Библиотека :)

Вероника ЛесневскаяРазводимся! Моя на тридцать дней

Пролог

Ксюша

- Причина развода? – бесстрастно уточняет юрист, смотря в документы.

Для него это обычная процедура, ведь ежедневно через его кабинет проходят десятки супругов. Бывших... Скоро мы пополним их ряды.

Переглядываемся с Матвеем, доли секунды ведем смертельную зрительную битву, мысленно убиваем друг друга с особой жестокостью, восстаем из пепла ревности и недоверия – и отворачиваемся в разные стороны.

- Не сошлись характерами, - бурчу себе под нос, складывая руки на груди, а муж недовольно хмыкает.

Пока еще законный муж, но сегодня все изменится…

Исподтишка наблюдаю за ним. На лице – непроницаемая маска. Матвей всегда был со мной скуп на эмоции, а сейчас и вовсе выглядит бесчувственным роботом. Бережет их лимит для другой…

Перехватив мой изучающий взгляд, снисходительно кивает и изгибает губы в кривой ухмылке. Знает, что я лгу юристу, и не упускает случая укорить меня без слов. Интересно, чего он ждет? Хочет, чтобы я рассказала правду, почему мы разводимся? Наверняка ему плевать, но я не собираюсь выставлять себя наивной дурой перед посторонним человеком.

- Дети есть? – очередной стандартный вопрос бьет по больному.

- Нет…

Произносим одновременно.

Я чуть слышно и рвано, с потаенной тоской и отравляющей кровь горечью. Мэт - шумно и протяжно… кажется, с облегчением. Неудивительно. Я так и не смогла родить. А теперь ему больше не нужен ребенок… от меня.

- Отлично, - небрежно бросает юрист, а мне хочется вцепиться руками в затянутое галстуком горло, расцарапать кожу и придушить его. Какой же говнюк!

- Константин Юрьевич, - предупреждающе цедит Матвей. Его руки сжимаются в кулаки, ноздри раздуваются, как у огнедышащего дракона.

Когда-то эта тема была травмирующей и тяжелой для нас обоих, но все уже в прошлом. Пустое место в его жизни в ближайшем будущем заполнится. У Мэта все хорошо, а это просто фантомные боли. Я для него та самая ампутированная нога, которая продолжает ныть и чесаться. Пройдет со временем. Другая сыграет роль протеза.

- Кхм… - Константин опускает голову, пролистывая наше дело. – Я имею ввиду, что имущество делить легче, чем детей, - бубнит негромко.

Матвей многозначительно покашливает, обращая на себя внимание, но осекается, покосившись на меня. Нервно сглатывает, так и не обронив ни слова.

- Нечего делить, - пожимаю плечами. – Нет там ничего моего. И дом, и ресторан принадлежат Матвею.

Украдкой посмотрев на волевой профиль мужа, сбивчиво вздыхаю. Даже он сам не мой. Больше нет.

Я слышала, что первый кризис наступает через три года брака, а именно столько мы расписаны официально, хоть знакомы гораздо дольше. Статистика – упрямая вещь – прибила нас ровно в срок. В наших отношениях полный крах – их жалкие лохмотья летят в ад.

- Все, что было куплено, открыто, взято в кредит, в общем, нажито в браке, делится строго пополам, - чеканит служитель Фемиды.

- Да не надо мне от него ничего, - не выдержав, повышаю голос и перехожу на возмущенный писк, который так ненавидит Мэт. Вот и сейчас он морщится. Ничего, дорогой, мне тоже не терпится избавиться от тебя… предателя.

- Ксюша, тебе ведь даже жить негде, - пренебрежительно напоминает Матвей.

Грубо и беспардонно намекает на мое материальное положение. Однако забывает, что когда мы познакомились – он был простым, небогатым парнем, работал шеф-поваром. Поднимался с нуля, имея за спиной лишь гору кредитов и идею, которой горел. Я любила его, несмотря ни на что, была рядом и поддерживала, как могла, за что в итоге поплатилась. Чем шире и успешнее становился его ресторанный бизнес, тем стремительнее мы отдалялась. Штамп в паспорте не спас ситуацию. Наоборот, усугубил.

Спустя годы Мэту, конечно, уже не нужна девчонка из провинции. Надоела и не по статусу. Большой босс, владелец сети ресторанов, он может выбрать любую девушку, на свой вкус и бюджет. Хоть каждый день их менять, как трусы-недельки. Что и делает, султан в поварском колпаке и фартуке шефа.

Благо, я вовремя прозрела, точнее, мне помогли раскрыть глаза на него – и отныне наши пути расходятся. Навсегда. Собственно, Мэт даже не против. Согласился на развод, не отпираясь и ни минуты не сомневаясь. Более того, сразу же нашел юриста, чтобы ускорить процесс.

Обидно до слез, но стараюсь ничем не выдать своих истинных чувств. Не дождется, гад!

- Неважно. Вы можете просто развести нас? – вспыхнув, как газовая горелка от поднесенной спички, я подаюсь вперед, облокотившись о край стола.

- Конечно, - Константин выдерживает мучительную паузу. Чем дольше она длится, тем сильнее я чувствую подвох. - Не раньше, чем через тридцать дней, - припечатывает меня к стулу.

- Сколько? – сипло переспрашиваю, потому что воздуха не хватает от шока. - Почему?

- По закону, - отвечает каламбуром.

- Константин Юрьевич! – рявкаем на него одновременно с Мэтом.

Схлестнувшись взглядами, испепеляем друг друга, а потом, неожиданно объединив усилия, направляем столп пламени в наглого, языкатого юриста.

- Так как вы разводитесь по обоюдному согласию и не имеете имущественных споров, ЗАГС даст вам месяц на примирение, - сообщает с хитрой улыбкой.

- Это целая вечность! Я против, - фырчу и подскакиваю на ноги, игнорируя хриплый кашель Мэта. - Я подам в суд.

- Без проблем, - подозрительно быстро соглашается Константин. – Суд может назначить до трех месяцев.

Медленно возвращаюсь на место. Пытаюсь смириться с приговором. Убедить себя, что месяц пролетит незаметно. Мэт и раньше пропадал в ресторане до поздней ночи, так что мы и пересекаться не будем. Я вообще могу съехать от него, снять квартиру. Пожалуй, так и поступлю.

- Хорошо, готовьте документы, - обреченно выдыхаю, подпирая подбородок рукой. - Разведете нас через месяц. Да, Мэт?

Хочу услышать от него хоть что-то, но он будто обратился в каменную глыбу. Молчит, не двигается и даже не дышит.

- Но есть обязательные условия… На протяжении всего срока вы должны жить под одной крышей, ночевать дома, посещать семейного психолога и выполнять его рекомендации, - невозмутимо перечисляет юрист, пока мои глаза становятся все шире.

- Ерунда какая-то, - хватаю губами воздух. - Может, и в постель нашу залезете?

- Проверка может нагрянуть в любой момент без предупреждения, - добивает меня.

- Впервые слышу об этом, - недоуменно качаю головой и обращаю на почти бывшего мужа растерянный взгляд: - Мэт? Скажи что-нибудь!

- Закон есть закон, - разводит он руками вместо того, чтобы поддержать меня. – Придется соблюдать условия.

- Вы уверены? – цепляюсь за соломинку, как утопающий. Но меня погружают под воду с головой.

- Кто из нас дипломированный юрист с многолетним опытом работы? Правильно, я, - нахально тянет Константин, вальяжно развалившись на стуле. - Так что выполняйте все предписания – и возвращайтесь через тридцать дней. Если не передумаете.

- Не передумаем, - зло зыркнув на мужа, вылетаю из кабинета.

Мэт догоняет меня на улице, хватает за локоть и настойчиво ведет на парковку. Я не пытаюсь сопротивляться – бороться с таким шкафом бессмысленно.

- Куда собралась? – наклоняется над самым ухом. Обдает жарким дыханием, вызывая погребенные под обидами мурашки. Отгоняю их, мысленно опять хороню, копая яму как можно глубже. Нельзя так реагировать на без пяти минут бывшего мужа. Точнее, без тридцати дней… Черт, все-таки это невыносимо долго!

- К подруге, - заявляю твердо.

- Угу, конечно. Успела другого себе найти? – выпаливает ревниво. Кто бы говорил!

- Тебя это не касается, - специально ухожу от прямого ответа.

Не понимаю, почему продолжаю провоцировать его? Почему с удовлетворением слежу, как он чернеет от гнева?

- Слышала, что Костя… - закашливается. - Что Константин Юрьевич сказал? Никаких «подружек», - выплевывает ядовито. - Домой! Мне не нужны лишние проблемы.

- Наберешь меня в случае проверки. Соврешь им что-нибудь, тебе не привыкать, - язвлю, вынуждая его стиснуть губы и скрипнуть зубами.

- Ты едешь со мной, - распахивает дверь мерса.

- Прекрати командовать, я не твоя жена, - наступаю ему на ногу каблуком. Мэт кривится, но не отпускает меня.

- Моя… - нагло заталкивает меня в машину, - на тридцать дней.

Глава 1

Три дня назад

Матвей

- От тебя духами пахнет? – вкрадчивый голосок, наполненный сомнениями, заставляет меня улыбнуться.

Ксюша выглядывает в коридор, как только я открываю дверь и переступаю порог. Встречает меня, морщит аккуратный, вздернутый носик, который я тут же целую.

- Бешамель номер пять, - смеюсь, бросая на тумбу влажный после дождя пиджак. Притягиваю к себе вредную жену, зарываюсь носом в ее волосы. – Мне опять пришлось полдня на кухне возиться с этими бездарями. Так что у меня эксклюзивная туалетная вода с нотками говядины Веллингтон, сгоревшей к хренам, и крема Муслин из свернувшегося, мать его, молока.

- Как я понимаю, собеседование на должность шеф-повара сегодня никто не прошел, и эту роль опять исполнял ты сам, - расслабившись в моих руках, приглушенно хихикает Ксюша, а потом запрокидывает голову и чмокает меня в подбородок. - Мне иногда кажется, что ты не владелец ресторана, а кухонный рабочий.

- Издержки бизнеса. Я не могу пустить все на самотек, - наклоняюсь, чтобы поймать ее пухлые губы и накрыть поцелуем.

- М-м-м, - сладко постанывает на выдохе, ведет ладошками по торсу, обвивает талию, плотно прижимаясь ко мне. Откликается молниеносно, отвечает с пылом и безудержной страстью.

У нас с ней один способ примирения в любой ситуации, но сегодня придется обойтись без него…

Остро реагирую на каждый ее вздох и каждое прикосновение. Как голодающий, перед носом которого поставили блюдо с ароматной курочкой только из духовки. Готов сожрать Ксюшу на месте, не отходя от двери. Именно поэтому заставляю себя оборвать опасный поцелуй. Сдерживаюсь из последних сил, которые уже на исходе. Третий день…

Жена стреляет в меня затуманенным взглядом, закусывает губу, хмурится. Молча обнимаю ее и покачиваю в руках, успокаиваясь.

- Если честно, я задолбался шефа искать, - выдыхаю после паузы ей в макушку. - Повара со звездами Мишлен не согласятся на мою зарплату, а новички так и норовят спалить кухню к чертям. Мне бы найти золотую середину. Подающего надежды специалиста, которого я дальше бы научил всему, что сам умею… - пока я говорю, Ксюша машинально кивает, а сама утыкается носом в мое плечо. - Хватит меня обнюхивать, - бережно отстраняю жену от себя и прохожу вглубь квартиры. - Кстати, я ведь переоделся перед выходом. У меня уже запасные рубашки в кабинете закончились.

- Иди-ка ты в душ, а одежду в корзину кидай, - командует она, уперев руки в бока.

- Поможешь? – демонстративно дергаю ворот рубашки, расстегивая верхние пуговицы.

Мазохист обыкновенный, иначе не нарывался бы на ее гнев. Но я бросаю вызов фурии, мучаю себя, будоражу наши эмоции.

- Иначе меня тоже уволишь, как своего шеф-повара, и пойдешь искать замену? – спрашивает в шутку, но таким морозным тоном, что мне ни капли не смешно.

Шах и мат. Кто кого переиграл?

- Предыдущий шеф сам ушел, потому что решил вернуться в родной город. А ты прекрасно знаешь, что никуда от меня не денешься, - произношу с холодком. - Ты, кстати, почему не в спортцентре? Мы так редко с тобой на обеде пересекаемся. Непривычно видеть тебя дома.

Ксюша – детский фитнес-тренер в «Царь-спорте». Я был категорически против, чтобы она в принципе работала, но после того, как в меня запустили пару тарелок и назвали тираном и абьюзером, пришлось согласиться. Правда, место искал я ей лично - и устроил в клуб моего друга Царева, чтобы под каким-никаким присмотром была. Попросил его держать мою жену подальше от мужиков. Не то чтобы я ей не доверяю… но рисковать и провоцировать не хочу.

Разумеется, Ксюша не в курсе. Уверена, что всего добилась сама, и счастлива работать с малышней. Видимо, находит в чужих детях своеобразную отдушину, потому что своих у нас нет.

- Занятие с младшей группой отменила – там несколько деток с вирусом слегли. Вынужденный карантин, - все-таки поднимает руки ко мне, борется с пуговицами, царапая ноготками грудь. - А старшие у меня вечером, после школы. Так что я освободилась на несколько часов и решила с тобой встретиться. Ты же обмолвился, что заедешь на обеде, - зыркает на меня исподлобья. Выпускает огненные стрелы. - Не рад?

- Странный вопрос, - выгибаю бровь, изучая ее напряженное личико.

Понурив голову, продолжает раздевать меня, не обронив больше ни слова. Ведет себя подозрительно, чем дико меня раздражает. Не свожу с нее глаз, а она гипнотизирует мою шею.

- Что это? – кивает на воротник и, подцепив его край пальчиками, оттягивает в сторону. – На помаду похоже.

Покосившись к плечу, с трудом идентифицирую слабый розовый след на светло-голубой ткани.

- Хрен знает, последнюю чистую из шкафа достал, - снимаю рубашку, размазываю пятно пальцем, но стереть не могу. Плюнув на это бесполезное дело, обращаю внимание на задумчивую Ксюшу. - Валькирия, я что-то не понял, ты меня ревнуешь? – усмехаюсь.

- Думаю, чем отстирывать, - натянуто улыбается в ответ, выхватывает испачканную вещь и небрежно сминает.

Толкнув дверь в ванную комнату, запускает туда комок ткани, а потом любезно приглашает меня. С такой ехидной ухмылкой, будто мысленно пинками заталкивает мою тушу следом. Если бы смогла, воплотила бы фантазии в реальность.

- Ксю, ты чего? – укоризненно качаю головой.

Короткий сигнал ее телефона заставляет нас обоих повернуться к тумбе. Успеваю заметить входящее сообщение - и жена тут же забирает гаджет. Мажет пальцем по дисплею.

- Кто там? – моя очередь принять боевую стойку и навострить все органы чувств.

- Спам, - глухо бубнит и тут же удаляет СМС.

Знаю, что врет. Ее ложь я по запаху чую.

Сталкиваемся вспыхнувшими взглядами, объявляем друг другу невидимую войну. Из любящих супругов мы по щелчку пальцев превращаемся в дуэлянтов. Вместо однозарядного пистолета у каждого – автомат с полным магазином патронов. Нам не хватает секундантов, впрочем, мы бы и их расстреляли.

Так ничего и не сказав друг другу, отворачиваемся.

Я ухожу в ванную, а она – на кухню. И только это спасает дом от ядерного взрыва.

Что ж… Наш обычный день.

*** Муз. трек «Я на тебе. Как на войне» - «Агата Кристи»

* * *

Стоит мне выйти из душа и сделать глубокий вдох, как в ноздри проникает запах еды. Среди какофонии ароматов рецепторы различают фарш, если не ошибаюсь, свиной, расплавленный пармезан и спагетти. Все свежее, горячее, пышет жаром. И даже ничего не пригорело, что для Ксюши уже победа. Готовит жена неважно, а может, я в силу профессии слишком придирчивый, но тем не менее… мне дико нравится, когда она старается для меня. Есть в этом что-то интимное. Как и в совместных обедах. Такие, казалось бы, привычные моменты очень сближают.

Убежден, что в каждое блюдо кулинар вкладывает частичку сердца. Еда впитывает энергетику и передает ее тому, кто пробует. Равнодушие или тепло, ярость или добро, ненависть или любовь. Именно поэтому я стараюсь не есть из чужих рук. Однако от Ксюши готов принять даже чашу яда.

- Что на обед, Ксю? – зову ее ласково, прощупывая почву, однако не приближаюсь.

Опершись на косяк двери, с улыбкой наблюдаю, как она суетится возле плиты. Ласкаю взглядом подтянутую фигурку жены, задерживаюсь на попке, облаченной тугие спортивные штаны. Ничего не прикрывают, наоборот, подчеркивают формы, как вторая кожа. Надеюсь, Ксюша не в этом в спортцентре щеголяет?

Стараюсь не обращать внимание на сам процесс приготовления пищи. Однако сложно не заметить, как жена забавно натирает сыр, случайно роняет целый кусочек, испуганно заглядывает в тарелку и лихорадочным движением убирает «беглеца». Аппетитно облизывает пальчики. Своего повара за такое бы на хрен уволил с худшими рекомендациями, никому бы не простил – и побрезговал бы пробовать приготовленное блюдо. Но Ксюша… это Ксюша. Родная.

- Спагетти по-флотски, - бросает, не оборачиваясь. - Предупреждая твою профессиональную критику, скажу, что других макарон я у нас не нашла.

Осторожно несет тарелку, наполненную с горой. Щедрая жена. Макаронный Эверест покосился под тяжестью собственного веса.

- Я промолчу, - усмехаюсь, устраиваясь во главе стола. - Будем считать это авторским рецептом.

- Именно так! – берет вторую порцию для себя, гораздо скромнее, и садится рядом, по левую руку от меня. Со стороны сердца. Еще один объединяющий момент, которым мы в силу занятости часто пренебрегаем. Есть вместе – это как спать в одной постели. - Да и вообще, какая разница. Макароны – они и в Африке макароны.

Тон игривый, значит, конфликт исчерпан, а она больше не злится. Впрочем, ее выдержки никогда надолго не хватает. Однажды после очередной ссоры она гордо объявила мне «молчаливый бойкот», который длился… ровно три часа, и то потому что я был на работе. Потом я вернулся – и выслушал о себе много нового. Закончилось все традиционно – жарким сексом.

Не вовремя вспоминаю об этом и заставляю себя уткнуться в еду. Задумчиво кручу вилку в руке. Остываю.

- Приятного, - тихонько мурлычет Ксюша и чмокает меня в щеку.

Мгновенно отстраняется, прячет глаза, будто смутилась, и втыкает вилку в спагетти, накручивая их.

Пробую свои, машинально тянусь к солонке, захватив и перечницу. Щедро посыпаю блюдо, вскидываю голову к кухонному шкафу, прикидывая, какие приправы есть у нас дома. Однако спотыкаюсь о внимательный и чуть расстроенный взгляд Ксюши. Как преступник, пойманный на горячем, отодвигаю от себя специи и поднимаю ладони в знак капитуляции.

- Да ладно, продолжай, - шумно вздыхает жена, подперев подбородок одной рукой, а второй – дальше мучает спагетти. - Тем более все, к чему ты притрагиваешься, становится вкуснее. Доделай и мне, если не сложно, - смягчается.

Она похожа на вулкан: то засыпает, чаруя красотой и привлекая отчаянных туристов, то ни с того ни с сего извергается лавой, сжигая и разрушая все на своем пути. С ней сложно, неспокойно, но интересно. Я более холодный и умиротворенный. Мы с ней настолько разные, что просто обязаны быть вместе. Плюс и минус под силой притяжения.

- С удовольствием, - забираю наши тарелки.

Отхожу к кухонной столешнице, потрошу шкафы в поисках соусов и трав. Отдаленно слышу звук виброзвонка.

- Мэт, твой телефон, - предупреждает Ксюша, не поднимая трубку. У нас нет привычки лезть друг другу в контакты и переписки, тем более, у меня они рабочие. За редким исключением…

- Кто звонит? – бегло смотрю на время. Выдыхаю: рано.

- Не знаю, неизвестный номер, - жена встает, чтобы принести мне телефон.

Узнаю номер по последним цифрам, размышляю, отвечать ли при Ксюше или перезвонить потом. Но она сама, будто ненароком, скользит пальчиком по иконке – и снимает входящий.

- Да, - прижимаю трубку к уху, отхожу к окну, увеличивая расстояние между мной и женой. Благо, она возвращается за стол. – Мы договаривались на четыре.

- Поэтому и звоню. У меня окно через час, а потом уеду, срочно вызвали, - в динамике звучит женский голос, который в тишине кухни наверняка слышит и Ксюша. Надеюсь, с ее места слов не разобрать, но лучше перестраховаться.

- Я буду через час, - чеканю и быстро отключаюсь.

Поворачиваюсь к жене, изучаю ее хмурое личико. Молчу.

- Из ресторана? – неосознанно помогает мне наводящими вопросами. - Пора ехать?

- Пора, - отвечаю только на второй, чтобы не лгать в открытую. - Подвезти тебя в спортклуб?

- Успеешь? Тебя же ждут, - косится на телефон. На секунду мне кажется, что она пытается поджечь и взорвать его взглядом.

- Подождут, - убираю гаджет. – Найдешь мне свежую рубашку? – киваю на свой голый торс. – И для себя подбери что-нибудь другое. Ты же не поедешь так? – все-таки не выдерживаю и озвучиваю претензию.

- Тебя забыла спросить, абьюзер, - фыркает, но бежит в комнату. Зря я сделал ей замечание – она и так бы переоделась. – Знаешь, самые злостные ревнивцы получаются из тех, у кого рыльце в пушку, - выкрикивает из-за двери.

- Хочешь сказать, что мне стоит задуматься по поводу тебя и твоих замечаний? – возвращаю ей злую шутку. Или она серьезно меня в чем-то подозревает?

Ксюша мгновенно материализуется на пороге, бросает в меня рубашку. Горит вся, пылает. Особенно красивая в такие моменты, но опасная. Становится безбашенной, когда злится.

- Тебе стоит пойти на… - проглатывает ругательство. – На работу, - клюет меня в щеку. – Дай ключи, в машине подожду.

Поднимаю глаза к небу, но вижу лишь белоснежный потолок. Вот и пообедали. А экстренно «помириться» нет ни времени, ни возможности.

Глава 2

Вечер того же дня

Ксюша

- Жду всех в следующий вторник в это же время, - щебечу с улыбкой, прощаясь со своими маленькими клиентами.

Румяные, взъерошенные, запыхавшиеся после тренировки, они любому взрослому дадут фору по выносливости. Шустро переодеваются и на удивление бодро выскакивают из зала. Смеются, посылают мне воздушные поцелуи, которые я «ловлю» ладонью. Крепко сжимаю кулак.

Сколько же в детях энергии и света! Они как батарейки, что никогда не разряжаются. Вечный двигатель, которого нам не хватает с Мэтом. Наверное, поэтому между нами все потухает. С каждым днем некогда яркий, обжигающий костер тускнеет, пока не превратится в тлеющие угольки.

Хотя, может, дело совсем не в ребенке, а я просто ищу оправдание…

Любовь живет три года, мужчины полигамны от природы, а мне… надо меньше читать всякую ерунду в интернете. Я всего лишь искала способы заново зажечь наши отношения, но случайно забрела на странички психологов-шарлатанов. Как назло, там все проблемы до жути мне знакомые – и приговор неутешительный. Это как ставить себе диагноз по симптомам: интернет выдаст широкий диапазон вариантов, а сведет их все к раку. И вот ты уже сидишь и составляешь завещание.

Однако я решила не хандрить раньше времени, а взять ситуацию в свои руки. Сегодня нас с мужем ждет романтический вечер, который перетечет в откровенный разговор. Обсудим, что происходит между нами. Как взрослые, самодостаточные люди! Если не успеем до этого поссориться…

Провожаю взглядом моих шестилеток, проглатываю судорожный вздох и стараюсь не думать о плохом.

- Маруська, а ты чего тут? – замечаю девочку на скамейке в раздевалке. Сидит, понурив голову, ковыряет носком кроссовки пол.

- Папу жду, опять опаздывает, - жалуется и надувает губки.

Пытаюсь вспомнить, приезжала ли за ней когда-нибудь мама… и не могу. Зато образ ее отца четко стоит перед глазами. Хронически занятой бизнесмен, весь в делах, каменный и равнодушный. Чем-то напоминает мне Мэта.

Нынешнего Мэта.

Когда-то мой муж был совсем другим, внимательным, любящим и открытым, а в какой-то момент все изменилось… Впрочем, я лукавлю, ведь четко знаю, в какой именно: когда бизнес Матвея резко пошел вверх. У нас появились деньги, но исчезли чувства. Ресторан заменил мужу дом, команда – семью… А кто теперь вместо жены?

- Не переживай, подождем вместе, - мысленно забив молотком поднявшуюся из недр души депрессию, я подмигиваю малышке.

Собираю рюкзак, чтобы быть наготове, беспокойно поглядываю на часы. Стрелки неумолимо продолжают свой бег, отсчитывая минуты, а телефон требовательно вибрирует.

- Малыш… - звучит ласково и тепло, почти как раньше. – Я на парковке. Ты скоро?

Улыбнувшись, аккуратно выглядываю в окно. Перебираю пальчиками полоски жалюзи, осматриваю территорию спортцентра, цепляюсь взглядом за черный люксовый автомобиль. Он один такой, лучший, потому что в салоне… мой муж.

- Я чуточку задерживаюсь, Мэт, - растаяв под воздействием его бархатного голоса, произношу нежно и игриво. С легким налетом вины.

- Хм, ладно, - по тону слышу, что он напрягается. Вижу, как выходит из машины, опирается бедрами на капот. Первая стадия нетерпеливости. На второй – Мэт войдет в центр. – Ну, я жду, Ксюш. Появились некоторые планы на вечер, надо еще заехать кое-куда… - небрежно сообщает и сбивает мой романтический настрой.

Резким движением закрываю жалюзи, хлопаю ладошкой по подоконнику и отворачиваюсь.

Планы у него. Опять! Наверное, как всегда, допоздна. А мне одолжение делает, в перерыве быстренько подбросив домой, и заодно следит, чтобы ни с кем другим не уехала.

- Так вызови мне такси. С водителем-женщиной, - намекаю на его патологическую и беспочвенную ревность. Хотя… с недавних пор я ему плачу той же монетой.

Отстраняю трубку от уха, провожу пальцем по дисплею и с опасением проверяю, нет ли входящих сообщений с неизвестного номера. Я пока не решила, как на них реагировать. Мэту не показываю, чтобы не посчитал меня ревнивой дурой, не отвечаю, не сохраняю. Прочитав, сразу удаляю. В идеале, лучше бы вообще не открывать короткие СМС, но любопытство меня погубит.

- Тетя Ксюша, уходишь? – испуганный детский голосок рвет душу.

– Марусь, идем потихоньку вниз? Я пока зал закрою, - беру послушную девочку за руку. – А на улице я подожду такси, - говорю громче, уже для Матвея.

- Я уже здесь, - цедит он. – Так что никакого такси.

- Тогда не торопи меня…

- О, папа! – звонко вскрикивает малышка и, высвободив ладошку, мчится по коридору.

От неожиданности роняю ключи, следом на пол летит телефон вместе с отдаляющимся ворчанием мужа. Сгребаю все в охапку, проверяю дверь – и спешу за Марусей.

- Оксана, добрый вечер, - прорывается в сознание мужской голос. Чужой.

Упираюсь взглядом в лацканы пиджака, скольжу по идеально выглаженной рубашке, поднимаю голову, чтобы посмотреть отцу Маруси в лицо. Молча киваю в знак приветствия.

- Кто там? – настороженно доносится из динамика. Отключаю телефон, пока Мэт не начал злиться и ругать меня, небрежно бросаю в рюкзак. Дергаю молнию. Заедает, раздражая меня еще сильнее.

- Добрый, Олег Геннадьевич, вы почти на час позже приехали, - отчитываю мужчину.

- Виноват, - он протягивает ко мне руку. Машинально отшатываюсь, но Олег всего лишь перехватывает мой рюкзак, помогает закрыть. Невозмутимо возвращает, сохраняя между нами приличную дистанцию.

- Спасибо, - пробубнив, закидываю обе лямки на плечо.

За годы с Мэтом я превратилась в дикарку. Его ненормальная подозрительность передалась и мне. Я стала шарахаться от мужчин, как от прокаженных, будто каждый так и норовит затащить меня в постель. Кому я нужна? По статистике, в стране каждая десятая женщина одинокая. Выбирай на любой вкус. Зачем заморачиваться с замужней?

- Постарайтесь больше не опаздывать, - успокоившись, вежливо прошу.

Олег не сделал ничего предосудительного. Поблагодарил меня, молнию починил, а сейчас идет рядом, бережно держа дочь за ручку, пока мы спускаемся в холл.

Невольно покосившись на них, неуловимо улыбаюсь. Очень приятная семья, хоть и без мамы. Уверена, Олег старается за двоих.

Шумно вздыхаю, в очередной раз примеряя ситуацию на себя. Мне кажется, Матвею бы тоже подошла роль папочки. Он стал бы самым трепетным, заботливым и любящим отцом. Если бы я смогла забеременеть…

- Давайте я вас подвезу в качестве извинения и компенсации ущерба? – предлагает Олег, галантно распахивая передо мной дверь на улицу. Вслед за безобидной фразой в спину врезается еще одна: – Можем заехать куда-нибудь по пути, поужинать. Маруська, хочешь есть?

Стоп! Код «Красный». Нельзя дальше.

- Да, пап! – отзывается малышка.

Запрещенный прием – подкатывать к девушке при помощи ребенка. Беспроигрышный, но неправильный. Особенно, когда меня на парковке муж ждет. Законный и безумно ревнивый.

- Я не ем, - бросаю первое, что приходит в голову.

Ступаю на крыльцо, вздрагиваю от порыва ветра, кутаясь в спортивную куртку. Тело пробивает мелкой дрожью, но не от холода, а от недовольного, горящего взгляда, пронзающего вечерние сумерки и испепеляющего меня.

Мощная фигура стремительно пересекает площадку, угрожающе приближается к нам. Походка властная, нервозная, движения рваные. В одной руке позвякивают ключи от машины, брелок крутится на пальце. Вторая сжата в кулак.

Мэт на последней стадии под кодовым названием «Хана всем мужикам в радиусе метра».

- Совсем? – Олег явно заигрывает. – Ясно, откуда у вас такая шикарная фигура. Чем же вы питаетесь?

«Тушенкой из чересчур надоедливых мужчин, к которым меня приревновал супруг», - проглатываю неуместную шутку, которую Олег все равно не поймет.

Устанавливаю зрительный контакт с Мэтом, но он грубо разрывает его. Прищуренный взгляд стреляет мне за спину, где суетится будущий цыпленок табака.

- Солнечной энергией, - выдыхаю, предвкушая сцену ревности. – До вторника, Олег Геннадьевич. Я спешу к мужу, - чеканю четко и громко. Прощаюсь, ускоряя шаг и оставляя опешившего мужчину позади.

Останавливаюсь напротив мужа, заслоняя ему обзор, нахально щелкаю пальчиками перед его носом, заставляя обратить внимание на меня.

- Кто это? – холодно чмокает меня в щеку, не сводя глаз с машины Олега. Благо, тот все понял правильно, бросил попытки соблазнения и прямо сейчас устраивает дочь в автокресле.

- Отец одной из девочек, которые ходят ко мне на фитнес, - отвечаю спокойно, потому что скрывать мне нечего.

Мэт берет меня за руку, поглаживая пальчики, сплетает их со своими, а потом вдруг подносит ладонь к лицу.

- М… - замирает, сосредоточившись на безымянном пальце. Пустом. - Почему ты без кольца?

- Забыла, - пожимаю плечами. Я действительно сняла его на обеде, перед тем как приготовить чертовы спагетти. А потом мы с Мэтом ругались, торопились… Было совсем не до кольца. - А твое где? – выгибаю бровь, заметив, что он тоже сегодня «холостой».

- Я же на кухне весь день, поэтому не надевал. Боюсь потерять, - прячет руку в карман.

- М… - отзеркалив его тон, сажусь в машину. Поворачиваю голову к водительскому креслу, в которое падает Мэт. Наблюдаю, как он до скрипа сжимает руль.

- Как день прошел? – безэмоционально уточняет. Кидает банальный вопрос, как собаке кость. Видимо, я должна обрадоваться его вниманию и завилять хвостиком. Но у меня возникает обратная реакция.

В салоне становится жарко, потому что я горю от гнева и обиды.

- Вряд ли тебя интересует, какие упражнения мы делали с детками, - язвлю, разгоняясь вместе с заведенным двигателем. – Если хотел про мужиков спросить, то это единственный отец, с которым я сегодня пересеклась. Остальных детей мамы забирали.

- Ксюша, я просто спросил, как дела, - рычит Мэт, раздувая крылья носа. Стиснув зубы до скрипа, смотрит вперед, на трассу.

- Ты сказал, что занят вечером, - резко переключаю тему, пятой точкой предчувствуя, что сделаю хуже. Прежде всего, себе. - Что случилось?

Дома шампанское мерзнет в холодильнике, фрукты обветриваются и темнеют, эфирные масла для ванной грустят в шкафчике. Миссия по спасению семьи откладывается на неопределенный срок.

- Мать приехала, - шелестит еле слышно.

Контрольный выстрел в голову. Из винтовки с глушителем. Конец подкрался незаметно.

- Ты не предупреждал, что Нина Евгеньевна собирается к нам, - говорю как можно уважительнее, выверяя каждое слово. На Матвея стараюсь не смотреть, иначе он по взгляду прочтет, что я на самом деле испытываю. – В последний раз она была у нас… давно, - не уточняю дату, потупив взгляд. Не хочу вспоминать нашу встречу, когда мне намеками указали на выход, и рассказывать об этом Матвею.

Мать – это святое. Родителей не выбирают.

Я все понимаю, но это не мешает мне покрываться липкими мурашками и мысленно перечислять все свои грехи, даже несуществующие, при одном лишь имени свекрови. Она меня ненавидит. В лучших традициях народных анекдотов. Я сама в курсе, что жена из меня получается неидеальная, хозяйка – ленивая, а мать… вообще никакая, ведь родить не могу. Я признаю все свои минусы, но рядом с Ниной Евгеньевной они умножаются на бесконечность. Проще застрелиться, чем угодить ей, да и то… скажет, что я даже не умею правильно кончать с собой – и оружие перед самоубийством плохо почистила.

- У нее обследование в клинике, так что она побудет некоторое время в городе, - ни на миг не отвлекаясь от дороги, Мэт произносит медленно, будто тоже обдумывает фразу заранее.

- Некоторое? – сиплю чуть слышно.

- Месяц, - так же тихо. - Может, чуть больше.

Чувствую себя, как астматик в период острого приступа. Тем временем мой «ингалятор» хмуро смотрит перед собой и сжимает ладони на руле.

Глава 3

Признаться, я совершенно отвыкла от свекрови. После смерти мужа, которого все-таки победила болезнь, она вернулась в свой родной регион. Сначала жила у сестры, а потом Матвей купил ей дачу в живописном районе. Мы посещали ее по праздникам, задерживаясь максимум на день, но чаще муж ездил сам. Разумеется, перечислял ей деньги, и я даже не вмешивалась в суммы и частоту переводов.

Меня более чем устраивало такое положение вещей, ведь на расстоянии свекровь меня не трогала. Относилась так, словно меня не существует, а Мэт до сих пор холостой.

Сейчас же... нам предстоит провести вместе больше месяца. Даже представить страшно, во что выльется наше общение.

Беру паузу, чтобы отдышаться.

- Что-то серьезное? – голос все-таки подрагивает, и прищуренный взгляд мужа летит в меня. Мажет по лицу, на доли секунды останавливается на искусанных губах, которые я лихорадочно облизываю на нервах, – и возвращается, уставившись в лобовое стекло.

- Вроде бы, нет. Полное обследование. Ты же знаешь, что у нее были серьезные проблемы со здоровьем, так что теперь она стала внимательнее к себе, - ровным тоном объясняет Мэт и плавно входит в поворот.

Когда мы познакомились, родители Матвея тяжело болели. Собственно, из-за этого мы долгое время не сходились. Даже отношениями сложно было назвать то, что у нас было. Он отчаянно искал деньги на лечение, работал круглые сутки, пытался развивать свой бизнес, а я училась в институте физкультуры и вела тренировки в местных спортклубах. С Мэтом мы просто общались, и я даже не заметила, как дружба переросла в любовь. Просто однажды я проснулась и поняла, что не могу без него. Вот только он не спешил делать мне предложение. Позвал замуж только после того, как открыл собственный ресторан.

- Да, конечно, все правильно, - изображаю покорность, отчего муж по-доброму усмехается. Чувствует меня, ловит настроение, так что лгать бессмысленно. – Меня несколько озадачил срок.

- Мама заодно бабушкину квартиру немного в порядок приведет. Она хочет сдавать ее, раз уж все равно там никто не живет, - добавляет спокойно. – Кстати, остановиться она решила в квартире, а не у нас, так что можешь не беспокоиться.

По салону разлетается мой облегченный вздох, который я не успеваю скрыть, а следом доносится хриплый, расслабленный смех Матвея.

- Валькирия, хватит дрожать, как загнанный зайчик, - оторвав руку от коробки передач, он наощупь находит мою ладонь, сжимает крепко и подносит к губам. – Если за столько лет мама тебя не съела, то бояться точно нечего, - целует, проводит моими пальцами по своей грубой щеке, задерживает на секунду и отпускает.

- Все-таки мог бы сказать заранее, - сложив руки на коленях, как примерная школьница, принимаю серьезный вид, хотя сама уже растаяла. Мне многого не надо рядом с ним – пару крох внимания хватает, чтобы я заулыбалась.

- Я знаю, как ты к ней относишься, поэтому решил не беспокоить тебя раньше времени. К тому же, она все время сдавала билеты и меняла дату, - продолжает невозмутимо, вновь поджигая меня, когда мой гнев почти погас.

- Я отношусь? – округляю глаза, но Мэт укоризненно цокает, вынуждая меня замолчать. Вздохнув, перевожу тему: - Ты пригласил ее к нам на ужин?

- Нет, предложил встретиться в моем ресторане.

Не знаю, радоваться мне или ждать подвоха от свекрови. Вряд ли она оставит это просто так – найдет способ унизить меня в глазах сына.

- И как она отреагировала?

- Нормально. Мама давно не выходила в свет, а тут как раз есть повод, - останавливается на светофоре и поворачивается ко мне, пока горит красный.

Подавшись ближе, он укладывает руку на подголовник, перебирает пальцами мои волосы, убранные в высокий хвост, невесомо проходится по затылку и шее. Наклонившись, целует в висок Покрываюсь мурашками, прикрываю веки от удовольствия и невольно царапаю ноготками спортивные лосины. Машинально оттягиваю тугую ткань – и она шлепает по бедру. Охнув, вспоминаю о своем внешнем виде.

- Когда мы должны быть там? Я же успею переодеться? – поворачиваю голову, и наши лица оказываются напротив. В сантиметре от поцелуя. Импульсивно распахиваю губы, но… ничего не происходит.

- Кхм… - покосившись на светофор, Матвей убирает от меня руку и трогается с места на зеленый. - Ты можешь остаться дома, - бросает, не решаясь на зрительный контакт.

- То есть… - выпрямляюсь и врезаюсь злым взглядом в его напряженный профиль. – Я не приглашена на ваши семейные посиделки?

- Разве я сказал что-либо подобное? – произносит сдержанным, ровным, прохладным тоном. – О семейных посиделках не было и речи. Однако совсем проигнорировать приезд матери я не могу. И в то же время понимаю, что для тебя эта встреча может быть неприятной. Я не хочу тащить тебя на ужин насильно. Наверное, ты рассчитывала, что мы проведем вечер вместе, - не спрашивает, а констатирует факт, словно знает меня как облупленную. - Обещаю, я долго не задержусь.

Муж, будто по волшебству какой-то невидимой злой ведьмы, превращается в камень. Ненавижу, когда он ведет себя так! В разгар ссоры окатывает меня хладнокровным равнодушием, будто поливает из огнетушителя - и напоследок бьет меня им по голове. Мэт считает эту тактику самой правильной и использует каждый раз, чтобы не разжигать конфликт, а меня она раздражает до скрежета зубов и пожара в груди. Ведь со стороны выглядит так, что мужу плевать.

Развалился в водительском кресле, одна рука едва касается руля, мягко управляя автомобилем, вторая – расслабленно лежит на коробке передач, ледяной взгляд устремлен вперед, на лице ни один мускул не дрогнет. Матвей будто выставил морозный щит, чтобы остудить меня, но я готова метать в него молнии и огненные шары.

- То есть ты решил за двоих, как будет лучше? – шумно выдыхаю, словно извергаю пламя, как огнедышащий дракон. – А меня спросить не удосужился?

- Я обидел тебя, - кивает сам себе.

- Как ты догадался! – всплеснув руками, скрещиваю их перед собой.

- Прости, не ставил такую цель, - чуть поворачивает голову к боковому зеркалу, и в этот момент я на эмоциях сжимаю кулаки. - Ты правда хочешь поехать со мной? – мазнув по мне вскользь, поглядывает на часы.

- Помешаю? Или опаздываешь? – не выдержав, кидаю колко. – Не парься, высади меня на обочине, сама домой доберусь. И езжай на все четыре стороны.

Мэт делает глубокий вдох, выдерживает паузу, чтобы не взорваться, а мне хочется получить хоть какие-то эмоции от него. Отклик, пусть и негативный. Но… он не выходит за рамки, зачем-то им же возведенные:

- Нет, этого не будет, - в голосе проскальзывают тревожные нотки. – Ты у меня на первом месте. Поэтому сначала я тебя доставлю домой в целости и сохранности. Там и поговорим спокойно. Я все-таки за рулем, давай не будем сейчас ругаться.

Мэт прав. Чертовски прав. И это приводит меня в бешенство. Стоп-кран срывает – и я несусь на полной скорости в кабине локомотива по рельсам ревности и подозрений.

- Слушай, может, Нина Евгеньевна приехала не одна? – не могу заставить себя закрыть рот, хотя самое время заткнуться. – Привезла с собой ту самую дочь лучшей подруги? Как ее… м-м-м, - делаю вид, что вспоминаю, хотя имя этой дряни прочно засело в мозгу, а перед глазами стоит ее самодовольное лицо. – Дуля? – намеренно коверкаю.

- Гуля, - поправляет машинально и цыкает, осознав свой промах. – Малыш, не начинай, пожалуйста. Ты каждый раз ее упоминаешь, когда я к матери езжу. Мы с ней больше трех лет не виделись. И не общались после того случая… - умолкает, чтобы не будить неприятные ассоциации.

Поздно. Я не могу нажать на тормоз. Потеряла нужную педаль.

- Ты имеешь ввиду мое первое знакомство с твоей матерью после того, как ты наконец-то сделал мне предложение? Тот знаменательный обед, на который она пригласила твою бывшую девушку? – выпаливаю ядовито. – Да брось, я давно об этом забыла, - отмахиваюсь, не пряча злобы. – Мало ли, вдруг у вас традиции такие. Что-то вроде передачи вымпела, от бывшей к будущей…

- Ну-ну, остановись, - тихо шикает на меня. – Я миллион раз уже за это извинился. Если ты не забыла, то я в тот же день высказал все маме и разорвал любые контакты с Гулей. Мне было так же неприятно, как и тебе, если не больше. И еще дико страшно, - снизив скорость, Мэт решается посмотреть мне в глаза. Устало ухмыляется. - Зная тебя, я боялся, что ты вообще разорвешь помолвку и бросишь меня в итоге. Это была жесткая подстава.

- Да уж, сомнительное удовольствие, - соглашаюсь, потупив взгляд.

- Именно поэтому меня напрягает перспектива сегодняшнего совместного ужина, - перестраивается в крайнюю правую полосу. - Мы с тобой и так в эти дни как кошка с собакой. Боюсь, как бы мать не подлила масла в огонь. Ты ведь вспыхиваешь от искры.

- Ничего себе искра… Не каждый день с тобой пытается подружиться бывшая любовница жениха. Еще и лезет с ценными советами, рассказывая, какие позы ты предпочитаешь, а что тебе предлагать категорически нельзя.

Сцепив зубы, взметаю ладонь и со слабым шлепком прикрываю рот. Атмосфера в салоне накаляется, достигает предела, и… Мэт сворачивает на обочину. Включает аварийку, игнорируя сигналы пролетающих мимо автомобилей, бьет по тормозам. Меня встряхивает, но я тут же оказываюсь в кольце его рук. На плечи ложатся широкие ладони и крепко сжимают. Муж подается ближе, практически вплотную. Воздуха не хватает, тоненькое пространство между нами вспыхивает, обжигая тела до физической боли.

- Почему я слышу об этом только сейчас? – жарко выдыхает мне в губы.

- Извини, зря я начала… - вжимаюсь в спинку кресла, мечтая просочиться сквозь нее и сбежать от пытливого, препарирующего мужского взгляда. - Мне было неловко тогда рассказывать, я и так стеснялась, что у меня нет опыта, а теперь… глупо вышло.

- Нет, не глупо, просто поздновато. Долго же ты вынашивала в себе все это дерьмо, - срывается, отбросив ледяной щит. Горим вместе.

- Давай забудем…

Опять не заканчиваю фразу. На этот раз меня перебивают другим способом. Жесткие губы врезаются в мои, сминают настойчиво и жадно. Я не в силах сделать вдох, однако отвечаю на поцелуй. Опускаю ресницы, мурлычу, теряя связь с реальностью. Обиды ставлю на паузу. Мы с Мэтом как два магнита: то отталкиваемся, то притягиваемся. Так и крутимся рядом, поворачиваясь разными полюсами друг к другу.

- Не получится забыть, ты все мои косяки записываешь на подкорку, - отстранившись, он горько усмехается. – Поэтому закроем эту тему здесь и сейчас, раз уж ты не дотерпела до дома.

- Мэт, я… - кусаю истерзанные им губы, ругая себя самыми грубыми словами.

- Во-первых, никого не слушай. Ни одна баба не в курсе, что мне надо и как, - говорит прямо, заставляя меня покраснеть. - Потому что до встречи с тобой я сам о себе ни хрена не знал, Ксюш. С тобой все иначе, ярче, острее, по-особенному, - на каждом слове покрывает поцелуями мое лицо. – Я даже сейчас что-то ненормальное чувствую. То ли придушить тебя хочу, то ли опрокинуть на заднее сиденье, - наклоняется к моей шее, ведет носом по пляшущей в экстазе жилке, аккуратно оттягивает кожу зубами.

- А во-вторых? – сипло пищу, но откидываю голову, открываясь его ласкам.

- Тебе рот зачем? – вгоняет меня в краску, пробуждая неуместные мысли и желания.

- А? – хлопаю ресницами и роняю челюсть.

- Обычно он нужен, чтобы говорить, - Мэт шутливо поддевает пальцем мой подбородок, надавливает, и я клацаю зубами. – Если у тебя есть какие-то претензии или вопросы ко мне, озвучивай их сразу.

- Когда я говорю, мы ссоримся…

- Ксюша? – укоризненно зовет.

- Хорошо, поняла, - выкручиваюсь из его хватки и выпрямляюсь.

- Что-то еще… - чувствует, что я скрываю что-то, но я ведь и так наболтала лишнего в сердцах. - Ну же, я слушаю!

Сдаюсь и выпаливаю, как автоматной очередью:

- Когда мы в последний раз были у Нины Евгеньевны, она мне сказала… - тяжело сглатываю. – Если я не рожу тебе, то мы должны развестись.

Затихаю, искоса посматривая на потемневшее лицо мужа. Жалею о том, что призналась. Не следовало…

- Чушь какая, - зло выплевывает. – Это не ей решать, я поговорю с ней. Все?

- Все, - киваю, царапая лямку рюкзака, внутри которого лежит проклятый телефон. Благо, молчит. Стараюсь не думать о нем... и о непонятных сообщениях. Всего лишь чья-то неудачная шутка.

- Хм, допустим, - многозначительно хмыкает муж.

– Матвей? – называю его полным именем, чтобы обратить на себя внимание. Установив зрительный контакт, слегка приподнимаю уголки подрагивающих губ и лепечу чуть слышно: - Я могу в свое оправдание сказать, что я люблю тебя?

- Можешь даже поцеловать, - смягчившись, довольно улыбается.

- В щеку, - игриво грожу ему пальчиком.

Подставляет щеку, но как только я касаюсь шершавой кожи, резко поворачивает лицо и, рвано шепнув обреченное «люблю», врезается в мои губы. Поцелуй длится секунды, но пробирает каждую клеточку. Наши с Мэтом энергии сталкиваются и превращаются в опасную смесь, хуже ядерной бомбы. За мгновение до взрыва мы отшатываемся друг от друга, судорожно хватая воздух.

- Хочешь со мной на этот гребаный ужин? – цедит муж сквозь зубы, выделяя каждое слово, и буравит меня взглядом, будто пробирается в самую душу.

- Не хочу, но поеду, - дрожу, однако не отступаю.

Дура? Полная!

- Как скажешь, - твердо чеканит Мэт. Еще раз целует меня, только уже нежнее, ерзает на сиденье, будто ему вдруг стало некомфортно. Отдышавшись, возвращается на трассу.

- Наверное, опоздаем из-за меня? Я постараюсь побыстрее переодеться, - медленно остываю и больше не считаю свою идею удачной. Может, стоило остаться дома, как предлагал муж?

- Успеешь. У тебя будет столько времени на сборы, сколько нужно, - выдает безапелляционно. - Я предупрежу маму, что мы задержимся. Пусть ей Глеб пока экскурсию по ресторану проведет.

*** Муз. трек «Ревность» - Елена Темникова

Глава 4

Ксюша

Вкладываю ладонь в протянутую руку Мэта. Моя – горячая и влажная от волнения, его – ледяная, как обычно. Между нами разительный контраст во всем, даже в таких мелочах. Как мы только уживаемся друг с другом?

- Подожди.

Выйдя из машины, не спешу отпускать мужа. Сжимаю его пальцы и ласково поглаживаю, будто растираю, чтобы согреть. Тяну за руку на себя, а он поддается и, лукаво хмыкнув, приближается к моему лицу, обжигает дыханием щеку. Почти целует, но у меня другие планы. Воровато озираясь, шепчу заговорщически:

– Прикрой меня, я поправлю эту юбку дурацкую.

Убедившись, что поблизости никого нет, прячусь между открытой дверью и мощной фигурой мужа. Наклоняюсь, чтобы одернуть невероятно узкую юбку-футляр цвета бургунди. Аккуратно спускаю ее край ниже колен, проверяю, чтобы разрез оказался в нужном месте: спереди, на уровне левой ноги. Шумно вздохнув, покачиваюсь и случайно утыкаюсь макушкой в каменный пресс мужа, который напрягается еще сильнее.

- Кхм-кхм, - над головой раздается хриплый кашель, переходящий в смешок.

- Ничего не говори, - фырчу предупреждающе. – Сам знаешь, что я привыкла к спортивному стилю.

Выпрямившись, равняю короткий, бежевый топ, застегиваю приталенный жакет, в один тон с низом. Искоса осматриваю себя, оценивая костюм. Надеюсь, достаточно прилично, чтобы понравиться Нине Евгеньевне и соответствовать в ее глазах уровню Матвея. Я весь шкаф выпотрошила перед выездом, однако до сих пор сомневаюсь в себе и не могу успокоиться. Смахнув волосы с лица, запрокидываю голову. Несмотря на высокие каблуки, я все равно ниже ростом.

- Нормально? – заглядываю в напряженное лицо мужа и ищу поддержку. Тем временем он внимательно изучает меня, не пропуская ни одного сантиметра тела. - Что не так? Помялось что-то, пуговица отлетела?

Взволнованно ощупываю себя, теряю равновесие на неудобных шпильках, и тут же талию фиксируют мужские руки, ползут под жакет, а пальцы проходятся по тонкой полоске кожи между границей топа и поясом юбки.

- Ты такая красивая у меня, - шелестит над ухом.

Рывок – и я впечатана в мощное тело, размазана по нему, как кусочек растаявшего масла по хлебу. Начинаю переживать за свой внешний вид, но все мысли выбивает из головы настойчивый, жадный поцелуй. Язык проходится по приоткрытым губам, вторгается между ними – и я покорно отвечаю на неожиданную вспышку страсти. Невозможно сопротивляться мужу. Это противозаконно! Тем более, в такие ценные моменты, когда он превращается в оголодавшего дикаря, который решил полакомиться мной.

Мэт готов затолкать меня обратно в салон и, наплевав на встречу, перейти к активным действиям. Прямо здесь. На парковке. Как в те беззаботные дни до свадьбы, когда мы уже были помолвлены, но еще не женаты - и просто любили друг друга. Отрывались, как перед концом света, будто чувствовали, что потом наш крохотный мирок покатится в ад. Сейчас кажется, это было в прошлой жизни и не с нами.

Хотелось бы верить, что мы в состоянии разжечь былой пожар. Но… Еще утром Матвей держался отстраненно и холодно. Пресекал любые мои попытки сблизиться. И не только сегодня. Он заметно остыл ко мне в последнее время. Что изменилось этим вечером? Наконец-то, соскучился?

Губы продолжают машинально шевелиться, принимая поцелуй, но огонек в груди слабеет и гаснет, а мозг включается в работу. Сознание пронзает внезапная мысль: «А может, дело во мне?». Чаще всего Мэт видит рядом обычную девушку, с хвостиком на макушке, без макияжа, в его футболках, которые я обожаю у него воровать, или в спортивных лосинах и топе. Разве это может привлечь, особенно после длинноногих официанток в форме, которые целыми днями крутятся рядом с ним в ресторане.

Докатилась до того, что собственный муж не хочет.

- Ксю, ты опять напряглась? – Мэт сам разрывает поцелуй, о котором я вообще забыла, просто послушно принимая. Прекращает эту игру в одни ворота и отклоняется. Заключает мое горящее лицо в ладони, поглаживает щеки большими пальцами. – Прекращай паниковать. Я уже не знаю, как тебя отвлечь.

Губами касается моего лба, и мы оба замираем, каждый думая о своем. Отгоняю разрушительные мысли, нежусь в объятиях любимого, программируя себя, что все у нас будет хорошо. Почти получается расслабиться, но…

- Долго же вы, деточки, - прорезает благодатную тишину неестественно сладкий голос свекрови. – Я устала ждать, мы весь ресторан обошли, ноги гудят. А где вы были?

- Добрый вечер, Нина Евгеньевна, прекрасно выглядите. Как ваше здоровье? – выпаливаю отрепетированную в машине речь, а сама даже не смотрю на свекровь. Так проще лицемерить про ее внешний вид.

- Твоими молитвами, - парирует она.

- Мам? – оглядывается Мэт, предупреждающе хмыкнув, и Нина Евгеньевна меняется как по волшебству.

- Сынок, у тебя шикарный ресторан. Мне та-ак все понравилось, - ловко переводит тему.

Муж кивает, настороженно косится на меня, ловит мой нервно бегающий взгляд и, тяжело вздохнув, с силой захлопывает автомобиль, активируя сигнализацию.

- Прохладно, давайте внутрь, - обхватив мое запястье, ведет ко входу в ресторан. - Там пообщаемся в нормальной обстановке.

Чмокает меня в щеку, когда мы немного отстаем от Нины Евгеньевны.

Свекровь заходит в здание первая, уверенно шагает к нужному столику в вип-зоне. По-хозяйски подзывает официантку. Быстро же она тут освоилась. Я до сих пор стесняюсь и скромничаю, за что Мэт часто по-доброму смеется надо мной. Не устает повторять, что ресторан наш общий, и я в нем полноправная владелица. Что без моей поддержки у него ничего бы не получилось. Приятно, хоть это не более чем сладкая ложь.

- Привет, Глеб, - киваю, когда рядом с нами материализуется лучший друг и управляющий моего мужа.

Он всегда у Мэта на подхвате. Правая рука. Ему как раз и выпала сегодня честь развлекать капризную свекровь, пока мы опаздывали.

- Фух, - смахивает со лба несуществующий пот и демонстративно закатывает глаза, намекая мне, что Нина Евгеньевна его замотала.

Тихонько хихикаю, сочувственно качнув головой, но тут же ощущаю, как на мою поясницу ложится рука Матвея, тяжело надавливает.

- Глеб, все под контролем? – внезапно рявкает на него, а меня обнимает и прижимает к себе. Будто напоминает, чья я жена, хотя вряд ли у кого-то могут возникнуть сомнения.

Смену настроения Мэта замечаю только я. Свекровь выносит мозг официантке, тыкая пальцем в меню, а Глеб невозмутимо рапортует:

- Матвей, ты мне нужен. Накладные сегодня после обеда пришли, там хрень какая-то, - тараторит так быстро, что с трудом различаю слова. Есть у него такая особенность: на нервах проглатывать окончания и комкать целые фразы. Но Мэт привык и легко расшифровывает «послание».

- Не сейчас, я с семьей побыть хочу. Считай, я здесь в роли клиента, - отмахивается.

Галантно отодвигает стул, чтобы я села. Мы оказываемся с Ниной Евгеньевной друг напротив друга. Чувствую, себя как перед началом допроса. А свет лампы, неудачно падающий мне на лицо, нагнетает атмосферу.

- От успешности бизнеса зависит благополучие твоей семьи, - не отрываясь от меню, бубнит свекровь. Пытается поучать Мэта, но тот не сводит с меня встревоженного взгляда. Не хочет оставлять наедине с матерью.

- Иди, мой родной, все нормально, - шепчу ему с улыбкой, кожей ощущая испепеляющий взгляд Нины Евгеньевны.

- Точно? – продолжая игнорировать ее, переспрашивает.

- Матвей, я тебя и так весь день жду. Дело правда срочное. Или давай сюда бумаги принесу? Но там стопка целая… – уговаривает Глеб.

- Нет, я поднимусь в кабинет, - чеканит Мэт резко.

Взяв меня за плечи, целует в макушку, а потом вместе с Глебом размашистыми шагами направляется к лестнице, по дороге что-то недовольно ему высказывая и эмоционально жестикулируя. Провожаю мужа взглядом. Наблюдаю, как он поднимается на второй этаж, пересекает полукруглый внутренний балкон. Как к нему присоединяется администратор – грудастая блондинка, которую я заочно терпеть не могу. Впрочем, я всех девушек, вьющихся рядом с мужем, расстрелять готова без суда и следствия. Но тогда у него будет мужской ресторан.

Закусив губу, морщусь, когда втроем они скрываются в кабинете. Заливаю костер ревности воображаемым ведром воды. Выдыхаю.

- Зачем мужа от бизнеса отвлекаешь? – скинув маску, пока Мэт далеко от нас, грубо бросает свекровь. – Посмотри, сколько у него дел собралось, пока вы весь день непонятно где шлялись. У тебя по-прежнему одни гульки на уме.

- Что? Мы не… - собираюсь возразить, но вдруг покрываюсь морозной коркой.

Потому что после обеда Мэт мог быть где угодно, но… точно не со мной. Значит, солгал о том, что его срочно вызвали на работу?

- Я думала, что он был сегодня в ресторане, - неосознанно выдаю вслух.

Поздно понимаю, что зря. Пока я судорожно сглатываю горечь, которая отравляющим комом катится из горла в грудь, Нина Евгеньевна расплывается в злорадной улыбке. Мысленно поставив на нас крест, возвращает внимание к официантке и воодушевленно щебечет с ней. Изредка мечет в меня косые победные взгляды.

Поджав губы, тереблю пальцами салфетку, стараясь абстрагироваться от свекрови и подавить боль. Всему должно быть логическое объяснение. И женским духам, и помаде, и подозрительным звонкам, и тем эсэмэскам, и даже отсутствию Мэта на работе. Все это еще ничего не значит. Ведь так?

Глава 5

Матвей

- Извини, что оторвал от семьи. Но иначе ты же сам будешь потом орать на меня, что я своевременно не показал тебе косяки, - не унимается Глеб, пока я недовольно толкаю его наверх. – Я тебя весь день караулил, а ты сначала на кухне пропадал, поваров чихвостил, а потом экстренно уехал. Куда, кстати?

- Не твое дело, - взметаю указательный палец вверх, приказывая ему заткнуться.

Взволнованно оглядываюсь на столик, за которым друг напротив друга сидят Ксюша и мама. На удивление спокойно и мирно общаются. Хотя чего я ожидал? Драки прямо в ресторане с вырыванием волос и метанием еды? Моя жена не такая. Она нежная, приличная, добрая и чуточку наивная. А в том, что не может со свекровью контакт наладить, нет ее вины. У матери невыносимый характер, я сам часто ее не понимаю.

После того, что узнал в машине, я вообще впал в ступор. На хрена было на Ксюшу давить с беременностью? Зачем вообще полезла в нашу постель? Валькирия тоже хороша: мне мозг чайной ложечкой ковыряет, а о серьезных вещах молчит. Неужели думает, что в таком щепетильном вопросе я приму сторону матери? За три года я не дал Ксюше ни единого повода усомниться во мне. Всегда выбирал ее.

Разведемся, если не родит мне? Идиотизм. Из любой, самой глубокой задницы должен быть выход. И мы его найдем. Даже если нет, жена никуда от меня не денется.

- Я что-то лишнее ляпнул? – жужжит над ухом Глеб, щедро заливая маслом костер моего раздражения. – Не надо было при Ксю о твоем отсутствии говорить? Я же не знал, что это тайна. Предупреждай, если что-то скрываешь от нее. Я же охотно поддержу, как мужик мужика, организую тебе алиби, – многозначительно ведет бровями.

Терпеть не могу, когда он пересекает мои личные границы. А эта тема писец какая личная. Разумеется, жена не в курсе. Не надо ей переживать лишний раз – и так дерганая до невозможности.

- По своим делам ездил, не суй нос, - грубо обрываю его словесный понос. – И вообще, какая на хрен «Ксю»? – взрываюсь без особого повода, но мне просто необходимо выплеснуть на кого-то скопившийся негатив. – Для тебя она Ксения. Оксана. Оксана Андреевна, в конце концов, - незаметно для себя повышаю голос, однако осекаюсь, когда в поле зрения мельтешит Света, наш администратор. – Еще раз увижу, как ты глаза моей жене строишь, уволю к черту, - цежу гораздо тише. - Мне без тебя триггеров хватает. С ее-то работой.

- Ты чего? Я без задней мысли. Просто поздоровался, пошутил слегка. Она выглядела нервной и напряженной. Наверное, мать твою боится. Я, если честно, тоже, - шипит заговорщически.

- Не твоя забота – мою жену расслаблять, - выпаливаю зло и кривлюсь от собственной формулировки.

- Я и не претендую, - Глеб поднимает руки в знак капитуляции и делает шаг в сторону, подальше от меня. - А ты загоняешься. Проблемы у вас?

Простреливаю его яростным взглядом. Ловлю непонимающее выражение лица – и выдыхаю. Перегнул палку, кажется.

