Библиотека :)

Оставь меня позади [ЛП] (пер. MARVELIABOOKS Т/К) 1181K - К. М. Моронова (скачать epub) (скачать mobi) (скачать fb2)

К. М. Моронова Оставь меня позади

Для тех, кто жаждет жестокой истории любви.

Предупреждение о содержании

Содержание этой книги может быть триггерным и тревожным для некоторых читателей. Это темный военный роман, помещенный в вымышленную обстановку — Темные силы. Некоторые виды оружия и миссии крайне нереалистичны. Некоторые места и достопримечательности также являются вымышленными.

Патагония — два года назад

Кости

Глаза Абрама залиты темной кровью. Я пытаюсь вытереть красные потоки с его щек рукавом, но они неумолимо текут из раны сбоку на голове. Его светло-каштановые волосы, которые всегда были такими яркими, теперь бордовые и пронизаны зовом смерти. Грязь и камни липнут к липкой коже. Меня охватывает паника, только силой воли я заставляю черты моего лица оставаться гладкими и бесстрастными.

— К-кости.

Моя грудь становится тяжелой от слабости, которая вырывает его плаксивые вздохи. То, как дрожат его пальцы, когда он тянется ко мне. Его черные перчатки утоплены в крови. Я впиваюсь зубами в нижнюю губу, чтобы подавить агонию, которая просачивается в мое горло.

— Я здесь, Абрам. — Я закрываю глаза, чтобы отогнать отчаяние.

— Я… — Он кашляет, и кровь брызжет мне на маску. Я не моргаю. — Б-боюсь. — Его зеленые глаза мутно-желтые с красной жидкостью, закрытые, когда смерть цепляется за него. Я дрожащим движением снимаю перчатки и прижимаю холодную ладонь к его щеке.

Дерьмо. Мы не должны были быть здесь, не в таком состоянии. Отряд Риøт должен был встретить нас на контрольно-пропускном пункте. Где, черт возьми, они были? Я пригибаюсь, когда пули врезаются в сухую землю и поднимают пыль вокруг нас.

Грудь Абрама зияет дырой прямо рядом с сердцем, жар его плоти быстро покидает его. Черт возьми. Я поднимаю голову и ищу сквозь дым остальную часть нашего отряда. Только трое безжизненных врагов лежат неподвижно на поляне. Я убил их безжалостно, жестоко, как меня учили, но это не они застрелили моего второго. Они не виноваты в его угасающей жизни. Пуля прошла прямо через его жилет и, должно быть, была более высокого класса.

Мои кулаки сжимаются. Почему он не остался позади, как я ему сказал? Черт возьми.

Остальная часть моего отряда отстреливается и защищает территорию, но уже слишком поздно. Я видел, как погибло много людей. Я знаю, когда повреждения слишком серьезны. Абрам не выживет, и я просто не могу не покинуть его. Есть протоколы которым я должен следовать, и миссия еще не завершена, но, похоже, для меня это уже не так важно, как раньше. Не теперь, когда он умрет. Я закрываю глаза и дрожащими руками медленно снимаю маску.

Лицо, которое никто не должен видеть. Я хочу, чтобы он видел его.

Я открываю глаза и смотрю на него.

Глаза Абрама расширяются, брови слабо хмурятся от беспокойства. — Кости, ты не должен. — Он пытается поднять руку, чтобы закрыть мое лицо, но теперь он даже не может поднять руку. Я ловлю его падающую руку.

— Брэдшоу.

Его усталые глаза медленно закрываются, но на потрескавшихся губах появляется легкая улыбка.

— Меня зовут Брэдшоу. — Мой голос всего лишь шепот, но я знаю, что он слышит.

Абрам делает последний вздох, и это звучит как вздох облегчения. Это совсем не похоже на последний звук, который он когда-либо издаст.

Его взгляд все еще устремлен на меня, теперь он затуманен, но смотрит сквозь меня.

Свет погас.

И в моем сердце рождается месть.

Глава 1

Нелл

Меня перевели в отряд дьяволов. Нет, не буквально. Просто люди, которые подходят под это определение.

Все члены отряда Риøт были уничтожены два года назад во время миссии уровня «Красный» в Патагонии. Все, кроме меня. И что мне дало это выживание, кроме тяжелой дозы травмы? Меня перевели в худший из возможных отрядов — Малум.

Я позволяю себе глубокий вздох и в сотый раз смотрю на часы. Я нетерпеливо постукиваю ногой, ожидая, пока пассажиры впереди меня заберут свой багаж с верхних полок, чтобы я могла выйти из самолета и добраться до следующего терминала.

Мчась через аэропорт к своему стыковочному рейсу, я отчаянно пытаюсь убедить себя, что уважение моего нового отряда можно завоевать только кровью и потом. Давайте просто надеяться, что они не будут такими безжалостными, как Риøт, когда я только присоединилась к ним.

К тому времени, как я поднимаюсь на борт, место у окна в моем ряду уже занято. Я достаю билет, чтобы еще раз проверить свой номер. Этот придурок сидит на моем месте. Я раздраженно выдыхаю. Это трехместный ряд, и двое мужчин сидят по бокам с каждой стороны, оставляя мне среднее кресло. Тот, что сидит у прохода, натянул капюшон, скрывая лицо от посторонних глаз.

Другой парень тоже одет в черное, капюшон накинут, но он смотрит в окно. Кажется, его не волнует происходящее. Я стою там, раздраженная, но люди позади меня уже начинают терять терпение, поэтому я сажусь на среднее место. Боже, как я ненавижу летать. Все злые, уставшие и такие, такие чертовски грубые.

Парень у прохода не удосужился поднять ноги или голову, поэтому я проглатываю ругательства, застрявшие в горле, и пытаюсь протиснуться мимо него. Я уже жалею, что надела тонкие черные леггинсы, которые надела сегодня утром, когда мои бедра касаются его колен. Наверное, стоило надеть спортивные штаны.

Когда я переступаю через его ноги, моя нога цепляется, и я чуть не падаю вперед. Мой рюкзак падает на колени парня у окна, а тот, что сидит у прохода успевает поймать меня за талию сильной рукой, а другой придержать за бедро.

Инстинктивно я вырываюсь из его хватки и смотрю на него убийственным взглядом. Он длится недолго. Потому что теперь, когда он смотрит на меня, я могу разглядеть его красивое лицо. В его бледно-голубых глазах холодный оттенок. Острый подбородок и пустое выражение лица не добавляют тепла его поведению. Под левым глазом у него виднеется тонкий шрам длиной в пару сантиметров, который придает ему усталый вид. Еще один шрам пересекает переносицу, а два маленьких шрама украшают нижнюю губу справа, почти как пирсинг. Его скулы четко очерчены мускулами. Он был самым красивым мужчиной, которого я когда-либо видела.

Мои чувства вернулись, когда я вспомнила, что гражданские люди не поймут моих привычных реакций на опасность.

Я глубоко вздохнула и медленно выдохнула.

— Спасибо, — как можно более равнодушно произнесла я, прежде чем сесть на среднее место.

Он не ответил и откинул голову на спинку кресла. Я посмотрела на него и увидела, как из-под его капюшона выглядывают шумоподавляющие наушники. Я проигнорировала эту небольшую встречу. Мне просто хотелось, чтобы этот последний перелёт закончился и я могла выспаться перед тем, как завтра начнётся кошмар.

Парень у окна коротко улыбнулся мне и протянул мне сумку.

— Извините, — пробормотала я, не утруждая себя тем, чтобы поднять глаза выше его губ.

Я достала свои наушники с шумоподавлением и засунула рюкзак под сиденье, прежде чем устроиться поудобнее. Ну, насколько это возможно в самолете. Я ненавижу летать, всегда ненавидела и всегда буду ненавидеть. Раньше тревога пульсировала в моих венах, когда я садилась в самолет, но меня давно отучили бояться.

До Калифорнии лететь шесть часов. В какой-то момент я заснула и проснулась от турбулентности.

Бдительность мгновенно заставила меня сосредоточиться, прежде чем я вспомнила, что я не в вертолете. Любая тряска в воздухе выбивает меня из колеи. Я привыкла спать чутко. Резко подняв голову и быстро огляделась, снимая наушники с шеи и моргая, чтобы прогнать сонливость. Я обнаружила, что все либо молча читают, либо смотрят фильм, либо спят.

С облегчением я посмотрела на пассажира у окна рядом со мной. Он смотрел на меня с любопытством. Мои глаза расширились, когда я его разглядела. Несмотря на тусклый свет, я поняла, что он очень красив, и… подождите. Я могла бы поклясться, что он сидел на месте у прохода, прежде чем я уснула. Черные волосы выглядывали из-под серой вязанной шапки, сочетаясь с его темным бровями. Его глаза были темнее, мягче голубого, чем казались раньше.

Но у него не было шрама под левым глазом, на переносице и на нижней губе.

— Извините, вы разве не сидели у прохода? — нерешительно спросила я. Он не выглядел самым дружелюбным человеком. Поэтому я удивилась, когда он опустил свой аналитический взгляд и слегка ухмыльнулся.

— Нет. Это мой близнец, — сказал он плавно. Голос у него Был хриплым и приятным. Не слишком высокий, не слишком низкий, а идеально посередине.

Я была поражена его обаянием, и мне потребовалось мгновение, чтобы собраться с мыслями.

— О. — Я нахмурилась, и его это, кажется, позабавило. Близнецы? Его взгляд скользнул по моим губам, а затем снова к моим глазам. Он модель? Он определенно мог бы им быть. Мне не терпелось задать ему вопросы, которые я обычно не стала бы задавать. В его кривой ухмылке есть что-то притягательное, что насмехалось надо мной. Она напомнила мне сержанта Дженкинса. Я быстро отбросила эту мысль — воспоминания о Дженкинсе только вызывали глубокую боль в моем сердце.

— Да, он не очень разговорчив, в отличие от меня, — он подмигнул. — Но эта турбулентность напугала тебя, да? Ты отключилась, положив голову мне на плечо.

Он усмехнулся, и моя тяжелая душа немного облегчилась.

Подождите-ка, что я сделала?

Румянец залил мои щеки, и я отодвинулась от него так далеко, как только смогла, на своем сиденье, чувствуя себя слишком близко и смущенно. Но спастись было невозможно, наши бедра буквально соприкасались.

Я в ужасе. — Мне так жаль.

Он тихонько рассмеялся и пожал плечами. — Все в порядке, я просто не ожидал этого. Ты, наверное, устала от путешествий. Какое у тебя конечное место назначения?

Мое сердце затрепетало от его мальчишеской улыбки. Его длинные и густые ресницы делали эти глаза цвета океана ещё более привлекательными. Ему, наверное, под тридцать.

— Ты не можешь говорить о конечном пункте назначения на борту самолета, — ответила я, цитируя фильм и слегка усмехнувшись. — Коронадо, Калифорния. А ты?

Он повернулся ко мне лицом и дьявольски ухмыльнулся моему комментарию.

— То же самое, на самом деле. Я много путешествую по работе, поэтому привык к длительным перелетам.

Я кивнула, решив не упоминать, что мне это тоже знакомо.

Он воспринял мою паузу как нежелание отвечать, поэтому пробормотал: — Эрен.

— А? — Я снова посмотрела на него, и он снова мягко улыбнулся.

— Меня зовут Эрен.

— О. Приятно познакомиться, Эрен. Меня зовут Нелли. — Я назвала свое прозвище вместо своего полного имени. Неловко протянула ему руку. Люди все еще пожимают руки? Я-то привыкла отдавать честь. Здесь, на гражданке, все кажется сюрреалистичным.

Не то чтобы у меня было время привыкнуть к обычной жизни. Я показала миру свое истинное лицо, когда осиротела в пятнадцать лет. Именно тогда подпольная военная организация впервые наложила на меня руки. С тех пор прошло десять лет.

Вот так я и оказалась среди элитных машин для убийств. Темные силы забирают таких, как я, тех, кто совершил что-то ужасное, и используют нас, а не бросают в тюрьму. На бумаге нас не существует, а те, кого мы знали, давно нас забыли.

Я всего лишь оружие. Бешеная собака, бегущая от неминуемого смертельного конца.

Это, возможно, самая темная тайна правительства, изнанка спецназа, выполняющая всю грязную работу, об которую они не хотят пачкать свои руки. Борьба с терроризмом, иностранные боевые действия, рейды на черном рынке оружия. Нас посылают, чтобы остановить все это, и мы не получаем ни капли признания.

В общем, если все обобщить, то мы — отряды самоубийц. Генералы хотят только убедиться, что мы выполняем миссии. На нас им насрать.

Эрен принял мою руку и слегка пожал ее. — Это чувство взаимно, — сказал он.

Он откинулся на спинку кресла, пристально меня изучая. Его взгляд был таким пронзительным, что я не могла отвести глаз. Обычно я избегаю зрительного контакта, но с ним мне не хотелось этого делать.

— Хорошие татуировки на шее, — произнес он с легкой улыбкой.

Моя рука потянулась к шее. — Спасибо, было ужасно больно, когда их делали.

— Не сомневаюсь, но выглядят они отлично. Тебя кто-нибудь ждет в Калифорнии? — смело спрашивает он.

Я покачала головой. Я уверена, он видит румянец на моих щеках. — Нет, просто работа. Там нет никого особенного.

Или где-либо еще.

Эрен приподнял бровь и наклонил голову. — Ты слишком красива, чтобы быть без кого-то особенного.

Мужчина, сидящий позади нас, пнул мою спинку кресла, и я моргнула, как идиотка, от его слов.

Он думает, что я красивая? Будучи в армии, единственные комментарии, которые я получаю от мужчин, это: «классная задница», «я бы тебя трахнул», «нравятся длинные темные волосы, за которые можно ухватиться», и «твои губы созданы для сосания члена».

Но потом появился Дженкинс, и, хотя он ни разу не сказал мне, что я красивая, он определенно дал мне это понять своими украденными взглядами и пьянящими поцелуями.

Но когда я думаю о сержанте Дженкинсе, я вспоминаю только кровь, которой он был залит в ту последнюю ночь. Увидев его таким, каким я его видела в Патагонии, мне трудно вспоминать его красивые светлые волосы и редкую улыбку, которую он дарил только мне.

Я отгоняю воспоминания, которые жгут мою память.

— А что насчет тебя? — спросила я. Я уверена, что у Эрена есть семья или, по крайней мере, жена. Я бросила взгляд на его руку, когда подумала об этом. Кольца нет.

— Нет. Я не завожу отношений.

Это возбуждает мой интерес. Он что, военный? Он, должно быть, заметил мой любопытный взгляд и выдавил улыбку.

— Я в армии, — признался он.

Я поняла, что он не хочет говорить об этом слишком много, поэтому я не сую нос в чужие дела. Я не упоминаю, что я тоже обученная убийца. Я должна быть осторожна с новым отрядом, к которому присоединяюсь, поэтому я не упоминаю об этом в разговоре. Но мысль об этом напоминает мне об аде, в который я направляюсь. Отряд Малум. Отряд Темных сил, который они посылают, когда не могут послать ни один из других отрядов самоубийц. Малум, который поимел отряд Риøт, когда они не явились на контрольно-пропускной пункт, перед тем, как в Патагонии все пошло кувырком.

— Спасибо за службу, сэр, — лукаво произнесла я. Его глаза расширились, и в них вспыхнул интерес, который трогает его губы. Он не из тех, с кем я бы столкнулась на базе, верно? Я очень сомневаюсь. Обычно я не флиртую с сослуживцами, потому что это всегда плохо заканчивается, но парни, с которыми я обычно работаю, не достойны подражания. Они развратны и кровожадны, как и я.

Я думаю, он чист. К тому же, он никак не может быть в Темных силах. В нем нет этой жесткости.

Эрен засмеялся и покачал головой. — Я просто офицер низшего звена. О, эй, Брэдшоу проснулся, — пробормотал он, глядя мимо меня.

Я повернулась и встретилась с другим мужчиной, сидящим по другую сторону от меня, чье бедро касается моего. Снова встречаюсь с этими ледяными голубыми глазами и этим пугающим шрамом под его левым глазом. Шрам едва задевает его нижнее веко, но, похоже, его это совсем не смущает. Ему повезло, что он уклонился от клинка так близко.

Дженкинсу не так повезло. Я вздрагиваю, вспоминая кровь, которая текла из его груди. Мои кулаки сжались у бедер, и я пытаюсь сморгнуть последние образы его в своей голове. Я должна помнить его как солдата, которым он был, а не как он выглядел когда я оставила его на поле боя. Он приказал мне оставить его там, и я оставила. Я выполнила его последний приказ.

Меня больше всего преследует это, осознание, которое забрезжило в его глазах, что я оставила его там, как он и приказал. Он стиснул зубы в знак согласия и улыбнулся.

Боль никогда не утихнет, она только усиливается.

Я разжала кулаки.

Брэдшоу спокойно смотрел на меня, сохраняя свою холодную манеру поведения. Равнодушие, которое исходит от этого парня, нереально. Они, без сомнения, близнецы, но теперь, когда я вижу их обоих вблизи, я понимаю, что у них глаза разного оттенка синего, и совершенно противоположные характеры. Как огонь и лед.

— Нелли. — Я протягиваю ему руку для рукопожатия, как это было с Эреном, но Брэдшоу просто смотрит на меня тем же бессердечным взглядом. Он даже не пытался пожать ее. Господи, что с этим парнем?

Эрен толкнул меня плечом. — Он мудак для всех, не принимай это на свой счет.

Брэдшоу не ответил и даже не выглядит оскорбленным. Он просто надел наушники и закрыл глаза. Его длинные ресницы обрамляли бледную кожу. Я смотрю на него на мгновение дольше, чем следовало бы. Восхищаюсь его воздушными чертами, прежде чем снова обратить внимание на Эрена. Он ухмыляется. — Хочешь присоединиться к нам и выпить сегодня вечером? Или у тебя есть другие планы?

Он пригласил меня на свидание? По моей груди пробежала дрожь. На самом деле, есть только один человек, с которым я боюсь столкнуться завтра. Его зовут Кости. Ходят слухи, что он самый жестокий человек в Темных силах. По слухам, он любит ломать ребра и буквально вырывать людям сердца. Иногда даже кости. Отсюда и его устрашающее прозвище.

К сожалению, он мой напарник по Малуму, и я не знаю, как я выживу.

Но Эрен — не он. Я в этом уверена. И если мне предстоит быть несчастной в течение следующего месяца, почему бы не немного развлечься?

Я улыбнулась ему в ответ.

— Конечно. Я просто не могу задержаться допоздна. Завтра рано вставать, — ответила я как можно более равнодушно. Мои вены наполняются адреналином при мысли о том, чтобы провести последний свободный вечер. Надеюсь, Эрен присоединится к нам для секса на одну ночь.

Его улыбка оказалась убийственно очаровательной.

— Я бы и не подумал задерживать такую милую девушку…

Бар оказался полноценным ночным клубом. Не таким, как в маленьких городках, а таким, где вышибалы стоят у входа и проверяют бронь и списки.

Я заплатила водителю Uber и уставилась на здание. Музыка звучала так громко, что даже разговоры снаружи трудно расслышать. Может, мне просто вернуться в отель? Я подумала об этом, но тут Эрен окликнул меня, выкрикивая мое имя.

Леггинсы и мягкая обтягивающая футболка, которые я надела в самолете, казались подходящими для бара, но теперь я чувствовала, что выделяюсь среди молодых женщин, которые носят майки с вырезом и короткие шорты. Не то чтобы у меня было что-то подобное. Я путешествовала налегке и взяла с собой всего три комплекта уличной одежды. Поездка сюда была моим первым выходом с базы за несколько месяцев. Темные силы — не совсем свободные личности. Мы что-то среднее между преступниками и военными гончими.

Эрен встретил меня на краю тротуара. — Вот она. Я думал, ты сбежишь, если меня не будет здесь, чтобы поймать тебя. — сказал он, подмигнув. Все, что я смогла сделать в ответ, — это неловко улыбнуться.

— Такая мысль действительно мелькала, — призналась я.

Он усмехнулся и повел меня прямо к дверям. Я бросила взгляд на очередь из раздраженных людей, которые ждали, чтобы войти. Их нетерпение и ярость буквально ощущались в воздухе. Я тоже ненавижу, когда кто-то лезет без очереди. Вышибала бросил на меня суровый взгляд, но Эрен кивнул ему, и тот позволил мне проскользнуть без каких-либо проблем.

Я не причислила бы Эрена к завсегдатаям клуба, судя по его внешности.

— Ты когда-нибудь здесь бывала? — мягко спросил он, обнимая меня за плечи. Холодок пробежал по моему позвоночнику, и сердце заколотилось быстрее. Я покачала головой, и он ухмыльнулся. — Приготовься к адской ночи.

Мы вошли на главный этаж клуба. Здесь было темно, и лица других людей едва различались. Синие и фиолетовые огни вспыхивали, когда музыка гремела по комнате, отдаваясь гулом в моих венах. Пар клубился в воздухе, а огни прорезали тени. Отчетливый запах алкоголя окутывал меня.

Я не бывала в подобных местах с тех пор, как мне исполнилось двадцать два, но это место оказалось гораздо, гораздо круче.

Эрен улыбнулся мне, явно довольный собой из-за моего благоговения. — Я принесу нам выпить, — громко сказал он.

— Принеси мне нераспечатанную банку, — закричала я сквозь музыку. На его лице появилось хитрое выражение.

— Умная девочка. — подмигнул он и исчез в толпе, толпившейся вокруг бара.

Я засмеялась и покачала головой, размышляя о том, как сложится этот вечер. Было бы не самым худшим в мире, если бы кто-то на одну ночь отвлек меня от страха, который настигнет завтра. Эрен, похоже, из тех парней, которые хороши в интрижках. В нашей профессии — это неплохая черта. Наши жизни были мимолетными, и мы всегда находились в движении. Но в моем случае я словно жила под землей, я не смогла бы завести отношения, даже если бы захотела.

Похоже, Эрен мог задержаться у бара надолго. Я прищурилась, наблюдая, как он пытался привлечь внимание бармена, но вокруг было так много людей, кричащих и размахивающих карточками, что я не верю, что он скоро вернется. Мой взгляд скользнул по морю людей, толкающихся и танцующих под музыку на танцполе. Он находился в центре клуба, а сиденья выстроились по внешнему краю, чтобы люди могли сделать, перерыв и выпить. Каждый бит звучал так громко, что отдавался в моих костях. Я улыбнулась про себя и протиснулась в тепло пьяных, потных тел. Где, я была уверена, никто не увидит, как я наслаждаюсь моментом.

Это было совершенно другое чувство — находиться в месте, где тебя никто не знает. Никто не осудит тебя за то, что ты раскрепостился.

Я танцевала более десяти минут, выполняя обычные движения, когда зазвучал клубный ремикс на Hey Mama Дэвида Гетты, и все вокруг взволнованно закричали. Ощущение было опьяняющим, и мое сердце слегка колотилось в груди. Я позволила своему телу поддаться их возбуждению и двигаться в такт басам, покачивая бедрами в ритме песни.

Мои веки казались тяжелыми, подбородок был приподнят, и я случайно посмотрела на дальнюю стену клуба. У стены стоял Брэдшоу. Его руки были крепко скрещены, он был одет во все черное, а капюшон оставался натянутым. Вспышка фиолетового света на мгновение осветила его, высветив эти холодные глаза, которые были сосредоточены исключительно на мне, как будто он все это время наблюдал за тем, как я покачиваю бедрами. Раньше я не могла как следует рассмотреть его татуировки на шее, но с этим светом, падающим на него, невозможно не заметить чернила, которые повторяли и подчеркивали идеальные линии его челюсти.

В его взгляде было что-то пугающее, как у голодного человека, который размышляет о чем-то отвратительном. Не нужно быть гением, чтобы понять: в его голове не было ни одной хорошей мысли.

Вокруг этого парня развеивались красные флаги. Но я не могла отвести взгляд. Он очаровывал меня и одновременно пугал, а ведь я могла убить человека за пять секунд.

Мои вены похолодели под его пристальным взглядом, но я не прекращала танцевать. Я выдержала его напряженный взгляд в течение нескольких секунд, чтобы дать ему понять, что он меня не запугал, прежде чем заставила себя небрежно отвести взгляд в другую сторону, как будто он меня совершенно не заинтересовал.

Как я могла забыть о психопате-близнеце? Я ругала себя и закатывала глаза. Я отказывалась дать ему понять, что его пристальный взгляд на меня как-то повлиял. Моя мама всегда говорила, что мне нравятся плохие парни. Сомневаюсь, что она знала, что я вырасту и буду любить тех, у кого явно есть психологические проблемы. Тех, о ком ты не рассказываешь Богу, когда молишься в церкви о прощении грехов, — тех, у кого темная предыстория и эмоциональный багаж.

Из любопытства и, может быть, немного из озорства, я медленно подняла ресницы и заметила, что он все еще смотрит на меня. Меня обдало жаром от его наглости. Его не волновало, что я смотрела прямо на него. Он не выглядел ни капли смущенным, пока я продолжала танцевать, делая вид, что его не замечаю, вращая бедрами и поднимая руки над головой, как и все остальные. Но я заметила, как его пальцы сжались в кулак, и то как он прикусил нижнюю губу.

О, его стены оказались не такими уж и непроницаемыми.

Пока я продолжала танцевать, кто-то подошел ко мне сзади, нежно проводя кончиками пальцев по моим бедрам в безмолвном вопросе. Я улыбнулась, отвечая, откинулась назад и прижалась задницей к твердому стояку.

Да, прошло много времени с тех пор, как я была в подобном клубе. Здесь воздух был пропитан похотью и алкоголем. Здесь незнакомцы касались твоего тела в надежде, что ты позволишь.

Мой новый партнер по танцам мгновенно отреагировал, начав двигаться в такт моим бедрам. Его пальцы крепче впились в мою талию, пока мы покачивались; его дыхание становилось тяжелее с каждым ударом музыки. Я на мгновение забылась, позволив спине упасть на твердые мышцы и наслаждаясь ароматом одеколона, который наполнял мой нос.

Я оглянулась туда, где стоял Брэдшоу, но его уже не было. Твердый стояк, врезавшийся в мою задницу, меня не слишком беспокоил, но мне не пришлось долго гадать, куда он делся.

— Эй, что ты делаешь? — яростно закричал мужчина позади меня. Его тело мгновенно оторвалось от моего, и холодный воздух резко обдал меня, делая момент кислым.

Музыка звучала громко, словно пульсируя в такт моему сердцу. Я повернулась и увидела, как Брэдшоу отталкивал парня, с которым я танцевала, в сторону. Тот выглядел так, будто хотел оттолкнуть Брэдшоу в ответ, но, бросив взгляд на его устрашающую фигуру, ограничился руганью и ушел обратно в толпу.

Я нахмурилась и закричала: — В чем твоя проблема?

Брэдшоу снова переключил свое внимание на меня с той же холодностью, но теперь в его взгляде появился оттенок интереса.

— Ты здесь с нами, — впервые заговорил он, и на секунду всё вокруг замерло. Его голос звучал громко в моей голове, хотя он не кричал. Я хотела услышать его снова.

Я сглотнула и решила просто выбросить это из головы, так и не поняла, каковы именно его намерения.

Следующая песня загремела в динамиках — ремикс-версия Summertime Sadness Ланы Дель Рей. Я продолжала танцевать, не отрывая взгляда от Брэдшоу. Его ледяной взгляд мерцал в свете мигающих огней. Его ноздри раздувались, а челюсть сжималась.

Я отвернулась, чтобы избежать его тяжелого взгляда, позволяя своему телу снова поймать ритм. Боже, я надеюсь, что Эрен поторопится с напитками.

Мозолистые руки скользнули по моим бедрам. Мне не нужно было оборачиваться, чтобы понять, что они принадлежат Брэдшоу. Эти руки были твердыми и требовательными, такими же жесткими, как он сам, но в то же время более чувственными, чем всё, что я когда-либо знала. Возможно, дело было в злобе, скрывающейся за ними. Его хватка усилилась. Тепло разлилось по всему моему телу, когда его пальцы впились в мою плоть.

Мое предательское тело инстинктивно прильнуло к твердым плоскостям его груди. Я была приятно удивлена мышцами, которые я чувствовала под его толстовкой. Он в армии, как и его брат? Я потерлась своей задницей о него и ухмыльнулась, почувствовав его готовность.

Он держал одну руку на моих движущихся бедрах, одновременно опуская палец мне под рубашку, касаясь кожи моего живота, словно спрашивая разрешения. Моя улыбка начинала болеть от этого обмена. Я скользнула своей рукой вниз к его руке и подтолкнула ее немного выше, чтобы дать понять, что я не против его исследования.

Брэдшоу мрачно хихикнул, почти неслышно для меня. Это был такой прожорливый звук, что мне пришлось сжать бедра, чтобы сдержать нарастающее чувство.

Ни хрена себе. Кто этот парень?

Глава 2

Нелл

Я потеряла себя в эти короткие мгновения с ним. Мы танцевали, как будто наши тела знали друг друга уже много лет. Его запах окутывал меня, и я вдыхала его. Он пах свежим лесом — ранним утром, до того, как осядет туман.

Его губы коснулись моего плеча, и я закусила губу, пытаясь сдержать мысли, роившиеся в моей голове. Да пошло оно, это была моя последняя ночь на Бог знает сколько времени.

В начале следующей песни Эрен появился снова, держа в руках два напитка. Он озорно ухмыльнулся нам обоим. Я удивилась, что он выглядел скорее развлеченным тем, что мы танцевали вместе, чем ревновал. Я прекратила танцевать, и по моим щекам растеклось смущение.

Эрен протянул мне банку со шпритцером (прим. пер. — смесь белого вина и содовой воды), нераспечатанную, как и обещал, и сделал большой глоток из своей, прежде чем выкрикнуть: — Ты заставила Брэдшоу танцевать с тобой? Черт, что ты сделала, схватила его за член или что-то в этом роде?

Брэдшоу не рассмеялся. Я тоже. Эрен смеялся над собственной шуткой за нас обоих.

— Ты не против, что мы танцевали вместе? Я просто была немного…

Эрен перебил меня: — Все карты на стол, я надеялся, что вы двое сегодня вечером перепихнетесь. — Он бросил на меня хитрую ухмылку. Почему это заставило меня почувствовать себя использованной? Я ведь собиралась использовать его. Он нахмурился, когда он заметил беспокойство, затуманившее мои глаза.

— Ему трудно с женщинами. знаешь, потому что он придурок. Я думал, вы двое могли бы поладить. — Он сказал это так невинно, что я просто не смогла раздражаться. Не тогда, когда у них одно и то же прекрасное лицо. Почему меня должно волновать, что скрывается за этим?

— Ни хрена себе. Ему стоит попытаться не быть таким уродом, — парировала я. Пальцы Брэдшоу в ответ впились в мои бедра. Я обернулась и посмотрела на него через плечо. Он бросил на меня короткий взгляд, его намерения были нечитаемы, а затем он снова посмотрел на брата.

Я изначально охотилась за Эреном, но я бы солгала, если бы сказала, что меня не интересует Брэдшоу. В его бездушном выражении лица скрывались секреты и демоны. Что-то поврежденное и сломанное, тщательно скрываемое от всех.

Вздох сорвался с моих губ, когда я открыла свой шпритцер и выпила его залпом. Брэдшоу подошел к брату, и они обменялись несколькими словами. Из-за грохочущей музыки я не могла разобрать, о чем они говорят. Затем они оба с недоумением уставились на пустую банку, которую я сжала в руке.

— Что? Ожидали, что я буду его потягивать? — Я отказываюсь смущаться из-за своих навыков в употреблении алкоголя.

Эрен рассмеялся, а затем хлопнул Брэдшоу по спине:

— Вы двое, убирайтесь отсюда. Я уверен, что ненадолго отстану. — Он подмигнул нам. Моя кровь громко застучала в ушах, когда наши взгляды с Брэдшоу встретились.

— Убирайтесь отсюда? — спросила я, не обращаясь ни к кому конкретно. Перепих на одну ночь, которого я хотела, выглядел многообещающе, но с братом-психопатом, а не с тем парнем, с которым я думала, это случится.

Брэдшоу кивнул брату, а Эрен поцеловал меня в лоб, прежде чем махнуть нам рукой. Подождите. Брэдшоу повел меня к выходу из клуба, где музыка была не такой громкой, и только тогда я замедлила шаг.

Он вопросительно посмотрел на меня. Холодность в его глазах ослабла, и я задумалась, не потому ли, что мы оба знали, к чему идет этот вечер.

— Пойдем в мой отель, — смело сказала я. Я также настояла на том, чтобы он зарегистрировался у администратора вместе со мной, прежде чем мы поднялись в номер. Осторожность никогда не бывает лишней. Я видела достаточно настоящих криминальных историй, чтобы заставить любого здравомыслящего человека стать параноиком, даже если я обучена убивать людей такими способами, о которых никто не должен знать. Брэдшоу — один из немногих, кто заставляет меня быть начеку.

Он улыбнулся впервые, и это было зрелище, достойное восхищения. Каким-то образом это делало его еще более загадочным.

— Конечно, — сказал Брэдшоу и снова лениво мне улыбнулся. Охренеть. Он из тех парней, ради которых я бы взяла трехдневный отпуск, чтобы трахаться семьдесят два часа подряд.

Мои щеки загорелись, когда он взял меня за руку и вывел из клуба. Он повел меня на темную парковку, а затем сел на спортивный мотоцикл. Я сдержала улыбку, которая хотела расцвести на моих губах. Он определенно был полон сюрпризов. Брэдшоу протянул мне свой шлем, и я подняла бровь, глядя на него.

— Ты его наденешь, — резко сказал он, почти раздраженный тем, что я вообще забеспокоилась о том, почему у него самого его нет.

Придурок. Я надела шлем на голову и села позади него, обхватив руками его широкий торс и сцепив пальцы. Это был не первый раз, когда я ехала на мотоцикле, но у меня в груди все равно появился тот же трепет, когда за рулем был Брэдшоу. Он сорвался с места на бешеной скорости, возможно, пытаясь напугать меня, но я просто улыбнулась и позволила своей голове лечь на его спину.

Осознание того, что это может быть моим последним удовольствием, вызвало у меня волну тревоги. Но я сделаю его чертовски незабываемым. Я еще не чувствовала такого возбуждения с тех пор, как сержант Дженкинс прижал меня к душевой кабине, когда меня впервые перевели в Риøт.

Мы зарегистрировались у клерка отеля и направились в мой номер без лишних разговоров. От этого молчания у меня на затылке встали волосы. Я остро ощущала жар его взгляда, когда вставляла ключ-карту в замок двери.

Я положила кошелек на столик у входа, мельком подумав, насколько глупо это может быть. Признаюсь, я никогда раньше не трахалась с незнакомцем. Но его руки, гладившие мой живот, отмели все сомнения, как только он притянул меня к своей широкой груди. Мои глаза расширились. Он уже снял толстовку, и только тонкая футболка скрывала этот пресс. Он склонил голову к моей, нежно коснувшись губами моей ключицы. Его теплое дыхание согревало мою кожу.

Он развернул меня лицом к своей груди и склонился для поцелуя. Я открыла рот, чтобы что-то сказать вместо того, чтобы сразу перейти к делу, но он только тяжело вздохнул и бросил на меня многозначительный взгляд. На таком близком расстоянии его шрамы казались более отчетливыми, красными. Свежими. Может быть, им год. Максимум два.

— Я здесь не для того, чтобы узнавать тебя, — его голос был грубым. Отстранённый.

— Ой … извини. Просто я редко это делаю, так что… — я замолчала, опустив взгляд. Тепло пробежало по моим венам от смущения. Он был абсолютно жесток.

Брэдшоу наклонил голову и поднял мой подбородок рукой, глядя на меня холодно, словно я еда, которую он хочет быстро проглотить. Мой взгляд задержался на его ушах, где в центре каждого висели черные серьги-каффы.

— Я поведу, — спокойно сказал он и приблизил свои губы к моим.

Вопреки его личности, его губы оказались самыми мягкими, которые я когда-либо целовала. Его свежий лесной аромат окутал меня, и я мгновенно погрузилась в этот момент с ним.

Это был не тот романтический поцелуй, о котором мечтают люди. Он был пылким и голодным. Брэдшоу повел меня к кровати и опустил на простыни. Он углубил свою безжалостную атаку, наши языки столкнулись агрессивно. Его зубы не отставали. Я застонала, когда он впился в мягкость моей нижней губы.

Он прервал наш контакт, приподнялся и стянул рубашку, бросив её на пол. Я смотрела на него сквозь полуприкрытые глаза, восхищаясь резкими очертаниями его тела. Его кожа была покрыта множеством шрамов, и я была уверена, что он тоже служит в армии. Длинные борозды, по всей видимости, были оставлены ножами KA-BAR, (прим. пер. — американский боевой нож. Разработан в начале 1940-х годов в США специально для морской пехоты), это было заметно по глубине шрамов. Отверстия от пуль оставили на его коже звездчатые отметины. Я хотела спросить его о них. Хотела услышать его истории. Но он явно не был настроен говорить, и, вероятно, это к лучшему. Завтра я все равно уеду. Поэтому я молча любовалась им и позволила его движениям унести мои мысли прочь.

Глаза Брэдшоу встретились с моими, когда он медленно снимал свои брюки. Я потянулась к поясу, но он остановил меня.

— Мне нравится это делать, — признался он с мрачной ухмылкой.

Я сглотнула, пытаясь оставаться спокойной, когда мое тело совсем не такое. Пульсация потребности в моем центре была достаточна сильной, чтобы заставить меня извиваться, но мне нравился тот медленный темп, который он задавал. Ему нравилось контролировать, и, очевидно, что-то развратное во мне находило это чертовски эротичным.

Он высвободил свой член и бросил презерватив на простыни, ожидая, когда мы будем готовы.

Мой взгляд задержался на его внушительных размерах. Я и не ожидала ничего меньшего, честно говоря. Такие придурки почему-то всегда оказываются большими.

Брэдшоу переключил свое внимание на меня, медленно поднял мою рубашку и покрыл поцелуями мой живот, поднимаясь к груди. Он расстегнул мой бюстгальтер и снял его через голову вместе с рубашкой. Затем он легко снял с меня леггинсы и нижнее белье. Мои соски затвердели от холода в воздухе. Он наклонился и нежно прикоснулся губами к одному из них, нежно лаская другой ладонью.

Я извивалась под ним, когда он дернул мою грудь и беспощадно закружил вокруг неё языком. Он провел своим членом по моей мокрой щели, дразня и заставляя мой клитор пульсировать, пока мои ногти не впились в мягкую плоть его спины. Низкий рык пронёсся в его груди, когда он опустил руку и двумя пальцами начал обводить мой клитор. Моя спина выгнулась, и он притянул меня ближе к своей груди, тяжело дыша и покрывая мою шею поцелуями.

Он нежно двигал бедрами, потирая свой член о мой живот и оставляя влажные следы своей предэякуляции. О Боже. Он потянулся за мной, взял презерватив, зажал его между жемчужными зубами и медленно разорвал упаковку, невозмутимо глядя мне в глаза.

И вот так он сделал презервативы сексуальными.

Брэдшоу надел его на свой дергающийся член и ухмыльнулся мне, затем склонился, вставив два пальца внутрь меня. Я застонала от вторжения, пока он ласкал мои внутренние стенки, массируя мою точку G. Я умоляла его не останавливаться, но он вытащил пальцы раньше, чем мой оргазм успел набрать силу, показывая мне доказательства моего возбуждения.

— Видишь, какая ты мокрая для незнакомца? Какая хорошая девочка. Ты тоже будешь кричать для меня? Мне бы это понравилось, — прошептал он, но его голос не звучал успокаивающе. Он был сексуальным и грубым. Доминирующий.

Кто, черт возьми, этот человек? Я снова задумалась.

Он подвёл свой кончик к моему входу и начал дразнить меня, вводя лишь головку, а затем вытаскивая её. Я чувствовала, как он медленно растягивал меня, каждый толчок становился глубже и проникал чуть дальше.

Я всхлипнула, и этот звук снова привлёк его внимание к моим губам. Он навис надо мной и прошептал мне в губы: — Мне нравится пожёстче.

Он нахмурился, а толчки такими мучительно медленными, что мои бёдра начали двигаться сами по себе, пытаясь заставить его проникнуть глубже.

Моё нутро трепетало от его слов, и я, опьянённая похотью, кивнула.

Я почувствовала его ухмылку на своих губах и вскрикнула, когда он перевернул меня на бок. Он остался на коленях, расположившись между моими бёдрами. Он поднял мою правую ногу вертикально вверх вдоль своей груди. Хорошо, что я гибкая, иначе это могло бы быть больно. Его жестокая улыбка подсказала мне, что у него возникли те же мысли.

— Чёрт, твоё тело идеально.

Он обхватил рукой мое бедро, а другой прижал к талии. Затем он безжалостно вонзился в меня. Мой крик вырвался мгновенно, и мне пришлось заглушить его, прижав руку к губам. Однако стоны остались такими же громкими. Брэдшоу лишь издавал низкие стоны, трахая меня сильнее, чем когда-либо прежде. Его мышцы были напряжены, но двигались с такой лёгкостью. Он был богом в человеческой коже.

Эти беспощадные глаза бесстыдно смотрели на меня, наслаждаясь тем, как на моём лице смешивались выражения удовольствия и боли. Он остановился на секунду, перевернул меня на живот, затем снова вошел в меня, прежде чем провести рукой по всей длине моей руки и сжать мое запястье своими пальцами. Я застонала, когда он начал двигать бёдрами, а его член возбуждал мою киску, заполняя меня до краёв, до самых глубоких частей живота. Это было так чертовски хорошо.

Так хорошо, что я едва заметила, как он потянул мое запястье вверх и прижал его к простыням, обхватывая другой рукой мою шею. Я задыхалась, на мгновение испугавшись его полного контроля надо мной, но он резко толкнулся в меня, и моё дыхание тут же сменилось криком удовольствия.

Он продолжал двигаться внутри меня, пока мы не достигли оргазма. Его движения замедлялись, только чтобы он полностью вышел и вновь толкнулся с такой силой, что я каждый раз кричала, пока мои глаза не закатывались. Он заставлял меня задыхаться и кричать, словно это был мой первый раз.

— О Боже! — закричала я, пока мои бедра дрожали, кончая на его члене. Он не останавливался. Мой следующий оргазм уже начал нарастать. Я не уверена, сколько еще я смогу это выдержать.

Брэдшоу провёл рукой по моему горлу, затем к моему рту, просовывая два пальца между моими губами и дыша мне в ухо: — Какой Бог? Сегодня ты кричишь и плачешь обо мне. Ни один Бог не станет свидетелем того, что я с тобой сделаю.

Мои глаза закрылись от его слов, и я обхватила его пальцы губами, облизывая их.

Он хихикнул и толкнулся в меня ещё сильнее. Я снова вскрикнула, сжимая простыни в кулаки и кусая его пальцы. Он застонал, убрал руку из моего рта, провёл ею по моей челюсти и наклонил мою голову назад, чтобы поцеловать меня. Он засовывал свой язык мне в рот, поглощая меня целиком. Наше горячее дыхание смешивалось, пока мы жадно пожирали друг друга. Его толчки становились всё быстрее, дыхание становилось более прерывистым. Всё моё тело пылало, когда освобождение пронзило меня, словно огонь.

Я цеплялась за простыни, когда он кончил через несколько секунд после меня, сильнее прижимая свои бедра к моим и обхватывая руками мою грудь, пока его налитый кровью член пульсировал внутри меня. Он упирался полностью в мою шейку матки и пульсировал с каждым рывком, который он делал. Я никогда не чувствовала себя такой полной и насыщенной. Его зубы стиснулись, и он еще пару раз глухо застонал, прежде чем его тело расслабилось на мне.

Наше дыхание выровнялось, и он перевернул нас так, что мы оказались на боку. Он прижал меня к своей груди, его член все еще оставался глубоко внутри меня. Я бы удивилась, если бы презерватив не порвался после этой дикой ебли. Обычно я не позволяю нежных объятий — только Дженкинс имел право обнимать меня, — но, раз уж я решила подарить себе эту последнюю ночь удовольствия, я закрываю глаза и наслаждаюсь моментом.

Брэдшоу позволил своему большому пальцу несколько раз медленно провести по моему боку длинными, томными движениями, прежде чем поцеловать меня в плечо. Он медленно вытащил свой член, и я осталась пустой. Мне хотелось поговорить с ним, узнать его хоть немного. Но один взгляд на его холодные черты заставил меня сдержать свои слова. Он вновь обрел тот отстраненный вид, словно кто-то щелкнул переключателем.

Мы сделали то, ради чего пришли сюда. Это было написано на его лице.

Точно. Я привела свои мысли в тот же порядок.

Я искренне улыбнулась ему, когда встала, чтобы пройти мимо него по пути в ванную.

— Это было хороший секс. Можешь идти, — сказала я с максимальной решимостью. Лучше я буду той, кто холодно расстанется, чем позволю это ему.

Чудом я остановила себя, чтобы не оглянуться на него в последний раз. Я никогда не забуду эти холодные глаза и его лицо, от которого захватывало дух. Шрамы, хранящие миллион вопросов и историй, которые я никогда не узнаю.

Я закрыла за собой дверь ванной, включила душ и проскользнула внутрь, заметив клубы пара.

Это была славная ночь. Завтра я снова стану убийцей. Сброшу овечью шкуру и вернусь к себе настоящей. Но сегодня было весело, подумала я, намыливая кожу мылом. Неважно, насколько я считаю себя недостойной потакать своим желаниям ради радости. Мне хотелось бы думать, что мои погибшие товарищи по отряду одобрили бы эту последнюю милость себе перед возвращением в кровь и грязь.

Дверь скрипнула, пока я намыливала волосы шампунем. Я ополоснула лицо и вытерла глаза, прежде чем открыть их. По моему животу пробежала дрожь, и с губ сорвался тихий вздох.

Брэдшоу в душе вместе со мной и смотрел на меня непроницаемым взглядом.

— Почему ты все еще здесь? — спросила я, и мой голос прозвучал не так жестоко, как я предполагала.

Уголок его губ приподнялся, и он оперся рукой на стену позади меня. — Никто меня раньше не выгонял, и мне это не понравилось.

Я выдохнула и закатила глаза. Его ухмылка стала только шире.

— Мне нужно рано вставать, так что…

Он разразился смехом, и это шокировало меня. Я действительно не думала, что этот человек может смеяться. Я сжала руки по бокам от тепла, которое распространялось по моему сердцу только от звука его хриплого смеха. Возможно, потому что, хотя он и незнакомец, я могла сказать, что это редкость. Его смех был непривычен.

— Вот и снова. Неприятное ощущение.

Я отвернулась, чтобы уйти, но он схватил меня за подбородок и приблизил губы для сокрушительного поцелуя. Когда он отстранился, его глаза были полны любопытства, и он пристально изучал мое лицо.

— Я думала, ты здесь не для того, чтобы узнать меня поближе, — резко сказала я.

Он наклонился и провел языком от центра моего горла к губам, поцеловал меня несколько раз, прежде чем пробормотать:

— Спроси меня о чем-нибудь.

Новый жар запульсировал между моих бедер. Я позволила ему вести меня к стене, пока он проводил языком по моей ключице, пробуя на вкус мою влажную плоть и ощущая каждый дюйм моего тела руками.

Я подавила стон и сказала: — На самом деле я немного голодна и собиралась помыться, прежде чем пойти в закусочную, мимо которой мы проходили в квартале.

Брэдшоу отстранился и оценил меня, прищурив глаза, словно не мог понять меня. Но он улыбнулся.

— Черт. Снова отвергли, — пробормотал он и приподнял бровь. — Хочешь я составлю компанию?

Я сдалась.

— Конечно.

Глава 3

Нелл

Брэдшоу вписывался в атмосферу поздней ночи в круглосуточной закусочной. Его черная одежда выглядела мрачно, а капюшон был надежно натянут на голову, где ему и полагалось быть.

Я поблагодарила официантку, которая принесла мне чашку кофе и яйца Бенедикт (прим. пер. — блюдо на завтрак, представляющее собой бутерброд из двух половинок английского маффина с яйцами пашот, ветчиной или беконом и голландским соусом.).

Брэдшоу заказал чашку апельсинового сока и буррито на завтрак.

Было уже час ночи. Так много для раннего отхода ко сну. Но я не была против того, чтобы завтра быть уставшей. Это гораздо, гораздо лучшая ночь, чем я могла надеяться. Я не чувствовала ничего подобного уже два года. И тоска по кому-то снова — это была боль, которую я пока не была готова унять. Я наслаждалась его присутствием так долго, как могла.

Мы не сказали друг другу ни слова с момента прибытия. Он просто продолжал смотреть на меня, как будто пытался меня понять. По крайней мере, он больше не смотрел прямо в упор.

Я бросила два кубика сахара в свою кружку и три упаковки порционных сливок, которые они оставляли на каждом столе в белой миске. Брэдшоу откусил свой буррито и закрыл глаза.

— Так вкусно? — поддразнила я его, разрезая свои яйца и сгорая от желания последовать за ним в гастрономическое блаженство.

Он кивнул. — Лучшее буррито, которое я когда-либо пробовал в час ночи.

Я рассмеялась. — Сколько их у тебя было?

Он пожал плечами. — Думаю, это было первое.

— Ты никогда не ходил куда-нибудь поесть поздно ночью?

Он покачал головой, и пустое выражение медленно вернулось в его глаза. — Мне никогда не разрешали выходить из дома ночью, когда я рос. И я пошел в армию молодым, — коротко ответил он.

У меня сжалось горло. Я так и знала. Стоило избегать темы работы.

— Почему? Твои родители были очень строги с тобой и Эреном? — спросила я, прежде чем отправить в рот кусочек еды. Я закрыла глаза, когда голландский соус овладел моими вкусовыми рецепторами. Это было слишком вкусно.

Он посмотрел на меня и ухмыльнулся.

— Мы рано осиротели. Приемные родители позволяли Эрену делать все, что он хотел. Меня же держали взаперти только потому, что думали, что я причиню людям боль, если у меня появится такая возможность.

Моя вилка замерла на тарелке.

— А ты бы сделал?

Брэдшоу с любопытством изучал меня, прежде чем наконец сказать: — Возможно. Я всегда был немного странным ребенком.

Я тоже. Хотела признаться, но слова застряли на языке.

— Хм, это странно, — сказал он, и в его ледяных глазах расцвела тьма.

— Что?

— Это та часть, где ты должна меня бояться.

Я сделала глоток кофе, прежде чем окинуть взглядом пустую закусочную. Мой взгляд вернулся к нему. — Ты меня не пугаешь.

Но он пугал, совсем чуть-чуть.

На его красивом лице появилось зловещее выражение, и у меня пробежали мурашки по моей коже.

— Правда? — Он поднял свой напиток и сделал несколько глотков. Его кадык несколько раз дернулся, и я ненавидела то, как пристально я наблюдала за этим. Он поставил чашку обратно и облизал губы. — Чего же тогда боится такая девушка, как ты?

Я попыталась подумать о том, что меня пугало.

Я боялась потерять Дженкинса и свою команду, но это уже произошло.

— Океан. — Моя улыбка была озорной.

Он саркастически усмехнулся. — Ты серьезно?

Я засмеялась. — Конечно! Куча людей боится океана. Он чертовски огромен, и так легко потерять контроль над происходящим там, в бескрайних водах. — Я содрогнулась, просто говоря об этом.

Брэдшоу наклонился вперед, опираясь локтем на стол, а подбородком — на ладонь. Пряди его черных волос рассыпались по лбу, делая его еще более очаровательным. Он моргнул, словно мои слова действительно интересовали его, и довольная улыбка коснулась его губ.

— На что ты смотришь? — раздраженно спросила я.

— На женщину, которая боится океана, но не меня, — насмешливо ответил он.

Я прищурилась. — Ну, чего боится такой парень, как ты? — Игриво толкнула его ботинок своим. В этот момент я могла бы сниматься в фильме о прошлом, флиртуя с мужчиной своей мечты. Я задумалась об этом, наблюдая, как он колебался с ответом. — Ну?

— Я ничего не боюсь.

— Это чушь. — Моя толкающая нога превратилась в пинающую.

Он бросил на меня сердитый взгляд, а затем резко покачал головой и снова рассмеялся — его смех был странно успокаивающим.

— Ладно, хорошо. Думаю, если бы мне пришлось назвать что-то одно, это было бы пережить своего близнеца.

Я кивнула. — Он единственный человек, который имеет для тебя значение?

Его глаза мелькнули. — Он единственный, кто остался.

Значит, были и другие, но их больше нет. Я откинулась назад и скрестила руки. Мне не привыкать к потерям. — Мне жаль это слышать.

Брэдшоу пожал плечами. — Такова жизнь. — Он сделал паузу, прежде чем сменить тему. — Так что же такой человек, как ты, делает здесь, в Коронадо? — Он подал официантке знак, что мы закончили с едой.

— Просто пробую новые места. Смотрю, что мне подходит, — солгала я. Официантка подбежала со счетом, и мои щеки вспыхнули, когда он вручил ей деньги, прежде чем я успела возразить.

— Спасибо, — сказала я, когда официантка ушла.

Он протянул мне руку с ожиданием. Я вложила свои пальцы в его.

— Давно я не встречал человека, с кем мне действительно нравилось бы разговаривать, кроме Эрена… — Он провел большим пальцем по кончикам моих пальцев, прежде чем отпустить мою руку и кивнуть в сторону выхода.

— То же самое. Но, очевидно, без Эрена, — пробормотала я. Брэдшоу скривил рожицу и покачал головой с ухмылкой.

— Видишь? Ты просто говоришь странные вещи.

— Ты тоже.

— Может быть, именно поэтому ты меня не раздражаешь.

Я дождалась, пока он выйдет вперед, прежде чем улыбнуться про себя. Он говорил так же, как Дженкинс, говоря это. Ты меня не раздражаешь. Это были первые с трудом заработанные, добрые слова, которые я получила от своего сержанта. Слова, которые я никогда не думала услышать из таких холодных уст, как его.

Вот откуда я знала, что Брэдшоу в глубине души тоже добрый человек.

Мы зашли за угол, направляясь обратно в отель. Я подумала сказать ему, что ему не нужно провожать меня, но сомневалась, что он послушает.

— Ну, Брэдшоу, какой ты на самом деле парень? — Я толкнула его плечом. Мышцы на его шее напряглись, но он уверенно шел вперед.

— Я дьявол.

— Дьявол? — переспросила я недоверчиво.

Если бы он знал, на что я способна, он бы тоже подумал, что я дьявол.

— Да. Я совершал поступки, которые никто не смог бы понять. Поступки, за которые я ненавижу себя.

Ладно, очень зловеще.

— А ты? Что ты за человек?

Я задумалась. Я убила множество целей. Назначенных и официально подтвержденных документами. Людей, которых я никогда не встречала и не знала причин, почему это делала. У меня нет ни малейшего представления, сколько у них было детей, братьев или сестер. Я просто выполняла приказы — слепо и без особой заботы. Дженкинс всегда называл меня своим маленьким жнецом.

— Я жнец, — сказала я, не задумываясь.

Он остановился у входа в отель и посмотрел на меня сверху вниз, приподняв брови.

— Жнец, да? Странно слышать это от красивой молодой женщины, — его глаза сузились.

Если бы он только знал. Но моя жизнь — греховная тайна, мои поступки — лишь шёпот на ветру.

И все же это меня истощает. Каждое убийство понемногу разрушает мою душу больше, чем предыдущее.

— Кем ты работаешь? — спросил он, проводя большим пальцем по моей щеке.

Я коротко вдохнула и покачала головой. — Сейчас я между работами.

Технически я действительно между отрядами.

Он нахмурился, размышляя, но все же притянул меня в объятия, проводя пальцами по моей спине. Я замерла, когда его пальцы остановились где-то посередине, рядом с позвоночником, над шрамом размером с пулю, который, как я знаю, привлек его внимание.

— Что ты занималась раньше? — Он копает. Я слышу, как шестеренки в его голове начинают крутиться.

Мой мозг завис.

— Эм, я работала в библиотеке.

Он отстранился, держась на расстоянии вытянутой руки и недоверчиво посмотрел на меня. — Зачем ты врешь?

Мои легкие остановились — Я не…

Холод вернулся в его глаза, а челюсть снова сжалась.

Я отвечаю взаимным холодом. — Какое это имеет значение? А ты чем занимаешься?

Он не ответил.

— Так и думала. Лицемер. — Я попыталась обойти его и войти в лобби отеля, но Брэдшоу встал между мной и дверью.

— Ты ведь не говоришь, чем занимаешься на работе, по той же причине, по которой не говорю, и я? — В его голосе появились новые нотки, словно в меня направлено лезвие.

Я встретилась с его пристальным взглядом. Его божественная красота должна быть незаконной.

— О чем ты говоришь? — спросила я как можно небрежнее.

Он изучал меня с презрением, горящим в его глазах, прежде чем подтолкнуть меня к кирпичной стене здания. Там он наклонился надо мной, упираясь руками по обе стороны от моей головы.

Я замерла. Я не могла дышать. Я не могла говорить.

Его слова прозвучали осторожно. — Ты ведь не Пенелопа Гэллоуз, не так ли?

Каждый волосок на моей шее встал дыбом, и он заметил, как шок пробежал по моему лицу.

Как он узнал мое настоящее имя? Если только… нет.

— Ты ведь не из подполья… из Темных сил… не так ли? — Мой голос дрожал.

Его глаза расширились при упоминании нашего секретного филиала, а челюсть сжалась в ярости. Мышцы Брэдшоу напряглись, и его изумление быстро сменилось гневом.

— Ты та чертова Банни, которую назначили в наш отряд.

Что за нахуй?

Глава 4

Нелл

Банни. Они, блядь, назвали меня Банни!

Лучше бы это не оказалось моим кодовым именем в отряде, иначе, клянусь Богом… Я закричала в подушку и со злостью ударила кулаком по простыне.

После того как Брэдшоу понял, кто я, наш разговор резко оборвался, и он ушёл.

Я вернулась в свою комнату, где сейчас просто схожу с ума.

— Чёрт возьми. Чёрт возьми! — Мой голос разнёсся по тёмному номеру гостиницы. Я упала на простыни, на которых мы только что занимались сексом, и раскинула руки, полностью измотанная этим днём и с ужасом ожидая встречи с новым отрядом.

Я надела громоздкие наушники и включила Forget Me Too группы MGK с мрачным выражением лица. В конце концов я заснула под этот трек.

Моя кровь густела от тревоги, когда я сходила с автобуса на военную базу, прижимая к себе маленькую сумку с личными вещами. Я держала её под мышкой, словно защитное одеяло.

Дженкинс всегда говорил мне, что у меня есть маленькие вредные привычки. Держать сумку под мышкой — одна из них. Надежда в моих глазах — другая. Хотя с этим я давно распрощалась. Она умерла много, очень много лет назад.

Все в порядке. Я в порядке. Я глубоко вдохнула, стараясь взять себя в руки. Всё, о чём я могла молиться, так это чтобы Брэдшоу не оказался в моём непосредственном отряде. В конце концов, в нашем подпольном подразделении было три отряда: Малум, Риøт и Аид. Мой отряд был единственным, кто находился на Восточном побережье. Аид и Малум базировались здесь, так как они тесно сотрудничали. Но, судя по его реакции прошлой ночью на то, кто я… уф. Шансы были не в мою пользу.

В худшем случае он окажется сержантом или кем-то в этом роде. Но уж точно не моим напарником, Кости.

Моё беспокойство усиливалось, когда я входила в цементную крепость. Все здания на базе были скучно-серого цвета. Газон был подстрижен аккуратно и коротко. Мужчины бегали группами по огороженной дорожке для утренней зарядки, и я тут же почувствовала на себе несколько пар глаз. Судя по всему, осуждающих.

Пора было надеть холодную стервозную мину, которой научил меня Дженкинс. Он убедился, что я знаю, как выжить в этом мире, где доминируют мужчины. — Иначе тебя съедят заживо, — говорил он мне. Жаль только, что он не научил меня, что делать, если я случайно пересплю с одним из своих товарищей по отряду, не зная об этом. Вот это был бы действительно полезный совет.

Я глубоко вдохнула и смотрела прямо перед собой. Мои ноги двигались в размеренном ритме, почти как при марше. Я игнорировала взгляды и уничижительные шёпоты, сопровождаемые осуждающими вздохами.

Иногда было трудно помнить, что большинство этих людей даже не подозревают о существовании тёмных сил. Подразделение появилось всего около двадцати лет назад на фоне роста организованного терроризма и чёрного рынка, с которым правительство не хотело связывать своё имя. Были созданы частные структуры, чтобы всё и все оставались в блаженном неведении относительно истинной тьмы, которая разворачивается в этом мире.

Иногда нам приходилось совершать по-настоящему морально отвратительные поступки, например, устранять учёных в других странах, которые разрабатывали новые методы лечения болезней. Но мы не здесь для того, чтобы подвергать сомнению наши задания. Наша задача — их выполнять. Подчиняться приказам.

Я пришла к выводу, что мы не хорошие парни. Именно поэтому мы действуем в тени.

Злость только подстегнет их насмешки, напомнила я себе. Покажи им, что ты достойна их уважения. Дженкинс говорил мне это каждый раз, когда находил меня плачущей в первые годы службы. Никогда еще такие нежные руки не вытирали мне слезы. Он садился рядом со мной и ждал, пока я успокоюсь, а затем говорил мне показать своим товарищам, что я заслуживаю быть здесь так же, как и они.

Эти слова стало сложнее удерживать в голове, когда я зашла в маленький военный штаб, где меня ждал мой новый отряд — словно логово змей. Они уже все были на месте. Подняли головы и одарили меня взглядами, которые невозможно назвать иначе как леденящими.

Их было всего шестеро. Я сразу узнала Эрена, стоящего в центре комнаты. Только в его лице есть хоть капля жалости ко мне, но даже она смешана с резкостью. Черт, это значит, что Брэдшоу все ему рассказал.

Я обвела взглядом комнату, но не увидела лица Брэдшоу. Почти расслабилась, решив, что мне удалось избежать самого худшего из возможных исходов. Но тут мой взгляд остановился на мужчине, который носил черную тканевую маску, закрывающую нижнюю половину лица. Видны только его светло-голубые глаза, черные волосы и шрамы.

У меня внутри всё сжалось от тревоги, которая скрутила мой желудок узлом.

Никто не сказал ни слова. В комнате стало на десять градусов теплее, или, по крайней мере, так мне казалось, когда я неловко села на единственное свободное место. Прямо рядом с Брэдшоу. Я крепко прижала руки к груди, стараясь не касаться его. Стыд обжигал мне горло, и я проглотила его. Почему он не мог быть кем-то другим? Кем-то, кто не он.

Эрен направился к двери и закрыл её, прежде чем обратиться ко всем нам: — Отряд Малум, познакомьтесь с нашим новым рекрутом, рядовым Гэллоузом. Родом из отряда Риøт.

Малум.

Я помню, как впервые услышала о них и сразу же полезла искать информацию в интернете. Когда меня назначили в Риøт в начале моей службы, я даже не знала, что существуют ещё два отряда тёмных сил, столь же смертоносных, как мы. Аид: гончие, которых они посылают сеять хаос. Риøт: зачистители предателей среди своих. И Малум: отряд, который идет туда, куда никто другой не может или не имеет квалификации, чтобы тихо уничтожить врага, как призраки в ночной тьме.

Большинство их миссий связаны с секретными операциями в удаленных местах: аресты торговцев оружием на чёрном рынке или крупных наркоторговцев, которые скрываются за фасадом коммерческих предприятий.

Я выпрямилась и сохранила жёсткое, бесстрастное выражение лица, которое требовалось, чтобы находиться здесь, в этой комнате. Они все смотрели на меня леденящими взглядами. Брэдшоу даже не удосужился взглянуть в мою сторону. Его руки были крепко скрещены на груди.

Гнев разгорался внутри меня, но я держала его под контролем. Покажи им, что заслуживаешь быть здесь.

— Для меня большая честь быть здесь, сэр, — ответила я резким, уверенным тоном.

Эрен усмехнулся мне.

— Мы все здесь используем только кодовые имена, так что я назову имена твоих товарищей лишь один раз. Запомни их и защищай их ценой своей жизни, рядовой Гэллоуз.

Я коротко кивнула, сжав губы. Начиная с парня справа от меня, он указал на каждого из них, идя по порядку: — Джефферсон, Пит, Йен и Харрисон. — Он пропустил Брэдшоу, и на мгновение я подумала, что это потому, что он знал, что мы уже встречались. — Их кодовые имена: Джобс, Барсук, Кольт, Оса и Кости. Моё кодовое имя — просто Сержант.

Кости.

Мои глаза расширились, а чувство дискомфорта в животе сжалось ещё сильнее, когда я поняла, что худший сценарий уже стал реальностью.

Пожалуйста, Боже, скажи мне, что я не трахалась с Кости, парнем из темных операций, которого, по слухам, называли богом смерти.

Я как-то слышала, что он оторвал руку солдату и использовал ее сломанную плечевую кость как копье, когда засунул ее в горло другому. Даже его отряд не должен был знать его настоящую личность. Тот самый парень, которому я теперь, как мне приказано, являюсь прямым секундантом. Его партнером в окопах.

Этот парень.

— И твое кодовое имя — Банни, — сказал Эрен тёмным тоном, который словно поджёг мои лёгкие. Уголки его губ дёрнулись, сдерживая кривую улыбку.

Я резко подняла на него взгляд и сверлила его глазами. — Простите, сэр. Это неприемлемо.

Все мужчины, кроме Кости, разразились смехом. Он явно не находил в ситуации ничего смешного. Его руки были крепко скрещены на груди, а взгляд оставался отведённым от меня. Чёрная компрессионная рубашка с длинными рукавами плотно облегала его кожу, подчёркивая эти запоминающиеся мышцы.

Эрен одарил меня жестокой ухмылкой. — Твой отряд выбрал тебе кодовое имя, Банни. Ты хочешь сказать, что они недостойны дать имя своему новому товарищу?

Мои зубы вонзились в щёку, и на языке зацвёл привкус крови. Я не могла отказаться. Конечно, они сделали бы это. Это не удивило меня, но всё же больно ударило по гордости. Даже в Риøт называли меня Виселицей. Они нашли имя, которое подходило моей личности и безжалостным казням. Сделав глубокий вдох, я выдавила жёсткую улыбку. — Нет, сэр, Банни… подойдёт.

Господи, как больно было произносить эти слова.

Мужчины снова разразились хохотом, и мне пришлось вонзить ногти в ладонь, чтобы не взорваться. Это было в десятки тысяч раз хуже, чем когда надо мной смеялись восемнадцати- и девятнадцатилетние товарищи. Тогда я была не такой крепкой, как сейчас. А эти мужчины — взрослые придурки. Им, возможно, чуть за тридцать или, как и мне, около двадцати пяти, но они всё равно вели себя как идиоты.

Они могут издеваться надо мной сколько угодно. Это я буду спасать их задницы в поле. Если они захотят называть меня Банни, то я буду самым злобным маленьким существом, которое они когда-либо встречали.

— О, она такая милая, ребята, — сказал Пит снисходительным тоном. В его темно-карих глазах не было ни капли добродушия.

Джефферсон наклонил голову и нахмурился. — Я даже не думаю, что она симпатичная. Отряд Риøт, должно быть, был слепым, — заметил он, толкнув Пита локтем.

Я резко встала и хлопнула руками по столу. Это привлекло их внимание. Они замолчали и уставились на меня с ненавистью.

— Не смей говорить о моём отряде, — пригрозила я Джефферсону. Он выпрямился на своём месте, короткие светло-каштановые волосы были аккуратно зачёсаны назад.

Он прищурился, глядя на меня, явно игнорируя моё предупреждение, и резко ответил: — Бывший отряд, Банни. Они все мертвы.

Я бросилась на него, не зная, ударить или сделать что-то ещё более иррациональное, но Кости крепко схватил меня за запястье и свистнул: — Ого, Бан, ты только раззадоришь нас, если начнёшь применять физическую силу.

Я развернулась к нему и выдернула руку из его хватки, сверля его острым взглядом Его бровь слегка приподнялась с лёгким весельем.

— Все, хватит. Банни, сядь, — скомандовал Эрен, открывая свою чёрную папку и перекладывая несколько страниц для брифинга.

Я неохотно села на место и уставилась на переднюю часть комнаты. Всё уже скатилось в дерьмо, как я и ожидала. Брэдшоу издал долгий выдох. Харрисон и Йен говорили тихими голосами, время от времени бросая на меня сердитые взгляды. Я услышала название своего отряда ещё несколько раз в их разговоре. Мои ногти вонзились в кожаные подлокотники кресла.

Придурки.

— Вы, ребята, знаете, как это делается. Когда в отряд вступает новый участник, мы проходим расширенную тренировку, чтобы сблизиться и убедиться, что он подходит. Последнее, чего мы хотим, — это чтобы миссия провалилась из-за недостатка доверия или нехватки навыков. Банни была снайпером в отряде Риøт, но нам нужно будет проверить, как её навыки дальнего и ближнего боя работают с нами.

— Но, Сержант, вы сказали, что у нас нет выбора….

— Пит, — оборвал его Брэдшоу, одарив сердитым взглядом.

Эрен бросил на Пита многозначительный взгляд, прежде чем продолжить. — Да, технически у нас нет выбора, впишется ли она в команду так, как мы хотим. Но, если она, скажем, решит сдаться, — его голос был полон намерений, — ну, мы просто не можем это контролировать, не так ли?

Все взгляды в комнате устремились на меня. Я беспомощно посмотрела на Эрена, на которого, как мне казалось, я могу хотя бы частично положиться. Но, как оказалось, нет.

— Что нужно, чтобы кролик сдался? — насмешливо спросил Йен.

— Большая гребаная морковка, — сказал Харрисон с мерзкой ухмылкой, и уголок его рта дернулся. Брэдшоу хмыкнул рядом, словно пытаясь подавить смех.

Гнев закипал в моих венах, словно огонь. — Погоди, так вместо того, чтобы принять меня как свою, вы собираетесь пытаться запугать меня, чтобы я ушла? Из-за того, что я бывший солдат Риøт? Что, черт возьми, с вами не так? — Мой голос прозвучал, как свинец.

— Что с нами не так? Ты была единственной, кто выжил, в то время как вся твоя команда погибла. О чем это говорит? — Джефферсон наклонился над столом и презрительно усмехнулся.

Моя кровь застыла в жилах, потому что он был прав. И это был далеко не первый человек, который мне это говорил.

— Единственный хороший солдат Риøта — это мертвый солдат, — мягко сказал Брэдшоу, словно это был его чертов девиз по жизни. Его глаза наполнились удовольствием, пока я злилась все сильнее. Я толкнула его, и он с грохотом упал с кресла на пол. Уже в следующую секунду он вскочил на ноги и сжал мои плечи тисками.

— Все, хватит! Я не хочу больше слушать этот бред. Я уже сказал, что не потерплю никаких грязных игр на тренировочной миссии. Я просто хочу, чтобы вы не сдерживались, — Эрен перевел взгляд с меня на своего брата, сверля нас взглядом. — Ты тоже, Банни. Я хочу увидеть всё, на что ты способна.

Брэдшоу ослабил хватку и с силой сел обратно, как обиженный ребенок.

Я задержала взгляд на Эрене, пытаясь понять его, но его лицо оставалось непроницаемым. Я неохотно кивнула и сжала руки в кулаки под столом.

— Есть ли у вас вопросы, прежде чем я отпущу вас? — Эрен окинул нас взглядом, и, когда стало понятно, что никто ничего не спросит, я нарушила молчание:

— Что за столь важная миссия, из-за которой генерал отправил меня сюда? — В темных силах есть сотни других солдат без отряда, которые только и ждут таких возможностей. Они уже заменяют Риøт каким-то новым отрядом. Так почему не кто-то другой? Почему я?

Бровь Эрена дернулась, когда он закрыл папку на столе.

— Ты не получишь подробностей, пока мы не подтвердим, что ты остаешься в отряде, Банни.

Я приподняла бровь и оглядела остальных. Никто из них даже не думал ставить под сомнение авторитет своего сержанта. — Да, это определенно логично, — пробормотала я, но меня проигнорировали.

