Библиотека :)

Последнее желание повелителя 1403K - Анна Григорьевна Владимирова (скачать epub) (скачать mobi) (скачать fb2)

Анна Владимирова Последнее желание повелителя

Пролог

Ненавижу высоту…

Здесь же, в Ауб-Даби, все будто помешаны на ней. Все рвутся к звездам, выгоняя шпили башен в космос. Как еще их дома вовсе не оторвались от земли с такими-то амбициями? И сегодня я встречаюсь с самым требовательным типом Востока.

Говорят, что его имя – не настоящее. Что сам Дьявол у него на посылках. И что в глаза ему не стоит смотреть дольше трех секунд.

Этим я и занималась. Тренировкой ощущения этих трех секунд, поглядывая на часы на запястье и в монитор на презентацию проекта системы безопасности для нового комплекса зданий.

Если этот Повелитель Дьявола, как прозвала его про себя, согласится на мой проект, я смогу забыть о старой жизни и, наконец, обеспечить новую для своей дочери. Жизнь, в которой ее мать больше не уходит по ночам убивать нелюдей за деньги. С этим будет покончено. Меня словно судьба вела сюда, в этот небесный зал совещаний, чтобы, наконец, выдать билет в новый мир. Ох, как высоки ставки! И все зависит от воли этого труднодоступного заказчика.

В светлом конференц-зале полным ходом шла подготовка: носился обслуживающий персонал, проверялась техника для презентации, микрофоны и прочая лабуда, гремели чашки, пахло кофе… Помимо этого мой чуткий слух улавливал еще сотни мелких звуков, вплоть до биения сердца моего босса, разговаривающего с представителем компании-застройщика. Колотилось оно знатно, только мое его опережало.

…И практически остановилось, когда в зал вошел он – мой Повелитель Дьявола собственной персоной, без беготни и красной дорожки.

Если бы я его увидела где-нибудь в другой обстановке, все равно бы не ошиблась, что это – он. Одет просто, стильно, наверняка заоблачно-дорого, но при первом же взгляде становилось понятно – он таких, как я, на завтрак ест пачками и даже не замечает. И чхать хотел на традиционные требования к внешнему виду – волосы коротко стрижены, такая же стильная короткая щетина.

Взгляд темный. Настолько, что мне даже показалось на какой-то момент, что этот мужчина – один из тех, на кого я привыкла вести охоту. Он просто мазнул взглядом по помещению… и превратил пространство в филиал Ада – все взорвалось суетой, забегали люди, громче зазвенели чашки в трясущихся руках официанта и заколотились сердца.

А я просто смотрела на Повелителя. Дьявол его знает почему, но ему невероятно шло это прозвище. Его уже обступили со всех сторон, все же опасаясь подходить совсем близко. Мужчины что-то говорили на арабском, и у меня задрожали поджилки от его голоса. Внутренний зверь тревожился все больше, да так, что я начинала дергаться не на шутку.

Только тут до меня дошло, что слежу я за ним уже не из любопытства, а из чувства самосохранения.

Вдохнув глубже, я медленно выдохнула и поднялась, чтобы найти в этом душном месте глоток прохладной воды. Переговоры будут жаркими, понадобится вся выдержка. Почему задергалась моя звериная сущность – подумаю потом.

Стоило вспомнить о цели – новая жизнь! – и все казалось вполне преодолимым. Да будь он самим Дьяволом – и не таких видала. За свою не слишком длинную жизнь я встречала по-настоящему опасных мужчин, и никто из них не ушел живым. Что мне какой-то бизнесмен, пусть и заоблачных высот?

– И что вы делаете здесь? – на хорошем английском практически без акцента вдруг вопросили меня тем самым голосом, от которого все начинало пылать в радиусе десяти метров.

Я медленно повернула голову, инстинктивно не делая резких движений.

– Пью, – подняла стакан с водой на уровень его глаз. О правиле трех секунд забыла напрочь.

– Все нервничают, а вы – пьете, – усмешка тронула его жесткие губы, а взгляд прожег почти осязаемо.

Мне показалось, что он не только меня раздел, но и просветил все мои мысли и внутренности.

– Вода разбавляет адреналин, – вздернула я дерзко бровь. – Не переживайте. Никто в вашем эпицентре не остался спокоен.

Краем глаза видела, что на нас пялились. Когда Повелитель потянулся за стаканом, ему бросились помогать чуть ли не все разом, и я выскользнула из эпицентра раболепия.

Внимание Повелителя мне не понравилось. А вот начальник оказался воодушевлен.

– Дженна, – материализовался он рядом, – хороший знак! Сам Аршад Аль-Арем с тобой заговорил!

Я глянула на вечно нервного лысеющего директора «Прайз Интернешнл» и спокойно вернула взгляд на монитор своего ноутбука.

– Мистер Хоуп, думаю, ваш путь в бизнесе вряд ли обеспечивался «знаками»…

Сердце колотилось в груди, воздуха не хватало, и я чувствовала на себе чужое внимание.

Встреча началась заурядно, но напряжение росло во всех известных прогрессиях разом. Уже отзвучали пламенные речи, сопровождающие презентации систем водоснабжения, дизайна, визуального оборудования – все получили отказ.

Хоуп пошел красными пятнами, я же становилась все спокойней. Видимо, если тебе на роду написано давить всякую гадость, ползающую по земле – не отвертеться. Не получить мне этого контракта и свободы. Я уже мысленно вытаскивала свою винтовку, проверяла каждую деталь, любовно оглаживала ее холодные бока…

– Мисс Уолф, – вдруг мягко ткнулось в солнечное сплетение.

Я подняла глаза и попала в плен внимания Повелителя. Он смотрел на меня, задумчиво потирая подбородок, и совершенно не спешил продолжать.

– Желаете ознакомиться с нашим предложением? – поднялась я, откладывая воображаемую винтовку.

– Желаю.

А улыбка у него хищная, притягательная. На такую косяками можно ловить блистательных охотниц за сокровищами.

– Простите, господин Аль-Арем, – вдруг подал слабый голос представитель компании с проектом ландшафтного дизайна, – но сейчас мы должны представлять…

– Вы можете быть свободны, – повернул голову в сторону смертника, не иначе, Повелитель.

– Но вы даже…

– Я уже изучил ваш проект, который превышает бюджет на двадцать процентов, – жестко прервал он собеседника. – Если я ставлю границу, я предпочитаю, чтобы мои требования не считались чем-то неважным. Свободны.

Надо сказать, я порадовалась тому, что разбилась в кровь в баталиях с финансовым отделом, но уложилась в рамки. Когда заработала моя презентация, Повелителю принесли кофе, но он к нему не притронулся. За все время, что он тут провел, не было слышно ни одного его вопроса.

– Как вы собираетесь обеспечивать быстродействие синхронизации серверов?

Вышло неожиданно. Но дрогнула я только внутри.

– Мощностей оборудования хватит еще на сутки в случае отключения питания. Вот расчеты.

– Возможна ли интеграция с системами и базами данных департамента расследований?

– Предусмотрено специальное программное обеспечение…

– И даже слепых зон нет?

Он что, серьезно? Я обернулась от проекции:

– Их нет уже двадцать лет ни у одного производителя систем наблюдения, – прямолинейно посмотрела в его глаза. – Я имею в виду, у тех, с которыми мы работаем.

Я слышала, как Хоуп схватился за сердце и наверняка мысленно подписал мое заявление на увольнение. А мне подумалось, что этот Повелитель Дьявола спрашивал уже не о проекте. Смотрел на меня серьезно, без тени усмешки. А когда поднялся, показалось, что никого не стало вокруг.

– И на что ты готова пойти, чтобы я отдал тебе этот проект? – с животной грацией скользнул в мою сторону.

– Могу отвечать на ваши вопросы круглосуточно, – выпрямилась я, едва выдерживая его взгляд.

Что-то с ним было не так. Нет, люди с его властью могли подавлять, размазывать одним взглядом, но этот…

– Осторожно с такими обещаниями, – недобро блеснули его глаза.

– Этот проект многое значит для меня, – выдохнула я, опуская плечи. – И от него зависит, смогу ли я начать новую лучшую жизнь… Поэтому – я готова на многое. Почти на все.

Он застыл, будто удивленный, смерил меня взглядом и хищно прищурился:

– И чем тебя не устраивает старая? – потребовал тихо, но в царящей тишине его голос прошелся вибрацией по каждому сантиметру кожи.

– Я хочу сама распоряжаться своей жизнью и не быть более обязанной тому, кто когда-то ее купил…

Он вдруг оказался так близко, что я едва подавила жгучее желание отшатнуться и зарядить ему когтями по физиономии. Внутренний зверь ощерился, но я не дрогнула. А Повелитель будто выжигал на мне клеймо взглядом, нагнетая напряжение до едва переносимого уровня. Когда я не выдержала и дернулась, он схватил за шею и притянул к своему лицу.

– Давай проверим, – выдохнул в губы.

И тут будто кто-то спустил мир с паузы. Послышались звуки, вернулись запахи, а я растерянно хлопнула глазами. Повелитель сидел на своем месте, сложив руки на столе и хмурясь перед собой. А у меня дрожали ноги.

Что это было?

На запястье мягко пиликнуло, и я, не соображая, опустила взгляд на экран часов.

Не мой день.

Новая жизнь никак не хотела начинаться, а старая снова выпустила когти, не желая давать свободу. Мне пришел новый заказ. На убийство…

…Повелителя Дьявола.

Глава 1

– Дженна, это чудо какое-то! – бормотал Хоуп, и стакан трясся в его руке.

Мы остались в переговорной вдвоем.

Только меня не оставляло ощущение, что тот тип все еще держит меня за горло. И никакого чуда в том нет. Потому что мои инстинкты мне не изменили – он не человек. И принадлежит жуткой расе, повелевающей огнем. Я собаку съела, изживая ее со свету. Вот ирония…

Сидеть бы в зрительном зале и рукоплескать судьбе за столь необыкновенный ход событий, но, увы – я в главной роли.

Я поджала губы, часто моргая на вид из окна. Забыла даже, что высоты боюсь – это, как оказалось, не самое страшное. Как так получилось, что мой билет в будущее вручили в руки Повелителя Дьявола? Что это за насмешка такая? Или это вопрос? Как он спросил? На что я готова ради этого проекта? И оба ответа – в нем.

Приму заказ на охоту на этот экземпляр – и двери закроются. Почему-то я была уверена – второго шанса мне не выдадут. Я не могу выкупить свое право на независимость от клана деньгами, предложенными за жертву. Да и этот тип не так прост, хоть и не бывает у таких как я простой работы. Придется изрядно попотеть.

А если откажусь убивать? Отвертеться можно, хоть и будут вопросы. Но не пожалею ли потом? За двумя зайцами, как говорится, не гоняются.

– Дженна, – прервал мои невеселые мысли Хоуп, – что он сказал?

– Что вернется после обеда. С решением.

И меня осенило. Пусть решает ОН. А я не стану ему помогать – буду паинькой и образцовым гражданином той самой жизни, в которой мне так хочется жить. Сделаю все, чтобы остаться здесь и не сделать шаг назад. Я просто не имею права сдаться! Ради дочки, которая ждет каждого звонка, и ради себя, потому что заслуживаю шанса.

Покрутив сообщение в мобильном, я нажала «отклонить». Я не одна такая, кто может взяться за этот заказ. В нашем клане еще с десяток тех, кто с радостью согласится. Но нужно поторопиться с договоренностями. А то прибьют клиента раньше времени – и снова проигрыш.

Ну и расклад…

…Повелитель явился так же неожиданно, как и в первый раз. И снова один, будто бегал от своих секьюрити, как от надоевших нянек. Хотя зачем они ему? С такой-то силой. Напоказ?

Я с готовностью поднялась с места, и ноги отозвались знакомой дрожью.

– Мистер Аль-Арем, – встрепенулся Хоуп навстречу потенциальному заказчику, но лишних движений не делал.

– Мисс Уолф, это ваш проект, или вы призваны его оживить? – лениво опустился в прежнее кресло Повелитель. Хоупа он игнорировал.

– Мой, – еле заметно учтиво склонила голову.

Жест ему понравился больше, чем ответ. Он помолчал какое-то время, пробуя меня на вкус. Иначе и не назвать этот его темный взгляд. Показалось, выбора у меня уже нет, а я тут мнусь. Может, надо бежать? А можно ли? Вот сейчас он чего-то ждал, но я спокойно на него взирала и, видимо, делала правильно, просто ожидая.

Ждать я умела.

– Тогда я попрошу вас остаться здесь, – сложил локти на столе.

– Вы готовы подписать договор? – встрял Хоуп.

– Нет, – даже не посмотрел на него Повелитель. – Я хочу, чтобы вы убедили меня подписать с вами договор. – Я даже не дернулась, но внутри у меня все сжалось. Что он, дьявол его побери, имеет в виду?! – Вы утверждаете, что эта работа важна для вас. А мне важно убедиться в том, что вам действительно важно так же, как и мне. Это здание – произведение искусства. И мне нужны только лучшие. Никаких исключений и компромиссов.

На этот раз Хоуп благоразумно молчал, хотя это стоило ему многого.

– Это будет честь для меня. – И я повторила ранее одобренный жест.

Ну а кто сказал, что будет легко? Может, этот Повелитель Дьявола – мое чистилище? Преодолею трудности – получу свободу и спокойствие. «Трудность» при этом невообразимым образом сумела усмехнуться одними глазами так, что у меня спина взмокла.

Да кто он такой?! И не узнать ведь уже! Только если бы приняла заказ, а на два поля работать не удастся.

– Тогда вас проводят в ваш номер. – Доволен. Я попалась. В груди вдруг заныло от тоски по дочери, и я не смогла скрыть эту эмоцию, которую он тут же засек. – Плохо себя чувствуете?

– День выдался нервным, – позволила себе короткую улыбку.

– Придется привыкать, – вмиг остыл его голос, и он повернулся к моему боссу: – А вы можете быть свободны.

Прозвучало жестко, но для меня не существовало более желанных слов.

* * *

Я заскучал? Или размяк? Или и то, и другое?

Как себе объяснить то, что эта женщина была в моих руках… а я сохранил ей жизнь?

– Повелитель, – послышалось тихое, и я обернулся от окна. В дверях рабочего кабинета стоял мой помощник Сафид. – Госпожа Уолф расположилась в номере. Хотела узнать насчет ваших дальнейших распоряжений.

– Хочет все и сразу, – раздраженно процедил, отворачиваясь обратно к виду на облака. – Будут ей распоряжения…

Самый высокий этаж мой полностью. И охотницу эту поселил у себя – черта с два сбежит, пока я не приму решение.

Когда шагнул в переговорную, забитую людьми, сразу уловил отголоски ее присутствия. Они били по нервам, как дрожащие струны, и сбивали с толку своим гармоничным звучанием. Проклята. Да так витиевато, что не дотянет и до тридцати. Спина ее исполосована знаками, которых никто не увидит. Конечно, в их братстве убийц об этом не говорят. Ее жертвы не были простыми представителями моего народа, но никого не пощадила. Значит, одаренная. Опасная…

Я усмехнулся – знакомо. Слишком. Кого я обманываю? Я оставил жизнь этой кошке, потому что чем-то напоминает мне мою. Ту, которая стала навсегда чужой.

– Повелитель, будут еще распоряжения?

Я медленно наполнил легкие воздухом, будто он мне и правда был нужен.

Никогда еще не доводилось завести себе охотницу в качестве игрушки. Она и правда верит, что для нее возможна другая жизнь? Мне показалось, что да.

– Сообщи мисс Уолф, что через час должна быть у меня – займемся работой.

* * *

Ненавижу каблуки…

Хотя, с другой стороны, ноющие ноги хорошо отвлекают от страха перед этим мужчиной. Как вообще я допустила мысль, что могу решать, оставить ему жизнь или нет? Почему все мои инстинкты говорят бежать? Я безоружна, но не бессильна. Санесатти говорил, что у меня – дар, против которого такие существа, как этот Повелитель, бессильны. Тогда какого черта меня трясет все больше от понимания, что где-то рядом – он? Даже награда стала как-то выцветать на фоне предчувствий.

Не успела я растянуться на полу перед окном и закрыть глаза, как его помощник прислал сообщение, что через час меня ждут. Кое-как со стоном усевшись, я глянула вниз – головокружительная высота. Даже очертания парковки едва угадываются.

И тут меня тряхнуло не на шутку.

Я поднялась рывком на ноги и прошлась босиком по номеру. Королевский – расстарались для меня знатно. Большая кровать, будто для целого проектного отдела, а не для меня одной. Стеклянная перегородка, отделяющая спальню и ванную, будто экран, только кто будет в него смотреть? А ванная – вообще мечта! Сделанная из цельного камня, на постаменте со ступенькой, она так и манила после всего напряжения. Но в ближайшее время расслабляться мне не придется. Выйдя из номера, я кинулась бежать по пустому коридору к лифту, поднесла карту и нажала вызов. Створки открылись тут же, но опасения подтвердились – на нижние этажи мне ход заказан.

Я замерла в кабине. Она застыла вместе со мной, будто безмолвно вопрошая: «Будут еще какие-то распоряжения?». Ничего не решив, я вернулась в номер. Прекрасно – я в западне. Но это не точно.

Мог ли этот Аршад Аль-Арэм догадаться, кто я? Ни одной моей жертве это не удалось.

Но убедить себя успокоиться не выходило. Я не сделала его своей новой жертвой. Но что ему мешало сделать жертвой меня? Паранойя не улеглась до того момента, как за мной пришли. Я со стоном влезла обратно в туфли, взяла планшет и пошла за провожающим – суровым мужиком во всем черном. Ему лифт позволил нажать любую кнопку – мы поехали вниз. А я подобралась, завязывая панику узлом.

– Скажите, почему я не могу съехать на лифте вниз сама? – решилась на вопрос.

– Господин Аль-Арем вам все объяснит, – учтиво кивнул мужчина, – объект секретный, поэтому просто так выходить никто не может, не только вы. Но на территории есть все, что вам может понадобиться.

Откуда они знали, что мне может понадобиться? А если мне понадобится винтовка?

Я закатила глаза и вышла следом за провожающим в светлый холл. Настолько большой, что дыхание сперло. Все искрилось белым цветом – ни одного темного пятна. С потолка свисали россыпью искрящиеся в лучах солнца камни, а само помещение не имело ни одного угла, плавно огибая зону отдыха – разного размера белоснежные столы и кресла. Ни цветов, ни лишних деталей. Я машинально переставляла ноги, запрокинув голову и открыв рот… и в следующий миг врезалась в кого-то, отскочив, как ошпаренная, выдавая с головой свою природу.

Мы замерли с Повелителем в шаге друг от друга. Он – опустив голову и еле заметно усмехаясь, я – тяжело дыша. Мой проводник исчез, будто растворился.

– Простите, – опустила я плечи, – на фото этот зал вообще не поддается осмыслению, а в реальности просто сносит крышу…

Он усмехнулся шире:

– Мне почему-то нравится, что вам это… сносит крышу. Надеюсь, такой же эффект ждет и моих гостей.

Всем нам нравится быть на своей территории. Поэтому и уверенный такой. А может, и не только поэтому.

– Можете не сомневаться, – с готовностью закивала я.

– Пройдемте, – повел он рукой и направился к окну, а я лишний раз почувствовала дрожь. Двигался будто он оборотень, а я – жалкая пародия. – Для начала хотел бы с вами обсудить моменты, касающиеся исключительно нашего происхождения. – Он указал мне на одно из кресел. – Вашего и моего.

Я села, положив планшет на колени – страшно было касаться холодного каменного стола, искрящегося прожилками на солнце. Слова Повелителя будто встали ломом в позвоночнике. Я не понимала, чего хочу больше: бежать, сломя голову, или все же попытаться дойти до своей цели.

– Я знаю, кто вы, – перестал казаться дружелюбным Повелитель Дьявола, складывая локти на столе и врезаясь в меня взглядом.

То, что он ждет какой-то реакции, не осталось незамеченным. Хочет взять на слабо? Черта с два.

– Мое происхождение вам как-то помешает со мной работать? – скопировала его позу, сложив локти на стол и сцепив кисти перед собой, закрывая шею. Мало ли…

– Надеюсь, что нет, – сузил он глаза.

– Удивительно, как вы меня распознали, – осторожно улыбнулась я.

Да, могло показаться, что заигрываю. Но на самом деле я едва справлялась со страхом.

Ему не понравилось. Глаза холодно блеснули, челюсти сжались.

– Удивительно, как вы меня – нет, – жестко заключил он. – Но ваше происхождение не даст вам ни форы, ни предвзятого отношения. Я хотел, чтобы вы знали.

Разочарован, что я не повелась на какую-то провокацию, или мне кажется? То, что он говорит о разногласиях наших народов – оборотней и повелевающих огнем – обычное дело. Последняя стычка произошла десять лет назад. Она унесла жизни моих родителей и изменила мою. То, что я люто ненавижу этих напыщенных самовлюбленных вершителей судеб, ничего не значит. Работу я делаю абсолютно беспристрастно. Может быть, на какую-то долю секунды я и чувствую короткий миг возмездия, когда вижу тускнеющий взгляд очередной жертвы, но это не облегчает боли потери. Да и глупо было бы мстить всем подряд.

– Я даже не сомневалась, господин аль-Арем, – учтиво кивнула я. – И готова работать.

– Хорошо, – мрачно ответил он и поднялся, – тогда приступим.

Первое, что я выяснила – здание будто вымерло. Когда мы с Хоупом вошли в холл сегодня утром, оно казалось вполне обычным бизнес-центром, в котором всего лишь строилась амбициозная надстройка. Построенное в виде пончика в стеклянной зеркальной глазури, основное здание обзавелось двойником, будто отражением «пончика». Теперь я понимала идею – мир таких, как Повелитель и я, всегда находится рядом с миром людей. Мы живем бок о бок, делая все, чтобы никто не догадался о нашем существовании.

Второе – я не смогу за ним угнаться на каблуках. А он не собирался делать ничего, чтобы мне было удобно – шел вперед с проекцией моего плана перед глазами, изящно раскручивая пальцами схемы этажа, на котором мы находились. Будто изучил каждую деталь в моем проекте. Честно говоря, я была уверена, что он не будет заниматься этим сам. У таких, как он, должны быть доверенные люди, с которых он только спрашивает результат. В итоге я сняла туфли и бросила у стены.

Когда стук каблуков стих, Повелитель обернулся. А я замерла под его темнеющим взглядом, скользящим лезвием по лицу и вниз, до самых ног. Когда он снова посмотрел мне в глаза, довольный срезом, я пошатнулась. Издевается. Его воля – усыпал бы пол под моими ногами углями. Он точно знает, кто я на самом деле.

– А что планируется в этом здании? Я нигде не нашла информации…

Наглость. Но мне вдруг показалось, что терять уже нечего. Он дождался, когда я подойду ближе.

– Это здание будет штаб-квартирой совета оборотных, – вдруг спокойно сообщил он. – Здесь, в Абу-Даби. В знак особого уважения к твоему народу.

Совет моего народа исторически собирался в Канаде в Ванкувере. Но то, что филиал строится нашими заядлыми врагами в Абу-Даби, поразило меня до глубины души.

– Ваш главный выгнал отсюда оборотней десять лет назад, – тихо заговорила я, глядя с вызовом в его глаза, откровенно забывшись, – а теперь строите здание совета?

Меня мелко затрясло.

Возвращаясь туда, где прошло детство, я чувствовала эту тянущую боль незаживающей душевной раны, но мне не привыкать. Только не ожидала, что лично свяжусь с проектом, который по своей сути – памятник геноциду моего народа.

– Наш главный сожалеет о содеянном, – смотрел Повелитель на меня, хмуря брови. Мы замерли, глядя в глаза друг другу, и когда он задал вопрос, тот прозвучал неожиданно мягко: – Ты была там?

А я отшатнулась, будто приходя в себя:

– Думаю, это не имеет отношения к нашим задачам, господин Аль-Арем. Простите за эмоции. Не ожидала, что этот проект окажется таким значимым для истории моего народа.

Он немного помолчал, опустив взгляд, потом развернулся и зашагал вперед, а я пришибленно поспешила следом…

* * *

Мне всегда казалось, что я повелеваю не только судьбами подданных, но и своей собственной. Единственный, кто мог со мной в этом поспорить, перестал быть врагом, не оставив более достойных преемников. И это сделало жизнь проще, насколько могла трехсотлетняя жизнь вообще показаться простой.

Но сейчас я смотрел будто кем-то блестяще разыгрываемую партию, в которой расстановка сил только-только начинала проступать очертаниями. Эта девочка с ангельской внешностью и большими красно-карими глазами – самая невинная убийца, которую можно вообразить. Да и Нергал бы с ней, потому что любой охотник подлежит уничтожению по закону. И даже я не смогу этот закон нарушить. Но, стоило свету лечь под другим углом, и на поверхности ее истории проступил совсем другой узор – она уже моя жертва.

Не я ее. А она.

Десять лет назад она попала в жернова моей слепой яростной мести. Я не знал, насколько тяжело ей пришлось, но то, что помог ей стать той, кем она является – вне сомнения.

Можно ли сыграть партию одной фигурой, когда правила игры неизвестны? Может, мне ее отпустить?

Я обернулся, дожидаясь, когда она внесет очередные замечания в проект на своем планшете, и стиснул зубы, испытывая такой ворох эмоций, к которым вообще забыл дорогу.

Мисс Уолф. Дженна. Все эти имена ей не подходили ни капли, но были настоящими – вне сомнений. И каждое ее движение, будь то изогнутая бровь или раздраженный жест ладонью в попытке заправить прядь за ухо – такие настоящие, что резали взгляд.

А может она меня убить? Или ее дар – эта способность притягивать внимание таких, как я?

Отпустить? Нет. Каждая глава ее жизни – обо мне. Некоторые написаны мной лично. Просто она еще об этом не знает. А если узнает – непременно захочет убить.

– Вы прошли мимо узла, – мяукнула кошечка неуверенно, но тут же с достоинством приняла вызов взглядов. А я видел – она уже тлеет внутри и дрожит, но с каким-то садистским удовольствием продолжал ее гонять по этажам.

– Может, с тебя хватит на сегодня узлов? – слова слетели с губ быстрее, чем мне захотелось ее, наконец, пожалеть.

– Мне определенно есть, с чем поработать сегодня.

Еле сдерживала тяжелое дыхание, мучилась от жажды, но упорно выглядела профессионалом. А мне вдруг стало интересно заставить ее выглядеть так, как ей захочется. Интересно, она поет в ванной или тоже выглядит профессионалом на сто процентов?

Ее досье уже лежало на моем столе. Но я не был уверен, что открою сегодня файл. Уложить ее в плоскость отчета моих ищеек казалось каким-то кощунством. Идиотизм.

– Тогда вы можете быть свободны до завтра, – прошелся по ней привычно взглядом, запоминая ее образ. Будет о чем подумать, пока она будет зализывать раны. Ей страшно – это читалось в каждом вдохе.

– Скажите, господин Аль-Арем, долго я не смогу выйти отсюда? – устремила на меня свой взгляд.

– Со мной – в любой момент.

В ее глазах мелькнуло недоумение.

– Сложно поверить, что вы лично водите своих контрагентов в аптеку на углу…

Мне нравилось, когда она забывала, как боится меня.

– Все, что вам нужно, вам доставят. – Не объяснить подробно, как именно она может получить все что пожелает, стоило трудов. Я не хотел ее отпускать. – А со мной можно выйти на ужин.

Глаза этой кошки стали еще больше.

– Боюсь, у меня слишком много работы, – уперлась она.

Ну и правильно. Она, в отличие от меня, с огнем играть не умеет.

Я усмехнулся, принимая ее отказ, слегка склонив голову. Все же я сильно заскучал…

– Доброго вечера, – кивнула она в ответ, развернулась и пошла в сторону лифта.

А я смотрел на ее голые ступни и не мог оторвать взгляда все то время, пока они были ему доступны.

* * *

Мой проводник возник передо мной также неожиданно, как и испарился до этого. Просто шагнул откуда-то сбоку:

– Мисс Уолф…

Я вздрогнула. Наэлектризованные нервы искрили сами по себе, а тут еще эти фокусы!

– Не делайте так, пожалуйста, – выдохнула, ускоряясь. Напряжение наполнило свинцом все тело, и мне хотелось побыстрее остаться одной. Я не знала, что сделаю первым, как только за мной закроется дверь… но никак не ожидала что просто замру посреди гостиной своего номера, пялясь на роскошный ужин, накрытый на столике…

Красивая клетка… и питание королевское. Развернувшись на носках, я зашла в ванную, на ходу снимая с себя пиджак. Никогда не чувствовала себя так, как сегодня. Мне все казалось, будто я приняла заказ на убийство, только самой себя. А заказчик – этот мужчина! Этот Повелитель! Кто он такой? Откуда такая власть и такой громкий проект? Я едва не сломала кран, сжав ручку с такой силой, что та аж жалобно скрипнула.

Я уже не понимала, хочу сделать свою работу блестяще, чтобы прикоснуться к этому памятнику истории… или разнести тут все к чертям, чтобы горело в аду. Но не мне решать, принимать ли эти извинения от могущественной расы или нет. Я бы… Я бы ему в сердце нож воткнула! За всех, кто не выжил в те страшные дни!

Звонок на мобильный, брошенный на диване, отвлек, и я, отряхнув пальцы от воды, поспешила ответить.

– Женька, – послышался голос брата, – привет! Ну рассказывай! Обещала же позвонить!

Я со стоном опустилась на диван и подобрала ноги, обнимая ступни рукой. Будто мне снова пятнадцать, ей богу.

– Я жива, – проскрипела, чувствуя себя на сто лет, а не на двадцать пять.

С экрана мобильного на меня смотрел мой брат – такой же жгучий брюнет, как папа. Очень на него похож… Только глаза мамины – небесно-голубые.

Как же это все было странно! Я знала, что прошлое отзовется, когда ступлю на эту землю. Но я не была готова посмотреть ему в глаза. Да еще и такие… Нам с братом обоим повезло выжить тогда в пустыне благодаря родителям, отдавшим за нас жизни. Мне было пятнадцать, а Сальве – семь. И меньше всего мне хотелось касаться последствий собственными руками – ступать босыми ногами по холодному мрамору, рисовать наброски, слушать эхо в пустых залах этого памятника… Если бы я знала! Ноги б моей тут не было!

– Круто же! Покажи вид! – вывел Сашка из ступора. Всегда веселый и неунывающий, он был моей поддержкой во всем. Но сейчас я говорила с ним будто из склепа, и его оживление звучало столь неуместно… Будто и не понимал, где я. Но я и правда чувствовала себя вдвое старше, а Сашка будто через свои голубые глаза на мир смотрел и видел все прозрачным и безоблачным.

– Поверь, у вас в Питере лучше…

Так случилось, что Россия стала моим домом после тех страшных событий. Сначала мы жили в реабилитационном центре в Санкт-Петербурге, а потом перебрались во Владикавказ, куда меня забрал Санесатти, мой учитель. Тогда мне казалось, что я тоже умерла там, в пустыне. Жизнь изменилась настолько, что стала абсолютно незнакомой в самых мелких деталях. Под ногами больше не было песка, заменявшего порой воздух. В горах Владикавказа все было по-другому – другие люди, другая земля, другой язык и обычаи. Надо сказать, что не все прижилось, и мне до сих пор снились песчаные бури ночами, а стопы временами горели, будто я все еще стояла на раскаленных камнях.

И только с дочерью я чувствовала себя дома.

– Саш, как там Малявочка?

Я называла ее Малявочкой, но, вообще, ее звали Мальвой, в честь бабушки.

– Да вот, пищит за тобой…

Рядом что-то буркнуло, стукнуло, экран дрогнул – потасовка прошла успешно, и я наконец увидела своего ребенка. Каждый раз сердце сжималось, когда я смотрела в ее глаза. Мальве было семь, но она уже ходила в третий класс, и это вообще не было моей заслугой. Куда спешил этот любознательный ребенок было непонятно. Она уже читала и писала, знала английский и русский. Кажется, каждый раз, возвращаясь из очередной поездки, я находила совершенно другого человечка, на год старше и мудрее.

– Мама, привет, – как всегда серьезно обратилась она ко мне. – Ты устала.

– Немного, – слабо улыбнулась, глядя на короткие торчащие темные волосы. Мальва не любила расчесываться до драки. И даже коротко стриженные, ее упрямые кучеряшки путались будто специально. – Я скучаю по тебе.

– И я. Ты скоро приедешь? – И этот ее серьезный взгляд, постоянно напоминавший ее отца. Наверное, будет преследовать меня всю жизнь. Иногда мне казалось, что я заслужила эту пляску на углях… Но потом вспоминала, что имею право на свободу, и никто у меня это право не отберет.

– Пока не знаю, – постаралась растянуть губы натуральней. – Но мне повезло. Помнишь, я говорила, что для меня важно, чтобы у меня все получилось в этой поездке?

– Да, – кивнула она.

– Возможно, у меня все получилось. – Угу, нажить себе ворох неприятностей. – А когда вернусь, останусь с тобой…

– Навсегда?

– Я больше всего этого хочу. – Горло сдавило спазмом, но я продолжала ей улыбаться, понимая, что ничего не могу скрыть. Да и она у меня слишком проницательная, чтобы вестись на мою ложь. Но так, наверное, все родители устроены – беречь ребенка от всего, что может расстроить. – Как в школе дела?

– Нормально…

– Она не общается с училкой по истории, – отозвался брат рядом. – Меня в школу вызывали.

– Она мне сказала, что шейх Шахбут правил только до середины века, но он же жил двести пятьдесят лет…

– Малявочка, – покачала я головой, улыбаясь, – ну никто же не знает, что он был оборотнем и правящим… Мы же не говорим людям, помнишь?

Мальва насупила курносый нос:

– Но это же неправда.

С правдой у Малявочки были взрослые отношения – она принципиально говорила только правду, от чего у нас были нелегкие отношения с внешним миром.

– Это безопасная неправда, понимаешь, – стиснула я экран мобильного. – Если бы учитель по истории с тобой согласилась, и люди бы о нас узнали, началась бы жуть жуткая!

– На нас бы охотились? – задрожал тревогой голосок дочки.

– Скорее всего, – осторожно кивнула я. – Боялись бы точно. А так – мы живем спокойно, где хотим. Здорово же!

На самом деле, здорового было немного. Да, мы были свободны, но по сути – оборотни являлись самой ущемленной расой из трех, помимо людей. Такие, как этот мой заказчик, жили на востоке и считали себя чуть ли не высшей расой. Надменные, жестокие, они лишь делали вид, что живут со всеми в мире, но долгое время не упускали возможности уязвить самых слабых – таких, как я. Только после того противостояния десять лет назад что-то поменялось – и оборотные вздохнули по-настоящему свободно. Только стоило это дорогого. А мне с Сальвой – всего. Была еще третья раса – почти люди, но их называли ведами. Тоже не подарок. Одно время с ними было также сложно, но появился один среди них, который, наконец, остановил междоусобицы. Говорят, что он же прекратил и самоуправство этих повелителей востока. И, вот уже десять лет, было тихо и спокойно. Но мне от этого было ни холодно ни жарко.

Мальва насупилась и шмыгнула носом:

– Сальва говорил.

– Ну вот видишь… Слушайся Сальву, хорошо? Он у нас умный очень.

– Я тебе рисунок нарисовала, – спохватилась дочка и унеслась куда-то, Сашка едва успел перехватить мобильный.

– Ну что там у тебя?

Я сглотнула и покосилась на накрытый стол. Бутылка воды нашлась по центру, и я, нервно ее откупорив, припала к горлышку. Вкусная! С водой у меня сложились особые отношения – я всегда таскала с собой бутылочку, не в силах искоренить страх умереть от жажды.

Сашка ждал. Он был в курсе всего. Мне иногда казалось – у нас общая с ним жизнь, как ствол авокадо, сплетенный когда-то из двух так, что не разорвать. Да и порознь не жить – мы навсегда приняли такую форму, что друг без друга сломаемся. Он жил и работал в Питере, растил Мальву, а я моталась «по работе» по всему миру.

– Тяжело, Саш, – вытерла я губы. – Но небезнадежно. Мы – единственные, проект которых имеет шанс на то, что его примут.

– Как все сложно, – покачал головой он. Видела – переместился к печке, на которой у него там что-то шкварчало.

– Большие деньги…

– Мама! Мама, вот! – раздался голосок рядом, и экран снова перешел в руки дочки, а через некоторое время я увидела красочный рисунок, от которого у меня защипало в носу. Малявочка нарисовала пустыню, четко изобразив песчаную бурю, а посреди небольшого клочка травы бурого цвета сидела семья черноухих пустынных кошек.

– Ты где такое видела? – улыбнулась я.

– Я не видела, я знаю просто, – протараторила дочка и принялась мне рассказывать про каждого в семействе, а я слушала и улыбалась. Мальва совсем не помнит отца и Владикавказ, чему я была несказанно рада. Хотела бы и я забыть. Мне столько всего хочется забыть, что жизни не останется совсем.