Не могу не ревновать жену. Красивая, спортивная, умная, страстная, чистая. Моя только, и я ни с кем ее делить не намерен… Когда мы познакомились, у ее ног мужики штабелями укладывались, а она зачем-то меня выбрала, рядового повара без бабла, в долгах и с кучей проблем. Такие шикарные девушки, как Ксюша, созданы для того, чтобы их обеспечивали и потакали любым капризам, а я ей на тот момент ничего дать не мог. Даже нормальное свидание организовать мне было не по карману, да и времени на личную жизнь не хватало. И отпустить ее не смог, и предложить было нечего. Так и болтался вокруг, как говно в проруби. Если бы Ксю ушла тогда, я бы понял. Но она почему-то осталась со мной. Как только я на ноги встал и занялся бизнесом, сразу ей предложение сделал. Думал: все плохое теперь позади. Моя. Женю на себе и не отпущу.

Оказалось, я жестко ошибался. После штампа в паспорте проблемы начали нарастать как снежный ком. На работе аврал. Дома притирки, недомолвки, ссоры. Расслабиться некогда, спрятаться негде. Мы тонем вдвоем. Латаем пробоины в нашем семейном корабле. Вроде бы заткнул одну, так из другой хлещет. Теперь еще и с беременностью ни черта не получается. Ксюша бредит ребенком, а я… Тоже хочу, но не настолько, чтобы жертвовать женой. Признаться, соскучился по ней прежней.

- Выходные возьми, - по-дружески советует Глеб. – Слетайте куда-нибудь вместе. Когда вы вообще вместе отдыхали? Ты ведь за все эти годы на разу в отпуске не был.

- А как иначе? В ресторане надо с персоналом вопрос закрыть, шефа нормального найти. Кроме того, филиал строится. Да и конкуренты не дремлют, - зыркаю на друга. - А кое-кто не может даже в накладных самостоятельно разобраться. Может, реально тебя уволить? – повторяю угрозу, но уже несерьезно.

Глеб прав: я действительно сгущаю краски и срываюсь на каждом шагу. К сожалению, на это есть объективные причины.

- Да кто еще тебя вытерпит, дружище? – смеется, хлопая меня по плечу. - Светик, кабинет открой нам, - подзывает суетящегося вокруг администратора.

Блондинка цокает по коридору на каблуках, виляет бедрами, на ходу доставая ключи из кармана формы. Поравнявшись со мной, случайно роняет связку и, ойкнув, наклоняется за ней, выпячивая зад, обтянутый узкой юбкой.

Глеб мгновенно концентрируется на формах и теряет связь с мозгом, полностью стекая в штаны. Работник года, мать его. Как же легко вывести из строя.

- Животное, - бросаю чуть слышно и бросаю беглый взгляд в сторону балкона. Из зала нас не должно быть видно, так что у Ксюши не появится повода для ревности. Мне это сейчас на хрен не надо.

- Подкаблучник, - парирует друг и, судя по участившемуся дыханию, продолжает облизывать взглядом администратора.

Глеб занимается подбором обслуживающего персонала. И модель Свету предложил на должность именно он. Я одобрил, исходя из ее опыта работы и рекомендаций. Резюме у нее было безупречное. А приятная внешность для сотрудника ресторана – несомненный плюс. У нас все девчонки симпатичные, как на подбор. Статус заведения обязывает следить за этим.

- Извините, - поднимается Света и протискивается мимо нас к двери.

На доли секунды прижимается ко мне, мажет грудью по плечу, обволакивает шлейфом духов. Отступаю, чтобы дать ей пройти. Пока она возится с замком, задерживаю дыхание.

- Спасибо, Светлана, можете быть свободны, - киваю ей в знак благодарности и заталкиваю застывшего Глеба в кабинет. Захожу следом.

- Матвей Андреевич, давайте я вам кофе или чай принесу? – мило щебечет администратор, взмахивая ресницами, и мнется на пороге.

- Ничего не нужно, иди работай, - захлопываю дверь перед ее носом.

Наконец-то делаю глубокий вдох.

- Папки на столе, - отмерев и вернув себе деловой настрой, сообщает Глеб.

- Посмотрим, что тут у нас, - обреченно падаю в кресло напротив стопки бумаг.

Внимательно изучаю каждую страницу, а Глеб комментирует. Приходится вникать в процессе, чтобы не терять времени. Рассчитываю быстро расправиться с делами, поставить подписи и вернуться на семейный ужин, будь он неладен… Но очередная фраза друга обезоруживает меня:

- Матвей, а вызывал я тебя по поводу как раз этих накладных, - подсовывает папку мне под нос. - В них позиции не совпадают с реальными поставками. Суммы и сроки гуляют. Как будто диверсия какая-то, причем топорная. Если бы ты подписал не глядя и нагрянула бы проверка, нам бы не поздоровилось.

- Значит, хорошо, что я был занят сегодня другим, - хмыкаю устало. – Думаешь, конкуренты ведут грязные подковерные игры? Или просто наши внутри ошиблись?

- Черт знает, ты многих бесишь. Развиваешься быстро, клиентов переманиваешь, у сыночка Михайлова место увел из-под носа, где сейчас филиал строишь. За что тебя любить? – усмехается Глеб. Он прямолинеен, как обычно. – Лучше перестраховаться.

- Пока ничего не принимаем, ставим на паузу, - бью ладонью по документам. - Завтра собери в кабинете всех причастных. Вызови поставщика. Будем выяснять, где крыса завелась. В крайнем случае, разгоним штат к чертям.

- У тебя такими темпами совсем людей не останется, - укоризненно качает головой.

- Я не потерплю в команде ни бездарей, ни предателей. Это принципиальная позиция, - собираю бумаги и прячу в сейф, доступ к которому есть только у меня. - Слишком многое на кону. Бизнес мне нельзя терять, - чеканю грозно, опять думая о Ксюше. Ради нее это все. Ради нас.

Взвинченный, спускаюсь в зал ресторана. Я не надеюсь расслабиться за ужином – хочу просто пережить его, а после – отвезти мою нервную фурию домой. Но даже таким скромным мечтам не суждено сбыться. На редкость гадский день заканчивается вечерним апокалипсисом.

*** Муз. трек «Мой путь» - Dabro

Глава 6

Ксюша

«Твой муж тебе изменяет».

Хлестко и коротко.

Именно так выглядело первое сообщение от неизвестного абонента. Тогда я не придала ему значения. Рассмеялась, быстро набила ответ: «Вы ошиблись номером. У меня нет мужа. Я вообще-то сам мужик», - и отправила, после чего заблокировала контакт.

Матвею решила не говорить об этой глупости. Он и так был дерганым, чуть ли не круглосуточно пропадал на работе, возвращался разбитый и уставший, почти не разговаривал о мной. Я же его старалась не трогать без особого повода. Связала подавленное состояние мужа с новым проектом: в тот момент Мэт решил расширяться и открывать филиал. Я просто была рядом и поддерживала его, хотя особого толка от меня никогда не было. Матвей барахтался сам, а моей задачей было не мешать.

Анонимный «доброжелатель» после издевательского ответа исчез, будто растерялся или обиделся на блок. Я забыла о нем, погрузившись в бытовые заботы, но спустя время пришла очередная эсэмэска непонятного содержания, уже с другого номера. Следом – еще одна. Чем больше я игнорировала, чем чаще получала весточки. Причем все они прилетали в отсутствие Матвея, а общий смысл сводился к тому, что мой муж на самом деле находится не там, где говорит. И занят совсем не работой…

Я удалила сообщения, занесла в черный список все подозрительные номера, потому что верила любимому. Напоследок попросила Мэта поменять мне сим-карту, солгав, что потеряла старую и не могу восстановить. Надеялась, что избавилась от телефонных мошенников. Успокоилась. Выдохнула. Стала уделять больше внимания мужу, по-прежнему загадочному, охладевшему и молчаливому.

«Я могу прислать доказательства», - короткая фраза, мелькнувшая после длительного перерыва, едва не добила меня. Сегодня утром. А в насмешку – женские духи и помада на моем мужчине. Как будто кто-то посмел пометить его.

Мне начинает казаться, что я схожу с ума от паранойи. Мне бы с родителями пообщаться по душам или с Каролинкой. Они каким-то чудом умеют быстро и безболезненно вправлять мне мозги. Но в моем распоряжении сейчас лишь свекровь, которая с радостью от меня избавится, стоит лишь дать повод.

- Подумать только, законная жена не знает, где и с кем проводит день ее муж, - сквозь зубы довольно шипит Нина Евгеньевна, делая при этом вид, что сосредоточена на меню. Она скоро дыру в нем протрет, а бедная официантка собьет каблуки, подбегая по каждому ее зову. Придется девчонке подковы менять, как лошади.

Впрочем… Окидываю взглядом, худенькую, сексапильную брюнетку, застывшую у барной стойки, оцениваю ее фигуру, кукольную внешность и… злюсь. От жалости не остается и следа. Пусть сотрет свои бесконечные ноги в порошок – не на чем будет к начальству дефилировать.

- Подумать только, родная мать за столько лет не изучила сына и позволяет себе усомниться в нем, - равнодушно тяну, продублировав надменный тон свекрови, и тоже раскрываю папку. Названия блюд плывут перед глазами, буквы скачут, как блохи, а на страницах остаются влажные разводы от моих пальцев.

Сердце ускоряет бег, пускаясь вскачь, и я прикладываю руку к груди. Расстегиваю жакет, оттягиваю край топа, дергаю ткань, пытаясь создать сквозняк и охладиться. Однако рядом с Ниной Евгеньевной ничего не помогает. Она будто высасывает из меня все силы и закусывает моей уверенностью в себе.

- Или костюм неудачный, или ты пополнела, - бесцеремонно рассматривает меня, задерживаясь на декольте.

- Мужу нравится, - дерзко парирую.

Подтягиваю топ чуть ли не до горла, чтобы скрыть ложбинку, а сама искоса поглядываю на свое отражение в оконном стекле. Я фанатично слежу за фигурой, в перерывах между занятиями с детьми не отдыхаю, а качаюсь в тренажерке, да еще и соблюдаю диету, кроме тех дней, когда Мэт дома и закармливает меня вкусностями собственного приготовления. Однако такие моменты случаются все реже. Убеждаю себя, что это к лучшему - не потолстею. Хотя я и так в весе не прибавляю, вот только… грудь будто налилась, стала пышнее, как дрожжевое тесто, поэтому и топ сидит неправильно – обтянул формы, приподняв и выставив все напоказ.

Все-таки дурацкий костюм. Опять я не угадала с дресс-кодом и не угодила свекрови. Вздохнув, оставляю тщетные попытки привести себя в порядок. Бесполезно, когда напротив сидит ревизор, заранее поставивший на тебе крест. Утыкаюсь носом в меню, прикрыв папкой вырез на груди от испытывающего взора Нины Евгеньевны.

- Ну, Матвей слишком тактичный и интеллигентный, чтобы указать на твои недостатки. А я по-женски предупреждаю: перестанешь следить за собой, на твое место быстро найдется другая. У него здесь выбор богатый, многообразный, - как бы невзначай кивает на загнанную официантку, которую я и так уже придушить готова. Просто за то, что она существует и ходит возле моего мужа такая красивая.

- Нина Евгеньевна, чего вы добиваетесь? – с шумом захлопнув меню, подаюсь вперед, навалившись на стол. – Вы приехали, чтобы нас рассорить?

- Боже упаси, невестушка, - неискренне улыбается она и активно размахивает руками, будто готовится взлететь. Украдкой поглядывает на балкон, проверяя, нет ли Мэта в зоне видимости. – Я добра вам желаю. Но если тебе не нужны мои советы… - обрывает фразу, выжидающе прищурившись. Ощущение, словно вскрывает меня без наркоза и под кожу лезет, как паразит. Невольно съеживаюсь, пытаясь сбросить с себя морозные мурашки.

- Спасибо, не надо, - пожимаю плечами, заставив ее скрипнуть зубами от негодования. – Мы как-нибудь сами справимся.

- Конечно, как скажешь, - подозрительно быстро отступает свекровь, чтобы зайти с тыла: - Матвей обмолвился сегодня, что ездил за тобой на работу. Ты устроилась куда-то?

- Да, в спортцентр детским фитнес-тренером, - выдаю без заминки и без стыда. Наоборот, с налетом гордости и самодостаточности.

Трудиться не зазорно, а почетно – этому с пеленок учили меня родители. Однако у Нины Евгеньевны какая-то своя, альтернативная реальность.

- Тренер? Как-то не очень соответствует статусу жены бизнесмена, - кривится она, углубляя припудренные морщины и придавая своему лицу зловещее выражение.

- Мэт не всегда был бизнесменом, - напоминаю невозмутимо, хотя в груди кипяток и нечем дышать. В сознании всплывают картинки прошлого, яркие, позитивные, наполненные счастьем и любовью. На них другой Мэт, простой парень с горящими глазами, чистым сердцем, отрытой душой и готовый перевернуть весь мир, если я буду стоять за его спиной. Я скучаю по нему так сильно, что горький ком сворачивается в горле. По нам прежним. Тогда казалось, что у нас не было ничего, а на самом деле мы были по-настоящему богаты, потому что принадлежали друг другу. Сейчас многое стало иначе…

- Времена меняются, запросы растут… - играет крашеными бровями.

- Однако настоящие мужчины остаются собой, несмотря ни на что, - выкручиваюсь я, ощущая, как липкая капелька пота забирается в ложбинку груди. – Вы же воспитали настоящего мужчину, Нина Евгеньевна? – загоняю ее в тупик.

- А ты как думаешь? – кусается до последнего, как пойманная кобра. – Ты должна быть благодарна мне за это.

- Я благодарна… ему. За то, что он есть у меня.

Перестреливаемся взглядами – и в следующее мгновение отворачиваемся друг от друга. Одновременно концентрируем внимание на лестнице, по которой спускается та самая блондинка, что суетилась около Мэта. Модельной походкой она плывет к нам, ловко перебирая высокими каблуками и виляя бедрами. Останавливается четко возле свекрови, поправляет бейджик на высокой груди, а он топорщится так, что сложно разобрать имя. С трудом читаю: «Светлана. Администратор». Если не ошибаюсь, она новенькая. Предыдущий паренек на этой должности мне нравился больше, но Мэт его все-таки уволил. Ради этой…

- Все в порядке, Нина Евгеньевна? Вам здесь нравится? – она заискивает перед свекровью сквозь сияющую голливудскую улыбку. – Если что-нибудь нужно, обращайтесь, - удостоив меня легким кивком, возвращается к ней, а та сияет, как чеканная монетка, двумя руками загребая неприкрытую лесть и жадно распихивая ее по карманам.

Покачав головой, тянусь к стакану с водой, делаю глоток, чтобы смочить пересохшее от нервов и перепалок горло. Выдыхаю.

Моя главная ошибка в том, что я не умею лицемерить. Или говорю, что думаю, или помалкиваю. Сейчас благоразумно выбираю второе. Со скучающим видом откидываюсь на спинку стула, скрестив руки под грудью, отчего топ натягивается сильнее. Да и плевать. Все больше склоняюсь к мысли, что надо было выбрать вариант Мэта и пропустить этот ужин.

- Да, Светочка, - щебечет на ультразвуке Нина Евгеньевна, отчего мои глаза округляются от удивления, брови ползут вверх, а челюсть, наоборот, отваливается и стремится к начищенному до блеска паркету. – Очень уютно у вас, мило и, зная своего сына, вкусно, - забрасывает комплиментами ресторан, но с такой интонацией, будто в этом заслуга администратора. Эта Света работает здесь без году неделю. Что значит «у вас»?

- О да-а, Матвей Андреевич божественно готовит, - с придыханием стонет администратор, словно прямо здесь и сейчас получит оргазм. Резко осекается, покосившись на меня.

Вопросов у меня к ней больше, чем ответов. И главный: «Какого черта только что было?»

- Кстати, мой муж не сказал, как долго будет занят? – заявляю свои права, а все женское естество бунтует. Почему я вообще должна кому-то доказывать, что это мой мужчина? Напоминать, кто я такая? С каких пор мне нужно отвоевывать собственного мужа? Мой мир сошел с ума, а я самый буйный пациент в этой психбольнице.

- Пообещал скоро спуститься, - лепечет Света негромко.

Испепеляю ее взглядом, а она теряется, переминаясь с ноги на ногу и поглядывая на свекровь. Со мной избегает зрительного контакта, будто провинилась. И, кажется, я не хочу знать, в чем именно…

- Будь добра, уточни на кухне, когда будет готов мой заказ, - по-доброму просит ее Нина Евгеньевна.

Пользуясь удобным моментом, она забирает меню и испаряется.

- Светочка? – не выдерживаю.

Если учесть, что меня она называет не иначе, как полным именем Оксана, такое уменьшительно-ласкательное обращение к администратору вводит меня в замешательство. Свекровь сегодня перешагнула все границы – и открыто плюет мне в лицо.

- Ну а что? Хорошая девочка. Мы пообщались немного, пока они с Глебом мне экскурсию по ресторану проводили, - хмыкает как будто ни в чем не бывало. – Знаешь, она раньше помощницей руководителя работала, опыт большой, так что со временем вполне может стать правой рукой Матвея. Грамотные специалисты сейчас на вес золота. Ему очень нужна поддержка, а то все в одиночку на себе тащит.

- Он не один, если вы не заметили, - цежу, не скрывая злости.

- Тренер в бизнесе не помощник, - совершает контрольный выстрел в мое самолюбие. – Твоя задача следить за бытом и обеспечивать гармонию в семье. К слову, как у вас продвигается дело в плане детей? Внуков я дождусь? – беспощадно лупит по больному. Битами, обмотанными колючей проволокой и истыканными гвоздями.

- Не ваше дело, - от бессилия перехожу на хамство. - Это касается лишь нас с Матвеем.

- Значит, никак, - вздыхает с притворным сочувствием. - Неужели и здесь Матвею помощь со стороны нужна будет?

Простреливаю свекровь яростным взглядом, сжимаю в кулаке салфетку. В момент, когда я готова сорваться с цепи правил приличия и загрызть ее, между нами опускается рука официантки. Как шлагбаум. Брейк.

Перед Ниной Евгеньевной появляется тарелка с овощным салатом, а затем над мой головой вкрадчиво и весьма вежливо звучит:

- А вам что принести?

- Ничего, спасибо, - жестом прошу официантку уйти.

Как только она исчезает, молча нахожу на столе солонку, задумчиво прокручиваю ее в руке – и молча протягиваю к заказу свекрови. Хмыкнув, начинаю щедро посыпать солью салат.

- Что… ты делаешь? – опешив, мямлит Нина Евгеньевна.

- Немного соли вам не помешает. А то слишком у вас приторно сладкое лицо каждый раз, когда вы изводите меня и намекаете на измену сына, - произношу на редкость спокойным тоном, не прекращая солить ее блюдо.

Плохо дело. Когда меня кроет, я опускаю забрало и слепо размахиваю шашкой. Именно это происходит сейчас. Знаю, что натворю бед, за которые мне потом будет стыдно, но ничего не могу с собой поделать. В такие моменты только Мэт способен меня остановить, но его нет поблизости.

- Тебе показалось, - капитулирует Нина Евгеньевна, осознав, что перегнула палку. Но назад пути нет. Здравый смысл пал под гнетом эмоций.

- Пожалуй, поперчить тоже нужно, - беру соседнюю баночку. Так же невозмутимо встряхиваю.

- Прекрати, на нас люди смотрят, - озирается свекровь, стыдясь свихнувшейся невестки.

- Мне все равно, - трясу перечницей, но из нее еле сыплется. – Я люблю Мэта, Нина Евгеньевна, и никому его не отдам, что бы вы ни делали, - произношу четко и строго.

- Не выдумывай, я ничего плохого не хотела, - фыркает она. - Я ради вас стараюсь. Да я вообще-то…

Крышка с баночки неожиданно слетает – и весь перец высыпается на измученные овощи, прибивая их черным пеплом поверх одеяла из соли. Врезавшись, ядерным грибом поднимается над тарелкой. Такого эффекта я никак не могла предугадать.

Опешив, я с открытым ртом слежу, как душистые частицы разлетаются в воздухе. Нина Евгеньевна отмахивается, но они забираются в ноздри, заставляя нас обеих чихать. Машинально подскакиваю на ноги, зажимая раздраженный нос, и сверху вниз смотрю, как она пытается «отбиться» от перца, который оседает на ее светло-персиковое платье. Проступает плесенью на ткани.

- Дикая, - хрипит свекровь и опять чихает. – Не зря я… - очередной чих мешает ей закончить фразу.

К столику мгновенно подлетает Светлана, принимается лично все убирать, помогает Нине Евгеньевне спасти платье, но лишь глубже втирает в него перец салфетками. Не сразу замечаю, что подошла администратор не одна. Осознаю масштаб и размах проблемы, лишь когда слышу до боли родной голос:

- Хм, и что произошло за пять минут, что меня не было? – уточняет он напряженно.

Нещадно жую губу, наблюдая, как свекровь, узрев сына, начинает имитировать приступ астмы, которой она никогда не страдала. Чувствую себя последней сволочью, потому что… не верю ей ни капли. И не могу заставить себя подойти к ней, помочь и хотя бы сделать вид, что беспокоюсь. Наблюдаю со стороны, как вместо меня роль заботливой невестки выполняет Света.

Продолжаю стоять как вкопанная рядом с Матвеем. А он тоже не спешит сдвигаться с места. Замер, спрятав руки в карманы, хмурится и пытается выбраться из состояния ступора. Медленно переводит взгляд с матери на меня. На дне зрачков – шок, непонимание и немой вопрос.

Прячу лицо в ладони – и тут же чихаю в них.

А все же… надо иногда слушаться мужа. Я ведь могла бы сейчас быть дома, в пижаме под одеялом, и переключать каналы телевизора в поисках интересного кино. А вместо этого сама стала героиней низкопробной трагикомедии. И мне категорически не нравится сценарий.

Глава 7

Матвей

Ни черта не соображаю, что происходит. Ксюша молчит, терзая ровными, фарфоровыми зубками пухлые губы. Смотрит на меня глазами испуганного лемура, а на дне расширенных зрачков неоновыми буквами мигает: «Накосячила». Понять бы только, в чем… Хотя в такие моменты я готов простить ей все.

Оторвавшись от виноватого личика, окидываю взглядом стол, засыпанный перцем, причем так, будто над ним перечница взорвалась в полете. Характерный запах проникает в нос, дразнит рецепторы – и я морщусь, покашливая. Ксюша рядом со мной тонко, смешно чихает, тянет испачканные руки к щекам, прикрывается. Передергивает плечами, пытаясь подавить очередной чих, но он приглушенно бьет в ладони.

- Так что произошло? – напираю.

Первый порыв – схватить «преступницу», пойманную на горячем, точнее, на душистом и остром, а потом увезти ее отсюда. Дома разберемся.

Однако мама перетягивает на себя одеяло, или в нашем случае - скатерть. Причем делает это буквально. Держится за край ткани, надрывно кашляет, охает, принимает из рук Светы стакан воды, но не отпивает ни глотка. Администратор носится вокруг, уточняет что-то, старается угодить ей и помочь. А я по-прежнему не понимаю, в чем проблема. Фарс какой-то, а не семейный ужин. Я подозревал, что мои дамы не смогут спокойно находиться наедине. Но не ожидал, если честно, что за короткое время они устроят настоящий хаос. Я чертовски устал, хочу отвезти мать в квартиру, а с Ксюшей отправиться спать. Неужели я многого прошу?

- Маленький конфуз.

Жена использует эту фразу, когда не хочет вдаваться в подробности. За «конфузом» может скрываться что угодно: от сломанного ногтя до спаленных занавесок на кухне. Зыркнув на свекровь, она зло поджимает губы и скрещивает руки на груди.

Выдыхаю тяжело и протяжно, с глухим рыком. Боковым зрением замечаю, что моя Ксю на всякий случай отступает от меня на безопасное расстояние. Слышу, как затихает мать, оборвав надоедливые охи и причитания. Осознаю, что от этих двоих ничего толкового не добиться, по крайней мере, пока они вместе в одном помещении, так что остается последняя надежда на администратора.

- Светлана, вы отвечаете за зал. Рассказывайте, что случилось в мое отсутствие, – строго окликаю ее.

- Матвей Андреевич, - она семенит на каблуках, порхает ко мне под прицелом испепеляющего и терзающего на части взгляда Ксюши. – Просто недоразумение. Наверное, бракованные емкости под соль и перец попались. Галечка все быстро уберет, помещение проветрит, а вам другой столик найдет, - щелкает пальцами официантке, и той тоже достается пара разрывных «пуль» от моей жены.

- Плохо, Света, выговор тебе, - срываюсь на администраторе. – В следующий раз лично проверяй посуду на столах. Нам не нужны ни конфузы, - укоризненно кошусь на Ксюшу, - ни жалобы от посетителей. Бардак, - выплевываю в сердцах.

- Конечно, Матвей Андреевич, - сипло тянет Светлана, вжимая голову в плечи.

- Не наказывай ее, - мать неожиданно вступается за постороннюю девушку, причем из обслуживающего персонала, к которому никогда не питала особой любви. - Оксана сделала это намеренно, чтобы испортить ужин.

- Он и так был испорчен. Еще до того, как начался, - тихо бубнит Ксюша, так что слышу только я.

- Так, бляха, все с вами обеими ясно, - отмахиваюсь нервно и массирую переносицу. - Собирайтесь – и по углам. Тьху, - проглатываю ругательство. - По домам!

Лучший вариант – оградить их друг от друга, а потом с каждой поговорить поодиночке. В противном случае я свихнусь раньше, чем разберусь в конфликте. В том, что он есть, я не сомневаюсь. Чувствую себя воспитателем в детском саду, на которого свалились два особо трудных ребенка.

- У меня давление упало, и голова кружится, - взметает руку ко лбу, касается пальцами линии морщин и прикрывает глаза.

- Светлана, аптечку принеси, - щелкаю пальцами.

Администратор испаряется. Зато на ее месте появляется Глеб, с охреневшим выражением лица рассматривающий стол. Хмыкнув, слегка толкает меня плечом, вопросительно дергает подбородком. В ответ могу лишь цыкнуть и отмахнуться: не до объяснений сейчас. Я и сам еще от «конфуза» не отошел.

- Откуда здесь нужные мне лекарства? Они выписываются строго по рецепту, - продолжает капризничать мать. - Мне надо к врачу.

- Сейчас? – выгибаю бровь.

- А что, вы оба хотите дождаться моей смерти? – давит на жалость. - От тебя, сынок, я такого не ожидала, - закатывает глаза. Со здоровьем у мамы, конечно, проблемы имеются, однако порой она впадает в крайность.

- Я вызову такси, и сама доберусь домой, - Ксюша разворачивается на каблучках, но я ловлю ее за руку.

- Стоять, - притягиваю к себе. Обнимаю за талию, припечатываю к телу. – Сейчас решим, как поедем.

- Помочь, Мэт? – напоминает о себе Глеб. Затаился так умело, наблюдая за разворачивающимся в ВИП-зале шоу, что я на секунду забыл о его существовании. И лучше бы не вспоминал. - Могу подвезти Ксю… - быстро исправляется: - Оксану Артемовну. Зачем такси?

- Ты чего-о? – ошеломленно тянет жена. - Какая я тебе Оксана Артемовна? – игриво хихикает, и у меня слетает чердак, притом что он и так был в аварийном состоянии все эти дни. Не выдержал.

- На хрен иди, Глеб, - рявкаю на друга, но вздрагивают все трое.

- А ты… чего? – родной Ксюшин голос звучит сипло, а полные недоумения и опаски глаза-карамельки устремляются на меня.

Сбивчивое дыхание, влажные ресницы и дрожащие губы – все это в комплексе действует на меня как поток ледяной воды из брандспойта. Мгновенно остываю, но Ксюшу по-прежнему держу крепко, чтобы не сбежала. Хотя она и не пытается: съежилась, затаилась, впившись пальцами в мою рубашку, и почти не дышит. А я греюсь об нее.

Чего это я? Да идиот просто. Психованный и ревнивый.

- Ты хочешь с Глебом поехать? – врезаюсь в жену настороженным взглядом. Ладонь непроизвольно ползет с изящной талии на поясницу и давит, сильнее вжимая податливое тело в мой торс.

- Хочу домой, - Ксюша уходит от прямого ответа и, насупившись, отворачивается. Затравленным зверьком поглядывает на мать, а та, опомнившись, снова взметает руку ко лбу, намекая на плохое самочувствие. Они с ума меня сведут на пару.

- Хорошо, как скажешь, - ослабив хватку, тянусь в карман. - Глеб, подгони свой автомобиль ближе ко входу в ресторан, - бросаю, не оборачиваясь на друга. Не могу пока что видеть его – боюсь опять сорваться. Однако довольного, маслянистого голоса хватает, чтобы я скрипнул зубами.

- Да-да, сейчас, - Глеб нетерпеливо хлопает себя по брюкам, и в моем больном, отравленном ревностью воображении это выглядит как недвусмысленное приглашение, адресованное Ксюше. – Доставлю в целости и сохранности, - нервно усмехается, останавливаясь рядом с ней.

Жена, вздохнув, отстраняется от меня. Послушно кивает, ловит на себе победный взгляд матери и пятится к Глебу. Хмыкнув и укоризненно посмотрев на нее, как на капризного, обиженного ребенка, достаю ключи.

- А ты в нашей машине подожди, пока я маму провожу, - вкладываю брелок ей в руку. Накрываю своей, заставляю сжать в кулак.

- М-м? А… - растерянно хлопает ресницами, а сама с опаской косится на свекровь. Если честно, мне начинает надоедать их молчаливая перестрелка взглядами. Пока они не поубивали друг друга, аккуратно подталкиваю Ксюшу к дверям.

- Иди. Пожалуйста, без глупостей, - добавляю чуть слышно, чтобы до окружающих не долетело. – Я скоро, - мягко целую ее в пылающую щеку.

- Ла-адно, - тихо тянет она. – До свидания, Нина Евгеньевна, - виновато шепчет ей.

Разворачивается, цокает каблуками и красиво, грациозно плывет по залу ресторана, теребя на пальчике кольцо от брелока. При каждом шаге ее округлые бедра, аппетитно обтянутые юбкой, покачиваются в такт.

- Как же… А я куда? С кем? – заикается Глеб, провожая Ксюшу прищуренными глазами, которые хочется выколоть, чтобы никогда больше не смотрел так на мою жену.

- Ты же хотел помочь, дружище, - хлопаю его по спине. – Нину Евгеньевну доставь к врачу или по адресу, который она назовет, - подаю маме руку. – Все еще плохо?

- Плохо. Или ты думаешь, я лгу? – принимает мою ладонь, медленно поднимаясь с места. – Значит, вот так, сын? Что бы сказал твой отец, если был бы жив…

- Не начинай, - строго осекаю ее.

Когда дело касается покойного папы, я становлюсь сам не свой. Тоскую дико, и эта грусть выливается в ярость. Я до последнего вздоха за него боролся, но не удержал. Когда теряешь нечто по-настоящему важное, не жалко ни сил, ни средств. Но никакие деньги не помогли.

- Прости, я тоже скучаю, - мама берет меня под локоть и, держась, молча следует за мной на улицу.

Верю. Ей действительно не хватает заботы мужа, и она ищет ее во мне. От нас обоих будто кусок оторвали. Наживо, с мясом.

Скучает. Иначе нельзя. Так сильно и беззаветно, как любил отец, мало кто умеет. Даже я не дотягиваю. Он боготворил мать, надышаться ей не мог, ни на кого больше не смотрел, никогда не изменял. Их отношения всегда были для меня эталоном, но свои я не могу выстроить по такому же образу и подобию. Хрень получается, и я, признаться, устал бороться за нас. Потому что воевать приходится друг с другом, и это самое сложное.

Бросаю взгляд на парковку, нахожу свою машину, на секунду останавливаюсь. В салоне горит свет, а на переднем сиденье нетерпеливо ерзает темный силуэт. Почувствовав меня, Ксюша оглядывается.

- Глеб, звони, если что, - инструктирую друга, помогая матери устроится в его автомобиле. Он не в восторге от пассажирки, но мне плевать. Сам вызвался. – Если деньги нужны будут, скажешь потом, сколько. Я Ксюшу домой подброшу – и сразу к вам в больницу.

- Понял, без проблем, - выжимает из себя со скрипом. – Ты не задерживайся только, - произносит с мольбой.

Пожимаю ему руку, наблюдаю, как он обходит капот и обреченно падает в водительское кресло. Слышу приглушенный, требовательный голос матери: «Быстро не езжай. И аккуратнее на поворотах и по кочкам. Меня укачивает». Посмеиваясь, сажусь за руль.

- Извини. Не знаю, что на меня нашло, - выпаливает Ксюша еще до того, как я успеваю захлопнуть дверь.

Передает мне брелок, и я касаюсь ее ладони, поглаживаю пальцами. Трясется, дрожит на весу, так что приходится обхватить ее и поднести к губам. Прижимаюсь к запястью, веду по нему носом, втягиваю тонкий, нежный аромат. Не понимаю, как одна и та же женщина может пробуждать такие разные, порой противоречивые эмоции. Рядом с ней бьет током, будто схватился за оголенный провод, а без нее я вообще неживой, пластиковый.

- Я же предлагал тебе пропустить эту встречу, - отмечаю тем же тоном, каким она обычно отчитывает меня, если сделаю что-то не так. Жена не отвечает, лишь часто пыхтит, и от ее дыхания запотевает боковое окно. - Что на этот раз, Ксюш? Рассказывай.

Глава8

Ксюша медлит, собирается с духом и мыслями, зажимается, будто я злобный тиран и систематически давлю на нее. Рисует пальчиком круги на стекле, играет на моих нервах. Несмотря ни на что, внешне я держусь спокойно, а Ксюшу это раздражает. Она лихорадочно покачивает ножкой. Однако упрямо молчит. В момент, когда я готов разозлиться, она поворачивается ко мне:

- Мэт, а где ты был днем? – спрашивает неожиданно, путая все карты и толкая беседу в другое, нехорошее для нас двоих русло. - Почему Глеб не в курсе?

- Я не отчитываюсь перед ним о каждом своем шаге, - произношу спокойно и управляю автомобилем максимально аккуратно, в то время как внутри все клокочет.

- Передо мной тоже? – не отступает Ксюша.

Зря настаивает. Правда ей не понравится.

- В филиале, - вру, концентрируясь на дороге. Неприятно это делать, но так будет лучше. – Там сейчас много дел. Готовимся к открытию, ничего не успеваем, - разбавляю ложь реальной информацией.

- Да, помню, ты рассказывал. А та женщина, что звонила утром с несохраненного номера, новенькая сотрудница? – проходится по мне вязким карамельным рентгеном. - Я ее не знаю?

- Не знаешь, - коротко отрезав, сигналю впереди застрявшему автомобилю.

- У меня нет причин сомневаться в тебе? – с тревогой шепчет Ксюша.

- Нет. Разве я когда-нибудь давал тебе повод не доверять мне? – это уже говорю ей в глаза. Четко и прямо.

- Раньше нет, - пожимает плечами и втягивает губку изнутри.

- С моей стороны ничего не изменилось. А с твоей – слишком много подозрений, - выгибаю бровь.

- Беспочвенных? – зеркалит мою мимику.

- Как обычно, - усмехаюсь и, остановившись перед светофором, соскальзываю ладонью с коробки передач на Ксюшино бедро, ласково поглаживаю, спускаюсь к разрезу юбки. - Неужели тебя мать так накрутила? Не хотел я этой встречи, но ты…

- Сама во всем виновата. Не продолжай, - цокает и закатывает глаза. - Что касается Нины Евгеньевны, то она не сказала ничего нового. Я по-прежнему недостойна тебя, не в состоянии родить ей внуков, а ты в конце концов заведешь себе любовницу.

- Что? – импульсивно сжимаю острую коленку, впиваясь грубыми пальцами в нежную кожу. Ксюша ойкает, накрывает мою руку своей, но не сбрасывает. - Так и сказала?

- Не прямо, - водит ноготками по костяшкам, щекочет, будоражит кровь и поднимает волоски. - Но намекнула, что вокруг тебя есть кандидатки получше. И одна из них наверняка способна забеременеть, в отличие от меня, - подцепляет обручальное кольцо, которое я надел дома. Ее тоже заставил.

- Малыш, прости, что тебе пришлось все это выслушивать, - проникаю в вырез, задираю юбку и поднимаюсь по внутренней стороне бедра к кромке чулка. - Я не знаю, какого черта с ней творится. Больше не повторится, обещаю.

- Она хочет, чтобы мы разошлись, - обреченно выдыхает Ксюша, безвольно позволяя мне трогать себя. Всюду. Благо, в салоне темно, а наши действия скрыты от посторонних глаз.

- Неважно, чего она хочет. Это только от нас зависит, - подаюсь ближе к ней, целую в щеку, ушко, шею. Задерживаюсь губами на ключице. Боковым зрением слежу за светофором.

- У нас ведь не все гладко, - Ксюша открывается мне во всех смыслах. Раздвигает колени, откидывает голову, не прекращает говорить: - В одном Нина Евгеньевна права: без ребенка полная семья не получится. Рано или поздно она развалится.

- Ксюш, дай нам время, - ловлю ее губы своими. Продолжаю ласкать. - Все будет.

- А если нет? – сводит ножки, зажимая мою ладонь. Сопротивляется, хотя я чувствую, что она влажная. - Ты честно признаешься, что все кончено?

- Нет, - чеканю безапелляционно и нехотя убираю руку, начиная движение на зеленый свет. - Потому что этого не случится никогда. Я не отпущу тебя, что бы между нами ни происходило. И ты даже не думай, что сможешь уйти, - мой голос звучит угрожающе. – Я тебя никому не отдам.

Шумно, сладко вздохнув, Ксюша закидывает ногу на ногу. Ерзает в кресле, пытаясь найти позу поудобнее. Фырчит неудовлетворенно, краснеет.

Понимаю. Мне тоже некомфортно, жарко – и хочется продолжения. Раздразнили друг друга. Пробудили аппетит, но не поели. Диета, чтоб она провалилась!

- Мне эсэмэски приходили странные, - чуть слышно признается Ксюша, поправляя резинку чулка и одергивая смятую мной юбку. - Якобы от твоей любовницы.

- От кого? Бред какой! – от возмущения отвлекаюсь от руля и, замедлившись, обращаюсь к жене вполоборота. – Покажешь?

- Я удалила. И номер заблокировала, - отрицательно качает головой. - Решила, что розыгрыш.

- Если повторится, сразу неси телефон мне. Обязательно, - настаиваю серьезно и строго. - Это не шутки. Я должен выяснить, кто травит мою жену. Договорились?

- Да, конечно, - мягко улыбается и сразу тускнеет, оглядываясь. - Приехали. Так быстро…

- Приехали, - соглашаюсь, припарковавшись возле нашего дома. Двигатель не глушу, но и пассажирскую дверь не спешу открывать. Барабаню пальцами по рулю.

- Теперь ты за Ниной Евгеньевной? – Ксюша не торопится выходить.

- Не горю желанием, - тяжело выдыхаю и ныряю в карман пиджака. - Глебу позвоню. Надеюсь, у матери хватило ума отправиться домой.

Как почувствовав, друг опережает меня. Ухмыляюсь, машинально снимаю трубку, не глядя на имя контакта, и тут же жалею об этом. В ухо с резонансом бьет женский голос:

- Матвей…

Черт! Какого?..

- Я позже перезвоню, - перебиваю резко, покосившись на Ксюшу. - Сам.

- Ясно, извини, - уловив намек, неудачно позвонивший абонент снижает громкость. Для полного «счастья» мне только ее и не хватало! - Почту проверь, как будешь один.

Не свожу глаз с жены. Она перебирает пальцами проклятый разрез, из-за которого у меня опять путаются все мысли, сплетаясь в тугой ком колючей проволоки. Не подслушивает, не испепеляет телефон подозрительным взглядом, не переживает и не злится. Или не подает вида.

- Хорошо, - хмурюсь, заканчивая беседу, и переключаюсь на параллельный входящий звонок: - Да, Глеб. Что там у тебя?

Друг легок на помине. К сожалению, его появление по собственной инициативе не сулит ничего хорошего. Гонец с плохими новостями, рискующий лишиться головы.

- Мэт, спасай, - без приветствия ноет он. И я готов биться лбом об руль, чтобы прекратить этот кошмар, наконец. - Застряли в больнице. Нина Евгеньевна мозг выносит и мне, и врачам. Анализы не сдает, обследоваться отказывается. А тут еще Света из ресторана позвонила – клиент буянит, пришлось службу охраны вызывать. Хоть разорвись! Я чокнусь. С тебя премия.

- Губу закатай, размечтался, - рычу на него, устало зажмуриваясь. Массирую переносицу до ярких звездочек перед глазами. - Тогда я сначала в ресторан, потом за вами.

- Может, наоборот?

- Терпи, Глеб, - выговариваю сурово. - Я должен сам все проконтролировать, а тебе оставляю совсем легкое задание.

- Я бы поспорил, - охает, а на фоне раздается голос матери.

Отключаюсь, виновато смотрю на Ксюшу.

- М, поняла. Тогда пока, - выдавливает слабую улыбку.

- Я постараюсь быстро, дождись, - протянув руку, запускаю пятерню в ее шелковистые волосы.

- Как будто мне есть, куда деться, - бубнит.

- Было бы желание, а направление найдется, - нажимаю на затылок, заставляя ее дернуться ко мне и упереться ладошкой в мое бедро, и сам наклоняюсь.

- Дождусь.

Съедаю ее рваное дыхание, беру в плен призывно приоткрытые губы. Целую нежно, прощаясь. А потом смотрю вслед уходящей Ксюше. Долго, задумчиво, тоскливо, до тех пор, пока она не скрывается в доме.

Мчусь в ресторан. К счастью, на момент моего приезда конфликт почти исчерпан. Светлана рассказывает о ситуации, отчитывается о проделанной работе. Несмотря на некоторые шероховатости, администратор из нее получается отменный. Любую проблему разрулит, всегда на нее можно положиться. Вместе проводим разъяснительную беседу с перебравшим клиентом, после чего отправляем его на такси домой. Убедившись, что удалось избежать жалоб, которые сейчас абсолютно не нужны моему ресторану, я еду в больницу.

Маму замечаю сразу же, узнаю ее сгорбленную фигуру у медсестринского поста. Рядом нервно меряет шагами пол Глеб. Завидев меня, несется навстречу.

- Спасибо, можешь ехать, - говорю то, что он хочет услышать.

- Терпения тебе, - сочувственно похлопывает меня по плечу, а сам охотно сбегает.

Киваю небрежно и шагаю к матери.

- Не надоело? – грубо кидаю, опершись о стойку. Жестом прошу медсестру оставить нас вдвоем. Девушка выдыхает с облегчением и возвращается к своим делам.

- Так и знала, что она настроит тебя против меня, - цедит мама.

- Ты сама прекрасно справляешься с этим, - многозначительно указываю на недовольных медиков. - Что ты тут устроила?

- Здесь ужасный персонал, даже давление нормально измерить не могут.

- Значит, так, - не выдержав, бью кулаком по столу. - Или ты соглашаешься на осмотр, после чего едешь на квартиру...

- Или? – заявляет с вызовом.

- Или мы уезжаем прямо сейчас. Из города, - вынуждаю ее растеряться. - Совсем. Я верну тебя домой.

- Но… у меня лечение, - хватается за сердце.

- Там тоже есть врачи. Которые умеют обращаться с тонометром, - добавляю с сарказмом.

- Ты стал жестоким, когда связался с ней, - надменно щурится, будто ставит на мне клеймо плохого сына.

- Вот мы и подошли к главному, - постукиваю указательным пальцем по стойке. - Еще раз услышу, что ты гадости моей жене говоришь, я оборву с тобой все связи. Буду только деньги раз в месяц на карту бросать.

- Я всего лишь хотела узнать, как у вас дела, и дать ей советы, - капитулирует мать, но поздно.

- Ты много на себя берешь, - произношу четко, чуть ли не по слогам. Чтобы услышала и осознала. - Не лезь в нашу семью. Мы разберемся сами.

- Ты таким не был, Матвей. Она тебя приворожила.

- Последнее предупреждение, - вздергиваю бровь.

- Хорошо, пусть будет по-твоему, - разворачивается и послушно направляется к медсестре. - Попомни мои слова, ты с ней еще намучаешься, - кидает на ходу, не оглядываясь.

В квартиру везу ее молча, игнорирую любые попытки завести разговор. Веду себя как таксист. Доставил – выпустил – уехал. Разочарование сильнее родственных чувств.

Домой возвращаюсь поздно. Ксюша уже спит. Или делает вид, обидевшись на меня. Все равно после душа иду к ней. Обнимаю со спины, зарываюсь носом в волосы, вжимаю изнеженное, жаркое, как печка, тело в себя. Стискиваю под грудью, выбивая томный вздох, и чувствую маленькие ладошки на своих предплечьях. Слышу сонное мурлыканье.

Впервые за весь день ощущаю умиротворение. По-настоящему дома. Правильно говорил отец: что бы ни случилось между супругами, засыпать и просыпаться нужно вместе. Иначе место в постели может занять кто-нибудь другой.

Глава 9

Ксюша

Просыпаюсь от аппетитных ароматов ванили и жареных блинчиков. Открываю глаза, чтобы посмотреть на часы, - и почти сразу же зажмуриваюсь от настырного солнечного зайчика, бьющего в лицо. Переворачиваюсь на другой бок, устраиваюсь удобнее, закутавшись в одеяло.

Вставать мне еще рано, ведь тренировки после обеда. Зато Мэт наверняка уже уехал на работу. Так что вкусный завтрак существует исключительно в моем воображении. Накрываюсь с головой, собираюсь мирно досмотреть сон. Хотя бы в нем я могу побыть с мужем, тогда как в реальности мы толком не проводим время вместе. А если вдруг пересечемся, то обязательно быть беде, как вчера.

Я даже не засекла, когда Мэт вернулся домой этой ночью. Он же мне не приснился?

Нервно откидываю одеяло. При мысли о вчерашнем сон как рукой сняло, а в груди опять поднялась буря. Обреченно вздыхаю и, потянувшись, не спеша бреду на кухню. Растрепанная и в пижаме. Зеваю на ходу, отчаянно мечтая о кофе.

Подпрыгиваю на пороге и зажимаю рот двумя руками, проглатывая вскрик удивления.

- Мэт? – лепечу одними губами, выдыхая в ладони.

Завожу кисти за спину, сплетаю пальцы в замок и переминаюсь с ноги на ногу, наблюдая за ним. Не верится, что он здесь. Со мной. Настоящий. В домашней черной футболке и смятых шортах. Включает электрический чайник, достает кружки из шкафа, готовит заварник и выбирает чай из трав.

На столе – горячие панкейки, посыпанные сахарной пудрой и украшенные ягодами. Сервировка и подача почти как в ресторане. Мысленно обзываю Мэта педантом и занудой, а сама расплываюсь в улыбке.

На цыпочках крадусь к нему и обнимаю со спины, скользнув ладонями от широкой талии к прессу, который мгновенно напрягается. Забираюсь под футболку, пересчитываю пальчиками кубики.

- И тебе доброе утро, малыш, - хрипло отзывается Мэт, накрывая мои руки своими. - Ты невероятно долго спишь. Я бессовестно опоздал в ресторан, пока ждал тебя.

- Лучше признавайся сразу, где проштрафился и за что извиняешься таким образом, - встав на носочки, тянусь к его уху. - Иначе буду пытать, - жарко шепчу и утыкаюсь носом в ямочку за мочкой.

Делаю вдох. Сегодня он пахнет собой, без примесей чужих сладких духов, без меток от розовой помады. Только мой мужчина. Ничей больше. С привкусом секса и блинчиков. Все остальное уходит на второй план. И мне начинает казаться, что мой воспаленный ревностью мозг вчера придумал весь этот бред.

- Пытать? Жестко? – смеется, разворачиваясь вполоборота. Обхватывает меня рукой за шею, прижимая к своему боку. Чмокает в лоб, склонившись ко мне, и задерживается в такой позе, укачивая меня в объятиях.

- С особым пристрастием, - выдыхаю. Буквально повисаю на его плече, тянусь за поцелуем.

- Звучит многообещающе, - ухмыляется, берет меня под бедра и усаживает на столешницу, предварительно смахнув с нее все лишнее.

- Говори, что натворил, - прищуриваюсь.

- Прости за вчерашнее, - произносит Мэт серьезно. – Я нашел шампанское в холодильнике. Это был сюрприз?

- Романтический ужин, - бурчу, двигаясь назад.

- Я должен как-то реабилитироваться. Поэтому приглашаю тебя вечером на свидание.

Опираюсь на руку и, не заметив, опрокидываю емкость с сахарной пудрой. Белая сладкая пыль рассыпается по поверхности столешницы, взметается вверх клубами, пачкает мне пижаму.

- Опять в твой ресторан? – продолжаю разговор, будто ничего не случилось. И это не я устроила пудровый мини-взрыв на кухне.

Упираюсь ладонью в грудь Мэта, оставляю след от пятерни на темном хлопке. Ойкаю, но руку не убираю. Веду ниже, рисуя кривые узоры сахаром.

- Не-ет уж, - вздыхает муж. - Для меня это место работы. Да и лишних глаз много, - окунув ладонь в горку пудры, поднимает ее к моему лицу. Мажет липким порошком. - Найдем местечко поукромнее.

Проводит пальцами по щеке к шее, очерчивает ключицы, спускается к груди, нагло сжимает. Повторяет проложенный путь губами, слизывая сахар с покрытой мурашками кожи.

- Кстати, о лишних глазах, - отклоняюсь от жалящих, голодных поцелуев. - Я не знала, что у тебя новый администратор, - ловлю затуманенный похотью взгляд, устанавливаю цепкий зрительный контакт. - А Миша где?

- Уволен, - на миг в его спокойных голубых глазах вспыхивает недобрый огонь. И тут же гаснет. - Светлана хороший специалист.

- В чем? – фыркаю обиженно.

- Ты ревнуешь? – Мэт мгновенно улавливает намек.

- Нет, просто… - теряюсь и малодушно позволяю ему опять поцеловать себя. - Она так общалась с Ниной Евгеньевной, будто они родные и знают друг друга давно.

- Всего лишь пыталась выслужиться перед матерью шефа, - качает головой, смотрит на меня снисходительно, как на глупышку, и щелкает по носу, оставляя на кончике белый след. - Я сделаю Свете еще один выговор, раз тебе показалось, что она вела себя панибратски.

- Со мной она была гораздо холоднее и сдержаннее, хотя я вроде бы тоже не чужой человек боссу, - выгибаю бровь и вздергиваю подбородок. – Или как?

- Так у тебя на лбу написано «Не влезай. Убьет!» - смеется Мэт, прижимаясь ко мне вплотную.

Обвиваю ножками его талию, обнимаю крепче. Становлюсь слабой и безвольной рядом с ним. В моменты близости я готова простить ему все. Даже если он сейчас скажет, что убил кого-то, я лишь пожму плечами. Поцелую его, а потом помогу спрятать труп.

- Ты же влез, - шепчу ему в губы.

- И готов повторять это снова и снова, - произносит тихо, лаская мой рот горячим дыханием.

- Бессмертный? – поглаживаю его грубые щеки, царапаю ноготками слабую щетину.

- Влюбленный, - рокочет и целует меня. Сначала аккуратно и нежно, потом жестче и напористее, а в итоге страстно вбивается в мой рот. Душит поцелуями, вышибает воздух из груди и вытесняет все мысли из головы.

Окружающий мир стирается.

Нет ничего важнее нас двоих. На кухонном столе. В нашем уютном доме.

***

Вечером я жду свидания с мужем, как школьница, взволнованная, смущенная, но при этом… по-взрослому неудовлетворенная. Утром у нас опять ничего не было. Мэт довел меня ласками до пика – и, бросив разгоряченную на кухне, засобирался в ресторан, сославшись на занятость и проблемы.

Признаться, я не знаю, что думать и чем оправдать такое поведение. Не уверена, что готова раскрыть истинные его причины. Наши отношения летят под откос. Мэт делает вид, что все еще любит, но его тело вопит об обратном, а я предпочитаю зажмуриться и притвориться слепой, лишь бы продлить иллюзию семьи.

Подвожу глаза тенями, чуть трогаю тушью длинные, загнутые ресницы, щедро наношу на губы яркую помаду.

Сегодня я намерена оставлять на нем следы. Метить и клеймить.

Улыбаюсь своему отражению как можно теплее и увереннее, хотя в груди после завтрака поселилась морозная зима. Лед трескается, когда слышу щелчок замка и шум распахнувшейся двери.

Спешу в коридор, на ходу одергивая короткое, облегающее платье. Поправляю декольте, порхаю пальчиками по верху груди, сжимаю золотую ладанку над ложбинкой.

- Уф-ф, - нервничаю как девственница в предвкушении первого раза. Впрочем, мы с Мэтом так давно не были близки, что я недалека от истины. Несколько ночей по графику в благоприятные для зачатия дни – и провал. В последние дни мы будто соседи, снимающие одну комнату. Сожители, вынужденные терпеть друг друга.

- Ксюш, готова? – бархатистый баритон любимого мгновенно развеивает все мои опасения.

- Вроде бы, - игриво отзываюсь и плавно, грациозно крадусь к мужу. – Что скажешь?

Хитро ухмыляюсь и, покрутившись, красуюсь перед ним. Повернувшись полубоком, специально поглаживаю себя по талии и спускаюсь к бедрам. Мэт завороженно следит за каждым моим движением, облизывает фигуру взглядом, а в уставших глазах вспыхивает огонь.

- Красивая, - шумно сглатывает, невзначай ослабив ворот сияющей, белоснежной рубашки.

- Ты, кстати, тоже ничего, - внимательно сканирую мужа: пиджак с иголочки, выглаженные брюки. И это после бешеного трудового дня? Упираю руки в бока и шутливо предъявляю: – Утром ты от меня уходил в джинсах. Признавайся, где был весь день и от какой хозяюшки при полном параде вышел?

Закашливается, недоуменно смотрит на меня, хмурится. Если бы не знала Мэта, то решила бы, что он скрывает от меня что-то важное и… нехорошее.

- Просто повезло, что сегодня как раз костюм из химчистки доставили. Переоделся в кабинете, - серьезно докладывает, а потом протягивает мне ладонь. – Зато не будем терять время. Можем сразу ехать.

Рассматриваю вблизи его осунувшееся, сероватое лицо, морщины на лбу, покрасневшие глаза. Он выглядит так, словно не спал несколько ночей. Свежий здесь только его костюм, а сам Мэт похож на маринованный прошлогодний помидор.

- Тяжелый день? – шепчу сочувственно и заключаю в ладони его грубые, шершавые щеки.

- Обычный. Это неважно, - обреченно вздыхает. - Я же обещал. Идем.

- А может, к черту свидание? – наклоняю голову. – Хочу провести этот вечер с тобой, и мне без разницы, где. Локация не имеет значения. Главное – приятная компания, - подмигиваю мужу, чтобы хоть немного расслабить.

Не дожидаясь ответа, поднимаюсь на носочки – и целую его.

Мы прилипаем друг к другу. Нетерпеливо проникаю руками между нашими телами, задираю его рубашку, царапаю напряженный, окаменевший пресс.

- Ксю… - сбивчиво выдыхает Мэт, когда я дергаю за пряжку и расстегиваю ремень.

- Ты серьезно задолжал мне, дорогой, - беру инициативу в свои руки, тяну бегунок молнии вниз. – Или возвращаешь мне супружеский долг с процентами, - целую его щеки, царапаясь о короткую щетину, ласкаю скулы, утыкаюсь носом в ухо. – Или…

- Сексуальный коллектор, - усмехается, прижимаясь губами к моему виску. Горячо дышит, раздувая волосы.

- Или разводимся, - заканчиваю фразу угрозой.

Мэт вдруг напрягается. Сильные руки стискиваются на моей талии, пальцы неприятно врезаются в кожу.

- Кто тебе развод даст? – рычит ревнивый собственник, пока я борюсь с пуговицами его рубашки и прокладываю губами дорожку от мощной шеи к стальной, жаркой, покрытой волосами груди.

- Госуслуги, ЗАГС. В крайнем случае, суд, - выдыхаю в промежутках между поцелуями.

- А ты подкована в этом вопросе, - зарывается пятерней в мои локоны, собранные на затылке, портит прическу, на которую мне уже плевать.

- Вот и не шути со мной, милый, - опускаюсь перед ним на колени. Запрокидываю голову, ловлю на себе жадный взгляд и победно улыбаюсь.

Барабаню пальцами вдоль косых мышц живота, забираюсь под пояс – и задерживаюсь, коснувшись углубления под косточкой. Отсюда вниз по бедру ползет кривой рубец. Наощупь помню каждую его щербинку, каждое рваное ответвление, каждый бугорок.

- Помнишь, ты исчез тогда, ничего не сказав? – приспустив брюки, ныряю ладошкой глубже, поглаживаю неровную кожу возле паха.

- До сих пор не простила? – хрипит Мэт, гипнотизируя меня тягучим, потемневшим взглядом.

- Я была уверена, что ты меня бросил, просто перестав отвечать на звонки, - ухожу от прямого ответа, потому что… нет. Не простила. - А оказалось все еще хуже…

- Ты же знаешь, я не хотел, чтобы ты волновалась, - останавливает меня, схватив за запястья. – Не хотел, чтобы ты видела меня больным и беспомощным.

Незадолго до нашей свадьбы Мэт исчез. Я не могла смириться с мыслью, что между нами все так бездарно кончилось, так что после нескольких дней мучений – переступила через свою гордость и позвонила Нине Евгеньевне. Несмотря на то, что она еще тогда меня недолюбливала, все-таки выдала правду. Оказалось, Мэт получил травму на работе – обжегся кипящим маслом. В то время, пока я считала его трусливым предателем, он боролся за здоровье на больничной койке. Не позволил мне разделить его боль. И был крайне недоволен тем, что мать мне все рассказала. Даже на меня злился, пока я ревела у его кровати и носила обеды. Отвергал мою заботу, принимая ее за жалость. Наверное, это был самый сложный период в наших отношениях. На память о нем остался рубец, о котором больше никто не знает…

- Я не потерплю больше лжи, даже во спасение, - чеканю строго. – А сейчас не мешай мне, - отбиваю его ладони, и он послушно разводит их, предоставляя мне полную свободу действий.

Резко срываю брюки вниз по мускулистым бедрам, накрываю ладошкой шрам на правом – и подаюсь вперед, но… Из кармана что-то выпадает и с приглушенным шелестом падает на пол. Одной рукой упершись в ногу Мэта, протягиваю вторую к серебристому квадратику.

- Что это? – поднимаю и кручу фольгу в пальцах. – Зачем тебе? – покосившись на Матвея, замечаю, как он напряженно испепеляет взглядом мою находку. – Мы же не предохраняемся…

- Это не мое, - бросает холодно.

Издаю истеричный смешок. Банально до невозможности. Как в дешевом кино.

- Нет, серьезно, - Мэт забирает у меня презерватив. – Розыгрыш чей-то. Если это Глеб так неудачно пошутил, то он труп безработный, - сжимает фольгированный квадратик в кулаке.

Продолжаю сидеть на полу, отупело глядя перед собой. Сложив руки на коленях, изучаю спущенные брюки, пряжку ремня, маленькую пуговку, вокруг которой накручены несколько белобрысых волосков. Как если бы кто-то зацепился за нее шевелюрой в процессе… Нет, не могу представлять это…

Тошнит.

Отворачиваюсь, уставившись на оттопыренный карман. С его края свисает еще пара волосинок. Контрастно светлых. Не моих.

Мэт подтягивает брюки, оттряхивая их. Наклоняется, чтобы взять меня за плечи.

- Давай хрень только всякую не накручивай себе, Ксюш, - выплевывает жестко и яростно, будто я виновата в том, что нашла у него контрацептивы.

Он рычит что-то еще, ругается, а я отключаюсь и прекращаю воспринимать его слова. Ответить не могу. Поспорить нет сил.

Меня мутит. От нервов, от усталости, от долбаного волосатого презерватива.

В момент, когда Мэт дергает меня вверх, я складываюсь пополам и выворачиваю все содержимое желудка на его идеальные брюки. Оттолкнув мужа, сбегаю в туалет, где меня нещадно рвет.

Душ, спальня, кровать. Все как в тумане.

Мэт на кухне. Звонит кому-то, орет в трубку.

Плевать. На автопилоте закрываю комнату изнутри.

Это первая ночь, которую мы с мужем проводим не вместе.

*** Муз. трек Dabro – «Поцелуй твой французский Валит с ног словно выстрел»

Глава 10

Ксюша

Я провела самую кошмарную ночь. Тихо плакала в подушку, металась по постели, а в какой-то момент просто закрыла опухшие от слез глаза – и открыла уже на рассвете.

- Мэт? – в беспокойной полудреме провожу рукой по пустой, прохладной подушке рядом. – М-м, Матвей, - пытаюсь найти утешение в самом близком человеке.

Картинки вчерашнего вечера одна за другой копьями вонзаются в растрепанное сознание, разрывая мозг и сердце на лохмотья. Подскакиваю и сажусь на огромном мягком матрасе, утопая в смятых простынях и подушках. Одна. Я сама прогнала мужа и закрыла дверь. Вспоминаю причину – и остро хочется спрятаться под одеялом, как в детстве от чудовища, что живет под кроватью. Только теперь оно поселилось в нашей семье.

- Мэт, - повторяю, как заведенная.

К горлу подкатывает ком. В желудке урчит от голода, а спазмы толкаются вверх, застревая в глотке. Плетусь на выход из комнаты, поворачиваю замок, нажимаю на дверь, но она не поддается, будто упирается во что-то большое. Отпускаю ручку, недоуменно прижимаюсь лбом к матовому стеклу. С трудом различаю смутные очертания и выделяю неуклюже поднимающуюся тень.

В следующую секунду дверь открывается сама – и я едва не падаю в объятия Мэта, помятого, измученного и взъерошенного.

- Что ты тут делаешь? – сжимаю пальчиками несвежую футболку из корзины. - Ты всю ночь так просидел? – изучаю внешний вид. Выглядит муж ужасно, будто по нему катком проехали. - Зачем?

- Чтобы не пугать тебя и не выламывать дверь, - слегка улыбается.

- Вообще-то есть диван в гостиной, - выбираюсь из его рук.

- Женатые мужики не спят на диване. Это путь в никуда, - чеканит недовольно. - Как ты? – убирает пару локонов с лица, ласкает скулы подушечками пальцев, а у меня перед глазами те самые блондинистые волосы на нем.

- Тошнит, - глухо произношу.

- Извини, все из-за меня, - опять пытается притянуть к себе, но я сопротивляюсь. – Ты же должна понимать, что вчера произошло какое-то недоразумение? Слишком плоско, глупо и...

- Можно мне в туалет?

Не дожидаясь разрешения, ныряю под его рукой. По пути хватаю с тумбочки свой телефон, который вчера так и бросила в коридоре. Проверяю соцсети, чтобы отвлечься.