Эрен хлопнул в ладоши. — Ладно, отряд, идите в душ и покажите Банни казармы. Встретимся в четырнадцать ноль-ноль у вертолетной площадки на северном конце базы. Собирайте вещи и готовьтесь к чертовски тяжелому месяцу.

Все одновременно отдали честь и встали. — Да, Сержант.

Целый месяц на тренировочном поле — это будет полный отстой. Но я изо всех сил старалась сохранять позитивный настрой. Я бросила нерешительный взгляд на Кости, размышляя, сможем ли мы преодолеть нашу неловкость. Честно говоря, я уже спала с другими сослуживцами. Если он беспокоится, что я знаю его личность, может, мне стоит обсудить это с ним. Я обдумывала это, пока отряд покидал военный штаб.

Близнецы обменялись неуверенными взглядами, прежде чем Брэдшоу ушел.

Я остановилась рядом с Эреном. С ним легче разговаривать, так что, может, мне стоит сначала попытаться объяснить ему всё. — Сержант, извините за вчерашнее. Я не знала…

Он резко оборвал меня. — Банни, я надеюсь, ты никому не расскажешь о вчерашних событиях. Ни звука, если не хочешь, чтобы тебя отправили обратно через час. — Голос Эрена сочился презрением, хотя звучал гораздо мягче, чем у остальных парней.

Я кивнула и нарочито отвела взгляд, прежде чем последовать за своим новым отрядом через бетонные джунгли.

Все оказалось гораздо мрачнее, чем я ожидала. Я думала, что они хотя бы проявят немного сочувствия из-за потери моих товарищей, но это было твердое — нет. Они обвиняли меня, и, судя по всему, собирались сделать всё возможное, чтобы заставить меня уйти. Но если меня что-то и отличает, так это упрямство. Генерал Нолан назначил меня в Малум не просто так, и выражение обеспокоенности на его лице, когда он сказал мне о переводе, подсказывало, что это как-то связано с событиями в Патагонии.

Я должна остаться, несмотря ни на что. Я не позволю Малуму запугать меня. У меня есть задача, и будь я проклята, если не выполню её. Мне нужно отомстить за свой отряд и победить врага. К концу тренировочного испытания в Калифорнии я добьюсь уважения Малума.

Я глубоко вдохнула и сосредоточилась на идущих впереди товарищах по отряду. Они знали друг друга лучше, чем кто-либо, но это скоро изменится. Вряд ли они знали, что мой ум — одно из моих сильнейших качеств. Дженкинс называл это каталогизирующей гениальностью.

Джефферсон был самым высоким в Малуме. Кодовое имя: Джобс. Я пыталась запомнить их, чтобы составить внутренние профили — привычка, которая оставалась у меня с каждого отряда, где я служила. Это также давало временное облегчение от стресса из-за текущей ситуации.

Мы начинали тренировки этим вечером, и мне нужно было узнать их всех до того момента. У Джефферсона были короткие светло-каштановые волосы, тёмно-карие глаза и загорелая кожа. Он выглядел так, будто ему под тридцать. На задней стороне его шеи был шрам в форме пулевого отверстия. Шрамы могли быть слабыми местами. Если я окажусь с ним в ближнем бою, я обязательно врежу туда костяшкой пальца.

Пока я шла позади, анализируя, я заметила, что один из них изучает меня в ответ. Я повернула голову налево и встретила карие глаза Пита, пристально смотрящие на меня. Его кодовое имя: Барсук. Из всех мужчин в команде его взгляд был наименее осуждающим. Скорее любопытным, чем недоверчивым. Он был выше меня, но ниже Брэдшоу. Его кожа была темнее моей, а короткие черные волосы напоминали стрижку Джефферсона.

— Банни, — поздоровался он, в его тоне не было ни капли сарказма, за что я была ему безмерно благодарна в этот момент.

— Барсук, — так же коротко ответила я, и он натянуто мне улыбнулся.

— Ты быстро запоминаешь имена, — заметил он.

Я не улыбнулась в ответ.

Первое правило Дженкинса: никаких эмоций. Никакой слабости. Не на службе.

— Я узнаю о тебе всё до мелочей ещё до того, как твоя голова коснётся подушки этой ночью, — мой голос был ровным, но звучал жёстко. Я не собиралась просто так забывать, каким мудаком он был пару минут назад.

Его улыбка исчезла, и в его взгляде мелькнула тень неуверенности.

— Э-э, то же самое, — пробормотал он, а затем переадресовал: — Ты ведь знаешь, что ты уже мертва, да? Если ты не уйдёшь добровольно, думаю, Кости просто убьёт тебя.

Я устремила взгляд на затылок Брэдшоу. — Он может попытаться.

— Поверьте мне, он это сделает. Надеюсь, это будет отвратительно. Ты же знаешь, что у него целая коллекция зубов, да?

Я проигнорировала его попытку заставить меня бояться Брэдшоу.

— Потому что я из Риøт?

Рот Пита расплылся в зловещей ухмылке. — Ни хрена. Из-за вашей команды мы потеряли Ахиллеса. Вы, ребята, нас поимели, когда не явились на контрольно-пропускной пункт. — Его голос пронизан гневом, и он толкнул меня плечом, прежде чем уйти вперед. Я заметила, как вздрогнуло плечо Брэдшоу, когда он услышал имя Ахиллеса.

Солдат, которого я заменяю.

— Эй, не трать время на разговоры с Банни, она будет на первом автобусе ещё до рассвета, — пробормотал Йен Питу, пока они шли рядом.

Не обращай внимания — каталогизируй, — приказала я себе. Кодовое имя Йена — Кольт. Я прищурилась, глядя на него. Он был самым младшим в группе. Его волосы были на сантиметр длиннее, чем у Пита, чёрные и зачёсаны назад. Его оливковая кожа была того же оттенка, что и моя, а дерзкая улыбка на его лице разожгла во мне желание врезать ему по нему кулаком.

Я бросила на него самый коварный взгляд. Тот, который, надеялась, скажет ему, что я убью его, если мне прикажут. Потому что я бы это сделала. Я делала это бесчисленное количество раз, независимо от того, знала я солдата или нет.

— Она будет плакать, как чертов ребенок, когда мы с ней закончим, — подмигнул мне Йен.

— Кролики сами себя пожирают в состоянии стресса, — ответила я небрежно, и все пятеро остановились и повернулись ко мне, потрясенные. Даже Брэдшоу на этот раз, и его глаза были полны ярости.

— Что за херню ты только что сказала? — рявкнул Харрисон, в его голосе звучало отвращение. Кодовое имя: Оса. У него были светлые волосы и бледная кожа, загорелая под солнцем. У него были короткие волосы и прямой нос, который еще не был сломан. Пока.

— Ой, извините. Вы что, плохо слышите? Я сказала, что кролики пожирают сами себя в состоянии стресса, — повысила я голос, привлекая взгляды других мужчин из соседних групп. Прежнее веселье моего отряда по поводу меня, казалось, окончательно угасло. По крайней мере, их обеспокоенные выражения были лучше, чем презрительные.

Они знали, как и я, что отряд Риøт специализировался на выслеживании и уничтожении предателей в вооруженных силах. Иногда даже солдаты темных сил, с которыми мы работали, если их имена попадали на приемник Дженкинса. Черная пуля всегда означала, что она была выпущена из оружия Риøта. Если в тебя стреляли черной пулей, ты был мертв.

— Господи Иисусе, — пробормотал Йен.

Джефферсон посмотрел на Брэдшоу, словно хотел, чтобы тот что-то сделал, а затем снова уставился на меня. — Отлично. Наш психопат нашёл себе ровню, и теперь наши жизни в их извращённых руках.

— Обязательно запомни это, когда я буду вгонять трёхдюймовую пулю в глазницу врага ради твоей жалкой задницы, Джобс, — мой голос был полон ненависти.

Я прошла мимо всех пятерых с сумкой на плече, направляясь прямиком к душевым. Их брови нахмурились от раздражения.

Особенно Брэдшоу. Тот факт, что его маска не могла скрыть его угрюмый взгляд, был пугающим. Он смотрел на меня так, словно я была мусором, который принесло во время шторма. Это задело мое эго, но я прогнала все мысли о том, как он нежно смотрел на меня прошлой ночью.

Оказавшись одна в женском душе, я раздраженно выдохнула и с тусклым взглядом посмотрела на себя в зеркало.

Как мне выбраться отсюда живой?

Глава 5

Нелл

Пять лет назад

Моя ушибленная нога и израненные ступни жгли, когда я опустила их в горячий источник. Остальные члены Риøт прошли оставшиеся несколько миль, чтобы вернуться на базу, но я не могла выдержать ещё один удар локтем в рёбра или того, что кто-то из них поставит мне подножку и посмеётся над этим.

Я выдохнула долгий вдох, прежде чем позволить остальному телу погрузиться в тёплую воду. Мои глаза закрылись, и впервые за несколько месяцев я почувствовала крохотный кусочек покоя.

— Рядовой Гэллоуз, разве я освободил вас от построения?

И мир исчез.

Я вздрогнула и выпрямилась, услышав голос сержанта Дженкинса. Он стоял на камнях, выстилавших край напротив меня, и имел полный обзор моего обнажённого тела. Мои руки метнулись к груди, а лицо мгновенно залилось краской.

Его лицо оставалось каменным, как всегда. Светлые волосы были коротко пострижены по бокам и чуть длиннее на макушке, идеально зачесаны набок. Его острые скулы и четкая линия подбородка делали его пугающим, но сегодня его темные глаза казались мне чуть мягче, чем обычно.

— Извините, сержант Дженкинс. — Я встала и повернулась, чтобы схватить свою одежду. Как я могла быть такой тупой. Конечно, он заметил, что я ускользнула от отряда.

— Гэллоуз. — Его голос прозвучал резко.

Я вздрогнула и остановилась, так и не дотянувшись до рубашки. — Да, сержант?

— Я не говорил, что ты должна уйти.

Мои глаза расширились от его неожиданно мягкого тона, и я украдкой оглянулась на него через плечо. Его брови чуть приподнялись, и первая улыбка, которую я когда-либо видела у него, изогнула уголки его губ.

Мой мир рухнул от этой улыбки. Я знаю, что больше никогда не увижу ничего подобного.

— Пожалуйста, продолжай. — Он медленно снял куртку и повесил её на ветку.

Я медленно позволила своему телу снова погрузиться в воду и с интересом наблюдала, как он снимал с себя одежду. Я отвела взгляд, когда его боксеры упали на землю, и не посмотрела на него, пока не услышала звук воды.

Он тихо выдохнул, когда вокруг него заклубился пар. Он сел прямо напротив меня, и когда его прекрасные глаза открылись, я не отвела взгляда.

— Можешь не соблюдать формальности, чувствуй себя как дома, Гэллоуз. — Его слова заставили мою грудь сжаться. Казалось, он устал от того, что люди вокруг такие чопорные. Но чего он ожидал? Он безжалостен. Мы все видели, как он убивает. Первый раз, когда я стала свидетельницей, как он выколол глаза солдату, этот образ преследовал меня во снах несколько недель.

Дженкинс всегда предпочитал использовать свой эбонитовый нож, если была такая возможность. Ему нравилась близость этого действия. Я кивнула, но не нашла, что ответить.

Его взгляд был тяжёлым, но он не отводил глаз. Моё сердце забилось чаще, когда он начал приближаться ко мне.

— Они всё ещё издеваются над тобой? — Я сжала челюсти, когда его рука коснулась моего колена, а затем он поднял мою ногу достаточно высоко, чтобы осмотреть её. Синяки и порезы говорили о том, что меня либо толкнули на землю, либо я была самым неуклюжим человеком на свете. Дженкинс знал лучше, поэтому смысла лгать не было.

— Да, всё так. — Я не хотела встречаться с ним взглядом.

Он задумчиво хмыкнул.

— Я знаю, что это ты убила Барлета.

Моя кровь застыла в жилах, и я резко посмотрела в его почти чёрные глаза. Он знал?

— Барлет был придурком. Он был следующим в моем списке предателей.

Но я убила его без приказа.

О Боже. Блядь, теперь он знает, как я облажалась. Пот стекал по виску.

— Сержант, я…

— Дженкинс. Зови меня Дженкинс, когда мы наедине. — Его глаза приковали меня к себе. В них сверкал какой-то тёмный свет.

— Дженкинс. пожалуйста, не сообщай обо мне генералу. Если меня признают нарушительницей, я никогда не получу свои карты.

Это все, чего мы хотим. Карты, чтобы мы могли вернуться в общество. Это единственный билет из темных сил.

— Сообщить о тебе? Нет, Гэллоуз, я хочу взять тебя под свое крыло.

Мои глаза расширились, когда он нежно схватил меня за подбородок, заставив посмотреть в его тёмные глаза. — Я помогу тебе превратиться в монстра, которым ты на самом деле являешься.

Монстр.

— Почему?

Он положил руку мне на щеку и нежно провел по ней большим пальцем. — Потому что ты такая же, как я. Ты мне тоже нравишься, Гэллоуз.

Это был второй комплимент, который он когда-либо мне делал. Мое сердце бешено колотилось в клетке.

Мы несколько мгновений смотрели друг на друга, тёплая вода расслабляла моё тело, и я чувствовала, как хочу растаять в его руках. Я не должна была хотеть, чтобы такая смертоносная тварь, как он, держала меня. Но я хотела. Я жаждала этого, как укола морфина.

Взгляд Дженкинса скользнул к моим губам, затем медленно поднялись обратно к моим глазам, а потом он наклонился и поцеловал меня.

Мир перестал существовать, когда мужчина, которого я боялась больше всего, осыпал меня поцелуями и темными мечтами о нас.

Я поняла это тогда. Дженкинс уничтожит все хорошее, что осталось во мне.

Глава 6

Нелл

Я терпеливо ждала снаружи мужских душевых, пока не появился мой отряд. Брэдшоу среди них не было, и они, казалось, поймали мой блуждающий взгляд.

— Кости моется отдельно. Никому из нас не разрешено знать, как он выглядит, так что если ты собираешься трахнуть кого-то из нас, это не может быть он. Если только ты не фанат масочного дерьма. — ехидно сказал Харрисон. Я не утруждала себя ответом на его подстрекательства. На самом деле, мне это даже нравилось. Пит и Йен жестоко смеялись, бросая в меня полотенца. Я отступила в сторону, позволяя им упасть на пол.

Я молчала, пока они вели нас в казармы. Общежития находились в своей части здания, в конце длинного коридора с другими комнатами для отрядов. Хотя подпольные отряды должны были размещаться на нижнем этаже. Конечно, обычные подразделения видели нас, но они не имели ни малейшего понятия о существовании тёмных сил. Они думали, что мы просто спецназовцы. Нас размещали в разных комнатах, чтобы снизить вероятность обнаружения, поэтому моё любопытство разгорелось, когда они открыли одну из дверей на этом этаже.

Наша комната оказалась маленькой цементной камерой с тремя двухъярусными кроватями, расположенными всего в нескольких футах друг от друга. Зарешеченное окно находилось у дальней стены. Всё напоминало большую тюремную камеру. Отлично. По крайней мере, мы на некоторое время отправимся в поле и не будем взаперти вместе, как куры. Я бы лучше спала в грязи и кустах, чем в этой тесной комнате.

Тем не менее, я понимала, зачем это было сделано. Тесные группы создают команду, основанную на доверии, и способствуют эффективным миссиям. Но в этом подходе был фатальный недостаток. Мой взгляд задержался на кровати в конце, над койкой Брэдшоу. Она пустовала не просто так. Им пришлось нанять меня, чтобы заменить парня, о котором упомянул Пит. Я была готова поспорить, что он был не просто ещё одним членом отряда. Ахиллес. Он, вероятно, был для этих людей как брат. Но он был вторым после Брэдшоу. Они двое, должно быть, были близки. Эта потеря, вероятно, стала ударом для отряда, но для него она оказалась катастрофой.

И они винили отряд по борьбе с беспорядками.

Ноги не позволили мне подойти к кровати. Боль зияет глубоко в груди. Мне не впервой было терять партнера в этом аду. Потерять сертифицированную машину для убийств было нелегко.

Это причиняло боль, как зияющая рана, которая не заживала. Неважно, чем ты пытался её заполнить, она оставалась раковой и жаждущей горя.

Я вспомнила ледяные светлые волосы Дженкинса, тёмно-карие его глаза. То, как я больше никогда не увижу его взгляд с другого конца комнаты. Два года — это слишком мало, чтобы забыть его. Никакое время не могло стереть его лицо из моей памяти.

Я была его напарницей. Это я должна была умереть, а не он. Я закрыла глаза и вспомнила его последние слова.

— Я люблю тебя, Гэллоуз. Оставь меня позади.

Я тоже его любила, и в конце концов я его подвела. Я хотела умереть вместе с ним.

Я сжала кулаки по бокам.

Пит подошел ко мне сзади и толкнул в плечо, отвлекая от мыслей.

— Ты в конце. Верхняя койка.

Я кивнула и нерешительно пошла в конец комнаты. Кости еще не вернулся из душа, где бы он его ни принимал, поэтому я не стала тратить время и закинула сумку на верхнюю койку.

У каждого из нас был небольшой комод у подножия кровати, на котором были написаны наши имена. Я нахмурилась, глядя на свой ящик.

На этикетке значилось — Bunny. А вокруг имени были наклеены детские наклейки с кроликами.

Я сделала еще один глубокий вдох и проигнорировала это, прежде чем открыть ящик и вытащить черную форму. Мы были командой скрытых операций, поэтому не носили типичную экипировку, как другие отделения. Наша была полностью черной и матовой, не отражала свет и была на тон темнее любого черного цвета, который я когда-либо видела.

Сегодня мы должны были стать чертовски невидимыми, и часть меня радовалась этой мысли. Я давно не выходила в поле. Мне не хватало гула неизведанной территории и адреналина от действий.

Мои штаны упали на пол, и четверо мужчин смотрели на меня без смущения и с долей презрения, пока я одевалась. Ничего нового для меня. Пока они не прикасались ко мне, у нас не было бы проблем.

Они разговаривали между собой так, будто меня не существовало.

— Не могу поверить, что генерал Нолан выбрал ее в качестве замены, — парировал Йен, натягивая полевое снаряжение. Харрисон кивнул и бросил на меня озорной взгляд, хотя его глаза задержались на моей груди.

Джефферсон провел рукой по своим светло-каштановым волосам и засмеялся.

— Часть меня до сих пор думает, что это гребаная шутка.

Пит стоял ко мне спиной и пробормотал — По крайней мере, на нее приятно смотреть. Мои щеки вспыхнули от ярости, когда все четверо подняли головы и снова украдкой посмотрели на меня.

Йен рассмеялся и подарил мне отвратительную улыбку: — Да, у нее красивый рот, не так ли?

Я видела, какие мысли проскальзывали в их головах. Мы будем запугивать ее сексуальными комментариями.

Пошли вы нахуй.

Я выдавила из себя улыбку, которая причиняла физическую боль. — У тебя самый красивый рот из всех, Йен. Не волнуйся, твое место для сосания члена в отряде в безопасности.

Рука Харрисона полетела ко рту, чтобы заглушить смешок. Остальные лишь холодно смотрели на меня.

Джефферсон открыл свой большой гребаный рот, чтобы сказать что-то еще, но Брэдшоу открыл дверь, и все замолчали. Приятно было знать, что он, по крайней мере, пользовался уважением среди своих товарищей. Они вели себя иначе, когда он был рядом. Я заставила себя опустить глаза в пол, чтобы избежать дальнейших споров с мужчинами. Если я хочу их уважения, мне придется сначала заставить Брэдшоу принять меня. Боже, это было легче сказать, чем сделать.

Брэдшоу прошел мимо меня, пока я застегивала бронежилет и затягивала ремни. Я рассматривала его, когда он сел на край кровати. Он был одет так же, как и мы, за исключением того, что его униформа поднималась достаточно высоко, чтобы коснуться конца его маски. Его черные волосы были закрыты гладким черным шлемом. На нижней стороне был нарисован небольшой череп, глянцево-черный, который сиял на матовом фоне.

Он, должно быть, почувствовал мой взгляд, потому что его бледно-голубые глаза встретились с моими, а брови нахмурились от раздражения. Мои инстинкты подсказывали мне держаться от него подальше, но я знала, что это не сработает. Нам в любом случае придется поладить, даже если он был самым большим мудаком в мире.

— С нетерпением жду возможности поработать с вами, сэр, — сказала я уважительно. Хотя это на вкус было как яд, исходящий из моего рта. Я просто хочу забыть о прошлой ночи и начать эту миссию на правильных условиях.

Не сводя с меня глаз, он жестоко сказал: — Я хочу, чтобы ты ушла, Бан.

Мое сердце сжалось, а остальные мужчины замолчали, поскольку их внимание обратилось к нам.

Я не смогла сдержать обиженный смешок. — Этого не будет.

Брэдшоу встал и толкнул меня в плечо. Моя задница уперлась в шлакоблочную стену, и жар распространился по всему телу, как лесной пожар. Сохраняй спокойствие. Сохраняй спокойствие. Ты не можешь ударить своего начальника. Не в первый день, не в первый час.

— Я не хочу, чтобы ты была моим напарником. Никто из нас не хочет, чтобы ты была в отряде, Банни. Ты даже не смогла сохранить в живых своего предыдущего напарника. Как его звали? Дженкинс? — Мое сердце остановилось, и он увидел, как тоска промелькнула в моих глазах. В его взгляде на мгновение отразилось сожаление, но решительность не оставила его. Он стоял надо мной, упираясь руками по обе стороны стены, явно пытаясь заставить меня почувствовать себя маленькой.

Ох, черт возьми. Никто не говорил так о Дженкинсе.

— Ты не хочешь, чтобы я была в твоем отряде, потому что я не умру так же легко, как твой последний напарник. Как его звали? О, думаю, его даже не стоило запоминать, потому что я, чёрт возьми, не знаю его имени. По крайней мере, ты слышал о Дженкинсе.

Зрачки Брэдшоу расширились, и ужас на мгновение отразился на его лице, прежде чем он взял свои эмоции под контроль.

Да, это было не очень приятно, правда, большой парень?

Я захотела взять свои слова обратно в ту же секунду, как они слетели с моих губ, но его гнев остановил меня. Глаза Брэдшоу наполнились ненавистью. Он сжал мой жилет и яростно ударил меня спиной о стену. Моя голова откинулась назад к цементу, но вместо того чтобы удариться о камень, она оказалась на руке Брэдшоу, его костяшки приняли на себя основной удар. Сила сотрясла несколько наград в рамках на стене, и они разбились вокруг нас

Несколько слышимых вздохов раздалось с противоположного конца комнаты, но все, на чем я могла сосредоточиться это Брэдшоу. Он расплывался передо мной сквозь переполняющие меня слезы, которые я яростно сморгнула.

Зубы Брэдшоу были стиснуты, словно он сдерживал ядовитые слова, но это не остановило силу, с которой он держал меня у стены, прижимая своей яростью. Мне стало тяжело дышать из-за давления, и когда мой разум вернулся ко мне, моя рука полетела к его запястью. Он не отпустил, только смотрел мне в глаза.

— Ты уже мертва, — мрачно бросил он, словно давая зловещее обещание.

Остальные наблюдали за нами с перекошенными лицами. Харрисон протянул руку, словно собирался вмешаться, но он не решился пойти против Брэдшоу.

— Нет, если я позволю врагу убить тебя первым, — выплюнула я ему в ответ. Глаза Брэдшоу расширились от недоверия. — Держу пари, именно так и умер твой последний напарник, спасая твою неблагодарную задницу. Если я умру, то потому что тоже получу пулю за тебя, и это чертовски отстойно.

Я быстро подняла колено, намереваясь ударить его по яйцам, но он мгновенно отпустил меня и отступил. Его костяшки пальцев кровоточили там, где он принял удар от моего затылка.

В его холодных глазах зажегся новый огонек, и я знаю, что эта ночь будет долгая.

Отсек вертолета был пуст, за исключением нашего небольшого отряда. Лопасти заглушали все остальные звуки, пока машина снижалась к круглой площадке. Семеро из нас опустили головы и быстро вошли внутрь, неся с собой только рюкзаки, пристегнутые к спинам. Эрен шел сзади и вошел последним.

Брэдшоу сел справа от меня, а Джефферсон — слева. Пит, Харрисон и Йен разместились напротив нас. На нас всех были шлемы с шумоподавлением, чтобы мы могли слышать инструкции для учебной миссии. Эрен стоял в центре, держался за ручку в потолке вертолета и громко говорил в микрофон:

— Отряд Малум, мы обнаружили группу вооруженных специалистов для операции уровня «Красный». Они взяли в плен пятерых заложников в глубине Скалистых гор. Наша задача — найти их, безопасно эвакуировать и вернуться к месту сбора ровно к семнадцати ноль-ноль через три недели с сегодняшнего дня. Я хочу, чтобы вы отнеслись к этой подготовке серьезно. Это значит, если вас «подстрелят», вы выбываете. Это ясно?

— Да, сержант, — ответили мы все хором.

Он раздал нам оружие, заряженное холостыми патронами, которые при ударе разлетались красной пылью. Я думаю, что такие боеприпасы еще не одобрены для использования в армии. Видимо, темные силы всегда первыми тестировали новое оборудование "внизу", прежде чем его выдавали тем, "кто наверху".

Я беру снайперскую винтовку у Эрена, когда он ее мне передает. Я привыкла с этим оружием, и его вес нисколько меня не беспокоил. Остальные смотрели на меня с недоверием. Йен даже выглядел высокомерно, явно надеясь, что я потерплю неудачу в деле. Мне нужно не только проявить себя как стрелка, но и как бойца в рукопашном бою. Пожалуйста, Боже, пусть моим спарринг-партнером не будет Брэдшоу.

Я опустила взгляд к своим ногам, напоминая себе, что не стоит позволять им добираться до меня. Трудно было быть белой вороной в группе, особенно после того, как я ушла из своего последнего отряда. Там мне понадобились годы, чтобы заслужить их уважение. Здесь у меня был всего один месяц.

Мои мысли рассеялись, когда я начала наблюдать за тем, как остальные получали свое оружие. К сожалению, одна из моих сильных сторон — это наблюдательность. Я могла разложить по полочкам положение и манеры человека за считанные минуты. Хотя этот отряд был сложнее для анализа, многое можно было понять по оружию, которое каждому из них вручили.

Джефферсон и Пит получили пулеметы и штурмовые винтовки. Они были нашей огневой группой — теми, кто носил тяжелое оружие для быстрого и громкого уничтожения врага.

Брэдшоу двинул ногой и задел мое колено. Я взглянула на него, и он тут же ответил тем же. Его пустые глаза пронзили меня, только разжигая мой гнев. Сосредоточься на каталогизации.

Йен получил штурмовую винтовку и сумку с радиооборудованием для авиаударов. Он был наименее вооружен и отвечал за связь. Судя по татуировке крыльев ворона на его шее, он был из темных ВВС.

Харрисон получил гранатомет. Очевидно, гранатометчик.

Эрен, будучи нашим сержантом, взял с собой М16. Брэдшоу — наш убийца ближнего боя. Он получил поддельный клинок с красной окантовкой для отметки "убийств" и М16 с глушителем.

Я закрыла глаза и позволила своему разуму обдумать возможные ситуации. Предполагая, что работать с ними будет непросто из-за их нежелания принять меня, я продумала несколько дополнительных сценариев. Конечно, ничего нельзя было утверждать наверняка, пока мы не приедем на место и не увидим, с чем нам придется работать.

Во время полета никто не разговаривал. Мы молчали и были начеку на случай аварийной посадки. Через час я наконец позволила себе немного расслабиться и сразу ощутила, как тесно мы сидели. Бедро Брэдшоу прижималось к моему, и его тепло проникало в меня.

Меня переполняли смешанные эмоции. Я разрывалась между желанием оторвать ему голову и извиниться за то дерьмо, что я сказала. Хоть он и начал это. Мы больше не дети. Мне просто нужно извиниться, я решаю, что сделаю это, как только мы останемся наедине сегодня вечером.

Он сделал глубокий вдох и откинул голову на подголовник. Его рука сжимала фальшивый клинок, но она дрожала, будто он замерзал. Я нахмурилась и посмотрела на его лицо. Его маска скрывала многое — губы, нос, острые скулы, но не могла скрыть муки, отражавшиеся в его выражении. Его брови были сведены, ресницы плотно сжаты, дыхание неровное.

Я осмотрела наш отряд в вертолете и увидела, что они закрыли глаза, пытаясь отдохнуть перед посадкой.

Неохотно и молча я положила руку на дрожащую руку Брэдшоу. Его глаза мгновенно открылись, и он выпрямился. В его взгляде я увидела многое: отвращение, недоверие, но больше всего — усталость и страдание. Он не желал принимать мое утешение.

Он взглянул на свою руку, сжимающую клинок, словно от этого зависела его жизнь, и ослабил хватку. Дрожь прекратилась, и я убрала руку. Честно говоря, я не знала, что думала, когда сделала это, но не ожидала, что он встанет и переместится к центру вертолета. Теперь он предпочел держаться за ручку, прикрепленную к потолку, вместо того чтобы сидеть рядом со мной, потому что я коснулась его.

Его глаза были прикрыты, а взгляд был направлен в пол. Он явно был недоволен мной.

Я терпеть его не могла.

Очевидно, что он был настоящим MVP (прим. переводчика — Most Valuable Player — самый ценный игрок) команды. Остальные из нас — просто расходный материал. И хотели они меня здесь или нет, я планирую безупречно выполнить свое предназначение. Потому что это все, что у меня осталось — моя полезность.

Я отомщу за тебя, Дженкинс. Эта миссия явно связана с Патагонией. Я знаю.

Я бы раскрасила небо в красное для Малума, даже если я их чертовски ненавидела. Главное, чтобы меня оставили в команде.

Эрен поднялся и подал всем сигнал. Мы встали вместе с сержантом и приготовились к спуску с вертолета. Я стояла прямо за Брэдшоу. Снайперская винтовка была закреплена на моей спине, а пистолет я держала обеими руками. Я проверила, чтобы убедиться, что все патронники были заполнены учебными пулями. Они были испещрены красными полосами, чтобы их можно было легко идентифицировать. Мои мысли на мгновение задержались на том, что они не были черными, как это всегда бывало в отряде Риøт, прежде чем я стряхнула эти воспоминания.

Как только вертолет коснулся земли, мы начали двигаться ритмично. Брэдшоу возглавил выход справа, а Эрен — слева.

Я шла по пятам Брэдшоу и сделала первоначальный осмотр местности, пока не заметила блеск пистолета в листве. Подняв свой пистолет, я нажала на курок, как будто это было так же легко, как дышать, и выстрелила в кусты. Брэдшоу стрелял из своего М16 с моей стороны; мы почти стояли спина к спине. Мои инстинкты сработали, и я развернулась, проверяя дальнюю сторону, где находилась команда Эрена. Они смотрели на нас, удивленные тем, что мы уже разрядили свое учебное оружие. Я выстрелила снова, дважды в противоположном направлении, а затем сделала последний осмотр, чтобы убедиться, прежде чем выпрямиться и жестом показать, что территория очищена.

Весь отряд выглядел ошеломленным и смотрел на нас так, будто мы с Брэдшоу соревновались, у кого больше член. Честно говоря, так оно и было.

Но не Эрен. Уголки его губ чуть приподнялись, когда из кустов вышли трое мужчин. Они были в камуфляже, и у всех на лбу и груди красовалась красная пудра.

У Йена и Харрисона отвисли челюсти. Глаза Джефферсона сузились, но в них появился новый оттенок уважения. Пит смотрел на меня секунду, прежде чем перевести взгляд на Брэдшоу. Я проследила за его движением, повернулась и обнаружила, что его бледные глаза сверлили в мне дыры. Если я раньше думала, что его ненависть была плохой, то теперь она стала в десять раз хуже.

Я растерялась.

Что мне нужно, чтобы доказать ему свою состоятельность? Я была единственной, кто так же остро ощущал присутствие врага, как и он.

— Давайте выдвигаться. Кости, Банни, вы двое прикрывайте тыл, — приказал Эрен, и мы без вопросов двинулись за ними.

Брэдшоу кивком дал понять, что мне нужно идти впереди него, и я не спорила. Йен шел передо мной. Его шлем и снаряжение делали его почти неотличимым от других, но в том, как он на долю секунды задерживал ногу, прежде чем поднять ее, было что-то особенное. Изредка я замечала проблеск его татуировки на шее, когда он чесал ее.

Я осмотрела окрестности. Скалистые горы были суровой местностью, очень показательной для того, какой будет обстановка настоящей миссии. Леса здесь были густыми, с множеством острых скальных образований вдоль склонов холмов и скал по мере нашего подъема на более высокие высоты. Холодный горный воздух бодрил, а ветер пронизывал мое снаряжение, пробирая меня до костей.

Мы шли гуськом через густые заросли леса. Под сенью ветвей было темнее, хотя солнце еще не совсем село.

Холодно и тоскливо — часы пешего похода в основном в тишине. Я остро ощущала каждый шаг Брэдшоу позади меня. Хруст земли под его ботинками, расчетливые мысли в его голове. Я знала, что он собирался что-то сделать, чтобы избавиться от меня, вопрос был лишь в том, что это будет.

Эрен задал брутальный темп, и мы не замедлились, пока не достигли густого подлеска, который вел обратно к скалистому обрыву. К тому времени, как мы добрались туда, мои ноги болели, и вокруг было темно, как смоль, без луны. Мы находились вдали от любой цивилизации.

— Устраивайтесь поудобнее, Малум. Мы останемся здесь на ночь. Я хочу, чтобы команды дежурили по очереди. Я и Харрисон будем дежурить первыми. Держитесь своих партнеров… и Банни…

Я поднимаю голову и встретилась взглядом с его спокойными голубыми глазами.

— Хорошая работа. Если бы это было по-настоящему, ты бы спасла наши задницы. Мне стало ясно, почему тебя так уважают, — похвалил он меня. Это был первый раз, когда сержант так открыто выразил одобрение.

Мои глаза широко раскрылись, и я смогла лишь коротко кивнуть.

У Эрена была та же мягкая манера поведения, которую я почувствовала, когда мы встретились в самолете. Это вселяло надежду, что я снова завоевала его расположение. Боже, как я хотела, чтобы это был он, а не его психованный близнец, которого я привела в отель.

Остальная часть команды смотрела на меня мрачно, но никто из них не был так мрачен, как Брэдшоу. Он выглядел так, будто скорее съест грязь, чем разделит со мной пост.

Мы устроились в подлеске так удобно, как только могли. Ветки и насекомые мешали, но, по крайней мере, дождя не было. Определенно могло быть хуже. Нам повезло, что была середина осени, а не разгар зимы.

Мы ели наши пайки в молчании, а затем разошлись по своим спальным местам. Мои плечи болели после того, как я целый день несла рюкзак. Брэдшоу крепко прижался ко мне сбоку, и я изо всех сил старалась игнорировать его присутствие. Наша ссора ранее вернулась ко мне, и чувство вины терзало меня.

Я знала, что мне не следовало говорить такие вещи. Неважно, что он сказал, чтобы вывести меня из себя. Это съедало меня изнутри.

— Кости, — прошептала я.

Он не ответил сразу. Я задумалась, не спал ли он уже, но сомневалась, что кто-то с его травмами мог найти покой так легко. Бог знает, я не могла.

— Что? — ответил он тихим, раздраженным голосом.

— Мне жаль, что я сказала о Ахилессе. Это было лишним. — Слова повисли между нами, растягивая тишину до тех пор, пока я не убедилась, что он не ответит.

Он пошевелился, и я повернула голову достаточно, чтобы посмотреть на него. Он перевернулся на другой бок, отвернувшись от меня. Мои зубы скрежетали, но я заставила мышцы челюсти расслабиться.

Я знала, что не получу извинений в ответ, но это все равно раздражало меня.

Моя голова тяжело опустилась, мысли спутались, прежде чем я наконец уснула.

Удар ботинка по руке вырвал меня из сна.

Я быстро села и моргнула, глядя на Брэдшоу. Казалось, он не сомкнул глаз. Темные круги под его глазами. Вокруг было темно, как в туннеле, и я могла различить его черты только благодаря зажигалке, которую он держал у лица, прикуривая сигарету. Он приподнял нижнюю часть маски, чтобы затянуться, затем кивнул в сторону поста ночного дозора и подождал, пока я встала и взяла винтовку.

Эрен и Харрисон бросили на нас взгляд, прежде чем отправиться к своим подстилкам. Слишком устали, чтобы что-то сказать, полагала я, как и сама была. Я смотрела на Эрена, пока его фигура не исчезла в темноте. Ужас охватил меня целиком, когда я села рядом с Брэдшоу.

Первые двадцать минут тянулись медленно. В лесу слышались крики сверчков и звуки летучих мышей, пролетающих между сосновыми ветвями. Мои глаза оставались прикованными к далекой линии кустарников, ожидая каких-либо признаков движения.

— Мне жаль.

Он так долго молчал, что его голос меня напугал. Я тупо уставилась на него.

Брэдшоу не посмотрел на меня, когда заговорил: — О Дженкинсе. Мне не следовало смешивать его имя с грязью. — Его голос был низким и хриплым. Мои глаза сузились от боли при упоминании имени Дженкинса.

Наступило неловкое молчание, потому что я не была уверена, что сказать. Но я наконец решила попытаться заключить мир с дьяволом, если он этого хотел.

— Знаешь, он был единственной причиной, по которой я выжила среди Темных сил, — сказала я хриплым голосом. Я не говорила о Дженкинсе вслух с тех пор, как он умер. Он жил исключительно в моем сознании. Почему-то было легче рассказывать свои секреты людям, которых я не очень хорошо знала. Брэдшоу повернул голову в мою сторону и пристально посмотрел на меня. Впервые в его взгляде не было отвращения, вместо этого я заметила едва уловимое любопытство.

— Он был единственным, кто видел меня настоящую и научил меня быть похожей на него.

Брэдшоу медленно моргнул, и я заметила намёк на ухмылку под его маской.

— Он был единственным, кто знал, что в глубине души ты маленький жнец? — Его тон не был жестоким, но каким-то образом он все равно ранил. Неужели это было так очевидно?

Я заставила себя отвести взгляд и решила проигнорировать его комментарий. Мне не стоило говорить ему, что я считала себя таковой. — Я еще не была жнецом. Мне было всего двадцать. Глупая и все еще эмоциональная. Думаю, он видел во мне частички себя, и ему было трудно смотреть на издевательства, которые я перенесла, не вмешавшись. Я также убила товарища по отряду и выставила это как несчастный случай, — я снова посмотрела на Брэдшоу. Его глаза были пустыми, терпеливыми. Лицо оставалось невозмутимым моим признанием. — Он помог мне стать жнецом, потому что ему нравилась эта часть меня. Та часть, которая убивала против правил.

— Ты не думаешь, что он просто пытался тебя трахнуть?

Щёки залил жар, а живот скрутило от ярости.

Брэдшоу тихо усмехнулся.

— О, черт, вы двое трахались, не так ли? Ты обманула его так же, как обманула меня? — Холодный, бессердечный придурок вернулся. Или, может, он и не уходил, а просто дразнил меня.

— Что у тебя со мной не так? — спросила я, стараясь скрыть раздражение.

Он бросил на меня строгий взгляд, и усталые морщины под его глазами задели моё сердце сильнее, чем следовало бы.

— Знаешь, я пыталась замутить с Эреном, а не с тобой, — выдохнула я и позволила мышцам расслабиться. Я прислонилась к дереву позади нас. — Я просто хотела провести одну последнюю ночь веселья, немного удовольствия, которым могла бы побаловать себя перед своей последней миссией.

Его плечи напряглись. — Что ты имеешь в виду под последней миссией? Ты отрабатываешь свои карты?

Изгиб моих губ заставил его взгляд ожесточиться. Он думал, что я близка к тому, чтобы заработать свои карты на новую жизнь?

— Нет. Просто у меня такое чувство, что это будет мой последний раз. Мы все когда-нибудь умираем, не так ли?

Я отвожу взгляд, но чувствовала, как его тяжелый взгляд прожигал мою кожу.

— Почему?

— Почему что?

— Почему ты думаешь, что это будет твой последний раз? — Его голос звучал обыденно, но тем не менее настойчиво.

Стоит ли мне сказать ему, что это потому, что я хочу, чтобы это было моим последним разом? Или потому, что Малум отправлялся на задания, с которых большинство солдат не возвращались? Как Ахилесс. Или стоило ли сказать ему правду? Что я знала: предстоящая миссия приведёт нас к тому ублюдку, который заставил Патагонию перевернуться с ног на голову. Конечно, Малум обвинял отряд Риøт в своей потере, и мы обвиняли их в ответ, но настоящий враг — это третья сторона, которая вмешалась в нашу операцию.

Я пожала плечами.

Он смотрел на меня ещё несколько минут, прежде чем отвёл взгляд.

Тишина, как лед, впивалась в мою кожу. Я была рада, что он не слишком разговорчив.

Глава 7

Нелл

Я лежала на животе и смотрела в прицел на долину внизу. Там было движение. Я терпеливо ждала, чувствуя, как камуфляжная накидка давила на голову. Шея начала болеть еще тридцать минут назад, но я не хотела менять позицию, чтобы не пропустить что-то важное.

Внизу показались фигуры, и я убедилась, что это был вражеский отряд.

— Четверо вооруженных мужчин, — прошептала я.

Йен нажал на свою рацию и пробормотал информацию и координаты Эрену. Мы оставались неподвижными, пока не получили ответ.

Рация щелкнула, и голос Эрена донесся с легким шумом помех: — Отбой. Мы выследим их пешком завтра. Перегруппируемся на домашней базе. Прием.

Домашняя база представляла собой убогие укрытия из кустов и камуфляжную палатку, которую мы поставили позади них. Первые несколько дней прошли не так уж плохо, но ночные дежурства оказались ужасными. Я забыла, насколько они выматывают. Брэдшоу не произнес ни слова с нашей первой ночи. Это было неловко, но, думаю, мне это нравилось больше, чем слушать мерзкие вещи, что вылетали из его рта. Мои ноги ныли, а веки налились тяжестью, но я не могла позволить усталости повлиять на мою работу.

— Блядь. Ладно, ну, думаю, нам пора возвращаться, — сказал Йен. Его черные волосы оставались аккуратно зачесанными назад, несмотря на краску и грязь на лице. Его щеки, как и мои, были покрыты слоем грязи.

Я кивнула и начала собирать камуфляж и разряжать снайперскую винтовку. Он молча наблюдал за мной, и мне это нравилось. Командная сплоченность пока не сложилась, хотя Эрен всячески это поощрял. Все держались довольно тихо, и когда между кем-то завязывалась связь, то это происходило между ними, а не со мной. Даже Брэдшоу, казалось, чувствовал себя непринужденно, разговаривая с остальными. Хотя он вообще редко говорил с кем-либо. Сегодня утром я застала его, сидящим в одиночестве с опущенной головой, читающим книгу и прислонившимся к дереву. Его брат, напротив, был полной противоположностью. Эрен улыбался чаще, чем не улыбался, и считал нужным несколько раз в день поговорить с каждым.

Я еще не решила, было ли это манипуляцией. Никто не улыбается так много.

Я смогла собрать кое-какие факты. Один из них заключался в том, что никто из наших товарищей по отряду не знал, что Кости был братом-близнецом Эрена. Сначала я не понимала, как они могли этого не знать, но эти двое не вели себя как братья на службе, а разница в оттенке синевы их глаз делала их менее похожими друг на друга. Добавьте сюда шрамы Брэдшоу и его маску, и никто ничего не заподозрит.

— Что ты сделала, чтобы попасть в Темные силы? — нарушил тишину Йен. Я бросила на него быстрый взгляд, прежде чем продолжить укладывать оборудование в рюкзак. Каждый из нас сделал что-то ужасное, чтобы попасть в поле зрения подполья.

— Как кто-то может попасть туда? — парировала я. Он знал это так же хорошо, как и я. Вербуют только плохих людей.

— Расскажи, что ты сделала, — потребовал он, его голос звучал твердо, словно это был допрос, а я оказалась на месте допрашиваемой.

Я встала с собранным снаряжением и винтовкой, привязанной к спине. Йен внимательно изучал мое лицо мрачным взглядом. Это было бесполезно, он ничего не смог бы из меня вытянуть.

Не повредило бы рассказать ему. Я знала, что он передаст все, что узнает обо мне, остальным. Они тоже должны знать.

— Я убила несколько плохих людей, — ответила я жестоко. Почти как животных. — Я бесполезна в реальном мире.

Его глаза расширились, и он хихикнул: — Бесполезна? Я бы так не сказал. — Думаю, это может быть случайным комплиментом.

Я киваю. — Бесполезна во всех других смыслах, кроме убийства. — При этих словах его челюсть дёрнулась. Неужели он думал, что в отряд берут мягкотелых? — Меня завербовали, потому что во мне есть тьма, и это единственное место, которому я принадлежу, пока меня в конце концов тоже не убьют.

— Черт, Банни. Так удручающе. Скольких людей ты убила? Я слышал, у Риøта был длинный список, прежде чем их всех уничтожили. Так сколько их? — спросил он, пока мы непринужденно направляемся обратно к базе.

Я посмотрела на него с недоумением. — Мы что, должны вести счет?

Он выдохнул и покачал головой. — Чёрт, ты жестокая сука.

Ну да, и лучше, что ты это понял сейчас. Я перевела взгляд на верхушки деревьев впереди. Вспомнились страдальческие глаза Брэдшоу, когда он рассказывал о своём предыдущем напарнике.

— Как его звали? — спросила я после минуты молчания. — Ахиллес, каким было его настоящее имя?

Йен сглотнул, но всё же ответил:

— Абрам. — Он произнёс это имя тихо, с уважением. — Его кодовое имя было Ахиллес, но мы часто звали его просто Абрам.

Я приподняла бровь, но Йен даже не посмотрел на меня. Его взгляд был прикован к густым соснам на холмах впереди.

— Сколько лет он был частью отряда? — уточнила я.

— Пять лет. И ты не сможешь его заменить. Можешь пытаться, если хочешь, но ты никогда не займёшь его место, — ядовито сказал он.

Я медленно моргнула, оставаясь равнодушной:

— Уже заняла, Кольт. — Моё лицо оставалось бесстрастным. В его взгляде промелькнула тихая, но угрожающая ярость.

Его враждебность было трудно игнорировать, но мне это удалось.

Однако то, что я не могла так просто игнорировать это мероприятие по сплочению команды, которое Эрен запланировал на вечер.

Меня поставили в пару с Брэдшоу. Его чёрные волосы были зачесаны назад от пота после дневных упражнений, а челюсть сжата от всего, только не от удовольствия из-за нашего совместного задания. Я была полностью с ним согласна. Разве нас и так недостаточно вынуждают быть вместе?

Эрен явно нас подстерегал.

Мы стояли, скрестив руки, пока остальные члены отряда ухмылялись. Лицо Брэдшоу было нечитаемым за чёрной маской, но складки ткани никак не напоминали улыбку.

Эрен шагнул вперёд, сложив руки за спиной: — Малум, сегодня мы будем работать над сплочением команды, — произнёс он прямо, пристально глядя на меня. — Твоя задача — добраться до пункта назначения, отмеченного на карте, до наступления темноты. Вы обязаны пройти маршрут по карте точно, несмотря на препятствия. И ты, и твой напарник должны прибыть вместе, иначе вы провалите задание. Те, кто провалится, будут на ночном дежурстве весь вечер.

Команда разразилась долгим стоном. Я предположила, что они уже имели опыт бессонных ночей, как и я в своё время. Это было так же ужасно, как звучало.

— Да ладно, сержант, мы все прекрасно знаем, что это будут Кости и Банни, — сказал Джефферсон небрежно, потягиваясь и заложив руки за голову. — Давайте просто пропустим часть с командной работой и сразу отправим их на дежурство сегодня ночью. Йен кивнул ему, но тут же получил сердитый взгляд от Эрена.

— Если я услышу ещё хоть одну жалобу, все пойдут на дежурство сегодня ночью, — пригрозил Эрен. Его тёмно-синие глаза снова посмотрели на меня и немного смягчились. — Я отметил ваши карты. Увидимся до наступления темноты, солдаты.

Боже всемогущий. Худшего сценария для худшей пары и быть не могло. Брэдшоу уже закатил глаза на меня больше десяти раз, а я сдержала по крайней мере сорок ругательств.

Возможно, я недооценила свое терпение.

— Ты не можешь подниматься быстрее? — язвительно говорит Брэдшоу, когда я перелезала через трехметровый уступ. Кончики пальцев в перчатках жгло, а пот, стекающий по позвоночнику, с каждой секундой делал меня всё более нервной.

— Заткнись нахуй, — парировала я сквозь стиснутые зубы. Последним рывком мне, наконец, удалось перебраться через край уступа. Я упала на землю и посмотрела в небо. Сосны заполняли пространство наверху. Затем появилось его лицо, и я нахмурилась. Его глаза были бесстрастны, брови плотно сведены, а под маской отчетливо проступало хмурое выражение.

Я ненавижу этого человека больше, чем насекомых.

— Вставай, Банни. Мы должны быть гораздо дальше, чем сейчас. — Он сжал в кулаке мой жилет и дернул меня на оставшиеся несколько футов, затем жестко опустил. Я оттолкнула его руку и уставилась на него. Он с любопытством приподнял бровь, почти развлекаясь.

— Не трогай меня, придурок, — огрызнулась я, вставая и проходя мимо него. — Это не я не смогла протиснуться между двумя упавшими деревьями и должна была идти лишние пять минут вдоль берега реки.

Он не ответил, но я чувствовала, как его ненавистный взгляд сверлит мне затылок. Я достала карту, которую Эрен отметил для нас, и ещё раз просмотрела детали. Мы уже прошли через луг и реку. Оставалось не меньше пяти километров до отмеченной позиции, и большая их часть пролегала по этой чёртовой горной стороне.

Я запихнула карту обратно в карман жилета и сделала глубокий вдох, чтобы сосредоточиться. Что бы сказал мне Дженкинс прямо сейчас? Я сосредоточилась на покачивающихся сосновых ветвях впереди, пока птицы садились на тонкие ветки и щебетали, не заботясь об остальном мире. Дженкинс, вероятно, сказал бы мне, что если я не могу побороть свои эмоции, то мне нужно очистить разум. Отпустить стресс и тяжёлые мысли. Я почти слышала его смех у своего уха, его затруднённое дыхание, когда он нёс павших товарищей по грязи.

— Когда ты отпускаешь свои мысли, ты можешь сделать все, что угодно, Гэллоуз.

Я закрыла глаза, и даже его запах всё ещё витал вокруг меня. Холодный ветерок в шторм. Сломанные ветки и смола.

Холодок пробежал по моей спине, и я обернулась, обнаружив, что холодные, ледяные глаза Брэдшоу устремлены на меня. Страх сдавил мне грудь. Я бы отдала всё, чтобы вернуть Дженкинса. Чтобы он стоял за моей спиной, следя взглядом за чертами моего лица. Чтобы он лелеял каждую частичку моей души так, как никто другой. Он увидел во мне тьму и протянул руку, чтобы увести меня дальше в тень.

— Что случилось? — спросил Брэдшоу на удивление мягче, чем обычно.

Я остановилась и несколько секунд смотрела на него. Он наблюдал за мной в равной тишине, ожидая ответа.

— Иногда я все еще слышу его. Иногда… Я думаю, если я обернусь, он все еще будет здесь, — мои потрескавшиеся губы шевелились, а слова были горьки на вкус.

Глаза Брэдшоу помрачнели от понимания. Он сделал шаг ко мне, но затем поднял руку к моему лицу. Я вздрогнула от почти ощутимого контакта его ладони с моей кожей, но он остановился. Вспышка ужаса мелькнула в его глазах, когда он осознал, что собирался меня утешить. Он убрал руку и прочистил горло.

— Иногда он мне снится, — признался он, отвернувшись. Он пошёл вперёд, и я последовала за ним. — Иногда я вижу его в незнакомцах, в мелочах. В том, как появляется улыбка, или в причуде, которую я считал уникальной только для него.

Я обдумала его слова и пробормотала: — Так вот почему ты так сердишься, когда смотришь на меня?

Он шёл несколько секунд молча, а затем коротко кивнул.

— У тебя есть черты, которые должны принадлежать только одному человеку, — его голос был грубым и холодным.

— Кого я у тебя забрала? — прошептала я, стараясь скрыть ком в горле. — Абрам.

Он остановился как вкопанный, ярость пронзила его. — Не произноси его имени. Ты никогда его не знала, — его плечи напряглись. Я вижу это по его глазам. Он любил Абрама так же сильно, как я любила Дженкинса. Боль в его взгляде была зеркалом моего собственного несчастья.

— Я ничего не могу поделать с собой, Брэдшоу. Как ты и сказал, я его не знала. Сходства, которые ты видишь, существуют только в твоей голове. — Он, похоже, совсем не удовлетворен моими словами. — Я просто хочу поладить.

Я протянула ему руку, надеясь, что он её примет. Челюсть Брэдшоу напряглась, и он резко оттолкнул мою руку. — Давай двигаться, Банни.

Засранец.

Я позволила своим мыслям блуждать, наблюдая за тем, как Брэдшоу перемещался по неровной местности. Камни и деревья оказались сложными препятствиями, а густые заросли были неумолимы. Я радовалась, что наши ботинки выдерживали любые условия.

Это облегчение длилось недолго, пока мы не наткнулись на последнее препятствие: еще один трехметровый, отвесный утес. Мое сердце замерло на мгновение. На этот не было никаких шансов взобраться. По крайней мере, на предыдущем уступе были камни, которые можно было использовать в качестве рычага. Этот же был сделан из плоских камней, торчащих из земли. Брэдшоу и я переглянулись. Одному из нас пришлось бы поднять другого.

Черт возьми.

— Мне придется подняться первым, — сказал Брэдшоу, проводя рукой по затылку, осматривая скалу. — Ты не сможешь поднять мой вес, — добавил он, затем посмотрел на меня сверху вниз, словно пытался что-то доказать.

Я нахмурилась.

— Я могу тебя поднять.

Он покачал головой.

— Я первый. — Его руки скрестились, а губы приняли плоскую линию окончательности. Я решила, что спорить нет смысла. С раздраженным вздохом я наклонилась и сложила обе руки вместе.

Брэдшоу сделал несколько шагов вперед, прежде чем я подтолкнула его. Он ухватился за край уступа и перевалился через него. Я смотрела на выступ, ожидая, что он посмотрит на меня сверху и поможет подняться, но его голова так и не появилась.

— Что ты там делаешь? — крикнула я.

Его лицо в маске появилось над краем, и когда он не наклонился, чтобы помочь мне, меня охватило тревожное чувство.

— Ты тратишь время. Давай, помоги мне подняться. — Я отступила назад, разбежалась, прыгнула, вытянув руку вверх. Брэдшоу не протянул мне руку.

Я упала на землю, и сила удара выбила дыхание из моих легких. Я посмотрела на него в недоумении.

Да вы, должно быть, шутите.

Его маска поднялась, обнажая растущую улыбку. — Пока-пока, Банни.

— Ты понимаешь, что мы оба провалим это упражнение по установлению связей и будем вынуждены не спать всю ночь, да? — произнесла я как можно яростнее. Эмоции сжимали мою грудь; чертовски сложно было игнорировать то, что я пережила за последние два дня.

Он пожал плечами и помахал рукой, как придурок. — Я просто скажу им, что ты не смогла перебраться через холм. Ты будешь помехой на поле. Просто сдавайся. — Моя челюсть дрожала, а пальцы скрючились в грязи.

Мне хотелось закричать.

Может быть, меня назначат в отряд Аида. Напарником кого угодно, кроме этого монстра. Но это мой единственный шанс отомстить за Дженкинса. Я смотрела, как исчезала макушка Брэдшоу, а его шаги становились всё более отдалёнными. Эрен подумает, что я недостаточно хороша, если застряла из-за этого препятствия. Он поверит своему брату, что бы я ни сказала.

Я взглянула на небо, солнце начинало опускаться к далеким горам. Еще есть время.

— Чёрт возьми, — прошептала я, поднимаясь на ноги.

Оценив скалу, я поняла, что сама не пройду её. Скала была слишком отвесной. Ладно, что еще я могла использовать? Я огляделась и увидела, что скала простиралась далеко в каждую сторону. Ничего хорошего. Я осмотрела деревья, растущие поблизости. Одна сосна оказалась больше остальных: у неё был толстый ствол, а первая ветка — длинная и широкая, тянулась над краем скалы.

Это был мой единственный вариант.

Мне потребовалось несколько попыток, чтобы удержаться за дерево, прежде чем я падала на задницу, но я, наконец, добралась до ветки и обхватила её своим телом. Я собиралась свернуть Брэдшоу чертову шею, как только доберусь до него. Мысли о том, чтобы навредить ему, подпитывали мою ненависть, пока я перебиралась через колючую ветку. Я игнорировала занозы, вонзающиеся в мои бедра, и прилагала огромные усилия, чтобы не смотреть вниз.

Мне следует отрезать ему член. Сломать его прекрасный нос. Что бы я сделала, чтобы заставить его плакать.

Самодовольная усмешка расползлась на моих губах при этих дьявольских мыслях. Он заслуживал гораздо худшего.

Я, наконец, добралась до конца ветки и осмелилась взглянуть вниз. Ветка не доставала до уступа так далеко, как я надеялась. Мне пришлось бы раскачиваться. Черт. Я находилась на высоте как минимум двадцати футов, и падение с такой высоты, вероятно, что-нибудь сломало бы. Я сделала глубокий вдох, центрируясь, и медленно опустилась, цепляясь за ветку дрожащими руками. Одновременно работая ногами, я раскачивала своё тело, пока не набрала достаточную инерцию, чтобы перебраться через уступ.

Я задержала дыхание и отпустила ветку. Затем я упала, как сбитая птица. Я вытянула руки на случай, если мои ноги не зацепятся за край. Подошвы моих ботинок зацепились за гравий, и на короткий глупый момент я подумала, что справилась. Затем земля ушла из-под ног, и мои колени ударились о твёрдый ландшафт. Из моего горла вырвался стон, когда моя грудь ударилась о землю. Я попыталась схватиться за что-нибудь, прежде чем соскользнуть с края, и каким-то образом умудрилась вонзить кончики пальцев в грязь.

Я забралась на плато и растянулась на спине. Моё сердце колотилось в груди, и всё, о чём я могла думать это как бы выбить дерьмо из Брэдшоу.

Я, черт возьми, это сделала.

Смех вырвался из моей груди, и я пролежала так несколько минут, пока дрожь в конечностях не прекратилась. Я встала и отряхнула штаны, морщась от боли, причинённой ударом коленей о скалу. Под униформой появились красные пятна, но они были скрыты чёрным цветом ткани, поэтому я решаю игнорировать их, пока не смогу перевязать их позже.

Солнце двигалось быстро, окрашивая небо выцветающими оттенками оранжевой краски. Я пробежала оставшиеся мили и, наконец, догнала Брэдшоу к тому времени, как мы приблизились к отмеченной точке. Его дерзкий расслабленный шаг злил меня ещё сильнее из-за того, что он был так беззаботен в этом мире.

Я сжала в кулаке камень размером с ладонь, и злая улыбка заглушила пульсирующую во всём теле боль, когда я приготовилась ударить его этим камнем.

— Эй, придурок! — закричала я, бросив в него камень. Он обернулся, явно испугавшись. Камень ударил его по шлему и наклонил голову. Я разразилась смехом, прежде чем добавить: — Иди на хуй!

Брэдшоу уставился на меня пустым взглядом, словно что-то отключили в его мозгу и он застыл. — Ты гребанная стерва!

Я была так зла, но я всё ещё смеялась. — О, отличный ответ, тебе что пять лет?

Он бросился на меня без предупреждения и звука. Мои инстинкты сработали, и я резко закричала. Я рванула в сторону и побежала так быстро, как могла, чтобы избежать его. Его руки вытянулись, и он ухватился за один из карманов на моём бедре. Я повернулась и ударила его тыльной стороной руки по лицу. Он фыркнул, но не отпустил меня. Он схватил мою косу и потянул мою голову назад. Мы упали на землю, борясь так, будто от этого зависели наши жизни.

— Меня от тебя тошнит, — его голос сочился ненавистью. Он заломил мне руку за спину, и я уже знала, что он выиграет эту схватку. Моё дыхание сбилось, и он прижал меня, как животное. Я сдержала крик, который подступал к горлу. Он выворачивал моё запястье и поставил на него колено. Мое лицо оказалось прижато к земле, а его вес мучительно давил на мой позвоночнику.

— Единственное отвратительное существо здесь это ты, — сказала я как можно язвительнее.

Он обдумывает это. — Я больше не собираюсь просить по-хорошему, Банни. Я хочу, чтобы ты ушла из отряда. Блядь, просто сдавайся.

Я тоже ничего не хочу больше, чем это, приятель. Я попыталась вырваться, но он лишь сильнее сжал моё запястье, заставив меня вскрикнуть.

— Тебе никогда не будет места здесь с нами. Единственный хороший солдат Риøта — это мертвый солдат. И я могу это устроить, Банни. Испытай меня, блядь.

У меня задрожала челюсть, а сила воли к борьбе угасала вместе с моим прерывистым дыханием. Слюна и кровь пузырились на земле возле моей щеки. Он устроился на моём торсе, а когда мои плечи расслабились, он немного ослабил хватку на запястье.

Брэдшоу наклонился вперёд, пока его горячая маска не коснулась раковины моего уха. — Если бы я действительно хотел убить тебя, мой клинок уже был бы в твоей спине. Ты не можешь сражаться в ближнем бою. Ты не можешь защитить себя. А что, если бы ты сражалась с врагами, и они поняли бы, что ты красивая, и забрали тебя к себе на базу? Ты знаешь, что тогда произошло бы? — Мой живот скрутило. Конечно, я знала. Все знали. — Просто уходи. Никто из нас не хочет, чтобы ты была здесь.

— Потому что я из Риøт. — выдавила я, глядя на него с ядом в глазах.

— Потому что я тебе не доверяю. И никогда не буду тебе доверять.

Он смотрел на меня с презрением, и только убедившись, что я поняла его слова, наконец отпустил. Он поднялся, оставив меня в грязи, и пошёл вперёд. Я осталась лежать, тяжело дыша, не двигаясь и думая о чём-то более трагичном, чем то жалкое положение, в котором оказалась.

— Солдаты не плачут, — Голос Дженкинса зазвенел у меня в моей памяти. Его теплые руки тогда легли мне на плечи. — Если ты сдашься, ты умрешь.

Слезы тихо потекли по переносице. Небо темнело, солнце садилось. Шаги приближались, но я не могла найти в себе силы подняться.

— Нелл, — голос Эрена прозвучал мягко и сочувственно, когда он опустился на колени рядом. Меня охватил страх, и голова разболелась. Я заставила себя подняться. Грязь и кровь прилипли к коже, размазываясь, когда я провела рукавом по лицу. Его взгляд смягчился, и он поднял руку к моей щеке, потирая большим пальцем оставшиеся песчинки, красные от моей разбитой губы. — Тяжелый день?

Я сухо и черство засмеялась. — Можно и так сказать.

Эрен сел рядом со мной, опустившись до моего уровня. Он был таким красивым и милым. Его лицо не тронули шрамы, как у Брэдшоу. Однако, несмотря на свою неиспорченную красоту, ему не хватало характерных черт и опыта, которые были у его брата.

— Мне неприятно это говорить, но вы двое на ночном дежурстве, — сказал Эрен с оттенком сарказма, чтобы разрядить обстановку.

— Да, я так и думала.

— Хочешь, я останусь с вами? Я знаю, что с ним сложно.

— Это еще мягко сказано.

Эрен усмехнулся. — Не думаю, что он ненавидит тебя так сильно, как показывает. Он просто не хочет, чтобы кто-то заменил Абрама. Никто из них не хочет… — Он замолчал.

— Солдата мятежника, — закончила я за него, уставившись на тёмный лес.

Он вздохнул и кивнул. — Да.

Я поднимаю бровь и спросила: — Поэтому отряд Малума так долго не отправляли на задания?

Он кивнул, и его идеальное лицо омрачилось хмурым выражением.

— Отчасти. Но основная причина, почему нас решили вернуть в поле, — эта миссия. Она очень важна. Поэтому… — Он снова замолчал, глядя мне в глаза. Боже, его доброта начинала раздражать. Он заставлял меня заканчивать за него.

— Меня назначили.

Он кивнул.

— Я не сдамся. — У меня пересохло в горле. Я не могла пропустить эту миссию. Это был мой единственный шанс добиться справедливости для моего отряда. Для Дженкинса.

Выражение лица Эрена стало ещё более несчастным. — Думаю, он просто не хочет, чтобы с тобой случилось то же, что и с Абрамом. А не только потому, что ты из плохой команды.

Плохая команда. Моё сердце сжалось.

Я покачала головой и вздохнула. — Да, конечно.

Эрен позволил тишине повиснуть, а затем пробормотал: — Пойдём?

Я последовала за ним к Хамви, ждавшему на контрольно-пропускном пункте, и терпела взгляды, которые бросали на меня остальные члены отряда по дороге на базу и за ужином. Я не стала беспокоиться о перевязке или осмотре травмированных коленей. Боль была тупой, пульсирующей, но она хотя бы давала мне на что-то сосредоточиться, кроме презрения окружающих.

Глава 8

Нелл

Брэдшоу держал свою штурмовую винтовку свободно, пока мы стояли в дозоре. Мои глаза уже наливались тяжестью, хотя прошло всего несколько часов. Ночь была темнее обычного из-за плотного облачного покрова. Даже лесные твари притихли под этой гнетущей тишиной.

Он не произнёс ни слова с момента нашей стычки ранее. Я на мгновение закрыла глаза. Так было лучше. Лучше оставаться отстранённой, если вдруг что-то случится на настоящей миссии. Я пыталась быть с ним дружелюбной, но он явно не хотел иметь со мной ничего общего.

— Кажется, я что-то услышал, — шепнул Брэдшоу. От звука его голоса у меня по спине пробежали мурашки. Я резко открыла глаза и тут же насторожилась, но ничего не услышала.

— Где? — тихо спросила я. Он кивнул вперёд, и я, взяв инициативу, медленно пошла в указанном направлении, внимательно оглядываясь по сторонам в поисках признаков опасности. Я остановилась примерно в шести метрах от нашего поста.

— Ничего не вижу, всё чисто… — начала я, но не успела договорить.

Сильный удар в спину заставил меня рухнуть на землю. Я смягчила падение руками, но боль всё равно отозвалась во всём теле. Мысли вихрем проносились в голове.

Подняв глаза, я увидела Брэдшоу, стоящего надо мной, а по бокам — Джефферсона и Пита. Ужас глубоко проник в грудь.

— Какого хрена вы творите? — прошипела я, пытаясь подняться, надеясь, что это просто нелепая шутка, а не то, что я подумала.

Как только я поднялась на колени, Брэдшоу грубо толкнул меня обратно на землю. На этот раз он оседлал меня, прижав мои руки и грудь своим весом.

Я отчаянно извивалась под ним. Страх пронизывал мои кости, дыхание участилось, становясь сдавленным и хриплым.

— Второе нападение за день? Ты такой гребаный продуктивный психопат! — закричала я, злобно плюнув ему в лицо. Мое сердце бешено билось о ребра, и единственное, что я вижу, — это мучительные ледяные голубые глаза Брэдшоу. Он игнорировал меня, но Джефферсон и Пит переглянулись с каким-то сомнением, словно не до конца понимали, во что он их втянул.

Я попыталась сосредоточиться на гневе. Страх ослепляет и делает меня иррациональной, по крайней мере гнев немного более приземленный. Я делаю глубокий вдох и успокаиваю себя. Он еще ничего не сделал. Может, он ничего и не сделает. Возможно, это просто попытка напугать меня.

Но Брэдшоу наклонился вперёд и вытащил свой KA-BAR. Настоящий. Это черный армейский нож, предназначенный для того, чтобы вонзать его в грудь другим людям.

Кровь отлила от моего лица.

— Ты уйдешь? — спросил он ровным голосом, в котором не было ни капли сожаления. Было очевидно, что он не шутит. Но я не позволила своему страху взять верх.

Ярость захлестнула меня, наполняя слова сталью. В этот момент это стало чертовски личным.

— Нет. А теперь отвали от меня. — выпалила я.

Он никак не отреагировал. Джефферсон опустился на колени у моей головы, а Пит крепко схватил мои лодыжки, лишая возможности двигаться.

Ужас захватил меня и я закричала: — Что вы…

Ладонь Джефферсона накрыла мой рот, заглушая любые звуки, срывающиеся с моих губ.

Адреналин пульсировал в жилах, заставляя меня отчаянно сопротивляться. Я боролась за каждый вдох, за каждую секунду жизни. Неужели они хотят убить меня просто за то, что я не сдаюсь? Что, черт возьми, с ними не так? Моя попытка вырваться была бесполезной: они держали меня в тисках, как ягненка перед забоем. Брэдшоу вновь занес нож, и лезвие скользнуло по мягкой коже живота, обжигая холодной сталью мой живот.

Я попыталась сбросить его и закричать о помощи, яростно дрыгая ногами. Но когда холодный воздух коснулся груди, всё моё тело застыло, будто парализованное. Даже кровь в венах казалась ледяной.

Моё дыхание стало бешеным, хриплым. Слёзы текли по щекам, пока Брэдшоу медленно расстёгивал мою жилетку. Он провел ножом по моей рубашке, легко разрезая ткань и мой спортивный бюстгальтер. Ночной холод обжигал кожу. Мои соски затвердели, и ужас глубоко проник в мои кости.

Я попыталась укусить руку Джефферсона, но он крепко держал мою челюсть. Приглушённый крик застрял в горле, и я снова дёрнулась из последних сил. Все их взгляды устремлены на мои голые соски. Меня переполнял стыд, и я хочу избить каждого из них до бесчувствия.

Зачем они это делают? Это хуже всего, чем всё, что когда-либо творил Риøт.

Слёзы размывали моё зрение, а моя энергия быстро угасала. Мой разум отключился и перешёл в режим выживания.

Я лежала неподвижно и позволила своему телу обмякнуть. Моё затруднённое дыхание было единственным звуком, который раздавался в темноте.

Брэдшоу смотрел на меня пустыми глазами. Ему было всё равно, что он делал со мной и какое влияние это окажет на моё психическое состояние. Я удерживала взгляд, отказываясь отпустить то единственное, что у меня осталось, — мой смертоносный взгляд.

Он усмехнулся, хмуря брови, словно жалея меня.

— Все еще борешься? Черт, ты крутая. — Брэдшоу поднёс острие своего кинжала к моему правому боку, к чувствительной плоти прямо под грудью. Он вонзил острый кончик, и я закричала в потную ладонь Джефферсона. Боль пронзила моё тело, но больше, чем боль, я ощутила, как нежная рука Брэдшоу сжала мои рёбра, чтобы удержать равновесие. Его горячая промежность над моей вдруг заставила страх, заполнявший мою кровь, превратиться в возбуждение.

Это полный пиздец.

Мой крик превратился в стон, и Брэдшоу поймал мой взгляд, не упуская ни единой детали того, как моё тело реагировало на него и боль. Боже, я надеялась, что остальные двое слишком отстранены, чтобы что-либо заметить. Меня не должно было это возбуждать. Нет, меня это не возбуждало. Я прикусила нижнюю губу, чтобы подавить следующий нарастающий стон.

Джефферсон вздрогнул и сказал:

— Кости, ты сказал, что мы просто напугаем ее. Это зашло слишком далеко. — Он неуверенно перевёл взгляд с Брэдшоу на Пита.

Пит ослабил хватку на моих лодыжках.

— Ты причиняешь ей боль! — его голос прозвучал искренне потрясённым и обеспокоенным. Слава богу, они не услышали удовольствия в моих стонах.

