Библиотека :)

Женимся! Семья за одну ночь 1770K - Вероника Лесневская (скачать epub) (скачать mobi) (скачать fb2)

Женимся! Семья за одну ночь

Пролог

- Поздравляю с женитьбой, друг!

Не размыкая глаз, накрываю телефон ладонью, чтобы приглушить поток льющихся из динамика звуков. Голова раскалывается, веки свинцовые, мозг смешивает набор слов в кашу, совершенно не разбирая смысла. Бью по дисплею и вдавливаю его в матрас, чтобы заткнуть раз и навсегда, но надоедливый голос продолжает транслировать по громкой связи какую-то хрень.

- Я, конечно, не ожидал от тебя… И от нее тоже… Да что уж там, никто от вас такого не ожидал! Но мы рады. Надеюсь, ты сделал это не ради контракта?

Хрипло прорычав ругательство, поворачиваюсь набок и открываю один глаз. Яркий свет режет по зрению беспощадно, словно мне в лицо битого стекла насыпали. Я будто ослеп, а лучше бы оглох, чтобы не слушать весь этот бред.

- Совет да любовь! Молодой жене привет, - добивает меня радостный возглас.

Совсем идиот? Я принципиальный холостяк, и у меня есть только одна дама сердца – моя дочь.

Кстати, кто звонит вообще? Фокусируюсь на имени контакта: «Матвей «Александрия». Да чтоб он несварение желудка схватил от своей же стряпни! Петросян в колпаке! Надо было еще тогда закрыть его ресторан к чертям собачьим, а не писать объективный отзыв. Наша дружба с первого дня приносит мне одни проблемы.

- Мой ресторан всегда открыт для вас. Годовщина свадьбы, крещение ребенка...

- М-гу, хорошая шутка, - ворчу, наконец-то обнаружив кнопку отключения. – Фу-ух! – перекатываюсь на живот и, уткнувшись лицом в подушку, наслаждаюсь благодатной тишиной.

Недолго… Потому что в нос резко бьют винные пары.

Поднимаюсь на локтях, всматриваюсь в бордовые пятна на темно-серой однотонной наволочке, веду взглядом вниз, по испачканной простыни. В моей постели будто освежевали кого-то, и он долго истекал кровью. Но даже этот вариант был бы лучше и безопаснее, чем…

- Я же не пил вчера?

Любой алкоголь мне противопоказан. Один глоток может привести к необратимым последствиям. Поэтому я не пью. Никогда и ничего крепче кефира.

- Нет, точно нет, - сажусь на кровати и спускаю ноги на пол, обхватив взрывающуюся изнутри голову руками.

Наверняка у этой жуткой мигрени есть какая-то другая, логичная причина. Например, магнитные бури, злые духи или чакры забились. Я на все согласен, лишь бы не ужасаться, восстанавливая события минувшей ночи.

А что, собственно, было вчера?.. Черт!

Определенно не свадьба! За одну ночь невозможно жениться.

Уверен, небольшому провалу в памяти тоже есть нормальное объяснение. И я его найду.

Но сначала в душ.

«Я на тебе никогда не женюсь…» - всплывает в сознании строчка из дурацкой песни, пока я несу свое ватное тело в сторону двери. Отгоняю навязчивый текст и отмахиваюсь.

Бред! Откуда это? Я мужик серьезный, в караоке не ору. Да и вообще, у меня репутация! Важный контракт на носу.

В ванной пахнет сладкими ягодными духами, которые кажутся мне знакомыми.

«Ты как малиновое варенье. Так бы и съел», - опять вторгается в мозг непонятная фраза, будто бы мне принадлежащая. А следом: «Я лучше съем перед ЗАГСом свой паспорт…»

Сдаюсь! Ни хрена не понимаю.

Выбрасываю белый флаг. Просто дайте спокойно помыться.

Переступаю бортик кабинки и на белоснежном поддоне сразу же замечаю несколько коротких рыжих волосков. Надеюсь, они не оттуда, откуда я думаю?

Включаю холодную воду, чтобы смыть все это и освежиться, подставляю лицо под хлесткие струи.

Думаю… Получается фигово. Ничего не сходится.

Дело в том, что я никогда не привожу женщин домой. Это главный принцип. Табу на левых баб в родных стенах. Здесь живет моя дочь, которой незачем встречаться со случайными шалашовками, а постоянной нет. Не хочу. Мне и так хорошо. Даже на автопилоте никого не притащил бы.

Яростно растираю лицо ладонями - и в какой-то момент ощущаю, как щека горит от царапины.

- Какого…

Выставляю обе руки перед собой. Концентрирую взгляд на правой. Мысленно ору матом, а в реальности теряю дар речи.

На безымянном пальце красуется… обручальное кольцо.

- Что за говно, Высоцкий? Как же ты так встрял?

Пулей вылетаю из душа, обернув бедра полотенцем. На ходу пытаюсь снять кольцо, но он как будто в кожу вросло. Теперь разве что вместе с пальцем открутить.

Лихорадочно осматриваю комнату в поисках улик, рывком стаскиваю постельное белье, босой ногой наступаю на что-то маленькое и твердое. Нахмурившись, поднимаю с пола чокер с подвеской Инь-Янь. Криво сложенный пазл разлетается на мелкие части.

Невозможно! Точно нет!

Зло сжав украшение в кулак, ищу свой паспорт. Сразу надо было с этого начинать. Судорожно листаю страницы, которые словно слиплись на графе с семейным положением.

С третьей попытки разворачиваю документ.

А вот и штамп…

- Да откуда ты здесь, блин горелый? – сокрушаюсь, запуская пятерню в волосы.

- Пап, ты проснулся? – доносится тонкий и безгранично любимый голосочек.

Не успев прочитать имя так называемой супруги, захлопываю паспорт и оборачиваюсь, зачем-то спрятав его за спиной. В дверях мнется моя семилетняя дочь, накручивает кончик аккуратной косички на палец. Не помню, чтобы заплетал ее, я так не умею.

- Будешь с нами завтракать? – улыбается во весь рот, и я невольно тоже приподнимаю уголки губ. Люблю свою малышку, ни в чем ей отказать не могу. – Мама просила не будить тебя, чтобы ты не злился, но я тайком к тебе поднялась. Она там блинчики приготовила, пальчики оближешь, - комично повторяет поварской жест, когда нужно показать, что блюдо очень вкусное. Чмокнув сложенные пальцы, довольно мычит и прикрывает глаза. – Белиссимо!

- Сейчас спущусь, Маруська, - смеюсь над маленькой воображулей. – Сто-оп! Повтори? – недоуменно тяну, когда за дочкой уже захлопывается дверь. – Какая, к черту, мама?

Не переодевшись, прямо в полотенце, с чокером и паспортом в руках, я молнией слетаю на первый этаж. Замираю на пороге кухни.

Взгляд скользит по миниатюрной, низкорослой, угловатой фигурке. Поднимается от тонких ножек к небольшой попе. Вверх по ровной спине. Стопорится на рыжем затылке с короткой стрижкой.

Узнаю эту девушку. Мне даже не надо ей в лицо смотреть. Она сосредоточие всего, что я терпеть не могу.

Я люблю баб с пышными формами и длинными волосами, чтобы было за что схватиться и что намотать на кулак в процессе…

А эта… недоразумение какое-то! Ходячий взрыв мозга. Даже ее основная профессия мне противопоказана – сомелье. Просто комбо. Образец женщины, которую я никогда бы не позвал замуж.

- Александра, - вслух зачитываю ее имя, выбитое в моем паспорте. – Как ты это объяснишь? – нервно бросаю документ на стол.

Подумать только! Новоиспеченная Александра Высоцкая. Моя законная супруга. Да ей даже фамилия эта не идет. Абсолютно!

Она вздрагивает всем телом, роняет лопатку на столешницу, вновь хватает ее и, крепко сжав в руке, как оружие, медленно оборачивается. Спотыкается взглядом о мой голый торс, залипает на доли секунды, кружит глазами по прессу, спускается к полотенцу. Шумно сглатывает и вспыхивает, как спичка.

Интересно, а первая брачная ночь у нас была? Не помню... Впрочем, нет. Плевать!

- Утро доброе, - нагло щелкаю пальцами перед ее конопатым носом. – Расскажешь, как ты в мой паспорт пролезла? – грозно рявкаю.