Машинально запускаю календарь зачатия. С тоской пролистываю дни с разноцветными метками, прогнозы… Какая все-таки чушь. Хочу удалить приложение к чертям и забыть о провальной затее, как вдруг цепляюсь за дату.

- Задержка? – хмурюсь. – От стресса, - мысленно отмахиваюсь.

Умываюсь холодной водой, потому что меня опять начинает мутить. Тянусь к шкафчику, а оттуда выпадают тесты на определение беременности. Я покупала их чуть ли не оптом, разных фирм и видов. Делала каждый месяц, а сейчас… пропустила, ведь окончательно потеряла надежду. Да и Мэт больше не спрашивает и не напоминает. Разуверился во мне окончательно.

- Что ж, ладно, - безэмоционально выдыхаю.

Вскрываю одну из коробочек, провожу привычную до автоматизма манипуляцию, беру телефон, чтобы засечь время, необходимое для теста. Ставлю таймер, как вдруг дисплей перекрывается входящим сообщением.

«Я беременна от твоего мужа», - прилетает с неизвестного номера.

Первый порыв – показать провокационную эсэмэску Мэту, как мы и договаривались. И одна часть меня мысленно уже выскочила в коридор и выслушивает его очередную ложь, а вторая… надламывается.

Я устала от этого.

Ничего не чувствую. В душе – холодно и пусто. Кажется, я давно ожидала чего-то подобного и готовилась морально. Постоянные задержки Мэта на работе, ненормированный график, длинноногие официантки, секс по расписанию в качестве принудительного исполнения супружеского долга, поздние встречи с «деловыми партнерами»…

Все по классике. Теперь и любовница в интересном положении.

- А я нет, - горько усмехаюсь и, взглянув на часы, откладываю телефон.

Тянусь за тестом на определение беременности, ни на что не надеясь. Да и уже неважно, какой результат. Все и так ясно.

- Малыш, все в порядке? Ну, что ты там? – доносится в унисон со стуком в дверь.

- У меня минус, - шепчу, гипнотизируя взглядом проклятую одну полоску. Слабую и бледную, потому что нужное время не выдержано, но одинокую. – У тебя плюс, - хмыкаю, покосившись на потухший дисплей телефона.

- Что? Не слышу. Открой, - муж начинает злиться и громче барабанит в дверь. – Что ты там так долго делаешь?

- Ничего, - отзываюсь сипло. Когда я выхожу из ванной, Мэт уже переоделся. Неужели я потеряла счет времени и действительно застряла в туалете? Я в таком состоянии, что не отдаю себе отчет…

- Очередной тест? – холодно бросает муж, мельком заглянув мне за спину и заметив в ванной полоску. – И что, какой результат? – уточняет без тепла и надежды. Наоборот, немного раздраженно.

- Отрицательный, Мэт, как обычно, - произношу как можно бодрее, будто меня это вовсе не волнует. Он больше не увидит моих слез. За все эти месяцы я наревелась при нем достаточно. Каждая «пустая» попытка оплакивалась, как безвременно ушедший родственник. Неудивительно, что Мэт устал от меня и вильнул налево.

- Ничего страшного, - равнодушно произносит, поглаживая меня по плечу. Трясусь от мелкой дрожи, бьющей тело.

Конечно, с чего бы мужу переживать о наших детях, если на стороне уже наследников настругал.

Он обнимает меня, а безвольно роняю руки. Не отвечаю на его порыв нежности, но и не отстраняюсь.

- Уже не обижаешься? – нашептывает мне в макушку. – Ты же у меня умная девочка. Должна все взвесить и осознать, что все случившееся вчера – просто смешно.

- Я не понимаю такого юмора, - шумно выдыхаю.

- Я тоже…

Запрокидываю голову так сильно, что начинает ныть шея. Всматриваюсь в невозмутимое мужское лицо, изучаю его одежду, благо, не тот костюм из химчистки, что был на нем вчера, а попроще и в повседневном стиле. Поднимаю руки к вороту рубашки. Делаю вид, что поправляю, а сама удушить козла хочу за измену. Но… прежде надо убедиться.

- Меня другое волнует. Как думаешь, нам пора обследоваться? – предлагаю то, что никогда в жизни бы не озвучила первая. Однако сейчас хочу видеть его реакцию. – Три года ничего… Может, попробуем ЭКО?

Муж надрывно закашливается, убирает мои руки от своего горла, ослабляет слишком перетянутый мной галстук.

- Куда нам торопиться, малыш? Вся жизнь впереди, - скупо целует в щеку. – Успеем еще. Ты, главное, не волнуйся.

- А есть повод? - прищуриваюсь.

- Нет, - отворачивается. – Я рад, что мы все выяснили до того, как я уеду. Прости, Валькирия, спешу. В ресторане аврал, надо проследить, чтобы работники не накосячили. До вечера, - небрежно приобнимает меня за талию, мажет носом по виску и сразу же уходит, будто сбегает.

Замахиваюсь, как только за ним закрывается дверь, и собираюсь запустить телефон ему вслед. Но он вибрирует в ладони.

«Твой муж сегодня поедет ко мне. Я сообщу ему радостную новость. Не мешай нам», - мигает еще одно сообщение.

Однако… Какая наглая у нас любовница. А еще находчивая, раз смогла залететь от чужого мужа, предохраняясь. Специально старалась, чтобы привязать его? Значит, Мэт еще не в курсе, что станет "счастливым папочкой"?

Впрочем, а что это меняет?..

«До утра его продержи, я хоть отдохну. И покорми сама. Мне готовить лень» - вбиваю текст, допуская ошибки и опечатки. Плевать!

Пальцы трясутся, дыхание сбивается. Возвращаюсь в ванную, чтобы принять ледяной душ и подумать, что делать дальше. Мельком прохожусь взглядом по раковине, замечаю оставленный тест, хочу выбросить его в урну. Но присматриваюсь внимательнее…

- Да ладно?!

Буквально через пару секунд телефон призывно сигналит, возвещая об очередном сообщении, которое окончательно уничтожит меня…

*** Муз. трек Artik & Asti –«Так было (здесь и сейчас)»

Глава 11

Матвей

- Где шлялся полдня? – вместо приветствия хватаю Глеба за шкирку и затаскиваю в свой кабинет. – Света, у нас совещание! Не беспокоить! Никого не пускать! – рявкаю на любопытного администратора, что с опаской выглядывает из-за колонны.

- Д-да, к-конечно, Матвей А-а-а… - блеет она, заикаясь, и тужится произнести мое отчество, но я с грохотом захлопываю дверь.

Поворачиваю ключ в замке. Дважды. До упора. Чтобы никто не мешал мне убивать бывшего друга. С пытками и особой жестокостью.

- В смысле, где? – как назло, подает он голос. – Ты же сам отправил меня в…

Закончить фразу ему не позволяет мой кулак, который независимо от тела и сигналов мозга, сам влетает в небритое удивленное лицо, по касательной проходится по скуле, оставляя обручалкой царапину, и замахивается, чтобы вмазать еще раз. Однако разрезает воздух, потому что после первого удара Глеб шлепается на задницу. Смотрит на меня снизу вверх с нескрываемым шоком, хлопает губами, не произнося ни звука, и потирает щеку ладонью.

- Ты совсем инфантильный, Глеб? – рычу на него. – Я тебя управляющим в ресторан нанимал, а не клоуном в цирк Шапито. Ты ничего не перепутал? Студенческие годы вспомнил?

- Прости, Мэт, - капитулирует, поднимая руки. – Только скажи хоть, за что? Что я сделал не так, а? – изображает недоумение. Или правда не понимает? Шутник хренов!

От злости опять заношу кулак, но Глеб и не собирается защищаться. А лежачих не бьют. Выругавшись, разочарованно отмахиваюсь.

- Да черт! – прячу руки в карманы, упираюсь пальцами в ткань, настороженно ощупываю содержимое. Вроде бы, пусто. Невольно вспоминаю наш романтический вечер с Ксюшей, ее находку – и брезгливо вытаскиваю ладони. – Черт! Черт! Черт! – луплю по столу так, что документы разлетаются.

Покосившись на ошалевшего, перепуганного Глеба, падаю в кожаное кресло.

Я ведь хотел сначала поговорить с ним, выяснить, кому принадлежит этот дебильный розыгрыш с презервативом, заставить его во всем признаться, а потом уже - бить и увольнять. Но такой план был утром, когда я только приехал в ресторан. Потом я несколько часов долбился с новыми накладными, созванивался с поставщиками, решал мелкие проблемы, сбрасывал назойливые вызовы матери – и пытался набрать Ксюшу.

Жена проигнорировала все мои звонки, хотя не должна быть занята. Все тренировки у нее после обеда, когда малышня освобождается из школы. Я даже у Ромки Царева, моего друга и ее босса, уточнил расписание. Он, как обычно, посмеялся над моей гиперопекой, упрекнул в беспочвенной ревности, а потом все же сжалился и подтвердил, что Ксюши на работе нет.

Значит, сильно обиделась. Немудрено. Я несколько свиданий подряд нам испортил, любая бы разозлилась. Ксюша еще долго держалась, прощала недостаток внимания и терпела мою патологическую занятость. Но не может же она подозревать меня? Очень глупо с ее стороны. Презерватив – это не доказательство. Бред!

Мне казалось, утром мы все решили. А теперь чувствую, что зря ее одну оставил, но раньше вечера вернуться не могу. Дел по горло, встреча важная, прием в клинике… Но прежде… Глеба выпороть надо за его дурацкий юмор.

- Мэт, блин, не понял, - кряхтит он, поднимаясь с пола. – Ты же лично меня отправил в филиал. Поручил мне мебель принять и рабочих проконтролировать. Сам ты не мог, потому что у тебя какая-то запись куда-то…

- Стоп, да, - киваю, на секунду чувствуя себя склерозным идиотом. Я действительно дал Глебу такое указание, а потом закрутился и вообще забыл про филиал. – Речь не о работе. Я о другом тебя спросить хотел, - говорю чуть спокойнее.

- Ни хрена себе, спросил, - трет пальцами ушибленную скулу, тянется за платком, прижимает его к разбухающей гематоме. – О чем? - осторожно садится напротив и откидывается на спинку, чтобы быть подальше от меня.

- На черта ты мне в костюм вчера презерватив подкинул? Шифровался от кого-то за мой счет или решил меня перед Ксюшей подставить? Знал же, что я к ней вечером спешил, - заново вспыхнув, бью рукой по столу.

- Чего? Какой презик? От кого мне шифроваться? У меня и бабы постоянной нет, я никому в верности не клялся. Свободный, одинокий волчара, - качает и дергает головой, как болванчик. – Зачем это мне?

- Значит, захотел с Ксюшей нас рассорить? Развести, а потом утешить ее? Признавайся, виды на мою жену имеешь, волчара облезлый? - встаю, упираясь костяшками в стол, а несчастное дерево жалобно скрипит. Да и заикающиеся хрипы, которые издает Глеб, звучат так же.

- Матвей, при всем моем уважении, ты как-то слишком ей одержим, - морщится от собственных слов, понимая, что рискует получить по морде. – Оксане вздохнуть свободно не даешь, каждый ее шаг под контролем. Она хорошая девушка, но чужая жена для меня табу. Не женщина. Без половых признаков, - тараторит, чтобы я не успел трактовать его слова про Ксюшу превратно. - Сам подумай, на хрена мне с тобой отношения портить? Да и она тебя сильно любит, там без вариантов. Только слепой, тупой, глухой и больной на всю голову может пытаться вас разлучить, - пожимает плечами и тут же втягивает шею.

- Тем не менее, такой недоброжелатель нашелся, - тяжело вздыхаю и, вернувшись на место, покачиваюсь в кресле. – Кто-то же мне дерьмо это подкинул. А Ксюша нашла. И накрылось наше свидание медным тазом.

- Мда-а, хреново, - тянет Глеб. – Скандал закатила, наверное? – кривится.

- Да не особо. Спала одна, а к утру вроде бы успокоилась, - говорю и все больше убеждаюсь, что в поведении Ксю что-то было не так. Ни черта она не поняла и меня не простила. Точно накрутила себя, чего я и боялся.

- Дела-а, - мычит Глеб задумчиво. – Вот поэтому я до сих пор холостой. Какая жена разрешит иметь любовниц? А с одной и той же девкой провести всю жизнь скучно.

- Не соглашусь, - прокашливаю нервный смешок. – Мне очуметь как весело, - с силой сжимаю переносицу. – Так, надо выяснить, кто у нас такой шутник!

- Может, в химчистке что-то напутали? – предполагает друг. – Я не проверял, когда забирал, так в чехле и привез. Повесил в шкаф, - кивает на мебель за моей спиной в углу. – Я ведь при тебе в кабинет заходил! Как бы я успел Ахалай-Махалай провернуть? Делать мне больше нечего. Если бы прикольнулся, я бы сразу признался, - заверяет меня. - А ты как не заметил, что у тебя в карманах «запрещенка»?

- Да я опаздывал. Прыгнул в штаны и помчался, - развожу руками. – А дома Ксюша. Прямо с порога. Ну и… Ай, млять, - устало взмахиваю рукой.

- Косяк, конечно, - подливает масла в огонь, когда я и так себя ненавижу.

- Самое гадкое, что накосячил я перед Ксюшей в другом, а огреб за то, чего не делал, - усмехаюсь с горечью.

Встав с места, иду к мини-бару. Цокнув языком, открываю дверцу, рассматривая неприкосновенный запас. Здесь, в основном, дорогой подарочный алкоголь.

- Совсем как я, - замечаю боковым зрением, как Глеб с намеком подпирает разбитое лицо рукой. – Без причины получил.

- До свадьбы заживет, - покосившись на него, подшучиваю вместо извинений. – Это для профилактики.

- Нет уж, я никогда не женюсь. Я и раньше хорошо жил один, а как Лелька приехала и на время учебы у меня поселилась, я вообще в рай попал. Она мне как сестренка, зато в качестве оплаты за жилье кормит меня вкусно и рубашки стирает. А я с бабами на их территории встречаюсь без обязательств. Идеально же, согласись?

- Не вижу ничего идеального, – зыркаю на него злобно, а он закатывает глаза. – Я жену люблю.

– Ладно! Каждому свое! Так что… В чем ты перед Оксаной провинился? И когда успел только? На работе постоянно... Хотя одно другому не мешает, было бы желание, - бубнит себе под нос. – Расскажешь? Вдруг вместе придумаем, как исправить.

- Вряд ли, - перебираю бутылки. Нахожу шотландский виски. Покрепче. И никакого льда. – Исправить такое сложно. Почти нереально…

- Нет ничего необратимого, кроме смерти, - философствует Глеб, а попутно принимает из моих рук бокалы и бутылку. С важным видом изучает этикетку. – У-у-у, как все серьезно.

- Я должен сохранить наш брак, - тяжело вздыхаю. – И вернуть жену.

- Разве вы разошлись? – он наливает виски нам обоим и делает смачный глоток.

- Нет, - рявкаю грубо. - Сплюнь, чтобы не сглазить, и по голове своей деревянной постучи. Мы помирились утром. И до сих пор вместе, - чеканю как можно строже, а сам сомневаюсь.

- Тогда в чем проблема? Сядьте и поговорите, - невозмутимо пожимает плечами.

- Я скрыл от нее кое-что важное. Она не простит, если узнает, - качаю головой. - Ксюша и так замыкается в себе. Мы отдаляемся с каждым днем. А главная причина в том, что у нас три года нет детей, - напряженно перекатываю янтарную жидкость в бокале.

Пить нет желания. Я вообще ничего не хочу. Да и нельзя мне, пока курс прохожу. Судя по всему, бесполезный.

- К гинекологу ее отправь. Или в санаторий, - Глеб всегда под завязку наполнен оптимизмом, граничащим с пофигизмом. Порой не поймёшь, он серьезные советы дает или подшучивает.

- Да при чем тут Ксюша, - цокаю обреченно и с грохотом опускаю стакан на стол. – С ней в порядке все! Она и так места себе не находит, нервничает. Каждый месяц тесты делает, плачет над ними...

- Спать надо вместе чаще, а не тесты делать, - ерничает друг.

Отчасти он прав. Наш секс превратился в процедуру по зачатию. Эмоции постепенно сходят на нет, удовольствие чисто механическое, да и то у меня. Ксюша все реже доходит до пика. Может, вообще имитирует, чтобы меня не обижать. Жесть! Докатились…

- Поговори мне тут! – бью кулаком по столу, срывая злость на товарище. - Поддержал, называется.

- Ну, а я чем помогу? Я же не семейный психолог, - делает паузу. – Кстати, а что если…

Сталкиваемся взглядами, хмыкаем одновременно.

- Пустить чужого человека в свои мозги, личную жизнь и постель? Нет уж, сами разберемся, - откидываюсь на спинку кресла.

- Не пробовали полечиться?

- Я давно думаю об этом, - зыркаю на друга исподлобья. - Даже тайком анализы сдал, и вчера получил результаты.

Тянусь за телефоном, в сотый раз открываю электронное письмо, листаю, будто от этого что-то изменится.

- У тебя проблемы, значит? – участливо тянет Глеб. - Ну так, экология говно. Не переживай раньше времени. Сейчас все лечится.

- Поначалу я себя винил. А оказалось все еще хуже, - сворачиваю результаты анализов и блокирую дисплей. - Подозревают генетическую несовместимость. Если подтвердится, то ни ЭКО, нихрена не поможет. То есть у меня с левой бабой может быть ребенок, а Ксюша легко забеременеет от другого мужика. А вместе – никак. И это писец, - накрываю лоб ладонью и яростно сдавливаю череп.

- Дела-а… - Глеб осушает бокал и наливает себе еще. - Может, расскажи ей все?

- Исключено, - с силой опускаю кулак на подлокотник. Кресло кренится набок, жалобно скрипнув. - Она помешана на беременности. Если узнает, что со мной точно не получится, рано или поздно подаст на развод. Не могут женщины без детей жить. У них материнский инстинкт сильнее любви.

- Зря ты за нее решаешь...

- Да и я не хочу ломать ее мечту. Слишком эгоистично - оставлять женщину без дитя, - продолжаю задумчиво. – Есть небольшая надежда... Мне прописали препараты и дали рекомендации. Вдруг это поможет. Я любой шанс использую. А параллельно постараюсь отношения с женой наладить.

«Отношения», - мысленно зацикливаюсь на повторе. Между нами холодно, как на Северном полюсе. Нам не хватает былого огня, но…

Одна проблема… мне полное воздержание с Ксюшей рекомендовали. Наши организмы должны отдохнуть друг от друга хотя бы месяц. И это по-настоящему пугает. Мне три дня вынужденного голода перед анализом тяжело дались, а дольше терпеть – просто невыносимо. А главное: как Ксюше объяснить свою «внезапную импотенцию»? Обидится еще сильнее.

- Звучит, как план. Надо за него выпить, - вырывает меня из мыслей Глеб. Чокнувшись с моим бокалом, стоящим на столе, под звон стекла опустошает свой. – Только карманы в следующий раз проверяй.

- Черт! – злюсь, вспоминая о вчерашней ссоре. – Подстава с презервативом так не вовремя.

- Если серьезно, ты бы задумался, кто гадости тебе делает, - советует Глеб. – Я камеры проверю и прослежу, кто в эти дни вокруг твоего кабинета ошивался. Давай еще внутри «глазок» установим все-таки? Чего тебе прятать? Ты вроде баб сюда не водишь, ничем постыдным за закрытыми дверями не занимаешься. Или я ошибаюсь? – кашляет со смешком.

- Придурок, - хохочу нервно. – Некомфортно мне под видеонаблюдением сидеть. Чувствую себя голым в шоу "За стеклом". Но, наверное, придется установить. Временно, - предупреждающе поднимаю указательный палец.

- Добро! Организую, – протягивает мне ладонь через стол.

Пока скрепляем дружеский договор рукопожатием, я виновато изучаю его опухшую скулу. Глеб смеется в ответ, отмахивается. Остыв, я хочу попросить прощения за это недоразумение, но дверь без стука распахивается, а в кабинет вламывается администратор.

- Светлана, - рявкаю я, поднимаясь. – Ты охренела? Я же предупреждал… - начинаю, не выбирая выражений, но она перебивает меня.

- Матвей Андреевич, там… - тяжело дышит, запыхавшись. – Извините! Но там… ЧП в зале ресторана.

Прижимает ладонь к пышной груди, едва не выпадающей из декольте. Надо бы Глебу поручить провести разъяснительную беседу с персоналом и проконтролировать дресс-код.

- Прикройся, тут тебе не бордель, - отчитываю ее, пока до меня доходит смысл ее слов. – Стоп. Что? Какое ЧП?

- Идемте, пожалуйста, - умоляет, послушно поправляя вырез и застегивая блузку по горло. – Матвей Андреевич, - перебирает каблуками, оказываясь рядом. Толкает к выходу. – ЧП! – повторяет, как попугай. – Глеб Витальевич, вы тоже, - оглядывается на него.

Хмыкнув, быстро шагаю на выход, пересекаю коридор. Слуха касается шум, доносящийся снизу. Голоса становятся громче. Атмосфера накалена, будто на кухне что-то сгорело, а посетители четвертуют поваров. Гремит посуда, звонко разбиваясь об пол.

Выхожу на полукруглый балкон, откуда открывается вид на весь первый этаж. Напряженно всматриваюсь вниз. Пытаюсь понять, что происходит. Повара и официанты снуют по залу, гости возмущенно бросают свои места и расходятся. Вокруг царит бардак.

- Какая-то ненормальная разворотила все столы и распугала посетителей, - растерянно лепечет администратор, пока я ищу взглядом источник бед. – Передала вам привет. В грубой форме. Я сначала решила доложить вам, а теперь с вашего одобрения вызову охрану, и пусть сумасшедшую заберут…

Цепляюсь за спортивную, точеную фигурку в джинсах и футболке. Силуэт кружит по залу, лавируя между столиками и людьми. На глаза надвинута кепка, из-под козырька не рассмотреть лицо, поэтому Света не поняла, кто заявился в ресторан. Поправочка: в свой же ресторан, который может поднять на воздух, если захочет. Я ей не откажу. Ведь узнаю эту взбалмошную девчонку. По повадкам, по накачанной попке, облаченной в синий коттон, по грациозным движениям и кошачьей походке…

- Отбой, - перехватываю Свету за руку, чтобы помешать ей набрать номер. – Эта ненормальная – моя жена, - растерянно усмехаюсь.

- Как? Правда? – охает она. – Извините, не рассмотрела. Так не надо охрану? – продолжает тормозить.

Не успеваю ответить, а лишь дергаю ее за запястье. В этот момент Ксюша запрокидывает голову и стреляет в меня взглядом.

Замечает наши с администратором сплетенные руки, стискивает губы, хмурится, а затем вдруг… показывает мне средний палец. Я резко отпускаю подчиненную, выставляя перед собой пустые ладони в знак капитуляции. Но Ксюша больше не смотрит на меня. Отворачивается и шагает к выходу.

- Кажется, теперь точно расстались, - мрачно бубнит догнавший нас Глеб и указывает куда-то в сторону.

Нехотя отрываюсь от жены. Изучаю барную стойку, вдоль которой красным, как кровь, кетчупом криво выведено:

«Разводимся!»

*** Муз. трек Никита Анисимов –«Ты моя сумасшедшая, нереальная»

Глава 12

Ранее

Ксюша

«Ты три года ничего ему дать не можешь, а я рожу сына. Он не бросает тебя из жалости. Отпусти его сама, не мучай».

С каждым сообщением все больше деталей, которые жестоко ранят мое сердце, медленно и мучительно отравляя ядом. Я почти физически чувствую, как оно истекает кровью – и пропускает удар, когда в мессенджер приходит заключение УЗИ. Настоящее, с необходимыми метками, печатями и подписью врача. Правда, фамилии замазаны. И его, и пациентки.

Зато срок красивый – семь недель. У меня чуть меньше, если подтвердится беременность.

Значит, Мэт спал с нами двумя одновременно. Был с ней, после чего возвращался в супружескую постель как ни в чем не бывало. Отсюда такая необъяснимая холодность. А я еще насиловала его своими графиками и днями овуляции. Глубже закапывала труп нашей неудавшейся любви и присыпала его землей, не подозревая об этом. Была убеждена, что мы оба мечтаем об одном. Дура! Возможно, муж даже представлял любовницу на моем месте, пока вынужденно трудился, бедный, над продолжением рода. А на следующий день снова спешил к ней. И так по кругу. Стахановец, все-таки выполнил план – и даже перевыполнил. Обеих оплодотворил.

Еще раз беру в руки тест-полоску, гипнотизирую мутным взглядом вторую бледную линию. Проявилась. И не исчезает.

- Беременна? – с сомнением спрашиваю саму себя. Больше не с кем разделить волнение. Мэт опять сбежал. К ней.

Если бы он остался и был рядом сейчас...

Переворачиваю телефон дисплеем вниз. Сгребаю в охапку остальные коробочки, выпавшие из шкафа, лихорадочно перебираю их, нахожу цифровой тест, самый точный и чувствительный.

Спустя считанные минуты я любуюсь жирным плюсиком в окошке. Улыбка трогает мои искусанные губы. По алой, горящей щеке ползет слеза счастья.

Три года! Чувствую себя так, будто пробежала марафон, прорвала красную ленту и обессиленная упала на линии финиша. Долгожданное золото в моих руках. В теле приятная усталость. На душе эйфория.

Забывшись, хочу набрать Мэта и сообщить ему радостную новость. Но вдруг осознаю, что мне придется занять очередь…

«Он любит меня, смирись. И я люблю его со всеми недостатками».

Замираю в ожидании подвоха. Упрямо не отвечаю на сообщения, хотя руки дико чешутся покрыть нахалку матом. Но мое молчание сильнее раздражает ее. Потому что эсэмэсок становится все больше, пока не прилетает решающая:

«У него шрам возле паха, который он прячет. После ожога. Все еще считаешь это розыгрышем, Оксана?»

Желудок скручивает болезненным спазмом – и я едва успеваю склониться над унитазом. Все, на что я способна в этот момент, - это рвать и плакать.

Заставляю себя отползти к ванной и сесть под холодный душ. Одумавшись, делаю воду теплее. Обнимаю руками плоский живот. Теперь мне есть, о ком заботиться.

На смену разочарованию и апатии приходит ярость. Срываюсь и звоню любовнице моего мужа. Поговорим по-женски. Пусть повторит мне то же самое лично, а заодно представится. Неприлично получается: она мое имя знает, а я ее – нет. Не чужие люди ведь. У нас один мужик на двоих.

«Не могу говорить. Он приехал», - поступает письмо вместо ответа.

Вызываю контакт Матвея.

Абонент недоступен. Для меня. Но доступен для другой.

Это не первый раз, когда я не могу ему дозвониться. Раньше муж списывал все на плохую связь и сотовые мертвые зоны в подсобных помещениях ресторана. Смеялся надо мной и просил не нервничать по пустякам: никто его на кухне не украдет.

Я верила. А зря.

Украли. Из-под носа у меня увели.

- Хватит унижаться, - киваю сама себе.

Вызываю такси.

Пока машина ждет под домом, наспех переодеваюсь и собираю сумку. С вещами стараюсь не переусердствовать, чтобы не таскать тяжести. Беру по минимуму, только самое необходимое, зато из шкафа вытряхиваю все подряд, разбрасывая по комнате. Меня это успокаивает. Топчусь по выглаженным рубашкам Мэта, ловлю сверток, шлепнувшийся мне на голову с верхней полки – и сажусь вместе с ним на пол, сложив ноги по-турецки.

Я прекрасно знаю, что внутри. Нечто очень ценное. Представляю, как мне больно будет смотреть на это сейчас, когда рушится наш брак с Мэтом. Но с азартом заядлого мазохиста разворачиваю вакуумный пакет. Достаю из чехла свадебный костюм необычного кофейного цвета со стильными заплатками на локтях. Помню, как Матвей сопротивлялся и бурчал, что он дурацкий и не стоит своих денег. В бутике отказался, а в день бракосочетания явился именно в том образе, который выбрала ему я.

Улыбаюсь сквозь слезы. Разворачиваю пиджак. Из кармана выскальзывает бутоньерка, и я беспощадно запихиваю ее обратно. Откидываю костюм, переключаясь на белоснежное платье. Приталенное, без изысков, колец и корсета. Тогда я экономила на всем, потому что Мэт выплачивал кредит, и я не хотела добавлять ему лишних трат. Да и разве это главное – в чем выходить замуж? Как будто шикарное свадебное платье уберегло бы меня от измены…

В следующую минуту наши наряды отправляются в мусорный пакет, где им самое место. А я лезу в шкаф за документами. Быстро нахожу наши с Матвеем паспорта, задумчиво пролистываю, остановившись на штампах.

И в печали и радости… Не сложилось…

- Увеличьте время ожидания, пожалуйста, - делаю короткий звонок таксисту, а сама сажусь за ноутбук.

Закусив губу, барабаню пальчиками по клавиатуре, а на экране появляется короткий запрос: «Подать заявление на развод онлайн». Раскрываю оба паспорта.

Что ж, приступим...

***

Бегу по ступенькам вниз. В джинсах и кроссовках удобно, а наряжаться больше ни для кого не надо. Пусть теперь это делает другая.

– Простите, дела задержали, - виновато улыбаюсь таксисту. Окинув меня взглядом, хмурый парень, как по волшебсту, меняет настроение. Он игриво подмигивает мне, толкает переднюю пассажирскую дверь и жестом приглашает меня в салон.

Принимаю серьезное выражение лица, аккуратно отступаю и перемещаюсь на заднее сиденье. От греха подальше. Без пяти минут в разводе, а выдрессирована так, что по-прежнему чураюсь мужчин. Будто из-за угла внезапно выскочит Мэт и, сгорая от ревности, закинет меня на плечо и заберет домой.

Встряхнув волосами, отгоняю от себя навязчивые мысли о почти бывшем муже. Называю адрес и жду, пока водитель вобьет его в навигатор. Путь неблизкий, но больше мне некуда податься.

- Будем на месте к вечеру, - сообщает таксист деловым тоном и заводит двигатель.

- Подождите, - подаюсь вперед. - По дороге заедем кое-куда. Ненадолго. Я оплачу, - поспешно добавляю, чтобы парень стал сговорчивее. – Мне надо попрощаться, - стреляю взглядом в окно.

*** Муз. трек ВИА Гра «А я хочу перемирия»

Глава 13

Матвей

Растерянным взглядом окидываю зал, пострадавший после налета Валькирии. Дома она ни одной тарелки никогда не разбила, как бы мы ни ссорились, а здесь… будто оторвалась за все годы брака и выпустила своих демониц наружу. Перенесла поле супружеской битвы в ресторан, наверное, чтобы сделать мне как можно больнее. Наивная. Разбитую посуду можно заменить на новую, заляпанные скатерти – отстирать, барную стойку – отмыть…

Залипаю на кроваво-красной надписи: «Разводимся». А вот это по-настоящему больно, как ножом по сердцу полоснула. И сбежала.

Как раз своим уходом Ксюша нанесла непоправимый ущерб. Мне лично. Потому что без нее я никто.

- Что с тобой делать? – устремляю внимание на дверь, что на моих глазах захлопывается за женой. Не успев отойти от шока, срываюсь с места, чтобы догнать ее.

- Фигня вопрос. Сейчас все решу, - незамедлительно откликается Глеб, по-своему трактовав мою фразу, и натужно кашляет, будто прочищает горло перед важной речью.

Оставляю его позади, на автопилоте слетаю с лестницы вниз, машинально прошу прощения у снующих мимо посетителей – и пробиваюсь сквозь хаотичную толпу к выходу. Сверху раздается громогласный голос, который заставляет всех клиентов застыть на местах и задрать головы. Оборачиваюсь и я…

- Да-амы и господа! – тоном профессионального конферансье обращается к присутствующим Глеб.

В зале повисает гробовая тишина. На секунду все забывают о том, что случилось. Даже я теряюсь. Мрачно, недоуменно смотрю на друга, вопросительно выгибаю бровь, а он подмигивает мне свысока и продолжает бодро вещать с балкона:

- Вашему вниманию был представлен перфоманс «Не проешь любовь», - несет полную чушь, однако люди заинтересованно слушают. – Суть в том, чтобы вы отвлеклись немного от еды и гаджетов, - многозначительно кивает на одну парочку, и оба прячут телефоны, - и уделили внимание своим вторым половинкам. А у кого их нет, самое время найти, - заигрывает взглядом с девчонкой лет девятнадцати, смущая ее. Чертов ловелас!

- Артист, - прыскаю себе под нос, наваливаясь плечом на дверь.

- Пока официанты уберут зал и принесут новые блюда, кавалеры приглашают дам на танец…

За спиной растекается медленная мелодия, но перебивается шумом дождя, под который я попадаю, выйдя во двор. Погода переменчивая, совсем как моя жена: никогда не предугадаешь, что ожидать от нее в следующую минуту. Еще утром было ясно как на улице, так и в наших отношениях с Ксюшей, а сейчас вдруг на землю обрушилась стихия. Всматриваюсь в плотную стену воды, различаю яркое желтое такси и поспешно скрывающуюся в нем фигурку.

- Подожди, - шагаю к парковке, несмотря на то что промок до нитки. – Ксюша, твою мать! – грублю, не выдерживая.

Но она не слышит или специально игнорирует меня. Машина трогается с места в момент, когда я оказываюсь в нескольких метрах от заднего бампера, обдает меня выхлопными газами – и уезжает.

- Дура, - выплевываю в сердцах ей вслед. – И я дурак, - запускаю пятерню в мокрые волосы, смахиваю дождевые капли, но на смену им тут же падают новые.

Пытаюсь мыслить здраво, но ни хрена не получается. От паники мозг плавится и стекает вместе с ливнем под ноги. Только сейчас замечаю, что стою прямо в луже. Отступаю назад, отряхиваю обувь, ныряю в карман за телефоном.

Пока набираю Ксюшу и слушаю раздражающие гудки, мысленно восстанавливаю события последних дней. Встреча с матерью, сообщения, о которых говорила жена, испачканная рубашка, презерватив… Череда адских подстав, будто кто-то сверху решил посмеяться над нами и испытать на прочность. И мы не выдержали.

Но все это имеет логическое объяснение, просто я его еще не нашел. А Ксюша вместо того чтобы помочь, усложняет мою задачу.

- Малыш, ну, не дури. Ты чего? – как можно мягче говорю в трубку сразу же после щелчка соединения.

- Матвей Андреевич, - отвечает совсем не тот голос, на который я надеялся. Сладкий до тошноты, слишком приторный, чужеродный.

- Света, какого хрена? – рычу в унисон с разрядом грома.

- Ой, извините, ваша жена телефон оставила на стойке, - тараторит она испуганно. – Я вернуть хотела, а вас не нашла. Вы где?

- Сейчас буду, - бубню, кидая прощальный взгляд на пустую дорогу.

Возвращаюсь в ресторан через кухню, чтобы не шокировать и так взбудораженных посетителей. Второго перфоманса не выдержат ни они, ни Глеб, который сейчас развлекает гостей, как свадебный тамада, ни тем более я. Выглянув в зал, подзываю Светлану – и она послушно семенит ко мне на шпильках, покачивая бедрами в такт.

- Еще раз увижу, что ты телефон моей жены или мой трогаешь, уволю, - грубо выхватываю трубку из ее дрожащих рук. – Никогда не смей отвечать на чужие звонки, ясно?

- Ясно, Матвей Андреевич, - блеет, поправляя вырез блузки. Верхние пуговицы опять расстегнуты, будто не выдерживают напора «широкой души». Девушка ловит мой взгляд, направленный на декольте, кокетливо прикрывает ладонью грудь. – Я больше не буду, не наказывайте меня, - произносит с неуместным придыханием.

- К черту иди, - срываю злость на администраторе, неудачно попавшем под горячую руку, и даже не чувствую укола совести. – Точнее, давай барную стойку оттирай. В конце концом, это ты не уследила и не обеспечила порядок в зале.

- Но… Я… А как же… - указывает ноготком то на дверь, то на телефон. Видимо, хочет обвинить Ксюшу, но не решается.

- Еще слово – и оклад срежу, - угрожаю ей, наказывая рублем. Затыкается мгновенно, кивает. – Жену мою ты встречала на входе? Пыталась остановить?

- Я, - сипло шепчет. – Я ведь не узнала ее. Спросила, забронирован ли у нее столик. Она начала возмущаться и порывалась пройти к вам. Я не пустила, а честно сообщила, что вы заняты. Вы же сами приказали вас не беспокоить, - сжимается вся под моим недовольным взглядом. – Если бы я поняла, что это ваша жена, то вела бы себя иначе… - оправдывается.

- Она разве не представилась? – недоверчиво прищуриваюсь.

- Н-нет, - отрицательно качает головой, взмахивая волосами. – Вы бы переоделись. Простудитесь, - заботливо тянет, касаясь кончиками пальцев лацкана моего мокрого пиджака.

- Без тебя разберусь, - отступаю, и женская рука повисает в воздухе. – Иди работай. Черте что творится, - цежу ей вслед.

Скрывшись в подсобке от любопытных взглядов поваров, я запускаю сотовый Ксюши. Пытаюсь понять, что на нее нашло, и случайно ли она бросила его на барной стойке рядом с кетчуповым «заявлением на развод». Или хотела оставить мне какое-то послание?

Проверяю входящие и исходящие звонки, запускаю мессенджер.

- Хрень какая-то, - хмурюсь, проводя пальцем по дисплею.

*** Муз. трек Dabro «Тебе лучше меня не знать»

Входящих сообщений нет, будто систему обнулили, одним махом стерев всю память. Такая стерильная чистота несвойственна Ксюше. У нее и в телефоне, и в жизни обычно царит творческий беспорядок. Я, наоборот, аккуратен и педантичен, но за годы брака она умудряется заманить меня на темную сторону, сея хаос в выверенном по часам графике. Например, как сегодня…

Одним импульсивным поступком перевернула мой день, щедро отсыпав мне новых проблем, а я ведь старые еще не успел разгрести. Спустя секунду начинаю жалеть, что меня не похоронило под ними заживо. Тогда бы я не увидел это…

- Это уже слишком, Ксю, - напряженно прищуриваюсь.

Открываю единственное исходящее сообщение, отправленное недавно, примерно в тот момент, как Ксюша сбежала из ресторана. Не могу сопоставить точно, потому что смотрел на фурию, а не на часы.

Письмо такое одинокое и чужеродное, будто заблудилось. В нем ни слова пояснений, а лишь фото разгромленного зала и гневных посетителей. Номер абонента, которому предназначен компромат, узнаю сразу по последним цифрам. Но до последнего не хочу верить, поэтому достаю свой телефон, нахожу его в списке контактов и внимательно сверяю.

- Как же сильно ты меня ненавидишь, - разочарованно рычу. – Михайлов, значит? – вслух произношу фамилию злейшего конкурента, которому Ксюша переслала результат своего труда…

Со всей силы сжимаю в мощной ладони аккуратный дамский смартфон последней модели. Я лично выбирал для нее эту игрушку, самую дорогую и лучшую на цифровом рынке, а потом с ухмылкой выслушивал смущенный лепет, что я трачу большие деньги на глупости, когда мне нужно выплачивать кредит и развивать бизнес. Однако на Ксюше я никогда не экономил – она сама справлялась с этой миссией, всегда была бережливой, ничего не требовала и четко просчитывала семейный бюджет, ни копейки лишней на себя не тратила.

Столько лет она была для меня надежным тылом, поддержкой и душой, чтобы предать в один роковой вечер? Не верю. Хотя раскуроченный зал, кровавая барная стойка и сообщение конкуренту кричат об обратном.

- Глеб, ключи от машины принеси мне из кабинета, - рявкаю на друга, стоит лишь ему ответить на звонок. – Я уезжаю прямо сейчас.

- Из-за жены? – догадывается молниеносно. – Все так плохо? – допытывается, а я предпочитаю умолчать о том, как она подставила нас перед Михайловым. Конечно, это касается всех, но… со своей женой я разбираться буду лично.

- Не твое дело, - грублю ему.

- Так, ключи нашел. Сейчас буду, – бубнит обиженно. - А… Кстати, ты где сейчас?

- На кухне. Буду ждать тебя у входа. Быстрее! – подгоняю нервно.

Зажав трубку между плечом и ухом, Ксюшин телефон прячу в карман. С яростью толкаю дверь подсобки и едва не сбиваю кого-то. Мысленно прошу, чтобы там не оказался один из поваров с заказом. В ресторане и так достаточно разрухи, чтобы еще и кухню громить.

Однако звона посуды не слышу. Вместо него доносится томное: «Ой». Знакомое декольте чуть ли не тычется в нос. Да черт!

- Глеб, - зло окликаю друга, пока он не положил трубку. - Светлане дай расчет, - произношу четко, исподлобья глядя на побледневшее лицо администратора.

- Я не подслушивала, - оправдывается она прежде, чем я успеваю обвинить ее.

- Что? – кашляет Глеб надрывно. - Почему? Причина?

- Интуиция, - лениво кидаю, обходя грудастую подчиненную.

- Что ж, с твоей интуицией спорить не буду, - тянет он. - Две недельки дай мне на подготовку документов и поиск нового администратора.

- Два дня, - чеканю строго. И эти слова бросаю уже в лицо прибежавшему другу.

Глеб кивает, вкладывает мне в руку брелок, озадаченно переводит взгляд на испуганную Свету, а та лишь хлопает ресницами и открывает рот, хватая губами воздух. Объяснить ничего не может, потому что сама не понимает, что на меня нашло. Признаться, я тоже. Я подсознательно избавляюсь от всего, что не нравилось Ксюше, будто это поможет мне вернуть ее.

- Справишься тут? – напоследок окидываю взглядом ресторан.

Гости сидят за своими столиками, официанты разносят заказы, бармен приводит в порядок стойку. Зал выглядит так, будто ничего не случилось. Начинаю думать, что перфоманс Ксюши – всего лишь плод моего больного воображения. Хорошо бы, если и ее финальная эсэмэска тоже мне привиделась. Но нет, на месте. Как последний гвоздь в крышку моего гроба…

- У меня все под контролем, - победно хмыкает Глеб, пожимая мне руку на прощание.

«А у меня нет», - вздыхаю про себя.

Вылетаю из ресторана под непрекращающийся осенний ливень. Промокший, сажусь за руль, не беспокоясь об идеальной обивке, и на полной скорости мчусь домой. Почему-то и мысли не допускаю, что могу не застать там Ксюшу. Что бы ни случилось, она никогда не уезжала от меня. В конце концов, ей действительно больше некуда податься. По крайней мере, в этом городе.

Глава 14

Вдавив педаль газа в пол, лечу по трассе сквозь плотную стену дождя, не разбирая пути. Игнорирую сигналы светофора, лихачу на поворотах, обгоняю другие машины по правилам и без. Плевать на все, даже на жизнь, которая рушится на глазах, а я ничего не могу с этим сделать. Бессилие убивает, время утекает, как вода, шестое чувство орет на меня матом, приказывая сделать полицейский разворот и ехать в другом направлении. Но куда?

Приходится чуть замедлиться на въезде в коттеджный поселок, и это чудом спасает меня от столкновения. Я мельком замечаю темный силуэт на дороге, в последние доли секунды успеваю выкрутить руль до упора вправо – и впечатываюсь в угол контейнерной площадки.

- Идиот, жив? – мой грозный окрик вылетает раньше, чем я выскакиваю из салона. - Какого черта под колеса лезешь?

Морщусь, пробираясь через ливень, часто моргаю и поднимаю руку над головой, пытаясь рассмотреть хоть что-то через занавеску из падающей с неба воды. Раздражает этот ливень. И тот самоубийца, бросающийся под колеса. И мокрый асфальт, на котором я поскальзываюсь. Все сейчас раздражает меня. Хочу скорее догнать Ксюшу и убедиться, что она ничего больше не натворила на эмоциях. Хотя бы ничего критичного…

- Дышал озоном и прогуливался под дождем, - пробивается сквозь шум дождя нетрезвый голос.

Хватаю потерпевшего за рукав, грубо дергаю на себя, чтобы осмотреть и понять, как сильно я ему навредил. Мужик качается, с трудом держась на ногах, обдает алкогольным амбре. Узнаю в нем местного бездомного, который часто ошивается вокруг закрытой территории нашего частного сектора.

- Ты… - злюсь сильнее и собираюсь сдать его охране, но прищуриваюсь, врезаясь взглядом в пиджак на нем. В комплекте с потертыми джинсами и растянутым свитером он выглядит чужеродно. - Стоп. Откуда это у тебя?

Пальцами сжимаю ткань знакомой текстуры и кофейного цвета. Хмыкнув, обхожу мужика, изучаю его одежду. Пытаюсь убедить себя, что мне показалось, но цепляюсь за заплатки на локтях. Те самые, к которым я всегда относился скептически, но Ксюше нравилось все необычное. Поддался я ее вкусу лишь единожды… На нашей свадьбе.

- Мадам отдала, - отзывается горе-джентльмен в моем костюме. - Сказала, что это мусор, который испортил ей жизнь, - разводит руками, в одной из которых я замечаю пакет.

Выхватываю нагло, перебираю его содержимое. Среди чехлов вижу костюмные брюки, а на дне… белое кружево. Вытаскиваю за плечико Ксюшино свадебное платье, вздыхаю и прячу обратно, пока несильно намокло.

- Вот как, - бросаю разочарованно и зыркаю на мужика: - Снимай!

- Презенты нельзя передаривать, тем более, если они от такой милой мадам, - упрямится он, отступая назад.

- Эта мадам – моя законная жена. Пока что, - крепче сжимаю пакет, будто от него сейчас зависит мое будущее. - А это, млять, наши свадебные наряды, - рычу, указывая пальцем на пиджак, а он отдаляется от меня вместе с новым хозяином. - Так что давай договариваться, - произношу спокойнее.

Возвращаюсь к машине, достаю бумажник из бардачка, отсчитываю купюры.

- Сюда иди, - зову мужика, перекрикивая шум дождя. Взмахиваю купюрами, как будто наживку бросаю. И это работает.

- Жена – это святое, - философствует он, осторожно приближаясь ко мне. По пути стягивает с себя пиджак, однако отдавать не спешит. – Только мадам плакала, - косится на деньги, и я добавляю еще пару бумажек. Кажется, я сам костюм в бутике дешевле покупал. – А у хорошего мужа жена должна улыбаться, - нахально подытоживает он.

Выхватывает деньги, кидает мне недостающую часть костюма – и сбегает огородами, пока я не передумал.

- Козел, - выплевываю, скрываясь в салоне. – Но прав…

От сырости и холода зуб на зуб не попадает. Вода стекает с одежды на сиденье, чавкает под задницей. С улицы залетают косые струи дождя. Бросаю спасенный пакет на пассажирское кресло, захлопываю дверь, врубаю печку. Но ни хрена не помогает.

Правда, совсем скоро я забываю о дискомфорте. И прекращаю вообще что-либо чувствовать.

Ровно в тот момент, когда переступаю порог дома, прямо в грязной обуви прохожусь по комнатам… и не нахожу свою жену.

Вместо Ксюши – открытый ноутбук на столе, мой паспорт и ее обручальное кольцо поверх разворота со штампом о браке.

- Нет, это шутка какая-то, - потираю ноющие виски, падаю на стул, замочив и его. Уставившись в экран, некоторое время пялюсь на страницу официального сайта. На личную учетную запись, на мои данные, которые вводил точно не я, и… – В смысле, мое заявление на развод принято? Да черт, Ксюша!

Проклинаю тот день, когда оставил жене все свои пароли. Мне казалось это правильной идеей, ведь супругам нечего скрывать друг от друга. Ксюша, в свою очередь, тоже всегда была честна со мной. Кто же знал, что мое доверие обернется катастрофой – и спустя три года пусть не идеальной, но вполне счастливой семейной жизни любимая супруга отправит в ЗАГС сразу два заявления, приняв роковое решение за нас обоих.

Наспех переодеваюсь, бросив мокрые вещи в кучу одежды, выпотрошенной из шкафов. Ксю специально хотела показать мне, что все кончено. Не просто сбежала, а порвала все связи между нами. Стою посередине комнаты и не верю, что еще утром обнимал жену, разговаривал с ней спокойно, целовал в щеку на прощание...

- Как же так!

Забираю с собой паспорт, чтобы им нельзя было больше воспользоваться без моего ведома. Хотя самое страшное уже сделано. Поднимаю Ксюшино колечко и, подумав, вешаю себе на цепочку, рядом с крестом. Придет время, когда я верну его на безымянный пальчик жены, где ему самое место, и не позволю больше снять.

Обязательно все так и будет, но... сначала надо ее поймать.

- Рома, привет, передай трубку Каролине, вопрос есть, - выпаливаю сразу, как только слышу ленивое «алло» Царева, босса Ксюши и моего друга. К постороннему мужику я бы красавицу-жену работать не отпустил, а этот безопасен, потому что безумно влюблен и глубоко женат.

- Что-то срочное? Мелкая отдыхает, - говорит о своей супруге. – Нам рожать скоро. И чем ближе день икс, тем больше времени она проводит в спячке. Как медведица зимой, - подшучивает над ней по-доброму, а на фоне звучит недовольный шепот. – Боюсь, так и роды проспит.

В динамике что-то шелестит и постукивает, после чего раздается смущенный женский голос:

- Не обращай внимания, он дошутится у меня… Уф-ф. Подожди, я сяду, - тяжело вздыхает и ойкает: - Ром, ну не к тебе на колени, отпусти. Не мешай говорить, - приглушенно фырчит, видимо, прикрыв телефон рукой и думая, что я ничего не слышу. С улыбой дожидаюсь, когда закончатся препирательства супругов Царевых, а Каролина обратится ко мне четко и громко: - Так, слушаю. О чем ты хотел спросить?

- Скажи честно, Ксюша к вам поехала? – бросаю без приветствия.

- Что? Н-нет, - заикается удивленно. – А что случилось?

- Она точно не у вас? – допытываюсь настойчиво. – Ты стала ее лучшей подругой. Кроме тебя, Ксю и не общается почти ни с кем. Если она где-то рядом, но не хочет со мной говорить, то хотя бы намекни, прошу тебя. Я волнуюсь.

- Ее правда здесь нет! Я не лгу! – восклицает. - Мы в этом месяце вообще не встречались. Созванивались иногда, но Ксюша какой-то отстраненной была, почти ничего не рассказывала по телефону, звала в кафе, а я так и не выбралась... Рома прав: я стала ленивой, не могу долго гулять и почти из дома не выхожу. Сил нет ждать, когда малыш появится на свет, - вздыхает протяжно, однако ее жалобы адресованы не мне, а мужу.

Пока Рома, судя по шорохам и звукам, утешает свою беременную «мелкую», я машинально тяну:

- Хм-м, где она может быть…

- Поссорились? – переключается на меня Каролина. – Вы регулярно ругаетесь, - резонно отмечает. Но даже не догадывается, насколько все серьезно в этот раз... – Знаешь, меня когда Ромка обижает, я сестре или маме жалуюсь. Могу, конечно, и папе, но тогда вдовой останусь, - хихикает, намеренно провоцируя мужа, и тот реагирует незамедлительно.

- Кто тебя обижает, скажешь тоже, - бурчит друг, а Каролина заливисто смеется.

- Понял, - киваю сам себе, ведь на том конце провода меня никто уже не слушает. - Спасибо, - довольно выдаю, обретая надежду, и выбегаю из дома.

Я сдохну, но пройду этот гребаный квест!

Несколько часов спустя я оказываюсь далеко за городом. Стою на крыльце дома родителей Ксюши, давлю на кнопку звонка и параллельно стучу в дверь.

Дождь ослаб – и теперь противно моросит. На улице непроглядная тьма.

На секунду слепну, когда открывается дверь и в лицо лупит поток яркого света. Прикрываю глаза ладонью, зажмуриваюсь и ориентируюсь на голос тещи:

- Здравствуй, Матвей.

- Сказал бы я «Добрый вечер», но язык не поворачивается вам лицемерить, Марья Алексеевна. Потому что для меня он ни черта не добрый, - хмыкаю и исподлобья всматриваюсь в ее напряженное лицо. Ни тени улыбки, ни грамма эмоций. Для меня это хороший знак. Все-таки Ксюша здесь, и мама ее прикрывает. – Думаю, вы в курсе, за кем я приехал, - заглядываю через ее плечо в поисках жены.

В гостиной пусто и тихо, но я чувствую, что Ксюша дома. Затаилась где-то и подслушивает. Кажется, я даже запах ее улавливаю. Или чокнулся окончательно после трудного дня и прогулок под дождем.

- Мы со Стасом всегда хорошо к тебе относились, Матвей, и считали тебя лучшим мужем для нашей Ксюшеньки, - начинает теща издалека, оттесняя меня от входа. С каждым словом становится все тише и тише. – Не знаю, какая кошка между вами пробежала, но Ксюша разбита, обижена и непреклонна. Не хочет тебя видеть. Нам ничего не остается, как принять сторону дочери, уж прости, - пожимает плечами и виновато сводит брови.

Марья Алексеевна не лукавит: они с тестем действительно сразу приняли меня в семью, называли сыном и общались как с родным. У них в гостях было комфортно и душевно, как дома. Жаль, что Ксюше я обеспечить такую теплую атмосферу не смог: с моей матерью она так и не подружилась.

- А не надо выбирать, я тоже на ее стороне. Всегда, - чеканю негромко, но убедительно. – Поэтому я здесь.

Теща едва заметно кивает. Верит. Она в такой же растерянности, как и я.

- Матвей, ты лучше уезжай сейчас, - советует искренне. – Пусть она остынет, позже обсудите все спокойно и, возможно…

Конец фразы перебивается мощным разрядом грома. По затылку и плечам лупят большие капли дождя, который за несколько секунд перерастает в ливень. Вода затекает за шиворот, вынуждая меня поежиться, подняв воротник, и мысленно выругаться. Чихнув, собираюсь вернуться к машине. Переночую в салоне, потому что без Ксюши я отсюда не уеду. Дать ей время? Пожалуйста, сколько угодно. Однако я намерен быть рядом.

- Пусть он останется, - чуть слышно долетает до меня. С беспокойством и заботой. Как раньше. – Опасно в такую погоду ехать…

Не верю собственным ушам, начинаю подозревать, что заболел от переохлаждения и в бреду мучаюсь галлюцинациями. Делаю шаг, еще один… Нагло переступаю порог дома, с прищуром вглядываюсь в холл. Марья Алексеевна оборачивается и смотрит в том же направлении.

Все-таки не показалось…

Ксюша стоит у двери на кухню, прячась в тени, кутается в коротенький халат, едва доходящий ей до середины бедра. Мысленно ласкаю и облизываю ее всю: от кончиков волос до пальчиков босых ног. И улыбаюсь, как умалишенный.

Нашлась пропажа. Здоровая, невредимая, но… печальная. Глаза влажные от слез, носик красный, губы искусаны.

Значит, и правда «мадам плакала». Из-за меня…

Схлестнувшись взглядами, цепляемся друг за друга, сплетаемся аурами и уже не можем разъединиться. Одно целое. Но вторая половинка смотрит на меня с всепоглощающей тоской. Упрямо и беспощадно рвет невидимые нити между нами.

- Только на эту ночь, - добавляет, словно опомнившись и поборов мимолетную слабость. Хмурится, поджав дрожащий подбородок. Шмыгнув носом, продолжает говорить обо мне в третьем лице, будто меня больше не существует: – Утром ему надо ехать на работу. И потом... - паузу заполняет ее судорожный вздох. Глаза-карамельки стреляют в упор, зрачки сужаются, а пухлые губы повторяют как мантру: - Мы разводимся.

*** Муз. трек Мари Краймбрери «Давай сохраним»

Глава 15

Ксюша

- Пусть он останется, - слетает с губ против моей воли.

Взгляд цепляется за мрачный силуэт под дождем, и я сразу узнаю Матвея. Глупо отрицать, я подсознательно ждала его. Дала ему время, чтобы придумать наиболее реалистичное оправдание гадкому потоку эсэмэсок, который захлестнул меня с головой и протащил по грязи. Я устала тонуть в одиночестве, поэтому специально оставила телефон на барной стойке, предварительно разблокировав и запустив мессенджер с письмами любовницы и заключением УЗИ.

Я была настроена воинственно. Хотела лично показать все мужу, бросить обвинения ему в лицо, ничего не утаив, но… Мэт опять оказался слишком занят, не ответил ни на один звонок и, по словам его грудастой подчиненной, приказал не пускать меня к нему в кабинет.

«Матвей Андреевич никого не принимает. Особенно… жену»

Это стало последней каплей.

Вспышка гнева перед глазами – и дальше все как в тумане. Очнулась я лишь когда зал ресторана погрузился в хаос: на стойке красовалась соусная надпись: «Разводимся!», телефон валялся на восклицательном знаке, испачканный кетчупом, а Мэт снисходительно наблюдал за моим срывом сверху, не отлипая от незаменимой Светы.

Тогда я была уверена, что это конец. Точка в наших отношениях, и ничто не изменит моего решения.

Но вот Матвей здесь. Промокший и уставший, стоит на пороге дома моих родителей. Оправдывается перед мамой, высматривает меня, пытается проникнуть внутрь, произносит слова, в которые хочется верить. Чихает и кашляет, отчего у меня екает сердце. Не хватало еще, чтобы Мэт заболел из-за меня.

Он застывает, услышав мой голос, и устремляет взгляд четко в тот угол, где я прячусь, будто чувствует мое присутствие. Выхожу из импровизированного укрытия на свет, плотнее запахиваю халат, лихорадочно поправляю растрепанные волосы, машинально прихорашиваясь, смахиваю соленую влагу с алых щек – и вдруг понимаю, что все это бесполезно.

Матвей уже увидел меня подавленной, считал все эмоции, догадался, как мне плохо без него, - и теперь расплывается в победной улыбке, чувствуя власть и превосходство надо мной.

Послушная жена, как обычно, все проглотит и попросит добавки. Поскандалит немного для порядка, но в итоге простит.

Не в этот раз…

- Только на ночь, - стираю ухмылку с его лица. – Мы разводимся, - выпаливаю, не подумав о родителях. Им я сказала, что мы поссорились, ведь до последнего надеялась на чудовищную ошибку.

- Как? – округляет глаза мама и прикладывает обе руки к груди. – Стас! – выкрикивает в потолок, вызывая папу. – Семейный совет, - важно чеканит.

Она всегда была без ума от Матвея, твердила, что мне невероятно повезло встретить такого мужчину, восхищалась его целеустремленностью, ответственностью, подчеркивала, как сильно он меня любит. И я полностью разделяла ее мысли, могла подписаться под каждым добрым словом в адрес Мэта, гордилась им… До этого дня.

Я разочарована и растоптана, но не готова поделиться болью с родителями, вытряхивая наше грязное белье. Если мы с мужем не сумели прожить долго и счастливо, то хотя бы расстанемся по-человечески.

- Советуйтесь, - пожимаю плечами. – Без меня. Я спать, - сипло добавляю, прострелив Мэта испепеляющим взглядом, и разворачиваюсь в направлении своей комнаты.

- Ксюш, - тихо окликает Матвей, когда я прохожу мимо него. Касается моего локтя мокрой, ледяной ладонью, заставляет обернуться.

Вблизи он выглядит еще хуже. Волосы мокрые, на лбу залегли морщины, под глазами темные мешки. На всегда идеальной одежде влажные пятна и разводы, с пиджака капает вода.

- Ты бы переоделся, а то заболеешь, - бурчу, нахмурившись, а мысленно ругаю себя за слабость. - Возьми что-нибудь из папиных вещей, - высвобождаю руку и обхватываю себя за плечи, закрываясь от прищуренного взгляда мужа. Он осознает, что я по-прежнему забочусь о нем и… люблю. Поэтому и мучает. Не отступает.

- Точно, ты права, дочка, - охает мама, всплеснув ладонями. – Сейчас, сынок, обогреем тебя и накормим, - окончательно тает, включая режим любящей тещи, и суетится вокруг Мэта.

Воспользовавшись моментом, я проскальзываю мимо них к своей комнате. В собственной семье становлюсь лишним звеном.

Сынок…

- Ксю, не сбегай, - летит мне вслед.

- Ты пока ее не трогай, - улавливаю приглушенный мамин шепот. – Пусть остынет, переспит с вашей проблемой. Утро вечера мудренее. Лучше ты расскажи, что у вас случилось, а то она молчит, как партизан.

- Нет, это наше личное дело, - осекает ее Мэт, - и обсуждать его мы будем вдвоем. Никаких семейных советов.

Хмыкаю, с грохотом захлопывая за собой дверь.

Разумеется! Не скажет же он теще о беременной любовнице – тогда образ лучшего на свете зятя будет развеян и необратимо испорчен. Матвей не может потерять лицо перед окружающими.

Забираюсь в постель, накрываясь с головой одеялом, чтобы не слышать отголосков фраз, доносящихся из гостиной. Мама говорит много и громко, папа поддакивает, Мэт мрачно молчит. Так и не выудив из него никакой информации, родители готовятся спать.

Судя по шуму, Матвей настаивает на том, чтобы остаться в гостиной, и добивается своего. Некоторое время меряет шагами пол возле двери моей комнаты, как цербер, охраняя меня, а потом все-таки сдается. Устраивается на диване.

Дожидаюсь, пока стихнут шорохи, но никак не могу уснуть. Глубокой ночью выглядываю из спальни и, убедившись, что Мэт крепко, безмятежно спит, я… зачем-то приближаюсь к нему. Застываю в полушаге, изучаю по-мужски красивое, расслабленное лицо, замечаю, как подрагивают веки, будто ему что-то снится, останавливаюсь на напряженных губах. Подавляю судорожный вздох.

Поежившись от гуляющих в просторной гостиной сквозняков, беру с подлокотника дивана шерстяной плед, от которого Матвей, видимо, отказался. Расправляю сложенную ткань - и аккуратно накрываю его поверх тонкой простыни.

- Лучше бы я тебя никогда не встречала, чем вот так, - выдыхаю бесшумно и наклоняюсь, чтобы подтянуть сбившееся одеяло.

Запястье попадает в горячий капкан мужской ладони, а следом и на втором будто застегивается наручник. Теряю равновесие, лечу вперед, прокручиваюсь в сильных объятиях – и непонятным образом оказываюсь на диване, впечатанная в угол между сиденьем и спинкой. Зажата, обездвижена и обезоружена. Надо мной нависает Матвей, не заспанный и вполне бодрый. Значит, притворялся.

- Я смотрю, ты готова к мирным переговорам, - хрипло проговаривает без тени сомнения. Хочу возразить, вырваться и напомнить неверному мужу о любовнице, но… - Я скучал, - нагло лжет и затыкает мне рот поцелуем. Другого способа общения он, похоже, не знает.

Впрочем, я такая же «некоммуникабельная». Вместо того чтобы оттолкнуть Мэта и заставить его прямо признаться в измене, я замираю, как парализованная. Мозг улетает в нирвану, а тело узнает родные объятия и плавится в них, воск на открытом пламени.