Брэдшоу проигнорировал их обоих, не сводя с меня своих дьявольских глаз, и провёл лезвием мучительно медленно по дуге, повторяя форму моей груди. Я извивалась и дёргала бёдрами. Боль дала мне странный кайф, а его похотливые глаза, хватка на теле и твёрдая промежность зажгли мои нервы. Он склонил голову вниз, приподнял маску ровно настолько, чтобы обнажить губы, и взял мой сосок между зубами, затем опустил губы на мою плоть и оставил там одинокий поцелуй.

Он остановил разрез на кончике моей грудины.

Слёзы стекали по вискам от боли и стыда, но больше всего от жестокости всех троих.

Горячая кровь согревала мою кожу, стекая по боку и собираясь в лужу на грязной земле. Джефферсон отпустил мой рот и оттолкнул Брэдшоу.

— Чёрт возьми, — ругнулся Джефферсон себе под нос, аккуратно сложив жилет на моей груди, чтобы прикрыть меня. Его руки дрожали. Он быстро поднял меня на руки, словно я ничего не весила, и побежал обратно на базу. Пока он нёс моё безвольное, измученное тело, я могла только смотреть за его спину на Брэдшоу, который всё ещё смотрел на меня, как на недоеденный кусок пищи.

Уверена, он улыбался под этой своей маской.

Уверена, он думал, что сломал меня.

Глава 9

Брэдшоу

— Что, черт возьми, с тобой не так? — Пит толкнул меня обратно к дереву, и я позволил ему это. Я всё ещё думал о всей крови, что только что пролилась из её нежной плоти. О том огне, который горел в её глазах, и о том, как её бёдра тёрлись друг о друга подо мной, отчаянно пытаясь дать себе хоть немного облегчения.

Конечно, ей это понравилось. Блядь. Она морочила мне голову.

Я провёл рукой по челюсти и протёр мягкую ткань маски губами. Я смотрел, как Джефферсон устроил хаос на базе. Вспышка вины охватила меня. Мне следовало предупредить его, что я собираюсь обострить ситуацию, но я и сам не знал, что собираюсь делать, пока всё не произошло. Когда она уставилась на меня с той ненавистью, горящей в её глазах, мне захотелось вырезать её собственноручно. И я это сделал.

Эрен уже топал ко мне, выглядя разъярённым.

Пит фыркнул и выругался, уходя, вероятно, чтобы проверить нашу маленькую Банни. Это был всего лишь небольшой порез. Мне хотелось рассмеяться над драматизмом, который устроили мои товарищи. Из-за солдата из Риøт, не меньше. Разве они не видели, как она наслаждалась этим, как и я? Я подумал, как это могло бы выглядеть с другой точки зрения.

Хм. Может быть, я зашел слишком далеко. Но чем сильнее она реагировала на мои прикосновения, тем больше мне хотелось продолжить.

Эрен добрался до меня и, прежде чем сказать хоть слово, ударил меня кулаком в лицо. У меня перехватило дыхание.

Он никогда раньше меня не бил. Никогда.

Я посмотрел на него. Его глаза были полны ярости. Из-за того, что даже не принадлежало ему. Мой взгляд потускнел, и я уставился на него без особого интереса.

— Брэдшоу. О чем ты, черт возьми, думал? — Его брови нахмурились от боли. Я знал, что он беспокоился за мой разум. Всегда знал. Иногда я задумывался, не поэтому ли мы не возражали оставаться в темных силах. Здесь я мог выпускать свою внутреннюю тьму. Думаю, он знал это раньше меня. Но я знаю и о его внутреннем монстре.

— Ты будешь наказан за это. Ты же знаешь, что генерал Нолан испытывает к ней симпатию, — он покачал головой и стиснул зубы.

Острая боль пронзила моё холодное, мёртвое сердце. Мой брат — единственное, что у меня осталось в этой жизни, и я — всё, что есть у него. Но чем раньше он поймёт, что я умру молодым, тем лучше. Это чудо, что я прожил так долго, учитывая нашу работу.

Мои мысли вернулись к Абраму. Это должен был быть я.

Холод, который он оставил в моей груди, был как инфекция, продолжавшая распространяться. Я хочу оказаться в земле и отправить его обратно на свое место. Там, где я должен был быть.

Эрен говорил и читал мне нотации, но я его не слышал. Я смотрел сквозь него, наблюдая за Банни издалека. Мои товарищи толпились вокруг неё, перевязывая ей бок и неустанно извиняясь.

Мои глаза сузились, а зубы заскрежетали. Она была плохой. Но эта мысль больше не вызывала ярости в моей груди, как это было вчера, и это меня бесило.

Если мне придётся сломать ей руки, чтобы заставить её сдаться, я сделаю это.

Банни смотрела на меня, беспокойство мягко отражалось в ее медовых глазах. Я не видел в них решимости отказаться от борьбы, как надеялся. Вместо этого есть только ярость и больше силы воли, чем было раньше. На губах играла темная похоть, когда она облизывала их языком. Неудивительно, что ее бывший сержант в нее влюбился. Он увидел маленькую тень и присвоил ее себе.

Я никогда не смогу полюбить члена отряда Риøт.

Мои кулаки сжались по бокам. Почему это должна быть она? Почему единственная выжившая в Риøт должна быть именно она? Ее взгляд пронзал меня насквозь, вызывая неприятные ощущения глубоко внутри. Ощущения, которые я отказывался исследовать.

Я опустил плечи и снова посмотрел на Эрена.

Он понял, что я не слышал ни слова из сказанного, и бросил руки вверх в раздражении.

— Она не может остаться. — заявил я решительно.

Лицо Эрена сначала было невозмутимо, затем черты смягчились, полные сочувствия, словно он видел боль в моих глазах. Он всегда видел во мне то, чего я не замечал сам. Интересно, видел ли он, как чертовски устал я. Это я чувствую.

— Она не Абрам. Она нам нужна, — сказал Эрен.

Я покачал головой. — Нет, она не он. И она погибнет хуже, чем он. Ей все равно, умрет она или нет. Она обучена быть машиной для самоубийства.

Глаза Эрена расширились. — Ты говоришь так, будто ты можешь… — Он прервался и опустил голову.

— Осторожнее, — зарычал я, отталкивая его плечи назад.

— Спокойно. У меня и так дерьмовая ночь из-за тебя.

Он провел рукой по лицу. Его щетина отросла за время пребывания на поле. Из-за этого он выглядел на пять лет старше меня, но, может быть, это было из-за стресса.

— Ну и что, если она погибнет на миссии? У нас только одна цель, и это не ее возвращение домой. Хватит мешать плану. — Он хлопнул меня по плечу, и я снова посмотрел на нее.

Я представляю ее смерть, и это повторение Абрама.

Воспоминания о горячей крови и тошнотворных криках накрыли меня, словно отлив, увлекая меня в глубины моего отчаяния. Но на этот раз вместо дрожащих холодных рук Абрама, тянущихся к свету, я видел ее руки.

Мой голос звучал безжалостно, когда я утвердил свое решение. — Я заставлю ее уйти.

Глава 10

Нелл

Пит и Джефферсон сидели поверженные, заступив на ночную вахту. Эрен заставил их сидеть там всю ночь в качестве наших замен за их участие в засаде. Небольшая отсрочка, за которую я была безмерно благодарна.

— Сержант, нет нужды сообщать об инциденте. Я уверена, что они просто пытались издеваться надо мной, чтобы как-то жестоко представить отряду, — солгала я, и это на вкус было как кислота. Но месть, которая крутилась у меня в голове на повторе, обещала награду. Эрен бросил на меня взгляд, который ясно говорил, что он ни на секунду мне не верит.

Мы оба знали, что Брэдшоу пытался сделать. Что он и сделал.

— Ты уверена? — все же переспросил Эрен.

Я кивнула и поморщилась, когда Йен закончил обматывать мои ребра медицинской лентой. — Я просто испугалась. Я психически здорова и могу выполнить оставшуюся часть тренировки, сержант.

Йен поднял голову и неуверенно посмотрел на Эрена. Но никто из них это не прокомментировал. Эрен только кивнул и сжал губы.

— Ладно. Ну, поспи немного… Ты не против поспать сегодня рядом с Кости?

Конечно, против. Он причинил мне боль, но он также пробудил во мне что-то очень темное и тревожное.

Я подавляю эти мысли.

— Вам не нужно беспокоиться обо мне, сержант.

Эрен наблюдает за мной мгновение, а затем кивнул и ушел в палатку. Было бы чудом, если бы кто-нибудь этой ночью смог сомкнуть глаза. Я наконец-то осталась одна и глубоко вздохнула, глядя на свои черные тактические перчатки, покрытые кровью. Отлично. У каждого из нас была только одна запасная рубашка, поэтому я переоделась из испорченной в свежую.

Мой взгляд устремился на Брэдшоу. Он уже вернулся на наш пост, лежал на боку, как обычно. Кусты вокруг наших спальных мешков образуют идеальную пещеру, защищая от холодного горного воздуха.

Ярость пронизала меня, разрастаясь по мере того, как она все глубже проникала в мою грудь. Его не наказали, как остальных двоих? Конечно, нет, он же драгоценный близнец Эрена.

Я не думаю, что я когда-либо хотела причинить кому-то боль так сильно, как ему. Я могла бы порезать его. Он хотел напугать меня? Я заставила бы его намочить штаны. Я заставила бы его столкнуться с собственной смертностью.

Мрачные мысли бурлили в моей голове, пока я устраивалась рядом с ним, морщась от боли в боку. Останется шрам, и я буду вспоминать его глупое, прекрасное лицо каждый раз, когда буду видеть его. На секунду я вспомнила, как он снял маску, и об ощущении его губ на моем соске. По спине пробежал холодок

Прекрати об этом думать.

Колени ныли, как будто упрекая меня за то, что я забыла о них. Но я была так устала, что решила отложить это до утра. Тихий всхлип сорвался с моих губ, когда я наконец позволила спине коснуться земли. Брэдшоу напрягся рядом со мной, услышав этот звук. Я не решилась заговорить с ним. Я слишком устала, чтобы что-то предпринять. Он хотел, чтобы я ушла — я решила показать ему, что не уйду. Я покажу это им всем.

На нашей базе снова воцарилась тишина, и когда сон начал окутывать меня, его тихий шепот вырвал меня из дремоты.

— Ты в порядке?

Черт возьми, нет. Нет, я не была в порядке.

Я совсем не в порядке.

Я не ответила, притворяясь спящей. Не было никакой реальности, где я могла бы справиться с ним прямо сейчас. Я была так близка к тому, чтобы обнажить клинок и вонзить его в его грудь.

Он повернулся ко мне лицом. Его дыхание было тихим, но я почувствовала, как оно коснулось моей кожи, словно теплый туман. Я приоткрыла глаза настолько, чтобы разглядеть его силуэт. Было темно, и он смотрел на меня. Черная тканевая маска закрывала большую часть его лица, но она не могла скрыть муки в его глазах, пока он изучал мои черты.

Так ли он смотрит на меня, когда я не смотрела? Там было столько боли. Больше, чем человек мог выдержать. Я знаю этот вес.

Его взгляд опустился на мое бок, где он позволил своему клинку оставить порез. Брэдшоу поднял руку, и мне стоило невероятного усилия не отпрянуть от него. Он осторожно опустил пальцы на рану, легко скользя ими по ткани, скрывающей кровоточащую рану.

Жжение пронзило меня, несмотря на невесомое прикосновение. Я нахмурилась, а мои губы раздвинулись от резкого вздоха. Его пальцы были горячими. Жар и боль зародились между моих бедер. Его глаза поднялись на мое лицо, и я открыла свои, чтобы он понял, что я проснулась. Он не убрал свою руку с моего бока и не отвел взгляда.

Эти бледные глаза пронзили мою душу. Что он искал?

Я сделала неглубокий вдох, охваченная неопределенностью. Я не могла его понять. Мой взгляд опустился к его губам, прежде чем я решила снова закрыть глаза.

Он не двигался какое-то время после этого. Но вместо того, чтобы перевернуться на бок, он остался лежать рядом со мной, тяжесть его руки покоилась на моих ребрах, а тепло его тела проникало в меня. Боль постепенно стихала, а тепло его руки напоминало мне, что у Брэдшоу, каким бы холодным и равнодушным он ни был, все же было сердце.

— Банни, держи руки ниже. Ты ниже своего противника, так что используй его рост против него, — прокричал Эрен с ноткой скуки. Йен самодовольно рассмеялся с Харрисоном, пока я поднималась с земли.

— Я знаю! — прошипела я в ответ, готовая прекратить это, но только Эрен решал, когда мы заканчиваем. Мои ребра все еще болели, но я не собиралась позволять этому сдерживать меня.

Круг для спарринга представлял собой ровную часть луга, которую мы обнаружили в первую неделю. Эрен заставлял нас выходить туда и избивать друг друга каждое утро до восхода солнца.

Мой взгляд пересекся с Брэдшоу. Его волосы были мокрыми и зачесаны назад. Он скрестил руки, наблюдая, как я сражалась с Джефферсоном. Уголок маски Брэдшоу приподнялся в отвратительной ухмылке, и ярость пронзила меня десятикратно сильнее. Он вел себя куда сдержаннее с той ночи, когда напал на меня, но я не была уверена, как долго это продлится. Часть меня верила, что это было лишь потому, что Эрен обрушил всю свою ярость на брата.

Прошло уже две недели испытаний и тренировок, долгих ночных дежурств и неудобных обедов у костра. И, каким-то образом, мне удалось получить всего несколько обжигающих взглядов от Брэдшоу. Наши разговоры ограничивались одним-четырьмя словами, но мы больше не ссорились, как раньше. Так что, ура.

Мое нежелание говорить с ним, вероятно, помогало. Он думает, что все кончено. Что он победил. Он думает, что я подчинилась ему только потому, что он застал меня врасплох.

Пусть так думает.

— Да ладно, Банни. Ты заставляешь меня чувствовать себя плохо из-за этого, — саркастично заметил Джефферсон.

— Иди на хуй, — выплюнула я кровь на землю, и грязь тут же к ней прилипла.

Джефферсон протянул руку и поманил меня. Его светло-каштановые волосы были мокрыми от пота и прилипали ко лбу. Я решила, что сначала буду сражаться с ними легко, позволю им поверить в свое превосходство, прежде чем нанести настоящий удар, но, к черту, все это.

Я выхватила нож и бросилась на него. Его глаза сверкнули от моей внезапной смелости. Он был слишком громоздким, чтобы среагировать на мои быстрые движения. Я легко уклонилась и увернулась от его попытки ударить меня в грудь. Моя нога поддела его, и он упал навзничь. Он захрипел от удара. Без колебаний я уселась на его живот, ударила по челюсти и приставила острую сторону лезвия к его покрытой щетиной шее.

Карие глаза Джефферсона расширились, и он побледнел. Я усмехнулась ему и наклонилась ближе, сладко прошептав: — О, Джобс, ты заставляешь меня чувствовать себя плохо из-за этого.

Его ноздри раздулись, и он открыл рот, чтобы выдать какую-то глупость, которую я не собиралась слушать. Я усилила давление ножа на его кожу, пока кровь не показалась на лезвии, и он не затих.

— Достаточно, Банни. Кольт, ты следующий, — монотонно приказывает Эрен, но я заметила блеск в его глазах, когда он посмотрел на меня. Огонь, который подстегнул меня. Хорошая работа. Я практически услышала, как он это говорит.

Йен шагнул на ринг, и я в который раз показала, на что способна. То же самое произошло с Харрисоном и Питом. Я видела в их холодных взглядах, что они поняли: до сих пор я играла с ними в поддавки, скрывая свои истинные возможности.

— От Риøт, как от ебучей змеи, ничего хорошего не жди, — громко бросил Пит, чтобы я услышала. Он воспринял поражение тяжелее остальных. Завистливый неудачник.

— Ну конечно, только Малум мог так разныться, — огрызнулась я. Зрачки Пита расширились, и его дыхание участилось, когда он пошел ко мне, словно мог что-то сделать. Я приготовилась вывихнуть ему плечо на этот раз, если потребуется.

Но, конечно, Брэдшоу почувствовал необходимость вмешаться. Пит тут же остановился, еще больше зля меня своей преданностью ему.

— Ты думаешь, что ты самый крутой солдат, не так ли? — хриплым, сердитым голосом проговорил Брэдшоу, от чего у меня волосы на затылке встали дыбом.

Эрен взглянул на него. — Кости, ты не должен участвовать в спарринге. Это было бы несправедливо, — предупредил он.

Брэдшоу проигнорировал брата и уверенно зашагал ко мне, расстегивая молнию на своей куртке, оставшись только в защитном жилете. Впервые я видела его голые руки при дневном свете, и, Боже Всемогущий, он был чертовски прекрасен. Его мышцы были очерчены, а вены проступали, когда он сжимал нож. Узкие черные тактические штаны низко сидели на его бедрах, и я на мгновение задержала взгляд там. Он был смертелен, и все инстинкты моего тела напряглись.

Я думаю, что он действительно хочет убить меня.

— Кости, — повторил Эрен предостережение, но это было бесполезно.

— Я заставлю тебя пожалеть, что ты не ушла сразу же, как попала сюда, — Брэдшоу усмехнулся под маской, и у меня по спине пробежали мурашки. Ужасные вещи разыгрались за его холодными глазами.

Я не стала отвечать ему. Вместо этого я сжала нож сильнее и встала в боевую стойку. Брэдшоу оказался единственным, чьего спарринга я не наблюдала, и я предположила, что это было сделано для нашей защиты, но также для сохранения его методов в секрете. Я не собиралась нападать на него так, как на Джефферсона.

Четверо наших товарищей по отряду подбадривали его, крича, чтобы он сломал мне руку и заставил меня плакать. Мои щеки горели, но я заставила себя сдерживать эмоции.

Если он дерется так же, как Дженкинс, то мне конец.

Брэдшоу не дал мне времени для раздумий. Он сократил расстояние между нами четырьмя длинными шагами, быстрее, чем я могла предсказать. Мои инстинкты включились. Мой разум не успевал за его ударами, но рефлексы справлялись.

Он ударил в горло, и я едва успела отпрянуть, чтобы увернуться. Под маской у него зловещая улыбка, и это делало его взгляд ещё более свирепым. Он заблокировал мой контрудар, а я уклонилась от его дешевого удара в почку. Я заметила, что ему это нравилось. Брэдшоу пошёл прямо на меня, и я попалась на его уловку, подняв руки, чтобы отразить лобовую атаку. Он наклонился вправо и ударил меня в селезёнку. Я задохнулась, пошатнувшись от боли, и он воспользовался моим промахом. Его ботинок задел мой, и я рухнула на землю.

На мгновение мой мир перевернулся, и я задыхалась, не в силах сделать вдох.

Он осмелился рассмеяться, опускаясь на меня, но я была к этому готова. Я обхватила его лодыжку своей и перекатила нас в сторону. Он остановил движение коленом и прижал мою руку к земле.

— Это был хитрый трюк, — тихо сказал он, прижимаясь щекой к моей, раздвигая мои ноги и помещая своё колено между моих бёдер. — К сожалению, я уже видел это раньше. — Мои щеки вспыхнули, и я отчаянно искала в памяти технику, чтобы выбраться из этого захвата.

Ничего. Мой разум оказался пуст. Единственное, на чем я смогла сосредоточиться, это тепло его голой кожи на моей и давление его ноги на мой центр.

Остальные смеялись, а Брэдшоу увеличил давление на мой позвоночник и руку, выворачивая её назад. Я застонала от боли и стиснула зубы.

— Сдавайся. Я превзошел тебя, Бан.

— Нет. — Я попыталась развернуться, но это только усилило нагрузку на мою и без того пульсирующую руку.

— Такая глупая… — Он прошипел это, но не успел договорить, как я резко вдавила бёдра ему в пах — сильно. Он выгнулся вперёд и закашлялся, а я перекатилась под ним и пнула его в грудь со всей силы.

Брэдшоу отлетел назад, приподнявшись на локтях, готовый снова напасть на меня, но я уже повалила его обратно на землю. Я ударила его по идеальному лицу и улыбнулась сквозь песок и кровь, которые растеклись у меня во рту, когда он ответил ударом по моей щеке.

Всё, что я видела, это красный туман, пока мы безжалостно избивали друг друга. Чьи-то руки схватили меня за плечи и оттащили от Брэдшоу, прежде чем я успела осознать, что происходило.

— Иисус, вы двое, блядь, прекратите это! — Эрен оттолкнул меня и положил ладонь на грудь Брэдшоу, когда тот попытался снова напасть на меня. На его лбу был свежий порез, а маска пропиталась кровью. Я усмехнулась, и Брэдшоу снова метнулся вперёд. Я была рада, что Эрен стоял между нами, я не знала, что бы мы сделали друг с другом, если бы его не было.

Брэдшоу смотрел на меня так, словно я была диким животным, которого нужно было усыпить.

— Мне надоело, что ты не подчиняешься приказам, — сказал Эрен тише, впиваясь в лицо Брэдшоу. Они оба выдержали неловкое молчание, прежде чем Брэдшоу выпрямил плечи и ушёл обратно на базу в одиночестве. Он скрылся за соснами, и я наконец смогла снова дышать.

Я кипела от злости всю ночь, вычищая кровь из-под ногтей.

Дьяволы тоже истекают кровью.

Глава 11

Нелл

Эрен разделил нас на три группы для пробного рейда. У нас осталось всего три дня тренировок, чтобы отработать проникновение на вражескую базу и спасение заложников. После этого необходимо доставить их к месту эвакуации. Один только путь обратно пешком может занять целый день, особенно если заложники окажутся ранеными. Если да, то это может занять больше времени.

Трудно было поверить, что мы уже находились на последней неделе. Казалось, прошло гораздо больше, чем три недели.

Я расположилась на небольшом утесе, с которого открывался вид на цветущий луг. Расстояние было идеальным, чтобы я могла уверенно сделать смертельный выстрел. Если я не смогу защитить их сегодня на тренировочном рейде, то я не заслуживаю быть в их отряде.

Легко заметить шестерых из них. Брэдшоу был единственным, кто действовал в одиночку. Он работал сам, имея в качестве поддержки только своего коллегу-снайпера. Таковы были его требования к новому партнеру. Я предполагаю, что он хотел работать с кем-то, кто специализируется на стрельбе на большие расстояния после смерти Абрама. Хотя я была уверена, что Эрен воспринял его требования с долей скепсиса, учитывая, что я тоже специализируюсь на ближнем бою.

Мы пока не получили реальных подробностей миссии, но из того, что я подслушала у Эрена, я узнала, что это будет удаленная местность с небольшим количеством или отсутствием точек обзора. Сомневаюсь, что буду использовать свою снайперскую винтовку так же часто, как пистолет и KA-BAR.

Я наблюдала, как Брэдшоу двигался, словно тень, рожденная самой тьмой, обнажая свой фальшивый клинок, отмеченный красным. Широкие плечи напряглись, когда он приготовился к броску ножа.

Остальные окружили небольшое здание, до которого мы выследили вражеский отряд, и поджидали Брэдшоу, чтобы он уничтожил как можно больше внешних охранников.

Мой палец медленно согнулся вокруг спускового крючка, и я сделала глубокий вдох, когда Брэдшоу подкрался к первому солдату и провёл клинком по его горлу. Солдат упал бесшумно, и Брэдшоу осторожно опустил его безвольное тело к земле, чтобы не было звуков. Я подняла бровь от игры вражеской команды. Ранее я видела лишь LARP-игроков (прим. пер. — участников ролевых игр живого действия), которые так серьёзно относились к фальшивой миссии.

Брэдшоу не теряет ни секунды. Он уже двигался снова, медленно подкрадываясь к следующему. Наблюдая, как он работал так непринуждённо, я ощутила тревожную дрожь по всему телу. На самом деле он их не убивал, но было очевидно, что он делал это уже много раз. Дьявол в человеческой шкуре. Наблюдая, как он двигался так плавно, я почувствовала зуд, который пыталась игнорировать уже несколько недель. Что-то внутри меня тосковало по нему.

Кровь кипела в моих жилах

Жестокая усмешка коснулась моих губ, когда враги предупредили о присутствии Брэдшоу и стали выбегать из здания. Йен, Харрисон и Эрен атаковали слева, а Джефферсон и Пит — с правого. Они не успеют добраться до Брэдшоу, прежде чем его захлестнет волна врагов.

Я сделала глубокий вдох и задержала дыхание, нажимая на курок.

Снайперская винтовка отскочила от моего плеча из-за отдачи, но я удержала её ровно; красное облако пыли взорвалось на виске солдата. Я поморщилась, надеясь, что их шлем принял на себя основной удар. Эти новые учебные винтовки определенно обладали мощью. Я перезарядила оружие, не моргнув глазом, и поразила следующую цель, которая собиралась выстрелить в Пита.

Перезаряд.

Вспышка прицела проявилась за стеной деревьев и подлеска. Моё тело перекатилось в сторону прежде, чем я успела осознать это. Ложная пуля попала в скалу, к которой я только что прислонилась спиной. Красный порошок покрыл камень, а дым поднялся, прежде чем его унёс ветер. Господи. Я быстро откатилась назад и нашла стрелка. Он собирался выстрелить снова, но я оказалась быстрее. Моя пуля попала ему в живот, и он упал.

Перезаряд.

Чёрт. Где Брэдшоу? Я трижды обвела взглядом поле боя, но не увидела его. Он, должно быть, находился внутри, забирая заложников. Я стреляю еще в троих, прежде чем Брэдшоу вышел из здания с двумя хромающими заложниками на плечах. Пит и Йен помогают ему, пока Эрен поспешил внутрь, чтобы вытащить остальных.

Я сделала расслабленный вдох.

Пока всё шло хорошо. Если это было самое сложное, что могло нас ожидать, то я определённо обеспечила себе место в команде. Если бы только было так же просто заслужить их уважение и доверие.

Все они повернулись спиной, очистив здание, и направились обратно на базу. С моего места я видела их на всём пути. Казалось, мы могли закончить этот день.

Из здания выбежал человек с муляжом гранаты. Если красный порошок попадет на мой отряд, то мы провалим учебную миссию. Нажать на курок было для меня так же естественно, как дышать. Красный шлейф, который разлетелся от удара по шлему человека, привлек всеобщее внимание, и каждый выглядел совершенно шокированным.

Кривая улыбка тронула мои губы, но она быстро исчезла, когда я заметила, что Брэдшоу не выглядел впечатленным. Он был единственным, кто, казалось, остался недоволен результатами. Конечно, он не был впечатлен. Что, черт возьми, для этого требовалось?

Я хочу в отместку всадить ему пулю в грудь. Но за это я получу лишь ночное дежурство.

Я следила за ними через прицел всю дорогу обратно. Несколько солдат прятались в деревьях, и я легко их "сняла" еще до того, как мой отряд успел пройти эту местность. Наконец, я опустила глаз с прицела, когда они вернулись на базу, и позволила своему лбу упасть на землю от усталости.

Я сделала это.

— Если бы я был врагом, ты была бы мертва десять минут назад.

Мои глаза расширились, и я резко обернулась, вставая на колени, когда адреналин разлился по телу. Я поморщилась от боли в ребрах и коленях.

— Кости? Какого хрена, ты должен быть на базе. Когда ты…

— Заткнись, — резко перебил он.

Воздух застрял в моих легких, и ярость вспыхнула мгновенно. Я поднялась и сильно толкнула его в грудь. Его это даже не смутило. Бледно-голубые глаза смотрели на меня с презрением.

— Чего ты хочешь? — выплюнула я, обнажая свой острый, самый настоящий нож. Он посмотрел на него, как на игрушку, словно не верил, что я действительно могу им воспользоваться.

— Я хочу, чтобы ты ушла, Банни, — его голос прозвучал холодно, а в поведении читалась смертельная угроза. Неужели он решился снова? Кровь отлила от моего лица при этой мысли. Потому что, в отличие от наших предыдущих стычек, сегодня мы были совершенно одни, а наш отряд находился слишком далеко, чтобы услышать нас.

— Я же сказала, что не собираюсь. Ты хоть представляешь, сколько раз я сегодня спасла все ваши задницы? — Я снова его толкнула, но он не отступил. Вместо этого он сжал мое предплечье так сильно, что это причинило боль.

Его глаза оставались пустыми, когда он притянул меня ближе. Его тканевая маска была единственным барьером между нашими губами, когда он прошептал: — Нелл…

Мое имя прозвучало скорее как мольба, чем угроза. Голос был больше похож на Дженкинса, чем на Брэдшоу.

— Я не позволю тебе присоединиться к нашему отряду. Либо ты уйдешь… либо я заставлю тебя.

Я вырвала руку из его хватки и повернулась к нему спиной, чтобы он не увидел слез в моих глазах. Эта учебная миссия истощила меня, и у меня не осталось душевных сил. Сосредоточься на чем-то другом. Я начала разряжать снайперскую винтовку и упаковывать снаряжение. С этим парнем не было о чем разговаривать. Никакого компромисса.

Он был чертовски сумасшедший.

Его низкий вздох стал единственным звуком, который он издал, прежде чем обхватить меня руками за шею. Это мгновенно вызвало у меня реакцию "бей или беги", и мой локоть полетел вниз, в его ребра. Он явно этого не ожидал, и мы упали на землю вместе — его хватка инстинктивно ослабла, и я воспользовалась моментом, чтобы выскользнуть.

Я схватила горсть земли и бросила ему в лицо. Он застонал и закрыл глаза, но его рука схватила меня быстрее, чем я успела отползти. Его хватка на моей лодыжке обжигала, когда он вцепился пальцами.

Крик вырвался из моего горла, когда он потащил меня к себе. Он пытался прижать меня к земле. Воспоминания о спарринге вспыхнули в моей голове, и я отказалась снова оказаться в той же ситуации. Порез на ребрах пульсировал, горячая, влажная боль растекалась по боку. Эта рана уже несколько раз расходилась за последние недели. Ей нужны были швы. Я собиралась сказать об этом Эрену, но, учитывая, что все желали моего ухода из команды, передумала.

— Брэдшоу, отвали от меня! — закричала я, и это, похоже, только сильнее его разозлило.

Он прижал мою руку к земле, а я ударила его ногой по яйцам.

Мы оба застонали. К черту это. К черту этого парня.

Я впилась пальцами в землю, чтобы отползти подальше.

— Скажи мое чертово имя еще раз, и я тебя похороню, — прорычал он, поднимаясь на колени. Он действительно не собирался оставить это просто так. Он не собирался позволить мне остаться в команде.

Я хочу сдаться, черт возьми. Я хочу сдаться, потому что кто в здравом уме станет защищать кого-то вроде него? Он заслуживал смерти. Но тихий голос в моей голове не позволял мне этого сделать.

Если я уйду, я никогда не узнаю правду о том, что произошло в Патагонии.

Брэдшоу схватил меня за запястья и резко перевернул на спину. Он с нерешительностью смотрел мне в лицо, прежде чем перевел взгляд на мое запястье, как будто собирался его сломать.

— Прости за то, что я собираюсь сделать, — сказал он.

Я не стала ждать, чтобы узнать, за что он извинялся.

— Я тоже, — сказала я и зацепила за его колено ногой, и мы рухнули вниз, сорвавшись прямо с края невысокого обрыва. Но он не отпустил мою руку и потянул меня за собой.

Падение было недолгим, всего-то метра два с половиной, но в тот момент оно растянулось на бесконечность. Все, что я видела, — это голубые глаза Брэдшоу. Весь гнев в них исчез, сменившись тоской. Он прижал меня к себе, крепко обнимая. Его ладонь обхватила мой затылок. То ли это было из-за паники, то ли он не ненавидел меня так сильно, как пытался убедить меня.

Его голова прижалась к моей, и мы ударились о землю с такой силой, что у меня перехватило дыхание. Наши тела скатились вниз по небольшому склону, пролетев еще несколько метров, прежде чем остановились.

Пыль осела на мое тело, а лицо жгло от ожогов гравия. Ветки и колючки запутались в моей грязной косе. Я дала себе минуту, чтобы прислушаться к боли, прежде чем двигаться. Кажется, ничего не было сломано, и я позволила себе сделать короткий облегченный вдох.

— Чёрт, — выругался Брэдшоу где-то неподалеку. Он уже двигался ко мне и через несколько секунд оказался рядом. Его снаряжение было покрыто грязью. На вид он выглядел нормально, если не считать красных царапин на коже вокруг глаз и переносицы. Я удивилась, когда заметила беспокойство в его взгляде. — Ты в порядке?

Я простонала, когда он перевернул меня на спину, и поморщилась, пока он расстегивал жилетку и поднимал рубашку до нижнего края груди, чтобы осмотреть порез на ребрах.

Мой разум затуманился, когда новая волна боли накрыла меня.

— Блядь, он разошелся, — пробормотал он, расстегивая боковой карман и доставая новый рулон медицинской ленты. Его руки дрожали, когда он опустил их к моей голой коже. Подушечки его пальцев были горячими, и тонкая грань между болью и похотью вспыхнула снова — чувство, которое мне не следовало бы испытывать, но я испытывала.

Я схватила его за запястье и не даю ему перевязать меня. — Не трогай меня, придурок. — хрипло сказала я, выхватив ленту и пытаясь открыть ее своими трясущимися руками.

Он молчал, наблюдая за мной, пока я снимала старую повязку. Мне пришлось закусить губу, чтобы не застонать. Кровь быстро сочилась из раны. Мои руки двигались не так плавно, как мне хотелось. То ли это было от шока после падения, то ли от того, что мой партнер напал на меня, или, может быть, от того, что я находилась в шаге от нервного срыва.

Кровь размазалась по моим рукам и животу, пока я обматывала грудь медицинской лентой. Она продолжала скользить, ухудшая положение. Я почти решила просто натянуть рубашку и разобраться с этим позже, когда мы вернемся в лагерь, но его руки осторожно накрыли мои, удерживая их.

Я застыла и подняла взгляд. Он с извинением нахмурился, но ничего не сказал. Медленно он забрал ленту из моих рук и завершил перевязку.

Я внимательно наблюдала за ним. В его голове сейчас шла внутренняя война. Он ясно дал понять, что хочет убрать меня из команды, и пойдет на многое, чтобы добиться этого. Но потом он расстраивается, когда я оказывалась ранена.

Я сжала зубы, стараясь не думать об этом. Старалась не обращать внимания на темный, распутный взгляд в его глазах, когда его пальцы скользили по моей коже.

Его большой палец вдавился в плоть моего бедра, и я невольно вздрогнула от этого ощущения. Он ухмыльнулся под своей черной маской. — Ты гребанная мазохистка. Я знал, что тебе нравилось, когда я тебя резал. Твои бедра были горячими и терлись подо мной. Это поэтому ты не хочешь уйти? Потому что я продолжаю подпитывать твою порочность? — Его голос звучал хрипло. Я узнавала разрушающегося человека, когда видела его.

— А тебе явно нравится причинять боль. Я не виновата, что ты открыл во мне странность, — бросила я.

Его улыбка растянулась под маской, но глаза остались тусклыми. Он позволил своим рукам, покрытым моей кровью, упасть по бокам. Мы помолчали несколько секунд, прежде чем он, казалось, пришел в себя. Медленно поднявшись, он без слова развернулся и направился обратно к базе в одиночестве.

Моя голова упала на землю, и я пролежала так несколько минут.

Что, черт возьми, мне нужно сделать, чтобы он начал мне доверять?

Глава 12

Брэдшоу

Ее кровь была размазана по моим рукам.

Ебать.

Я сделал глубокий, неровный вдох, чтобы сосредоточиться, прижавшись спиной к дереву и сползая на лесную подстилку. Мои руки неудержимо тряслись. Обычно это происходило, когда у меня начиналась паника, когда тревога разливалась по венам после тренировок, и все, о чем я мог думать, — это смерть. Но с ней… Мой взгляд задержался на ярко-красной ее крови на кончиках моих пальцев, и это стреляло жаром прямо в мой член.

— Чёрт возьми, — выдохнул я себе под нос.

Не привязывайся к ней, напомнил я себе, нервно подергивая ногой от беспокойства и желания успокоить стояк в штанах. Не позволяй ей остаться.

Я откинул голову назад, прислонившись к коре сосны, и медленно выдохнул, позволяя руке опуститься к молнии. Расстегнув её, я вытащил член. Обхватив пальцами его толщину, я начал двигаться. Её кровь скользила по всей длине, и всё, о чём я мог думать, пока дрочил, — это её приоткрытые губы, когда я провел пальцами по её порезу. Как её глаза чувственно закатились, а бедра подрагивали от моего прикосновения.

Моё освобождение было быстрым и неудовлетворительным. Мне нужно было больше. Я тяжело выдохнул и уставился на лес, размышляя, почему чем больше я показывал ей, кто я, тем сильнее её тянуло ко мне. И что ещё тревожнее, тем больше я жаждал её.

Глава 13

Нелл

Йен бросил мне бутылку с водой и хлопнул по спине с широкой улыбкой, которая расплылась на его губах. — Ты сегодня чертовски крута, Банни!

Моя улыбка появилась медленно, потому что я не была уверена, говорит ли он серьезно или с сарказмом, но его глаза сверкали искренностью, и мои сомнения начали рассеиваться, пока я терла свежие синяки на коленях.

— Свалился с холма, зайчик? — пошутил Джефферсон, глядя на мою запыленную форму и растрепанные волосы. Если бы он только знал.

Я притворно засмеялась и убрала руки от разбитых колен. Мне удалось вытащить из косы несколько веточек. — Это потому, что я весь день пролежала на животе на этих камнях, — солгала я.

Сейчас база была занята фиктивными заложниками. Эрен и Пит присматривали за ними и готовили их спальные места, пока солнце быстро опускалось за дальние горы, и сумерки уже наступали.

Брэдшоу до сих пор не вернулся.

Мой желудок сжался, и беспокойство, должно быть, отразилось на моем лице, потому что Харрисон поднял бровь, глядя на меня. Что он мог делать там так долго?

— Не беспокойся о Кости. С тех пор, как он был в Патагонии, ему приходится делать перерывы после каждой тренировки, — равнодушно сказал Харрисон. Его светлые волосы были перепачканы грязью после сегодняшнего нападения. Его зеленые глаза ярко горели на фоне сумерек и костра.

— Перерывы? — переспросила я.

Йен и Джефферсон обменялись мрачными взглядами.

Харрисон кивнул. — Его посттравматическое стрессовое расстройство после Абрама — это плохо. Если бы мы не были темными силами, его бы исключили его из отряда. Но даже тогда генерал Нолан это учел.

Я задержала взгляд на Эрене, чтобы убедиться, что он не подслушал наш разговор о своем брате.

Его чуть не исключили из отряда? Я не могла представить, насколько все должно быть плохо, чтобы дойти до этого. Солдаты темных сил, вроде нас, мало кого беспокоят среди подпольных командиров. Пока мы готовы идти на самоубийственные миссии и оставаться несуществующими, им плевать на наше психическое состояние.

— Каким он был раньше? На какие задания вы чаще всего отправлялись? — спросила я, откусывая от своего пайка и грея ноги у огня.

Йен положил перчатки на один из больших камней у костер. Я предположила, что они намокли, когда он мыл их в реке. Он бормочет: — Уверена, ты слышала ужасные истории о нем, и большинство из них, вероятно, правда. Но тогда он был куда меньшим придурком, чем сейчас, — пробормотал он. Джефферсон тихо хмыкнул в знак согласия.

— Да, он был менее склонен, э-э… разрезать рубашки своих товарищей, это уж точно, — усмехнулся Харрисон. Я толкнула его в плечо и бросила взгляд, призывающий заткнуться. Он невинно поднял руки и засмеялся.

— Малум занимался в основном всей грязной работой, с которой остальные отряды, скорее всего, не справились бы. Длительные операции за рубежом, где мы дежурили в квартирах или черт знает где, посреди пустыни. Как, например, в Патагонии, — сказал Джефферсон, замолчал, посмотрел на меня, отвел взгляд, а потом снова встретился со мной взглядом. — Почему Риøт не появились, как планировалось? — Его голос не был резким, но в нем слышались глубокая боль и тоска по правде.

Я не отвела взгляд, даже если мне было не по себе. — Нам дали другие приказы, — коротко ответила я. Недоверие в глазах Джефферсона ясно дало понять, что он мне не поверил.

— Что случилось с Абрамом? — Я сменила тему разговора. Если я буду придерживаться строго фактов, а не углубляться в личное, они с большей вероятностью поделятся. Это я подметила, слушая их разговоры за пайками на протяжении последних недель.

Йен наклонился вперед, опираясь на локти, и бросил на меня косой взгляд. — Это была спланированная атака.

Мой взгляд скользнул к Джефферсону и Харрисону в надежде узнать больше, но они лишь покачали головами. Их преданность погибшему товарищу и Брэдшоу была похвальной. Им не нужно было ничего говорить — их молчание говорило само за себя.

Это история Брэдшоу.

— А вы, ребята? Вы кажетесь мне неплохими парнями по сравнению с Кости, — осторожно произнесла я. Они угрюмо нахмурились и несколько секунд смотрели на мерцающее пламя костра.

Джефферсон потер руки, так он делал, когда чувствовал себя неловко. Я встретилась с ним взглядом, когда он пробормотал: — То, что миска выглядит целой, не значит, что в ней нет трещин. Лошадь, которая стоит, может быть неспособна бежать.

— Значит, вы не в порядке, — сухо заключила я.

Эти слова вызвали строгий взгляд Джефферсона, но он кивнул: — Он был братом для всех нас, но нас не было рядом в его последние минуты.

Харрисон и Йен беспокойно переминались с ноги на ногу, осматривая лагерь, очевидно, переживая, что Брэдшоу вернётся во время этого разговора. Им вообще запрещено об этом говорить? Это кажется жестоким.

— А Кости был, — пробормотала я.

Все трое одновременно кивнули.

— После этого он уже был не тем. Часть Кости умерла вместе с Абрамом той ночью. И в его сердце родилась тьма, — объяснил Харрисон. У меня сжался живот при этих словах.

— Вы, ребята, все еще думаете, что это вина отряда Риøт. Кости считает, что это вина Риøт, — мой голос стал жёстким и холодным.

Джефферсон почесал подбородок и посмотрел на меня так, словно все его внутренние демоны вдруг пробудились. — Никто не может подтвердить твою историю — что у нас были разные приказы, зайчик. Всё, что мы знаем, это то, что ты так и не появилась.

Я сжала кулаки на коленях. — Вы, ребята, тоже должны были получить обновлённые приказы, — подозрительно бросила я взгляд на Йена. Как сигнальщик, он должен был быть тем, кто контактировал с авиацией.

Харрисон откусил крекер и проговорил с набитым ртом: — Ну, по крайней мере, мы смогли постоять за себя. В ту ночь мы потеряли только одного солдата.

Я потеряла всех.

Часть меня умерла, когда мой отряд был уничтожен. Это была моя вина. Моя улыбка погасла, как и вся оставшаяся мораль.

— А ты, Банни? Ты в порядке после того, как потеряла весь отряд? — спросил Йен, опираясь на забинтованную ладонь. Свет костра осветил его карие глаза. Жестокий вопрос.

Все трое внимательно наблюдали за мной. К сожалению, на этот вопрос я ответила больше раз, чем мне бы хотелось. От слов давно исчезла их прежняя боль.

Я смотрела на тлеющие под поленьями угли. — Я тоже уже не та. Не думаю, что любой нормальный человек мог бы остаться прежним.

Харрисон бросил в огонь еще одно полено и спросил: — Ну что случилось?

Джефферсон ударил его кулаком по руке.

— Ой, ну а что? Я хочу услышать это от единственной выжившей. Она теперь как легенда.

— Все в порядке. Я не против поговорить об этом.

Я сплела пальцы и позволила рукам свободно свисать между коленями. Они сели ровнее, приподнялись, чтобы слушать внимательнее.

— Как вы знаете, мы должны были встретиться в Патагонии в нескольких километрах к югу от места высадки. Мы знали, что это будет опасно. Но мы не ожидали засады, которая ждала нас на маршруте эвакуации. У нас были инструкции оставаться на дороге, пока не появится Малум. Бомбы упали так внезапно и были такими яркими… Мы ослепли от них, а затем взрывы отбросили наши Хамви с дороги. — Я сглотнула, вспоминая крики и металлический привкус во рту, которые преследовали меня с того дня. Дрожь, поселившаяся в самых глубинах костей, ожила.

— Чёрт, — выдохнул Харрисон, его взгляд ожесточился.

Я кивнула и продолжила: — Первому грузовику досталось больше всего. Четверо из них погибли мгновенно в результате первого ракетного удара. Наша машина перевернулась от взрыва, и я… — Мои руки задрожали, как всегда, когда я думала об ужасах того дня. Я прижала их к бокам, схватившись за живот, пытаясь успокоиться. — Я вытащила сержанта Дженкинса из водительского сиденья и оттащила его на двадцать футов (6 метров) от машины. Двое моих товарищей вступили в перестрелку с приближающимися противниками. Они защищали нас, пока мы не добрались до безопасности. Было так много крови… Я знала, что должна была вернуться, чтобы помочь им раньше, но мне нужно было увести Дженкинса как можно дальше. Он был моим командиром-сержантом. Я была его заместителем. Я не могла его оставить.

Их мрачные лица выражали страдание. Они уже знали, чем закончится эта история, но слушать, как всё это произошло, всё равно было ужасно.

— Я отпустила его, как только мы отошли достаточно далеко, но, когда я встала, чтобы помочь своим товарищам по отряду, вторая волна накрыла прямо по ним, и ударной волной меня отбросило назад.

У меня перехватывало горло от эмоций.

— Это вырубило меня, и я не приходила в себя несколько минут. Когда я осознала свое окружение, Дженкинс уже тащил меня в укрытие рядом с деревьями. Он уже потерял так много крови, и если бы не я, он бы… — Я сжала челюсть и прикусила нижнюю губу, пытаясь успокоить сердце, разрывающееся от боли.

Мой разум закружился, когда я представила его лицо — последнюю слабую улыбку, которая сделала все его резкие черты такими мягкими и нежными, мягкое прикосновение его мозолистого большого пальца к моей окровавленной щеке. Его слова.

— С тобой все будет в порядке, Нелл. — Он оттолкнул меня от своего обмякшего тела, дерево за его спиной было залито кровью. Я стояла, дрожа, потрясенная тем, что человек, которого я знала, как непобедимого, мог выглядеть таким сломленным. — Оставь меня позади. Ты все еще можешь жить. Убирайся как можно дальше, спасайся от темных сил, Гэллоуз. Будь свободна.

Дрова в костре зашевелились, и треск вернул меня в настоящее. Я моргнула дважды и подняла глаза, на мгновение поражённая. Пит и Эрен в какой-то момент присоединились к кругу, и они смотрели на меня, как на раненого щенка.

Я прижала ладонь ко лбу и тяжело вздохнула. — Чёрт. Извините.

Они молчали, их лица выражали осознание утраты. Эрен выглядел особенно обеспокоенным, но его глаза были направлены не на меня — он смотрел на что-то позади меня. Я проследила его взгляд и обернулась. Передо мной оказался чёрный тактический жилет, покрытый грязью, почти такой же, как у меня. Мои глаза медленно поднялись к его лицу.

Брэдшоу выглядел как призрак. Узкая полоска кожи, видимая из-под маски, была заляпана грязью, а глаза затуманены, словно его вообще не было здесь. Он смотрел на меня сверху вниз, но там, где обычно жила его ярость, теперь была пустота.

— Бр… — Я прикусила язык, споткнувшись на слове, и прочистила горло. — Кости? — Я протянула руку к его запястью. Он не двинулся. Его лицо осталось совершенно пустым. Теперь он знал. Он знал, что я оставила Дженкинса в бою.

Я — трусиха.

Эрен оказался рядом с ним раньше, чем я успела что-либо сказать. — Давай, тебе нужно прилечь. — Он повернул Брэдшоу так, чтобы остальные не видели его, и повёл его к палаткам. Когда я обернулась, чтобы посмотреть на остальных членов нашего отряда, я заметила, что все они отвели взгляды в сторону, избегая встретиться со мной глазами.

Брэдшоу не был готов к бою, и они позволили ему остаться, понимая, что это может стоить ему жизни.

Возможно, это и есть та самая слабость в его броне, которую я искала.

Остальные разошлись по своим спальным местам, пока Харрисон и Джефферсон несли первую вахту. Брэдшоу и Эрен всё ещё не вернулись из палатки. Прошёл как минимум час. Я покусывала нижнюю губу, не понимая, почему меня волновал этот придурок, но всё же решила проверить его.

— Сержант? — Я выпрямилась, стоя перед входом в палатку, и ждала ответа, прежде чем войти.

Голос Эрена звучал ровно и спокойно: — Заходи, Банни.

Я проскользнула в тёмно-зелёную палатку. Глазам потребовалось несколько секунд, чтобы привыкнуть к тусклому свету фонаря. Внутри были только Эрен и Брэдшоу, по обе стороны от них стояли пустые койки. Я застыла, увидев Брэдшоу без маски. Его лицо было зеркальным отражением лица Эрена.

Что-то болезненное кольнуло меня в сердце, когда я увидела его в таком состоянии. Я не думала, что человек, такой жестокий и жесткий, может быть сломлен изнутри. Он никогда этого не показывал. Я молча села рядом с Эреном на землю и смотрела на прекрасное лицо Брэдшоу. Его глаза чуть приподнялись, встретившись с моими, и замерцали грустью.

— Что с ним, Эрен? — Я не могла отвести взгляд от пустого выражения Брэдшоу, изучающего меня. Он молчал, и я не могла понять, разглядывал ли он меня или смотрел сквозь. Это было самое прекрасное, что я видела, и я поймала себя на мысли, что хочу, чтобы это никогда не заканчивалось.

Эрен сделал глубокий вдох, медленно выдохнул, убрал волосы назад и посмотрел на меня. — Честно говоря, я не знаю. Это уже третий раз за два года. Он исчезает на несколько часов и возвращается вот таким.

— Почему он все еще на службе? Это же угроза…

Он перебил меня: — Ты же знаешь, что подразумевает наша работа. Никаких увольнений. Единственный способ выбраться из тёмных сил — это в мешке для трупов или заработать свои карты. Даже если бы всё было иначе, он хочет остаться.

Я сердито посмотрела на Эрена, но он это проигнорировал: — В любом случае, я не думаю, что он сможет оставаться на своём посту сегодня вечером. Я приму твою вахту. Ты можешь остаться здесь с ним?

Я нахмурилась. Мне следовало рассказать ему о том, что Брэдшоу сделал на склоне холма, но это заставило бы меня вновь пережить тревожные мысли, которые пронеслись в моей голове, когда Брэдшоу покрыл свои руки моей кровью.

— Да, сержант.

Он дерзко ухмыльнулся, в его голубых глазах светилось тепло: — Спасибо, Банни. — Он положил руку мне на бедро, прежде чем встать. Эрен застегнул молнию палатки за собой, и его шаги стихли.

Какой гребаный день. Я выдохнула, прежде чем двинуться, чтобы схватить фонарь. Рука Брэдшоу обхватила моё запястье, и внезапный контакт напугал меня. Я посмотрела на него сверху вниз и заметила, что его брови крепко сведены вместе, будто он борется с тёмными мыслями. Его глаза были закрыты, ресницы касались его грязных щёк.

Я наклонилась, не решаясь что-либо сказать, поэтому вместо этого провела рукой по его лбу, чтобы проверить температуру. Он поймал мою руку и прижал её к своей щеке. Когда я собиралась отстраниться, он слегка приоткрыл глаза, ровно настолько, чтобы я увидела ледяные голубые драгоценные камни, скрытые его ресницами.

Его выражение оставалось отсутствующим.

— Брэдшоу? — шепнула я, вглядываясь в его черты ближе, чем мне бы хотелось. Его глаза снова закрылись, но он не отпускал мою руку. Ну и черт.

Первые двадцать минут я любовалась его суровым, красивым лицом. Следующие двадцать — изучала его шрамы и размышляла, сколько их ещё скрывается под его волосами. Интересно, изучал ли Абрам его так же внимательно, как я сейчас, и находил ли он те же прекрасные сломанные вещи, что и я.

Мои руки начали дрожать, и я больше не могла оставаться в таком неловком положении.

Я медленно отстранилась, пытаясь выскользнуть из его хватки, не потревожив его. Глаза Брэдшоу открылись. Он всё ещё был ошеломлён, находясь между полусном и бодрствованием. Его глаза расширились, и он притянул меня ближе. Его голос был хриплым и резким: — Что ты здесь делаешь?

От его обвинительного тона у меня перехватило горло.

— Ты не отпускал меня, — медленно сказала я, мой голос звучал хрипло.

Его плечи напряглись:

— Банни? — Он вздрогнул, и мы оба посмотрели на его руку, крепко обхватившую моё запястье. Удивление проступило на его лице.

Брэдшоу отпустил меня и оттолкнул на расстояние вытянутой руки, тяжело положив свои ладони мне на плечи. Мы смотрели друг на друга мгновение. Его глаза вновь обрели тёмный блеск, но он не отпускал моих плеч.

— Брэдшоу? — прошептала я. Он что, сошёл с ума? Он долго смотрел на меня, его руки дрожали, заставляя моё сердце болеть за него.

Я подумала, что он, наконец, отпустит меня, но он потянул меня вниз, чтобы я легла рядом с ним. Я резко вдохнула, готовая сбежать, но он заткнул меня и направил мои плечи к своей груди.

Может, это был шок, а может, меня чем-то накачали, но я осталась неподвижной и лежала рядом с ним.

Если честно, я, наверное, просто устала от одиночества. Моя челюсть сжалась от комфорта его тела и того, что оно делало со мной. Я позволила своим глазам закрыться.

— Ты многое делаешь со мной, Бан, — его голос был тихим, сонным.

Мое дыхание замедлилось. Он знает, что говорит? Брэдшоу сжал меня крепче, и набухающая потребность в его штанах надавила на внутреннюю часть моего бедра.

Каждая клетка моего существа говорила мне отстраниться от него. Всё, что делал этот человек это причинял мне боль и пробуждал тёмные потребности глубоко внутри меня. Но прошло так много времени с тех пор, как кто-то держал меня так. Я вдохнула. Он пах кровью и дымом. Медленно, мои руки обхватили его грудь, и я держала его так же собственнически, как он меня.

По какой-то гребанной причине это было похоже на экстаз. Я бы сделала всё, чтобы это длилось вечно.

Он провёл подушечками пальцев по моему затылку, заставляя меня вздрогнуть. Затем его губы коснулись моего лба — горячие и нежные, вразрез со всем, что я о нём знала.

— Мой член в твоей крови. — признался он мне на ухо. От его слов у меня пошли мурашки по коже. Была только одна причина, по которой моя кровь могла быть на его члене: он дрочил после нашей встречи на скале.

— Садист, — прошептала я, и, по какой-то причине, улыбнулась и возбудилась при мысли о том, как он дрочит моей кровью. Что со мной не так?

Он не двигался несколько затянувшихся секунд. Затем он опустил голову к моей и пробормотал: — Я не мог себя контролировать. Тебе нравятся самые темные стороны меня, и я хотел, чтобы ты была на моем члене.

У меня пересохло в горле. Его грязные слова вызвали дрожь между моих бедер. — Я видела самые тёмные стороны тебя?

— Даже близко нет.

Я сильнее прижала губы к изгибу его шеи, а он провёл кончиками пальцев по моей спине, просунув руки под мою рубашку.

— Где ты был? — Попыталась я дышать и не дать этому зайти туда, куда я думаю.

— Нигде. — Он наклонил лицо к моему, зубы скользнули по моему плечу, пока он тянул мою рубашку вниз. Я оттолкнулась от него, чтобы посмотреть ему в глаза, и, когда я это сделала, я увидела пьянящий, похотливый взгляд.

— Ты куда-то ушёл в своём сознании. Ты был как пустая оболочка, — сказала я, и его губы сжались от раздражения.

— Каждый раз, когда ты говоришь, мне хочется засунуть свой член тебе в рот. Перестань, чёрт возьми, дразнить меня, иначе я не буду таким милым.

У меня скрутило живот. Нет. Не радуйся этому. Я уставилась на него. — Хватит уклоняться от ответа.

Его губы раздвинулись, и зловещая улыбка растянулась на его лице. Это что-то сделало со мной. Закрутило развращённую часть моей души и потянуло к большему.

— Как насчет того, чтобы ты смыла с меня кровь, Банни? Мне нравится твоя кровь, только когда она свежая. — Брэдшоу расстегнул штаны и освободил свой член. Мои глаза тут же опустились, оценивая его огромные размер и засохшую кровь, которой он был вымазан, словно дикий зверь.

Все мои мысли исчезли, сменившись желанием, которое я в этот момент не могла исследовать.

— Плюнь на него, — скомандовал он, медленно сталкивая меня с койки на колени. Он сел и свесил член через край. Я сглотнула слюну, которая прилила к горлу от его слов.

Я собираюсь это сделать?

Я наклонила рот, чтобы нависнуть над ним, и позволила слюне стекать с моего языка, покрывая его член. Его руки сжались на краю койки, а он откинул голову назад и застонал.

— Блядь, это горячо. Намочи его, Бан. Я хочу, чтобы он был насквозь мокрым, прежде чем я верну твою кровь обратно в твое тело.

Моя челюсть отвисла от его слов, но я продолжала позволять слюне капать с моего языка. Брэдшоу сжал свой член в кулак и стал ласкать его длинными, томными движениями. В мгновение его жилистый ствол блестел мокрым блеском, и я захотела, чтобы он заполнил меня так сильно.

Я отправлюсь прямиком в ад, когда умру. За все смерти на моих руках. Дальше, если существует что-то ниже ада, за то, что я собираюсь сделать с дьяволом.

Я потянулась вниз, чтобы прикоснуться к себе, но Брэдшоу поймал меня за руку и холодно ухмыльнулся: — Тебе не станет хорошо, пока я этого не захочу.

Он толкнул меня на землю и навис надо мной. Он задрал мою рубашку. Его взгляд на мгновение скользнул к входу в палатку, прежде чем он посмотрел на меня. Его ноги были расставлены по моим бедрам. Он прижался своей длиной к моему животу, и она достигла моего пупка. Она была горячей, влажной и нетерпеливо пульсирующей, пока он наклонялся вперёд и тёрся бёдрами о мою голую кожу.

Удовольствие отразилось на его лице, словно он принял дозу экстаза. Его глаза закатились, и он облизал нижнюю губу, прикусив её, словно чтобы не вонзить свои резцы в меня.

Я извивалась под его напряжёнными мышцами, пытаясь вырваться из его цепких рук, пока он не давал мне ослабить желание найти удовольствие. Я подавила крик, когда он сжал мои запястья вместе над моей головой и поднёс губы к моей шее, покусывая чувствительную кожу.

— Ты хочешь, чтобы я заставил тебя кончить? — сказал он глубоким голосом, от которого у меня побежали мурашки по спине, и внутри разлился новый, нестерпимый жар.

Я выгнула спину так, что мой живот прижался к его, заключая его мокрый член между нами. Он продолжал двигать бёдрами и издал ещё один стон, который через две секунды разрушит всё, что я думала о себе.

— Я хочу, чтобы ты сломал меня, — пробормотала я как можно более безжалостно.

Он поднял голову. Тёмные пряди упали ему на лоб, а светлые глаза пронзили меня до самых костей. Настоящая улыбка расплылась на его губах.

— О, детка, сломать тебя получится гораздо, гораздо позже. — Он провёл языком по моему горлу и приблизил свои губы к моим. Это не тот поцелуй, о котором я когда-либо рассказала бы своей маме. Даже лучшему другу, если бы он у меня был. Это было жестоко. Разрушительно. Болезненно. Несомненно, это была самая дикая встреча, которая могла произойти между двумя людьми.

Он вогнал мой язык в свой рот и укусил его. Я издала резкий стон и заёрзала под ним от боли, прежде чем удовольствие и жар закрутились внутри меня. Моя киска буквально плакала, умоляла, молила. Мне нужно было, чтобы он коснулся меня прямо сейчас.

Кровь окрасила наш поцелуй, и он жадно ловил её, как голодный. Я оторвала свои губы от его и ответила тем же, позволяя зубам впиваться в нежную плоть. Шрам-звёздочка на его шее оказался мягким под моим языком, и он резко дёрнулся от жжения, которое вызвало сжатие моей челюсти.

— Блядь, Бан, — простонал, крепко схватил меня за волосы и резко оторвал мою голову от своей шеи. Я не ожидала, что он так внезапно меня оттолкнёт: моя челюсть сжалась, и его кожа порвалась. Его дыхание пьянило, пока он тёр шею и смотрел на кровь, стекающую с неё.

— О Боже. Брэдшоу! — Я наклонилась вперёд и обхватила его шею ладонью.

Маниакальный блеск, мелькнувший в его глазах, заставил меня замереть. Глупо — я забыла, что его член всё ещё был наружу. Я практически сидела на нём, наши груди были прижаты друг к другу. Он подхватил мою задницу и достал свой перочинный нож.

— Прижми эту рану, Банни, и не двигайся, если не хочешь получить нож в пизду.

Моё тело застыло, и я не смогла вымолвить ни слова, прежде чем он сделал разрез в промежности моих брюк. Моё тело дрожало, а брови сдвинулись от напряжения, пока я оставалась неподвижной. Глухой смешок вырвался из глубины его груди. — Не волнуйся, я оставил твоё нижнее бельё. Оно тебе понадобится, чтобы удержать мою сперму.

Моя ладонь скользила от его крови, а необходимость удерживать её на месте полностью поглощала моё внимание. Поэтому я лишь пробормотала:

— А что, если я не принимаю противозачаточные?

Он отодвинул мои трусы в сторону и вдавил свой член внутрь меня. Мои штаны туго обтягивали бёдра в этой позе. Я не могла поверить, что он, блять, разрезал мои штаны. Моё лоно мгновенно растянулось вокруг его голого члена. Вторжение сбивало дыхание, и мне пришлось обхватить его шею свободной рукой, чтобы поддерживать другую.

Его улыбка стала зловещей, и он сделал нечто неожиданное.

Пока я практически душила его, пытаясь остановить кровотечение из шеи, он наклонился вперёд, вдавливая ладонями мои бёдра, пока я полностью не села на его член, и сладко поцеловал меня в губы.

Настоящий поцелуй. Тот, что заставляет сердце биться быстрее, а в животе трепетать бабочки.

Глаза Брэдшоу закрылись, и он медленно откинул нас назад, пока его лопатки не упёрлись в койку, а ноги не обрели достаточную опору для глубоких толчков.

— Ты не настолько глупа, чтобы прийти в такое место без противозачаточных, милая, — он вбивался в меня. Звук его тяжёлого дыхания скручивал мои внутренности от удовольствия. Я не стала говорить ему, что он прав. Он и так это знал.

Его длина заполняла меня полностью, растягивая внутренние стенки, пока мои глаза не закатились, а пальцы не разжались на его горле.

Брэдшоу простонал, стараясь быть как можно тише. Я почти забыла, где мы, кто мы. Он заставлял меня забывать обо всём. Я могла быть в комнате с тысячей кричащих, умирающих людей, и я видела бы только его.

Ненависть и желание не так уж отличаются. И то и другое — это одержимые, всепоглощающие эмоции. Между ними тонкая грань.

И, боже, как легко трахать того, кого ненавидишь.

Проще ощутить прилив адреналина и смятение, которое следует за этим.

— Я трахаю тебя, чтобы показать, кто из нас главный, — ядовито сказал он, но его потемневшие глаза и дрожащая шея выдавали эмоции.

Он выглядел таким же сбитым с толку, как и я.

Потому что это казалось правильным. Две убийственные, отвратительные машины для убийства, причиняющие боль и трахающие друг друга, словно наша плоть больше не могла ничего нам дать. Ничего, кроме этого жестокого акта удовольствия.

Я никогда не чувствовала ничего подобного с Дженкинсом.

Я никогда ни к кому не испытывала таких эмоций.

— Но я сверху, смотрю на тебя сверху, пока ты доставляешь мне удовольствие, как будто я твоя хозяйка, — прошептала я, наши губы соприкоснулись. От жара нашего дыхания мою кожу покалывало.

Глаза Брэдшоу стали холодными. Он крепко сжал мои бёдра и замер внутри меня, мучительно надавливая на шейку матки. Его член пульсировал, и я чувствовала каждое его движение. Я вздрогнула, стараясь сохранить самообладание.

— Значит, ты предпочла бы, чтобы я полностью доминировал над тобой, да? Чёрт, ты больная. — Он обхватил меня одной рукой за спину, другой за задницу, чтобы удержать на месте, пока вставал, всё ещё глубоко находясь во мне. Я простонала от давления, которое мой вес оказывал на шейку матки, и уткнулась лицом в его грудь, чтобы не закричать.

Мои бёдра подрагивали, когда он вёл нас к задней части палатки. Смех гремел в его груди. — Кто кого теперь ублажает? Не переживай, я покажу тебе, кто здесь главный, Банни. В конце концов, ты моя напарник, не так ли? Ты будешь слушать меня, я отдаю тебе приказ. И я ожидаю, что ты его выполнишь.

Он отстранился от меня, и пустота стала шоком для моей системы.

Он опустил меня на пол, и прежде чем я успела подняться на локти, он уже был на мне. Его пальцы схватили талию моих брюк, и он стащил их вниз до колен. Он притиснул меня к боку, пока его грудь не прижалась к моей спине. Воздух стал драгоценным, когда его предплечье обхватило моё горло, оставив меня на его милость.

— Тсс, вот так. — Брэдшоу провёл языком по моей шее и скользнул рукой вниз по моему животу, пока не добрался до моего центра. Он использовал два пальца, чтобы поглаживать мой клитор, одновременно проводя своим членом между моими бёдрами, растирая мою щель и затрудняя мое дыхание. — Я буду трахать тебя жестко и неустанно. Пока ты не подчинишься мне. Пока ты не начнёшь умолять меня войти в тебя и дать твоей бедной, сладкой киске немного облегчения. Ты хочешь этого, не так ли, Банни?

Бесстыдно и на адреналине я слегка кивнула в его мертвой хватке. Каждый вдох был глотком удовольствия. Тихие всхлипы срывались с моих губ.

Его губы коснулись внешней стороны моего уха. — Я хочу, чтобы ты подчинилась мне, моя маленькая змейка Риøт.

Он хочет, чтобы я покинула команду.

Мой единственный ответ — приглушенный крик в его татуированную кожу, когда он снова вошел в меня. Затем последовал дикий секс. Он трахал меня, как куклу для своего удовольствия. Его пальцы вцепились в мои бёдра, а другой рукой он сжал моё горло так, что я была уверена, что потеряю сознание.

Бог среди людей. Дьявол среди демонов.

Это были мои единственные мысли, когда он довел меня до оргазма быстрее, чем любой мужчина когда-либо делал. Мои ноги дрожали от освобождения, и он не дал мне передышки, подняв мою ногу, чтобы полностью войти в мою киску.

— Блять… — Он задышал за моей спиной, как-то умудряясь ускорить свои беспощадные толчки, заставляя мои чувствительные стенки сжиматься с каждым движением.

Мой рот раскрылся в безмолвном крике, мои внутренности горели, быстро подготавливая меня к следующему оргазму. Удовольствие было слишком сильным, почти болезненным; я не могла продолжать кончать таким образом.

Брэдшоу услышал мой всхлип и толкнул член так глубоко, как только мог, удерживая его там и прижимаясь бёдрами к моей заднице. На этот раз я не смогла сдержать крик. Звук застрял в моём горле, когда он вставил два пальца в мой рот.

— Думаю, вопрос, который ты должна задать себе, — сколько раз ты можешь кончить, прежде чем превратишься в оболочку от самой себя? Хм? — Его толчки были неумолимыми. Звук его члена, терзающего мои внутренности, затуманивал мой разум.

Он зажал мой клитор именно в тот момент, когда вонзился в мою шейку матки с жестокой силой, и я полностью потеряла контроль. Всё его тело застыло, когда мои бёдра подёргивались, преодолевая волны моего оргазма. Мои губы были плотно сжаты, а его ладонь крепко прижата к моему рту, чтобы стон не был таким громким, каким он должен был быть.

Мое тело обмякло в его объятиях, и истощение растеклось по моим конечностям. Моя киска была самой чувствительной, какой когда-либо была. Я хотела умолять его остановиться, но мой разум разваливался от удовольствия, а моё тело реагировало так, как никогда раньше.

Брэдшоу заколебался, возможно, потому, что думал, что я потеряла сознание от такого сильного оргазма. Он убрал руку от моего рта и повернул мою голову к себе. Наши глаза встретились, и он увидел, что уже сломал то, что обещал оставить на потом. Вспышка удовлетворения мелькнула на его прекрасном лице. И он улыбнулся. Он чертовски улыбнулся, и это вернуло биение силы в мою грудь.

— Ты уже сдалась? — усмехнулся он, продолжая вытаскивать свой член почти до кончика и вводить его обратно мучительно медленно.

Что этот человек делал со мной? Он был ядом — ядом, введенный прямо в мои вены. Я извивалась, пытаясь отстраниться от него, но он схватил меня за бок и крепко прижал к себе.

— Просто попроси меня кончить, и мы сможем закончить, — голос Брэдшоу был холодным, как будто я доставила ему огромное неудобство, не попросив раньше.

— Иди на хуй. — мой голос звучал слабым, и это меня бесило, но мои обессиленные мышцы отказывались дать мне волю сопротивляться.

Он тяжело вздохнул и вышел из меня. Мои глаза расширились, когда он перевернул меня на колени. Дыхание вырвалось из моих легких, когда он надавил своей рукой на мою спину, пока моя грудь не коснулась пола. Моя задница оказалась поднятой и обнаженной для него, и я знала, что эта поза будет болезненной, если он продолжит трахать меня так же жестко, как раньше.

— Я остановлюсь, когда ты скажешь, что хочешь этого, — мрачно поддразнил он. Моя киска пылала от множественных оргазмов, и когда он снова вошел в меня, я услышала его тихий стон. — Черт, Банни, каждый раз, когда я вставляю свой член в тебя, твоя киска захватывает меня все сильнее. Ты жадная маленькая тварь, — он шлепнул меня по заднице. Я закричала в свою руку.

Он продолжал двигаться во мне, и вскоре мои колени начали ныть от напряжения, а моя киска отчаянно жаждала того обещания, которое положит конец этому адскому наслаждению, в котором я оказалась.

Проглотив всю свою гордость, я выдохнула дрожащим голосом: — П-пожалуйста.

— Пожалуйста что, Бан?

Он снова шлепнул меня по заднице, и я поняла, что он близок, судя по ускорившемуся темпу и его тяжелому дыханию. Мой третий оргазм был уже на грани, а мои ноги и руки дрожали, пытаясь удержать меня в стабильном положении.

— Пожалуйста, кончи в меня.

— Прости, что? Ты хочешь, чтобы моя сперма была внутри тебя?

Ради Бога. Почему мои глаза закатились, а все тело напряглось, когда он это сказал?

— Да, пожалуйста. Я хочу твою сперму внутри меня, Кости. Пожалуйста.

Он рассмеялся и сделал еще несколько глубоких толчков, прежде чем громко застонал и прижался ко мне. Я кончила через несколько мгновений и плыла по волнам вместе с ним. Его бедра подрагивали с каждым пульсирующим выбросом семени внутри меня. Жар и пульсация лишали меня всякого внимания, а мои набухшие стенки жадно принимали каждую последнюю каплю, которую он вливал внутрь.

— Блядь, такое чувство, будто ты доишь мой член, чтобы выжать из него все, — выдохнул он, и я почувствовала его дрожащие руки, когда он облокотился на мою спину, чтобы разъединиться с нами. Мои стенки сжали его так крепко, что медленное извлечение вызвало у нас обоих напряжение, от которого мы стиснули зубы.

Как только его тело отделилось от моего, я рухнула на пол, слишком слабая, чтобы сделать что-то еще, кроме как тяжело дышать и смотреть на него сквозь затуманенные глаза.

Все было мокрым. Мои колени, мои руки, мое лицо, мои бедра.

Он оглянулся и, похоже, пришел к тому же выводу. Но выглядел слишком уставшим, чтобы что-то с этим делать. Его тело упало рядом с моим, его черные волосы прилипли ко лбу от пота. Брэдшоу смотрел мне в глаза.

— Это было… черт возьми, — наконец произнес он через несколько секунд.