Благо, дочки рядом нет - побежала умываться. Зато не увидит, как я ее так называемую «маму» придушу. А я на грани…

- Доброе утро, Олег Геннадьевич, - на удивление вежливо обращается ко мне эта дерзкая рыжая дрянь. – Не знаю. Это не я.

Подозрительно. В здравом уме и твердой памяти я бы на ней никогда не женился. Чушь! Подстава какая-то! И эта пацанка точно в ней замешана.

- Сердце завидного холостяка, известного ресторанного критика наконец-то занято, - перебивает нас голос журналистки из телевизора. - Избранницей самого желанного мужчины нашего города стала обычная официантка.

- Я сомелье… Была, пока не уволили из-за «самого желанного мужчины», - фырчит и кривляется дикая рыжая кошка рядом, но мне не до нее.

Не вовремя! Ненавижу сплетни и скандалы. Они бьют по репутации, а это мне ни к чему. Особенно сейчас…

- Они расписались тайно. Значит ли такой скоропалительный брак, что… невеста беременна?

Гипнотизирую взглядом экран. На кадрах - мы в ресторане вместе с Сашкой. Она спорит со мной, как обычно, размахивает руками, а я вдруг впиваюсь в ее губы поцелуем.

- Да ну на хрен, - скептически выдыхаю, покосившись на нее.

Обижается, каждой веснушкой краснеет, но при этом гордо вскидывает подбородок.

- Завтрак готов, вы Маруську покормите, а я пойду, - задрав голову, пытается меня обойти.

Преграждаю ей путь, вынуждая врезаться в мою грудь. Какая она мелкая! Я даже не почувствовал, как она впечаталась меня. Будто мошка влетела в лобовое стекло машины на полной скорости. В том случае я бы включил дворники и смахнул размазанное насекомое, но от рыжей занозы так легко не избавиться.

Беру ее за плечи и, сжав, отрываю от себя. Вспоминаю о найденном у постели чокере, оборачиваю его вокруг лебединой шеи. Наклоняюсь, ощущая, как часто Сашка дышит мне в плечо, и застегиваю ленту, как ошейник. Так бы и затянул на ней потуже… Цокнув языком, подталкиваю внезапно остолбеневшую девчонку к столу, ногой небрежно отодвигаю стул.

- Сидеть, - даю команду, как собачке. Устраиваюсь напротив, закинув ногу на ногу и не стесняясь своего фривольного вида. Я у себя дома, а она пусть краснеет или привыкает. - Так вот ты, значит, какая… жена.

- Ненастоящая, - сводит тонкие выцветшие брови к аккуратной переносице.

- С чего это вдруг? Самая настоящая. Я, конечно, ни черта не помню, но штамп о браке есть. По паспорту ты моя, - постукиваю указательным пальцем по обложке с гербом.

- Я не знаю, как это произошло, - отводит взгляд. – И сама ничего не помню. Я бы не согласилась за вас выйти! Ни за какие деньги, - заявляет вдруг, отчего в груди неприятно царапает. Хамка. Да со мной любая готова и в постель, и в ЗАГС. - В общем, сами разбирайтесь, мне домой пора. Встретимся в день развода, - поднимается с места.

- Сидеть, - рявкаю, делаю рывок вперед и настойчиво надавливаю руками на ее хрупкие плечи, буквально прибивая Сашку к стулу. Вальяжно разваливаюсь на своем, откинувшись на спинку. – Женушка-а, - протягиваю нараспев, пробуя это слово на вкус. Противное и горькое, как вся моя гадская жизнь. Но что поделать.

- Хватит меня так называть, - шипит, на секунду показывая свое истинное лицо. Стервозинка рыжая.

Как же я влип! По самое не балуй. Увяз в болоте под названием «семья». Но тонуть будем вместе.

- Привыкай, дорогая, - специально называю ее так ласково, на миг дезориентируя. - Ты никуда отсюда не уйдешь… - подаюсь вперед, облокачиваясь о стол, чтобы приблизиться к ней и угрожающе шепнуть: - Мне не нужен развод. Останешься моей женой, пока я не отдам команду: «Хватит». До тех пор будешь послушно исполнять супружеский долг. Слышала, что репортеры сказали? Беременная… - красноречиво поглаживаю ее по руке, а краем глаза замечаю, как в лицо летит чашка кофе.

Рыжая зараза! Будь проклят тот день, когда мы впервые встретились.

Глава 1

Незадолго до брака…

Александра

- Сашка, ты же не собираешься опять ехать на этом? – причитает мама, пока я выкатываю из гаража ярко-желтый мопед. Не дамский транспорт, согласна, но и я не королева Англии.

- Я опаздываю, мам, - важно сообщаю, пыхтя и не оглядываясь. – Из ресторана позвонили, срочно вызывают на работу. Весь коллектив собирают, проверку какую-то ждут, при этом в детали никого не посвящают. Меня саму дико раздражает эта ситуация, но выбора нет. Ты же знаешь, как я дорожу своей работой. Лишние деньги нам не помешают, особенно если это высокая зарплата сомелье. А главмымра так и ждет, за что бы меня оштрафовать, - добавляю чуть слышно и обреченно. С начальством мне не повезло – цепляется к каждой мелочи.

- Вызови такси!

Мама подходит ближе, закутывается в просторный теплый халат, скрестив руки на груди, и укоризненно смотрит на меня.

- Нет, - бросаю с улыбкой. – В наши дебри мало кто согласится ехать в такую погоду. Пока найдут хоть какого-нибудь захудалого водителя на старой каракатице, которую не жалко, уже утро наступит. К тому же, сейчас час пик и машины стоят в длинных пробках, как засоры в старых трубах. Я вечность добираться буду! Зато железный конь у меня маневренный… - похлопываю по кожаному сиденью ладонью, а потом, невзирая на мамины протесты, перекидываю через него ногу. – Я на нем путь срежу через дворы и переулки.

- Упрямая! – закатывает глаза. - Вся в отца.

- Сочту за комплимент, - подмигиваю ей и, удобнее оседлав мопед, надеваю шлем.

- Сегодня годовщина его смерти, - произносит потухшим голосом.

- Я помню, - лепечу внезапно онемевшими губами. Протягиваю руку, подаюсь вперед, чтобы погладить маму по предплечью. - Не ложись без меня, я постараюсь вернуться до ночи. Посидим вместе, переберем старые фотографии, повспоминаем папу. Я привезу его любимое вино.

- Как скажешь, - смягчается, а в ее глазах блестят слезы. Чувствую, что и по моим щекам скатываются горячие капельки, часто моргаю. – Ты такая молодец. Он бы гордился тобой.

- Гордится, - поправляю ее. – В настоящем времени. Сидит там на облачке все эти годы и наблюдает за нами, - указываю пальцем вверх. Небо хмурится и громыхает, словно отец надрывно кашляет. Сквозь серые тучи пробивается слабый луч солнца, падает ей на лицо. – Видишь, солнечный поцелуй. Это значит, что он очень любит тебя до сих пор.

Знаю, все это звучит наивно и по-детски, но действует: мама улыбается сквозь слезы, немного отвлекается. После смерти отца она так и не вышла замуж, посвятила себя моему воспитанию. Никого не смогла впустить в нашу жизнь и тем более полюбить. Брак родителей не был идеальным: случались и ссоры, и недопонимания, и проблемы. Но в этом и соль! Он строился на любви и взаимных эмоциях. Их отношения всегда были искренними, живыми, неподдельными, так что такие сильные чувства… не умирают.

- Ох, и сказочница ты у меня, Сашка, - мама поправляет на мне шлем и опускает визор. - Кому угодно зубы заговоришь.

Улыбнувшись, завожу мопед и слишком резко трогаюсь с места под возмущенное бурчание, доносящееся мне вслед. Черт, зря я так.

Еду по прямой медленно и аккуратно, но стоит мне повернуть и скрыться из поля зрения мамы, как я ускоряюсь, насколько позволяет железный малыш.

Как назло, начинается дождь. Погода ухудшается с каждым новым километром, будто я въезжаю в зону циклона. Крупные капли бьют по моему шлему, скатываются по светло-желтому прозрачному визору, застилают обзор.

Объезжаю очередную пробку и, чтобы сократить дорогу, ныряю в подворотню. Направляюсь в сторону школы и машинально снижаю скорость, ведь неподалеку дети, а они – народ импульсивный и редко соблюдают правила дорожного движения. Если кто-то выскочит под колеса, я должна успеть затормозить.