Неверный муж почти не встречает сопротивления от своей слабой жены.

Жадно впивается в мои губы, будто по-настоящему любит и хочет только меня, накрывает мощным телом, защищая от всего окружающего мира, согревает и ласкает так трепетно, что хочется позорно сдаться ему, наплевав на чувство собственного достоинства.

Моя ладонь машинально тянется к грубой щеке, а его широкая лапа забирается под халат, обхватывая бедро. Закидывает ножку себе на талию. Упирается в меня пахом, не скрывая возбуждения. Вот только где оно пропадало все эти дни, когда Мэт сторонился меня и избегал близости? Или он просто опять играет со мной, зная, что в родительском доме нам ничего не светит?

До последнего стараюсь не думать, где были эти руки до меня, что вытворял этот язык, и кого еще целовали эти губы. Но дети на стороне не появляются из воздуха. Сознание воспроизводит события последних дней, а воображение рисует яркие картинки возможных измен.

Захлебываюсь от отвращения к собственному мужу и… к самой себе. За то, что так легко поддаюсь его ласкам. Очнувшись, борюсь с подступающей к горлу тошнотой.

- Отпусти, Мэт, - отворачиваю голову, ловлю щекой очередной жаркий поцелуй и зажмуриваюсь. – Поздно ты спохватился. Можешь теперь забыть об этом способе примирения. В конце концов, мы в доме родителей, - упираюсь ладонями в твердый торс, толкаю, сминаю папину футболку на нем.

- И что? Мы не делаем ничего предосудительного. Ты моя жена, - произносит, как главный аргумент и непоколебимую истину.

- Пока что… - перехватываю его горящий взгляд, который кажется нереальным в тусклом свете оставленной на ночь лампы. Принимаю каменное выражение лица, и огонь в темно-синих глазах постепенно гаснет.

- Ксюша, давай на рассвете уедем домой, - нежно уговаривает меня Мэт, как капризного ребенка. Запускает пятерню мне в волосы, перебирает разметавшиеся по его подушке пряди, массирует пальцами макушку. Говорит тихо, размеренно, будто гипнотизирует. Все ближе наклоняется к моим губам, невесомо касаясь их своими. – Там мы с тобой спокойно…

- Ты нашел мой телефон? – выдаю на одном выдохе, не отрывая глаз от мужа и наблюдая за его реакцией. - Видел СМС?

Мэт каменеет, резко меняется в лице, некоторое время пристально изучает меня, будто видит впервые и никак не может узнать, а затем приподнимается на локтях.

- Хм, - все больше увеличивает расстояние между нами. Упирается кулаками в подушку по обе стороны от моей головы. - Значит, ты это специально сделала? – через силу выдавливает из себя. - А телефон оставила, чтобы я увидел?

Зрачки расширены, отчего глаза кажутся дьявольски черными, взгляд холодный, отстраненный и направлен мимо моего лица: ниже, в ямочку между ключицами. Мэт избегает прямого зрительного контакта, сжимает губы и хмурит брови. Каждая мышца на его сильных руках и груди напрягается, превращаясь в сталь. Он кажется разочарованным и напряженным, словно сдерживается, чтобы не придушить меня. Огорчен тем, что я раскрыла его грязный секрет?

- Конечно, иначе ведь до тебя не достучаться. Для меня ты хронически занят. Даже развестись некогда, зато на других время хватает, - осмелев, с вызовом шиплю в его недовольное лицо. Намекаю на любовниц, но он и бровью не ведет. - Что скажешь? - спрашиваю негромко и абстрактно, чтобы до родителей не долетело.

Отталкивается от дивана, молча слезает с меня. По помещению разлетается лишь наше тяжелое дыхание – и уносится сквозняками.

- Это ничего не значит, - устало бросает Мэт после паузы.

Садится рядом, уперев локти в колени, небрежно свесив между ног ладони и глядя в пол. Хочется истерично рассмеяться в ответ, но возникший в груди болезненный спазм мешает даже вздохнуть.

- И все? – сипло переспрашиваю, вставая и подтягивая ноги к груди. - Вот так просто? Для тебя это ничего не значит?

Обнимаю руками колени, группируясь в комок и закрываясь от мужа. Бывшего. Теперь уже точно… Хоть он почему-то не согласен. Яростно протирает лицо, словно приводит себя в чувство, и поворачивается ко мне.

- Если ты думала, что я откажусь от тебя из-за каких-то сообщений, то ты плохо меня знаешь. Плевать, - рявкает внезапно, и я вздрагиваю. - Ситуация неприятная, но это ничего не изменит и не повлияет на нас с тобой, - жестко чеканит. - Я решу проблему.

- И-и… к-как же? – заикаюсь, предугадывая ответ.

Сжимаюсь сильнее, мечтая испариться. Незаметно соскальзываю одной ладошкой к животу. В этот момент боюсь Матвея: не помню его таким жестоким. Видимо, любовница поторопилась «осчастливить» чужого мужа – и пойдет не под венец, а на аборт. Но это ничего не меняет.

- Радикально, если потребуется, - Мэт стирает испарину со лба, хлопает себя по щекам и придвигается ко мне. - Ксюш, ну ты же видишь, что без тебя никак, - укладывает ладони на мои колени, поглаживает, заглядывает в лицо. Говорит мягче и нежнее: - Возвращайся, я сделаю все, что ты захочешь.

Заключив мои щеки в ладони, ласково чмокает меня в нос, тепло улыбается. Словно это наша обычная ссора из-за очередного пустяка. Смотрю на него и больше ничего не чувствую. Как отрезало.

- Я. Хочу. Развод, - выделяю каждое слово.

- Оксана, мать твою, какого… - проглатывает ругательство. - Почему?

- Разлюбила, - вздергиваю подбородок и стараюсь держаться как можно убедительнее.

- Вот как, - убирает руки.

- Да, - вскидываюсь с места, цепляю лампу, и она с грохотом слетает на пол. Разбивается, погружая гостиную в полную темноту. Одновременно с Мэтом зыркаем наверх, прислушиваемся, но со второго этажа не доносится ни звука. Родители по-прежнему спят в своей комнате. Или делают вид, чтобы не мешать нам выяснять отношения, а заодно громить их дом.

Глаза постепенно привыкают к полумраку. В свете луны, льющемся из окна, удается рассмотреть очертания интерьера и сориентироваться в пространстве. Поморщившись, наклоняюсь за лампой, но Мэт отстраняет меня.

- Не трогай, порежешься, - шепнув, сам собирает осколки.

- Я хочу расстаться честно, чтобы каждый из нас свободно строил личную жизнь, а не ходил налево, - кидаю скрытое обвинение, но оно каким-то образом рикошетит в меня.

- Нашла уже, к кому ходить? – Матвей обижает меня беспочвенным подозрением, сжимая в кулаках остатки абажура. Зато теперь я знаю, откуда в нем эта патологическая ревность… По себе судит.

- Ты потерял право ревновать меня.

В нем будто что-то щелкает и перестраивается. Он задумчиво обводит меня взглядом, останавливается на ладони, где должно быть кольцо, которое я оставила дома на его паспорте.

- Хорошо, - возвращает лампу на тумбу, правда, по частям. - Как скажешь. Завтра я договорюсь с юристом, чтобы принял нас.

- З-зачем юрист? - Мэт отворачивается к столику, а мне приходится общаться в полумраке с его сгорбленной спиной. - Я подала заявление в ЗАГС. От твоего имени тоже. Этого достаточно.

- У меня бизнес, недвижимость, - нащупывает на столике свой телефон и, подсветив, ищет что-то еще. - Я не могу рисковать.

- Я ни на что не претендую, - выжимаю из себя, добитая недоверием человека, которого считала родным. - Забирай все себе вместе с фамилией.

Передернув плечами, Матвей резко разворачивается и в пару шагов оказывается рядом.

- Вот и подтвердишь документально.

- Договорились, - выставляю дрожащую ладонь для рукопожатия. Но вместо этого он вкладывает в нее… мой телефон.

- Пришлю координаты и время встречи эсэмэской. Рано утром меня здесь не будет, как ты и хотела.

Отходит назад, спрятав руки в карманы домашних папиных шортов. Такой уютный, милый... Я надеялась, что Мэт всю жизнь будет рядом со мной, несмотря ни на что, как отец с мамой. Любить, заботиться, поддерживать. Но не сложилось…

- Ксю, если передумаешь…

Вместо ответа издаю нервный смешок. Сжав телефон до боли в суставах, огибаю застывшую фигуру Матвея – и закрываюсь в спальне.

Утром не нахожу его в гостиной, а после обеда получаю скупое сообщение с адресом лучшей юридической фирмы в городе.

Глава 16

Матвей

- Константин, только ты можешь мне помочь, - выпаливаю с одышкой и прямо в куртке падаю на стул напротив невозмутимого юриста.

Воскресенский нехотя отрывается от документов, с которыми работал перед тем, как я ворвался в его кабинет без стука, и устремляет на меня фирменный прищуренный взгляд исподлобья. Он ему будто вместе с дипломом в придачу достался.

- Ну, это я понял еще по твоему пыхтению в трубку, - лениво откладывает бумаги и откидывается на спинку кресла, потирая подбородок. – Что у тебя стряслось?

- Развод, - обреченно выжимаю из себя. Не верится, что я довел собственную семью до такого. Толком не построенная, она уже рассыпается, как замок из песка под палящим солнцем на ветру.

- Нет, - резко бросает Константин и подрывается на ноги. Кивает на выход, намекая, чтобы я убирался. – Мой ответ: «Нет!».

- Ты даже не выслушал, - хмурюсь, но с места не двигаюсь. – У меня ситуация особая. Мне больше не к кому обратиться.

- Поверь мне, таких «особых» я в свое время много повидал, - наклоняется, упираясь кулаками в стол. – Но я этим больше не занимаюсь. Нет, - повторяет для убедительности. – Меня Вера убьет, если узнает. Кстати, и тебя тоже, несмотря на вашу дружбу, - тычет в меня пальцем, словно берет на мушку, как снайпер. – Так что давай, - опять указывает на дверь. – Морально прощайся с половиной имущества, а то и целиком, если имел неосторожность переписать все на супругу, но на меня не рассчитывай. Я больше не помогаю мужьям обдирать жен. Ни при каких условиях. Я завязал с этим после того, как женился, а последней моей жертвой была Вера, - делает паузу, покосившись на фоторамку возле ноутбука, и тяжело, виновато вздыхает. - Так что теперь все строго по закону…

- А-а-а, ты об этом, - нервно смеюсь, скидывая куртку и небрежно оставляя ее на спинке стула. - Нет, ты неправильно меня понял. Я наслышан о твоих былых заслугах, но прошу не об этом. Я не собираюсь разорять Ксюшу. Наоборот, готов ей все отдать, но! – поднимаю палец, - лишь бы со мной осталась. Без нее никак.

- Хм-м, - Костя возвращается в кресло, покачивается в нем, пристально изучая меня. – Значит, она тебя бросила? – цинично подводит итог.

- Значит, так, - соглашаюсь. На этого прямолинейного юриста бессмысленно обижаться, проще игнорировать его выпады, тем более, когда мне остро необходимы его опыт и профессионализм. – Ксюша вчера подала заявление на развод. И от моего имени… тоже. А я не могу ее отпустить.

- Не хило ты ее разозлил, видимо, - криво ухмыляется. – Чем она мотивировала свое решение?

- Хрен знает! Говорит, что разлюбила, подозревает в измене, - перечисляю все, что удалось выудить из скрытной Ксюши.

- Ее подозрения оправданы? – Костя выгибает бровь и препарирует меня взглядом, как скальпелем. – Изменяешь?

- Нет, конечно. Мне никто, кроме нее, не нужен! – начинаю заводиться.

- Тогда точно разлюбила, - безжалостно добивает меня.

- Влюблю обратно, - в сердцах бью ладонью по столу. - Мне время надо, чтобы во всем разобраться. Ксюша на контакт не идет. Заладила одно: «Хочу развод, и все тут». Мне кажется, ее специально настраивают против меня. Причем умело и качественно. Если она даже подставила меня перед конкурентом, сняв и отправив ему компрометирующее видео, лишь бы я дал ей развод.

- Тяжелый случай… Пробовал просто поговорить с ней и спросить, зачем она это сделала?

- В том-то и дело, что у нас хреново это получается. Ксюша почти ничего не рассказывает, настаивает на разрыве, - запускаю пятерню в волосы, взъерошив их. – Но это неспроста. На нее совершенно точно кто-то влияет. Ксюша однажды обмолвилась об эсэмэсках с неизвестного номера, в которых ее убеждали в моей неверности. Но она их удалила, посчитав шуткой. Тогда еще верила мне, - добавляю чуть слышно. - А на днях нашла у меня презерватив, который мне на работе подбросили…

- И ты еще удивляешься, почему она подала развод? – вздергивает брови Костя. – Вера моя даже бы не разбиралась, сразу бы меня… - изображает пальцами ножницы. – Ты еще легко отделался.

- Так я-то ни при чем, - возмущенно рычу. - Я поручил заместителю все камеры в ресторане проверить и вычислить крысу. Планирую заказать распечатку звонков с номера жены и буду благодарен, если ты по своим каналам сможешь выяснить, кому они принадлежат, а еще входящие сообщения восстановить, - нагло ставлю Воскресенского перед фактом, и прием срабатывает. Опешив, он кивает. - Хочу прочитать, что именно присылали обо мне Ксюше. Думаю, это поможет мне понять ее. Но мне нужно время! И на выяснение всех обстоятельств, и на завоевание жены. Причем на протяжении всего срока она должна быть рядом, иначе натворит бед без меня.

- А если не успеешь? Или она окончательно примет решение уйти от тебя? – продолжает испытывать мою выдержку, которая и так трещит по швам.

- Все равно не отпущу. Я люблю ее, - выдыхаю с безысходностью.

- Что ж, - барабанит пальцами по столу. – Так уж и быть, побуду главной свахой страны. Есть у меня пара идей, - окидывает меня хитрым взглядом. – Вызывай свою супругу. Будем разводить, - произносит двусмысленно.

* * *

Несколько часов спустя

Ксюша тихо стучит в дверь – и неуверенно заглядывает в кабинет. Мило мнется на пороге, осматривается с опаской и трепещет вся от нервов. Ей так же неуютно находиться здесь, как и мне. Неудивительно: все-таки впервые разводимся.

Вежливо здоровается с Костей, но меняется в лице, едва заметив меня. Потупив взгляд и поджав губы, шагает к нам. Подлетаю, чтобы галантно отодвинуть стул. Она садится, не обронив ни слова и показательно игнорируя меня. Лишь неуловимо вздрагивает, когда я провожу пальцами по ее шелковистым волосам, волнами спускающимся до лопаток.

Одергиваю руку, сжимая в кулак.

Смалодушничал.

Воскресенский искоса следит за нами обоими, хмыкает и, приняв деловой, равнодушный вид, берет у Ксюши документы.

- Причина развода? – бесстрастно уточняет, демонстративно доставая из папки наше свидетельство о браке. Оставляет на видном месте, буквально у нас перед носом, будто красную тряпку перед двумя бешеными быками.

Казалось бы, просто бумажка, но мгновенно приковывает наши взгляды. Перевожу внимание на Ксюшу, а она смотрит на меня так, будто мысленно убивает с особой жестокостью.

- Не сошлись характерами, - бурчит себе под нос, складывая руки на груди, а я устало закатываю глаза. Даже сейчас не признается. Лучше бы психанула, сорвалась и накричала на меня, чем эти игры в кошки-мышки.

Молчит как в рот воды набрала. Лишь косится на меня, внимательно сканирует, словно пытается залезть в голову и прочитать мысли. Слегка улыбаюсь ей в ответ, тепло и по-доброму. Фыркнув, опять отворачивается.

- Дети есть? – очередной стандартный вопрос бьет по больному, и за него мне хочется придушить Костю.

- Нет…

Произносим с Ксюшей одновременно.

Я четко улавливаю огорчение и тоску в ее голосе. Вспоминаю о нашей проклятой несовместимости – и обреченно прикрываю глаза, потирая переносицу. Проблемы накатывают как снежный ком, но эта – самая сложная.

- Отлично, - небрежно бросает юрист. Каким же говнюком он порой бывает!

- Константин Юрьевич, - предупреждающе цежу. Руки непроизвольно сжимаются в кулаки, ноздри раздуваются, как у огнедышащего дракона. Я готов выпустить в прямолинейного юриста столп огня и сжечь его к чертям.

Дети - тяжелая тема для нас с Ксю. Надо было предупредить его, впрочем… он все понял по нашей реакции.

- Кхм… - Воскресенский опускает голову, пролистывая дело. – Я имею ввиду, что имущество делить легче, чем детей, - бубнит негромко.

Что он несет? Мы так не договаривались!

Многозначительно покашливаю, обращая на себя внимание, но осекаюсь, покосившись на Ксюшу. Нельзя, чтобы она заподозрила, что мы с юристом заодно. Нервно сглатываю, так и не обронив ни слова.

- Нечего делить, - пожимает жена плечами. – Нет там ничего моего. И дом, и ресторан принадлежат Матвею, - рвано, сбивчиво дышит.

- Все, что было куплено, открыто, взято в кредит, в общем, нажито в браке, делится строго пополам, - чеканит служитель Фемиды.

- Да не надо мне от него ничего! - Ксюша вдруг повышает голос и переходит на возмущенный писк, который в любой другой ситуации позабавил бы меня, но сейчас глубоко полосует по сердцу. Морщусь, как от физической боли.

- Ксюша, тебе ведь даже жить негде, - аккуратно напоминаю. – Родители далеко, а у тебя работа в городе...

- Неважно. Вы можете просто развести нас? – обиженно вспыхнув, она подается вперед, облокотившись о край стола.

- Конечно, - неожиданно заявляет Константин и выдерживает паузу, во время которой я успеваю поседеть. - Не раньше, чем через тридцать дней, - украдкой косится на меня.

С трудом сдерживаю облегченный вздох. Не подвел все-таки.

Маловато, конечно, но и на том спасибо. Значит, отсчет пошел…

- Сколько? – шокировано переспрашивает жена. - Почему?

- По закону, - отвечает каламбуром.

- Константин Юрьевич! – рявкаем на него одновременно.

- Так как вы разводитесь по обоюдному согласию и не имеете имущественных споров, ЗАГС даст вам месяц на примирение, - сообщает, довольный собой.

- Это целая вечность! Я против, - фырчит Ксюша и подскакивает на ноги, уничтожая меня искренней ненавистью. Закашливаюсь от неожиданности, не зная, что предпринять и как остановить ее. - Я подам в суд, - совершает смертельный выстрел.

- Без проблем, - подозрительно быстро соглашается Константин. – Суд может назначить до трех месяцев.

Мысленно ставлю себе галочку, записав эту информацию на подкорку. Тем временем Ксюша медленно возвращается на место, пытаясь смириться с приговором.

- Хорошо, готовьте документы, - обреченно выдыхает, подпирая подбородок рукой. - Разведете нас через месяц. Да, Мэт?

Застываю, почти не дышу и упорно молчу. Не могу лгать ей в глаза. Ведь никакого развода я ей все равно не дам. Ни через месяц, ни через два, ни даже спустя годы. Ни-ког-да!

- Но есть обязательные условия… На протяжении всего срока вы должны жить под одной крышей, ночевать дома, посещать семейного психолога и выполнять его рекомендации, - невозмутимо перечисляет юрист, играя на моей стороне.

- Ерунда какая-то, - Ксю хватает губами воздух. - Может, и в постель нашу залезете?

- Проверка может нагрянуть в любой момент без предупреждения...

- Впервые слышу об этом, - недоуменно качает головой и растерянно поворачивается ко мне: - Мэт? Скажи что-нибудь!

Шумно втягиваю носом воздух, качаю головой, будто размышляя, и стараюсь всеми силами скрыть удовлетворенную улыбку.

- Закон есть закон, - развожу руками. – Придется соблюдать условия.

Ксюша пронзает меня горящим взглядом, пыхтит недовольно и, отмахнувшись, обращается к Воскресенскому, как к последней надежде.

- Вы уверены? – шепчет ему с мольбой.

Жаль, что она так хочет от меня избавиться. Это усложняет мою задачу.

- Кто из нас дипломированный юрист с многолетним опытом работы? Правильно, я, - нахально тянет Константин, вальяжно развалившись на стуле. - Так что выполняйте все предписания – и возвращайтесь через тридцать дней. Если не передумаете.

- Не передумаем, - зло зыркнув на меня, Ксюша мчится прочь из кабинета.

Переглядываемся с Костей. Киваю ему в знак благодарности и, не успев нормально попрощаться, пулей вылетаю за ней.

Догоняю на улице, аккуратно, но крепко беру за локоть и настойчиво веду за собой на парковку.

- Куда собралась? – притягиваю ее ближе и наклоняюсь над самым ухом.

Погода такая же паскудная, как и вчера, но мне это на руку. Ксюша испуганно дергается от раската грома, зато перестает сопротивляться мне. Растерявшись, позволяет обнять себя за талию. Дрожит в моих руках.

- К подруге, - заявляет твердо.

- Слышала, что Костя… - обрываю себя, чтобы не сболтнуть лишнего. - Что Константин Юрьевич сказал? Никаких «подружек», - ревниво приказываю, чем лишь сильнее отпугиваю ее. Вырывается, как птичка из клетки, но замок закрыт и запаян. - Домой! Мне не нужны лишние проблемы.

- Наберешь меня в случае проверки, если это вообще правда, - сомневается. - Соврешь им что-нибудь, тебе не привыкать, - язвит, заставляя меня стиснуть губы и скрипнуть зубами.

- Ты едешь со мной, - одной рукой продолжаю обнимать строптивую супругу, а второй распахиваю дверь мерса, и небо грохочет в унисон.

- Прекрати командовать, я не твоя жена, - наступает мне на ногу каблуком, но я не ослабляю хватки.

- Моя… - бережно усаживаю ее в машину, пряча от накрапывающего дождя, - на тридцать дней.

«И на всю жизнь», - добавляю мысленно, падая за руль.

Глава 17

Ксюша

- Я пр-росто з-заберу оставш-шиеся вещи, - трясусь от осенней сырости и холодного ветра, который пробирает до костей. Заикаюсь, потому что зуб на зуб не попадает. – А п-потом все равно уеду, - остаток фразы выдаю на облегченном выдохе, когда захожу, наконец, в теплый дом.

Хочу подняться в спальню, сбросить с себя покрытую моросью дождя одежду и забраться под одеяло. Я невероятная мерзлячка - даже в разгар лета сплю под пледом. Мэт давно изучил мои привычки, так что включает отопление с первыми признаками похолодания, чтобы прогреть большой дом. Сам при этом терпит жару (в его восприятии) и ходит в футболках, а порой шутит, что меня надо откормить, чтобы я поправилась и не дрожала на сквозняках.

- Ты просто идешь в ванную и принимаешь горячий душ, - громыхает за спиной одновременно с раскатом грома. Сумасшедший ливень шумит на улице, и мне не хочется туда возвращаться.

Дергаюсь, но на мои плечи тут же ложатся мужские ладони. Фиксируют все тело, почти не прилагая усилий. Согревают лучше отопления и самого плотного, шерстяного одеяла. Лишь на душе по-прежнему мороз.

Мэт снимает с меня короткую спортивную куртку, небрежно отбрасывает ее в сторону, чтобы тут же перехватить меня и прокрутить вокруг оси.

- Почему ты ведешь себя так, будто между нами ничего не произошло? Будто приехали мы не от бракоразводного юриста, а, допустим, с романтического свидания… Того самого, которое могло случиться, но сорвалось. Помнишь, почему?

Запрокидываю голову, чтобы посмотреть в его глаза. Бездонные, темно-синие, с грязными рваными кляксами на радужке, как тучи на грозовом небе. В глубине зрачков поселилась тоска. На секунду мне становится жалко до слез… Его. Себя. Нашего малыша, которого мы так хотели… Или это была только моя мечта? Которой я задолбала любимого мужа и довела до измены.

Вздрогнув, отгоняю от себя эти мысли. Такими темпами я начну оправдывать предателя и себя винить.

Но все-таки… Как же уютно в его объятиях! Словно я после изнурительного путешествия вернулась к родному очагу. Уставшая, голодная, а теперь хочу пригреться и отдохнуть… А потом опять получить нож в спину. Нет уж, изменщиков не прощают.

- Потому что меня подставили, малыш, - ласково произносит Мэт и подталкивает меня к двери в ванную комнату. – Я понимаю, что ты не веришь мне. Со стороны все выглядит неоднозначно и не в мою пользу, но я докажу тебе, что я не виноват.

- Ты же согласился на развод? Опять солгал мне? Сколько можно… - разочарованно постанываю. – Отпусти меня.

- Кхм, да, но… - Мэт запинается, отводит взгляд. – Ты ведь сама просила разойтись по-человечески. Юрист сегодня озвучил условия, мы на них согласились. Пройдет месяц и… - выдыхает: - и все.

- И я свободна? – прищуриваюсь.

- М-гу, - мычит неопределенно. – Но об этом потом! Ты дрожишь. Набери себе ванну, переоденься. На крючке по-прежнему висит твой халат, в шкафчиках лежат твои полотенца, на полках - выставка твоих шампуней. Давай-давай, а я пока чайник включу, - заботливо подгоняет. - Или ты хочешь заболеть?

- Мне нельзя сейчас болеть, - забыв все свои обиды, импульсивно обнимаю живот.

Ловлю на себе внимательный, недоуменный взгляд Мэта и, пока он ничего не заподозрил, прячусь за дверью. Мне и правда не помешает теплая ванна с магниевой солью. Регулирую температуру, выбираю по запаху эфирные масла, от которых не тошнит, а, наоборот, становится легче. С учетом моего нового состояния подготовка занимает больше времени. Расслабившись и потеряв над собой контроль, я нежусь в мягкой, ароматной воде. Как в старые добрые времена, будто все как прежде и мне некуда спешить. Я дома.

Когда я кутаюсь в махровый халат и выглядываю в коридор, то слышу, как Мэт шумит на кухне. Крадусь на запахи еды, пытаюсь подавить урчание в желудке, но сдаюсь, ведь на столе меня ждет горячий чай и ужин.

Все в точности, как раньше. Только мы с мужем теперь чужие.

- Фу, овсянка, - забывшись, выпаливаю и привередливо морщу нос.

- Не капризничай, - бархатно смеется Мэт, разворачиваясь ко мне. Ставит пиалу с запеченным яблоком, добавляет молоко в мой чай. Оценивает ужин и удовлетворенно кивает. – Ты на диете. Стол номер два, - простреливает меня нарочито строгим взглядом. - Думаешь, я не вижу, что с тобой? – одной фразой припечатывает меня к стулу.

- Что? – сипло выжимаю из себя, и ладонь невольно опускается на живот.

Я только успокоилась, но муж опять заставляет меня волноваться. Что если он узнает? Тогда точно не даст мне развод.

«Имущество делить легче, чем детей», - вспоминаются слова юриста.

Я своего малыша никому не отдам, а Мэт… пусть на стороне наследника воспитывает.

- У тебя тошнота, нет аппетита и болит живот. Судя по твоей позе, даже сейчас, - жестом указывает вниз, и я одергиваю руку. Ерзаю на стуле, двигаюсь ближе к столу, чтобы скрыть свой секрет, хотя по мне и так пока ничего не видно. - Опять гастрит обострился?

Чувствую, как по телу прокатывается волна облегчения. На секунду прикрываю глаза, тихонько выдыхаю и хватаю ложку, чтобы занять трясущиеся пальцы

- Угу, - ковыряю вязкую, неаппетитную кашу и боюсь поднять глаза на мужа. – На нервной почве, - бросаю с налетом обиды.

Мэт садится напротив с большой чашкой кофе. Ничего не ест, лишь внимательно следит за мной и изредка делает глоток.

Нехотя пробую овсянку – и… к моему искреннему удивлению, мне нравится. Да и чай с молоком на вкус вполне сносный. Наверное, я очень проголодалась за день. Не замечаю, как моя тарелка становится пустой. На смену приятной сытости приходит легкая тошнота, и я отстраняюсь от стола.

Оказывается, в беременности есть свои нюансы, особенно, когда тщательно пытаешься ее скрыть.

- Ксюша, я предлагаю следующее… - дождавшись, пока я доем, Мэт отставляют кружку, а сам подается вперед. Не вплотную, но достаточно близко для того чтобы я уловила его запах, а моя внутренняя кошка замурлыкала. Мысленно приказываю ей: «Брысь!» - и принимаю отстраненный вид.

- Что же? – уточняю без интереса, при этом нетерпеливо покачиваю ногой. Случайно задеваю Мэта под столом, вспыхиваю и замираю.

- Раз уж условия юриста предусматривают наше совместное проживание, то оно должно быть комфортным для нас обоих, - невозмутимо продолжает он, будто ничего не почувствовал. – Спальня полностью в твоем распоряжении, я переберусь в гостиную… Впрочем, ты и так меня выгнала в нашу последнюю ночь дома, - добавляет как бы невзначай. – Трогать тебя не буду, раздражать своим присутствием – тоже. Днем я в ресторане, ночью постараюсь не стеснять. Думаю, месяц продержимся.

«Продержимся», - эхом проносится в голове и отдается тупой болью в груди.

- Может, все-таки мне лучше к родителям? – лепечу с тоской.

- Нет, - грубовато осекает Мэт и тут же поясняет спокойнее: - Как же твои занятия с детьми? Ты не сможешь каждый день приезжать, это очень далеко. Или уволишься? Тогда зачем так долго и упорно боролась со мной за право работать? – выгибает бровь.

- Я не собираюсь увольняться, - воинственно чеканю.

- Вот и решили, - резко закончив разговор, он выходит из-за стола. – Я пока перенесу свои вещи, а заодно уберу бардак. Там кто-то спальню вверх дном перевернул, - хмыкает, вызывая у меня острое чувство вины.

Плетусь следом за почти бывшим мужем, опираюсь о косяк двери и расстроенно осматриваю нашу комнату. Закусив губу, тоже принимаюсь за уборку.

- Извини, погорячилась, - бубню чуть слышно. - Особенно в ресторане. У тебя теперь проблемы из-за меня?

- Думаю, да, - задумчиво тянет. – Однако я все решу, - оглядывается и ласкает меня потеплевшим взглядом. – А ты была шикарна, Валькирия, - восхищенно улыбается.

Все бы хорошо, но… Шикарным не изменяют.

Чертов лицемер!

- Я просто не в курсе, как надо реагировать на измену мужа. Не подготовилась – и действовала на эмоциях, - холодно цежу. – Больше не повторится.

- Я тебе не изменяю, - устало повторяет.

- М, - сжимаю губы и отворачиваюсь.

Замечаю знакомый пакет, хватаю его и с трепетом в груди раскрываю. Мэт собирается сказать что-то еще, оправдаться или углубить ссору, но я перебиваю его:

- Откуда? – шокировано подцепляю пальцами нежную ткань свадебного платья, замечаю под ним смятый, испачканный пиджак. – Как? З-зачем? – приоткрыв рот, вопросительно смотрю на мужа.

- Затем, Ксюша, что воспоминаниями не разбрасываются, - отчитывает меня. – И тому бездомному мой костюм совсем не шел, - усмехается с горечью. Молчу, не понимая, как воспринимать его порыв. – Только надо после того мужика все отстирать. Я не успел, за тобой рванул, - протягивает ко мне руку.

- Нет, я сама. Испортишь, - подскакиваю на ноги и прижимаю сверток к груди. – Щадящий режим нужен, порошок специальный, бальзам. И стирать отдельно.

- У вещей тоже развод? – грустно шутит он, покосившись на пакет.

Оставляю его реплику без ответа. Убегаю в ванную, разбираю одежду, наклоняюсь к стиральной машинке и… часто моргаю, очнувшись и вернувшись в суровую реальность.

Что я делаю? Наш брак не отстирать…

Однако я на автомате продолжаю возиться с платьем, роняя слезы и оставляя новые пятна на белой ткани. Тем временем Мэт приводит спальню в порядок, а сам переселяется в гостиную. Как и обещал, не мешает мне и больше не пытается заговорить.

Мы расходимся по разным комнатам, закрываем за собой двери. Как соседи, вместе снимающие жилье.

Я долго не могу уснуть, прокручивая в мыслях события этих кошмарных дней. Устав нервничать и плакать, тихонько всхлипывая в подушку, я зацикливаюсь на самом главном.

Я беременна! Спустя столько лет и попыток.

До сих пор не могу осознать это и принять. Решаю завтра же записаться к врачу в частную клинику. Не хочу становиться на учет до развода, однако надо подтвердить мое положение и посмотреть, все ли в порядке с малышом.

Нашим с Мэтом малышом.

Не верится.

Шумно вздохнув, беру телефон, чтобы установить будильник. А еще, как маньяк, проверяю почту. Мало мне общения с любовницей мужа? Зачем опять открываю злополучную переписку…

- Хм, а где? – сажусь на постели.

Проверяю еще раз.

Нет ни одного сообщения от этой стервы. Не сохранился даже снимок УЗИ. Во входящих стерильно чисто. Словно и не было ничего, а я истеричка, страдающая галлюцинациями.

Мэт все удалил? А если нет, то как я ему докажу, что видела? Покрутит пальцем у виска и посчитает меня сумасшедшей. Посмеется надо мной, как обычно. Интересно, а о ребенке он вообще знает? О том самом, которому шесть неделек... Выдра успела ошарашить моего мужа «радостной новостью»? Или я помешала им своим шоу в ресторане?

Я уже ничего не понимаю!

И что это, черт возьми, за видео, отправленное на неизвестный мне номер?

Запускаю короткий ролик, несколько секунд рассматриваю разгромленный мной ресторан и, откинув одеяло, возмущенно подскакиваю. Кто додумался это снять, зачем и кому переслал? Я бы сама никогда!..

Ноги сами несут меня к мужу. Не замечаю, как уже стою под дверью его комнаты. Хватаюсь за ручку.

- Я не могу приехать прямо сейчас, - Мэт говорит с кем-то по телефону. - Потерпит твоя новость до завтра, - зло выплевывает. - Я с женой…

У меня не остается сомнений, кто на том конце линии. Это уже переходит все границы!

Мы, конечно, разводимся, но это не повод так открыто и нагло созваниваться с любовницей.

Врываюсь в гостиную без стука, обращаю все внимание Матвея на себя.

- Давай, не могу сейчас говорить, - бросает трубку и оборачивается.

На доли секунды замечаю его мрачное выражение лица, молнии в глазах и играющие желваки на скулах, а потом, будто по волшебству, Мэт смягчается и теплеет. Я же по-прежнему негодую.

- По работе опять? – скептически прищуриваюсь.

- Глеб, - показывает мне контакт на дисплее.

Усмехаюсь.

Мэт не сохранил бы номер любовницы под ее настоящим именем. Он не настолько глуп. В конце концов, даже у меня контакт Олега записан как «Маруся», потому что так проще ориентироваться, чей отец звонит. Своих воспитанников я знаю поименно, а родителей могу забыть.

- В десять вечера?

- И правда, - Мэт хмуро сводит брови, проверив время. - Поздно уже. Извини. Наверное, я тебе спать мешаю. Буду тише, Ксюнь.

От злости и ревности не могу нормально объяснить, зачем пришла к нему, поэтому выставляю свой телефон, показываю видео и рвано выдыхаю:

- Я это не снимала и не отправляла. Понятия не имею, кому оно ушло. Это не я! Ясно тебе? – фырчу, заранее защищаясь, если он мне не поверит.

- Предельно, - медленно произносит после паузы. – Значит, это сделал кто-то из ресторана. В промежутке между твоим уходом и моментом, когда мне принесла телефон… Света, - шипит раздраженно. – Вот же с-с... Я все проверю, - закашливается. – Стоп. А какие эсэмэски ты вчера упоминала? Кроме видео, больше ничего не было.

- Разве не ты мои сообщения почистил?

Читаю ответ на его недоуменно вытянутом лице. Понимаю, что в доме родителей мы говорили о разном. Как два иностранца. Каждый на своем языке.

- Нет, я их даже не видел, - пожимает плечами. – Опять тебя донимали анонимы? – когда я рвано киваю, он вдруг начинает смеяться. Осекается, с сочувствием смотря на меня, как на пациентку психбольницы в день выписки. - Слушай, если там была какая-то хрень про меня, не верь! Все это чья-то жестокая игра. Ты же меня знаешь, малыш.

Безумно влюбленная Ксюша умоляет послушаться и поверить, но прагматичная Оксана вспоминает детали. Слишком много доказательств, вплоть до ожога, о котором никто не может знать. Если это подстава, то очень правдоподобная.

Телефон в руке Мэта призывно вибрирует, а он экстренно сбрасывает звонок.

- Лучше поспеши к своему «Глебу», - ехидно кривлюсь. - Нельзя заставлять ждать. Там для тебя сногсшибательная новость.

- Какая? – изображает недоумение. - Ксю, ты чего?

Приступ тошноты, вызванный паникой, накатывает совсем не вовремя. Желудок скручивает спазмом, и я едва успеваю дойти до туалета. Оставив там весь ужин, прячусь от опешившего Мэта в спальне.

С нетерпением жду утра, чтобы убедиться в беременности. Хоть что-то хорошее должно остаться у меня от бывшего мужа. На память.

*** Муз. ТрекPizza, Елена Темникова –«По краям»

Глава 18

Матвей

- Я вчера до трех часов ночи кино смотрел, - вздыхает Глеб, салютуя мне большой чашкой кофе. Судя по запаху, с легкой примесью коньяка. – Перелопатил все, ни одной минуты не пропустил. Глаза чуть на лоб не вылезли.

Пересекаю кабинет по диагонали, бросаю куртку на кожаный диван, где полулежа расположился друг. Сажусь рядом, забираю ноутбук с его колен, и Глеб устало растекается, как подтаявший холодец. Зевает, лениво растирает лицо одной ладонью, а второй – крепко держится за ручку кружки, как за спасательный круг. Ощущение, что если своевременно не сделает глоток кофе – сразу отключится.

- Я благодарен тебе за помощь, - серьезно говорю. – Выпишу премию.

- Я же по дружбе, - тянет обиженно, выпрямляясь и разминая затекшую спину. – Себе оставь на развод.

- Что ты сказал? – рычу, зло покосившись на него. Я не настроен шутить.

- Хм, - отодвигается к подлокотнику, наваливаясь боком и расплескивая кофе на пол. - Судя по всему, с женой ты еще не помирился, понял, - шумно отпивает из чашки, морщится.

- Она со мной разводится, - бурчу, уставившись в экран.

- А ты что?

- Пытаюсь выяснить, кто виноват, - запускаю один из роликов.

- То есть свою кандидатуру совсем не рассматриваешь? – резонно отмечает Глеб, заставляет меня зависнуть, как пыльный компьютер старого поколения. Заметив мое состояние, сам переводит тему: - Итак, я сделал на видео пометки, когда, кто и как надолго заходил в твой кабинет в эти дни. Прямых доказательств нет, но под подозрением…

- Света, - разочарованно выдыхаю, не дав ему договорить.

- Ты теперь мысли читаешь? – подшучивает. – Да, в тот день она заходила к тебе. Правда, со стопкой накладных, которые ты же поручил принести. И ключ у нее всегда был запасной на всякий случай. Поэтому официально предъявить ей нечего. Единственное, что находилась внутри дольше, чем нужно. Но в кабинете нет видеонаблюдения, так что благодаря твоей скрытности мы не узнаем, что она там делала, - укоризненно посматривает на меня.

- Зачем ей подставлять меня перед женой? – размышляю, а сам ищу видео Ксюшиного «погрома».

- Ну-у, может, влюбилась и пошла ва-банк, - смеется Глеб. – Или на конкурентов работает.

- Думаешь, она Михайлову все сливала? И какой смысл? Что ему даст мой развод с женой? – пожимаю плечами, не открывая взгляда от монитора, где моя Валькирия сначала препирается со Светланой, которая какого-то хрена преграждает ей путь к лестнице, а только потом начинает наводить беспорядок.

- Напомни, когда у нас открытие второго ресторана? – неожиданно уточняет Глеб.

- На следующей неделе планировалось... В день нашей с Ксюшей годовщины. Символично, черт! - машинально выпаливаю, яростно сжимая переносицу. – Но я ни черта уже не успеваю из-за проблем. Мне, если честно, плевать уже на все, что касается бизнеса. Спокойствия хочу, как раньше. И жену вернуть.

- Вот тебе и ответ, - хлопает меня по плечу. - Я бы еще поверил, что Света тебя по своей инициативе у жены отбивала, если бы она не свалила куда-то, даже трудовую не забрав, - добавляет заговорщически.

- Что? - хмурюсь и повышаю тон.

- Я поэтому тебе и звонил вчера ночью, - цокает недовольно. – Пока ты меня сбрасывал, я как раз пытался сообщить, что не могу вызвать Свету. На звонки она не отвечает, за расчетом не явилась, жилье съемное оставила.

- Что за шпиона в юбке ты мне притащил, Глеб? – срываюсь на нем, хотя мы оба виноваты. Прошляпили. - Куда ты смотрел, когда ее принимал?

- На рекомендации, - разводит руками, а я недоверчиво усмехаюсь. – Ты тоже их видел. Все идеально было. И ни слова о том, что Светлана когда-либо работала у Михайлова.

- Может, и не работала. Он не идиот, чтобы так подставляться, - тяжело вздыхаю. – Ты что-то еще мне в трубку шипел вчера, но Ксюша зашла, я не мог говорить.

- Ролик с перфоманса твоей жены какого-то хрена по интернету разошелся, - сообщает Глеб, но я ничему уже не удивляюсь. – Это ударило по имиджу ресторана, если честно. В комментариях пишут, что ты даже жену в руках держать не можешь – не то что бизнес. Причем засняли самый треш. Руки бы оторвать тому, кто это сделал.

- Тоже Света подсуетилась. С номера Ксюши скинула, - разворачиваю ноутбук экраном к другу. – Вот смотри на запись. Здесь она находит телефон моей жены, потом исчезает под лестницей, где слепая зона, - показываю перемещения администратора. – А я, дурак, грешным делом на Ксю подумал.

- Что делать будем? – припечатывает меня Глеб вопросом, который выворачивает наизнанку и так измученный мозг. Черт знает!

Захлопнув ноутбук, некоторое время бездумно смотрю в потолок, откинувшись затылком на изголовье дивана. Друг следует моему примеру. Молчим, и только тяжелое дыхание разносится по кабинету. Мы оба устали и туго соображаем. Он всю ночь выполнял мое поручение, а я не мог уснуть из-за Ксюши: дико боялся, что ее дернет опять сбежать от меня. Сто раз за утро проверил ее спальню и, лишь убедившись, что она в постели, все-таки рискнул уехать в ресторан.

Мне надо спасать и брак, и бизнес, а я не знаю, как разорваться.

- В полицию сообщать нет смысла, - тяну задумчиво. – Окончательно убьем себе репутацию.

- Да и на кого заявлять? В этой ситуации разве что на твою жену. За порчу имущества, - с издевательским смешком выдает Глеб.

- Заткнись лучше, - осекаю грубо и толкаю его плечом. - Я, скорее, сам сяду.

- Весело у вас, конечно. Чем дольше наблюдаю за вами, тем яснее понимаю, что сам никогда не женюсь. На фиг такое счастье, - кривится показательно.

- Пошел ты! – резко подрываюсь с места, достаю телефон. – Так, ничего еще не потеряно! Михайлов уверен, что я бизнесмен из народа и у меня абсолютно нет связей… Но есть один человек, который может все.

Набираю Воскресенского, быстро и четко объясняю ему ситуацию. Я никогда раньше не обращался к нему за помощью. Принципиально. Хотел всего добиться сам. Однако в последние дни отчаялся. Раз уж я доверил Косте свой брак, то бизнес – тем более можно поручить. Оптом. В одиночку я не справлюсь.

- Кхм, я тебя услышал, - сосредоточенно произносит он. – Попрошу профильных юристов своей фирмы заняться этим делом. Пришли мне все материалы на почту. И документы этой вашей Троянской лошади Светланы – тоже. Терпеть не могу, когда в семью лезут. Так что найти и наказать виновных теперь дело принципа, - хмыкает, давая мне надежду.

- Буду должен, Костя, - выдыхаю с облегчением.

- Пф, да что с тебя взять, кроме проблем? – смеется с сарказмом. – Вы с Оксаной записаны на прием к психологу. Вас ждут после обеда. Адрес сейчас скину, - ставит перед фактом.

- Э-эм, что за?.. – закашливаюсь. – Я думал, ты шутил вчера. Какой психолог?

- Семейный, - невозмутимо продолжает. – Как раз по вашему профилю, если я правильно понял, какие у вас точки соприкосновения. В любом случае, полезно будет немного встряхнуться, - загадочно хмыкает. – Давай я Оксану вызову официально.

- Это лишнее, - перебиваю его. – Неужели я с собственной женой договориться не смогу? Мы будем! – выдаю важно.

Секунду спустя от моей уверенности не остается ни следа. Звоню Ксюше, но она упорно игнорирует. Пишу СМС. В ответ на мое сухое, сдержанное сообщение с координатами присылает: «Иди к черту, Мэт. Ты обещал меня не трогать. Психолог нам уже не поможет».

Сдаюсь и перезваниваю Воскресенскому:

- Согласен. Вызывай ее сам, - бурчу под аккомпанемент его смеха.

Ловлю стеклянный взгляд Глеба, забираю у него пустую чашку, участливо качаю головой.

- Сходи пока на кухню за завтраком, - отпускаю его, а сам сажусь за стол. – Я пока с документами поработаю. Отмени сегодняшние встречи, я не в форме.

- Кастинг шеф-поваров опять перенести?

- Однозначно! Нервы у меня и так ни к черту – поубиваю же всех кандидатов, - передергиваю плечами, вспомнив предыдущий отбор.

Прыснув в кулак, Глеб мгновенно принимает серьезный вид и, послушно кивнув, покидает кабинет. Как только я собираюсь заняться делами, телефон начинает вибрировать, со скрипом резонируя о поверхность стола.

В душе теплится надежда, что Ксюша все-таки смилостивилась и решила позвонить мне, но она разбивается об имя контакта, высветившегося на весь экран.

- Доброе утро, мама, - проговариваю холодно.

После скандала на семейном ужине, после которого все пошло кувырком, мы с ней не общались. Удивительно, но мать даже денег не просила все эти дни. Видимо, настало время – и ей что-то понадобилось от меня.

- Сынок, меня положили в больницу, - без приветствия сразу шокирует меня.

- Что-то серьезное? – сохраняю ровный тон, стараясь не переживать раньше времени.

- Просто так капельницы не ставят, - давит на жалость. – Я не хотела тебя тревожить. Ты постоянно занят, а твоя Оксана не стала бы со мной возиться. Я все понимаю… Извини, но я все-таки обращусь к тебе за небольшой услугой.

Пытаюсь проанализировать, насколько все плохо. Голос вполне бодрый, да и позвонила сама.

- Дай трубку лечащему врачу, - подумав, требовательно бросаю.

- Он на обходе, - мгновенно парирует мать. – Мне просто нужны вещи. Ты не мог бы привезти мне?

- Да, конечно, - невозмутимо отвечаю, попутно запуская электронные документы на ноутбуке. - Напиши список, я пришлю Глеба.

- Какой ты стал… - шепчет с разочарованием. – Не надо. Я не хочу, чтобы посторонний парень копался в моей одежде. А еще здесь кормят отвратительно.

- Хорошо, привезу сам, - прикрываю глаза, потираю лоб ладонью. – И обед из ресторана тоже.

Через час я стою под дверью бабушкиной квартиры, ищу нужный ключ в связке, вставляю в замочную скважину, но он стопорится, будто заперто изнутри.

- Что за черт?

Нервно дергаю ручку, матерюсь. Отступаю, чтобы проверить номер, как вдруг дверь открывается сама. На пороге меня встречает девушка при полном параде. Правда, тонкое короткое платье она напялила не по погоде. Я бы Ксюшу отругал за такое – здоровье беречь надо, особенно женское. Но у этой должен быть свой парень или муж. Так что не мое дело. Вопрос в другом – как она оказалась здесь?

На миг мне кажется, что я ошибся квартирой. Собираюсь извиниться, как вдруг… поднимаю взгляд к ее лицу – и узнаю в ней мою бывшую, которую до сих пор боготворит мама. И которая для Ксюши, как красная тряпка для бешеного быка. Только ее мне не хватало!

- Привет! Я собрала все, что просила Нина Евгеньевна, - лучезарно улыбается. – Можем ехать.

Опешив, с открытым ртом наблюдаю, как она дефилирует ко мне на шпильках, разворачивается задом, чуть наклоняется и по-хозяйски закрывает дверь своим ключом. Отмерев, жестко выпаливаю ей в спину:

- Гуля, объяснить не хочешь, что ты забыла в маминой квартире?

Глава 19

Ксюша

- Извини, моя дорогая, я все-таки опоздала. Такси в пробку попало, - запыхавшаяся, я залетаю в спортклуб. – Спасибо, что прикрыла, Галочка. Буду должна, - подмигиваю коллеге.

Сбросив рюкзак и облокотившись о стойку администрации, пытаюсь отдышаться. Нос пощипывает, глаза до сих пор слезятся от счастья, щеки пылают, а губы растянуты в нестираемой улыбке. Наверное, я сейчас похожа на лампочку и своим сиянием готова затмить освещение во всем здании.

- Да брось! Босса опять нет на месте, - отмахивается Галина, попутно печатая что-то на ноутбуке. – Царев с беременной женой: она родить со дня на день должна. Так что мы бедные овечки, никто нас не пасет, - шутливо блеет.

Мозг улавливает кодовое слово «беременная» и посылает сигнал ладони, которая непроизвольно опускается на живот. Прикрыв глаза, я улыбаюсь еще шире. Несмотря на недосып и усталость, чувствую себя прекрасно. Я проснулась на рассвете, дождалась, пока Мэт прекратит охранять мою спальню и наконец-то отправится на работу, а потом с замиранием сердца поехала в клинику.

Беременность подтвердилась.

Я готова была расцеловать улыбчивую женщину-врача за радостную новость и обнять весь мир, пока не прозвучала обыденная фраза: «На следующий прием приходите с папочкой».

Где же его взять, если мы разводимся?

Рука слетает вниз – и плетью повисает вдоль тела.

- Ксюша, ты чего в облаках витаешь? – коллега щелкает пальцами перед моим носом. – Тебя группа ждет! Мелкие обезьянки скоро весь зал разгромят, - кивает в сторону коридора, ведущего в детский сектор, а сама переключается на посетителя.

Заигрывает с подошедшим к стойке качком, выпячивает свои прелести, стреляет глазками, а я даже не смотрю на него. Смысл? Все равно у меня Мэт лучше всех мужчин на планете, вместе взятых. Правда, он больше не мой. Общественный. Не зря говорят, что красивый мужик не может принадлежать одной женщине. Им рано или поздно придется делиться. Вот и подошла моя очередь.

- Ой, да. Бегу, - взглянув на часы, хватаю рюкзак и разворачиваюсь к раздевалке.

Мельком проверив телефон, обнаруживаю пропущенный вызов от Нины Евгеньевны. Замираю, гипнотизируя имя контакта и напряженно кусая губы.

- Перезвонить и уточнить, что случилось? – спрашиваю сама себя и трескаюсь пополам. Одна часть меня не хочет омрачать момент неприятным разговором со свекровью, а другая – требует проявить милосердие. – Она вроде бы болеет. Вдруг что-то срочное…

Мучаюсь угрызениями совести, пока не вспоминаю наш последний разговор на семейном ужине. Ее пренебрежительный взгляд и жестокие слова: «Внуков я дождусь? Неужели Матвею помощь со стороны нужна будет».

Интересно, как бы свекровь отреагировала на мою беременность? Хотелось бы увидеть ее перекошенное лицо, когда я бы заявила, что не пустышка, коей она пыталась меня выставить…

Но нет. Нина Евгеньевна ни о чем не узнает. Пусть растит внуков от любовницы Матвея.

- От меня - точно не дождетесь! – шиплю на потухший дисплей, и он загорается.

Чуть не выпускаю из рук телефон, но чудом ловлю его. Однако снимать трубку не спешу, потому что на том конце линии Мэт. Терроризирует меня звонками на протяжении всего времени, что я переодеваюсь. Под конец присылает СМС, которое я открываю дрожащими руками и с неуместным трепетом. Не знаю, что ожидаю в нем прочитать.

Извинения? Признания в любви? Просто «Доброе утро» и «Как дела?», как раньше?

Вместо всего этого Мэт скупо сообщает о визите к психологу. Бросает официальное сообщение, ледяное и бездушное, как он сам. Не замечаю, как пальцы сами набирают грубый ответ, а на текст ложатся капельки моих слез.

- Засранец, даже на расстоянии умудрился настроение испортить, - бурчу, вытирая влажные щеки.

Ставлю телефон на беззвучный режим и прячу вглубь рюкзака, чтобы никто больше не тревожил меня звонками.

Растворяюсь в любимой работе. Сегодня я с особым азартом занимаюсь с детками, а сама любуюсь ими и невольно фантазирую, какой родится и вырастет моя малышка. Несмотря на то, что еще рано определять пол, я чувствую, что это девочка. С темными волосами и синими глазами. Похожая на Матвея. Мы с ним мечтали о дочке. Пока он меня не предал.

- Оксана Артемовна, музыка закончилась, - дергает меня в реальность детский голосок.

- Ой, точно, - наклоняюсь к колонке. Я так погрузилась в свои переживания, что не сразу заметила, как в зале воцарилась тишина. Кажется, я совсем потеряла счет времени. Вздыхаю, покосившись на фитнес-браслет. – И занятие тоже. Так, крошки, вы сегодня умнички! Улыбнулись в зеркало, похлопали себе! – комментирую, подавая им пример.

Секунду спустя помещение заполняется звонкими аплодисментами, радостным смехом и топотом маленьких ножек. Такие же могли бегать по большому дому Матвея, а теперь… Я даже не знаю, где мы с малышом будем жить. Скорее всего, придется вернуться к родителям. Они единственные никогда не предадут.

- До свидания, Оксана Артемовна, - восклицают дети и подлетают ко мне по очереди, чтобы обнять и чмокнуть в щеку.

- Маруська, а ты опять папу ждать будешь? – притягиваю к себе девчушку. – Опаздывает?

- Он всегда занят, - жалуется малышка, когда в зале больше никого не остается, кроме нас. – Вот если бы у нас была мама. Ты не хочешь?.. – неожиданно предлагает, ввергая меня в ступор.

- Марусь, не доставай Оксану, идем, - появляется в дверях Олег.

Девочка отлипает от меня и с ликующим воплем: «Па-апа!» - мчится к мужчине. Он подхватывает дочь, усаживает на локоть и дает обхватить себя за шею. Невольно любуюсь этой милой картиной – и на глазах наворачиваются слезы.

Я всегда представляла, что Матвей будет таким отцом. Деловым и важным, но внимательным по отношению к ребенку, заботливым и любящим. Мне казалось, он станет идеальным папочкой, и я беспощадно корила себя за то, что все никак не могла ему родить. Но Мэт, как настоящий мужчина, взял ситуацию в свои руки и все решил сам. Даже без моего участия.

- Хотел бы извиниться за то, что произошло в прошлый раз, - тихо произносит Олег, приближаясь ко мне вместе с дочкой. Не сразу понимаю, о чем речь. – Вы мне правда очень нравитесь, но я не хотел вас подставлять. Надеюсь, у вас не было проблем с вашим… - запинается и скользит прищуренным взглядом к моей ладони, на которой нет кольца. Лишь слабый, едва заметный след остался. Скоро сотрется и исчезнет вместе с нашим браком.

- Не берите в голову, мы разводимся, - удивляюсь, как легко эти слова слетают с моих губ.

- Надеюсь, не из-за меня?

- Разумеется, нет, - улыбаюсь сквозь тупую боль. – Мой бывший муж сам сделал выбор.

Олег непонимающе выгибает бровь, но я молча отмахиваюсь. Не хочу вдаваться в подробности и открывать душу чужому человеку. Я теперь ни одному мужчине в принципе довериться не смогу.

- Дорогая, ты закончила? – тишину просторного зала разрывает стальной голос.

Несмотря на ласковое обращение, звучит оно как проклятие. Эхом прокатывается по опустевшему помещению, заполняет его мраком и кипучей ревностью.

Олег оборачивается на звук, а я выглядываю из-за них с Маруськой в сторону входа.

В дверном проеме, опершись плечом о косяк, стоит Матвей. Возвышается черным мраморным памятником, а цветы в его руках дополняют образ. Огромный букет небрежно опущен и печально смотрит бутонами в пыльный пол. Муж держит его как веник, которым готов вымести конкурента из зала.

- Не буду вам мешать, - понимающе кивает Олег.

Мэт грозно преграждает ему путь, но обращает внимание на девчушку в его руках – и отступает. Провожает Олега испепеляющим взглядом, а потом поворачивается ко мне.

- Как давно он к тебе яйца подкатывает? – не выдерживает. Закипает от злости и безысходности. - Морда знакомая.

- Грубо, Мэт, очень грубо, - цокаю неодобрительно. - Олег, между прочим, известный ресторанный критик, так что ты бы помягче с ним.

- Плевать мне, кто он, - выплевывает ядовито. - Если претендует на мою жену, то он просто труп.

Его слова ранят и одновременно будоражат кровь. Заставляют верить, что я все еще дорога ему.

- Нет у тебя жены, пора привыкать к новому статусу завидного холостяка.

Опускаю взгляд на цветы. Мои любые пионы. Такие же были в свадебном букете. И часто появлялись на тумбочке в нашей спальне, особенно, после того как я ляпнула Мэту, что пионы повышают сексуальную энергию между мужем и женой. На удивление, это работало. Впрочем, между нами всегда пылал пожар. Наверное, кроме интима, у нас и не было больше ничего общего. Поэтому он так легко променял меня на другую.

- А что, у любовницы аллергия? – дерзко выплевываю, когда Мэт протягивает мне цветы.

Глухо выругавшись, он ищет место, куда бы пристроить букет. Со злостью поворачивается к мусорке в углу, но я перехватываю пионы.

- Нет уж, я их сегодня заслужила, - забираю себе тяжелую охапку, прижимая к животу. Пусть это будет его поздравлением с беременностью. – Почему ты не в ресторане?

- Дела были, которые сорвались, - абстрактно сообщает Матвей, будто опять что-то скрывает. - Оказалось, что могут и без меня прекрасно справиться.

- Жаль, так бы я успела спокойно домой уехать, - пожимаю плечами с показным равнодушием.

- У нас психолог, - холодно напоминает Мэт, и я вспыхиваю, как спичка.

- Я же сказала, что не пойду, - отталкиваю его, чтобы выйти в коридор. - Он не лечит измены, - кидаю на ходу.

- Я ими не болею, - летит мне в спину, а следом доносятся тяжелые шаги. – Уверен, что ты тоже.

Матвей невозмутимо заходит за мной в раздевалку, закрывает дверь, упираясь в нее спиной. Оставив цветы на лавке, вплотную приближаюсь к мужу.

- А чем мы, по-твоему, болеем? – ловлю каждую эмоцию на его волевом лице.

- Друг другом, Ксю, - бережно заправляет выпавшую из тугого хвоста прядку мне за ухо. – И еще какой-то хренью извне, которая отравляет нам жизнь. Мы подхватили вирус, любимая, - аккуратно охватывает пальцами подбородок, наклоняется к губам. – Я выясню, кто нас заразил, и размажу его по стенке, - угрозу он озвучивает так ласково, что я не сразу вникаю в суть. Млею от близости желанного мужчины. Все мое естество тянется к нему.

Я совершу ошибку, если позволю ему поцеловать себя. Как бы я ни скучала по нему, но это неправильно. К чему тогда было подавать на развод, если я плавлюсь и готова все простить, стоит лишь ему обнять меня?

Моим спасением становится жужжание, доносящееся из глубины рюкзака. В другой ситуации я бы притворилась, что я не слышу вибрации, но сейчас хватаюсь за любую возможность, лишь бы сбежать от мужа. И от себя самой. Судорожно ищу телефон, будто это самый важный вызов в моей жизни.

- Оксана Артемовна, почему вы игнорируете мои звонки? – в динамике грохочет требовательный голос Воскресенского.

- Я не… - теряюсь, испуганно покосившись на Мэта.

- Вы должны явиться сегодня к психологу. Прием начнется через час, - чеканит юрист строго. – В случае неисполнения предписаний я буду ходатайствовать об увеличении вашего срока на примирение.

- Не надо больше! Месяца и так слишком много, - перебиваю его. – Мы едем уже.

- Пр-рекрасно, - довольно мурчит Воскресенский, будто лично заинтересован или что-то задумал.

Поджав губы, многозначительно смотрю на Мэта. Киваю на дверь, чтобы вышел и дал мне переодеться. Нахал не двигается с места. Прячет руки в карманы, недоуменно сводит брови и застывает, будто корни пустил. Действительно, что он там нового увидеть может? Животик еще не вырос, а остальное муж исследовал вдоль и поперек. Отворачиваюсь спиной, стягиваю с себя плотный топ, слышу хриплый кашель позади – и быстро накидываю кофту.

- Нина Евгеньевна звонила, - сообщаю как бы между прочим.

- Что хотела? – мгновенно отзывается. Чересчур взволнованно.

- Не знаю, я пропустила вызов. У нее все в порядке? – оглядываюсь на хмурого Мэта. Напрягаюсь вместе с ним. – Что-то случилось?

- Мама в больнице, но за ней есть кому присмотреть. Она себе сиделку наняла. Мы ей больше ничего не должны, - жестко отрезает. – Не перезванивай. Я сказал ей, чтобы не трогала тебя. И вообще, нас…

- Поссорились? – морщусь виновато. Привыкла, что я обычно становлюсь их камнем преткновения.

- Ксю, время, - постукивает по циферблату часов. – Поехали.

Намекает, что тема закрыта. Как обычно, не посвящает меня в подробности. Раньше бы я обиделась, но сейчас на меня накатывает апатия. Пусть он дальше молчит. Отныне мне неинтересна его жизнь. Все равно мы разводимся - и никакой дипломированный психолог нам не поможет.

Спустя час мы сидим в неуютном кабинете на твердой кушетке. От приглушенного, тусклого света щиплют глаза. В помещении воняет чем-то побочным, отчего меня начинает подташнивать. А женщина средних лет, милый божий одуванчик, со сладкой улыбкой протягивает нам какие-то листки:

- Я вам буду показывать картинки, а вы будете говорить о своих первых ассоциациях.

Нехотя фокусирую взгляд на очертаниях, наклоняю голову - и резко округляю глаза. Толкаю в бок скучающего рядом Мэта, который, кажется, тоже не верит в успешность терапии. Передаю ему карточку, улавливаю недоуменный смешок, переходящий в надрывный кашель, беру следующую.

- М, - мычу, не размыкая губ, пока дама-одуванчик ждет ответа.

То ли я стала слишком озабоченной из-за гормонов, то ли это какой-то неправильный психолог.

