько было выпущено по амнистии? Чем занимаются? Затем её ко мне на стол.

Прокурор полностью собран и вникает.

— Задача ясна?

— Так точно. В следующий раз мы уже прибудем к вам с материалом.

Одобрительно киваю:

— Хорошо. Я вас не тороплю. Нам нужна не горячка, а правильно выполненное дело. До свидания, Роман Андреевич.

Уф, облегченно откидываюсь в кресле. Как они тут могли работать в такой неудобной мебели? То-то у всех функционеров болячки и инфаркты. Физкультурой никто не занимается. Даже гимнастикой на рабочем месте. После пленума озабочусь создание спортивного центра в Зарядье с бассейном. Сауна, игровой и тренажерный залы. Пусть Политбюро привыкает. Тьфу ты! Президиум. Еще год терпеть до съезда. Хрущев ничего путевого после себя не оставил, кроме интеллигентной «Мокряти».

«А как лучше? Покажите!»

Но процесс пошел. Стоило сунуть палку в муравейник, как юниты забегали. Все-таки добытый пост многое значит. Интриги, интригами, но прямое воздействие статусом никто не отменял. «Железный Шурик» попытался было рыпнуться, так его мои соратнички сами заклевали. Без обиняков, как в той реальности. Семичастный понимает, что под него усиленно роют, закрылся в раковине. За ним мои следят, и его люди за нами пытаются. Но никто не делает резких движений. «Комсомольцы» откровенно испуганы, симпатизирующие мне не торопятся соваться перед несущимся поездом.

Вопрос об обособлении «Девятки» фактически решен. Рябенко там носом землю роет, подыскивая себе начальника. На самом деле охранять Первого задача непосильная. Вспомним хотя бы убийство Сталина. Кто это сделал, точно до сих пор неизвестно. И найдут ли когда-нибудь? А мне лучше в такие тайны вообще не соваться. Захотят — убьют. Рано или поздно. Просто все, в том числе и заговорщики всегда боятся публичности и огласки. Потому никто и никогда не сдаст подельников. Иначе начнется такой замес, и такая смута…

Чую, что разволновался. Не по себе. А почему? После Пленума встречаюсь с генерал-лейтенантом Питоврановым. Грибанов устроил. В лесу под Завидово в далеко стоящем кордоне. Чтобы ни одна душа. То есть «глубинники» согласились на встречу со мной. Они ведь тоже колеблются. Все сообщество разведслужб делилось на кланы, а самые влиятельные образовывали «глубинный КГБ». Его основу составляли чекисты с довоенным и военным стажем, работавшие на важнейших направлениях в центре.

В моей реальности по одной из версий именно Питовранов вышел на Андропова, сделав тому предложение, от которого тот не смог отказаться. Он предложил главе спецслужбы создать специальный, только ему подчиненный отдел «Ф», финансовая разведка. С одной стороны, новая структура будет заниматься тайной внешнеэкономической деятельностью, которая позволит сконцентрировать в руках КГБ, читай его председателя, огромные средства, то самое золото партии. С другой — станет орудием Андропова в борьбе за власть.

Председатель тогда будто бы согласился. После чего отдел был создан, контакты стали постоянными. Появилась так называемая «Фирма», являлась по сути самостоятельной разведслужбой, действующей по линии и под прикрытием внешних торгово-экономических связей. Но Питовранов дал Андропову в руки не только финансовые и властные инструменты, но и идеологию будущей «перестройки»: рыночная экономика, ограничение власти партии, конвергенция и «новое мышление».

Было ли так на самом деле, мне неизвестно. Таких теорий заговоров в моем будущем появилось полным-полно. Если даже что-то те деятели и планировали, то ни они, ни их дети плодами не воспользовались. Тогда зачем? Или очень могло быть так, что ситуация пошла не туда. Развал СССР ведь никто не планировал, лишь хотели договориться с мировой элитой. Недаром сын Питовранова оказался устроен на теплое местечко: ведущим научным сотрудником Международного института прикладного системного анализа, чьим основателем был другой сын генерала НКВД — Д. М. Гвишиани.