– Мать, ты там только не реви, – усмехнулся рядом Сашка. – Да и нам ужинать пора, да, Малек?

– Мам, ты завтра позвонишь? – засуетилась дочка, как и каждый раз, что приходилось прощаться.

И я не выдержала – раскисла, шмыгая носом все сочнее:

– Конечно, малыш! Я же так скучаю!

– Ну вот! Зато пустыня не будет сухой, – ворчал Сашка.

Пустыня точно у меня сухой сегодня не будет. Кое-как распрощавшись с семьей, я надавала себе мысленно по щекам – ну как тут сдаться, когда остался последний рывок к свободе?

Я решительно содрала с себя одежду и шагнула в ванную. Вместе с водой тело обняло тоской, но я позволила ей просто быть. Воевать с чувством одиночества было бесполезно – Санесетти говорил, я всегда буду одна, всегда в дороге, чужая для всех. Иногда мне казалось, что воспоминания о прошлом, как отрубленная рука – чувствуешь, а увидеть не можешь. Может, съездить в места, где родилась? Может, это как трюк с зеркалом? И меня также отпустит и перестанет пульсировать тупой болью? По крайней мере, стоит попробовать. Похоронить старую жизнь, чтобы начать новую. Я стиснула ладони между коленок, раскачиваясь в воде туда-сюда. Дар был мне ненавистен. Мне не нужна была эта месть. Я бы жила обычной жизнью, смотрела бы сны, как Мальва, и все было бы по-другому…

– Если я не вернусь, Сальва… Ты же присмотришь за ней, да? – прошептала, обнимая колени. – Присмотришь, я знаю.

Я глубоко вдохнула и опустилась на дно ванной, ныряя с головой.

Глава 2

Я не мог пошевелиться. Стоял за гранью, пялясь на свою охотницу, и, только когда она нырнула в воду с головой, медленно моргнул. Женька, значит. А вот это имя ей шло – такое жалящее, но в то же время ребяческое. Какой ублюдок сделал из этой девчонки охотницу? У этих ведов там совсем сердца нет? И это они еще нас обвиняют в жестокости? Она же ребенок совсем. А письмена проклятий выжигают мне глаза даже сейчас, скрытые гранитом ванной. Они уже жрут ее тело, но молодость и желание жить, а может, и рвение изменить судьбу тормозят процесс. Но она все равно проиграет. Ей осталось года три…

А потом она просто не сможет встать одним утром…

Не знаю, зачем я позволил этой фантазии захватить мысли, но ясно видел, как она корчится от боли, как крики пугают ее дочь, и брат оттаскивает ребенка от постели… Он ей даже скорую не успеет вызвать. А я смотрел… и понимал, что не испытываю облегчения или радости возмездия. И даже равнодушия нет, потому что эта Женька – такая же жертва чужих игр. Как и… Майрин.

Я тяжело сглотнул, смаргивая видение, и перевел взгляд на ванную… Только тут нервы дернуло так, что в ушах зазвенело – сколько она уже под водой?

Не думая, я в один вдох рванулся из-за грани, не обращая внимание на возмущенное моей дерзостью пространство, впившееся в кожу миллионами ледяных игл, и бросился к девчонке. Она что, с ума сошла, решив утопиться? Ворвавшись внутрь, я навис над ванной и, запустив руку в воду, рванул идиотку за шею на воздух. Только благодарности в ее меню и не водилось – она даже вынырнуть еще не успела, а уже сжала пальцы на моем горле. Так мы и замерли в шелесте стекающей на пол воды, прожигая друг друга взглядами. Я держал за шею ее, она меня, захлебываясь воздухом и страхом. На какой-то момент захотелось заставить ее сдаться, а вены прожгло огнем злости – да кто она такая, чтобы так кидаться на меня?! Чертова смертница!

Но злость схлынула также быстро, вытесняясь чем-то более пугающим. Я смотрел в ее большие испуганные глаза, сжимая зубы, и осознавал, что все мои предшественники плохо кончили. Наверняка, также смотрели в глаза своей убийце… а потом получали ножом в сердце.

– Какого Нергала ты творишь?! – прохрипел я в наступившей тишине.

– Я?! – на вдохе возмутилась она.

И только тут мы оба сошлись взглядами на ее голой груди, ходящей ходуном. Она разжала свои пальцы первой, и я выпустил ее, оборачиваясь в поиске полотенца.

– Что вы тут делаете?! – повысила она голос.

Я невозмутимо подал ей полотенце и вышел за прозрачную перегородку, которая никак не отгораживала от праведного гнева моей охотницы. Когда она, кстати, стала «моей»?

– Ты утопиться решила? – обернулся, оказываясь снова глаза в глаза с Дженной. У меня даже дыхание сперло от изящества, с которым она беззвучно материализовалась на расстоянии вытянутой руки.

– Я что, номера перепутала? – нахмурилась она яростно. – Вы как тут оказались?! И зачем?!

– Пришел настаивать на ужине, а ты тут топишься, – процедил зло.

– Да это мое дело! – повела она рукой в неопределенном направлении. – Вы почему ходите тут?..

– Я сказал, почему! Шелест воды услышал, и тишина… И вообще, имею право контролировать всех, кого сюда пустил, тебе ясно?!

– Не доверяете мне? – сложила она руки поверх плотно обмотанного полотенца, утягивая мой взгляд гораздо ниже ее глаз.

Я вернул глаза на ее лицо:

– Напугала, – понизил голос. – Я оказался здесь случайно. Сожалею, что неверно понял твою… что? Медитацию? Или силу воли воспитывала?

– Меня так родители учили, – вскинула она подбородок. – В песчаную бурю навык задержки дыхания важен, а порыв ветра может длиться долго. Это вам не нужно дышать. Мы так не умеем.

Будто черту провела между нами палкой на песке. Она – из одного мира, я – из другого. Мне не нужно дышать, как и пить, а она уязвима.

– Тебе сейчас не нужно это уметь. Ты больше не в пустыне.

Ее взгляд дрогнул.

– Можно попросить вас покинуть мой номер? – посторонилась, открывая мне проход к двери.

– Через полчаса будь готова. – И я шагнул мимо нее. – Идешь со мной ужинать.

Я не мог заставить себя оставить ее в покое сегодня. Хотелось гнуть. Нергал ее знает, почему. Не только ответа не дождался, но и слушать ее разгоняющееся дыхание тоже не было желания. Пусть берет себя в руки. Я знал – она это умеет.

Только потянувшись рукой к шее, я с удивлением уставился на кровавые разводы на подушечках пальцев.

* * *

Руку даю на отсечение, что он не через двери вошел. А если так, то у меня действительно серьезные проблемы – этот Повелитель из настолько высокой касты, что… кто вообще чем думал, присылая мне на него заказ?! Я бы не смогла его выполнить! Ходящих сквозь пространства я еще ни разу не видела и не хотела видеть! Там столько силы, что даже смотреть больно. Вот откуда этот не просто черный, а по-настоящему темный взгляд, а также отсутствие необходимости в телохранителях. Это не самоуверенность – это просто констатация факта. Этот тип действительно не нуждается в защите. А вот я – да. Потому что ни говорить теперь ничего в одиночестве не могу, ни быть уверенной в этом одиночестве. Он меня с ума хочет свести? Так вот черта с два я ему это позволю!

Я зло растирала волосы полотенцем, крупно дрожа.

С другой стороны, он так испугался, что я утоплюсь… А я и правда… Черт, у меня всегда было плохо с этим упражнением. Я чаще падала в обморок, чем сдавалась. Поэтому и тренировалась в воде – контроля больше. А сейчас помнила только, что мне было хорошо… а потом вдруг стало темно. А потом – он. Мне показалось, что мы выпали в параллельную реальность – я, он, его взгляд, мои когти у него на шее… Когти. Я сморщилась и прикрыла глаза ладонью – когти! Я же его поцарапала! Черт! Оно же не заживет, если не…

– Да что же сегодня за день?! – захныкала я, опускаясь на колени.

Да и пусть ходит с моими метками! Так ему и надо – не будет больше шпионить за нервными одинокими оборотницами!

Дыхание все никак не хотело выравниваться, его взгляд будто впечатался в душу и тлел там, заполняя солнечное сплетение приторным дымом… предвкушения. Откуда только оно? Я ему что, интересна? Или он знает, кто я, и опасается? И опять – глупость, потому что для ходящих в пространстве стереть меня в порошок ничего не стоит. Да даже просто мог сильнее сдавить пальцы на горле…

Одно я понимала четко – мне не нравится быть беспомощной в его руках. Я не хочу, чтобы у него всегда была возможность застать меня врасплох. Но… кто меня спросит?

На автопилоте зачесала влажные волосы назад, влезла в белый брючный костюм и кое как придала лицу приличный вид. Хоть тут мне повезло – немного туши, и можно быть уверенной, что фейс-контроль пропустит на самую требовательную вечеринку.

Ровно через полчаса секунда в секунду за мной пришел уже привычный проводник. Но на этот раз мы поехали не наверх, а вниз. Только не на землю, как я надеялась, даже не подозревая, что за день истосковалась по твердой почве под ногами. Лифт открылся где-то в центре здания на этаже, от которого дух захватывало не меньше, чем там, где мы сегодня встречались с Повелителем. Только пространства здесь было, по ощущением, на целую вселенную. Наполненный искусным светом, напоминающим звездное небо, он переносил будто в ту параллель, по которой так свободно мог гулять мой заказчик. Ноги хоть и касались твердого пола, казалось, висели в воздухе, от чего голова немного кружилась. Панорамные окна, открывавшие вид на сверкающий Абу-Даби, казались иллюминаторами космического корабля. Нигде прежде не видела я такого размаха амбициозной архитектуры. Сама того не контролируя, я осматривалась и мысленно прикидывала, какой был бы проект по системам безопасности для этого места, где бы размещались камеры… и снова напоролась на уже привычное препятствие.

Повелитель был одет во все черное, так подходящее его взгляду.

– Можете расслабиться, Дженна, – и скользнул по мне своим темным вниманием без всякого стеснения. – Никакой работы. Сегодняшний ужин – мое извинение за случившееся.

Лучше бы мы о работе поговорили.

– Я же обещала быть в рабочем доступе для вас круглосуточно, – отозвалась официально. – Поэтому, если у вас есть, что сказать вдогонку к той информации….

– Замолчи. – Его приказ прозвучал так неожиданно и так… обескураживающе, что я захлопнула рот и вздернула брови. А взгляд сам скользнул на расслабленный ворот его рубашки. Мои царапины кровоточили. Я нервно сглотнула:

– Простите. – И шагнула следом, стоило ему повести рукой в приглашающем жесте.

– Сегодня извиняюсь я, – жестко констатировал он.

– Боюсь, когда придется извиняться мне, будет поздно, – пробормотала, морщась. Вот же дипломатический конфуз. – У вас останутся шрамы.

Он усмехнулся:

– Это меньшее, что ты могла оставить мне на память, насколько я знаю.

Его шаги остались такими же уверенными, а вот я сбилась:

– Простите?

– Ну, учитывая, насколько бесцеремонно я себя повел, повезло, что ты мне вообще горло не перегрызла. – И эта его многозначительная усмешка вместо многоточия.

Чертов мужчина! Бежать мне от тебя или нет?! Я так и смотрела на него весь путь до прозрачной лестницы, ведущей, по всей видимости, к ресторану. И ни души вокруг. Мягкая пульсация восточной мелодии обволакивала и утаскивала в нутро иллюзии, в которой мы можем вот так просто провести вечер вместе. Интересно, а продолжение вечера он тоже себе видел классическим? Или оставит дистанцию. Хотя, после того, что произошло в ванной, о какой дистанции могла идти речь?

– Расскажи о себе, – попросил он, отодвигая мне стул у прозрачного столика. Будто кусок льда, он не разделял нас, когда мы сели напротив друг друга. Я почувствовала себя так, будто сижу у него на коленях.

– Вас интересует мое прошлое, связанное с теми событиями? – Деловые отношения между нами рушились с каждым ударом барабана в мелодии, так напоминавшего стук сердца. И я поддалась его уговорам. – Вы что, чувствуете вину?

Его напряженный взгляд исподлобья послужил лучшим ответом.

– Зачем? – не отказала себе в упрямстве и жестокости. – Хотите узнать, что несмотря ни на что, моя жизнь сложилась волшебно?

– Она сложилась дерьмово, – спокойно констатировал он. – Ты разве что капли крови не роняешь, расплачиваясь за чужое благодеяние.

– Эти капли чужие, – усмехнулась я, почти уверенная, что он знает ВСЕ. – Вы же знаете.

Он долго на меня смотрел, будто что-то позабыл в особенно темных закоулках моей души.

– Знаю. Но ты здесь на самом деле работаешь представителем компании твоего босса. И это вызывает любопытство. Я не верю в совпадения.

– Значит, я жива только из-за вашего любопытства и чувства вины.

Это была та самая точка, расставившая все по своим местам. Он выбрал меня не из-за проекта. Он задержал убийцу, которая по их законам должна быть предана казни. В горле стал горький ком, но отчаяние быстро сменилось жаждой жизни. Я ведь умела выживать… Поэтому одна единственная деталь удержала меня в равновесии и не дала качнуться к приборам, которые нам принесли. Он меня спас сегодня. Не дал утонуть. Да, чувство вины, но, видимо, слишком большое, чтобы отправить меня на суд сразу. Поэтому дальше нужно было решаться на стратегию – врать или стать настоящей. Проблема была в том, что настоящей он меня уже видел – легко отличит от подделки, которой я становилась на заданиях.

– Я не принимаю решений, и это – не мое дело, – вдруг серьезно заявил он, глядя мне в глаза. – Я не твоя цель, ты – мой нанятый по контракту специалист.

– И не выдадите? – усмехнулась, совсем забывая про субординацию.

– Ты сказала, что хочешь изменить жизнь. – Во взгляде Повелителя загорелся темный огонь. – Я так понимаю – это моя гарантия того, что выложишься на полную на моем проекте. Остальное меня не интересует.

В наступившей вдруг тишине я слышала удары собственного сердца. Или это все, что осталось от музыки?

– Я все равно уже не могу выбирать, – прошептала я.

– Не я загнал тебя в это стечение обстоятельств.

Хотел сказать, что я сама?

– Хорошо. Могу идти?

– Нет. Мы не поужинали.

– Не хочу. Отпустите меня… Я вас прощаю, что ворвались ко мне в ванную и спасли.

– А я спас?

– Вполне возможно… не помню… Но раз вы говорите…

Он покачал головой:

– Тогда запишу на твой счет. Иди.

Что именно, не стала выяснять. Поднялась и едва ли не бегом бросилась с этажа.

* * *

Ее шаги стихли вместе со стуком сердца и барабана в музыке, а я так и сидел, вслушиваясь во все, что осталось – шелест ее одежды, шорох дыхания, запах духов и отголоски слов… Я хотел знать о ней все. Где она была после того, как я развязал войну, кто сделал из нее охотницу и убийцу, от кого у нее ребенок и кто этот парень, с которым она разговаривала.

Я даже ходить не мог – отдался грани с легкостью и вышел в кабинете. Подхватив мобильный, набрал брата.

– Аршад, ты знаешь, который сейчас час?.. – донеслось усталое с того конца.

– Ко мне кошка приблудилась, – взглянул я на город. – А ты слишком засиделся в человеке…

– Попробуй как-нибудь, – проворчал Азул, – может, понравится…

Слышал, поднялся со вздохом. А я привычно представил, как он сейчас поправит на плечах Майрин покрывало, как оставит ей часть своего тепла, и в груди застыло пламя, скручиваясь жгучим льдом. Пустота… Я чувствовал пустоту при одной мысли о той, которую потерял…

– Так что за кошка?

Я моргнул, отгоняя видение. Губы непроизвольно искривила улыбка, стоило подумать о Дженне.

– Бездомная… и несчастная… А еще смертельно опасная…

Послышался смешок:

– Наверное, хорошенькая.

– Есть что-то в ней… А еще – я причина всех ее бед. Она была в пустыне с родителями, когда я развязал войну.

Азул замолчал на некоторое время, а я слушал тишину, повисшую между нами. Зачем я вообще ему звонил изначально? Узнать про Дженну. А теперь будто разрешения прошу на то, чтобы вообще с ней рядом находиться. Или… отпущения грехов.

– Чувство вины – плохое основание для начала, – тихо произнес он. Слышал – закурил. С чего бы?

– У тебя что-то случилось?

– Ты. Я вдруг захотел тебя увидеть с этой кошкой…

– Я не хочу, чтобы мое чувство вины и слабость использовали, Азул, – попытался вырулить разговор в рациональное русло.

– Давно ты западал на кошек? – не дал мне шанса брат. – Или вообще западал на кого-то…

– Совсем недавно. Помнишь Дашу?

– Брось. Тогда ничего не было, кроме того, что тебе идеально надавили на все слабости разом. Что о себе говорит кошка?

– Ее приютили какие-то твари… прости, веды, – не сдержал я желчи. – И сделали из нее охотницу на джиннов. Она умирает.

– Занятно… охотников готовят у нас только на Кавказе. Но мы закрыли все храмы. Я проверял лично.

– Как давно?

– Лет пять назад.

– Она у них с пятнадцати. Кто отдал ее им, Азул?

– Я не знаю, да и уже неважно. Она пришла тебя убить?

– Нет, надеется вырваться. Дал ей работу, которая, как она думает, позволит жизнь изменить. Только не знает, что уже поздно.

– Ну она в этом не виновата…

– Во всем виноват только я.

– Я тебе дам один совет, которому ты обязан последовать. – Он затянулся, прежде чем продолжить. – Не исправляй ошибки. Ей это не нужно. И тебе – тоже. Ничем хорошим не кончится.

– Я вроде бы не просил консультацию семейного психолога, – усмехнулся. Но Азул видел меня насквозь. Я просил его дать мне разрешение взять эту кошку себе. И по сути хотел не просто взять, но и оставить. – Она не простит мне, когда узнает правду.

– Вот и посмотришь. Достойный тебя вызов. Не находишь?

– Меня женщины не прощают, – усмехнулся.

– Могу научить, как выпросить прощения…

– Иди ты…

– Моя вина в произошедшем между нами гораздо больше, Аршад. И я виноват в том, что случилось с твоей кошкой не меньше. Но каждой кошке хочется тепла и заботы…

– Этой вряд ли. Она одичалая до мозга костей…

– Потерпи царапины, – усмехнулся он. – Тебе же хочется…

Я усмехнулся:

– Сброшу тебе информацию – помоги найти о ней все. Это твоя территория.

– Хорошо.

– Спокойной ночи, Азул.

– И тебе.

Я попытался привычно представить, как он вернется в постель к Майрин… но мысли потянуло в другую сторону – к одинокой кошке, царапины которой уже готов был не то, что терпеть… но и заработать новые.

* * *

Я вернулась в номер на трясущихся ногах, но не могла заставить себя сесть и просто подумать. Меня трясло все сильней. Это там, глаза в глаза еще могло показаться, что у меня хоть что-то под контролем, но здесь, на его территории, зная, что Аршад в любой момент может оказаться рядом, я почувствовала себя с петлей на шее и клинком у вены.

Где мой дар, который спасал жизнь? Я же чувствовала, когда надо бить и куда. А они, мои жертвы, просто замирали, не в силах противостоять. Но этот… Я с ним не справлюсь! Я даже рядом находиться не могу!

Я содрала с себя пиджак, штаны, залезла в постель и вжалась в спинку кровати. Хоть какая-то иллюзия контроля, пусть и убийственная. Я ничего больше не решаю. И не верю ни одному его слову. Кто он такой, чтобы нарушать законы своего народа? А они гласят – смерть. Санесетти учил их законам. Я знала джиннов лучше их самих…

Но теперь казалось, что не знала вообще.

Идиотка.

Как я вообще могла подумать, что смогу получить свободу на земле, пески которой хранили кровавые следы моих родителей?

Вся жизнь пролетала перед глазами. Пустыня, война… Владикавказ, обучение в храме. Побег… Мальва.

Тут мои глаза расширились от ужаса. Если они найдут Мальву…

– Нет…. нет-нет-нет, – зашептала лихорадочно я, сползая затылком по холодному изголовью. Надо было брать себя в руки. Я – небезоружна. Да, я не ехала сюда на заказ, но при мне всегда была моя животная ловкость и чутье. Я услышу, если он приблизиться. Тогда в ванной я была под водой, но теперь услышу, если Аршад придет.

Не знаю, сколько просидела, прислушиваясь, в темноте. За окном безмятежно поблескивал огнями Абу-Даби, здание хранило могильное безмолвие, будто и не было тут клуба где-то на нижнем ярусе, а я все пыталась собраться. Завтра Аршаду нужно предоставить правленный проект… если он ему еще нужен. Хотя, теперь все это казалось только предлогом. Но я не могла позволить себя настолько вывести из равновесия.

Спустив ноги на пол, я только сделала шаг в сторону ноутбука на тумбе, как в двери раздался тихий стук. Сердце подскочило к горлу, но тут же замерло на удар, выстужая кровь. Я медленно вздохнула, убеждаясь, что стучит оно ровно и размеренно, и тихо направилась к двери. Только никаких карательных отрядов там не обнаружилось. На меня снова смотрел помощник Аршада, а перед ним стояла тележка с ужином. Сообразил он быстро, молниеносно отворачиваясь от меня.

– Простите, – выдохнула я, смущенно, метнувшись за халатом на спинке стула. – Простите, пожалуйста! Мне почудилось… думала, что показалось…

– Все в порядке, – сдавленно отозвался тот.

– Я уже одета. Простите, – судорожно вязала узел на халате я.

Когда мужчина обернулся, наши взгляды встретились.

– Этого не повторится, – глухо пообещала я, опуская глаза.

– Не переживайте, я понимаю, что вы очень устали…

– Да, почти спала…

– Надеюсь, вы отужинаете, – толкнул он в номер тележку. – Господин Аль-Арем переживает, что вы не ели весь день.

– Да, благодарю, – посторонилась я.

Он покинул номер, а я сползла по стенке до пола и обняла колени. Некоторое время ушло на то, чтобы успокоить дрожь в теле, но вскоре я уже сосредоточенно обнюхивала еду. Глупо. Аршаду нет никакого смысла меня травить. Да и врать – тоже. Такому ни к чему прятаться за ложью. Захотел бы – давно порешил меня.

Придя к этому выводу, я села ужинать. И уже когда вылизала привычно тарелку, взгляд зацепился за небольшую открытку на горлышке бутылки с вином. «Хорошего вечера», – желало мне ее содержимое. И все бы ничего, только написано было по-русски.

Я работала на норвежскую компанию, говорила без акцента, все документы были сделаны на резидента страны… И он извернулся узнать, что я говорю по-русски. Либо просто подслушал разговор с семьей. Я же сразу после него улеглась в ванную.

Так и не придумав, как к этому относиться, я села за работу. Моя команда знала, что работать придется круглосуточно, и мы углубились в изменение проекта под пожелания Повелителя Дьявола. Разошлись только, когда над городом посветлело небо. Я потянулась, разминая затекшую спину, и направилась в душ. Чувствовала себя такой измотанной, будто не спала трое суток.

За мной пришли ровно в восемь.

– Повелитель приглашает вас на завтрак, мисс Уолф, – удосужился поставить меня в известность помощник Аршада, когда я сделала шаг из номера. Но, вместо возражения, я лишь зевнула.

– Плохо спали, мисс? – осведомился помощник, нажимая кнопку лифта.

– Не спала, – призналась я, вдруг осознавая, что, помимо того, что беззащитна, еще и вымотана нервами и бессонной ночью. – Я соберусь, не переживайте. На моей работе это не скажется, – пообещала я, распрямляя плечи. Но тут же втянула голову, когда мы вышли на незнакомом этаже. Везде ковры, пружинившие под ногами, мягкая мебель, теплый запах пряностей и кофе.

– Личный этаж Повелителя, – доложили мне, провожая в сторону оранжереи, залитой утренним солнцем.

Я прижала к себе планшет, сжимаясь все больше по мере того, как мы приближались к накрытому столику, окруженному диванами, растениями и запахом сдобы. Оранжерея тонула в зелени и цитрусовом аромате. Тут даже птицы были – я слышала их частое вспархивание с веток над головой. Где-то журчала вода, наполняя рот слюной.

– Желаете кофе? – повел рукой.

– Можно воды? – попросила хрипло.

– Хорошо, – учтиво кивнул помощник. – Располагайтесь.

Я медленно опустилась на диван, чувствуя, что дрожу от напряжения.

Тело противно вибрировало от слабости, начинало знобить. Как не вовремя…

– Доброе утро.

Спина натянулась струной, в ушах зазвенело, и я встретилась взглядом с Аршадом. Он выглядел так, будто спалось ему отлично. Если не знать, что спать ему вовсе не обязательно. Одет неофициально, даже слишком – свободные брюки, рубашка с расстегнутыми верхними пуговицами светло-кремового оттенка подчеркивала потемневшие следы от моих царапин на смуглой коже. Поздно зализывать.

Он замер у соседнего кресла, глядя на меня, и склонил голову:

– Ты плохо себя чувствуешь? – потребовал неожиданно жестко.

– Доброе, – нарочито бодро кивнула я, и, еле оторвавшись взглядом от царапин, опустила его на планшет. – Я подготовила проект…

– За ночь? – дрогнул недовольством его голос.

– Конечно, – растерялась я.

Он опустился в кресло, но будто остался нависать надо мной. Воздуха стало не хватать.

– Ты всегда так самоотверженно работаешь? – усмехнулся он недобро.

– Я обещала вам… – неуверенно начала я, но тут вдруг по спине будто клинком ударили, и я вскрикнула, выгнувшись дугой и раскрыв глаза.

Сначала показалось, что в меня выстрелили или полоснули клинком, подкравшись сзади… только взгляд Аршада напротив, за который неожиданно схватилась, чтобы выдержать, совсем не вязался с происходящим. Рубашка взмокла то ли от крови, то ли от пота, планшет выпал из рук, разбившись вдребезги о пол.

– Дженна, – позвал Повелитель, оказавшись рядом, но тут по спине прошелся новый удар, и я дернулась, падая в его руки. Пальцы судорожно вцепились в его рубашку, а перед глазами потемнело…

* * *

Одного взгляда в ее глаза было достаточно, чтобы понять – я ошибся в прогнозах, дав ей лишние три года. Расплата настигла ее стремительно, по какой-то причине прорвавшись через защитные силы девочки. Был ли виной стресс, который мы оба ей устроили, или что-то еще – неважно. Она потеряла сознание у меня в руках, а я завороженно замер на вдох, глядя, как по ее рубашке расползаются кровавые следы.

Но лишь на вдох…

А в следующий миг уже подхватил ее на руки и заорал на весь этаж:

– Сафид!

Помощник материализовался рядом, раскрыв глаза на мою ношу:

– Всех с этажа! Доступ только доверенным! – приказал я и бросился с террасы в спальню.

Под ногами полыхнуло пламя, вокруг стремительно стемнело и коридор заискрился звездами, а в спальне выстудило простыни. Я опустил Дженну на кровать и принялся сдирать с нее вещи. Нет, я мог их просто спалить, не причинив вреда, но мне нужно было это время, чтобы осознать…

Пальцы цеплялись за кожу девушки, а я слушал отголоски прикосновений, силясь опомниться. И не мог. У меня были секунды на размышление. Дженна вздрагивала, и темно-синие простыни темнели под ней еще больше, набухая кровью, а воздух наполнялся запахом паленой кожи. Она мучалась так страшно, что даже мне сложно представить. И каждый вздох давался все тяжелей.

Я и она…

Насоизмиримо.

Повелитель стоит больше, чем жизнь бедной девчонки. Повелитель не может нарушать законы старше, чем он сам. Законы, которые создавались задолго до появления людей…

Но ничто уже не могло образумить меня.

Я совершал самую идиотскую ошибку, когда либо сделанную Повелителем. Но исправлял что-то очень важное, без чего не могу себя считать таковым.

Дженна вздрогнула, когда я уложил ее на себя животом. Ладонь легла ей на затылок, и я медленно повел ее вниз, прикрыв глаза и провалившись в темноту…

Стереть проклятья – непростая задача. Мало кому по силе. Но Повелителю обязаны подчиняться все, даже мертвые. Они цеплялись за меня, несогласные с решением, когда я касался шрамов, но тут же выпускали с удивленным вздохом. А я требовал отпустить, забрать проклятье и уйти с миром, оставляя мне ответственность… Скольких она убила? Передо мной скользили тени одна за другой, рука онемела от холода, а спину полосовало наказанием за ее дерзость, которую я взял на себя. Сквозь стиснутые зубы рвался крик – заслужил. Я хотел этой боли! За все, что натворил тогда…

Но вскоре письмена на ее спине исчезли. Тени ушли, а мы остались – мокрые, перепачканные кровью и потом, одуревшие от боли и ужаса…

Я долго смотрел в потолок, пытаясь прийти в себя. И только стук сердца девчонки напоминал, что я еще в мире живых, хоть грань и колышется совсем рядом. Но постепенно мир живых все больше крепнул очертаниями, звал запахами и звуками жизни. Я пошевелился, пытаясь сглотнуть пересохшим горлом, и осторожно уложил Дженну на простынь. Только, когда переворачивал на спину, заметил один единственный оставшийся знак между лопаток. Пальцы задрожали, когда потянулся к нему… и я одернул руку.

Все потом. Я буду рядом, и проклятье ее не тронет. А позже разберусь с последним…

– Повелитель… – тихо позвал Сафид от входа, стоя ко мне спиной. – Как вы?

– Принеси миску с горячей водой и чистое постельное белье. А еще – какую-нибудь рубашку для мисс Уолф. И врача позови. Человеческого, Сафид.

Помощник коротко кивнул и вышел, а я уже повернулся было к шкафу, но взгляд прикипел к девчонке. К ее коже вернулся здоровый цвет, и в приглушенном свете она казалась карамельной. Грудь ее я уже видел, но когда ее обладательница оказалась на моей кровати, то показалась еще соблазнительней. Дженна дышала ровно, ресницы дрожали, значит она уже не в обмороке, а просто в глубоком сне, измотанная ночью и утром. Было что-то особенное в этой совершенной убийце в моей постели. Теперь она зависит от меня. Практически принадлежит…

И это злило. Я почти не сомневался, что она мне подстроена. А это значило, что со мной кто-то играет новую партию. И я не знаю ставок и правил. Нарушил я правила или сделал предсказанный кем-то ход?

Дженна застонала, выводя меня из яростного бессилия. Ладно, разберемся по ходу. Я взялся за приготовленную воду, смочил чистую салфетку и принялся обтирать свою бедовую кошку, стирая следы крови и пота с ее тела. Сафид расстарался с маслами, и вскоре Дженна пахла так, будто давно принадлежала моему миру. А она и принадлежала. Просто я сделал ее сиротой, отправив скитаться…

Смачивая салфетку раз за разом, я спускался все ниже, запрещая себе касаться девушки, но у меня не получалось. Все равно пальцы натыкались на ее упругое тело, и я дышал все чаще, чувствуя, как по венам уже ползет душное желание… Я присваивал эту кошку. Как когда-то другую. И совсем, как тогда, принялся обтирать ее ноги, осторожно массируя и вслушиваясь в отклик. Дженна дышала все тяжелее, тихо постанывая, но плохо ей не было. А я вдруг почувствовал, как устал… Эти десять лет одиночества показались мне еще одной сотней. Холода, пустоты и бессмысленности. А эти простые прикосновения неожиданно помогли обнаружить самого себя здесь и сейчас. И мне понравился этот момент. Я вдруг почувствовал, как разгорается новый день, услышал пение птиц за окном и дыхание девушки в моей постели… Разве можно ее выпустить после всего, что между нами произошло?

Не думаю…

Я усмехнулся и подхватил ее на руки.

Глава 3

Сон рвался непривычно легкими лоскутами, колыхавшимися на ветру… И было так спокойно, тепло, уютно… Как когда-то давно. Я вздохнула глубже и довольно улыбнулась… Но, стоило открыть глаза, подскочила на кровати в совершенно незнакомой комнате. Единственное окно показывало небо, подернутое розовой дымкой заката. Бегло осмотревшись и оглядев себя, я обнаружила, что сижу голая на беспрецедентно дорогом шелке. Это я точно знала, потому что мои родители занимались его продажей. Мой голый зад никогда не касался такого прежде, а вот пальцы помнили ощущение, когда удавалось мельком запустить руку в содержимое позолоченных коробок, изредка появлявшихся на складе отца.

Позволить себе такой шелк мог не всякий шейх. А вот тот, в чьи руки я сегодня упала в обморок, вполне. При воспоминании о дикой боли, меня замутило.

– Проснулась? – послышалось тихое от двери, и я медленно повернула голову на голос.

Аршад стоял в проеме, оперевшись плечом о стену и сложив руки в карманы. Выглядел уставшим – взгляд стал почти черным, а морщина меж бровей показалась глубже обычного. Одет он был в то же, что и утром, только вот рубашка расстегнутая на несколько пуговиц. И это не сулило ничего хорошего. Это был знак того, что чувствует себя расслабленно в моем присутствии. Повелитель больше не играл роль моего заказчика. И моя, очевидно, тоже уже подверглась корректировке без моего ведома. Я сжалась в одеяле и опустила голову, глядя на него исподлобья. Делать вид, что ничего не понимаю, и извиняться было лишним. Оставалось только разобраться, что произошло.

– Что случилось? – подала я хриплый голос.

Он отвел взгляд, медленно вздыхая, оттолкнулся от стенки и направился к кровати:

– Когда выполняешь заказ на такого, как я, тебе вешают на шею часовой механизм с бомбой. Он срабатывает, когда наступает час расплаты. – Аршад подошел к краю и прошелся по мне взглядом, в котором разгорался непонятный мне огонь. – Но мой народ тебе должен. Я вернул долг. Тебе повезло, что ты оказалась здесь… со мной.

Он взглянул требовательно мне в глаза, но тут же сдвинул брови, изумленно качая головой:

– Не веришь.

– Мне бы сказали, – успело слететь с губ прежде, чем он дернул зло покрывало на себя и оказался рядом, хватая под руку. В один рывок он поставил меня на ноги и дернул он меня к стене с узкой зеркальной полоской:

– Иди сюда.

Я глупо пыталась прикрыть грудь свободной рукой и вообще закрыться вместо того, чтобы оказать хоть какое-то сопротивление. Но не могла. Что-то внутри прижимало уши и скулило от страха, оказавшись в эпицентре гнева Повелителя. А он развернул меня спиной к зеркалу, прижимая к себе одной рукой, и провел вдоль позвоночника другой:

– Смотри.

Повиновавшись, я замерла, вглядываясь в золотистый узор, проступивший под его ладонью между лопаток.

– Я не смог убрать только это, – жестко сообщил он. – И нет, тебе бы не сказали. Что вам врут? Что наемники уходят на пенсию в тридцать и уезжают доживать счастливые дни в Швейцарию?

Он выпустил, оставив меня голой перед зеркалом, но я не дернулась, растерянно хлопая глазами. Происходящее кружило голову и вынуждало паниковать все сильней. Да, мне действительно обещали, что, сумев выкупить себя, я смогу быть свободна… Но я не знала ни одного свободного, полагая, что все они предпочитали скрываться, чтобы никто более не побеспокоил.

Получается, мне и правда врали?..

На плечи вдруг опустилась просторная рубашка, остужая тканью горящую кожу, и я съежилась под ней.

– Я не понимаю, зачем вы это делаете, – проследила за ним взглядом, когда он обошел меня.

– Я строю это здание не просто так, – отвернулся он и оглядел комнату. – И я не могу делать вид, что его назначение для меня ничего не значит. Отдать тебя под суд – лишить нас шанса на мир…

– Вы нарушаете закон. Повелитель вас не простит…

– Я договорюсь с ним. – В уголке его губ ожила непонятная еле заметная усмешка, а у меня волоски встали дыбом и холодная капля пота скатилась вдоль позвоночника. Что ему нужно? Это ведь ловушка. Не может быть иначе.

Я отчаянно глянула в его глаза:

– Я бы никому не пожелала своей жизни, – выдавила сипло. – Мне не оставили выбора…

Вызывать жалость? У джинна? Я в своем уме? Но мне ничего не оставалось, потому что сейчас все мысли были о Малявочке где-то далеко отсюда.

– Я знаю, успокойся, – неожиданно мягко попросил он. – Мои слова и обещания в силе – тебе ничего не грозит. Но последний знак нужно убрать. Иначе он тебя убьет.

А вот и поводок.

Я заморгала, глядя в его глаза:

– Безумие какое-то. Вы… вы сводите меня с ума! – позволила себе эмоции. Откуда-то почувствовала – можно. – Ни один из вас не оставил бы меня в живых, если бы узнал, кто я. И, пусть я пришла не за вами, это ничего не меняет. Вы меня раскусили, но вместо этого сострадаете? Думаете правда заработать прощение?