Капот мопеда прорезает плотную стену дождя, а я замечаю маленькую одинокую фигурку на остановке. Сидит на скамейке под крышей, болтает ножками, а рядом валяется портфель.

- Это не мое дело, - бормочу, проезжая мимо. – Я тороплюсь, - уговариваю себя, сжимая руль. – А-ай, к черту! Не такие уж большие штрафы в ресторане, - выпаливаю на эмоциях и разворачиваюсь.

Скорее всего, я об этом пожалею, но сейчас я останавливаюсь рядом с девочкой. Паркуюсь на площадке с запрещающей разметкой, включаю аварийку.

Снимаю шлем и, привстав, выкрикиваю:

- Малая, у тебя все в порядке?

- Я с незнакомыми не разговариваю, - дерзко бросает она, глядя на меня исподлобья. – Тем более, с такими подозрительными, - рассматривает мои заляпанные джинсы и мокрую кожаную куртку. – Вы что, байкерша? – забавно выгибает брови домиком.

- Нет, конечно, - смеюсь, слезая с мопеда.

Кажется, парой фраз для самоуспокоения здесь не отделаться. Жаль, но придется задержаться, ведь уехать совесть не позволяет. Разве можно бросить такую кроху под дождем? Сердце щемит от одной мысли, что она будет грустить на пустой остановке в одиночестве. А если пристанет кто-то?

- Давай знакомиться, я Саша, - направляюсь к ней и сажусь рядом. – А тебя как зовут?

- Не скажу, - дует губы, отодвигаясь от меня.

- Ладно, - выдыхаю, устремляя взгляд перед собой, на узкую улицу и покрытый лужами асфальт.

Молчу, испытывая ее на прочность. У нас будто игра: кто кого. Я побеждаю, потому что через минуту-другую сбоку слышится тихий голосок:

- А вам ехать не пора?

Еще как пора! Работа горит, а вместе с ней и моя за-а... зарплата. Однако я не двигаюсь, словно приросла к скамье.

Дурацкий дождь. Идиотская проверка. День с самого утра не заладился, моя удача со скоростью света летит на свалку. А упрямая мелкая, наверное, решила меня добить.

- Видела, какой ливень? – киваю на водяную завесу. – Пережду и поеду.

Вновь пауза. На этот раз длиннее первой. Я уже готова сдаться и даже приподнимаюсь с места, когда девочка вдруг грустно лепечет:

- Меня зовут Маруся. Я папу жду.

- Он про тебя забыл?

С тоской смотрю на нее, протягиваю ладонь к пушистым кудрям, выбивающимся из-под милого капюшона цвета спелого персика с розовым бочком. Пальцами перебираю темно-каштановые локоны, шелковистые, приятные наощупь, бережно поправляю ворот курточки, застегиваю верхние пуговки, чтобы малышке шею не надуло холодным ветром.

Не девочка, а куколка. Сродни тем, в которые играли мои сверстницы в детстве. Я же наблюдала со стороны, потому что не любила "дочки-матери". Мне ближе было гонять с мальчишками по двору. Кажется, я мало изменилась с тех пор...

- Не совсем, - она косится на мою руку с опаской, будто не привыкла к женской ласке, но хотя бы больше не шарахается. - У меня последний урок отменили, а он не знает.

- Подождала бы в школе, - оглядываюсь на здание, окутанное туманной дымкой, и хмурюсь. - Почему тебя вообще отпустили одну? Разве педагоги не должны присматривать за детьми? Какой класс?

- Первый, - покусывая губы, она комично морщится. - Не хочу я в школе оставаться! Там учительница крикливая, а еще мальчик один все время меня задирает.

- Нравишься ему, наверное, - хихикаю, двигаясь к ней ближе.

Не сбегает и не отталкивает, только косится на меня, играя бровями.

- Пф-ф, - резко выдыхает, делая вертолетик губами. – Он меня бесит, - простодушно выдает. - Я за одноклассницей и ее мамой выскользнула. Классная в это время как раз орала на кого-то, как обычно, поэтому меня не заметила. Я хотела погулять, а потом дождь начался. Вот я и спряталась на остановке.

- Точно урок отменили? – грожу ей пальцем, неожиданно для самой себя войдя в роль мамочки. - Или прогуливаешь?

Часто моргаю, недоуменно глядя на свой вздернутый указательный палец. Убираю его, сжимаю ладонь в кулак. Откуда во мне это? Я никогда раньше ни о муже, ни о детях не задумывалась. Мне кажется, я вообще не создана для семьи – слишком ветреная и свободолюбивая. У меня работа, мечты, цели. Я за границу хочу на курсы сомелье. А бродить по дому круглыми сутками, заточенная в четырех стенах, и судорожно подбирать пары грязным мужским носкам – нет уж, увольте!

- Точно! – фыркает Маруська, а взгляд прячет. Делаю вид, что поверила ей.

- Не делай больше так, - бурчу себе под нос, хотя меня ее воспитание не касается. - Телефон есть? Папе звонила?

- Не отвечает, - понуро опускает плечи. - Занят, наверное. Он всегда работает.

- Ох-х, что за человек, - закатываю глаза от возмущения: уж для родной дочки мог бы выделить минутку. - А маме?

- Мама на небесах, - запрокидывает голову к прозрачной крыше и открывает милое личико пасмурному небу. Капюшон слетает, а волосы рассыпаются по плечам. - Туда не дозвониться.

Застываю, будто меня молнией ударило и парализовало. В груди дергает, болит и все рвется в лохмотья. Машинально поднимаю взгляд. Тихо признаюсь:

- Понимаю. Мой папа тоже там.

Конец фразы тонет в раскате грома, вслед за которым раздается испуганный вскрик Маруськи. Она зажмуривается, натягивает капюшон на лоб и затыкает уши ладонями, а я импульсивно обнимаю ее. Прижимаю к груди, успокаивающе поглаживаю по спине, и она впивается пальчиками в молнию моей куртки. Не знаю, какая неведомая сила мной руководит, но я вдруг целую дрожащую девчонку в макушку.

- Саша, давай ты будешь нам вместо мамы? – неожиданно выпаливает она, утыкаясь носиком мне в шею. – Ну-у, пожа-алуйста!

Мне даже ответить нечего от шока. Малышка явно обратилась не по адресу. Я ломаю, теряю и порчу любую вещь, за которой меня просят присмотреть. В прошлом месяце у меня вообще чемодан увели, пока я мать в аэропорту ждала. Из-под носа! Да у меня даже домашних питомцев нет! Однажды был кот, которого я забывала покормить, и он в итоге сбежал к соседям в поисках лучшей жизни.

Я невероятно безответственная – мне нельзя ребенка доверять.

- Не могу, - лепечу несмело, а мелкая лишь сильнее льнет ко мне.

Слышу шорох шин, визг тормозов и глухой удар. Машина паркуется прямо на остановке, но я даже не могу оглянуться, заключенная в объятиях девочки.

- Маруська, я тебя обыскался! – в спину летит взволнованный строгий голос.

Быстрые, тяжелые шаги приближаются. Прямо по лужам шлепают огромные, судя по плеску воды, подошвы. Танк, а не человек!

- Эй, пацан, от дочки моей свали, - грозный рык раздается надо мной вместе с очередным раскатом грома.

Не успеваю обернуться или хотя бы сказать что-то в свое оправдание, как меня грубо хватают за шкирку, как нашкодившего котенка, и поднимают со скамейки.

Вот так и делай добро людям...

Глава 2

Ранее

Олег

Застегиваю ширинку, поправляю пояс брюк и подцепляю двумя пальцами белобрысый длинный волос с выглаженной черной ткани. Брезгливо сбрасываю его на пол. Когда она только успела на меня «полинять»? Терпеть не могу подобное.

- Олеженька, уже уезжаешь? – писклявый голосок заставляет передернуть плечами.

Подхватываю ремень, оборачиваю его вокруг бедер и лениво оглядываюсь. Из душа плавно выплывает Кристина, укутанная в одно лишь полотенце, грациозно дефилирует ко мне. Окидываю взглядом ее мокрые волосы, сосульками свисающие к плечам, на струйки воды, стекающие с кончиков прядей, на россыпь капель на покрытой мурашками коже. Морщусь, когда она тянется ко мне, и делаю шаг в сторону, чтобы увернуться от любого контакта.

- Крис, черт! – развернувшись, выставляю ладони перед собой. – Ты же видишь, я одет. И обращайся ко мне полным именем, без неуместных сюсюканий, сто раз предупреждал.