Любопытно, не правда ли? Позже сын генерала КГБ стал представителем РФ в международных валютных организациях. Трясу головой и встаю с кресла, чтобы размяться и походить. Как все сложно! Даже имея такой высокий статус, будет невероятно сложно разобраться в хитросплетениях тайных сообществ. СССР страна огромная, чего в нем только нет. Если уж Андропов в итоге признался: Мы не знаем страны, в которой живем. И судя по его действиям в статусе Генсека, так и было. Сложнее придумать бреда, в который на короткое время погрузился Союз. И это его план? Или некому стало проводить? Пересидел.

Вот и здесь, или «глубинники» станут мне верными союзниками, или придется задвинуть старую НКВДшную кодлу куда подальше. А Питовранов ведь из Маленковских кадров. Мне остро необходим аналог их будущей «Фирмы». Она действовала под прикрытием Всесоюзной торговой палаты и временами достигала успеха. Так что опыт Питовранова мне бы пригодился для иных целей. Тот, основываясь на китайском и немецком опыте (а там бизнесмены активно сотрудничают с разведкой) придумал, как эффективно использовать палату для нужд внешней разведки. Но лучше бы нам договориться по-хорошему. Эти деятели не представляют на что способен я настоящий. Сгниют в застенках. Потому что я отлично помню, чем тогда все закончится.

Вам может показаться странным, но внутри Советского Союза не было никакого тоталитаризма, а царили системы внутригосударственного баланса. Главной из них стала система кадровая. И здесь существовало три механизма: Любой значимый руководитель имел в качестве своих заместителей людей, которых назначал не он, а вышестоящий начальник. Таким образом, ни один руководитель не был полным хозяином в своем учреждении. Любому крупному административному институту противостоял другой институт, чьи функции не совпадали, а пересекались с первым. Существовала сложная система контроля, когда информация о ситуации приходила не из одного, а из нескольких независимых источников.

Андропов никогда не был полновластным «хозяином Лубянки». Его первыми заместителями стали Семен Цвигун и Георгий Цинев, тесно связанные с Брежневым. Более того, в конце 1960-х старый чекист Цинев обладал большим влиянием в КГБ, чем его пришедший из ЦК председатель Андропов. КГБ в Брежневские годы имел серьезных соперников в лице других советских силовых структур. Внутри страны это было МВД. Его возглавлял личный друг Брежнева Николай Щелоков. Министерство внутренних дел существенно усилилось и имело достаточно ресурсов для противостояния с Комитетом государственной безопасности. За рубежом конкурировало с ПГУ Главное разведывательное управление Генерального штаба.

А я же планирую раздробить спецслужбы еще больше и создать новые. Первоначальная работа Информационного отдела в составе ГРУ привела меня к мысли, что для поддержания «технологических штанов» и приоритета нам остро необходима «Научная разведка». Именно с упором на гражданское направление. Хотя тут черт ногу сломит, где кончается одно, а в каком месте начинается другая отрасль. Потому и стоит вербовать туда в первую очередь студентов из технических вузов, неплохо бы с изобретательской жилкой. Даже таков вариант годен, когда молодой ученый находит нечто здорово продвинутое в науке или технике, и затем уходит со службы заниматься этим вопросом. Допуск у него уже имеется, голова так же. Так что флаг в руки и барабан на шею!

Смотрю на часы, охаю и жму кнопку:

— Что, Леонид Ильич?

— Карету мне! — гляжу на секретаря посмеиваясь. — В Кремль еду, затем в Зарядье.

Послезавтра у меня первое в этой жизни выступление на Пленуме ЦК КПСС! А на даче меня ждут белорусы Мазуров и Машеров, а также ширый малоросс Щербицкий. Славянское братство!

Информация к размышлению:

Генерал-лейтенант КГБ в отставке Николай Леонов

— Вершины своего развития Советский Союз достиг, по-моему, к 1975 г. Все выглядело благополучно. Страна готовилась к встрече 60-й годовщины Октябрьской революции. 69-летний жизнелюб Л. Брежнев выглядел моложавым здоровяком и готовился принять новый, более демократический текст Конституции. Выросшие из-за арабо-израильских конфликтов цены на нефть ласкали сердце кремлевским сидельцам.