– Не думаю, – покачал он отрицательно головой и неожиданно хищно усмехнулся. – А тебе вредно волноваться. У меня к тебе новое поручение на сегодня – отдыхать, есть и спать. Иначе мое сострадание окажется бесполезным. – Я так и застыла с открытым ртом, а он будто залюбовался, склонив голову слегка набок. Взгляд при этом заискрился в глубине. – Ужин у тебя в номере, – добавил он тише, не спуская с меня взгляда, и вдруг склонился к лицу так близко, будто проверял на крепость мои нервы. – Увижу, что снова работаешь или тренируешь выносливость в ванной, отдыхать будешь на этой кровати под моим личным присмотром.

Я только задержала дыхание, чтобы не вдыхать его запах недопустимо глубоко. Но все равно рот наполнился слюной, и я тяжело сглотнула в тишине. Лицо загорелось от жара, а я будто снова осталась голой несмотря на рубашку.

– Сафид тебя проводит, – кивнул Повелитель мне за спину. – А чуть позже тебя осмотрит врач. Следуй его предписаниям, пожалуйста.

На это я уже никак не смогла отреагировать. Молча развернулась и, найдя взглядом Сафида в гостиной, едва ли не выпорхнула к нему бегом. Я в тюрьме, ловушке. Это все, о чем я думала, следуя за помощником Аршада обратно в свой номер. Он меня сводит с ума! Хочет, чтобы я ошиблась? Дернулась? Выпрыгнула сама в окно? Что ему от меня нужно?!

– Мисс Уолф, на вашем мобильном на свободной клавише ноль теперь быстрый звонок господину Аль-Арему, – добил меня Сафид, открыв двери моего номера. – Он просил передать, чтобы вы незамедлительно его вызывали, если снова будете нуждаться в его помощи.

– Хорошо, – кивнула ошалело и, дождавшись его учтивого кивка, закрыла двери.

От кого только? Он же сказал, увидит, если я не последую его приказу! Да и не самое это страшное сейчас. Проклятья… На мне все это время были проклятья! Если верить Повелителю Дьявола. А я верю?

Верю. Не знаю, почему. Джинны как люди. Почти. Людей читать проще, джиннов – сложнее, и обмануться легче. Но у меня и правда был дар, потому что, когда я брала заказ на одного из них, меня было уже не остановить. Я видела свою жертву насквозь. Мне открывались потаенные желания, страхи и слабости. Аршад не был моей жертвой, но меня не оставляло чувство, что то, что меня больше всего сбивает в нем с толка – его открытость и незащищенность. Никакой охраны, никакой лжи, потому что он выше всего этого и не видит смысла прятаться за миражами.

Кто он, что не боится самого Повелителя?

На явление Сафида с ужином я даже не встала. Проследила его вежливое шествие с тележкой к окну, выслушала пожелание скорого выздоровления и встрепенулась лишь на появление незнакомого мужчины во всем белом.

– Разрешите нашему врачу вас осмотреть, – посторонился Сафид, представил мне незнакомца и удалился.

Я стойко вытерпела вопросы и прикосновения, разрешила взять кровь и приняла список рекомендованных препаратов. Врач оказался человеком, но о моей природе был хорошо осведомлен.

– Учащенный пульс для вас норма, но нужно исключить анемию, – заключил он. – Я продублирую господину Аль-Арему мои рекомендации. Если меня насторожат результаты анализов, нужно будет дополнительно вас обследовать. У вас есть вопросы?

Я только мотнула отрицательно головой, и врач удалился.

Но появился Аршад. Сначала не обратила внимания – думала, что это снова возник Сафид в дверях. Но Повелителя я научилась чувствовать внутренним чутьем – он как приближающаяся гроза электризовал пространство вокруг. Удивительно, что вошел через двери, а не возник из воздуха. Я вжалась в спинку кровати, задерживая дыхание.

– Вижу, не собираешься следовать моим приказам, – заметил он, прикрывая за собой двери.

– Так любишь приказывать? – хрипло поинтересовалась, не спуская с него взгляда. Субординация полетела к чертям окончательно. На этом можно было уже не пытаться быть с ним по-деловому учтивой.

– Очень, – усмехнулся он, приближаясь к кровати, но тут же стал серьезным. – Дженна, мое слово надежней любого договора. Ты же должна знать наши обычаи. У таких, как я, слова ценятся превыше всего.

– Такие как ты всегда были угрозой таким как я. Я бессильна здесь. Меня защищали деловые отношения, но теперь их нет. Я стала твоей пленницей…

– Ты не выживешь без меня, – сурово возразил он. – Я уже говорил. Но если хочешь – можешь быть свободна. – И он повел рукой в сторону двери.

Все животное во мне дернулось в указанном направлении, но я чудом удержалась на месте. Он подождал еще несколько секунд и опустил руку, глядя на меня все также серьезно:

– Это не минутное предложение. Я отпущу в любой момент, когда бы ни попросила.

Мои легкие медленно наполнились воздухом, и я расправила плечи.

– Что тебе с того? Зачем я тебе? – сделала отчаянную попытку добиться правды, а сама пристально следила за каждым его вздохом.

– Чувство вины, – спокойно ответил он. Слишком спокойно. Слишком правдиво.

– Когда ты снимешь последний знак? – завороженно потребовала я.

– Когда пойму, как снять, и почему он мне не поддался.

– А должен был?

– Может, и не должен. Я пока не знаю.

– Он может меня убить, – опустила я плечи и поморщилась.

– Я не собираюсь позволить.

– Ты ничего от меня не узнаешь о клане, – мотнула я головой. – Если думаешь…

– Мне не интересно ничего об этом знать – клан убийц вне моей юрисдикции. Ими занимаются веды в России, – опровергал он мои слова. – Дженна, тебе ничего не грозит. А восстановиться тебе нужно. Поэтому, поверь моему слову и успокойся.

Наши взгляды встретились. И к его невозможно было придраться – открытый и даже сочувствующий.

– А еще у доктора есть подозрения по твоему здоровью, – осторожно продолжил он. – Ты потеряла много крови.

– Видимо, ты пролил ее тоже немало, – огрызнулась я, – раз чужое чувство вины воспринимаешь как свое собственное…

А вот теперь в его глазах заблестели злые искорки. Черты лица стали жестче, желваки прорисовались четким рельефом, но он не отвел взгляда – смотрел на меня, и, показалось, что и правда будто наказывает себя за что-то… Будто он и есть тот самый верховный Повелитель, который отдал приказ. Я усмехнулась своим мыслям. Этому точно не свойственно чувство вины. Хладнокровно обречь стольких невинных оборотней на гибель без воды! Я вдруг почувствовала себя жалкой.

– Знаешь, если бы мне пришел заказ на вашего главного, я бы приняла его, – зло прошептала я. – Хочу посмотреть ему в глаза, пусть и последний раз в жизни. Ты понятия не имеешь о том, что пришлось вынести моим родным в те дни! Вы все права не имеете даже надеятся, что вас простит мой народ. Верховные может быть – им важней политика. А мы – те, кто жил с вами рядом, – никогда.

– Я знаю, – напряженно отозвался он. Потом отвел взгляд и вышел из номера, тихо закрыв двери, а я заморгала на пустоту, будто еще хранившую тьму в том месте, где стоял Аршад.

Вот и что я творю? Зачем я ему это все наговорила? А вдруг он вообще не при чем и, мало ли, был против? Могли же быть несогласные с Повелителем в тот момент? Да и кто давал мне право попрекать его вообще? Он меня спас и продолжал спасать…

– Ладно-ладно, я расслаблюсь, отдохну, сделаю все, что приказал, только не смотри на меня через другой мир, – прошептала я и добавила еще тише: – Пожалуйста…

* * *

– Не буду, – отозвался я из-за грани, не в силах оторвать от нее взгляда. Она меня не слышала. А мне казалось, что если отвернусь – меня сметет и развеет в прах от осознания… Я впервые прикоснулся к последствию своей слепой ярости. Мне казалось, что я настолько велик, что мне просто не может быть дела до того, что происходит где-то там. Я чувствовал боль, но эта боль – ничто по сравнению с тем, во что меня окунула сейчас эта девочка… Маленькая опасная кошка, которая пришла рассказать мне обо всем, что моя ярость значила для нее. Отголосок далекой грозы для меня, которая не задела ни единой каплей, разорвала ее мир и разметала остатки.

Когда она поднялась и направилась в ванную, я все же заставил себя выйти из-за грани и оставить Дженну одну со своим маяком – если ей станет снова больно, я узнаю.

Я вышел на этаже того самого белого зала, что так поразил ее воображение. Мои шаги глухо бились о пол и отражались в стенах, а я просто шел по периметру, осматриваясь и вслушиваясь в ужас, который всколыхнула во мне ее боль. Белое… пустое… да, пожалуй с пустотой я угадал – это все, чт я им оставил. Но тут у меня зазвонил мобильный, и я удивленно уставился на экран…

Мира почти никогда мне не звонила. Это я изредка позволял себе напомнить ей о себе коротким звонком. И каждый раз жадно вслушивался в ее голос, ловил каждую эмоцию, запоминал и жил с этим воспоминанием еще какое-то время. Когда наш сын приезжал от нее ко мне, я еще некоторое время слышал ее запах от него, его вещей. Одержимо представлял, как она касалась его одежды, записки, на которой оставляла своей рукой какие-то мелкие заметки для меня.

Она не хотела напоминать себе обо мне ровно настолько, насколько этого хотел я.

Женщина, мир которой я едва не разрушил…

Я смотрел на входящий, запоздало соображая, что она и правда просто так мне бы не позвонила.

– Что случилось? – потребовал я без приветствия.

– Аршад, привет, – выдохнула она с волнением, и внутри всколыхнулась волна давно забытого голода. – Ничего не случилось.

– Но ты звонишь, – хрипло выдавил я, не видя перед собой ничего, хоть и продолжал идти. Если бы пол кончился под ногами – я бы сорвался в пропасть и не пожалел об этом.

– Да, звоню. Мне надо с тобой поговорить об Амале.

– Что с ним? – Еле сдерживал волнение, будто Мира могла мне сказать что-то, что склеило бы мой собственный мир. Но это невозможно.

– Слушай, они стали драться с братом. Азул разговаривает с ними каждый день, но мне все больше кажется, что Амал перестал его слушать. Ему нужен ты…

– Я всегда говорил ему о том, что важно быть семьей…

– Я знаю, – с дрожью в голосе перебила она меня. Тоже нервничала. – Но сейчас разговоры перестали помогать.

– А почему, ты думаешь, они стали драться?

– Он чувствует себя чужим все больше.

А я понял, что не в этом дело. Амал по какой-то причине вдруг почувствовал себя слабее. Как я когда-то.

– Мира, я поговорю с ним, – пообещал я. – Думаю, дело в другом, но все поправимо. Может, он видел, как Азул обращается, а следом и брат?

Когда-то подобное зрелище поразило меня самого настолько, что я не мог разговаривать несколько дней. Когда твой брат обращается в дракона, а тебе не дано, начинается самое большое испытание в жизни – найти свою собственную ценность. Я искал триста лет…

– Да, кстати, мы пережили первый оборот совсем недавно, – подтвердила она мои догадки.

– Он просто не чувствует себя драконом, – слабо улыбнулся я.

– Как думаешь, поправимо? – с тревогой спросила она. И столько неожиданно доверия послышалось в ее голосе, что меня будто обдуло свежим ветром после раскаленного зноя.

– Они не повторят наших ошибок, не волнуйся. Я сделаю все для этого…

– Хорошо. – Слышал, она улыбнулась. – Тогда до связи.

– Пока.

Я не знаю, сколько слушал гудки в трубке. Абу-Даби далеко внизу уже загорелся огнями, а я все смотрел и чувствовал бурю внутри себя, которую поднял звонок Майрин…

Как же я ее упустил?

Считал, что мне можно все. Что властен над ней и что никуда она от меня не денется… Я считал себя властителем мира. И ее властелином. С губ слетела горькая усмешка… Как же я был неправ. Как чудовищно ошибался… Чуть не загубил Миру, нерожденного сына, но при этом допустил гибель сородичей Дженны. Никогда меня еще так не придавливало к земле. Захотелось самому отдать душу Нергалу на съедение, но это будет слишком легкая кара.

Мобильный ожил в ладони, и я машинально поднес его к уху.

– Ты будто и не жил триста лет, – неодобрительно заметил Азул. – Дышишь?

– Все еще, – просипел я, силясь не осесть на колени. – Ты что-то хотел добавить?

– Хочешь посидеть – посиди, но потом вставай. У тебя сын. Я не справлюсь один с миром, Аршад…

– Азул, – усмехнулся я, – я попрошу Дженну обрезать твои системы наблюдения в здании… Думаю, она найдет.

– О, ты уже строишь планы…

– Ты понятия не имеешь, что я сейчас испытываю! – потерял я терпение.

– Могу себе представить, поверь. Мы обречены на неудачи и потери, Аршад, на ответственность за жизни других и на расплату за поражения. И ты это знаешь. Ты будешь платить. Уже платишь…

Странно было его слушать. Я ведь все это знал, но спокойно действовал в рамках данной мне власти. Только не испытывал таких эмоций раньше. Майрин научила меня чувствовать. И теперь я захлебывался в чувстве вины, любви к ней и тоске.

Но Азул был прав – надо продолжать жить. Я нужен Амалу, нужен своему миру… а еще я нужен Дженне. Без меня она умрет. И тут начиналась тайна последнего знака.

Что бы Дженна ни думала – я не мог убрать его на самом деле. Тот, кто его оставил, был, скорее всего, из приближенной к моему двору касты, и требовал возмездия на совсем другом уровне.

– Сафир, – тихо позвал я, и помощник отозвался сразу:

– Да, Повелитель.

– Мне нужно найти джинна с особенными знаками. Мертвого…

В воздухе приглушенно сверкнуло, вспыхнуло, и между нами медленно загорелся последний знак – копия того, что носила моя гостья.

– Я понял, повелитель, – кивнул Сафир. – Еще будут распоряжения?

Я отрицательно качнул головой, и он растворился с поклоном в темноте. А я чувствовал, как затягивает меня в тайны этой убийцы. А, скорее, пленницы.

Я предлагал отпустить, но лишь потому что знал – она не уйдет.

* * *

Ночь прошла спокойно. Делать нечего – только отдаться событиям и посмотреть, что дальше. Не все так плохо, как могло быть. И уже за это можно было благодарить новый день. Я открыла глаза и села на кровати. Вот что мне делать? Работать? Не работать? Нужны ему на самом деле эти системы наблюдения или нет?

Я вздохнула и решила все-таки работать. Мобильный был завален звонками из офиса. Сам босс наяривал вчера десять раз. Вот и что им всем говорить?

«Вчера занимались весь день согласованием проекта с заказчиком. Отпишусь позже», – бросила я в рабочий чат и закрыла мессенджер, но Хоуп тут же принялся звонить. Пришлось взять трубку.

– Да, мистер Хоуп, – устало отозвалась я.

– Дженна, что там у вас происходит?! – возопил он из динамика.

– Мы до утра сидели над проектом. Я очень устала. Сейчас иду… продолжать бороться за бюджет.

– Да что ж такое! – воскликнул он. – Мы же влезли в рамки!

Я хотела было напомнить, что это я впихнула проект в рамки, Хоуп же привык вбрасывать цену выше процентов на двадцать. На чем и погорели наши конкуренты. Но Хоуп продолжал изливать эмоции:

– А как у вас с общением? Господин Аль-Арем также учтив с тобой, как и при первой встрече?

– С чего вы взяли, что он учтив?

– Ну, он нарушил все принятые правила приличия их страны тогда при первом знакомстве…

Тут я бы тоже могла возразить, что правила страны к господину Аль-Арему не имеют никакого отношения. У джиннов свои обычаи. И в них не запрещалось заговаривать с женщиной первым. Даже наоборот.

– У него довольно европейский продвинутый взгляд на общение, – выдавила я.

– Ну, то есть, пока ты без новостей.

– Пока да. Он очень придирчив, но я из кожи вон лезу, чтобы все срослось…

– Дженна, слушай, – зашептал вдруг босс в трубку, – ты же одинокая девушка, а он очень богат… Ну не просто так он оказал тебе знак внимания…

– Мистер Хоуп, – повысила я голос. – Считаю такой поворот недопустимым в моей карьере! Как вы вообще могли подумать?..

– Ладно-ладно! – не на шутку перепугался Хоуп. – Я просто предположил…

– Хорошего вам дня, – прорычала я и бросила трубку. – Вот старый козел!

Приняв душ, я замерла над своим скромным деловым гардеробом. Взгляд зацепился за рубашку на крайней вешалке, которую Аршад отдал мне вчера. Я не придала значения, а сегодня достала ее и разложила на кровати. Тот же шелк и потрясающий переливающийся рисунок. Вода на ткани будто текла, а лепестки лотосов на пруду словно шевелились от течения. Искусная работа. Сердце слегка сжалось в груди. Надо будет вернуть рубашку владельцу.

Я оделась менее строго, чем вчера, а рубашку сложила в пакет для стирки. И, будто чувствуя, что я уже собралась, в двери постучал помощник Аршада.

– Мисс Уолф, доброе утро, – степенно поприветствовал он. – Прошу проследовать за мной. Вас ждет господин Аль-Арем на завтрак.

– Плохой знак, – усмехнулась я ему в спину, но он величественно промолчал.

На этот раз место встречи было другим – самый верх здания. Я оказалась под небом. Ласковый ветер напомнил о свободе песков, гривы которых он взъерошил с утра. Даже показалось, что я чувствую их горячий аромат. Хотелось жить. Даже непривычно.

Аршад уже ждал за одиноким белоснежным столиком рядом с бассейном у самого края. Вид только у него был безрадостный. Настроение у Повелителя Дьявола отчего-то казалось испорченным.

– Доброго утра, – вежливо приветствовала я.

– Садись, – не оценил он.

– Что-то случилось? – позволила себе вопрос, но тут же напоролась на его пронзительный злой взгляд.

– Когда тебя стало интересовать, что у меня случилось? – сузил он глаза и сжал зубы.

Я уставилась на него в упор, легко выдерживая его внимание. Только взгляд его был бессильным в глубине. Что-то у него произошло, с чем он ни черта не может поделать. И теперь ищет, на ком бы сорваться. Вернее, я каким-то образом касаюсь грани произошедшего. Может, не договорился с Повелителем?

– Могу помочь, – серьезно предложила. – На чем предпочитаешь? На мечах? Ножах? Рукопашную?

– Что? – опешил он, но губы уже дернулись в растерянной усмешке.

– Хорошее лекарство от бессильной злости – выпустить ее в спарринге.

– С тобой? – все еще не веря, уточнил он. Но злость уже погасла, уступая место интересу. Он не думал обо мне этим утром. А теперь будто впервые увидел.

– Почему нет? – сложила руки на столе. – Сомневаешься в моей квалификации?

– Ты всего лишь с пятнадцати лет занимаешься профессиональными убийствами.

– С чего ты взял, что до пятнадцати лет я ничем не занималась? – невинно хлопнула глазами.

Заинтриговала.

– Хочу на это посмотреть, – подался он вперед и поднялся рывком. Только никаким лифтом мы не воспользовались. Все вокруг подернулось миражом, пошло рябью и в итоге вспыхнуло, меняя солнце на звезды. И вот уже прохлада бьет в лицо. Нет ни стола, ни бассейна – просто площадка посреди пустыни.

– Так и что тебе ближе? – возник Аршад позади. – Ножи? Катана?

– Все равно, – обернулась я. И, несмотря на то, что оружие сейчас было в его руках, почувствовала себя тут самой защищенной. Дьявол его знает, почему.

Звук вылетающих из ножен мечей наполнил грудь трепетом. Соскучилась. Аршад протянул мне меч, холодно глядя в глаза, и отошел на пару шагов, будто любуясь. Но мне было не до него. Я засмотрелась на клинок, проверила, как лежит в руке…

– А как ты обычно убиваешь? – спросил он вдруг.

– Не этим, – спокойно ответила я.

– Ритуальные артефакты?

Могло показаться, что он и правда оставил меня для допроса. Но он не был дураком – грош цена моим таким словам, пока я не с зажатыми ногами в шипастых кандалах. Ну, может, все впереди?

– Нет, – отрицательно мотнула головой и наставила на него меч.

Он соблазнительно усмехнулся и вытащил свое оружие из ножен. Как же красиво отражались звезды в клинке! А, стоило им взмахнуть, заметались по лезвию, добавляя мрачного блеска его поверхности.

Аршад подступился ко мне первым – и правда нуждался в сбросе раздражения. Я не подкачала. Хоть удар у него оказался сильным и поставленным – мне не впервой сталкиваться с противником сильнее. Я никогда не ставила на силу. И противнику вскоре пришлось замереть с лезвием у горла. Ох, сколько всего сгустилось в его взгляде. Мы разошлись на несколько ударов, но снова скрестили звонкие клинки. Как красиво они пели в этом пространстве. Я бы даже сказала – кричали. За нас. И обо всем. О несправедливости, обиде, жалости и злости. Аршад нападал все яростней, будто пробовал меня на крепость, я все больше парировала, позволяя ему выплеснуть все, что накопилось.

– Ты поддаешься, – усмехнулся он, отступая.

– Вовсе нет, – выдохнула тяжело я. Но не успела и глазом моргнуть, мы снова стояли на крыше. Ладони наполнились пустотой, но мышцы отозвались тяжестью, а сердце заколотилось в груди от слабости.

– Женщина, Нергал тебя подери… – выругался тихо Аршад, а я вдруг упала в подушки на широком диване. – Тебе нельзя так махать мечами после вчерашнего!

– Тебе полегчало? – приподнялась я на локтях, довольно улыбаясь.

– Лежи, – приказал он, рывком подкатывая рукава рубашки. – Сейчас будешь завтракать.

– То есть, проект тебе больше не показывать? – вздернула я бровь.

– Ну, только, если хочешь все же отдохнуть у меня в комнате в наручниках, – напомнил он о своей вчерашней угрозе.

– А когда подпишешь контракт? – совсем обнаглела я.

– Тебе больше не нужен этот контракт, – посмотрел он на меня сверху.

– А тебе? – нахмурилась я.

– Я поищу других…

– Что?! – возмутилась я, вскакивая. – Ты не представляешь, сколько я потратила на этот проект, Аршад! Никто, слышишь, никто не сделает его тебе лучше!

Я терялась с ним, то вспоминая о субординации, то посылая ее туда, откуда вылез и этот мужчина собственной персоной – в ад. И он позволял. Смотрел на меня с усмешкой в своих темных глазах:

– Ладно, – кивнул, наконец. – Но не сегодня.

Стоило ему щелкнуть пальцами, из-за моей спины выплыла пара официантов и принялась накрывать столик к завтраку.

– Ты кроме воды что-то пьешь?

– Много воды, – пожала я плечами. – Иногда кофе.

Передо мной тут же встал графин с кристально-прозрачным содержимым и чашка капучино с корицей.

– Не представляю, что ты бы любила эксперссо, – уселся он в кресло рядом. Ему явно полегчало – взгляд просветлел и все чаще возвращался ко мне, а мне это отчего-то очень льстило.

Кажется, не всякой девушке под силу заинтересовать такого мужчину.

Я моргнула на стакан с водой и потянулась за ним. Что за мысли? Откуда они вообще в моей голове? Заинтересовать? Его? Ну да. Может, он выслужиться хочет перед Повелителем, а тот пока где-то в отъезде? Вот меня тут и откармливают на убой…

– С Повелителем вышло договориться? – И я облизала с губ остатки воды. По привычке.

Аршад поднял на меня странный, полный непонятных эмоций взгляд:

– Пока нет.

– А вдруг не выйдет? – вернула я пустой стакан на стол. – Тем более нужно быстрее заключить договор. Успеть бы сделать тебе систему видеонаблюдения…

Пока я говорила, его губы все сильнее расплывались в усмешке.

– Успеешь, – насмешливо пообещал он.

– Вот не люблю вас за это! – не сдержалась я. – Все время тайны, загадки…

– Но ты их успешно разгадываешь, – заметил он.

– Только если беру заказ, – поправила я его.

– А что меняется, если не берешь? – прищурился он.

– Дар не срабатывает, – пожала я плечами.

– Тебе нравится охотиться, Дженна, – заметил он.

– Может быть, – пожала я плечами. – Но я не наказываю невинных. К примеру, последней моей жертвой был сутенер, владелец элитного эскортного клуба… Хочешь послушать?

– Хочу, – откинулся он на спинку кресла.

– Он отдавал девочек на растерзание джиннам, – спокойно начала я. – Оборотницы были особенно в чести. Девочки, желательно девственницы.

Пока я говорила, взгляд его мрачнел все больше.

– Власть опьяняет, безграничная власть вообще сносит крышу. Когда я вернулась с этого заказа… – Тут я осеклась, едва не упомянув о дочери, которую не выпускала из рук месяц после возвращения из поездки – спала в обнимку, держала на руках, постоянно была рядом и не могла перестать думать о том, что пришлось увидеть. – В общем, я тогда даже не заморочилась решением загадок – пристрелила ублюдка в сердце. С тех пор люблю винтовки.

– Мне нужно знать об этом месте, – глухо выдавил он, глядя на меня колючим взглядом. – Расскажи, прошу. Обещаю, никто не останется безнаказанным…

Я замерла, глядя в его глаза. Да, я немного забылась, но терять мне уже было нечего. Только я никак не ожидала, что он вдруг так отреагирует. И что это? Притворство? Вряд ли он бы притворялся ради меня. Кто я, чтобы он прилагал такие усилия в моем присутствии?

– Такие услуги под запретом, – тем временем жестко продолжал Аршад. – Их организация карается смертью. Женщины для моего народа священны. А оборотни – под защитой. Любое ущемление их свободы также карается смертью.

– Я знаю только об одном клубе точно. Он находится в Дубаи.

– Буду благодарен, если ты мне выдашь все подробности. Кого ты там ликвидировала?

– Одного из главных владельцев. Но клуб продолжает действовать. У меня нет сил изменить мир…

Он снова наградил меня долгим внимательным взглядом, потом вдруг протянул руку к графину с водой и наполнил стакан снова:

– Тебе это не нужно. Оставь это другим.

– А есть те, кому это можно оставить?

– Есть. Ешь.

Очень странный день. И очень странный разговор.

– А ты прекрасно владеешь оружием, – заметил Аршад, когда я отложила вилку.

– Ты тоже.

– Мне гораздо больше лет, чем тебе, – не спускал он с меня взгляда. – Трудно поверить, сколько всего ты успела за свою короткую жизнь.

– И во что именно тебе трудно поверить? – И я облизала губы и снова потянулась за стаканом с водой.

– Ты овладела искусством убийства, параллельно закончила учебу и нашла работу…

– Я сбежала сначала, – поправила я и тут же задумалась, зачем я ему это выбалтываю? – Потом уже нашла работу.

– Но заказы ты все еще принимаешь.

– Нет. Не хочу больше. Я говорила тебе правду на том собеседовании – хочу свободы.

– О чем ты мечтаешь по-настоящему? – вдруг спросил он.

– Зачем тебе?

Отмахнуться от этого миража было сложно. Все вокруг обманывало так качественно, что хотелось провалиться в эту иллюзию. Я устала. Так смертельно вымоталась, что готова была рухнуть ему в ноги.

– Я умею исполнять желания, – грустно улыбнулся он. – И я знаю, что у тебя есть дочь и брат.

Меня будто холодной водой окатило. Ветер засвистел в ушах на одной тревожной ноте, и я тяжело сглотнула.

– Дженна, хочешь, я защищу их?

– От кого? – выдохнула я растерянно.

– Тебе лучше знать. Ты бежала из своего храма, от своего учителя, а, может, и еще от кого-то. – Он сделал многозначительную паузу. – Но надеешься вернуться и выплатить долг…

– Я не буду возвращаться, Аршад. В век электронных денежных переводов это ни к чему, – позволила себе слабо усмехнуться.

Он улыбнулся так притягательно, что у меня аж голова закружилась – каким разным он может быть.

– Ну, тогда тебе не надо больше об этом думать. Ты свободна. Храм больше не имеет на тебя прав.

Если бы рядом с ним сейчас ударила молния, это не произвело бы большего эффекта, чем его слова.

– Что? – хрипло выдохнула я, выпрямляясь.

– Ты свободна, – спокойно произнес он и будто вслушался в эти два простых слова, а у меня защемило в груди и невыносимо защипало в носу. Конечно, стоило поинтересоваться, что он за это попросит, и не перераспределение ли это долга… Но я потеряла дар речи.

Свободна.

Грудная клетка показалась вдруг такой большой, что стало невозможно ее наполнить воздухом, голова закружилась, и я сдавила пальцами виски, болезненно жмурясь.

– Дженна, тебе плохо? – тут же оказался рядом Аршад. Я не видела, а лишь почувствовала, как прикосновение горячих пальцев обожгло кожу над яремной веной.

– С каких пор ты знаешь нормальный пульс у оборотня? – прошептала я, чувствуя, как по щекам покатились слезы.

– Твой все равно слишком частый, – хрипло выдохнул он так близко, что его дыхание пощекотало коротким касанием чувствительные губы, и я облизала их, шумно сглатывая.

– У свободных оборотней он, наверное, отличается… – Я открыла глаза, встречаясь с его взглядом. – Или это иллюзия?

Он отнял руку от моей шеи и опустился на колени передо мной:

– Иллюзии мы строим себе сами, Женя, – улыбнулся, вглядываясь в мое лицо так, как никто не смотрел прежде. Я смущенно отодвинулась и сжалась, не в силах больше выносить его такое внимание. – Сегодня ты – моя гостья. К работе вернемся позже. Поэтому, если что-то хочешь – пройтись по магазинам, отдохнуть, посмотреть город – только скажи.

Я было набрала воздуха, чтобы возразить, но он отрицательно качнул головой:

– Не надо сразу отказываться. Подумай. Ты ведь свободна. – Он поднялся. – Спасибо за завтрак.

Я хотела было поблагодарить в ответ, но слова застряли у меня в горле. Что ему моя благодарность? Он освободил меня. Спас от смерти. Какая бы вина не лежала на его народе, Аршад для меня сделал столько, сколько никто и никогда. Да, все еще под вопросом. Да, вернув мне жизнь и свободу, он может забрать их назад. Но выбора все равно нет.

Оставшись в одиночестве, я позволила себе осторожно вздохнуть глубже. Запах свободы!

– Желаете еще кофе? – ненавязчиво осведомился Сафид.

Я уже почти привыкла к тому, что он появлялся внезапно.

– Можно, – кивнула я благодарно.

– А куда-нибудь съездить? Могу провезти вас по городу. Повелитель наказал вам пройтись по магазинам.

– Наказал? – прищурилась я. – Что-то не помню такого.

– Он наказал мне наказать вам, – мягко уточнил Сафид.

– Я не помню, что делают свободные женщины, – призналась я.

– Может, доверитесь мне?

– Хорошо, – кивнула послушно.

Он слегка склонился в поклоне, и из-за его спины тут же показался официант с кофе.

Глава 4

Я вышел на улице в Абу-Даби, оставляя пустоши Грани позади, и уперся взглядом в нужное здание. Прямо в центре, у всех под носом. На вид – приличный офис. Просторный холл встретил прохладой, приглушенными голосами и редкими взглядами в мою сторону. Люди.

Я медленно направился к стойке ресепшн, осматриваясь и прислушиваясь. Мне нужна была всего лишь одна зацепка, как фитиль, пропитанный маслом. И тогда тут все вспыхнет таким огнем, что даже джиннам покажется жарко. Гнев мой не был праведным, но и я праведником не был. Мне хотелось разнести тут все к чертям, выместить злость и гнев за все разом. Я буду казнить за нарушение моих законов каждого, кто осмелиться встать на пути. Только я могу нарушать их. И никто больше.

– Здравствуйте, – приветствовал работника у стойки. – Мне нужен представитель особенного клуба, который, говорят, существует в этом здании.

Молодой человек тревожно глянул на меня, оценил внешний вид и только тогда предложил пройти в зону отдыха, а он попытается как можно быстрее выяснить, есть ли в здании что-то похожее. Ну конечно. Я учтиво кивнул и не спеша направился в указанном направлении.

Сафид не нашел мне никого, связанного с последним знаком на спине Дженны. Придется поискать самому на месте. Я опустился на диван и с интересом принялся наблюдать за еле заметной суетой, набиравшей силу в эпицентре стойки. Зазвонили телефоны, зашептался персонал. На фоне обычной жизни делового центра, может, и не так заметно, но для меня становилось ясным – я попал в нужное место. Наконец, из лифта вышел представительный тип и, бросив взгляд на ресепшн, направился ко мне.

Человек. Поэтому спокойно подошел и приветственно кивнул:

– Здравствуйте. Вы интересовались клубом…

Я потерял терпение. Поднялся и посмотрел ему в лицо:

– Веди к главному, – приказал тихо, наблюдая отражение собственных глаз, полыхнувших огнем в его. Мужчина побледнел, открыл было рот, но я обошел его и направился к лифту.

– Кто вы? – догнал он меня.

– Никогда не видели таких, как я? – И я ударил по кнопке одной рукой, хватая его за грудки другой и зашвырнул в открывшиеся створки. Лифт дрогнул от удара тела, а я быстро перехватил его за шиворот и ткнул лицом в панель. – Нажимай.

Тот вытащил трясущимися руками ключи из кармана, кое-как попал в прорезь и провернул. Лифт закрылся и двинулся вниз. Мой проводник благоразумно молчал, потирая шею, а я ждал. Глубоко они забрались. Когда створки лифта открылись, я вышел в мрачном коридоре, устланном мрамором с золотыми росписями. И только такие, как я, могли видеть письмена на стенах из того же мрамора. Выродки…

Я уже не ждал, когда человек за мной поспеет – направился коридором, неприязненно глядя на приветствия по бокам. Они призывали сбросить оковы приличий и выпустить тайные желания наружу. А у меня же все сильнее вскипала кровь в венах от ярости.

Коридор закончился просторным холлом, стены которого были задрапированы тяжелой тканью и украшены картинами. Пыхтение провожающего послышалось позади, когда в холле появилась пара представителей моего народа. Сложно сказать, что они осознали быстрее – какой я расы или статуса. А потом на лицах застыло обреченное выражение, и они медленно опустились на колени с синхронным:

– Повелитель…

Смотрелось это странно, особенно для человека, который замер позади. Двое недосягаемо величественных джинна складываются пополам перед обычным посетителем.

– Не Повелитель я вам больше, – выплюнул я, брезгливо кривя уголки губ. – Нергалу будете отчитываться лично.

В коридорах послышался шум, а я почувствовал знакомое покалывание в области солнечного сплетения – близкий разрыв грани. Надо же быть такими идиотами, чтобы пытаться сбежать от меня! Душераздирающий вопль заполнил пространство, послышались женские и мужские крики.

– Повелитель… – посмел обратить мое внимание на себя один из мужчин, стоящих на коленях, – я не смею просить помилования…

– Вот и не смей дальше, – взглянул я на него. – Девочки-оборотни у вас есть?

– Да, Повелитель.

– Сафид, – позвал я, и мой помощник вышел из Грани, вставая рядом. – Организуй расследование. Проверь всех. Оборотней изъять с особой осторожностью, оказать помощь…

– Да, Повелитель.

– Ты, – позвал я того, кто отвечал мне только что. Но не успел он взглянуть на меня, вокруг подернулось пространство, а над ним разверзлась огненная пасть приспешников Нергала. Осужденный успел лишь коротко и страшно вскрикнуть прежде, чем его утащили во тьму. Второй не шелохнулся даже – так и стоял на коленях, глядя в пол. Я сделал к нему несколько шагов: – Ты. – Он с трудом оторвал взгляд от пола и поднял на меня. – Где тут у вас можно поговорить?

Он выпрямился передо мной и обреченно последовал впереди. А я шел за ним по коридору, осознавая – этому место не один десяток лет. Я слышал несогласную вибрацию, отголоски криков и запах крови. Заставить себя не расправиться с этим все сразу же было сложно. Меня провели в богато обставленную гостиную, в глубине которой стояли стол с диванами.

– Присаживайтесь, Повелитель, – поклонился мне джинн, а сам опустился передо мной на колени.

– И что же ты теперь такой смиренный? – не сдержал я желчи, упирая локти в колени и собирая ладони в кулак. – Как вести кровавые дела столько лет, так смелый был?

– Наш клуб – самый старинный из всех известных, – заговорил он тихо, глядя в пол. – Ваш отец потворствовал…

– А новых законов вы не слышали? – осведомился я с сарказмом, стараясь пока не думать об услышанном. Отец, значит, потворствовал.

– Слышали, Повелитель. Но для нас было уже поздно. – И он поднял на меня взгляд.

– Надеялись, что вас это не коснется, – усмехнулся я зло.

Он промолчал. А я подумал, что здесь по словам Дженны тоже загублено немало невинных жизней.

– Меня интересует кое-что, – требовательно начал я. – Одного из вас убили… – Собеседник растерянно округлил глаза, хмурясь, но неуверенно кивнул. – Кто?