Я просто смотрела на него, пытаясь понять, как я могу ненавидеть его и в то же время испытывать к нему такие сильные эмоции. Я видела сломанную оболочку человека. Я видела кого-то, кого отверг мир и выбросил, как меня.

Он искал что-то в выражении моего лица, но, судя по тому, как нахмурил брови, не нашел того, что искал.

— Нам нужно привести себя в порядок. Ты вся в сперме и крови, — он лениво поднялся и, когда попытался помочь мне встать, мир закружился.

Кружился. Пока все не стало черным.

Глава 14

Брэдшоу

Голова Банни мирно покачивалась у меня на плече, пока я нёс её вниз к ручью у основания горы. Мы купались здесь днём, так что я был уверен, что так поздно здесь никого не будет.

Это чудо, что никто не услышал, что происходило внутри палатки. Там пахнет исключительно сексом и кровью, и я собирался провести остаток ночи, убираясь.

Это того стоило.

Мой взгляд отвлёкся от тёмной грязной тропы впереди и сфокусировался на длинных ресницах Банни. Она была в отключке. Я не думал, что был с ней так груб. Хотя она, безусловно, наслаждалась этим.

Уголки моего рта изогнулись в усмешке.

Гора была тихой этой ночью, и впервые за много лет эта тишина находила отклик в моей голове. Я был измотан. От того, что трахал до предела свою подругу, и от попыток понять, почему я, кажется, так ею увлечён.

Я остановился у кромки воды и осторожно уложил её на землю.

Она зашевелилась и сонно посмотрела на меня. Паника мелькнула на её лице, когда она поняла, что мы больше не были в палатке.

— Где мы? — Она медленно села, поморщившись от боли. Мне было немного жаль её, хотя я этого и не выразил вслух.

— Нам нужно привести себя в порядок. Сейчас мы выглядим как после бойни, и, уверен, тебе… больно, — я попытался выразить это деликатно, потому что моя злость на неё уже полностью угасла на эту ночь. Мысль о том, что я на самом деле хотел быть с ней нежным, немного беспокоила меня.

Ее брови нахмурились, но она не стала спорить. Она попыталась встать, но её ноги всё ещё были неустойчивы. Я подхватил её прежде, чем она успела наклониться и рухнуть на землю.

Резкий вздох сорвался с её губ. Наши носы соприкоснулись, и несколько мгновений мы просто смотрели друг другу в глаза. Её радужки напоминали закат. Я мог бы смотреть в них вечно и наслаждаться покоем, который она мне приносила. Шрам на её челюсти вызывал во мне желание узнать историю, стоящую за ним, делиться с ней глупостями, пока мы лежали вместе и засыпали. Я хотел обнять её и прогнать своё одиночество.

Но я знаю, что мы не можем этого сделать. Я даже не знаю, почему я хочу этого.

Я отогнал эти мысли.

Горло Банни дрогнуло, выводя меня из моих размышлений.

Я выпрямился и прижал её к груди.

Она робко посмотрела мне в лицо, а затем огляделась вокруг.

— Разве ты не должен носить маску?

Ах. Вот почему она так пристально на меня смотрела? Я отгоняю мысль, надежду, что она смотрела на мое лицо, потому что находит меня таким же привлекательным, как я нахожу ее.

— Все в порядке. Все спят, а пост охраны находится на другой стороне лагеря.

Она медленно кивнула, как будто не совсем мне поверила. Что мне было сказать? Что я не носил её, потому что хотел чувствовать себя человеком, когда был с ней? Что даже мне иногда нужно было отдыхать от роли загнанного зверя?

— Я помогу тебе, — сменил я тему, ведя её к берегу. Там был небольшой водоём, который, вероятно, был немного теплее основного потока.

Я удивился, что она была такой послушной, но, с другой стороны, она была грязной и слабой после наших совместных игр.

Её мышцы напряглись, когда я расстегнул пальто, которое дал ей. Я позволил ему упасть на берег реки. Под ним она была совершенно голой. Моя челюсть сжалась при виде пореза вдоль её рёбер и тёмно-красного цвета её колен.

Я сделал это с ней.

Почему она просто не уйдет?

Я заставил себя отвести взгляд и снял одежду, прежде чем повести её в воду. Она была холодной, и мурашки быстро пробежали по её рукам. Её лицо, однако, оставалось стойким, не позволяя ни малейшему намёку на холод проявиться на её чертах. Возможно, это было приятно для её ран. Я был уверен, что они горели.

— Кем именно был для тебя Абрам? — тихо спросила она, когда я усадил её себе на колени и стал вытирать кровь с её плеч. Его имя не причиняло такой боли, когда она произнесла его так мягко, как сейчас. Казалось, она была полна решимости узнать о нём больше, но какой смысл узнавать о призраках и потерянных вещах? Она никогда не узнала бы его так, как знал я. Никогда не увидела бы, как его улыбка так сильно напоминала её собственную. Как его упрямство ранило меня так же, как она.

Мне не нравилось думать о нём.

Это было ужасно — пытаться забыть кого-то столь драгоценного, каким он был, но агония всегда оживала, когда я пытался вспомнить, как он выглядел. Я больше не мог вспомнить его глаза. Его челюсть и улыбка возвращались в памяти почти без усилий, но его глаза… его душа. Я не мог её вспомнить. И от этого мне становилось плохо.

— Он был… — я попытался подобрать нужные слова. — Он был моим покоем.

Она протянула руку к моей шее и осторожно стёрла кровь. Укус всё ещё был свежим и жёг, но я позволил тупой пульсации унять меня. Мои глаза закрылись инстинктивно от её нежного прикосновения.

— Я знаю, что это, возможно, бессмысленно, — добавил я, чувствуя себя глупо.

Банни посмотрела на меня, и лёгкая, грустная улыбка коснулась её прекрасных губ.

— Нет. Это так… Дженкинс был и моим покоем. Он видел меня такой, какая я есть, и принимал это. Каждый раз, когда он садился рядом со мной, я чувствовала, как мир затихал, а насекомые начинали тихо жужжать. Я до сих пор ощущаю его улыбку, то, как она заставляла меня наклоняться ближе и желать удержать каждое его слово. — Она замолчала и ностальгически уставилась на тёмную воду.

Я иррационально ревновал, что она все еще любила мертвеца. Я не хочу, чтобы она чувствовала то же самое к кому-либо. Хотя, я думаю, было бы нормально, если бы она чувствовала, то же самое ко мне.

Она печально посмотрела на меня и выдохнула, издав полусмешок.

— Я всегда думала, что мы умрем вместе. Или, по крайней мере, я умру раньше него. Я должна была защитить его.

Моя рука поднялась к её лицу, прежде чем я это осознал. Я провёл подушечкой большого пальца по её щеке, и она вздрогнула, взглянув на меня своими затенёнными, оленьими глазами.

— Я рад, что ты не умерла, — признался я, возможно, потому, что в темноте казалось, что я могу. — Он бы не смог выжить без своего напарника.

Как я не выжил без своего и я. Но каким-то образом я всё ещё был здесь, лишь оболочкой себя. Я знал, что, если она последует за мной в битву, в огонь, я умру, если она примет пулю за меня. Риøт или нет. Я не мог отрицать, что она была мне небезразлична, и эта мысль пугала меня до чертиков.

Она смывала кровь с моей груди, мягко проводя пальцами по коже, как это делала бы любовница. Если бы я закрыл глаза и представил другую жизнь, я не был бы монстром, она не была бы убийцей. Мы были бы нормальными, возможно, влюблёнными.

— Ты убедишь меня, что не ненавидишь меня всем сердцем, если будешь продолжать так говорить, — пробормотала она и отвернулась. Я стянул её с колен, и теперь она уверенно стояла в воде.

— Не возлагай больших надежд, Банни, — сказал я, окунув голову в воду и вынырнув холодным и решительным. — Давай вернёмся, пока Эрен не заметил, что мы ушли. — В моём голосе снова появилась резкость, и я оставил её стоять в воде одну и дрожать.

С ней было слишком легко разговаривать. Если я не буду осторожен, я расскажу ей все свои секреты, надежды и мечты. Я рассказал бы ей всё.

Но меня нет на бумагах. И она тоже. Никого из нас, кто принадлежал темным силам, не существовало. Так какой смысл делиться мечтами? Когда мы умрем, это будет навсегда. Оплакивать будет нечего. Мои мысли и слова не будут иметь значения.

Я оглянулся, чтобы убедиться, что она выбралась из воды. Её гибкая фигура источала тепло, паря в холодном воздухе.

Она могла подумать, что я сломал её этой ночью, но это она сломала меня.

Глава 15

Нелл

Когда я вернулась в палатку, Брэдшоу уже вытер пол и расставил все по местам. Нигде не осталось никаких следов нашего преступления.

Он лежал на койке, где его оставил Эрен, уставившись на брезентовую крышу. Это напоминало мне, что он мог услышать то, что я сказала ранее у костра.

— Ты слышал, что я сказала остальным ранее? — спрашиваю я тихим голосом.

Он колебался, затем медленно кивнул. Казалось несправедливым, что он услышал мою историю, а я еще не узнала его. Я долго размышляла об этом, устраиваясь на койке рядом с ним и глядя в ту же точку, что и он.

Должно быть, я в какой-то момент уснула, потому что меня нежно разбудила теплая рука, обхватившая мой раненый бок, и палец, касающийся изгиба моей шеи, ближе к ямке у основания шеи. Это было мягко и успокаивающе. На мгновение я забыла, где нахожусь. Кто я. Затем я увидела усталые глаза Брэдшоу; кожа вокруг них покраснела от беспокойства. Усталый мужчина, нашедший утешение в том, чтобы обнимать меня, пока я спала. Он был слишком черств, чтобы делать это, когда я не спала. Я знала, что у него было сердце, тоскующее по-другому.

Усталый мужчина, находящий утешение в том, чтобы обнимать меня, пока я сплю. Он слишком черств, чтобы делать это, когда я не сплю. Я знаю, что у него есть сердце, которое тоскует по-другому.

Он изучал меня своим холодным взглядом, прежде чем отстранился, видимо, встревоженный тем, что я проснулась от его мягкого прикосновения. Тепло его руки на моем боку исчезло. Брэдшоу повернулся и отвернулся к другой стороне палатки. Я задумалась, как долго он наблюдал за тем, как я спала. Впрочем, я не думаю, что хотела бы знать ответ на этот вопрос.

Мое тело болело и пульсировало от боли. Я поморщилась, когда села.

Я посмотрела на часы — с момента моего обычного ночного дежурства прошло уже двадцать минут. Эрен сказал, чтобы я не беспокоилась об этом, но я решила, что лучше посижу с ним, чем рискну поговорить по душам с Брэдшоу. Я достала из сумки в углу запасные брюки, потому что Брэдшоу порезал мои. Надеялась, что никто этого не заметит.

Брэдшоу не оглянулся на меня, когда я встала, чтобы уйти. Его плечи и голова были опущены. Я на мгновение задумалась, что могло его задержать; весь день он выглядел усталым.

Молния палатки была бесшумной, и я смогла пробраться через лагерь, никого не разбудив. Эрен сидел, лениво вытянув ноги и прислонившись спиной к дереву, которое мы обозначили как наблюдательный пункт. Он услышал, как я подошла, но не потрудился обернуться, чтобы посмотреть, кто это. Он только поднял руку в ленивом приветствии.

Я молча села рядом с ним, не особо рассчитывая на разговор, но его мягкий голос всегда был приветлив.

— Банни.

— Сержант.

Его губы изогнулись в кривой усмешке. Я удивилась, насколько это было странно. Насколько это было не похоже на Брэдшоу.

— Ты можешь называть меня Эрен, когда мы наедине, Нелл, — сказал он, наклонившись вперед и поставив локти на колени. — Мы уже давно вышли за рамки формальностей.

Я кивнула и улыбнулась в ответ. Мы сидели в тишине пару минут, прежде чем он изменил позу и посмотрел на меня более прямо.

— Спасибо, что осталась с ним, пока он не расслабился. Он всегда спокойнее, когда ты рядом, — искренне сказал он. Эрен небрежно держал свой пистолет, положив его на колени, и прислонил голову к дереву позади себя.

Это чуть не заставило меня закашляться. Если бы он только знал, что произошло в этой чертовой палатке. Там не было ни спокойствия, ни расслабленности.

— Мы не слишком-то подходим друг другу. Думаю, он будет ненавидеть меня, пока один из нас не умрет, — сказала я, нахмурившись от удивленного выражения лица Эрена. Ночной воздух был свежим и заставлял меня содрогнуться. Я обхватила себя руками, и он это заметил.

Эрен плавно придвинулся ближе и прислонился боком к моему. Мои щеки запылали. Он сказал тихим голосом: — Знаешь, Абрам тоже жаловался, что Кости его ненавидит.

Я подняла голову, немного шокированная. — Серьезно?

Эрен кивнул. — У него есть шипы.

— Без шуток.

Резкий смех. — У тебя тоже. И я уверен, что это одна из причин, по которой вы двое так часто сталкиваетесь. Тем не менее, я никогда не видел, чтобы двое людей работали так слаженно. Полностью синхронно. — Его темно-синие глаза снова переместились на меня, и он ткнул меня в лоб указательным пальцем. Я моргнула, как идиотка, потому что эта мысль удивила меня. — Я также никогда не встречал такого смертоносного снайпера. У тебя отличная цель и палец на спусковом крючке, не так ли?

Я сглотнула и пробормотала: — Говорят, я самый нерешительный стрелок на свете.

— Да, я так слышал, — его голос звучал глухо. Задумчиво.

— Вот почему меня перевели в Малум. Чтобы быть полезной.

Улыбка Эрена угасла.

— Да, — ответил он. Его глаза утратили игривость, и он некоторое время смотрел на меня серьезно.

— Расскажи мне что-нибудь о себе, что не связано с военным делом, — сказал он, резко сменив тему.

Я открыла рот, чтобы ответить, но обнаружила, что моя голова пуста. Что-то, что не связано с военным делом. Это всё, чем я была. Эрен нахмурил брови и вздохнул.

— Ты думаешь о себе как о простой военной машине, Нелл. Но ты в первую очередь человек. А уж потом оружие. Тебе поможет, если я начну? — Он подтолкнул меня, и я кивнула, слегка пожав плечами.

Он ошибался: я была оружием в первую очередь.

Эрен усмехнулся, прежде чем улыбнуться и обратить внимание на несколько звезд, которые можно было увидеть сквозь деревья. Горы, по крайней мере, делали мир тихим и темным. — Я всегда хотел стать астрономом, — сказал он. — Вселенная завораживала меня и таила множество тайн. Я хотел узнать все созвездия и галактики за пределами галактик. Я хотел этот мир.

У меня перехватило дыхание.

— Ты? Астроном? — переспросила я. Это казалось смешным, потому что Эрен был сплошь мускулами и красотой. Он выглядел так, будто родился для своей нынешней судьбы. У него точно был эмоциональный «выключатель» для этого.

Он рассмеялся.

— Я знаю. Я недостаточно умён, чтобы быть астрономом, но когда-то я мечтал об этом. — Его голос обвил меня и разрушил несколько стен, которые я тщательно цементировала в своей душе.

Я опустила взгляд на свои руки. Кем я хотела быть? Помнила ли я вообще? Это казалось прошлой жизнью, а после всего, что я пережила, всё, чем я когда-то хотела быть, стало бессмысленным. Моё восприятие мира изменилось. Но, да, кажется, была одна вещь, о которой я мечтала.

— Я хотела открыть маленькую кофейню. И продавать там книги, — сказала я, и улыбка озарила моё лицо, пока я вспоминала своё причудливое видение. Мне было четырнадцать, и я всё ещё была в чём-то нормальной. — То, о чём я мечтала, напоминало городской домик с каменным фасадом, как в сказках. Я бы жила на втором этаже. По утрам мой муж спускался бы вниз и варил кофе, пока его горький аромат не разбудил бы меня. Я заворачивалась в халат и на цыпочках спускалась вниз, чтобы крепко его обнять. Мы читали бы вместе, открывали магазин в девять утра и закрывали в три дня. А оставшееся время проводили бы в саду или просто наслаждались друг другом.

Я поняла, что заболталась, и подняла глаза, чтобы посмотреть, не потерял ли Эрен интерес. Но всё было наоборот. Его глаза горели искренним интересом, а уголок его губ подёргивала тень улыбки.

— Это звучит гораздо лучше, чем быть чертовым астрономом, — сказал он, и его плечи задрожали от смеха. — Почему ты не занялась кофейней? Как ты оказалась… ну, здесь?

Это был сложный вопрос. Я была уверена, что он читал моё досье не раз и знал, как. Он просто хотел услышать, как я это скажу. Но, в отличие от Йена, я решила рассказать Эрену.

— Потому что в реальной жизни все не так радужно.

Эрен терпеливо смотрел на меня, ожидая настоящей истории. Я вздохнула.

— Я обнаружила, что хорошо стреляю, когда мой отец взял меня на охоту в детстве. Мы были очень бедны и охотились, чтобы добывать еду. Я видела, как потухли глаза у оленя, и поняла, насколько меня это взволновало. Как сильно мне нравилось убивать. Это было единственное, в чём я была хороша.

Его лицо осталось пустым. Как я и думала, он знал.

— Моих родителей убили, когда мне было пятнадцать. Это было зимой, во время ограбления дома. Мужчины разбудили меня и привязали к стулу. Они преследовали моего отца за что-то украденное. У нас было мало, и всё, что он взял, скорее всего, помогло бы нам выжить. Я видела, как они избивали его до неузнаваемости, пока он не умер. Потом они изнасиловали мою мать, а когда закончили, выстрелили ей в голову. Потом пришла моя очередь.

Я замолчала, и тишина леса зашевелилась от ветра. Эрен смотрел в темноту, стиснув челюсти.

— Они думали, что я красивая. Они думали, что смогут забрать меня с собой, так как я была маленькой. Они были идиотами. — Его взгляд переместился на меня, лицо стало каменным. — Как только меня развязали, я разорвала горло одному из них голыми руками. Если знать мягкие места тела, это легко, почти так, будто оно задумано так. Я трижды выстрелила в лицо второму. Третьего я преследовала в лесу. Я заставила его умолять, прежде чем вырезать его внутренности и затолкать снег внутрь. Я хотела, чтобы он почувствовал холод. Тот холод, который я всегда ощущала внутри. Вместо этого мне следовало затолкать его кишки ему в рот.

Эрен смотрел на меня с печалью в глазах.

— Но ты уже знал, что я сделала, чтобы тёмные силы забрали меня, — сказала я, бросив на него оценивающий взгляд. — Так зачем ты спросил?

Он улыбнулся, но улыбка не дошла до его глаз.

— Я хотел узнать, будешь ли ты лгать. Так можно многое сказать о человеке.

Я прищурила глаза. Довольно расчетливо для веселого сержанта.

— Думаю, самое ужасное то, что мне это понравилось, — пробормотала я, чтобы увидеть, что выдадут его эмоции.

— Блядь. ты и правда, как Кости. Он тоже монстр, — тихо сказал Эрен, его глаза не дрогнули.

Я попыталась представить, какими они с братом были в детстве — один нормальный, а другой безумный. Как оба оказались здесь, как я. Ведь никто не попадал во фракцию тёмных сил без испорченного прошлого.

Так что же сделал Эрен, чтобы оказаться здесь?

Мой ответ был холодным.

— То, что мы делаем в темных силах, требует таких людей, как мы. Нас легко выбросить, когда работа сделана.

Глава 16

Нелл

Завтрак у костра прошел тихо. Неловкость с прошлой ночи осталась, и все избегали зрительного контакта с Брэдшоу. Сегодня на нем была новая маска: она выглядела острее, с заклепками снаружи, все еще черная, но с добавленной текстурой казалась более агрессивной.

Эрен сидел рядом со мной, его глаза казались более усталыми, чем я когда-либо видела. Он отдежурил две смены прошлой ночью, но все еще отлично держался. Я ела свой паек, глядя на лес, и глубоко размышляла о страданиях на лице Эрена прошлой ночью после того, как я сказала, что Брэдшоу и я — те, кого легко выбросить, когда работа сделана.

Он замолчал, и меня не смутили слова, которые остались невысказанными между нами до конца дежурства.

Обратный марш к месту эвакуации был мучительным. Мои бедра болели, а кости кричали с каждым шагом. Сегодня горный воздух был свежим; осень здесь наступала быстро. На некоторых из самых высоких вершин уже лежал снег.

Выражения лиц Харрисона и Джефферсона казались значительно светлее по отношению ко мне сегодня. Мне было интересно, связано ли это с тем, как хорошо я стреляла вчера, или с тем грустным рассказом, который я поведала прошлой ночью. Я не позволяла своему уму слишком долго задерживаться на этом. Нет смысла жить в Травмвилле.

Йен и Пит уверенно шли впереди нас. Эрен вел заложников большую часть дня, а Брэдшоу и я, как обычно, замыкали шествие. Мы добились значительного прогресса и должны были достичь точки эвакуации до заката.

Мысль о горячем душе и теплых простынях приносит облегчение.

Брэдшоу даже не смотрел на меня. Он, видимо, вернулся к своему холодному поведению. Но это было лучше, чем его эпизод вчера вечером. По крайней мере, сейчас он был спокоен. Я провела взглядом по плавным линиям его лица под маской и смотрела дольше, чем следовало бы.

Последние несколько часов похода были изматывающими. Усталость закрывала глаза и тянула тяжесть через мои ноющие плечи.

Брэдшоу шел рядом со мной с каменным выражением лица. Казалось, он вообще не уставал физически.

В воздухе, который оседал вокруг нас, витало явное напряжение. Оно душило меня, как ядовитая гадюка, обвившая мое горло и терпеливо ждавшая, когда я умру. Я хотела поговорить о том, что произошло прошлой ночью и это о жестоких моментах и о нежных, чувственных. Я повернулась к нему лицом, его глаза тут же поднялись на мои, и я открыла рот, чтобы заговорить…

Между нами пролетела пуля.

Моя штурмовая винтовка инстинктивно поднялась, и я закричала: — Выстрелы!

Возня и крики, доносившиеся впереди нас, на мгновение отвлекли меня, когда в нас полетела еще одна пуля. На этот раз она попала мне в голень, и красный порошок покрыл мою штанину.

Это жгло, как пуля в страйкболе, но, по крайней мере, она попала в ногу, а не в грудь. Я все еще была в строю и не считалась мертвой. Пока.

Брэдшоу выстрелил в темный подлесок, и в ответ раздался возглас.

Выждав секунду, чтобы прислушаться, нет ли еще врагов, Брэдшоу опустил взгляд на мою ногу. В его глазах мелькнуло разочарование.

— Тебя ранили.

— Да, я знаю, придурок.

Его брови нахмурились еще сильнее.

— Ты вне игры.

— Что? Это просто пуля в ногу. Я в порядке. — Я поднялась, чтобы встретить его взгляд. Остальные вышли из своих позиций и молча наблюдали за нашим взаимодействием. Воздух был холодным и липким на моей коже, а моя кровь начинала закипать.

— Я сказал, что ты вне игры, Бан.

Эрен подошел ко мне и мрачно посмотрел на мою ногу. — Он прав. Наш отряд не терпит ошибок, Банни. Ты вне игры.

Жар приливает к моим щекам, и мне хотелось кричать. Они серьезно? После всего, что я доказала им за этот месяц, здесь я должна была потерпеть неудачу? Я посмотрела на остальных. Джефферсон и Пит смотрели на меня с окончательным приговором. Йен и Харрисон, по крайней мере, выглядели немного обеспокоенными несправедливостью ситуации.

— Это несправедливо, — бросила я вызов сержанту.

Его глаза сузились, а голос стал мрачным. — Банни, ты ведь не ставишь под сомнение мой авторитет, не так ли? — Он сказал это достаточно громко, чтобы все в группе услышали. Мышцы моей шеи напряглись от ярости.

Конечно, он воспользовался бы своей властью, чтобы попытаться заставить меня отступить.

— Нет, сержант. Я бы и не подумала оспаривать ваш авторитет, — ответила я суровым тоном. Брови Эрена расслабились, он почувствовал, что победил.

— Но у меня связаны руки. Боюсь, мне придется довести это до сведения генерала Нолана. Что одна из его собак одичала и укусила меня. Думаешь, они усыпят собаку? В конце концов, я любимица Нолана, — я расстегнула жилет и подняла свитер, показывая пропитанные кровью бинты. Рана пульсировала от движения, заставляя меня морщиться от боли.

Глаза Эрена расширились от ужаса. Брэдшоу остался бесстрастным; его холодный взгляд пробрал меня до костей. Он был куда страшнее, когда невозможно было понять, что творится в его голове.

— Я дам вам подумать об этом, сержант, — сказала я бездушно. Если они хотят играть грязно, то я буду играть в в гребанной грязи.

Я подхватила винтовку под мышку и, не спеша, направилась к передним рядам. Мужчины бросали мне презрительные взгляды, пока я проходила мимо них. Всё в порядке. Я была здесь не для того, чтобы меня обожали, как куклу.

Я здесь, чтобы узнать, что на самом деле произошло в Патагонии два года назад. И всадить пулю в человека, ответственного за это. Все остальное — чушь.

По общему мнению, с этого момента меня полностью избегали. Оставшаяся часть нашей миссии прошла тихо и без новых засад. Когда мы наконец достигли точки эвакуации, мои плечи расправились от облегчения.

Я не была уверена, подействовала ли моя угроза на Эрена или нет. Но он казался более замкнутым и злым, так что, по крайней мере, это тяготило его мысли. Мы оба знали, что его брата, скорее всего, бросят на съедение волкам за нападение на товарища по отряду. У нас могли быть разные правила в темных силах, но мы ценили свою значимость. Генерал Нолан питал ко мне слабость, и они все это знали.

Я глубоко вдохнула, садясь в вертолет, и даже не пыталась смотреть на холодные выражения лиц вокруг меня. Всё, чего я хотела сейчас, — это горячий душ и хоть одну ночь поспать в нормальной гребанной кровати. Обратная дорога в Коронадо была такой длинной и тихой, что все, кроме нас троих с Брэдшоу и Эрен, сразу же отрубились.

В ту секунду, как только наши ботинки коснулись земли, Эрен приказал всем, кроме меня и Брэдшоу, идти в душ. Я с трудом сдержала желание закатить глаза. Неужели это действительно не могло подождать до утра? Мы все едва держались за своё здравомыслие.

Брэдшоу смотрел на брата с той же энергией, что и я.

— Вы двое были огромной занозой в моей заднице. Слушай, Нелл, команда не хочет видеть тебя в отряде. Я знаю, это отстой, но нам нужен человек, который соответствует требованиям миссии и сможет сблизиться с отрядом. В конце концов, все должны доверять друг другу без тени сомнения. Я знаю, что это несправедливо, но я все равно прошу… пожалуйста, оставь это. Просто прекрати, — голос Эрена звучал почти умоляюще.

Покажи им. Тихий голос Дженкинса струится в моей памяти, словно река по камням. Заставь их увидеть, что ты необходима.

Он научил меня убивать людей всеми возможными способами. И манипулировать даже самыми остроумными умами.

— Хорошо. Я уступлю место. Но при условии, что вы найдете солдата лучше меня. Я хочу быть в ложном вражеском отряде. Если вы, ребята, сможете свергнуть нашу базу и взять пленных, то я уйду, — сказала я уверенно, задрав подбородок.

Эрен поднял брови с любопытством, но посмотрел на Брэдшоу многозначительно.

— Это твой лучший вариант, — сказал он. Эрен выглядел уставшим, как будто он думал о судьбе своего брата каждую ночь вместо того, чтобы спать.

Сдала бы я Брэдшоу? Нет. Потому что я делала вещи гораздо хуже с людьми, которые теперь лежат в земле и никогда не будут найдены. Но контроль над ними был необходим. Мне нужно было остаться.

Брэдшоу неловко посмотрел на брата, затем коротко кивнул и направился обратно в казармы.

Эрен тяжело вздохнул и бросил на меня косой взгляд. — Для протокола, я голосовал за то, чтобы ты осталась, — признался он с неловким смехом.

Я посмотрела на него на мгновение, прежде чем позволила улыбке расплыться на моих губах. — Спасибо, Эрен. — Его ленивая улыбка вызвала трепет в моём животе. — Мне действительно нужно было услышать эти слова.

Он положил руку мне на голову. Я подняла на него взгляд, и он тихо усмехнулся. — Не дай им победить. Покажи им, на что ты способна. Я знаю, что ты справишься. Ты мне нужна на этой следующей миссии. — Он подмигнул мне, и я позволила этим словам утонуть в глубинах, где они мне действительно нужны.

Эрен верил в меня. Это было лучше, чем ничего.

— Теперь иди и приведи себя в порядок. Я встречусь с генералом и распоряжусь, чтобы запасного стрелка включили в отряд. Ты будешь назначена во вражеские силы, которые мы атакуем в следующем рейде, — сообщил он, пока мы вместе шли к казармам.

— Где я буду до тех пор? — спросила я, надеясь, что меня разместят в других казармах на двухдневный перерыв. Что-то вроде выходных, если их так можно назвать.

Эрен задумчиво сжал губы.

— В моей комнате есть свободная кровать, но мне придётся обсудить с генералом, есть ли другие варианты. Если дойдёт до этого, ты не против остаться у меня?

Я бы предпочла спать голой рядом с Эреном, чем в пятнадцати метрах от Брэдшоу.

— Да, просто убери меня подальше от твоего брата-психопата, — резко сказала я. Это заставило Эрена нахмуриться; он посмотрел вперёд, тьма затмила его взгляд. Если бы он знал, как основательно меня вчера оттрахал его драгоценный брат. Хотя по холодности, которую я чувствовала весь день, этого нельзя было бы сказать.

— Он никогда не был таким…

— Ненормальным? — перебила я. — Жестоким?

Эрен взглянул на меня из-под своих чёрных ресниц, и его хмурый взгляд сменился лёгким весельем. — Да. Он никогда не был так заинтересован в своем напарнике. — Его хмурость вернулась.

Мне было жаль Эрена. Он несет ответственность не только за отряд, но и за своего брата, который режет новобранцев по ребрам и был совершенно ненадежным.

— Это из-за Абрама, — буднично заметила я.

Он кивнул, глядя в землю, когда мы остановились у дверей. — Да… но твое присутствие здесь сделало все намного, намного хуже.

— Я не пытаюсь заменить его, — нерешительно сказала я. — Я просто хочу остаться в этой миссии. Меня отправят в отряд Аида, если я не останусь. А они ненавидят Риøт ещё больше, чем вы, ребята. Генерал скорее отпустит меня обратно в общество, чем отправит к ним. А я не могу вернуться в общество. — Это звучало мрачно, но Эрен только кивнул. Может быть, он увидел того же демона в своем брате.

Его бровь приподнялась с интересом. — Ты заслужила свои карты?

Я сглотнула. Мне не следовало говорить, что генерал собирался вытащить меня из темных сил после гибели Риøта. Но я отказалась. Я покачала головой.

— Нет, я просто говорю, что не могу вернуться.

— Не недооценивай себя, Нелл. Ты больше, чем оружие. — Его слова не доходят до меня так, как он, вероятно, ожидал.

— Нет, сержант, я именно такая.

Он смотрел на меня мгновение, прежде чем открыть дверь.

— Я приду за тобой через час, чтобы распределить в комнату. Собери вещи.

Отряд отдыхал в нашем бараке. Каждый из них растянулся на своей кровати, расслабляясь. Это был изнурительный месяц, и видя их в уличной одежде, а не в тактической форме, они казались совершенно другими людьми.

Их глаза были устремлены в мою сторону, заставляя меня чувствовать себя не на своём месте в моей футболке и леггинсах. Я смотрела вперёд, пока уверенно шагала через цементную комнату к последней койке. Моя сумка лежала там же, где я её оставила, на верхней кровати. Я схватила её, благодарная за то, что ничего не распаковала перед уходом.

Брэдшоу даже не удосужился поднять на меня глаза. Я позволила своим глазам задержаться на нём ещё раз, прежде чем мы расстанемся. В следующий раз, когда я его увижу, это будет через прицел, когда я выстрелю фиктивной пулей прямо в его чертово лицо.

На нём была новая маска. Она была чёрного цвета, который казался ещё темнее, с серыми полосами, проходящими через неё вертикально. Его ресницы слегка дрожали на коже, намекая на то, что он уже полностью проснулся, но предпочёл игнорировать меня. Такая красота тратилась на него впустую, но я всё равно смотрела дольше, чем следовало бы. На красноту тонкого шрама, который изгибался под его левым глазом. На складки ткани над его губами, когда он вдыхал. На мой укус, который прошлой ночью пролил его кровь.

Не попрощавшись, я направилась обратно тем же путём, которым пришла.

— Пока-пока, Банни, — раздался его голос.

Мышцы моих ног напряглись от звука его слов, и я остановилась у двери, слегка поворачивая голову, чтобы посмотреть через плечо на Брэдшоу. Теперь он стоял на другом конце комнаты, его люди находились между нами, а кулаки были сжаты. Зловещая ухмылка растягивала его маску.

— Жри дерьмо, — сказала я просто, как будто меня не волновал весь этот провал. Я знала, что все его вчерашние мягкие прикосновения были пустыми, но его жестокость все еще ранила.

В его взгляде отразилась ярость, и что-то в этой маленькой победе подпитывало меня.

Я повернулась к ним спиной и ждала Эрена в коридоре. Он появился точно в назначенное время, выйдя из-за угла с легкой улыбкой.

Я заправила волосы за ухо. Носить их распущенными впервые за неделю оказалось приятно. Тёмные пряди были волнистыми и достигали середины спины.

— Ты хорошо справляешься, — пробормотал Эрен, подмигивая мне.

Я устало ему улыбнулась.

— Сержант, вам не следует делать комплименты своим подчиненным и подмигивать им. Мы больше не в клубе.

Он запрокинул голову и рассмеялся.

— Извини, Банни. Я так привык видеть сварливых мужчин. Иногда я забываюсь, когда смотрю на тебя, потому что мы встретились в самолете, и это все так несправедливо, не так ли? — Эрен жестом пригласил меня следовать за ним, и я вздохнула с облегчением, что не останусь с Малумом на некоторое время.

— Каким образом несправедливо?

Его улыбка была заразительна, когда он посмотрел на меня сверху вниз. В его глазах было больше тепла, чем обычно. Никто больше не смотрел на меня с добротой. Забавно, но я не могла вспомнить, когда в последний раз кто-то это делал. Возможно, это был Дженкинс с его угасающим светом в глазах.

— Несправедливо, что мы оба занимаемся этой работой.

— А как еще тебе понравилось бы? — спросила я, и это вызвало у меня искренний смех. Мои щеки горели, и на мгновение я больше не чувствовала себя в цементной могиле.

Эрен оглянулся. Любопытство заставило меня проследить за ним. Пит и Джефферсон стояли в дверях и наблюдали за нами. Это казалось странным, но я старалась их игнорировать.

— Я бы предпочел, чтобы Абрам не умер. Мы все сейчас оказались бы в других затруднительных ситуациях, — задумчиво произнёс он, пока мы шли дальше по коридору и сворачивали за угол в другую часть крыла казармы.

Абрам. Как смерть одного человека могла изменить жизни стольких людей?

— Каково было бы ваше затруднительное положение?

Челюсть Эрена сжалась, когда он остановился у двери и открыл её для меня. Я зашла внутрь и осмотрела маленькую комнату. Там стояли две простые кровати и две тумбочки. Это была самая пустая комната, которую я когда-либо видела. Никаких сентиментальных вещей или фотографий.

— Патагония была нашей последней миссией перед тем, как мы должны были заработать свои карты, — сказал он, поднимая плечо и тут же опуская его. Карты свободы.

Мои глаза расширились. Малум был на их последней миссии перед тем, как они должны были получить свои карты? Единственным подпольным отрядом, который заработал свои карты, была Варшава, и это случилось десять лет назад. Большинство отрядов вымирало до того, как успевало вернуть свою свободу.

Они собирались освободиться. Риøт оставалось выполнить ещё шесть миссий, прежде чем мы могли заслужить своё.

Я поставила сумку на кровать, на которую он указал, и позволила своему ноющему телу опуститься на матрас. Простыни казались такими драгоценными после нескольких недель сна в кустах.

— Потеря Абрама стоила вам карт?

Он сел на другую кровать и уставился в единственное окно. — После этого все пошло к чертям. морально сломался, а отряд разбросало. Мы потерпели сокрушительное поражение, и генерал был в ярости на нас, — сказал он, переводя на меня понимающий взгляд.

— Мы, очевидно, тоже потерпели неудачу, — ответила я тихо.

— Эта следующая миссия — не просто шанс заработать карты, Нелл. Это месть. Особенно для Кости. Я не могу вдаваться в подробности, но мы оба знаем, что это связано с Патагонией.

Я вздрогнула от этих слов; наши цели не так уж и различаются.

— Ему нужно выплатить долг. — грустно сказала я.

Эрен посмотрел на меня горящими глазами. — У тебя тоже есть долг.

Я опустила глаза на свои руки. Они не выглядели покрытыми кровью, но были. Я тонула в смерти моего первого отряда. В смерти Дженкинса. Если бы я осталась, он всё ещё был бы жив. Или мы оба погибли бы, и это тоже было бы нормально. Почему я не осталась? Мои глаза медленно закрылись.

Сжатые губы это единственный ответ, который я смогла ему дать. Он не настаивал. Он знал, что я сделала. Монстр, скрывающийся под моими предательскими чертами.

Я откинулась на спинку кровати и глубоко вдохнула. Потолок здесь был выложен плиткой. Такой же безвкусной и бездушной, как и вся остальная военная база.

— Когда мы начнём следующую тренировку? — спросила я, рассеянно проводя пальцем по порезу на рёбрах. Каждый раз, видя этот след или чувствуя его, я буду вспоминать похотливый взгляд Брэдшоу.

Эрен заметил, как я трогаю свою рану, встал, порылся в тумбочке и подошёл ко мне с прозрачной жидкостью и припасами.

Я села на край кровати. — Я уже перевязала, сержант.

Он строго посмотрел на меня, и я сдалась, сняв рубашку через голову и бросив её на край кровати. Спортивный бюстгальтер касался конца повязки, поэтому я приподняла его достаточно высоко, чтобы он смог без труда сменить бинты.

— Следующая учебная миссия начнется через два дня в восемь утра. Ты уйдешь раньше с вражеским отрядом, чтобы получить фору на пути к своей базе. То же, что и раньше: несколько недель тренировок, а затем мы попытаемся вернуть заложников, — пробормотал Эрен, осторожно развязывая бинты вокруг моей груди. Он замедлился, когда добрался до мясистого, пропитанного кровью слоя. Его глаза расширились, а челюсть напряглась.

— Нелл, мы оба знаем, что это нужно зашить, — нахмурился он. Он гораздо больше был похож на Брэдшоу, когда он такой.

Я пожала плечами. — Ты ясно дал понять, что не хочешь, чтобы кто-то узнал. Она заживает, так что не беспокойся об этом, — равнодушно ответила я, и его взгляд наполнился мукой. Его плечи опустились, выдавая усталость. — Тебе не нужно чувствовать вину. Это не ты разрезал меня и выставил мою грудь напоказ другим товарищам по отряду.

Его руки замерли, и на мгновение я подумала, что его психика сломается от того, что сделал его брат. Но он взял себя в руки, как его учили, и нанес мазь на мою содранную плоть. Его прикосновения были мягкими и заботливыми; если бы я закрыла глаза, я погрузилась бы в комфорт.

— Не позволяй ему снова причинять тебе боль, — наконец сказал он после долгого молчания. Слишком поздно, подумала я.

Он закончил процедуру, используя лейкопластырь, который, возможно, действительно сработает, и обмотал мои ребра лучше, чем это делала я. Деликатно, но надежно.

Я опустила взгляд на его мозолистые руки, гадая, сколько людей он ими убил. Я нахожу утешение в его присутствии. Добрая душа, которая тащит себя через ад. Но Эрен тоже сделал что-то плохое, чтобы заслужить свое место в темных силах. Интересно, рассказал бы он мне, что именно.

— А что, если он снова причинит мне боль? — подразнила я пронзительным голосом, зная, что наш порочный танец был далек от завершения. Я никогда не видела, чтобы смерть и ненависть так висели на плечах мужчины, как на Брэдшоу. Даже с его несовершенствами и жестокостью, жнец во мне хотел сломать его так же сильно, как он пытался уничтожить меня.

Эрен сжал кулаки по обе стороны от меня, прежде чем поднять глаза и встретиться со мной холодным взглядом. — Он больше не ослушается моих приказов, — произнес он. Его голос оборвался, когда он поднял левую руку и провел кончиками пальцев по моим ребрам. — Это моя вина, что Абрам умер. Это моя вина, что Брэдшоу так облажался. — Одинокая слеза скатилась по его бесстрастному лицу. Интересно, знал ли он вообще, что она проскользнула. Жесткие черты его лица не выражали никаких эмоций.

Эрен тоже был страшен, может даже больше, чем его брат. Его способность надевать маску была пугающей.

Наш разговор закончился неловким затишьем в комнате. Энергия остыла и застоялась. Эрен молча направился к своей кровати, его мысли явно тяготили его разум.

Мне нравилось, как скорбят сломленные мужчины.

Это заставило меня задуматься и заинтересоваться теми ужасными вещами, которые он до сих пор так крепко скрывал.

Я Я тоскливо размышляла об этом, глядя на потемневший потолок. Только тихий храп Эрена с другого конца комнаты не давал звуку небытия будоражить мой мозг.

Что могло тяготить совесть сержанта Малума?

Глава 17

Нелл

Формально, у нас были выходные, но Эрен разбудил меня как раз в тот момент, когда солнце поднималось. Я бросила на него равнодушный, сонно-слепой взгляд.

Его темная бровь самодовольно приподнялась. — Ты из тех девушек, которые любят завтраки?

Я продолжала щуриться, но мой желудок выдал меня, громко урча.

— Да, я из тех девушек, которые любят завтраки, — пробормотала я. Мой голос прозвучал не так резко, как я хотела. Улыбка Эрена согрела моё сердце, как глоток виски.

— Одевайся в гражданское, — сказал он с неподдельным восторгом. — Я веду нас в закусочную, куда часто захаживал, когда был моложе.

Я посмотрела на его одежду и поняла, что он был не в форме. Его черная футболка облегала фигуру, подчеркивая каждую мышцу.

— Ты молод, — поддразнила я, снимая ночную рубашку и надевая простую серую футболку.

— Моложе, — усмехнулся Эрен и закатил глаза.

Я отвела взгляд, натягивая штаны для йоги на бедра. — А нам вообще разрешено покидать базу?

Он хмыкнул и снова ткнул меня в лоб. — Что, в Риøт не было уличных привилегий? Я потёрла место, куда он меня ткнул, и бросила на него изучающий взгляд, хотя втайне не была против его жеста. Дженкинс всегда взъерошивал мне волосы, когда считал, что я была милой, и я невольно вспомнила эту маленькую деталь.

— Нет, не было.

Эрен на секунду замер, смотря на меня, будто хотел убедиться, что я не шучу. Я приподняла бровь, и он снова улыбнулся.

— Я сержант. Я делаю то, что хочу.

— И зачем ты берешь меня с собой? Разве не лучше взять своего дорогого брата? — спросила я, устанавливая зрительный контакт. Его улыбка была убийственной — эти ямочки точно станут моей погибелью.

— Ты предпочла бы остаться здесь со всеми этими придурками? — Он кивнул большим пальцем в сторону казармы нашего отряда. Я посмотрела на него ещё мгновение, прежде чем покачала головой. — Так я и думал. А теперь поторопись, пока у них не закончились булочки.

Сидеть напротив Эрена, делить с ним кофе и булочки, наблюдая, как солнце поднимается за его спиной над заливом, оказалось столь же неловким, как можно было представить.

Всё казалось таким нормальным и цивилизованным. Я наблюдала, как официантка переходила от стола к столу с довольной, мягкой улыбкой на лице. Она, очевидно, помнила меня с того вечера, когда я приходила с Брэдшоу. Наверное, она подумала, что Эрен — это он, потому что пробормотала что-то о том, какая мы милая пара. Я тут же сменила тему, сказав, что её чёрное платье великолепно. Я чуть не спросила, где она его купила, прежде чем одёрнула себя.

Я никогда не смогу носить такие изящные вещи. Мои шрамы привлекли бы слишком много внимания, и я не чувствовала бы себя в безопасности в чём-то столь утончённом, как платье.

Эрен, должно быть, заметил тоску в моих глазах, потому что его рука мягко опустилась на мою. Я встретила его взгляд и вздрогнула, заметив кремовые усы над его верхней губой. Он приподнял бровь, и этот последний шутливый выпад вызвал у меня смех.

— Что ты делаешь? — Мне удалось сдержать свой смех, быстро оглянув закусочную, чтобы убедиться, что я никому не помешала.

Эрен слизнул крем с губ и бросил на меня свой фирменный, обжигающий взгляд.

— Веду себя как человек. Тебе стоит попробовать это когда-нибудь, — подмигнул он.

Я колебалась и опустила взгляд.

— Я не понимаю, о чем ты.

На этот раз он засмеялся, наклоняясь вперёд, опираясь локтем о стол и кладя подбородок на ладонь. В его глазах мерцал свет, напоминающий тот, что был у Дженкинса. Скрытный и дерзкий. Я могла бы наблюдать за существованием Эрена днями напролёт, не теряя интереса. Он был непредсказуем и забавен, когда не играл роль сержанта. Почти утешительно было находиться рядом с ним.

— Быть смешным, шутить, наслаждаться мелочами жизни, — перечислял он, словно мог продолжать бесконечно, но остановился, прежде чем сменить тему. — Не выглядеть таким оторванным от реального мира.

— Я не оторвана, — сказала я обиженно, хотя прекрасно знала, насколько на самом деле была далека от всего. Даже сидеть здесь и наблюдать, как другие посетители занимаются своими утренними делами, беспокоило меня.

— Нет? Тогда позволь мне отвезти тебя за платьем. Держу пари, у тебя нет ни одного.

Я нахмурилась. — Эрен, я бы никогда его не надела.

— Почему бы и нет? Я видел, как ты разглядывала красивое платье той женщины.

Я неохотно отвела взгляд. — Потому что мне не нужно ничего, что заставит моих товарищей по отряду думать обо мне ещё хуже, сэр. — Я специально подчеркнула последнее слово. Всё, что он пытался для меня сделать, нервировало меня. Почему он был таким добрым? Почему пытался достать для меня гражданскую одежду? Мои пальцы тревожно сжали штаны. Он старался вернуть меня в общество. Пытался по-хорошему заставить меня уйти. Чувствовал ли он себя виноватым из-за этого? У меня сжался желудок.

Его взгляд смягчился, наполнившись тоской. Затем он постучал пальцами по столу, прогоняя все эмоции.

— Банни, мы идём. Это приказ. — Его голос звучал твёрдо, а лицо оставалось невозмутимым.

Я смотрела на него несколько секунд, а затем вздохнула.

— Ладно. Всё равно мне ведь не придётся его носить.

— Мы пойдем, как только поймаем пару волн.

Мой позвоночник напрягся. — Что?

— Ты умеешь заниматься серфингом, не так ли? Ой, да ладно, не смотри на меня так. Ты должна хотя бы попробовать, — говорит Эрен, подняв руку, чтобы позвать официанта.

Брэдшоу рассказал ему, что я боюсь океана? Нет, он бы не стал. Но почему Эрен смотрел на меня с чем-то угрожающим в глазах? Он уже видел ужас на моём лице?

Черт возьми.

Как-то он заставил меня надеть купальник. Я стояла на песке с доской, которую совершенно не собиралась использовать, прижатой к боку. Один только взгляд на океан вызывал у меня тошноту.

Эрен уже легко поймал несколько волн. Его мускулы блестели от брызг океана. Я смотрела на него и завидовала его бесстрашию.

Чья-то рука легла мне на затылок. Мой локоть мгновенно отлетел назад, ударив его в живот, но он перехватил его другой рукой.

— Полегче, убийца, это всего лишь твой любимый парень для секса, — сказал Брэдшоу, его голос был полон ухмылки.

Я вырвалась из его хватки, и, к своему неудовольствию, он стоял передо мной, выглядя как бог земли и моря. Его чёрные плавки низко висели на бёдрах и совершенно не скрывали выпуклость. Его грудь была вся из мускулов, покрытая жилами и татуировками. Челюсть обрамляли чернила, а свежая корка на шее заставила мой желудок скрутиться. Его бледно-голубые глаза скользнули по мне, в них плясал интерес.

Он схватил верхнюю часть моей доски и прислонился к ней с самодовольной ухмылкой. Его лицо без маски на мгновение меня испугало. Я почти забыла, что под ней есть лицо. Лучше бы его там не было. Так было бы легче злиться на него.

— Я думал, ты боишься океана, а теперь ты занимаешься серфингом?

Я сердито уставилась на него. — Эрен занимается серфингом. Я останусь здесь.

— Я отведу тебя туда, — Он взял мою доску под мышку, а моё запястье — в свободную руку.

— Подожди! — Я попыталась оторвать его пальцы, но он держал меня, как в тисках. Он пошёл прямо в волны, и моё сердце упало, когда вода достигла колен. — Я сказала, стой!

Брэдшоу повернулся и притянул меня к своей груди, обхватив рукой мою поясницу и склонившись, чтобы тихо прошептать мне на ухо:

— Если ты продолжишь орать и привлекать к нам внимание, я действительно дам тебе повод для крика, Бан. — Он отстранился и подмигнул мне с фальшивой улыбкой. Его белоснежные зубы блеснули, заставляя меня внутренне пылать. — А теперь веди себя хорошо. — Я резко вдохнула, когда его холодные руки обхватили мои бока и подняли меня на доску.

Он заставлял меня чувствовать себя беспомощной и маленькой, когда управлял мной так. Это было шоком для моей нервной системы, но я не могла не наслаждаться этим. Я всегда была самым опасным человеком в комнате, но рядом с Брэдшоу чувствовала себя уязвимой.

Темные волны впереди казались бесконечными. Страх струился по моим венам, и я сглотнула ком в горле.

— Зачем ты это делаешь? — спросила я тихим, подавленным голосом.

Брэдшоу запрыгнул за моей спиной и притянул мою задницу к своей промежности. Его живот согрел мою спину, заставляя меня наклониться ближе. — Потому что у тебя когда-нибудь была возможность поместить маленького грызуна посреди океана и смотреть, как он извивается? — рассмеялся он, наклоняя доску к бескрайнему морю.

— Кролики не грызуны, идиот. Они зайцеобразные, — мой ответ потерял свою остроту, пока я хваталась за доску, словно за спасательный круг. Мои плечи дрожали, пока мы уходили всё глубже и дальше от берега. Я искала Эрена, отчаянно пытаясь позвать его, но нигде не могла его увидеть.

— Почему я не удивлен, что ты знаешь что-то столь бесполезное, Бан? — прошептал Брэдшоу мне на ухо. Моя кожа покрылась мурашками.

Что он собирается сделать со мной здесь? Бросить меня и оставить акулам? Я содрогнулась от этой мысли и подтянула колени к груди.

Дженкинс всегда смеялся над моим страхом перед океаном, но он убедился, что я знаю, что это нужно держать в секрете. Я могла подвергнуть опасности весь наш отряд, если бы я оступилась в воде.

Возможно, если бы я не видела в детстве, как акулы заживо съели двух детей, я бы так их не боялась.

— Ладно, спрыгивай, — сказал Брэдшоу. Его руки опустились по бокам, чтобы столкнуть меня в пучину, но я откинулась назад, надеясь воззвать к его лучшей стороне.

Мой голос звучал умоляюще: — Пожалуйста, не надо.

Его смех отдавался в моем позвоночнике, пока он поворачивал меня лицом к себе. — А что мне будет за это? Мне бы очень хотелось увидеть, как ты кричишь в воде, умоляя о моей помощи.

Глаза мои округлились от ужаса, и в отчаянии я была готова на все.

Я сглотнула и посмотрела на выпуклость в его штанах. Он снова хихикнул и практически выкрикнул: — Ты думаешь, минет тебя спасёт?!

Я посмотрела на него и оттолкнула его плечи назад, не думая о последствиях. Его глаза широко раскрылись, когда он упал в воду, но вместо гнева или ярости я заметила лишь проблеск веселья, прежде чем он исчез под поверхностью.

Ох, черт, что я наделала? Я вцепилась в доску и начала грести так быстро, как могла. Я услышала, как его тело вырвалось из воды, и осмелилась оглянуться.

Зловещая улыбка озарила его лицо, когда он с силой перевернул доску. Мой крик заглушила вода, которая поглотила меня.

Я вынырнула на поверхность, сдавленно кашляя, и сморгнула воду с глаз. Первое, что я заметила, — пустая доска для серфинга, качающаяся на волнах. Паника овладела мной.

Где он, черт возьми?

Мне не пришлось долго гадать.

Руки обхватили мои плечи, а сердце заколотилось о рёбра. Он собирался утопить меня здесь. Это конец для меня. Его слова эхом звучали в моей голове: — Единственный хороший солдат Риøта — это мертвый солдат.

Ужасный крик сорвался с моих губ, а ноги начало сводить судорогой.

— Эй, эй. Успокойся, Бан, — мягко сказал Брэдшоу, звуча искренне обеспокоенным. Он развернул меня в воде так, что наши носы соприкоснулись.

Я не хотела, чтобы он видел меня такой. Я поклялась, что никогда не позволю никому увидеть меня в таком уязвимом состоянии. Но вот что делал со мной океан. Я боялась его больше, чем поля боя, больше, чем М16, приставленного к моему черепу.

Он внимательно смотрел на меня, потрясённый моей реакцией. Он мощно грёб ногами, крепко держа одну руку вокруг моей спины.

Страх превращает меня в другого человека. Океан делает меня слабой.

Я обхватила его торс ногами и вцепилась в его плечи. Я не осознавала, насколько он был больше меня, насколько сильны его мышцы, но, чувствуя, как они работали между моих бёдер, чтобы мы держались на плаву, трудно было этого не заметить. Его хватка вокруг меня крепла, мои зубы стучали, а тело дрожало.

Брэдшоу беззаботно вздохнул, а затем положил голову мне на плечо и вдохнул мой запах.

— Ты действительно так напугана? — его голос звучал с раскаянием.

— Ч-что, тебе это не н-нравится так, как ты думал? — мой ответ звучал неубедительно из-за дрожи в голосе.

Он прижал меня крепче к своей груди. — Нет. Мне не нравится, — признался он.

Моё дыхание выровнялось, пока он плыл обратно к доске и подтолкнул меня на неё. Я мгновенно подтянула ноги к груди и задрожала.

Брэдшоу остался в воде, скрестив руки на доске для серфинга и положив на них голову, искоса глядя на меня.

— Что ты делаешь? Возвращайся. — Я попыталась поднять его руку, но он держал её крепко. Даже сам его вид в воде вызывал у меня беспокойство.

— Почему? Что самое худшее может со мной случиться, Банни?

— Там могут быть акулы. — Это звучало так глупо, но я ничего не могла поделать с тем, что меня ужасало.

Он ошеломленно смотрел на меня несколько мгновений, а затем откинул голову назад и издал нелепый смешок. — Ты серьёзно? Вот чего ты так боишься? — Его редкий смех начал вызывать у меня улыбку вопреки всем моим усилиям.

— Просто убирайся оттуда, я не могу сидеть здесь и смотреть, как тебя съедают заживо, — мой дрожащий голос постепенно начал успокаиваться.

— А говорят, что у монстров нет слабостей, — поддел он меня, выныривая из воды. Я нахмурилась, но не могла оторвать взгляд от того, как вода стекала с его пресса и подбородка.

Я вздохнула с облегчением, когда он выбрался из воды. — Что ты вообще здесь делаешь? Это Эрен тебя подговорил? — Я заставила себя отвести взгляд от его глаз, когда он посмотрел на меня. Я осмотрела пляж и воду, но Эрена всё ещё не было видно.

— Я прихожу сюда при каждой возможности. Эрен это знает.

Конечно, Эрен знает. Это был его способ заставить нас помириться?

Раздражённо я посмотрела на Брэдшоу. — Верни меня обратно на берег.

— Это приказ? — усмехнулся он, наклоняясь ко мне и протягивая руку.

— Мы не на дежурстве, Брэдшоу. Я буду приказывать тебе столько, сколько захочу. — Я оттолкнула его руку, но он всё равно схватил меня и усадил к себе на колени.

Его удивлённое выражение быстро сменилось безразличием. — Твоя киска не болит достаточно после нашего урока той ночью? Ты забыла, кому подчиняешься, Банни? — Он скользнул рукой вниз по внутренней стороне моего бедра.

Мои щёки вспыхнули от его слов. Почему он так упорно старался сделать меня несчастной? Это изматывало меня до чертиков. Я решила спросить прямо.

— Почему ты меня так ненавидишь? — Я поморщилась от того, как грустно это прозвучало.

Он нежно убрал мои мокрые волосы назад и прижался губами к моему плечу.

— Ты так думаешь? Что я тебя ненавижу?

Я разозлилась. — Если ты думаешь, что твои действия представляют собой что-то, кроме ненависти, то я вся внимание.

— Ты разозлилась, потому что я не был ласков с тобой оба утра после того, как трахнул тебя? Ты заблуждаешься, если думаешь, что ты кто-то больше, чем симпатичный среднестатистический солдат. Я просто использовал тебя для того, чего хотел в тот момент. Вот и все, — дыхание Брэдшоу обжигало мою кожу.

Я попыталась оттолкнуть его, но он не сдвинулся с места. — Хватит ходить вокруг да около, ублюдок. — Не позволяй его словам задеть тебя. Я укрепляю свой разум, как могла.

Он снова рассмеялся и опрокинул нас в сторону, пока мы не свалились обратно в воду. Холод пробрал до костей, но я вырвалась на поверхность, кипя от ярости.

— Что, черт возьми, с тобой не так!? — Я ударила его в грудь, а он лишь ухмыльнулся в ответ на моё нападение.

— Я тебя не ненавижу.

Я замерла, рука всё ещё была частично поднята для следующего удара.

Он схватил меня за челюсть рукой и прижал наши лбы друг к другу, так что мне некуда было смотреть, кроме как в его бездушные глаза.

— Я хочу доминировать над тобой. Я хочу разбить тебя на миллион кусочков и заставить преклоняться только передо мной. Я хочу держать тебя как можно дальше от своего отряда, прежде чем я уничтожу то, что от тебя останется. Потому что если ты не уйдешь, это произойдет. Я сломаю тебя, как я сломал все остальное. Этого достаточно? Ты теперь заткнешься нахрен? — медленно и жестоко сказал он, сжимая мою челюсть.

Слёзы наворачивались на глаза помимо моей воли от чистой ярости.

А потом я делаю что-то глупое.

Я плюнула ему в лицо.

Мои мышцы напряглись, пока я ждала его реакции, но всё, что я получила, — это ленивую, любопытную улыбку.

— Видишь? Я же говорил тебе, что твой страх глуп. Ты ни разу об этом не подумала с тех пор, как я нас перевернул.

Мои глаза расширились, а затем скептически сузились. Он сделал это нарочно. Теперь он трахает мой разум на совершенно новом уровне. Забирает у меня даже мои страхи?

— Просто верни меня обратно на пляж… пожалуйста.

Наконец, он сдался и позволил мне вернуться.

Я ждала Эрена на берегу, пока Брэдшоу вернулся к серфингу. Неохотно я наблюдала за ним в течение десяти минут, прежде чем Эрен хлопнул меня по плечу.

— Куда ты ушел? — рявкнула я на него. Он вздрогнул от резкости в моём тоне.

— Тебе лучше не знать, — он похлопал себя по животу и кисло поморщился. О Боже. — Ладно, давай найдём платье, а потом вернёмся на базу.

Я молча последовала за ним несколько секунд, прежде чем спросила: — Ты знал, что Брэдшоу будет здесь сегодня?

Он не ответил и не остановился.

Я воспринимаю это как — да.

Глава 18

Нелл

Эрен ушел в душ десять минут назад, но я не могла оторвать глаз от пастельно-жёлтого платья, которое он купил мне. Оно было простым: длиной до середины бедра и без рукавов. Я позволила своему пальцу скользнуть по мягкой ткани и осторожно посмотрела на дверь.

Здесь больше никого не было. Никто не должен был видеть.

Я выскользнула из штанов и стянула рубашку, прежде чем надела платье. Здесь не было зеркала, поэтому я не могла увидеть, как оно смотрится издалека, но я посмотрела вниз на рябь, которую создавала ткань, и на то, как она подчёркивала мои бедра и талию, делая их желанными. Мои волосы были распущены и доставали до середины спины; тёмно-каштановые пряди дополняли тёплый тон платья и мою оливковую кожу.

Робкая улыбка скользнула по моим губам. Я закрыла глаза, и вдруг я оказалась в книжном магазине, о котором мечтала. Милые маленькие мечты. Вещи, которые не были предназначены для меня.

Дверь щёлкнула, и мои плечи напряглись. Я подняла глаза, ожидая увидеть Эрена, но вместо этого меня встретил человек в маске. Моему мозгу понадобилось несколько секунд, чтобы осознать.

Это был Брэдшоу.

Он выглядел совсем иначе в своей серо-лиловой футболке и облегающих чёрных спортивных штанах. Его маска была тонкой, а чёрные волосы не были зачёсаны назад, как обычно. Неряшливые пряди падали на его лоб, всё ещё мокрые после душа. Его бледные глаза расширились, когда он увидел меня, и никто из нас не произнёс ни слова. Мы просто стояли в этой ужасной долбаной тишине, где оба, казалось, думали: — Почему ты здесь?

Снова.

Глаза Брэдшоу медленно скользнули по моему телу, изучая платье и мою фигуру. Его зрачки расширились, а кулаки сжались по бокам, заставляя вены на руках стать более заметными.

— Ладно, хватит издеваться надо мной. Почему ты здесь? — спокойно спросил он, но я не могла не заметить вспышку ревности в его глазах.

Я резко отвернулась от него, жест уязвимости, который был чисто инстинктивным и застал меня врасплох. Мои щёки загорелись, и я почувствовала себя такой глупой из-за того, что он увидел меня в этом чертовом платье.

— Я задал тебе вопрос.

Холод в его голосе пробежал по моим рукам. Я потянулась к штанам, чтобы снова их надеть, но Брэдшоу тут же оказался рядом и крепко схватил меня за запястье.

— Отпусти меня, — яростно сказала я. Теперь его глаза были полны скорее любопытства, чем ярости. Он заметил мою дорожную сумку на полу возле кровати и внимательно посмотрел на меня.

— Ты осталась с Эреном, а не с вражеским отрядом? — Брэдшоу звучал взбешенно. Его черты лица было трудно прочесть, хотя я могла видеть только его глаза. Небольшое желание снова увидеть его лицо зашевелилось в моей груди.

Я кивнула один раз. Его широкие плечи нависали надо мной, и больше всего на свете я хотела, чтобы он просто ушёл.

— В других бараках для меня не было места, — объяснила я, хотя мне следовало бы просто сказать ему, чтобы он пошёл жрать дерьмо. Я всё ещё чувствовала себя неуверенно после того, как он вывел меня в открытый океан на доске для серфинга. Он задумчиво изучал меня несколько секунд. Я почувствовала его пульс на своей коже — его ладонь всё ещё крепко обхватывала моё запястье.

Он отпустил меня, но не отступил ни на шаг.

— Чего ты хочешь, Кости? — Я скрежетала зубами, наблюдая, как его маска сменилась намёком на улыбку, когда я произнесла его кодовое имя.

— Ну, я шёл сюда, чтобы увидеть своего брата, но вместо этого нашёл себе нарядное маленькое создание. Ты надеялась, что он выебет тебя до потери сознания, если ты наденешь платье? А, подожди. Эрен не любит грызунов… или зайце-как-там-шлюх. — В его голосе звучала эта надменная саркастичность. Мне больше всего на свете хотелось ударить его прямо в челюсть.

— Зайцеобразные, ты тупой осел.

Он не моргнул. — Держу пари, это слово для тебя много значит.

— Сильно ревнуешь? — Я толкнула его в грудь, но он не сдвинулся ни на метр.

— Я? Ревновать к шлюхе? Да, продолжай мечтать.

— Пошел ты. — Я ударила его по лицу достаточно сильно, чтобы он слегка наклонился. Он вернул мне свой смертоносный взгляд.

— Ты хочешь? Боже, ты меня возбудишь, если продолжишь бить меня так, Банни.

Его глаза горели ненавистью, и я с радостью ответила ему взаимностью. — Помнишь, что я говорил тебе об уходе, или я в конечном итоге погублю тебя? — Он провел пальцами по моему затылку, посылая мурашки по позвоночнику. — Я думаю, пришло время ломать тебя по кусочкам.

Я опустила взгляд на пол и сглотнула комок, застрявший в горле. — Я тебя ненавижу.

— А мне разве должно быть не все равно? — Он толкнул меня, и я упала обратно на кровать. Прежде чем я успела подняться, он обрушился на меня, как приливная волна. Его руки уперлись по обе стороны моей головы, медленно вдавливаясь в матрас. Эти ледяные глаза напоминали холодный зимний день, пустые, лишенные всего, что когда-то там жило.

— Я не способен чувствовать такие мелочи, как ненависть, но если бы мог, я бы тебя больше всего ненавидел. Я думал, мы уже обсудили это в воде, детка.

Его нос, скрытый маской, оказался совсем рядом с моим.

Я укусила его за губы.

Он успел вовремя увернуться, чтобы избежать большей части моего укуса, но я всё же разорвала подкладку его маски. Она оставила дыру, обнажив его стиснутые зубы. Он смотрел на меня так, будто я была диким существом, злом, таящимся под его кожей. Ужас пронзил мой позвоночник, и я поняла, что зашла слишком далеко.

— О, я знал, что тебе нравятся всякие извращенные штуки вроде укусов, но, похоже, тебе нужно научиться хорошим манерам, — пробормотал он низким, угрожающим тоном. Он поднял одну руку и снял поврежденную маску, вытерев тыльной стороной пальцев каплю крови с губы. — Позволь мне показать тебе, какие извращения нравятся мне.

Его красивое лицо исказила злоба, обещая невыразимые вещи.

Брэдшоу поднялся и, не колеблясь, стянул штаны. Его член уже был набухшим и пульсировал, когда он смотрел на меня сверху вниз.

— Соси мой член, — приказал он.

Я всё еще лежала на кровати, локтями упираясь в простыни. Мои зубы скрежетали от отвращения.

— Да, тебе бы это понравилось, не так ли?

Он улыбнулся мне, и это была самая жестокая улыбка из всех, которые я видела у него, главным образом потому, что она казалась искренней. Он выглядел вполне довольным этой ситуацией.

— Без зубов, иначе ты меня очень возбудишь, а ты еще не видела меня по-настоящему возбужденным, Бан.

Я прикусила нижнюю губу, чтобы не выхватить нож, привязанный к моему бедру, и не вонзить его в его грудь. — Ты думаешь, ты первый мужчина, который заставил меня сосать его член?

— Я думаю, ты первая женщина, которая плюнула мне в лицо и укусила меня за один день, — резко ответил он, медленно поглаживая член, на кончике которого уже образовалась капля предэякулята.

Тот факт, что я нахожу это эротичным, тревожит меня до глубины души. Красивый, сломленный мужчина, который ласкал свой член, одновременно говоря мне сосать его. Вот почему нас так тянуло к друг к другу, потому что мы оба были токсичные и жестокие.

Брэдшоу, должно быть, заметил похоть в моих глазах, потому что его озорная ухмылка стала шире. Его любопытный взгляд скользнул по изгибу моего лица и горлу. Он облизал губы и переступил с ноги на ногу.

— Тебе это нравится, не так ли? — Его голос впервые прозвучал мягко.

Я продолжала сверлить его взглядом. Я ни за что не отвечу на этот вопрос. И его лукавое поднятие брови говорило мне, что мне это не нужно. Он и так все знал.

— О, Банни, ты больная маленькая штучка. Скажи мне, что ты не в теме. Боль как кинк уже зацепила мои сердечные струны, но это? Это заставляет меня хотеть заклеймить тебя как свою. — Брэдшоу улыбнулся, обнажив зубы, и это выглядело одновременно нелепо красиво и леденяще.

Он сильнее сжал свой член, вены стали пульсировать ещё сильнее, головка набухла от давления. Его глаза сузились, а губы приоткрылись, когда боль и удовольствие танцевали на его лице. Он провел подушечкой большого пальца по кончику члена и поднес каплю к моим губам, втягивая нижнюю губу и прикусывая её, пока он не протолкнул большой палец мне в рот.

Боже мой.

О, черт возьми.

Я пробую его на вкус. Соленость и жар. Мой центр болит из-за него, и он видел это на моем лице и в том, как я посасывала его большой палец, когда он вталкивал его глубже в мой рот.

Я не могла оторвать от него взгляд. То, как его бедра опускались, образуя V-образную линию, ведущую к его эрекции, манило, вызывая слюну, скапливавшуюся у меня во рту.

Он наблюдал за мной, как змея, терпеливо ожидая идеального момента, чтобы нанести удар. Чтобы обвить меня и никогда не отпустить.

Он зацепил большой палец за мои нижние зубы и направил мою челюсть к своему члену. Я пыталась отстраниться, но в итоге начала хныкать от того, как он вонзил пальцы мне в челюсть.

— Не волнуйся, я позволю тебе проглотить. — Мои глаза расширились, и шок пронзил мой позвоночник, когда его рука обвила основание моей шеи, сжала волосы и обхватила затылок, пока мой рот не раскрылся. — Такой красивый ротик зря пропадает без дела, — сказал он, его голос сочился презрением.

Брэдшоу провел головкой своего члена по моей нижней губе. Его предэякулят все еще стекал с кончика. Я наслаждалась солоноватым вкусом, когда он размазывал его по моей губе, смазывая ее, словно блеском. Он следил за каждым движением прикрытыми глазами. Тьма сгущалась в его жестокой ухмылке.

— Я не слышу, чтобы ты отказывалась от этого, — сказал он, продолжая гладить мягкую, пульсирующую плоть своего члена по моей губе. Я так его ненавидела. Но огонь, который горел в моей груди, также спускался вниз к моему центру, заставляя болезненную, настоятельную потребность пульсировать во мне.

Я хочу это. Я хочу его.

После минутного колебания и принятия решения, что мне придется разобраться со своим душевным смятением позже, я позволила своим рукам переместиться к его обнаженным бедрам. Я провела пальцами по бороздкам его мышц и прессу, которые образовывали букву V, соблазняя мои развратные мысли. Мои губы опустились на его головку, и я провела языком по мягкой плоти круговыми движениями.

Брэдшоу простонал и откинул голову назад. Его хватка на моих волосах не ослабевала.

Я закрыла глаза и позволила моменту развернуться. Глубокие звуки, которые вырывались из его груди, посылали импульсы тепла через мой центр. Я позволила своей свободной руке скользнуть вниз к клитору и медленно тереть его, чтобы довести себя до пика. Тонкая ткань платья обеспечивала легкий доступ.

— Блять, — прошипел Брэдшоу сквозь зубы, когда я ввела его глубже, массируя нижнюю часть его члена языком и глотая его плоть, чтобы свести его с ума. Его кулак напряженно вцепился в мои волосы, а другой сжимал мою челюсть, словно пытаясь удержать меня от того, чтобы я так жадно его поглощала. — Кто, черт возьми, научил тебя этому? — Его голос ослабел от похоти и удовольствия.

Если бы я могла улыбнуться, я бы сделала это, но он оказался слишком глубоко у меня во рту.

Я почувствовала, что он близок, по тому, как он слегка толкался в глубине моего горла, ведомый желанием.

Дверь открылась как раз в тот момент, когда я доводила Брэдшоу до конца — мы были слишком связаны, чтобы разорвать контакт, прежде чем из горла Эрена вырвался вздох.

Брэдшоу застыл и напрягся, все его тело стало как статуя, за исключением его пульсирующего, бьющегося члена у меня во рту. Он кончил, и я не смогла удержаться от того, чтобы многократно глотать. Брэдшоу издал несколько постыдных стонов, когда его соленая сперма потекла вниз по моему горлу.