А вот у наших политических противников, США и НАТО, дела шли из рук вон плохо. США потерпели в 1975 г. поражение в «грязной войне» во Вьетнаме и вынуждены были с позором убраться оттуда. Годом раньше, в результате «уотергейтского» скандала, с позором ушел с поста президента США Р. Никсон. «Революция гвоздик» в Португалии в апреле 1974 г. вызвала кризис в НАТО и привела к развалу последней колониальной империи в Африке. А впереди американцев ждали еще более крупные неприятности в виде хомейнистской революции 1979 г. в Иране, захвата посольства США в Тегеране и унизительного провала операции «Орлиный коготь» при попытке силой освободить американских заложников.

Казалось, жить бы да радоваться. Но в советской разведке хорошо знали о назревавших в стране трудностях, с которыми надо было считаться. Нам, между прочим, помогали обильные советологические исследования, которые проводились нашими противниками и попадали в наши руки. Именно тогда для Политбюро по указанию Ю. Андропова нами были подготовлены два документа. Один, предупреждавший об опасности чрезмерного расширения географической зоны влияния в мире из-за недостатка у СССР материальных и кадровых ресурсов. Второй — о целесообразности количественного ограничения производства вооружений и перехода к принципу «разумной достаточности». Но информация уходила без обратной связи, а попытки более рельефно оформить наши рекомендации однажды получили такой ответ с самого «верха»: «Не учите нас управлять государством!»

С 1976 г. начался процесс упадка СССР и социалистической системы, перешедший в деградацию, а затем и в распад. Может быть, начало было положено болезнью Л. Брежнева, который перенес тогда клиническую смерть и перестал быть полноценным руководителем. Шесть последующих лет, до смерти Л. Брежнева в 1982 г., страна жила на «автопилоте». Именно в это время, в 1978 г., в Москву был вызван и получил пост секретаря ЦК М. Горбачев, которому суждено было стать могильщиком социалистической системы. К этому времени государственная стратегия перестала существовать. Каждый член руководящей команды решал вопросы с позиций ведомственного интереса.

Сам Брежнев осознавал свое положение и не раз ставил вопрос об отставке. Но вместо этого его чуть ли не каждый год награждали очередным званием Героя Советского Союза, званием Маршала, в нарушение статуса ордена «Октябрьская революция» дважды сделали кавалером этого ордена, вручили орден «Победы» (совсем не по делу). Окружение держалось за свои места любой ценой, не думая о государстве и Родине.

Помнится, во время одного из приездов Ю. Андропова в штаб-квартиру разведки мы рассказали ему о злорадстве на Западе в связи с этим и предложили сделать Л. Брежнева почетным Председателем КПСС, утвердить какой-нибудь особый знак отличия и избрать нового Генерального секретаря. Ответ был резким: 'Не ссорьте меня с партией!

Из воспоминаний Смирнова Бориса Ивановича

Хорошо помню день 14 октября 1964 года. Я находился в читальном зале библиотеки Высшей школы КГБ. Занятия уже закончились, большинство слушателей уехали в общежитие, другие занимались самоподготовкой. Где-то около пяти часов вечера в библиотеку зашел дежурный офицер по школе и срочно просил пройти в большой актовый зал. Собралось несколько сотен человек. На сцену вышел генерал-лейтенант Питовранов и кратко сказал: «Сейчас проходит Пленум ЦК КПСС. Со всех должностей снимают этого дурака. Завтра будет информация в газетах и по радио. Сообщаю, чтобы правильно ориентировались в обстановке». Фамилия не называлась, но все однозначно поняли, что речь шла о Никите Хрущеве.