- Даже в постели? – упрямо поднимает руку к моему лицу, но я перехватываю ее за запястье. Киваю, смотря на нее с укором. - Какой же ты сухарь, Олег! – обижается и дует губы, зато наконец-то отдаляется от меня на безопасное расстояние.

- Да. Ты знала, на что шла.

Невозмутимо сканирую себя взглядом на предмет наличия других следов. Дотошно заправляю рубашку в брюки, защелкиваю пряжку ремня. Предпочитаю, чтобы все было идеально.

- Тебе не понравилось? Я что-то сделала не так? – лепечет тихо блондинка, покосившись на смятую кровать. Единственное, что нас с ней связывает.

Сдерживаю тяжелый вздох. Кристина – подходящая кандидатура для секса, но не для общения. Впрочем, я в принципе не знаю, о чем и, главное, зачем разговаривать с женщинами. У нас, мужчин, с ними нет общих интересов, а большинство из них – слишком примитивные. Исключением была моя жена… Но ее давно нет, а другие ей в подметки не годятся…

Крис еще ничего: понятливая, ненавязчивая, послушная. Это сегодня она вдруг в наступление пошла. Застала меня врасплох. Может, случилось что? ПМС или другие женские пакости? Надеюсь, у нее это пройдет… Не хотелось бы искать новую партнершу, на это у меня нет ни времени, ни сил, ни желания. Каждый день расписан по минутам.

Именно поэтому наступаю себе на горло и выдавливаю скупую улыбку:

- Все было шикарно, малыш, - произношу равнодушно. - Обязательно повторим в конце недели, - мысленно поднимаю свой плотный график. – В субботу у меня будет пара свободных часов вечером. А сейчас я спешу.

Накидываю пиджак, достаю портмоне и отсчитываю несколько купюр. Чтобы не притрагиваться к мокрой Крис, похожей то ли на русалку, то ли на водяного или утопленницу, я оставляю деньги на тумбочке.

- Ты платишь мне, как девочке по вызову? – не унимается она.

Закашливаюсь от неожиданности.

Нет, определенно с ней что-то не то! Ретроградный меркурий, луна в козероге или несварение желудка после той дряни, которую она заказала в номер. Предупреждал же ее: лосось на роллах выглядел несвежим. Ответила, что у меня профдеформация и я придираюсь.

- Как-то дешево ты себя оценила, Крис, - хмыкнув, выгибаю бровь. - Это деньги на такси. Попроси на ресепшне, чтобы тебе подобрали хорошую машину.

- Я думала, ты меня подбросишь, - продолжает меня удивлять. Не девушка, а мешок с подарками, такими, которые дарят плохим родственникам, лишь бы отбояриться.

- Прости, это не входит в мой график. Сегодня у меня жесткий цейтнот, - посматриваю на брендовые наручные часы. – Надо дочку из школы встретить и отвезти ее к бабушке. Потом по плану одна забегаловка, где меня, кажется, уже ждут, хотя визит должен быть тайным.

Конечно, я на эмоциях искажаю факты. Не забегаловка, а элитный ресторан. Однако его ушлое руководство, что лезет без мыла в задницу, меня невероятно раздражает. Пора бы запомнить, что я не продаю отзывы. Денег мне хватает – прибыль мне приносит бизнес. А это для души. Я принципиален и объективен. Как бы они ни готовились, но если у шефа руки не из того места растут, ничего их не спасет.

- Мы могли бы вместе заехать за твоей малышкой, - хлопает длинными ресницами Крис. – Мы с тобой три месяца встречаемся, а я ни разу ее не видела, - опустив глаза, накручивает влажный локон на палец. - И с твоими родителями не знакома.

Хреново. Я вижу баб насквозь, знаю, чего от них ожидать. Первые тревожные звоночки бьют набатом в голове. Кристина решила меня заарканить. Что ж, ее точно пора менять. Жаль.

- Маруська не музейный экспонат и не цирковая зверушка, чтобы на нее смотреть, - парирую жестко, чтобы не оставить блондинке ни шанса. - Она ребенок, оставшийся без матери. Случайные привязанности могут ее травмировать.

- Это намек на то, что у нас все несерьезно, а я не подхожу на роль твоей жены? Даже в перспективе? – вспыхивает и злится, тем самым лишь подтверждая мои догадки.

Крис нарушает мою зону комфорта, пытается влезть в личное пространство. Придется прощаться. И чем скорее, тем лучше. Как только закончу с одним важным контрактом, сразу займусь своим "досугом". Отношениями это сложно назвать, мне они не нужны.

- Я никогда не женюсь, Крис. Ни на ком, - чеканю по слогам. - До встречи, малыш.

Наклоняюсь к девушке, придержав галстук и сохраняя дистанцию между нами, и быстро чмокаю ее в лоб. Вытираю губы тыльной стороной ладони. Сбегаю из отеля так быстро, будто поступил звонок о минировании и объявлена срочная эвакуация.

Расслабляюсь в машине под мерный шум двигателя и убаюкивающее постукивание капель дождя по лобовому стеклу. Но моему умиротворению не суждено продлиться долго.

- Мария Высоцкая? Так она с мамой ушла, - противно скрипит вобла в очках, стоит мне войти в класс, и таращит глаза.

- Что-о? – ору на всю школу. – Вы мою дочь потеряли, бездари?

В груди набирает обороты свирепый тайфун, закручивает внутренности и грозит засосать в свою воронку все вокруг. И первой под удар попадет эта трясущаяся сухая коряга, которая должна была следить за Маруськой.

- Олег… Ген-надьевич, - заикается она, поправляя очки на горбинке переносицы. Ведьма старая. И кому я только ребенка доверил!

- Искать, с-с… кхм-кхм, - приказываю, как собаке, и прокашливаю ругательство.

Училка дергается, будто от удара элекрошокером, вытягивается по струнке, а потом вдруг срывается с места и отлетает к двери. Такое ощущение, что я ее из класса в коридор выкинул с размаха, хотя даже пальцем не тронул. Она же не собирается скрыться с места преступления?

- Куда? – рявкаю зло и, набрав полные легкие воздуха, чтобы были силы материться, шагаю за ней следом.

- Не переживайте, Олег Геннадьевич, - тарахтит она на ходу, мелко перебирая невысокими каблуками по паркету. – Сейчас попросим охранника посмотреть по камерам видеонаблюдения, куда ушла ваша дочка…

- Переживать надо вам, - угрожающе цежу, спрятав руки в карманы.

От греха. Придушу же за дочку – и глазом не моргну. Маруська – самый главный человечек в моей жизни. Девочка моя.

Черт! Черт!

Переведу на домашнее обучение. Из дома не выпущу… Хотя это тоже не дело, ей со сверстниками общаться надо.

Черт!

- А я… уже… п-переживаю, - часто кивает вобла, налегая плечом на дверь одного из кабинетов и нащупывая ручку. Вваливается внутрь. – Вы извините, Олег Геннадьевич, не досмотрела. Моя ошибка. Я четко видела, как ее мама забирала, - оправдывается, но тем самым лишь сильнее раздражает меня.

Казалось бы, я еще в классе достиг точки кипения, но нет... Готов сейчас рвать и метать.

- У нее нет матери! – рычу с гневом и обреченностью. Будь она у Маруськи, такой ситуации никогда бы не случилось. Я один не справляюсь, да и отец из меня вышел хреновый.

- Простите, я пока не всех родителей запомнила, - мямлит училка, толкая охранника. – Андрей Сергеевич, найдите файлы за последний час, будьте добры. Быстро, - добавляет грозным шепотом.

Мужик запускает видео, перематывает его, а я мгновенно цепляюсь взглядом за знакомую розовую курточку.

- Стоп! – указываю пальцем в монитор. – Вот она.

Тяжело, шумно дыша и сцепив зубы, я наблюдаю, как моя малышка вприпрыжку пересекает школьный двор, ныряет в небольшую кучку детей с родителями, на секунду теряясь в общей массе, а потом выходит за ворота и направляется в сторону остановки. Дальше – слепая зона для камер.

Молча вылетаю из кабинета, не попрощавшись. С нерадивой училкой разберусь позже – сейчас для меня важнее догнать дочь.

Будто в тумане, пробираюсь сквозь плотную стену дождя, падаю за руль своей машины и срываюсь с места, как бешеный.

Минута – и я уже подъезжаю к остановке. Замедляюсь, выглядывая заветную нежно-розовую куртку. Из-за ливня видимость ужасная, но мне удается различить очертания.