– Женщина. Наемная убийца.

– Подробней.

– Она попала в клуб под видом обслуги. Мой старший брат случайно увидел ее… И больше не смог отвести взгляда.

– Дальше, – хмурился я. – Мне нужно все знать о женщине.

– Она выглядит, как обычная девушка. Красивая. Но не настолько, чтобы голову потерять. Тем более, в его распоряжении были – лучшие красавицы Абу-Даби. Но ему они перестали быть нужны. Он думал только о служанке.

– Она спала с ним? – зачем-то потребовал я. Какое мое дело, как именно Дженна добивается своего? Но даже нетерпеливый взгляд не стал прятать – плевать мне, что подумает это отродье. Нергал уже бежит по его пятам, и я покажу ему дорогу!

– Я не знаю, – растерянно проблеял он. – Скорее всего, Повелитель…

– Не Повелитель я тебе больше! Оглох?! – прорычал я приглушенно, поднимаясь. Такая злость ударила в голову, что я уже не сдерживался. – Сафид!

– Да, Повелитель, – склонился в поклоне помощник, материализуясь в дверях.

– Невинные?..

– Все доставлены в больницы. В стенах здесь только персонал, – доложил он.

– Отлично, – усмехнулся я и схватил за горло своего информатора. Захотелось устроить ему особенно горячий прием на том свету, насладиться страхом и болью… Но потом все вдруг стихло. Я просто посмотрел последний раз в раскрытые от ужаса глаза управляющего этим местом и швырнул его в кресло, в котором только что сидел сам.

Тот выпал сразу на пол и принялся извиваться червем в попытках вымолить себе спасение, но я даже слушать не стал. Медленно направился к выходу, а следом за мной поползло пламя… Оно сжирало все – мрамор, золото, металл… и тех, кто решил, что могут быть выше моих законов. Их крики вспыхивали один за другим то тут, то там, но спокойней мне не становилось. Когда я дошел до лифта, позади стояла стена огня. В здании наверху звенела сигнализация, но у них достаточно времени, чтобы успеть его покинуть. Сафид проследит за тем, чтобы никто не погиб по случайности. Раньше меня это не интересовало, но теперь казалось, кинь я еще одну случайную смерть на чашу весов своей вины, и меня проглотит бездна…

* * *

Каким же разным был этот город…

Для меня Абу-Даби всегда был напоминанием о победе людей над убийственной стихией. Город посреди песков, иссушающих и убивающих так быстро, что даже самые приспособленные непременно не выдержат и сдадутся. Из окна шикарного авто Абу-Даби оказался особенно хорош, хоть я и не питала слабости к роскоши. Даже сухой ветер тут не ощущался – его заменяла система адаптации воздуха, и пахло тут… уверенностью и властью. Повелитель Дьявола совершенно точно отдал мне в распоряжение личный авто, потому что им тут пахло очень ярко. Я пыталась отвлекаться, но все мысли все равно возвращались к Аршаду. Я ждала новой встречи, и от предвкушения покалывало кончики пальцев.

День вышел насыщенным. Сафид провел меня по торговому центру, вручив банковскую карту с тихим: «У господина Аль-Арема давно не было такого хорошего расположения». Пришлось пару раз взмахнуть ей в магазине, чтобы не выказать неуважение… Хотя, Аршаду – уверена – плевать на общественные законы, но и я ломаться не стала. Купила себе легкую рубашку из шелка, похожую на ту, в которую он меня одевал, и такие же летящие брюки. Вся деловая одежда теперь казалась мне чехлом, в котором невозможно было нормально дышать. Потом меня усадили обедать в ресторане, после чего Сафид вдруг извинился и попросил чувствовать себя спокойно в его вынужденное отсутствие.

После обеда я попросила отвезти меня обратно в небесный плен. И вот автомобиль ехал не спеша по центральным улицам, а я смотрела на виды из окна, но думала только о предстоящем. Интересно, он появится сегодня? А если нет?

– Мисс, может вина? – обратился ко мне сопровождающий с переднего сиденья. Сафид представил мне своего заместителя сразу после вежливых извинений о вынужденном отсутствии, но я забыла напрочь его имя.

– Нет, спасибо, – покачала я головой, сдержанно улыбаясь ему.

Когда в руке вдруг дрогнул мобильный, я разжала пальцы от неожиданности, и тот выпал на сиденье. Звонил Сальва. Я схватила телефон и провела взмокшим пальцем по экрану.

– Что такое? – выдохнула без приветствия. Привыкла, что я звоню всегда сама, а он – только если с дочкой проблемы.

– Мать, все хорошо, я просто звоню, – пробурчал он недовольно. – Ты ведь не звонишь.

Я не забыла. Но мне нечего было сказать семье, поэтому тянула, откупаясь короткими сообщениями.

– Как Малява?

– Спит. Ты там как?

Сальве мои сообщения никогда не устраивали.

– Нормально.

– Как проект?

– Движется.

– Есть надежда?

– Саш, я… – я глянула на переднее сиденье и зашептала: – У меня есть хорошие новости, но я пока не могу говорить. Давай созвонимся вечером?

– Ладно, – настороженно протянул Сальве. – Только не забудь. Мальва ждет.

– Хорошо, – прошептала я, шмыгая носом. Каждый раз меня пробивало на слезы при мысли о дочери.

Сколько всего ей пришлось пережить за свою короткую жизнь! Детство моей Малявочки не было счастливым. Скорее – глубоко несчастным. Стоило подумать об ее отце, и руки сжимались в кулаки. Вот кого бы я убила, не задумываясь! Жаль, не вышло. Несмотря на уют салона автомобиля, меня бросило в дрожь и холодный пот при мысли об Алане. Я перевела взгляд в окно, чтобы отвлечься, но меня снова накрыло волной эмоций, которые невозможно было забыть… Наверное, он был не меньшим чудовищем, чем Повелитель джиннов. И я даже не знаю, кого бы предпочла убить первым – отца своей дочери или верховного Повелителя.

– Мисс…

Я моргнула на открытую дверь. Сафид.

– Рад присоединиться к вам, – улыбнулся он будто бы живее, чем обычно, и подал руку: – Позвольте? – Он помог мне выйти и повел по ступеням к входу. – Врач прислал заключение о вашем обследовании. Рад вам сообщить, что пока что дополнительных визитов к нему не понадобится.

– Спасибо. – Я немного ошалела от такой заботы.

– Вы очень скромно прошлись по магазином, – продолжал Сафид. – Могу я пожелать, чтобы в следующий раз вы были более расслабленны и имели бы больше пожеланий?

– Пожелать можете, – сдавленно отозвалась я. – Скажите, Сафид, что случилось?

– Ничего, – безупречно соврал он. – Но если и случилось, то господин Аль-Арем вам все расскажет сегодня за ужином.

У меня сперло дыхание от этой новости. Не знаю, на что я надеялась больше – на встречу с Аршадом сегодня или на ее отсутствие.

– А его день прошел хорошо? – настороженно осведомилась я.

Сафид немного замялся, прежде чем смущенно улыбнуться:

– Не могу сказать однозначно. День выдался нелегким.

Он открыл мне двери, впуская в прохладный холл здания, и вместе мы прошли через зал к лифтам, который вот-вот вознесут меня снова на небеса, оторвав от земли.

– Скажите, Сафид, – дернуло меня вдруг любопытство, когда за нами закрылись двери лифта. – А вы выдели Повелителя?

Мужчина медленно округлил брови:

– Да, – немного протяжно ответил, будто не успел подумать, можно ли вообще отвечать мне на такой вопрос.

– И что скажете? – тихо продолжила я. Внутри противно задрожало от ощущения, что подобная наглость вряд ли позволительна. Но было поздно.

– А что вы хотите услышать? – с непонятным выражением лица уточнил Сафид.

– Даже не знаю, простите, – стушевалась я. – Я не хотела задавать этот вопрос. Он просто… вырвался…

Он кивнул:

– Ничего, все нормально, мисс.

– Спасибо, Сафид, – поблагодарила я у номера и взяла из его рук единственный пакет с покупкой.

– Отдыхайте. Я приду за вами вечером.

Я закрыла двери и перевела дух. Ну вот кто меня дернул расспрашивать помощника Аршада о Повелителе? О настоящем Повелителе! Да и на кой черт он мне дался? Мне и так проблем хватает.

Постояв в тишине, я вдруг поняла, что не хочу больше ее слушать. Отыскав пульт от плазмы, я включила первый попавшийся канал и уже собиралась отправиться в душ, когда взгляд прикипел к картинке новостной ленты. На весь экран транслировалось горящее здание офисного назначения. Пробежавшись по бегущей строке, я медленно осела на кровать. Это же здание клуба в Дубаи! Аршад что… сжег его? Весь клуб?

Меня затрясло. Я бросилась к мобильному на столике и нажала на «ноль», слушая свое тяжелое дыхание.

– У тебя что-то случилось? – хмуро отозвался Аршад. Не хотел меня слышать.

– Это у тебя. У тебя случилось! – взволнованно выпалила я. – Ты сжег весь клуб!

Послышался медленный вдох, в который меня хлестнуло наотмашь эмоциями такой силы, что я не устояла – опустилась на пол и обняла колени. Мне вдруг показалось, что я имею право с него спрашивать. Что мы вдруг стали так близко, что можно руку протянуть. И я даже протянула… Но следом воздух едва ли не заблестел от ледяных крупинок, затанцевавших на коже колючими мурашками.

– Женя, я не отчитываюсь кому-бы то ни было о своих действиях.

Идиотка. С чего я взяла, что он обсудит это со мной? С того, что утром он показался ближе? Он получил информацию и свершил суд над ублюдками. Сделал то, что я не смогла. Кажется, даже попросил оставить это тем, кому это под силу. Но, почему-то оказаться для него просто источником информации было обидно.

– Я хочу воспользоваться твоим обещанием меня отпустить. Наводок у меня больше нет. С прежними заказами я расправилась полностью – подчищать за мной тебе больше нечего.

И я отбила звонок. К черту! К черту этого Аршада! К черту Хоупа с его проектом! Найду другую работу! Хочу домой! И плевать на эти знаки на спине. Теперь я была почти уверена, что Аршад обманул меня, чтобы меня доить на подобные данные!

Я вытащила из шкафа чемодан и принялась скидывать в него вещи, не заморачиваясь их видом. Подумав, сняла с себя костюм и рубашку и оделась в новые вещи. Как же приятно они обтекали тело и струились по коже! Но, подумав еще, сняла, аккуратно сложила на кровати и нацепила рубашку с брюками снова. Да, будет жарко тащить чемодан по улице, но… так мне и надо!

Схватив чемодан за ручку, я выкатила его в коридор и направилась к лифту. На мой вызов тот приехал не сразу. Долго думал, пускать ли меня в холл на первом этаже, но в итоге нехотя пополз вниз. У Сафида все работало бодрее. Когда я уже подумала, что Аршад в отместку решил прокатить меня по всем этажам туда-сюда, лифт открылся внизу. Двери разъехались, выпуская меня на волю, и я покатила свой маленький чемодан на улицу, не спеша направляясь вдоль здания. Первым делом я купила бутылку воды в ближайшем киоске и опустошила ее наполовину. Аллея позади моего бывшего объекта покачивала головами пальм на сухом ветру, и я побрела по ней в сторону дороги, чтобы поймать такси до аэропорта. Вряд ли улечу сегодня, но можно попытаться. Если нет – отправлюсь в гостиницу при вокзале. И уже на середине аллеи я оглянулась на здание. Издалека оно захватывало дух своим размером и красотой. В золотых стеклах отражалось солнце, и казалось, что все строение охвачено огнем. Мда, не по зубам мне оказалось положить этот проект к себе в портфолио. Обидно.

Хотя… о чем я думаю?

О жизни.

А ведь еще недавно даже вопрос о ней не стоял. Как же быстро возвращаешься к простым вещам… Как я соскучилась по ним! Просто жить, просто строить планы…

Я перехватила ручку чемодана и обернулась в сторону дороги,… чтобы тут же врезаться в грудь Аршада и отскочить от него, как ошпаренная.

– Что?!.. – возмутилась на вдохе.

– Что? – соблазнительно усмехнулся Аршад. Он стоял, сложив руки в карманы светлых брюк. Легкая рубашка привычно расстегнута на верхние пуговицы, открывая мне его шею с моими отметинами. Навсегда же останутся!

– Ты не отпускаешь? – кое-как заставила голос не дрогнуть, зато задрожала вся внутри.

– Как я могу? – улыбнулся он шире. – Я не нарушаю своих слов.

– Тогда… что? – шагнула я от него, озадаченно хмурясь. – Попрощаться?

Он рассмеялся.

– Я не обещал, что не смогу пойти с тобой, если ты уйдешь, – глянул на меня насмешливо.

– Пойти со мной? – усмехнулась я. – Ты шутишь?

– Нет, – серьезно возразил он.

– Ты – занятый бизнесмен, – напомнила я. – У тебя не может быть времени ходить по городу за бывшей убийцей без царя в голове…

– Не нужен тебе там царь. – Еще бы! Там уже целый наглый джинн! А ему чертовски шло улыбаться. Он даже показался моложе, а наши перепалки – дурачеством. Нет, он надо мной издевался! Определенно.

Я обошла его и направилась по аллее своей дорогой, постукивая колесиками чемодана по плиткам. Аршад поравнялся со мной тут же.

– Ты не сможешь сесть в самолет со мной и улететь в Россию.

– Смогу, – задумчиво улыбался он, глядя перед собой. Я же не сводила глаз с него:

– Ты меня на слабо берешь?

– Нет. Я просто иду с тобой рядом.

– Ты сводишь меня с ума. – Я поджала губы и зашагала быстрее. Он не стал догонять, и вскоре я поняла почему. Ни одно такси не тормозило рядом со мной. Я махала руками, сжимала ручку чемодана до хруста, кричала ругательства вслед, но тщетно. Аршад не спеша подошел ко мне и улыбнулся на мой злой взгляд.

– Я пойду в аэропорт пешком! – гневно выпалила, развернулась на сто восемьдесят градусов и зашагала вдоль дороги. Чертов маг и волшебник!

Какое-то время мне казалось, что я иду в одиночестве. Но нет – Повелитель Дьявола следовал по пятам. Мой взгляд из-за плеча встретил задумчивой улыбкой – мол, тут я. Ему-то ничего не стоило шагать за мной хоть неделю, а вот я выдохлась уже, когда начало смеркаться. Жара вымотала быстрее обычного, и я опустилась на лавочку возле какой-то остановки. Аршад присел на корточки передо мной и заглянул в глаза:

– Вот ты упрямая…

– Я еще не дошла до аэропорта, – процедила я, раздувая ноздри.

– Нет. Но достаточно качественно вымоталась, чтобы я выполнил и другое свое обещание, – оскалился он. – Помнишь про принудительный отдых?

– Я не буду больше твоим информатором! – зло ткнула я пальцем в сторону пройденного пути. – Я приехала к тебе работать, а не убивать! И я не могу так больше! Либо дай мне работать, либо назначь цену за мое спасение и скажи, что тебе от меня нужно. Либо отпусти. Но не надо меня с ума сводить! Ты играешься со мной, как кот с мышью, загнанной в угол! То улыбаешься, то напоминаешь мне мое место, то идешь следом, когда я пытаюсь уйти!.. Не надо со мной так, Аршад!

Под конец вышло жалко. Я открыто умоляла его дать мне хоть какую-то определенность. А он смотрел на меня все это время так серьезно, что с каждым словом говорить становилось все сложнее, но я кое-как закончила свою тираду дрожащим голосом. А он вдруг сделал то, что лишило меня чувства реальности. Стоило мне закрыть рот, он вдруг уверенно обхватил меня за шею и впился в губы своими. Да так жарко, жестко и утверждающе, что это вполне могло стать ответом на мой вопрос об определенности. Только эта его определенность испугала еще больше. Я запаниковала и рванулась из его рук, но он не выпустил – подхватил на руки и усадил к себе на колени, занимая мое место на скамье.

– Тише, дикая, – выдохнул в шею и прижал к себе. – Не уходи. Я тоже очень устал…

Я оцепенела в его руках, стараясь не дышать. Его сила, уверенность, запах – все это спеленало надежней цепей. Я же разбиралась в джиннах. И в людях я разбиралась тоже. Но я ничего не чувствовала такого, от чего хотелось бы сейчас сбежать. Наоборот – устроиться рядом и свернуться клубком. Давно у меня не было такого желания… Аршад не спешил что-то объяснять. А я просто слушала его сердце и дыхание, прикрыв глаза. Эти звуки вплетались в шум города, успокаивая и убаюкивая. Все это было очень странно. Я чувствовала себя так, будто снова… дома.

Наконец, он вздохнул глубже:

– За нами приехали, – произнес тихо, а я повернула голову в сторону дороги и увидела знакомую машину.

– Я еще ничего не решила, – вернулась к нему взглядом и снова забыла как дышать. Как же близко он был. Настолько, что я впервые всмотрелась в его глаза, различая широкие зрачки на фоне темно-карей радужки. Даже глаза его не врали!

– Хорошо, – моргнул он устало, но взгляд не отвел. – Но давай продолжим завтра? Обещаю, я верну тебя на это же самое место, если пожелаешь, и мы отправимся в аэропорт пешком…

– Ладно, – настороженно согласилась я. Аршад легко подхватил меня на руки и понес к машине.

– Доброго вечера, мисс Уолф, – раскрыл нам двери Сафид.

– Доброго, – смущенно выдавила я, ежась в руках Аршада. Сафид степенно прошелся за моим чемоданом и утащил его в багажник, пока Аршад усаживался со мной в салоне. Я собралась было улизнуть с его коленей, но он снова не пустил:

– Жень, я сегодня сделал хорошее дело – убрал эту чернь с лица своего мира. Хочу тебя у себя на коленях. Ты меня успокаиваешь. Я это заслуживаю сегодня.

– А девочки, которые там работали?.. – тихо прошептала я, стараясь не вслушиваться в его слова, не запоминать и не переслушивать внутри. Но заведомо знала – бесполезно. Такого мне тоже никогда никто не говорил.

– Ну за кого ты меня принимаешь? – сдвинул Аршад густые брови. Будто и не говорил только что мне о своих коленях и о том, что заслужил меня. Он! Меня! – Они все в медицинском центре. Тех, кого похитили, вернут семьям.

– Да, пожалуй, ты меня заслуживаешь, – сдалась я, обхватывая его запястья на своей талии.

– Спасибо, – усмехнулся он и уткнулся носом мне за ухом. – Воды?

– Да.

– Поужинаешь со мной?

– Ты теперь спрашиваешь?

– Как видишь. – Он потянулся к бутылке, протянутой Сафидом с переднего сиденья, открутил крышку и передал мне. – Я не безнадежен, Женя.

– Почему ты называешь меня Женей?

– Я подслушал твой разговор с семьей, – легко признался он, глядя, как я пью. Я точно знала, хоть и не видела, потому что жмурилась от удовольствия – прохладная вода, запах мужчины и столько внимания… Я даже не могла разозлиться на его откровение. – Ты же знаешь.

– Знаю. – Я отняла бутылку от губ и протянула ему.

– Мне понравилось, как звал тебя брат, – убрал он бутылку в подстаканник и прижал меня к себе сильней. – Можно мне также тебя звать?

– Ты уже зовешь… – прикрыла я глаза.

– Зову.

Мы разговаривали шепотом, будто обменивались какими-то секретами, которые никто не должен знать. Как подростки. Или вообще дети. И это никак не уживалось с реальностью, которая была вот только утром! Как я оказалась на коленях у Повелителя Дьявола, да еще и разрешила ему называть себя Женей? Только мне было непривычно уютно, и я все недоумевала – почему?

Я чувствовала себя защищенной в его руках – вот почему.

Никогда не чувствовала себя в безопасности после смерти родителей. Я всегда была в напряжении, готовая защищать наши с братом жизни, а потом – и жизнь дочери. Я так загнала себя в этой гонке, что не заметила, как сил не стало. На этот рывок ушли последние. И не было шанса не свалиться замертво где-нибудь под ноги своим врагам, но я вдруг оказалась в руках… джинна, который просит просто сидеть у него на коленях.

– Что такое? – тихо спросил он на мой ступор.

– Я… беззащитна перед тобой, – констатировала я, пялясь в окно.

– Тебе не надо от меня защищаться, – спокойно напомнил он. – Женя, я понимаю, что ты чувствуешь. Но слова я держу. Ты же убедилась в этом?

– Да.

– Все слова. Не какие-то удобные мне.

– Допустим.

– Допустим, я не занят изобретением фраз с двойным смыслом.

– Ты пошел за мной, но слов не нарушил, – напомнила я.

– Потому что я хотел пойти за тобой, – неодобрительно покачал он головой, сдаваясь. – Ладно. Мне тебя не убедить словами. Это нормально. Буду убеждать поступками.

Он дернул ручку двери и выпустил меня перед отелем. Но лишь на секунды. Потом взял за руку и повел к дверям.

– Жень, а у тебя проблемы с мечтами и желаниями…

– Почему это? – обалдела я от неожиданного поворота. Чувство моей руки в его отвлекало. Аршад сжимал ладонь так уверенно, пропустив мои пальцы между своими, будто я вдруг стала его. И мне нравилось так себя чувствовать. Но при этом я понимала, что ни черта не смыслю в такого рода ситуации.

Я всю сознательную жизнь избегала мужского внимания. Алан оставил такие борозды в душе, что я даже не пыталась подпускать к себе кого-то, неизменно спотыкаясь о шрамы. Но Аршад не спросил.

– Я хотела свободы. И домой хотела улететь. Разве неправильные желания?

– Правильное. Одно. А улетать от меня не стоит.

И снова лифт отрезал нас от людской реальности, перенося в скрытый мир могущественных мужчин. Аршад выпустил мою руку, но взгляда не отводил, замерев в полушаге. И так смотрел, будто я была каким-то особенным существом, на которое даже просто смотреть – уже удовольствие.

– Спасибо, что осталась, – улыбнулся шире. – Скажи, ты отдохнуть хочешь сейчас или сразу поужинать и потом отдохнуть? Только честно.

– Я устала, – призналась я, глядя ему в глаза. – Но есть тоже хочу.

– Понятно. Тогда переодевайся в удобные вещи, которые ты бросила в номере, и пойдем отдыхать.

– Сложно, когда от тебя ничего не скрыть, – заметила я тихо.

– Я где-то слышал, что доверие – неплохая основа для крепких отношений. Я бы так хотел…

– Отношений? – переспросила хрипло. В тишине, которая окружала, я отчетливо слышала каждый удар его сердца. Ровный спокойный ритм завораживал, как и его запах, взгляд, улыбка…

– Я не хожу за женщиной пешком в аэропорт, не сажаю к себе на колени и не говорю о доверии просто так, – серьезно продолжал он. А я думала, что так много знаю об убийстве таких, как он. Но я понятия не имею, что делать с ним, если он говорит про отношения.

– Твои же не поймут… – возразила глупо.

– У меня только сын, чье мнение по-настоящему беспокоит, – вдруг признался он.

– У тебя есть сын? – удивленно вздернула я брови.

Но тут створки лифта разъехались, и он выпустил меня вперед в незнакомый светлый холл, за которым начиналось пространство огромного светлого номера. У меня захватило дух от его простора и уюта, с которым номер был оставлен. Светлый, наполненный воздухом и теплом деревянной мебели и паркета, легкостью колышущихся занавесок и прохладой каменных стен. Я потеряла дар речи.

– Как тебе? – Аршад стоял рядом и снова смотрел на меня.

– Это… что? – прошептала скосила на него глаза.

– Я бы хотел, чтобы ты переехала сюда, – снова улыбнулся он. Кажется, ему доставляло удовольствие ставить меня в тупик, смущать и… рассматривать со всеми этими эмоциями.

– А для кого этот номер в твоем проекте? – прошлась я завороженно по паркету, не удержалась и сбросила туфли, благоговейно наступая на пол босой ступней. – Как красиво…

– Этот номер не в проекте, – следовал за мной Аршад.

– Но он же в здании? – обернулась я.

– Да, – усмехнулся он и сделал разделяющий нас шаг.

– Ты так мастерски владеешь пространством… – позволила себе заметить. – Мало кто из вас на это способен.

– Не так уж и мало.

– Ты начал говорить про сына… – напомнила я.

– Останешься жить тут?

– Останусь.

– Спасибо, – улыбнулся он. – Твоя одежда в шкафу.

Я закатила глаза, усмехаясь его самонадеянности. Ну кто бы отказался от такого жилья? А головокружительная высота? Тут до неба, казалось, ближе, чем до земли. Я с трудом заставила себя оторваться от панорамы и поискать взглядом шкаф. Аршад опустился на диван позади, но не собирался быть щедрым на подсказки – шкаф пришлось поискать самой. Он нашелся в спальне. Но и туда не удалось просто так пройти, не постояв на пороге, чтобы привыкнуть к красоте. Она, конечно, уступала гостиной в размерах, но была идеальной, чтобы чувствовать свободу, а не пустоту.

Чемодан уже ждал меня в шкафу. Шелк аккуратно висел на вешалке. Вытащив его из шкафа, я оглянулась. Аршад деликатно оставил меня одну, давая понять, что… Что? Что не спешит? Дает время выбрать или принять его на расстоянии вытянутой руки? Это если он действительно хочет отношений, а не создает для меня миражи… Но снова я не видела необходимости в таких сложностях, и это была единственная гарантия того, что все это – не иллюзия. Я – слишком маленькая, чтобы заслуживать столько усилий.

– Черт, как же сложно, – прошептала, остро чувствуя, как не хватает хоть какого-то жизненного опыта.

Я ведь не жила особо. Я существовала. То, что было до пятнадцати лет, даже вспоминается с трудом. А потом – только жизни моих жертв. Я, как хамелеон, принимала их реальность, вживалась в роли, которые никогда не отражали суть того, кем я являлась на самом деле. И я по привычке воспринимаю то, что происходит, иллюзией. Так проще… А если это и правда реальность? Что мне с ней делать? Как найти себя?

– Ты что-то еще надумала, – глянул на меня серьезно Аршад, когда я появилась перед ним в новой рубашке и брюках.

– Я абсолютный ноль в отношениях, – призналась я.

– Опыт показывает, что я, скорее, минус, – усмехнулся он, собирая лучики морщинок в уголках глаз.

– Сын, – напомнила я, приближаясь.

– Да. Десять лет. – Он обнял меня за ноги и притянул к себе. – Его зовут Амал.

– А мама сына?

– Мама сына живет с моим братом…

– Ого, – округлила я глаза.

– Да, это сложная история…

– Расскажешь?

– Постараюсь, – кивнул он. – Пошли?

Я не стала обуваться. Мне хотелось чувствовать все как можно ближе, ярче. Так хотелось понять, разобраться в этой жизни, которая вдруг свалилась на голову. Или это просто расплата? Я всю жизнь обманывала ради достижения целей… А мама всегда говорила – все возвращается.

Глава 5

Было сложно. Нам обоим. Мы будто проворачивали какой-то заржавевший механизм, пытаясь растолкать шестеренки, и те со скрежетом, но поддавались. Женя не хотела убегать. Но не потому, что я был столь привлекателен для нее. Она считала меня просто неизбежностью. И вел я себя, как неизбежность – шел к ней, как пес на привязи. Только она считала это замысловатой игрой, в которой у нее нет ни прав, ни правил. Я же просто не мог ее отпустить. Хватался за нее, как за последний луч света перед неизбежной тьмой…

Я – бессовестный монстр, который не смог отказаться от искушения взять ее себе. Что дальше? Не имел понятия. Но и не использовать выпавший шанс я не мог.

Женя завораживала. Я шел за ней вдоль дороги два часа и не отрывал взгляда от того, как двигается, как развиваются ее волосы и как сжимает ручку чемодана. Такая хрупкая и такая сильная… Только понятия не имеет о том, какая она. А я видел ее насквозь. У нее внутри – сплошь цветущие луга. У меня – пустыня. Я же сожгу ее, убью последнюю надежду и веру в этот мир. Но я не смог отпустить. Одной виной больше, одной меньше… Я заплачу. Но когда-нибудь потом.

А сейчас я держал ее за руку и боролся с искушением взять ее всю и захлебнуться в ней, вжать в стенку лифта и наброситься. Только сейчас я понимал, как изголодался по настоящему испепеляющему желанию. Но с ней так нельзя. Я не умел ни черта по-другому, но понимал – отпугну и потеряю. Эту дикую кошку нужно приручать осторожно. Ей не нужно много. Даже не так. То, что я привык давать, ей не нужно. А я вообще не привык давать, что уж! С Майрин я только брал, с опустошающей жадностью и одержимым безумием. Но я ей и выбора не оставил, считая своей собственностью.

Легко брать силой и укладывать под себя. А вот дождаться, когда она сама придет на руки, непросто. Но я попытаюсь. Потому что, похоже, незаметно дошел до точки невозврата. Вот так легко и незамысловато… Просто встретил наемную убийцу у себя на конкурсе проектов, просто захотел ее себе во что бы то ни стало. Простые события, которые сложились в совершенно непредсказуемый сюжет, от которого уже невозможно оторваться. И было плевать – подстроил мне это кто-то или так совпало. Неважно.

Я привел ее на закрытую террасу с панорамным видом на город, уложил на большой диван в подушки и сел в соседнее кресло, чтобы не пугать больше своей близостью. Женька изо всех сил играла во взрослую. Нет, она была взрослым специалистом и ответственно матерью, готовой на все. Но по сути осталась девчонкой, которой пришлось взять на себя слишком много ответственности. А это значило, что ребенка она завела не по собственной воле.

– Ты расскажешь мне сказку с грустным концом или жуткую историю? – уселась она в подушках.

– Я никогда не рассказывал ее, – усмехнулся невесело, стараясь не думать пока о том, кто присвоил Женю когда-то.

– Боишься сам ее услышать? – вздернула она бровь заинтриговано. – Значит, ты в ней – главный злодей.

– От тебя тоже ничего не скроешь… – усмехнулся я, заинтригованный не меньше.

– Давай уже, – нетерпеливо подначила она.

– Я украл любимую женщину у брата.

Истории я действительно не умел рассказывать. Женя округлила свои большие глаза и настороженно прищурилась:

– Так ее любил?

– Нет. Просто хотел ему досадить.

– За что?

– Он во всем был лучше, блистательней… Идеальный, могущественный и единственный в своем роде. – Тут мне вспомнилась просьба Майрин поговорить с Амалом. Я напрочь об этом забыл, уйдя с головой в собственные переживания. Хорош отец – ничего не скажешь.

– Кто-то может быть лучше тебя, Аршад? – улыбнулась хищница. – Я таких не встречала.

– А многих видела? – Я скрыл восхищение ее непосредственностью за деланным интересом. Женя не умела льстить. И ее слова показались освежающей росой после многолетней засухи – уже не оживит сгоревших побегов, но даст надежду на новые. Такие простые и такие искренние… как и она сама.

– Многих из лучших, – уклончиво отозвалась она и села по-турецки, подаваясь вперед. – Рассказывай.

– Сначала расскажи официанту, что ты хочешь из меню, – кивнул я ей за спину.

– На их или твое усмотрение, – отмахнулась она нетерпеливо. – Продолжай, пожалуйста. Что было потом?

– Потом я решил, что она должна стать моей. Как и все самое лучшее в этом мире, – спокойно взглянул в ее глаза.

– Ух ты, – и она облизала губы. – И конечно-же ты понес за это наказание.

Я нахмурился, мрачнея, но не стал скрывать от нее эмоции, которые приходилось переживать. Она увидит фальш, а я не хотел ей врать.

– Думаешь, в этом мире кто-то способен и правда нести ответственность за содеянное? – усмехнулся после небольшой паузы.

– Ты – да, – уверенно кивнула она. – А вот твой Повелитель – нет.

– Почему ты так думаешь? – осторожно улыбнулся, отчетливо понимая, что она тоже видит меня насквозь. Наверное, верить не хочет. Женя по-детски все еще делит мир на белое и черное.

– Потому что ты живой, – посмотрела она серьезно мне в глаза. – Ты делаешь ошибки и переживаешь. Может, не сразу, но сейчас ты точно осознаешь, что натворил. А ваш главный на это неспособен.

– Ты же его не знаешь, – тихо возразил я.

– И не хочу знать, – нахмурилась она, но тут же поинтересовалась: – А ты его знаешь?

– Конечно, – медленно кивнул.

– Ну и скажи мне тогда, – потребовала она. – Я права? Хоть раз он пожалел о том, что натворил?

– Жень, он построил это здание не просто так. И не просто так я немного одержим этим проектом. Пусть это просто здание, но для моего народа это – большой шаг навстречу. Нам важно вернуть утраченное доверие.

– Зачем? – не давала она мне спуску. Подобралась вся и ощерилась. – Политика? Расчет? Или искреннее сожаление?

– Сожаление, – заверил я. – Искреннее. Повелитель осознает, что ничего уже не изменить в прошлом. Но есть еще надежда на будущее. Поэтому, мы хотим дать понять, что готовы содействовать и защищать оборотней впредь.

Женя внимательно смотрела мне в глаза все это время, и ее губы дрогнули в мягкой улыбке.

– Почему мне кажется, что все это – лишь твоя идея, но никак не его?

– Не знаю, – выдохнул я напряженно, выдавая ей себя с головой. Да, мне не все равно, что она сейчас подумает и прочитает между моих слов.

А еще…

… мне никогда так не хотелось перестать быть тем самым Повелителем, которому Женя не дает ни малейшего шанса.

– Ладно, – откинулась она в подушки, – а дальше в твоей сказке что случилось?

Я и забыл, что что-то рассказывал ей.

– Мне пришлось вернуть ее. Брату.

– Даже не боролся за нее? – сузила она глаза, снова подаваясь вперед.

– Боролся. – И как мне сказать, что то, что ее родители сейчас мертвы – результат этой борьбы? – Я с ума сходил. Когда ее забрали, меня не стало. Бился в четырех стенах, лишенный силы и возможности броситься следом за ней…

– А потом? – тихо попросила она, пораженная моими оправданиями. И голос ее наполнился сочувствием, от которого стало тошно. Глупая девочка. Беги от меня. Ах, да, ты же пыталась, а я не отпустил…

– Потом… Мне все же удалось ее забрать. Но она едва не потеряла ребенка, и это чуть не стало слишком дорогой платой за мою одержимость. И я отпустил…

Женя долго молчала. Нам принесли ужин, разложили приборы, наполняя пространство их тихим звоном и глухим стуком тарелок.

– Но сын у тебя есть, – подняла она на меня любопытный взгляд, когда нас оставили. – То есть, ты его видишь…

– Да. Амал часто бывает у меня. Считает нас с братом своими отцами, хотя точно знает, что я – настоящий…

– Подожди, вы что… помирились с братом после всего этого? Он тебя простил?

Наверное, мне нравилось ее удивлять. Но чем-то, черт возьми, другим!

– Жень, тут непросто все, – хмуро посмотрел на нее. – Мой братец тоже не святой… И да, мы могли бы поубивать друг друга и были близки к этому… Но общая любимая оказалась важнее.

– Она тебя не выбрала, да? – вдруг спросила Женя.

– Не выбрала. И сейчас редко общается со мной.

– Боится?

– Просто нам не о чем говорить, – пожал я плечами. – Я это заслужил.

– Но у вас общий ребенок…

– До недавнего времени он не требовал моего общения с его матерью.

– А что произошло недавно?

– Амал вырос. И мир оказался для него не таким, каким казался сначала. Майрин попросила с ним поговорить.

– Он начинает нуждаться в тебе по-настоящему, – понятливо улыбнулась она.

– Пожалуй. Но я так и не нашел возможности уделить ему время.

– Так сделай это сейчас, – вдруг предложила она. – А мне, кстати, нужно позвонить дочери…

– То есть, меня тоже ждет сказка? – улыбнулся я, не спуская с нее восхищенного взгляда.

Я никогда ни с кем не говорил об этом всем. Теперь же мне показалось все не таким глобальным, как раньше. Да, я любил. Да, причинил много боли… Но это было давно. И вдруг стало ясно, что я один живу там, в прошлом, в то время как у Азула с Майрин и Амалом совсем другая жизнь в настоящем. И теперь только благодаря Жене я, наконец, тоже оказался здесь и сейчас.

– У меня точно не сказка, – сжалась она, становясь вдруг такой маленькой и беззащитной, что снова захотелось усадить ее к себе на колени.

Женя вытащила мобильный, подавая мне пример, и опустила глаза на его экран. Я поднялся и отошел к окну, чтобы не мешать ей. Сложно было переключиться на сына. Что ему сейчас сказать?

Я не считал себя плохим отцом. Даже наоборот, пожалуй, единственное, чем я был доволен в себе – это своим сыном и нашими отношениями. Но раньше было проще. Амал не понимал, почему у него два отца. Азул обещал не рассказывать, оставляя это мне. Видимо, пришло время попытаться объяснить это сыну.