Писатель Федор Раззаков:

«Глубинников» интересовали две страны: ГДР и Польша. Первая была стратегическим плацдармом для заброски агентов на Запад и линией взаимодействия с кланом Рокфеллеров. А вторая — место для отработки внутренних проблем, поскольку советская и польская элиты были похожи, а также линия для взаимодействия с кланом Ротшильдов. Андропов во времена, когда возглавлял отдел соцстран, также уделял внимание Польше, так что заинтересовал «глубинников». Поэтому они способствовали его приходу на Лубянку. Там Андропов создал группу консультантов, в которую входили Василий Ситников («дезинформщик», до 1967 года — завсектором отдела информации ЦК КПСС), Алексей Горбатенко (контрразведка против США), Сергей Кондрашов («немец» и «дезинформщик»), Александр Сахаровский и другие.

Важнейшее, 9-е управление возглавил «глубинник» Сергей Антонов, отдел дезинформации отдали в руки «глубинника» Николая Косова. Знакомый Андропова по Карелии Гусев возглавил «кузницу кадров», а потом отдел диверсий. Питовранову, который не был человеком Андропова, отошла финансовая разведка — «Фирма».

Когда был создан «Римский клуб» и началась подготовка к «разрядке», партаппарат и чекисты работали сообща, но недолго. «По мере нарастания проблем в СССР цели „партийцев“ и чекистов-„глубинников“ (и их учеников, „мипсовцев“) стали расходиться», — пишет Раззаков. Если партийцы сопротивлялись вестернизации, то «глубинники» ее одобряли. Внешние разведчики повидали мир и к 1970-м пришли к выводу, что советскую систему надо менять.

Так что при Андропове возникло антидиссидентское, 5-е управление («пятка»). Но его создал не он, а «глубинники», чтобы устанавливать через диссидентов связи с Западом. Сначала партийцы пытались подмять «пятку» под себя, поставив туда Александра Кадашева, но уже через два года управление возглавил Филипп Бобков. Как отмечает Раззаков, он признавался в личных беседах, что половина эмигрировавших диссидентов «были очень лояльны к нам, кое-кто — со времен отсидки в „шарашках “».

Смысловая вкладка:

Из воспоминаний Чазова.

Что же произошло с Генеральным секретарем ЦК КПСС, когда он из активного, общительного, в определенной степени обаятельного человека, политика, быстро ориентирующегося в ситуации и принимающего соответствующие решения, за 10 лет превратился в дряхлого, «склерозированного» старика? Откуда начать рассказ о трагедии Брежнева?

Для меня она началась в один из августовских дней 1968 года — года Пражской весны и первых тяжелых испытаний для руководимого Брежневым Политбюро. Шли горячие дискуссии по вопросу возможных реакций в СССР на события в Чехословакии. Как я мог уяснить из отрывочных замечаний Ю. В. Андропова, речь шла о том, показать ли силу Варшавского пакта, в принципе силу Советского Союза, или наблюдать, как будут развиваться события, которые были непредсказуемы… Единодушия не было, шли бесконечные обсуждения, встречи, уговоры нового руководства компартии Чехословакии. Одна из таких встреч Политбюро ЦК КПСС и Политбюро ЦК КПЧ проходила в середине августа в Москве…

Вместе с П. Е. Лукомским и нашим известным невропатологом Р. А. Ткачевым мы выехали в ЦК, на Старую площадь. Брежнев лежал в комнате отдыха, был заторможен и неадекватен. Его личный врач Н. Г. Родионов рассказал, что во время переговоров у Брежнева нарушилась дикция, появилась такая слабость, что он был вынужден прилечь на стол. Никакой органики Н. А. Ткачев не обнаружил. Помощники в приемной требовали ответа, сможет ли Брежнев продолжать переговоры. Клиническая картина была неясной. Сам Брежнев что-то бормотал, как будто бы во сне, пытался встать. Умница Роман Александрович Ткачев, старый, опытный врач, сказал: «Если бы не эта обстановка напряженных переговоров, то я бы сказал, что это извращенная реакция усталого человека со слабой нервной системой на прием снотворных средств». Родионов подхватил: «Да, это у него бывает, когда возникают неприятности или не решаются проблемы. Он не может спать, начинает злиться, а потом принимает 1–2 таблетки снотворного, успокаивается, засыпает. Просыпается как ни в чем не бывало и даже не вспоминает, что было. Сегодня, видимо, так перенервничал, что принял не 1–2 таблетки, а больше. Вот и возникла реакция, которая перепугала все Политбюро». Так и оказалось.