Маруська сидит на скамейке под навесом. Живая, здоровая. В целости и сохранности. Однако выдохнуть с облегчением не получается. Наоборот, я воспламеняюсь до предела. Разве что пар из ушей не валит, но уже на подходе.

Потому что дочка там… не одна.

- Что за…

Резко бью по тормозам, успев врезаться во что-то капотом. Выскочив из машины, мельком замечаю упавший на бок мопед, который я зацепил. Плевать! Здесь вообще парковка запрещена! Сочтем за наказание.

Тем более, если недо-транспорт принадлежит рыжему козлу, который какого-то черта обнимает мою девочку.

Гнев клокочет внутри, застилая разум. Да его порву сейчас!

- Эй, пацан, от дочки моей свали, - выплевываю яростно, на эмоциях хватая этого самоубийцу за воротник. Отрываю его от малышки и без труда поднимаю со скамьи. Совсем ничего не весит.

Встряхнув, разворачиваю тщедушное тело будущего трупа к себе лицом.

Педофил гадкий! Я ему яйца оторву!

Хм…

Если они вообще есть.

- Ты кто вообще?

Растерявшись, ослабляю захват и понимаю, что сейчас получу по своим…

Глава 3

- Не ругай Сашу! – возмущенно выкрикивает Маруська, подскакивая со скамейки. Топает к нам с портфелем. Так грозно, будто меня им огрести собирается.

Саша, значит? Это никак не проясняет ситуацию. Особенно в момент, когда острая коленка метит мне в пах.

Каким-то чудом, наверное, на первобытных инстинктах мне удается увернуться и перехватить тонкую ножку, впившись пальцами в упругую мышцу, обтянутую джинсовой тканью. Отделавшись легким испугом и касательным ударом по бедру, весьма ощутимым, следует признать, я продолжаю крепко держать брыкающееся рыжее чудо.

Саша… Дурацкое имя. Унисекс.

Да и девчонка странная. Худая, мелкая и низенькая такая, что в грудь мне дышит. Короткостриженая. Дерзкая, в конце концов! Леди так себя не ведут. Вылитый пацан, еще и невоспитанный.

- Прекратите меня лапать, - яростно пыхтит, как взбесившийся ежик, ни на секунду не прекращая отбиваться и выворачиваться.

- Что? Вообще таких желаний не возникает, - снисходительно усмехаюсь. – Ты не в моем вкусе, угомонись, - повышаю голос, а она все яростнее лупит по мне кулачками. Вреда не причинит, но нервирует, как пчела назойливая.

Вопреки здравому смыслу, вместо того чтобы оттолкнуть, я впечатываю Сашку в себя. Одной рукой обнимаю ее за хрупкие плечи, фиксируя как можно сильнее, а вторая ладонь сама случайно перемещается на округлые ягодицы.

Рыжая замирает. Я тоже.

Думаю, как бы выйти из казусной ситуации с минимальными потерями. А лучше без них. Уткнувшись подбородком в огненную макушку, невольно впускаю в себя ее аромат. На удивление, вкусный. Пахнет ягодами в сиропе. Хоть что-то женственное есть в этой драчунье. Или я просто голодный – в отеле есть побрезговал. Сглатываю вязкую слюну, а пальцы машинально сжимаются на аккуратной попе.

Пацанка напрягается, тазом подавшись ближе ко мне. Промокшая под дождем, она оставляет влажные следы на моем костюме. Впервые плевать. Наверное, от шока.

Наша неправильная близость длится буквально доли секунды, а ощущение, что время вокруг замедлилось. Зато после вынужденной паузы все происходит стремительно.

Сашка бьет меня носком кроссовки по голени, испачкав выглаженные брюки, наступает на ногу, безжалостно потоптавшись по лакированным туфлям из итальянской кожи. Обеими ладонями упирается мне в пресс.

- Вообще охамел! – толкает меня, а напоследок успевает отвесить пощечину.

Оттряхивается лихорадочно, будто в птичьем помете извалялась, морщится, бурчит проклятия себе под нос и фырчит, как выбравшаяся из капкана лисица.

У меня наконец-то появляется возможность нормально рассмотреть ее. Вдруг в отделении полиции придется фоторобот нападавшей составлять.

Она похожа на горящую спичку. Худенькая, с огненной головой. Взлохмаченные после нашей потасовки пряди торчат в разные стороны, как языки пламени. Лицо усыпано веснушками, яркими даже в пасмурную погоду. Глаза небесно-голубые и большие, как у мультяшки, но злющие.

Все-таки передо мной девчонка – и это плюс. Но неадекватная, что определенно огромный минус. Как бы мягко и бесшумно избавиться от нее…

- Извини, я, кажется, немного обознался, - потираю пылающую щеку и неумело оправдываюсь, сделав кучу ошибок в слове «облажался». Ведь именно это я и сделал. Чуть девушку не прибил ни за что.

- Да пошел ты… - вспыхивает она, но, покосившись на Маруську, проглатывает грубые ругательства. Впрочем, я и так догадываюсь, куда мне идти. Направление было задано еще в момент покушения на мои детородные органы. – Извинения свои засуньте себе… кхм-кхм… туда, за что вы меня щупали, - переходит на вы, вспоминая правила приличия, однако надолго ее воспитания не хватает. - Маньяк!

- Тебе показалось, - мрачно бубню, не найдя лучшего объяснения. Сашка взметает светлые тонкие брови и расстреливает меня жгучим взглядом. - Ладно, черт с тобой, - отмахиваюсь. – Солнышко, поехали домой? – протягиваю ладонь дочке.

Она почему-то медлит, зато рыжая вдруг отбивает мою руку и становится между нами, закрывая своей щуплой фигуркой притихшую Маруську.

Не понял…

- Вы кто такой вообще? – вскидывает подбородок. – Маруська, ты его знаешь?

- Я ее отец, - тяжело вздыхаю. – Отойди.

Хочу убрать ее с пути, но снова получаю шлепок по руке.

- Мару-усь? – тянет вопросительно, не сводя с меня глаз.

Малышка подозрительно молчит.

Опять не понял…

Строго смотрю на дочку, подзываю жестом, а она показывает мне язык, прячется за свою новую знакомую и упирает руки в бока. Отца родного непонятно на кого променяла!

- Я маму нашла, - заявляет вдруг, кивая на фурию. – А ты орешь, как всегда! Все портишь! Не поеду с тобой, останусь с мамой.

Этого еще не хватало! Только через мой труп!

Я с такой «мамой» на второй день в петлю полезу, если она раньше меня туда не засунет. Еще и со злорадной ухмылкой табуреточку из-под ног выбьет.

Черт, говорили мне родители, что у Маруськи дефицит внимания и ей не хватает женской ласки. Не верил. Зря. Теперь она решила первую встречную домой притащить, как бродячего котенка.

Может, нам действительно какого-нибудь питомца завести? Дочка давно просит. Хомячка или попугая… Кого угодно, пусть даже собаку, лишь бы не «маму»!

- Хватит баловаться, родная, - сдержанно произношу, хотя нервы на пределе. – Папа спешит.

Поздно вспоминаю, что эту фразу она ненавидит. Я пропадаю на работе, постоянно тороплюсь. Но разве есть другой вариант? Такой у меня ритм жизни. Ради дочери ведь стараюсь, чтобы обеспечить ее.

- Нет, - взмахивает головой, и капюшон слетает с макушки, освобождая пышные кудри.

Видимо, Маруське снова не понравилось, как я ее заплел утром впопыхах, и она распустила волосы. Часто так делает в школе. Вряд ли она обиделась на меня за то, что руки кривые. Всему виной рыжее несчастье, на которое я по глупости напоролся.

- Паспорт покажите, - тычет пальцем мне в плечо Сашка. Отчаянно и настырно, будто нож вонзает.

- Зачем? Ничего другого тебе не показать? – раздраженно выплевываю.

Дождь льет как из ведра, барабанит по крыше, на остановке собираются люди, а эта зараза здесь шоу устроила. Концерт по заявкам. Пора с зевак деньги брать.

- Нет уж, избавьте, - ехидно шипит и морщит конопатый носик. - Боюсь, потом кошмары замучают и на услугах психолога разорюсь, - выводит меня из равновесия будто специально. - Девочка отказывается с вами ехать. Докажите, что вы действительно ее отец, иначе полицию вызову.