Я снова оглянулся на Женю. Она уже улыбалась с трубкой у уха, даже не подозревая, как много сделала для меня сейчас этим разговором. С трудом заставив себя отвернуться, я набрал номер сына.

Амал взял трубку сразу.

– Папа, привет, – без энтузиазма поприветствовал меня.

– Привет. Как ты? – сузил я глаза на шпилях ближайшей башни. Взгляд зацепился за острую иглу в ее архитектуре, устремленную в небо. Когда-то давно такие иглы были местом казни джиннов…

– Нормально.

– Слушай, мама мне звонила, – перевел я взгляд на город.

– Я знаю. И очень рад, что она наконец-то тебе позвонила, – недовольно запыхтел он.

– Эй, ты чего? – нахмурился я.

– Пап, я к тебе хочу, – выпалил он. – Не думаю, что дальше смогу тут жить!

– Амал, расскажи мне, что случилось?

Сын замолчал надолго. Но так и не ответил на мой вопрос:

– Ты можешь меня забрать домой?

– Я всегда рад тебя видеть…

Вышло уклончиво. И Амал предсказуемо вспылил:

– Почему ты оставил меня тут?!

– Я не оставил. Ты нуждался в маме больше.

– Наверное, не нуждаюсь больше…

– Ты будешь скучать. И она – тоже.

– Как ты по ней?

– Я – это другое. И у меня не было отца. А у тебя – сразу два.

– Ты один у меня, – упрямо возразил он. – Я хочу быть среди таких, как мы с тобой.

– Что у вас с Азулом произошло?

– Пап, у него есть более достойный сын. А я хочу быть достойным тебя.

– Ты достоен любого из нас. Азул любит тебя не меньше, чем своего сына. Просто его ребенок сейчас младше. Маленькие требуют больше внимания. А ты действительно вырос…

– Когда ты сможешь меня забрать? – И правда не слушал. Но тут лучше было с глазу на глаз переговорить.

– Давай я позвоню маме, и мы все решим, ладно?

– Пап, я хочу как можно быстрее.

– Хорошо. Постараюсь. И Амал… Звони в любой момент, понял? Я не думал, что у тебя сейчас такие сильные переживания. Прости, что не позвонил раньше.

– Ладно, – смягчился он. – Но забери меня быстрее, пожалуйста.

– Хорошо.

Я нахмурился было своим мыслям, но тут же обернулся на смех Жени. Она заметила мой взгляд и попыталась стянуть улыбку, но тут ее снова развеселил кто-то в трубке, и она сдалась, широко улыбаясь. Ей очень шло вот так расслабленно улыбаться.

Наверное, только с детьми мы можем проявлять такие искренние эмоции. Но Женя не хотела их со мной делить. И я отвернулся, чтобы не смущать ее.

– Аршад, возвращайся, – позвала она через минуту. Я улыбнулся и направился к столу. – Ну как у тебя прошло?

– Амал хочет, чтобы я его забрал к себе, – уселся я на место.

– А ты что думаешь?

– Что ни черта не умею говорить со своим подросшим сыном. Раньше было проще – он просто принимал расклад, как должное…

– Ты заберешь его?

– Да, заберу, – кивнул я.

– Думаю, это правильно, – улыбнулась грустно Дженна. – Он ведь такой, как ты. Ему будет проще со своими… А там он совсем один. Вернее, чувствует себя так.

Становилось понятно, что ей близка эта ситуация. Она тоже была когда-то одна с братом среди ведов-убийц где-то в горах…

– Ты расскажешь? – осторожно попросил я, пытаясь поймать ее взгляд.

Женя съежилась и нахмурилась, чувствуя вину за то, что рассказывать ей не хотелось. Но я ждал. Отчасти потому, что великодушно отказаться от этой ответной исповеди наигранно-благородно до зубовного скрежета. Нет, мне нужно было знать, потому что она была важна для меня.

Я откинулся на спинку кресла, давая ей иллюзию большего пространства и времени.

– А можно сначала поесть?

– Нет, – улыбнулся я.

Она обескураженно глянула на меня, вспоминая, видимо, с чего начал я. И повторила мой прием рубить с плеча:

– Меня взяли силой. И принудили жить совместно против воли. Такие у них там… законы. И «нет» там не существует.

Я не смог ничего спрятать. Стиснул зубы и прикрыл глаза, потому что стало больно смотреть и видеть эту картину, ожившую в воображении. Как же это дико и мерзко со стороны. Да, Повелитель? Но, несмотря на то, что я только что рассказал Жене почти такую же историю, она не поставила знак равенства.

– Почему ты не смотришь на меня? – вдруг спросила она взволновано.

– Потому, что сделала когда-то то же самое, – посмотрел на нее прямо.

– Нет, Аршад, – усмехнулась она. – Наши истории похожи только в сухих фразах. Как скелет, на который можно нарастить все, что угодно. Он может носить по земле милого праведника, но и у серийного убийцы будет точно такой же внутри… Ты не делал «того же самого». – Ее голос стал глухим и задрожал от напряжения. – Ты просто не представляешь, что сделали со мной… И тот, кто это сделал, до сих пор меня ищет, чтобы наказать. Он никогда не будет сидеть напротив и раскаиваться в своих ошибках…

Я смотрел ей в глаза и хотел отвернуться, посадить ее на самолет и отправить домой, чтобы никогда больше не позволить себе коснуться. Но я сидел, как замороженный, и ждал, что же дальше.

– Наши с тобой жизни – просто страшные сказки, – вздохнула она. – Но все проходит. Мне мама так говорила…

– Она была права? – хрипло поинтересовался я, хватаясь за любую возможность не свалиться в бездну.

– Да. Она всегда была права. – Дженна вздохнула. – Слушай, а мы можем съездить в наш поселок? Там, наверное, разрушено все. Но он мне снится так часто…

– Конечно, – кивнул я. – Хочешь, можно ранним утром.

– Хочу, – оживилась она. – Но только не пешком.

– Тогда ешь, – улыбнулся я. – И отдыхать.

Мы дали друг другу передышку. Ненадолго. Женя сосредоточенно кусала губы, то и дело поглядывая на меня. Не боялась встречаться со мной взглядом, и это нравилось. Значит, пока все правильно.

Интересно, успею ли я сделать для нее что-то особенное, что даст мне шанс остаться рядом? И неизменно разорвет ее душу пополам…

Мне даже самому хотелось посмотреть на то, что я у нее отнял. Сейчас в поселении оборотней на берегу восстанавливалась жизнь, и я участвовал в этом, насколько позволяли. Но не все готовы были принимать помощь, поэтому их городок выглядел очень по-разному. Противники моей поддержки не одобряли тех, кто ее принимал, но открытую вражду мы пресекали. Отвечали за порядок там мои надсмотрщики, чтобы не было мародерства, нападений и беспорядков.

После ужина я проводил Женю в ее номер.

– Завтра утром заберу тебя. Позавтракаем и поедем, – улыбнулся, стоя в дверях.

– Хорошо, – замерла она робко в шаге, снова кусая губы. – Спасибо тебе.

– За что?

– Я не могу этого объяснить, – пытливо глянула она мне в глаза. – Но ты делаешь все правильно. Во всем…

– Спокойной ночи, Женя.

– Спокойной ночи, Аршад.

Сам я вернулся на террасу и упал на диван, который еще, казалось, хранил ее тепло…

* * *

Зря я, наверное, попросила Аршада об этой поездке. Ну что меня дернуло? Я же могла туда съездить одна…

Но я боялась.

Боялась, что Амал будет меня там ждать. Конечно, это глупо, но животный страх перед этим мужчиной было ничем не заглушить. Я боялась любой тени, неожиданно упавшей под ноги. А еще страшно было встретиться там с прошлым. Где-то там в заброшенном доме остались наши вещи именно такими, какими я их помню. Мои книжки на полке, рисунки Сальвы с мольбертом на веранде… Потому что нас выгоняли из домов ночью…

– Жень… – Аршад подхватил мою ладонь с колена и сжал в своей руке. – Ты точно хочешь ехать?

Я перевела на него взгляд и шумно сглотнула.

Нет. Не хотела. Я хотела с ним остаться. Дура, знаю, но я все больше проваливалась в этого мужчину, влюбляясь по уши, как девчонка.

Всю ночь меня изводили какие-то влажные сновидения, и прохладный душ по утру не особенно помог. Когда Аршад пришел ко мне с завтраком, меня разве что дрожь не начала бить. Я даже всерьез задумалась, не заболела ли, несмотря на то, что болела последний раз в далеком детстве.

Наверное, будь у меня нормальная юность, я бы пережила подобное лет в восемнадцать… Теперь же чувствовала себя размякшим в молоке сухарем. В солнечном сплетении постоянно танцевало пламя, стоило Аршаду на меня посмотреть, что-то сказать или коснуться. Был бы он оборотнем – чувствовал бы все – каждый мой вздох, стук сердца и изменившийся запах. К счастью, оборотнем он не был. И, казалось, всерьез переживал о том, что со мной происходило…

– Мне надо, – наконец, произнесла хрипло.

– Хорошо. – И он сильнее сжал мою ладонь. Но тут же выпустил.

А я потрогала языком воспаленные губы и вздохнула – искусала их за сутки в кровь. Убить джинна теперь казалось мне такой простой наукой. А вот влюбиться в него оказалось очень непросто. Да еще и с такими сказками на ночь.

Его история потрясла, конечно, но не оттолкнула. Аршад оказался сложнее, чем мне думалось сначала. Мои жертвы были сплошь влиятельными джиннами. Я насмотрелась на их сверкающий мир… Да, у каждого была своя история и свои слабости, но ни один не выучил урок, который ему преподавала жизнь. Я видела эти знаки так явно, как кровавые следы родителей на песке. Потери, неудачи, страдания – все это неизменно ждало меня в новом доме, в который приводило задание. Аршад не был похож на моих клиентов…

… Но тут меня вдруг осенило. Он же мог стать клиентом кого-то другого! Как я не подумала об этом раньше?

Раньше он меня не интересовал.

Я обернулась к Аршаду, тревожно сглатывая:

– Поехали назад.

– Что такое, Женя? – разом нахмурился он.

– Слушай, поверь мне, разворачивайся, – нетерпеливо замахала я руками.

Аршад дал знак, и мы съехали на обочину. Он вышел и открыл двери, подавая руку. Пустыня, окружившая нас со всех сторон казалась безопасной, но я все равно принялась осматривать горизонт.

– Женя, объясни, что случилось? – Аршад мягко привлек меня к себе, вынуждая смотреть ему в глаза.

– В день конкурса у тебя мне пришел заказ на твое убийство! – зашептала я возбужденно. – Я совсем забыла…

Брови Аршада поползли вверх, уголки губ дрогнули, и он усмехнулся, качая головой.

– Я не взяла заказ! – принялась объяснять я. – Но ты можешь быть в опасности! А у меня… вообще из головы вылетело! Я даже не подумала, что заказ мог взять кто-то другой!..

– Ты сама говорила, что была рядом со своими… жертвами, – наклонился он ближе, улыбаясь. – А со мной рядом только ты, значит, мне ничего не грозит.

– Мы все работаем по-разному, – вскинула я ладони к его груди.

– Меня невозможно убить, Женя. Если бы могли – я бы давно был мертв. Многие пытались. А тебе заказ пришел наверняка только с одной целью – подставить и избавиться. Потому что, если бы ты попыталась меня убить, тебя бы уже ничто не спасло…

Я замерла, тяжело сглатывая.

– Избавиться от меня? Они хотели… избавиться? – повторила изумленно.

– Ты задумала выкупить себя. Может, кому-то это не понравилось?

– Но они же не знали, где я и что делаю, – размышляла я, округляя глаза. – За мной следили? Знали, где я нахожусь?

Меня охватывало паникой все больше. Это могло быть нужно только одному человеку – Алану! Я знала, что он будет одержимо меня искать. Но не думала, что на самом деле сможет найти. Ведь столько лет мне удавалось от него скрываться.

– Женя, – позвал меня Аршад, выводя из ступора. – В любом случае, тебе ничего не грозит. Твои дети тоже под защитой.

– Под защитой? – изумленно повторила я.

– Я же говорил, что могу их защитить. А после твоего рассказа вчера охрану я удвоил.

Повинуясь порыву, я коротко обняла его:

– Спасибо.

– Не за что, – тихо выдохнул он, когда я отстранилась. – Поехали?

– Ладно, – неуверенно кивнула я, размышляя.

Мало кто работал с джиннами высокой касты. Их практически невозможно убить. Но я была одной из тех, кто был на это способен. Работа моя была тонкой и сложной. Одна ошибка, и смерть неминуема. Но меня словно что-то оберегало все это время. Страшно было себе признаваться, но убийства джиннов стали моей страстью и призванием. Опасность, риск, адреналин… Если бы не маленькая дочка, ждавшая моего возвращения, я бы погрязла в этом по уши, но все чаще отказывалась от заказов, а последние полгода не взяла ни одного, уйдя с головой в работу. И страсти поутихли. Я больше не стремилась броситься в очередную круговерть смертельной паутины, очертя голову.

Мне почему-то впервые стало стыдно. Я поглядывала на Аршада, пока мы ехали. Он ловил мой взгляд своим серьезным и немного злым. Хотелось расспросить его, что такого я сказала или сделала, что он вдруг снова прочертил черту между нами. Неприятно было вспоминать, кто я на самом деле? Или дело в чем-то другом? Я не стала спрашивать. Тем более, по мере приближения к городу я начинала нервничать все больше.

Когда на горизонте показались прибрежные скалы, я уже не думала про Аршада. Внутри все сжималось и завязывалось тугим болезненным узлом. Взгляд прикипел к горизонту, к знакомым изгибам его линий и рисункам песчаников на фоне голубого неба. Въезд в город изменился. Раньше он начинался рынком, на котором продавалась рыба. Теперь здесь был раскинут парк. Я вытаращилась на мощенные плиткой улочки, густые заросли теплолюбивых кустарников и раскидистые пальмы. На каждом шагу в воздух били фонтаны, стояли питьевые устройства и странные конструкции, дающие тень и распыляющие вокруг себя влажную пыль. Улицы чисто прибраны, отремонтированы старые дороги и здания. Казалось, ничто тут не напоминало мой прежний мир. Но, стоило углубиться в улицы, то и дело стали попадаться дома с выщербленными стенками без окон и дверей. Старые машинки стояли, прижавшись к остову прошлого, который будто поджимала цивилизация… Или…

… чувство вины.

– Это вы все сделали? – обернулась я к Аршаду.

Он кивнул.

– Не все принимают нашу помощь.

Я было хотела сказать, что тоже бы не приняла. Но прикусила язык. Он освободил меня. И я не стала отказываться. Теперь, глядя на все это за окном, мне становилось противно от самой себя. Глупо, неправильно, но так тошно, что не стало сил сопротивляться.

– Останови, пожалуйста, машину, – попросила я тихо.

Мою просьбу исполнили тут же, и я выскользнула из прохладного салона на раскаленный воздух. Огляделась, понимая, что совершенно не узнаю место, хотя раньше знала наш маленький городок наизусть.

– Я пройдусь, ладно? – повернулась к машине.

Аршад хмуро посмотрел на меня, кивая. А я хотела было попросить его не ходить за мной, но не смогла. Он все также был расстроен или разочарован, и не хотелось лишний раз говорить. Я запуталась. То, что казалось приемлемым там, в сверкающем городе, здесь вдруг будто предстало при другом освещении, являя свои уродливые острые грани. Я и он. Мы разные. Слишком. Может, он почувствовал это первым?

Я отвернулась и зашагала вдоль домов, погружаясь в эмоции с головой. С каждым шагом становилось все больнее. Я будто шла по лезвию, ускоряя шаг. Пульс шумел в ушах, сплетаясь с незнакомым звучанием родного места – шумом машин, резким дерганным звоном велосипедных звонков, стуком горшков в цветочной лавке и хлопаньем дверей… Кажется, это центральная улица. И, словно всплывающая подсказка, сбоку возникло старое знакомое здание городского совета… Я замерла, вглядываясь в пустые закопченные по бокам дыры, когда-то бывшие окнами. Небольшая площадь перед зданием заросла кустарником, который не смогли вытоптать сотни ног собравшихся когда-то давно на этом месте.

Нас сгоняли сюда той ночью. Я помнила плач детей, крики женщин… и тяжелую ладонь отца, которой он постоянно держал на моем плече, ободряюще сжимая то и дело. По щекам покатились слезы, в груди едва выносимо сдавило, но я упрямо пересматривала воспоминания, не в силах больше держать это внутри.

А потом ноги сами понесли знакомым путем – два квартала прямо, один налево… Запах моря добавил горечи воспоминаниям. Я уже не шла – бежала улицами, то и дело замечая знакомые детали – ободранная вывеска кофейни на углу, старый сквер с перекошенными качелями слева, колодец у соседского дома…

Прошлое выпрыгнуло мне в лицо вместе с суховеем, пахнувшим сквозняком из-за угла. Я протерла глаза от песка и осела на землю, не спуская взгляда с дома, в котором родилась. Он так и остался пустым. Калитка сорвана с петель, низкий заборчик из песчаника, побитая плитка, которой выложена дорожка к дому. Папин виноградник, будто пытаясь сберечь от времени, заплел дом до самой крыши…

Я вскинула ладони к лицу и вжала их в губы, чтобы не взвыть в голос. Только внутри будто что-то все-таки завыло. Горло задрожало от незнакомого спазма, а между лопаток вдруг будто раскаленное железо впечатали. Я попыталась крикнуть, раскрывая в ужасе глаза, но не смогла.

– Женя! – прорвался сквозь пелену боли голос Аршада, и я оказалась в его руках. Но стало поздно… Я откуда-то отчетливо это поняла прежде, чем мне разорвало грудную клетку на части…

* * *

Я снова шел за ней, но в этот раз будто по углям босиком. Ее боль становилась моей, и я шпиговал себя ее эмоциями, будто иглами. Здесь, за гранью, каждая рисовалась так четко, будто это я видел все своими глазами.

Зачем? Сложно объяснить. Хотел понять, насколько глубока рана, что я нанес Жене? Увидеть собственными глазами и осознать, что не имею права быть с ней? Пожалуй.

По крайней мере, когда она упала на коленки перед старым брошенным домом, заплетенным виноградом, я вдруг осознал, что не могу. Не могу оставить ее себе и прикладывать к своим собственным ранам, не думая о том, как покалечил ее саму когда-то. Но тут вдруг Женя вскрикнула и сжалась, а на ткани рубашки между лопаток проступили очертания последнего знака проклятия, который мне не удалось убрать.

И до меня дошло.

Это проклятье – оно не из моего мира. Не джинн его оставил Жене на память. А она сама. Она прокляла себя САМА!

– Женя! – рванулся я из-за грани, хватая девушку в руки и пытаясь защитить… Только как? Я не могу ее спасти от проклятья, которое она сама себе сотворила! – Слушай меня!

Я обхватил ее лицо и попытался поймать мечущийся взгляд. Она выгибалась, корчилась в муке агонии, и не было ни единого шанса до нее докричаться.

– Женя, прости себя! Ты не виновата! – в отчаянии закричал я ей. – Это все я! Я один виноват! Слышишь?

Я даже не понял, как это произошло…

Она просто взмахнула вдруг ладонью, и щеку опалило следами от когтей. А Женю скрутило в судороге, и тело стало стремительно темнеть. Сначала я испугался, что она горит… Но нет. Она просто обращалась… в кошку. Все, что я успел, это схватить ее поперек ребер и утащить через грань к себе в комнату. Когда нас выпустило в месте назначения, Женя дернулась из моих рук и вскочила на лапы, а я замер, не в силах оторвать взгляд от хищницы.

Большая, с теленка. Как Мира, пожалуй. Только без смертоносного хвоста и перепончатых крыльев. Но это вряд ли умаляет ее способности убивать быстро и неотвратимо. Кошку еще пошатывало, и ей пока что было не до меня. Она переступала с лапы на лапу, падая на пузо и тряся головой, а я все смотрел, не дыша…

Потом медленно опустился на колени…

… и позвал ее по имени.

Откуда-то из-за грани ко мне прорывался Сафид, но я не пустил, отгородившись ото всех. Глупо? Несомненно. Но я не пойду по кругу своих собственных ошибок. Когда-то я струсил, запер любимую женщину в звериной ипостаси в клетке, дожидаясь, пока она не обернется сама. Бросил ее мучатся в одиночестве. Теперь не брошу. Я хочу быть с ней… Но не для того, чтобы исправить прошлую ошибку. Я не хочу сделать новую с Женей. И нет, умирать на одре ее мести мне я тоже не собирался.

– Женя…

Она навострила темные уши с кисточками, потом прижала… и зашипела, оголяя клыки.

– Имеешь право, – кивнул я. – Но я не уйду.

Она зарычала, вздыбила шерсть на загривке.

– Жень, если ты меня слышишь, я не брошу тебя…

Вряд ли она оборачивается зверем по выходным. Нет, это у нее впервые. Женщины-оборотни не оборачиваются. За редким исключением – если они из очень древнего рода, который не утратил эту способность. У меня в спальне – редкое существо, смертельно опасное и прекрасное одновременно.

Кошка не нападал. Гнула спину, шипела, пускалась ходить туда-сюда вдоль кровати. Потом принялась искать выход в другом конце комнаты. Нашла двери и принялась рубить ее когтями в ошметки.

– Эй, так не пойдет, – твердо возразил я, качая головой.

Женя обернулась… и направилась ко мне, прижав уши. Видимо, решила все же попробовать на зуб корень всех зол и убрать главное препятствие к свободе.

– Ну и куда ты собралась? – повернул я голову на бок.

Она остановилась и скопировала мое движение.

– Мы же с тобой договорились об отношениях, – усмехнулся я. – А ты кинуть меня хочешь? Нет, дорогая, не выйдет. Я уже не хочу тебя отпускать.

Зарычала и медленно направилась ко мне, присматриваясь к слабым местам. Ее взгляд застыл на горле, и она принялась обходить меня по дуге.

– Не надо, – неодобрительно покачал головой. – У нас так с тобой ничего не выйдет. А я хочу, чтобы вышло…

Она шумно выдохнула и насупилась, принимаясь принюхиваться.

– Жень, оборачивайся обратно. Я вымою тебя под душем, накормлю и уложу в свою постель… – смотрел ей в глаза. Но, видимо, не впечатлял. Кошка раздувала ноздри, нетерпеливо размахивая хвостом. Укротитель из меня так себе. – Я никогда тебя не брошу, если попросишь и позволишь остаться с тобой…

И тут она бросилась. Сделала сначала ложный выпад, а потом в один прыжок завалила на лопатки, впиваясь когтями в плечи. Я только стиснул зубы, запрокидывая голову, и хищница клацнула зубами у горла…

Наверное, никто еще не был так близок к тому, чтобы на самом деле меня убить… И моим последним желанием стало просто обнять свою убийцу и последний раз прижать к себе, позволяя ей все…

Я даже не сразу понял, что она делает. Ждал стремительного удара зубами, но его все не было. Кошка впечаталась прохладным носом мне в шею и шумно внюхивалась…

«…в собственные царапины», – догадался я.

Потому вдруг провела задумчиво шершавым языком от ключицы до подбородка… еще раз… и заурчала.

– Поздно зализывать, ты же знаешь, – прошептал я и двинулся ладонями вдоль ее тела. В грудь запоздало ударило адреналином, разгоняя сердце, и я прикрыл глаза. – Возвращайся…

И я сильнее стиснул пальцы на ее спине. Вдруг по ним ударило ее дрожью, и кошка снова выпустила когти, но следом вскрикнула человеческим голосом и заворочалась в моих руках, пытаясь в панике сбежать. Но я не пустил. Прижимал к себе сильнее, терпя царапины, и вскоре на мне уже лежала Женя.

– Аршад… – выдохнула она, глядя на меня такими испуганными глазами, будто вот-вот заплачет.

Но я уже не слушал. Меня колотило от адреналина, сердце дергалось в груди будто в последний раз, а ее большие глаза казались лучшим зеркалом, в котором хотелось остаться отражением навечно. Я скользнул пальцами в ее запутанные волосы и притянул ее к себе, впиваясь губами в ее дрожащий влажный рот. Жадно, жарко, до самозабвения… Хотелось пожалеть ее всю, от кончиков ушей до хвоста, но как же хорошо, что хвоста у нее больше нет! Я даже проверил, запустив пальцы между голыми ягодицами, и Женя задержала дыхание, сжимаясь. Но я не сдавался. Слишком испугался ее потерять и не успеть ничего сделать, бросив ее здесь один на один со всем, что ей еще предстоит.

Но как же хотелось, чтобы это все стало общим. Меня топило в жажде быть здесь и сейчас. Быть живым, а не существующим… И я утаскивал Женю следом. Сначала осторожно спустился губами к шее, ключицам, обхватил ладонями грудь… Женя выгнулась, невыносимо ерзая на моих брюках, и я решительно сжал пальцы сильнее, позволяя себе ее всю. Ее отклик сносил крышу. Мои губы едва коснулись упругого соска, а она застонала так, будто я уже насадил ее на член. Меня всего трясло, как в лихорадке. Казалось, я сдохну, если не получу ее сейчас. Ее кожа покрылась испариной, ладони скользили по ней так, будто она была кусочком теплого сладкого масла, когда жмуришься долго, перекатывая послевкусие от исчезнувшей на языке капли…

Я выпью ее. До дна. Раскатаю по небу и захлебнусь одним глотком.

Глупая смерть. Но только такой я и достоин после всего, что собираюсь сделать…

Я толкнул ее не себя, приподнимая наши бедра, и стянул влажные брюки. Женя испугано захлопала глазами, но я не позволил ей опомниться, возвращая руку в ее волосы.

– Смотри на меня, – приказал, глядя ей в глаза. – Смотри…

И она смотрела. Так испуганно, растерянно и умоляюще, что хотелось зажмуриться. Но я одержимо впивался в нее взглядом, опуская на себя и медленно преодолевая ее тесноту с каждым маленьким движением навстречу… Пальцы сжимались в ее волосах сильнее допустимого, в легких горело от напряжения, а в паху невыносимо ныло от желания, но я продолжал осторожно раскачивать ее бедра, вжимаясь в нее с каждым ее стоном все сильней.

Женя упиралась мне в грудь, царапаясь и будто стараясь не пустить, но, в то же время, двигалась навстречу, сдаваясь. А когда я, наконец, вошел в нее, зажмурилась и раскрыла рот, хватая воздух. И выдержка на этом кончилась. Я приподнял ее и вернул себе снова, наслаждаясь ее ответом. Эта хищница была само совершенство, чистое наслаждение в каждом вздохе! Но мне было мало. Я хотел, чтобы она сходила с ума также, как и я. Горела в моем пламени. Только моем…

Я прижал ее к себе и поднялся рывком на колени. Женя испуганно глянула на меня мутным взглядом, но тут же послушно сжала ноги на бедрах.

– Ты прекрасна, – прошептал я, уложив ее на кровать, и нежно убрал волосы с ее лица. Но тут же впечатал в кровать сильным движением и уже не останавливался, пока она не доверила мне свой крик.

– Аршад! – жарко выдохнула она, и я снова ворвался в ее рот языком. Хорошо, что мне не нужен воздух и можно не отрываться от женщины подо мной, иначе я бы скорее задохнулся.

Хотелось смотреть и жмуриться одновременно, запомнить и забыть навсегда… И я вбивался в нее все быстрей, пытаясь забыться в своем совершенном проклятье. Несомненно, эта хищница была идеальным способом. Стало все равно, когда мы и кто. Что было когда-то и что будет. Слишком разные, чтобы быть вместе… Но мы были. Плавились друг в друге, оставляя ожоги и царапины… Творили свое собственное совершенство, ради которого можно нарушить все правила.

Когда она задрожала, сжимая ноги и впиваясь пальцами в простынь, я понял, что не забуду… И захочу пересматривать это постоянно. Досмотреть оказалось сложнее, чем я ожидал – меня самого сорвало в бездну такого острого наслаждения, что аж перед глазами потемнело. Тело налилось противной тяжестью, и я опустился рядом с Женей, сгребая ее слабыми руками. Если она сейчас дернется, решив сбежать, не удержу…

Но она лежала рядом такая же оглушенная, как и я. Не знаю, сколько я валялся в абсолютном опустошении. Слышал только, что она задышала быстрее, потом приподнялась надо мной на локте:

– Что ты сделал?

Я с трудом сфокусировал на ней взгляд и вздохнул впервые за долгое время.

– Прости, я не смог не сделать этого… – прошептал.

– Зверь мог тебя убить, – задрожал ее голос. – А ты стоял…

Я медленно моргнул, чувствуя ее дрожь. Вспомнилось, как боялась своего зверя Майрин, и как была готова даже выйти за меня замуж в обмен на призрачную защиту от него, которой я на самом деле не мог дать.

– Испугалась? – всмотрелся я в ее лицо.

– Очень, – тихо призналась она. – Я думала, что умерла…

Я медленно поднял руку, будто она все еще была хищной дикой кошкой, и привлек ее к себе, пряча в объятьях. Не успел подумать, что она может оттолкнуть… Я все еще не понимал, о чем она говорила. Но будет время выяснить. А пока просто хотелось ее спрятать от ее же страхов. Но Женя прильнула ко мне совсем как хотелось, не пытаясь вырваться.

– Ты сама себе устроила проклятье, девочка, – погладил ее по волосам. – За что только…

– Я ничего себе не устраивала, – насупилась она. – Не понимаю, о чем ты.

– Не спорь, – улыбнулся я мягко. – Ты могла умереть.

– Но не умерла же, – и она приподнялась, заглядывая мне в глаза.

– Обещай мне, что простишь себя, – непреклонно посмотрел ей в глаза. – Я не хочу тебя потерять.

Она долго смотрела мне в глаза, потом прикрыла веки и уткнулась лбом в мою грудь:

– Из-за меня они погибли, Аршад, – тихо выдохнула она.

– С чего ты взяла? – нахмурился я.

Женя зажмурилась и села, отстраняясь.

– Я была там… – выдавила, отворачиваясь.

– Расскажи, – приподнялся я на локте.

– Я не вытерпела, – нехотя начала она. – Аршад, я такой жажды никогда не испытывала. – По ее лицу побежали тени, меж бровей залегла складка, а взгляд заметался по комнате, но видела она сейчас только то, что случилось давно в прошлом. – Я потеряла счет дням, ночам. Сальве тогда уже не вставал пару дней, лежал просто под навесом, будто умер…

Я слушал и понимал, что то, что вывело сегодня мою девочку из равновесия, страшное не потому, что она не видела этого давно. Дом, город… Не это ее ранило. А та пустота, которую оставили последние дни жизни своей семьи в пустыне. Как ускользающий сквозь пальцы песок… И снова сложно было поверить, что только-что я жил. Потому что Женя убила меня этим своим откровением. Она рассказывала долго… Как сутками смачивала губы брата, поила его по несколько капель. И как сама металась в горячке на следующий день, уже не в силах помочь никому…

Мать отдала ей последние капли воды, чтобы спасти. А Женя пришла в себя у ее холодного сожженного жаждой тела. Они не дотянули до моей капитуляции всего несколько часов. Уже в полдень Азул договорился о поставках воды в лагерь. Но мне тогда было плевать…

– Аршад, я тебя поцарапала, – донеслось до меня будто издалека, и щеки коснулся горячий язык, проследовал за царапиной… – Аршад…

Прохладные ладони обняли лицо, и Женя прижалась своим лбом к моему:

– Не надо, слышишь? Ты мне нужен. Не спрашивай больше о том времени… Какая теперь разница, ведь никого не вернуть… Ты слышишь? – Она зарылась пальцами мне в волосы, а я тяжело сглотнул прикрывая глаза. – Ты так много сделал для меня… Я прощаю тебя, слышишь?

– Ты же ничего не знаешь… – выдавил я, теряясь в ее словах. Как она может простить?

– Я не хочу знать, – посмотрела она в мои глаза. – Ты кричал мне, что ты виноват. Я слышала. Но я устала. И впервые жить хочу… благодаря тебе.

– Не благодари, – мотнул я головой, все еще отказываясь возвращаться из тьмы, в которой тонул. Но она не отпускала:

– Я буду. Все равно буду. Ты не бросил меня, Аршад! Ты меня вернул! Ты разве не знаешь, что не возвращаются женщины, когда так?… Они в звере остаются!

– Мне было несложно это делать для тебя. – Я посмотрел ей в глаза так, будто впервые увидел.

– Может, тебе несложно смириться с тем, что тебе порвут горло, – усмехнулась она. – Но это значит только то, что ты смысла не видишь. Давай посмотрим вместе? Хочешь?

– Ты ищешь смерти. Поэтому на твоей спине этот знак. И поэтому ты стала такой. Ты считаешь себя виновной. Но это я виноват, Женя. В том, что с тобой случилось…

– Не бросай меня, – перебила она. – Ты хочешь бросить? Не сможешь со мной такой, да?

– С ума сошла, – раскрыл я глаза и сгреб ее в объятья, прижимая к себе. – Я не брошу. Даже если прогонишь, я буду идти за тобой следом. Просто права не имею…

Она улыбнулась и обняла меня, доверчиво прижимаясь:

– Я даю тебе право.

Я не сказал ей всего до конца. Но впервые не потому, что не смог. Я уже сорвался в пропасть, из которой бы вылез совсем иным существом – пустым и безнадежным… Но она попросила остаться. Ради нее. Приемлемо? Я не знал. Но пропасть подождет…

Глава 6

Если бы не зверь, я бы сейчас сама металась по по комнате, царапаясь в двери. Аршад не чувствовал, но у меня внутри все срывалось. И мне важно было сейчас, чтобы он перестал себя винить и взял меня в свои руки. Потому что все это – из-за него. Это он швырнул меня в прошлое, заставил мечтать о будущем и дал такое настоящее, о котором я и мечтать не могла.

Я никогда не могла представить, что могу доверять кому-то, кроме себя. И я не доверяла Аршаду по-настоящему до момента, когда он предпочел отдать жизнь, но не бросить меня. Только он не понимал, что сделал. Для него это было слишком просто и естественно… А для меня – как умереть и родиться заново.

Я знала, что мы можем оборачиваться. Такое бывало редко. Но мне довелось стать свидетелем подобного, когда в пустыне от предчувствия скорой гибели женщины начинали оборачиваться одна за другой. В звере пережить жару проще. Зверь выносливей… Я помню, как плакала, умоляя маму обернуться… Но она не смогла. А потом я узнала, что почти никто не обернулся обратно. Так и ушли бродить кошками по пустыне…

Я закрыла глаза и устроилась удобнее у него под боком.

– Сейчас я бы простила тебя, будь ты самим Повелителем… – прошептала сонно. Перед глазами снова поплыли пески, но уже не окрашенные кровью и болью, а обычные, как в детстве. Я не боялась пустыни и бежала вперед, поднимая брызги песка. Сначала ногами, потом лапами. Ветер свистел в ушах, а в груди дрожало от радости, и никаких мыслей и забот, будто я снова ребенок…

Проснулась, когда за окном было уже темно. Аршада не было на кровати, но я знала, что он рядом. Приподнявшись, я увидела его у окна. Он стоял ко мне спиной в одних брюках, но услышал меня и обернулся. Взгляд уставший и измученный.

– Ты смеялась во сне, – улыбнулся он.

– Мне снился хороший сон, – ответила на его улыбку, усаживаясь. – И что ты надумал?

Он усмехнулся, качая головой, но усмешка быстро выцвела на его лице. Все равно мучился. Но я не хотела знать, почему. Может, он участвовал в тех событиях, но мне было все равно. Ничто внутри не дергалось на эту мысль – слишком многое он сделал для меня за эти дни.

– Перестань себя изводить, пожалуйста. – Я слезла с кровати и вознамерилась направиться к нему, но, пытаясь себя замотать в шелковую простынь, запуталась в ткани и фыркнула, переводя на Аршада виноватый взгляд: – Я хотела тебя обнять…

Он рассмеялся, направляясь ко мне:

– У тебя не было мужчин среди твоих жертв, да?

– Нет, конечно, – нахмурилась я, все еще пытаясь укротить шелк. – Ты думал, я с каждым сплю?

– Старался не думать, – приблизился он, мягко убрал ткань из моих рук и притянул меня к себе голышом. – Но это сложно. Даже практически невозможно… Тебя невозможно не хотеть…

– Для меня невозможно отдаться первому встречному, Аршад, – насупилась я, оказавшись в его руках. – Я убивала их раньше, чем они переходили грань. Они не давали выбора. А мне всегда хотелось выбрать. Даже не так. Мне жизненно важно было выбрать…

– Я знаю… – Он посмотрел мне в глаза, будто сдерживаясь и тут же сдаваясь – увлек с собой на кровати и усадил на колени, прижимая к себе. А я опустила взгляд на его шею… и провела по следам царапин пальцами.

Следы от моих когтей вплетались в похожие на его плечах, только оставлены они были кем-то другим и очень давно.