В приемную зашел Косыгин и попросил, чтобы кто-нибудь из врачей разъяснил ситуацию. Вместе с Ткачевым мы вышли к нему. Искренне расстроенный Косыгин, далекий от медицины, упирал на возможность мозговых нарушений. Он сидел рядом с Брежневым и видел, как тот постепенно начал утрачивать нить разговора. «Язык начал у него заплетаться, — говорил Косыгин, — и вдруг рука, которой он подпирал голову, стала падать. Надо бы его в больницу. Не случилось бы чего-нибудь страшного». Мы постарались успокоить Косыгина, заявив, что ничего страшного нет, речь идет лишь о переутомлении и что скоро Брежнев сможет продолжить переговоры. Проспав 3 часа, Брежнев вышел как ни в чем не бывало и продолжал участвовать во встрече.

Это был для нас первый сигнал слабости нервной системы Брежнева и извращенной в связи с этим реакции на снотворное.

Глава 25 24 марта 1965 года. Пленум ЦК КПСС. Так победим!

Пленумы Центрального комитета проходят в Кремле. Сердце Москвы и России, сплотившей вокруг себя республики. На самом деле СССР мог и не распасться. Если бы не позиция Ельцина, то костяк республик мог остаться в новом Союзе. Славянские и часть азиатских. Отсекли бы напрочь уходившее в дикость дотационное Закавказье, Прибалтику заставили бы заплатить за выход, оставив за собой порты и флот. Огромные природные ресурсы, промышленность, дешевые рабочие руки. Развивайся себе по новым лекалам! Не по-хозяйски тогда поступили правители, предательски. Слом великого государства ради того, что бы безнаказанно грабить. Дудки! Здесь я такого не допущу.

«Никто не уйдет обиженным!» Ха-ха.

Внутри Кремля много народа, подъезжают машина за машиной. Сегодня я прибавил седых волос свое охране, сам сев за руль «Чайки». До этого обкатал её около дачи. Отличная машина, а я также люблю погонять. В этом мы с Ильичом сходимся. Наверное, поэтому я сразу освоил эту легендарную машину. Автоматическая трансмиссия, оригинальная система управления режимами, при помощи четырёх кнопок, расположенных слева на торпедо. Поражало отсутствие стояночного режима. Рулевое управление — с гидроусилителем, что я это время редкость.

Шикарная ретро приборная панель. Много хрома и удобный бардачок. Большие панорамные окна. И какой широченный передний диван! Да тут можно прижать какую-нибудь дамочку, не испытывая дискомфорта. Педаль газа отзывается на раз. Мощный 8-цилиндровый двигатель рвет подметки! Это не вальяжный ЗИЛ 111.

Вот и сейчас по дороге я оставил свой эскорт на своих тяжелых машинах позади. Приветственно погудел на проспекте стоявшему около светофора гаишнику. То недовольно повернулся ко мне и мгновенно преобразился, встало по стойке смирно и отдал честь. Я помахал милиционеру рукой и помчался дальше. Народ на улицах уважительно уступал «Чайке». Обычно такими машинами пользовалась номенклатура, также ее было почетно дарить в подарок известным людям.

По причине хорошей погоды, окно в «Чайке» было открыто, и меня узнавали водители. В троллейбусе кто-то показал на нашу машину и люди буквально прилипли к окнам. Приветствовали тепло, можно сказать, сердечно. Новый лидер очень уж не похож на старых. Слухи быстро расходятся. Да и на встречах с прессой я уже упомянул, что считаю главной своей задачей заботу о советских людях. Вот так незамысловато. Не нужно нам громадье планов. Сбережение и увеличение своего народа. Чтобы остальные государства планеты посматривали в нашу сторону с завистью, а недруги побаивались.