— Господи Иисусе Христе… Ну, не останавливайтесь из-за меня, — сказал Эрен, усмехнувшись и бросив полотенце на пол.

Брэдшоу ослабил хватку на моих волосах и челюсти. Я откинулась на корточки, вытерла губы запястьем, а затем с ужасом обнаружила доказательства своего удовольствия, стекающие по моим голым ногам.

Оба мужчины, словно сидя в первом ряду, уставились на мои обнаженные бедра и мокрые трусики.

Эрен выругался и протянул мне руку, чтобы помочь подняться с колен, в то время как Брэдшоу заправил свой все еще твердый член обратно в штаны.

Как только я поднялась, в комнате воцарилось неловкое молчание, которое лишь затягивалось.

Эрен провел рукой по лицу, его пальцы задержались вокруг рта и подбородка, пока он смотрел на меня так, словно я была самой большой проблемой в его жизни на данный момент. Я практически слышу его мысли. Что мне с ней делать? Затем он посмотрел на своего брата, и та же мысль, казалось, мелькнула у него в голове.

— Вы двое чертовски усложняете мне жизнь, вы это понимаете? — Эрен почти рассмеялся, но в его темно-синих глазах не было и намека на юмор. — Сначала вы деретесь, потом причиняете друг другу боль. — Я открыла рот, чтобы возразить, что боль причинил мне только Брэдшоу, но острый взгляд Эрена заставил меня замолчать. — А теперь вы двое… что это вообще за херня? Вы что, трахаетесь? — Он вскинул руки в воздух с раздражением.

Брэдшоу закатил глаза на своего близнеца, прежде чем опустить взгляд на мои мокрые бедра. То, как его взгляд стал голодным от незавершенных дел, послало по моему телу новый импульс желания. Я не дрогнула и твердо стояла на месте, игнорируя его соблазнительные взгляды. Но это оказалось невозможным, когда Брэдшоу подошел ко мне и провел двумя пальцами по внутренней стороне моего бедра, всего в дюйме от моего ядра, а затем поднес доказательство моего возбуждения к своим губам и облизал пальцы языком.

Мои щеки вспыхнули, а глаза Эрена расширились.

— Вот. Вот о чем я говорю. Что, черт возьми, с тобой не так, Брэдшоу? Я никогда не видел, чтобы ты вел себя… так… — Голос Эрена затих, и на его лице появилась боль.

— Давай. Скажи это, — Брэдшоу смотрел на него пустым взглядом.

— Псих! Ты ведешь себя как гребаное животное. Дерьмо, которое ты творишь… Ты хоть представляешь, сколько раз я тебя прикрывал? Чем я пожертвовал, чтобы ты остался здесь? Ты знаешь, что генерал больше не станет терпеть твоего дерьма, — Эрен звучал как умоляющий брат, и это разрывало мою грудь словно когтями. У меня никогда не было того, что есть у Брэдшоу — брата, который так за него борется, а ему плевать.

— Я чертово животное, Эрен. Ты не знал? Не притворяйся, что я просто какая-то сломанная штучка, которую можно починить. Ты просто продлеваешь дерьмовый финал и ты знаешь это, — спокойно сказал Брэдшоу.

Его слова были, как капли дождя. Еще грустнее было слышать, что он нисколько не заботился о себе. Это из-за этого меня к нему тянет? Потому что он… как я.

Затянутый, дерьмовый финал.

Глаза Эрена сузились от боли.

— Убирайся на хер, — произнес он сквозь стиснутые зубы и напряженные плечи. Вены на его шее вздулись, и на мгновение мне показалось, что он ударит Брэдшоу, если тот не уйдет.

Они сверлили друг друга взглядами несколько мучительных секунд, прежде чем Брэдшоу повернулся ко мне, постучал двумя пальцами по моей груди и толкнул меня на кровать. Я нахмурилась, что принесло ему самодовольную, беззаботную улыбку. Затем он направился к двери, больше не сказав ни слова. Эрен протянул ему запасную маску, которая лежала на его тумбочке, поскольку я испортила ту, что Брэдшоу носил, когда вошел. Затем он ушел, и я ощутила странное чувство одиночества, заполняющее пространство, где он только что был.

Эрен выдохнул долгий, усталый вздох, прежде чем посмотреть на меня. Он выглядел разочарованным и, возможно, даже пристыженным. Хотя я не могла понять, на кого это было направлено — на меня или на Брэдшоу.

— Я… эмм… — я попыталась что-то сказать, но не смогла сформулировать ни слова.

Мои бедра сжались и потерлись друг о друга от желания. Мне нужно было что-то сделать с этой болью. Я все еще чувствовала возбуждение после того, как его член побывал у меня во рту.

Эрен заметил движение моих ног, и его брови поднялись скорее с оттенком юмора, чем гнева.

— Вы двое точно сведете меня в могилу, — его взгляд был тяжелым, он не отводил от меня глаз, а уголки его губ изогнулись. — Нужна помощь, или ты сама справишься?

Мое сердце забилось как сумасшедшее. Эрен только что предложил мне кончить? Он рассмеялся над моими расширенными глазами и кивнул на свой напряженный член, совсем не скрытый серыми спортивными штанами.

— Я всего лишь мужчина, — невинно произнес он, и мои щеки вспыхнули от его признания. — Я не могу смотреть на женщину в нужде и не возбудиться.

Эрен выглядел точно как Брэдшоу во всех отношениях. Даже размер его выпуклости казался сопоставимым. Моя совесть твердит, что использовать его таким образом неправильно, особенно если я представляю его брата вместо него. Но он всего лишь мой начальник. Это может быть просто поблажкой, не так ли? Просто два человека, которым нужно выпустить пар.

— Никаких чувств, верно? — спросила я, и Эрен мгновенно ухмыльнулся.

— Конечно, нет, — он сделал шаг ко мне, уверенность и мягкость светились в его глазах.

— Ты ведь не будешь странным после этого? — уточнила я, потому что, господи, он же мой сержант.

Его бровь приподнялась, и он самодовольно улыбнулся. — Уже было странно после клуба, а скоро мы и вовсе расстанемся, — пробормотал он, наклоняясь и обхватывая свою выпуклость через штаны. Мой язык скользнул по нижней губе.

Эрен наклонился ближе ко мне, и я поняла, что его запах резко отличался от Брэдшоу. Мускус с дымными нотками. Он, должно быть, заметил что-то в моих глазах, что я сама еще не осознала, потому что изменил направление. — О, Нелл. Ты что, влюбилась в моего брата?

Эрен наклонился на бок и лёг на спину у изножья моей кровати. Он освободил свой член и начал небрежно его гладить, как будто меня здесь не было. Мои глаза несколько раз возвращались к его длине, пока я пыталась сформулировать ответ.

— Нет. — Это прозвучало совсем неубедительно. Чувств действительно не было. Я его на самом деле ненавидела.

Эрен наблюдал за мной, продолжая двигать своим членом. Я решила лечь рядом с ним и тоже доставить себе удовольствие. Мы смотрели друг другу в глаза, когда я приподняла край платья и просунула руку в мокрые трусики. Я обвела средним пальцем клитор и попыталась оставаться такой же стойкой, как Эрен, но я напрягла брови, когда оргазм начал нарастать. Мои губы раздвинулись, и я уставилась на его жилистый член, представляя его между моих бёдер.

— Я думаю, он тебе нравится, — сказал он просто, с пустым взглядом. Чем больше я наблюдала за Эреном, тем больше верила, что он был таким же психопатом, как Брэдшоу. Он просто лучше скрывал это и контролировал себя, что делало его гораздо страшнее.

— Что заставило тебя так думать? — Я снова опустила взгляд на его руку, скользящую по всей длине. Его движения были вялыми и медленными, в каком-то смысле дразнящими.

— Ну, для начала, ты наблюдаешь, как я дрочу, и не пользуешься этим. Это уже начало. — Его взгляд опустился на мои пальцы, потирающие клитор. — И вы смотрите друг на друга так, как я раньше не видел. Это что-то другое.

У меня пересохло горло при виде его члена, выталкивающего предэякулят и растущего, когда вены выступали вдоль его ствола. Блять Я так сильно этого хотела. Моя рука даже близко не подходит для достаточного трения. Это совсем не то, когда ты делаешь это с собой, чем с кем-то.

— И как я смотрю на тебя? — спросила я. Я обнаружила, что восхищаюсь Эреном так же, как и Брэдшоу, если не больше. У него были более мягкие и заботливые черты лица. Он действительно улыбался, как человек. Как мужчина, к которому я должна была тянуться, а не к его сломанной, убийственной версии.

Эрен сжал губы, словно ему нужно было глубоко обдумать мой вопрос.

— Ты смотришь на меня так, будто я что-то неприкасаемое. Как будто я блестящая стеклянная статуэтка вне досягаемости, которую нельзя потревожить, — он застенчиво ухмыльнулся, и эта ухмылка проникла мне в грудь.

— Ну, ты мой сержант. — Не то чтобы это останавливало меня раньше.

Он кивнул и закрыл глаза, говоря с мрачным выражением: — Тяжело находиться в таком положении. Одиноко.

Я хотела сказать ему, что он не должен быть одиноким, но это было бы ложью. Конечно, он был одинок. Я всегда чувствовала одиночество до Дженкинса. Я медленно потянулась к его руке, которая в этот момент сжимала огромный, пульсирующий, сочащийся член.

Его глаза приоткрылись, и он посмотрел на меня сквозь тяжёлые ресницы. В них было так много боли и одиночества. Вины. Я чувствовала ту же пустоту внутри себя. Я хотела, чтобы она исчезла. Я хотела думать о чём угодно, только не о зияющей, мучительной дыре, которая осталась в моей душе. Нас ведь этому учили, не так ли? Просто отпустить это дерьмо.

Он грустно улыбнулся принимая мое приглашение, и придвинулся ко мне ближе, просовывая свой член между моих бедер, смазывая его моим возбуждением.

— Понимаю, почему ты так популярна у плохих парней, — сказал он, прижимая губы к моему плечу.

Плохие парни? Я не могла понять, говорил ли он о Брэдшоу, о себе или о тёмных силах в целом, но я просто ответила: — Я не совсем ангел, сержант.

— Нет, ты определенно не он. — Он начал двигать бёдрами и трахать мои бёдра, потираясь о мой клитор. Его руки обхватили мою спину, и он обожающе прижал меня к своей груди. Моё сердце замерло, а дыхание остановилось.

Я не привыкла к нежности. Меня охватило беспокойство из-за того, как из-за него сжалось сердце.

— Но мне любопытно докопаться до сути тебя. Я хочу увидеть самые тёмные вещи, которые ты скрываешь. Хочу знать, почему монстры так любят тебя, — его голос стал хриплым, а толчки ускорились.

Я вполуха слушала, цепляясь за его грудь и крича, когда оргазм накрыл меня. Он сделал ещё несколько толчков, прежде чем кончить на мою задницу и между моих бёдер Мы лежали так несколько мгновений, только наше дыхание нарушало тишину, а наши сердца бились друг об друга.

Эрен прижался лбом к моему и поцеловал мой висок, прежде чем отцепиться от меня. Он натянул штаны и сел на край кровати. Тихо вздохнув, он провёл рукой по своим тёмным волосам.

Кем они были до того, как стали такими? Я снова задумалась об этом, наблюдая, как он делал несколько вдохов. Его разум, казалось, воевал с ним, но я не могла понять, почему.

— Я оставлю твои темные секреты в покое, если ты оставишь мои похороненными, — тихо пригрозила я. Я села и посмотрела ему в лицо. Глаза Эрена были устремлены в пол, и я не могла не восхищаться его красотой. В нём было что-то почти божественное. Я была уверена, что он чувствовал мой взгляд, но позволял мне продолжать смотреть, не привлекая к этому внимания.

— И что ты хочешь, чтобы я оставил похороненным, Банни? — Он наконец посмотрел на меня, и тьма осела на его чертах. Я изучаю его мгновение, не зная, что ответить. Его голос стал твердым, когда он пробормотал: — Мне придется похоронить тебя, если ты выкопаешь один из моих секретов.

Глава 19

Нелл

Один из солдат вражеского отряда игриво подтолкнул меня и сказал что-то, на что я не обратила внимания. За последние несколько недель он привязался ко мне, но я даже не могла вспомнить его гребаное имя.

Я знаю только номер его снаряжения: Восемь-Семь-Четыре.

Он был связистом ВВС в враждебном отряде и был назначен моим напарником во время второй учебной миссии. Нам было приказано бездействовать вплоть до дня вторжения. По крайней мере, мне это приказали, и это сводило меня с ума.

Я могла бы выстрелить в Брэдшоу уже десять раз. На этой неделе мой палец не раз задерживался на спусковом крючке при открытой возможности. Но я сохраняла терпение, ожидая момента, когда он и их новый стрелок станут честной добычей.

Если Малум думал, что я просто забуду всё то дерьмо, что они мне сделали, то они были идиотами.

Упражнения Эрена на установление связей определённо сработали, потому что без них я чувствовала себя предательницей.

Необходимость смотреть, как они смеялись и ладили с моим заместителем, пожирала меня изнутри. Бывали моменты во время ночного дежурства, когда мне казалось, что Брэдшоу видел меня сквозь кусты. Он смотрел в лес прямо на меня и тупо уставлялся, пока мой заместитель болтал ему в ухо. Он никогда не отвечал. Он только слушал и смотрел в темноту. На меня, я думала.

Вторая миссия проходила не в том же месте, что и первая, но мы всё ещё находились где-то в Скалистых горах, на час севернее.

Брэдшоу выглядел так, будто не спал, заметила я, кивнув на бесконечную болтовню Восемь-Семь-Четыре. Я уже нашла его точку входа и то место, где он будет пробираться через тренировочное поле, чтобы вызволить заложников. Ненавидела, что замечала это, но замечала. Он выглядит растрёпанным. Он никогда не выглядел таким, когда я была его напарником.

Я отодвинула в сторону ту часть себя, которая заботилась о нём, и размышляла о том, как собиралась ему отомстить. Я закрыла глаза.

— Ты знаешь, как сломать человека? Я имею в виду, действительно сломать его? — Я отчётливо помнила слова Дженкинса. Тогда я только вступила в темные силы, мне было восемнадцать.

Я покачала головой. — Нет.

Дженкинс провёл моей рукой по своей груди и положил её на своё сердце.

— Ты заставляешь его доверять тебе, заставляешь его нуждаться в тебе, а потом отнимаешь всё это.

Я отнеслась к его словам скептически.

— Как?

— Найди его слабость, какой бы она ни была, и погаси ее. — Мягкие светлые волосы Дженкинса были приглажены назад его потом после нашей тренировки. Я смотрела на него с тоской. Он был идеален — всегда такой стоический и мудрый.

Мое пустое сердце тревожно сжалось. — Даже если это человек? То, что нужно погасить?

Зелёные глаза Дженкинса потемнели, а на губах расплылась жестокая улыбка.

— Особенно если это человек. Отними у него то, что он любит, и ты сломаешь его безвозвратно. Ты бессердечная, Гэллоуз. Вот почему я беру тебя под своё крыло. Никто не понимает это так, как ты и я.

Я моргнула, отгоняя воспоминания, и заставила себя снова сосредоточиться на прицеле. Дженкинс научил меня многому, но я так и не смогла задать ему один вопрос. А что, если человек уже сломан? Что тогда?

Брэдшоу уже потушил свой свет. Он двигался, как призрак, равнодушный и готовый к резне. Он ничего не чувствовал, когда отнимал жизнь. Я была уверена, что он не моргнул бы дважды, если бы дело дошло до моего убийства.

Восемь-семь-четыре смотрел в бинокль и бормотал мне расстояния. Я подготовила винтовку для имитации резни. Но был один человек, о котором мне нужно было позаботиться до Брэдшоу. Стрелок, который, как они думали, мог заменить меня.

— Он там, на восточном хребте на два часа, — тихо сказал Восемь-Семь-Четыре, бормоча мне координаты. Я быстро нашла стрелка и усмехнулась. Это было почти нечестно по отношению к ним. Он даже не смотрел в нашу сторону. Его прикрытие было почти незаметным — я отдала ему должное.

— Восемь-семь-четыре, я могу взять поле отсюда. Прикрывай наши спины, чтобы нам не перерезали глотки. — Он кивнул и повернулся, чтобы посмотреть на наш фланг. Брэдшоу научил меня этому уроку, и я не скоро его забуду.

Я делаю глубокий вдох и нажимаю на курок. Красный порошок взрывается на боку стрелка. Он перекатывается от боли, а я так громко смеюсь, что это пугает моего напарника. Но он ничего не говорит, оставаясь на месте. По крайней мере, он может слушать приказы, не жалуясь на них.

Я сделала глубокий вдох и нажала на курок. Красный порошок взорвался на боку стрелка. Он перекатился от боли, а я засмеялась так громко, что это испугало моего напарника. Но он ничего не сказал, оставаясь на месте. По крайней мере, он умел слушать приказы, не жалуясь на них.

— К черту тебя, — медленно сказала я, нажимая на курок.

Пуля попала ему прямо в центр шлема, и его голова откинулась назад от силы удара.

Остальные замерли. Йен и Джефферсон недоверчиво переглянулись, а Харрисон в ужасе поднес руки ко рту. Товарищи Брэдшоу смотрели на столб красного порошка, поднимающийся из его шлема, словно это было самое ужасное, что они когда-либо видели.

Их драгоценный, смертоносный солдат пал.

— Блядь! Ты попала в Кости? — недоверчиво спросил Восемь-Семь-Четыре, глядя в бинокль.

Я хихикнула и пробормотала:

— Да, может, мне пристрелить остальных, пока они стоят тут, как милые маленькие утята?

Он не успел ответить, прежде чем моя следующая пуля вылетела и попала Йену в задницу. Я прикусила нижнюю губу, чтобы не засмеяться. Я снова выстрелила и попала ему в шею. Отсюда мы услышали слабые отголоски его крика.

Оба отряда, кажется, опомнились и попытались вернуться к миссии. Я снова нажала на курок. Пит рухнул на землю, как сбитая птица, когда я попала ему по яйцам и затем в грудь.

Перезаряд.

Харрисону в лицо. Упс. А потом Джефферсону прямо в центр позвоночника, пока он бежал в укрытие.

Я оставила Эрена в покое, так как он смеялся до упаду над своей собственной тупой командой.

— Думаешь, они меня теперь примут? — спросила я Восемь-Семь-Четыре, и он посмотрел на меня с поднятыми бровями и вновь обретенным уважением. Почему нельзя было так же легко впечатлить остальных? Он посмотрел на меня так, будто я сама смерть.

— Не могу поверить, что они не сделали этого изначально, — нерешительно сглотнул он. Я видела, как страх начал расти в его глазах, пока он пристально меня изучал. — Сколько людей ты убила, Банни?

Почему все задавали мне этот вопрос? Я покачала головой.

— Не знаю. Слишком много.

Дженкинс научил меня не следить.

Он замолчал на мгновение.

— Тебя это не беспокоит?

Я посмотрела на него холодными, усталыми глазами и равнодушно сказала: — Нет.

Его лицо исказилось ужасом, и я поняла, что он все еще относительно новичок в подпольном мире. Он на стороне темных ВВС. Он нечасто резал глотки и расстреливал людей. Его ракетная группа ждала его координат по ту сторону радиостанции.

— Слушай, в конце дня это они или ты. Они или твои товарищи по отряду. Я усвоила это трудным путем. Так что не позволяй этому помешать тебе или твоему отряду, — мрачно сказала я, думая о своих ошибках и цене, которую я заплатила. Теплая улыбка Дженкинса, которую у меня украли, и боль, которую я чувствовала в своем сердце с тех пор.

— О, — он вздрогнул. После паузы он пробормотал: — Правда ли, что отряд Риøт использовал черные пули?

Слух, о котором говорили буквально все в темных силах. Если тела находили с черной пулей, их отмечали как предателей. Если их тела вообще когда-либо находили. Дженкинсу нравилось следить за тем, чтобы некоторые из них никогда не были найдены.

Я снова взглянула на молодого солдата.

— Да. Это правда.

Он побледнел как полотно и сглотнул.

Я посмотрела назад через прицел и увидела, что Кости все еще лежал на земле. Меня охватила злоба, когда я увидела его в таком состоянии.

Не говорите мне, что он не выдержал попадания гребаного пороховой пули.

Жестокая улыбка расплылась на моих губах.

Глава 20

Нелл

Три года назад — Блэк Бей

Дженкинс взглянул на меня со своего места в нескольких футах. Его глаза медленно скользили по моему лицу, будто он запоминал меня. Он всегда делал это перед началом каждой миссии, обводя взглядом мои губы, которые так страстно целовал прошлой ночью.

Я слегка кивнула ему, давая понять, что прикрою его. Я всегда прикрывала его. Он торжественно улыбнулся, прежде чем посмотреть на мужчин, перетаскивающих ящики по докам Блэк Бэя. Это место находилось где-то к югу от Анкориджа, между национальными заповедниками. Оно не было официальной достопримечательностью, но его часто посещали торговцы оружием на черном рынке.

Это были солдаты темных сил, которых нам поручили уничтожить как предателей. Риøт уже рассредоточился, и каждый уголок этого дока был под контролем. Никто не уйдет, пока мы им не позволим.

Нам редко поручали атаковать другие темные силы. Обычно наша цель — предатели из высших эшелонов, которых уничтожить гораздо проще, потому что они даже не знали о существовании такой команды, как Риøт. Другие подпольные команды? Они знали, что если были вовлечены в грязные операции, то им следовало остерегаться нас.

Вот почему наш отряд базировался отдельно от других подпольных групп, чтобы мы не сближались с ними и не испытывали трудностей с нажатием на курок. Но генерал Нолан никогда не сомневался в нас. Мы с Дженкинсом идеальная команда. Нам было все равно. Если имя появлялось на экране, это было лишь имя.

Мы подчинялись. Мы устраняли.

Дженкинс поднял руку, подавая сигнал к сближению. Я двигалась бесшумно, следуя за своим сержантом по пятам, оглядываясь туда, куда он не смотрел. В последнее время мне становилось все сложнее упорядочивать мысли, особенно во время заданий. Единственное, на чем я могла сосредоточиться, был Дженкинс. Его острые скулы и шепот о мечтах, которые у него были для нас. Вместе. Я всегда буду рядом с ним. Тепло разлилось по груди, и на секунду я отвлеклась.

Это была всего лишь секунда.

Под моей ногой хрустнула ветка, и солдаты мгновенно подняли головы.

Мое сердце замерло, когда они подняли свои М16 и начали стрелять в нас.

— Ложись! — Дженкинс повернулся спиной к выстрелам и толкнул меня вниз. Я упала на землю и в следующий миг прижала прицел к глазам.

Я попала обоим мужчинам в центр лба, и они рухнули, как мухи. Несколько оставшихся солдат попытались загрузить лодку и уплыть, но наш гранатометчик запустил ракету, попав точно в цель. Взрыв осветил ночь и прожег мне сетчатку глаз.

Я опустила взгляд на Дженкинса. Его плечо обмякло, дыхание было тяжелым. Его светлые волосы растрепались, а в прекрасных темных глазах читалась усталость.

Я упала на колени, дрожа.

— Сержант… — Мое горло сжалось. — Это моя вина. — Я попыталась снять с него снаряжение, чтобы осмотреть рану, но он оттолкнул меня.

— Я в порядке, Гэллоуз, — мягко сказал он. — Все в порядке.

Не в порядке. Я потеряла концентрацию.

— Простите, сержант. — Я виновато опустила голову, но он положил руку мне на плечо и подарил редкую искреннюю улыбку. Мир вокруг словно остановился.

— Я рад, что это была не ты.

Он провел большим пальцем по моей щеке, прежде чем заставить себя подняться. Я последовала за ним и подняла его М16.

Остальные члены Риøт ждали нас на горящих доках. Наши темные фигуры смотрелись зловеще на фоне пламени.

Дженкинс осмотрел тела, чтобы убедиться, что они мертвы. Он заставил меня встать на колени рядом с ним, чтобы научить, как заставить их исчезнуть.

— Этот был всего лишь пехотинцем, так что его может найти любой, кто придет его искать. — Я кивнула, стараясь не думать о боли, которую он, должно быть, испытывал, раз говорил так спокойно. — А этот должен исчезнуть.

— Что он сделал? — спросила я, наблюдая, как Дженкинс достал нож KA-BAR.

— Он украл секретные данные у террористов и собирался использовать их против своей страны. Он спрятал их в товарах на борту своего корабля. — Дженкинс кивнул на горящую лодку.

Я склонила голову набок. — Кто это для нас выясняет?

Дженкинс ухмыльнулся. Это была одна из его злобных ухмылок, от которых у меня бежали мурашки.

— У нас повсюду змеи, Гэллоуз. Не доверяй никому.

Мои глаза расширились.

— Никому?

Он долго смотрел на меня, прежде чем снова занялся делом — отрезал лицо мертвеца и бросил его в воду.

— Никому, кроме меня, любовь моя.

Он толкнул тело в воду, и что бы ни находилось в этих тёмных волнах, оно начало пиршество на плоти. У меня перевернулся желудок, и желчь подступила к горлу.

Дженкинс поднялся, и кровь капала с его перчаток, украшая старый деревянный причал красными пятнами. Я оглянулась на остальных из нашего отряда — они стояли на берегу, как статуи, ожидая следующего приказа.

— Ты мне доверяешь? — спросила я Дженкинса.

Его голова повернулась ко мне. Огонь позади освещал его оранжевым ореолом, подчёркивая все его прекрасные черты. Его взгляд смягчился, и он сократил расстояние между нами.

— Не уверен, что когда-нибудь смогу, — мрачно ответил он. Его рука скользнула к моему подбородку, нежно придерживая его. — Ты опасная штучка. Красивая, но опасная.

Я думала об этом на пути обратно к базе и пока позволяла Дженкинсу трахать меня в его палатке. Его сильные руки сжимали мои бёдра, заставляя меня хныкать, а его сперма вытекала из моего центра.

Прежде чем заснуть, я пришла к выводу, что красивый и опасный здесь он. Злой по-своему. Возможно, поэтому он так крепко держит меня, когда засыпал, положив голову мне на грудь. Мы были созданы друг для друга — вылеплены самой тьмой.

Я улыбнулась, прижалась щекой к его волосам и вдохнула запах хвои.

Пока я была рядом с ним, я бы последовала за ним в могилу.

Глава 21

Брэдшоу

Небо было облачным и серым. Шея чертовски болела, а в ушах звенело.

Меня ударили?

Что ты будешь делать после того, как мы получим наши карты, Кости? Голос Абрама зазвенел в моей голове. Он часто говорил о том, что он хочет сделать после нашей последней миссии, но я никогда не рассказывал ему о своих желаниях. Я всегда говорил, что не знаю. Иногда я просто молчал, позволяя жестокости моего присутствия говорить за меня. Но он всё равно улыбался — такой отстранённый и равнодушный к моей черствой натуре. Ему нравилось моё молчание так же, как мне нравилось его нежелание замолчать.

Я хотел бы быть с ним открытым. Хотел бы, чтобы я не был таким мудаком.

Мои глаза закрылись, и его улыбка всплыла в памяти. Я не мог вспомнить ничего о его лице, кроме этой проклятой ухмылки.

Интересно, какой была его последняя мысль.

— Кости.

Это был не его голос.

— Кости, эй, ты в порядке, мужик?

Это Харрисон?

Я приоткрыл глаза и увидел над собой шесть фигур.

В глазах Эрена читалось веселье. Харрисон, Йен, Джефферсон и Пит были покрыты красным порошком. Их тоже задело?

Черт возьми.

Наконец, мой взгляд остановился на шестой фигуре, склонившейся надо мной.

Это она. Её яркие глаза выделялись на грязном лице. Её тёмно-каштановые волосы были заплетены в свободную косу. Я хотел провести большим пальцем по её нижней губе и сказать ей, что у меня болит, когда смотрит на меня так нежно. Хотел сказать ей, что ночи, проведённые рядом с ней, были единственными, когда я спал спокойно за эти чертовы годы.

Я хочу сказать ей, что я чертовски скучал по ней.

И тут на ее губах появляется та же кривая улыбка, что была у Абрама.

Мои глаза расширились, и я резко сел, несмотря на боль, пронзившую грудь. Все замолчали и уставились на меня, как на сумасшедшего. Я нерешительно посмотрел на неё, но улыбка исчезла.

Почему она так сильно напоминала мне его? Это злит меня. Она никогда не сможет занять его место, и каким-то образом разница между ними настолько велика, что это успокаивало меня. Что она видит, когда смотрит на меня? Сломанную вещь, машину для убийств, кого-то, кто знает только, как причинять боль другим?

Что-то, что нужно запереть. Мне нужно знать. Что скрывалось за этими манящими глазами?

Усталость берет верх над моими мыслями, и я снова закрыл глаза, расслабляя мышцы и падая обратно в грязь.

— Чёрт. Позовите врача, мне кажется, у него приступ, — резко сказал Эрен, и несколько моих товарищей побежали за врачом.

— Я в порядке, — выдавливаю я, мой голос был хриплым. Хотя что-то действительно ощущалось немного не так. Моя рука скользнула вверх по голове, и я расстегнул шлем, позволив ему упасть на землю рядом со мной. Он был полностью красным. Боже, она меня хорошо подловила.

— Оставайся с ним. Я вызову вертолет на всякий случай, — приказал Эрен, и его шаги быстро затихли.

— Мне это не нужно, — крикнул я, но никто не ответил. Я сделал глубокий вдох.

Пальцы нежно скользнули по моим волосам. Утешение, которое это принесло, расслабило мои плечи. Банни.

— Не можешь даже одного удара выдержать, да? — Она тихо засмеялась. Это не хвастовство; в её голосе было что-то грустное. Жалость, возможно. Я не думал, что она способна на это.

Я приоткрыл глаза, чтобы увидеть её. Она сидела рядом со мной, так близко, что её цветочный аромат был ощутим. Интересно, знала ли она, что пахла цветами, даже когда истекала кровью и задыхалась в грязи. Цветы. Как поле диких, трепещущих лепестков, танцующих на ветру. Я хочу сидеть с ней долго. Настолько долго, насколько мог бы.

Моя челюсть сжалась от её комментария, но я был слишком усталым, чтобы с ней спорить. Она продолжала медленно запускать пальцы в мои волосы, пока я недоверчиво смотрел на неё.

Почему она была так добра ко мне? Я порезал её. Я изуродовал её прекрасное тело.

Я только и делаю, что ломаю вещи. Но как бы я её ни отталкивал, она не отступала. Может быть, то, что уже было испорчено, нельзя было испортить ещё больше. Должен же быть момент, когда хуже уже некуда, верно?

Она легонько толкнула меня тыльной стороной ладони.

— Похоже, я единственная, кто может быть твоим напарником, Кости.

Я мрачно усмехнулся.

— Полагаю, у меня больше нет права голоса в этом вопросе, — сказал я мягче, чем намеревался. Вместо того чтобы спорить со мной, она прижала ладонь к моей щеке, и её теплота манила. Я позволил своему виску наклониться к ней, и она направила мою голову к себе на колени.

В голове такой шум; я позволил ей утешить меня. Впервые мне было всё равно, видят ли меня другие в слабом состоянии. Я просто хотел, чтобы она держала меня и продолжала убирать мои волосы с лица. Это возвращало далёкие воспоминания о том времени, когда я был ребёнком, когда, на короткий миг под солнцем, я был любим.

Сейчас я не был военным псом темных сил, который режет глотки, а она не была бессердечным солдатом, который вышибает мозги, не моргнув глазом. Вместо этого мы были двумя раненными существами, кружащими друг вокруг друга в нашей клетке, любопытствуя, что произойдёт, если мы сдадимся и столкнёмся.

По крайней мере, моя маска скрывала мою скрежещущую челюсть и тоску, которая тянула меня к её хмурому лицу. Она действительно была прекрасным, опасным созданием, как сказал Дженкинс. Предупреждение, которое он дал нам, когда только что получил её сам. Эрен часто работал с ним, но я помнил только, как много он говорил о своём новом рекруте. Она полностью соответствовала его словам.

В моей команде есть Риøт, и я никогда не думал, что доживу до этого дня.

И впервые с тех пор, как я потерял Абрама, я чувствую, как в мою душу проникает явный страх. Я не могу позволить ей умереть так же, как он.

Я этого не переживу.

Глава 22

Нелл

Когда его глаза закрыты, его труднее ненавидеть. Особенно когда он позволил себе немного расслабиться. Мне всегда казалось странным, что меня так тянуло к раненым созданиям — беспомощным существам, которые, как я знала, все еще могли обернуться и укусить. Брэдшоу держался хорошо, оставаясь образом непроницаемого разума и тела, но один удар на тренировке превращал его в оболочку человека.

Была ли это его гордость? Или, может быть, он просто оказался истощён всем этим.

Я посмотрела на остальных, которые бросились вызывать медицинский персонал. Физически он не пострадал. Но что-то определенно было не так. Он едва мог держать глаза открытыми и в своей уязвимости искал моего утешения. Это сжимало мое сердце. Я нежно убрала волосы с его лица.

— Что ты будешь делать по ту сторону? Ну, после того, как получишь свои карты? — спросила я, стараясь как можно дольше не дать ему заснуть. Он приоткрыл глаза, чтобы взглянуть на меня; в них читалось темное спокойствие, от которого у меня пробежал холод по спине.

— Я умру, прежде, чем получу свои карты, Бан. Я не смогу вернуться к нормальной жизни, как и ты, — его голос звучал хрипло, а решимость во взгляде была каменной.

Я нахмурилась.

— Не раньше, чем я, — ответила я. — Я прикрываю твою спину. Забыл? Если ты подвергнешь себя опасности, тебе придется сначала посмотреть, как погибну я.

— Ты такая чертовски раздражающая, — произнес он, хмурясь. Его тяжелый, поражённый вздох заставил меня замереть. Впервые я видела его полностью подавленным.

Что там говорят? Не встречайся со своими героями.

Я бы не сказала, что он был моим героем, но он определенно был солдатом, на которого я равнялась. Как и многие из нас. Он казался несокрушимым. Но теперь, когда я была достаточно близко, чтобы видеть его недостатки, мне стало ясно, что он был человеком, а не каким-то демоном, посланным из преисподней. Он состоял из плоти и крови. У него была травма такая же глубокая и алая, как у павших товарищей до нас.

Йен задержался в трёх метрах, украдкой поглядывая на нас. Он казался слишком очарованным, чтобы остановиться. Возможно, он впервые становился свидетелем этой мягкой стороны Кости. Это заставило меня задуматься, был ли у Абрама когда-либо шанс увидеть эту его сторону.

Голос Эрена гремел, выкрикивая приказы как вражескому отряду, так и Малуму, прежде чем он сцепился глазами со мной. Шок отразился на его лице, когда он осмотрел нас. Я быстро убрала руку с щеки Брэдшоу, беспокоясь, что проявляла слишком много чувств на поле боя. Но рука Брэдшоу тут же вытянулась, схватила меня за запястье и вернула мою ладонь на его лицо.

— Не отпускай, — пробормотал он. Мне так хотелось снять с него маску и дать ему дышать свободнее.

— Нас все видят, — прошептала я.

— Мне все равно.

Его явное презрение ко мне пошатнулось, и я ощутила тот же сдвиг в своем сердце. Мы оставались рядом, пока ждали вертолет, и даже на пути обратно на базу. Он не хотел отходить от меня слишком далеко.

Моя кожа покрывалась мурашками под мрачным взглядом Эрена. Он ненавидел то, как Брэдшоу цеплялся за меня, но это не объясняло злого умысла, который таился в его глазах. Я пыталась сосредоточиться на том, чтобы голова Брэдшоу лежала у меня на коленях удобно, но я знала, что Эрен не отводил взгляда ни на секунду.

Брэдшоу увезли в лазарет, и он не выходил оттуда уже несколько часов. Я беспокойно сидела на полу в коридоре, не понимая, почему мне так не хотелось уходить. Я решила дождаться новостей о его состоянии, прежде чем вернуться в свою комнату.

Там стоял ряд стульев, но плитка холодила мои ноги, и я прислонилась головой к стене, размышляя о том, что могло произойти после сегодняшней миссии. Это был второй раз, когда я доказала свою ценность. Сомневаюсь, что кто-то снова попытается встать у меня на пути.

Я обхватила колени руками и положила голову на плечо. Вся передняя часть моего тактического снаряжения покрылась грязью и красным порошком от удерживания Брэдшоу.

— Привет.

Я подняла взгляд, не отрывая головы от куртки. Джефферсон поднял руку в слабой попытке проявить дружелюбие. Я сжала губы и вопросительно подняла бровь. Он был самым высоким из нас, но с того места, где я сидела на полу, он казался ещё больше похожим на великана. Он присел рядом со мной и ударился спиной о стену с мягким стуком.

Я повернула голову в его сторону и ждала, что он что-нибудь скажет, потому что это выглядело странно, что он присутствовал здесь. Они были придурками все это время. А теперь он хотел быть друзьями? Его каштановые волосы выглядели вымытыми, а одежда — повседневной. Вероятно, остальная часть отряда сразу пошла в душ, как только мы прибыли сюда.

— Должен признать, это была самая короткая разведывательная подготовка, на которой я когда-либо был, — его голос звучал искренне, что усиливало мой интерес.

Он потер затылок.

— Ты даже не колебалась, когда дошло до того, чтобы нас уничтожить. А я-то боялся, что не смогу нажать на курок, если натолкнусь на тебя.

Моя голова вернулась к моему плечу.

— Это тебя пугает? Что Риøт может так легко измениться?

Его глаза потускнели, и он нахмурился.

— Запасного стрелка было легко подстрелить. Он был бы мёртв в мгновение ока против кого-то вроде меня. Его камуфляж не соответствовал выбранному месту, и он даже не пытался искать меня. Вы все были бы мертвы, если бы это была настоящая миссия. — Мои плечи напряглись, когда я подумала, что мои слова могут показаться угрозой. Чёрт с ними. Они заслужили то, что получили за все эти издевательства. Но я заметила самодовольную ухмылку, отразившуюся в мягких карих глазах Джефферсона, когда я посмотрела на него.

— Да, это еще мягко сказано, Банни. Ты чертовски страшна.

На моих губах появилась чужая улыбка, рожденная ощущением принадлежности и, наконец, того, что меня приняли.

— Я бы не хотел оказаться на стороне, где тебя нет, — сказал он тихим голосом с ноткой смеха.

— Ну что, вы, ребята, больше не будете вести себя как придурки?

Джефферсон игриво прищурился. — Хм. Наверное, нет. Мы рассмеялись, и через мгновение дверь в медотсек открылась.

Глаза Эрена тут же нашли нас. Он всё ещё был покрыт грязью, как и я, и выглядел совершенно измотанным. Он смотрел на нас мгновение, прежде чем решился заговорить. — Джефферсон, что привело тебя сюда? — спросил он. Мне казалось очевидным, что он здесь по той же причине, что и я, — убедиться, что с Брэдшоу всё в порядке.

Джефферсон пожал плечами и пробормотал: — Просто подумал, что зайду проверить вас двоих. Ну, троих, я полагаю. — Он одарил меня извиняющейся улыбкой за то, что забыл обо мне.

Глаза сержанта пусты, но он кивнул.

— Ты можешь возвращаться в свои казармы, Джобс. Банни и я тоже отправимся в свои комнаты, — Я обменялась любопытным взглядом с Джефферсоном. Что, они поспорили или что-то в этом роде? Сейчас Эрен казался таким пренебрежительным к нему.

Я наблюдаю, как Джефферсон пошёл по коридору обратно в казармы.

— Пошли, — тихо сказал Эрен.

Я бросила взгляд на двери медотсека.

— А как же Кости? С ним всё в порядке? — Мой голос понизился, когда я это сказала. Мне не должно было быть так важно его состояние, но я волновалась. Что-то было не так.

Эрен остановился и посмотрел на меня через плечо. Его черты лица были мрачны, а веки обведены оттенками красного. Счастье, которое он обычно показывал миру, исчезло. Интересно, было ли оно изначально.

— Что-то не так? — спросила я более настойчиво. Что-то изменилось с тех пор, как мы приехали. Я чувствовала это даже по его позе.

Он выдохнул и улыбнулся, но я заметила, что это была натянутая улыбка.

— Нет. Конечно, нет. Пошли, Банни, мы можем поговорить больше в нашей комнате. — Эрен возобновил свой размеренный шаг, и я последовала за ним, молча размышляя о сотне разных вещей, которые могли быть не так. И тут что-то осело в голове. Эрен бросил на меня ужасный взгляд, когда увидел, как я держала Брэдшоу раньше. Почему? Поэтому он так себя вёл?

Я держала язык за зубами, пока мы не вошли в тёмную цементную комнату с нашими двумя одинокими кроватями. Сложив руки за спиной я ждала, пока Эрен не подошёл к краю кровати и не начал расстёгивать свой бронежилет.

Он заговорил первым:

— Знаешь, я думал, что видел слабость в своём брате, когда он был партнёром Абрама. — Он перевёл взгляд на меня, и его рука замерла на краю жилета. — Но сегодня я увидел в нём чистую уязвимость. — Он покачал головой и прижал ладонь к глазу, возможно, чтобы унять головную боль.

Я села на край кровати, лицом к нему. — Что-то не так с тем, что он человек? — спросила я бесстрастно. Эта сторона Эрена была отвратительна. Сами слова были не так уж ужасны, но тон, стоявший за ними, и его поведение говорили об обратном.

Эрен усмехнулся и посмотрел на меня. Это выглядело гораздо более зловеще, чем должно было быть. Волосы на затылке встали дыбом.

— Да. Он единственный, кто не может позволить себе роскошь быть человеком. Он бессердечная машина для убийств, которая нам нужна на следующей миссии. Тебе нужно сосредоточиться на своей позиции в отряде, Банни. Больше никаких глупостей. Поняла? — Эрен использовал свой сержантский голос, и его враждебные глаза сказали то же самое.

Я нахмурилась, и я нерешительно кивнула. Что-то определённо было не так.

— Говори, — приказал он.

— Да, сержант.

Глава 23

Нелл

Прошла целая неделя скучных учений и инструктажей, прежде чем я снова увидела Брэдшоу. Эрен сказал отряду, что Кости проходит специальную подготовку самостоятельно, готовясь к нашему отъезду, но отряд, похоже, думал иначе о том, чем он на самом деле занимался.

Во время одной из утренних пробежек в пять утра вокруг базы, я услышала, как Пит шептал Йену, что странно, что напарник Кости не проходит с ним «специальную подготовку». Я думала об этом весь оставшийся день. В груди у меня зародилось темное, тягостное чувство. Эрен намеренно разлучал нас?

Эрен тоже изменился с тех пор. Он стал холодным и отстраненным, словно кто-то переключил выключатель внутри него.

В комнате для инструктажа влажно и тихо, если не считать голоса Эрена. Завтра в 05:00 мы отправляемся на миссию, к которой готовились. Моя нога подпрыгивала от беспокойства, пока Эрен проецировал на белую доску карту зоны высадки и маршрут нашего движения. Проектор издавал легкие щелчки, а Харрисон нервно постукивал карандашом по столу рядом с ним.

Прежде чем Эрен успел обсудить детали, дверь со скрипом открылась, и все мы подняли головы, когда в комнату вошел Брэдшоу.

Харрисон перестал стучать карандашом, а челюсть Йена напряглась.

Я оглядела Брэдшоу. Он держался по-другому: его плечи были опущены, а в глазах отчетливо читалась замкнутость. Он даже не удосужился взглянуть на кого-либо, просто сел рядом со мной. Его свежий сосновый запах взбудоражил мои чувства, а его тихое дыхание эхом отозвалось в ушах. Одного его присутствия оказалось достаточно, чтобы зажечь огонь в моем сердце, и мне пришлось собрать всю силу воли, чтобы не смотреть на него.

Эрен бросил на меня быстрый взгляд, и, убедившись, что я выполняю его приказ и не буду обращать внимания на Брэдшоу, продолжил излагать детали миссии.

— Мы отправляемся в Лабрадор, Малум. Это миссия уровня «Черный» поэтому я не делился подробностями до ночи перед отправлением. Мы не можем рисковать утечками и абсолютно никакими проблемами на этом задании.

Уровень «Черный»? Ох, черт. Моя нога снова начала подпрыгивать. Я никогда раньше не участвовала в миссиях выше уровня «Красный», который находился на четыре уровня ниже "Черного". Единственным отрядом, вернувшимся живым после такого задания, был отряд Варшавы более десяти лет назад.

Брэдшоу положил руку мне на колено, чтобы остановить подпрыгивание. Я замерла от его прикосновения. Оно было незаметным, но мое сердце затрепетало.

— Нет простого способа сказать это, поэтому я просто скажу: отряд Аид был скомпрометирован.

Скомпрометирован? У меня пересохло в горле. Еще один отряд темных сил стал целью этой неизвестной операции.

— Они пропали без вести шесть месяцев, и нам удалось обнаружить группу, стоящую за нападениями на отряды темных сил. Наша разведка сообщает, что они называют себя Призраками, — сказал Эрен с пустым взглядом, делясь шокирующей информацией.

Джефферсон хлопнул руками по столу. — Что значит, отряд Аид пропал без вести? Почему нас не уведомили? — Он вскочил и опрокинул чашку кофе. Пит тихо выругался.

— Это невозможно, — пробормотал Харрисон, обращаясь скорее к себе, чем к сержанту.

— Это подтверждено. Мы никого не уведомили, потому что не в состоянии командовать. Нас преследуют как один из последних высокопоставленных отрядов, и сам генерал Нолан строго приказал мне держать свою команду в неведении об этом до момента выхода. Еще будут вспышки гнева? Или я могу вернуться к деталям миссии? — Эрен холодно взглянул на Джефферсона.

Джефферсон шумно выдохнул, прежде чем откинуться на спинку сиденья и скрестить руки на груди.

Аид. Да, они были безрассудны, но могли сеять хаос, как никакой другой отряд. Вся команда пропала без вести? Что могло случиться? Мои мысли вернулись к Патагонии. Они тоже попали в засаду? Кто, черт возьми, охотится за нами? И почему?

— Джобс, Барсук, — вы двое пойдете вперед головой. Я ожидаю засады, поэтому нам нужно вступить в бой. Сделайте это как можно громче, чтобы привлечь внимание, — сказал Эрен. Джефферсон и Пит кивнули, их лица стали серьезными.

— Оса, ты будешь идти следом за ними, но не бросай гранаты, пока не получишь сигнал, понял?

Харрисон хмыкнул и кивнул.

Я побывала на многих миссиях, но ни одна из них не оказалась такой суровой, как эта. Доверие между нами должно быть ощутимым. Мы все полагаемся друг на друга, буквально нашими жизнями. Одна ошибка и… черт.

— Кольт, ты будешь держаться рядом с Банни и Кости. Вы трое останетесь вне линии огня и будете защищать спины своих товарищей по отряду, — сказал Йен, бросив на меня взгляд. Я почувствовала вспышку неуверенности, когда увидела это. Он не был уверен, что может доверять мне так же, как остальным своим товарищам по отряду. Это имело смысл.

Я здесь уже около двух месяцев — а они вместе уже больше пяти лет.

Эрен переместил указатель мимо поля на карте в сторону густо заросшей лесом местности. — Нам нужно будет пройти сквозь лесной покров и направиться к первому бункеру, расположенному здесь, — объяснил он, обведя красным маркером валун где-то в лесу. Я постаралась запомнить его координаты, прежде чем он перешел к следующим. — Остальные бункеры будут на проложенных путях, введенных в ваш GPS. Местоположение не появится на карте, пока наши ботинки не коснутся земли.

Неловкое шарканье ног. Мы идем в это почти вслепую. Почему?

Эрен переключил слайд. Это изображение оказалось увеличено сильнее, чем остальные, и показало, насколько изолирована эта область.

— Операция в Лабрадоре, тщательно не контролируется и крайне опасна. Подкрепления не будет. Мы — подкрепление. Я хочу, чтобы вы сохраняли ясность мысли в любой ситуации, в которой вы можете оказаться. Наша цель — найти придурка, который руководит этими атаками, уничтожить его и, если повезет, найти отряд Аида невредимым. Мы рассматриваем возможность вторжения на их базу и возможный вывод раненых солдат. Если мы будем внимательно следовать намеченного маршрута и придерживаться плана. Операция должна быть простой: зашли и вышли. Тихо, быстро и беспощадно. Мы ясно поняли?

— Да, сержант, — сказали мы хором. Однако в моей голове царил хаос.

Я отключилась, когда Эрен погрузился в технические детали, объясняя штурмовой группе их задачи на первом этапе высадки. Мое внимание переключилось на Брэдшоу, который сидел рядом со мной в оглушительной тишине.

— Где ты был? — спросила я небрежно, скрестив руки, как и он.

Его голова опустилась, а с плеч словно скатилась усталость. Когда он не ответил сразу, я посмотрела на него. Меня пронзил клубок эмоций, пока я вглядывалась в его пустое выражение лица.

— Не твоя забота, Бан, — прошептал он.

Я так сильно скучала по тому, как он меня так называл.

Я сжала челюсти и стиснула пальцы на рукаве куртки. Что с ним случилось?

Эрен прошел вдоль линии нашего отряда, пока не отпустил всех, кроме меня и Брэдшоу. Напряжение между ними витало в воздухе, будто между ними двумя шел бессловесный разговор.

— Банни. Ты будешь двойником Кости на этой миссии, — сказал Эрен тихим, хриплым голосом. Я удивленно подняла на него взгляд. Его выражение на мгновение дрогнуло, показывая недовольство решением, которое, я надеялась, было не в его власти.

Брэдшоу наклонился вперед, и по нахмуренным бровям я поняла, что для него это тоже стало новостью.

— Что ты имеешь в виду под моим двойником? Она должна прикрывать мою спину издалека, — огрызнулся он на брата.

Эрен поставил перед нами стул и сел на него спиной вперед, положив руки на спинку. — Банни будет одета точно так же, как ты, и получит соответствующие маску и шлем. Вы будете все время двигаться вместе и беспрекословно выполнять приказы. Это понятно? — Эрен ни разу не отрывал от меня взгляда.

Я бросила обеспокоенный взгляд на Брэдшоу, и он ответил тем же, хотя доверие к брату в его глазах было очевидным. Он кивнул, несмотря на внутреннюю неуверенность.

Я прочистила горло. — Но мы, очевидно, отличаемся по размеру… — Мой голос затих, пока я пыталась осмыслить это и понять смысл.

— Сержант, извините за прямоту, но я специализируюсь на дальних выстрелах. В чем смысл послать Кости, если я не смогу очистить территорию и обеспечить безопасность отряда?

По телу пробежала дрожь. Что-то явно было не так. Но мое предположение о необходимости ближнего боя оказалось верным.

Эрен прищурился и ответил: — Да, и, к сожалению, это не имеет значения. Пока враг колеблется, кто из них настоящий Кости, это должно дать вам обоим время убить вражеских солдат.

Брэдшоу встал с такой силой, что его стул отъехал назад, скрежеща по плитке. Он посмотрел на Эрена с яростью, пылающей в его ледяных глазах. — Пусть Йен займет ее место. У него такое же телосложение, как у меня, — твердо сказал он.

Эрен отвел взгляд, покачал головой и пробормотал: — Боюсь, это не в моей власти.

Я схватила предплечье Брэдшоу, когда он потянулся, чтобы схватить брата за воротник. Наши глаза встретились, и в его взгляде мелькнули разные эмоции, но я не смогла их разобрать. Я снова посмотрела на Эрена.

— Что на самом деле происходит? Что изменилось в ту ночь, когда мы вернулись с последней тренировки. Расскажи мне. Ты не можешь держать нас в неведении и надеяться, что этот план пройдет гладко.

Эрен выдохнул; напряжение стало заметно на его лице, когда он опустил подбородок на руки.

— Черт возьми. — сказал он.

Челюсть Брэдшоу напряглась, но он расслабил плечи. Глаза Эрена потускнели.

— С чего начать. Мы впервые заподозрили нечестную игру, когда был застрелен Абрам. Пуля, которой его ранили, отличалась от остальных, найденных в ходе рейда. Это была пуля, предназначенная для Кости. — Его кулаки сжались от ярости, и он бросил на брата раскаявшийся взгляд.

— Какая пуля? — спросила я, нахмурившись.

Черная.

Эрен пристально посмотрел на меня некоторое время, прежде чем ответил:

— Черная.

Мой позвоночник напрягся. Я посмотрела ему в глаза, он смотрел в мои. Черная пуля. Все знали, что только Риøт использовал черные пули. Мой живот сжался от его обжигающего взгляда.

Взгляд Брэдшоу был прикован к двери, он не смотрел ни на меня, ни на Эрена. Неподвижный. Я сомневалась, что он сможет выдержать этот разговор. Я крепче сжала его запястье, и он наконец посмотрел на меня. Боль в его глазах пронзила меня насквозь.

Эрен посмотрел на мою руку, лежащую на Брэдшоу, и пробормотал: — Затем, они нацелились, когда Кости отравили на тренировочном поле. Мы думаем, что это случилось после того, как ты его ударила, и все столпились вокруг. На его руке был обнаружен след от инъекции.

Мои глаза расширились. — Что?

Эрен мрачно кивнул, избегая моего взгляда.

Я подняла взгляд на Брэдшоу, он снова смотрел на дверь, его рот исказился от ярости.

Они думают, что это сделала я?

— Тебя поэтому не было целую неделю? — мой голос задрожал.

Брэдшоу напряг мышцы руки, и я приняла это за ответ, но Эрен пробормотал: — Да. И ты сохранишь это в тайне. Я говорю тебе только потому, что лично проверил твое досье, и ты никогда не предавала свой отряд. Так что сейчас ты в безопасности и будешь его двойником, пока мы не выясним, кто эта крыса. Я уверен, что среди солдат найдутся те, кто попытается убить Кости. — Его глаза подозрительно смотрели на меня, но, должно быть, он немного верил в меня.

Моя грудь сжалась.

— Крыса в нашем отряде? — Я почти спросила почему, но это было очевидно. Кости — самый опасный солдат. Тот, кого мы собираемся убить, должен быть могущественным, чтобы иметь возможность дергать за ниточки так глубоко. То, что они вообще знают о существовании темных сил, впечатляет. Мой желудок сжался от мысли, что один из наших товарищей мог быть предателем.

Эрен снова кивнул. Я перевела взгляд с одного на другого.

— Откуда ты знаешь, что кто-то другой не подобрался достаточно близко? А как насчет медиков? — Я попыталась найти другой выход, потому что Эрен ошибался. Малум бы этого не сделал.

Эрен ответил, его голос стал резким:

— Я был рядом с ним все время там и нашел шприц, брошенный в кустах около вертолета. Ты думаешь, я бы обвинял кого-то, не будучи уверен?

— Именно для этого и предусмотрены меры предосторожности, — голос Брэдшоу испугал меня. Он был обижен и напряжен. Он указал на свою маску, и я увидела утрату в его глазах. Даже если он не знал, кто из его товарищей это сделал, он утратил веру во всех. С учетом знания о черной пуле, я думала, он даже потерял веру в меня.

— Но разве враг не узнает, что я двойник, если крыса общается с ними? — спросила я, все еще борясь с тем фактом, что один из наших товарищей по команде пытался убить Брэдшоу.

— Вот почему никто больше не знает о плане. Они не узнают, пока их ботинки не окажутся на земле, и все коммуникации будут строго контролироваться мной лично. Я подозреваю, что тот, кто это делает, так растеряется, что ошибется, когда поймет, что Банни тоже в маске и держится рядом с Кости, а не вдалеке.

— Что помешает им убить нас обоих? — спросила я.

Взгляд Эрена устремился на Брэдшоу, и они снова молча обменялись мыслями.

— Что? — спросила я.

Брэдшоу бросил на меня взгляд, но именно Эрен сказал — Такой исход возможен, но крайне маловероятен. Его слова звучали совсем неубедительно, но я не могла придумать причину, по которой он мог бы мне лгать.

— Значит, ты ставишь на кон наши обе жизни?

Эрен прищурился, глядя на меня. — Не дерзи своему сержанту, Нелл. Думаешь, я подвергну опасности собственного брата?

Я покачала головой. Он бы этого не сделал, это я точно знала.

— Что мы будем с ними делать, когда их прикрытие будет раскрыто? — спросила я, в моем тоне звучала злоба.

Голос Дженкинса, словно змеиный яд, проник в мои вены, пробуждая неприятные воспоминания.

— Предателей можно уничтожить двумя способами. В тюрьме, через пятьдесят лет после преступления или когда они решат предать своих товарищей.

Я вспомнила, как он вонзил свой клинок в грудь нашего товарища. Одного из них мы знали много лет, и Дженкинс без колебаний сбросил его тело со скалы. Его так и не нашли. Он был объявлен пропавшим без вести, как и большинство целей Риøта.

Я спросила: — Даже если это не приказ?

Дженкинс жестоко улыбнулся.

— Особенно, если это не приказ. Не позволяй им умереть пятьдесят лет спустя после того, как они прожили свою жизнь.

Его пустой голос все еще преследовал меня с того холодного дня. Преследовал меня каждый раз, когда я видела, как свет покидает глаза предателей. Я не знала, что они сделали, или почему я убивала их. Приказы были приказами.

За исключением тех случаев, когда их не было, тогда был просто Дженкинс.

Брэдшоу неловко постучал себя по руке.

Лицо Эрена исказилось от моего вопроса. — Арестовать их, конечно. Ничего не будет сделано без моего приказа. Ясно, Банни? — В его взгляде промелькнуло недоверие, но я только кивнула.

— Конечно, но… должно ли это свестись к этому? — Смысл моего вопроса висел в воздухе между нами. Я устоялась в своих привычках, Дженкинс позаботился об этом.

Эрен бросил на меня ледяной взгляд. — Не могу представить себе ситуацию, в которой это могло бы сработать.

Я выдержала его взгляд еще мгновение, прежде чем опустить глаза на свои руки и позволить себе один короткий кивок.

Я могу себе представить многое.

— Ладно, вы оба свободны. Я провожу вас на самолет в ноль пять ноль ноль. — Эрен встал и ушел, не сказав больше ни слова.

Брэдшоу не двинулся с места, и я тоже осталась на месте. Думаю, теперь я его тень. Живой бронежилет, каким был Абрам. Почему-то это меня не пугало. Я готова принять благородную смерть, но любопытство и месть тоже пульсировали в моих венах.

Я хочу знать, какой монстр мог сделать это со своими ближайшими товарищами. Я хочу знать, кто преследует нас.

— Это была ты?

Мои плечи вздрогнули. Я подняла взгляд на Брэдшоу. Его глаза были суровы, но искали правду.

— Это была твоя пуля? — Он отводил взгляд, как будто не мог смотреть на меня.

Я помню тот день, как каждую песчинку в песочных часах. Я прокручивала эти сцены миллион раз, снова и снова, пока мой разум не истощился от этих мучительных воспоминаний.

Я смотрю на Брэдшоу несколько мгновений. Он смотрел на меня, внимательно изучая меня, пытаясь прочитать все, что я не говорила.

— Блядь. Мне жаль, — сказал Брэдшоу, прежде чем я успела ответить. Он слегка оттолкнул меня, а затем ушел, оставив меня одну в военном штабе с мрачными мыслями

Крысы, кажется, забывают, что и в птичьем гнезде могут водиться змеи. (прим. переводчика: Не следует забывать, что опасность может подстерегать и там, где ее меньше всего ожидаешь)

Глава 24

Брэдшоу

Она не должна была узнать о яде. Чёрт возьми. Я ударил кулаком по кафелю в душе и наслаждался пульсацией боли, которая отдавалась в моей руке.

О чем думал Эрен? Он знал, что я не мог позволить ей стать моим двойником; я не мог позволить кому-то еще умереть так, как это сделал Абрам. Это была моя вина. Они пытались застрелить меня, а не его. Я сглотнул горечь, которая поднималась к горлу, и мне пришлось несколько раз моргнуть, чтобы избавиться от видения кровавых пятен на своих руках.

Она ли была тем солдатом из Риøт, который стрелял? Моя кровь застыла в жилах, и я покачал головой. Нет. Это мог быть любой из них.

Я нашел Эрена в его комнате, и, к счастью, Банни еще не вернулась. Он бросил на меня раздраженный взгляд, прежде чем закрыл книгу.

— Что?

Мои ноги отяжелели, но я подошел к краю кровати Банни и сел на край.

— Я не думаю, что это хорошая идея… Почему ты не сказал мне о своих намерениях раньше? — Я пытался дать ему шанс оправдаться, быть может, он получил указания от генерала только этим утром.

Его темно-синие глаза задумчиво смотрели на меня несколько секунд, прежде чем небрежно опустились обратно к книге.

— Это единственный способ уберечь тебя. Просто держись рядом с ней, и все будет хорошо, ладно? — Я слишком хорошо его знал. Он что-то от меня скрывал.

Я покачал головой.

— Я не хочу, чтобы кто-то еще умер из-за меня. Я больше не хочу этого делать, Эрен. Она не плохой человек.

План состоял в том, чтобы она была снайпером. Не мешалась. И не была привязана ко мне, как свинья, ожидающая забоя.

Мой брат пристально смотрел на меня.

Через несколько секунд он поднялся, подошел ко мне и положил ладонь мне на плечо.

— Я рассказал тебе все в лазарете. Она — страховка, Брэдшоу. — Я вздрогнул от его тона. Я поднял глаза на Эрена. Они умоляли. — Без нее… я не смогу обеспечить твою безопасность. Ты понимаешь?

Мускулы на моей челюсти напряглись, но я доверял ему. Свою жизнь. Её жизнь.

— Она останется в безопасности? — настаивал я.

— Мы все, — уверенно сказал Эрен.

Я бросил взгляд на единственную сумку Банни на полу. Тревожный зуд продолжал давать о себе знать в затылке.

— И ты уверен, что ей можно доверять? — спросил я, ненавидя себя за это, но я не доверял ей полностью. Не так, как доверял Абраму. И эта моя одержимость ею не делала меня мудрее.

Эрен изучал мои черты, прежде чем ответить: — Честно говоря, нет. Ее послужной список ужасен и тревожен. Было странным то, что она оказалась единственной выжившей после провала миссии два года назад. Но ты, кажется, ужасно дружелюбен с ней.

Зубы сводило.

— Тогда почему ты так уверен, что Призраки ее не вытащат? Почему ты думаешь, что она меня защитит?

Он одарил меня темной, расчетливой улыбкой. — Держи врагов поближе.

Я понимал логику, но меня душили сомнения. Она не причинила бы никому из нас вреда. Она бы уже что-то сделала, если бы это было её намерением, не так ли?

— Именно поэтому ты заставил ее оставаться так близко и уютно в твоей комнате?

— А зачем еще? — Он сплел пальцы и прижал их к губам, холодно глядя на меня. — А если что-то пойдет не так, мне нужно твоё слово, что ты убьёшь её, если она переступит черту. Эта девчонка опасна, а мы уже играем с огнём.

Неприятное ощущение сковало грудь. Я нахмурился.

— Эрен.

Он не моргнул.

— Твое слово, Брэдшоу.

Я опустил глаза на свои руки. Смог бы я убить её, если бы это понадобилось?

Я снова посмотрел на него.

— Почему ты не сказал мне, что Абрама убила чёрная пуля?

Лицо Эрена осталось бесстрастным.

— Ты уже ненавидел Риøт за то, что они не явились на контрольно-пропускной пункт в Патагонии. Если бы ты знал о чёрной пуле, ты бы убил её в первую же ночь.

Сердце неприятно сжалось, я понимал, что он прав.

— Теперь она тебе нравится, так что, по крайней мере, ты не будешь глупить по этому поводу, но если до этого дойдет, мне нужно, чтобы ты ее убил.

Наши взгляды схлестнулись, и чувство в животе стало ещё сильнее.

— Как думаешь, это была она? — Я уставился в пол.

Эрен молчал.

Дверь скрипнула, и Банни вошла с влажными волосами и румяными щеками после душа. Её глаза расширились, когда она заметила меня, сидящего на её кровати.

— Как раз уходил, — сказал я холодно и отодвинулся от неё плечом. Я не мог смотреть на неё. Моя решимость рухнула бы, если бы я это сделал.

Если бы мне пришлось убить её, смог бы я это сделать?

Я задавал себе этот вопрос снова и снова всю ночь и до самого утра. Сон накануне миссии никогда не был для меня роскошью.

Но эта мысль преследовала меня и в полёте. Транспортный самолёт гудел, и мы сидели, прислонившись спинами к стенам. Весь отряд находился на другой стороне самолёта лицом к нам. Эрен сидел справа от меня, а Банни — слева. Все спали, кроме нас с Эреном.

Возможно, это была семейная черта — мы никогда не могли, чёрт возьми, спать.

Вместо отдыха я размышлял о том, как бы я её убил, если бы пришлось. Я смотрел, как она крепко спала, откинув голову назад на ремни безопасности. Её длинные ресницы касались мягкой кожи щёк. Я глазами чертил линии по изгибам её шеи. Как могло что-то столь нежное и мягкое быть таким же смертоносным, как я?

Мой взгляд опустился на её руки. Они были маленькими, покрытыми шрамами, но телесного цвета, а не пугающе красными, как я ожидал бы увидеть, глядя на руки жнеца.

Я бы убил её быстро, решил я. Может быть, сломав шею. Чем дольше я об этом думал, тем больше убеждался, что не могу сделать это по-другому. Она была так прекрасна, и мысль о том, чтобы разрушить её в каком-либо смысле, беспокоила меня.

Спи, мой зайчик, твой следующий вдох не гарантирован.

Глава 25

Нелл

Темные тучи застилали небо. Ни капли лунного света не просачивалось сквозь обыденную стену серости. Самолет гудел и грохотал, когда очередной порыв ветра терзал металлическую обшивку.

Все молчали большую часть девятичасового полета. Наше снаряжение проверили дважды, и Эрен повторил план еще как минимум четыре раза, пока мы сидели, встревоженные и напряженные.

У Брэдшоу было мрачное выражение лица, как будто он уже оплакивал потерю товарищей. Но, казалось, он был единственным, кто глубоко размышлял об этом. У Харрисона играла маниакальная улыбка, а его колено беспрестанно подпрыгивало. Джефферсон и Пит выглядели наэлектризованными от адреналина, изучали карты и дважды чистили оружие. Йен казался спокойным и не слишком обеспокоенным. Воздушные силы оставались позади со снайпером, но он еще не знал, что мы окажемся в самой гуще событий.

— Будьте готовы к десантированию через три минуты. Мы в Лабрадоре, солдаты, — закричал пилот в наши шлемы. Эрен сделал жест, приказывая нам отстегнуться и приготовиться к прыжку.

Боже, как я ненавидела эту часть.

Мы выстроились в посадочный отсек и схватились за ручки, которые раскачивались над нами, когда дверь открылась. Холодный, влажный воздух ворвался внутрь. Я знала, что будет шторм, но не думала, что это окажется настоящим ливнем. Запах дождя и мокрой земли наполнял пространство вокруг нас холодом. Рев двигателя заглушал все остальные звуки.

Черт. Такой сильный дождь был нехорошим знаком. Видимость будет плохой. Но, по крайней мере, это может дать нам какое-то укрытие. Если то, что сказал Эрен, оказалось правдой, и нас ожидает засада, то это будет нам на руку. Мои плечи напряглись, когда я натягивала на лицо маску, похожую на маску Брэдшоу. Это была полумаска в виде черепа, покрытая матовым черным покрытием. Я глубоко вдохнула и стараюсь не думать о том, что один из стоящих передо мной мужчин был предателем.

Рука Брэдшоу крепко легла мне на плечо, и я слегка повернулась, чтобы встретиться с его суровым взглядом. Его маска повторяла мою, с темной краской вокруг глаз. Он ничего не позволял прочитать в своих глазах, но тяжесть его руки передавала его молчаливый посыл.

Все будет хорошо.

— Падай, падай, падай! — закричал Эрен, и, словно механизмы войны, мы двигались, как смерть, бездумно и лишь как оружие. Джефферсон, Харрисон, Пит, затем Йен. Я опустила очки и шагнула прямо с края, задерживая дыхание, как всегда, пока бабочки кружились у меня в животе. Они быстро исчезли, и я смогла сосредоточиться.

Мы падали недолго, прежде чем парашюты раскрылись. Дождь сразу же повлиял на спуск. Было чертовски темно, трудно было определить, где начиналась линия деревьев и где находилась небольшая полянка, к которой мы стремились. Мы шли вслепую, полагаясь на то, что Джефферсон сможет провести нас вниз.

Дождь громко стучал по парашюту и размывал обзор сквозь очки. Черт. Давай же. Я едва различила очертания деревьев, когда внезапно порыв ветра швырнул меня назад. Воздух застрял в моем парашюте, отбросив меня назад. Я стиснула зубы, готовясь к столкновению с деревом или упасть насмерть.

— Банни! — голос Брэдшоу громкий и гулкий, перекрикивает бурю, которая завывает вокруг нас.

Я не успела ничего сказать, как ветки ударили меня по предплечьям и голове. Я ждала, что сломанная ветка пронзит меня, но, к счастью, я продолжила падать. Мое тело резко дернулось вверх, когда парашют зацепился за ветки. Когда я открыла глаза, земля оказалась всего в нескольких дюймах от моего болтающегося тела.

Облегченный вздох вырвался из меня, и я не стала терять времени, чтобы отстегнуть парашют. Плечи болели, ребра тоже, но ничего больше, казалось, не пострадало. Я тут же включила ночное видение и осмотрела местность.

Верхняя часть шлема Брэдшоу блестела, скользкая от дождя. Я направилась к нему. Он был в режиме полной скрытности. То, как его широкое тело двигалось так смертоносно, заставляло мурашки бежать по моей спине. Я тихо сказала через гарнитуру: — Кости, иду за тобой.

Он повернулся и сел на корточки рядом со мной, когда я подошла. Я едва могла различить его глаза под очками, пока он тщательно осматривал меня с ног до головы. — Ты в порядке? — тихо спросил он. Я резко кивнула.

В гарнитуру заговорил Йен. — Кости, Банни, десять часов.

Мы резко повернули головы в том направлении, но даже с помощью приборов ночного видения было трудно разглядеть его замаскированную фигуру.

Мы пробирались сквозь густую чащу, словно капли воды, стекающие по наклонной плоскости. Я пыталась сориентироваться, но не могла понять, где мы находились географически. Ветер оживил сосны, их треск отвлекал. Я изучала карту до тех пор, пока глаза не начали слезиться, но после шторма и вынужденной посадки она стала бесполезна.

Кости бормотал пустым голосом: — Где остальные?

Йен покачал головой, когда стук дождя гудел по листьям наверху. План уже так сильно развалился. Но, как и в любой миссии, мы должны были немедленно вернуться на путь, если потерялись.

— Оса, Джобс и Барсук, вероятно, в порядке. Давайте найдем поляну и доберемся до точки наблюдения, чтобы прикрывать их спины, как и планировалось, — строго сказала я.

Йен заметил, что моя форма и маска были такими же, как у Брэдшоу, и это заставило его задуматься. Он смотрел на меня и двинулся только тогда, когда Брэдшоу подтолкнул его и дернул головой.

Прошло около пяти минут, прежде чем мы сориентировались и нашли поляну. Поле было пустым и это верный смертный приговор для любого, кто выйдет туда прямо сейчас. Дождь усилился, и видимость стала настолько плохой, что я сомневалась, смогу ли сделать точный выстрел.

— Оса, выходи, — пробормотал Йен, когда мы спустились в густой кустарник.

Тишина.

— Барсук, где ты? — попытался дозваться Йен до Пита.

Никакого ответа. Я беспокойно переминалась с ноги на ногу и посмотрела на Брэдшоу. Его дыхание было тяжелым, но это всё, что я могла разобрать в темноте.

— Джобс… Джобс, отвечай, — голос Йена был полон отчаяния.

В моей голове прокручивался худший сценарий. Ждал ли их враг, когда они приземлились? Их быстро убили? Взяли в заложники? У меня пересохло в горле от страха при этой мысли. Я закрыла глаза и попыталась сосредоточиться.

Моя гарнитура затрещала.