*** Муз. Трек Елена Темникова «Наверно»

Глава 20

Матвей

В кабинете царит эротичный полумрак, воздух наполнен дымом ароматических свечей, в отдалении чуть слышно разливается слабая мелодия, будто мы пришли не к психологу, а на свидание. Ксюша послушно сидит рядом, сложив ладони на коленях, и слегка прижимается ко мне плечом. От нее пахнет пионами, с которыми она не расставалась на протяжении всего пути, и особым сладким ароматом ее тела. От духов она почему-то отказалась, но так даже лучше. Я чувствую ее настоящую. Остро хочется прикоснуться. Обнять. Приласкать.

Обстановка совершенно не располагает к беседе. Наоборот, слова лишние.

Делаю глубокий вдох, закашливаюсь и напряженно смотрю на женщину-психолога напротив, у которой на бейдже выведено: «Алпатова Л.П.». Она что-то вещает и показывает, как старый телевизор без звука. Не вникаю. Начинаю жалеть, что повелся на авантюру Кости.

Боковым зрением слежу за взволнованной Ксюшей. Краснеет, кусает губы, изучает какую-то картинку, шумно дышит. Она так близко, что ладонь сама ложится на ее бедро. Невесомо поглаживает, но мне и этого хватает, чтобы возбудиться.

В принципе, не такой уж и плохой прием. Кабинет уютный. И атмосфера приятная. Только мешает эта надоедливая женщина в очках. Прогнать бы ее и остаться с Ксюшей наедине. Прямо на этой кожаной кушетке. Не слишком удобно, но когда нас останавливали трудности? Малышка была согласна на любые эксперименты, и сама нередко выступала их инициатором, пока в нашей жизни не началась вся эта хрень, которая привела нас к гребаному психологу.

- Посмотри, Мэт, - шепчет Ксюша, толкая меня в бок.

Накрывает мою руку своей, придвигается ко мне вплотную. И я на полном серьезе собираюсь попросить третьего лишнего выйти. Иначе взорвусь.

Я дурею без жены. У меня натуральная ломка – все тело сводит.

- Во-от, - заговорщически выдыхает и вкладывает какую-то картонку мне в ладонь.

Импульсивно сминаю уголок, опускаю взгляд, фокусируюсь.

- Кхм-кхм, - прочищаю горло. И выдаю хриплый смешок.

Кажется, я перевозбудился. У меня нет другого объяснения тому, почему я вижу в этих черных кляксах обнаженную пару в позе 69. Надо бы выдать адекватную ассоциацию, а у меня они все ниже пояса. Судя по пунцовой Ксюше, у нее тоже. Моя смущенная жена заставляет меня улыбнуться.

- Неужели никаких ассоциаций? – подгоняет нас Алпатова.

Никогда я не понимал эти идиотские психологические тесты. Что ни скажи, все равно получишь диагноз.

Ксюша резко выпрямляется, хлопает ресницами и складывает руки, как школьница.

- Ну, здесь двое… - осторожно произносит, краснея еще сильнее. – Целуются.

- Угу, взасос, - мычу, прокручивая пошлую картинку в пальцах. Переворачиваю ее, прищуриваюсь. - И не факт, что в губы.

- Пф-ф, Мэт! – фырчит Ксю и выхватывает карточку, разглаживая ее и возвращая психологу. - Извините.

- Хорошо, следующая картинка, - не унимается та. А ведь на вид приличная женщина. – И сразу еще несколько, если у вас опять возникнут проблемы.

С милой улыбкой чуть ли не всю Камасутру перед нами раскладывает. Она будто специально отобрала самые порочные кляксы. Каждая - словно кадр из черно-белого порно. Эта вообще на женские половые органы похожа во всей красе, как в кресле у гинеколога. А вот и мужской подтянулся для полного комплекта.

- Так, ну все, хватит, - не выдерживаю, взметаю ладонь к Ксюшиному лицу и закрываю ей глаза. – Нельзя ей такое смотреть, - усмехаюсь, когда жена возмущенно пыхтит, царапает мое запястье.

Алпатова пристально наблюдает за нами, поправляет очки на переносице, делает какие-то пометки в блокноте.

- Так, ясно, - убирает Камасутру от греха. - Перейдем к тесту на сексуальный аппетит и личностные проблемы.

Исходя из названия, я заранее не ожидаю ничего хорошего. Однако, к нашему с Ксюшей удивлению, на этот раз на листке нет ничего провокационного. Правда, все равно неясно, что изображено. Какие-то схематические очертания. Восемь вариантов.

- Вам просто нужно выбрать один из рисунков, - инструктирует Алпатова. – Тот, который понравится больше остальных.

Чувствую в задании подвох – и не спешу отвечать. Мне заведомо ничего не нравится. Замирает и Ксюша, внимательно изучая картинки.

- На вареники похоже, - шепчу ей чуть слышно, чтобы разрядить атмосферу.

- У тебя все с едой связано, шеф, - цокает и прячет улыбку, но ямочки на щеках выдают ее. Красивая моя.

- Ладно, а что это, по-твоему? Вареники. И две сосиски, - указываю пальцем на рисунки в самом низу листка, и Ксюша, не сдержавшись, мило хихикает. Совсем как раньше, когда у нас все было хорошо. Не шевелюсь, не дышу, чтобы не спугнуть, ловлю момент.

В следующую секунду я осознаю, что совершил роковую ошибку. Психолог, о котором мы успели забыть, резко выходит из спячки.

- Смотрю, вы определились, - подается вперед Алпатова. Кивает, листает блокнот, находит нужную трактовку. – Итак, восьмой рисунок говорит о вашем непостоянстве, - невозмутимо зачитывает мне смертный приговор. – Вам недостаточно одного партнера. Вы склонны к изменам и не считаете их грехом.

- Стоп, я вообще наугад ткнул, - выставляю ладони перед собой. – Что за чушь, - отрицательно качаю головой.

Помогла так помогла. Закопала меня еще глубже. Я сначала придушу эту Алпатову, а потом и Косте достанется, который ее рекомендовал.

- Нет-нет продолжайте, - ехидно тянет Ксюша, усаживается на кушетке поудобнее, скрещивает руки на груди, дышит часто и недовольно. – Пока что все очень подходит. Непостоянный, говорите? Партнер один надоедает? Да-да, я заметила. Последняя неделя особенно ярко все показала, - намекает на дни, когда я вообще к ней не притрагивался. Знала бы она, как я мучился при этом...

Закатываю глаза, проклинаю себя за то, что исполнял рекомендации врача. Один хрен они семью не спасли. А прямо сейчас второй медик добивает ее. Как будто все сговорились против меня.

- Ксюнь, ты не права, - негромко, но строго зову.

Беру ее за локоть, а она отбивает мою руку. Разошлась. Теперь не остановить.

- Спокойно, - гипнотизирующим тоном произносит психолог, напоминая о себе. – Сделайте глубокий вдох. Медленно выдохните, - руководит, и Ксюша выполняет ее рекомендации с хмурым выражением лица. Следую ее примеру. – Пожмите друг другу руку в знак примирения.

Заключаю аккуратную ладошку жены в свою лапу, обхватываю крепче. Не хочу отпускать.

- Задержитесь так, - неожиданно приказывает Алпатова, а я только рад этому. Хоть какой-то от нее толк. – Что вы чувствуете?

- Тепло, - сипло признается Ксюша, кружит по мне мягким, задурманенным взглядом.

- Любовь, - поглаживаю большим пальцем ее ладонь.

Улыбаюсь ей, любуюсь с нежностью, а она смущенно поджимает губы. Щеки опять покрываются румянцем, дыхание сбивается, шикарная грудь поднимается, привлекая мое внимание.

- Как давно у вас не было секса? – разрушает хрупкую романтику психолог.

Отрываемся друг от друга и одновременно поворачиваемся к ней.

- А вы точно семейный психолог? – морщит вздернутый носик Ксюша.

- Психолог-сексолог. Врач высшей категории. Кандидат медицинских наук, - гордо представляется Алпатова, и все, наконец, становится на свои места: и кляксы, и сосиски. Логично, если мы угодили к Фрейду в юбке. – А что?

Ничего, просто одним крутым юристом в городе станет меньше. Вот засранец.

Глава 21

Ксюша

Невыносимо душно. То ли от надоедливых посторонних запахов в кабинете, то ли от неловкой ситуации, куда нас окунули с головой, не давая вздохнуть, то ли от близости Мэта, который не отпускает мою ладонь, а продолжает как бы невзначай ласкать подушечками пальцев.

- Нас не предупредили о вашей… кхм… специфике, - недовольно цедит он, услышав регалии Алпатовой. Хватка на моей руке становится сильнее, жидкое пламя распространяется от кисти вверх и лавой растекается по телу. Списываю свою неправильно острую реакцию на то, что сексолог все это время намеренно провоцировал нас. Зато теперь ясно, почему прием такой… извращенно-озабоченный.

- Что ж, продолжим, - женщина не спрашивает, а ставит перед фактом. – Можете ответить на вопрос, когда у вас был секс в последний раз?

- Очень давно, так что с ходу и не вспомнить, - специально преувеличиваю, чтобы задеть неверного мужа. - Да и не хочется, - обрываю фразу, не уточняя, чего именно. Судя по тяжелому вздоху с оттенком рычания, у меня мастерски получается вывести Мэта из себя.

- Почему же? – Алпатова выгибает тонкую бровь и смотрит на меня поверх очков. Препарирует без скальпеля – одним взглядом. - У вас нет влечения к мужу? – прищуривается, сканируя меня детектором лжи.

- Нет, - выпаливаю так уверенно и нагло, что сама себе удивляюсь. - Абсолютно.

Ерзаю на кушетке, багровая до корней волос. Сердце отстукивает в груди чечетку. Легкие гоняют раскаленный пар. Внизу живота закручивается огненная спираль. Чем ближе Мэт, тем сильнее жар.

Я закидываю ногу на ногу и надеюсь, что мое состояние останется незамеченным.

- Хм, - психолог склоняется над блокнотом. Она постоянно что-то записывает, и я начинаю чувствовать себя подопытным кроликом.

- Малыш, - знойный ветерок раздувает волосы за ухом. Армия мурашек марширует от затылка вниз по позвоночнику. Чувствую неровное дыхание Мэта на шее – и дико хочу, чтобы он поцеловал меня. Как прежде, когда мы были близки и влюблены.

Отодвигаюсь на безопасное расстояние, к противоположному краю кушетки, и демонстративно отворачиваюсь.

- У женщин сексуальное желание связано с доверием, - дальше Алпатова беседует с Мэтом, а я украдкой наблюдаю за ними. - Если нет секса, значит, Оксана перестала вам, Матвей, доверять. Причина может быть какая угодно: вы не выполняете свои обещания, не заботитесь о ней, вводите ее в стресс – список можно продолжать бесконечно. Но только вы можете определить главную проблему. Проанализируйте свои поступки, Матвей. Подумайте, что вы сделали, чтобы потерять доверие жены. И на что готовы пойти, чтобы вернуть его.

- На все, - отвечает, не задумываясь.

- Пф-ф, - складываю губы трубочкой и резко выдыхаю. Воздух вибрирует, напоминая смешок.

На самом деле, мне не до шуток. Психолог права: я действительно не верю собственному мужу. В одном она ошиблась… Несмотря ни на что, я продолжаю хотеть и любить его. Я превращаюсь в мазохистку, которая терпит боль и просит еще.

- Думаю, самое время перейти к тестам на совместимость, - неожиданно переключается Алпатова, а Матвей почему-то напрягается от ее слов. Будто улавливает в них какой-то иной, только ему ведомый, скрытый смысл.

- Может, хватит для первого знакомства? – произносит с нажимом и подается вперед, упершись локтями в раздвинутые колени.

- Нет, у нас еще осталось время, - покосившись на часы, а потом на меня, улыбается психолог. Ей будто доставляет удовольствие мучить нас. – Итак, задание, - выдает очередные карточки. - Не заглядывая к партнеру, обведите самые предпочтительные позы в сексе. Посмотрим, совпадут ли ваши потребности.

Откровенность рисунков зашкаливает, гормоны прошибают тело мощным разрядом, в голове всплывают воспоминания о тех моментах, когда нам с Мэтом было по-настоящему хорошо вместе. В воздухе пахнет сексом. Я понимаю, что если не прекратить все это немедленно, то я могу просто наброситься на мужа, как мартовская кошка. Прямо здесь и сейчас.

- Извините, мне нужно в туалет, - подскакиваю на ноги.

Как пьяная, пошатываюсь по пути к выходу. С облегчением покидаю это логово порока. Нахожу нужную дверь в коридоре, влетаю в чистое помещение и захлопываю за собой дверь. Вцепившись дрожащими руками в край раковины, пугаюсь своего отражения в зеркале. Я выгляжу так, будто у нас с Мэтом все уже случилось в кабинете психолога. Наяву, а не в моих грязных фантазиях. И не один раз.

Нервно прыснув себе под нос, приглаживаю растрепанные волосы, заново собираю их в хвост. Сбрызгиваю лицо холодной водой из-под крана. Даю себе пару минут отдышаться. Просто стою над раковиной, опустив голову и прикрыв глаза. С носа и подбородка по каплям стекает вода. Влажные щеки обдает сквозняком, а спина вдруг вспыхивает, будто меня припечатали раскаленным металлом сзади.

- Мы едем домой, - шелестит над ухом. Обжигающе-горячие губы прижимаются к шее, а следом несколько влажных поцелуев ложатся на бьющуюся в экстазе жилку. – Иначе я возьму тебя прямо здесь.

Капкан на талии сжимается, в копчик упирается твердый пах, и я инстинктивно оттопыриваю попу. Хватаю ртом воздух и готова умолять, чтобы Мэт стянул с меня тесные джинсы и претворил, наконец, свои угрозы в реальность. Мое тело дико соскучилось по нему. Душа истосковалась по его теплу. Даже мозг капитулирует перед животным напором мужа.

Забываю, где мы находимся. И все обиды сходят на нет.

- Вообще-то это будет изнасилование, - лепечу с сиплым стоном, когда грубая мужская ладонь ныряет под кофту, скользит по животу вверх и накрывает грудь.

- С чего вдруг? – Мэт тормозит, выбивая из меня разочарованный вздох. Закусываю губу, чтобы не попросить его продолжить. - Ты моя законная жена.

Разворачивает меня к себе лицом и усаживает на раковину. Не успеваю свести колени, как он вклинивается между ними. Обхватывает меня за ягодицы, толкает на себя. Инстинктивно, чтобы не упасть, обвиваю ногами широкую талию и цепляюсь руками за мощные плечи, с наслаждением царапая мощные мышцы, что мгновенно каменеют. В месте соединения наших тел все бурлит и пульсирует, угрожая взорваться с минуты на минуту.

- С того, что я не хочу! И с твоей стороны это принуждение, - облизываю пересохшие губы. Мне сложно лгать мужу в глаза.

- Правда? – хитро ухмыляется, раздевая и облизывая меня возбужденным взглядом. - Ты никогда врать не умела.

- Зато ты в этом ас, - шепчу, касаясь его губ своими.

Прорычав что-то нечленораздельное, Мэт затыкает мне рот поцелуем. Наказывает за дерзость, показывает, кто в семье главный. И я, черт возьми, согласна подчиниться. Слишком невыносимый пожар пылает внутри меня.

- Мне нравится так, - сбивчиво нашептывает, лишь на пару миллиметров отрываясь от моих губ. – Любые позы, при которых я вижу твое лицо, - покрывает поцелуями щеки. – Меня заводит твоя улыбка. Твой взгляд. Твой смущенный румянец, - ведет носом по скуле, шумно вбирает мой запах. – Мне нравится, когда ты сверху. Ты становишься смелее и свободнее, когда руководишь процессом. Забираешь инициативу, которой тебе не хватает в повседневной жизни со мной. Моя амазонка, прости, я не хочу больше подавлять тебя.

- Так не делай этого, - откланяюсь, нахмурившись. – Отпусти меня, ведь даже сейчас ты показываешь свою власть надо мной.

- Сначала ответь… - наклоняет голову. - Совпало?

- Нет, - сопротивляюсь из последних сил. – Потому что я в принципе видеть тебя не хочу! – упираюсь ладонями в нервно вздымающуюся грудь.

- Ты говоришь так от обиды, - укоризненно цокает. – Ты в курсе, что с тобой невозможно разговаривать, когда ты психуешь?

- А ты не… - раздраженно начинаю, но властный поцелуй сметает все плохие мысли.

Отвечаю с накопившейся страстью, впускаю умелый язык, постанываю в жадный рот мужа, и он становится еще настойчивее.

- Матвей Андреевич, - раздается требовательный окрик из коридора, а кажется, будто из другого мира. Осознав, что мы можем быть пойманы на горячем, я лихорадочно отталкиваю мужа.

- Какая неугомонная женщина, - закатывает глаза Мэт. – Иди сюда, малыш, - подает мне руку, помогая спуститься, но продолжает обнимать, даже когда я твердо становлюсь на ноги.

Шаги приближаются, останавливаются возле двери, а потом вдруг меняют траекторию, постепенно затихая.

- Мы же еще не закончили прием, - морщусь, потому что не хочу возвращаться в кабинет.

- Тш-ш, плевать, - укладывает палец на мои губы. – Не напоминай. Я не выдержу больше ни одного ее долбаного теста. Если не хочешь, чтобы твоего мужа посчитали озабоченным маньяком и заперли в психушке, поехали домой. Учиться доверию, - подмигивает мне.

Выглянув в коридор и убедившись, что психолог-мучитель ушла, Мэт увлекает меня за собой к лифту. Душит поцелуями, пока мы спускаемся на первый этаж. Держит за руку на протяжении всего пути до парковки, не отпускает, даже когда открывает машину, чмокает в уголок губ, пристегивая меня ремнем безопасности. Быстро садится за руль, чтобы успеть еще раз поцеловать меня перед тем, как мы тронемся с места.

Мы как влюбленная парочка – и мысли ни у кого не может возникнуть, что мы находимся на грани развода. Всю дорогу муж то и дело касается меня. При любом удобном моменте. Словно проверяет, не испарилась ли я.

Прячусь за слегка потрепанными пионами, но огромный букет не слишком спасает от возбужденного мужа. Его ладонь ложится на мое бедро на каждом красном сигнале светофора или в пробке – и, кажется, вот-вот протрет дыру в джинсах.

От жалящих, красноречивых взглядов не нахожу себе места. Уткнувшись носом в цветы, скрываю предательскую улыбку. Думаю лишь о том, удастся ли нам нормально поговорить до секса. Или после? В том, что он будет, не остается ни единого сомнения – слишком разгорячен Мэт… И я тоже.

Однако игривое настроение улетучивается, стоит нам подъехать к территории дома. Из припаркованного у поста охраны такси резво выскакивает девушка, будто специально поджидала нашу машину, – и голосует, чтобы мы остановились. Машет рукой, как старым знакомым.

- Мэт, а... - указываю на странную дамочку.

Сердце обрывается и ухает вниз, когда я узнаю в ней… Гулю. Ту самую, которая в совершенстве изучила все любимые позы Мэта и пыталась инструктировать меня, как старшая жена младшую. Ту самую, что так и осталась жить в маленьком городке, куда после смерти мужа переехала Нина Евгеньевна и куда время от времени наведывался в гости Матвей. Ту самую, которая для него якобы ничего не значит.

Теперь она здесь. И настолько обнаглела, что чуть ли не кидается грудью на лобовое стекло. Словно пришла забрать свое.

- Что она здесь делает? – рвано выдыхаю со смесью шока и ревности. Муж матерится себе под нос и не снижает скорость, привычно сбегая от проблемы. - Тормози, Мэт, - строго приказываю, дотрагиваясь до его предплечья. И тут же отдергиваю ладонь. - Так она и есть твоя беременная любовница?

*** Муз. трек Гузель Хасанова «Ты выключил свет»

Глава 22

Матвей

Мозг отключается, отказываясь принимать информацию. Пустой взгляд провожает зажатую фигурку Гули, которая обходит капот и направляется к водительской двери.

Какого черта приперлась? Я ведь обеим все доходчиво объяснил. И матери, и ей приказал не приближаться ко мне и Ксюше. Не дергать нас по пустякам, тем более они вдвоем прекрасно справляются.

Но случилось то, чего я так боялся – и теперь жене хрен докажешь, что Гуля случайно в городе и приехала к маме, а не ко мне. Все бесполезно. Ксюша и слушать не станет.

- Так она и есть твоя беременная любовница?

Новые подробности моей личной жизни на стороне застают меня врасплох. Даже не знаю, что ответить на такую откровенную хрень. Я задолбался по врачам бегать, потому что хочу ребенка от единственной женщины – моей супруги, с которой, как назло, у нас несовместимость. А она же с легкостью обвиняет меня невесть в чем.

Застываю, как парализованный. Мое молчание затягивается и играет против меня.

Получаю пионами по лицу, кривлюсь и мысленно благодарю Ксюшу за то, что ее любимые цветы такие мягкие и безопасные. Все равно приятного мало. Сплюнув пару лепестков, ловлю букет и откидываю на заднее сиденье.

Поворачиваюсь к жене, чтобы взять ее за печи, но она бьет меня по рукам. Простреливает гневным, обиженным взглядом. Маленькая моя, глупая и чересчур доверчивая. Как легко оказалось обвести ее вокруг пальца.

- Об этом тебе тоже в эсэмэсках добрые люди сообщили? – устало озвучиваю свою догадку. Кивает, и черная дыра внутри меня разрастается, засасывая все светлое и позитивное.

- Я видела ее УЗИ, - бросает аргумент, в ответ на который можно лишь рассмеяться. Сдерживаюсь.

Возможно, неудовлетворенное возбуждение дает откат, но я ощущаю полную апатию. Надоело бороться с ветряными мельницами.

- Нет у меня любовницы, - произношу медленно и четко, будто гипнотизирую ее. Но она не поддается. Фырчит, как бешеная кошка, и царапается, как только я хочу к ней прикоснуться. - От меня вообще никто не беременна, - выпаливаю с тоской, невольно скользнув взглядом по ее плоскому животику.

Внезапно прикрывается, обнимает себя руками, будто защищается от меня. Зыркает через мое плечо, отодвигается к пассажирской двери, впечатываясь в стекло. На всякий случай блокирую двери. С нее станется сбежать из машины.

- Так она тебя обрадовать, наверное, не успела, - продолжает язвить. - Ждет удобного момента, чтобы красиво все преподнести. Романтично, - выплевывает с отвращением.

- Нет, это невозможно, - закатываю глаза и недовольно кривлюсь, слыша слабый стук по стеклу.

- Потому что вы предохраняетесь? – не останавливается. - Теми самыми презервативами, один из которых я в твоем кармане нашла? Так, может, осечка вышла. Или Дуля специально диверсию провела.

- Не неси чушь, я устал оправдываться за то, чего не делал, - сурово осекаю ее. - Сейчас я быстро разберусь с Гулей, а с тобой дома поговорим.

Пригрозив жене пальцем, опускаю стекло. Отклоняюсь, когда Гуля наваливается на край двери и заглядывает в салон.

- Привет, давно не виделись, - преувеличенно бодро отзывается Ксюша, и ее тон не сулит ничего хорошего.

- Ой, я не знала, что ты с женой, - странно реагирует незваная гостья. - Что-то не подумала.

- Бывшей, Дуль… Гуль, не обращай внимания, - игриво отмахивается Валькирия. - Мы разводимся.

- Нет, мы не разводимся, - рычу, врезаясь пальцами в руль.

- Уже подали заявление, - не унимается она. Завелась. - Так что воркуйте, голубки.

- Ксюша! – не выдержав, шиплю на нее. Выгибает бровь, натянуто ухмыляется и отворачивается.

- Да я на минутку, - настороженно произносит Гуля, не сводя с нас обоих любопытного взгляда. Не каждый день бесплатный спектакль прямо в машине посреди улицы показывают.

- Быстрее, мы спешим, - нетерпеливо повышаю голос. Даже не догадываюсь, как сильно пожалею о том, что не сбил ее минуту назад.

- Матвей, я сумочку у тебя в машине забыла, - невозмутимо заявляет она, пока Ксюша рядом со мной прекращает дышать. - Там, на заднем сиденье.

Мрачная энергетика моей возмущенной жены стремительно заполняет салон. Валькирия обращается в гордую бронзовую статую, но ее внешняя холодность обманчива. Уверен, внутри она кипит. Впрочем, как и я. Какого хрена происходит?

- Что ты несешь, Гуль? – яростно выплевываю, и девушка импульсивно отшатывается. Привыкла видеть меня спокойным и вежливым, но мое терпение лопнуло. – Как ты могла что-то у меня забыть, если даже не садилась в автомобиль, гм?

Боковым зрением улавливаю легкое движение на пассажирском кресле. Ксюша настороженно следит за нами, прислушивается, размышляет. Знаю, что все равно не поверит мне. Будет злиться и ревновать. Я бы сам не поверил.

- Мне кажется, я уронила, когда мы вещи для тети Нины загружали. Я же с тобой спустилась к машине, - тараторит Гуля. – У меня была маленькая сумочка на ремешке. Наверное, застежка сорвалась. У меня такое случалось уже. Я весь подъезд обыскала! Нигде нет! На тебя последняя надежда. Посмотри, пожалуйста.

Нехотя оборачиваюсь, окидываю взглядом салон, хотя точно помню, что ничего не оставалось на креслах. Если не я, то Ксюша точно бы заметила чужую женскую вещь - и устроила бы мне разбор полетов.

- Нет тут ничего. Прощай, - нетерпеливо отмахиваюсь, спешу от нее избавиться, пока не наболтала лишнего. Надо пользоваться моментом, пока моя недоверчивая жена немного остыла и растерялась.

Поднимаю стекло, но маленькая женская ладонь с чересчур ярким маникюром опускается на его грань. Останавливаю, сокрушенно вздыхая. Я чувствую себя канатоходцем над пропастью. С одной стороны меня толкают в бездну, а с другой – даже не собираются поддержать. Скорее, еще мощнее пинка дадут. Покосившись на сердитую, воинственную Ксюшу, я краем уха слушаю невнятный лепет Гули.

- Может, упала под сиденье? Проверь, - не унимается, раздражая меня. - Просто там паспорт, телефон, ключи. Мне на улице ночевать придется. Я поэтому такси поймала и поехала сначала в ресторан, а потом к твоему дому. Мне и заплатить ему нечем, - заговорщически шепчет и морщится. - А еще меня теть Нина убьет, если узнает, что я ключи от ее квартиры потеряла! – жалуется, и я не успеваю вовремя заткнуть ей рот.

Ксюша реагирует молниеносно. Меняется в лице, отстегивает ремень, подается ближе к водительскому окну. Как бы невзначай упирается в мое колено. На смену приятному теплу родной ручки приходит внезапная резь, когда Ксю впивается в ногу ногтями. Со всей силы надавливает, а я даже не дергаюсь. Садистка. Однако словами она умеет ранить гораздо больнее.

- А ты у Нины Евгеньевны теперь живешь? - щебечет с Гулей, как с доброй подругой. Выуживает информацию, которую обязательно использует против меня, а эта наивная дурочка ведется.

- Ну да, остановилась ненадолго, у меня в городе никого нет, кроме вас, - улыбается мне. Непонимающе и недовольно выгибаю бровь, и Гуля закашливается, убирая неуместную игривость. - Теть Нина давно меня приглашала. Все равно квартира пустует. Даже предложила сдать мне ее за символичную плату. Я вот пока не решила.

- Ой, это вы хорошо придумали, - кряхтит Ксюша, ныряя назад. Придерживаю ее за талию, пока она проводит рукой под сиденьями. Шерлок в юбке решила сама найти улику. Не мешаю, потому что мне скрывать нечего. Только предупреждающе покашливаю, когда жена выстраивает дикую логическую цепочку: - А Нина Евгеньевна в любой момент может или в магазин выйти, или к врачу поехать, или вообще в родной городок вернуться. Чтобы не мешать. Удобно.

- Ксюша, - чуть притягиваю ее к себе, но она брыкается.

- Что ты, теть Нина не мешает. Я же ее с детства знаю! – звонко хихикает Гуля. Бесит. - Она очень хорошо ко мне относится.

- Я в курсе. И ничего ей для тебя не жалко, - фыркает Ксю, наконец-то выпрямляясь. Сдув прядь со лба, откидывается на спинку своего кресла. – Нашла, - крутит в руке крохотный клатч, не больше кошелька. Черный, легко слился с резиновыми ковриками.

- Ага. Ой, спасибо огромное, Оксана, - протягивает ладонь, но Валькирия не спешит возвращать находку. Изучает ее, будто ищет подвох или доказательство моей неверности. Однако это просто сумка с порванным ремешком.

- Ничего и… никого, - размышляет вслух. - Родного сына за тебя отдаст, - произносит одними губами, и это послание адресовано исключительно мне.

- Так, хватит, - выхватываю клатч. – Это твоя сумка? – грубо отдаю Гуле.

- А что, здесь и другие бывают? – продолжает ерничать Ксюша.

Психанув, выхожу из машины, прикрыв за собой дверь. Испепеляю причину своих сегодняшних бед серьезным, строгим взглядом. С мамой я еще днем провел воспитательную беседу – теперь наше общение ограничивается ежемесячной суммой на карту. Об этом я ее предупреждал еще после инцидента в ресторане, а сейчас воплотил угрозу в жизнь. До тех пор, пора она не научится уважать мою жену. Что касается Гули… С ней все кончено много лет назад.

- Надеюсь, на этом мы прощаемся, - чеканю по слогам, внушая ей каждое слово. – Не знаю, чего тебе напела мать и с какой целью вызвала в город, но я не хочу, чтобы приближалась к моей семье и нервировала Ксюшу. Договорились?

- Извини, я не хотела, - виновато посматривает на автомобиль, где наверняка искрит и кипит от ревности моя вспыльчивая жена. – Ты только с теть Ниной не ссорься.

- Без тебя разберемся, - рявкаю и даю ей денег на такси, у которого наверняка счетчик уже зашкалил, если Гуля чуть ли не полдня меня преследовала. – Прощай. Мой тебе совет – возвращайся домой. Выгнать тебя из маминой квартиры я права не имею, но и видеть не хочу. Сделай так, чтобы мы не пересекались больше.

Поджимает губы, теребит сумку и, понурив плечи, плетется к машине. Под шум двигателя быстро исчезает за поворотом, а мне ни хрена не становится легче. Впереди самое невыполнимое: успокоить заведенную жену. Такими темпами мне тридцати дней будет мало, а Ксюша ни дня больше не даст.

Глава 23

- Мне надо переодеться и вернуться в центр, - заявляет Ксюша, как только мы заходим в дом.

- Ты сбегаешь от разговора, - поймав ее за локоть, разворачиваю к себе.

Быстрый, ослепительный, как вспышка молнии, взгляд – и мы оба воспламеняемся. Дышим часто, сбивчиво и сердито. Я опять хочу ее, а она по-прежнему меня ненавидит. Шипит, толкает в грудь, отступает назад, упираясь попкой в тумбу.

- Во-первых, я не хочу слушать твои оправдания, выдуманные на ходу, - взмахивает высоким хвостом. - Во-вторых, ты сорвал меня с занятий ради сеанса у психолога. Домой мы торопились, потому что тебе приспичило, и ты захотел секса. Надеюсь, не надо уточнять, что у нас с тобой теперь точно ничего не будет? – дерзко вздергивает подбородок. - А работу никто не отменял. Так что зря ты любовницу на такси отправил, я бы вам не помешала.

- Черт, да какая любовница! Ты же сама все слышала, - сорвавшись, обреченно прикрикиваю. Тут же отступаю, стоит ей испуганно вздрогнуть. – Извини, - добавляю мягче, массируя пальцами переносицу.

Исподлобья смотрю на Ксюшу. Вспыхивает, хмурится, стискивает губы. Терпеть не могу с ней ругаться. Я по натуре человек спокойный, все эти итальянские страсти мне чужды. Обнять, прижать к груди, помолчать вдвоем – такой сценарий мне ближе постоянных ссор и дрязг. Но жена – моя полная противоположность. Огнедышащий вулкан, который прямо сейчас грозит извержением.

- Разыграли как по нотам, - иронично хлопает в ладоши. – Гуля молодец, вовремя сориентировалась. Очень убедительную легенду сочинила. Я бы даже поверила, если бы на днях она мне не прислала свое УЗИ семинедельное. Кстати, ты зря свою беременную по машинам таскаешь, ее беречь теперь надо. Покой, комфорт, положительные эмоции, витамины, - перечисляет со знанием дела. Резко осекается. – Пусть в нашу спальню переезжает, хватит ей по чужим квартирам прятаться.

Я готов взвыть, как раненый зверь, но вместо этого прижимаю кулак ко рту. Шумно, с грудным рыком выдыхаю, чтобы продолжить спокойнее:

- Прекрати себя накручивать, Ксюш, - беру ее за руки, растираю ледяные, подрагивающие пальчики. Они всегда такие, когда хозяйка в стрессе. – Я уже выясняю, кому принадлежат номера, с которых тебе приходили эсэмэски. Если это окажется Гуля, то, клянусь, я ее закопаю. А пока у нее действует презумпция невиновности. У меня вообще-то тоже, но ты меня без суда и следствия казнила.

Ксюша покусывает губы, обводит меня беспокойным взглядом, морщит носик. Решает, можно ли мне верить.

- Ты мог сказать, что эта… - кривится, будто ее тошнит, - Дуля приехала к твоей маме. Я же спрашивала, что случилось, когда мы были в спортцентре.

- Мог, но не стал, - виновато хмурю брови. - Потому что твою реакцию несложно было предугадать. Ты бы психанула еще тогда и никуда бы со мной не поехала.

- Может, хватит решать за меня, предсказатель? – недовольно выдыхает мне в лицо и упирает руки в бока. Она права, но уже поздно. - Если ты так хорошо меня знаешь и так сильно любишь, тогда почему мы разводимся?

- Наверное, потому что я идиот, - спрятав ладони в карманы, нервно переминаюсь с пятки на носок. - Послушай, ты ведь должна понимать, что ничего не было. Я сам удивился, когда застал Гулю в квартире. Забрал все сумки и уехал к матери, чтобы из первых уст выяснить, какого хрена происходит. В итоге оборвал с ней все связи. Пусть подумает, кто ей дороже: дочь подруги или родной сын.

- Правда? – подтаивает жена. Лед трескается. – Я не хотела бы, чтобы у тебя были проблемы с матерью из-за меня.

- Не из-за тебя. Она сама виновата. Я предупреждал ее об этом, - чеканю строго. - После больницы сразу же примчался к тебе. Я при всем желании ничего бы не успел с Гулей сделать.

Имя бывшей срабатывает как детонатор. Ксюша взрывается.

- А, то есть желание было?

- Не придирайся к словам.

- Теперь ясно, почему ты вдруг набросился на меня в туалете. Я еще подумала, что нелогично: то не подходишь ко мне и ничего не хочешь, то вдруг такой голодный и неудовлетворенный. Вот, значит, в ком причина, - прищуривается, выпуская в меня миллиард огненных стрел. – Ностальгия накатила с Гулей?

- Чушь. Я всегда тебя хочу. Только тебя.

- Ты не спал со мной все это время, - тычет пальчиком мне в грудь, а сама краснеет, застыдившись того, что произнесла вслух.

- У меня были на то причины, - нерешительно произношу. - Я проверялся и… - подхожу вплотную, добавляя тише: - лечился.

- От чего? – отталкивает. Закрывается. И добивает резкой фразой: - Неужели на стороне тебя чем-то наградили?

Понимаю, что не готов говорить ей о своей проблеме. Не могу – и все тут. Ступор. Слишком колючая Ксюша сейчас. Ни одному слову не поверит.

- Неважно, - устало шепчу. - Переодевайся, я подвезу тебя в «Царь-спорт».

- Гулю свою подбрось. Прямиком в ЗАГС, - бубнит по пути в комнату. - Вам всего ничего потерпеть осталось. Меньше тридцати дней.

«Один из которых я бездарно просрал», - добавляю мысленно.

Доставив Ксюшу в спортцентр, провожаю любимую тоскливым взглядом. Сбрасываю очередной входящий звонок от Глеба – и вместо ресторана разворачиваю автомобиль в сторону юридической фирмы. Надеюсь, Воскресенский успел выяснить хоть что-то по поводу сообщений. У меня завязаны руки, пока я не знаю врага в лицо.

* * *

- Здравствуй, Константин. Не занят? – спрашиваю ради приличия, а сам нагло захожу в кабинет, захлопнув дверь перед носом его секретарши.

- Занят, но кого это волнует… - вздыхает, отодвигая ноутбук. - Брачное агентство, а не фирма, - устало протирает уголки глаз. Мрачно следит, как я приближаюсь к столу. – Скажи, что вы помирились, и дело закрыто.

- Я был бы рад, но нет, - обреченно падаю на стул. – Ты обещал, что твои люди быстро проверят номер Ксюши. Надеюсь, ее входящие помогут мне и хоть немного прояснят ситуацию, почему она воспринимает меня в штыки. А еще я буду знать, кого убить за мою жену.

- Тюрьма не спасет тебя от развода, - зло подшучивает Воскресенский и берет телефон. – Я передал все данные в тот же день, когда ты обратился. Сейчас позвоню и уточню результаты.

Спустя полчаса Костя получает на почту всю информацию, отправляет на печать, а попутно пролистывает электронное письмо. Хмурится, исподлобья поглядывая на меня.

- Точно не изменял? - забирает распечатки из принтера, однако не спешит их мне отдавать. – Я предупреждал, что у меня принципиальная позиция…

- Да что за черт! Нет! В этом я тоже принципиален, - рявкаю на него и, не выдержав, выхватываю листы из его рук.

Мельком пробежав взглядом текст, встряхиваю головой, часто моргаю - и возвращаюсь к самому первому сообщению. Цепляюсь за число: совпадает с датой приема Светланы на работу. Сосредоточившись, пытаюсь вникнуть в суть написанного бреда. Сначала идут эсэмэски банальные и абстрактные по типу: «Твой муж тебе изменяет». Смешно и неаргументированно. Но каждая следующая - добавляет все больше новых деталей, которые нарастают, образуя снежный ком. Под конец я закашливаюсь, округляя глаза от неподдельного шока. Еще чуть-чуть – и я сам соглашусь, что изменяю. Начинаю сомневаться в своей адекватности. Может, раздвоение личности подхватил где-то, как вирус?

- Все номера, с которых твоей жене писали сообщения, зарегистрированы на одну особу, - комментирует Костя, пока я охреневаю от прочитанного. – Это Светлана Григорьевна Колмогорова.

Разумеется, я ожидал услышать это имя. Она, отслеживая каждый мой шаг, подмечала малейшие передвижения, а факты использовала в своих гадких СМС. Подставляла меня, оставляя следы помады на рубашке, духи на пиджаке, презерватив в кармане брюк... Действовала нагло и подло, постоянно находясь рядом. Не умеет Глеб подбирать персонал, да и я в людях, похоже, ошибаюсь. Пригрели змею – и не почуяли подвоха.

- Колмогорова - наш администратор… бывший, - киваю, не сводя глаз с бумаг. Пальцы потеют, оставляя влажные следы на уголках. – Я ее уволил на днях, заподозрил в связи с конкурентом. Не зря, значит…. Та-ак. А это что?.. – вытаскиваю из стопки результат УЗИ беременности, о котором сегодня кричала мне Ксюша. – Чье это? Тоже Светланы?

- Тебя поздравить, или как? – стальным тоном цедит юрист, постукивая пальцем по корпусу телефона. Чего мне ожидать от вспыльчивой жены, если даже юрист с холодным рассудком мне не верит?

- Хватит, Костя, я не лгу! Я к этому никакого отношения не имею! – в сердцах бью ладонью по столу. - УЗИ настоящее или подделка? Мне нужна зацепка. Хоть какая-то! Ксюша никогда в жизни мне не поверит после такого, - взмахиваю злополучным листом с подписью и печатью, как будто в нем мой официальный приговор.

- Отправлю в клинику, пусть проверят, - настороженно произносит и печатает что-то на ноутбуке.

Я же продолжаю нервно скользить взглядом по скачущим буквам, с трудом фокусируюсь на последних сообщениях – и недоуменно выдыхаю:

- Откуда она знает об ожоге?

Только Ксюша в курсе таких интимных подробностей. А еще мать, которая выхаживала меня в больнице в первые дни после несчастного случая. Они не могли никому разболтать. Им обеим я верю, как себе, потому что родные люди не предают. Откуда тогда утечка? Врачи? Старая команда, с которой я работал, когда был обычным поваром? Невозможно проверить всех.

- Хм, что? – переспрашивает Костя.

- Можно как-то найти эту Колмогорову? Она исчезла сразу же после увольнения, даже трудовую не забрала – и не выходит на связь. Хочу с ней разобраться. Только тихо, чтобы не трясти грязным бельем перед всеми. Для меня репутация сейчас особенно важна, да и Ксюше это не понравится, - яростно сминаю бумагу. – Иначе я не понимаю, как выплывать из этого дерьма.

- Да, я параллельно начал пробивать Светлану, как мы с тобой и договаривались, но мне нужно больше времени, - покачивается в кресле.

- У меня меньше тридцати дней, - напоминаю ему.

- Успеем, слово даю, - протягивает ладонь для рукопожатия.

Не отвечаю, потому что машинально хватаю завибрировавший телефон. Переживаю, чтобы не пропустить звонок от Ксюши, в случае если ей что-то потребуется, но вместо этого получаю эсэмэску от Глеба.

«Мэт, где ты? Мы готовим второй ресторан к открытию или отменяем все? Может, хотя бы дату сдвинем?»

Собираюсь набрать короткий ответ, чтобы друг отстал от меня, однако пальцы зависают над дисплеем. Какого хрена! Если Светлана работала на Михайлова, то я им только услугу окажу, когда сдамся. Конкурент спит и видит, как прибрать к рукам мой филиал.

«Мы открываемся, несмотря ни на что! В тот же день, как и планировали», - уверенно луплю по клавиатуре. Телефон чуть ли не горит в руках. Сообщение уходит молниеносно.

Задумчиво ухмыляюсь. Открытие назначено на особую дату – день нашего с Ксюшей знакомства и годовщину свадьбы. Мы специально подгадали так: жена посчитала это романтичным, а я не спорил. Наоборот, готовил ей сюрприз. Если я сейчас сложу руки – значит, откажусь от нее. Я не привык сворачивать с намеченного пути: ни направо, ни, тем более, налево. Надо собраться и идти прямо до победного конца.

- Что ты задумал? – беспокойно уточняет Костя, последив за моим настроением.

- Годовщину с женой отмечать, - усмехаюсь, поднимаясь и все-таки пожимая ему руку. Крепко и бодро.

Проблески надежды придают мне сил. Впереди тьма работы, но есть ради кого стараться. Ксюша всегда была моей мотивацией – и даже сейчас подталкивает меня бороться. Пусть неприятным способом – разводом, но результат неизменный: ради нее я готов на все.

*** Муз. трек - Группа «Главная Роль» и Аниса Муртаева

«Нервы, нервные перекуры, ретроградный Меркурий…»

Глава 24

Неделя спустя

Ксюша

Подтягиваю лосины и морщусь от дискомфорта, который приносит резинка, впиваясь в низ живота. Поправляю ее, нервничаю. Я не могла так быстро располнеть. Такими темпами мне скоро придется искать спортивную форму для беременных. И еще сложнее будет скрывать свое положение от Мэта.

- А надо ли? – выпаливаю вслух.

Устало опускаюсь на лавку в раздевалке. Достаю из рюкзака телефон, кручу в руках, поглядываю на черный, мертвый дисплей. Как бы невзначай касаюсь его пальцем. Экран загорается, показывая время и… дату. Шумно вздыхаю.

Сегодня наша годовщина. Знакомства, свадьбы, а теперь и… развода.

- Неужели все? – едва не плачу, роняя голову. – Как мы до этого докатились? – прячу лицо в ладони.

Я запуталась. Не знаю, чему верить.

Матвей рассказал мне, от кого приходили те злополучные эсэмэски. Убеждал, что каждая из них – ложь. Клялся в любви, а я… попросила его оставить меня в покое и сначала разобраться с бабами, которые его окружают.

Он исполнил мое желание… Все эти дни мы не пересекались. Мэт уходил на работу до того, как я проснусь, а возвращался посреди ночи, когда я должна была уже спать. Однако я его тихо ждала... Успокаивалась лишь после того, как слышала щелчок замка входной двери.

Странные ощущения. Я была одна, но не чувствовала себя одинокой. Каждое утро меня ждал завтрак на столе в кухне и свежие цветы. Каждый вечер я оставляла для Мэта ужин в холодильнике. Сегодня к нашему невербальному общению добавилась записка: «Я тебя тоже люблю». Тоже! Самоуверенно, как будто я ему в чувствах признавалась! И пригласительный… на открытие ресторана. Матвей так готовился к этому событию, а я… обещала его поддержать. До того, как началась канитель с изменой.

- Боже, да что же мне делать? – тяну обреченно.

Оттопыриваю боковой кармашек рюкзака, откуда выглядывает уголок красивой карточки. Закусив губу, осторожно вытаскиваю пригласительный, будто это бомба, а я сейчас выбираю, какой провод перерезать. Кажется, в любом случае наши с Мэтом отношения взлетят на воздух.

- Решу позже! – малодушно прячу карточку обратно. С глаз долой… жаль, что из сердца не получается.

Взглянув на часы, закидываю рюкзак в шкафчик и выхожу в холл. Собираюсь повернуть в сторону детского зала, но улавливаю перешептывания за высокой стойкой администратора. Оттуда виднеются только макушки, а сами девчонки погружены в свои телефоны и обсуждают кого-то. Усмехаюсь: опять Галочка сплетничает с одной из сотрудниц. Она просто кладезь новостей. Однако сегодня мне не до пустой болтовни – настроения нет.

- Да это же Васильев, Ксюхин муж, - шуршит чуть слышно, и я врастаю в пол.

- Ого, да ладно? А чего она его скрывает, если он у нее такой крутой? Зачем вообще работает у нас за гроши? – вторит ей другой голос, кажется, Милки – тренера по зумбе.

- Пф, мало ли. Может, выпендривается перед своим, типа сильная и независимая, - язвительно цедит Галочка. Не ожидала от нее такой реакции. Подругами мы не были, но общались всегда нормально. – Вообще-то, я давно догадывалась, что муж у нее непростой. По машине все понятно было, на которой он ее забирал. Пару раз лично заходил, и мне его лицо показалось знакомым. А сегодня утром я, как обычно, ленту в соцсети листала – и вдруг ролик с ним попался!

Разворачиваюсь на сто восемьдесят градусов и, недовольно фыркнув, шагаю к стойке. Если хотят перемывать мне косточки и обсасывать мою личную жизнь, то пусть делают это при мне.

- Ох, нехило так, - охает Милка сквозь неразборчивый шум, доносящийся из динамика. – Кто это вытворил? Что в комментариях пишут?

- Много чего-о, - медлит Галка, видимо, выбирая самые сочные и скандальные моменты. – Вот, например, в описании к видео указано, что начудила его ревнивая жена. А тут ниже аноним добавляет, что она подала на развод.

- Тьху! Ну и дура! – резко выпаливают обе.

Продолжают переговариваться, не обращая на меня внимания. Слишком заняты моим семейным положением.

- Хотя мало ли, что он сделал. Может, ударил ее. Или изменил, - задумчиво перебирает версии Галка.

- Ты его видела? – вскрикивает Милка, забирая телефон. – Такому мужику можно простить все! Ей повезло, а она таким генофондом разбрасывается. Так что дура…

- Ага, зато одним завидным холостяком станет больше. И мы знаем, где его искать. Тут вон адрес ресторана…

Демонстративно покашливаю, наваливаюсь на стойку – и нагло выхватываю у сплетниц телефон.

- Поработать не пробовали? – строго осекаю их, заставив дружно ойкнуть и виновато улыбнуться. – Что за видео? – кружу пальцем по дисплею.

- Ксюш, ты не обижайся. Мы же так… языками потрепать. Не со зла, - оправдывается Галина и толкает подружку в бок.

- Аг-га, - вторит та и шустро убегает в танцевальный зал, оставив соучастницу отдуваться за двоих.

Дышу носом, пытаясь не сорваться. Зло зыркнув на поникшую коллегу, запускаю ролик.

- Рассказывают, что у твоего Васильева открытие второго ресторана, а он с первым справиться не может. Призывают всех бойкотировать заведение, где «могут суп на голову вывернуть и сверху кетчупом полить», - цитирует Галя, закатив глаза. - Это антипиар, Ксюш, не обращай внимания, - лепечет совершенно другим тоном, гадким и приторным. Тварь лицемерная.

Однако мне не до нее. Потому что на экране – кадры развороченного мной ресторана, перемешанные с вырезками из интервью Матвея, которое он недавно давал местным телеканалам. Красивые слова разбиваются об разбросанные стулья, испачканные столы и возмущенных клиентов. Как вишенка на торте – сообщение под видео о сегодняшнем открытии. Далее целые простыни ехидных комментариев, которые мне больно читать.

- Я во всем виновата, - сдавленно всхлипываю, а буквы расплываются перед глазами. Ресницы становятся влажными, и я часто моргаю.

- Не расстраивайся, - с неискренним участием лыбится горе-коллега. Похожа на притаившуюся гиену. Молниеносно приводит меня в чувство.

- Да пошла ты! – грозно рявкаю на нее и небрежно бросаю телефон на стол перед ее длинным носом. Украдкой смахиваю слезы со щек. – Я беру выходной, Царева сама предупрежу, - хлопнув ладонью по стойке, отступаю назад.

Галка вздрагивает, крутит пальцем у виска и, когда я отворачиваюсь, ядовито выстреливает мне в спину:

- Правильно там пишут, что истеричка!

Ее слова ни капли не задевают меня. Плевать! Все мысли только о муже, которого я жестко подставила. Что бы ни случилось между нами, он не заслужил всей этой грязи, что льется на него в интернете. Матвей Васильев – лучший шеф в городе, самый талантливый, работоспособный и… вкусный. Во всех смыслах. Мой муж – кулинарный волшебник. Я горжусь им и никому не позволю над ним издеваться!

Разведемся мы потом, а в этот ответственный день я должна быть рядом, поддерживать его, как настоящая жена, показывать обществу и прессе, что у нас все хорошо.

С этой мыслью я мчусь домой. Надеваю свое самое красивое вечернее платье золотисто-янтарного цвета, привожу волосы в порядок, собирая их в высокую прическу и оголяя шею, подчеркиваю глаза и губы легким, невызывающим макияжем. Выбираю каблуки пониже и удобнее, чтобы не навредить беременности, и на секунду останавливаюсь перед зеркалом. Хочу убедиться, что я соответствую пока еще моему «шикарному мужику». Передергиваю плечами от внезапно накатившего дежавю.

- Совсем как в то роковое свидание, - выдыхаю с горечью, вспоминая день, когда все покатилось под откос. Или все-таки это началось гораздо раньше? До презерватива и эсэмэсок. Просто в какой-то момент мы с Мэтом вдруг перестали разговаривать и доверять друг другу.

Сейчас уже сложно определить точку отсчета. А исправить все? Не знаю…

Отбросив лишние мысли и переживания, напоследок улыбаюсь своему отражению и, схватив клатч, вызываю такси.

Спустя время стою на пороге искрящегося стеклянного здания, теряюсь от шума и музыки, льющейся изнутри. Абстрагируюсь от суетящихся вокруг людей и запрокидываю голову, чтобы оценить все великолепие ресторана. Вспоминаю, как Матвей показывал мне проект, обсуждал каждую мелочь, прислушивался к моим аккуратным замечаниям и советам. Только с названием долго не мог определиться. Будто имя наследнику выбирал. Странно, что даже сейчас вывеска закрыта полотном.

Устремляю взгляд на двустворчатые двери, едва касаюсь ручки, как они распахиваются передо мной сами. С волнением и трепетом переступаю порог ресторана, показываю пригласительный на входе. Мужчина вчитывается в текст, просит меня подождать, а сам исчезает.

Терпения не хватает. Открытие ресторана сродни рождению ребенка, и я хочу видеть папочку. Сдаю пальто в гардеробную – и, не дожидаясь приглашения, сама вплываю в просторный зал. Растерянно озираюсь по сторонам: все столики заняты. Полная посадка, как и хотел Матвей.

Растекаюсь в довольной улыбке, будто это моя мечта сбывается. Радуюсь за мужа искренне и по-детски наивно. С интересом изучая интерьер, не сразу замечаю суматошное мельтешение рядом.

- Здравствуйте, добро пожаловать в наш ресторан, название которого пока остается загадкой и будет объявлено после официальной части. Позвольте ваш пригласительный, я проведу вас к нужному столику, - подбегает ко мне невысокая девчонка с короткой стрижкой «под мальчика».

Скользнув взглядом по ее униформе, цепляюсь за имя на бейджике: «Саша». Универсальное, как и весь ее внешний вид. Приятная девушка. Одна из немногих, чьи патлы не хочется намотать на кулак из-за ревности.

- Добрый вечер, Александра, - мягко улыбаюсь ей. – Мой пригласительный остался на входе.

- Извините, но рассадка строго по местам, - вежливо щебечет она, а у самой руки трясутся. Нервничает, боится, дергается, хотя Матвей – очень лояльный босс. Порой даже чересчур… как, например, со Светланой. Хмурюсь от мыслей о блондинистой стерве, а Саша бледнеет, думая, что я на нее разозлилась.

- Понимаю, - оглядываюсь в поисках мужчины с моим пригласительным. Однако в холле пусто.

- Если вы запомнили номер столика, то я без труда найду, где вас разместить, - озаряет широкой, белоснежной улыбкой.

Забавная девчонка, старательная и милая. Проблема в том, что… в карточке не было никаких цифр.

- ВИП, - как можно выше вздергиваю подбородок. На месте разберусь. – И позовите, пожалуйста, Матвея Андреевича.

Александра смешно кивает, как заводная игрушка, ведет меня к ВИП-столику, убирает табличку «Зарезервировано», едва не выронив ее из рук. Прижимает к груди, с опаской посматривая на меня. Тонкие пальцы по-прежнему дрожат, костяшки белеют.

Хочется поддержать и приободрить ее, пока в обморок от перенапряжения не хлопнулась. Бедная, ведь так старается мне угодить.

- Вы молодец, Саша, отлично справляетесь, - подмигиваю ей, и она благодарно краснеет.

- Приятного вечера, - чеканит заученную фразу, а следом добавляет чуть слышно: - А вы очень красивая.

По-доброму смеюсь, провожая смешную работницу взглядом. И осекаюсь, услышав шаги за спиной. По-мужски тяжелые, уверенные. Чувствую ладонь на плече, оборачиваюсь. Не успеваю ничего объяснить, как в лицо впивается сканирующий, меткий взгляд, а слуха касается приглушенный баритон:

- Не ожидал тебя здесь увидеть. Приятно удивлен.

Глава 25

Матвей

Окидываю опытным, внимательным взглядом стол раздачи, сканирую готовые закуски и салаты, на вид и запах оцениваю состояние овощей и морепродуктов, а за каждым моим действием и жестом украдкой следят повара. Стоит покоситься на них, как они возвращаются к работе и делают важный вид, будто и не отвлекались. На удивление, хорошие ребята подобрались, но пусть не расслабляются. Аккуратно прокручиваю блюдо с креветками на льду. Надев перчатки, разрезаю лимон и дольками укладываю посередине. Мелочь, но упустили. Пробую соус тартар, морщусь, пряча улыбку: в точности повторили мой фирменный рецепт.

- Неплохо, - сдержанно хвалю поваров, улавливая облегченные вздохи. - Передавайте в зал.

Из холодного цеха перехожу в горячий, дергаю пуговицу на воротнике рубашки, подкатываю рукава. Жарко, как в аду. Вытяжки и кондиционеры не справляются, когда работа кипит. За пределами кухни – полный зал, а внутри команда вынуждена устраивать муравьиные круги.

Все идет лучше, чем я ожидал. Если учесть экстремальные условия и диверсии при подготовке к открытию, то почти идеально. Но расслабляться рано, а меня ничего не радует без Ксюши. Покосившись на циферблат наручных часов, останавливаюсь посередине цеха, невольно впитывая в себя запахи жареного мяса. Не лучший парфюм для свидания, от которого будет зависеть моя судьба, однако жена за столько лет привыкла.

Если она вообще примет приглашение… Ксюша же не может бросить меня в такой день? Ей не плевать. Она ведь знает, как все это важно для меня. Проблема в том, что мы… разводимся.

Да черт!

- Ты медиум от полной прожарки отличить не можешь? – со злостью перехватываю сковороду у молодого повара. Вываливаю стейк прямо на столешницу, бью по нему топориком, разрезая четко пополам.

- Медиум - средняя прожарка с кровью, розовый срез мяса, температура внутри стейка от 57 до 63 градусов… - чеканит парень, будто сдает экзамен.

- Пережарил, - показываю коричневое мясо на разрезе.

- Виноват.

- Переделай. И будь внимательнее, - бросаю сковороду в мойку и, обернувшись, продолжаю громче и четче: - Это всех касается. Каждый косяк, даже самый незначительный, может стоить вам работы, а мне… будущего, - добавляю тише, испепеляя взглядом минутные стрелки.

- Да, шеф, - единодушно тянет команда и трудится с новыми силами.

Ухожу из кухни, пока сам не превратился в горелый стейк. Возвращаюсь в кабинет, где умудрился оставить телефон. Неудивительно, что моей рассеянностью так легко пользовалась Светлана. Когда я сосредоточен на деле и загружен, то упускаю детали.

Лихорадочно проверяю входящие… Ксюша упорно молчит. От нее ни строчки, ни звонка. Зато загорается вызов от метрдотеля.

- Ваша жена прибыла, - сообщает мужской голос. – Она в холле. Жду дальнейших указаний.

«Моя девочка», - проносится в мыслях и плавит мозг. За спиной будто расправляются крылья.

Приехала. Значит, все еще любит. Это главное, ведь с ней мне горы по плечу.

- Отлично, спасибо, я сам ее встречу. Подготовьте все, - приказываю, а сам нервничаю, как на первом свидании.

Чтобы не тревожить посетителей и не привлекать к себе лишнего внимания, выбираю путь через подсобные помещения по запасному коридору. В нескольких шагах до выхода вдруг резко застываю, врастая в пол. Какая-то неведомая сила тянет меня в сторону зала, будто я о чем-то забыл или должен что-то проверить. Несмотря на то, что я тороплюсь к Ксюше, не могу противостоять интуиции. Приоткрываю дверь, выглядываю в забитое людьми помещение. Мельком прохожусь взглядом по столикам. Задерживаюсь на одном из ВИП-ов – том самом, где, по информации моих «шпионов», должен разместиться гадский ресторанный критик. Вышколенные официанты его весь вечер ждут – на панике и в полной боевой готовности.

Явился не запылился. Но он не один. Присматриваюсь, не желая верить ни глазам, ни ощущениям, ни вспышке гнева в груди. Может, какая-то ошибка?

- Ну и какого хрена?!

В голове нет адекватных идей, каким образом моя Ксюша очутилась за чужим столиком. Но это еще полбеды. В конце концов, она могла просто перепутать, ведь я специально не указал в пригласительном номер – для любимой у меня особая программа на вечер. Однако единственная адекватная версия разбивается о суровую действительность, когда к ней со спины подходит настоящий хозяин ВИП-места. И не просто приближается, а почти вплотную. Укладывает лапу на ее хрупкое плечико, наклоняется…

Если он поцелует мою жену, даже в щеку, я голову ему откручу – и нечем будет блюда по ресторанам пробовать. Благо, мужик быстро отстраняется, будто услышал мои мысли. Крутится в поисках официантки, а параллельно говорит что-то Ксюше. Она повернута ко мне затылком, и я не могу считать ее эмоции.

Делаю шаг, не упуская из вида воркующих голубков, пытаюсь рассмотреть гостя, профиль которого кажется мне знакомым. Прищуриваюсь, но под носом мельтешит рыжеволосая макушка. Короткие пряди уложены в стильную молодежную прическу. Ввиду маленького роста девчонка не заслоняет мне обзор, а скорее, отвлекает. Не оборачиваясь, топчется перед дверным зазором, не замечая меня.

- Чтоб у тебя несварение желудка случилось! – сдавленно шипит, насылая проклятия. - Прямо за столом! Удод! Выскочка!

- Кхм, кто? – негромко покашливаю.

Распахиваю дверь, беру официантку за локоть – и затаскиваю к себе.

- Матвей Андреевич, извините, - смотрит на меня испуганными, круглыми, как два блюдца, глазами. – Я тут, кажется, немного… облажалась, - виновато морщит нос. - Уволите?

- Прямо сейчас решаю твою судьбу… - покосившись на бейджик, обращаюсь к ней по имени: - Саша. Рассказывай, что за «выскочка»? Знакомы?

- Олег Высоцкий, - с ненавистью стреляет взглядом в злополучный столик. – Самый привередливый ресторанный критик.

Слежу за мужиком, который посмел покуситься на мою жену, за каждым его шагом, каждым жестом и каждой кривой ухмылкой. Узнаю его. Мерзкий тип. Тот самый, который вился вокруг Ксюши в спортцентре. Она же предупреждала меня, что Олег – ресторанный критик, а я не придал этому значения. Отмахнулся. А зря.

Урод надоедливый! В белоснежном костюме, как на свадьбу приперся. А окажется на похоронах. Своих же! Довольный до тошноты, будто джек-пот выиграл. Неудивительно, ведь Ксюша у меня шикарная. Она всегда красивая и желанная, но сегодня еще и принарядилась, подчеркнув свою сексуальность. Для него старалась? Соблазняет, как когда-то меня?

А он? Чем вообще привлечь может, гаденыш?

Медленно и лениво, как облизывающийся на чужую сметану котяра, Высоцкий обходит столик, садится напротив Ксюши, пока она взволнованно озирается по сторонам. Меня высматривает? Боится или, наоборот, ждет, чтобы подразнить? Дождется вредная засранка, что я ее дома к батарее прикую и никуда не выпущу.

- Я до последнего надеялась, что к вам явится кто угодно, только не он. Мало ли критиков в городе, да и ресторан ваш, уж не обижайтесь, далеко не звезда Мишлен. А этот павлин исключительно по элитным шастает, - фыркает злобно Саша. - Не представляете, как я обрадовалась, когда ВИП-столик такая приятная девушка назвала! – кивает на Ксюшу. - Думала, пронесло. Ан-нет. Видимо, я что-то не так поняла. Или это ученица козодоя, - не жалеет нелестных названий для Высоцкого. – Я вас искала, чтобы уведомить о прибытии критика. А их теперь… два экземпляра, - тараторит без остановки, переходит на возмущенный крик, и мне приходится грозно шикнуть на нее, чтобы заткнуть хоть на секунду.

- Тише, не шуми, - осекаю ее, боясь быть рассекреченным раньше времени.

Морду набить сопернику всегда успею, но дело в Ксюше. Хочу понять ее реакцию. Встречаться с другим в моем ресторане в день нашей годовщины – это не просто предательство, а плевок в душу. Не может она меня так ненавидеть! Не умеет так жестоко мстить! Не верю!