Рядом посапывает Федор. По его просьбе я все-таки дожидаюсь общий кортеж. Позади сидят ребята с короткими автоматами, готовые прикрыть меня. То и дело работает рация. Но чего хорошо вот так катить по полупустым улицам столицы! Надо бы как-нибудь повторить выезд в воскресенье, посмотреть, чем живет Москва. Но, пожалуй, дождусь весны. Внезапно ухмыляюсь и выдаю анекдот:

— Попросил как-то товариш Брежнев у своего водителя уступить место у руля… уселся и сразу превысил скорость. Останавливает его «гаишник», подходит к лимузину и видит — Брежнев за рулём! Отдаёт честь и смиренно отходит в сторонку. Другой «гаишник» его спрашивает:

— «Кто там⁈ Важная шишка что ли?»

— «Не знаю, кто там сидит, но водителем у него сам Брежнев!»

Ребята сначала уставились на меня, а потом не выдержали, и мы все вместе заржали. Тут же по рации поинтересовались, что у нас там творится. Чую, что пойдут слухи, мол, у Ильича своеобразное чувство юмора.

На Красной площади наш кортеж ждут, и я тут же направляю «Чайку» к Спасской башне. Там уже готовы, но все равно здорово удивились, заметив за рулем меня. Поворачиваю к Сенатскому дворцу. Здесь в Свердловском зале и проходят пленумы ЦК. Около крыльца уже собрались люди. На шум автомобилей оборачиваются, раздаются удивленные возгласы, когда я выхожу из «Чайки». Кто-то приветственно машет рукой, другие хлопают. Эффектное появление. Мол, знай наших!

Иду к двери, здороваюсь, пожимаю руки. Последние два дня только делал это. Встречался, знакомился начисто, много разговаривал. И не зря. У меня есть поддержка, люди ободрены грядущими переменами, надеются на лучшее. Наобещал многое. В том числе не делать резких движений. Во всяком случае на людях. Не стоит им зря волноваться. Считаю, что реформы, а также прочие изменения стоит проводить без шума и помпы. И предварительно все тщательно обговаривать и спрашивать мнение у заинтересованных лиц. Это нужно не только для более грамотного подхода, хотя и это важно.

Но намного важнее создать в обществе, и особенно в партноменклатуре, ощущения постепенность преобразований. Никакой штурмовщины, даже если она и будет наблюдаться в некоторых моментах. Но пусть остается за кадром. А в управляющие органы не должно лихорадить от непонятных изменений. Пусть будущее как ответственным работникам, так и обычному народу видится ясным и понятным. То есть нужно создать относительно прозрачные методы принятия решений. Если даже это будет совсем не так. Чем меньше нервов, тем работоспособней сотрудники. Мне крайне необходимо показать всем, что эпоха метаний ушла навсегда. У нас сейчас будет время созидания.

Вот как раз текущий пленум должен принять решение снизить план закупки зерна в 1965 г. с прежде намеченных 4 млрд. до 3.4 млрд. пудов и определить этот план как неизменный до 1970 г. Это давало сельхозпроизводителям определенные гарантии от постоянных в недавнем прошлом шараханий и непредсказуемых действий в аграрной политике КПСС. Мы вдобавок планируем снять введенные Хрущевым ограничения на развитие личных подсобных хозяйств колхозников, рабочих и служащих. И признаем право колхозников на пенсию и на гарантированную оплату труда. Я четко осознаю, какой отклик получат наши решения среди советского народа. И постараюсь сделать так, чтобы это связывалось прежде всего с моим именем. Не ради славы, мне срочно нужны очки перед скорым стартом.

Кстати, и при том Брежневе императива постоянного и последовательного созидания постоянно продвигалась. Но больно уж ненавязчиво и туповато. Потому я и задумался о создании под моим крылом пула молодых и талантливых журналистов, пропагандистов. Хорошо бы еще и с зарубежным опытом. Дьявол дери, мне срочно нужен кабинет в Кремле! В Зарядье работать не совсем удобно, на Старой площади слишком много любопытных глаз и ушей. Да и атмосфера угнетает. И потребуются дополнительные площади для отделов. Ха-ха, хозяйственники замучаются их «проводить» по документам. НО это уж их проблемы.