– Твоя жена тоже была кошкой? – обрисовала я пальцем шрамы.

– Да, – усмехнулся он. – Но она не была мне женой.

– Ты пытался ее приручить? – взглянула в его глаза.

– Нет, – покачал он отрицательно головой. – Я не дал ей выбрать, ты же помнишь.

– Странно, что ты выбираешь кошек, – улыбнулась я неуверенно.

– Ничего странного…

– Аршад, я не хочу быть просто ее отражением, с которым ты исправляешь ошибки. – Слова слетели с губ, но я тут же пожалела о них. Глупая детская ревность.

– Не все бывает так, как хочется, Женя, – серьезно посмотрел он на меня. – Если бы я был простым человеком, а ты – обычной человеческой женщиной, я бы все равно старался исправлять ошибки, которые наделал в прежних отношениях. Это нормально. И нет, я не искал себе кошку. Ты пришла ко мне сама.

И он притягательно улыбнулся, но тут же взгляд его потемнел. Он вытащил остатки шелковой простыни, прикрывающей мои бедра, и шумно сглотнул.

– Ты можешь перерисовать эти старые шрамы, – притянул меня к себе вплотную. – Я бы хотел носить только твои…

Наверное, должно быть страшно оказаться в руках такого опытного укротителя. Что бы он ни говорил, он не отпустит, если не захочет сам. Да, он был близок к тому, чтобы отказаться и больше не смотреть в глаза ошибкам прошлого. А я напоминаю, кажется, о всех самых тяжелых разом – о любимой женщине и геноциде оборотней. Но и на мазохиста Аршад не похож… Я же вижу, как сдается, как дрожат его руки и как жмурится, прижимая меня к себе… Легко видеть искренность, когда сознательная жизнь прошла в окружении фальши.

– Мне никогда не было хорошо с мужчиной, – тихо прошептала я и коснулась губами его шеи. – С тобой немного страшно… но очень хорошо…

Мышцы его плеч расслабились под пальцами, и он обнял меня крепче. Я поймала себя на мысли, что тоже хочу его следы на коже. Я выгнула спину, подставляясь под его ладони… и заурчала, когда он запустил пальцы в волосы и приятно сжал. Все мое существо млело от этого мужчины. Зверь одобрял выбор, и дай ему волю, пустился бы ластиться и кусаться от удовольствия. Собственно, это все, что я умела в любви – слушать зверя и подчиняться. И я бы была не против, если бы Аршад просто взял то, что хочется. Мне так привычней – лицом в подушку или стенку, где приспичит… Я будто со стороны смотрела на свое уродство – растерянность от непривычной ласки, когда тебя боготворят в каждом вздохе. Приходилось учиться брать то, что он давал, и привыкать к его настороженности в каждом движении.

– Хочешь сама?

– Нет, – мотнула головой, когда он усадил меня поверх, стянув брюки. – Я не умею ничего…

– Тебе и не надо, – обхватил он мои бедра и осторожно толкнулся в меня. Хотелось спрятаться, и я запрокинула голову и откинулась назад, опираясь на его колени. Но он не позволил сбежать – вжался в меня рывком и вернул к себе, обхватывая за шею. – Хочу тебя видеть…

И он задвигался быстрее, приподнимая меня и возвращая обратно… У меня захватывало дух от того, что я видела! Его сильное тело притягивало внимание, нежные руки заботливо управляли моим телом, а во взгляде читалось столько беспокойства, что невозможно было не поверить в реальность го чувств. И все равно это казалось нереальным.

Я никогда не видела, как выглядит мужчина во время этого… Мне не позволяли, делали это действо постыдным, и так оно и было в реальности, когда Алан загонял меня в свою комнату. Я терпела и пережидала боль и неприятие, а когда кидалась на него, намереваясь отомстить, он преподавал жестокие уроки…

– Жень… – По щека скользнули горячие пальцы. – Что такое?

– Все хорошо, – очнулась я и обвила Аршада за шею, прижимаясь всем телом. – Просто слишком хорошо…

И я провалилась в него полностью, позволяя ему все.

Мы занимались любовью долго… Мне казалось, что уже не осталось сил, но, стоило нашим взглядам встретиться, и мы снова кидались друг на друга, как с голодухи. Я осмелела настолько, что сама целовала его, когда захочется, кусалась и оставляла свои метки по всему его телу. А он раз за разом заставлял меня задыхаться от жажды разрядки и растекаться от нее в его руках… Последним разом Аршад доказал мне, что и у стенки может быть хорошо и совсем не унизительно. Я сползла в его руки по кафелю в ванной и подставила лицо под прохладные остужающие струи.

– Я не могу двигаться, – прошептала, когда он поднял меня на руки и усадил на край ванной.

– Прости, Жень, но я очень голоден… – Он укутал меня в мягкое полотенце и опустился на колени, заглядывая в глаза. – Тебе все понравилось?

Мои губы потянулись в стороны, а щеки загорелись, несмотря на то, что все еще были покрыты брызгами воды. Чувствовала себя пьяной.

– Ну, я надеюсь, что все, – улыбнулся он и снова поднял меня на руки. – Но, если что-то не так, говори мне. Проголодалась?

– Очень, – кивнула послушно у него на груди.

Он вынес меня в спальню и уложил в кровать.

– Так что с твоими мечтами, Женя? – заглянул в глаза.

– Мечтами? – удивленно вздернула я брови.

– В твоем распоряжении целый джинн, а у тебя нет желаний? – улыбнулся он. – Подумай, пока я за ужином схожу.

Он обернул бедра полотенцем и направился к двери, а я так и пялилась на него, пока он не исчез в коридоре. Мечты… О чем мне мечтать, если мне все дали сразу, не успела я даже попросить?

Когда он вернулся с тележкой, я так и сидела, озадаченно раздумывая.

– А ты чего желаешь? – спросила, когда он расправил покрывало для подноса.

Аршад вскинул на меня взгляд и улыбнулся:

– Умеешь ты озадачить.

– Ну, раз ты спросил, – подползла я к нему и заглянула в глаза.

– Когда ты так смотришь, – склонился он ниже, – я снова хочу усадить тебя голую себе на колени…

И он оценивающе прищурился, продолжая порочно улыбаться.

– Господин джинн, не поверю, что вам было так сложно кого-то посадить на колени! – смутилась я.

Он коварно усмехнулся:

– Посадить несложно. А вот захотеть посадить – за это я бы отдал многое. – Он уселся рядом и серьезно на меня посмотрел: – Я хочу, чтобы меня любили, Женя. И хочу любить сам. Это к твоему частому вопросу в глазах о недоверии…

– У меня больше нет этого вопроса в глазах, – глянула я на него исподлобья, но глаза очень захотелось спрятать.

– Немного есть. – И он нежно подцепил пальцами мой подбородок, не позволяя сбежать взглядом. – Но это нормально. Нам некуда торопиться. Мне уже больше трехсот лет, тебе – немногим больше четверти века… Думаю, все должно получиться.

Я расплылась в улыбке, а он довольно усмехнулся и принялся сервировать ужин.

– Ты не поверишь, но мое сердце тает окончательно от того, как ты на полном серьезе собираешься меня кормить на кровати.

– Я всегда ел на кровати, пока отец не видел, – улыбался он, устраивая поднос у меня в коленях. – Наверное, это было последнее, в чем я еще позволял себе не быть совершенным…

– Тянулся за братом?

– Выше. Я очень хотел его убить. Также, как и его отца.

Я замолчала, задерживая дыхание, а Аршад поднимая на меня взгляд:

– Никогда никому об этом не говорил.

– У тебя не было родного отца? – осторожно уточнила я.

– Не было. Отец брата убил моего, когда я был совсем маленьким. Не поделили нашу общую мать.

– Аршад, но… – Я вдруг заглянула в его глаза, и меня пробрало холодом до самого сердца. Такая тьма, казалось, посмотрела на меня из глубины его души, что захотелось убежать. У зверя шерсть встала на загривке, и он заметался внутри. Я почувствовала себя слишком маленькой и глупой, чтобы вообще вести с ним беседы и что-то пытаться понять. Но я не могла отступить: – Тогда у тебя было полное право ненавидеть. Ты остался один в этом мире.

– Главная моя ошибка была в том, что я тоже так думал. Долго, – ответил он так, будто услышал мой вопрос еще до того, как я его произнесла, и успел обдумать. Стало не по себе.

– Давай просто поедим на твоей кровати, обязательно уделаем все простыни и искренне порадуемся, что нам за это ничего не будет? – тихо предложила я.

Он усмехнулся, и взгляд его просветлел, а я задышала чаще, тяжело сглатывая. Где-то на кончике подсознания замаячила подсказка и ответ на какой-то важный для меня вопрос, но я не хотела его слушать. Не сейчас.

– Жень… – позвал меня Аршад, протягивая чашку кофе. Дождавшись, когда я подниму на него взгляд, продолжил: – У меня тоже есть темная сторона. Но она тебя не тронет. Не бойся.

Я обняла чашку, а он уселся позади и притянул меня к себе.

– Я сейчас тебя выпущу, – прошептал на ухо. – Дай несколько минут… еще…

– Все хорошо…

Он порывисто вздохнул и прижался губами к моему виску.

* * *

Когда она уснула, я все еще сидел рядом и не мог отвести от нее взгляда. Я думал, если услышу от нее слова прощения хоть когда-либо, у меня лопнет сердце… Но ничего не произошло. Даже не дрогнуло. Сначала показалось, что я настолько очерствел внутри, что не верю и ничего не чувствую. Но, нет. Я просто никогда не прощу себя сам. Да и она все еще не смотрит правде в глаза, хотя знает ответ. Просто не знает еще, что с ним делать. Ходит по краю, но делает вид, что за гранью всего лишь лужа вместо бездны.

Но как же хорошо с ней на краю!

Губы тронула улыбка, а в груди снова лизнуло жаром голода. Чувствовал себя ненасытным, так хотелось заниматься с ней любовью без остановки! Не помню, чтобы со мной происходило подобное… Коктейль из всех событий и эмоций, которые смешались в моей жизни с появлением в ней Жени, заставлял чувствовать так, будто с меня стряхнули спесь всех прожитых лет.

Даже к Майрин я не чувствовал похожего и близко. А ведь тогда мне казалось, что она испепелила меня до дна…

Мысль о ней все же заставила меня оторваться от Жени и поискать мобильный. Хотя, видит Нергал, я бы сейчас лучше потянулся через грань лично и набил одну самодовольную чешуйчатую морду.

Выскользнув в коридор, я набрал брата и приложил аппарат к уху. Сафид с тревожной физиономией встретил меня на террасе, но я обогнул его, жестом приказывая оставить в покое. Помощник все еще переживал о том, что остался бесполезным сегодня, и, вероятно, намеревался обсудить это, но я и сам знал, что повел себя самонадеянно. Только ни капли не жалел.

– Ты не можешь мне звонить днем? – пробурчал чешуйчатый гад на том конце.

– Могу лично заявиться, хочешь? Руки у меня чешутся поблагодарить тебя за все, что ты мне устроил…

Азул устало вздохнул:

– Ну и как все прошло?

– У меня слов нет, чтобы выразить все, что я испытываю…

– Давно такого не было, – усмехнулся он.

– Она могла умереть! – повысил я голос, принимаясь расхаживать туда-сюда вдоль балкона. Знал, что все это глупо, но на кого мне еще орать? – Я мог умереть! А Амал еще слишком молод, чтобы занять мое место!

– Ты должен оставаться на своем месте, именно поэтому…

– Заткнись! – рявкнул я. – Даже я, Азул! Даже я не играю так судьбами!

– Потому что ты лучше меня…

– Да брось!

– Ты поймаешь, – серьезно возразил он. – Да, я играю. Потому что должен… И я хочу, чтобы ты ожил, наконец…

– Я еще в прошлый раз, когда звонил, знал, что это твоих рук дело!

– Но тебе хотелось разобраться, не так ли?

– Где ты ее взял? – сжимал я кулаки. – Она же… Ты даже не представляешь, через какую боль ей пришлось пройти!..

– Зато представляешь ты, – спокойно возразил он. – Она бы умерла, Аршад, если бы я не привел ее к тебе. Никто бы не смог ее спасти.

Я медленно вздохнул, переводя взгляд на горизонт.

– Ты не представляешь, что я чувствую…

– Расскажи…

– Я бы подумал, что ты все еще меня ненавидишь.

– Я не могу тебя ненавидеть…

– Я знаю. Но я теперь будто там, в пустыне… умираю каждый день и возвращаюсь… и это не кончается…

– Это кончится… Уже кончилось. Поэтому ты и звонишь. Подожди. Я сейчас…

В трубке послышались гудки, а рядом сверкнуло… и из разрыва грани вышел Азул собственной персоной в одних спортивны штанах и босиком.

– Мобильный разрядился, – пожал он плечами, усмехаясь.

Я только покачал головой, указывая на диван.

– Садись. Будешь что-нибудь?

– У меня с собой, – и он поставил на стол бутылку, усаживаясь. – Тащи посуду. Научу тебя в кои-то веки расслабляться по-русски.

– Я все еще хочу тебе врезать, – нахмурился я, только в груди уже танцевали бабочки, и пришлось усмехнуться. Рад был его видеть. Как никогда.

– И, опять же, традиционно только после этого, – указал он на бутыль. – Тащи рюмки или что там есть…

Я протер лицо и направился в кухню. Вернее, куда-то, откуда мне обычно приносят все необходимое. Сам-то я там в помине не был. И снова меня встретил Сафид:

– Разрешите помочь.

– Иди спи, – пробурчал я, входя в кухню и понимая, что ни черта тут не найду сейчас. – Где тут взять что-то, из чего можно напиться по-русски?

Помощник с готовностью полез в один из шкафов.

– Наслышан, что надо бы чем-то закусить, – заметил он, доставая поднос.

– Ну давай тогда и это… организуй.

– Позвольте, я принесу…

– Не позволю.

Я забрал у него из рук ножик и принялся нарезать сыр. Лучше уж выплеснуть желание пристроить пальцы на чьем-то горле сейчас. Удивительное сочетание эмоций. Я же знал, что Азул прав. Но его правота всегда бесила. Мне триста лет, но я никогда не перестану быть младшим братом…

Когда я вернулся на террасу, Азул стоял лицом к городу, сложив руки в карманы:

– Красиво. И здание красивое. Ты молодец…

– Замолчи пожалуйста, – опустил я поднос на стол, – и открывай свою бутылку. Что там?

– Мой друг делает настойку, – взялся он за крышку. – Последнее, что держало меня на волоске временами…

– Ты меня не проведешь, – уселся я напротив. Все еще хотелось рисовать между ним и мной границу, пусть и призрачную. И стол хорошо справлялся с этой ролью. – Ты хочешь казаться простым.

– Я прост, Аршад. – Азул протянул мне стопку с жидкостью. – Это ты сложный. И тебе всегда хотелось делать из меня нечто большее, чтобы было с кем конкурировать.

– Ты ко мне подлизываться пришел? Вину чувствуешь? – вздернул я бровь. Злиться не выходило. Наоборот. С каждой минутой меня отпускало все больше. Но не до конца. Не все сразу.

– Конечно, чувствую, – поднял он стопку. – До дна.

И опрокинул в рот. Ну я, не будь дурак, глотнул следом…

На какой-то момент мелькнула мысль, что он все-таки хотел меня убить. А я все-таки дурак. Я закашлялся, переставая слышать, видеть и дышать. Кажется, рядом возник Сафид, пытаясь всучить мне стакан воды. На что Азул разразился витиеватой вязью русской брани, в которой повторить вслух можно только: «С ума сошел?!» Я махнул рукой на помощника, все еще опасаясь вдыхать. Было чувство, что эта дрянь может спалить даже джинна изнутри.

– Что это? – просипел, вытирая слезы с глаз.

– Перцовка на хрене, – хлопнул мне по плечу брат и протянул кусок сыра. Призрачная граница потеряла всякий смысл, и мы уселись на одном диване. – Или хрен на перцовке… Я не интересовался рецептом, а Костя все равно не расскажет.

– Если ты хотел заставить меня рыдать, тебе удалось, – усмехнулся я, не чувствуя вкуса обожженным языком. – Наливай еще.

– Я знал, что ты оценишь, – взялся он за бутылку.

– Что именно? Твою идею с Женей?

– Так ее Женя зовут? – перевел он на меня удивленный взгляд.

– И снова хочется тебе дать промеж глаз.

– Держи, – сунул он мне рюмку. – Я знаю ее, как Дженну Уолф.

– Как ты ее нашел? – потянулся я сразу за куском сыра, не к чести сказать, побольше.

– У меня по всем школам наблюдатели. В одной школе дочь ее заметили. Ну там сразу видно – из малышки порода разве что в рупор не орет. Хочу предложить ей нашу школу при институте…

Я мрачно вздохнул, но решил сначала глотнуть очередную дозу, смягчающую реальность. Хотелось сказать брату, что, вообще-то, не ему это решать. Теперь уж точно. Но пришлось прикусить язык, и не только потому, что права вмешиваться в жизнь Жени мне еще никто не давал. Вторая стопка пошла задорней первой, и теперь уже ругаться начал я.

– Самоубийцы! – выдохнул я и закашлялся. – Какая же дрянь эта твоя хрень на перцовке!

– Не ной, закусывай.

Я вздохнул полной грудью, неожиданно чувствуя себя так, будто не стало этих трехсот лет. Город перед глазами стал еще прекрасней, ночь – тише, а компания брата вполне сносной.

– Ну как ты? – серьезно спросил он.

Я взглянул на него, грустно усмехаясь:

– Не знаю, Азул, что страшнее – твоя ненависть или искреннее переживание. А если бы я не справился?

– Был и такой вариант, – пожал он плечами. – Но и цель того стоила. Еще налить?

– Давай.

Мы выпили по третьей, и я медленно откинулся на спинку дивана.

– Спасибо, Азул…

– Не за что, – серьезно кивнул он. – Как она сейчас?

– Лучше. Мы оба. Как ты ее загнал ко мне?

– Просто отправил компании информацию о конкурсе. Я знал, что Дженна ищет способ получить свободу, а времени у нее оставалось мало…

– А заказ на мое убийство? – вздернул я бровь.

– Ну я не мог без проверки, – пожал он плечами, улыбаясь. – Ты все-таки у меня единственный брат.

– Вот, гад, – покачал я головой, но вдруг почувствовал, как в душе потеплело. И даже на фоне обожженного к Нергалу желудка, эта теплота пробралась в солнечное сплетение и запульсировала там будто еще одним сердцем. А уж потом до меня дошло, что это было…

– Здрасьте, – послышалось тихое на русском, и я обернулся. У входа в беседку стояла Женя. В одной моей рубашке, которую приготовил мне несносный Сафид. – Мне показалось, что вы говорили на русском…

– Здравствуйте, – улыбнулся Азул, поднимаясь, и протянул Жене руку. – Зул Горевич, брат Аршада.

– Ух ты, – выдохнула она, усаживаясь рядом со мной и тут же склоняясь к уху: – Прости, я думала, ты снова ушел переживать в одиночестве…

– Уходил, но не вышло, – притянул ее к себе и усадил на колени. – Рад, что ты пришла.

– Желаете чего-либо? – нарисовался Сафид рядом.

– Я бы поела, – виновато покосилась на меня Женя, осчастливив помощника.

– А я бы выпил кофе, – встрял Азул.

– Без проблем, сэр. Мисс, что-то хочется вам особенно? – Сафид разве что не сиял в темноте, игнорируя мой выразительный взгляд.

Для переживаний в одиночестве стало очень шумно. И я улыбнулся, притягивая к себе Женьку крепче. Видел, как поглядывает на меня Азул, довольно улыбаясь, но все больше хотелось просто прикрыть глаза и наслаждаться такой неожиданной по-настоящему теплой ночью.

– Тебе удобно? – шептал я, пока Азул заказывал Сафиду кофе.

– Очень. Ты правда не злишься, что я пришла?

– Я бы спился, если бы ты не пришла, – усмехнулся я немного пьяно. Что удивительно, ведь джинны не пьянеют. Но с Азулом надо было переставать удивляться.

Кажется, он принялся извиняться за поздний визит и за внешний вид, а я только глупо улыбался, вдыхая запах Жени. Она спрашивала его, как он тут оказался так поздно, Азул заливало что-то про севший мобильный и важный разговор. Проблемы куда-то отступили, стерлись границы, стало уютно здесь и сейчас. Но я все равно выцепил тревожную мысль.

– Как там Амал?

Азул вздохнул:

– Нормально. Но помощь ему нужна.

– Я хочу его забрать на какое-то время… Майрин готова отпустить?

– Конечно.

– Тогда я позвоню ей завтра…

– Передам. Но она на самом деле очень ждет, что ты вмешаешься.

Женя напряглась в моих руках, но я списал это на счет разговора о бывшей. У меня же если что-то и дрогнуло внутри от слов Азула, то очень слабо. Я быстрее отметил то, что взгляд Азула наполнился каким-то непонятным мне вопросом.

– Я Жене все рассказал, – объяснил я.

– Это правильно, – одобрил Азул. – Потому что Амал к тебе стремится, как к такому же одиночке, как и он. А ты уже не один. И это отлично. У него не будет подтверждения, что быть одному – это выход.

Я сдвинул брови, глядя на Женин профиль. Да, не один. И уверен – мы оба понимали, что между нами все всерьез. Только последнее, о чем сейчас хотелось еще переживать – наши с ней дети. Ее дочь с братом у меня под контролем. А вот собственный сын под вопросом.

– Я его отец, вообще-то, – уперся я. – Один я или нет – неважно. Я его люблю. И хочу ему об этом напомнить.

Женя одобрительно сжала мою ладонь у себя на талии, сосредоточенно кусая губы.

– Не поспоришь, – отступил Азул. – Я тоже его люблю и переживаю. Но меня он слышать перестал. Провел черту, и не пробиться…

– Ты же знаешь, почему он ее провел, – многозначительно заметил я.

– Почему? – подала голос Женя. – Если вы оба были с ним с рождения…

– Я – не джинн, – спокойно посмотрел на нее Азул.

– А, – нахмурилась Женя. – Тогда понятно.

Я еле подавил слишком напряженный выдох, опустив голову. Если бы она знала, насколько ей еще ничего непонятно…

– Ладно, рад был познакомиться. Надеюсь, скоро соберемся не на пижамной вечеринке, – поднялся Азул. – Спасибо за вечер. Перцовку оставить?

– Чтобы духу ее тут не было, – припечатал я.

– Ну и прекрасно. У меня как раз последняя, – усмехнулся Азул. – Доброй ночи.

И, показушник, исчез за гранью со снопом красивых искр, осыпавшихся на стол.

– А кто он? – повернулась ко мне Женя, когда последние искры отгорели на поверхности.

– Дракон, – встретил ее взгляд.

– Дракон? – раскрыла она рот. – В нашем мире есть драконы?

Я усмехнулся, возвращая ее в свои руки:

– Есть.

Женя оседлала меня, сжимая ноги на бедрах. И только тут до меня дошло, что нижнего белья я ей не предоставил.

– Ты, – вкрадчиво начал я. – Все это время. Сидела…

– У тебя на коленях, – обняла она меня за шею, стараясь не сжиматься, но образ обольстительной хищницы ей был незнаком и чувствовала она себя в нем неуютно. О чем и призналась тут же: – Мне было очень некомфортно. Больше не буду искать тебя без трусов.

Я улыбнулся, глядя в ее большие глаза:

– Я не один теперь, поняла?

– Да. – И она нервно сглотнула. – Ты договор подпишешь, господин Аль-Арем?

– Как мы заговорили, – усмехнулся я. – Пользуешься моими слабостями…

– Наоборот. Теперь я на самом деле понимаю, как важно для тебя это здание. Позволь мне выполнить свою работу? А то придется тебе начинать конкурс заново…

– Ты сидишь на мне без белья. – И я повел ладонями по ее голым бедрам, забираясь под рубашку. – Как я могу тебе отказать?

– Только потому, что я без белья? – сдавленно выдохнула она, жмурясь.

– Нет. Ты и правда лучшая, Женя. – И я притянул ее к себе так, что следующие слова произнес ей в губы: – Но, если ты уйдешь с головой в работу, бросив меня в одиночестве – я тебя уволю. И верну в свою постель в статусе безработной. Тебе ясно?

– Да, господин Аль-Арем, – хрипло прошептала она, сосредоточенно хмурясь, а я покачал головой. Уйдет в работу. И я слова не скажу.

Ну, хоть тут я не делал ошибок прежде, и исправлять мне нечего.

* * *

Утром меня разбудил мобильный. Я подскочила в руках Аршада и заметалась по кровати, не в силах сразу понять, куда мне кидаться.

– Если это не твоя семья, то любого звонящего тут же поглотит гиена огненная, – проворчал хрипло Аршад, никак не способствуя моим поискам, отказываясь меня выпускать.

– И как мне теперь вести дела? – усмехнулась я, все же добравшись до мобильного в кармане сумки. – Это мой босс. Повремени с гиеной, ладно? Ты мне обещал подписать контракт.

– Контракт уже подписан и выслан твоему руководству, – выпустил он меня нехотя, но я тут же вернулась и, коротко поцеловав его в шею, сбежала с кровати за рубашкой, параллельно отвечая на входящий.

– Да, мистер Хоуп!

– Дженна, я получил контракт, – неуверенно начал он, закашлявшись в конце. – Как тебе удалось?

Я как раз нацепила рубашку и глянула через плечо на Аршада. Он мне сонно улыбнулся и закрыл глаза.

– А что мне удалось? – неуверенно вопросила я.

– Сумма контракта увеличена вдвое, – прошептал он так, будто мы вели какие-то тайны переговоры.

– Неужели? – скопировала я его тон.

– А ты почему шепчешь?

– Стараюсь не мешать господину Аль-Арему спать дальше! – закатила я глаза. Ну как мне еще объяснить такую неожиданную благосклонность заказчика? Чем думал Аршад?! Все же все поймут!

Хоуп замолчал надолго. Я успела прослушать восхищенный смех со стороны кровати, поправить рубашку и направиться к выходу из комнаты, когда до меня донеслось:

– Любимая, ты снова собралась куда-то без трусов?

Я сбилась с шага и обернулась на Аршада. Захотелось закончить созвон с руководством и послушать, что еще такого скажет этот неподражаемый манипулятор. Аршад хитро ухмылялся, все прекрасно понимая.

– Не думала, что тебе это надо, – вздернула я бровь, ставя звонок на удержание, и сложила руки на груди.

– Что? – изобразил он невинность, приподнимаясь на локте.

– Ты – вне конкуренции, Аршад. Тебе не нужно подчеркивать свои достоинства. Я их прекрасно вижу и очень ценю. Но зачем ты вынуждаешь меня говорить всем, что я…

– Моя, – перебил он серьезно. – Мне плевать, что он подумает. Я просто хочу, чтобы ты сама привыкла быстрее.

– Я привыкла.

Наши взгляды встретились, и я с легкостью выдержала его молчаливый допрос с пристрастием.

– Тогда привыкай к тому, что для меня ты стоишь гораздо больше, чем за тебя просят, – неожиданно потребовал он. – И в деньгах это не измеряется. Я оплатил твоей компании возможность нанять больше исполнителей и твоих личных помощников, чтобы у тебя была со мной больше времени.

Я медленно наполнила легкие воздухом и выдохнула:

– Я учту.

– Возвращайся быстрее, – порочно усмехнулся на он мою капитуляцию. – Некоторые пункты договора все еще требуют моего пристального внимания…

Я развернулась и вышла с пылающими щеками на террасу, постоянно одергивая рубашку, хотя та и так доходила мне ниже бедер.

Хоуп ожидал меня, шмыгая носом.

– Мистер Хоуп? – обозначила я свое возвращение на связь.

– Дженна, у меня слов нет, – прокашлялся он. – Я… мы готовы приступать к работе!

– Господин Аль-Арем потребовал разгрузить меня за счет увеличения бюджета, – как можно тверже произнесла я и тут же зажмурилась, пользуясь тем, что собеседник меня не видит.

– Я могу вообще прислать кого-то, кто заменит тебя, – начал медленно босс.

– Не надо. Проект мой, – отрезала я. – Просто учтите это требование, пожалуйста. Я хотела бы провести собеседования с выбранными кандидатами…

– Как скажешь. Сегодня подберу как можно более опытный персонал… И, Дженна.

– Да, мистер Хоуп?

– Как же ты все-таки,… – замялся он. – Прости, что спрашиваю…

– Некоторым мужчинам невозможно отказать, – смущенно выдавила я. – Но это не скажется на моей работе, уверяю.

– Это уже сказалось. Проект – самый прибыльный за всю историю компании. Надеюсь, ты завершишь его также, как начала.

Я подняла глаза к небу, с трудом представляя теперь вообще возможность согласовывать с Аршадом хоть что-то. Только, я его снова недооценила. Стоило мне повесить трубку и обернуться, я наткнулась на давно забытого господина Аль-Арема, которым Аршад когда-то предстал передо мной. В костюме с иголочки, руки в брюках, он серьезно смотрел на меня, терпеливо ожидая, когда я отомру.

– А…

– Твои вещи у меня в комнате, – улыбнулся он сдержанно. – Одевайся, и жду тебя на завтрак. Ну, а потом у нас рабочий день, как ты и пожелала.

– Надо быть осторожнее с желаниями, – заметила я многозначительно, направляясь мимо него в спальню.

– Надо. – И он коротко схватил меня за ягодицу под рубашкой.

Кажется, идея того, что я могу быть одержима како-либо работой, ему не очень нравилась. Собирался ли он меня проучить, доказывая, что работать с ним у меня не выйдет? А, может, он оставил меня на объекте исключительно лишь благодаря интересу к происхождению? Скорее всего. Он ведь сразу понял, кто я. Значит, предстояло доказать, что работать я умею не хуже, чем убивать. В любом случае, я была рада, что нам предстояла проверка.

Фыркнув этой своей мысли, я как можно скорее приняла официальный вид и вышла к завтраку. Аршад к этому времени уже выпил кофе и с кем-то разговаривал по мобильному. Я села напротив, поблагодарив Сафида за завтрак. Аршад отложил мобильный и протянул мне планшет:

– Здесь весь проект с моими правками. Количество камер увеличилось.

Я вскинула взгляд от планшета:

– У камер была полная зона покрытия…

– Мне нужны все ракурсы, – спокойно объяснил он.

– Хорошо, – кивнула я покладисто. – Что-то случилось?

– Я понял, что это место стало мне еще дороже, – серьезно ответил он. – Поэтому оно должно стать еще безопасней.

– Хорошо, – опустила я глаза в проект. – Мы учтем все твои пожелания.

– Завтракай и приступай, – поднялся он. – Я тоже займусь делами. Если что – я всегда на связи.

Он обошел стол и, задержавшись на несколько секунд на мне взглядом, направился с террасы. Я еще немного посмотрела ему вслед, задумчиво кусая губы. При свете дня, как это часто бывает, от ночного очарования сказок остается лишь воспоминание. Я подумала о вчерашних посиделках, брате-драконе и разговоре о сыне Аршада. Не во всем этом мне найдется место. И я никогда не думала, нужно ли оно мне. Я каждую минуту готова вытряхнуть песок из сандалей и уйти восвояси с тем, что позволят забрать. Так проще. Сложнее воевать за право быть рядом с прошлым и настоящим. А надо ли? Возможно…

Но об этом я подумаю позже.

Глава 7

Дел накопилось достаточно за эти дни, но я все равно постоянно думал о Жене. А когда думать становилось недостаточно, подсматривал за ней через грань. А посмотреть было на что. Моя кошка носилась по этажам босиком, проводила собеседования, сидя на полу у стены, и постоянно говорила в микрофон в ухе, поглощенная процессом… А я смотрел и кривил уголки губ, не позволяя себе улыбаться. Мне нравилось смотреть. И не думать ни о чем.

– Повелитель, вам звонят, – вывел меня из ступора Сафид.

Я поднял на него взгляд, не желая вот так сразу выходить из раздумий. И даже имя на экране мобильного, что он протягивал, не побудило немедленно ответить. Я смотрел на имя, с трудом вспоминая, зачем мне может звонить его обладательница. Я же обещал позвонить сам.

– Вы ответите? – тихо осведомился Сафид.

– Да, – нахмурился я и уже было собирался принять вызов, когда Сафид заметил:

– Разрешите мне сказать. – Он дождался, когда я наведу на нем резкость, и продолжил: – Мне очень ценно видеть вас таким.

– Каким? – уточнил я недовольно.

Прекрасно понимал, что он все видит и что ничего от него не скроется. На то он и мой личный помощник.

– Эта женщина вас лечит, Повелитель.

– Ты же все знаешь, – упрекнул я хмуро.

– Знаю.

– Ну и что думаешь?

– Думаю, что стоит попробовать жить дальше. Я видел, как она на вас смотрит… Она не уйдет.

Я усмехнулся. Думаю, ее взгляд сильно поменяется, когда она все же встретит правду лицом к лицу. И это именно то, о чем я предпочитал не думать. Я позволил себе мечтать, что она станет моей. Впустил ее в себя, дал надежду… не осознавая, что закладываю бомбу, которая разнесет меня в пыль. Вернее, то, что от меня осталось. Поздно.

Мобильный уже перестал звонить, а я все сидел и пялился на него. Пришлось перезвонить Майрин самому.

– Аршад, Амал пропал! – вскричала она мне в трубку.

– Когда?! – взвился я с кресла и уперся ладонью в панорамное окно.

– Ночью! Наверное… Я только утром обнаружила, что его нет… – Голос Майрин срывался от отчаянья, но меня удивительным образом это не трогало.

– Где Азул? – холодно потребовал я.

– Бросился искать. Приказал звонить тебе, а сам помчался по окрестностям!

Азул не может телепортироваться из-за вчерашних посиделок у меня. Один переход туда-сюда через большое расстояние, и восстанавливаться придется несколько дней. Амал гранью пользоваться не умеет. Пока что. Поэтому, Азул правильно все делает.

– Присмотри за мисс Уолф, пожалуйста, – обернулся я к Сафиду, обрывая звонок Майрин. – Не знаю, когда вернусь. Амал пропал.

– Я вас понял, Повелитель, – коротко кивнул Сафид, а я шагнул за грань…

Темное тягучее пространство приняло меня, как родного. Так всегда было. Здесь нет времени, нет воздуха… и жизни. Мы стараемся не оставаться тут надолго. Но на этот раз я пронесся через грань так быстро, как мог.

Всего несколько мгновений, и я вышел в залитой солнцем кухне дома Азула в Швейцарии. Майрин даже трубку не успела опустить. Наши взгляды встретились всего на несколько вдохов, в которые меня все же снова обожгло ее светом. Она стояла в белой шелковой пижаме, вся растрепанная и встревоженная и смотрела на меня большими испуганными глазами.

– Аршад, – выдохнула, откладывая мобильный.

– Расскажи все, что считаешь важным, – шагнул я к ней, но тут наперерез мне бросился светловолосый мальчишка и вцепился Майрин в штанины.

– Все хорошо, Арран, – опустилась она рядом с ним. – Это же папа Амала.

Откуда ему знать, если мы виделись всего пару раз, в которые он меня точно не видел? А я на него предпочитал не смотреть, потому что не мог… Теперь же мы уставились друг на друга в молчании. Наследник Азула был точно слеплен с матери, ничего от брата. Такие же большие светлые глаза, миловидное лицо и россыпь белоснежных кудрей по плечам. Он не бежал к матери в испуге. Он закрывал ее собой от меня.

– Весь в тебя, – заметил я хрипло, слабо улыбаясь.

Прошлое хлестнуло наотмашь, и я опустился на колени. Мальчишка не спускал с меня взгляда.

– Здравствуйте, – вымолвил он вдруг звонко и уверено.

– Здравствуй, – ответил я. – Ты не знаешь, где может быть Амал?

Он вздохнул, отлепляясь от матери:

– Мама уже спрашивала. Но я не видел, как он ушел.

Майрин молча наблюдала за нами, нервно хмурясь.

– Но, может, он говорил что-то? – осторожно спросил я. – Вы ладите?

Он отрицательно покачал головой:

– Не очень… Папа побежал его искать.

– Я знаю. – Я поднялся, глядя на Майрин. – Расскажи, что произошло?

– Арран, иди погуляй, – погладила она сына по макушке. Тот насторожено глянул на меня и нехотя направился из гостиной.

– Покажи мне его комнату, – попросил я Майрин.

– Пойдем, – кивнула она следовать за ней.

Мы поднялись на второй этаж, а я поймал себя на том, что тут непривычно тесно. Мне были ближе большие комнаты и необъятные пространства, здесь же было все так компактно, концентрировано… но довольно мило. Только не это было главным. Я впервые был способен замечать что-то другое, кроме Майрин, когда она рядом. Вот она – только руку протяни, и можно дотронуться… А я вслушиваюсь в едва слышный скрип деревянных половиц и пытаюсь понять, как мне тут вообще дышится. А нравилось ли Амалу? Или ему привычно? Почему я не интересовался этим раньше?