На полном серьезе достает из кармана кожаной куртки телефон, а я роняю челюсть от такой вопиющей наглости. Чувствую на себе несколько пар чужих глаз – и хочется сквозь землю провалиться.

Вот это засада…

- У меня нет с собой паспорта, - рычу сквозь стиснутые зубы. – Водительские права в машине, а еще… визитка, - хлопаю себя по пиджаку, достаю карточку из внутреннего кармана и протягиваю ее Сашке. – Олег Высоцкий, - важно представляюсь.

Внутренне сдаюсь, потому что хочу во что бы то ни стало избежать публичного скандала. Внешне держу лицо, хоть получается неважно.

- Кто-о? – скептически тянет нахалка, вчитываясь в мою фамилию. – Впервые слышу. И что? – метает в меня взгляд исподлобья, сминая в руке визитку. – Я таких сто штук разных могу себе распечатать и назваться хоть женой Илона Маска, хоть матерью драконов, хоть царицей всея Вселенной, хоть…

- Тш-ш, понял! Только заткнись, умоляю, - перебиваю ее, уложив палец на бархатные, пухлые губы, которые она от неожиданности складывает бантиком. – Маруська моя дочка, просто она капризничает. Я безумно переживал, когда не нашел ее в школе, поэтому и сорвался на тебе. Прости.

Замечаю слабые проблески понимания и сочувствия в ее чистых глазах. Они у нее красивые, глубокие, завораживающие. Да и сама ничего, когда молчит. Надеюсь, не глупая – и поверит мне. Надоело торчать тут и разыгрывать семейную драму у всех на виду.

- Какие-то проблемы? – подходит грузный мужик, одним махом разрушая наше шаткое перемирие.

Саша пятится к Маруське, спрятав взгляд и покраснев, а она обнимает ее за ноги. Они вдвоем больше похожи на семью, чем я, вечно занятой отец, от которого даже дочь отреклась.

- Нет, мы с ребенком уезжаем, - с тоской поглядываю на малышку, а она не отлипает от рыжей.

- И с мамой, - упрямо лепечет одними губами.

- А вы точно папа? – с подозрением прищуривается незнакомец.

И он туда же! Мало того, что сует нос в чужие дела, так еще и закапывает меня глубже. Где же хваленая мужская солидарность?

- Да, я… - спохватившись, выуживаю смартфон из кармана, листаю галерею и нахожу наше общее с Маруськой фото. Она на нем такая счастливая... Надо бы чаще проводить время вместе. – Вот, - показываю ему экран.

- Хм, окей, - изучив снимок, мужик удовлетворенно кивает. – А это кто? – поворачивается к умолкшей Саше. – Мадам, все в порядке? – любезно обращается к ней, а меня почему-то злость берет.

- Ну, кто еще может устроить скандал среди бела дня в общественном месте? – психанув, обхватываю ее запястье одной рукой, а вторую подаю дочке. - Жена моя, разумеется.

- Упаси боже, - шипит она, пока я веду их к машине.

- Взаимно, - парирую незамедлительно. - Я тебя подвезу, куда скажешь, - выдаю сразу же, как рыжая спотыкается и тормозит. - Прошу, веди себя тихо. Не позорь меня.

- Пф-ф! Это я несу репутационные потери, садясь в машину с хамом и маньяком.

- Мы же выяснили, что произошла ошибка.

На миг отпускаю обеих, чтобы открыть им двери. Морщусь от капель дождя, стекающих по лицу и попадающих в глаза. Пропускаю дочку в салон, желая скорее укрыть ее от непогоды. Обтекаю и жду, когда Саша соизволит к ней присоединиться.

- Стойте, вы мой мопед угрохали? – выглядывает она из-за моего плеча. – Фару разбили! И крыло помяли!

Оборачиваюсь, окидываю взглядом лежащий на тротуаре транспорт желтого, вырви глаз цвета. Надо было догадаться, что он принадлежит этой неадекватке.

- Я оплачу, - молниеносно выпаливаю. – Хочешь, новый куплю? Пожалуйста, сядь в автомобиль, - повторяю в который раз. Не слушается.

Я сдерживаюсь из последних сил, чтобы не взорваться и не запихнуть ее силком внутрь.

- Мы же не можем оставить его здесь! Давайте к вам в багажник засунем? – предлагает внезапно.

Покосившись на битую каракатицу, я устало прикрываю лицо ладонью. Перевожу дыхание. Тем временем дождь усиливается. Такими темпами мы оба промокнем до нитки, препираясь под открытым небом.

- Не надо мне ничего совать! – рявкаю недовольно. – Не вместится. Я вызову эвакуатор для него, чтобы доставили в ближайший автосервис.

- Такой огромный внедорожник, а даже мопед некуда загрузить, - ворчит Сашка, однако устраивается на пассажирском месте рядом с Маруськой. Наконец-то! – Говорят, большие машины выбирают мужчины с маленькими… комплексами, - бросает как бы невзначай, рассматривая просторный салон.

Прокашливаю все бранные слова, которые хотел бы сказать ей в ответ на пошлый намек, и с натянутой кривой ухмылкой захлопываю дверь. Под аккомпанемент тихих перешептываний и под прицелом нескольких любопытных взоров, следящих за мной с остановки, я обхожу капот и устраиваюсь за рулем.

- Тебе куда?

Ловлю Сашкин взгляд через зеркало заднего вида.

- Неподалеку есть элитный ресторан… - начинает она объяснять маршрут, а мне хочется нервно посмеяться над абсурдностью нашего нелепого знакомства.

Я надеялся избавиться от нее, но… Видимо, не судьба.

- Я знаю, - осекаю ее, выруливая с площадки на дорогу. – Работаешь там?

- Угу, - мычит, не желая поддерживать беседу. Отворачивается к окну.

- И как? Готовят хорошо?

- Ну-у, как сказать, - неопределенно взмахивает рукой. – Никого не отравили. Пока что…

- Звучит обнадеживающе, - издаю хриплый смешок.

Желание ужинать в ресторане резко пропадает. Но работа есть работа.

- Зато там лучшая винная карта, - с непонятной мне гордостью сообщает Сашка.

- Я не пью, - передергиваю плечами с отвращением. Представляю возможные последствия – и противно становится.

- Почему я не удивлена, – кидает таким тоном, будто это порок, а я пропащий человек.

Невыносимая.

Остаток пути мы едем в полной тишине. Маруська мирно дремлет в кресле, убаюканная шумом дождя и гулом двигателя. Вряд ли она проснется, чтобы попрощаться со своей новой знакомой, но, наверное, это к лучшему. Зато не будет просить забрать «маму» домой. И быстрее забудет о ней. Чего нельзя сказать обо мне…

- Прощайте, Олег Высоцкий, - широко улыбается Саша, когда я паркуюсь у здания ресторана, в который через пару часов вернусь.

Ни о чем не подозревая, она невесомо чмокает в щечку спящую Марусю, вызывая невольную улыбку на моем лице, а потом ступает под струи непрекращающегося ливня. Пригнувшись, бежит к служебному входу.

- До свидания, - задумчиво говорю ей вслед.

По пути домой стараюсь выбросить рыжую пацанку из головы. В конце концов, ресторан большой, с несколькими залами и отдельными зонами. Может, мы вообще с ней сегодня не пересечемся.

*

* У Олега есть брат - Арсений Высоцкий. И у него тоже есть зажигательная история. Приглашаю

"Обручимся? Влюблен без памяти"

https:// /shrt/hP9D

Глава 4

Александра

Я пулей вылетаю из машины самого противного мужчины в этом городе. Надо же было уродиться таким самодовольным нахалом! Следует признать, симпатичным… Но это не дает ему право смотреть на других сверху вниз, будто все вокруг – пыль на его выглаженных брюках и грязь под идеальными кожаными туфлями, по которым я беспощадно протанцевала канкан. К слову, это было приятно…

Я получила какое-то неправильное удовольствие, особенно когда увидела растерянное выражение его вытянутого лица. Он был похож на инопланетянина, который впервые услышал слово «нет» и не мог понять, что с ним делать. Не завидую его жене, если она когда-нибудь у него появится. Одна надежда на бойкую Маруську, которая сможет отстоять новую маму...

– …как защищала меня, – с тоской произношу вслух и сплевываю дождевую воду, настырно бьющую по лицу и стекающую к губам.

Отвратительная погода. Ужасное знакомство.

Какое счастье, что мы прощаемся и больше не увидимся. Никогда!