Двигаюсь в окружение товарищей по хорошо знакомой широкой «Шохинской» лестнице наверх. Я весь свечусь, окружающие это видят и улыбаются в ответ. Ощущение, что начинается новая эпоха и будет она лучше прошлых. Вот такой настрой мне и требуется. Люди вернутся на места и передадут его дальше. Пока члены ЦК собираются в зале, я застреваю в кабинете с Президиумом. Пока со всеми поздоровался. Обменялся мнениями, наступил момент выхода. Суслов заметил у меня лбу пот и подошел по-дружески шепнув:

— Нервы, волнуешься?

Вынимаю платок, вытираю лоб и как будто смываю волнение.

— Ничего зазорного. В первый раз в таком качестве.

— Справишься.

— Спасибо. Идите, я минут через пять.

Подошел к зеркалу, тщательно себя оглядывая.

«Ну что, получил, что желал? Вот и корячься!»

Двери открыта, все сидят на местах. Я вхожу в овальный зал с высоченным потолком и уже совершенно не волнуюсь. Первый раунд за мной. Член Центрального комитета и Президиума встают и хлопают мне, Первому секретарю ЦК КПСС Советского Союза Леониду Ильичу Брежневу. Иду под аплодисменты наверх в Президиум. Вскоре объявляют мой доклад. Глянул в зал, и чуть снова не задрожали ноги. Но помог старый Ильич. Ему выступать не в первой. Начну по бумажке, а там как пойдет. Речь я малость приукрасил от себя.

— Товарищи! Наше сельское хозяйство базируется на самой передовой общественной системе, которая выдержала испытание временем и всем ходом исторического развития доказала свою непреоборимую, жизненную силу. Опираясь на социалистическую систему, Коммунистическая партия провела значительную работу по развитию сельского хозяйства. Важное значение имел сентябрьский Пленум ЦК КПСС

1953 года. Он разработал правильный курс в области сельского хозяйства. И надо прямо сказать, пока его решения проводились в жизнь, мы имели определенные результаты.

Немало было сделано в организационно-хозяйственном укреплении колхозов и совхозов, улучшении их материально-технической базы и повышении материальной заинтересованности работников села.

По призыву партии в деревню тогда выехали десятки тысяч специалистов, организаторов сельскохозяйственного производства. Большое значение в увеличении производства зерна имело освоение целинных и залежных земель. За первые пять лет после сентябрьского Пленума ЦК значительно расширились посевные площади, повысилась урожайность, увеличилась валовая и товарная продукция сельского хозяйства.

Однако эти положительные результаты, к сожалению, не были закреплены и развиты дальше. Мы оказались перед фактом, что в последние годы сельское хозяйство замедлилось в своем развитии, наши планы по подъему сельскохозяйственного производства остались невыполненными. По контрольным цифрам валовая продукция сельского хозяйства в течение семилетки (1959—1965 гг.) должна была вырасти на 70 процентов, фактически за шесть лет прирост составил лишь 10 процентов. Если за период с 1955 по 1959 г. валовая продукция сельского хозяйства возрастала в среднем на 7,6 процента в год, то за последние пять

лет — только на 1,9 процента. Замедлился рост урожайности основных культур. Так, если средняя урожайность зерновых культур за 1955—1959 гг. выросла по сравнению с предшествовавшим пятилетием на 1,7 центнера, то за период с 1960 г. по 196ч г.—только на 0.8 центнера. Подобное явление наблюдается и в области животноводства. За последние пять лет темп прироста поголовья круп-

Каковы основные причины такого положения?

Кидаю взгляд в зал. Меня слушают внимательно…

К третьему дню был выжал как лимон, но когда сходил после заключительной речи с трибуны, то ощутил в зале некие перемены. Меня обступили в первую очередь члены ЦК из русских регионов. Ведь это именно у них самые большие проблемы в сельском хозяйстве. А мы только что озвучили желание решать их. Мне срочно нужно накормить советский народ. Вложить туда столько, сколько потребуется. С наполненными продуктами полками и авторитет у меня будет железный.

Так что работа только начинается!

4 марта 1965 года • Кремле открылся Пленум Центрального Комитета КПСС. В повестке дня Пленума:

1. О неотложных мерах по дальнейшему развитию сельского хозяйства СССР (докладчик тов. Л. И. Брежнев).