Комната у него оказалась небольшой и довольно растрепанной – все стены топорщились какими-то плакатами незнакомых мне личностей, кровать взбита до состояния, когда не понятно, что там замешано – подушки, одеяло, простыни, одежда. Шкаф нараспашку – видимо, собирался он быстро.

– Что-то произошло вчера? – обернулся я к Майрин. Она стояла на входе, обняв себя за плечи.

– Ничего особенного, – пожала плечами растеряно и вдруг взглянул мне в глаза с такой надеждой. – Аршад, с ним же ничего не случится? Я все хочу броситься куда-нибудь…

– Не случится, – покачал я отрицательно головой. – Он – не безрассудный. Нетерпеливый – да. Может, он решил сам взять свою жизнь в руки, не дожидаясь, когда взрослым до него станет дело? – Я огляделся и прошел к столу. – Я о себе…

– Азул сказал, что направит кого-то сразу в аэропорт проверить, не попытается ли Амал сам куда-то улететь, – добавила Майрин, – но я сомневаюсь. Он же знает, что ему не продадут билет.

Я резко обернулся к ней, осененный мыслью:

– Ему не нужен билет.

И я сразу бросился за грань, чтобы тут же выйти в аэропорту Цюриха. Как я мог пропустить момент, когда Амал научился пользоваться гранью? Я ведь тоже сам научился примерно в его возрасте. У меня вообще не было отца, а отчима я к себе не подпускал. Да он и сам не горел желанием пытаться исправить хоть что-то. Мои первые походы за грань были короткими. Я не умел обходиться без кислорода, боялся не выйти… Но больше всего я боялся никогда не зайти туда и остаться всего лишь никчемным братом великого Азула – последнего дракона. Это и толкало меня вперед. Нестись сломя голову к цели, принимать резкие решени, рисковать… Я всю жизнь пытался быть лучше его.

Но как, Нергал меня подери, я проморгал собственного сына, будучи живым?

Хороший вопрос.

Я выбежал в здании аэропорта и помчался к табло с вылетами. Волна звуков наводненного людьми пространства обрушилась на меня и зашелестела в ушах, раздражая все больше. Но не в этом было дело. Занятый своим чувством вины, я продолжал совершать проступки. Сейчас я вдруг показался себе безнадежным. Зачем я Жене? Зачем я Амалу? Я метался взглядом по беспорядочным буквам на табло и не успевал уловить их смысл, как те уже менялись! Так мне не найти ребенка!

«Стоп!» – рявкнул я себе.

Я смогу удержать каждого. И Амала. И Женю. И семью ее тоже. И ребенка своего я в состоянии найти.

Если Амал попадется людям, будет отвечать. И я тоже буду. Но сейчас главное, чтобы он этого не сделал. Конечно, шум мешает, но всплеск грани я все равно почувствую. А если он уже куда-то улетел…

Но тут нервы дернуло импульсом, и я уловил слабый всплеск искаженного пространства, будто бы ребенок опустил ногу, чтобы взболтнуть воду. Выдох – и я оказался у входа на посадку арабских авиалиний. Рейс прямой, до Абу-Даби.

– Сэр? – вопросительно глянул на меня служащий на паспортном контроле.

– Простите, но мне кажется, мой сын потерялся и зашел на борт этого самолета по ошибке.

– Не может этого быть, – покачал отрицательно головой парень. – Я никого не видел…

– Он умеет быть незаметным, как оказалось, – усмехнулся я. – Мы могли бы вместе с вами проверить?

– Сэр, этого не может быть… – уперся тот.

Ну почему с людьми так сложно по-хорошему? Я склонился над стойкой и заговорил в самой суровой своей манере:

– Не думаю, что к вам каждый день подходят с просьбой поискать ребенка в салоне. Этот случай – исключительный. Я уверен, что мой сын там. Прошу вас сделать все возможное, чтобы ребенок не остался в одиночестве у вас на борту и не наделал глупостей.

Служащий медленно приподнялся на кресле и недовольно нахмурился, но перечить дальше не решился:

– Хорошо. Следуйте за мной.

Вместе мы прошли по коридору и оказались на борту нужного самолета.

– Разрешите? – И я нетерпеливо шагнул в проход бизнес-класса. Бортпроводник суетился следом:

– Ну не мог ребенок пройти мимо контроля! Я же лично проверяю каждого, да и камеры…

Бесило. Этот тип сзади. Люди, заполонившие проход эконом-класса со своими сумками. Но я смиренно принимал кару:

– Простите. Разрешите? Благодарю… – продирался я к противоположному концу салона.

– Очевидно, что вашего сына тут нет, – недовольно преследовал меня в общем-то невиновный ни в чем человек. – Прошу, давайте покинем борт…

Я же целенаправленно продвигался вперед, не обращая внимания. И, наконец, выцепил взглядом темную макушку, прижатую к иллюминатору.

– Амал, – позвал сына, и тот вздрогнул:

– Папа?

Он неуверенно поднялся с кресла, глядя на меня такими испуганными глазами, что хотелось его тут же прижать к себе и спрятать от всего мира… Но было нельзя.

– Пошли, – кивнул я на выход, спокойно констатируя: – Ты ошибся рейсом.

– Я его даже не видел!.. – изумленно вздохнули позади.

– Это не ваша вина, – обернулся я к растерянному парню. – Благодарю, что позволили его поискать.

Я подождал, пока Амал вытащит из-под ног рюкзак и пропустил его вперед в проход. Сын понуро зашагал к выходу, где его радостно проводила вся команда бортпроводников.

– Вы будете жаловаться? – донеслось мне в спину, когда я уже положил руку на плечо Амалу.

– Нет, все хорошо, благодарю, – обернулся я, только сейчас чувствуя, как сильно испугался. Ноги налились тяжестью, и вообще хотелось где-нибудь присесть и перевести дух… А еще больше захотелось прижаться к Жене.

Амал напряженно шел рядом, смиренно опустив взгляд в пол. И предстояло убедиться, что сам он больше никогда не подвергнет себя опасности. Я усадил его в ближайшее кресло в опустевшем зале, и сам сел рядом, давая возможность поговорить.

– Амал, ты очень сильно рисковал.

– Пап, я тренировался. Долго!

Ну, тут еще вопрос к Азулу, как он не заметил эти тренировки. Но брат тоже не папаша года. В этом мы похожи.

– Я понимаю, что для тебя ситуация стоила риска, – как можно доброжелательнее начал я. – И это моя вина. Я был слишком занят своими делами.

– Пап, прости, – поднял на меня взгляд Амал. – Я подумал, что ничего страшного не случится…

– Тебе хотелось получить подтверждение того, что ты можешь больше, чем… кто? Арран?

Сын стиснул зубы и воинственно засопел:

– Арран – дракон. А я – джинн. Мы не можем быть одинаковыми…

– Чьи это слова? Мамы?

Амал вздохнул, кивая.

– Я хочу твои услышать.

– Он не умеет ходить через грань, а я умею!

– Он научится. Просто он младше, – спокойно возразил я. – Амал, твоя ценность не в том, что ты умеешь. А в том – кем являешься. Сейчас ты – любимый ребенок для меня и твоей мамы.

– Этого недостаточно, – упрямо мотнул он головой.

– Само собой. Ты будешь ставить себе цели и достигать их, будешь доволен или нет – у тебя впереди длинная жизнь. Когда-нибудь ты займешь моем место и станешь Повелителем…

Амал глянул на меня неуверенно:

– Мне показалось, что Арран больше подходит на эту роль. Он – дракон…

– У него будет много других дел. У вас – разные задачи. И вам нужно поддерживать друг друга, потому что от вас будет многое зависеть…

– Папа, а почему мама перестала быть твоей? Она должна была родить и дракона?

Вопрос сына застал меня врасплох, хотя я десятки раз к нему готовился.

– Я же вижу, что ты бы хотел, чтобы мы жили вместе. – Амал опустил голову, явно стыдясь подобных мыслей, но и ответы ему были очень нужны. – Я люблю Азула. Но тебя я люблю больше. И я вижу, что ты несчастлив без мамы. Почему так вышло, пап?

Тишина зала ожиданий показалась мне такой тяжелой, будто мы ушли за грань.

– Потому что я совершил большую ошибку. Много больших ошибок.

– Что ты сделал? – Сын посмотрел на меня так встревожено, будто его мир вот-вот готов был рухнуть.

– Амал, когда любишь, совершаешь разные поступки. – Мне хотелось нащупать самый безболезненный способ объяснить то, что объяснить трудно и при этом не ударить его слишком сильно правдой. – Я не имел права влюбляться в твою маму. Она никогда не была моей. Я знал, что рано или поздно нам придется расстаться. Но я не жалею ни о чем. И очень рад, что у нас есть ты.

Амал задумчиво насупился. А в следующий момент выдал фразу, полную такой концентрированной детской боли, что та отозвалась в моей собственной душе и заныла с новой силой.

– Я просто… вижу, как мама смотрит на Азула… и представляю, что это ты.

Я притянул его к себе и уткнулся в его макушку. Он пах Майрин. Смесью запахов ее дома и духов. Но это больше не будоражило, как прежде. Я просто чувствовал тепло, которое она вложила в нашего сына, и был ей за это благодарен.

– Так бывает, когда родители больше не могут быть друг с другом. И я понимаю, что тебе тяжело. Мне тоже. Но семья – это главное, Амал. У тебя – большая семья. И пусть мы не вместе с твоей мамой, мы у тебя есть. И мы тебя любим.

Он тяжело вздохнул. Понятно, что это объяснение не облегчает сейчас тяжести в его душе. И он не скоро поймет. Но, к счастью, мы – существа с очень длинным сроком жизни. Есть время как наделать ошибок, так и попробовать исправить.

– Пошли.

Пока Амал угрюмо брел за мной по зданию, я позвонил Азулу.

– Я жду вас у выхода, – доложил он тут же.

– Спасибо, – поморщился я. Наверняка ведь знал, где Аман. Был рядом? Скорее всего. Но я сам виноват, что упустил сына.

Чтобы не накручивать себя, я отвлекся на звонок Сафиду, коротко отчитался, чтобы тот не беспокоился и попросил купить нам с сыном два билета на подходящий рейс до Абу-Даби.

Азул встретил Амала понимающей улыбкой.

– Рад, что ты нашелся, – серьезно заметил он и сжал плечо беглеца.

Сын смущенно хмурился, но извиняться пока что не был готов. Да и не виноват он был.

– Когда летите? – обратился ко мне Азул.

– Надеюсь, в ближайшие часы. Сейчас я бы вернул его Майрин, чтобы поговорили и попрощались…

Амал виновато проследовал за Азулом к машине, а я поймал себя на том, что мне не терпится позвонить Жене, а лучше – оказаться с ней рядом. Я только сейчас почувствовал, как сильно перепугался за сына. Когда Азул усадил Амала на заднее сиденье, я захлопнул двери и серьезно посмотрел в глаза брата:

– Ты знал, что он тут?

– Догадывался, но…

– Ты понимаешь, чем это могло кончится?! – не выдержал я. Достали эти игрушки жизнями во имя каких-то уроков. – Азул, он мог себя обнаружить, и тогда даже мне было бы сложно его уберечь от суда!

– Он всего лишь ребенок, – сурово парировал брат. – И я не знал наверняка! Когда Майрин позвонила и пересказала твои последние слова, я рванулся в аэропорт. Я понятия не имел, что он научился ходить за грань!

Мы мрачно помолчали еще несколько секунд, каждый со своим открытием. Действительно, было бы совсем уж эгоистично так подставить ни в чем невиновного ребенка.

– Прости. – Я дернул ручку двери. – Поехали.

– Пап, Азул не знал, – сообщил мне Амал, когда я уселся рядом с ним и закрыл двери. – Его тоже дома почти не бывает. У меня была масса времени для тренировок.

Азул сел вперед, и машина тронулась в сторону выезда с территории аэропорта.

– Ты все нужное уже собрал? – осведомился я у сына.

– А я надолго к тебе?

Раньше Амал бывал у меня два месяца в год. Учился он в Цюрихе. Учебный год уже закончился, но обычно Майрин отдавала его в последний месяц лета. У нее всегда были свои планы на каникулы сына.

– Давай с мамой обсудим? Но решать будешь ты. Единственное – не получится прыгать из одного учебного заведения в другое, ты же понимаешь…

– Понимаю, – нахмурился он.

– Поэтому, предстоят важные для тебя решения. Но, думаю, ты согласишься, что спешить не стоит.

Азул не встревал в разговор, отдав титул «главного отца» мне. Он всегда так делал при моем появлении. Это, наверное, было первое, в чем мы безоговорочно друг друга поддержали.

Майрин встретила машину у ворот. Я глянул на нее, и вспомнились слова сына о том, что Азула часто не бывает дома. И стало болезненно внутри до раздражения. Я придержал брата у машины, пока Майрин взяла за руку Амала и направилась с ним к дому.

– Амал говорит, тебя дома не бывает, – серьезно глянул я на брата.

Тот виновато нахмурился, глубоко вздохнул и повернул голову к дому. Я видел в его взгляде, как самому ему претили обстоятельства, но, видно, только теперь я стал понимать его лучше. Я хотел Женьку с ее семьей. И Амала – тоже. Поэтому сделать брату необычное предложение стало несложно:

– Если хочешь, можешь и дракона своего наследного мне подкидывать. Если найдешь время побыть с Майрин вдвоем…

– Не то, чтобы я не нашел, куда деть Аррана, – усмехнулся он, – но твое предложение подкупает.

– Естественно. Я могу забрать всех сразу, – усмехнулся я.

– Это, кстати, очень удобно, да, – веселился он. – Оставить сразу джинна и дракона кому-то непросто. Я даже не пробовал.

– Ну так попробуй. Я справлюсь, – хлопнул я его по плечу и направился к дому.

* * *

Когда я оторвала взгляд от планшета, уже стемнело. Сафид не раз пытался усадить меня обедать, но я отмахивалась. Слишком много хотелось успеть, а дел было невпроворот. Одни собеседования с потенциальными помощниками отобрали несколько часов. Но к вечеру я осталась довольна.

Все же компания Хоупа одна из лучших, и в ней работали настоящие профи. Часть оборудования была уже в нашем распоряжении благодаря связям. Треть сотрудников в эти минуты вылетала в Абу-Даби. Процесс был запущен, и на этой стадии мне, как правило, вообще было сложно думать о чем-то еще. Я чувствовала, как бьется сердце, оставшись в тишине лифта. Мне было важно, чтобы Аршад остался доволен. Но и его условие я помнила прекрасно.

Выйдя из лифта в номере, я подняла глаза и замерла, встречаясь взглядом с Сафидом.

– Мисс, я прошу прощения за беспокойство, но я тоже весьма обеспокоен.

– Что случилось? – не на шутку перепугалась я.

– Вы не ели, – на полном серьезе заявил он с такой озабоченной физиономией, будто я при смерти.

– Ну и что? – моргнула я растерянно. Мало ли, может, он счел это личным оскорблением.

– Вы себе вредите, мисс.

– Да нет же, – осторожно усмехнулась я. – Я просто работаю. Да и… господин Аль-Арем, видимо, занят сегодня. – Я обошла Сафида и направилась в гостиную. – Вот освободится, пообедаем вместе.

– Он не скоро освободится, – смутился Сафид.

Я обернулась, встревоженно хмурясь:

– Что-то случилось?

– Сын господина Аль-Арема предпринял попытку бегства от родителей, – озабоченно ответил он. – Но господин его нашел, и сейчас они летят в Абу-Даби.

Я медленно опустилась на диван, глядя на Сафида.

– Аршад улетел к семье?

– Долететь он бы не успел так быстро, – выразительно глянул на меня Сафид. – Но назад вынужден лететь, потому что сын господина не может следовать за ним через пространство. И, мисс… Его семья – это лишь сын.

– Это не мое дело, – смутилась я.

– Ваше, – твердо возразил Сафид.

– С сыном точно все в порядке? – решила переключить тему разговора.

– Да. К счастью, господин Аль-Арем успел вовремя.

– Какой кошмар, – покачала я головой. – Что заставило мальчика убежать?

– Думаю, вы скоро все узнаете. А теперь прошу вас хотя бы легко перекусить.

– Хорошо, – кивнула я.

У Аршада вышел насыщенный день. Но он мне ни разу не позвонил. И это глупое чувство обиды засело где-то в области гортани, мешая дышать. Объяснять себе, что это – не мое дело, и некогда ему было думать обо мне, оказалось бесполезным занятием. Случись что-то у меня в семье, вряд ли бы мне позволили тихо улизнуть и решать все самой…

– Мисс…

Я моргнула, возвращаясь в реальность из тревожных мыслей. Сафид ждал меня у лифта.

– У меня еще много дел на сегодня, – поднялась я. Нужно было занять голову делами. – Можно я перекушу быстренько и…

– Нет, – мягко отбрил Сафид.

– Почему это? – нахмурилась я.

– Вы сегодня работали с утра до вечера, я вам слова не сказал. – И он посторонился, учтиво кивая мне на распахнутые створки лифта. – Но упасть вам от работы я не могу позволить. Господин не простит. Вы набегали двадцать три километра по пролетам и этажам.

– Ты на меня датчик повесил что ли?

– Джиннам не нужен датчик. – И он нажал кнопку. – Мисс, вы столько заботились обо всех. Позвольте позаботиться о вас.

– К хорошему быстро привыкаешь, Сафид.

– Это верно, – невозмутимо отвечал он. – Но не вижу в этом проблемы. Разве она есть? Если бы у господина не случился форс-мажор, он бы не позволил вам пробежать и половины…

– А он не любит, когда женщина работает?

Мы вышли в оранжерее на этаже Аршада и направились к террасе.

– Прежняя избранница господина работал столько, сколько ей хотелось, – степенно продолжал Сафид. – Ей никто не запрещал. Но она и не была столь уязвимой, как вы. Я понимаю желание господина вас ограничивать. Вы привыкли жить на износ…

– Слушай, мне приятна твоя забота, но очень непривычно и, честно сказать, немного бесит.

– Понимаю, – повел он рукой в сторону дивана. – Располагайтесь. И отдыхайте.

Я только закатила глаза, но повиновалась. Отвыкла от мужчин востока, честно говоря. От их властности, контроля и любви указывать другим, что им делать. Но главное не это. Аршад вернется с сыном, и тому будет нужно все внимание отца. Представить, что моя Малявочка вдруг сбежит, страшно. Хорошо, Аршад мог сразу оказаться там, где был нужен. А я?

Повинуясь порыву, я достала мобильный и набрала Сальве. Мальва уже должна была вернуться из школы. Захотелось услышать их обоих до дрожи, но, как назло, связь давала сбой. Когда Сафид вернулся с подносом, я дошла до того состояния, что не то, что кусок в горло не полезет – я даже извиняться за это не буду.

– Мисс, что случилось? – поинтересовался Сафид.

– Семья не берет трубку. – И я уже собиралась набрать Сальву снова, но тут он перезвонил. – Саша…

– Жень, все хорошо, были на тренировке. Сегодня у Мальвы танцы.

Я расслабленно растеклась по дивану:

– Я совсем потерялась в днях.

Как же стало хорошо!

– Заработалась? – с непонятным напряжением поинтересовался брат.

– Все сразу…

Мне нужно будет как-то рассказать брату, что я влюбилась по уши в джинна. И что он выкупил меня и спас от смерти. Сальве ненавидит джиннов люто, и это будет тяжелое признание для меня. Я даже задышала чаще, будто вот-вот скажу брату правду, но тут в трубке послышался голос дочери, и я выдохнула. Не слышала, что она спрашивала, но явно была не в духе. Когда после короткой перебранки взяла трубку, отчитала меня за то, что долго не возвращаюсь. Снова. Потом заверила, что все понимает, но все равно очень-очень скучает.

– Мамочка, я хочу к тебе, – вдруг непривычно всплакнула, и брат снова взял трубку.

– Слушай, у меня много всего изменилось. И эта поездка, похоже, все-таки последняя, – поспешила я заверить его.

– Это отличные новости. – Только тон брата говорил о том, что его эти новости не сильно заботят сейчас.

– Что-то случилось? – не выдержала я.

– Устал. Все хорошо, мы тебя ждем. Лучше подождать последний раз, но подольше. Малявка понимает.

– Обними ее за меня сильно.

– Обниму.

– Может, вам стоит забрать ваших родных? – подал голос Сафид, когда я отбила звонок.

– Куда? – не поняла я.

– Сюда. Вам не придется нервничать, что с ними может что-то случится. Кофе?

– Да, пожалуйста, – ошарашено кивнула я. – Как это сюда?

– Уверен, господин Аль-Арем вам в ближайшее время все расскажет. Ему, как и мне, очевидно, что вы страдаете без дочери. Было бы здорово познакомить ваших детей.

Да уж. Если дело дойдет до такого серьезного шага, с Мальвой будет проще. То, что Аршад вез сюда своего сына, первым шагом не было. Он вез мальчика домой, только и всего. А мне на самом деле становилось невыносимо без семьи. Особенно сейчас, когда оковы долга спали, и я счастлива.

Послушно поужинав под ненавязчивым присмотром Сафида, я устроилась на диване с чашкой кофе. Мысли о работе надежно вытеснили переживания о семье. Может, правда стоит поговорить с Аршадом, чтобы позволил привезти сюда дочь и брата? Мне было бы на самом деле спокойней. Потому что опасность, что нас найдет отец Мальвы, всегда оставалась, хоть за все эти годы он ни разу не напал на наш след. Я надеялась, что Алан забыл о нас.

Все, что было связано с этим мужчиной, кипятило во мне ненависть и желание отомстить за все. За то, что решил, что ему можно брать меня силой, принуждать жить с ним и его семьей и презирать открыто мое происхождение. Он всегда подчеркивал, что я – урод. И что должна радоваться, что такой мужик снизошел. Годы в его семействе, казалось, покалечили меня неизлечимо, но, стоило вырваться из плена, и я быстро отряхнулась. Сальве помог. Он тоже носил шрамы, полученный в попытке защитить меня. Мы оба с ним прошли этот ад и не собирались назад.

– Жень…

От хриплого уставшего голоса рядом я вздрогнула. Аршад сидел рядом. Немного взъерошенный, пропахший сотнями запахов и такой притягательный, что я сразу рванулась в его руки и обняла, прижимаясь всем телом, наплевав на то, можно или нет.

– Я скучала.

– И я, – сжал он меня крепче. Можно. – Что случилось?

– Это у тебя случилось, – отстранилась я, заглядывая в его лицо. Захотелось укусить его за ухо и потребовать доказательств, что он все еще мой. Я только надеялась, что он не придаст значения тому, как трепетали мои ноздри, пока он отвечал мне внимательным взглядом.

– Свое я решил. А вот твое – нет.

– Можно, я потом расскажу?

– Нет, Жень, – остался непреклонен он. – Будь добра.

– Я сегодня не смогла долго дозвониться брату. Забыла, что у дочери тренировка по танцам… – Я смущенно облизала губы, хмурясь. – Я с ума схожу от страха. Теперь, когда ты решил все мои проблемы, мне не дает покоя последняя. Я бы хотела, чтобы Сальве с дочерью были рядом, пока я делаю твой проект…

– А потом?

– В смысле? – растерялась я.

– Ты говоришь, только на время проекта. А потом? – Аршад не собирался облегчать мне жизнь, махнуть на мои сбивчивые речи рукой и перестать допрашивать.

– Ну… потом посмотрим, – совсем потухла я. – Ты не хочешь?

Я уже успела покрыться коркой льда по ощущениям, пока он тяжело вздыхал, но топить мои льды он умел быстро и навсегда:

– Я хочу, чтобы ты, наконец, поняла, что я – всерьез и надолго. Да, мне предстоит много стараться, но я в себе уверен. Особенно, после сегодняшнего дня. Я справлюсь. У меня тоже большая семья, и я бы хотел, чтобы наши с тобой семьи начинали знакомиться. Может, так ты дашь мне шанс быстрее.

Мой выдох облегчения сказал ему все, но Аршад только понимающе покачал головой и притянул меня к себе:

– Позволь мне привезти их сюда. Можно хоть сегодня.

Я снова обняла его, стараясь дышать ровнее, чтобы голова не кружилась. Вот я балда! А еще – влюбленная дурочка.

– Давай, я завтра поговорю с братом… Это не просто будет.

– Может, здесь и поговоришь?

– Но ты же предлагаешь забрать их, а твои подчиненные – джинны. Сальве очень остро реагирует на представителей твоего народа…

– Хорошо, – хмурился Аршад. – Я могу нанять людей. Они заменят мою охрану, чтобы брат не нервничал.

– Надо все обдумать. Хотя мне очень хочется воспользоваться твоим предложением прямо сейчас.

– Тебе решать. – Он обхватил мое лицо и притянул к себе, прижимаясь своими губами к моим. – Скучал по тебе…

Я улыбнулась, окунаясь с головой в его эмоции. Если бы Аршад был песней, я бы понимала его без слов. Его дыхание, запах, прикосновения – все говорило мне о его чувствах. И я окунулась в него по уши, на какой-то момент забывая, где я. Но тут же вынырнула в страхе. Сердце разогналось в груди, и я отстранилась, хватаясь под ребрами.

– Что такое? – обеспокоился он.

– Ничего, – вдохнула я, моргая. – Просто ты со мной случился впервые…

Он улыбнулся:

– Невозможная…

– Я серьезно, – не разделила его веселья. – Я же не человек, Аршад. Я по-другому чувствую. Но только сейчас понимаю, как это…

Он слушал внимательно, глядя мне в лицо:

– И как оно? – спросил вдруг серьезно, только в глазах его плясали искры довольства.

– Страшно, – честно призналась я.

– Понимаю. Но помочь ничем не могу.

И он снова прижал меня к себе, устало вздыхая. Мы замерли в руках друг друга. Но меня вдруг захватило совершенно неуместным ощущением утекавшего через пальцы песка.

– Как твой сын?

– Отдыхает, – прошептал он мне висок.

И, показалось, что песок может бежать вечно.

– Что у вас сегодня случилось? Почему он сбежал?

– Ко мне собрался лететь, представляешь? – качал он головой.

– Ты был занят мной…

– Я был занят собой, – поправил он меня, – и ничуть об этом не жалею. Но Амала чуть не упустил.

Я почувствовала его напряжение и прижалась сильней.

– Главное, он теперь с тобой.

– Ты быстрее думай. Я хочу, чтобы ты тоже была со мной целиком. А не дергалась от беспокойства.

– Хорошо.

У Аршада вдруг зазвонил мобильный, и я незаметно вздохнула глубже, решив, что просто получу передышку от его взгляда… Но то, как он вдруг напрягся и глянул на меня, не понравилось.

– Как давно вы их потеряли? – потребовал сурово он, отведя взгляд.

Только я успела заметить, как тот налился тяжестью. Аршад напряженно вздохнул, слушая ответ. Но не успела я интерпретировать его эмоции, у меня снова зазвонил телефон.

Сальве.

Я ожидала, что отвечу брату и выясню, что звонок Аршада не про них. Только в трубке вдруг раздался давно забытый хриплый голос, и меня парализовало от ужаса. Все страхи ожили в душе и едва не вырвали ее из тела.

– Дай трубку своему джинну, – приказал Алан.

– Где Сальве?! – хрипло вскричала я, всей душой рванувшись к источнику жуткого страха.

Мне показалось, я вот-вот выскочу из кожи и вцеплюсь Алану в глотку. Только тут меня вдруг сгребли в объятья и мягко забрали аппарат.

– Джинн слушает, – жестко ответил Аршад.

Мне не составило труда расслышать, как Алан усмехнулся в ответ:

– Они оба у меня, – сообщил он. – Иди сюда. Сейчас. Или брата у моей девочки больше не будет.

Крик Мальвы, раздавшийся следом, казалось, остановил мое сердце. Я распахнула глаза от ужаса, оцепенело глядя, как Аршад прижался на короткий миг своим лбом к моему, вручил мне мобильный… и растаял в воздухе, ослепляя на миг вспышкой и оставляя мне лишь стылую пустоту.

Глава 8

Некогда было думать. Да и совершать роковые ошибки в последние дни мне стало привычно. Но я не мог не выполнить требование убийцы и бросить родных Жени на произвол.

А должен был. Повелитель не имеет права рисковать собой. От него зависит судьба всего народа. Я ведь не просто главный. Во мне – средоточие родовой силы всех поколений Повелителей, в которой нуждается мой народ. Но что от меня останется, если брошу тех, кто дорог? Я уже знаю что – пустота. И к чему это приводит – тоже. Азул понял это гораздо раньше меня. Поэтому и рисковал всем ради тех, кем дорожил.

Когда я вышел из-за грани у здания какой-то заброшенной станции на железнодорожных путях, в лицо пахнуло холодом и сыростью. Перекошенная надпись на крыше единственного здания еле читалась. Прислушавшись и оглядевшись, я бросился на перрон.

– Давай сюда! Сюда! – послышалось из-за разбитых окон, и я проследовал за голосом через приоткрытые двери. – Как долго тебя ждать! – хрипло воскликнул вед из дальнего темного угла здания. Под ногами захрустели куски битого кафеля и стекол. – Ты точно тот самый всемогущий Повелитель?

Послышался всхлип и плач, и вскоре я увидел, что выродок прячется за вздернутым за горло парнем, пытавшимся ослабить давление светящейся удавки. Маленькая девочка помогала ему бороться с удушением, повиснув на руке убийцы. Она сдавленно плакала и звала парня по-арабски, но толку от усилий обоих было немного. Парень уже хрипел, не в силах протолкнуть достаточно воздуха в легкие.

Перед глазами все норовило потемнеть, и пространство начало медленно охватывать огнем. Узкие дорожки пламени побежали по стенам, стекаясь к средоточию моего темного внимания и освещая троицу.

– Оставь их, – приказал я, медленно приближаясь.

– Обязательно, – оскалился он. – Только ты сначала сдашь мне всего себя с потрохами. – И он швырнул мне под ноги черную лампу, жалобно зазвеневшую от удара. – Я знаю: ты можешь. А вот спасти их не успеешь. – Он показательно сжал шнурок на горле парня, и тот заскреб пальцами по горлу и задергался на поводке. Девочка вскричала и кинулся на мужчину, но тот отшвырнул ее в сторону, и она с испуганным криком отлетела к стенке. – Быстрей!

Кажется, эта моя ошибка станет последней. Два перемещения через грань на большое расстояние сожрали ресурс. Сил разорвать его чертову заговоренную удавку у меня не осталось, а у брата Жени не осталось времени.

– Быстрей! – заорал вед, и я подхватил лампу.

Этот символ был связан с нами всегда. Свет, огонь… источник силы… Да, я мог его отдать. Но ни один джинн в своем уме не отдаст силу добровольно. Если он не влюбленный идиот, конечно.

– Я видел, как ты на нее смотришь, – вдруг усмехнулся вед, ослабляя удавку на шее парня, и тот закашлялся, шумно втягивая воздух. – Знал, что она вернется рано или поздно домой. Но что вернется с тобой… Удивили. Я бы скорее поверил, что она решила тебя убить…

И он снова медленно стянул удавку, а я больше не стал ждать. Пространство вокруг дрогнуло, подернулось тенями. Пламя вспыхнуло до потолка, оставляя черные разводы на облезлых стенах. А по ушам ударило противным гулом голосов. Они срывались на крики, обещая проклятья, но послушно забирали у меня все, кем я являлся. Лампа едва не треснула в моих руках. Раскалилась добела, но выдержала. А я нет.

Последнее, что я почувствовал – что будто осыпаюсь пеплом в холодном воздухе, и тот кружится над полом, оседая копотью на обломках стекол…

* * *

– Сафид! – бросилась я с террасы, как только Аршад исчез, и тут же налетела на его помощника, возникшего передо мной. – Сафид, Аршад бросился к моему брату и дочери! В Питер!

Тот тревожно уставился на меня и замер на несколько секунд, будто уходя в себя.

– Не чувствую его, – моргнул, наконец. – Что случилось с вашей семьей?

– Их нашел отец моей дочери! – возбужденно объясняла я. – Он опасен! Потребовал, чтобы Аршад к нему явился, иначе он что-то сделает с моим братом! Он может его убить, Сафид! И брата тоже!

Единственная, за чью жизнь можно не бояться – Мальва. Алан ее не тронет, но даже при одной мысли, что заберет ее и спрячет, у меня все внутри стыло.

– Пошли, – кивнул мне Сафид, и мы вместе направились к лифтам.

– Куда?

– Поедем в аэропорт. Я распоряжусь сейчас о вылете.

– А среди вас разве нет кого-то, кто может так же, как Аршад? – проскулила я.

Он глянул на меня странным взглядом и мотнул головой, пропуская в лифт.

– Нет. Таких, чтобы бросились за ним сейчас, нет.

– Надо позвонить Азулу! – осенило меня. – Его брату-дракону!

– У меня нет его номера, – сдавленно отозвался Сафид, смущенно хмурясь.

Он явно думал о чем-то другом, но меня это не интересовало.

– Его сын ведь здесь! У него должен быть номер! Нам надо оповестить Азула! – настаивала я.

Уж не знаю, что там у них за нелюбовь, но для нее не время. Я боялась, что Сафид проигнорирует мою просьбу. Но нет. Он набрал комбинацию цифр на панели лифта, и вскоре мы вышли в номере, напоминавшем мой. Мягкая подсветка осветила строгую гостиную в глубоких темно-синих тонах.

– Господин Амал, – позвал Сафид и направился в спальню, из которой шел свет.

Я осталась в гостиной, пытаясь взять себя в руки. Но выходило плохо. Потому что все, что мне было дорого, сейчас где-то во власти безумного обозленного ублюдка. Пальцы сжимались на корпусе мобильного. Мне пришла в голову идея позвонить Аршаду, и я попыталась набрать его, но звонок не прошел.

– Мисс, позвольте представить, – вдруг послышалось тихое позади. – Амал.

Я резко обернулась и задержала дыхание, уставившись на мальчика. Амал был очень похож на отца. Взгляд уж точно его – внимательный, цепкий, наполненный силой… Только бы она ему не понадобилась! Мальчик стоял рядом с Сафилом, одетый в джинсы и футболку.

– Здравствуй, я Дженна. Мне очень нужно позвонить сейчас Азулу. Я боюсь, что твоему отцу нужна помощь…

– Хорошо, – нахмурился мальчик. – Но я бы хотел лететь с вами.

– Я не мог не рассказать, – смущенно объяснил Сафид. – Когда отец наследника… – И он вдруг осекся, тревожно взглянув на меня, но тут же продолжил: – Я подчиняюсь ему до возвращения господина.

– Это вам решать, – кивнула я, едва выдерживая подкатившую к сердцу тоску. Но на смену ей пришла злость. Если Алан что-то сотворит с Аршадом и Сальве, я не успокоюсь до смерти, пока не перегрызу ублюдку горло. – Давайте позвоним Азулу, пожалуйста…

Амал кивнул, нашел номер на своем мобильном и вдруг протянул мне. Я опешила на один вдох, но в следующий уверенно взяла из его ладони аппарат, благодарно кивая. Азул ответил сразу.

– Это Дженна, – выпалила я. – Аршад в опасности!

Я тревожно глянула на Амала, но тот отвечал мне совершенно взрослым и серьезным взглядом, давая понять, что щадить его чувства неуместно.

– Женя, что случилось? – послушалось встревоженное на том конце.

– Он вынужден был перенестись в Питер на помощь моему брату и дочери…

– Когда?

– Минут пятнадцать назад. У него вроде бы остался его мобильный, но он недоступен. Еще мобильный есть у моего брата, но не уверена, что он еще работает. Последний раз на него ответил не он.

– Кто он, Женя? Ты знаешь?

– Отец моей дочери.

– Понятно. Я вылетаю в Питер.

В трубке послышались голоса и какая-то возня.

– Вы же приходили к нам через пространство!.. – растерянно напомнила я. – Вы можете оказаться сейчас с ним?

– Ресурс мой на какое-то время исчерпан, – хмуро признался он. – Но в Питере моя оперативная команда. Они начнут поиски.

Мне хотелось вскричать, что будет поздно, но напряженный взгляд Амала удержал от истерики.

– Где были твой брат и дочь?

– Я не знаю. Но кто-то следил за ними по приказу Аршада.

Я требовательно взглянула в лицо Сафида. Тот кивнул:

– Сейчас свяжусь с ними.

– Держите в курсе! – В трубке послышался хлопок дверей. – И сразу же дайте знать, где их потеряла охрана Аршада.

– Хорошо, – слабо выдавила я.

Становилось понятным, что сию секунду эти могущественные мужчины Аршаду не помогут. Он не вышел на связь. Значит, Алан готовился к этой встрече. Он мог легко убить джинна. Я знала. Потому что это он учил меня убивать их. Алан был верховным санесетти клана и правой рукой моего учителя. С Аршадом легко ему не будет, но там мои дочь и брат. Как не сойти с ума от страха за всех?

– Поехали, – Сафид мягко тронул меня за плечо.