Вжав голову в плечи, запахнув куртку и скукожившись, я бегу к служебному входу. Шлепаю по лужам, чувствую, как кроссовки промокают и наполняются водой. О прическе даже думать не хочу – после зажиманий того говнюка она похожа на развороченное гнездо пьяного голубя.

Сгорбленную спину прожигает пристальный взгляд. Ощущаю его почти физически. На крыльце оборачиваюсь, и в этот самый момент черно-графитовый внедорожник трогается с места, оставляя после себя столпы воды.

На смену одной проблеме тут же приходит другая…

– Вы опоздали, Александра, на двадцать семь с половиной минут, – преграждает мне путь главмымра. Постукивает острым и изогнутым, как у ведьмы, ногтем по циферблату картье. Скривившись, брезгливо осматривает меня с ног до головы.

– Здравствуйте, Милена Игоревна, – цежу сквозь криво изогнутые в полуулыбке губы. – Смею напомнить, что вы вызвали нас в выходной день. Без официального приказа.

– Штраф, – рявкает незамедлительно. Впрочем, этого и следовало ожидать. Я всегда страдаю за длинный язык и обостренное чувство справедливости.

Элитный ресторан, в котором я работаю, принадлежит известному миллионеру. Однако он сам здесь ни разу не появился. Это всего лишь свадебный подарок молодой жене. Новой. Очередной. Которая возомнила себя великим ресторатором.

В глубине души я молюсь, чтобы хозяин скорее избавился от своей пассии. Если верить слухам, его любви хватает от силы на несколько лет, а после жена меняется на улучшенную модель, как айфон или машина.

– Переодеться можно? – развожу руками, демонстрируя себя во всей красе. Под ногами собираются лужицы.

– Нужно, – передернув плечами, управляющая отступает в сторону, чуть ли не сливаясь со стеной, чтобы я ее не зацепила и не испачкала, пока буду проходить мимо. – Тебе повезло. Уважаемый человек, которого мы ждем, задерживается. Приведи себя в порядок, если это вообще возможно, и иди в зал, – надменно приказывает. – Выкинешь еще что-нибудь, оштрафую из-за тебя весь коллектив.

«Oу, o, теперь ты в армии», – навязчиво звучит в голове, но я благоразумно смыкаю губы.

Милена будто чувствует, что век ее недолог, и свирепствует, упиваясь остатками власти и отрываясь на подчиненных. Параллельно присматривает себе нового кандидата в мужья из богатых посетителей. Вероятно, тот самый «уважаемый человек», которого мы караулим всем составом, тоже в списке жертв. Он бы совершил подвиг, забрав Мегеру Игоревну от нас, но почему-то совсем не торопится это делать…

Команда ресторана выстроена в зале, как желторотые курсанты на плацу. Присоединяюсь к этому почетному караулу. На ходу приглаживаю кое-как высушенные и прибитые гелем волосы, поправляю форму и бейджик. Белоснежную блузку из невесомого шелка пришлось надеть на голое тело, потому что я промокла до белья. Спасает ситуацию бордовая безрукавка, которая скрывает небольшую грудь. Без пуш-апа я выгляжу совсем плоской. Строгие брюки и прилизанные к голове пряди завершают образ, который играет против меня. Недаром тот хам меня пацаном обозвал. Мне всегда было плевать на мнение окружающих, а сегодня… пренебрежительные слова абсолютно чужого мне мужика горько царапнули душу.

– Пошел ты, – зло фырчу, сжимая кулаки, и уверенно вздергиваю подбородок. Еще из-за какого-то недолюбленного самца я не расстраивалась!

– Что? – отзывается Илья, который стоит рядом по струнке смирно и лишь губами шевелит.

Он официант. В ресторане весь обслуживающий персонал состоит из мужчин. Личный фетиш начальницы. Она получает эстетическое удовольствие от созерцания парней и не терпит рядом с собой красивых конкуренток. Собственно, по этой же причине приняла в штат меня – не увидела в угрозы в такой посредственной девушке.

– Не слишком ли подозрительно встречать тайную проверку с фанфарами? – ехидно шепчу я в ответ.

– Скажи это Мегере, – в шутку предлагает он. Нам обоим приходится давиться смехом, не издавая лишних звуков. С Ильей мы добрые друзья, поддерживаем друг друга, помогаем по работе. Находить общий язык с мужчинами мне всегда было проще, чем с представительницами своего пола. Наверное, я родилась не в том теле. Рубаха-парень, а не нежная фиалка.

– Я и так оштрафована. Хочешь моего увольнения? – чуть слышно бубню, поглядывая на вход.

В холле какая-то суета. Неужели к нам наконец-то прибыл ревизор? Спешил со скоростью улитки. Впрочем, мне это на руку. Иначе я бы его приветствовала в образе мокрой курочки Рябы.

Милена Игоревна летит мужчине навстречу. Страшно представить, какое шоу сейчас начнется…

– Сочувствую, – искренне произносит Илья. – Угощаю тебя ужином за мой счет, чтобы ты не расстраивалась, – неожиданно предлагает.

– Сегодня не могу, но спасибо, – бросаю, вытянув шею и с любопытством выглядывая гостя. Что же там за зверь такой? – Тш-ш, идут, – толкаю официанта в бок.

Первой в зал входит Мегера, не слишком довольная. Неужели не отреагировал почетный гость на ее чары? Странно, на их создание столько денег хозяина уходит каждый месяц, а эффект не достигнут. Неоправданные вложения – даже пузатого ревизора не покорила. Почему-то представляю его низким, толстым и противным. Каким еще может быть мужчина, который объедает все рестораны, прикрываясь проверкой?

– Ой, нет, – обреченно пищу, когда узнаю того, кто важно шагает по залу.

«Олег Высоцкий. – Кто-о? Впервые слышу» – крутится в памяти обрывок нашего диалога.

Теперь точно уволят…

Он скептически осматривает шеренгу персонала, хмурится. По его виду и позе ясно, что он недоволен такой помпезной встречей и даже разъярен. Более того, собирается развернуться и уйти, несмотря на увещевания Милены Игоревны. Но меняется в лице, когда его взгляд упирается в меня.

– Олег Геннадьевич, дайте нам шанс, – вырастает перед ним Мегера, на секунду разрывая наш гнетущий зрительный контакт.

Не успеваю ни выдохнуть, ни улизнуть незаметно, как Олег небрежно отодвигает помеху, коснувшись ее плеча ребром ладони. Легко, но настойчиво.

– Обещаю, вы не пожалеете! – покачивается на шпильках хозяйка, накренившись в сторону, как тонущая рыбацкая лодка, неумело замаскированная под яхту. Ее настоящую цену здесь знают все, кроме Высоцкого. Но, кажется, даже он начинает догадываться…

– Главное, чтобы вы не пожалели, – жестко ставит ее на место.

Все это время он не сводит с меня бесцветных глаз. Вцепился взглядом, как клещ, и без спроса сосет мою энергию и уверенность в себе. Не оторвать!

Не нравится мне его коварная ухмылка… Вздернутая бровь, руки в карманах, ноги на ширине плеч и расслабленный вид, будто он… решил остаться. Не могу определиться, хорошо это или плохо? Для ресторана – как повезет и смотря какой отзыв даст по итогу Высоцкий. Для меня… неясно. Вряд ли стоит ожидать от него положительных рекомендаций моей персоне после случая на остановке. С другой стороны, Олег – трезвенник, так что услуги сомелье ему не потребуются.

– Пожалуй, я задержусь, – неожиданно выдает, шокируя всех, кроме меня. Этот тип так просто не сдается. Судорожно ищу подвох в его фразе, и он не заставляет себя долго ждать. – При условии, что обслуживать меня будет она.

Его палец бестактно указывает на меня, как перст языческого божества, выбравшего девственницу для священного жертвоприношения. Правда, я уже не невинна, но предпочитаю не вспоминать о прошлой ошибке.

Надеюсь, я поперек горла Высоцкому встану.

– Александра не официантка, а сомелье, – уточняет Мегера, внезапно принимая мою сторону. Не доверяет мне? Или хочет лично ему блюда подавать?

– Поменяйте бейджик, – пренебрежительно усмехается Олег, будто моя должность ничего не значит. – Я возьму себе столик у окна.

Нахально разворачивается и вальяжно шагает по залу, присматривая себе место. Буравлю взглядом отдаляющуюся фигуру, подавляя жгучее желание плюнуть в эту широкую спину, что маячит перед глазами.

Каков наглец! Его манеры, голос, походка… – каждая деталь раздражает неимоверно.