- Извините. Из-за этого… - официантка проглатывает очередное ругательство, - …критика я престижную, высокооплачиваемую работу потеряла. Выперли меня по статье и с ужасными рекомендациями. Если честно, я и не надеялась, что я после такого хоть куда-то устроюсь. Спасибо, что приняли в штат.

- Считай, тебе повезло, - задумчиво хмыкаю, вспоминая Светлану с идеальным резюме и неразборчивого Глеба. - У нас недавно «безупречные рекомендации» такую дичь вытворили, что теперь мы смотрим на человека, а не в бумажки. Кем ты раньше работала?

- Сомелье. У меня, между прочим, образование, мастер-классы, награды… Были… Пока этот опоссум не поставил крест на моей карьере, - шмыгает носом.

На сочувствие нет времени, потому что я фокусируюсь на том, как Высоцкий тянет свою клешню через стол – к нежной ладошке моей женщины. Что происходит дальше, я не вижу из-за внезапно выросшей фигуры одного из посетителей. Он ищет туалет - и, когда наконец-то отходит, картинка меняется: теперь Ксюша сидит, откинувшись на спинку стула и сложив руки на груди. Закрывается, однако беседу не прекращает. Мило общается со старым знакомым.

- Сильно обидел? – цежу, размышляя, как увести жену, не отпугнув и не разозлив, и остаться с ней наедине. Сделать это надо как можно скорее, пока я не взорвался к чертям! Иначе на этот раз я разворочу весь ресторан. Тоже от ревности, будто сейчас мы с Ксю поменялись ролями. В прессе скажут, что у нас семейное сумасшествие. И будут правы.

- Он назвал меня конопатым пацаненком, поиздевался, а потом еще и подставил перед хозяином, - жалуется Саша.

Тем временем Ксюша кокетливо закидывает ногу на ногу, оголяя бедро в разрезе платья. На миг замечаю кромку чулка, которую она тут же скрывает тканью, нервно сглатываю и ослабляю ворот рубашки. Желание только одно: забрать мою прелесть и спрятать.

- Хочешь отомстить? – предлагаю неожиданной напарнице как бы невзначай.

- А вы меня не уволите? – Саша хитро прищуривается, а в глазах пляшут чертики. Мы явно сработаемся.

- Наоборот, премией поощрю, - говорю серьезно.

- О не-ет, мне не нужны деньги. Я за идею, - расплывается в зловещей улыбке. - Приказывайте, Матвей Андреевич, что делать?

Глава 26

Ксюша

Это не Матвей. К сожалению…

Вспыхнувшая в груди надежда стремительно гаснет, а встрепенувшееся сердце опять стучит уныло и механически.

- Не ожидал тебя здесь увидеть. Приятно удивлен, - звучит над макушкой голос Олега.

Он приятный, солидный и обходительный мужчина. Но не мой человек. Никто не сможет заменить мне Мэта, и от этой мысли веет безысходностью.

Влипла. Увязла по горло в наших больных отношениях. Вынырнула на пару мгновений – и опять хочу обратно. Какой развод?

Даю себе паузу, чтобы привести чувства в порядок и переключиться на Олега. Откуда он здесь? Один, без Маруськи. Значит, пришел не отдыхать. И вряд ли на свидание, иначе не кружил бы возле меня и не обнимал бы за плечи.

Аккуратно убираю с себя чужие руки, слегка оборачиваюсь и посылаю Олегу доброжелательную улыбку. Потому что, если я все понимаю правильно, он в ресторане неспроста, а по работе.

- Я серьезно, Оксана, ты моментально мне настроение подняла, - продолжает воодушевленно заигрывать. Жалею, что обмолвилась о разводе и невольно дала ему зеленый свет, когда сама стою на перекрестке, пытаясь тронуться на ручнике. – Я не планировал быть на открытии. Не мой уровень, - морщится, окидывая скептическим взглядом ресторан, а мне хочется залепить ему смачную пощечину. Импульсивно сжимаю ладонь в кулак, мысленно успокаиваю себя - и вместо тысячи ругательств неопределенно веду плечом.

Ирония судьбы, но бизнес и репутация мужа зависят именно от оценки этого критика, которого готов был придушить от ревности Мэт, а теперь не против прибить и я. В свете последних событий, в которых я виновата, слово Олега особенно важно. Может, это мой шанс исправить ошибку?

Один ресторан разгромила – хоть второй спасу…

- Привет, тоже рада, - произношу как можно теплее, но отворачиваюсь, когда он наклоняется к моей щеке. Это лишнее. – Так что привело тебя сюда? Часто такому важному человеку приходится делать что-то против воли? – слегка поддеваю его гордость. В роли ресторанного критика он невыносим.

- Никогда, - надменно хмыкает и вальяжно обходит стол. – Мне в сети один разгромный ролик попался о хозяине этого заведения. И я заинтересовался. В последний момент заменил одного из своих учеников, начинающего критика, простого и зеленого, а вместо него явился лично. Надеюсь, итог рокировки меня не разочарует, - выглядывает официантку, но Александры поблизости нет. – Знаешь ли, Оксана, скандальные рестораны почти такая же моя страсть, как и элитные. Не смог удержаться, - лукаво ухмыляется, а в глазах вспыхивает азарт.

- Любопытно, - прикусываю губу, чтобы не нахамить ненароком. Сдержанно улыбаюсь. Из последних сил.

«Не будет сегодня скандала, но ты попробуешь каждое блюдо моего мужа. И оценишь!» - мысленно гипнотизирую Олега, а сама размышляю, как бы претворить свой план в реальность.

В мастерстве Мэта я уверена, однако предвзятый критик может заупрямиться. А если нас вместе застанет мой Отелло, то вообще неизвестно, чем закончится вечер. Надо бы предупредить его, но как?

Еще и Саша где-то пропадает! У меня каждая секунда на счету!

- А ты какими судьбами в этой богом забытой кафешке? – пренебрежительно отзывается Олег, будто испытывает меня на прочность.

Удобнее устраивается напротив и, подавшись вперед, протягивает ко мне руку, почти касается кончиков пальцев, но я одергиваю ладонь. Откидываюсь на спинку стула, психологически закрываясь от него.

- Пришла поддержать мужа, - сдаюсь, пока не вцепилась Олегу в горло. - У него сегодня открытие ресторана, - акцентирую на статусе заведения и растягиваю губы в искренней улыбке, потому что выражение его лица незабываемо и эксклюзивно.

- Хм, - задумчиво потирает подбородок. – Значит, ты и есть та самая жена, которая устроила бардак в зале на глазах у десятков посетителей? - недоверчиво выгибает бровь и ухмыляется.

- Надеешься, что я и здесь устрою шоу? Зря, - свободно продолжаю беседу.

- Жаль. Вечно мне не везет с сенсациями, - расслабленно смеется. – Так вы с мужем помирились?

- Н-нет, - прячу взгляд и нервно тереблю безымянный палец, на котором нет обручального кольца. Я сняла его в тот день, когда подала на развод, и больше не видела. Наверное, пропало с концами. Плохая примета - терять кольцо. Впрочем, разводиться - еще хуже.

- Странные у вас отношения, - прищуривается Олег, внимательно сканируя меня. Осмотревшись, вдруг приподнимается со стула. – Получается, я занял твой столик? Где чертова официантка? – рычит недовольно.

- Нет, присядь, пожалуйста, - вежливо прошу. – Скорее, это я не свое место указала на входе. Случайно. Извини, персонал ни при чем.

- Не извиняйся. Пока что я не вижу никого из персонала, чтобы оценить его профессионализм, - заметно нервничает. – Впрочем, чего-то подобного я и ожидал, - устало отмахивается.

- Мне казалось, ресторанные критики должны быть справедливыми и объективными, - укоризненно испепеляю его.

- Хочешь уличить меня в предвзятости? – оскорбленно бросает.

- Нет, я прошу дать моему мужу шанс, - произношу мягче, боясь его спугнуть.

Олег барабанит пальцами по столу, хмыкает. Принимает решение, которого я жду с замиранием сердца.

- Раз уж я пришел, то почему бы и нет? – демонстративно расстегивает пиджак. – Попробую, что здесь подают.

- Спасибо, - шепчу с благодарностью. – Ты не пожалеешь, обещаю! Матвей знает свое дело, и… - осекаюсь на полуслове, споткнувшись о внимательный взгляд сомневающегося критика. Похвалю мужа позже и не так навязчиво. К тому же, его еда не требует особой презентации. Вкус говорит сам за себя, а в нем я уверена на сто процентов. – Если не ошибаюсь, вот и наша официантка. Александра! – окликаю рыжеволосую девушку, которая и так направляется к нам. Наконец-то!

С бутылкой дорогого красного вина в руках она грациозно лавирует между столиков. Подозрительно широко улыбается, стреляя глазками в Олега. Он, в свою очередь, меняется в лице. Вытягивается по струнке, часто моргает, будто призрака встретил, панически дергает узел галстука.

- Добрый вечер, - Саша останавливается рядом с ним и мастерски откупоривает бутылку. – Мы рады приветствовать вас в нашем ресторане, - бодро транслируя дежурную фразу, резко наклоняется, вынудив, казалось бы, смелого мужчину панически отшатнуться. – Надеюсь, сегодняшний вечер надолго вам запомнится, - чеканит по слогам, не сводя с него глаз.

- Эм, Александра? Саша? – растерянно зову ее, стараясь привести в чувство. Что вдруг нашло на эту милую девчонку? Наверное, перенервничала.

- Ты? – Олег шокировано поднимает брови, узнавая в ней кого-то, и на секунду теряет дар речи. – Почему я не удивлен? – хрипит, отодвигаясь от стола.

В этот момент бутылка опасно кренится набок, горлышко метит прямо ему в пах, покачивается угрожающе. У Саши дрожат руки от страха перед критиком? Бедная... Встаю, чтобы помочь ей, но успеваю лишь открыть рот. Заторможено наблюдаю, как насыщенно-красная струя вырывается на волю и красиво льется мимо бокала… на белоснежные брюки застывшего критика. Вино растекается по костюму, как кровавое пятно на теле убитого.

- Ох, простите, - лицемерно и томно охает официантка, но не спешит забрать бутылку.

На секунду мне кажется, что она продумала все это специально. Неужели очередная предательница, засланная конкурентом?

Чувствую, как спину прожигает чей-то взгляд, от которого я вспыхиваю молниеносно. Вздрогнув, лихорадочно оборачиваюсь и оглядываюсь по сторонам в поисках источника. Судорожно высматриваю в толпе заказчика диверсии, но перед глазами мельтешат посетители. Убедившись, что никто из них не снимает нас на телефон, а в интернете не появится новое дискредитирующее Мэта видео, я возвращаю внимание к Олегу, промаринованному в винном соусе.

Саша неторопливо подает ему салфетки, просит прощения, пока он скрипит зубами от злости, и с неискренней любезностью указывает в направлении туалета. Даже вызывается лично провести его, чтобы загладить свою вину. По пути оборачивается на доли секунды и почти неуловимо подмигивает мне.

Озарение обухом бьет по голове, отплясывает чечетку на извилинах моего измученного мозга. Мне хочется истерично засмеяться, но вместо этого я надрывно кашляю. До слез.

- Вот идиот ревнивый, - простонав, обреченно прикрываю лицо ладонями.

Глава 27

Нервно откинув тканевую салфетку, решительно поднимаюсь на ноги, чтобы направиться за Сашей. Прослежу, чтобы этот винный киллер в юбке, нанятый моим мужем, не добил критика и не спрятал тело где-нибудь в подсобке. А после – Матвея ждет серьезный разговор. Совсем свихнулся от недоверия и ревности – готов дело всей жизни под удар поставить. Хотя, если честно, в глубине души мне льстит, что он в такой неоднозначной ситуации выбрал меня. Именно поэтому я не могу ему позволить все пустить под откос.

- Оксана Артемовна, - преграждает мне путь метрдотель, которого я должна была ждать на входе, но ослушалась. Смущенно улыбаюсь ему, а он тоже выглядит виноватым. – Прошу прощения, произошло некоторое недоразумение. Позвольте провести вас в отдельный ВИП-зал, - подает мне руку, которую я, разумеется, не принимаю, иначе еще и этому почтенному мужчине придется от себя оттирать вино или что-нибудь похлеще, на что хватит фантазии моего Отелло.

- Вот как? – с сомнением тяну. – Зачем? – поглядываю в сторону коридора, куда Саша увела Олега.

- Вас ждет отдельная программа. Дегустация вслепую.

- Что если... я не хочу? – капризничаю, понимая, что все это устроил Мэт, но моя торопливость внесла коррективы в его четко выверенный план.

Сегодняшний случай ярко отражает нашу семейную жизнь. Я постоянно суечусь и спешу, а муж действует сознательно и размеренно, продумывая каждую деталь. Обычно, пока он взвешивает все за и против, я успеваю натворить бед. Пока он пристегивает ремни, я уже врезалась в дерево. Пока он спокойно читает инструкцию, я все сломала. Не знаю, как мы терпим друг друга все эти годы. Уверена лишь в одном: я единственная, кто может вывести его из себя. И единственная, кто в силах его утихомирить.

- Тогда Матвей Андреевич пустит меня на фарш для котлет и накормит ими посетителей, - подтверждает мои догадки метрдотель. Несмотря на шутливый тон, он заметно нервничает, смахивая испарину со лба.

- О нет, обойдутся эти снобы без деликатеса, - иронично смеюсь, и он мгновенно расслабляется. – Ведите! – по-хозяйски приказываю.

Послушно иду следом за ним, а сама томлюсь в предвкушении встречи с собственным мужем. Очередное свидание? В последнее время не везет нам с романтикой.

Червячок сомнения точит душу, когда я остаюсь одна в небольшом помещении. Боюсь, что опять пойдет что-нибудь не так. Сажусь за столик, полностью заставленный блюдами, закрытыми непроницаемыми колпаками. По краям приютились свечи в декоративных подставках, на достаточном расстоянии, чтобы я не зацепила их случайно рукой.

Покорно складываю руки перед собой. Основной свет гаснет, и зал погружается в мягкий полумрак. Гнетущая тишина сменяется ненавязчивой мелодией, но она неспособна заглушить шум шагов за моей спиной, осторожных и крадущихся, от которых сердце сжимается, а губы расплываются в улыбке.

Импульсивно прикрываю глаза, когда на лицо опускается шелковая ткань. Узел стягивается на затылке, а возле виска проносится горячее дыхание. Контрастно холодные пальцы заботливо поправляют повязку. Легкий поцелуй касается щеки. На плечи ложатся большие, тяжелые ладони, скользят вниз, обжигая меня через тонкую ткань платья.

Я узнаю, кто позади меня, без лишних слов. Все рецепторы обостряются. Запах моего мужчины, который я не перепутаю ни с каким другим, приятно щекочет ноздри. А привычные примеси еды и кухни заставляют сдавленно хихикнуть.

- Опять твои повара что-то спалили, и ты поэтому закрыл мне глаза? Чтобы я не видела всего ужаса? - не выдержав, подшучиваю над ним. Как прежде. Будто не было между нами ссор и развода.

Тяжелый, укоризненный вздох раздается над ухом, а следом – хриплый смешок. Но уже через секунду Мэт произносит ласковым, будоражащим слух и все тело тоном:

- Для тебя я всегда готовлю лично, - выдыхает, наклоняясь к шее. – Вслепую обостряется вкус. И другие чувства, - подцепляет пальцем мой подбородок, вынуждая повернуться к нему, невесомо дотрагивается губами скулы, проводит носом по щеке.

- Ты оставил ресторан, забитый клиентами, на произвол судьбы. Вдобавок замочил критика, - специально выбираю неоднозначную формулировку. – Это неправильно и безответственно, ты ведь столько месяцев готовился к открытию, - начинаю пилить его, как настоящая супруга с многолетним стажем.

- К черту все, - жарко выдыхает. – Я не выпущу тебя отсюда, пока ты меня не простишь, - при каждом слове ласкает мои губы своими. – О разводе можешь забыть, - твердо чеканит, запечатывая мне рот поцелуем. Страстным и жгучим, чтобы не смела спорить.

Порывисто отвечаю. Без сомнений и лишних мыслей.

Устала. Подозревать, искать подвох в каждом слове и поступке, верить чужим людям. Разочаровываться. Замерзать в холодной постели.

Не могу без него.

Только с ним так тепло и вкусно, что я невольно мурлычу и буквально облизываю его, как кошка валерьянку. Вытягиваю шею и подаюсь как можно ближе, чтобы сделать наш поцелуй глубже и откровеннее. Поднимаю ладонь к небритой щеке, прохожусь пальчиками по щетине, веду к мощной шее, чтобы крепче обхватить, впившись пальцами в грубую кожу. Вторую руку укладываю на грудь, чувствуя, как за твердыми мышцами и широкими ребрами заходится в дикой скачке сердце. Мое бьется в унисон.

Дыхание становится синхронным и шумным, как у пловцов на дистанции. Вынырнув, мы с жадностью глотаем друг друга - и опять идем на дно. Наши языки сплетаются в порочном танце.

Вспыхиваем. Горим. И даже воздух вокруг накаляется.

Матвей нависает надо мной, одной рукой придерживает подмышкой, скользит ладонью к лопатке, а второй - врезается в спинку стула. Дергает на себя – и разворачивает его вместе со мной, заставляя пошатнуться.

- М-м, - крепче хватаюсь за мужа в поисках точки опоры. Обвиваю его за шею, импульсивно приподнимаюсь, чтобы стать как можно ближе. Слиться воедино.

Мы ни на секунду не разрываем поцелуя, будто от него зависят наши жизни. Наслаждаемся друг с другом после долгой и мучительной диеты, объедаемся и кайфуем от общего срыва. Сходим с ума вместе.

- Проголодалась? – хрипит Мэт, терзая и покусывая мои губы.

- Очень, - признаюсь и краснею, думая отнюдь не о еде.

- Я тоже, - чуть ли не рычит и вдруг… отстраняется. Забирает с собой целительное тепло, в котором я почти растаяла. Отходит неожиданно, резко.

Чувствую себя так, будто меня столкнули в ледяную прорубь.

Взмахиваю рукой в воздухе, хватаю ртом кислород, нащупываю узел повязки, собираясь сорвать ее, но мое запястье обволакивает жаром. Мэт подносит ладонь к губам, покрывает поцелуями тыльную сторону, а после – опускает на стол, поглаживая каждый пальчик.

- На одном из мастер-классов всем поварам завязали глаза, - рассказывает непринужденно, но его низкий, бархатный шепот звучит для меня соблазнительно и… возбуждает. Сбивчивое дыхание опаляет щеку. Шелк, закрывающий глаза, придает пикантности, казалось бы, обычному разговору ни о чем. – Нас заставили пробовать блюда вслепую и называть ингредиенты, из которых оно приготовлено.

- Уверена, ты справился лучше всех, - томно лепечу, ощущая, как от его голоса и прикосновений внизу живота скручивается тугая спираль. Еще одно слово – и я позорно дойду до пика во время простой беседы с мужем. Понятия не имею, как мне потом с ним объясняться.

- Хм, нет, - с тихим смешком Мэт пододвигает стул, что стоял напротив, и садится рядом. Не знаю, радоваться мне этому или начинать волноваться, ведь наша близость дезориентирует. – Я облажался, перепутав пару специй. Но мне нравится, что ты так хорошо обо мне думаешь

- Я всегда в тебя верила, - сипло признаюсь.

- В прошедшем времени? – его уточнение отдает горечью.

- Мэт, я… - вновь тянусь пальцами к повязке, почти приподнимаю ее край, но муж по-прежнему не позволяет мне снять ее. Продолжает игру, правила которой я принимаю.

- Тебе я дам задание попроще, - в его важном тоне проскальзывает улыбка, когда я послушно складываю ладони на коленях. - Просто угадай блюдо. Ротик открой, - рокочет вкрадчиво.

- Кхм-кхм, - возмущенно покашливаю, а сама сгораю от нетерпения и бушующей во мне страсти.

- Это всего лишь ужин, моя маленькая развратница, - смеется коварный соблазнитель. – Десерт попросим с собой и доедим дома. Вдвоем. Без свидетелей.

Я не уверена, что мы все еще говорим о еде, но стесняюсь уточнять. Покорно киваю, закидываю ногу на ногу, потому что внутри все плавится, и распахиваю рот.

- Итак, что это?

Мэт кормит меня с рук, и это очень интимно. Ближе, чем традиционный секс.

Откусываю кусочек нежнейшего теста, провожу по нему кончиком языка, собирая крем, и случайно касаюсь мужских шероховатых пальцев. Порочность момента пробивает все тело электрическим импульсом.

- М-м-м, - со стоном облизываю губы. – Это запрещенный прием. Ты же знаешь, что я люблю, - пытаюсь разрядить обстановку игривым хихиканьем, но муж, судя по тяжелому, грудному дыханию, напрягается. – Профитроли со сливочным сыром и рыбкой, - причмокиваю. - Кажется, красной.

- Сыр Филадельфия, рыба форель. Ты умница. Я готов взять тебя прямо сейчас… - неожиданно делает паузу, после чего заканчивает с сарказмом: - В су-шефы, - целует меня в знак поощрения.

Стирает остатки крема с контуров губ, сминает нижнюю большим пальцем, который я слегка прикусываю и тут же нежно чмокаю, словно извиняясь. Цирковые пони выполняют трюки за сахарок, а я согласна на все за поцелуй и ласки.

Мэт издает какие-то нечленораздельные звуки, словно обратился в медведя. Переключается на следующее блюдо, гремит крышкой, роняет приборы. Откашлявшись, подцепляет пальцем мой подбородок. Фиксирует, чтобы не вертелась.

- Осторожно, вилка, - заботливо предупреждает.

Аккуратно снимаю с острых кончиков небольшую порцию салата. Но мне и этого хватает, чтобы едва не подавиться. Пережевываю, с трудом глотаю и морщусь:

- Фу, зачем столько лимонного сока?

Беру из рук мужа стакан воды. Запиваю раздражающую кислоту.

- Нет, ты чего? Это же твой любимый «Цезарь», - недоуменно тянет.

- Он кислючий, - продолжаю привередничать.

- Нет же, - раздраженно скрипнув вилкой об тарелку, пробует салат сам. – Все как обычно. Тебе же всегда нравилось именно так. Что случилось с твоими рецепторами? – шутливо подначивает.

Неопределенно мычу, прочищаю внезапно пересохшее горло, допиваю воду. Кажется, я догадываюсь, в чем дело. Спускаю ладонь к животу, поглаживаю его под столом. Наша малышка не оценила кулинарных изысков папочки. Видимо, будет такой же вредной, как и он. Уверена, они найдут общий язык, а Мэт лично взрастит себе су-шефа.

Все-таки нельзя лишать ребенка такого хорошего отца, даже если у нас с ним не наладятся отношения… А может, не все еще потеряно?

- Подожди, так нечестно, - осмелев и расслабившись, я забираю инициативу. - Ты все видишь, а я нет.

- Кто-то же должен контролировать процесс, - деловито парирует он.

- Ты не устал от контроля? Я очень, - шумно вздыхаю.

- Хм, от моего? – умолкает, задумавшись о чем-то.

- М-м, лучше иди сюда, - схватив его за лацканы, притягиваю к себе. Проникаю под пиджак, очерчиваю каждый кубик пресса, поднимаюсь к груди, вслепую нахожу галстук. Стянув его с шеи, кое-как завязываю Матвею глаза. Наощупь проверяю, чтобы не подсматривал. И лишь после этого довольно мяукаю: - Вот теперь давай ужинать вместе. В равных условиях. Только боюсь, мы вилками друг друга заколем, - заливисто смеюсь. – Зато разводиться не придется.

- Я согласен есть из твоих рук, - очаровывает мягким баритоном.

- Уф-ф, - обмахиваюсь ладонями, но остыть не получается.

Поворачиваюсь к столу, открываю первое попавшееся под руку блюдо, порхаю над ним пальчиками. Подцепляю канапе – и возвращаюсь к мужу.

- Где ты там, - рассекаю воздух свободной рукой, ненароком шлепаю Мэта по щеке. – Ой, прости, - порывисто целую его, но попадаю в подбородок. – Так, сейчас! Не шевелись.

Примерно рассчитав траекторию, пытаюсь попасть бутербродиком ему рот. Но все идет не по плану. Канапе разваливается в полете, что-то круглое, похожее на маслину, падает на пол и укатывается. Шпажка, о которой я напрочь забыла, неприятно колется.

- Ксюш, ты что творишь? – прыскает муж, не выдержав моих манипуляций.

- Тш-ш, чего ты начинаешь? – решив, что лучшая защита – это нападение, обиженно фыркаю на него. – Сидел бы смирно, и не было бы проблем, а так ты постоянно крутишься.

Незаметно стряхиваю остатки канапе в одну из тарелок, кружу над столом, натыкаюсь на тарталетку, нюхаю ее – и удовлетворенно протягиваю мужу. Снова меткость подводит меня. Промазав, пачкаю ему лицо и ойкаю, расхохотавшись до слез. Матвей тоже смеется, направляет меня, ртом собирает тарталетку с ладони. Облизывает каждый пальчик.

- Не помню, чтобы я такое готовил. Очень странное сочетание бекона и взбитых сливок, - внезапно заявляет Матвей, отчего у меня брови ползут на лоб, а глаза округляются даже под повязкой.

- Что-то с твоими рецепторами, - ехидно повторяю его же слова, а добавляю уже тише: - Ну-у, в полной темноте не разобрать. Кажется, я влезла сразу в несколько блюд.

- Я предупреждал, что это плохая идея, - щелкает меня по носу.

- Я с тобой от голода умру, зануда.

Тянусь за поцелуем, но муж затыкает мне рот воздушным кексом с шоколадной начинкой, вынуждает откусить. Вязкие капли стекают по губам, и я хочу слизать их, но Мэт опережает.

Мы целуемся, забывая о накрытом столе, что ломится от яств. Наш голод другого толка – и утолить его можно исключительно друг другом.

- Малыш, давай попробуем, как раньше? – умоляет Матвей, сжимая липкими руками мои щеки.

- Как раньше – уже не будет, - загадочно ухмыляюсь, размазывая шоколад и сливки по его подбородку и шее. Не специально. Просто ласкаю любимого и не могу остановиться.

- Ксюнь, мне никто, кроме тебя, не нужен. Я все, что скажешь, сделаю, только вернись.

- Я признаться тебе кое в чем должна, - решаюсь на отчаянный шаг. Так будет правильно! – Только хочу при этом видеть выражение твоего лица, - стягиваю галстук с его глаз.

Снимаю с себя повязку, складывая ее в несколько слоев и нервно теребя в руках. Не могу отважиться поднять взгляд на Мэта, а он подозрительно молчит. В зале повисает пугающая тишина, в которой слышится гул наших сердец. Кровь стучит в висках, в горле спазм от паники и переживаний.

Глава 28

Делаю глубокий вдох, но легкие будто сковывает цепями. Боже, как ему признаться? Он будет ругать меня за то, что не сказала раньше? Или так обрадуется, что забудет о нашей ссоре? Какой реакции мне ожидать? К чему готовиться...

Я так волнуюсь, что вот-вот потеряю сознание. Тем не менее, я собираю себя по осколкам, натягиваю на лицо улыбку и смотрю Мэту прямо в глаза. Отцу моего ребенка. Единственному. Любимому.

Сейчас или никогда! И будь что будет!

- Мэт, так получилось, что я…

- Я никогда не лгал тебе, Ксюш, - начинает он говорить одновременно со мной. Осекается, однако я уступаю ему. Киваю, чтобы продолжал. - Просто есть вещи, о которых я не решался тебе сказать. У нас с тобой долго не получалось зачать ребенка. Я видел, как это тебя угнетает. Я и сам переживал по этому поводу. Но еще больше боялся потерять тебя. Поэтому решился на обследование. Я обратился к врачу в тайне от тебя, потому что тоже очень хотел ребенка. Мне всегда казалось, что это самое важное в семье. Основа всего…

- Так и есть, - перебиваю его, но договорить он мне не дает.

- Но я не в состоянии тебе его дать, малыш, - шокирует меня, лишая дара речи. Сжимаюсь, обнимая себя и прикрывая живот, где уже зародилась крохотная жизнь. - Ты не сможешь забеременеть от меня. Обследование показало, что мы с тобой несовместимы.

- Ты… уверен? – сипло выжимаю из себя.

«Кто сказал тебе такую глупость, мой любимый дурачок?» - хочется прокричать в его обреченное, виноватое, но такое родное лицо. Обхватить щеки ладонями, зацеловать.

Не знаю, что мне делать: смеяться или плакать. Застываю, как ледяная фигура, и лишь заторможено, ошеломленно моргаю. Не верю, что разговор повернулся в такое неожиданное русло. Импульсивно сжимаю кулак, сминая пояс платья.

- Чтобы подтвердить или опровергнуть диагноз, нам с тобой нужно обследоваться вдвоем, - берет меня за руки, согревает в ладонях и невесомо касается низа животика костяшками пальцев. Мне становится так тепло и уютно, что я на миг прикрываю глаза. – Нинель неоднократно настаивала на твоем присутствии, но я боялся даже предложить тебе это. Считал себя виноватым, а оказалось, мы оба в порядке. Нинель вышла на твоего гинеколога, по дружбе попросила результаты всех плановых приемов, вдобавок какие-то анализы, после чего и вынесла вердикт... Ни у тебя, ни у меня нет отклонений, но вместе у нас ничего долгие годы не получается. Единственная причина, которую могла предположить Нинель, - несовместимость.

- Нинель? – ревниво прищуриваюсь, не вдаваясь в детали ложного диагноза, ведь наша с мужем «несовместимость» растет и развивается внутри меня. – Кто такая Нинель?

- Моя двоюродная тетка со стороны отца, - бросает небрежно, будто я в курсе. - Нинель Владимировна - заслуженный врач, долгое время жила за границей, стажировалась и работала в престижных клиниках, - заметив мое недоумение, Мэт забрасывает меня фактами, а я никак не могу сообразить, о ком он. Части паззла крутятся в мозгу, но слепая ревность не позволяет соединить их в единую картинку. - Полгода назад вернулась в Россию. Тогда я и решил, что это знак. Сама судьба толкнула меня провериться, а родственница появилась как нельзя вовремя. Ксюш, да я ведь вас познакомил почти сразу же по ее приезде! Не мог не похвастаться красавицей женой, - произносит с гордостью и широко улыбается. - Совсем не помнишь? Мы встречались в ресторане. Тетя Неля…

- А, да, тетю Нелю помню, - выдыхаю с облегчением и радостно киваю. – Приятная женщина. И ко мне хорошо отнеслась.

«В отличие от твоей матери», - проглатываю горькую фразу.

- Ну вот, она меня и вела, - пожимает плечами. - Обследовала вдоль и поперек, витамины прописывала, БАДы, а недавно рекомендовала воздержание на месяц… - закашливается, споткнувшись о мой хмурый взгляд. – Так надо, чтобы наши организмы отдохнули друг от друга. А до этого по несколько дней подряд я не притрагивался к тебе, потому что готовился к сдаче анализов.

- Названивала тебе тоже она? И срывался ты к ней внезапно? – продолжаю размышлять.

- У Нинель плотный график, так что она выбирала окна, чтобы принять меня, а я уже подстраивался. Все-таки это в моих интересах, - качает головой. – Так как она моя родственница, то могла позвонить в любое время суток. Правда, когда ты стала нервной и подозрительной, я попросил ее кидать эсэмэски. Мне казалось, ты по голосу ее узнаешь и все поймешь.

- По телефону непонятно было, - кусаю губы и тихонько признаюсь: - Я решила, что тебя любовница постоянно вызывает.

- Любовницы тебе на телефон пишут, - неудачно шутит Мэт и запинается, потупив взгляд. – Прости.

- Боже, это так глупо, - срываюсь в заливистый смех. Прикрываю рот ладошкой и откидываюсь на спинку стула. – Конспиратор из тебя вышел отменный! Ты все так запутал, что сам увяз по самое горло, - смахиваю слезы со щек.

- Ну да, а тебе пришлось примерить на себя роль детектива, - тяжело вздыхает, вновь сгребая мои руки в свои. Наклоняется и целует каждый пальчик, прижимается щекой к моим ладоням. Отодвинув свой стул, опускается передо мной на колено, чтобы стать еще ближе. – Извини, Ксюш, я так был одержим идеей завести ребенка, что не замечал ничего вокруг. Зациклился на клинике, лечении, несовместимости этой долбаной. Нинель как сказала о ней, меня словно замкнуло.

- Ерунда это все, Мэт, – высвободив руку, поглаживаю его по голове, что теперь покоится на моих коленях, перебираю пальчиками жесткие волосы. – Врачи тоже ошибаются.

- Я не понимал тогда, что делать, Ксюнь. Получается, ты здорова, я тоже. Ты с любым другим мужиком можешь иметь детей, а со мной – нет, - упершись подбородком в ложбинку между моих бедер, жарко произносит мне в живот, и я вся покрываюсь мурашками. - Я и отпустить тебя не мог, это как кусок от себя оторвать. И держать рядом с собой не имел права. А потом ты еще на развод подала. Как контрольный выстрел в сердце.

*** Муз. трек Сергей Лазарев «Сдавайся!»

* * *

- Матвей, - шепчу с нежностью, вынуждая его поднять на меня взгляд. Ласково порхаю пальцами по нахмуренным чертам его лица, и линии разглаживаются. Мэт целует мою ладонь и прижимается к ней щекой, улыбаясь и прикрывая глаза. Ручной лев, которого мне так не хватало все эти дни. – Тебе стоило сразу рассказать мне обо всем. Неужели ты думаешь, что я отказалась бы от тебя и помчалась срочно искать себе совместимого осеменителя? Ты поэтому так меня ревновал?

Молчит, заметно помрачнев.

- Я тебе всегда доверял, - бурчит после паузы.

- В прошедшем времени? – возвращаю ему его же вопрос.

- Бессрочно, - обхватывает мои бедра, скользит руками по невесомой ткани платья, сминая и задирая ее. Нащупывает начало разреза, ныряет между разошедшимися краями и подцепляет кромку чулка. Глухо рычит, когда я не могу сдержать томного стона. – Ксюша, ты у меня такая идеальная. Я постоянно работал над тем, чтобы быть достойным тебя.

- Переработал, Мэт, - сипло смеюсь сквозь придыхания. Муж умело ласкает меня, отвлекая внимание и путая мысли. Кожа горит в местах его прикосновений, подо мной настоящий вулкан, и мне кажется, я готова отдаться ему прямо в ВИП-зале ресторана. В день открытия. При полной посадке. Безумие!

- Готов загладить вину, - горячая ладонь оказывается между моих ног, и я жалко поскуливаю, не в силах больше сдерживаться.

- Я… я тоже… виновата, - шумно выдыхаю. Ловлю его удивленный прищур, ведь я никогда не признаю свои ошибки. Очнувшись, мгновенно выхожу из положения: - С другой стороны, если бы ты был честен со мной, то мне бы не пришлось додумывать самой. И я не повелась бы на козни твоих Свет, Дуль-Гуль и прочих мимо проходящих баб, - фырчу недовольно.

- Они не мои, - кривится с отвращением. – Только ты моя, - проходится поцелуями от коленки вверх к бедру. Проведя носом по полоске обнаженной кожи между чулком и трусиками, уверенно поднимает голову. – Ксюш, твоя очередь. Ты собиралась мне о чем-то сказать, пока я не перебил.

- Угу, если ты, конечно, поверишь…

Делаю вдох, а выдохнуть не могу. Легкие парализованы, сердце замерло. Есть только взгляд Мэта, потемневший, пристальный, пронзающий меня насквозь, как рентген. До костей.

Беру его руки, сжатые в кулаки, и прикладываю к своему животу.

Я и раньше не знала, как признаться. До развода, мечтая о беременности, я представляла, что преподнесу мужу радостную новость красиво и романтично. Полосатый тест в коробочке, снимок УЗИ с бантиком. Наверное, наивно и глупо, но сейчас у меня и этого нет. Никаких доказательств, когда они так необходимы. Придется объяснить все на словах.

Примет ли? Поймет? Или продолжит талдычить мне о несовместимости…

- Пообещай, что нас не обидишь, - грожу ему пальцем.

- Я? Ты что, Ксюш, я тебя никогда не обижу, - нервно усмехается, пропустив мимо ушей слово «нас».

Так, ладно, намеки – не его конек. Значит, следующая попытка. Надеюсь, они у меня безлимитные.

- Ой! – не на шутку пугаюсь, когда интимную атмосферу нарушает тяжелая музыка.

Телефон Мэта буквально разрывается от входящего сигнала. Видимо, такой жуткий рингтон был выбран специально, чтобы не пропустить важный контакт.

- Да елки, - муж выпрямляется в полный рост, выуживает трубку из кармана красноречиво натянутых брюк. Смущенно отвожу взгляд от его паха напротив, покашливаю, закидывая ногу на ногу. Тщетно пытаюсь восстановить сбившееся дыхание.

Мэт судорожно сбрасывает звонок, кидая телефон на стол между блюдами. Злится, что нас прервали.

- Каждый раз, когда ты так делал при мне, я подозревала, что тебе звонит любовница, - задумчиво наблюдаю, как гаснет дисплей.

- Хм, - напрягается, тоже покосившись на него, и опускается на стул. – Я скрывал только звонки Нинель, и теперь жалею об этом. Значит, впредь буду разговаривать при тебе, кто бы меня ни вызывал, - кивает, будто мысленно делает себе пометку в воображаемом блокнотике под заголовком «Как избежать развода». Мне бы тоже такой не помешал.

Сигнал повторяется. Кто-то по ту сторону линии настойчиво жаждет Мэта. Как и обещал, он демонстративно включает громкую связь.

- Никаких секретов, - успевает произнести до того, как из динамика вырвется запыхавшийся мужской голос.

- Мэт, ты где пропал? – по первым же нервозным ноткам я узнаю Глеба. – Хотел у Сашки спросить, но она тоже как сквозь землю провалилась! Еще тут поговаривают, что скандал с критиком произошел…

- Он сам нарвался, - нахально выгибает бровь, подмигивая мне. – Пусть знает свое место и не трогает чужое. А у Александры особое задание, которое она с блеском выполнила, - разводит руками, когда я укоризненно цокаю.

Иногда Мэт ведет себя как пацан, и мне не верится, что он управляет огромным рестораном, причем весьма успешно. Ревнивый мальчишка.

Но я люблю его любым.

Улыбнувшись, тянусь к нему и, накрыв ладонью одну щеку, быстро целую его в другую. Игриво хихикнув, отстраняюсь, с удовлетворением наблюдая, как мой муж тает на глазах.

- Ни хрена не понял, но надеюсь, у тебя это под контролем, - тараторит Глеб. – Я звоню по другому поводу. В зале Михайлов! Все-таки приперся! С ним что делать?

- Вариант: «Убить и закопать» - не принимается? – устало вздыхает Мэт, откидываясь на спинку стула.

- Тот самый конкурент, который тебе палки в колеса вставляет? – тихонько уточняю. – И который Светку подослал?

- Тот самый, - подтверждает мои опасения.

Перед глазами критик Олег в красных пятнах, будто в него стреляли из автомата, и теперь он истекает кровью. Если они с Михайловым пересекутся, это катастрофа! Страшнее видеоролика, на котором я разворотила ресторан. Удачный повод окончательно подорвать репутацию Матвея, от которой и так ничего не осталось.

- Говорит, ждет торжественного открытия и хочет лично поздравить тебя, - выдает Глеб информацию, от которой мой муж сутулится и потухает. – Мэт, ты не забыл, что через десять минут должен вывеску с названием показать гостям? Все заинтригованы. Особенно гадский Михайлов, - выплевывает зло.

- Помню, - скрипнув зубами, выжимает из себя Матвей. – Сейчас буду.

Настороженно косится на меня, всем своим видом прося прощения за сорванный романтический ужин. Хотя, по-моему, он вышел милым и уютным, особенно в сравнении с нашим предыдущим свиданием…

- Все нормально, - широко улыбаюсь, чувствуя облегчение от того, что мое признание откладывается. Дома сказать о беременности должно быть проще. Все-таки там и стены помогают, и обстановка располагает, и… тест спрятан в укромном местечке вместе со справкой от гинеколога. – Мне понравилась дегустация вслепую.

Вместе поворачиваемся к бардаку на столе. Синхронно срываемся в смех. И так же резко осекаемся.

- Выйдешь со мной в зал? – поднявшись, Мэт подает руку и устремляет на меня полный надежды взгляд. - На правах моей законной супруги.

Знаю, что я нужна ему. Особенно в такой ответственный момент. Но…

- Нет.

* * *

«Обещаю, это самый последний секрет от тебя. Извини, но моя маленькая ложь во благо», - мысленно прошу прощения у мужа и, облизнув губы со вкусом шоколада и его жгучих поцелуев, мило улыбаюсь. Нахожу на столе салфетки, жестом прошу Мэта наклониться, заботливо стираю с его лица остатки еды, ласкаю грубую щетину подушечками пальцев. Он напряжен и озадачен моим ответом. Не смягчается даже, когда я тянусь ближе и трусь своим носом о его.

- Ну, взгляни на меня! – нежно чмокнув мужа в щеку, встаю и прокручиваюсь вокруг своей оси. - Я должна себя в порядок привести после ужина вслепую. Дай мне пару минут. Ты иди сам, а я догоню, - говорю как можно бодрее и правдоподобнее.

- Точно? – с подозрением изучает меня. Ищет в моем предложении какой-то подвох, потому что знает меня лучше, чем я сама.

- Мэт, тебе не нужно следить за каждым моим шагом, - заливисто смеюсь, чтобы отвлечь и расслабить его. Но он по-прежнему хмурый и стальной, словно не любящий супруг, а личный телохранитель. Не отступает от меня ни на сантиметр. - Если я захочу уйти, то ты меня все равно не остановишь.

- Надеюсь, ты решишь остаться, - шепотом произносит, целомудренно прижимается губами к моему лбу. – Хорошо, жду тебя в зале.

Растерянно взмахиваю ресницами и ловлю ртом воздух, лишаясь дара речи.

Не могу поверить, что он так легко поддался. Неужели? Просто кивнул и покорился. Без ревности, без настороженности. Ощущение, будто он наконец-то снял с меня невидимые оковы, которыми все время пытался держать рядом. Спустя годы скрытой тирании вдруг ослабил контроль. Обычным согласием он сделал то, чего я ждала от него с начала нашего брака. Доверился. И тем самым привязал меня еще крепче. Навечно.

«Люблю», - лепечу мужу вслед, когда дверь за ним уже закрывается.

Выжидаю несколько минут, а потом выглядываю в коридор. Убедившись, что Матвей ушел, тихонько крадусь в сторону туалетов. Выцепить рыжеволосую головку Саши не составляет труда. Ускоряюсь, лечу на суетящийся огонек – и тяну девушку за локоть.

- Куда критика дела? – шиплю ей на ухо.

- Ой, Оксана. Жена Матвея Андреевича! Вы извините, что сразу вас не узнала и отвела случайно не в тот ВИП, - виновато ставит рыжие брови домиком и морщит покрытый веснушками нос.

- Все нормально. Но гостя ты зря вином облила, - укоряю ее. – Как он сейчас?

- Жив-здоров, однако какой-то дерганый. Нервы у него расшатаны. Наверное, это возрастное, - театрально вздыхает и качает головой так, будто Олег сам облился и у него нет причин злиться.

- Где он, Саш? – настаиваю, покосившись в направлении зала. Внутри шумно и многолюдно, в толпе не разобрать лиц, но на уровне интуиции я чувствую Мэта. Он уже там. Переживает, ждет меня. Верит, что не брошу. – Давай быстрее, пожалуйста. Я разберусь с Олегом сама, а потом мне надо вернуться к мужу, - убеждаю упрямую официантку.

- Да все с ним в порядке, - произносит с явным сожалением. - Моется наш енот-потаскун, а я обеспечила ему полное уединение, - загадочно крутит на пальце колечко с ключами.

- Ты заперла ресторанного критика в уборной?! Ох, Александра, - закатываю глаза и забираю у нее всю связку. – Дуй в зал, будь там на случай, если ты Матвею Андреевичу понадобишься, - командую важно.

- Ему нужны только вы, - заговорщически подмигивает мне и шустро улепетывает, ныряя в гущу народа.

Вздохнув, я спешу к туалету, лихорадочно подбираю ключ, открываю дверь – и тут же меня чуть не сбивает с ног Олег.

- Убью, - цедит, устремив темный, стеклянный взгляд мимо меня. – Придушу!

- Можно тебя на пару слов? – задерживаю его, упираясь ладонью в грудь. – Пожалуйста.

- Это провал, Оксана, - заявляет раздраженно. – Не пытайся меня переубедить. Это конец!

Отодвигает меня, как предмет мебели, и тяжело, размашисто шагает по коридору. С трудом догоняю его, цепляюсь за рукав, заставляя критика обернуться.

- Ты же сам заказывал сенсацию, - ехидно напоминаю. – Будь осторожнее со своими желаниями.

- Издеваешься? – изгибает бровь, зато останавливается. - Да такого со мной никогда не случалось! Почти, - прищуривается, будто вспоминая о чем-то. - А этот пацаненок конопатый будто меня преследует! Киллер, не иначе. Кто заплатил за мое устранение, а? – ищет Сашу беспокойным взглядом.

- Это девушка, - мрачно поправляю.

- Я в курсе, - тяжело дыша, поправляет некогда белоснежный пиджак и подтягивает брюки, которые теперь стали с розовым отливом. - Только одна она стоит целой банды рецидивистов. О чем ты хотела поговорить? - нехотя сдается.

- Не пиши отзыв…

* * *

*

- Меня не подкупить, - демонстративно отвернувшись от меня, неумолимо отдаляется. - Репутация для меня дороже. Я не продаюсь, а мои оценки объективны. Только личное восприятие и исключительно собственный вкус, - не оглядываясь, взмахивает пальцем в воздухе.

- Ты не дослушал, - обгоняю его и преграждаю путь, упирая руки в бока. - Не пиши отзыв, пока нормально не попробуешь местную кухню. Ведь это необъективно – разгромить ресторан только из-за того, что здесь работает официанткой девчонка, к которой ты неравнодушен, - специально играю на его болевых точках. Надеюсь, не ошиблась…

- Что? С чего ты взяла? – буквально кипит от гнева и нервничает, таким образом подтверждает мою версию. - Это не девушка, а сто рублей убытка. От нее одни проблемы! Вот яркое доказательство, - разводит руками, во всей красе показывая свой костюм цвета розового фламинго.

- Гламурненько, - подшучиваю, чтобы сбавить градус напряжения. Олег прокашливает глухой смешок, а потом, вспомнив о перенесенном позоре, вновь принимает суровый вид. - Олег, ты должен понимать, что все это нелепая случайность. Александра здесь новенькая. Рука у девочки дрогнула при виде тебя, - аккуратно намекаю на их возможную связь и слежу за реакцией, однако у критика получается раскусить меня.

- Это рыжее несчастье облило меня по просьбе твоего мужа, ведь так? - неожиданно догадывается он. - Васильев приревновал, поэтому решил меня устранить.

- Прости, я во всем виновата, - сипло лепечу, не соглашаясь, но и не споря.

- Все-таки любишь его? – внимательно сканирует меня.

- Сильно, - признаюсь, скрещивая руки на груди и ковыряя каблуком пол. – Извини!

- Учти, никаких поблажек! - грозит мне пальцем. – Прямо сейчас я поеду домой, потому что в таком виде в зале появиться не могу. У меня, знаешь ли, тоже врагов хватает. Но…

- Но? – выдыхаю с надеждой.

- Я приду сюда в течение месяца. Без предупреждения, - грозит мне пальцем, а я радостно улыбаюсь, как блаженная. Неужели получилось его переубедить? – Я закажу все, что мне вздумается. Как настроение будет. И если мне что-то не понравится, я все честно напишу. У меня редко бывают полностью положительные рецензии.

- Эта станет исключением, - не унимаюсь я. - Договорились.

Хватаю его ладонь двумя руками, лихорадочно пожимаю, не в силах сдержать эмоций. Я даже готова обнять Олега, но… это лишнее. Матвей и так дал мне слишком много свободы. Не буду злоупотреблять его добротой и провоцировать новый скандал.

- Ему повезло с тобой, - с нотками сожаления и тоски проговаривает Олег напоследок. - С такой не страшно пройти огонь и воду. Я бы тоже боролся, понимаю его злость. Так что я еще легко отделался, - усмехнувшись, разворачивается в сторону служебных помещений, чтобы незаметно улизнуть из ресторана.

- Не завидуй, - выкрикиваю ему вслед. - И на твоей улице перевернется грузовик с пряниками. Рыжими. Главное, нос не задирай, а то не заметишь.

Успеваю скрыться в зале прежде, чем Олег осознает смысл моих слов и как-то отреагирует. Сбегаю с сияющей улыбкой на лице.

Пробираюсь сквозь толпу, интуитивно ищу своего мужчину. Замираю, узрев среди сотен других его широкую спину. Легкие наполняются патокой, по венам течет сироп, а в груди тает и растекается мое сахарное сердце. Лихорадочно одергиваю платье, равняю вырез, расправляю плечи – и грациозно дефилирую по залу.

Обнаруживаю, что Мэт не один. Он без энтузиазма общается с каким-то мужчиной. Если не ошибаюсь, это и есть Михайлов. Не замечая меня, конкурент ехидно ухмыляется и что-то с сарказмом говорит Матвею, каждым словом приводя его в бешенство. Срываюсь с места, чтобы успеть до того, как мой ревнивец наделает глупостей.

Почти касаюсь напряженного плеча кончиками пальцев, как до меня долетает обрывок фразы, пропитанной желчью:

- Где же ваша супруга, Матвей?

Глава 29

Матвей

Сердце не на месте, внутри все распирает, будто меня накачали тротилом, легкие гоняют раскаленный пар вместо воздуха. Неконтролируемое возбуждение, испытанное с Ксюшей, перерастает в неудовлетворенную ярость, которая достигает критической отметки каждый раз, когда я оглядываюсь на один из входов в зал, самый важный для меня в данный момент, и с нетерпением проверяю коридор.

Я заметил, куда пошла Ксюша. Догадываюсь, зачем. От одной мысли, что она сейчас с тем павлином красноперым, прихожу в бешенство. Не знаю, надолго ли хватит моей выдержки, ведь я обещал доверять жене. И выполняю! Но это не мешает мне мысленно уничтожать всех, кто находится рядом с ней в радиусе нескольких метров. Особенно недобитого критика, который не так давно держал ее за руку и пытался поцеловать. Мою жену! В моем ресторане!

Надо было вместо вина бутылку кислоты вручить Саше. Кстати, вот и она. Час от часу не легче. Если официантка здесь, значит, Ксюша осталась с Олегом наедине.

- Где моя жена? – подзываю к себе Сашу.

- В уборной, Матвей Андреевич, пообещала скоро быть, - отводит взгляд, потому что недоговаривает, а лгать мне в лицо не смеет. Прикрывает мою Валькирию. Надо же, как они быстро подружились, словно родственные души.

- А критик? – чуть не рычу.

Саша хлопает ресницами, мычит что-то невразумительное, а меня отвлекает раздражающий голос Михайлова:

- Добрый вечер, Матвей, - проклятый конкурент вынуждает меня отпустить официантку, развернуться и поприветствовать его с кривой ухмылкой.

- Добрый, Артур, не ожидал, что вы почтите вниманием мой скромный ресторан, - тяну с сарказмом, нехотя пожимая ему руку.

Отец Артура давно в ресторанном бизнесе и весьма успешно ведет дела, а вот на сыне природа решила отдохнуть. Как назло, Михайлов-старший не оставляет попыток сделать из отпрыска достойного наследника империи, пока тот, в свою очередь, косячит на каждом шагу. Честными методами у Артура не получается достичь особых высот, поэтому он играет грязно. Не брезгует ничем. С первого дня, как я открыл свое дело, он пытается, образно говоря, сжечь мою кухню дотла.

Михайлова цепляет сам факт, что я без денег и связей посмел сунуться на его территорию. Сначала он гадил исподтишка и по мелочи, ожидая, что я провалюсь, как другие мои предшественники. Когда стало ясно, что я не собираюсь сдаваться, конкурент задействовал тяжелую артиллерию. Бил сразу по всем фронтам: от подмены накладных и подрыва репутации до… личной жизни. Благодаря юристам Воскресенского, у меня уже есть на руках некоторые доказательства его нечистоплотности, и в ближайшие дни мы дадим делу ход, а также подключим СМИ. Артур и не догадывается, какая кампания разворачивается против него в эти самые минуты, пока он ехидно лыбится и насмехается надо мной.

Но мне до боли жаль, что в жернова нашей борьбы попала Ксюша, и только за это я готов переломать Михайлову все кости без наркоза.

- Разве я мог пропустить открытие? Хотел убедиться, что мой участок попал в хорошие руки, - морщится, когда я стискиваю его кисть до хруста. - Неплохая получилась кафешка, - цедит пренебрежительно, высвобождая и потирая ладонь.

- Я выиграл тендер честно, - напоминаю ему невозмутимым тоном. – Так что в моем ресторане нет ничего вашего, - акцентирую на каждом слове.

- Как знать, - окидывает помещение хозяйским взглядом, словно представляет, что и как переделает в нем, когда заберет себе. – Знаете, как все быстро и резко может измениться в суровом мире бизнеса, - прячет руки в карманы, и я повторяю его жест, чтобы не дать ему по морде на эмоциях. Артур обращает все внимание на меня и с мерзкой усмешкой выплевывает: - Где же ваша супруга, Матвей?

Удар ниже пояса. Со всей силы. По больному.

Если учесть, что именно этот гад приложил руку к нашему с Ксюшей разводу, трепал ей нервы при помощи своей протеже Светланы, то сохранять каменное выражение лица мне все сложнее. Скрипнув зубами, перевожу дух и собираюсь ответить. Очень надеюсь, что изо рта не вырвутся грубые ругательства, которые так и крутятся на языке. Сжимаю кулаки в карманах, как вдруг чувствую легкое прикосновение на плече. Под локоть проскальзывает тонкая, хрупкая женская ручка, которую я мгновенно накрываю ладонью. В ноздри проникает родной сладкий запах, щеку обжигает легкий поцелуй, и я расплываюсь в улыбке.

- Здравствуйте, - нежный голосок ласкает слух, убивая последние остатки ярости. Я смягчаюсь, но в то же время приобретаю уверенность в себе. С Ксюшей мне любая проблема по плечу. – Милый, познакомишь с гостем?

- Рад знакомству, меня зовут Артур, - бодро откликается Михайлов и тянет к Ксюше свою лапу.

- Оксана Артемовна, - деловито представляется она и, пока я с трудом сдерживаю смешок, демонстративно обхватывает меня двумя руками. Липкая пятерня конкурента на секунду зависает в воздухе, а потом возвращается в карман. Там ей самое место – нечего мою жену трогать.

Некоторое время Михайлов недовольно изучает нас, размышляя о чем-то и составляя новый план мести, а после паузы внезапно переводит тему:

- Интересно, ресторанный критик уже на месте? – показательно вытягивает шею, будто ищет в зале старого знакомого. – Я взял на себя смелость порекомендовать это замечательное заведение одному ценителю. Надеюсь, вы не против, Матвей? Его отзывы – настоящая пушка.

Что ж, это шах. Потому что, если я правильно понимаю намек Михайлова, то его товарищ-ценитель сейчас обтекает вином в коридорах ресторана. Вряд ли Ксюше удалось успокоить его, зря тратила время.

- Прекрасная новость, Артур, - недовольно бубню, заведомо принимая поражение.

Глава 30

- Прошу прощения, что вмешиваюсь… - аккуратно начинает Ксюша, ловит мой настороженный взгляд, хитро прищуривается, едва заметно подмигнув мне, а потом обращает весь свой шарм на Михайлова. Скрипнув зубами, не мешаю ей. Стою как вкопанный. Доверие, как оказалось, - чувство коварное и мучительное, сродни мазохизму. Но ради жены я готов терпеть. – Вы, наверное, имеете в виду Олега Высоцкого?

- Именно его, - победно кивает Артур. – Высоцкий – ас в своем деле. Правда, он строгий, принципиальный, требовательный…

- Да-да, мы знакомы. Его доченька занимается у меня. Не сказала бы, что он настолько страшный, - перебивает Ксюша и легко пожимает плечами. Наблюдаю, как с лица конкурента сползает противная ухмылка, уступая место озадаченному выражению. – Матвей, надеюсь, ты не будешь сердиться, но… я отпустила Олега сегодня, - небрежно отмахивается, будто он ее ручной критик на привязи. - У него внезапно появились неотложные дела, и он вынужден был уехать.

Сначала цепляюсь за ее очаровательную улыбку, тону в жидком янтаре лукавых глаз, а затем все-таки вникаю в суть фразы. Делаю глубокий вдох, чтобы хоть немного остудить бурлящую внутри лаву ревности, и обнимаю Ксюшу за талию, притягивая к себе.

- Ты же знаешь, я не умею на тебя сердиться, - целую ее в висок. Мне просто необходимо поставить хоть какую-то метку, заявить права на мою женщину. Как только делаю это, мне становится чуть легче.

- Однако Олег пообещал обязательно попробовать твою кухню. Просто в другой день. Уверена, ты со своей командой сможешь покорить его вкус, - искренне произносит, придавая мне сил.

Узнаю в ней прежнюю Ксюшу. Бойкую, дерзкую, любящую. Ту самую, которая обеспечивала мне надежный тыл, толкала вперед, не позволяя остановиться на полпути, стояла за спиной, как ангел-хранитель. Верила мне и в меня.

Моя жена возвращается ко мне. И я ощущаю себя по-настоящему счастливым. Даже блеянье Михайлова не омрачает мое настроение.

- Из ваших уст все так аппетитно звучит, что и я, пожалуй, попробую, - обращаясь к Ксюше, Артур умело лупит по струнам моей ревности, но я не реагирую. Не свожу влюбленного взгляда с жены, усмехаюсь, когда она краснеет, и крепче обнимаю ее. – Надеюсь, Матвей, вы меня не отравите? – глупо подшучивает Михайлов, словно намекает на что-то.

Мгновенно напрягаюсь, почуяв неладное, инстинктивно осматриваюсь в поисках какой-либо подставы – и заставляю себя выдохнуть. Бред. Персонал на этот раз я проверил лично, поваров через все круги ада прогнал, так что не о чем волноваться.

- Ну, что вы, Артур, нам доверяют даже малышей, - многозначительно киваю на зал, заполненный супружескими парами с детьми. – Ресторан был изначально задуман как семейный, так что и меню адаптировано для всех: от взрослых до самых маленьких.

Покосившись на Ксюшу, замечаю, что она смотрит на меня с обожанием, впитывает каждое слово и прижимает свободную ладонь к животу, слегка поглаживая. Неужели гастрит обострился? Все-таки надо было готовить для нее диетический ужин.

- Да, я наслышан, как вы трепетно относитесь к семье, Матвей. Похвально, - не унимается Михайлов. – А сами не планируете пополнение? – хмыкает, не скрывая сарказма в тоне. Урод.

Ксюша фыркает, прикрывая живот, а потом язвительно выдает:

- А вы, Артур? Если не ошибаюсь, Светлана беременна от вас? – неожиданно заявляет, и я удивленно открываю рот. – Прошу прощения за чересчур личный вопрос, - продолжает издеваться над опешившим, побледневшим конкурентом. – Мы можем вас поздравить?

- Э-э-м, извините, - Михайлов поднимает указательный палец. – Я отойду на секунду. Важный звонок.

Дергаными движениями достает телефон из кармана, неуклюже петляет мимо гостей ресторана, на ходу набирая чей-то номер, останавливается у окна. Угрожающе распахивает створки, словно собирается выброситься из него. Благо, лететь невысоко, так что отделается ушибами – и открытие таким странным способом он мне не испортит.

- Малыш, ты с чего взяла, что Света от него залетела? – шепчу Ксюше на ушко.

- Хм, ну, ты же говорил, что заключение УЗИ настоящее и принадлежит ей? – уточняет, а я киваю.

Воскресенский позвонил в клинику, печать которой стояла на документах, нашел гинеколога и выяснил, чью справку Света прислала моей вспыльчивой жене в мессенджере. Оказалось, свою собственную.

- Так… И? – по-прежнему не могу найти связь.

- Что «и»? – прыскает от смеха Ксю. – Остальное я додумала. И предположила вслух. Судя по тому, что Михайлов сейчас судорожно кому-то звонит и что-то в панике выясняет, я угадала.

- Милая, ты неподражаема, - не сдержавшись, хохочу вместе с ней. – Новоявленного папку сейчас, кажется, инфаркт хватит, - указываю на Артура, нервно рвущего на себе волосы.

Спустя несколько минут он завершает беседу, судя по его виду, не очень приятную, и покидает ресторан. Его автомобиль буквально срывается с места, как гоночный болид, и исчезает в неизвестном направлении.

- Поделом, - шипит Ксю ему вслед как дикая кошка, а через секунду льнет ко мне и преданно заглядывает в глаза. – Мэ-эт, а что за интрига с вывеской? – ведет пальчиком по груди, рисует круги на кубиках пресса, щекочет и заводит. – Любопытно.

* * *

- Идем, - беру ее за руку и увлекаю за собой.

Накидываю пальто на хрупкие плечи, бережно укутываю жену, как ценную хрустальную вазу, заботливо застегиваю пуговицы, согреваясь под ее, полным обожания, взглядом. Как раньше. Будто мы больше не в шаге от развода.

Ксюшу трясет от предвкушения, пока я вывожу ее на улицу. Она всегда любила сюрпризы – и в такие моменты превращалась в ребенка, который ждет Нового года и верит в Деда Мороза.

Даю знак Глебу – и у входа в ресторан начинается огненное шоу. Ксю зажмуривается от неожиданности, инстинктивно жмется ко мне в поисках защиты, однако осознав, что ей ничего не угрожает, заливисто смеется и хлопает артистам.

- Малыш, - нежно зову ее, утыкаясь носом в висок.

В этот момент шоу подходит к кульминации. Ответственный за красивый финал файерист взмахивает подожженной веревкой, огонь перекидывается на специальное полотно, прикрывающее вывеску, - и оно вспыхивает, быстро сгорая.

Пепел осыпается на землю, а название ресторана зажигается яркими буквами.

- Александрия, - читает вслух Ксюша, и ее голос надламывается.

Разворачиваю жену к себе лицом, осторожно держу за плечи. Вижу, как глаза-карамельки поблескивают от слез. Значит, она правильно трактовала мой сюрприз…

- Помнишь, когда мы планировали малыша, то обсуждали имя, - не спрашиваю, а утверждаю. Тыльной стороной ладони стираю бегущую по бархатной щеке слезинку и понимаю: Ксюша все помнит. Бережно хранит в сердце, как и я. – Ты предложила назвать ребенка Сашей. Независимо от пола. Если девочка, то Александра. Если мальчик, то Александр.