— Кольт? Это Джобс. Где вы находитесь? Приём, — голос звучал слишком тихо, чтобы принадлежать Джефферсону. В моей голове раздался предупреждающий сигнал, кричащий, что что-то было не так.

Йен открыл рот, чтобы ответить.

Я резко прикрыла его губы ладонью, и он замер, его глаза с опаской уставились на меня. Я медленно покачала головой.

— Это Джобс. Кольт, мне нужно местоположение, прием, — повторил мужчина.

Йен отстранился от меня и снова открыл рот, чтобы ответить. На этот раз я отстегнула его шлем с прикрепленной гарнитурой и бросила его в кусты.

— Какого хрена ты творишь? — Он толкнул меня, и я упала на задницу.

Я убедилась, что звук в моей гарнитуре был отключён, прежде чем резко ответила:

— Это не Джобс.

Брэдшоу подошёл к Йену, его очки были надеты поверх шлема, и он посмотрел на меня сверху вниз.

— Джобс, как называется книга, которую ты мне дал на прошлой неделе?

Наступила пауза.

— Я никогда не давал тебе ни одной гребаной книги, Кости. О чем ты, черт возьми, говоришь? Где вы, ребята? Банни что, дерьмо съела? — На этот раз голос принадлежал Джобсу. Я смотрела на Брэдшоу. Неужели он действительно не слышал два разных голоса?

Кости одобрительно кивнул и наклонил голову, чтобы Йен пошёл за своим шлемом. Я слышала, как Йен перечислял координаты нашего местоположения. Кровь в моих ушах громко ревела, а мой живот подсказывал, что сейчас должно было произойти что-то ужасное.

— Это были два разных человека…

Брэдшоу схватил меня за руку и оборвал. — Ты не можешь доверять себе больше, чем нам. Если бы я не знал тебя лучше, я бы подумал, что ты пытаешься провалить эту миссию. — Он вытащил свой боевой нож и приставил его к моему горлу. — Я тебе не доверяю, Банни. Сделаешь что-то подобное ещё раз, и я сам тебе глотку перережу.

Моё сердце колотилось. Он был абсолютно серьёзен.

— Ты думаешь, я пытаюсь сорвать миссию? — мой голос был полон яда. Дождь бил по нашему снаряжению.

Брэдшоу сузил глаза. — Я думаю, что ты намеренно сеешь раздор в отряде, что весьма характерно для заговорщика

Я не могла в это поверить. Он думал, что после всего дерьма, через которое я прошла, я могла быть предателем? Что я могла упустить свой единственный шанс отомстить за Дженкинса?

— Как хочешь. Я буду смотреть в прицел, — произнесла я, находясь всего в нескольких дюймах от его лица, и вырвала руку из его захвата. Как только я освободилась, он грубо схватил меня за другую руку.

— Зачем? Чтобы ты могла вышибить нам всем мозги издалека? Мы же держимся вместе, ты и я, помнишь? — Его голос звучал тихо.

Шаги приближались, и мой разум сосредоточился на них, а не на Брэдшоу. Он заметил перемену во мне и ослабил хватку, переведя взгляд на приближающихся мужчин. Я воспользовалась моментом и вырвалась. Освободившись, я не потеряла ни секунды. Я побежала сквозь дождь, пригнувшись.

— Доберись до безопасного места, а затем убей любого, кто угрожает отряду, — отдала я себе мысленный приказ. Дженкинс научил меня приказывать самой себе так, будто разговариваешь с товарищами, и это помогало справляться с паникой. — Позволь монстру внутри тебя взять верх.

Я проскользнула по грязи и мху, перевернувшись так, чтобы лечь на живот. Снайперская винтовка была уже собрана, ее только нужно было зарядить и вытереть воду с прицела.

Когда я подняла глаз к прицелу, то увидела Йена. Его взгляд метался, словно он искал меня. Рядом был Джефферсон. Моё сердце пропустило удар. Затем к ним подошли Харрисон и Пит.

Я ошиблась?

Нет. Я тщательно их изучила; я знаю все об их особенностях до мельчайших деталей. Йен разговаривал с кем-то другим. Он просто сделал вид, что отправлял радиосигнал? Возможно, он передал сообщение кому-то ещё, а Джобс ответил Брэдшоу, потому что тот использовал свою гарнитуру. Я продолжила наблюдать ещё несколько секунд, пока не поняла, что Брэдшоу среди них нет. Я подняла взгляд и увидела его — он стоял надо мной, скрестив руки.

— Вставай. Вставай. — Каждое слово он произнёс отрывисто и с яростью. С тех пор как он вернулся из лазарета, он разговаривал со мной иначе, как будто стал совсем другим человеком или считал, что это я изменилась. Он сказал, что не доверяет мне, и я видела решимость в его взгляде. Он действительно мог перерезать мне горло, если бы подумал, что я представляю опасность для отряда.

— Я говорю тебе, что-то не так… — Мой ответ оборвался звуком выстрела, раздавшимся через лес. Он прилетел с другой стороны поляны.

— Блядь, пошли. — Брэдшоу схватил меня за воротник куртки и рывком поставил на ноги. Затем он толкнул меня в сторону отряда, и я нехотя направилась в их сторону.

— Где сержант? — прошептала я достаточно тихо, чтобы звук моего голоса не разнёсся далеко.

Брэдшоу качает головой. — Понятия не имею.

Что-то было не так со всей этой миссией. Я уже ощущала вкус крови в воздухе. В глубине сознания пробивался низкий гул, снова и снова повторявший: — Убирайся отсюда, нахер.

Я знаю, что пожалею об этом.

Я резко остановилась, выставив ногу. Брэдшоу двигался слишком быстро, чтобы уклониться, и рухнул на землю. Секундой позже я упала на него. Его голос превратился в громкое ворчание, но слова затонули во взрывах, которые сотрясли землю вокруг нас.

Он замер, а я задержала дыхание, наблюдая, как стена дыма накатила на нас, пробиваясь сквозь подлесок.

Гарнитура разрывалась резкими криками.

— Засада! Повторяю, засада… — голос Джефферсона прервался выстрелами.

— Блядь! — выругался Пит по рации, его дыхание стало тяжёлым.

Брэдшоу оттолкнул меня и поднялся, бросившись в дым к своим товарищам. Я стиснула зубы от его неспособности остаться на месте.

Я вытащила нож и сжала его рукоять, чувствуя как холод стали коснулся кожи запястья. Убийство в ближнем бою не входило в мой официальный профиль. Оно вообще не должно было быть частью моих навыков. Я также предпочитала этого не делать, так как это было грязно и слишком личное.

Но Дженкинс убедился, чтобы я знала, как перерезать сонную артерию от челюсти до ключицы, чтобы гарантировать смерть без сомнений. Он считал, что призраки не должны возвращаться из могил.

Я закрыла глаза, а затем открыла их снова, двигаясь вперёд сквозь заросли, пригнувшись.

Из дыма появилась фигура. Хотя я не видела его униформы или маски, по движениям я поняла, что это не мой товарищ по отряду. Почти нечестно было то, как я тихо подкрадывалась к нему, выпрямившись за его спиной, словно жнец, пришедший за душой.

Мой удар был быстрым и глубоким. Он издал лишь тихий хрип, прежде чем рухнул на землю, словно мешок с камнями. Я пошла дальше, не дожидаясь, пока он умрёт. Из такой раны не возвращаются. Быстрый взгляд на мои перчатки, покрытые горячей, липкой кровью, заставил моё горло сжаться.

Следующий раз дался легче, меньше мыслей вторглось в мой опустошённый разум.

Я убью любого, кто не Малум.

А потом я убью крысу.

Глава 26

Брэдшоу

Джефферсон растянулся на земле и кашлял кровью, его рука в перчатке была прижата к груди, а на жилете расплывалось алое пятно.

Мой мозг работал на пределе. У меня нет времени отвлекаться на его раны. Я перевел взгляд на поле боя. Дым быстро рассеивался под проливным дождем, который хлестал по моим плечам.

Мелькнувшее движение привлекло моё внимание, и я поднял свой M16, держа палец на спусковом крючке. Солдат был одет в камуфляж, отличающийся от нашего, хотя сходство было значительным — различия заключались всего лишь в нескольких карманах и узорах на передней части жилета. Я нажал на спусковой крючок и не моргнул, когда солдат откинулся назад от удара, упал на землю и дёрнулся в последних судорогах.

Что за фигня тут творится? Это было больше, чем просто засада. Это была организованная операция, и они точно знали, где мы приземлимся.

Остатки моего доверия к Банни исчезли.

Жуткий щёлкающий звук заставил меня обернуться в сторону кустов. Я приблизился с осторожностью, осознавая, что не слышал и не видел ни одного из своих товарищей или солдат-призраков.

Листья кустов были залиты кровью, которая, теперь, когда дождь утих, оставалась дольше. Густые капли медленно падали на землю, наполняя свежий воздух запахом железа. Этот запах ударил в горло, вызывая беспокойство, что кровь могла принадлежать кому-то из моего отряда.

Одинокая фигура поднялась из подлеска, пошатываясь после драки. Я замер и достал свой KA-BAR, пригнувшись и ожидая, пока солдат повернётся. С нашей схожей униформой было бы глупо перерезать горло, пока я не буду уверен.

Он тяжело дышал, горячие облака его дыхания клубились вокруг маски. Затем он повернул голову и посмотрел прямо на меня. Моя грудь сжалась, когда я мгновенно узнал её в собственном отражении. На мгновение мне показалось, что я смотрю на самого себя, утопленного в крови. Матово-чёрная маска-череп и шлем блестели от красного. Она выглядела как дьявол. Тот самый, которого я видел, когда смотрел в зеркало.

Я не произнёс ни слова, и она тоже.

Банни резко подняла голову, и её рука мелькнула быстрее, чем я успел зафиксировать движение. В шести метрах от неё солдат закричал, когда её нож глубоко вонзился в его позвоночник. Он упал на землю, а она уже бросилась к нему, чтобы закончить дело.

Я заставил себя не отставать от неё и схватил её за запястье, прежде чем она успела вытащить нож из его спины. Её голова резко повернулась ко мне. Боже, как бы я хотел сейчас увидеть её глаза за этими очками. Она вообще похожа на саму себя, когда убивала вот так?

— Нам нужно оставить одного для допроса, — приказал я тихим голосом.

Она замялась, но в конце концов кивнула.

Я глубоко вздохнул и оглядел пустой лес. Джефферсон был в плохом состоянии.

— Чисто, в полукилометре к западу от предполагаемой зоны высадки, — пробормотал я в рацию.

Банни оставалась сидеть на спине солдата, но держала голову поднятой, настороженной.

Через несколько ужасно долгих минут в моём ухе щёлкнула рация. — Чисто на восточном фронте, в четверти километра от приземления, — спокойно сказал Эрен.

Где ты, черт возьми, был?

Мои зубы скрежетали, но я ждал, пока остальные ответят, прежде чем медленно встать. Вдалеке раздалось ещё несколько выстрелов.

Джефферсон был единственным, кто не ответил.

— Пойду проверю Джобса. Оставайся на месте, — сказал я Банни. Она никак не отреагировала, но у меня не было времени ждать.

Мне понадобилось немного времени, чтобы найти Джефферсона. Он всё ещё стонал от боли и лежал там же, где я видел его несколько минут назад. Он болезненно держался за живот и жадно глотал воздух.

Я упал на колени и начал расстёгивать его жилет. — С тобой всё будет в порядке, — выдавил я, но не был уверен, что он меня услышал. Джефферсон продолжал делать долгие, устойчивые вдохи.

После того как я снял с него жилет, я быстро поднял его рубашку, чтобы осмотреть рану. Джефферсон снова застонал, но я не обратил на это внимания. Пуля вошла прямо в живот, вероятно, зацепив в основном кишечник, поскольку рана находилась слишком низко. Надеюсь, она не задела почку.

— Нам нужна эвакуация, Джобс ранен, — как можно спокойнее сказал я в рацию.

Эрен ответил мгновенно: — Мы уже в пути. Не покидайте его сторону; мы эвакуируем Джобса и перегруппируемся у альтернативной точки высадки. Этот канал скомпрометирован.

Я держал его за живот и наблюдал, как выражение лица Джефферсона менялось от страха к боли, а затем к замешательству. Черт. Я не был уверен, что он справится.

Резкий крик прокатился по деревьям, и моя голова резко повернулась в сторону Банни. Она не могла убить нашего единственного заложника, не могла же? Я стиснул зубы и заставил себя оставаться на месте.

Если я сейчас покину Джефферсона, он может не выжить.

Пит и Харрисон появились из кустов и заметили меня. Я поднял руку и дал им знак идти быстрее. Они бесшумно приблизились и опустились на колени рядом со мной. Они были покрыты кровью, а их глаза расширились от адреналина.

— Позаботьтесь о Джобсе. Сержант летит на эвакуацию во вторую точку сброса. Мне нужно забрать Банни и найти Кольта, — сказал я, тяжело дыша. Они кивнули и сменили меня, удерживая давление на животе Джефферсона.

Кровь в моих венах бешено стучала в барабанные перепонки, пока я бежал обратно к Банни. Если она убила заложника, то у меня не оставалось сомнений — она была предательницей.

Мне придется убить ее. Мои кулаки крепко сжались у боков.

Её шлем появился в поле зрения, и сразу стало ясно, что она больше не сидела на солдате. Я отстегнул пистолет и направил его на неё. Она обернулась, когда ветка хрустнула у меня под ногой.

Её очки были сняты, а залитые кровью глаза широко раскрыты, смотря на меня.

— Где солдат? — выдавил я, лаская пальцем спусковой крючок.

Она смотрела на меня несколько секунд бесстрастно, прежде чем медленно встать. Её плечи были опущены от усталости, и моя грудь сжалась от осознания, проступившего в её потемневших глазах.

— Ты собираешься меня застрелить? — Она резко рассмеялась.

Моя челюсть сжалась, а глаза сузились от боли. — Если придётся.

Банни кивнула направо, и я проследил за её движением, находя солдата мёртвым с ножом, торчащим из центра его груди.

Рядом с ним лежал Йен.

Йен безжизненно смотрел на меня с широко открытым ртом. Кровь сочилась из его губ. Мои глаза расширились, и голос прогремел от шока и ярости. — Какого хрена ты натворила?

— Он собирался убить меня, — ее тон был сух. — Я нашла твою крысу.

Она убила Йена?

Нет. Она блефует.

Она смотрела на меня, словно пыталась прочитать мои мысли. Йен не мог быть крысой. Или мог? Я не знаю, что, блядь, делать.

В моей голове всплыл голос Абрама, который он однажды сказал: — Не нажимай на курок, пока не будешь уверен. Пока не будешь уверен, что не пожалеешь о последнем вздохе другого человека.

Он не стал бы убивать её. Пока не был бы уверен в фактах. Черт.

— Повернись! — приказал я ей. Она не двинулась с места. Вместо этого она сделала шаг ко мне. Я крепче сжал пистолет, направляя его прямо ей в голову. — Банни, остановись, черт возьми. Клянусь Богом, я тебя застрелю.

Её ухмылка виднелась только в прищуре её глаз. — Если ты собираешься стрелять в меня, так сделай это, Кости. Если я умру сегодня, то только от твоих рук. — Она подошла, пока её лоб не упёрся в ствол, опираясь на вес моей руки и закрывая глаза. Мои руки неудержимо дрожали. — Я устала, так что всё в порядке. Если это конец, то пусть будет так.

Моё горло сжалось от эмоций, в которых я не осмеливался признаться.

— Дай мне свои запястья, — сказал я тише, надеясь, что она уступит.

— Или ты мне доверяешь, или ты меня убиваешь. Я не позволю тебе держать меня в плену, — её глаза встретились с моими. Я был очарован её непоколебимой преданностью настолько, что не заметил, как её пистолет оказался под моей челюстью, пока холодная сталь не обожгла мою кожу.

Я почти улыбнулся.

Она чертовски хороша в убийстве таких людей, как я.

Мои губы раздвинулись, чтобы сказать что-то, но слова потерялись в грохоте, когда лес разлетелся на куски. Стена огня высосала весь воздух, и нас обоих яростно швырнуло на землю подземными толчками.

Глава 27

Нелл

Пепел падал, как снег, с горящих вокруг нас деревьев; угли вспыхивали и крутились с каждым порывом ветра. Моя голова пульсировала, мысли были разбросаны. Руки и запястья тоже болели.

Взрывы сотрясали землю в четверти километра или около того. Авиаудар? Кто такие Призраки, что у них столько авиации в глухих горах Лабрадора? Я несколько раз кашлянула, и из меня вышла черная сажа. Как долго я была без сознания?

Когда я пришла в себя, то почувствовала вес на спине. Я попыталась поджать руки под себя и подтянуться, но они не двигались. Глаза расширились, и паника начала просачиваться в мои вены.

Я попробовала снова, на этот раз ощутила веревки, сдавливающие мои запястья.

— Ты себе навредишь, — холодно сказал Брэдшоу. Он лежал на мне, обхватив мои плечи руками. Он защищал меня от взрывов своим телом, но связал меня, пока я была без сознания? Жестоко.

Он медленно перевернулся и лег рядом со мной. Его маска все еще была плотно закреплена на лице, веки испачканы сажей. Задняя часть его снаряжения обгорела, а засохшая кровь превратила его черный жилет в бордовый.

— Кости, — прошептала я, и горло сразу же начало жечь.

Он не отвечал какое-то время, просто смотрел на меня, морщась при каждом вдохе.

Он гребаный идиот, если не может понять, кем был Йен. Мои зубы скрежетали, когда я вспомнила о том, как Йен оттащил меня от того враждебного солдата и попытался перерезать мне горло. Я знала, что он говорил с кем-то, кроме Джефферсона.

К несчастью, я сомневалась, что Малум поверит мне.

Мои легкие горели, и я с тревогой наблюдала за слабостью, проявившейся в поведении Брэдшоу. Он связал мои запястья, и если он не будет начеку, нас обоих убьют.

— Кости, — прошипела я громче, стиснув зубы от боли в горле.

Он, наконец, сосредоточился, и волна облегчения захлестнула меня. Он медленно поднял голову. Его тело дрожало от напряжения, но он посмотрел мне в глаза.

— Нелл, — простонал он от боли, произнося мое имя, а затем поправился: — Банни. Где… где Эрен? — Он перевернулся на спину и раскинул руки, проверяя, нет ли повреждений.

Я села и проверила свои раны. Спина болела, пальцы ног онемели. Запястья ныли от веревок, но были целы. Ожогов не было. Судя по виду Брэдшоу, он тоже выглядел невредимым. Нам повезло.

— Кости, ты должен меня развязать.

— Стоп, — перебил он меня. Его глаза стали холодными и более спокойными. — Где Эрен?

Я несколько мгновений смотрела на него, прежде чем покачать головой.

— Я не знаю.

Его левый глаз был налит кровью, а уголок маски опален чуть выше губ. Его дыхание было прерывистым и хриплым.

— Блядь. Блядь. Блядь, —снова и снова ругался Брэдшоу, снимая свою гарнитуру. Приемник был разбит. Мои глаза расширились, когда он проверил и мою. Она тоже оказалась бесполезной: микрофон сломался в какой-то момент хаоса.

Брэдшоу посмотрел на разбитую гарнитуру, и в его глазах мелькнул страх. Он поднялся на колени, шатаясь, прежде чем очередная волна взрывов сотрясла землю. Один из них ударил относительно близко, разнеся упавшие деревья. Щепки полетели в разные стороны. Я успела прижать голову к плечу, защищая её, прежде чем худшее достигло нас. Брэдшоу уже лежал на мне, спиной к зоне взрыва.

Так близко, его дыхание казалось громким и горячим на моей коже. В воздухе смешивались дым и кровь, вкус которой я ощущала на губах.

— Лежи, — сказал он, прижав маску к моему уху.

Я застонала от боли, которую его вес причинял моим плечам.

— Хотя бы свяжи мне запястья спереди. Больно. — Он скептически посмотрел на меня, но уступил. Он ненадолго развязал меня, а затем снова завязал веревку, оставив мои руки впереди. Боль почти сразу утихла.

Он поднялся и быстро огляделся.

— Вставай, нам нужно найти остальных.

Мы заковыляли в сторону их предполагаемого местонахождения. Брэдшоу держал веревку, прикрепленную к моим святым запястьям, пока мы пробирались через лес, освещенный несколькими горящими кострами. Слава богу, что раньше прошел дождь, иначе пожар бушевал бы на этой местности. Все было мокрым, а воздух — холодным, так что лесной пожар казался маловероятным.

Пепел падал, дым поднимался. Видимость была ужасной. Когда Брэдшоу замедлился, я испугалась худшего. Мои шаги замерли рядом с ним, и мы уставились на три тела. Мой желудок сжался. Пожалуйста, скажите, что это не наши товарищи по отряду.

Брэдшоу опустился на колено рядом с ними и облегченно выдохнул.

— Это не наши. — Мои плечи расслабились. Никогда раньше я не чувствовала такой благодарности за этот крохотный жест милосердия.

Гарнитура потрескивала; я едва уловила звук, но электрическое жужжание привлекло мое внимание. Я посмотрела вниз и обнаружила одну из раций Малума. Должно быть, она слетела с кого-то из них во время штурма.

Брэдшоу посмотрел на меня и взял гарнитуру из моих рук. Я сердито уставилась на него.

Она снова потрескивает.

— Сержант, прием. — Голос Брэдшоу был хриплым и сухим. Он слушал внимательно. Я едва различила другой голос, но он звучал, как Эрен. Пока голос продолжал говорить, я видела, как глаза Брэдшоу темнели и тускнели. Он перевёл взгляд на меня, и холодность, которой я ещё не знала, охватила его.

— Кольта больше нет, — сказал он с болью.

Моя грудь сжалась. Если он скажет Эрену, что я его убила, мне конец.

Брэдшоу закрыл глаза. — Это была Банни. — У меня отвисает челюсть. — Она сказала, что он напал на нее.

Он резко остановился. Я слышала, как Эрен кричал, но не разобрала, что он говорил.

Брэдшоу опустил голову. — Понял, сержант, — произнёс он устрашающе спокойным голосом. Брэдшоу посмотрел на меня так, словно принимал самое трудное решение в своей жизни. Прежде чем я успела это осознать, он толкнул меня на землю. Он навалился на меня, прежде чем я успела вымолвить хоть слово. Его руки крепко обхватили мою шею.

— Почему это должна была быть ты? — Он нахмурился с отчаянием.

Я была беспомощна со связанными запястьями. Я не могла отбиться от него. Глаза Брэдшоу вспыхнули болью, пока я задыхалась. Он отпустил моё горло и ударил кулаком по земле всего в нескольких дюймах от моего лица, прежде чем опустить голову.

Эрен не собирался слушать, что я говорила? Он просто выкинул бы меня и заставил брата делать за него грязную работу?

Он покачал головой и сел прямо, снова обхватив мою шею, но уже с большей решимостью в глазах.

— Ты мне не веришь? — выдавила я.

Он сглотнул и прикусил нижнюю губу, сжимая сильнее, пока моё зрение не начало расплываться. Горячие слёзы капали на мои щеки, и спустя ещё одно мгновение он разжал руки.

— Я, черт возьми, не могу этого сделать, — медленно произнёс он, звуча так, будто разочаровался в себе. Слёзы катились по его маске и стекали по моей коже. Я сделала затруднённый вдох и попыталась пошевелиться, пока кислород не вернулся в мой мозг. Единственное, на чём я могла сосредоточиться, — это боль в глазах Брэдшоу. Он плакал.

Гарнитура щелкнула рядом с нами, и голос Эрена загремел: — Возвращайся в зону высадки, Кости! У тебя две минуты, прежде чем пилот поднимется в небо. Где… — выстрелы заглушили его слова, — ты уничтожил Банни? — Брэдшоу тоже это услышал, и его глаза сузились от боли. Было больно слышать, как Эрен говорил это так небрежно, будто я ничего не значила.

Брэдшоу перевёл взгляд с гарнитуры на моё покрасневшее горло. Решение затвердело на его лице, и он сел на корточки. Я выскользнула из-под него, пока он всё ещё вёл себя нормально.

Звук другого приближающегося самолёта пронёсся сквозь верхушки деревьев. Брэдшоу, казалось, этого не заметил. Он выглядел полностью потерянным в своих мыслях. Я стиснула зубы, обхватила его запястье и потянула его вверх. Он застонал, когда перенёс вес на ногу. Мои собственные ноги уже начинали слабеть и дрожать, когда я выпрямилась. Я нырнула под его руку и взяла часть его веса на себя.

— Ты уверена, что Йен был лазутчиком? — спросил Брэдшоу между вдохами, пока мы вместе хромали через горящий лес. Дым был густым от влажных сосен.

— Думаешь, я бы убила его, если бы он не был? Я пыталась сохранить тебе жизнь, Кости. Кому бы он ни сообщил наши координаты, они собирались убить тебя. — Мы перешагнули через бревно, и он споткнулся. Меня потащило на землю вместе с ним, но я быстро нашла опору, подтягивая его, как могла, несмотря на связанные запястья.

— Почему, Йен? — тихо произнёс он, и обида в его голосе стихла.

Треск сосен впереди заставил нас остановиться. Деревья начали падать, сотрясая землю и валясь друг на друга. Некоторые уже горели, а другие только загорались.

Сила падающих деревьев сбила нас с ног. Одно из них упало на ногу Брэдшоу, и он закричал от боли. Пыль и угли поднялись вокруг нас, словно адское пламя. Я посмотрела ему в глаза, а он — в мои.

Голос Эрена снова раздался по радио: — Тридцать секунд. Доберитесь до зоны высадки немедленно!

Брэдшоу изучил меня, заметив кровь, размазанную по моей маске, и налитые кровью глаза. — Уходи, — его голос был твёрд, как камень.

Я нахмурилась. — Что?

— Возвращайся без меня. — Я не двигалась и не моргала, пытаясь осмыслить ситуацию. Он добавил: — Это приказ, Бан.

Он видел вызов в моём взгляде. Он знал, что я этого не сделаю.

— Я не позволю тебе умереть здесь, Брэдшоу. И я не смогу вернуться без тебя. — Я обхватываю ствол дерева обеими руками и с усилием вытаскиваю его из-под упавшего дерева. Брэдшоу выскользнул из-под него и, шатаясь, поднялся на ноги. Он простоял всего пару секунд, прежде чем снова рухнуть на колени.

— Бан, пожалуйста, — умоляюще сказал он. Решимость исчезла из его голоса, оставив только отчаяние.

— Извини. Прости. На этот раз я не могу выполнить твой приказ, Брэдшоу, — тихо сказала я, игнорируя гарнитуру. Эрен продолжал кричать, подгоняя нас. Ещё одно дерево упало позади меня, бросив угли в воздух. Они отразились в глазах Брэдшоу, когда он посмотрел на меня. Его взгляд был полон грусти и раскаяния.

Мы знали, что умрём здесь вместе, одинокие и застрявшие.

Глава 28

Нелл

Я поднырнула под руку Брэдшоу, чтобы помочь ему подняться. Он заставил себя встать на ноги и тут же застонал, стараясь не нагружать раненую ногу. Кровь скапливалась в его ботинке.

— Чёрт возьми, — закричал он, подставив небу гладкость своего горла.

— Нам нужно выбраться из-под деревьев, — сказала я, позволяя ему опереться на меня. Мои запястья всё ещё были связаны, но это беспокоило меня меньше всего. Мы пробирались по вязкой почве и сквозь густой подлесок, подальше от места высадки.

Вертолет уже поднялся в небо и удалился, пока мы не перестали его слышать. Нашим единственным средством связи оставалась полуразбитая гарнитура на шее Брэдшоу, и кто знал, сколько ещё продержатся её батарейки. Если Эрен и Малум найдут нас, выслушают ли они меня о том, что случилось с Йеном?

Нет. Я сомневалась в этом.

Эрен хотел моей смерти. Я вспомнила его пустые глаза в комнате для совещаний. Он знал, что солдат Риøт убил Абрама. Брэдшоу знал это.

Я знала это.

Я думаю о легких улыбках Эрена и о том, как близко стояли наши кровати. Как глупо и наивно я чувствовала себя, доверяя ему.

Мне никто не поверит.

От этой мысли моё сердце сжалось, и я оступилась, чуть не уронив себя и Брэдшоу на землю. Верёвка натянулась, причиняя боль моим запястьям и заставляя сжать челюсти.

Эта миссия должна была быть простой и легкой. Конечно, она была рискованной, но мы были готовы. Я никогда не думала, что мы будем тащиться через тёмные горы в противоположном направлении в поисках убежища.

Черная пуля. Я обдумываю последствия этой правды, но совесть не дает мне покоя. Стараюсь сосредоточиться на этой мысли, чтобы отвлечься от пульсирующей боли в конечностях.

Солнце взошло несколько часов назад и светило с середины неба, когда мы нашли пещеру, чтобы отдохнуть. Мои ботинки промокли, и холод проник глубоко в кости. Я упала на сухую землю, а Брэдшоу застонал, когда его колени коснулись грязи.

— Ты в порядке? — спросил он. Это были первые слова, которые он произнёс с тех пор, как вертолёт улетел без нас.

— Да. Как твоя нога? — пробормотала я, переводя дыхание. Теперь, когда адреналин спал, я чувствовала каждый синяк и порез. Я подняла связанные руки к шее и дотронулась до места, где он душил меня. Кожа была раздраженной и чувствительной.

Брэдшоу сел, прижавшись спиной к большому камню, слегка наклонившись набок от усталости, и закатал штанину. У меня сжался живот при виде фиолетовых и тёмно-синих синяков, распространившихся по его голени вокруг открытой раны на икре.

— Не делай такое лицо, — проворчал он, резко одёрнув штанину. Его рот под маской был плотно сжат, а уголки подёргивались от усталости.

Он выглядел таким измученным своими решениями. Я никогда не думала, что увижу Брэдшоу таким растерянным и подавленным. Любое желание спорить с ним умерло в тот момент, когда всё пошло наперекосяк. Он мог убить меня, если бы действительно захотел. Бог знает, у него было достаточно причин. Так почему же он этого не сделал?

— Брэдшоу. почему ты оставил меня в живых? — спросила я, отчаянно глядя на него и качая головой.

Он долго смотрел на меня. Его дыхание было медленным, пока он изучал моё лицо. Наконец он отвёл взгляд, снял маску и положил её рядом с собой. Брэдшоу снова встретился со мной взглядом и одарил меня болезненной улыбкой.

— Ты смогла бы убить меня, если бы наши ситуации поменялись местами, Бан? — Он поднял руку, жестом приглашая меня подойти. Я искала в его позе скрытые мотивы, но ничего не нашла. Медленно подошла к нему, пока мы не оказались рядом, прислонившись к холодному камню.

Брэдшоу медленно развязал мои путы и бросил верёвку на несколько футов в сторону. Я осторожно потёрла свою ссадину, прежде чем ответить: — Нет. Я не думаю, что смогла бы.

Даже сейчас, после того, как он меня душил, я видела в его взгляде тоску и боль. Он не хотел меня убивать.

Мне бы хотелось, чтобы он это сделал.

— Почему Эрен приказал тебе избавиться от меня, а не выслушать?

Теперь, когда мы перестали двигаться, холодный воздух начал пронизывать меня до костей. Я задрожала и подтянула ноги ближе к груди.

Брэдшоу застонал от боли, когда сел ещё выше. Я была уставшей, как никогда за последние годы, но знала, что ему нужна медицинская помощь сейчас, а не потом. Я расстегнула сумку и достала аптечку, бинты и мазь.

— Вот, укуси. Мне придется это зашить, — пробормотала я, протягивая ему рулон марли. Он покачал головой и ухмыльнулся, хотя его лоб покрылся потом.

— Как хочешь. — Перед тем как начать, я протёрла его рану стерилизующей салфеткой.

Его пальцы впивались в землю, но он не издал ни звука, пока я сшивала его плоть. — Эрен сказал, что ты можешь быть… — Он остановился, так и не закончив предложение.

Мне больно от того, что он молчит и ничего не хочет мне рассказывать.

Я закончила последний шов, нанесла мазь и наложила повязку. Брэдшоу с облегчением выдохнул, когда я похлопала его по колену, давая понять, что закончила.

Когда я попыталась встать, он мягко схватил меня за руку.

— Подожди.

Я встретила его взгляд и старалась не выдать, насколько он меня затронул. Он притянул меня ближе, пока я не оказалась у него на коленях. Мы несколько мгновений смотрели друг другу в глаза. Мое сердце билось быстрее, чем во время воздушного налета. Затем он прижал меня к своей груди и обнял так, что у меня перехватило дыхание.

— Мне так чертовски жаль, — его голос сорвался, а пальцы впились в мои волосы. — Я чуть было… чуть было не совершил огромную ошибку. — Он покачал головой, и слезы текли по моему плечу. За один день я увидела от него больше эмоций, чем за недели тренировок и сражений друг с другом.

Я не знала, что сказать, поэтому молчала. Просто закрыла глаза и позволила своему телу расслабиться напротив его. В этот момент мы слились воедино. Его тело, сильное и мускулистое, чувствовалось подо мной.

Он нежно касался моей кожи, и я запоминала каждую секунду. То, как его мозолистые руки осторожно касались синяков на моей шее, и то, как его тело дрожало при каждом шепоте извинений, которые он мне приносил.

Дженкинс заставил бы меня убить Брэдшоу собственными руками за то, что он сделал. Но я не могла не пожалеть сломленного солдата. Он доверял своему брату больше, чем чему-либо в этом мире. Он всегда выполнял приказы.

Так же, как и я.

— Что нам теперь делать? — тихо спросила я, и мои веки с трудом держатся открытыми.

Он тревожно потер мою руку и ответил: — Давай отдохнем до ночи. Потом доберемся до одного из бункеров и оттуда решим, что делать.

Я задрожала в его объятиях. Моя мокрая форма начала ощущаться, как лед, прижатый к коже.

— Эрен найдет нас, — сказала я, ненавидя, насколько испуганно это прозвучало. Но как я могла не бояться? Я доверяла Эрену свою жизнь, а он чуть не уничтожил меня, как будто я была никем.

Брэдшоу покачал головой.

— Не найдет. Резервная точка сброса десанта ближе к базе Призраков. Они проскочат первые два бункера, даже не приземлившись. Я защищу тебя, Банни. Обещаю.

Почему мне ничего не сказали о месте резервного сброса? Интересно, знали ли об этом остальные из Малума.

— Если дело дойдет до крайности и у нас не останется вариантов, пообещай, что именно ты будешь тем, кто меня убьет, — тихо сказала я. Мышцы Брэдшоу напряглись подо мной. — Не позволяй Эрену сделать это. Не позволяй никому другому сделать это. Я хочу, чтобы этим человеком был ты.

Он отстранил меня на расстояние вытянутой руки и заглянул в мои глаза. Его бледно-голубые глаза никогда еще не причиняли такой боли при взгляде.

— Хорошо, — выдохнул он, и между нами повисло тяжкое обещание.

Он порылся в наших рюкзаках и вытряхнул два аварийных одеяла. Они оказались тонкими, из фольги, но это лучше, чем ничего.

Мы неохотно сняли мокрую одежду и развесили ее на камнях, чтобы она высохла до наступления ночи. Брэдшоу постелил одно одеяло на землю. Мы легли рядом и укрылись вторым.

Его тепло быстро согрело мою спину, и я перестала дрожать. Он прижал меня к себе, но мой разум блуждал где-то вдалеке. Никогда прежде я не была в ситуации, когда не знала, что принесет следующий день. Миссии были простыми и всегда имели запасные планы. Но у меня не было запасного плана для этой ситуации.

Рука Брэдшоу скользнула по моей руке и легла на живот. Тепло его ладони успокоило меня, и мои глаза закрылись.

— Я понесу первую вахту. Ты отдохни, — сказал он.

Я попыталась уснуть, но не смогла. Вместо этого час смотрела на вход в пещеру. В голове крутилась одна мысль: Черная пуля. Патагония была кошмаром, от которого я никогда не избавлюсь. То, что я там делала. То, что я там потеряла.

Голос Дженкинса прокатился по моему телу, словно дым, как будто он стоял прямо за моей спиной и шептал.

— Цель — тот, кто в маске.

— Как его зовут? — спросила я, наводя винтовку и глядя на двух ничего не подозревающих солдат, которые разговаривали. Они были одеты в тактическое снаряжение темных сил, но я не могла определить, из какого они отряда.

— У него много имен. Но главное, что он явный предатель. Стреляй, Гэллоуз. — Дженкинс наблюдал с моей стороны в бинокль. Мне показалось странным, что он был так увлечен этим. Обычно он не любил смотреть на дальние выстрелы. Дженкинс наслаждался только интимными убийствами.

— Есть, сэр, — я вдохнула, и как раз в тот момент, когда я нажала на курок, человек без маски вышел на траекторию выстрела и принял пулю.

Торговцы оружием одновременно поднялись из-за дюн, и начался настоящий ад.

— Гэллоуз, обратно в Риøт. Нас здесь никогда не было. — Дженкинс потянул меня за запястье.

Я попыталась перезарядить.

— Я промахнулась, сэр! — Я хотела попасть в намеченную цель. Его было так легко подстрелить, державшего своего павшего товарища.

Дженкинс резко сказал: — У тебя был один шанс. Пошли. Сейчас. — Я взглянула на него и увидела ярость за его каменным выражением.

Я проглотила разочарование от того, что подвела его.

— Да, сэр.

Мои глаза медленно закрылись, и дыхание ослабло под тяжестью вины. Я никогда прежде не чувствовала сожалений о тех, чьи жизни отняла. Но почему это должен был быть он?

Черная пуля убила Абрама.

Я убила Абрама.

Глава 29

Брэдшоу

Банни успокаивала меня. Так вот каково это — иметь партнера? Я зарывался лицом в её волосы и позволял её запаху унять мои нервы. Моя рука скользнула вверх по ее животу, и я провел пальцами по ребрам, быстро наткнувшись на грубый рубец, оставленный мною.

Слова Эрена в гарнитуре вновь звучали у меня в голове, жужжа, как саранча: — Убей ее, Кости. Я знал, что она нас подставит. Она меня подставила. Убей ее!

Как будто ему было наплевать на то, что она убила Йена. Будто новость о том, что он был предателем, ничего для него не значила. Я никогда не слышал его таким разъярённым.

О ком он говорил? Я закрыл глаза и поцеловал её в макушку. Её обнажённое тело прижималось к моему, и мне никогда не было так тепло за всю мою жизнь. Всё в ней усмиряло моих демонов.

Сегодня я чуть не задушил её, и что-то надломилось глубоко в сердце, когда на её лице отразилось предательство. Боль в её взгляде могла бы похоронить меня тысячу раз.

Эрен возненавидит меня за это, но я больше не мог хранить его секрет.

Я прижимал её ближе к своей груди, и она издала тихий, милый звук, прежде чем перевернуться и повернуться ко мне лицом. Она прижалась головой к моей груди и обхватила одну из моих ног своей. Улыбка расплылась на моих губах.

— У меня есть секрет, который я хочу тебе рассказать, — сказал я, поглаживая её волосы. Руки Банни сжимались на моей груди. Я улыбнулся, видя, как она старается притвориться спящей.

— Моя мать болела большую часть своей жизни. У неё было всего пять лет со мной и Эреном, прежде чем она умерла. Я долгое время не знал, что она больна, пока наша тётя не стала возить нас к ней в больницу. Она с каждым разом выглядела всё хуже. Она перестала заботиться о нас и улыбаться. Она стала жестокой. После года в больнице она наконец умерла, и к тому времени я уже очерствел. Она даже не помнила нас, и я ненавидел это. Ненавидел её.

Я замолчал и уставился на тусклый свет у входа в пещеру.

— Я ненавидел её, потому что тогда ещё не понимал, как её болезнь поработила её разум. Наша тётя объясняла нам, что мама очень любила нас и не имела в виду тех ужасных вещей, которые сказала перед смертью. Но я был злым ребёнком. Правда, с рождения был таким. Мне было всё равно. Я был равнодушным, готовым двигаться дальше. Но Эрен? Он думал о зле, что растёт в человеческой душе, и сломался. Гораздо сильнее, чем я мог бы когда-либо описать.

Банни смотрела на меня, не мигая, словно пытаясь прочитать мои эмоции на лице. Но я отворачивался, пряча свои чувства.

— Он убил нашу тётю, когда нам было двенадцать. Ему надоели её бессмысленные побои, и он решил положить этому конец. Всё выглядело как несчастный случай, но я всегда знал его секреты, и он знал, что я их храню. Но потом мы выросли и начали мечтать о лучшей жизни, чем та, что у нас была. Эрен мечтал о большем. Он хотел мира. Хотел власти.

— Мне было все равно. Я просто хотел быть рядом с ним. Поэтому мы записались в армию. Эрен читал много дерьма с черного рынка. Он хотел связаться с подпольными торговцами и продавать оружие. Это была отличная работа на несколько лет. Я стал лучшим во взводе, а он дослужился до сержанта. Но потом нас поймал с поличным наш генерал. Сначала мы думали, что отправимся в федеральную тюрьму, но, к нашему удивлению, генерал отправил нас в темные силы. Что-то, о существовании чего мы тогда даже не подозревали. Мы оказались настолько смертоносным дуэтом, что нас сразу приняли в Малум. И, черт возьми, мы наслаждались каждой секундой. Мертвые тела не имели значения, равно как и ужасные вещи, которые подпольная операция Эрена позволяла делать действительно очень плохим людям.

Я сглотнул и наконец посмотрел ей в глаза. Её пустой взгляд ничего не выдавал, поэтому я неохотно продолжил.

— Два года назад он поссорился со своим деловым партнером. Он не рассказал мне, что произошло, но это было достаточно серьёзно, чтобы он отозвал экспорт, направлявшийся в Патагонию. Я думаю, тот, кого он обманул, мог стать причиной нападения.

Она резко села, её спина напряглась, а глаза широко раскрылись от ярости.

— Ты говоришь о нападении на Риøт… — медленно произнесла она, словно не веря мне. Её рука дрожала, а взгляд пронзал меня пустыми, горящими глазами.

Я поднялся, чтобы сесть рядом, но она отодвинулась. Наши взгляды оставались прикованы друг к другу.

— Мне жаль.

Банни резко поднялась на ноги. Я поднял голову, чтобы взглянуть на неё, и в этот момент она ударила меня в челюсть. Моя голова резко повернулась вправо, и череп с глухим стуком ударился о камни пола пещеры.

— Я это заслужил, — медленно поднявшись, сказал я и вытер запястьем кровоточащую губу.

Она подняла руку, чтобы снова ударить, но на этот раз я её перехватил. Она не замедлилась ни на секунду: её другая рука, быстрее первой, с размаху ударила меня по лицу, так что зубы впились в нижнюю губу.

— Я тебя ненавижу! — закричала она в дюйме от моего носа.

Я оттолкнул её назад, чтобы обездвижить обе ее руки. Банни была сильной, но без оружия ей было трудно противостоять мне. Я был вдвое крупнее. Схватив её запястья, я связал их вместе и привязал её к большому валуну в углу пещеры. Я прикрыл ей рот рукой, стараясь быть осторожным с её зубами, надеясь, что она не укусит.

Холодно глядя на неё, я сказал: — Я рассказываю это, потому что забочусь о тебе, Бан. Мне надоело врать. Мне наплевать на твою команду, но я хотел, чтобы ты знала, потому что больше не могу лгать ради него. Особенно после того, как он хотел, чтобы я тебя убил.

Её взгляд потух, и она обмякла, опустившись на камень, обессиленная борьбой. Её дыхание стало прерывистым и тяжёлым.

— Я сейчас уберу руку, и если ты снова начнёшь кричать, мне придётся заклеить тебе рот скотчем, пока мы не доберемся до бункера. Поняла?

Она кивнула, а в её глазах стояли слёзы ненависти.

Я убрал руку, и она сделала несколько глубоких вдохов, прежде чем пробормотать самым надломленным голосом, который я когда-либо слышал от неё: — Ты все это время знал?

Тупая боль отозвалась в моей груди.

— У меня было подозрение, что эти события связаны, когда ты присоединилась к нашему отряду, — пробормотал я. Звучало это глупо, и я не винил её за обжигающий взгляд.

Она опустила голову. — Есть еще что-то?

Моё молчание было достаточно красноречивым ответом, но я всё равно пробормотал: — Да.

Она не сказала ни слова, но слёзы покатились по её щекам и упали на ноги. Я заставил себя отвести взгляд к входу в пещеру.

— Никто не должен был выжить. Но ты выжила. Эрен узнал об этом только несколько месяцев назад, а он не любит оставлять что-либо незавершенным. Поэтому он сделал несколько звонков и завербовал тебя в Малум. Генерал Нолан был ему должен, и он обещал, что с нами ты будешь в безопасности. Эрен хотел использовать тебя в качестве страховки, чтобы защитить меня.

Мой голос звучал слишком громко, хотя я едва шептал.

Банни извивалась в своих путах, её взгляд метался между убийством и яростью. Она хотела убить меня, и часть меня желала, чтобы она это сделала.

— Ты, ублюдок! — Она пытается пнуть меня, но я встал прежде, чем она успевает нанести удар. — Ты знал, кто я, в ту ночь, когда мы встретились…

Мои кулаки сжались по бокам.

— Нет . Клянусь, я не знал, кто ты. Эрен знал, но он не сказал мне, пока я не ворвался в его комнату той ночью после того, как мы…

Ее глаза были полны ярости.

— Тебе следовало убить меня, потому что я никогда больше не смогу смотреть на тебя по-прежнему.

— Мне жаль, — сказал я, и у меня сжалось все внутри от того, как сдавленно прозвучали мои слова. Какой теперь смысл в извинениях?

— Страховка от кого? Кто, блядь, за вами двумя охотится?!

— Я не знаю. Это правда. — Ее глаза сузились от сомнения. — Есть вещи, которые Эрен скрывал даже от меня, Бан. Мой брат нажил врага, который действительно лишал его сна. Я никогда не давил на него. Он все равно ничего бы мне не сказал.

Она долго молчала. Пока не село солнце, а наша одежда частично не подсохла. Я оделся и помог ей с одеждой, прежде чем снова связать ей запястья. Мы вышли из пещеры и шли несколько часов в направлении второго бункера.

Она молчала так долго, что я вздрогнул, когда она наконец заговорила:

— Единственный хороший солдат Риøта — это мертвый солдат, — холодно сказала она тем же тоном, что и я прежде.

Чувство вины осело в моей груди тяжелым грузом. Я не мог найти слов, чтобы утешить ее.

— Вы двое — причина гибели моего отряда.

Я посмотрел на нее, моя кровь бурлила в венах. — Нет. Это не я. Возможно, мой брат, но не я.

Ее взгляд смягчился на мгновение, прежде чем она сглотнула и с сожалением улыбнулась.

— Черная пуля убила Абрама, — ее голос дрогнул.

Я уставился на нее. Зачем она это поднимает?

Ее глаза наполнились слезами. Вина и печаль исказили ее черты. Мои глаза медленно расширились, а грудь сжалась. Я открыл рот, но тут же закрыл его. Она не знала, что говорит, потому что, если она говорит это…

— Это была я. Я застрелила его.

Кровь отлила от моей головы, и я мог только смотреть на нее.

— Я целилась в тебя.

Банни опустила плечи, словно признавая поражение.

Ее признание обрушилось на мою нервную систему, как удар. Она убила его? Последние вздохи Абрама всплыли в моей памяти: его угасающий свет, кровь. Она забрала его у меня.

Я обхватил ее шею руками, и она не сопротивлялась. Слезы тихо катились по моим щекам.

— Что ты наделала? — дрожащим шепотом спросил я.

Ее глаза померкли.

— Я ничего не почувствовала. Я расстроилась, что не попала в тебя.

Мои руки сильнее сжали ее шею, а челюсть дрожала. Ее глаза вздрогнули от давления.

— Почему? — спросил я так тихо и надломленно, что это заставило ее глаза сжаться от боли. Эрен знал, что это была она?

— Я выполняла приказы, — выдавила она. Кто отдал ей эти приказы?

Ее тело обмякло, и я осторожно опустил ее на колени. Я чувствовал каждый ее сдавленный вдох, пока он трепетал под моими ладонями. Мои брови сдвинулись от отчаяния.

— Зачем ты мне это сказала?

Ее глаза потускнели, но она улыбнулась. Это разбило мне сердце, и мои руки разжались, задрожав. Она прошептала:

— Я не знала, что значит отнять жизнь. Пока не умер Дженкинс. Пока я не встретила тебя. Я хотела рассказать тебе раньше… — Ее губы были сухими и потрескавшимися, измазанными черной краской. — Мне жаль, Брэдшоу.

Моя решимость рухнула.

Я отпустил ее и отошел на несколько шагов. Мое дыхание сбилось, и мне казалось, что у меня вот-вот случится сердечный приступ. Я прижал руку к груди. Это было так чертовски больно.

Я не мог ее ненавидеть. Как бы мне этого ни хотелось. Даже за то, что она забрала Абрама…

И это разрывало мою душу.

Глава 30

Нелл

Брэдшоу отошел от меня. По какой-то причине то, что он не прикончил меня, вызывает что-то глубоко внутри меня. Ему не должно было быть сложно меня убить. Все бы поняли.

Я поднялась и прижала связанные ладони к земле. — Почему ты, черт возьми, не убил меня?! Я дала тебе все причины. Я отняла у тебя всё, Брэдшоу. Всё! — кричала я ему, слёзы струились по моему лицу, размывая его фигуру.

Он остановился, сжал кулаки у боков и рявкнул: — Ты хочешь, чтобы я тебя убил? Ты правда этого хочешь? — Его голос становился всё громче с каждым словом. Он развернулся и посмотрел на меня. Его глаза покраснели, а черты лица исказились от страдания.

— Пожалуйста. Пожалуйста. Брэдшоу. Пожалуйста, просто прекрати это, — умоляла я, опуская голову. Он вернулся ко мне и опустился на колени передо мной. Его руки легли мне на плечи, и он тряс меня, пока я не подняла на него глаза.

Его голубые глаза пронзили меня насквозь.

Я ожидала, что он закричит на меня, но его голос оказался шёпотом: — Кто научил тебя молить о смерти только потому, что ты была использована? — Мои глаза расширились, а губы приоткрылись. — Нелл. Я знаю, что это не было личным. Я знаю, это был всего лишь импульс. — он икнул, пытаясь взять себя в руки, но слёзы всё ещё наворачивались. — Так почему я должен наказывать тебя? Ты лишь оружие, выпущенное в цель, а не зло, что держит его.

Вздох, граничащий с рыданием, подступил к горлу, и я попыталась его сдержать.

— Я разрушаю всё, к чему прикасаюсь. Я последний солдат Риøт. — Я схватила рукоять его боевого ножа, вытащила его из ножен и вложила ему в руку. — Я устала быть оружием. Устала убивать. Я хочу быть свободной. Сделай из меня хорошего солдата Риøт — убей меня. Тогда, может быть, мои грехи будут прощены. — Я закрыла усталые глаза и сосредоточилась на его дыхании.

Его нож скользнул по моей щеке, заставляя меня посмотреть на него.

— Ты бы убила меня? Если бы я отнял у тебя Дженкинса? Скажи мне, что убила бы, и я дам тебе то, что ты хочешь, Бан. Но только не смей мне лгать. Ты бы смотрела, как жизнь покидает мое тело? Ты бы отправила дьявола обратно в ад? — Его взгляд был твёрдым, без колебаний. Он искал правду в моих глазах.

Моя голова неохотно поднялась.

— Никогда. Я бы никогда не смогла. Не тебя. — Потому что ты заставляешь меня чувствовать то, чего я никогда не испытывала раньше. Я бы никогда не смогла причинить тебе боль. Никогда не смогла бы отпустить тебя.

Он медленно убрал нож, позволив ему скользнуть по лицу, прежде чем вложить его обратно в ножны. Наши взгляды не отрывались друг от друга ни на секунду.

— Я так зол на тебя, Бан. Но если ты думаешь, что я когда-нибудь рискну потерять тебя… — Он покачал головой и прижал меня к себе. Его жилистые руки крепко обняли меня, словно каждая клетка его существа зависела от этого. Его руки нежно скользили по моей коже, будто стирая огонь с синяков на моём горле.

— Что мы позволили миру сделать с нами, Бан? — пробормотал он низким, густым голосом, проникающим в самое сердце. Я позволила его мягкости утешить меня.

— Мы позволили им превратить нас в монстров. Украденные пороки.

Он отстранился и заглянул мне в глаза. Его горячее дыхание окутывало нас в холодном воздухе.

— Я не думаю, что могу продолжать это, — медленно произнес он. Я нахмурился. — Я не думаю, что смогу продолжать быть Кости. Потому что Кости безжалостен и бессердечен. Но с тех пор, как я встретил тебя, я стал кем угодно, только не этим. Когда я смотрю на тебя, мои мысли больше не размыты. Этот тёмный мир, в котором я правлю, не обязательно должен стать тем, где я умру.

Он чувствует то же самое? Мой взгляд опустился и задержался на его губах. Даже после всего, что я сделала.

— Я хочу мира с тобой.

Я вздрогнула и отстранилась, пока наши взгляды снова не встретились.

— Когда я увидел тебя в этом платье, моё сердце разбилось. Я увидел, кем ты могла бы быть. Я хочу, чтобы ты носила всё, что тебе угодно, и была нормальным человеком. Не здесь, где между нами летят пули. Я хочу, чтобы мы были там, в реальном мире, — Брэдшоу заправил за ухо выбившиеся пряди моих волос.

— Как думаешь, мы сможем выбраться? — тихо спросила я. Его грустная мальчишеская улыбка растопила лёд вокруг моей души.

— Вместе наши осколки способны на всё.

К тому времени, как мы добрались до координат бункера, солнце уже поднималось над далекими горами. Я лелеяла надежду, что внутри окажется душ и несколько кроватей.

Мои глаза тяжело поднимались, когда я смотрела на Брэдшоу, пока он пытался ввести несколько разных кодов на люке бункера. Это была наполовину скрытая металлическая дверь, замаскированная под темно-зелёный подлесок. Горы окружали эту область, делая её практически незаметной. Внизу, в долине, виднелась река, давая мне представление о нашем местоположении. Я запомнила карту, которую нам показывал Эрен; реки были ключевыми ориентирами.

Мы не разговаривали уже несколько часов.

Сказать, по сути, было нечего. Мы оба совершили ужасные поступки ради ужасных людей. И эта тьма висела между нами, как непроницаемое облако.

Наконец, защёлка пискнула, и Брэдшоу с облегчением выдохнул, когда дверь открылась. Он поднял люк и замешкался, прежде чем поднять взгляд на меня.

Он открыл рот, будто собираясь что-то сказать, но так же быстро закрыл его и отвёл взгляд. Это выглядело так, словно мы больше не знали, как разговаривать друг с другом.

Я сократила расстояние между нами и начала спускаться по длинной лестнице. Первые пять ступеней были погружены во тьму, но затем датчик уловил моё движение, и флуоресцентные лампы медленно зажглись.

Лестница вела в большое открытое помещение. Стены были сделаны из крупных белых металлических реек, соединённых болтами, удерживающими их на своих местах. Койки заполняли спальную зону, рассчитанную на шесть человек. В конце помещения находилась единственная дверь — предположительно, ванная. Напротив коек располагались небольшие шкафчики и чёрный стол. Для бункера всё выглядело просто и минималистично. Я надеялась, что в шкафах есть еда.

Находясь в этом замкнутом пространстве, я почувствовала, как моя грудь сжалась. Из бункера вёл только один путь. Я подняла глаза на Брэдшоу, который закрыл люк и запер его. Внутри тоже была клавиатура, но пароль знал только он.

Чёрт, может, мне следовало внимательнее наблюдать, когда он вводил код. Я смотрела, как он спускался по лестнице и оглядывал помещение, как сделала это я.

— Откуда Эрен узнал, что они здесь? — спросила я.

Его челюсть напряглась, когда он заметил, что этот бункер совсем не выглядел военным. Его создали для укрытия кем-то могущественным и хорошо подготовленным. Возможно, параноиком. Наверняка, Призраки.

Он обернулся и посмотрел на меня через плечо. — Я не знаю.

— По крайней мере, скажи, какой был код. — Я не ожидала, что он действительно расскажет, но его долгий хмурый взгляд всё равно обжигал.

— Тебе не нужно этого знать, — пробормотал он.

— И почему это? — холодно спросила я.

— Это гарантирует мою безопасность.

Я усмехнулась:

— От чего?

Он бросил на меня взгляд, полный безысходности: — От того, что ты предашь меня.

Шок, должно быть, ярко отразился на моём лице, потому что он заставил себя отвернуться. Он правда так думает? Думаю, наши секреты настигли нас. Не могу сказать, что я бы сказала ему, какой был код, если бы наши роли поменялись местами.

Все мои силы покинули меня, оставив лишь болезненный вздох.

— Справедливо. Думаешь, здесь есть душ?

— Должен быть, — ответил он, опускаясь на одну из коек и позволяя своим ногам расслабиться и скользнуть по плитке. — Иди первой.

Я изучала его, пока он тёр голову руками, взлохмачивая волосы в отчаянии. Был миллион вещей, которые я хотела бы сказать. Миллион и одна, которые хотела бы забрать обратно.

Но я не сказала ничего; позволила печали между нами разрастись и ушла в ванную.

Она оказалась на удивление просторной, с туалетом, раковиной и круглой фарфоровой ванной. Одна из стен была полностью зеркальной. Флуоресцентные лампы тихо жужжали, освещая комнату до такой степени, что я могла видеть каждое красное пятно на своей коже.

Солдат, которого я видела в зеркале, выглядел сломленным. Мои глаза были налиты кровью, а коса запуталась в лесном мусоре. Я позволила своему взгляду задержаться на синяках вокруг шеи. Забавно, что та же женщина в зеркале пару недель назад носила милое жёлтое платье. Чувствовал ли Эрен себя плохо, завербовав меня? Зачем он стал со мной дружить, если собирался вот так выбросить меня?

Я начала медленно раздеваться. Тело ломило, и каждое движение отнимало невероятные усилия. Прошло несколько минут, прежде чем я полностью оголилась. Затем, с опаской, взглянула на свое отражение. Синяков было больше, чем здоровой кожи. Больше рубцов, шрамов и ссадин, чем нетронутой плоти. Я рассматривала себя и удивлялась, почему, глядя на то, как сломленный человек смотрит на меня.

С прошлым ничего не поделаешь.

Я оттирала кровь и грязь с кожи и волос, как будто могла смыть свои грехи. Как будто могла стереть Абрама со своих рук. Мне пришлось слить воду и набрать новую, прежде чем я смогла отмокнуть, но пока я это делала, я снова и снова прокручивала в голове историю Брэдшоу. Эрен знал, кто я была, ещё на самолёте — поэтому занял моё место у окна? Навязывал разговор… но он всегда был так добр ко мне. Я позволила ему прикасаться ко мне.

Холод пробрал до костей от одной мысли, что он все это время знал, какая судьба мне уготована. Какой же он был коварный.

Я слила воду и высушила волосы, решив не надевать снаряжение и постирать его позже, когда Брэдшоу уберется. На угловой полке рядом с единственным шкафом, который был слишком аккуратен для моего вкуса, словно это место часто посещали, лежала стопка белых, аккуратно сложенных рубашек. Нам нужно было уйти отсюда, как только мы отдохнем. Я бы не хотела оказаться в бункере с одним выходом, если кто-то вдруг вернется.

Рубашка соскользнула до самых бедер, и я переоделась в сухую пару носков. Я ожидала найти Брэдшоу все еще сидящим на койках, когда вышла из ванной, но его там не оказалось. Мое пульс подскочил, и я направилась к лестнице.

Он не стал бы запирать меня здесь. Он не стал бы.

Но когда я подняла взгляд на металлическую дверь, за которой светился красный сигнал, моя надежда угасла.

— Какого хрена ты творишь?

Я резко обернулась, и мои глаза нашли его на противоположной стороне комнаты — он открывал какие-то консервы из шкафа. Дыхание вернулось ко мне, и я попыталась замедлить его, чтобы успокоить пульс.

— Я подумала, что ты… оставил меня здесь, — мой голос дрожал. Он сузил глаза, прежде чем махнуть мне рукой.

Он уже открыл несколько банок и протянул мне одну с консервированными яблоками. Сначала меня окутал запах: корица и терпкая сладость. Мой желудок заурчал, а рот наполнился слюной. Легко забыть о голоде, когда ты погружен в выполнение миссии. Я взяла банку и пластиковую вилку, которую он мне передал, посмотрела на него, потом на еду и, наконец, неохотно попробовала мягкое яблоко. Глаза сами закрылись от удовольствия.

— Можем ли мы теперь объявить перемирие? — спросил он небрежно, одновременно запихивая яблоки в рот.

Я сглотнула и тихо засмеялась. — Ты думаешь, банка яблок может исправить то, что мы сделали друг другу?

Он продолжал есть, разглядывая меня. — Почему бы и нет? — Его глаза были красными, и взгляд медленно скользнул вниз по моему телу. — Господи, Бан, ты вся избита.

Я схватила край белой рубашки и попыталась натянуть ее на мои ушибленные бедра.

— Я в норме.

— Ты называешь это «нормой»? — Он поставил банку и протянул руку к моей ноге.

Я отмахнулась от него. — Да.

Брэдшоу приподнял бровь, но опустил ее, хватая меня за ногу и притягивая к себе, пока я почти не оказалась у него на коленях. — Как душ? — пробормотал он рассеянно, проводя кончиками пальцев по моей коже, вызывая жар во всем теле.

— Это всего лишь ванна, без душа, — ответила я, ставя банку и оперлась на руки. Я не знала, почему позволяю ему касаться меня таким образом, но это было единственное, что не заставляло меня чувствовать абсолютную пустоту, и я принимала комфорт таким, какой он был.

Он тихо простонал и пробормотал: — Отлично.

Его руки скользнули вверх, всего в дюйме от моих трусиков, и он остановился, глядя мне в глаза. Глаза Брэдшоу были словно бледные океаны, в которых я могла бы дрейфовать вечно. Он нежно коснулся моего подбородка и прижался лбом к моему. Сделав вдох и сглотнув, он прошептал хриплым голосом: — Я прощаю тебя за Абрама.

Я вздрогнула и попыталась оттолкнуться, но Брэдшоу лишь открыл глаза и посмотрел прямо в мою душу — взглядом, полным усталых мыслей и забытых грехов.

— Все, чего я хочу, это быть рядом с тобой. На тренировках, на войне, в смерти. Я больше не могу представить свою жизнь без тебя, Бан. Ты остаешься в моих мыслях, в моих страхах. Но главное, ты причина всех эмоций, которые я снова начал чувствовать. Я был мертв, пока ты не споткнулась о мою ногу в самолете.

Слезы навернулись на глаза, они жгли, пока я пыталась их сдержать.

— Ты не можешь простить меня, Брэдшоу, — мой голос дрожал.

Я не была уверена, было ли это потому, что я не могла простить себя, или потому, что он был частично виноват в смерти Дженкинса. Но если бы я посидела с этой мыслью достаточно долго, я бы поняла, что в глубине души прощаю и его.

Он прижал меня к своей груди и зашикал: — Прости, Бан, я не могу ничего поделать с тем, что чувствует мое сердце. Единственное, что я знаю — я не могу потерять тебя.

Он долго целовал меня в макушку, и я обмякла в его объятиях. — И если ты думаешь, что я когда-нибудь отпущу тебя, ты ошибаешься. Ты моя. Так же, как я твой.

Он оставил меня с этим, медленно выскальзывая из-под меня и направившись в ванную, чтобы искупаться.

Я не двигалась с места на полу, пока он не провел в ванной десять минут. Когда я поднялась и прошла мимо двери, я бросила взгляд на проем и увидела обнаженное тело Брэдшоу.

Он весь был покрыт свежими ранами, некоторые из которых все еще кровоточили. Его спину пересекали длинные шрамы, старые пулевые ранения, синяки и порезы. Область вокруг ребер была особенно фиолетовой. От этого вида у меня сжалось в груди. У него, должно быть, было сломано как минимум несколько ребер. Его татуировки скрывали многое, но не могли скрыть, насколько он был ранен.

Брэдшоу, вероятно, почувствовал мой взгляд, потому что обернулся через плечо, и наши глаза встретились. Мои щеки вспыхнули, и я поспешно отвела взгляд, направляясь к койке у стены. Казалось, прошли часы, но на самом деле, к тому времени, как Брэдшоу вышел из ванной, прошло всего тридцать минут.

Он устроился на койке рядом со мной, на нем была белая рубашка, которая сидела на нем гораздо лучше, чем на мне, и трусы. Теперь, когда его кожа была чистой, я могла разглядеть все повреждения под ней, и это разрывало мне сердце. Должно быть, он испытывал те же чувства, когда увидел меня, хотя я сама не чувствовала ничего, глядя на свои раны в зеркале.

Я приподнялась и посмотрела на швы на его ноге. Он хорошо вычистил их и снова нанес мазь. По крайней мере, не похоже, что началась инфекция.

— Эрен сказал мне, что ты мечтала открыть кофейню. Ты всегда мечтала об этом?

Его голова покоилась на сложенных за ней руках. В этом положении его бицепсы напряглись, и белая рубашка задралась достаточно высоко, чтобы я могла видеть V-образные мышцы над поясом его боксеров. Он посмотрел на меня с расслабленной улыбкой.

— Ты что, меня разглядываешь, Бан? — Он усмехнулся, а я быстро нахмурилась

— Нет, я не…

Он поднял руку, жестом призывая меня к себе. Ты моя. Так же, как и я твой. Мое горло сжалось. То, что я чувствую к Брэдшоу, опасно близко к любви. Я попыталась подавить желание лечь на его жесткое, жилистое тело и позволить ему обнять меня, но сердце взяло верх над разумом.

Я осторожно вложила свою ладонь в его, и на его губах появилась мягкая улыбка. Он выглядел таким уставшим. Я не была уверена, что он хоть немного отдохнул, пока мы были в пещере. Брэдшоу мягко направил меня лечь рядом с ним. Я положила голову ему на бицепс и закрыла глаза, когда он обнял меня.

— Кофейня, Бан. Расскажи мне о ней, — сонно прошептал он.

Я улыбнулась. — Ну, это будет не просто кофейня.

— Да ну?

— Да, это был бы еще и книжный магазин. И мы с мужем жили бы наверху.

Его пресс напрягся при упоминании мужа. Я проигнорировала факт, что представила Брэдшоу в этой роли. Я старалась не зацикливаться на этом, но чем больше думала о квартире над магазином, тем яснее видела только его. Со всеми его недостатками. Ему больше не было бы больно. Больше никаких пуль, пронзающих его прекрасное тело. Больше никакой крови.

Мои щеки загорелись при воспоминании о том, как он заставил меня смыть кровь с его члена.

— Ты хотела выйти замуж? — его голос прозвучал с ноткой сожаления.

— Когда-то в юности я хотела. Но жизнь имеет свойство забирать то, чего ты желаешь, и отправлять это в мусоропровод.

Он рассмеялся, и я зацепилась за это чувство легкости. Я смогла дышать.

— А ты? Были ли у молодого Брэдшоу какие-нибудь мечты?

Его большой палец нежно скользил по моей руке, пока он думал. — Я всегда хотел семью, но знал, что у меня ее никогда не будет. Не с тем, какой я есть, и с тем подземным миром, в который мы с братом попали. Я не смог бы стать хорошим отцом.

Мой подбородок приподнялся, чтобы я могла посмотреть ему в глаза. Он не отрывал взгляда от потолка. Его палец продолжал медленно гладить мою кожу.

— Тебе одиноко? — спросила я. Желание обрести семью боролось в моей душе со страхом, ведь я не была готова к этому. Это было бы невозможно.

Он грустно усмехнулся. — Я не был одинок. — В его голосе звучал намек. Брэдшоу повернулся на бок, чтобы оказаться лицом ко мне. — Но после тебя… мне одиноко, когда тебя нет рядом.

Его глаза, словно ледяные осколки, пронзили мое сердце.

Он действительно так считает? Я чувствую, как отстраняюсь и готова закончить разговор, потому что он становился слишком личным. Но каждый раз, когда я думаю, что могу ускользнуть, он тут же возвращал меня этой улыбкой.

— Нам нужно продумать наш план. Мы не можем долго здесь оставаться, — перевела я тему. Если он и заметил это, то виду не подал.

Он кивнул и склонил голову так, что его губы коснулись моей головы. — Давай сначала поспим, — сказал он. — Я уже вырубаюсь.

Сон, однако, быстро одолел его, но я осталась смотреть на лестницу, ведущую наверх. Датчики движения отключились, и нас окутала темнота.

Глава 31

Нелл

Брэдшоу опустился на колени рядом со мной, пока мы оттирали нашу форму от излишков крови и грязи. Обычно я не слишком переживаю из-за грязной экипировки, но из-за дождя и липкой крови материал стал слишком жестким, чтобы нормально двигаться.

Мы весь день перебирали идеи: от попытки перегруппироваться с отрядом, чтобы Брэдшоу объяснил Эрену, что он не хочет меня убивать, до продолжения миссии по плану с надеждой встретить там Малум.

— Это глупо, — парировала я, вытаскивая куртку из воды и встряхивая ее. Затем я повесила ее на веревку, которую мы смастерили из той самой, которой Брэдшоу связывал мне руки.

— Он послушает меня, Банни, — огрызнулся он. Сегодня он снова звучал как прежний. Отдых вернул ему и его бойцовский дух, и чувство юмора. Мне тоже.

Будет ли он слушать? Очевидно, Эрен привёл меня сюда не просто так.

— Я не уверена, что он это сделает.

Брэдшоу замер, подняв рубашку к веревке, и метнул в меня сердитый взгляд. — Мы не сможем взять вражескую крепость в одиночку.

Я раздраженно выдохнула, отчего мышцы его челюсти напряглись.

— Неужели мы не сможем? Я выясню, кто хочет тебя убить, и закончу миссию. Когда они будут мертвы, мне уже все равно, что станет со мной. С отрядом Малум или без него.

Он покачал головой.

— Перестань так говорить.

— Почему? Твой брат не оставляет мне шанса на жизнь, а я даже близко не подошла к получению своих карточек. — Я опустила голову, уставившись на яркую плитку ванной. Флуоресцентные лампы над нами мерцали.

Брэдшоу подошел и встал передо мной.

— И? — Его голос снова становится жестоким, и это заставляет меня улыбнуться.

— Даже если я вернусь с этой миссии, я не смогу остаться с тобой. Тебя освободят, а я останусь оружием темных сил.

В его глазах вспыхнула ярость. Он приподнял мой подбородок, заставляя встретить его взгляд. — Ты думаешь, я позволю им оставить тебя здесь без меня? — Я выдержала его взгляд. Спокойный, твердый.

— Не вижу, что ты можешь сделать. — Я игриво оттолкнула его, но он не медлил ни секунды и прижал меня к зеркальной стене. Ледяной холод стекла пробрался под кожу, вызывая мурашки.

Глаза Брэдшоу отчаянно искали мои, в них смешались эмоции.

— Ты говоришь так, будто хочешь, чтобы я ушел без тебя, — его ладони уперлись в зеркало по обе стороны от моей головы.

Я наклонилась к его губам. — А что, если это так?

Он поднял бровь, отвел меня на несколько дюймов от зеркала и ударил по нему кулаком.

Зеркало треснуло, и осколки посыпались на пол. Когда я снова посмотрела ему в глаза, в них горела одна лишь одержимость. Он прижал свой лоб к моему и сжал мое запястье у стены. Я не сопротивлялась — лишь смотрела на него с той же похотью и смятением, которые пожирали меня изнутри.

Он прижал колено между моих бедер.

— Ты пытаешься меня напугать? Не получается. — шепчу я ему в висок.

— Поверь, если бы я хотел тебя напугать, ты бы уже боялась. А сейчас я просто возбуждаю тебя, — пробормотал он в ответ, его теплое дыхание коснулось моих губ.

А затем он меня поцеловал. Жадно и яростно. Его хватка на моих запястьях усилилась, вырвав из меня стон, который Брэдшоу быстро заглушил своим глубоким стоном. Он уговорил мои губы приоткрыться, и наши языки переплелись в жадном поцелуе.