Я плохо помнила дорогу до аэропорта и как оказалась в частном самолете. Мир, казалось, остановился, и все потеряло смысл. Я грызла себя за то, что ушла в работу вместо того, чтобы подумать о Сальве. Мне нужно было быть смелей, поговорить с ним, а не откладывать.

Теперь становилось понятно, что он заметил слежку джиннов. Слишком умный, чтобы устраивать истерику, он предпринял попытку сбросить охранников Аршада с хвоста, не зная, что они обеспечивали безопасность. Тревожить меня ему смысла не было – я далеко и не могу помочь. Только где теперь его искать? Я набирала его номер несколько раз, но аппарат был выключен. До отлета Сафид отчитался Азулу о месте, где охрана Аршада потеряла Сальве с дочерью из вида. Азул заверил, что его подчиненные уже идут по следу.

Но меня все это не обнадеживало. Предчувствие большой беды давило, будто я под толщей воды, и нет шанса выжить.

Мы ждали вылета в частном самолете Аршада, когда меня вдруг позвал Амал. Он сидел в кресле напротив. Сафид ушел в кабину, попросив нас предварительно пристегнуться. И мы остались в салоне одни.

– А вы – папина любимая? – спросил он. Я растерянно кивнула. – Он сказал, что утром у нас с ним будет серьезный разговор. Наверное, он должен был быть о вас.

– Наверное…

– Не бойтесь, – спокойно продолжал он. – Мой отец – всемогущий джинн. Ему невозможно причинить вред.

– Я стараюсь об этом помнить, – честно призналась, слабо улыбаясь. – Но все равно нервничаю.

– Думаю, у него из-за перехода через грань мог разрядиться мобильный, – авторитетно продолжал Амал. – Я знаю, потому что сам недавно так попал. Сбежал от мамы, сел на рейс на самолет без билета, а когда хотел ей позвонить и успокоить, мобильный оказался разряжен.

– Надеюсь, что ты прав. Но маму больше так не пугай, пожалуйста. – Мой голос совсем ослаб.

– Я уже извинился. И пообещал, что больше так не буду.

– Это хорошо.

Двигатели начали разгоняться, свет в салоне почти угас, и нам сообщили, что разрешение на взлет, наконец, получено.

– А как вы познакомились? – осторожно спросил Амал. – Ничего, что я спрашиваю?

– Ничего, – улыбнулась. – Я приехала на конкурс проектов по обустройству здания Совета.

– То есть вы просто человек? – изумленно прошептал он.

– Нет, я оборотень.

– А… А моя мама тоже оборотень.

– Твой папа рассказывал.

– Ну, значит, у вас все будет серьезно и на всю жизнь, – снова авторитетно заключил он.

– Думаешь?

– Уверен. Раз вы тоже оборотень, значит папа наконец нашел ту самую кошку, которая его. А не Азула. Он просто перепутал. Но даже Повелители могут ошибаться, правда?

Самолет пошел на разгон, мягко завибрировал и загудел, набирая силу для взлета, а я так и замерла, вылупив глаза. Только стук сердца, прерывистое дыхание и дрожь – все, что от меня осталось в этот момент.

Повелитель…

Это он! Тот самый Повелитель…

Я прикрыла глаза и вжалась в спинку кресла, закрывая лицо ладонями.

Повелитель Дьявола…

Аршад!

Все это время это был он! Рядом!

Показалось, я умру сейчас. Сердце рвалось из груди, а когда самолет оторвался от земли, будто оторвалось вместе с ним и забилось в горле. Грудь невыносимо сдавило, а перед глазами стало темно… и побежали картинки.

Как я бегаю босиком по его зданию и готовлюсь к выполнению проекта, как впервые сижу с Аршадом за одним столом, как пытаюсь выдержать его взгляд…

Он тогда уже знал все! Смотрел на меня… и знал! Водил меня будто вслепую по пустыне, врал, что я вижу нечто особенное, но все – песок сквозь пальцы! Мираж!

А потом не дал умереть, отвез в город, где родилась, приручил зверя… сдался ему! Теперь я понимала каждую его эмоцию, когда он позволил мне оказаться рядом с его горлом! Он разрешил тогда мне его убить!

Глазам стало больно, и я обнаружила себя в маленькой ванной. Вернулись звуки – зашуршала вода, загудели двигатели самолета…

– Он не знал, как вам сказать. Хотел, но не знал. Не мог вас потерять…

Мне сунули полотенце в руки, а я, наконец, осознала, что смотрю на себя в зеркало. Сафид стоял рядом:

– Вы бы не позволили себе помочь, а он очень хотел… Вы стали шансом, который невозможно было упустить.

– Замолчи, пожалуйста, и выйди, – глухо попросила, боясь пошевелиться.

Сафид послушно удалился, а по моим щекам покатились слезы. При мысли об Аршаде меня снова скрутило от тоски. Зверь метался внутри, не слыша никаких доводов разума. Для него было все просто. Этот мужчина был избранником. И теперь его не стало рядом. И с этим я никогда не смогу смириться. Зверь не смирится. Внутренности скрутило от борьбы эмоций такой силы, что я снова задохнулась и сползла по стенке, обнимая колени и сжимаясь в комок.

Одну часть меня сжирает ненависть к убийце родителей, а другая грозит утопить меня в горе потери этого убийцы! Я не выдержу! Не выдержу…

* * *

Понятия не имею, сколько просидела там, рыдая до полного опустошения. Но когда слезы кончились, почувствовала себя другой. Что-то надорвалось внутри и разлетелось на обрывки. И стало легче дышать.

Я не могу судить Аршада. И себя тоже. Не должна и не буду. Во мне выгорело все, что тлело столько лет отравляющей ненавистью. Это не имело смысла теперь. Аршада, может, и нет в живых. Может, нет в живых и Сальве. И это – мое настоящее. А там за дверью сидит мальчик, который, как и я когда-то, может, остался сиротой по чужой вине.

По моей. Не было бы меня, ничего не случилось бы с его отцом.

Я вышла в салон самолета, едва держась на ногах. Амал спал в кресле, Сафид ждал в соседнем.

– Позвольте вам предложить выпить… – слабо начал он.

– Предложи. – И я опустилась в кресло.

Он вернулся с кофе, пахнувшим алкоголем.

– Как вы?

Я сделала большой глоток.

– Нормально. Главное – найти всех. Живыми. Все остальное не так важно. Азул не звонил?

– Нет. – Мы помолчали некоторое время, прежде чем Сафид тихо попросил: – Можно мне сказать?

– Конечно.

– Если бы он сказал вам, вы бы умерли. Ушли бы и погибли…

– Я знаю, – тихо отозвалась я. – Я благодарна…

– Ему не нужна благодарность, – возразил он. А я впервые увидела истинное лицо помощника. Он не был прислугой. Умение служить не прислуживая редко встретишь. У него это читалась во взгляде. – И прощение тоже. Ему любовь нужна. Твоя.

– Ты не представляешь, через что я прошла благодаря твоему Повелителю, – скривилась я. Но тут же обнаружила, что образ этого ненавистного Повелителя никак не вяжется с тем мужчиной, к которому я неслась. Я вздохнула и опустила плечи: – Кто я, чтобы судить?

– Я знаю только, что он бы отдал жизнь, если бы мог все изменить для тебя. А я молюсь за то, чтобы он этого не сделал.

Отрезвляюще. Конечно, Сафиду нет дела до маленькой меня. Я поставила под угрозу всю тысячелетнюю империю, отправив ее Повелителя на смерть. Будь это план убийства Повелителя джиннов – сложно было бы придумать более блестящий.

Предположение о том, что так сработал мой дар, пришло с запозданием… Не может быть. Я не желала Аршаду смерти. Повелителю – да. Самой мучительной. Но не Аршаду. Могло ли так сработать мое умение убивать? Разбирает ли мой дар истинную природу моих жертв? Я не знала. Но как на это похоже! Хитросплетения событий – и вот он добровольно бросается к убийце в западню. Хотела бы я, чтобы оно так сработало?

Нет.

Без этого ничего никогда не выходило.

Может, это не мой дар? А Алана?

А какая разница? Если жизни всех сейчас повисли на волоске?

Никакой.

Я замерла, погруженная в свои мысли. Сафид удалился из гостиной и не возвращался до самой посадки. Амал спал, трогательно свернувшись калачиком, и так и не проснулся, когда самолет уже замер в аэропорту Питера. Я уже слышала голоса за дверью, когда вдруг мой мобильный завибрировал. Глянув на экран, я еле смогла принять мокрыми пальцами звонок. Но голоса Аршада так и не услышала, хотя звонили с его номера. Вместо него в трубке заговорил Алан:

– Я сбросил тебе адрес. Приезжай. Одна. Так и быть, оставлю тебе последний удар, ведь ты сделала почти всю работу…

Я только сцепила зубы и опустила мобильный, а в салон тут же вошел Сафид:

– Пора. – И он направился к Амалу, а я шагнула к выходу.

Подумать не успела, а вот почувствовать, что этот момент тот самый единственный – да. Я вся обратилась к своим способностям и настроила их на одну цель – найти тех, кто дорог. И спасти.

Сбежав по трапу, я бросилась мимо припаркованной черной машины к ближайшему самолету неподалеку.

– Девушка, вы куда? – донеслось мне вслед, но я только припустила быстрее. Пронеслась под брюхом частного самолета и бросилась к зданию аэропорта. Благо недалеко. Удача не подвела и дальше. Первая же дверь оказалась открытой, и я вбежала по лестнице наверх и принялась плутать в поисках выхода из аэропорта. Понятия не имела, куда бежать, поэтому неслась наугад, но и тут повезло. Уже через несколько минут я сидела в такси и диктовала адрес, который сбросил мне Амал. Водитель покосился на меня странно.

– Тыщ пять выйдет…

– Десять. Если поторопитесь.

– Хорошо, – пожал он плечами и выкрутил руль. А я сделала ему перевод, отключила мобильный и бросила в сумку. Удалось. О том, что я безоружна, старалась не думать. Алан не идиот. Прийти мне с винтовкой он не позволит. Позвонил сразу по прилету тоже не просто так – давал понять, что тайминг мой ему хорошо известен. Значит, знал, что вылетели. И знал, когда прилетим. Не удивлюсь, если и о бегстве моем ему доложат и скажут номер тачки, в которую прыгнула. Времени на маневры у меня нет.

Пока машина мчалась по указанному адресу, я вспоминала об Алане все, что старательно пыталась забыть. К сожалению, порадовать себя чем-то не выходило. На охоте у него не было слабостей. О том, что он обещал предоставить мне последний удар, я старалась не думать и готовилась к тому, что предстояло увидеть. Единственное – он может и правда верить, что я пыталась убить Аршада. И это все, что я могла использовать.

Сердце успокаивалось, разум остывал. Я готовилась к последней схватке за жизни тех, кто дорог. Через полтора часа машина завезла меня в какую-то промзону. Начало светать, и та неприветливо вытаращилась на меня черными проемами брошенных зданий.

– Это точно тот адрес?

Ну как я проверю?

– Тот, – невозмутимо подтвердил водитель. – Вон видите? – И правда. На торце здания значился почти затертое наименование нужного проезда с цифрой. – Может, вас подождать? – неожиданно предложил он.

– Не надо, – мотнула я головой. – Спасибо.

Я закрыла двери и зашагала в сторону перекошенных железных ворот. И, наконец, ничего не отвлекало меня от главного.

Я вошла внутрь и направилась вверх по массивной лестнице, кругами уходившей вверх. Стены сплошь разрисованы, этажи – загажены и забросаны мусором. Какой-то старый цех. Характерные бутылочного цвета толстые стекла мутных окон пропускали немного света внутрь, будто стыдясь происходившего вокруг. Этажей было несколько, но мне не стоило труда различить запахи, указывающие путь. И главный – крови.

Несмотря на весь свой опыт, я задрожала. И снова оставалось порадоваться, что оборотнем была из нас двоих с Аланом лишь я. Поднявшись на самый верх, я двинулась по забросанному камнями и битым стеклом коридору.

– Ты вовремя, – послышалось спереди, и из одной из распахнутых дверей навстречу вышел Алан.

Как ни старалась держаться, но сразу вспомнила, что никогда не могла ему противостоять по силе. Здоровый. Я ему по плечо. И ничуть не сдал за время нашей разлуки.

– Иди сюда, – усмехнулся он, выступая из полумрака. В неизменном черном кожаном плаще и тяжелых ботинках. Все во мне встало на дыбы от одного его вида и запаха. А он хищно скалился, глядя из-под густых бровей. – Моя умница… Но тебе стоило обратиться ко мне за помощью. Ты бы не убила его сама…

Он и правда думает, что я пыталась убить Аршада. Ну что ж…

– Ты был последним человеком, к которому я бы обратилась, – замерла я в шаге и тут же едва не выдала себя: – Где Мальва и мой брат?

– Дженна, – протянул он мое имя снисходительно, – за твой побег я должен был тебя убить на месте. Но не учесть твою благую цель и уровень мастерства я не могу…

– Где моя дочь и брат? – не спешила я рассыпаться в благодарности.

– Наша дочь здесь. Брата я оставил в живых, как и обещал. Его подобрали уже, – процедил он и одним рывком схватил меня за горло, переставая довольно ухмыляться. – Тебе выбирать, вернешься ты ко мне по согласию или потащу за волосы. Ты же понимаешь, что не отпущу больше? Но убить Повелителя позволю. Он твой.

Я только прикрыла глаза, равнодушно повисая на его лапе и привыкая к запаху, чтобы зверь от него не нервничал. Мне нужно спасти. Всех. Аршад жив. И это вдруг оказалось таким важным и сметающим все сомнения, что я едва не всхлипнула.

– Он жив еще? – дернулась с деланным равнодушием, и Алан выпустил.

– Немного, – кивнул он на двери, и я направилась внутрь.

Зрелище, что предстало в углу заваленной строительным хламом комнаты, едва не сложило меня пополам.

Света тут было немного, но и его обрывки будто боялись касаться того, во что Алан превратил Повелителя джиннов.

Аршад висел голый, распятый на сколоченных крест-накрест досках, вбитых в стену. Из пробитых железными кольями ран на запястьях и стопах медленной струей стекала кровь.

Я думала, что смогу… Я убивала их десятки раз…

Но я не смогла. Стоило уловить его слабый вдох, и глаза наполнились слезами, а с губ слетел сдавленный стон отчаяния.

И на волосах тут же сжалась тяжелая лапа, больно вздернув голову вверх.

– Ах ты тварь, – зашипел Алан мне на ухо. – Я думал об этом! Думал, что ты легла под этого ублюдка по своей воле! Смотрел на запись, как он тискал тебя у дома родителей, и не мог поверить тому, что вижу! Не верил!

Где-то закричала дочь и забилась в железные двери, но мое сознание тонуло в боли из-за впивающихся в кожу жестких пальцев Алана. Он перехватил меня за горло и шагнул к Аршаду.

– Смотри на него, шлюха! Посмотри в глаза его! Это же он виноват в смерти твоих родных!

Я обхватила его лапу на своем горле, но тут взгляд встретился с взглядом Аршада. Алан поднял его голову, вцепившись в подбородок и вынуждая смотреть на меня.

По моей щеке сбежала крупная слеза, губы задрожали, а Аршад тяжело сглотнул.

– Женя… – слетело с его окровавленных губ, и он задышал чаще.

– Женя? – усмехнулся Алан, выпустил меня и уже собрался ударить Аршада, но я взвилась пружиной и бросилась на него.

– Женя! – крикнул хрипло Аршад, и это меня подстегнуло.

Я вцепилась когтями в нос Алана и рванула их со всей дури. Глупо, безрассудно… Он заорал и отшвырнул меня в стенку со всей силы. Я сползла до пола, не в силах вздохнуть – так приложило боком.

– Сука! – зашипел Алан, хватаясь за нос одной рукой и вытаскивая нож из ножен на поясе. – Тварь тупоголовая!

А я смотрела на Аршада, держась рукой за ребра и осознавая, что еще пара вдохов – и Алан всадит ему клинок в сердце. А потом убьет и меня. И я бессильна перед ним.

Только внутри вдруг что-то дрогнуло, сбивая ритм сердца. Я цеплялась за взгляд Аршада, а он смотрел на меня, не обращая внимания на то, как сжимает крепче рукоятку ножа Алан в шаге. Он продолжал смотреть на меня!

– Беги! – рыкнул вдруг, а Алан усмехнулся и завел руку подальше для удара…

А в следующий вздох я вдруг осознала, что лечу в невероятно грациозном и точном прыжке в голову убийце! В горле звонко дрожит злое рычание. Никаких сомнений! Теперь все будет так, как я хочу! Успеваю заметить только, что у Алана глаза раскрываются в ужасе, и он пытается перевести ножик острием в мою сторону, но все очень медленно! Недостаточно для той скорости, на которой я его настигаю. Зубы входят в плоть, как раскаленные ножи в масло. Слышится хруст, крик… Меня дергает вместе с его рывком, но все это только забавляет. Человек не может противостоять мне. Никогда не мог. Особенно если не готов был со мной встретиться!

– Отродье! Тварь! – вопил Алан, пытаясь отползти от меня к стенке.

Смотрел на перекушенную руку в ужасе. А я медленно следовала за ним, нагло облизываясь. Пусть почувствует то, что испытывала я! Хочу бросить ему это, но получается только рычать. Ну и пусть!

Откуда-то донеслись чьи-то крики. Кажется, меня звали! А еще – их много. Звук двигателей машины, топот… крик дочери!

– Мама! Мамочка!

И мучительное дыхание самого любимого мужчины на свете над головой…

Тратить время на последние секунды жизни этого ублюдка больше нет желания. Я настигаю своего убогого врага одним прыжком и вцепляюсь в горло. Он мотает меня вместе со своими конвульсиями, а я отфыркиваюсь от крови. Она течет в нос, в рот…

– Женя…

Я подскакиваю… И прихожу в себя.

Аршад! Он смотрит на меня с таким восхищением! Только взгляд его такой тусклый, уставший, выцветший… И мне становится тоскливо… Я бросаюсь к его ногам, и в этот момент внутрь вбегает толпа шумного народа…

* * *

– …Мама!

– С ней все в порядке, она обязательно вернется…

– А если нет?..

–..Не трогайте ее. Постарайтесь не трогать. Дженна, подождать нужно вот здесь, Аршада оперируют. Поняла? Умница…

– …Мам, Сальве в порядке, он уже ходит. Мам… Вернись, пожалуйста… Я так скучаю по тебе… Маа-ам….

– …Жень… Возвращайся…

И такое важное прикосновение будто пробудило ото сна. Я вздохнула глубже, не спеша открывать глаза. Было спокойно внутри и снаружи. И хотелось задержаться в этом спокойствии подольше. Не вспоминать. Не думать… Просто чувствовать, как теплая ладонь медленно скользит по щеке.

– Жень… – послышалось хриплое.

И я снова вздохнула и открыла глаза.

Больничная палата. За окном – ночь. В углу – светильник. И мерный звук прибора, отмеряющий удары сердца.

Еще один вдох понадобился, чтобы понять, что я, абсолютно голая, лежу поверх одеяла. Рука и нога перекинута через мужское тело, сама носом уткнулась ему в бок и вся пропахла им, лекарствами и прочими медицинскими запахами.

Я медленно зашевелилась и подняла голову, встречаясь взглядом с Аршадом, и в памяти болью взорвались последние события. Да так невыносимо стало, что я зажмурилась и уткнулась носом в его бок снова, прижимаясь сильней.

Вид распятого на кресте Повелителя навсегда останется в памяти. И ничто внутри больше не задало вопроса, какого черта я тут вжимаюсь в него. Я всхлипнула, поднялась на колени и нависла над ним, заглядывая в глаза, а потом прижалась губами к его. Просто хотелось его целовать, благодарить за все, что он сделал для меня.

Только в нем не чувствовалось больше ни прежней силы, ни тьмы, и я до одури боялась, что он умирает, но не хотела знать. Аршад отвечал с таким же отчаянием, и даже показалось, что он все тот же – сильный, бескомпромиссный, опасный… Но стоило снова заглянуть в его глаза, и дыхание спирало от страха – не тот.

Другой.

Совсем не знакомый, больше похожий на тень…

Я провела ладонью по его предплечью, натыкаясь на повязку на запястье.

– Что с тобой? – проскулила хрипло.

– Я человек, – усмехнулся он с горечью, глядя мне в глаза.

– Человек? – опешила я.

– Да…

– Как? – спросила глупое. Я ведь знала как. Я же все о джиннах знаю. Но поверить было невозможно. – Зачем?.. Ты же… Ты ведь Повелитель…

– Это мое решение, Женя.

И так твердо это произнес, что снова мелькнула мысль, что мы оба ошибаемся, и он – все тот же. Просто устал. Просто чуть не умер.

– Так должен мне?

– Да, – даже не задумался он. – Но не за прошлое. За настоящее. Я люблю тебя и не могу по-другому. Все просто.

– Просто? – вздернула я брови, тяжело дыша.

Казалось, что это мои силы запихали в лампу, а не его.

– Да. А дальше – тебе решать, – улыбнулся он мягко и уверенно притянул к себе за шею. – Я не Повелитель больше. Не джинн. Без силы и власти. Все, что от меня осталось – это Амал.

– Ты ошибаешься, – покачала я головой. Я видела – он раздавлен полностью, опустошен до основания. И виной тому – я. – Аршад, если бы не я…

– Я был бы мертв, – перебил он. – И ни о чем не жалею. Зачем мне все то, чего лишился, если бы не мог спасти тебя? Женя, я жив. Я могу смотреть на тебя, прикасаться… Странно, что меня не лишили этого для полного возмездия. Но я не упущу этого шанса. Я все равно буду идти за тобой…

Я зажмурилась и нашла его губы своими. Вот и все. Я – его. Ему не придется идти за мной, потому что буду идти рядом, куда бы ни пришлось.

Я залезла к нему под одеяло и обняла, укладываясь на плечо. Знала, что меня ждет Мальва. И брат. Я помнила все, что мне говорили. Но вернул меня Аршад. В очередной раз. И я отложила все до утра.

Потому что сейчас меня прежнюю держал только он.

– Что врачи говорят?

– Не знаю. Я только очнулся сегодня… Кажется, жить буду, но ходить нескоро.

– Ты же обещал идти за мной, – шептала я.

– Есть костыли. Каталки, в конце концов. Ты только иди по асфальту, ладно?

Я усмехнулась, но тут же закусила губы, глотая слезы.

– Разве ничего нельзя сделать?

– Не знаю… Я не знаю, что сделал этот вед с лампой.

Мы помолчали некоторое время, прежде чем я прошептала:

– То есть еще никто не знает, что мы вернулись…

– Никто, – вздохнул он тихо.

– Позвать кого-нибудь?

– Ты голая, Женька, – усмехнулся он слабо.

– Значит, у нас есть оправдание. Я голая, ты ходить не можешь…

– Это точно.

– Прекрасно. Никуда не хочу уходить от тебя…

Он только прижал к себе крепче.

Было слышно, как тревожно он дышал, но стоило прижать меня к себе снова, дыхание выравнивалось. Я водила носом по его груди, целовала, гладила… и не могла надышаться им.

– Как ты узнала? – вдруг спросил он.

– Амал сказал, что ты, наконец, нашел правильную кошку, – улыбнулась.

– Как же он прав.

– Он у тебя молодец.

– Он тут?

– Наверное. Мы прилетели вместе.

На этом наше тихое времяпровождение закончилось – дверь бесшумно открылась, являя нам знакомого джинна с бледной физиономией.

– Повелитель! – выдохнул Сафид, проходя внутрь. – Вы очнулись! Я позову врача!

Сказать ему, что нам и так хорошо, мы не успели. Вместе с персоналом в комнату вошел и Азул. Были бы уши, я бы прижала их, ведь мне наверняка еще предстоял нагоняй за самовольное принятие важных решений и побег из аэропорта…

– С возвращением, – улыбнулся он мне, протягивая халат, и сжал руку Аршада прежде, чем его принялись осматривать врачи. И я поняла – не до выговора ему. Он будто постарел за это время, и выглядел немногим лучше брата.

– А где мне дочь найти? – тихо попросила я Азула.

– Я провожу.

Вместе мы вышли в коридор, оставляя Аршада с врачами, и направились вдоль дверей. Не похожа была больница на человеческую. Слишком уютно, тепло и тихо.

– Это наша больница, – ответил он на мой немой вопрос.

– Азул, что с Аршадом будет?

– Все хорошо, – глянул он на меня. – Я ведь правильно понимаю?

– Ты мне скажи.

– За тобой слово, – покачал он головой, останавливаясь. – Мне надо знать.

– Если позволит, я останусь с ним, – уверенно ответила я. – Все позади. Для меня это все уже неважно. Он слишком многое отдал ради меня. Мне хочется отдать столько же.

– Ну, значит, с ним все точно будет хорошо, – улыбнулся он.

Я хотела переспросить про лампу и силу, которую отнял Алан, но Азул уже толкнул ближайшие двери и кивнул мне проходить внутрь.

За порогом оказалась спальня с несколькими кроватями. Но занята была только одна. Правда, спали на ней в обнимку двое – Амал и Мальва.

С моих губ сорвался вздох, и оба встрепенулись.

– Мама! – и мы бросились друг к другу. – Ты вернулась! Азул обещал! Ты вернулась!

Я прижала к себе свою Малявочку и уселась на ближайшую кровать. Азул незаметно увел Амала и тихо закрыл двери, а мы с дочерью все не могли надышаться друг другом.

– Привет, моя умничка… Как ты?

– Я нормально! – бодро сообщила она. – С Амалом познакомились. Его папа нас спас…

– Он и меня спас много раз…

– Ты была с ним рядом, как будто он твой любимый.

– Он мой любимый.

– Ну я не против, чтобы он был твой любимый! – решительно заявила она. – Ты же останешься с ним?

– Останусь, – улыбнулась. – Я так испугалась за тебя…

И я совсем раскисла. Потянула ее за собой, и вместе мы завалились на кровать.

– Как Сальве?

– Хорошо. Ест. Я слежу, чтобы ел.

– Молодец. А говорит что-нибудь?

– Не-а. К тебе только ходил тихо, сидел у кровати…

– У кровати папы Амала?

– Ну да. Долго сидел. Смотрел на него. Потом уходил. Мам, мне кажется, он тоже не против. Твой любимый спас ему жизнь, он же знает…

– Посмотрим. Но я очень на это надеюсь…

– А ты больше не уедешь?

– Нет. У меня больше нет долгов, я свободна. – И я прижала Малявочку крепче.

– Это тоже папа Амала сделал, да?

– Угу.

– Мам…

– М?

– А ты красивая кошка… Давала мне себя гладить.

Я улыбнулась. Говорить о смерти ее отца не хотелось. Я и не знала как, да и надо ли? Мальва все про него поняла слишком рано. Просто констатировать факт, что Алана больше нет, и мы наконец можем выдохнуть и зажить нормальной жизнью? Пожалуй. Но не сейчас.

…Мы провалялись с ней в кровати до утра. Мальва засопела в моих объятьях, и не хотелось ее будить. Дочь так издергалась, что постоянно вздрагивала и хваталась за меня во сне.

* * *

– Врач говорит, ты в норме…

– Я в норме, – улыбнулся брату. Азул прошел к кровати и замер, глядя мне в глаза. – Что такое?

– Я думал, что все, – сдавленно выдохнул он, застывая взглядом.

– Я тоже.

– Надо бросать пить, – опустил он плечи.

Я рассмеялся:

– Не стою я таких жертв.

– Мне иногда кажется, что нами сверху тоже играются, как и мы здесь… – И он протер устало лицо, опускаясь на стул у кровати.

– Брось. Ты знал, что так будет.

– Не так, – покачал он головой. – Я знал, что не умру тогда, когда ты забрал Миру. Да, было хреново… очень… Но не так.

– Ну теперь и я повисел на кресте, – пожал я плечами, усмехаясь. – Значит, так надо было.

– Это точно, – улыбнулся он. – Майрин прилетела. Переживает за тебя.

Я улыбнулся. Бывшая любовь почувствовала, что я стал неопасным для нее. Не потому что силу потерял. А потому что ею больше не болел.

– Хорошо.

– Кстати, лампу я нашел… – вдруг сообщил Азул и глянул на меня исподлобья в ожидании.

Повисла тишина.

– А толку? – тихо спросил я, отводя взгляд.

– Пока не знаю… Ты все равно Повелитель.

– Уже нет, – покачал головой и перевел взгляд в окно. – Я останусь рядом с Амалом.

– Ты Повелитель, Аршад, – с нажимом повторил он. – Никто не сможет возразить.

– С тобой за спиной – может быть, – начал я, усмехаясь. – У меня много врагов, Азул. Становиться легкой мишенью…

– Послушай, – мягко перебил он. – Я разберусь, как вернуть тебе силу. Может, не сразу. Но уверен – она вернется к тебе. Да и… кажется, твоя любовь специализируется на технологиях безопасности.

Я улыбнулся. Будет непросто. Но я умудрился влюбиться в чуть ли не единственную женщину на свете, которой неважен мой статус.

Осталось смириться самому. Придется привыкать быть…

…человеком.

Эпилог

Месяц спустя

Она смотрела так серьезно, что я не смог не улыбнуться.

– Больно?

– Немного…

– Почему ты улыбаешься тогда?

Я тяжело сглотнул, стараясь не пошатнуться на нетвердых еще ногах.

– На тебя смотрю и хочу улыбаться.

– Дашь мне руку?

– Нет…

Мы стояли на крыше, где завтракали когда-то. Я – у кромки бассейна. Чтобы если упасть, то в воду. Женя стояла рядом, встревоженно глядя на меня. Ненавистная коляска – тут же. До безумия не хотелось садиться в нее снова. И я упрямо стоял, превозмогая боль.

– Хорошо получается, – улыбнулась напряженно она.

– Да, неплохо, – процедил сквозь сжатые зубы.

Месяц реабилитации и ежедневного смирения прошел. И я встал на дрожащие ноги.

– Папа! – вдруг раздалось позади. – Папа, ты стоишь!

– Мама, Аршад встал! – добавился еще один звонкий голос.

Стоило трудов не упасть от такого сбивающего с ног восторга. Амал с Мальвой прибежали к бассейну и уставились на меня. Мальва – с открытым ртом, Амал – хмурясь в надежде скрыть беспокойство.

Мое превращение в человека стало испытанием и для него. Он боялся. Боялся, что я перестану быть для него опорой. И что не станет достаточной для меня. Но мы оба справлялись.

И совершенно неожиданной отдушиной для него стала Мальва. Они были неразлучны весь месяц. Горестные события сплотили наших детей лучше, чем кто-либо мог предположить. Не стало необходимости в знакомствах и притирках друг к другу. Я видел, как замкнутый в себе Амал иногда робел перед открытостью Мальвы, и иногда боялся, что он сдаст назад. Но напрасно. Чем больше эти двое проводили вместе, тем больше я убеждался – их уже не растащить.

Женя снова протянула мне ладонь. На этот раз я не стал упираться – взял ее за руку и позволил себя поддержать.

– Жаль, что ты не кот, Аршад, – авторитетно заявила Мальва, сложив руки в карманы платья и повернув голову на бок. – Уже бы давно скакал!

– Мальва! – попыталась возмутиться Женя, но я только улыбнулся:

– А я-то как жалею!

– Папа – джинн, – огрызнулся на Мальву Амал.

– Амал, – протянул я вторую руку сыну.

Он схватился за нее и крепко сжал. Женя понимающе выпустила меня и подхватила за руку дочь, оставляя нас с Амалом наедине. Мы часто с ним разговаривали. Но ему периодически нужна была новая доза стабилизирующих слов.

– Что ты? – улыбнулся я ему. – Ты же знаешь, что я не кот.

– Правда хочешь им быть? – надулся он.

– Веди. Может, получится сделать несколько шагов, – попросил я. Он послушно повел вдоль бассейна. – Какая тебе разница, кто я?

– Тебе же не все равно.

– Амал, я очень долго пренебрегал простыми ценностями. За то и поплатился. Теперь у меня есть только самое важное. Чем быстрее ты это примешь, тем проще тебе будет.

– Мне очень жалко тебя… – виновато глянул он на меня.

– И я это очень ценю, – улыбнулся я, делая шаг. Было чертовски больно. Будто внутри все еще торчали железные гвозди. – Но я бы не стал тем, кто я есть, если бы не делал выводов, не пытался исправить ошибок и учиться на них. Это – самое ценное. Понимаешь меня? Мне нечему было бы тебя учить, и быть для тебя примером я бы тоже не смог…

– Ты всегда будешь моим примером, Повелитель. – Он глядел под ноги, делая вид, что поглощен моим прогрессом. А мне нравилось наблюдать, каким настоящим мы его с Майрин вырастили… Ни ненависти, ни злобы, в которых рос я. А с тем, что на него свалилось сейчас, он справится.

– Бери Мальву, и бегите завтракать, хорошо?

– Хорошо, – кивнул он, но выпустить меня решился не сразу.

Ноги уже выли от боли, и когда ко мне вернулась Женя, я тяжело опустился на колени и опустил стопы в воду, усаживаясь на бортик. Она села рядом, и от наших ног по зеркальной глади воды побежала неторопливая рябь.

– Брат так и не звонил?

– Звонил. Хочет увидеться.

– Отлично, – улыбнулся я. – Сомневалась?

– Было дело…

Женин брат уехал сразу, как вышел из больницы. Женя переживала, что не вернется. Но мы оба понимали, что Сальве просто нужно было время.

– Иди ко мне. – Я пересадил ее к себе на колени и прижал к себе. – Все хорошо?

– Хорошо, – улыбнулась она, прижимаясь ко мне крепче.

Мне нравилось, как она скучает, даже когда мы расстаемся совсем ненадолго. Чувствовать, как женщина каждую секунду тянется к тебе где бы ни была – бесценно. И я готов был благодарить ее за любовь бесконечно.

Для нас двоих мое состояние не стало испытанием. Женя будто была создана для Повелителя-инвалида. Она не жалела, умудрялась поддерживать и смотрела на меня как прежде – не замечая коляски, как на равного. В ее взгляде читалось все, что мне так хотелось видеть: восхищение, любовь, желание… С такой женщиной я мог оставаться инвалидом до конца своей человеческой жизни и ни о чем не пожалеть.

Сам же я чувствовал себя так, будто прожил еще триста лет и все-все, наконец, понял. Из меня будто вытряхнули спесь, что мешала видеть по-другому. Я дорос до Азула. Когда сказал ему об этом, он рассмеялся… и мы выпили весь остаток его настойки. Лампу он отдал мне, обещая, что обязательно с ней разберется. Говорил, что нужны особые обстоятельства, и он все никак не возьмет в толк какие… Но потом Костя привез ему еще более забористую настойку, и я уже плохо помнил разговоры того вечера. А лампу использовал вместо ночника, когда читал ночи напролет или смотрел на Женю. Ее свет оказался виден только мне. Удобно, когда не хочется никого будить.

Я смирился и принял все, до чего довел свою жизнь. Будущее казалось мне ясным как никогда раньше. Теперь мне было не страшно воспитывать достойного сына. Я был уверен и спокоен за его судьбу, ясно видя, что он станет мне достойной заменой. И наслаждался Женей. Моей. От кончиков ушей до хвоста.

Наверное, все дело было в вечности. Теперь, когда ее нет, все стало ощущаться по-особенному. Ближе, ярче, острее… Я наслаждался каждой минутой. Как сейчас. Мне хотелось просидеть вот так с Женей у бассейна всю жизнь, запомнить ее у себя в руках…

– Я тебе сказать кое-то должна… – нарушила Женя тишину осторожно. – Тебе все-таки придется стать папой-котом.

А я вдруг почувствовал, как по венам побежало обжигающее пламя, потекло жидким огнем к животу и оттуда в ноги. Задышал чаще, зажмурился, пережидая головокружение, и осознал… что у меня остановилось сердце… А потом его заполнило чувством такого оглушающего счастья, что… будь я еще человеком, трудно было бы пережить…

– Как вовремя, – задумчиво улыбнулся, позволяя сердцу снова забиться.

– Да? – смущенно улыбнулась Женя. Нервничала.

– Да, – прошептал. – Теперь я уверен, что могу быть хорошим отцом.

– Правда? – щурилась она недоверчиво.

Ну вот как ей сказать, что ее новость снова сделала меня бессмертным? И ее – тоже? И что коляска мне больше не нужна?

– Мне показалось, что человеческое сердце может не пережить такой радости, – улыбнулся я, и она, наконец, поверила. – Когда ты узнала?

– Сегодня, конечно.

Все правильно. От человека у оборотня может быть только оборотень. А у нас и правда будет котенок…

– А еще Азул звонил. Сказал, что ты делал ему какое-то предложение, от которого он не смог отказаться… И они сегодня прилетят всей семьей.

– Очень вовремя, – закатил я глаза, смеясь.

Похоже, у меня появилась семья, которую я, наконец, заслужил.

А лампа больше не будет светить мне в ночи…

Оглавление

Пролог

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Эпилог