- Тебе не понравилось, - сипло укоряет она меня. Обиженно надувает губы.

- Я передумал, - обхватываю румяные щеки руками. Целую кончик покрасневшего носа. – «Александрия» перейдет по наследству нашему первенцу, который у нас обязательно появится, - чеканю твердо. - Я пройду курс лечения, я... Да все, что можно и нельзя, ради нас сделаю. Только дай мне шанс. Нам...

- Да, - неожиданно соглашается Ксюша, словно не до конца понимает, что происходит. Плывет, подбрасываемая на волнах эмоций. Всхлипывает и одновременно улыбается. Такая смешная и трогательная.

- Любимая, я предлагаю бороться. Вместе. За Сашеньку, - выпаливаю на одном выдохе.

Умолкаю. Жду реакции.

Вокруг шумят гости, из ресторана льется музыка, в небе взрываются фейерверки, но это всего лишь фон.

Есть только мы с Ксюшей. Глаза в глаза, ладонь в ладонь, душа в душу.

Наедине среди толпы.

- Я согласна, папочка, - ласковый шепот заставляет улыбнуться.

Кутаю Ксюшу в своих объятиях, прячу от всего мира. Целую в макушку, пока она трется носиком о мою грудь. Прощаю ей пренебрежительное «папочка», которым вредная жена называет меня, когда я чересчур ее опекаю и перегибаю с контролем. Главное, что она согласилась сохранить семью.

- Мы можем сбежать домой? – встав на носочки и подтянувшись ближе ко мне, жарко сопит в шею. – У меня для тебя тоже есть сюрприз.

Откликаюсь незамедлительно. Молча набираю эсэмэску Глебу, чтобы присмотрел за рестораном до конца вечера. Открытие состоялось, команда поваров и официантов работает слаженно, критик и конкурент ликвидированы. Можно расслабиться. Поэтому забираю свое главное сокровище, по пути к машине обронив банальную, но правдивую фразу:

- С тобой хоть на край света.

Не имею ни малейшего представления, что подготовила для меня Ксюша. Душу греет сам факт, что она старалась и не забыла о нашей годовщине. Значит, любит, и это самый важный подарок.

Я спокоен, счастлив и готов ко всему. До тех пор, пока не узнаю, в чем заключается ее сюрприз…

Глава 31

Ксюша

Заторможено наблюдаю, как белеют мои пальцы, судорожно сжимающие большую красочную жестяную коробку. Внутри нее, под горой печенья в виде сердечек, на серебристом дне спрятан главный сюрприз…

- Ксюшенька, помощь нужна? – шелестит за спиной, а я лихорадочно обнимаю холодный металл, впечатываю в себя, и раздавшаяся грудь призывно выпячивается в вырезе сарафана. Я четко знаю, с чем связаны метаморфозы моей фигуры, за которые меня упрекала свекровь, называя располневшей и непривлекательной. Теперь я принимаю их с радостью, а главное - я наконец-то могу разделить счастье с мужем.

Я скажу ему!

Может, не прямо сейчас… А через пару минут… Только переведу дыхание.

- Присядь, Мэт, будем чай пить, - оттягиваю неизбежное.

Сердце бьется так гулко, что, кажется, лупит прямо в бездушную жестянку, внутри которой заключена целая жизнь. Улыбнувшись, резко прокручиваюсь вокруг своей оси, так что юбка развевается солнышком, на пару мгновений оголяя бедра. Я провела работу над ошибками и решила даже дома выглядеть соблазнительно и женственно. Никаких лосин, футболок и спортивных маек. Надеюсь, Матвею больше не взбредет в голову лечиться воздержанием.

- Ой, только сначала оденься, - отшатнувшись, толкаюсь бедрами в край столешницы. Закусываю губу, беззастенчиво разглядывая любимого мужа.

Мэт стоит на пороге кухни, облокотившись о косяк двери. Обнаженный по пояс, в одном полотенце, обернутом вокруг мощных бедер, а широкую грудь покрывают лишь капельки воды, зависшие на темных волосках.

Хмыкнув, муж проводит пятерней по волосам, влажным и растрепанным после душа, куда я же его и отправила. Мотивировала это тем, что он пахнет кухней и дымом, хотя на самом деле выигрывала время, чтобы лучше преподнести ему самую важную, но наверняка шокирующую новость. Не придумала ничего лучше, чем спрятать тест и справку в песочных сердечках.

- Зачем мне одеваться? – нагло выгибает бровь и крадется ко мне, как тигр перед финальным прыжком на загнанного зайца. – Раньше тебя это не смущало, - подходит вплотную, упирается кулаками в столешницу по обе стороны от меня. Наклоняется ближе, ведет носом возле ушка, обдает запахами свежести, морского геля для душа и… кипящего тестостерона.

- Может быть, я отвыкла от тебя за долгие недели твоего тайного лечения, - фырчу ему в губы и стискиваю свои, при этом ехидно сморщив нос.

- Привыкай, - все равно целует, толкается языком в рот, заставляя разжать зубы и ответить ему. – Я ведь для нас двоих старался, - шепчет в свое оправдание.

Вновь жадно тянется к моим губам, но я отклоняюсь и выставляю между нами коробку. Встряхиваю ей, и печенье шумно перекатывается внутри. Наверное, я так глупо выгляжу со стороны, ведь Мэт и не догадывается, что я так трепетно прячу.

- Это твой сюрприз? – Мэт улыбается, перехватывая коробку со своей стороны. Аккуратно тянет, но я не отдаю. Смотрю прямо с его затуманенные, опасно потемневшие глаза – и дышу все чаще, сбивчивее.

- М, нет! – забираю свое сокровище. Точнее, наше общее. - Лучше сначала присядь, - киваю на кухонный уголок. – Чтобы не упасть от шока, когда откроешь.

- Ксюнь, не то чтобы я тебе не доверяю, но ты ведешь себя подозрительно, - хмурится Мэт, переключаясь с печенья на меня. С прищуром сканирует мое лицо, а потом опять косится на руки, не выпускающие коробку.

- Матвей, тебе не кажется, что после нашего перемирия прошло слишком мало времени, а ты уже споришь со мной и диктуешь свою волю? – заигрываю с ним, чтобы отвлечь нас обоих. Легко чмокаю в щеку и жарко выдыхаю: - Я ведь опять обижусь…

- Ох, ну и манипуляторша мне досталась, - бархатно смеется, отступая к столу. - Ладно, слушаюсь и повинуюсь, - разводит руками, падая на диван. Проводит ладонью по месту рядом с собой.

Опускаюсь на самый край, с грохотом ставлю коробку на стол – и пальцем двигаю ее к Мэту. Медленно и осторожно, как будто это бомба с часовым механизмом. Обратный отсчет пошел.

- Открывай же, ну! - нервно тороплю его. Он, будто издеваясь, небрежным движением снимает крышку, подцепляет сверху печенье и невозмутимо закидывает его в рот. - Ну, Мэт! Там… - шумно сглатываю, - на дне…

- Валькирия, ты так трясешься, что весь стол ходуном. Того и гляди, землетрясение из-за тебя начнется, - щелкает меня по носу. – Успокойся, малыш. Мне понравится любой подарок, - выкладывает часть сердечек, разгребает оставшиеся, чтобы добраться до основания. - Просто потому что он от тебя…

Запинается, вытаскивая двумя пальцами пакетик с зажимом. Поднимает его, поднося к свету, изучает содержимое сквозь прозрачный полиэтилен. Выглядит мой сюрприз совсем не романтично, а, скорее, похож на набор вещественных доказательств. Так и хочется прокричать: «Да, виновна!» Однако у меня есть смягчающие обстоятельства.

- Что это? – осипшим голосом произносит Мэт, доставая пластиковый тест на беременность. У меня их несколько, но я выбрала электронный, потому что он самый красивый и понятный. – Плюс, - комментирует хрипло.

Сжав тест одной рукой, второй – разворачивает сложенную в несколько раз справку о беременности. Вчитывается в неразборчивый почерк гинеколога, проводит пальцем по листку, словно гладит. Не говорит ни слова. Не моргает. Почти не дышит.

Поворачивается ко мне, как заклинивший робот, и вопросительно смотрит мне в глаза. Сминает справку в ладони. Молчит, и я не знаю, что думать. На застывшем, как гипсовая маска, лице – ни единой эмоции.

- Я… беременна, - лепечу одними губами.

* * *

- Правда? – с трудом выжимает из себя.

- Да, там… - заикаюсь, указывая на скомканное заключение врача, - все написано. И показатели, и срок, и… - становлюсь все тише и тише, проглатывая окончание фразы.

- Беременна, - повторяет Матвей таким тоном, словно это какой-то сложный, неизвестный ему термин. Косится на пластиковый тест с плюсиком в окошке, надавливает на него большим пальцем. – Ты узнала об этом в день развода, - не спрашивает, а сам делает вывод, сопоставив даты.

- Да. Поначалу я не хотела скрывать от тебя беременность, просто тест, который я тогда сделала, не сразу показал вторую полоску. А потом на меня обрушился поток эсэмэсок, вся эта грязь, и я… смалодушничала. Впала в истерику, подала заявление на развод, явилась в ресторан… Ну, а дальше ты знаешь, - оправдываюсь, яростно терзая губы зубами.

- Все это время ты была беременна.

Хмурится, продолжая сканировать меня, задерживается на животе, который я инстинктивно прикрываю руками. Под пристальным взглядом-рентгеном моего мужа чувствую себя голой, а от льда на дне его зрачков замерзаю, будто за окном снежная зима, а в доме отключилось отопление.

Однако осень напоминает о себе крупными каплями дождя, что барабанят по крыше, стекают с козырька и летят в стекло.

Вздрагиваю от раската грома.

Как резко испортилась погода. Переменчивая, как наши с Мэтом отношения. Буквально минуту назад он обнимал меня и целовал, а сейчас волком смотрит. Почему?

Я вдруг замираю, покрываюсь морозной коркой и не могу сделать вдох.

– Думаешь, ребенок не от тебя? – стоит лишь озвучить это, как дорогой муж становится для меня чужим. – Матвей, ты веришь в нашу несовместимость, но не веришь мне? – наклоняю голову, сквозь пелену слез заглядываю в его каменное лицо.

Понимаю, что не готова услышать ответ. Будет слишком больно. Рвано киваю и отворачиваюсь, боясь увидеть ревность и подозрение в глазах любимого.

- Значит, точно развод, - шепчу с надрывом. – Только теперь по твоей инициативе.

Матвей дергается одновременно с проблеском молнии за окном, будто она попала в него. Тест падает на пол, с пластиковым стуком залетая под стол. Там ему и место. Сюрприз не удался.

Собираюсь встать, но теряю точку опоры, паря в невесомости. Меня будто подхватывает вихрем и закручивает, кидая в теплые объятия. Не замечаю, каким образом оказываюсь на коленях у мужа, обвитая его сильными руками, как щупальцами, и прижатая к мощному торсу. В плену, из которого не хочется выбираться.

- Ты опять себя накрутила, моя Валькирия? – жарко выдыхает мне в ложбинку груди, прокладывает дорожку из поцелуев вверх, к ключицам. Найдя губами пульсирующую артерию, присасывается к шее. - Я верю тебе, глупая. Не плачь, - заключив мои щеки в ладони, расцеловывает лицо, собирая слезы. – Никогда больше не дам тебе повода сомневаться во мне, - нашептывает, не отрываясь от меня и не выпуская из горячих лап.

Наклонившись и сгорбившись, прикладывается щекой к моему животу, словно ожидает услышать секретные шифровки малыша, предназначенные только папочке. Придерживая меня за талию, целует хаотично, зарывается носом в складки сарафана.

- Ну, прекрати, щекотно очень, - заливисто смеюсь, отбиваясь от обезумевшего мужа. – Матвей! – окликаю грозно, но следом опять прыскаю, задыхаясь от хохота. Запускаю пальчики в его прическу, перебираю жесткие волосы, ненароком сжимаю кулак и дергаю, когда становится невозможно терпеть.

Матвей моментально реагирует, прислушивается ко мне и становится нежнее, бережнее. Оставляет ладонь на моем животе, сохраняя связь с малышом, а сам аккуратно отстраняется, будто боясь навредить мне. Чувствую себя рядом с ним хрустальной вазой, невероятно ценной и хрупкой. Накрываю его руку своей, сплетаю наши пальцы над местом, где растет общий ребенок.

- Я всегда тебе верил, - напоследок тронув губами мою кисть, Мэт запрокидывает голову и устремляет на меня взгляд. Смотрит цепко, не моргая. Обнажает свои чувства. Замечаю, как покраснели его глаза, и сама начинаю тихонько всхлипывать. - Прости меня, слышишь. За все прости, - выпрямляется, чтобы быть на одном уровне со мной.

Соприкасаемся лбами. Дышим в одном ритме.

- Тогда чего ты испугался? – лепечу, обвивая его за шею. – Так напрягся, - массирую стальные плечи, поглаживаю мышцы, которые так и не расслабились. – Все хорошо, Матвей, у нас получилось.

Глава 32

- Это чудо, - наконец-то выдыхает и широко улыбается, с теплом и нежностью, которых мне так не хватало в суровом, напряженном муже. – Ты у меня настоящее чудо, - чмокает в нос и тут же хмыкает, задумчиво сводя брови. - Хотя к тетушке Нинель у меня теперь появились вопросы…

- Возможно, мы поблагодарить ее должны, - лукаво ухмыляюсь, подсчитывая сроки. – Беременность наступила как раз в момент, когда ты начал свое тайное лечение. Вдруг что-то из ее советов сработало? Три года совсем ничего, что бы мы ни делали, – и вдруг долгожданный результат, - поглаживаю животик, пока еще плоский. – Тем более, ты сам сказал, что тетя Нина настаивала на моем присутствии и участии. Зачем бы ей привлекать меня к обследованию, если она хотела нас разлучить? Сомневаюсь, - качаю головой, размышляя вслух. - А если бы ты сразу мне объяснил, чем занимаешься, то вместе мы бы еще быстрее решили проблему. И без потрясений, - поджимаю губы, чтобы не укорять его больше.

Мы оба виноваты в том, что случилось с нашим браком. Вместе придется его скреплять и восстанавливать. Хватит воевать друг с другом. Теперь мы, как раньше, вдвоем против всего мира. Точнее, втроем…

- Мне жаль, что я трепал тебе нервы, пока ты вынашивала нашего малыша. Мучил юристами и психологами, когда тебе нужны были положительные эмоции и отдых. Не помогал бороться с тошнотой, которая… оказалась не гастритом, а токсикозом. Я уделял тебе мало внимания. Занимался хренью, вместо того чтобы любить и беречь тебя, - насупившись, яростно сжимает пальцами переносицу и рычит, разозлившись на самого себя: - Вот об этом всем я и вспомнил, когда ты мне открылась.

- А я решила, что ты засомневался во мне, - говорю честно.

У нас впервые такая откровенная, душевная беседа, и я не хочу ничего утаивать. Все мысли и чувства наголо.

- Больно? – участливо уточняет Матвей, и я неопределенно веду плечами. - Мне тоже было больно, когда ты отвергала любые мои попытки оправдаться. Я чувствовал себя беспомощным перед ложью, в которую ты поверила.

- Прости… - прильнув к мужу вплотную, удобнее устраиваюсь на его коленях. - Но эта Света так много о тебе знала, вплоть до шрама. Что мне оставалось думать?

- Это действительно очень странно, ведь конкуренты не в курсе. Ума не приложу, как она пронюхала, - шумно вздыхает. – Ксюша, ты имеешь полное право на меня обижаться, но разводиться мы не будем, - грозит пальцем, взмахивая им перед моим лицом. Одумавшись, щелкает меня по носу. - Сашенька родится в полной семье.

- Не могу поверить, что ты согласен на Сашу! – отбросив последние сомнения, едва не визжу от восторга. Помню, как он был категорически против «странного имени». Мы еще повздорили тогда, не сойдясь в мнениях.

- Да я на все согласен, малыш, - произносит с налетом безысходности. - Только дай команду – и буду у твоих ног, как верный пес. Страх потерять тебя сильнее моего стремления показать характер. Да и хорошее все-таки имя, я был не прав. К тому же, ресторан уже ждет наследника, - в очередной раз косится на живот и бережно поглаживает талию.

- Пусть подождет, еще рано, - загадочно шепчу и игриво прищуриваюсь. – Пусть у мамы и папы будет время, чтобы нормально помириться.

- Тебе можно? – заботливо придерживает меня под бедра, а я чувствую, как он красноречиво упирается мне в попку. Специально ерзаю на нем, испытывая на прочность и соблазняя.

- Мне нужно! - подмигиваю мужу. – Знаешь, меня не покидает жуткое ощущение, что нам опять кто-нибудь помешает, - делюсь опасениями, а сама ласкаю обнаженный торс мужа, поднимаю руки к мощной шее, завожу за спину, поглаживаю и разминаю мышцы, словно делаю массаж. – Или внезапно Михайлов из окна выпрыгнет, или какая-нибудь Света-Дуля из телефона, или… - соединяю пальцы между его лопаток и цепляюсь за что-то круглое.

Осекаюсь и, взмахнув ресницами, непонимающе смотрю на мужа.

Из драгоценностей Матвей носит только скромный, небольшой крестик. Он никогда его не снимает, а в душе лишь убирает назад, чтобы не мешал. Однако сейчас цепочку вдоль позвоночника оттягивает нечто поувесистее. Прокручиваю ее, чтобы рассмотреть новый кулон, и ахаю, потеряв дар речи.

- Кстати, пора его тебе вернуть, - не теряется Мэт.

Расстегивает замок, снимает с золотой цепи… мое обручальное кольцо.

- Я переживала, что потеряла его, - растрогавшись, лепечу одними губами, почти не издавая звуков. Не могу внятно выразить свои эмоции. Но муж понимает меня без слов.

Послушно протягиваю ему правую руку, позволяю надеть кольцо на безымянный палец, любуюсь, как красиво поблескивает металл.

- Я сохранил его для тебя, - довольно рокочет, касаясь губами тыльной стороны ладони.

- А если бы развелись? – вредничаю, но обнимаю его.

- Исключено, - усмехнувшись, покрывает мое лицо невесомыми поцелуями. - Нам друг без друга никак нельзя.

- Нельзя, - вздыхаю, пожав плечами, и тянусь к его губам.

*** Муз. Трек - Дима Билан «Мы с тобой мечтатели»

* * *

За секунду до поцелуя останавливаюсь, потому что в коридоре разрывается телефон Матвея. Одновременно хмуримся, но не спешим разорвать нашу хрупкую, едва наладившуюся связь. Ни физически, ни морально не готовы отпустить друг друга спустя долгие недели жестокой, глупой разлуки. Соскучились, изголодались, замерзли - каждый в своем вынужденном одиночестве.

- Я не хочу брать трубку, - после паузы выдает Матвей и оставляет горячий, влажный след на моей шее. Прокладывает дразнящую дорожку вниз к ключице, скользит по выпирающей косточке зубами. Осторожно, играючи, а я кусаю губы, чтобы не застонать. - Давай сделаем маленькое исключение из нашего нового правила: «Не сбрасывать при тебе звонок, потому что ты ревнивица»? Сделаем вид, что не слышим, – обдает жарким дыханием ложбинку груди, с наслаждением задерживается в откровенном декольте, рисуя узоры языком на покрытой мурашками коже. - Прошу.

- Вдруг что-то важное, - промычав невнятно, запрокидываю голову, открываясь для голодных поцелуев. Зарываюсь пальчиками в его волосы на затылке.

- Скорее, очередная хрень, которая нам помешает, - пока Мэт нашептывает это мне гипнотическим голосом, за прикрытой дверью раздается грохот. Видимо, телефон от вибрации съехал с тумбочки и разбился об пол. Зато заткнулся, наконец. - Самая важная для меня здесь ты.

Схлестнувшись взглядами, цепко впиваемся друг в друга. Пространство между нашими телами вспыхивает. Глаза горят порочным огнем у обоих. Все понятно без слов, но…

Мы слишком долго молчали, что привело к роковой ошибке: мы отдалились друг от друга. Почти разучились любить, а вместо этого безжалостно сыпали напропалую обвинениями. Хватит! Больше никогда.

- Кстати, я солгала тогда, - произношу, скромно опустив ресницы, а сама тем временем подбираю юбку и перекидываю ногу так, чтобы оседлать мужа. – Совпало, - смотрю ему прямо в глаза, явственно ощущая, как сильно он меня хочет. Впрочем, так же, как и я его.

Не понимаю, как нам удавалось сдерживаться все эти дни врозь? Как мы выжили и не взорвались?

- О чем ты? – хрипло уточняет он, сжимая ладони на моей талии. Расфокусированный взгляд кружит по мне, буквально пожирая каждый сантиметр тела. Дыхание тяжелое, сбивчивое, ноздри раздуваются, как у огнедышащего дракона, решившего съесть свою принцессу.

- О приеме у семейного психолога, который оказался с сексуальными наклонностями, - хихикаю с придыханием, чуть приподнимаюсь на коленях и убираю полотенце с его бедер. Жарко, будто меня усадили на раскаленную печь.

- Хм… И? – опускает обе пятерни на мои ягодицы, врезается пальцами через тонкую ткань в подкачанные на фитнесе мышцы, резко толкает на себя, так что упираюсь четко в пах.

- М-м-кхм, - издаю невнятные звуки, покрываясь румянцем от очередной мощной волны возбуждения. – И-и-и… - тяну, просунув ладони между нашими телами. Очерчиваю кубики пресса, ныряю ниже. – Помнишь вопрос о предпочтительных позах? Ты тогда рассказал мне, что тебе нравится, а я ответила, будто наши желания не совпадают, - наклоняю голову, распускаю волосы - и они струятся водопадом, щекоча его плечи и грудь и заслоняя наши лица, словно кисейные шторы. – Я солгала, - нежно целую мужа.

- Та-ак, - аккуратно толкается подо мной, но и этого хватает, чтобы я застонала в предвкушении. – С этого места давай подробнее, - лукаво ухмыляется.

Оставив в покое мои бедра, переключается на грудь. Спускает с плеч бретельки сарафана, освобождает кружево белья, надетого специально для соблазнения едва не потерянного мужа.

- Ох, какой же дурой я была… - случайно выпаливаю вслух, когда Мэт подцепляет пальцами застежку.

- Продолжай, - хмыкает с добрым смешком.

- Мне тоже необходим зрительный контакт в процессе, - серьезно признаюсь, обхватив его щеки подрагивающими ладошками. Целую в лоб, скулы, губы. Жадно, горячо, с любовью. – Подойдет любая поза, когда я вижу тебя. Терпеть не могу по-собачьи, даже название идиотское, - фыркаю неожиданно для самой себя и отворачиваюсь, зажмурившись от накатившего стыда.

- Я запомню, - смеется муж над самым ухом. Облизнув раковину, стискивает зубами мочку, вынуждая меня ахнуть.

Не успеваю опомниться, как ловкие пальцы расстегивают молнию на боку сарафана, дергают легкую ткань вниз, и она повисает на локтях, как смятая тряпка.

- И да, ты прав, иногда мне нравится руководить, - вещаю на автомате, как будто меня напоили сывороткой правды. Влили лошадиную дозу. – Но не постоянно, а под настроение.

- На что же настроена моя Валькирия сейчас? – откидывается на спинку диванчика и увлекает меня за собой. Устраиваюсь на нем удобнее, упираясь руками в каменные плечи. Прильнув грудью к его торсу, прогибаюсь в пояснице и потираюсь, как кошка под валерьянкой.

- Любить тебя и быть любимой, - бесхитростно шепчу, обнимая мужа за шею.

Матвей замирает на секунду, словно записывает момент на подкорку, любуется мной, легко улыбается, заправляя часть волос мне за ухо, но непослушные пряди вновь выбиваются из копны и падают на его лицо.

- Заказ принят, любимая, - по-мужски ставит точку. Последнее слово остается за ним. Однако мне все равно, ведь он заканчивает беседу желанным, обезоруживающим поцелуем. Охотно отвечаю, вкладывая всю свою накопившуюся страсть.

Гормоны бушуют внутри меня, а срывается с цепи вдруг он, как бешеный зверь. Рявкнув, одним движением наполняет меня собой. Сплетаемся в единое целое. Инь и янь. Такие разные, но дополняем друг друга. Две противоположности, но только вместе можем быть по-настоящему счастливы.

Позволяю ему любить меня, исступленно и властно. Сегодня хочу быть ведомой. Отпускаю себя – и взрываюсь ярче, чем когда-либо. Мэт довольно рычит, получая удовлетворение от моих криков. Сумасшедший.

- Я так тебя люблю, - с трудом выдавливаю из себя, уткнувшись носом в его влажную шею. Сил совсем не осталось. Гормоны расслабленно закуривают, эмоции успокаиваются после дикой пляски, мозг клонит в сон. Однако мы с мужем сохраняем нашу сладкую связь. Слишком хорошо и вкусно - просто сидеть вот так вместе и целоваться. – Я бы точно умерла без тебя, - плотно сжимаю колени на его талии.

- Я уже один раз умер… Когда увидел твое заявление на развод, - муж ни на секунду не прекращает целовать меня, будто не может мной насытиться. – Не делай больше так.

- Обещаю, - томно выдыхаю, чувствуя умиротворение. Затихаем. Даже молчать вместе приятно. Наконец-то мы на одной волне.

Нежусь в руках любимого под убаюкивающий шум дождя за окном и украдкой прокручиваю обручальное кольцо на пальце. Придется что-нибудь придумать с несостоявшимся разводом.

*** Муз. трек -Дима Билан «Неделимые»

Глава 33

На следующий день

Матвей

- Не могу поверить, что ты опоздал, - провожает меня Глеб удивленным взглядом, пока я бодрым шагом направляюсь к кабинету, тесному и еще не до конца обустроенному. В данный момент он больше похож на склад. Мы не успевали все привести в порядок к открытию ресторана, поэтому мне пришлось пожертвовать своими апартаментами. – Мэт, ты не предупредил даже, что задержишься. И в главном офисе не появился с утра, я ведь только что оттуда… Опять у тебя проблемы какие-то, да? – друг пробирается следом за мной, переступая через коробки с техникой, которые рабочие не успели разобрать.

- Нет, наоборот, - усмехаюсь, занимая удобное кожаное кресло, прокручиваюсь в нем и сдергиваю пальцами остатки упаковочного полиэтилена с подлокотников. – У меня все отлично.

Подавшись к столу, пытаюсь разложить папки и документы так, чтобы самому не потеряться в этой свалке бумаг. Впереди много работы, вокруг бардак, над ухом зудит Глеб вместо того, чтобы помогать. Я должен злиться, но мои губы трогает легкая улыбка. Мыслями я еще дома, рядом с Ксюшей.

Да, я опоздал, но сделал это сознательно. Не мог оставить жену после бурной ночи одну, изнеженную, обласканную и растрепанную. Я так соскучился по ней за время нашего развода, что не разжимал объятий, будто боялся, что она передумает и сбежит. Утром, едва разлепив глаза, увидел умиротворенное, милое лицо напротив, коснулся мягких, зацелованных губ своими – и не решился уехать. Знал, что моя засоня пропустит завтрак, поленившись готовить для себя, и помчится голодная в спортцентр детей тренировать. А ей нельзя – теперь она должна есть за двоих. Поэтому я позаботился о ней: накормил и отвез на работу. Долго не мог отпустить беременную жену, усилием воли поборол свои собственнические, тиранические наклонности, переступил через себя, лишь бы не огорчать ее.

В голове не укладывается… У нас будет ребенок. Камень с души слетел, когда Ксюша призналась. Наша мечта наконец-то сбывается, а семья скоро станет полноценной.

- Помирился с женой? – догадывается Глеб. Впрочем, у меня на лице все написано. – Слава богу, а то я уже собирался подработку искать. На случай, если ты все с горя проср… кхм… - закашливается, когда я негодующе смотрю на него исподлобья. – Ну, ты понял. Я рад, - и резко переходит к делу: - Завтра вечером в «Александрии» презентация блюд от шефа и кулинарный мастер-класс.

- Я помню, - строго подгоняю его. - И?

- Продукты привезли вовремя, я все лично проверил по накладным и принял. Передал на кухню, где повара уже делают заготовки, изучают меню и через полчаса будут готовы представить тебе блюда на пробу. Знаю, что с первого раза ты все забракуешь, - демонстративно закатывает глаза, - поэтому предлагаю начать сейчас, чтобы до вечера ребята исправили свои огрехи. Довели, так сказать, до идеала…

- Или меня до ручки, - добавляю ворчливо, тем самым подтверждая опасения друга. Я действительно отношусь к поварам предвзято, но лишь потому что хочу выковать из них настоящих профессионалов, которые будут производить кулинарные шедевры одной левой.

- Учти, Мэт, если опять кого-нибудь уволишь из персонала, то придется тебе завтра самому и готовить, и подавать, и мастер-класс проводить, - по-доброму подшучивает Глеб.

- Почему самому? Ты у меня всегда под рукой, сойдешь за официанта и повара, если потребуется, - парирую я, расслабляясь. – По дружбе, - ехидно подмигиваю ему.

- О нет! К кухне меня точно допускать нельзя, - смеется в ответ, прокручивает телефон в руке, тем самым напоминая мне об одном незакрытом личном вопросе. Надо позвонить кое-кому... – Я же всех посетителей отравлю.

- Не шути так, - хмурюсь, воспроизводя в мыслях провокационные вопросы Михайлова. Интуиция неприятно дерет душу, но не могу понять, с чем это связано.

Надеюсь, конкурент успокоился и сдался после вчерашнего разговора. Ловко его Ксюша дезориентировала, я бы даже не додумался до такого. Стоит лишь вспомнить Валькирию, как от напряжения не остается и следа. С такой женщиной за спиной никакие трудности не страшны. Даже на расстоянии чувствую ее любовь и поддержку. Она – мой смысл жизни. Главное, что я вернул Ксюшу, а остальное решаемо.

- Да все пройдет идеально, не переживай, - пытается приободрить меня Глеб, однако я лишь слабо киваю и отмахиваюсь. – Я в зал, прослежу за новым персоналом, чтобы не случилось, как со Светкой, - зло выплевывает.

- Кстати, ты администратора сюда нашел?

- Нет еще... - мнется, потирая лоб.

- Поставь Александру. У нее даже имя подходящее. Саша, - усмехаюсь, перекатывая его на языке. Зря с Ксюшей спорил. Подойдет и для сына, и для дочки. Красивое имя, благородное.

- Рыженькую эту? – уточняет Глеб, вырывая меня из грез. – Бывшую сомелье?

- Да, пока на испытательный срок, а там видно будет.

- Не вопрос, пойду ее в курс дела вводить, - охотно отзывается. - Мне бы завтра помощь не помешала.

- Уверен, она справится, - покосившись на довольное лицо Глеба, сурово рявкаю: - Только не вздумай к ней клинья подбивать! Если она ресторанного критика без труда обезвредила, то тебя и подавно не пожалеет.

- Пф, даже мыслей таких не было. Мне и девушек водить некуда – Лялька же у меня поселилась, сестра моя сводная. Вроде бы временно, а я не заметил, как она половину квартиры захватила. И не прогонишь, родственница типа. В общем, я под присмотром, - тяжело вздыхает.

- Прекрасно, будешь больше о делах думать, а не о бабах. Давай работай. У меня звонок важный, - указываю ему на выход.

Достаю телефон и, как только дверь за Глебом захлопывается, набираю номер Нинель.

- Ну, здравствуй, тетушка, - недоброжелательно цежу в трубку. – Ты можешь мне ответить на один интересный вопрос?

- Здравствуй, Матвей, у меня вообще-то прием… - хмыкает озадаченно, прикрывает динамик ладонью, судя по шороху, и что-то говорит пациенту. – Но для тебя я найду минутку, дорогой. Что-то срочное? – звучит громче под скрип дверей и цокот каблуков.

- Очень! Мне нужна экстренная консультация в области современной медицины. В частности, репродуктологии… - начинаю издалека, едва скрывая злой сарказм.

- Так, что случилось? – спрашивает строже. Хлопает дверью, плотно закрывает за собой кабинет. Со мной она всегда общается так, вдали от посторонних ушей, потому что пообещала хранить мою тайну. – Слушаю тебя внимательно, - выделяет каждое слово.

Делаю паузу, набираю полные легкие воздуха, чувствую, как колет в груди. Мысленно молюсь, чтобы мои подозрения не оправдались. Я так доверял ей… В какой-то момент Нинель стала ближе родной матери, с которой я никогда не делился личными проблемами с Ксюшей. За эти месяцы именно тетя вывернула меня наизнанку, заменив и врача, и психолога. А что в итоге?

Обвинение застревает в горле, и я буквально проталкиваю его, испытывая почти физическую боль.

- Как же могло получиться, что у двух совершенно несовместимых супругов неожиданно оказался положительный тест на беременность? – выпаливаю на одном дыхании.

Резко осекаюсь. Молчит и тетя.

Тишина давит, проникает под кожу, заполняет вены вместо крови. Все вокруг будто застывает. Время останавливает свой бег.

Жду ответа, как приговора. Оправдательного или смертного – предстоит узнать.

- Ксюня беременна? – срывающимся голосом лепечет Нинель. Впервые слышу ее такой растерянной.

- Представь себе, да, - выплевываю, откинувшись на спинку кресла. - Ничего не хочешь объяснить? – бросаю с претензией. Зацикленный на собственных эмоциях и нервах, я не сразу улавливаю сбившиеся вздохи в динамике. Следом – надрывный всхлип. - Ты плачешь там, что ли? – недоуменно уточняю. – Тетя Неля?

- Твой отец был бы очень счастлив, - спустя пару секунд все-таки выжимает из груди. По дребезжащим интонациям понимаю, что она действительно растрогалась. – Мой брат так мечтал увидеть внуков, хотел, чтобы у тебя была большая семья. Жаль, не дождался, - запинается, вспоминая его, и в этот момент я тоже думаю о папе. Чертовски не хватает его. - Но он знал, что у вас настоящая любовь с Ксюшей, хоть видел ее только мельком или на фотографиях. Говорил мне незадолго до смерти, что спокоен за тебя, потому что ты нашел свою судьбу. Не ошибся. Поздравляю, Матвей, я так рада за вас…

- Ты сказала, мы несовместимы, - перебиваю ее.

- Я просила привести на обследование Ксюшу, а не скрывать от нее все, Матвей! Я вообще была против того, чтобы проводить какие-либо манипуляции за ее спиной! – повышает тон. - Но ты упертый! А я очень хотела вам помочь. Несовместимость – это единственное, что можно было предположить, исходя из вводных, которые у меня были.

- Но… - шумно сглатываю, ощущая сухость во рту. Тянусь за водой, сбиваю крышечку с бутылки.

- Разве я не говорила тебе, что при несовместимости возможно зачатие, просто шансы маленькие? – поучительно повторяет то, что я и так слышал. Но не верил в удачу. До вчерашнего дня, когда Ксюша показала мне тест и справку о беременности. Пока я расплываюсь в блаженной улыбке, тетя вдруг грозно рявкает на меня. - В чем ты хочешь меня обвинить?

От неожиданности давлюсь глотком минералки, брызгаю водой на рубашку, роняю несколько капель на брюки возле паха. Кашляю, ругая себя за неосторожность.

- Кхм, прости, - искренне хриплю в трубку, пока Нинель не успела обидеться.

- Мать в курсе? – неожиданно цедит она.

- Нет, мы не общаемся, - с грохотом отставляю злосчастную бутылку.

- Не спеши делиться с ней новостью, - медленно тянет, будто хочет сказать мне что-то неприятное, но осторожничает. Щадит меня, жалеет, не желает огорчать.

- Почему? – хмурюсь, промокая влажные пятна салфетками. В голову приходят те моменты, когда я переодевался в ресторане. Неосознанно подставлял сам себя, позволяя Свете проворачивать подлые мерзости с помадой и презервативом. Она мастерски превращала меня в изменника в глазах Ксюши, но… о шраме точно не могла ей написать. Никто не знал о нем на работе. - Ты ее в чем-то подозреваешь?

- Только в том, что ребенок от Ксюши ее точно не порадует, - от ее уверенной, жестокой фразы у меня мороз проходит по коже.

- Ты что-то путаешь. Мама давно просит внуков…

- Просит внуков, - повторяет за мной тетя с горьким смешком. - От кого угодно, но только не от собственной законной невестки! Она ненавидит твою жену, Матвей, и не скрывает этого…

- Я в курсе, что между ними некоторое недопонимание, и обязательно разберусь с этим…

Взгляд опять летит на брюки, цепляется за то место, где под тканью спрятана уродливая рытвина. Мать знала о шраме. И быстро подружилась со Светланой, на чем еще Ксюша акцентирована внимание, а я не придал этому значение...

Нет. Я стал слишком мнительным.

Она не могла так поступить с нами. Знала же, как я люблю жену.

- Ненавидит настолько, что интересовалась в нашей клинике услугами ЭКО и суррогатного материнства.

- Ч-чем? – удивленно переспрашиваю, срываясь в нервный смех. – К-какими услугами? На хрена?

- Ты все слышал, - бесстрастно чеканит. – Твоя мать узнавала расценки, условия и особенности процедуры ЭКО, уточняла, как сдается материал. Сказала, якобы эта информация нужна для дочки ее лучшей подруги. Я не поверила и прямо спросила, не для вас ли с Ксюшей она интересуется, на что она скривилась и начала мне рассказывать о кризисе в ваших отношениях. Называла твой выбор ошибкой. Критиковала нашу девочку, не стесняясь, жаловалась, что Оксана настраивает тебя против нее. Напоследок обмолвилась, что ваш брак трещит по швам и вы все равно скоро разведетесь... Извини, - виновато шипит Нинель, будто ей больно и неприятно повторять слова моей матери. Хотя просить прощения должна явно не она…

- Ты не говорила ей о том, что я проверялся у тебя? О несовместимости? – настороженно выясняю.

- Я же обещала держать это в секрете. От всех! В конце концов, врачебная этика для меня не пустой звук! – укоризненно напоминает.

- Спасибо, - машинально киваю, хоть тетя и не видит. - Мать вообще в больнице должна быть, - рычу разочарованно. – А не по ЭКО-центрам шастать!

- Ах да, она упоминала об этом, мол, Ксюша ее в гроб загнать пытается, - цокает языком тетя, и я готов биться лбом об стену. Невозможно.

В момент, когда мне и так было хреново без жены, мать, прикидываясь безнадежной больной, продолжала проклинать и рушить наш союз. Не зря я молчал о проблемах. Как чувствовал…

- Честно, не знаю, что на это ответить, тетя Неля. Я не понимаю, за что она так с нами поступает? - разочарованно произношу и запрокидываю голову, уставившись в глянцевый натяжной потолок, в котором смутно отражаются искаженные черты моей мрачной фигуры. Будто меня пережевали и выплюнули. Ощущаю себя соответствующе.

- Я попыталась ее вразумить, но тщетно, - оправдывается тетя, боясь задеть мои чувства, в то время как родной матери плевать. – В итоге она разозлилась на меня за то, что я не разделяю ее мнения, и ушла, хлопнув дверью. Запутала меня этим странным визитом окончательно. Если она сбросила Ксюню со счетов, то ради какой дочки подруги так старается?

- Есть один вариант, о котором я бы не хотел вспоминать, - с отвращением кривлюсь, представляя Гулю. – В таком случае мать точно свихнулась. Я понятия не имею, как реагировать на ее идиотизм, - яростно растираю лицо ладонью. Психанув, бью кулаком по столу. – Ты не представляешь, сколько раз я ругался с ней по поводу Ксюши! Мы поэтому и не общаемся сейчас. Я надеялся, что смогу проучить ее бойкотом и она осознает свои ошибки, но после твоего рассказа убедился в ее полной неадекватности.

- Свою семью береги, дорогой, сейчас это самое главное. И постарайся не подпускать мать к Ксюше, незачем девочке нервы трепать лишний раз, - тяжело вздохнув, добавляет заговорщическим шепотом: - Если вы действительно обманули диагноз и обошли несовместимость, то эта беременность очень хрупкая. Береги ее.

- Понял. Буду, - бросаю отрывисто, как клятву даю.

- Поздравляю еще раз, мой мальчик, - по-доброму обращается ко мне Нинель. Судя по тону, улыбается. - Поцелуй Ксюнечку за меня. Она у тебя большая умница.

- Я знаю. Она лучшая.

Как только тетя отсоединяется, я тут же набираю номер жены. Мне важно услышать ее голос. Жизненно необходимо.

- Мэт, мой хороший, - тихонько хихикает она в трубку, и этого хватает, чтобы я расслабился и подтаял. Гнев улетучивается, уступая место приятному, исцеляющему теплу. – Контролируешь меня? – игриво тянет моя вредина, а на фоне звучит ритмичная музыка.

- Люблю, - парирую невозмутимо. - Хотел попросить тебя не брать трубку, если мать позвонит. Лучше говори мне, и я сам с ней пообщаюсь. Не хочу, чтобы она волновала тебя по пустякам. Точнее, вас с крохой.

Ксюша одновременно и смущается, и включает женскую интуицию. Она всегда тонко чувствует меня и ловит малейшие изменения настроения.

- Хм, хорошо-о, - мило протягивает последнюю гласную. - Все в порядке?

- Да, теперь все просто замечательно, - искренне признаюсь и улыбаюсь во весь рот. Моя таблетка от тоски действует безотказно. Даже на расстоянии.

- Ты странный, - задумчиво мурлычет жена, а потом кокетливо добавляет: - Заедешь за мной после занятий?

- Разумеется, - усмехаюсь.

Не верится, что между нами все наладилось. Будто не было ее беспочвенных подозрений. Не было бестолковых ссор. Не было развода. Мы ведем себя так, словно только вчера поженились.

- Ну, все, тогда до вечера, - чмокает в динамик. – Я тебя тоже люблю, - смешно покашливает, чтобы никто не подслушал. – Так, девочки, берем коврики, - переходит на командный тон, обращаясь к детям.

Родной голос отдаляется, музыка становится громче, после чего звонок обрывается.

Отбросив телефон, устало прикрываю глаза, сцепляю кисти в замок и роняю голову. Забываюсь буквально на доли секунды, но стук в дверь и громкие шаги, нагло пересекающие кабинет, заставляют меня очнуться.

- Черт, Глеб, вот совсем не до кухни сейчас, - нахмурив брови, недовольно смотрю на него исподлобья.

- Отменить? Или… - теряется, застывая у стола. – А что мне делать?

- Забудь, - нехотя поднимаюсь с места. – Идем. Быстро пробегусь по меню – и помчусь за Ксюшей.

Бодро направлюсь на кухню, пробую блюда, заставляя себя не сильно придираться к ним. Делаю замечания поварам, и они тут же помечают все в блокнотах.

Спотыкаюсь на грибном крем-супе с трюфельной пастой. Беру одну ложку, едва не давлюсь, однако даю ему шанс. Перекатываю на языке, с трудом глотаю, чувствую неприятное послевкусие…

- Гадость какая-то, - не выдержав, отодвигаю тарелку. – Кто готовил? – гаркаю так, что эхо разносится по всему помещению и посуда дребезжит.

- Как же? Почему? – подлетает к раздаче парень лет двадцати пяти. - Все четко по рецепту!

- Ты сам-то пробовал эту баланду? – киваю на суп.

- Хм, я вообще-то не знаю, какие трюфели на вкус. Это же дорого, - послушно забирает тарелку, ест, будто хочет доказать мне, что все в порядке. Или чтобы добро не пропадало. Пожимает плечами. – Разве так не должно быть?

- Нет, мать твою! Ты увол… - чуть не выпаливаю, но осекаюсь, поймав на себе взгляд Глеба. Он прав: такими темпами я сорву завтрашнюю презентацию. - Да черт! Ладно! Переделай. Даю тебе полчаса!

- Да-да, сейчас! – убегает вместе с полупустой тарелкой.

Ровно через тридцать минут меня опять зовут на кухню. Повар трясется, потеет, выглядит то ли испуганным, то ли больным. Покосившись на него, аккуратно пробую свежую порцию горячего супа. Поморщившись, сразу выплевываю.

- Не увольняйте, - умоляет парень. – Дайте другое задание. Не разбираюсь я в этих чертовых трюфелях! – выпаливает в отчаянии и стирает испарину со лба.

В очередной раз сокрушаюсь, как же сложно собрать команду профессионалов, научить ребят всему и не поубивать их при этом. Обращаю внимание на неестественную бледность горе-повара.

- Так, стоп, веди на склад, - подталкиваю его к двери, заподозрив неладное. – Покажешь, откуда трюфели для пасты брал.

Присаживаюсь на корточки. Открываю специальный контейнер, подцепляю пальцами один гриб, стряхиваю остатки песка. Подхватив небольшой нож, разрезаю его пополам. В нос ударяет сильный запах, ноготь утопает в мякоти, стоит лишь слегка надавить. Отбрасываю обе части, неодобрительно качаю головой и вытаскиваю весь контейнер.

- Нам подсунули ложный трюфель, Глеб. Его нельзя употреблять в пищу, - вытираю руки, с опаской поглядывая на поваренка. – Может вызывать последствия от расстройства желудка до тяжелого отравления.

- Ни хрена себе, - орет друг. - Случайность? Или опять диверсия? – тараторит, меряя шагами пол. - Накладная и сертификат качества в кабинете. Контакты поставщика сохранил. Сейчас мы…

Выставляю ладонь, вынуждая его заткнуться. Не свожу глаз с паренька, который обессиленно опускается на стул. Я готов взвыть от собственной невнимательности, когда живот простреливает острая боль, а к горлу подкатывает тошнота. Жестко я сегодня просчитался. Зря недооценил подлого Михайлова и не придал значения его словам об отравлении гостей. В каждой шутке есть доля правды, тем более, в такой безжалостной.

- Глеб, презентация блюд с дегустацией отменяется. Все разборки потом. Закрывай ресторан, - тяжело вздыхаю. - И вызывай скорую.

Глава 34

Ксюша

- Роман Львович, я сегодня объединила две тренировки в одну и уже освободилась. Можно мне домой пораньше? – перехватываю в холле босса, который после рождения ребенка постоянно в бегах. Знаю, что в любом случае отпустит, но соблюдаю субординацию и правила центра.

- Тебе все можно, - ожидаемо отмахивается, на ходу накидывая куртку. Черная кожа опасно натягивается, когда он напрягает накачанные мышцы. - Мэту привет передавай. Надеюсь, вы уже помирились, а то нам с Каролиной дочку крестить скоро. Хотим, чтобы вы присутствовали и при этом не утопили друг друга прямо в купели, - подначивает меня в свойственной ему манере.

- Роман Львович, - цокаю укоризненно. – Это личное, а вы мой начальник, - напоминаю ему.

- Я, можно сказать, друг семьи Васильевых, - выпаливает на эмоциях в предвкушении встречи с женой и ребенком. – Ай, черт, Мэт все еще не сказал тебе? – чешет затылок, взъерошив удлиненные, небрежно собранные в хвост волосы.

- О том, что он тайком меня устроил в спортцентр своего давнего знакомого? Чтобы было кому за мной присматривать? – Царев простодушно кивает. - Нет, не сказал, - фыркаю и замечаю, как босс теряется от осознания того, что фактически выдал секрет друга. - Да я сама уже догадалась. Чего еще ожидать от такого тирана, как Матвей? – пожимаю плечами, закидывая рюкзак за спину.

- Любит он тебя, дуреха, - по-свойски обращается ко мне Роман и придерживает входную дверь, пропуская меня вперед. - Я поначалу не понимал, как вообще можно над девушкой так трястись. Разумеется, согласился Мэту подыграть, от меня не убудет. Но не разделял его больной одержимости. До тех пор, пока сам не женился. И знаешь, ты еще легко отделалась, - выдыхает, выпуская клуб пара изо рта. Я кутаюсь в спортивную куртку, потому что на улице заметно похолодало.

- Можно подумать, - бурчу, а сама сквозь вечерние сумерки выглядываю машину мужа на парковке.

Я хоть и сопротивляюсь, но мне по душе его трепетное отношение и навязчивая забота. Я словно жертва, окунувшаяся в своего сталкера, как в омут с головой. Стокгольмский синдром в действии. Когда мы вместе, я могу ругаться с Матвеем так, что крыша дома поднимается, а без него у меня начинается ломка. Судя по всему, у него ко мне еще более острые чувства.

- Я Лину готов на цепь посадить, - признается Царев. Я расслабленно смеюсь над его фразой, но он добавляет на полном серьезе: - Я не шучу вообще-то.

- Странные вы, мужчины, - задумчиво тяну, замечая подъезжающее такси. Хмуро прищуриваюсь.

- Только если влюблены, - босс снимает свой автомобиль с сигнализации. – Подвезти?

- Хм, не знаю, - растерянно озираюсь, перекидываю рюкзак вперед и достаю вибрирующий телефон.

Пока Роман занимает водительское кресло, а таксист напротив не спешит глушить двигатель, я замерзшими пальцами разблокирую дисплей. Пробегаю взглядом текст входящего сообщения.

«Валькирия, у меня форс-мажор в ресторане. Прости, задержусь и не успею за тобой. Вызвал тебе такси. Жди меня дома, хорошо?»

Сердце неприятно щемит. В груди разливается горечь. Интуиция противно зудит, что Мэт опять скрывает нечто плохое. И если в измену мужа я больше не верю, то ситуация с несчастным случаем на работе, оставившим ему шрам, до сих пор свежа в памяти. Теперь, когда он узнал о моей беременности, будет еще фанатичнее оберегать меня. Что бы ни произошло с ним – промолчит, думая, будто таким образом защищает нас с ребенком.

«Хорошо», - коротко пишу в ответ, закусывая губу до боли. Подавляю жгучее желание позвонить и накричать на мужа, вместо этого призываю на помощь женскую хитрость.

Поразмыслив, отпускаю таксиста, а сама сажусь в машину к Цареву. Делаю вдох, заставляя себя остыть и успокоиться. В одном муж прав: мне нельзя нервничать.

- Роман Львович, позвоните Матвею! - не прошу, а приказываю в страхе, забывая, кто здесь главный. – Пожалуйста, - очнувшись, добавляю сипло.

- О, нет, - отрицательно качает головой, выезжая на трассу. – Меня в свои разборки не втягивайте. Доставлю тебя домой, а дальше сами.

- Вы не понимаете, - нагло беру с панели мощный, большой телефон, под стать хозяину, и настойчиво протягиваю Цареву. – Я чувствую, что у него серьезные проблемы, иначе он бы сдержал обещание и встретил меня. Однако сам Мэт никогда мне не признается, чтобы не волновать. Неужели вам на собственного друга плевать? – едва не тычу дисплеем в насупленное, заросшее мужское лицо.

- Тьфу, ты такая же манипуляторша, как Лина, - нехотя принимает трубку, продолжая рулить одной рукой. – И как мы только своих жен терпим, - обреченно бубнит, при этом послушно выбирая нужный контакт из списка.

- Судьба у вас такая, - парирую с облегчением и затихаю, чтобы не выдать себя.

Царев останавливается на перекрестке и, пока горит красный, в салоне отчетливо слышатся долгие гудки. Просачиваясь в мозг, разрывают его изнутри, причиняя ноющую боль. За ребрами усиливается пульсация, которую я не в силах унять, пока не услышу голос Мэта.

- Да, Ром, - звучит приглушенно, хрипло и будто устало. – Ты в спортцентре? Если там, проследи, чтобы Ксюша на такси уехала. Прошу тебя.

«Засранец», - лепечу одними губами и улыбаюсь при этом.

- Гм-м, - босс косится на меня. – Считай, уже направляется домой. А ты где? У тебя все нормально?

Я вся подбираюсь и замираю, боясь пошевелиться. Как назло, на светофоре загорается зеленый – и машина трогается с места. Продолжаю вслушиваться в тихий голос мужа.

- Не совсем… Очередная подстава конкурента, на которую я повелся, как лох, - равнодушно произносит, будто ему плохо и тяжело говорить. Сделав паузу, цокает языком и вдруг тяжело вздыхает: - Ох-х, черт! Ксюша ведь сейчас рядом с тобой, да, в машине? И она вынудила тебя позвонить мне? Трубку ей передай, Ром, - рявкает на него неожиданно. Я бы решила, что он опять приревновал, но нет… Женатому другу Мэт доверяет, мне тоже, в чем я не раз убеждалась. Значит, переживает. – Ты лучше за дорогой следи, не отвлекайся на звонки.

- Так точно, злой шеф. Будешь должен мне за то, что я твой ценный груз транспортирую, - шутит Царев и охотно отдает мне телефон, довольный, что больше не нужно вмешиваться в чужие отношения.

- Спасибо, не представляешь, насколько она ценная, - окончание фразы, адресованной Роману, долетает до меня. Чуть приподнимаю уголки губ, крепко прижимаю трубку к уху.

- Мило, конечно, но… - начинаю с нежностью, а следом хмурюсь: - Ты обещал ничего не скрывать от меня! Что там у вас стряслось? Михайлов виноват, да?

- Скорее всего, он, - внезапно идет на контакт муж. Не выкручивается, не обманывает, не заверяет, что все прекрасно. Говорит сухо и по факту. – Я уже созвонился с Костей, попросил прислать проверяющих, которые умеют держать языки за зубами. Мне не нужен скандал, но и безнаказанной я эту диверсию не оставлю, - по тону заметно, что злится. – Подонок Михайлов мне чуть юного повара не угробил. Нельзя это спускать ему с рук, он слишком заигрался.

На фоне раздаются шаги, грохот, чьи-то голоса, эхом разлетающиеся по большому помещению, смутно напоминающему мне холл или приемную, а где-то в отдалении – сирена скорой помощи.

- Т-ты в б-больнице? – заикаюсь от всплеска паники. – Мэт?

- Ксю, малыш, ты только не волнуйся, - спешит он меня успокоить, но от этого я завожусь только сильнее. Руки дрожат, пальцы лихорадочно сжимают телефон, губы немеют. - Я в порядке... Почти.

- Что значит «почти»? – выкрикиваю, чуть не плача, отчего Царев настороженно косится на меня. - Я к тебе сейчас приеду! – проглотив подступившие к горлу слезы, бросаю с вызовом.

- Любимая, это инфекционка, нечего вам с ребенком здесь делать, - спорит муж, все больше пугая меня. – Тем более, на ночь глядя. Я сам справлюсь – и сразу вернусь домой, - отвлекается, чтобы переброситься с кем-то парой фраз, а потом продолжает потухшим голосом: - Я так задолбался, Ксюша. Только, вроде бы, все наладилось, как очередной удар. Я не хотел тебя впутывать в мои проблемы, планировал рассказать, когда уже все наладится.

- Наши проблемы, - исправляю его. – Ты утверждал, у нас все общее. И в печали, и в радости, в конце концов! В итоге, ты опять пытаешься выбросить меня из своей жизни.

- Нет, наоборот, защитить. Просто ты упертая, и я ожидал подобной реакции, - лихорадочно вздыхает. – Ксюша, пообещай, что не натворишь глупостей на эмоциях. Не нужно тебе сюда ехать. Будь дома, пожалуйста, - чуть ли не умоляет.

- Хорошо, если скажешь мне правду, - потихоньку сдаюсь, понимая, что в его просьбе есть здравый смысл. – Что именно произошло в ресторане? Насколько все серьезно?

- Вместо трюфелей поставщик подсунул нам несъедобные грибы. Повар, который готовил из них крем-суп к завтрашней презентации, отравился, - аккуратно дозирует он информацию. - Я должен убедиться, что он выкарабкается. Прослежу, чтобы его обследовали и поместили в хорошую палату, поговорю с врачами, оплачу лечение, куплю все необходимое. Я должен, Ксюш, понимаешь? Это мой работник, я в ответе за него. Да и молодой парень, жалко его. Тем более, он в больнице по моей вине.

- Не твоей, а Михайлова, - пытаюсь хоть немного успокоить мужа. – Ты ведь не мог предугадать, как далеко он зайдет. Больше никто не пострадал?

- Гостям ресторана трюфели сегодня не подавали, - абстрактно отвечает он и тут же подозрительно умолкает.

- Матвей Андреевич, - намеренно зову его полным именем, - вы ведь всегда пробуете блюда перед подачей...

- Вы правы, Оксана Артемовна, и знаете меня лучше, чем кто-либо, - поддерживает мой официальный тон. - Я чувствую себя… терпимо, - аккуратно подбирает безобидные формулировки. - Глеб настоял, чтобы я тоже показался доктору. В итоге, меня отправили на промывание желудка.

- Боже, Мэт, мой бедный, - тяну с жалостью и все-таки роняю слезу бессилия. Так хочется быть рядом с ним в этот момент, поддерживать и обнимать. Но я могу делать это лишь мысленно. – Что сказал врач?

- Не беспокойся, пропишет диету и лекарства, а потом отпустит домой. Говорю же, я в норме, но не заставляй меня волноваться еще и о тебе.

- Я дома тебя подожду, - подавив упрямство и капризы, я послушно соглашаюсь с мужем. – Только будь на связи, ладно?

- Договорились, - улавливаю теплую улыбку в его тоне. – Я люблю тебя.

- Я тебя сильнее, - шепчу и сразу отключаюсь.

- У меня телефон покраснел, - закатывает глаза Роман, забирая трубку. – Я тебя доставлю в пункт назначения, а потом сделаю крюк и проведаю Матвея. Лично удостоверюсь, что моему непутевому другу, который тащит в рот что попало, ничего не угрожает. Заодно тебе сообщу. Считай, разведчик, - не упускает момента пошутить, хотя взгляд при этом серьезный и сосредоточенный.

- Спасибо.

По дороге домой мне удается немного прийти в себя и успокоиться, однако стоит лишь попрощаться с боссом и переступить порог, как паника накатывает с новой силой.

Пустая, холодная спальня встречает меня остывшей постелью. Сажусь на край матраса прямо в спортивной форме. С тоской окидываю взглядом смятое постельное белье, вспоминая нашу с Матвеем примирительную ночь.

Как же мне его не хватает!

«Жить будет, я проверил», - спустя время поступает сообщение от Царева.

Усмехнувшись, благодарю его. А после отправляю Матвею короткое, но емкое: «Люблю».

«Я знаю, малыш. Мне легче, будто ты рядом»

Растягиваю губы в улыбке, гипнотизируя эсэмэску от мужа.

Все равно не могу побороть свои страхи. Не расслаблюсь, пока он не вернется и не заключит меня в объятия. Не усну без него.

Переодеваться нет сил, в душ не иду, ужинать в одиночку не хочется – аппетита нет. Поэтому ложусь на свою сторону кровати, свернувшись клубочком, как одинокая, замерзшая кошка. Долго и не моргая смотрю на пустую подушку рядом.

Подкладываю руку с телефоном себе под голову. И вздрагиваю, когда он вдруг заходится трелью.

Номер неизвестен, однако я все равно отвечаю, на случай, если звонит кто-то из медперсонала по поводу Матвея. Взбудораженное переживаниями сознание подкидывает жуткие картинки, душа рвется на части и каждым лоскутком тянется к мужу, а голос на той стороне линии звучит, как самое страшное проклятие.

- Оксана, где Матвей? Он мне который день не отвечает. Вы оба меня игнорируете, так что приходится звонить с номера Гули. Докатились! Может, ты прекратишь настраивать сына против родной матери? – летит в меня с ненавистью и претензией.

- Вы сами отлично с этим справляетесь, Нина Евгеньевна, - цежу ядовито. Упоминание бывшей Матвея приводит меня в бешенство. Свекровь ни капли не уважает и не жалеет меня, так что я отвечаю ей тем же. – Мэт в больнице, куда его упек конкурент, а еще чуть не разрушил весь бизнес. Кстати, при поддержке Светланы, с которой вы так близко сдружились. Помните ее? Конечно, помните, - не позволяю ей ни слова вставить. – И пока Матвею плохо, вы продолжаете обхаживать Гулю и размышлять, с какой стороны подсунуть такую идеальную невестку в постель к вашему сыну.

- Оксана… - пытается жестко окликнуть меня, но ее авторитет рассыпается прахом.

Я больше не боюсь свекровь. Наоборот, не позволю разрушить наш с Мэтом брак. Все у нас и так слишком шатко и хрупко.

- Смею вас разочаровать – здесь занято! И в постели, и в мыслях, и в сердце Матвея. За-ня-то! Навсегда. Придется вам смириться с этим. Всего доброго.

Нагло обрываю звонок под возмущенное шипение Нины Евгеньевны и гадкое поддакивание Гули. Заношу номер в черный список, чтобы больше они не тревожили меня.

О нормальном сне не может быть и речи – после такой «задушевной» беседы меня всю ночь будут мучить кошмары. Натягиваю одеяло на плечи и сажусь, закутавшись в него, как в кокон. Чтобы скоротать время до приезда Матвея, достаю ноутбук и раскрываю его прямо на кровати.

Строка поиска издевательски подкидывает мои прошлые запросы, касающиеся развода. Словно напоминает, какую ошибку я чуть не совершила.

Теперь я должна сама все исправить…

Под утро забываюсь беспокойной полудремой, из которой меня грубо вырывает настойчивый звонок в дверь. Подскакиваю с постели и спросонья бегу на заливистую трель, словно марафонец к заветной линии финиша. Я уверена, что это Матвей наконец-то вернулся, ведь жду только его и он пообещал быть к утру, но…

Покосившись на камеры видеонаблюдения, врастаю в пол. Противный озноб, как спрут, обвивает мое ослабленное тело липкими щупальцами. Поразмыслив, нехотя приоткрываю дверь, не торопясь впускать в дом незваную гостью.

- Матвей уже дома? – щебечет с порога нарочито приторно и неестественно громко. - Я так переживаю, Ксюшенька, места себе не нахожу. Всю ночь глаз не сомкнула.

- Не старайтесь, Нина Евгеньевна, его нет, - прерываю поток ее лицемерия, и она меняется в лице. Впивается в меня цепким, надменным взглядом, от которого хочется спрятаться под одеяло, кривит губы и едва сдерживает разочарование.

- Значит, ставь чайник, дорогая невестка. Самое время нам поговорить по душам.

*** Муз. трек Михей и Инна Стил «Любовь остается»

Глава 35

Воспользовавшись моей секундной заминкой, свекровь без приглашения толкает дверь и нагло заходит в коридор. Протиснувшись мимо меня, по-хозяйски шагает на кухню. Вздернув бровь, провожаю ее ошеломленным взглядом.

Сжимаю руки в кулаки и мысленно заставляю себя успокоиться. Мне нельзя нервничать. Но как же сложно сохранять равновесие! Протяжно выдохнув, молча плетусь следом.

Боже, дай мне сил не придушить маму мужа! Матвею только наших стычек сейчас не хватает! Он и так переживал, чтобы Нина Евгеньевна не расстраивала меня, даже запретил трубку брать. Но не учел, что такие везде пролезут, если им очень надо.

А, судя по боевому настрою свекрови, ей приспичило пообщаться со мной. У энергетического вампира закончились запасы, и она прибыла попить моей крови? Но я категорически против быть в роли жертвы. Надоело.