— Блядь, — простонал он мне в рот, прижимаясь своим пахом к моему центру. Его выпуклость отправила через мое тело волну возбуждения. Он ослабил хватку и потянул меня к скамье у противоположной стены.

— Подожди. — Я задыхалась, когда он уложил меня на скамью и раздвинул ноги. На мне была лишь белая футболка оверсайз и нижнее белье. Я опустила руки, пытаясь прикрыться, то ли от смущения из-за того, насколько я была мокрая, то ли потому что у нас не было времени на это. Мы должны были планировать проникновение на вражескую базу, а не ссориться, трахаться и… что бы мы там ни делали.

Он взглянул на меня. Темные пряди упали ему на лоб, заставляя мое сердце биться быстрее. — Подожди чего? Неужели ты вдруг стала застенчивой? Значит, ты все же заботишься обо мне, Бан? — его губы изогнулись в ухмылке, а я покачала головой.

— Нет. Я… Я имею в виду, у нас нет времени, — лепетала я, пытаясь подобрать слова.

Он засмеялся, отрывая мои руки от рубашки и кладя их на край скамейки.

— Детка, какая разница? У нас есть столько времени, сколько нужно.

Я вздрогнула, когда он сдвинул моё бельё в сторону и провёл пальцем по моей влажной щели. Мои бёдра мгновенно попытались сомкнуться, но он перехватил колено.

— Теперь я хочу, чтобы ты долго и упорно думала о том, кто сейчас пожирает тебя изнутри, пока я тебя вылизываю. Я хочу, чтобы ты кричала мое имя. Я хочу, чтобы ты была такой же собственницей, как я по отношению к тебе, — его голос сочился похотью.

Я уже владею тобой, я хочу кричать снова и снова, но моя гордость не позволяет мне. Что это говорит обо мне? Насколько я порочна и голодна по такому мужчине, как он?

Похоже, мне предстояло это выяснить.

— Смотри в зеркало и смотри, как я поглощаю тебя. Я не остановлюсь, пока ты не начнёшь дрожать в моих руках. — Он вложил мне в руку осколок зеркала. — И я хочу, чтобы ты наказывала меня, пока не простишь. За все, что я сделал. За все. Оставь на мне свой след, Банни. Накажи меня, чтобы я смог простить себя, — просил он тихим, хриплым голосом.

Осколок стекла был почти размером с мой боевой нож. Наши взгляды встретились, когда он опустился ближе к моему центру.

— Смотри в зеркало. Смотри, как я тебя ем. Смотри, как ты прольешь мою кровь.

Какого черта. Почему меня так возбуждает все, что он говорил? Все, что он делает.

Я перевела взгляд на отражение. Мои щеки раскраснелись, тёмная коса растрепалась, а глаза затуманились. Брэдшоу стоял на коленях передо мной.

— Раздевайся, — скомандовала я, наконец находя голос.

Он скользнул своим горячим языком по моему центру, словно дикий зверь, и одновременно снял боксёры. Его послушание было новым, и от этого его дразнящие круги языком вокруг моего клитора казались ещё более чувственными. Моя спина выгнулась, и я простонала.

Брэдшоу отстранился всего на миг, чтобы стянуть с себя рубашку, а потом вернулся к моей киске, будто это было лучшее, что он когда-либо пробовал.

Я осознаю, что видела этого мужчину голым, трахала его и с абсолютным отвращением проводила бесконечные часы, будучи его напарницей. Но сейчас всё было иначе. И я не могла понять почему.

Рельеф его обнажённого тела обжигал взгляд. Мышцы спины напрягались, когда он раздвинул меня и жадно втянул в себя клитор. Вспышка боли, смешанной с удовольствием, пронзила меня, заставляя извиваться. Но внутри поднимался гнев. Как я могла позволить ему это? Ещё вчера он пытался меня убить.

Я схватила осколок, который он дал мне, приподнялась, сжала его волосы и грубо притянула его лицо в свой центр. Он стонет и хватает мои бедра, когда он проталкивает свой язык так далеко, как только может войти в меня. Я подавила стон и сосредоточилась на том, чтобы вдавить край стекла в середину его спины, между двумя длинными похожими на шрамы от ножа, рубцами.

— Режь меня, — выдохнул он на мой клитор, прежде чем снова втянуть его, и мир расплылся от удовольствия.

Мой оргазм нарастал, но я сдерживала его, врезая лезвие в его кожу. Яркая кровь струилась по его спине, огибая контуры мускулов, и капала на плитку. Он рычал, сжимая свой член одной рукой.

Это за все ужасные вещи, которые он со мной сделал. Это за то, что он предал меня и унижал меня. За то, что он порезал мне ребра и душил меня. За все дерьмо, которое этот злой человек натворил. Но больше всего я делаю это, потому что прощаю его. Потому что я хочу оставить свой след на его коже навсегда, как он оставил на мне. Я хочу владеть им так же сильно, как он жаждет доминировать надо мной.

Я вырезала узор, пока не почувствовала удовлетворение, пока гнев в груди не утих. Пока больше не оставалось сил держаться. Осколок с глухим стуком упал на пол. Брэдшоу ввёл в меня два пальца, скользя по внутренним стенкам, и продолжал играть с моим клитором горячим языком, пока меня не захлестнул оргазм. Я вцепилась руками в его плечи, пытаясь удержать остатки контроля, пока мои бёдра невольно подрагивали, а я не кончила прямо ему на лицо

Он снова и снова проводил языком по моему центру, издавая приглушённые стоны. Я смотрела на него через прикрытые веки, отражающиеся в зеркале. Брэдшоу медленно двигался вверх по моему телу, целуя моё бедро, облизывая живот и грудь. Его глаза поднялись к моим, и я прикусила нижнюю губу, чувствуя, как желание вновь разгорается внутри меня.

— Ты — то место, где начинается мой рассудок, — пробормотал он серьезно, сжав челюсти и нахмурился. Было очевидно, как сильно он ненавидел такие признания. Но то, что он всё же поделился этим, согревало меня.

— Ты — там, где заканчивается мой, — шепчу я в ответ. Его взгляд смягчился, и он потянулся, чтобы поцеловать меня. Наши души будто столкнулись. Он обхватил ладонью мой затылок и нежно, но уверенно углубил поцелуй. Я тихо застонала, поддаваясь его ласке. Его губы больше не были требовательными, в них не осталось враждебности и ярости. Каждое движение его языка было мягким, неторопливым и тянулось к чему-то большему.

Брэдшоу ласкал мою грудь. Я раздвинула для него бедра, и он придвинул свои бёдра к моим. Его набухший член обжигал кожу. Предэякулят стекал с его кончика, размазывая по моему животу. Он обвил руками мою талию и поднял меня, заставив ноги обвиться вокруг его торса. Он мрачно усмехнулся, когда его член пульсировал между нашими телами и я сглотнула.

— Мне нравится эта твоя застенчивая сторона. Это чертовски мило, — с усмешкой сказал Брэдшоу, прикусывая мои губы. Он понёс меня к ванне и включил воду. Пар клубился вокруг, пока она наполнялась. Мой пульс участился с каждым лёгким движением его большого пальца по моей ключице.

— Я не стесняюсь, — произнесла я, хотя мой голос звучал выше, чем обычно, и внутри я почувствовала смущение.

Он тепло улыбнулся, и меня пронзило до глубины души, насколько это мило и не похоже на него.

— Все в порядке, Бан, ты можешь быть собой рядом со мной. Тебе не обязательно всегда быть крутой. Дай себе расслабиться хоть раз, — сказал он, проводя рукой по моему бедру.

Затем он медленно вошел в меня. Моя голова откинулась назад, когда он заполнил меня своим членом, растягивая меня. Я опёрлась руками о край ванны, а он сжал мои бёдра, погружаясь до конца.

Я вскрикнула, когда он толкнулся особенно глубоко.

— Вот так, детка. Ты принимаешь меня так чертовски хорошо. Нравится, как я тебя растягиваю тебя? — прошептал он против моих губ, вонзаясь в меня в мучительно медленном темпе.

— Блядь, да, — пробормотала я, прежде чем накрыть его губы своими.

Он застонал, задавая неистовый темп, его руки крепко сжали мою задницу, и трахал меня так сильно, что у меня на глазах выступили слезы. Стоны эхом отражались от металлических стен бункера.

Моя киска крепко сжалась вокруг его члена, когда я кончила. Все мое тело сжалось в экстазе. Я вонзила ногти в его плечи. Брэдшоу застонал, ещё больше ускоряясь, его взгляд был прикован к тому месту, где мы были соединены, создавая вместе хаос.

— Ты примешь всю мою сперму, и тебе лучше не пролить ни капли, — прошептал он сквозь сжатые зубы, вены на его шее вздулись.

Он вонзается в меня в последний раз, что я едва не оказалась в ванне, уже наполненной горячей водой. Его член пульсировал внутри меня, наполняя меня его теплом.

Брэдшоу прижал меня к себе, наши тела были соединены. Единственное движение — наше дыхание и пульсация его глубоко в моем животе. После того, как его яйца перестали сжиматься, а дыхание стало ровным, он отстранился, чтобы взглянуть мне в глаза.

Я поняла, что он думает о том же, что и я.

Его светло-голубые глаза блестели, как зимние угли, излучая эмоции, которые он так долго прятал. И в его взгляде я читала слова, которые он, кажется, боялся произнести.

И я… возможно, он видел те же чувства в моих глазах.

Я люблю тебя. Я не должна, но люблю.

Глава 32

Нелл

Брэдшоу нарисовал карту по памяти маркером на кафельном полу. Он обвёл наше местоположение и указал место, где находится штаб-квартира Призраков. — Это в полутора днях пути от бункера, где мы сейчас находимся. Если мы будем держаться ближе к хребту западной горы, которая тянется рядом с оставшимися бункерами, то мы сможем следить за Эреном и остальными из Малума.

Я киваю, но беспокойство обременительно давило мне грудь. — А что, если они нападут на меня? Я не уверена, что Эрен захочет разговаривать.

Брэдшоу наклонился ближе и провёл рукой по моей. Я встретила его взгляд.

— Они не станут. Эрен не расскажет им о своем приказе избавиться от тебя. Он никогда не поделится деталями своих теневых делишек.

— Тебя не беспокоит, что он что-то скрывает от тебя? — спросила я.

Он покачал головой, нахмурившись. — Нет. Если это важно, я уже знаю. В любом случае, тебе не о чем беспокоиться. Я доверяю своему брату.

Ну, это меня не утешило.

Я сомневалась, что Эрен рассказывает ему всё, что нужно. Печально, насколько слепыми мы все становимся, когда привязаны к человеку. Я никогда не замечала, насколько бессердечным был Дженкинс, пока находилась рядом с ним.

— Ты ставишь на это мою жизнь? Мне кажется, он хочет моей смерти, несмотря ни на что.

Брэдшоу выдохнул. — Поверь в меня.

Я закатила глаза. — Как будто у меня есть другой выбор. Ты знаешь, как попасть внутрь, когда мы найдем их штаб-квартиру, верно?

Брэдшоу покачал головой, и я застонала, добавив: — Разберёмся на месте. Я больше беспокоюсь об Эрене, чем о системе безопасности, которую придётся взломать.

Он несколько секунд смотрел на карту, затем кивнул и пробормотал: — Да, я тоже.

К ночи форма высохла. Мы оделись, натянули маски и были готовы вернуться в холодный мир наверху. Мои лёгкие пылали. Кто нацелился на темные силы? Эрен знал, но не говорил даже Брэдшоу. Меня тревожило, что Эрен понимал, насколько я смертоносна. Если он с самого начала знал о моём участии в убийстве Абрама, зачем он поставил меня напарником Брэдшоу?

Я размышляла об этом, пока Брэдшоу затягивал жилет, и наконец он дал сигнал к выходу. Он начал подниматься по лестнице. Я ухватилась за ступеньку и последовала за ним.

БУМ .

Земля затряслась, а флуоресцентные лампы переключились на красный, прежде чем мы успели отреагировать на толчки. Брэдшоу обернулся и жестом показал мне отступать. Я прижала М16 к груди и нырнула за дверь ванной. Брэдшоу оказался позади меня через секунду и занял позицию с другой стороны двери. Мы оба смотрели на люк бункера, подняв оружие и готовясь к бою.

Я сосредоточилась, прислушиваясь к шагам, но их было слишком много, чтобы определить, сколько человек наверху. Это была засада. Призраки знали, что мы здесь. Черт!

— Вот они, — пробормотал Брэдшоу, выдёргивая чеку из светошумовой гранаты зубами. Он идеально рассчитал время: сапоги ударились о землю в тот момент, когда он бросил гранату. Я зажмурилась от белой вспышки. Как только свет погас, я положила пистолет и вытащила боевой клинок.

— Банни, используй свой М16, — прошипел Брэдшоу, но вес его слов потерялся, когда двое солдат ворвались в ванную. Они ожидали, что мы будем за дверью, но не так низко. Я не стала ждать, чтобы узнать, кто это, и вскинула клинок, прежде чем мужчина успел понять, с кем имеет дело.

Солдат заметил клинок в последний момент и заблокировал его, не дав мне вонзить оружие ему в живот. Я повернула рукоятку, чтобы он не выбил клинок из моей руки своим ответным ударом. Приклад его пистолета ударил меня по предплечьям. Боль обожгла кости, и я скрежетнула зубами от ярости, с которой этот человек сражался.

У них была специальная подготовка, но их цель явно заключалась в том, чтобы задержать нас. Я поняла, что он пытался не убить меня. Большая ошибка с их стороны.

Я подбила его ноги, и он с грохотом упал на пол. Его пистолет выстрелил и разбил зеркала. Чёрт! Мы были в металлической коробке. Рикошетящие пули могли создать серьёзные проблемы.

Мой взгляд метнулся к Брэдшоу — он боролся с солдатом, повалив его на землю, их оружие лежало в двух футах от них. Из другой комнаты доносились новые голоса. Если мы не сможем взять ситуацию под контроль в ближайшие секунды, нам конец.

Его униформа казалась знакомой. Это застало меня врасплох. Он воспользовался моей паузой и схватил мою маску. Он сорвал её, больно ударив по затылку. Я сжала нож и ударила его за коленями, разорвав сухожилия. Его ноги обмякли, и он закричал от боли. Я воспользовалась моментом, который дала его истерика, и перерезала ему горло. Моё лезвие плавно скользнуло по его мягкой плоти, а его зрачки расширились от от выброса адреналина.

Его тело обмякло и упало в сторону. Я схватила свой M16 и всадила три пули в солдата под Брэдшоу, как раз в тот момент, когда он ломал ему шею.

— У меня всё было под контролем. — Брэдшоу бросил на меня сердитый взгляд, но я проигнорировала его и пнула ему пистолет. Его маска была сорвана во время драки, нижняя губа кровоточила. Он поднял её и встал одним плавным движением.

— Надень ночное видение, — приказал он, нацепив очки и выстрелив в лампы над нами. Я тоже надела свои.

Лучшим выходом для нас был уход в полную темноту.

Я выстрелила в солдат, кто находились в основной зоне, и бункер погрузился в кромешную тьму. Резервные солдаты, должно быть, вернулись наверх по лестнице, потому что комната опустела. Черт! Люк был открыт, и я готова была поспорить, что они ждали нас наверху. Мы не могли оставаться здесь вечно; всё, что им нужно было сделать, — это дождаться подкрепления.

Брэдшоу схватил меня за запястье, и я нерешительно посмотрела на него. Он жестом приказал мне следовать за ним. Он подвел нас к шкафам, открыл одну из дверей и махнул мне внутрь. Сняв очки, он поднял бровь, словно говоря: "Ну?" Я бросила на него взгляд, который ясно говорил: "Ты что, спятил?" — но он только ещё сильнее прищурил глаза.

Чёрт возьми. Я залезла внутрь, и он втиснулся рядом со мной.

— Отлично. Что теперь? — выдохнула я, стараясь сдержать дрожь в голосе. Пространство было тесным, и хотя я могла видеть благодаря ночному видению, мой желудок неприятно сжался от нашего затруднительного положения.

Брэдшоу ухмыльнулся и нажал на внутреннюю стенку шкафа. Тонкая доска сдвинулась, открывая узкий туннель, который, судя по всему, вел наружу.

— Ты правда думала, что Эрен оставит нас в бункере с одним входом и выходом? Я думал, ты кролик. Это ведь правило номер один для животных, не так ли? — Он рассмеялся, и я невольно улыбнулась его дерзкому комментарию.

Я подтолкнула его. — Давай убираться отсюда.

Он полез первым, на четвереньках, с оружием за спиной. Я проскользнула в сырой туннель и закрыла доску за собой на случай, если солдаты вздумают обыскать шкафы. Воздух здесь был землистым и влажным.

Стены становились всё уже, пока мы ползли. Брэдшоу обернулся, чтобы проверить, как я, но я вдруг увидела не его, а Дженкинса. Он протянул мне руку. Точно… я уже была в подобном тесном месте.

— Ты можешь умереть где угодно, Гэллоуз, но ты не в яме. Так что убирайся отсюда. Оставь паническую атаку на потом.

Я улыбнулась. Он был мудаком, но его слова были тем, что мне нужно, чтобы продолжать двигаться.

Прошло не больше нескольких минут, но казалось, что гораздо дольше, прежде чем мы увидели лунный свет, пробивающийся сквозь выход. Брэдшоу остановился и прислушался, чтобы определить, где находятся враги. Я не слышала ничего, кроме собственного пульса, бьющегося в ушах.

Брэдшоу осторожно продвигался вперёд, тихо раздвигая ветки и выбираясь из туннеля. Я ждала его сигнала. Через секунду он опустил руку внутрь, призывая меня следовать за ним.

Облегчение охватило меня, когда я поспешила выбраться из тесного пространства. Как только я выбралась, мы с Брэдшоу двинулись через подлесок. Я оказалась перед стеной деревьев. Врагов не было видно, но я не собиралась терять бдительность, зная, что они в курсе нашего присутствия.

Мы нашли укрытие в полукилометре к востоку, присели, чтобы перегруппироваться и определить запасной план. Моя рука крепко сжимала нож, скользкий от крови. Его рукоятка местами прилипала к перчатке. Брэдшоу проверил снаряжение и указал на северо-восток.

— Туда. Будем продвигаться, пока не достигнем хребта и не найдём укрытие, — его голос был тихим и твёрдым.

.

Я крепче сжала нож.

— Ты видел их форму? — Мое горло саднило от драки, и я звучала испуганно. Я была напугана.

Обеспокоенное выражение лица Брэдшоу сказало мне всё. Он кивнул.

У меня дрожала рука. — И что ты видел?

Он бросил на меня короткий взгляд, прежде чем пробормотать: — Это был отряд Аида. — Он опустил голову и покачал ею.

Я так и думала. Я осмотрела лес настороженно, высматривая их. Какого хрена они делают? Мы же здесь, чтобы спасти их, разве нет?

— Кости… что это значит? — Я снова обратила на него внимание.

Он позволил рукам безвольно свиснуть с колен, прежде чем поднял голову. — Это значит, что мы влипли. Если Аид замешан в этой преступной операции, то кто знает, кто ещё в деле? Это плохо. Очень чертовски плохо. — Брэдшоу звучал встревоженно. Нервно. А я никогда не видела его нервным.

— Сосредоточься. Давай убираться отсюда, пока они нас не выследили. — Я потянула его за руку, и он поднялся, но его воля к борьбе, казалось, покинула его.

— Боже, это так хреново, — выдавил он. Он сжал голову руками, его плечи задрожали. Чёрт, только не говорите мне, что у него приступ.

Я шлёпнула его по щеке, чтобы проверить, в порядке ли он, и его голова медленно отклонилась, прежде чем вернуться в исходное положение. Чёрт! — Кости, эй. Посмотри на меня. Кости! — я закричала шепотом, но его тело начало обвисать на мне.

Нет, нет, нет. Что мне делать?

Щелчок.

Моя голова дёрнулась влево, в сторону туннеля, где я заметила трёх солдат, медленно прочёсывающих территорию. Хуже ситуации быть не могло. Моя грудь сжалась, а мысли закружились.

Оставь его. Беги.

Мои инстинкты заставили мои ноги подрагивать, но я отказалась оставить его таким уязвимым.

— Похоже, здесь наша совместная миссия заканчивается. Найди Эрена, — прошептала я ему в приоткрытые губы. Я нежно поцеловала его, прежде чем затащила в самую густую часть подлеска. Я отползла достаточно далеко, прежде чем решилась отвлечь от него внимание.

Это было самоубийством.

Я поднялась и бросилась бежать между деревьями. Мелкие ветки и сучья громко хлестали по моему снаряжению, а позади меня раздался резкий крик. Отлично. Они последуют за мной.

Я побежала к реке, игнорируя пули, которыми они пытались меня достать.

Я уведу их как можно дальше от Брэдшоу, а потом разберусь с ними. Я скользнула по пляжному песку и перекатилась на живот, направив M16 на вершину речного берега. Первый солдат, который выбежал из-за края, получил пулю в шею. От удара его отбросило на спину. Он извивался, прикрывая горло.

Ещё двое поднялись над берегом, и я выстрелила в того, что слева.

Промах. Черт!

Он выстрелил в ответ и попал мне в плечо. Один только удар лишил меня дыхания, но я стиснула зубы и выстрелила ещё раз. На этот раз я попала ему прямо в пах. Он закричал и упал, катясь по склону и рыдая, как чёртов младенец. Я усмехнулась, несмотря на боль, которая вспыхнула в моём плече.

Третий солдат уже настиг меня, когда я развернулась к нему. Он выхватил нож и попытался ударить меня в бедро. Я перекатилась вовремя, так что он только задел мою икру, но кровь всё равно моментально хлынула из раны.

— Пошла ты, сука. Ты убила моего напарника! — Он снова ударил, на этот раз нож вонзился в моё предплечье.

Я закричала от боли и собрала все силы, чтобы ударить его по голове прикладом. Он был крепким ублюдком, даже не вздрогнул, когда из раны над его левым глазом потекла кровь. Он схватил мою руку с торчащим ножом и начал бить её о землю, пока я не уронила M16.

Гортанный крик вырвался из моего горла, а слёзы наворачивались на глаза, но я отказалась сдаваться. Я убью этого придурка и любого, кто придёт за нами.

Я подбросила его бедром, отправив его в полёт через голову. Перекатившись на бок, я выхватила пистолет из кобуры и выстрелила трижды — бах, бах, бах. Я стреляла в упор в его грудь, но он всё ещё шёл. Бронежилет. Тоже высшего качества.

— Блядь. — выдавила я, когда его руки сомкнулись вокруг моего горла, прижав меня к песку. Его хватка не оставляет воздуха, нет надежды вдохнуть, не сбросив его с себя.

Я сцепила зубы и схватила нож, который всё ещё торчал из моего предплечья. Раз, два, три. Я напряглась и вытащила нож, одним движением перерезав ему горло до кости.

Его тело яростно содрогнулось, а затем обмякло. Он захлебнулся кровью, обливая меня. — Пошёл ты. Пошёл ты! — закричала я ему, когда его глаза расширились в предсмертной агонии. Я вонзила нож в его шею ещё пять раз, пока она не превратилась в кашу. Его кровь текла по моей груди и шее.

Я встала, шатаясь, и тяжело задышала. Холодный горный воздух поднял пар от крови, пролитой на песок.

Все мое тело дрожало от адреналина. Боль распространялась с каждым вдохом. Я знала, что если не остановлю кровотечение, то умру через двадцать минут.

Вздохи и стоны вырвали мой разум из тумана. Я медленно подняла глаза и тупо уставилась на двух оставшихся в живых солдат. Я прихрамывала к ближайшему. Он все еще держался за горло, пытаясь сдержать кровотечение. Я глубоко вонзила нож ему в грудь. Он содрогнулся и захлебнулся собственной кровью, прежде чем замер.

Почему-то я подумала о Дженкинсе, когда выдергивала клинок из легких солдата. Ему нравилось убивать вплотную — нравилось заставлять меня делать это тоже. Я делала все, что он хотел, даже если это вызывало у меня отвращение. И я ненавидела убивать неаккуратно.

Остался только один человек. Я посмотрела на него. Он держался за свой член и все еще плакал из-за этого. Увидев, как я приближаюсь, он попытался убежать, но я продолжала хромать и двигалась ровно. Я добралась до него и сорвала с него шлем и маску. Напуганный мужчина смотрел на меня, трясясь всем телом.

Я старалась говорить как можно ровнее. — Ты мне что-нибудь скажешь, или я зря трачу время? — Я подняла клинок, и он задыхался, его слезы и сопли смешивались на подбородке. Его взгляд скользнул к его товарищам, которых я, блять, перерезала.

Он покачал головой, а в глазах мелькнуло ожесточение. — Убей меня.

— Готово, — пропела я, поворачивая клинок в руке для смертельного удара.

Острый нож скользнул по моему горлу, заставив меня замереть.

— Брось это, — раздался глубокий голос, проникая в мой позвоночник.

Дженкинс учил меня, как выбраться из такой ситуации, хотя сейчас я плохо соображала из-за потери крови. Я глубоко вдохнула и медленно опустила руку, будто собираясь выронить оружие. Затем я резко откинула голову назад, ударив мужчину в лицо, и схватилась за острую часть его лезвия, чтобы оно не врезалось мне в горло. Ремешок моего шлема обрезался и отлетел в сторону.

Кровь хлестала из моей перчатки, а пальцы обмякли. Черт. Адреналин заставлял меня двигаться. Я потянулась за пистолетом, но солдат уже прижал свой к моему лбу.

Я дышала, как загнанное дикое животное, у которого просто закончились варианты. Моя грудь тяжело поднималась и опускалась. Я ожидала, что он уже нажмет на курок, поэтому медленно подняла на него глаза. Его черная маска закрывала большую часть лица, но эти глаза… Практически черные, они свирепо впивались в меня.

Я содрогнулась, но выдержала его взгляд.

— Всегда смотри им в глаза. Покажи им, что ты не боишься умереть, — часто говорил мне Дженкинс. Я старалась следовать его словам.

Солдат долго молчал. У меня начинало кружиться в голове, и она несколько раз мотнулась, прежде чем он отодвинул свой пистолет на несколько дюймов.

— Кто ты? — спросил он.

Я не шевельнула ни единым мускулом. Просто продолжала смотреть на него, терпеливо ожидая пулю в свою голову.

Он резко выдохнул сквозь зубы и опустился до моего уровня, пристально изучая мое лицо. Его взгляд задержался на моих шрамах и татуировке на шее. Я опустила голову, но он крепко сжал мою челюсть, заставляя меня смотреть на него. Он держал мое лицо так несколько мгновений, его пистолет по-прежнему был у моего виска.

Он включил гарнитуру и пробормотал: — Это она.

Он не успел сказать ничего больше, когда пуля влетела прямо между его глаз. Его голова откинулась назад, а я смотрела на его безжизненное тело.

Кому он подчинялся?

Глава 33

Нелл

Брэдшоу споткнулся и подошел ко мне, опустившись на одно колено, глядя на мертвых солдат. Он выглядел растерянным, но теперь был заметно собраннее. Его взгляд больше не был отстраненным.

— Банни, ты в порядке? — Когда я не ответила, он начал осматривать мое тело в поисках ран, останавливаясь каждый раз, когда находил место, где моя плоть сильно кровоточила. Он сглотнул, скручивая мою порезанную руку, зажав ткань между пальцами, чтобы остановить кровь. Затем он сразу же перешел к моему предплечью.

— Он сказал кому-то: «Это она». — Я посмотрела Брэдшоу в глаза, ища в них тайны, которые он мог скрывать. — С кем он разговаривал?

Глаза Брэдшоу ожесточились, и его молчание заставило меня извиваться в его хватке, пока он накладывал жгут на мою руку у локтя и туго перевязывал ножевую рану. Я прищурилась от боли и старалась сосредоточиться.

— Кто? — потребовала я.

— Бан, я не думаю…

Почему он это скрывал? Если он знал, кто лидер Призраков, почему он, черт возьми, просто не сказал мне? Моё сердце забилось сильнее от переполнявших меня эмоций.

— Говори сейчас, или я вышибу тебе мозги. — сказала я тихим угрожающим тоном и прижала дуло пистолета к его горлу.

Он даже не моргнул.

— Нет, — спокойно ответил он, прижав свой лоб к моему, украдкой поцеловав и глядя мне в глаза, словно безмолвно умоляя остановиться. — Если ты собираешься убить меня, сделай это. Это не так просто, как ты думаешь.

Щелчок.

Его глаза расширяются, и я тихо прошептала ему в губы: — Бум.

Он выбил пустой пистолет из моей руки и уставился на меня. Ужас проступил на его лице.

— Ты знала, что он пустой? Черт, Банни, ты сводишь меня с ума, — он сжал мою челюсть, его рука дрожала. Он покачал головой, прежде чем продолжить заниматься повреждениями моего тела. Затем он переключился на мое плечо — мне повезло, что это был всего лишь чистый выстрел по плоти.

— Почему ты мне не говоришь? — Мои мысли вернулись к Эрену. Он все еще защищал своего брата… Это Эрен? У меня сжался живот.

Брэдшоу нахмурился, работая над мной. Думаю, он действительно не собирался мне ничего говорить.

— Конечно, я знала, что он пустой. Я могу сохранять ясность ума, даже когда нахожусь на пределе. Ты в порядке? Ты полностью отключился ранее. Кстати, спасибо, что спас мою задницу, — я толкнула его в грудь. Он проигнорировал меня, заканчивая с моим плечом.

— Я в порядке, — его голос был хриплым и совсем неубедительным. Он постучал себя по голове. — Я облажался, помнишь? — Он пытался вести себя так, будто это не имело значения, но тяжесть его слов повисла между нами. Он помог мне подняться, и я пошатнулась, едва встав на ноги.

— Кости… — начала я, но он приложил палец к моим губам.

— Больше никаких разговоров. Нам нужно добраться до хребта до рассвета. Полагаю, сюда уже едет подкрепление.

Брэдшоу повел нас обратно по берегу реки, ненадолго останавливаясь, чтобы убедиться, что поблизости никого нет, прежде чем мы молча углубились в лес.

Мои раны замедляли нас, и нам пришлось останавливаться, чтобы снова их обработать. Брэдшоу сделал мне укол морфина, и облегчение оказалось настолько сладким, что я готова была заплакать. У нас их оставалось всего пара, и я надеялась, что мы сможем сохранить их на случай, когда всё станет совсем плохо.

Я сидела, уставившись на верхушки деревьев, измотанная и угасающая, пока он поднял меня на руки. В следующий момент деревья будто начали двигаться, и мне показалось, что я плыву. Руки Брэдшоу крепко держали мои, и он снова и снова шептал: — Держись за меня. Все в порядке. Я не отпущу тебя.

Я улыбнулась, отрешенная и одурманенная, но, по крайней мере, боль от ран исчезла. Всё, что я чувствовала, — это его резкий запах и аромат сосен.

К тому времени, как мы добрались до хребта, действие лекарств почти прекратилось, и солнце уже встало.

Брэдшоу опустил меня на землю и укрыл нас листвой. Он склонился рядом со мной. Он выглядел усталым, но я знала, что мы не будем отдыхать долго. Нам нужно было двигаться.

— Как ты себя чувствуешь? — прошептал Брэдшоу, проверяя каждую рану, чтобы убедиться, что они снова не кровоточат через бинты. Больше всего болела рана на предплечье. Без медицинской помощи я не была уверена, как долго смогу продержаться, прежде чем лекарства перестанут действовать. Его временная повязка, вероятно, не продержится больше нескольких дней.

Я откинула голову назад, облокотившись на камень. — Дерьмово, но я справлюсь.

Он кивнул.

— Два часа отдыха, а потом нам нужно двигаться, — сказал он строго, но его тело, вероятно, было измотано, потому что он позволил своему плечу коснуться моего. Его голова в конце концов легла к моему лбу, прежде чем я начала засыпать. Он переплел свои пальцы с моими и прошептал:

— Мне так жаль, Бан. Я должен был быть рядом с тобой в той драке. Мне так чертовски жаль. — Его большой палец успокаивающе касался моего.

Если кто-то и может это сделать, так это мы.

Я держала эти мысли в себе еще долго после того, как заснула, и еще долго после того, как проснулась. Я думала об этом, пока мы шли пятнадцать километров на север сквозь дождь и ледяной ветер. Мы не разговаривали, пока шли; только держали руки на оружии и прислушивались к любым посторонним звукам.

Я наблюдала, как Брэдшоу с легкостью двигался по каменистой местности, его мышцы напрягались с каждым шагом. Голос Дженкинса звучал в моих воспоминаниях, словно клубящийся дым.

— Будь осторожна с тем, кому позволяешь держать свое сердце, Гэллоуз. Там, снаружи, водятся волки. Ты знаешь эту поговорку, да? Обманешь меня один раз — позор тебе. Обманешь меня дважды — я тебя похороню.

Я уставилась на него, как влюбленный щенок.

Он только рассмеялся и прижал руку к моей щеке. — Я знаю, что ты никогда меня не подведешь. Но ты должна помнить об этом ради тех, кого ты подпускаешь к себе близко. Убедись, что они это понимают.

Брэдшоу обманул меня дважды. Я до сих пор не уверена, что хочу с этим делать.

Он остановился и обернулся, чтобы посмотреть на меня. Его очки были подняты на шлем, и все, что я видела, — это его ледяные глаза.

— Мы приближаемся к последнему бункеру. Я не знаю, что нас там ждет, но нам нужно засесть и наблюдать до наступления темноты. Мы двинемся, как только убедимся, что нас никто не обходит с фланга.

Я кивнула, и он поднял бровь.

— Никаких споров? — усмехнулся он.

Мои глаза сузились.

— Ты главный, Кости.

На его лице появилось самодовольное выражение.

— Должно быть, было очень неприятно это признать.

Я шлепнула его по руке, и он рассмеялся. — Не заставляй меня пожалеть об этих словах.

Он, кажется, был в хорошем настроении для наших обстоятельств, и я не могла не позволить этой энергии проникнуть в меня. Лекарства помогали, но его улыбка была сильнее.

— Как думаешь, теперь ты тоже сможешь называть меня «сэр»?

— Как вам угодно, сэр. — Я не колебалась ни секунды. Он ухмыльнулся и уже собирался сказать что-то еще, чтобы вывести меня из себя, когда внезапный взрыв сбил нас с ног.

Мой взгляд устремился к бункеру в четверти километра отсюда. Огненные шлейфы вырывались из подземных помещений и сотрясали землю толчками. Брэдшоу поднялся и бросился к бункеру.

— Кости! — закричала я, голос охрип от дыма, который уже проник в мое горло.

Он меня не слушал и продолжал бежать к огню. Черт. Он, наверное, беспокоился, что Эрен был там. Я подняла глаза к небу, чтобы убедиться, что это не гранатометчик. Следа от гранатомета не было, поэтому я исключила эту возможность. Слишком удобно, чтобы быть случайностью.

Я встала и бросилась за Брэдшоу, не сводя глаз с лесной стены, окружавшей луг, и, войдя в горящие обломки, остро осознала, насколько легче им заметить меня, чем наоборот.

Брэдшоу встал на колени возле бункера. Пламя больше не вырывалось из выбитого люка, но огонь все еще горел внизу. Я схватила его за плечо и сжала.

— Нам нужно убраться с открытого места. Сейчас же, — прошипела я ему.

Он смотрел в ад внизу, словно это врата ада, прежде чем посмотрел на меня.

— Я не чувствую запаха горящей плоти, — в его голосе было больше облегчения, чем я когда-либо ожидала услышать от него.

Я кивнула. — Хорошо. Пошли.

Глаза Брэдшоу расширились, как раз когда он собирался встать, и он толкнул меня вниз. Моя спина упала на тлеющий пепел, когда он получил пулю в грудь. Еще одна пуля оторвала кусок его левого уха. Он пошатнулся, но поднял свой М16 и выстрелил несколько раз надо мной. Я подняла голову и увидела, как солдат отшатнулся от пуль и упал на бок. Еще четверо солдат обходили его с боков, и Брэдшоу не терял ни секунды. Он заставил меня подняться на ноги, и мы побежали к укрытию среди деревьев.

— Ты в порядке? — Я осматривала его грудь.

Он кивнул. — Пуля попала только в пластины.

Я посмотрела на его кровоточащее ухо. Часть его отсутствовала, и вид крови, а также осознание того, что он потерял часть себя, заставили мою грудь болезненно сжаться.

— Черт возьми. Ну вот, теперь мы точно не сможем незаметно проникнуть в их штаб-квартиру, — пробормотал Брэдшоу, когда мы добрались до деревьев и упали на землю, распластавшись на животах.

Я достала свою снайперскую винтовку и быстро протерла прицел, морщась от боли, пытаясь навести прицел. — Этот взрыв в любом случае выдал бы нас. Как думаешь, Эрен это устроил? — Я зарядила патрон и выстрелила. Голова ближайшего солдата откинулась назад, и он упал.

— Отлично, — пробормотал Брэдшоу, ожидая, пока те, кого я не убью, окажутся в зоне досягаемости. — Надеюсь, что нет. Это было бы чертовски глупо, а Эрен совсем не глуп.

Пот струился по моему виску, когда я снова нажала на курок. Еще один выстрел в голову. Остались только двое. Если это был не Эрен, то это отряд Аида?

— Может, они думали, что мы там, — медленно сказала я, снова стреляя, но на этот раз промахнулась. — Чёрт.

Брэдшоу поднял свой М16 и выстрелил в парня, которого я пропустила. Он попал ему в плечо и горло, и солдат упал. Остался только один.

— Возможно, но это тоже не кажется правильным. — Брэдшоу выглядел обеспокоенным, и это отвлекло меня от последнего солдата, атакующего нас. Я позволила своему напарнику прикончить его, задумчиво наблюдая, как он неловко упал. Какой глупый подход. Они просто бежали на нас, зная, что у нас лучшее укрытие и преимущество.

Меня пронзил острый страх.

Нет.

Я обернулась слишком поздно. Мужчины набросились на нас, прежде чем мы успели среагировать.

Глава 34

Нелл

— Блядь, эта меня укусила! — закричал солдат, сидящий на мне. Он ударил меня прямо в челюсть, и на мгновение мир померк. Моя голова откинулась назад, и он, черт возьми, рассмеялся, наслаждаясь моим расслабленным, побежденным состоянием.

Я пыталась оставаться начеку, но единственное, что могла сделать, — это не потерять сознание. Двое мужчин схватили меня и связали запястья. Брэдшоу яростно дрался. Несколько раз наши взгляды пересеклись, пока он бился, нанося удары ножом нескольким из них. Это была нечестная схватка — десять против одного.

У него не было ни шанса, но он убил троих, прежде чем его смогли схватить. Если бы нас собирались убить, мы уже были бы мертвы. Ужас от неизвестности того, что с нами сделают, все сильнее разрастался в моей груди.

Брэдшоу бросили на землю, и трое солдат в черной форме снаряжения Аида начали ломать его тело прикладами винтовок. Все, что я могла, — это смотреть, как из моих глаз беззвучно текли слезы. Брэдшоу хрипел и закрывал голову руками, принимая удары, которые приходились на его ребра и спину.

Часть меня словно надломилась, когда я смотрела, как они уничтожают моего жестокого, но прекрасного партнера. Эти мгновения, тянувшиеся как вечность, заставили меня осознать: для него это может быть концом. Каждый его стон и полный боли взгляд, который он крадучись бросал на меня, безвозвратно разбивали мое сердце.

— Достаточно. Они оба нужны нам живыми, — резко сказал один из солдат. Остальные остановились, хихикнув, и подняли Брэдшоу. Его голова безвольно свисала, пока его заставляли идти между ними. Брэдшоу едва держался на ногах. Он смотрел на меня заплывшими от побоев глазами, по лицу стекала кровь. Солдат, несущий меня, швырнул меня через плечо, как мешок с картошкой: его руки крепко держали мои колени, а мое тело безвольно свисало вниз.

Как бы я хотела знать, о чем сейчас думает Брэдшоу. Я понимала, что должна размышлять о том, как выбраться из этой ситуации, но единственное, что крутилось в голове, — это какими могли бы быть его поцелуи в другой жизни. Какие книги он еще не успел прочитать. Сколько ночей мы могли бы не спать, смотря телевизор до тех пор, пока не уснем.

Я держалась за эти теплые мечты так долго, как могла, но они померкли, когда нас привели к их крепости. Лес расступился и открывая лугу. Озеро мерцало в лунном свете вдалеке. Но крепость была самым поразительным зрелищем.

Здание выглядело новым, его стены еще не были тронуты временем. Каркас кремового цвета и современный, с черными вертикальными окнами, дверями и краями. Оно имело форму прямоугольника, а гладкая матовая поверхность делала его похожим на естественное скальное образование. По мере приближения становилась заметнее камуфляжная краска, и становилось очевидно, как они умудрились так незаметно скрываться здесь. Вооруженные люди стояли каждые двадцать футов(6 метров) вокруг этой чертовой крепости, и мои надежды падали все глубже в грудь, пока мы проходили мимо четырех автоматически закрывающихся дверей.

Что это за чертовщина? Кто за все это платит?

Наконец солдат поставил меня на ноги, когда мы добрались до лифта. Брэдшоу не пустили внутрь, и в замкнутом пространстве остались только я и двое солдат.

Волна паники охватила меня при мысли о том, что нас разлучат. Я начала метаться, кричать и вырываться, пытаясь добраться до Брэдшоу. Его голова безвольно свисала. Растрепанные, окровавленные волосы и согнутые плечи — вот все, что я успела увидеть, прежде чем двери лифта закрылись.

Мое тело обмякло, и мужчины снова схватили меня, удерживая между собой.

— Черт, это было жестоко. Он даже не посмотрел на тебя, — усмехнулся тот, что нес меня. Его взгляд скользнул по моей фигуре, от чего волосы на затылке встали дыбом. Он положил руку мне между бедер.

Желчь подступила к горлу. Я знаю, что бывает с заложниками в таких отдаленных, недосягаемых местах, как это. Я держала рот на замке и старалась не выдавать ужас, бушующий в моей груди. Эти монстры наслаждаются страхом. Они кайфуют от этого.

Я закрыла глаза и игнорировала его, пока он продолжал ласкать меня и шептать отвратительные обещания о том, что произойдет сегодня ночью в моей камере. Сохраняй спокойствие. Ты тренировалась для этого. В голове всплывали техники отрывания члена у мужчины, помогая сохранять относительное хладнокровие.

Когда двери, наконец, открылись на уровне B4, это было похоже на милосердие. Мы были под землей. По крайней мере, солдаты не проявляли ко мне излишней жестокости. Я запомню это, когда буду их убивать. Тех, кто меня не трогал, я убью быстро. А вот извращенца… я выпотрошу этого ублюдка после того, как отрежу ему член и затолкаю его ему в горло.

Четвертый уровень — это тюремный блок. Это самая приличная мини-тюрьма из всех, что я видела, а я успела увидеть достаточно унизительных и грязных мест. Очевидно, что ими никогда не пользовались. Белые плитки блестели, отражая яркий свет люминесцентных ламп. В камерах не было решеток, за исключением небольшого квадрата посередине каждой двери для общения. Наши шаги эхом разносились по пустому коридору, где у лифта стоял лишь один вооруженный охранник. и эхо разносится по пустому коридору; у лифта стоит только один вооруженный охранник.

Меня провели в конец коридора и открыли дверь с помощью ключ-карты и отпечатка пальца. Я внимательно следила за Хэндси, когда он завел меня в мою камеру. Отсутствие крови внутри — хороший знак. Но это не сильно успокаивало нервы.

Напарник Хэндси закрыл нас, оставшись снаружи. Пока он развязывал мои запястья, я оглядывала комнату. Там была лишь одна узкая кровать, унитаз и раковина — больше ничего. Всё было белым. Это не казалось безвкусным, наспех сделанным дизайном — напротив, всё выглядело тщательно продуманным и аккуратным. Дизайн явно был направлен на то, чтобы свести заключенного с ума в этих белых стенах.

Наше оружие забрали и оставили в лесу. Без него я чувствовала себя голой. Мои руки нервно дергались по бокам, пока я обдумывала, не напасть ли на него. Но я передумала. Я не хотела рисковать, пока не буду уверена, что смогу сбежать вместе с Брэдшоу.

Я размышляла, почему он избегал смотреть на меня. Может, теперь я была бесполезна, раз меня захватили. Какой толк от оружия, если оно затупилось?

— Через час капитан прикажет доставить вас двоих в свой военный штаб, так что на вашем месте я бы привел себя в порядок. Может, он вас и не убьет, если вы ему понравитесь, — усмехнулся Хэндси, и от его мертвых глаз у меня побежали мурашки по спине. Я едва заметно кивнула, и он рассмеялся, прежде чем снова прикоснулся ко мне, на этот раз схватив за задницу. — Говорили, что ты дикая, но мне нравятся покорные.

Я хочу вырвать ему мозги голыми пальцами. Но вместо этого я мило улыбнулась, притворяясь, и это очаровало его еще больше. Он поцеловал меня в щеку перед тем, как уйти. Когда дверь закрылась, и я осталась одна, я позволила себе упасть на пол в центре комнаты.

Комната была холодной. Вентиляционное отверстие наверху постоянно обдавало воздухом, явно намеренно, чтобы сделать пребывание здесь невыносимым. Я подтянула колени к груди и положила голову на предплечья, прислушиваясь к звукам в коридоре, в надежде услышать, как Брэдшоу приведут в его камеру. Но минуты превращались в часы, и я поняла, что его не привели на этот этаж, как меня.

Я перебирала в голове тактики пыток, которые они могли использовать, и думала о том, какие варианты для меня будут лучшими.

Видео, которые я смотрела на первых тренировках, и мне приходилось сглатывать подступающую желчь. Только не ногти, прошу, боже. Учитывая совет Хэндси, я умылась и вымыла руки. Лучше играть роль милой, безобидной девушки, если они хотят это увидеть. Кровь и грязь прилипали к белоснежной раковине. Я насколько возможно очистила свою форму, прежде чем заплести косу, надеясь, что она будет выглядеть прилично. Как было бы хорошо, если бы здесь было хотя бы одно зеркало.

Когда дверь наконец щелкнула, и замки открылись, в комнату вошли двое солдат — Хэндси и его напарник. Я попыталась найти на их форме имена или номера, но вместо этого увидела символы — змею на верхних карманах.

— Я знал, что ты приведешь себя в порядок, — мягко сказал Хэндси, протягивая руку, а не хватая меня. Я не собиралась подвергать себя агрессивному обращению, зная, что могу сделать их уязвимыми и сбитыми с толку своим телом и милыми улыбками. К тому же я была в агонии и надеялась, что они вскоре предложат мне морфин.

— Спасибо… — Я старалась быть милой, надеясь, что он хотя бы назовет свое имя. Я положила свою руку на его, и он мягко потянул меня к себе.

— Ли. Это Пол, — улыбнулся он и вывел меня из комнаты, крепко, но не болезненно держа за здоровую руку. По крайней мере, на этот раз они не заковали меня в наручники. Это хороший знак, что моя игра работает.

Я снова изучила коридор, пока меня вели по тюремному блоку — десять рядов камер до конца, где была моя. Я не могла быть уверена, что здесь больше никого нет, но тишина и чистота явно на это намекали.

— Меня будут допрашивать, Ли? — невинно спросила я. Его пальцы сжали мою руку чуть крепче.

— Может, немного, но я не думаю, что он причинит тебе вред, милашка. Я имею в виду, тебе просто не повезло, что ты в одной команде с этим монстром. Ты видела, что он сделал с нашими людьми у реки? — Ли звучал взбешенно.

О, черт. Они думают, что это сделал Брэдшоу? Если они узнают, что это я порезала их друзей, мне конец. Меня немного задевает, что они считают, будто это не могла быть я, но я здесь заключенная, так что приму любую милость, которую только смогу получить, пока не настанет подходящее время.

Я театрально киваю. — Он безжалостен. Вы бы видели, какие шрамы он мне оставил. — Это не совсем ложь.

Пол молчал и холодно смотрел на меня с правой стороны. Очевидно, он мне не доверял — не так, как Ли уже начал доверять. Но я выдавила из себя большие, фальшивые слезы, и его выражение смягчилось, когда он заметил синяки от рук на моей шее, прежде чем отвел взгляд.

Будем надеяться, что все солдаты такие же, как эти двое.

Мы снова вошли в лифт и поднялись на второй этаж. На этот раз Ли и Пол выглядели нервными, так что мне не пришлось страдать от нежелательных прикосновений. Я начала сомневаться в своей удаче. В какой-то момент я думаю, что пытки неизбежны.

Двери открылись в просторный выставочный зал. Он был огромным. Потолки и стены полностью сделаны из стекла, а наверху раскинулось ночное небо. Полярные сияния танцевали у вершины далекой горы. От вида замирало сердце. Комната освещалась снизу, а металлические панели, удерживающие стекло, служили также светильниками. Если бы я не истекала кровью и не была заложницей, я бы подумала, что это самый экстравагантный курорт в мире, спрятанный в отдаленных горах Лабрадора.

Ли шел впереди, а я на буксире. Я позволила своим глазам осмотреть как можно больше, выискивая любые потенциально слабые места в их защите. Я предполагала, что все стекла были пуленепробиваемыми, потому что было бы неразумно, если бы это оказалось не так. Каждые три метра стояли вооруженные солдаты, сосредоточенно наблюдавшие за нами, пока меня вели, как жертвенного ягненка.

В конце большого выставочного зала находились массивные черные двойные двери — современные и гладкие. Пол взялся за одну, Ли за другую. Они открыли их одновременно, и Ли шепнул себе под нос: — Повеселитесь.

Я посмотрела на него, а затем перевела взгляд на следующую комнату. В ее центре лежал Брэдшоу, а вокруг его неподвижного тела растекалась лужа крови. Мои мышцы свело, и я не смогла заставить свои ноги двигаться.

— Войди, — рявкнул на меня Пол.

Все, что я могу сделать, это смотреть на своего сломанного, прекрасного солдата. Он мертв? У меня свело желудок, и я не могла восстановить ритм дыхания.

Пожалуйста, не умирай. Ты мне нужен.

Пол устал от моего парализованного состояния и толкнул меня в спину, заставив споткнуться и войти в комнату. Двери за мной закрылись, и я прижалась к ним спиной.

Я никогда раньше не чувствовала себя такой… такой растерянной и неспособной собраться. Даже когда Дженкинс умер, я смогла хотя бы как-то отреагировать. Я не оглянулась, оставив его позади. Я не была обездвижена, но с Брэдшоу я чувствовала все и ничего одновременно. То, что я хотела сказать, секреты, которыми должна была поделиться…

Моя рука сжалась на груди, и я, наконец, начала шататься в сторону его неподвижного тела.

— Приведите ее ко мне, — скучающий голос разнесся по комнате.

Двое солдат, стоявших рядом, двинулись, чтобы схватить меня. Я позволила им тащить меня за руки к человеку, который это сделал. Но я не отрывала глаз от фигуры Брэдшоу. Я пристально смотрела на него, ожидая кашля или судорожного вдоха, но он лежал неподвижно.

Двое мужчин бросили меня на пол, и только тогда мое оцепенение прервалось. Я заставила себя подняться на руки, морщась от боли, которая пронзила ладони. Я колебалась, прежде чем поднять глаза.

— Все в порядке, можешь посмотреть на меня.

Я подняла глаза и увидела человека в маске, лениво сидящего на дубовом столе. Его ладони лежали на краю, когда он наклонился вперед, чтобы лучше меня рассмотреть. Его маска была матово-черной и закрывала все лицо. Она имела форму черепа, а глазницы были покрыты сетчатым экраном, скрывающим его глаза.

Тишина, наполнившая комнату, заставила меня почувствовать себя неуютно. Я начала оглядываться через плечо на Брэдшоу, но моя челюсть оказалась в руке мужчины, и он повернул мое лицо обратно к своему.

— Ты заботишься об этом парне? — В его голосе не было эмоций, только странное любопытство, от которого у меня пробежали мурашки по спине. Я медленно кивнула.

— Почему?

Почему? Это был отличный вопрос. Но, независимо от ответа, я заботилась о нем больше, чем когда-либо призналась бы.

— Ты… убил его? — Мой голос прозвучал слабо.

Он запрокинул голову и засмеялся, прежде чем спрыгнуть со стола.

— Пойдем, проверим. — Он схватил меня за волосы и потащил к Брэдшоу на четвереньках. Я прикусила нижнюю губу, чтобы не заскулить от боли, которую он причинял, дергая меня за скальп.

Он отпустил меня в нескольких метрах от себя, и я поползла, чтобы сократить расстояние, притянула истекающего кровью солдата к себе на колени и убрала его темные волосы с его лица. Шок прокатился по мне, когда я смотрела на лицо Брэдшоу.

Это был не он.

— Э-Эрен? — выдавила я. Его глаза слабо приоткрылись, но я не была уверена, что он увидел меня, прежде чем они снова закрылись. — Ты гребаный монстр! — закричала я, сжав тело Эрена, словно могла защитить его.

Лицо Эрена было залито кровью. Я вытерла излишки крови с его щек и не нашла порезов, поэтому рана должна была где-то на макушке. Его рука была сломана и безвольно свисала, в то время как его туловище получило больше всего повреждений. Его куртка промокла и оставляла кровавые следы на мне. У меня разрывало сердце при виде его в таком состоянии.

Даже если он утратил веру в меня — я не смогла его защитить.

Человек в маске засмеялся. — Полагаю, он все еще держится? Хорошо, не хотелось бы, чтобы он пропустил все веселье.

Я разозлилась и поднялась на ноги. Я бросилась на мужчину и попыталась ударить его в лицо, но он увернулся и схватил меня за горло одной рукой. Сила захвата была настолько мощная, что я не могла дышать и громко ахнула. Обе мои руки рванулись к его руке, когда я попыталась вырваться из его захвата. Я уже была настолько слаба, что едва могла оказать достойное сопротивление.

Он снова рассмеялся и отпустил меня. Я упала на колени и задыхалась, судорожно хватая воздух. Слезы падали на землю, и я качала головой.

— Где Кости?

— Кто? Я не знаю никакого Кости, — насмехался он надо мной.

Я снова поднялась и попыталась вступить в рукопашный бой во второй раз. На этот раз я сражалась с более холодной головой, а не с чистой яростью. Я ударила его прямо в грудь, но он не упал. Вместо этого он схватил мою лодыжку, чтобы я не могла вырваться, и выкрутил ее. Я закричала от ужасного щелкающего звука, который разнеся по комнате, но я не позволила боли остановить меня. Я подняла другую ногу и ударила по почке. Он тут же мгновенно отпустил мою ногу, и я, не теряя ни секунды, набросилась на него, сбила с ног и изо всех сил пыталась забраться на него, чтобы задушить его.

Стоящие рядом солдаты оттащили меня от него и отбросили назад.

— Трус! — закричала я.

Мужчина поднялся и снова рассмеялся. Я боролась, чтобы сохранить контроль над своим разумом. Он знал, что вид Эрена в таком состоянии сведет меня с ума. Но кто он, черт возьми? И как долго Эрен находился здесь? Где остальная часть отряда? Я боролась со слезами, которые жгли мои глаза.

— Приведите брата, — сказал он, повернувшись, чтобы вернуться к столу. Он сел, как неуправляемый король этой подпольной операции, скучающий и ищущий развлечений в чужой боли и страданиях.

Мой позвоночник напрягся, и я повернулась, когда двери открылись. Брэдшоу вошел, прихрамывая. Он был в том же состоянии, что и когда мы приехали. Все еще избитый до чертиков, но гораздо лучше, чем его брат.

Взгляд Брэдшоу скользнул к телу Эрена, и он лишь сжал челюсть, прежде чем снова опустить глаза. Он по-прежнему не смотрел на меня, и мое сердце сжималось от ужаса. Почему он, черт возьми, не смотрит на меня?

И наконец меня осенило. Это была вина. Он знает, кто здесь главный, и он знал, что с нас ждет.

Глава 35

Брэдшоу

Банни наблюдала за мной с того момента, как я вошел в военный штаб. Её взгляд обжигал мою кожу, словно жидкий азот. Я не мог смотреть на неё. Если бы я это сделал, я бы сломался.

Это моя вина, что мы здесь.

Мой усталый взгляд поднялся к замаскированному ублюдку — одному из монстров, ради уничтожения которых я проделал весь этот путь. Он не был лидером группы, но было ясно, что он один из высокопоставленных генералов. Я знал, кого искал. Настоящий вопрос заключался в том, выйдет ли он сыграть свою роль.

Никто не задавался вопросом, что делает этот парень. Могу поспорить, он из отряда Аида, если судить по самоуверенности, с которой он развалился на столе. Я знал, что он улыбался под своей маской. Эрен всегда был всего лишь закуской. Они хотят причинить боль именно мне. Я — главная цель. Всегда был.

Это стоило мне Абрама. Это может стоить мне Банни.

Боже, надеюсь, этого не произойдет. Я этого не переживу.

— Ой, чего ты такой угрюмый? Вот, я знаю, что вас обоих развеселит. — Он соскользнул со стола и подошел туда, где я остановился рядом с Банни. Она смотрела на меня испуганными глазами, постоянно поглядывая на Эрена. Он справится. Он проходил через худшее.

Мне нужно в это в это верить, иначе я сейчас потеряю голову.

Я опустил глаза, пока мужчина поднял мой подбородок. Банни наблюдала с гробовым молчанием.

— Ох! — Он рассмеялся и согнулся пополам от болезненного удовольствия, которое получал от происходящего. — Вот почему она думала, что умираешь именно ты. Вы же близнецы. Жаль, ты не видел, как она расстроилась. Это бы растопило твоё сердце. — Он грубо отпустил мою челюсть и обошёл меня сзади. — Она называла тебя Кости. Должен признать, твой бесполезный братец многое запорол, но он не подвел, когда дело дошло до твоей безопасности.

Я стиснул зубы, стараясь поверить, что остальная часть Малума не захвачена. Если это произошло, мы все умрем здесь. Банни снова посмотрела на меня, и в этот раз я встретил её обеспокоенный взгляд. Она будто сникла от нашей связи, должно быть, чувствуя тот же страх и безнадежность, что и я.

— Давай посмотрим, насколько она о тебе заботится. Иди сюда. — Он протянул ей руку. Нет. Он не сделает этого. Он не посмеет.

Я дернулся, пытаясь освободиться от двоих, которые удерживали меня, но они только сильнее сжали мои путы.

Она смотрела на меня, в основном сбитая с толку, но её глаза говорили, что она знала: я приложил к этому руку. Предательство, застывшее в ее взгляде, пронзило меня насквозь. Она медленно поднялась и пошла к нему.

Я покачал головой. — Банни. Отойди от него.

В ее глазах была боль, но больше — решимость. Тогда я понял: она готова на всё, чтобы вытащить нас отсюда. Я хотел сказать ей, что это глупо. Капитан никогда нас не отпустит. Никогда её не отпустит.

— Я хочу, чтобы ты была паинькой. Если будешь вести себя хорошо, я не пущу пулю в голову твоему парню, ладно? Веди себя хорошо — и никто не умрёт, — сказал он ей, обращаясь к её покрытому синяками лицу, и я снова инстинктивно забился в своих связках, но безуспешно.

Она заметно дрожала, но медленно кивнула. Он развернул её лицом ко мне, и я тут же отвернулся. Я не стану смотреть. Не могу. Но мужчины прижали меня к земле, и тяжёлый ботинок опустился на мою голову, заставляя смотреть в их сторону.

Мужчина достал член и схватил Банни за горло. Он собирался заставить ее отсосать у него.

Нет. Нет. Нет.

Я закричал и попытался встать. Мне удалось сбить парня, стоявшего у меня на голове, но второй поднял свой М16, собираясь выстрелить в меня. В этот момент гулкий голос наполнил комнату.

— Что здесь происходит?

Все замерли и обернулись к двойным дверям.

Человек в черной тактической экипировке стоял, заложив руки за спину. Его глаза были холодны и отстранены, светлые волосы аккуратно зачесаны набок, но он не смотрел ни на кого, кроме моей драгоценной Банни.

Он смотрел на нее так, словно видел привидение. Его темные брови приподнялись, а острые линии челюсти напряглись, когда он сглотнул.

Шокированный вдох Банни пронзил меня, словно холодная вода. Она пробормотала, будто тоже увидела привидение:

— Дженкинс?

Глава 36

Нелл

Дженкинс.

Вот он стоит здесь. Не призрак. Не мертвый.

Мой разум пуст от всего, что не касается его. Я вижу только нашу историю. Наши раны.

Теперь он выглядит старше. Шрамы вокруг его левой скулы остались с той ночи, когда я видела его в последний раз. Две длинные изогнутые линии делают правую линию подбородка более строгой. Его глаза никогда не были такими темными и бессердечными. Какие ужасы ему пришлось увидеть, чтобы стать еще более равнодушным, чем он был?

Его глаза расширились, когда он узнал меня. У Дженкинса всегда была стройная фигура, но черная тактическая форма, которую он носит, показывает, что за последние два года он набрал вес. Мне хочется задать ему столько вопросов. И сказать так много всего.

Я не могла понять, испытываю ли я радость или горе. Он жив. Но как он мог стать частью этой организации? Что привело его сюда?

Дженкинс сделал несколько вдохов, прежде чем перевести взгляд на человека в маске рядом со мной. Тьма опустилась на его глаза, когда он заметил, что член мужчины все еще снаружи и в его руке. Мои вены похолодели, когда Дженкинс небрежно подошел к нам. Тьма в его взгляде заставила мое сердце вновь забиться. Я стала самым жестоким солдатом только потому, что училась у него. Он научил меня всему. Его мысли — мои мысли.

Брэдшоу смотрел с замешательством и тревогой. Наши взгляды встретились на мгновение, прежде чем Дженкинс заговорил, отвлекая мое внимание.

Его голос был хриплым, низким. Я не думала, что услышу его снова, но цепляюсь за каждое слово.

— И что ты, по-твоему, делаешь, Грег? — спросил Дженкинс с совершенно пустым выражением лица. Я молча наблюдала, как Грег снял маску и положил ее рядом с собой.

И тогда я поняла, что Грег не босс. Я снова подняла глаза на Дженкинса, и он встретил мой взгляд. Наши души задержались на мгновение, словно проверяя воды времени. Мы все еще знаем друг друга? Мы все еще убили бы друг за друга?

Дженкинс — лидер Призраков.

Мои мысли прервались, когда Грег сглотнул и пробормотал: — Э-э, ну, я просто собирался развлечься с…

Дженкинс не дал ему закончить. Он крутил свой боевой нож в руке, прежде чем всадить его в череп Грега.

Я видела, как он убивал таким образом сотни раз. Может, и больше. Я ничего не почувствовала, когда тело Грега яростно содрогалось на конце клинка Дженкинса, а затем упало со стола и затихло. Дженкинс не отпускал нож, и мозговая ткань вылилась наружу. Рана на голове Грега дергалась, вероятно, это были его последние воспоминания, если это вообще та милость, которая нам доступна.

Дженкинс сделал глубокий вдох, снял черные перчатки и бросил их на безжизненное тело Грега. Затем он перевел свое внимание на меня, бросив любопытный взгляд на Брэдшоу, чей взгляд был куда менее дружелюбным.

— Эй, Гэллоуз. — Его голос звучал, как полуночный дождь, а взгляд был наполнен потерянным временем и украденными поцелуями прошлого.

Я никогда не могла понять, как быстро он мог превратиться из убийцы в сладкоречивого мужчину в мгновение ока.

Мои губы плотно сжались от эмоций. — Сэр, — сказала я как можно спокойнее, но мои дрожащие руки выдали мои чувства.

Он нежно убрал волосы с моего уха. Я боролась с желанием закрыть глаза от этой ласки. Бог знает, как мне хотелось прижаться к нему.

— Что привело тебя сюда? — В его голосе все еще звучал тот заботливый тон, который он хранил только для меня. Всем своим существом я хотела потеряться в этом голосе.

Я запнулась.

— Миссия. Спасти отряд Аида и остановить… тебя. — Мое сердце было у меня в горле, и он это знал. Несколько светлых прядей упали ему на лоб. Он смотрел мне в глаза, словно запоминал каждую секунду этого момента.

— Спасти отряд Аида? Они присоединились по собственной воле. Какого хрена они предпочли быть пленниками темных сил, вместо того чтобы стать частью чего-то гораздо большего? Их не нужно спасать. Но ты ведь уже это знала, не так ли? Ты видела их снаряжение.

Моя челюсть напрягается, и он вздыхает. — Я вытащил тебя, ты знаешь. Без карт. Без обещанных лживых слов. Ты должна была выбраться из подполья после нашей последней миссии. — Его взгляд скользнул к бессознательному телу Эрена. — Но, похоже, ты никогда не собиралась покидать эту темную часть мира.

— Ты меня вытащил? — повторила я, не совсем понимая. — Дженкинс, как ты… жив? — мой голос дрогнул. Тяжесть росла в моей груди; казалось, я умру, если сделаю слишком глубокий вдох.

Он тихо вздохнул, затем улыбнулся, и его глаза наполнились тоской. — Да, я пострадал сильнее, чем ожидал, но мои травмы не были смертельными. Изначально я собирался убить тебя вместе с остальным отрядом, но ты не пошла с ними. Я уже колебался, потому что, как бы глупо это ни было, ты мне нравилась. Ты была другой. У тебя было все, чтобы стать похожей на меня. Чтобы стоять здесь, — он широко развел руки, указывая на крепость, — со мной. Гэллоуз, я оставил тебя в живых. Я даже позволил тебе выбирать, брать тебя с собой или нет. Но ты предпочла оставить меня позади, как я и предлагал. Я знал, что ты будешь моей слабостью, и вот, судьба все равно привела тебя сюда. Дразнишь меня.

Он убил наш отряд. Он планировал, что я умру там вместе с ними.

Эти слова резанули меня изнутри.

Дженкинс, должно быть, увидел боль в моих глазах, потому что он поднял ладонь к моей горящей щеке. — Ты ненавидишь меня, Нелли?

Думаю, ему было бы безразлично, даже если бы я ненавидела. Но я не могу заставить свое сердце ненавидеть его. Не теперь, когда я только что вернула его.

Я с тоской смотрела в его темные глаза.

Его свободная усмешка наполнилась оттенками злобы.

— Я знал, что ты не сможешь, даже если бы знала, что я собираюсь выбросить тебя, как мусор. Ты всегда была глупо предана до самого конца. — Его слова жалили, но я приняла их. Мой подбородок опустился, и я стиснула зубы. — Но в конце концов, это я был глупцом. Я любил тебя больше, чем мог вынести. И все еще люблю. — Дженкинс провел губами по моей щеке, и его запах свежей бури заполнил мои чувства, делая меня слабой.

Я так сильно по нему скучала. Но почему это так больно? Мое тело ослабело, а тошнота подступила к горлу. Мне пришлось приложить все усилия, чтобы не обнять его. Как бы сильно я ни хотела прижаться к его груди и почувствовать, как бьется его сердце, я отказалась позволить себе дотянуться до него.

Брэдшоу пошевелился, привлекая внимание Дженкинса.

— Ах, я почти забыл, что ты здесь. Ладно, хватит воссоединений. Наверное, нам пора вернуться к делу, а? — Дженкинс засунул руки в карманы, словно не испытывая никакой угрозы от нас. Он подошел проверить Эрена. Он опустился на колени рядом с ним и молча наблюдал.

Вены Брэдшоу выступили на шее, пока он беспомощно наблюдал. На нем были три охранника, и они не были ослаблены травмами, как он.

— Грег должен был убить Эрена. Думаю, он хотел сначала поиграть с вами двоими, прежде чем закончить работу. — Дженкинс цокнул языком, поднялся и вытащил пистолет, направив его в голову Эрена.

— Нет! — закричал Брэдшоу и начал вырываться. Еще двое солдат поспешили помочь удержать его. Дженкинс широко улыбнулся.

Вот этого садиста-мудака я помнила.

Больше всего на свете он любил наблюдать за болью других людей. Страдание было его любимой частью жизни. Глядя на него сейчас, я не могла вспомнить, почему так дорожила им. Может, из-за Брэдшоу. Потому что я сблизилась с новым отрядом и почувствовала, какой может быть привязанность к кому-то вроде меня.

— Дженкинс, остановись! — закричала я и бросилась к нему. Он с любопытством поднял бровь, затем прищурился, глядя на меня.

— С каких это пор ты стала мягкой, Гэллоуз? Ты не помнишь, сколько людей ты убила, когда они умоляли сохранить им жизнь? Когда их товарищи умоляли? Ты убивала их прямо на глазах у их братьев, даже не взглянув на их боль. Не притворяйся, будто тебе может быть дело до этого куска мусора.

Мягкость Дженкинса исчезла, и его голос стал жестоким.

— Ты знаешь, что сделали эти придурки? Я руковожу очень простой операцией. У нас есть иерархия, и дела идут своим чередом. Нам платят непомерные деньги. А потом мы делаем, что хотим. Ну, мы так делали в Штатах. Но угадай, кто испортил все это для меня? Для всех нас? Эрен Брайт. Он захотел кусок пирога побольше, этот эгоистичный ублюдок. Он захотел весь мир для себя и своего брата, и не хотел добиваться его в одиночку. Зачем, если я уже все устроил? Эрен попытался убить меня после личной встречи. Это было грязно. Это было непростительно. Но он все еще был мне нужен. Поэтому я приказал убрать его брата. Око за око. — Дженкинс посмотрел на Брэдшоу, застывшего и тяжело дышащего под пятерыми мужчинами.

Убийство отряда было просто отвлекающим маневром, чтобы генерал не стал искать Дженкинса. Мы действительно ничего для него не значили. Мои кулаки сжались.

Дженкинс провел большим пальцем по моей щеке. — Я вытащил тебя, но он вернул тебя сюда, зная, что я хочу защитить тебя от этого. Он, черт возьми, вернул тебя в ад. Он хотел использовать тебя как живой щит для своего тупого брата. Эрен рассчитывал, что я не замечу, что на поле боя находится что-то, что мне небезразлично. И ради чего? Ради убийства того никчемного солдата два года назад?

Брэдшоу издал очередной крик, гортанный и полный ненависти. Моя грудь сжалась от боли за него.

— Зачем ты заставил меня это сделать? — тихо спросила я.

Дженкинс несколько мгновений изучал меня, прежде чем отвести пистолет от виска Эрена. Он поднял взгляд на стеклянный потолок и ненадолго замолчал, прежде чем заговорить.

— Мне нравилось, что твои руки такие же грязные, как мои. И тебе было все равно. Тебе никогда не было дела. Пока я держал тебя рядом с собой, тебе было все равно.

Моя грудь сжалась, и я с ужасом посмотрела на Дженкинса. Он точно знал, о чем я думаю. — Все эти "предатели", которых я убила, были ли хоть кто-то из них на самом деле виновны? — Тревога подкатила к животу и пронзила мою кровь.

— Я заставил тебя устранить множество незаконченных дел, Гэллоуз. Многие были виновны только в том, что стояли у меня на пути. Мой личный маленький жнец. К моему удивлению, ты была единственной, на кого я не смог нажать курок. Ты была так похожа на меня. И такой милой малышкой. Ты и сейчас такая. — Его взгляд скользнул вниз по моему телу, и в глазах отразилась грусть.

— Ты заставил меня убивать невинных людей. — Я едва не задохнулась от этих слов. — Сколько? — От паники в моем голосе волосы на затылке встали дыбом. Телу требовалось больше времени, чтобы осмыслить сказанное, но первыми подкосились колени, и я упала на пол, чувствуя себя беспомощной.

— Больше, чем мы могли сосчитать, помнишь? — Он безнадежно улыбнулся мне. Мои плечи поникли, и меня начало тошнить.

Я — Жнец. Я не заслуживаю жить после того, что я сделала. Мое горло сдавило, и слезы упали на пол. Если я могу что-то сделать, возможно, я спасу Брэдшоу и Эрена. Я посмотрела на них обоих и попыталась запомнить каждую деталь.