2. Об итогах Консультативной встречи представителей коммунистических и рабочих партий 1—5 марта 1965 года (докладчик тов. М. А. Суслов).

С докладом по первому вопросу повестки дня Пленума выступил Первый секретарь ЦК КПСС

тов. Л. И. Брежнев.

Пленум Центрального Комитета Коммунистической партии Советского Союза почтил память выдающегося деятеля Румынской Народной Республики международного коммунистического и рабочего

движения, друга Советского Союза товарища Георге Георгиу-Дежа. С кратким словом о товарище Георгиу-Деже выступил тов. Л. И. Брежнев.

Участники Пленума ЦК КПСС почтили минутой молчания память товарища Георгиу-Дежа. В часы похорон товарища Георгиу-Дежа Пленум Центрального Комитета Коммунистической партии Советского Союза прервал свою работу.

* * *

На вечернем заседании Пленум Центрального Комитета КПСС продолжил свою работу. На Пленуме началось обсуждение доклада товарища Л. И. Брежнева «О неотложных мерах по дальнейшему развитию сельского хозяйства СССР».

В прениях выступили тт. П. Е. Шелест (первый секретарь ЦК КП Украины), К. Г. Пысин (первый заместитель Председателя Совета Министров РСФСР),Г. С. Золотухин (первый секретарь Тамбовского об-

кома КПСС), Ш. Р. Рашидов (первый секретарь ЦК К П Узбекистана), А. М. Школьников (первый секретарь Волгоградского обкома КПСС), К. Т. Мазуров (первый секретарь ЦК К П Белоруссии), Ф. С.

Горячев (первый секретарь Новосибирского обкома КПСС).

Nota bene

Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту через VPN. Можете воспользоваться Censor Tracker или Антизапретом.

У нас есть Telegram-бот, о котором подробнее можно узнать на сайте в Ответах.

* * *

Если вам понравилась книга, наградите автора лайком и донатом:

Генеральный попаданец

Оглавление

Глава 1 Нежданчик. Россия середина двадцатых…

Глава 2 Житие мое. 16 февраля 1965 года. Заречье

Глава 3 Верной дорогой. 17 февраля 1965 года. Заречье-6

Глава 4 Первые шаги. 17 февраля 1965 года. Заречье-6

Глава 5 Площадка для интриг. 18 февраля 1965 года. Старая площадь. ЦК КПСС

Глава 6 Размышлязмы старого пердуна. 18 февраля 1965 года. Подмосковье

Глава 7 Начнем что ли царствовать? 19 февраля 1965 года. Старая площадь. Москва

Глава 8 Секреты ЦэКовского двора. 19 февраля 1965 года. Кабинет Первого

Глава 9 Совещание. Старая площадь. 20 февраля 1965 года. Кабинет Первого секретаря ЦК КПСС

Глава 10 Думки-задумки. 20 февраля 1965 года. Подмосковье

Глава 11 22 февраля 1965 года. Помазание на царство раба Божьего Леонида, Москва. Старая площадь

Глава 12 25 февраля 1965 года. Наметки. Старая Площадь

Глава 13 25 февраля 1965 года. Выход в люди

Глава 14 26 февраля 1965года. Загадки спецслужб Страны Советов

Глава 15 27 февраля. Завидово. Загадки советской экономики

Глава 16 28 февраля 1965 года. Завидово. Прямые рельсы сталинской экономики

Глава 17 1 марта 1965 года. Зарядье. Вербовка

Глава 18 2 марта. Секретариат ЦК. Наступление

Глава 19 3 марта. Москва. Знаменка 14. Генеральные учения

Глава 20 6 марта 1965 года. ЦК КПСС. Грязное белье партии

Глава 21 8 марта 1965 года. Зарядье. Семья. Судьба Галины

Глава 22 13 марта 1965 года. Завидово. Диверсия на заднем дворе США

Глава 23 18 марта 1965 года. Наши в космосе!

Глава 24 22 марта 1964 года. Четвертое главное управление при Министерстве здравоохранения СССР

Глава 25 24 марта 1965 года. Пленум ЦК КПСС. Так победим!

Nota bene