Останавливаюсь на пороге, облокотившись о косяк двери. Наблюдаю за нежеланной гостьей на расстоянии. Меня начинает подташнивать то ли от голода, то ли от приторно-ванильных духов, шлейф которых заполонил все помещение, пробравшись в каждый уголок. В какой-то момент не выдерживаю и взмахиваю рукой перед носом, отгоняя от себя вонь.

- Я бы с удовольствием, Нина Евгеньевна, - неискренне произношу и ловлю на себе недоверчивый взгляд синих глаз. Таких же, как у Матвея. В какой-то момент в груди неприятно щемит. Благо, сходство у сына с матерью только внешнее, по характеру они полные противоположности. Наверное, широкой душой и чистым сердцем Мэт пошел в отца.

- Но? – криво ухмыляется свекровь, почуяв подвох.

Натянуто улыбнувшись, невозмутимо продолжаю:

- Но не сегодня. Времени нет. Я как раз собиралась ехать к Матвею в больницу, так что… - отступаю от входа, освобождая ей путь, и многозначительно киваю в сторону коридора. - Спасибо, что заглянули. Всего доброго.

Разумеется, она просто так не сдается. Стоит как вкопанная и медленно проходится по мне взглядом-рентгеном. Инстинктивно прикрываю живот ладонью, надеясь, что свекровь не придаст значения моему жесту. Ведь она считает меня пустоцветом и давно поставила крест на мне как на женщине.

- Я не задержу тебя, Оксана, - поворачивается к столу, демонстративно поднимает опрокинутую сахарницу, находит отлетевшую крышечку, возвращает на место. Укоризненно кривится, но проглатывает упрек касательно моей бесхозяйственности.

От нахлынувших воспоминаний я становлюсь пунцовой. Потому что утром на этом столе мы с Матвеем… не чай пили. Точнее, сначала мы, конечно, позавтракали, ведь теперь муж контролирует мой рацион. А после… он шепнул, что соскучился, и показал, как сильно. Настолько, что наверняка опоздал в ресторан.

Мне кажется, здесь все пропиталось нашей любовью, и хочется сохранить эту атмосферу. Однако присутствие свекрови отравляет воздух.

Ревностно подхожу к столу, беру тряпку и смахиваю остатки рассыпавшегося сахара. Тем временем Нина Евгеньевна отступает к подоконнику, опирается рукой об его край, выглядывая во двор. Скрипит пальцем по прозрачному стеклу, на ее взгляд, недостаточно чистому. На ее мнение мне плевать. Однако накатывает острое желание дочиста вымыть все, к чему она прикасается.

- Я пришла, чтобы заключить перемирие, - неожиданно заявляет, заставив меня выронить тряпку.

- Я с вами никогда не воевала, - пожимаю плечами. – Это вы мечтаете о другой невестке, а у меня к вам более философское отношение. Мать одна, и ее не выбирают.

- От добра добра не ищут. Не такая я уж и плохая свекровь, как ты рисуешь, - обиженно шипит, а ноздри раздуваются, как у огнедышащего дракона.

- Я и не сказала, что вы плохая, - хмыкаю, складывая руки на груди. – Нина Евгеньевна, мне неинтересна эта война. Я очень люблю вашего сына, и мне нужен только он.

Замечаю, что мои слова почему-то задевают свекровь, будто я претендую на ее собственность, но вида она старается не подавать.

- Я рада, - цедит сквозь искусственную улыбку. – Поэтому хотела бы помочь вам сохранить брак.

- А с чего вы взяли, что он разваливается? - парирую незамедлительно.

- Не перебивай, - не выдерживает, фыркнув на меня, и тут же добавляет мягче: - Пожалуйста, выслушай. Я думаю, вам нужно попробовать ЭКО.

- М? – теряю дар речи. Ее предложение застает меня врасплох. – З-зачем? – искренне недоумеваю, забывая на миг, что она не в курсе моей беременности. Может, и к лучшему.

- Вам не хватает ребенка, а современные репродуктивные технологии творят чудеса, - вещает, меряя шагами пол. – Со своей стороны я попытаюсь убедить Матвея. Понимаю, что не каждый мужчина пойдет на эту процедуру, особенно, если причина в жене, - покосившись на меня, прочищает горло. – Но я его уговорю. Клинику я тоже подыскала. Считай, внесу свой вклад в строительство вашей ячейки общества.

- Дело в том, что… - растерявшись, поглаживаю живот и кусаю губы.

Признаться? Это ведь такое счастье – долгожданная беременность. Нам с Матвеем не нужно ЭКО. Совсем скоро у нас и так появится малыш. Или малышка.

Сердце начинает биться чаще, и сквозь его стук прорезается командный голос свекрови:

- Что?

Встречаемся взглядами. Она мрачнеет, сканируя меня с ног до головы. Я настороженно замираю. Шестое чувство вынуждает меня закрыть рот на замок.

- Нет, ничего, - качаю головой. – Просто Матвей попросил меня все обсуждать с ним. Такие важные решения я не могу принимать в одиночку. Спасибо вам за беспокойство и заботу, но мы дадим ответ после того, как поговорим, - улыбаюсь как можно теплее, но спотыкаюсь об лед в глазах свекрови. - Вы что-то еще хотели сказать?

- Нет, - отрывисто бросает и наконец-то покидает кухню. Я выдыхаю, не скрывая облегчения. - Надеюсь на твою сознательность, - оборачивается в коридоре. - Ты же сама понимаешь, что любому мужчине нужен наследник, - подчеркивает, поднимая указательный палец. - Сын.

- А если дочь, со скалы сбросим? – хмыкаю с сарказмом.

- Шуточки у тебя… - морщится Нина Евгеньевна.

В ответ загадочно улыбаюсь. Для меня не имеет значения пол ребенка, но я чувствую, что будет девочка. Папина принцесса, которая очарует Матвея с первого дня. Уверена, он полюбит нашу малышку и бросит весь мир к ее крохотным ножкам. «Александрия» достанется дочери.

Делаю вдох и ненароком впускаю в себя мерзкую ваниль. Тошнота подбирается к горлу. Кажется, внучка не в восторге от знакомства с бабушкой.

- Поспешите, Нина Евгеньевна, вас наверняка Гуля заждалась, - тороплюсь избавиться от нее, пока случайно не раскрылся мой секрет.

- Напрасно ты язвишь, - отчитывает меня. - И Матвею запрещаешь с подругой детства общаться. Она же ему как сестра.

- С сестрами не спят, - выпаливаю на рваном выдохе.

Ревность опять поднимает голову, скребется внутри, царапает сердце, врезаясь в него когтями. Я собственница, так что пусть бывшая Матвея остается в прошлом. Ничего даже слышать о ней не хочу. Для меня она умерла.

- Тебе бы поучиться у Гули женской мудрости и такту.

- Нина Евгеньевна, вам пора, - холодно произношу, открывая дверь.

Свежий воздух, напитанный озоном после ночного дождя, помогает мне подавить тошноту. Насыщаюсь кислородом, и мысли проясняются. Становится легче.

Взгляд цепляется за машину Матвея, припаркованную во дворе. Боковым зрением улавливаю темную фигуру, приближающуюся к крыльцу.

- Ох, все-таки какую глупейшую ошибку мой сын совершил, - летит мне в спину от ни о чем не подозревающей свекрови. Ядовитая стрела попадает в цель, но не причиняет мне вреда.

Нины Евгеньевны больше не существует.

В этот момент я всецело сконцентрирована на муже. Взволнованно изучаю его уставшее лицо, темные круги под глазами, насупленные брови. Слежу за каждым движением. Замечаю, как он осунулся за ночь в больнице и, кажется, даже похудел. Жалею его, хочу обнять и расцеловать. Вместо этого вдруг начинаю плакать. Я так испугалась за его здоровье, что сейчас, когда самое страшное уже позади, эмоции берут верх, и я не в силах контролировать себя.

- Мэт, - всхлипываю, выходя к нему навстречу. – Ты как?

Матвей хмурится, ускоряет шаг, поднимается по ступенькам, оказываясь напротив меня.

- Убирайся из нашего дома, - рычит вместо приветствия.

Глава 36

Матвей

Из больницы я не выхожу, а буквально сбегаю. Несмотря на вертолеты в голове, горькую тошноту поперек горла, литры капельниц в организме и промытый до стерильности желудок, я быстро шагаю к машине. Правда, не знаю, как сяду за руль в полусонном состоянии.

Плевать.

Скорее бы домой. К жене, которая тоже всю ночь глаз не сомкнула. Мы созванивались чуть ли не каждый час, а обменивались сообщениями еще чаще. В какой-то момент у меня возникло ощущение, что она действительно рядом, обнимает меня и держит за руку. Моя нежная Валькирия. Наверное, я был не прав в тот раз, когда скрыл от нее несчастный случай, оставивший мне шрам. Я оберегал Ксюшу и чересчур опекал, порой до фанатизма, а она у меня сильная, стойкая девочка. И сейчас она нужна мне как никогда.

Как только я убедился, что пострадавший из-за меня повар под надежным присмотром, я оплатил ему весь курс лечения и сразу же собрался домой. От госпитализации категорически отказался. Врачи признали, что угрозы для жизни нет, лекарства выписали, диету назначили. Что еще нужно? В кровати я и дома могу полежать. С Ксюшей.

При мысли о ней я невольно улыбаюсь. За ночь соскучился дико, да и жена измучилась в ожидании непутевого мужа.

Из-за меня ей пришлось понервничать, поэтому я спешу ее успокоить. Набираю номер, но в ответ доносятся холодные гудки. Она наверняка уснула под утро. Пусть отдохнет.

Опомнившись, быстро отключаюсь, чтобы не тревожить ее. Стоит мне занять водительское кресло и завести двигатель, как телефон требовательно вибрирует.

- Да, Ксюша, я уже… - выпаливаю, как только снимаю трубку. Отвечаю незамедлительно, даже не взглянув на дисплей.

- Я, конечно, не Ксюша, но если будешь всю жизнь кормить меня деликатесами из своего ресторана, я обещаю подумать, - вместо нежного щебета жены звучит ехидный голос Воскресенского. – Хотя у тебя здесь то ложные трюфели, то диверсии, то шпионы с глубоким декольте. Нет, не обессудь, но я отказываюсь, - смеется, заходясь хриплым кашлем.

- Доброе утро, Костя, ты в ресторане? – устало бубню, откидываясь на спинку кресла. Расфокусированным взглядом кружу по территории больницы, убрав руку с панели передач.

- Заехал на минуту, но в целом мои ребята сами справляются на отлично, - отчитывается юрист. - Проводят проверку тихо-мирно. Нашли кое-что интересное, пообщались с поставщиком. Однако вопрос остается открытым: как нам быть дальше? Ты же не хочешь давать делу ход…

- Если всплывет информация об отравлении в ресторане, это станет ударом по моей репутации, возможно, смертельным, - обреченно качаю головой, с силой сжав пальцами переносицу. - Я не могу так рисковать, поэтому и обратился к тебе.

- Понимаю. Тем не менее, с Михайловым надо что-то делать. Он тебе спокойно жить и развиваться не даст.

- Он помешался на слепой мести, - выплевываю нервно и яростно. - Неужели участок, честно и законно доставшийся мне под ресторан, стоит человеческих жизней, которые могла унести диверсия с трюфелями?

- Далеко не все мыслят так, как ты, Матвей, - вздыхает и делает паузу. У меня же не осталось ни чувств, ни эмоций. Я борюсь со сном в ожидании, пока Костя все расскажет. – Кстати, я нашел Светлану, твоего бывшего администратора. Припугнул ее, блефовал при этом, конечно, зато она повелась и приехала ко мне на беседу, - усмехается, довольный собой. - Явка с повинной.

- И что она рассказала? – резко выпрямляюсь. Слова Кости бодрят похлеще нашатыря.

- Тебе не понравится…

- Не тяни, пожалуйста, я сижу в машине под инфекционкой, - рявкаю обреченно. - Мне хреново, хочется домой и уж точно не до интриг. Говори, что выяснил?

- Хм, ладно. Светлана выдала своего «подельника», если можно так назвать того, кто слил ей информацию о твоей личной жизни, в том числе и пикантные подробности, - намекает на шрам. – В общем, теперь я знаю имя того, кто довел вас с Оксаной до развода.

- Та-ак, - тяну насторожено. - Ну! И кто это?

- Нина Евгеньевна Васильева, - чуть ли не по слогам чеканит он, а я машинально качаю головой. Отрицательно. Не хочу верить. - Твоя мать, Матвей.

- Есть вариант, что Света врет? – цепляюсь за любую версию, кроме озвученной. Это слишком. Невозможно так сильно ненавидеть нас с Ксюшей.

- Детектором лжи я ее не проверял, но… - аккуратно отвечает Воскресенский, однако по его тону понимаю, что он ни капли не сомневается. - Светлана утверждает, что они с Ниной Евгеньевной познакомились в твоем ресторане. Слово за слово, быстро нашли общий язык. Администратор наплела ей, что давно тайно в тебя влюблена и мечтает нарожать тебе ораву детишек, а ты непреклонен. К тому моменту Светлана уже вовсю терроризировала Ксюшу сообщениями и подставами, но твоя жена держалась стойко. Остро не хватало деталей, чтобы добить ее. Так что Нина Евгеньевна подвернулась ей как нельзя кстати. После долгой задушевной беседы твоя мать сдалась, начала жаловаться Свете на невестку и по глупости помогла ей затравить Оксану эсэмэсками. Момент со шрамом был указан с ее подачи.

- Что ж, спасибо за плохие новости.

- Извини, я предупреждал, что тебе не понравится, - виновато произносит и тут же переключается. - Вернемся к Михайлову. Светлана отказалась свидетельствовать против отца своего будущего ребенка, и заставить я ее никак не могу.

- Хрен с ним, - выдыхаю себе под нос. Часть меня отмирает окончательно. Предательство простить сложно, особенно, когда оно исходит от самого близкого человека. Я даже урода Михайлова понять могу, но не маму.

- Предлагаю надавить на Артура через его отца. Как оказалось, у меня есть с ним общие знакомые, - важно вещает юрист, с азартом и воодушевлением, а я почти его не слушаю. Погружаюсь в вакуум. Предложение Кости звучит на фоне, пока я варюсь в собственной боли. - Я убежден, что старший Михайлов не в курсе последних проделок сына. Он, конечно, тоже с конкурентами жесткую войну ведет, но никогда не подставляется так глупо. Покажем ему доказательства, пригрозим подать на отпрыска в суд, если он сам его не угомонит. Следующим этапом я направлю парочку проверок на рестораны Артура, чтобы ему было чем заняться. По крайней мере, это даст тебе время встать на ноги и убедит Михайловых, что ты настроен серьезно.

- Делай все, что считаешь нужным, Константин, - машинально даю ему отмашку. – Спасибо.

Добираюсь домой на автопилоте, чудом не угодив в аварию. Не замечаю, как пролетает время в пути. Все мысли сосредоточены на Ксюше. Кроме нее, у меня больше никого не осталось. Моя настоящая и единственная семья.

Припарковавшись во дворе, быстро направляюсь к дому. Дверь открывается – и жена выходит ко мне навстречу. Ждала? Почувствовала?

Любимая…

Слабая улыбка слегка трогает губы, но тут же слетает с лица, когда я понимаю, что Ксюша в доме не одна. Кутается в спортивную кофту, хмурится и нервничает, взволнованно озирается, замечает меня. Выдыхает с облегчением.

- …глупейшую ошибку мой сын совершил, - долетает до меня обрывок фразы, и я четко знаю, кому она принадлежит.

За спиной Ксюши возится моя мать, не обращая на меня внимания. Окончательно слетаю с тормозов, когда вижу слезы на бледном лице жены. В груди бушует ураган, измученный мозг взрывается.

- Мэт? – глаза-карамельки округляются и поблескивают, с ресниц срываются капли, падая на лишенные румянца щеки и стекая к обескровленным губам. Моя девочка на грани обморока. – Ты как?

Подлетаю к жене, забыв о болезни и усталости. За Ксюшу и нашего малыша готов загрызть каждого, даже родную мать. В голове крутится одна цель: защитить!

Грубые, жестокие, но вполне справедливые слова вылетают из горла:

- Убирайся из нашего дома.

* * *

Мама даже не реагирует, зато хмурится моя хронически недоверчивая жена. Удивительно, как раздуто чувство собственной непогрешимости и безнаказанности у первой и насколько сомневается во мне вторая.

Обреченно вздохнув, притягиваю к себе растерянную Ксюшу, плотнее запахиваю на ней кофту, медленно сканирую мрачным взглядом продрогшую фигурку. Противная осенняя морось срывается с неба и барабанит по голове, и я судорожно треплю свои влажные волосы. Недовольно цыкнув, бережно смахиваю мелкие капли с Ксюшиной макушки, пальцами убираю со щек то ли дождинки, то ли слезы.

- Малыш, в дом зайди. Чего ты выскочила неодетая на улицу? – отчитываю супругу, как маленькую. Наклоняюсь, чмокаю ее в холодный, покрасневший носик, а затем тихо шепчу на ухо: - Решила Сашеньку заморозить? – улыбнувшись, опускаю ладонь на ее животик, но тут же возвращаю себе серьезный вид.

Срываю с себя куртку и накидываю жене на плечи. Сжав губы, молча застегиваю. Она не мешает. Впивается в меня внимательным, немного шокированным, но при этом влюбленным взглядом - и не двигается. Покорно ждет, пока я растираю хрупкие плечи и согреваю ее.

- Нет, я… - виновато кусает губы и лепечет в свое оправдание: – Я Нину Евгеньевну провожала.

Вмиг ожесточаюсь, вспомнив о присутствии матери. Моя наивная Ксюша не подозревает, какую змею впустила в дом. Впрочем, разве она могла иначе? Столько лет терпит издевки свекрови и нелестные отзывы о себе. При этом ни слова плохого о ней не говорит. Не жалуется мне, чтобы не расстраивать и не провоцировать ссору. Забывает о гордости, лишь бы сохранить семью. А я слепой и глухой идиот!

Ради меня Ксюша постоянно старается угодить свекрови, в то время как она ищет способы избавиться от неугодной невестки. И ей почти удалось это сделать. Ведь только на днях мы были в шаге от развода...

Вспыхнув, исподлобья смотрю на ту, кто смеет называть себя моей матерью.

- Сынок, как ты себя чувствуешь? – щебечет она как ни в чем не бывало, тем самым лишь сильнее раздразнив во мне зверя. – Мне как Ксюшенька сказала, что ты в больнице, я сразу приехала, - фраза отлетает от зубов, как заученная.

Не верю. В одно мгновение родной человек стал чужим. Больше ни одному слову не верю.

- Я же просил тебя, малыш, не брать трубку. Теперь плачешь, - укоризненно бросаю Ксюше, и она смущенно отводит взгляд. – Ладно, милая, иди, - чмокнув ее в щеку, подталкиваю к дверям, а сам достаю телефон. – А я пока Нине Евгеньевне такси вызову, - намеренно не зову ее мамой. – Домой. Сначала в квартиру за вещами и Гулей, а потом – к черту в поселок. Как я и обещал…

Через специальное приложение заказываю машину и прокладываю маршрут.

- Но… - предательница хлопает губами, как выброшенная из аквариума рыбка. Безобидая на вид гуппи оказалась пираньей. - Я не собиралась… - испуганно округляет глаза и, своевременно сориентировавшись, показательно хватается за сердце. - Я же еще в больнице числюсь.

- Выпишешься, - грубо чеканю, оформив заказ такси. – Болезнь ведь не мешает тебе по клиникам ЭКО разъезжать? – прищуриваюсь, наблюдая за ее реакцией.

Меняется в лице. То бледнеет, то краснеет.

- Да! А что? – приосанивается и неожиданно выпаливает: - Так я ради вас старалась. Оксана, подтверди! – окликает ее командным тоном.

- Будь вежливее с моей женой, - рычу на нее.

- Матвей, успокойся, пожалуйста, - нежно шепчет Ксюша, а мне хочется взвыть от ее доброты и простодушия. – Нина Евгеньевна действительно посоветовала нам сделать ЭКО. Мы как раз об этом говорили. Она же не знает... - осекается, обняв живот.

- Вот как, - срываюсь в нервный, недобрый смех. – Какая заботливая, - тяну издевательски. – А зачем про донорство и суррогатное материнство уточняла?

- М-м, Нинель растрепала? – цедит напряженно. – Ради тебя, Матвей! На случай, если твоя Оксана совсем пустая и ни на что не способна…

- Хватит! – рявкаю, сжимая руки в кулаки. – Без тебя справились, - выгибаю бровь.

Пока мать анализирует мои слова и лихорадочно поглядывает на Ксюшу, я как можно ласковее говорю жене:

- Прошу тебя, зайди внутрь и дверь прикрой за собой.

Пусть обижается, но так будет лучше. Не хочу, чтобы она слышала весь наш разговор. Он обещает быть тяжелым.

- Как скажешь, - сипло произносит в ответ, шумно сопит и с силой захлопывает несчастное деревянное полотно.

Морщусь от грохота. Ухмыляюсь. Валькирия не в духе, но ей я все объясню чуть позже.

- Повторяю еще раз: убирайся из нашего дома, - безжалостно говорю матери. – Ищи работу или учись жить на пенсию. Я больше ни копейки тебе не переведу. На этом наши родственные отношения заканчиваются.

- Как же так, сынок, - по-настоящему пугается. – Я же во благо. Я все для тебя делала. Вот не зря я чувствовала, что Оксана заберет у меня сына! Как твой отец умер, так сразу ты начал от меня отдаляться. Все из-за нее! Гуля никогда бы меня от семьи не отлучила, - выудив платок из кармана, натирает сухие щеки. – Я же твоя мать, а ты так со мной поступаешь…

- Ты перестала быть моей матерью, когда рассказала Свете про шрам и помогла ей довести Ксюшу до развода, - на удивление бесстрастно выдаю. Часть сердца отмирает, превращаясь в камень. - Я чуть не лишился самого важного…

- Боже, прости, я не думала… Не ожидала подвоха, - выдавливает из себя слезы. Не верю я в ее раскаяние. - Эта Света обманула меня, такой бедной и влюбленной казалась, - всхлипывает, но упорно не признает свою вину. Вместо этого выкручивается и оправдывается. – Откуда мне было знать, что она работает на конкурента. Вчера вечером Оксана об этом обмолвилась, а до этого я ни сном ни духом. Я бы никогда не поставила под угрозу твой бизнес!

- Ты так ничего и не поняла, - поднимаю глаза к небу, и горячий лоб окропляют капли дождя. Несмотря на сырость и холодный ветер, меня бросает в жар. Видимо, не до конца отошел от отравления. – Когда я говорил о самом важном, я не имел в виду бизнес. Плевать мне на него, - усмехаюсь, заметив неподдельный шок на лице матери. – Мне ничего не надо без жены. Все, чего я добиваюсь в жизни, делается исключительно ради семьи. Моей семьи. В ней я, Ксюша и наш будущий малыш. Что касается тебя… - выдерживаю паузу, чтобы перевести дух. Мысленно отрываю от себя кусок. С кровью и мясом. Навсегда. – С этого дня я полный сирота.

Глава 37

Ксюша

Движение секундной стрелки на настенных часах кажется бесконечным. Мерное тиканье бьет по барабанным перепонкам. Бросаю взгляд в окно, чтобы проверить, где Мэт, но вижу лишь часть его спины. Волнуюсь дико. Мой муж вернулся из больницы таким агрессивным, каким я никогда в жизни его не видела. Впервые повысил голос на мать, прогонял ее и даже вызвал такси, которое в эту самую минуту паркуется у открытых ворот.

- Я ничего не понимаю, - шепчу себе под нос.

В очередной раз покосившись на часы, заставляю себя отойти к плите. Мэт обмолвился о диете, поэтому ставлю кастрюльку для овсянки. С улыбкой вспоминаю, как он кормил меня кашей, думая, что у меня обострился гастрит. Опускаю взгляд на живот, поглаживаю через ткань майки.

- Сашенька, что происходит с твоим папкой, а? – с грустью выдыхаю. – Будем с тобой его лечить, - усмехаюсь.

Входная дверь хлопает, и я просыпаю овсяную крупу на столешницу. Бросаю все, бегу в коридор, чтобы встретить Мэта. Без слов набрасываюсь на него, обвивая руками за шею, и покрываю поцелуями мрачное, осунувшееся лицо.

- Ну, не злись, мой родной. Что случилось? - касаюсь напряженно сжатых губ, и тут же попадаю в их теплый плен.

Мэт будто оживает рядом со мной, тает и смягчается. Углубляет поцелуй, с жадностью и первобытной страстью терзает мой рот, не давая возможности вздохнуть. Обнимает меня за талию, скользит ладонями вниз, подхватывает под бедра и, подняв, прокручивает.

- Тише, ты же больной, - смеюсь, запрокидывая голову. – Отпусти!

- Сколько тебе повторять, что не отпущу? – серьезно произносит. – Никогда, - переходит на хрип и все-таки ставит меня на пол.

- Я только за, - игриво подмигиваю и чмокаю его в щеку.

Замираю на мгновение, хмурюсь, а потом, встав на носочки, прижимаюсь губами к пылающему лбу.

- Ты весь горишь, - беспокойно всматриваюсь в усталое лицо, обхватываю его ладонями. – Тебя точно выписали или сам сбежал? – прищуриваюсь с подозрением.

- По пути я заехал в аптеку и купил все лекарства по рецепту, - кидает в свое оправдание, ловко уходя от ответа. Достает сверток из нагрудного кармана, демонстративно оставляет на тумбе вместе с предписаниями врача.

- М-м-м, ясно, - укоризненно качаю головой. – Тогда марш в душ, а потом завтракать, чтобы не пить таблетки на голодный желудок! – сердито командую, а сама беру листок с его диетой и внимательно изучаю.

- Так точно, мамочка, - шутливо и ласково шепчет муж, пройдясь пальцами по моему животику. Улыбка вдруг слетает с его лица, уступая место мрачной задумчивости. Взгляд тускнеет.

Несложно догадаться, что Мэт вспоминает недавнюю ссору с матерью.

- Расскажешь мне обо всем за завтраком, - заглядываю в его потухшие глаза, и на самом дне зрачков появляется слабый огонек. Разгорается, когда я провожу ладонью по небритой щеке. Нежно целую мужа в скулу, а после шепчу на ухо: - Надеюсь, ты понимаешь, что теперь ты на больничном? С сегодняшнего дня и до тех пор, пока не выздоровеешь. Никаких ресторанов! Иначе, клянусь, я запру тебя дома.

- Не переживай, я и сам не собираюсь тебя оставлять, - Мэт шумно вбирает носом мой запах и наклоняется к шее и, приникнув губами к пульсирующей жилке. – В ресторане все под контролем, там сейчас Костя…

Услышав это имя, резко отшатываюсь. Упираюсь ладонями в крепкий торс, отклоняюсь и внимательно сканирую Мэта, будто проверяю его детектором лжи. Пусть только попробует дать неправильный ответ…

- Костя, значит? – подловив его на очередной оговорке, выгибаю бровь: - И какого же Костю ты упоминаешь со вчерашнего дня? Случайно не Константина Воскресенского, нашего бракоразводного юриста? Независимого, непредвзятого и…

- Его, - перебивает меня Мэт и виновато прищуривается, сведя брови к переносице. – Извини, моя Валькирия, но я просто не мог тебя потерять, - сильнее обхватывает меня и, гипнотизируя влюбленным взглядом, покачивает в руках. Смотрит умоляюще и, мазнув носом по моему, выдыхает прямо в губы: – Скажи, что простишь.

- Я тоже не хотела тебя терять, - признаюсь тихонько. – Твой Воскресенский мне сразу показался подозрительным, а после психолога-сексопатолога у меня появилось еще больше вопросов к нему, - краснею, вспоминая, как наш сеанс чуть не закончился прямо на раковине в общественном туалете клиники. Судя по тому, как муж припечатывает меня к себе и опускает ладони неприлично ниже поясницы, он тоже не забыл. – Мэт, я развелась с тобой онлайн! Неужели ты думаешь, что я не проверила бы в интернете озвученные адвокатом условия? Разумеется, сначала мне было не до этого из-за стресса, но позже…

- Хитрюга, - усмехается Матвей, с восхищением лаская меня взглядом. - Однако ты осталась со мной, стойко выдерживая отведенные Костей тридцать дней. Не уехала из дома. И даже… не пропустила открытие ресторана, - под конец фразы его голос срывается, а по измученному лицу шире расплывается улыбка. - Почему?

- Наверное, хотела обмануться, - неопределенно веду плечом, на секунду разрывая зрительный контакт с любимым. Смущаюсь, но все же говорю честно то, что чувствую: – Я становлюсь слабой и безвольной рядом с тобой. Ты был так настойчив, и я… позволила тебе побороться за нас.

- Спасибо, что дала шанс, - подцепляет пальцами подбородок, заставляет меня поднять голову вновь утонуть в его синих озерах.

- Спасибо, что воспользовался им, - тянусь за поцелуем и… обжигаюсь. В прямом смысле. – Так, герой-любовник! – фырчу на него, отталкивая. - Душ, завтрак, лекарства, постель! Иначе, боюсь, придется тебя на скорой обратно в инфекционку отправлять, - всхлипываю, тыльной стороной ладони проведя по жаркому, как растопленная печка, лбу.

- Нет уж, - разворачивается и бредет в сторону ванной, на ходу расстегивая помятую рубашку. – Вот пункт с постелью мне нравится больше остальных, - бубнит себе под нос.

Дернув за ручку двери, оглядывается и подмигивает мне. Демонстративно закатываю глаза, тяжело и шумно вздыхая, с приглушенным смешком заталкиваю его в душ.

Остановившись сзади, бережно стягиваю с его плеч влажный от дождя и пота, липкий хлопок. Отбрасываю рубашку на корзину для белья. Провожу кончиками пальцев по напряженным мышцам голой спины, щекочу ноготками вдоль позвоночника. Встав на носочки, быстро чмокаю Мэта в трапецию между плечом и шеей. С наслаждением вдохнув терпкий запах моего мужчины, сбегаю, захлопнув за собой дверь.

Пока Матвей в душе, я готовлю диетический завтрак: несоленая овсянка без масла, крепкий чай, галеты. Подумав, выставляю все на поднос и несу в спальню. Шустро переодеваюсь в короткую пижаму. Вчера на это не было ни сил, ни желания – и я так и задремала в спортивном костюме, в котором приехала с работы. Сейчас складываю его вниз шкафа.

Одергиваю шелковую майку, убираю с кровати одеяло и наклоняюсь, прогибаясь в пояснице, чтобы аккуратно поставить поднос посередине матраса.

- Вот это кайф, - насмешливо летит мне в спину, а, если быть точнее, чуть пониже. Кожей чувствую горящий, исследующий взгляд, прожигающий насквозь тонкую ткань шортиков. – Надо почаще болеть, - широкая ладонь ложится на бедро.

- Нельзя, иначе я буду нервничать, - выпрямляюсь и прокручиваюсь вокруг своей оси. – А нам это противопоказано, - киваю на животик, и тут же он прячется под огромной лапой моего мужа.

- Прости, Ксюня, постараюсь вас не нервировать, - произносит слабо, с хрипотцой, а по виску стекает капелька пота. Убираю ее пальцем, стираю испарину с шеи, спускаюсь рукой по пылающему обнаженному торсу вплоть до края полотенца, обернутого вокруг бедер.

- Марш в кровать! – убедительно приказываю и уклоняюсь от поцелуя. Мэт не теряется, опускается на край матраса и, притянув меня к себе, прижимается щекой к животу. Перебираю влажные волосы на его макушке, но, опомнившись, с трудом отцепляю крепкие руки от своей талии. – Перекуси пока хоть что-нибудь, а я принесу лекарства из прихожей.

- А ты завтракала? – вкрадчиво интересуется заботливый муж, когда я возвращаюсь со свертком и рецептом.

- М-гу-м, - неопределенно мычу, забираюсь с ногами на постель, присев на пятки. Вчитываюсь в рекомендации врача, чтобы дать Матвею нужные таблетки в правильной дозировке.

- Ешь! – ложка с «сопливой» овсянкой материализуется возле моего носа. Неосознанно открываю рот и морщусь, проглатывая безвкусную кашу. Следом ее пробует муж. Зеркалит мое выражение лица. – Малыш, ты мне мстишь за то, как я тебя от мнимого гастрита лечил? – запивает чаем и протягивает кружку мне.

- Стол номер пять, - важно дублирую его же слова, хотя сама не разбираюсь в диетах. Сделав глоток, облизываю губы – и мгновенно ощущаю прикосновение большого пальца к нижней. Поглаживает, сминает, надавливает, чтобы приоткрыть рот. Игриво обвожу шершавую подушечку языком, прикусываю угрожающе, но Мэт и не думает останавливаться. Наоборот, он разгорячен до предела моим невинным откликом. Перехватываю его шаловливую руку, высыпаю несколько таблеток в раскрытую ладонь. - Не отвлекайся. Пей.

Послушно бросает в рот сразу всю горсть, вальяжно откидывается спиной на подушки, расположившись полулежа. Ухмыльнувшись, нагло похлопывает себя по бедру:

- Иди ко мне, кормить буду.

Не успеваю возмутиться, как он хватает меня за запястье и дергает на себя. Падаю в его объятия – и они захлопываются, будто капкан. Попалась, но больше не хочу убегать. Удобнее устраиваюсь на широкой груди, двигаю поднос ближе, подцепляю галетное печенье и ломаю пополам.

- Моя очередь, - один кусочек съедаю сама, а второй – кладу мужу в рот. Целует мои пальцы, а потом меня.

Молча доедаем нехитрый завтрак. Матвей не спешит делиться мыслями, а я не хочу тормошить его и пробуждать негативные эмоции. Терпеливо жду, когда он сам заговорит.

Вдвоем пьем чай, передавая друг другу кружку, как трубку мира. Ставим поднос с грязной посудой на тумбочку, потому что ни у кого из нас нет сил нести его на кухню. Обнимаемся, прячась под одеялом от всего мира.

На часах – почти полдень, за окном пасмурно и моросит дождь. Погода будто нашептывает нам колыбельную, а мы и не сопротивляемся. Нежимся в постели.

Томно промурлыкав имя мужа, закидываю ножку на его бедро, провожу рукой по прессу и прижимаюсь щекой к груди. Сердце умиротворенно стучит мне на ухо.

- Странное ощущение, - вяло произносит Мэт. - Я вроде бы хочу тебя, но только мозгом, а сил совсем нет, - зарывается пятерней в мои волосы, массирует затылок и макушку, вызывая мурашки.

- Остынь, я всю ночь не спала, так что не подпущу тебя, - жарко выдыхаю и, вопреки своим словам, буквально прилипаю к мужу, распластавшись на нем всем телом, как на большом плюшевом медведе.

- Ксюша-а, - тянет спустя время, раздувая растрепанные прядки у моего виска.

- М-м-м? – запрокидываю голову, упираясь подбородком в его плечо.

- У меня больше никого, кроме тебя, не осталось, - с тоской смотрит мне в глаза, будто ищет в них поддержку и спасение. - Если еще и ты бросишь, тогда смело можно ставить на жизни крест.

- Милый мой, все образуется, - приподнимаюсь, чтобы лучше видеть его грустное, серое лицо. - Просто нужно время, чтобы твоя мать все поняла и… смирилась с моим существованием, - поджимаю губы.

Полюбить Нина Евгеньевна меня вряд ли сможет, но хотя бы ненавидеть перестанет, когда узнает о внуке. На Сашеньку последняя надежда.

- Моя добрая девочка, ты готова ее простить после всего, что она натворила? – услышав вопрос Мэта, киваю, а он хмурится. - Я нет, - чеканит безапелляционно, вмиг ожесточаясь. - Ксюша, с ее подачи мы с тобой чуть не развелись. Помнишь, я недоумевал, откуда Светлана пронюхала про шрам?

- Откуда же? Ты узнал, кто ей рассказал? – активно расспрашиваю и вдруг осекаюсь, прочитав ответ в его глазах. - Не может быть…

- Оказывается, может, - хмыкает с горечью. - Гулю тоже мама пригласила, чтобы меня соблазнять, в этом ты изначально была права. Даже ЭКО, о котором вы сегодня говорили, могло оказаться с подвохом. Тетя Нинель заподозрила неладное, а мать подтвердила, что искала варианты на случай твоего бесплодия. Хотя… какая она мне мать.

- Любимый мой, - целую его в подбородок, - родной, - касаюсь губами колючей щеки, - единственный, - выдыхаю, уткнувшись носом ему в шею. Реветь белугой хочется, но я проглатываю слезы. – Мне очень жаль. Мы с Сашенькой с тобой. Навсегда, - зарываюсь в теплые объятия, чувствую, как Мэт пальцами очерчивает мои лопатки, проходится вверх к шее, сгребает волосы на затылке в кулак. Шумно, с хриплым рычанием втягивает носом мой запах.

- Надо срочно аннулировать развод, - внезапно заявляет строгим, приказным тоном.

- Я уже забрала заявления, - хихикаю, услышав его ошеломленных вздох. - И мое, и твое, - ногтем вывожу невидимые узоры на каменном торсе, будто ставлю подпись.

- В смысле? – хрипит мой шокированный муж. - Как? Когда ты успела? Ксюша!

- Как подала, так и отменила запрос, - невозмутимо говорю и, как домашняя кошка, ищу себе место поудобнее на глыбе мышц, неосознанно потираюсь грудью об Мэта, влажного и уже не такого горячего. Лекарства подействовали – и температура падает. Между нами лишь клочок шелковой ткани, что лишь придает остроты ощущениям. - Ночью, пока ты был в больнице, я не могла уснуть. Решила, что если мы помирились, тогда зачем нам разводиться? Чтобы не дергать твоего юриста, я сделала все сама. Онлайн.

- Какая ты у меня самостоятельная, - смеется сквозь приглушенный кашель. - Но пароли и паспорта я бы у тебя забрал, чтобы больше не возникало глупых мыслей в твоей красивой головке.

Тяжело вздыхает, будто имеет дело с трудным, непослушным ребенком, а я не могу на него обижаться. Тело, сотканное из сладкой ваты, тает в сильных руках, разум плывет. Мне так хорошо в смятой постели среди крошек печенья, но зато рядом с любимым мужчиной, что я блаженно прикрываю глаза. Пригревшись на его груди, засыпаю под ласковое, убаюкивающее: «Люблю».

*** Муз. трек Мари Краймбрери «Нежность моя»

Глава 38

Полтора месяца спустя

Матвей

- Пол на таком сроке не определяется, но по частоте сердцебиения можно предположить, что у вас будет мальчик, - спешит обрадовать нас врач после скрининга, еще не осознавая, какого вредного зверька будит в моей жене.

Покосившись на нахмурившуюся Ксюшу, я предвкушаю большой взрыв. Пока кабинет УЗИ не превратился в черную дыру, беру ее за руку и успокаивающе поглаживаю запястье, пальцем лаская место, где разгоняется пульс. Стучит все быстрее и ощутимее. Быть беде…

- Не угадали, девочка, - фыркает Валькирия, резко подрываясь с кушетки. Опасно покачивается, но я привык, что во время беременности моя любимая стала неуклюжей и неустойчивой, поэтому реагирую молниеносно. Машинально ловлю ее, обнимаю и чмокаю в щеку. - Что? – обращает все свое возмущение на меня. - Я чувствую!

- Я верю, - быстро соглашаюсь, взглядом благодарю узиста и прощаюсь, быстро выводя разъяренную жену в коридор.

- Мне не нравится этот врач, - бубнит Ксюша, не стесняясь и не сдерживая эмоций, однако я успеваю закрыть за нами дверь. – В следующий раз пойдем к другому.

- Как скажешь, - предпочитаю согласиться, потому что нервировать беременную фурию себе дороже. Поначалу я пытался ей что-то доказать, но это приводило к ссорам, а в итоге жена все равно принимала мою точку зрения. Причем с таким видом, будто она именно так изначально и планировала. Изучив ее, я стал действовать иначе, мягко и дипломатично.

- А может, вообще больше не будем делать УЗИ. Это вредно, - пыхтит на ходу, спотыкается о порог и ругает его, как будто это одушевленный предмет, который специально лег на ее пути. Шумно сдув непослушную прядь со лба, хватается за мой локоть.

- Ты права, - невозмутимо отвечаю, спрятав улыбку. Забавная, но если открыто посмеюсь над ней, пусть и любя, – она опять обидится.

- И вообще, рожать я буду дома в ванной, - чеканит на полном серьезе, вздернув подбородок и глядя четко перед собой. – С доулой. Найду в интернете.

- Мне кажется, это плохая идея, - настороженно изучаю ее красивый профиль. Прищуриваюсь, замедляя шаг. - Ты же не собираешься?..

- Ну, неужели! – вскрикнув, поворачивается ко мне лицом. - Хоть в чем-то ты со мной не согласился. Я думала, совсем меня не слушаешь, а киваешь, чтобы отстала.

- Я внимателен к тебе, как никогда, - произношу как можно любезнее, снимая машину с сигнализации.

- Да ты на каждую сказанную мной глупость говоришь: «Да… Конечно… Ага... Как скажешь», - дублирует мой тон и передразнивает. - Раздражаешь!

Жестом приглашаю жену в салон, помогаю ей устроиться на переднем пассажирском сиденье и захлопываю дверь, протяжно выдыхая с облегчением. Мысленно считаю до десяти, пока огибаю капот. За руль сажусь уже в спокойном расположении духа.

- Так, теперь домой? – перехватываю Ксюшин взгляд, подмигиваю. – Подброшу тебя, а потом в ресторан заеду. Глеб с утра названивает, - кручу в руке телефон.

- А как же обед? - мило надувает губы, а я нежно целую получившийся «бантик».

- Малыш, сейчас одиннадцать, - указываю на часы. – Какой обед? Ты же только недавно завтракала.

- У меня стресс после УЗИ, - любовно поглаживает ладонью живот, которого почти не видно. Накрываю ее руку своей, тепло улыбаюсь.

- Я очень жду момента, когда можно будет почувствовать, как он пинается, - опускаю взгляд.

– Она! – спорит упрямая жена.

- Сашенька, - произношу наше универсальное имя, которое действует безотказно. Ксюша начинает сиять.

- Можно мне с тобой в «Александрию»? – жалобно тянет. – Я поем, а ты дела порешаешь. Я буду хорошо себя вести, честно! Тихо, как мышка, - морщит вздернутый носик, и я щелкаю по нему пальцем.

- Ловлю на слове, - сдаюсь без боя, потому что не умею ей отказывать. – Поехали, - завожу двигатель.

Едва трогаюсь с места, как приходится затормозить, потому что Ксюша буквально повисает на мне. Крепко обнимает, впиваясь пальчиками в шею и грозясь придушить, целует в щеку, скулу, ухо – куда попадет. Отпускаю руль, протягиваю руку к неугомонной жене, но не для того, чтобы оттолкнуть. Наоборот, поглаживаю ее по голове, перебираю шелковистые волосы, собранные в косу-колосок. Расплываюсь в улыбке. У Ксюши часто бывают перепады настроения. Я с ней, как на карусели «Центрифуга» с вечным двигателем, но ради вот такой стадии любвеобильности можно потерпеть все остальные, менее приятные уровни.

- Спасибо-спасибо, - довольно мурлычет. - Ты лучший муж!

- По сравнению с кем? – ревниво выгибаю бровь.

- Просто лучший, - обхватывает мои щеки ладонями, сжимает и треплет. – На всем белом свете.

Рассмеявшись, подаюсь ближе к ней и накрываю сладкий, но невероятно болтливый ротик поцелуем. Зарываюсь пятерней в волосы на затылке, сгребаю косу в кулак, рискуя получить строгий выговор за испорченную прическу. Наслаждаюсь любимой женой, податливой и ласковой, как кошка.

Пока мы оба не перескочили сразу финальную стадию и не помчались домой «мириться», я нехотя отстраняюсь, перевожу дыхание и все-таки выезжаю на трассу.

Надо немного отвлечься от Ксюши и сосредоточиться на работе. У Глеба очередной форс-мажор, который нельзя игнорировать.

По пути в «Александрию» мы с Валькирией остываем. Я молчу, а она дремлет в кресле, умиротворенная, милая. Настоящий ангел, когда спит. Даже будить не хочется...

- Малыш, идем покормлю, - шепчу ей на ухо.

- Угу, - мычит, томно потягиваясь и сквозь сон ищет мои губы. Целует мягко и невесомо.

В зале ресторана Ксюша заметно оживляется. Пока она заказывает чуть ли не все меню, озадачив официанта, я вызываю Глеба.

- Что на этот раз стряслось? – ворчу, когда он подходит к нашему столику.

Вместо ответа перед моим носом опускается какой-то журнал. Подцепляю его двумя пальцами, сминаю уголок и вопросительно смотрю на друга.

- Помнишь, критика в вине? – метко дает Глеб характеристику, которая не оставляет сомнений.

- Ты имеешь в виду Олега Высоцкого? - на всякий случай уточняю, а Ксюша испуганно вытягивает шею, отложив меню.

- Его самого, - обреченно вздыхает друг и листает журнал в поисках нужной страницы. – Он все-таки наваял нам отзыв. Целую простыню выср… кхм… пардон, выдал, - вовремя исправляется, чтобы не ругаться при моей жене. Зато я не выдерживаю.

- Все так хреново? – гневно скриплю зубами.

Из последних сил отгоняю волну отчаяния. Еще не время хоронить ресторанный бизнес. Подумаешь, рецензия от самого известного критика в городе. Переживем. Наверное…

Черт! Только же все наладилось! «Александрия» процветает, младший Михайлов прибит бесконечными проверками и занят беременной любовницей Светланой, а старший следит, чтобы его сынок больше не натворил ничего противозаконного. Все было так хорошо, что я забыл о Высоцком. А зря… Рано расслабился.

- Я не читал, - пожимает плечами Глеб. – Тебя ждал.

Нервно отмахиваюсь и, опустив глаза, погружаюсь в статью, как мне кажется, разгромную. Вчитываюсь в витиеватые фразы Олега. Усмехаюсь.

- Чертов писака, - выплевываю со смесью злости и... уважения.

Чувствую, как моей ладони несмело касаются холодные пальчики, водят круги и рисуют узоры на тыльной стороне.

- Не переживай, выкрутимся. Подумаешь, какая-то статейка! Да кто вообще эти журналы читает! Ерунда, - успокаивает меня Ксюша. – Все у нас будет хорошо.

Сплетаю наши руки. Задумчиво хмыкаю, не отрывая глаз от текста, и криво ухмыляюсь:

- У нас и так все хорошо.

Глава 39

Ксюша

Неотрывно смотрю на Мэта, улавливая каждое изменение на его задумчивом лице. Пропускаю эмоции мужа через себя, дико волнуюсь и, забывшись, неосознанно царапаю его ладонь. Не реагирует, полностью погружен в статью.

- Кхм, вот стервец! – выдает с кривой, ехидной улыбкой, продолжая бегать глазами по тексту. – Хм-м, допустим, - на секунду отпускает мою руку, чтобы перевернуть страницу, и тут же вновь крепко обхватывает кисть.

Мои губы искусаны до красноты, желудок сводит спазмом из-за нервов и голода, дыхание рвется, будто из помещения выкачали весь кислород. Хватаю ртом воздух и часто моргаю.

- Матвеюшка, я тебя и без ресторанов любить буду, - сипло выдыхаю, чуть не плача. Слезы – это то, что я никак не могу контролировать. С наступлением беременности внутри меня будто плотину прорвало, а соленые потоки выплескиваются по любому поводу и без. Муж подшучивает, что такими темпами у меня будет обезвоживание. Но терпит все перепады настроения. Не знаю, как ему удается сохранять спокойствие, порой я сама себя раздражаю.

- М? – вскидывает брови, переключаясь на меня. – Малыш, тебе нехорошо? – хмурится, откладывая журнал, и наклоняется к моей руке, чтобы поцеловать. Разворачивает ее к себе, прижимается губами к ладони и замирает, прикрыв глаза. Кончиками пальцев слегка поглаживаю его по щеке.

- Что там? – киваю на красочный разворот с фотографиями блюд и морщусь настороженно, словно каждая страница пропитана ядом. - Разгром?

- Нашла, из-за чего переживать, глупышка, - смеется, поднимаясь и пересаживаясь ко мне на диван.

Теперь мы не напротив, а рядом. Мэт обнимает меня за плечи, целует в щеку, ведет носом по виску, жарко выдыхает в ухо: «Я тебя тоже люблю, паникерша моя». Передергиваю плечами, отгоняя толпу мурашек, но они упрямо покрывают всю кожу.

Тянусь за журналом, подцепляю двумя пальцами уголок и дергаю на себя.

- «Александрия» - восьмое чудо света или очередная забегаловка?», - зачитываю вслух. Психанув, отбрасываю его и возмущенно складываю руки на груди. – Я прибью Олега!

- Остынь, Валькирия, заголовок для привлечения внимания, - успокаивающе нашептывает Мэт. – Сама статья неплохая.

- Хочешь сказать, великий и ужасный Высоцкий сделал положительную рецензию? – недоверчиво поглядываю то на мужа, то на смятый журнал.

- Скорее, объективную, - поясняет Матвей после мучительной паузы. – Смотри, - водит пальцем по строчкам, но они плывут перед глазами, поэтому внимательно слушаю мужа. – Здесь об интерьере… Пара слов о персонале… Дальше он описывает кухню, очень подробно и весьма аппетитно… Есть несколько негативных моментов, но я с ними согласен. Приму к сведению, - на миг умолкает, будто делает пометки в воображаемом блокноте.

- Значит, можно выдохнуть? – с надеждой уточняю, до конца не могу поверить в успех.

– Думаю, да. Если бы он только хвалил ресторан, то это выглядело бы как заказуха. А после такой статьи хочется побывать в «Александрии» и проверить слова критика. Слишком вкусно все выглядит, а нюансы не повлияют на общее впечатление. Наоборот, советы Высоцкого помогут мне усовершенствовать блюда и наладить работу команды, - Мэт кивает сам себе, а следом меняется в лице, смотря на меня с хитринкой: - В конце он шутит про влюбленного шефа, который пересолил «Цезарь». Ну, как тут поспоришь? Каюсь, влюблен, - широко улыбается, обхватывает рукой мой затылок и впивается в губы долгим, глубоким поцелуем.

- План Михайлова с треском провалился, - подвожу итог, с трудом отлипая от мужа, когда к столу подходит официант с полным подносом деликатесов. Мне неловко целоваться на людях, а еще… еда слишком вкусно пахнет. Не могу ни о чем больше думать, кроме нее, и в животе призывно урчит.

Облизываю губы, шумно проглатываю слюну, не в силах оторвать глаз от сырной нарезки. Рассмеявшись, Мэт накалывает шпажкой ломтик пармезана, окунает в мед, а затем подносит к моему рту. С наслаждением снимаю зубами и пережевываю сладко-соленый сыр, сгорая от гастрономического оргазма. Сашенька точно пойдет по стопам папочки.

- Кстати, Высоцкий где-то анонсировал, что планирует побывать также в одном из заведений Михайлова, - будто сквозь воздушную вату доносится голос Матвея. Мурлычу что-то неразборчивое, лишь бы он не обиделся, а сама двигаю все тарелки ближе к себе. Горящим взглядом окидываю пиршество. - Пожалуй, поищу в интернете. Может, уже выдал статейку этот летописец.

- М-гу, - мычу, набрасываясь на салат и уплетая его за обе щеки. – Вкусно, - тянусь к солонке и щедро посыпаю кусочки ананаса. Бросаю один в рот. – М-м-м…

- Гурман, - Мэт со смешком чмокает меня в висок. – Ешь, любимая, ешь. Не мешаю, - поднимает руки в знак капитуляции, когда я обиженно зыркаю на него.

Откинувшись на спинку дивана, одной рукой поглаживает меня по спине, а второй – держит телефон, пальцем листая ленту.

- Наше-ел, - напряженно тянет, и я замираю.

- Помнишь, Михайлов говорил, что это он на тебя Олега натравил? Хвастался, будто они друзья, - промокнув губы салфеткой, поворачиваюсь к мужу.

- Видимо, он сильно преувеличил, - округляет глаза, со страхом и шоком читая отзыв. – Жесть. После такой рецензии только закрываться и уезжать из страны, - ослабляет воротник рубашки, принимая текст слишком близко к сердцу. – По сравнению с этим ужасом «Александрии» Высоцкий действительно рекламу сделал. Суровый критик, - стирает испарину с шеи.

- Поделом Михайлову. Это бумеранг, - забираю у мужа телефон и отключаю. – Главное, что у нас все в порядке! – обнимаю его, нежно целую в щеку. – Сашеньку ждет шикарная «Александрия». У тебя все получилось, Мэт!

- У нас, Ксюнь, - жарко шепчет. – Без тебя ничего бы не было. Ты моя муза.

- Не сжимай меня так, а то стошнит, - покряхтываю в его объятиях.

- Обожаю, - громче хохочет муж, не отпуская меня. Сдаюсь, потому что сопротивляться бессмысленно. Мне кажется, он затискает меня до родов.

Я и не подозревала, что можно так сильно любить. У наших с Мэтом чувств нет границ, а проблемы сделали их только крепче.

* * *

Полгода спустя

- Я же говорила, будет девочка, - лепечу одними губами, потому что сорвала голос криками.

Поглаживаю малышку, которую только что уложили мне на грудь. Матвей целует меня в лоб, а потом невесомо касается губами макушки дочери. Не может произнести ни слова в ответ – лишь часто, сбивчиво дышит. Лицо красное, футболка мокрая, глаза слезятся, и я серьезно опасаюсь, как бы он не потерял сознание прямо в родовом блоке. Благо, рядом врачи. Откачают.

- Выглядишь так, будто это ты рожал, а не я, - тихо хихикаю, чтобы снять напряжение.

- Я… участвовал, - заикается и слабо улыбается, рассматривая нашу Сашеньку. Накрывает ее спинку огромной ладонью, как одеялом. Пригревшись, крошка довольно посапывает.

- Сам напросился, - напоминаю упрямому мужу. – Я же предлагала маму позвать. Одной мне, конечно, было бы страшно…

- Я ни о чем не жалею, - растрогавшись, прижимается лбом к моему виску. - Какая же она красивая. Вся в тебя.

- Только внешне. Однако по характеру она будет похожа на тебя, - убедительно произношу. – Целеустремленная, талантливая, смелая Александра. Она станет лучшим шефом, продолжив твое дело. Вот посмотришь!

- Я верю, - хрипло усмехается Мэт, обнимая нас обеих. – Девочки мои, как же я вас люблю.

Эпилог

Год спустя

Матвей

– Сынок, хочешь водички? – теща садится рядом со мной на скамейку и протягивает бутылку минералки. – Освежись, а то Ксюша с Сашенькой тебя совсем загоняли.

– Спасибо, Марья Алексеевна, – спотыкаюсь о ее укоризненный взгляд и исправляюсь: – мама. Я счастлив, что они есть у меня. Пусть гоняют, я ради них на все готов, – довольно улыбаюсь, не сводя глаз с детской площадки. Жена вызвалась сменить меня и теперь сама присматривает за дочкой, однако я все равно продолжаю контролировать ситуацию на расстоянии.

Мгновенно нахожу среди других детей мою малышку в розовой пачке и бодике с блестящей цифрой «1». Сегодня Сашеньке исполнился год. Она не совсем понимает, что происходит и почему ее целуют и тискают все кому не лень, но с удовольствием принимает знаки внимания и купается в любви близких людей.

Звонко смеясь, топает к неугомонной Оле – дочке Царевых. Пытается догнать ее, но та хулиганка слишком шустрая: делает крюк и ныряет в батутный городок. Саша от неожиданности путается в ногах, спотыкается и шлепается на землю. Растерянно почесав попу, набирает полные легкие воздуха – и в следующую секунду по всей площадке разносится капризный детский крик.

К имениннице одновременно бегут и Ксюша, и Каролина. Даже Рома, который все это время стоял истуканом чуть поодаль, как секьюрити, дергается и делает широкий шаг. Я тоже машинально подскакиваю, ведомый отцовским инстинктом, но тяжелая рука тестя тут же ложится на плечо и припечатывает меня к скамье.

– Целая толпа нянек. Разберутся. Отдохни пару минут, – устраивается он с другой стороны.

– Да я не устал, – отмахиваюсь, прижимая к горячей щеке запотевшую бутылку. Пытаюсь хоть немного охладиться.

Лето в этом году выдалось жарким, а я еще и Сашеньку несколько часов подряд из рук не выпускал, пока меня Ксюша не прогнала. Твердила, что со мной дочка так и не научится нормально ходить. Я подчинился, оставил их буквально на пять минут – и что теперь с моей крохой? Упала! Вроде бы не ушиблась, но у меня сердце заходится в груди, как перед инфарктом.

– Ну, а что тебе еще остается? Только терпеть, – смеется тесть. Достает платок, стирает пот с лица и шеи, щурится от яркого солнца. – Шило в попе у нашей Ксюши. Нет, чтобы сесть дома и спокойно отметить, – характерным жестом намекает на выпивку, но тут же складывает руки на коленях, покосившись на жену. Продолжает ворчать: – Нет же. Ей в парк приспичило. Хоть и родила, а сама дитем так и осталась!

– Мы все успеем, пап Артем! Вечером отпразднуем, – ободряюще похлопываю его по плечу. – Вы же с ночевкой у нас останетесь? Вам домой далеко ехать, так что лучше я вас завтра отвезу.

– Договорились, сынок, – радостно пожимает мне руку. Не отпуская моей ладони, задумчиво сводит брови. – А если серьезно, Матвей, нашей Ксюхе с тобой чертовски повезло.

– Это мне с ней повезло, – тепло усмехаюсь и устремляю взгляд на моих девочек.

Ксюша, успокоив дочку, усаживает ее в коляску и достает бутылочку с водой. Маленькая Оля, почувствовав свою вину, приносит Саше одуванчик, роняет его на пышную юбку, а потом опять уносится в неизвестном направлении, испытывая на прочность нервы своих родителей.

– Вот я об этом и говорю. Любишь ты ее, как я свою Машку, – тесть неожиданно подрывается с места, обходит скамейку и обнимает жену за плечи. Громко чмокает ее в щеку, пока она смущается и сопротивляется. – Это дорогого стоит! Любовь – фундамент отношений.

– Спасибо, что приняли меня в семью, – с жаром произношу, наблюдая за ними. – На самом деле, для меня это очень важно

– Как Нина Евгеньевна поживает? – неожиданно спрашивает Марья Алексеевна, вызывая бурю негодования в моей душе. – Приедет сегодня?

– Нет, – отворачиваюсь. – Ни сегодня, ни завтра. Никогда, – делаю несколько глотков ледяной воды, тяжело вздыхаю. – Она сама к нам не стремится. Слышал, что позвала к себе в дом Гулю, живут вместе как мать с дочкой, та за ней присматривает. Пусть! Я, правда, тоже совсем бросить ее не смог. Посылаю немного денег каждый месяц – и на этом мой сыновий долг считаю исчерпанным, – отдаю бутылку. – К жене и дочке близко ее не подпущу. Я чуть не потерял их обеих из-за нее. Не прощу.

– Ох, сынок… – с жалостью выдыхает теща, а я поднимаюсь со скамейки.

– Спасибо. Пойду к ним, – не выдержав, возвращаюсь к девочкам. Ни минуты не могу без них.

Подхожу к Ксюше со спины и мельком замечаю, как она отправляет кому-то сообщение. Хмурится, покосившись на Сашеньку, становится грустной, изучая мигающий дисплей. Испепеляет взглядом входящий ответ, вызывая у меня неприятные ассоциации. Именно так однажды чуть не развалился наш брак. Чертово дежавю гадко царапает душу и пробуждает демонов прошлого.

– Ксю, ты что делаешь? – шепчу, обняв ее сзади за талию. Целую в затылок, склоняюсь к оголенному, загоревшему плечику, веду по нему носом.

– Ничего, – прячет телефон. Резко прокручивается в моих руках, быстро клюет меня в щеку и опускает пушистые ресницы. Явно что-то от меня скрывает.

– Любовника по переписке завела? – бросаю в шутку. Верю ей, как самому себе. Даже больше.

– Дурак совсем? Не смешно, – морщит носик. – М-м… Я скажу, но… Пообещай меня не ругать?

– Хм, обещаю, – наклоняюсь к самому уху и рычу чуть слышно: – Разве что отшлепаю дома, когда останемся наедине, – покрываю поцелуями тонкую Ксюшину шею, чувствуя губами мелкие мурашки.

– Я Нине Евгеньевне фотографию Сашеньки отправила. Она ведь ее ни разу не видела, – выпаливает на одном дыхании и закусывает губу.

– Ксюша, я же просил… – повышаю голос, однако вспоминаю о данном обещании. Сдерживаюсь. – И что она?

– Написала, что дочка совсем на тебя не похожа, – едва не плачет от обиды.

– Да и хрен с ней, малыш, – цежу сквозь зубы, с трудом подавляя гнев. – Я вычеркнул ее из жизни, так зачем ты продолжаешь названивать?

– Все-таки она твоя мать. И бабушка Сашули, – поглаживает меня по нервно вздымающейся груди. – Не ругайся.

– Я сирота, сказал же! А у малышки есть любящие бабушка и дедушка, которые скоро на солнце поджарятся, – киваю на скамейку, где остались родители. Смягчаюсь, обнимаю жену, покачивая ее в руках, как ребенка. – Поехали домой, любимая?

– Да-да, – спохватившись, она разворачивается к коляске. – Ты прав, нам пора. Скоро доченьку кормить и укладывать спать, иначе дневной сон пропустим.

– Дай-ка мне мою принцессу Александру, – забираю малышку.

Расплываюсь в улыбке, глядя на нее. Совсем крошка, она умещается на моем локте и совсем ничего не весит, как пушинка. В то же время это самое большое сокровище в мире. Прильнув ко мне, роняет головку на грудь, ковыряет пальчиками пуговицу на рубашке, мурлычет что-то в полудреме. Постепенно затихает, мерно посапывая.

– Мэт, а… – начинает Ксюша, но я шикаю предупреждающе и показываю ей уснувшую Сашеньку.

– Разбудишь, – укоризненно качаю головой. Чмокнув дочь в макушку, тянусь к жене за поцелуем.

– Какие вы у меня милые, – прижимается ко мне, обхватив за локоть с другой стороны. Любуется дочкой.

– Нам надо еще сынишку, – выдаю неожиданно сам для себя. Настороженно поглядываю на Ксюшу.

– Будет, но позже. Годика через два, – отвечает тоном опытной предсказательницы.

– Я верю, – беззвучно смеюсь и целую мою Вангу в висок.

– И я тебе, – искренне шепчет, подняв на меня преданный взгляд. Ее слова такие же ценные, как признание в любви.

Доверие – это то, чего нам когда-то не хватало. Зато теперь, после всех испытаний, у нас его в избытке. Наверное, стоило оказаться на грани развода, чтобы после этого создать настоящую семью. Научиться любить. Верить. И никогда не отпускать друг друга.

*** Муз. трек - Максим Фадеев, Олег Крикун, Кристина Кошелева«Сердце наружу»

Конец