Я не думаю, что Брэдшоу уйдет, если я не разобью ему сердце. Если только я не заставлю Дженкинса увидеть, какие страдания он оставит позади.

— Отпусти их, Дженкинс. Я хочу остаться с тобой. Я убью их сама, если они вернутся. Я сделаю это. — Мой голос звучал твердо, и я загнала свои чувства в глубины. Я дрожала, поднимаясь на ноги, чтобы встретиться взглядом с моим бывшим сержантом. Я проигнорировала замешательство и боль, проступившие на лице Брэдшоу.

Его плечи тряслись. — Нет, Бан.

Дженкинс нахмурился, услышав это прозвище, затем посмотрел на меня. — Мы просто должны их убить.

— Я хочу, чтобы они жили и знали, что мы здесь, в темноте, вместе. Что если они снова осмелятся пересечь черту, мы станем их концом. — Мой взгляд был враждебным, устремленным на Брэдшоу, и я прихрамывала, направляясь в объятия Дженкинса. Он замешкался, прежде чем раскрыть руки и обнять меня. Я глубоко вдохнула тепло, мгновенно окутывающее меня.

Он одарил меня озорной ухмылкой.

— Как я мог отказать в такой милой просьбе от моего любимого Жнеца? Стоит ли нам как следует разбить ему сердце, прежде чем отпустить? Я знаю, он думает, что любит тебя, но он не знает настоящую тебя. Монстра, которого знаю я. — Дженкинс обошёл меня, обхватил рукой мой живот и поцеловал в шею. Глаза Брэдшоу расширились.

Но всё, о чём я могла думать, были слова — Он любит тебя.

Я хотела сказать Брэдшоу, что это единственный выход. Он не знает Дженкинса так, как я. Дженкинс убьёт их обоих без раздумий, если я не предложу ему страдания. Это то, что его заводит. Дженкинсу нравится, когда я заставляю людей страдать ради него.

— Подними его, чтобы он мог посмотреть. — Дженкинс поцеловал меня в щёку, и тепло разлилось там, где он коснулся. Я ненавидела его за то, что он сделал. Я ненавидела его за то, кем он был. Но больше всего я ненавидела его за то, что он сделал меня монстром. Ненависть и любовь танцевали на острие ножа. В глубине души я знала, что всегда буду любить Дженкинса.

Но я была рада, что он пощадит их. Я останусь здесь, в аду, с ним — моим злым монстром.

Его руки двигались так, как я помнила: плавно и мягко. Он поднял мою рубашку и спустил брюки — как это сделал бы любовник. Его пальцы скользили по моему телу, касаясь пулевых отверстий и порезов на коже, как свежих, так и старых. Я смотрела на Брэдшоу. Смотрела так долго, как могла, запоминая каждую деталь его лица, каждую линию и впадину на его коже. Он станет моей последней мыслью перед смертью.

Я люблю его. Люблю… но никогда не скажу ему об этом. Он не уйдёт, если я скажу.

Брэдшоу смотрел, как Дженкинс брал меня. Все мужчины в комнате смотрели. Но мой разум оставался стальным. Я держалась за слёзы Брэдшоу, стекающие по его окровавленному лицу. Я считала их, пока они падали. Затем поняла, что тоже плачу.

Дженкинс слизнул слёзы с моего лица и прошептал мне на ухо сладкие глупости. Когда он закончил, я сидела, сгорбившись, в его куртке, которая укрывала мои плечи. Сперма стекала у меня между ног.

— Вот это человек с разбитым сердцем, — засмеялся Дженкинс. Он нежно поднял меня и позволил подойти к Брэдшоу. Я недооценила, насколько сильно он любит страдания. Или, может быть, я просто закрывала на это глаза, потому что не хотела видеть его тёмную сторону.

Я опустилась на колени рядом с Брэдшоу и в последний раз заглянула в его ледяные голубые глаза. — Ты покинешь это место и никогда не оглянешься. — Это было единственное, что я смогла сказать. Я постаралась, чтобы это прозвучало как можно жестче.

Брэдшоу изучал моё лицо. Его лицо выражало такую душевную боль, что у меня сжалось сердце. — Ты думаешь, я тебя бросаю? Это не прощание. — Его хриплый голос разрывал мою душу.

Я покачала головой. — Это прощание. Живи своей жизнью и забудь обо мне.

Брэдшоу наклонился и поцеловал меня. Я закрыла глаза и позволила его прекрасным губам запечатлеться на моих, прежде чем вспомнить себя и оттолкнуть его.

Не позволяй ему остаться.

— Без тебя нет жизни. Не было до, и уж точно не будет после, — прошептал он. Его глаза сузились от горя. — Я люблю тебя, Банни.

Он любит меня. Я не знала, насколько больно могут ранить эти слова, особенно когда ты не можешь иметь единственное, что любишь.

Дженкинс зашевелился позади меня, и я сильнее сжала куртку, закрывающую моё тело. Я позволила небольшой части своей души скорбеть, пока заставляла себя произнести слова:

— Оставь меня позади, Брэдшоу.

Он издал прерывистый смех, слёзы катились в его рот.

— Ты любишь меня?

Я не могла сказать. Не могла.

Улыбка Дженкинса стала мрачной, пока он ждал моего ответа.

Если я ему скажу, это только продлит нашу боль. Мой пустой взгляд заставил челюсть Брэдшоу напрячься, и что-то изменилось в его глазах. Я узнала разбитое сердце, когда увидела, как оно раскололось у меня на глазах. И не знала, как буду с этим жить.

Дженкинс сдержал своё слово. Он отправил Эрена обратно с Брэдшоу, и мы смотрели на них с крыши крепости. Отряд Малума встретил их в полукилометре от крепости, и они исчезли в горах Лабрадора.

Брэдшоу ушёл, не оглянувшись, забрав с собой то, что осталось от моего сердца.

Глава 37

Нелл

Три года спустя

У монстра много лиц, но Дженкинс показывал мне только то, которым я восхищалась больше всего. Я лелеяла наши утренние прогулки вокруг замерзших озер, поздние утра в постели и роскошные перелеты в Лондон и Флоренцию. Он исполнял каждое мое желание. Если бы не встреча с Брэдшоу, я бы любила его беззаветно. Я в этом уверена.

Я бы позволила себе снова стать той мерзкой машиной для убийств, которой я когда-то была. Но я лелеяла надежду, что однажды снова увижу Брэдшоу, может быть, мельком. Сейчас он, наверное, выглядел старше, ближе к своим тридцати пяти. Даже я выглядела старше. Хотя теперь он вряд ли узнал бы меня.

Три года — это такой долгий срок.

Я не убивала никого с той ночи, как нас схватили. Дженкинс позволял мне быть рядом с ним и наблюдать за его грязной работой, но никогда не просил меня участвовать.

Эрен был бы счастлив, если бы мог увидеть меня сейчас — в платьях, которые я носила, и в гражданской одежде, в которой я отдыхала, а не в тактическом снаряжении и жилетах.

Да, они бы меня даже не узнали.

— Чему ты улыбаешься, любимая? — спросил Дженкинс, целуя меня в затылок, пока мы ворочались в простынях. Я улыбалась солнцу, восходящему над туманными горами.

Прошло два года с тех пор, как мы последний раз возвращались в Лабрадор. Эта земля все еще хранила множество воспоминаний и душевной боли, но время — жестокая штука. Оно делало самые жестокие вещи менее болезненными.

— О, ничего. — пробормотала я. Светлые волосы Дженкинса все еще были взъерошены со сна, а его темные глаза поднимались в сонной улыбке.

— Пойдем прогуляемся. Солдаты сказали, что в это время года возле озера бродят лоси. — Он выдохнул мне в ключицу, поцеловал мою кожу и провел рукой по моей руке.

— Правда? Кажется, им там слишком холодно, — ответила я, выбираясь из кровати и натягивая леггинсы и ботинки. Сейчас разгар зимы, но я любила наблюдать за ледяными кристаллами, образующимися за ночь. Позже должен был пойти снег, так что мы могли пойти сейчас.

Дженкинс держал мою руку в своей, пряча их обе в карман своего пальто. Мы шли молча, как обычно. Я наслаждалась его молчанием. Часто ловила себя на мысли, о чем он думал. Мы разговаривали только тогда, когда доходили до замерзшего озера. Лед был прекрасен и прозрачен у берега, открывая видимые камни на дне. Деревья вокруг озера стояли голыми, а высокая трава была прижата ветром. Ледяные кристаллы, цепляющиеся за ветви, были восхитительными. Я улыбнулась сложности природы.

— Ты можешь напеть мне эту песню? — спросил Дженкинс, украдкой бросая на меня тоскливый взгляд. Я улыбнулась и кивнула.

— Davy Jones Ханса Циммера. — Это была его любимая песня. Дженкинс начал больше увлекаться музыкой после первого года нашего воссоединения. Я часто находила его в его военном штабе уставившимся на местность усталыми глазами. Он давно утратил амбиции, связанные с торговлей на черном рынке. Теперь он в основном поручал своим помощникам управлять делами, пока мы проводили время вместе.

Я думаю, что изменила его за эти короткие годы. Тьма в его глазах угасла и сменилась тоской по вещам, которых я не могла ему дать.

Наши бока прижимались друг к другу, пока я тихо напевала песню. Он закрыл глаза и слушал внимательно.

Он молчал так долго, что я вздрогнула, когда он наконец заговорил.

— Ты помнишь, как тот человек посмотрел на тебя перед тем, как мы их отпустили? — спросил Дженкинс неожиданно. Его дыхание клубилось в холодном воздухе.

Я подняла брови. Он не говорил о Брэдшоу с той ночи, когда отпустил их.

Я кивнула.

— Он посмотрел на тебя, и я увидел тяжесть вселенной в его глазах. — Дженкинс посмотрел на меня сверху вниз; наши две черные фигуры были единственным контрастом на фоне белого снега. — Знаешь… я видел, что ты смотрела на него точно так же.

Боль старой раны пульсировала в моей груди. Я никогда не забуду, как Брэдшоу смотрел на меня той ночью. Что я почувствовала, услышав его слова, и как он смотрел на меня разбитыми глазами, когда я не ответила ему тем же.

Я закрыла глаза. Интересно, смог ли он прожить нормальную жизнь — осесть и завести семью, как он всегда хотел. Прошло так много времени.

— Почему ты об этом говоришь? — тихо спросила я.

Дженкинс провел большим пальцем по моей щеке. — Ты никогда не смотрела на меня так, как смотришь на него. Ни разу.

Та часть меня, которая любила Дженкинса, болит. — Правда?

Он был прав.

Он кивнул и медленно выдохнул, мягко улыбаясь виду перед нами. Хруст снега за нашими спинами заставил меня обернуться.

Я не знала, на что надеялась. Может быть, я думала, что это Брэдшоу, который раскусил мою ложь той ночью. Мое сердце сжалось, когда я увидела всего двух солдат, которые следили за нами этим утром.

— Все в порядке, мне не нужна твоя любовь в ответ. Мне достаточно одного твоего присутствия.

Иногда я задумывалась, не хочет ли он отчаянно услышать эти слова от меня. Я посмотрела ему в глаза.

— Этого достаточно? — спросила я, положив руку ему на щеку.

Он закрыл глаза, а пряди его мягких волос щекотали тыльную сторону моей ладони.

— Моей любви достаточно для нас обоих. Пока ты знаешь, что ты мой мир, этого достаточно.

На обратном пути мы держались за руки и больше не говорили о Брэдшоу или о той ночи.

Глава 38

Нелл

Шесть месяцев спустя

Дженкинс уехал в Лондон прошлой ночью. Он беспокоился, что что-то пойдет не так с его операциями там. Я знаю, что на прошлой неделе они переместили большой грузовой корабль, но для него вполне нормально не посвящать меня в детали. Впрочем, мне и не хотелось знать все подробности.

Я находила утешение в одиночестве. Ну, если не считать двух солдат, которые сопровождали меня повсюду, кроме моей комнаты. Они постоянно напоминали мне, что моя жизнь с Дженкинсом — это не мой выбор, даже если я уже давно с этим смирилась.

В глубине души я думаю, Дженкинс знал, что будь у меня возможность уйти, я могла бы обдумать этот вариант. Но я не возражала против жизни с ним. Наши ночи теплые, а дни мирные.

Я думаю, именно это не давало ему спать по ночам. Заставляло его смотреть на меня, когда он думал, что я сплю. Его опасные пальцы скользили по моему горлу, его губы целовали мои шрамы. Как бы сильно я ни злилась на него за то, что он сделал, я все равно любила его. Наша любовь старая, мучительная и прогнившая до основания, но она — наша.

Сейчас конец июня, и цветы на склоне холма наконец-то распустились. Я взяла одеяло и несколько бейглов для небольшого пикника. Дрейк и Пол — мои охранники. Они стали относиться ко мне гораздо теплее, особенно после того, как Дженкинс дал понять, что я для него особенная.

Думаю, Пол все еще немного зол из-за того, что его бывший напарник получил ножом по голове, как Грег, за то, что тот прикоснулся ко мне.

— Эй, маки наконец-то зацвели! — Дрейк звучал взволнованнее, чем я. Он опустился на колени в своей военной форме и сорвал пару цветов из тысяч, которые мы посадили прошлым летом. Его светло-каштановые волосы коротко подстрижены с плавным переходом по бокам.

Я улыбнулась, глядя на букет, который он мне протянул. Пол просто разложил одеяло и взял бейгл. Мы сели в маленький круг и поделились своей скучной жизнью, как три человека, которые здесь буквально ничего не делают.

— Вы когда-нибудь думали о том, чтобы уйти? Оставить этот мир и жить нормальной жизнью? — рассеянно спросила я, перелистывая страницы в романтической книге.

Они обменялись взглядами, а затем повернули головы ко мне. Я заметила это и стала ждать их ответа. Дрейк неловко оглянулся, прежде чем пробормотать: — Никто не уходит, Нелл. Единственный выход — смерть.

Мой хмурый взгляд стал еще мрачнее.

— Что? Дженкинс не называет их как темные силы? Это кажется несправедливым, учитывая, как он был против этого правила, когда мы служили в Риøт. Он всегда считал, что карты следует выдавать раньше. Он знал, как и я, что генерал предпочитает, чтобы солдаты "исчезали" на поле боя, а не заслуживали свободу. Поэтому я удивлена, что он принял более жестокое правило.

Пол кивнул. — Это пожизненное обязательство. Неважно, передумаешь ли ты потом. Секреты и информация о его оружейных сделках слишком конфиденциальны, чтобы ими делиться.

— Это ужасно, — сказала я между укусами бейгла, думая о моем безжалостном Дженкинсе. — А ты бы ушел? Ну, если бы это было возможно? — Я внимательно изучила их лица.

Дрейк опустил глаза. Меня удивил Пол. — Я бы ушел.

Голова Дрейка резко дернулась вверх, а его лицо исказилось тревогой. — Ты не можешь так говорить. — прошипел Дрейк.

Пол отмахнулся от него. — Это просто Нелл. Она ничего не скажет Дженкинсу.

Я улыбнулась его вере в меня.

— А что насчет тебя, Нелл? Это то место, где ты хочешь быть? — Дрейк доел свой бейгл и наклонился вперед, стоя на коленях.

Моя ложь прозвучала, наполненная печалью. — Да, конечно.

Я снова задумалась о Брэдшоу. Он жил в моих мыслях так же, как когда-то Дженкинс. Забавно, как они поменялись местами. Интересно, довез ли он Эрена домой в целости и сохранности. Я улыбнулась, представляя его на доске для серфинга, занимающимся обычными делами. Как могли бы выглядеть его дети?

Моя душа заныла, и я закрыла глаза, чтобы унять нахлынувшие воспоминания.

Моим домом всегда будет Брэдшоу. Хотела бы я помнить его улыбку, а не ту боль, которую видела перед его уходом.

Мир лучше без таких монстров, как я. Я не боролась со своей судьбой, даже если это чертовски больно.

Но иногда я представляла, как он возвращается за мной и снова обнимает меня.

Мы прогулялись вокруг озера и собрали ещё цветов перед закатом. Затем я снова оказалась в своей комнате, раскинувшись на дорогих простынях и уставившись в потолок. Я считала текстурные узоры на краске, как и каждую ночь, пытаясь заснуть. Но сегодня сон ускользал от меня.

Дверь в мою комнату скрипнула, но я проигнорировала гостя. Солдаты заглядывали каждый час, чтобы убедиться, что я здесь и не собираюсь сбежать. Иногда они приходили раньше, если Дженкинс чувствовал беспокойство, пока его не было.

Мужчина подошёл к краю кровати и стоял молча, пока я больше не смогла его игнорировать. Я приподнялась на локтях и бросила на него хмурый взгляд. — Что ты думаешь, ты… — У меня перехватило дыхание, когда я увидела человека в чёрной форме. Его маска закрывала нижнюю часть лица, но я узнала его по очертаниям щёк и разбитым, бледным глазам, которые смотрели на меня с болью.

— Брэдшоу? — Мой голос дрожал. Я не могла пошевелиться. Замерла, пока эмоции разливались по моим венам.

— Эй, Банни. — Его голос дрогнул, и он медленно опустился на колени у края кровати, где свисали мои ноги. Его руки в перчатках нежно коснулись моих бёдер, и я расклеилась вместе с ним.

— Ты не должен был возвращаться за мной, идиот. — Я зарыдала. Он вытер мои слёзы, прижимая меня к себе.

— Я никогда не уходил, Бан. Моё сердце и все мои мысли всегда были здесь, с тобой. Если это делает меня дураком, то мне плевать. Без тебя меня не существует. — Он снял маску, и я наконец увидела его красивое лицо. Мои руки осторожно потянулись к его челюсти, прослеживая линии его скул, отмечая, как время изменило его всего за три с половиной года.

Он выглядел так, будто не спал ни одной ночи — как и я. Его глаза потеряли прежний гнев и ярость, заменившись душевной болью и тоской. Появились новые морщинки у глаз, а борода стала немного неряшливее по сравнению с его привычным ухоженным видом. Время не изменило его измученной души, но теперь в ней было так много горя, которого не было прежде.

Глаза Брэдшоу изучали моё лицо, будто он тоже пытался понять, кем я стала. На мгновение я испугалась, что он возненавидит то, что видит, — сломленного солдата, сдавшегося тьме. Но его печальная улыбка сказала мне, что он просто скорбел о времени, которое мы потеряли.

— Ты собираешься убить меня за то, что я вернулся? — с улыбкой спросил он, а я толкнула его, слёзы всё ещё текли по моим щекам.

— Даже не шути об этом…

Его губы накрыли мои, заглушив все слова. Брэдшоу навалился на меня, пока мы не упали на простыни. Он тихо застонал, когда мои пальцы переплелись в его волосах. Его зубы мягко покусали мою нижнюю губу, прежде чем он посмотрел мне в глаза.

— Я больше никогда тебя не отпущу, Бан. Никогда. Ты всегда принадлежала мне. Мне плевать на всё, что ты сказала той ночью. Я знаю, что ты солгала, чтобы заставить меня уйти. — Он спустился ниже, провёл языком по моему горлу и стал расстёгивать мою ночную рубашку. Его мозолистые руки вызвали дрожь по моему позвоночнику.

— Я всегда была твоей, — прошептала я.

Он поднял глаза и посмотрел на меня, совершенно ошеломленный. — Правда?

Я засмеялась, услышав, как невинно он звучал.

— Правда.

Брэдшоу улыбнулся и продолжил осыпать поцелуями, прежде чем уделить внимание моей груди. Он обхватил ладонью один сосок, одновременно посасывая другой, а кончики его пальцев скользнули вниз вдоль моего бока. Его большой палец слегка коснулся моей грудной клетки и остановился на шраме, который он оставил мне так давно.

Его метка.

Он замер, его губы горячо коснулись моей кожи. — Тебе понравилось, когда я оставил тебе это, не так ли? — Его голос звучал ностальгически, но в нем скользнула капля похоти. — Я видел, как твои ноги сжимались, а в глазах собирались тени. Тогда я понял, что ты — нечто опасное, чего мне не следовало желать.

Вспышка жара прокатилась по моему телу, и мои бедра сжались, пытаясь укротить нахлынувшее желание. Сколько часов я мечтала о том, чтобы он был рядом? Сколько бессонных ночей я провела, представляя, как его руки снова касаются меня?

— Мне понравилась каждая секунда. — ответила я дрожащим голосом.

Он усмехнулся и слегка надавил на мой шрам. Острая боль пронзила чувствительную кожу, и я инстинктивно схватила его за руку. Моя голова откинулась назад на изгиб его плеча, а бедра невольно уперлись в его пах.

Брэдшоу не позволил этому движению угаснуть. Он наклонился, прижав губы к моему плечу, и впился зубами в мою плоть. Это жалило, но не оставило ран.

Мои губы раскрылись, чтобы вскрикнуть, но он всунул в мой рот два пальца и прошептал на ухо: — Не кусаться. — Он провел пальцем по моим клыкам, прежде чем вставить их глубже, надавливая на мой язык.

Какой бог мог создать такого человека, как Брэдшоу? Он выполнил невозможную миссию, чтобы вернуться ко мне. Вместо того чтобы сразу унести меня прочь, он тратил время, чтобы поприветствовать меня как следует. Влажное тепло, нарастающее между моими бедрами, сделало мое дыхание неровным от потребности.

Мои губы сомкнулись вокруг его пальцев, и я начала их посасывать, играя языком. Он устроился на кровати позади меня, его горячее дыхание обожгло мои волосы, прежде чем он снова впился своими ядовитыми зубами в чувствительную кожу под моим ухом.

— Я скучал по тому, как губил тебя. — сказал он с угрозой, медленно вытаскивая пальцы из моего рта и проводя ими по моей нижней губе, словно наслаждаясь ощущением.

Его тактическое снаряжение холодило мне спину.

— Я губила людей гораздо хуже тебя, — пробормотала я.

Он рассмеялся и перевернул меня на спину, вставая на колени, чтобы нависнуть надо мной. Его штаны натянулись, обозначив огромный член, который я вспоминала с такой нежностью. Он слегка дернулся вместе с напряжением его мускулов. Брэдшоу смотрел на меня сверху вниз, как будто голодал годами.

— Ты не ненавидишь эту мою сторону? — Он опустил лоб к моему.

— Какую сторону? — спросила я, сосредоточив внимание на его блуждающей руке, ласкающей мою грудь.

— Монстра, которому нужна только ты.

Он не дал мне ни секунды на ответ — его губы обрушились на мои, и впервые за три с половиной долгих года я снова почувствовала себя целой. Огонь в моей груди, который всегда горел сильнее рядом с Брэдшоу, снова разгорелся.

Брэдшоу уговорил мои губы раскрыться, и я с нетерпением позволила ему войти. Наши языки преследовали друг друга — горячие, влажные, жадные. Все мои чувства сосредоточились на нем: тепло его тела, твердость его члена, глубокие, дикие стоны, что срывались с его губ, когда он прижимал бедра к моим и начал тереться обо мне. Моя тонкая ночная рубашка и его брюки были единственными преградами между нами, делая ощущение его выпуклости, скользящей по моему центру, почти невыносимым.

Наш поцелуй прервался, и он отстранился от меня достаточно, чтобы рассмотреть мои черты. Его глаза были прикрыты, он внимательно изучал мое лицо, пока его бедра продолжали двигаться.

— Это монстр во мне. — выдохнула я между приглушенными стонами. Он приподнял бровь. — Он жаждет того, что есть в тебе.

Та его болезненная ухмылка, которую я так люблю, снова появилась на его губах.

— Я надеялся, что ты так скажешь, — прошептал он, опуская свои губы к моему горлу, покрывая поцелуями мою грудь и скользя рукой под мое нижнее белье. — О, Банни, детка. Это я заставил твою киску плакать так сильно? Сколько ночей ты удовлетворяла себя, думая обо мне? — Его голос перешел в рык, а зубы слегка сомкнулись на моем соске, дразня его мягким нажимом и поглаживанием языка по моей чувствительной плоти.

— Так много, — простонала я, когда он ввел в меня два пальца. Моя спина выгнулась дугой, а его грудь отозвалась тихим стоном. Брэдшоу отпустил мой сосок и продолжил свой путь вниз по моему животу, покрывая его влажными поцелуями и игривыми укусами, пока не достиг моего клитора.

— Подожди. — выдохнула я.

Его язык скользнул в меня, и я извивалась в его руках. Мои пальцы впились в его волосы, пока он ласкал меня, как зверь. Моя голова откинулась назад, и из моих губ сорвался тихий вскрик. Брэдшоу застонал, сжимая мои бедра, пока он пожирал меня.

Он отстранился, и между нами на мгновение тянулась тонкая нить слюны, прежде чем она оборвалась. Брэдшоу облизал губы и посмотрел на меня с прикрытыми глазами.

— Я ждал тебя так долго, Бан. Я хочу стереть каждый его след из тебя. — Он расстегнул ремень и пуговицу, прежде чем спустить штаны и освободить свой налитый член. — Ни одно сердце не было таким холодным, как мое за все эти годы.

Я медленно села и подползла к нему. Он встал, провел рукой по моей голове, запустив пальцы в мои волосы и сжав их в кулаке.

Я взяла его головку в рот и посмотрела на него так, как знала, что он оценит. Его глаза стали мягче от удовольствия, и я заметила, как демоны, которые он держал взаперти, начали отпускать его хоть на мгновение.

Я была его единственным спасением от тяжелых мыслей, бушующих в его голове. Он был моим единственным выходом. И годами мы страдали.

Больше никаких страданий.

Больше никакой боли.

Мой язык обвил его венозную плоть, пока я вбирала его глубже. Его рука сильнее сжала мои волосы, а рот приоткрылся. Я поглощала его глубже, втягивая щеки и моргая сквозь слезы, переполнявшие мои глаза. Брэдшоу двигал бедрами мне в рот, а я следовала за его движениями, позволяя своим пальцам найти мой клитор.

— Твои губы так чертовски хороши, когда они обхватывают мой член. Высоси меня досуха, детка, — прохрипел он между толчками. От его грязных слов по моему телу пронеслась очередная волна жара.

Он остановился и вынул свой член из моего рта, быстро сжав его в кулаке и проведя кончиком, прежде чем приказал мне лечь. Я подчинилась.

— У нас есть на это время? — попыталась я рассудить. Наше дыхание было единственным звуком в темноте моей комнаты. Солдаты должны были прийти, чтобы проверить меня.

Он приподнял бровь. — Уже поздновато, не думаешь?

Я кивнула, озорно улыбаясь в ответ.

— Ты, наверное, прав. У нас нет времени.

Он наклонился и взглянул на свои тактические часы. Его глаза потемнели, и он тяжело вздохнул. — У нас действительно нет времени.

— Я же говорила, — поддразнила я его, проводя рукой по его челюсти. Он наклонился к моей ладони и закрыл глаза. Мне казалось, что я должна ущипнуть себя, чтобы убедиться, что это не сон. Но он был здесь, по-настоящему.

Тупая боль пронзила мою грудь, когда я подумала о том, как Дженкинс воспримет новость о том, что я его бросаю. Ведь я знала, что он никогда меня не отпустит.

Глава 39

Брэдшоу

Я ждал этой ночи годами. Я бы ждал еще больше, если бы пришлось. Я свернул горы, чтобы спасти ее. И это стоило каждой капли пота, крови и слез.

Банни мягко касается моей щеки своей ладонью. Это ощущается совсем иначе, чем раньше. Её мозоли исчезли, как и все шрамы войны на её коже. Последний раз, когда я видел её так близко, мы были покрыты кровью и медленно умирали. Она говорила мне жестокие вещи, которые, чёрт возьми, разбили моё сердце.

Меня утешает ее облегчение при виде меня.

— Давай, Бан. Я принес твою форму. — Я отодвинул сумку в сторону, расстегнул её и протянул ей тактическое снаряжение. Её взгляд ожесточился, когда она посмотрела на форму. Мои брови сдвинулись. — Что случилось?

Она покачала головой. — Я не надевала форму с нашей последней ночи вместе. Может, это и не так важно. Но я всё равно не хочу бороться в ней на ковре.

— Ты еще можешь стрелять? — спросил я, и в моём голосе зазвучало беспокойство. Мой план отступления определённо включал её присутствие рядом.

Банни засмеялась, и этот звук согрел моё сердце. Я так чертовски скучал по ней. Мои руки дрожали, когда я вспоминал, как заставил себя уйти. Если бы Эрен не был на грани смерти… Я покачал головой. Не прокручивай всё это заново, одёрнул я себя.

Она улыбнулась.

— Конечно. А что мне ещё оставалось делать, кроме как практиковаться? Но пообещай мне, что мы никого не убьём, если только это не будет необходимо. Эти люди не злые. Они просто преданы мерзавцам, как и ты предан Эрену. — Она сбросила ночную рубашку, и я внимательно осмотрел её кожу в поисках синяков или признаков плохого обращения. Но она была невредима. Это само по себе сняло с моей груди тяжесть, которая годами медленно меня душила.

— Он хорошо к тебе относился? — Я не мог смотреть ей в глаза, задавая этот вопрос. Чувство вины стало моим спутником на протяжении трёх ужасных лет.

Она поцеловала меня в щёку и заставила мой подбородок повернуться к ней. — Он обращался со мной, как с королевой. У меня было всё. — Ох. Неужели я опоздал?.. — Все, кроме тебя. Я никогда не смогла бы любить его так, как люблю тебя, Брэдшоу. Он был добр ко мне… но он не ты.

Я облегчённо выдохнул и прижался лбом к её лбу. — Ты уверена? У меня нет таких роскошеств, чтобы предложить тебе, Бан. Я не могу отправить тебя в Лондон или Италию по прихоти и утопить в дорогих винах. На самом деле, я даже не уверен, что могу предложить больше, чем тёплое место, чтобы лечь на ночь.

Она тихо рассмеялась, а потом прижалась ко мне губами. — Ты следил за мной?

В её глазах теплилась надежда на мой ответ, как будто каждый раз, лёжа на террасе лучших отелей Лондона, она надеялась, что я наблюдаю за ней.

Она не ошибалась.

— Всегда. Я наблюдал за тобой все это время. Иногда в бинокль или из соседней комнаты. Иногда с помощью камер наблюдения. Я был с тобой. Каждая прогулка под звёздами, которую ты совершала с ним, каждый взгляд через плечо в ожидании кого-то. Меня. Я был там. Я никогда не оставлял тебя позади.

Её глаза наполнились слезами, и этого оказалось достаточно, чтобы я распался на куски.

Меня убивало то, что я никогда не знал, любила ли она его так же, как и меня. Я много раз видел, как он ее трахал. Я видел, как они мирно спали вместе и целовались, словно старые любовники. Но я никогда не видел, чтобы она говорила ему, что любит его. Ни разу.

Её улыбка была тёплой, когда она наклонилась, чтобы поцеловать меня, и прошептала: — Почему так долго?

Я смотрел на неё сверху вниз, задыхаясь от собственных слов. — Дженкинс был предельно осторожен. У него самая строгая охрана в мире. Эрен и Джефферсон уничтожили его главное подразделение в Европе несколько дней назад. Как только Дженкинс попался на приманку, я оказался на земле и был в пути. Клянусь тебе, Банни, не прошло ни одного дня, чтобы я отдыхал. Ни одного.

— Тебе следовало забыть обо мне. — Ее глаза наполняются болью, когда она провела рукой по моей груди.

— Невозможно. — Я взял её руку и прижал к своему сердцу. — Чувствуешь это, Бан? Оно бьётся только для тебя. Кости умер много лет назад. Я снова ожил, когда поцеловал тебя.

Её глаза наполнились слезами, но я знал, что мои слова нашли отклик в её сердце.

— Я люблю тебя, Брэдшоу.

Мои глаза расширились, а в груди пронеслась дрожь. Я бы ждал всю жизнь, чтобы услышать эти слова. Ее улыбка — это все, о чем я мечтал.

— Я тоже тебя люблю. Я хочу, чтобы ты сказала мне это еще тысячу раз. — Я поцеловал ее в лоб. — Когда мы вернемся домой.

— Показывайте дорогу, сэр. — проворковала она, натянув маску и подмигнув мне.

Боже, как я по ней скучал.

— Мы будем держаться западного крыла и выйдем на террасу с видом на озеро.

Я знал, что она чаще всего ходила туда. Я не скажу ей, что провел у этого богом забытого озера больше часов, чем кто-либо должен был, наблюдая, как она смотрит в дикую местность, как влюбленный щенок. Я видел, как Дженкинс водил ее туда и целовал. Она прикасалась к нему с обожанием, и, сколько бы я ни старался, я не мог отвести взгляд.

Это было больно. Так было всегда.

И я знаю, что какая-то часть ее всегда будет любить его.

Эрен знал их историю. Он предупредил меня в тот момент, когда я проснулся в Коронадо.

— Ты уверен, что она вообще хочет, чтобы ее спасали? Похоже, она хочет быть с ним. Что ты будешь делать, если приедешь, а она не захочет возвращаться? — Эрен сел на больничной койке, его волосы были растрепаны, а тело забинтовано. — Она осталась не просто так.

Я уставился на него. — Она спасла нам жизнь.

Эрен отвернулся, он тоже это знал. Он также знал, что отдал Дженкинсу единственный рычаг, который тот мог использовать против нас. Я видел, как легко этот человек убивает людей.

Я понимал, что мы закончили с подпольной жизнью. Эрен хотел выйти из игры.

— Я в шоке, что он поддался ее требованиям. Я не думал, что он просто… отпустит нас вот так, — сказал я, выдохнув, и опустил голову.

Эрен издал жестокий смешок. — Идиот. Он одержим ею, и если бы он не отпустил нас, он знал, что она сражалась бы до тех пор, пока не погиб бы либо он, либо она. Отпустить нас для него было легким выбором. Но ты должен помнить, что эти двое были вместе много лет. Она верна ему, Брэдшоу.

«Нет, не она», подумал я. Мне плевать, что она сказала. Она сказала это только, чтобы задеть мои чувства. Она пожертвовала собой ради нас.

— Я верну ее, с тобой или без тебя. — Я поднялся и направился к двери.

Эрен застонал и рявкнул на меня: — Ладно. Но мы не можем просто так вернуться туда. Он будет готов, и ему нечего терять. Его королева теперь надежно спрятана у него под боком.

Я постоял несколько мгновений, повернувшись к двери, прежде чем обернулся к нему. — И как же тогда?

Он закурил и медленно выпустил дым. — Предоставь это мне. Я позову пару своих старых приятелей в Европу, чтобы они все расшевелили. Но это займет время, Брэдшоу. Нам нужно быть осторожными и ждать. Терпение — козырь Дженкинса. Нам нужно дергать за ниточки, где мы можем, и надеяться на лучшее.

В тот момент мое сердце разорвалось.

— Сколько?

Эрен бросил на меня усталый, жалостливый взгляд, который пронзил мою душу.

— СКОЛЬКО? — Я преодолел расстояние между нами в несколько шагов и схватил его за воротник рубашки. Мой брат вытащил сигарету изо рта и вздохнул.

— Как минимум два года.

Два…

Потом три.

Потом мне надоело ждать.

Я больше не мог ждать, даже если это было рискованно — отодвигать сроки. Мне нужно было вернуться за Банни. Обнять ее и поцеловать. Сказать ей, что я умираю каждый раз, когда вижу, как она ждет моего появления. Ее грустные глаза, когда Дженкинс целовал ее.

Я оставлял ей маленькие вещи, надеясь, что она заметит их и поймет, что я наблюдаю за ней. Что я всегда был с ней.

Кролик в поле. Рисунки на запотевших окнах ее отеля. Наклейки с кроликами на меню ресторанов, где она часто бывала.

— Готова? — спросил я, положив руку на дверь и любуясь свирепым выражением, которое я помню. Оно снова появилось на ее лице.

Она кивнула, и я открыл дверь.

Глава 40

Нелл

Мы двигались по западному крылу, как будто никогда не теряли синхронности, молчаливые и смертоносные. Я молилась, чтобы нам не пришлось никого убивать. Но я знала, что, если до этого дойдёт, у нас может не быть выбора.

Наша удача держалась, пока мы пробирались через последний коридор, но резко закончилась, когда Пол и Дрейк свернули за угол. Я замерла, направив пистолет вверх, палец слегка касался курка.

Я больше не монстр. Не теперь, когда я знаю их мечты.

Я положила руку на плечо Брэдшоу, и он оглянулся на меня. — Не они. Это мои охранники.

Его челюсть дёрнулась, но он кивнул с пониманием. Я была уверена, он видел, как они всегда следуют за мной. Мы присели и ждали, что они будут делать. Некоторое время они просто болтали, задержавшись в коридоре.

Пожалуйста, просто продолжайте идти. Не заставляйте нас противостоять вам.

В зале раздался сигнал тревоги.

— Блядь. Прости, Бан. Нам придется…

— Подожди, дай мне поговорить с ними. — Я попыталась встать, но Брэдшоу схватил меня за запястье.

Его голос был холодным. — У нас нет времени. Если они будут сопротивляться… Нам придется прорваться. Это наш единственный шанс.

Я кивнула и быстро вышла в коридор.

Дрейк и Пол мгновенно подняли оружие. Я сняла маску и побежала к ним — их глаза затуманились неуверенностью.

— Нелл, что ты делаешь?! — прошипел Пол и быстро оглядываясь, прежде чем наклониться ближе. — Ты знаешь, что Дженкинс сделает, если узнает, что ты пытаешься уйти?

— Дженкинса здесь нет. Нам нужно выбираться прямо сейчас. Это мой единственный шанс. Пожалуйста. — умоляла я их обоих. Но я знаю, что они услышали — мы. больше, чем что-либо еще. Их головы резко повернулись к Брэдшоу, который осторожно приближался с M16 наготове.

Они оба направили пистолеты на него. Пот струился по их лбам.

— Дженкинс уже возвращается, пока мы говорим. Он хотел вернуться пораньше, чтобы сделать тебе сюрприз, — сказал Дрейк, глядя на меня. Черт.

— Вы двое можете пойти с нами. Вы же хотите выбраться, не так ли? Это ваш шанс.

— Банни, — прошипел Брэдшоу, держа палец на спусковом крючке.

Их лица исказились. Я знала, что они не будут стрелять в меня. Дженкинс убил бы их безжалостно.

— Пошли, — сказала я тихо и прошла между направленными друг на друга пушками. Брэдшоу колебался, но опустил оружие и последовал за мной. Мы побежали к террасе, не оглядываясь. Я не знала, что случится с этими двумя, но, по крайней мере, они ничего не сделали, чтобы остановить нас.

Брэдшоу спрыгнул первым, а я последовала за ним. В ту секунду, когда мои ботинки коснулись земли, он пробормотал:

— Это было рискованно.

— Если бы они хотели нас убить, они бы это сделали. — возразила я.

— Они могут рассказать остальным, в каком направлении мы пошли. — Мы бежали через высокую траву. Запах маков в поле неподалеку щекотал мне нос.

Надеюсь, что нет. Но я знала, что Дженкинс быстро выбьет информацию из людей.

Тревога нарастала в моей груди, когда над нами пролетел вертолёт, направляясь к крепости. Я знала, что это Дженкинс, и он скоро вернётся в хаос. Сколько времени ему понадобится, чтобы выследить меня? У меня скрутило живот.

Брэдшоу не оглядывался на меня, пока мы скользили по грязному склону, но его голос звучал уверенно:

— Не волнуйся. Мы не позволим ему забрать тебя.

Я нахмурилась в замешательстве, когда мы встали и снова двинулись вперёд.

— Мы? — спросила я.

Он остановился и обвернулся, чтобы посмотреть на меня. Он снял маску и одарил меня улыбкой, которая зажгла мое сердце.

— Ты думала, мы отправим нашего любимого психа сюда одного, маленький кролик? — Джефферсон вышел из кустов, его лицо полностью покрыто грязью для маскировки.

— Джобс?! — Я издала смущенный визг и прыгнула к нему в объятия. Он засмеялся и погладил меня по голове.

— Малум своих не бросает, — гордо сказал Пит, выходя из кустов и кладя руку мне на плечо.

Харрисон стоял рядом с Джефферсоном и подмигнул мне. — Скучала по нам?

Эрен подошел к Брэдшоу и протянул мне руку. Я смотрела на него несколько секунд. Это тот человек, который когда-то планировал преподнести меня Дженкинсу на серебряном блюдечке — мертв. Он виновник всего, что произошло. Но время лечит гнев.

— Банни. Рад снова тебя видеть, — тихо пробормотал он, в его голосе слышатся раскаяние и чувство вины.

Я пожала за руку и улыбнулась. — Рада вернуться, сержант.

Он улыбнулся мне, прежде чем снова сосредоточиться. — Ну, хватит тратить время. На точку эвакуации, солдаты! — кричит он, и мы все встали в строй. Эрен одарил меня хитрой улыбкой, а затем кивнул своему брату.

Мы надели приборы ночного видения и быстро двинулись через густой лес. Прошло немного времени, и мы оказались дальше в горах, чем я была с нашей последней миссии. Северный Лабрадор — коварное место; одни только дикие животные ужасны.

Первый час прошел спокойно. Мы преодолели значительное расстояние, прежде чем пока не услышали где-то за деревьями рев квадроциклов. Мой пульс подскочил, но Брэдшоу положил руку мне на плечо, успокаивая, что он прямо за мной.

Сегодня ночью я обязательно покину это место.

Я больше никогда не вернусь к Дженкинсу, даже если это разобьет мне сердце.

— Всё в порядке. На таких штуках они здесь не проедут. Лес слишком густой, — сказал Джобс чуть громче шепота.

Я кивнула и стараюсь сосредоточиться, чтобы не споткнуться, пока мы спускались по каменистому склону.

— Как далеко до точки эвакуации? — спросила я, когда Харрисон протянул мне руку, помогая спуститься. Он поднял очки ночного видения, когда на небе появилась луна, и посмотрел мне в глаза. Я забыла, как его идеальный нос бесил меня, когда мы впервые встретились, его светлые волосы все такие же мягкие и гладкие, как раньше.

— Около четырех километров к югу. Нам повезло, что у Эрена есть приятель в Канаде… — Голова Харрисона откинулась назад с силой пули. Его кровь покрыла мое лицо, а его рука резко вырвалась из моей.

— Харрисон! — мой крик разнесся эхом по маленькой долине. Брэдшоу уже толкнул меня вперед, подальше от тела нашего павшего товарища.

— Выстрелы! — закричал Джефферсон, и мы все вместе бежим к ближайшим деревьям.

Я огляделась на неподвижное тело Харрисона. Мой желудок свело от ужаса, но я подавила поднимающуюся желчь. Не позволяй его смерти быть напрасной. Я заставила свои ноги двигаться быстрее. Ветви хлестали нас, пока мы пробирались сквозь подлесок.

Эрен уверенно лидирует и задал безжалостный темп. Еще несколько выстрелов раздались вдали среди верхушек деревьев. Надеюсь, это не из-за Харрисона.

Через два километра Эрен замедлился и заставил нас группироваться под прикрытием низкорослых деревьев. Он говорил быстро и отрывисто. — Нам нужно пересечь равнины, чтобы добраться до точки эвакуации. Дженкинс не должен был вернуться так рано, поэтому в долине могут быть мины, и возможны проблемы с воздухом. Все должны быть на чеку и сосредоточены. — Он переводил взгляд с Джефферсона на Пита, на меня, а затем на Брэдшоу. В его глазах была боль от потери Харрисона. — Если мы пропустим этот вертолет, другого шанса не будет.

Они вернулись за мной. Один из них уже погиб из-за этого.

Когда мы достигли края леса, наши шаги замедлились. Эрен поднял кулак, и мы остановились по его сигналу. Он прислушивался к звукам квадроциклов.

Брэдшоу подошёл к своему близнецу. Их плечи тяжело поднимались с каждым вдохом, и они тихо переговаривались.

— Он отказался отпустить тебя, — грустно сказал Пит, перекладывая свой M16, чтобы дать своей руке передышку. Я кивнула, не отрывая взгляда на Брэдшоу.

Джефферсон усмехнулся, но в его тоне не было радости. — Он бы пришел один, если бы ему пришлось.

У меня сжалось горло. Должно быть, им невыносимо тяжело оставлять тело Харрисона там. — Мне жаль Харрисона.

Они опустили головы.

— Банни, держись рядом со мной, пока мы идём, — пробормотал Брэдшоу, обратившись ко мне и протягивая руку.

— Будьте начеку, — сказала я Питу и Джефферсону. Они неуверенно усмехнулись, но кивнули.

— Ты тоже, Банни.

Я подошла к Брэдшоу и крепко сжала дрожащие руки на пистолете. Мы могли легко погибнуть здесь.

— Эй, с нами все будет хорошо. — казал Брэдшоу, притягивая меня к себе и нежно целуя в щёку. Я попыталась кивнуть, но получилось слабо.

Эрен посмотрел на меня сверху вниз и нахмурился. — Нет такой реальности, в которой я не вытащу вас двоих отсюда. Мне нужно заплатить за грехи, и ты первая в моем списке, — он улыбнулся и легонько постучал по моему лбу. — Знаешь, ты мне всегда нравилась.

Я нахмурилась, но слегка улыбнулась в ответ. — Взаимно, сержант.

Облака закрыли луну, и тьма окутала нас, словно покрывало из тумана. — Что бы ни случилось там, мы всегда будем связаны. Если это наша последняя миссия вместе, знай: я никогда не работал с более достойными солдатами, — голос Эрена дрогнул, вызывая воспоминания. Впервые с нашей встречи я заметила проблеск страха в его глазах. Сожаление о прошлом и, возможно, надежда на освобождение оставшихся членов его подпольного отряда.

Джефферсон и Пит подошли ближе, положив руки ему на плечо. Брэдшоу накрыл их руки своей. Я коснулась груди Эрена, и на его лице мелькнула тень печали.

— Мы выберемся, сержант, — тихо сказал Джефферсон. Пит и Брэдшоу уверенно кивнули.

Эрен закрыл глаза и улыбнулся, прежде чем кивнуть. — Пошли.

Долина была покатой и бесплодной. В тот момент, как наши ноги покинули безопасную зону леса, мой пульс ускорился и бешено забился в груди. Здесь всё ещё было тихо, но кто знает, как долго это продлится. Дженкинс — умный человек с массой ресурсов. Я не сомневалась, что он точно знает, где, скорее всего, находится наша точка эвакуации, и как нас отрезать.

Брэдшоу шёл справа от меня, а Эрен двигался незаметно слева. Всё так же, как в тот раз, когда я впервые встретила их, находясь между ними.

— Стой! — резко крикнул Брэдшоу, останавливаясь. Мы замерли рядом с ним. Я осмотрела землю в поисках СВУ(прим. пер. — самодельное взрывное устройство), но ничего не заметила.

— Что ты видишь, Кости? — спросил Эрен раньше, чем я. Его глаза прищурились, глядя на горизонт.

— Движение справа, близко к берегу реки, и земля нарушена прямо впереди, — Брэдшоу не отрывал глаз с берега реки. Мой желудок сжался, когда Эрен кивнул, подтверждая что тоже видит движение.

Пит выругался и поднял пистолет. — У меня плохие новости, сержант. Четыре противника слева от нас, — прошептал он себе под нос.

— Блядь. — Эрен колеблется и оглядывается вокруг, пытаясь придумать лучший путь вперед. — Нам нужно будет двигаться гуськом и подальше друг от друга. Если взорвется СВУ… по крайней мере, мы не будем сбиваться в кучу.

— Сержант, нас смогут легко перестрелять, если мы рассредоточимся, — вмешался Джефферсон, но Эрен решительно покачал головой.

— Я пойду первой, — твердо сказала я, проглотив страх и сделав шаг вперед. Они все обменялись взглядами, прежде чем Брэдшоу бросил на меня суровый взгляд.

— Как будто я тебе позволю, — ответил он, проходя мимо меня, и беспокойство в моей груди удвоилось. Эрен бросил на брата острый взгляд, прежде чем двинуться вперед.

— Как будто я позволю кому-то из вас вести нас через этот ад. Нам нужно продолжать движение. Они нас пока не заметили, но это может измениться в любую секунду. У меня самые острые глаза из всех нас. Я не наступлю ни на одну. — Голос Эрена звучал не так уверенно, как мне хотелось бы.

Но это не имело значения. Мы уже двигались. Брэдшоу шел медленно, делая целенаправленные шаги по пересеченной местности, следуя за братом. Я подождала несколько секунд, прежде чем начать движение позади него. Пит шел с одной стороны от меня, а Джефферсон занял позицию в хвосте.

Я смотрела на каблуки Брэдшоу, когда они поднимались и опускались. Мы прошли три четверти пути через долину, когда Эрен наступил, и отчетливый щелчок разорвал мою душу.

Щелчок.

Мои глаза широко распахнулись от ужаса.

Небо за спиной Эрена было мрачным. Его мягкая улыбка дрожала, словно обещая смерть. Брэдшоу попытался броситься вперед, но я схватила его за плечи.

— Обходите меня, медленно. Все будет хорошо, — приказал Эрен резким голосом. Пит и Джефферсон прошли мимо нас ровным шагом. Каждый молча кивнул сержанту. Каким-то образом отсутствие слов давило на мою грудь сильнее.

Брэдшоу сделал неуверенный шаг и замер, дрожа всем телом. — Я не могу без тебя, — задыхался он, слезы катились по его щекам. — Не без тебя, Эрен.

— Посмотри на меня, — мягко сказал Эрен. Брэдшоу поднял глаза, и Эрен попытался выглядеть спокойным. — Я в порядке. Но мне нужно, чтобы вы двое начали двигаться. Я люблю вас. Вы оба. Теперь идите. — В его голосе слышалось отчаяние. Я никогда не видела его глубоких синих глаз такими уставшими, полными слез, а его челюсть дрожала, сдерживая эмоции.

Брэдшоу медленно прошел мимо брата, бросив последний взгляд через плечо, прежде чем пойти прямо.

Я останавливаюсь рядом с Эреном, и слёзы капают из моей души, словно капли дождя.

— Я позабочусь о нем, Эрен, — пообещала я. Его глаза наполнились покоем, и он нежно коснулся моего лба. Его пальцы были такими холодными, что мое сердце сжалось.

— Я знаю, что ты сделаешь это, — прошептал он. Я крепко держалась за его мягкий голос и за то, как он обволакивал мое сердце.

Мои зубы стучали, когда я заставляла себя отойти от него. Брэдшоу уже вышел из опасной зоны, рядом с ним были Пит и Джефферсон. Я добралась до них, и мы вместе продолжили спуск по наклонной долине, украдкой бросая последние взгляды на нашего сержанта, стоящего в одиночестве на минном поле.

К тому времени, как звук взрыва разнесся по тихим, темным горам, наши глаза высохли, а мое тело болезненно дернулось в ответ на резкий, отдающийся эхом взрыв.

Никто не говорил.

Плечи Брэдшоу тряслись от его безмолвного крика. Мы продолжали идти вперед без Эрена.

Глава 41

Брэдшоу

Звук взрывающегося СВУ и осознание того, что Эрен на нем стоял, опустошило мою грудь. Все, что я чувствовал, это кровь, которая, кажется, скапливалась в полости. Я чувствовал, как будто тону внутри себя.

Я не могу жить без него. Я не могу.

Мои ноги подкосились, и Банни остановилась, глядя на меня покрасневшими глазами и дрожащим хмурым взглядом.

— Я не могу идти дальше, Бан. Мне нужно вернуться за ним.

Ее глаза сузились от печали, и она качнула головой. — Ты же знаешь, мы не можем этого сделать, Кости. Он… он… — Она даже не могла произнести слова. Мое горло сжалось, и мне стало дурно.

Джефферсон и Пит оглянулись и поняли, что мы остановились. — Кости… Я знаю, это чертовски больно, но мы не можем остановиться. Мы должны продолжать, — голос Джефферсона сорвался.

Я качал головой, кулаки тряслись по бокам.

— Нет. Я не могу жить без него. Не могу. — Я опустил голову, и слезы текли по переносице.

Банни обхватила руками мою голову и гладила мои волосы так успокаивающе, как только могла. Ее слезы стучали по моему затылку. — Мне так жаль. но мы не можем позволить, чтобы его жертва была напрасной. Мы должны продолжать идти, — умоляла она, и я знал, что она права.

Я нерешительно кивнул и заставил свое тело двигаться вместе с ними. Каждый шаг вызывал тошноту в животе.

Банни подошла ко мне и вложила свою руку в мою. Я не мог смотреть на нее. Я снова потеряю самообладание, если сделаю это.

— Один клик. Вертолет приближается и коснется земли через двадцать, — тихо сказал Джефферсон. Я кивнул и крепче держал свой М16.

— Они не позволят нам просто так уйти отсюда, — мой комментарий звучал мрачно, но мой брат был мертв. Если они не заметили нас до взрыва, то теперь они знают, что мы здесь. Это всего лишь вопрос времени.

Банни замерла и резко повернула голову влево, без колебаний подняв винтовку, прежде чем выпустить первые пули. Мы вчетвером опустились на колени и поднесли прицелы к глазам.

— Двое приближаются слева, — сказала она, снова нажимая на курок. — Один.

Пит и Джефферсон выстрелили вправо и вперед. Черт возьми. Нас не могли окружить, не так близко. Кровь в ушах билась неровно. Я повернулся к нашему флангу и заметил приближающихся трех солдат.

— Задайте им жару, Малум, — сжал зубы, стреляя ближайшему фланговому солдату в горло. Он упал на землю, а остальные даже не моргнули, проходя мимо него.

Хаос развернулся, когда выстрелы усеивают ночное небо. Моя нижняя часть получила удар, когда я выстрелил солдату в бедро. Мы оба застонали, и прежде чем я успел поднять винтовку, чтобы выстрелить в следующего, он выстрелил снова. Мое плечо вспыхнуло от боли и шока в моей системе, заставляя мою руку перестать функционировать. М16 выскользнул из моей руки. Я быстро отстегнул свой пистолет и выстрелил солдату три раза в грудь в упор. Его тело покачнулось и врезалось в меня. Я использовал его как щит, когда его товарищи открыли по мне огонь.

Блядь. Я бросил взгляд на Банни, когда она выхватила нож и без раздумий перерезала горло. Мои глаза сузились от горя. Она не хотела никого убивать, но посмотрите, к чему это привело.

Как только пули прекратились, я бросил тушу и выстрелил в лица двух мужчин. Один из них посмотрел мне прямо в душу, когда я нажал на курок. Я узнал в нем одного из охранников Банни. Вот вам и все, что они пытались помочь ей сбежать; они бы утащили ее обратно в ад, если бы этого хотел их хозяин.

Его глаза тускнеют, как только пуля разбила ему лицо. Его коллега упал рядом с ним. Я пошатнулся, встал на ноги и прижал окровавленную руку к раненому боку. Пит и Джефферсон вступили в рукопашную с тремя солдатами, пока Банни отбивалась от двоих.

Я начал приближаться к ней, когда услышал его ужасный голос.

— Брэдшоу. Какой неудачный конец для братьев Брайт, ты так не думаешь? Ты просто не мог ее оставить. — Дженкинс стоял в трех метрах от меня с черным ножом и пистолетом. Его униформа матово-серая, отчего его зачесанные назад светлые волосы еще больше выделялись. Его зловещие темные глаза внимательно изучали мои черты, наслаждаясь вызванным им отчаянием.

— Это не моя вина, что она не может полюбить такое чудовище, как ты, — язвительно сказал я.

Дженкинс откинул голову назад и засмеялся. Его улыбка была искренней — злоба, которая скатывалась с его плеч, была невероятна. Пряди его волос упали на лоб, когда он направил на меня свой нож.

— Если бы у меня было сердце, — сказал он, изгибая уголки губ.

Затем он напал на меня. Я медленнее вытащил свой KA-BAR, но заблокировал его тяжелый удар. Он послал острые импульсы боли через мою раненую руку, и моя кровь заставила мой нож дрожать.

Дженкинс воспользовался моей агонией и выбил мои ноги из-под меня. Сила удара выбила дыхание из моих легких, но я приготовился к его атаке.

Он попытался вонзить нож мне в горло, но я блокировал его предплечьем. Я вонзил ему нож в бедро, и он даже не вздрогнул. Он просто использовал мою мгновенную победу против меня, позволив своему ножу глубоко войти мне в плечо. Мое тело содрогнулось, и я сжал челюсть, чтобы не закричать от боли.

Дженкинс улыбался и смеялся, вытаскивая мой клинок из бедра и крутя его в руке. — Кто, по-твоему, вырастил нашего прекрасного солдата? Она была всего лишь убийственной маленькой тварью, когда я ее нашел. Кто, по-твоему, взял ее под свое крыло? Научил ее всему, что нужно, чтобы выжить? И ты думаешь, что можешь просто так отобрать ее у меня? — Он утверждал, что у него нет сердца, но, очевидно, его беспокоила ее нелояльность к нему.

— Она бы выбрала меня вместо такого злого ублюдка, как ты, в любой день. Ты был бы лучше воспоминанием для неё. Она любила тебя тогда.

Я ухмыльнулся, когда эти слова подействовали на него. Его глаза на мгновение теряли злобу, прежде чем он встряхнулся и вонзил мой клинок в другое плечо, прижимая меня к земле, позволяя моей крови просочиться в почву.

Я застонал и попытался сбросить его, но он крепко сидел на моем туловище.

Банни кричала, когда солдат стрелял ей в живот. Она согнулась и упала на колени. Кровь размазана по ее лицу и рукам. Тела усеяли поле боя.

Моя грудь сжалась, и каждое мгновение стало тягучим и медленным.

— Банни! — крикнул я. Пит вскинул голову и побежал ей на помощь. Дженкинс поднял пистолет и выстрелил в Пита, не задумавшись. Пуля попала ему в голову, и он упал, как будто никогда не был чем-то большим, чем просто трупом, брошенным на войну.

Нет.

Джефферсона нигде не было видно. Я опустил глаза на тела, где стоял Пит. Мой взгляд встретился с безжизненными глазами Джефферсона, его перерезанным горлом и сочащейся кровью в землю.

У меня пересохло в горле, и вся борьба покинула мое тело.

Дженкинс смеялся и одновременно вырвал ножи из моих плеч. Я закашлялся от той жестокой силы, с которой он вырвал их из моего тела. Он перевернул меня на бок и надавил рукой мне на голову, позволяя своему весу заставить мое лицо утопать в земле.

— Я хочу, чтобы ты посмотрел, как он убьет ее. — Он мрачно усмехнулся, ожидая, пока его солдат прикончит Банни. Она сражалась отважно, несмотря на то что только что получила пулю в живот, но мужчина, сражавшийся с ней, был не ранен и нанес ей жестокий удар по лицу.

— Банни! — Я боролся всеми силами, что оставались во мне, и сбросил его с себя. Дженкинс шатался на ногах. Я ударил его по лицу, и он упал на шею. Я сжал в кулаке его черный нож и яростно вонзил его ему в грудь. Он закричал, когда я вытащил лезвие в последний раз и порезал его лицо. Остриё лезвия зацепило его губу и разорвало половину челюсти. Моё дыхание было несдержанным, и моё тело качалось взад и вперёд от адреналина, который бурлил во мне.

Банни взяла верх, пока солдат отвлекался на падение своего босса, и она вонзила свой клинок ему в висок. Всё его тело содрогнулось, и он упал, вяло падая.

Я вернул внимание к Дженкинсу. Тьма накрыла меня за все жизни, которые он у меня украл, и я снова начал бить его по лицу, раз за разом. Я хотел, чтобы он почувствовал всё в последние свои моменты. Я хотел, чтобы он почувствовал всю боль, которую он мне причинил. Его зубы ломались, и кровь хлестала мне в лицо, когда он давился своими резцами. Я продолжал бить его, пока его лицо не стало почти неузнаваемым и кровоточащим.

Мягкая рука упала мне на плечо, и я остановился. Моё дыхание было тяжёлым и неровным, когда я посмотрел на Банни. Ее глаза покраснели, и она выглядела такой чертовски уставшей. Ее руки дрожали на животе, где кровь стекала с ее маленького тела.

— Позволь мне его прикончить, — грустно проговорила она, мрачно сжав челюсти.

Я замедлился. Желание задушить его все еще вибрировало на кончиках моих пальцев.

— Пожалуйста.

Я с трудом поднялся на ноги и смотрел, как она опускается рядом с ним.

Взгляд Дженкинса почти сразу смягчился.

Он любит ее. Я огляделся на бойню, которую оставила после себя его так называемая любовь. Количество солдат, которых он привёл с собой, было явно выражено в его намерениях. Он хотел, чтобы бой был честным. Дженкинс был чем угодно, но только не несправедливым в конце. Возможно, он даже хотел, чтобы она сбежала от него.

Да, он любил ее. По-своему, по-злобному.

Глава 42

Нелл

Дженкинс лежал неподвижно; его шея находилась под неестественным углом, а его дыхание было сдавленным. Его светлые волосы были окрашены в красный цвет кровью, и он был избит так ужасно, что это вызывало у меня невыносимую печаль. Его зубы были обнажены с левой стороны, где нож пронзил плоть, а грудь слабо дрожала от той капли жизни, за которую он цеплялся.

Я нежно провела пальцами по его щеке, и его глаза не отрывались от моего лица. Они были сужены и боролись за то, чтобы оставаться открытыми.

— Посмотри, какой беспорядок ты устроил, — тихо сказала я, словно укладывая ребенка спать.

Он закашлялся кровью и одарил меня чем-то похожим на слабую улыбку.

— Последний танец, ты и я. Было весело, пока это длилось, Гэллоуз. Ты можешь… — он сморщился от боли и снова закашлялся, — М-можешь напеть мне эту дурацкую п-песенку? — Он медленно поднял руку и нежно провел большим пальцем по моей щеке.

Я кивнула.

«Дэви Джонс», всегда был его любимым, возможно, из-за грустной мелодии. Дженкинс, мой злой, одинокий солдат.

Наша кровь смешалась, когда мы истекали кровью рядом друг с другом. Я напевала и нежно гладила его волосы назад, пока его глаза не закрылись.

Мое горло сжалось, когда Брэдшоу протянул мне пистолет, и моя мелодия оборвалась, когда я прижала холодную сталь к виску моего дорогого Дженкинса.

— Не плачь по мне, любовь моя. Я не создан для этого мира. Я — тьма… Спасибо, что показала мне осколок света. — прошептал он.

— Я люблю тебя, Дженкинс. — сказала я со слезами, текущими по моим щекам. Его глаза расширились от моего признания, и улыбка, которую я никогда не видела раньше, тронула его сухие губы. Он положил руку на левый нагрудный карман и сжал его, словно у него болело сердце.

Бах.

Этот звук эхом разнесся внутри меня.

Голова Дженкинса теперь наклонилась набок, но его кривая улыбка осталась, и я издала крик, который будет преследовать меня до конца жизни.

Я рухнула на грудь Дженкинса и разрыдалась. Почему все должно было свестись к этому? Я провела рукой по его руке и почувствовала что-то под ней. Слезы капали вниз, пока я осторожно двигала его руку и открывала нагрудный карман. Это была серебряная круглая музыкальная шкатулка с вырезанными на ней кроликами. так сильно дрожали, что мне с трудом удалось повернуть ключ, но как только я это сделала, та же колыбельная, которую я напевала ему, зазвучала тихо. Я открыла крышку музыкальной шкатулки, и на ней была выгравирована маленькая записка.

Думай обо мне, когда меня не будет.

Гэллоуз и Дженкинс

Я закрыла музыкальную шкатулку и прижала ее к своему сердцу. Брэдшоу опустился ко мне и положил руку мне на плечо. Его прикосновение вернуло меня в реальность, а боль, распространяющаяся через мои раны, заставила мою голову устало покачнуться.

— Я знаю. — прошептал Брэдшоу, когда я бросила на него сокрушенный взгляд. — Я знаю.

Он помог мне подняться, и мы покачивались на ногах, глядя на всю эту смерть.

— А мы вообще хотим возвращаться? — рассеянно сказала я. Часть меня хотела остаться здесь с мертвыми и вместе с ними уйти в ночь.

Брэдшоу сжал меня чуть крепче. — Я умру здесь с тобой, если ты этого хочешь, Бан.

Я посмотрела на него, наши щеки были испачканы кровью и засохшими слезами. Затем я покачала головой. — Нам нужно идти к точке эвакуации. Иначе все эти смерти были напрасны.

Он кивнул, и мы, поддерживая друг друга, хромали к месту встречи.

Через пять минут мы услышали, как сквозь ночь прорезался звук вертолета.

— Мы почти на месте, — прошептал Брэдшоу, поцеловав меня в висок.

Позади нас раздался крик.

Эрен? Мои глаза расширились, когда я снова услышала слабый крик.

Брэдшоу тоже это услышал, и его лицо оживилось. Мы двинулись так быстро, как только могли, пока не увидели двух солдат, один из которых нес другого.

— Эрен?! — закричала я, и моя боль отступила, когда адреналин снова пронзил меня. Я мгновенно узнала человека, который его нес. — Пол?

Я знала, что он хорош.

Когда мы добрались до них, Брэдшоу рухнул на колени и отчаянно обнял брата. Мой взгляд упал на его ноги. Одна едва держалась, а другая была уже ниже колена.

Боль пульсировала в моей груди при мысли о том, что мы оставили его, когда он был еще жив. Я встретилась глазами с Полом.

— Спасибо — недостаточно, — прохрипела я. Брэдшоу беспомощно цеплялся за брата и плакал.

Пол улыбнулся. — Давайте поторопимся, пока кто-нибудь из вас не истек кровью.

Я кивнула и болезненно обняла его. Пол сделал жгут для ноги Эрена, как мог, но он не продержится долго. Никто из нас не продержится.

— Нам нужно добраться до точки, пока вертолет не взлетел, — сказал Пол неся Эрена, который то приходил в сознание, то терял его.

Мы втроем молча плакали, пока добирались до пункта эвакуации. Пол сохранял мрачное выражение лица, толкая нас вперед. Еще больше слез пролилось, когда вертолет снизился, и медицинский персонал вышел, чтобы помочь нам подняться на борт. Они не были из темных сил. Я предположила, что это друзья Эрена из его других миссий. Харрисон говорил, что у него были канадские союзники, прямо перед тем, как его подбили.

Неужели это значит, что мы свободны?

Камеры моего сердца наполнились горем, когда мы покидали Лабрадор. Я закрыла глаза и подумала о последней улыбке Дженкинса. Я подумала о его костях, которые будут вечно покоиться здесь.

Я крепко прижала его музыкальную шкатулку к своему сердцу.

Брэдшоу потерял много мышечной массы, пока лежал в больнице. Я тоже, но на нем это гораздо заметнее. Он улыбнулся, когда я вошла в его палату. Она была всего в нескольких дверях от моей, поэтому я пробиралась сюда чаще, чем следовало бы.

— Он все еще спит? — прошептала я, глядя на кровать Эрена. Тот уже сидел и бросил на меня сердитый взгляд. Я не удержалась от смеха, и он больше не смог сохранить серьезное выражение лица.

— Как я мог спать, когда по больнице разгуливает кролик? — поддразнил меня Эрен. Я пожала плечами, прекрасно зная, что я всегда была слишком шумная, когда приходила сюда. Но я ничего не могла с этим поделать. Я перевела взгляд с кровати Эрена на кровать Брэдшоу через всю комнату и ухмыльнулась. Он прищурился и поманил меня пальцем подойти к нему.

Несколько недель в больнице было слишком много для любого. Мне слишком быстро наскучило сидеть на месте всё это время. Пол расстался с нами, когда мы добрались до Калгари. Хотелось бы мне как-то отблагодарить его, но его свободы, казалось, было более чем достаточно для него.

Я поставила мокко-латте для Эрена на его столик, прежде чем отнести второй Брэдшоу.

— Ах, простота цивилизации, — сказал Эрен, отпивая свой напиток.

Брэдшоу ухмыльнулся и сделал глоток.

— Должен признать, это чертовски приятно. Я мог бы к этому привыкнуть. — Он притянул меня на свою кровать, и я рассмеялась.

— Осторожно, я тоже все еще на постельном режиме. — Я поморщилась от боли из-за швов на животе, а Брэдшоу поцеловал меня в губы.

— Извини, Бан. Как я могу загладить свою вину? — Он многозначительно приподнял бровь.

Эрен поперхнулся своим напитком.

— Нет. Нет. Я не собираюсь снова подвергаться наблюдению! — Он начал нажимать на кнопку вызова медсестры. — Помогите!

Брэдшоу разразился смехом, и я не смогла удержаться и присоединилась к нему. К тому времени, как медсестра зашла проверить, Эрен уже швырял подушки через всю комнату, чтобы помешать нам поцеловаться.

Среди этого безумия и смеха Брэдшоу прошептал мне на ухо: — Пообещай мне вечность, Бан. Ты — то место, где начинается мой рассудок.

Я услышала улыбку в его голосе.

— Ты там, где заканчивается мой, — ответила я.

Глава 43

Брэдшоу

Пять лет спустя

Дым клубится из верхушки нашей трубы. Зима в Торнхилле, Шотландия, не так уж плоха. Мы переехали сюда четыре года назад и обнаружили, что нам нравится уединение от остального мира.

Темные силы, скорее всего, не оставят нас в покое. Но есть большая вероятность, что они думают, что мы умерли в Лабрадоре.

Наш коттедж — старый каменный каркасный дом с мхом и плющом, растущими вдоль стен. Летом зеленые холмы приветливы, и мы вчетвером любим гулять вдоль каменных заборов, которые выстилают грунтовые дороги.

Наша жизнь проста и безопасна, но именно этого мы и желали.

Три самых важных человека в моей жизни живы и со мной. Я не мог бы просить большего.

Эрен дрожит и обнимает Банни. — Так холодно. Теперь мы можем вернуться домой?

Я бросаю на него сердитый взгляд, и он отпускает ее. Она несет горсть дров, как и я.

— Ты единственный, кто ничего не делает. Перестань жаловаться, — огрызаюсь я на него, и он ухмыляется мне. Я опускаю глаза на его искусственные ноги. Он ходит так хорошо, что вы бы никогда не догадались, что он ампутирован.

— Эй, я ведь работаю няней, помнишь? — Эрен прищуривается, глядя на меня, а затем смеётся над хмурым выражением лица Натана.

Мой трехлетний сын говорит как можно осторожнее:

— Мне ни нуна няня.

— Не нужна, — правильно произносит Эрен, и Натан хмурится еще сильнее.

Банни смеется, и ее взгляд смягчается на нашем сыне. Моя грудь согревается от второго шанса, который мне дала жизнь. Семья, которую я буду защищать, несмотря ни на что.

— Нам нужно сходить сегодня вечером в паб и посмотреть, работает ли Рей, — вмешивается Банни, улыбаясь, глядя, как лицо Эрена вытягивается и заливается краской.

— Да, Рей, похоже, нравится общаться с тобой, Эрен, — добавляю я небрежно. Он пытается скрыть ухмылку, но я знаю, что он действительно увлечен ею.

Красные щеки Натана расплываются в улыбке:

— Мне нравится Рей!

Эрен смеется и сжимает руку Натана. — Тебе тоже?

Поленница дров набита, и мы садимся за стол, чтобы пообедать. Очаг теплый, и огонь хорошо освещает наш коттедж. Оранжевый мерцает на фотографиях, которые мы повесили на стены. На некоторых из них отряд Малум, и Абрам улыбаются рядом со мной. На других — Дженкинс и Банни в Лондоне, целующиеся на балконе. Мое сердце сжимается от тоски по ушедшим, но наполняется радостью при виде тех, кто остался рядом. И я благодарен за новые лица, которые согревают наши дни.

Бан смотрит на серебряную музыкальную шкатулку, которую она иногда держит на нашем старом пианино, и я знаю, что она скучает по нему так же, как я всегда буду скучать по своему Абраму.

Она встает и проводит пальцами по той части спины, где она вырезала на мне символ. Мне потребовалось некоторое время, чтобы понять, что это значит.

В конце концов я все-таки влюбился в солдата Риøт.

Ø

Переведено для — t.me/morallygraybooks

Оглавление

Предупреждение о содержании

Патагония — два года назад

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Глава 32

Глава 33

Глава 34

Глава 35

Глава 36

Глава 37

Глава 38

Глава 39

Глава 40

Глава 41

Глава 42

Глава 43