– Чего застыла? – шипит на меня управляющая, приближаясь практически вплотную. Переходит на язык жестов, опасаясь, что почетный гость услышит. – Шевелись, – срывает бейдж с моей груди, хватает меню у Ильи и собирается всучить мне.

– Нет, это не входит в мои обязанности, – прячу руки за спиной. – Я не буду выполнять чужую работу.

– В таком случае ты вообще без нее останешься, – угрожающе цедит Мегера.

Цепляет на лицо неестественную улыбку, чтобы обернуться к Высоцкому и кокетливо взмахнуть ресницами. В ответ он демонстративно постукивает по циферблату часов. У меня зубы сводит от его вызывающего поведения.

Возомнил себя пупом земли и думает, что все на цыпочках вокруг него бегать будут…

Что ж, этот гад прав. Мне придется.

– М-гу, – мычу, не размыкая губ.

Забираю проклятое меню и, гордо расправив плечи, дефилирую по залу под пристальным вниманием Высоцкого. Поймав на себе его непроницаемый взгляд, выше вздергиваю подбородок. Разбита, но не сломлена.

– Чего изволите? – тяну с преувеличенной любезностью, останавливаясь у его столика.

Обслужим по высшему разряду. Потом не плачьтесь, Олег Геннадьевич.

Глава 5

– Мда уж, сервис оставляет желать лучшего, – он на секунду зажмуривается, когда я резко опускаю меню прямо перед его носом, обдавая хамское лицо легким ветерком. – В следующий раз хотя бы представься.

– Мы ведь с вами уже познакомились. Успели забыть мое имя? – напоминаю ему о нашей стычке на остановке. Ой, зря! Судя по тому, как Высоцкий оттягивает узел галстука и ослабляет ворот рубашки, он нервничает. – Следующего раза не будет, потому что я сомелье и у меня другие задачи, – выпаливаю на одном дыхании, хотя самое время прикусить язык.

– Чем бармен отличается от официанта? – надменно уточняет, словно специально испытывая меня на прочность.

– Сомелье, – цежу, едва сдерживаясь.

– Александра, твоя работа заключается в том, чтобы предлагать и разливать напитки. Разве я не прав? – изгибает губы в ехидной улыбке. Да он издевается надо мной! Гладит против шерсти и дергает за кисточки на лапках, как кошку.

– А ваша в том, чтобы есть за деньги, – парирую я, кивая на столик, за которым Высоцкий вальяжно развалился, как царская особа.

– Я оплачиваю счета, – поднимает указательный палец, взмахивает им в воздухе и переносит на меню, постукивая по кожаной обложке. – А это мое хобби.

– Такое хобби чревато последствиями в виде лишнего веса, – многозначительно киваю на его живот, как назло, подтянутый. Там под рубашкой, наверное, и пресс с кубиками имеется. Ведьмак, ест и не толстеет! – Подумайте о рисках на досуге.

– Ты тоже, – не остается в долгу и, заметив мое недоумение, поясняет со сдавленным смешком: – Женский алкоголизм неизлечим.

После короткой перестрелки взглядами мы молча отворачиваемся друг от друга. Берем короткую передышку, негласно объявляя перемирие.

Высоцкий важно разворачивает меню, неторопливо листает его, внимательно изучая. Делает какие-то пометки в своем блокноте, но почерк настолько кривой, что я ничего не могу разобрать. Ему бы во врачи податься, а не в ресторанные критики, и выписывать рецепты, которые потом не в каждой аптеке расшифруют.

Вздохнув, оставляю попытки подсмотреть его записи – и переключаю внимание на пустой зал. Боковым зрением замечаю какие-то тени в дверном проеме, ведущем в служебные помещения. Мегера подослала кого-то приглядывать за мной?

– Почему больше нет посетителей? – с подозрением уточняет Высоцкий, мельком окидывая взглядом помещение.

– Так вас ждали, – простодушно пожимаю плечами. – Всю ВИП-зону закрыли для посещений. Гости теснятся в других залах и на остекленной террасе.

– Хм, все-таки как-то пронюхали… Я всегда работаю без предупреждения, как контрольная закупка. В этом и смысл, – бурчит себе под нос. – Будешь записывать заказ? – косится на мои пустые руки.

– Я запомню, – хмыкаю самоуверенно. – Список блюд и их состав я знаю в совершенстве, потому что часто помогаю гостям подобрать вино к ужину, – начинаю с азартом, но сразу осекаюсь. – Однако вам мои советы не пригодятся, так что молча подожду, пока вы определитесь.

– Да, алкоголь мне неинтересен, – отмахивается с пренебрежением. – Наоборот, мне он противопоказан.

– Зачем тогда позвали меня вас обслуживать?

– В надежде, что ты не позволишь им меня отравить. Просто не сможешь оставить Маруську сиротой, – мягко улыбается, и в этот момент кажется мне почти нормальным мужчиной. И даже немного привлекательным. Однако иллюзия быстро испаряется. – А еще я только тебя могу терпеть, как бы парадоксально это ни звучало. Ты хотя бы не лебезишь, – неожиданно признается. – Все остальные меня дико раздражают. Особенно ваша управляющая, слишком… навязчивая.

– Переживаете за свою честь? – тихонько прыскаю, но тут же стискиваю губы в прямую линию. Не дай бог Мегера примет это за кокетство и решит, что я на ее жертву покушаюсь. Чур меня!

– Мне есть чего бояться? – бархатно посмеивается Олег, развернувшись ко мне и облокотившись о резную спинку стула.

– Прекратите так широко улыбаться и строить мне глазки, иначе у меня будут проблемы, – шиплю, озираясь с опаской.

– Не льсти себе, – откровенно хамит, и за это хочется плюнуть ему в тарелку. Может, так и поступлю. У официантов есть примета, что после этого гость добрее становится. – Давай быстрее покончим с этим, – обращается то ли ко мне, то ли к себе самому. – Итак, будь добра, мне блюдо от шефа и…

– Кхм-кхм… – испуганно покашливаю.

Шеф на больничном, а его сложное произведение кулинарного искусства никто не может повторить. На выходе получается сухое и горелое нечто. Высоцкий точно закроет наш ресторан после дегустации. Где мне новую работу по специальности искать? Нет, меня такой расклад не устраивает!

– Что? – рявкает, скрипнув зубами.

В ответ мило улыбаюсь, лишь усиливая его подозрения.

– Подумайте еще…

– Хм, допустим, – смерив меня тяжелым взглядом, возвращается к меню. – Морской еж с соусом Юдзу, – вопросительно косится в мою сторону.

– Ваши вкусы весьма специфичны, – аккуратно произношу, с томным придыханием.

Высоцкий закашливается, а я лишь неопределенно пожимаю плечами. Не могу же я признаться, что в последних поставках ежей не было. Ни одного, даже самого захудалого. На них сэкономили, потому что, по словам Мегеры, «никто такую дрянь у нас не заказывает». Действительно, до визита ревизора блюдо не пользовалось спросом. А на складе в остатках бедные морские твари наверняка успели состариться и истлеть. Боюсь, их попытаются реанимировать, лишь бы угодить Высоцкому.

В общем, не знаю, как великий критик жив до сих пор, но интуиция и чувство самосохранения у него напрочь отбиты.

– Вы позиционируете себя как лучший рыбный ресторан, – зачитывает соответствующий слоган внизу страницы.

– Это потому что Милена Игоревна любит суши и устриц, – шепчу, покосившись на вход.

Нижними девяносто чую: за нами следят! Вздохнув, выпрямляюсь по струнке и принимаю невозмутимый, деловой вид.

– Но… ты мне их тоже не принесешь? – догадывается Олег.

– Смотря какие… – тяну, задумчиво прикладывая палец к губам. Высоцкий, проследив за моим жестом, неожиданно шумно сглатывает.

– Черт, мы как будто в морской бой играем, – психованно откидывает меню. – Предложи мне сама что-нибудь, – сцепив кисти в замок, с вызовом смотрит на меня.

– Греческий салат, – невозмутимо советую.

– То есть верх мастерства ваших поваров – это нарубить овощи квадратиками?

– Нет, просто я его люблю, легкий и вкусный. А так можете выбрать любой другой салат, – горячо оправдываюсь, будто сама на кухне работаю. – В холодном цеху сегодня Рафаэль, он готовит шикарно. Язык проглотите.

– Ты так его отрекомендовала, будто он твой парень, – недовольно буркнув, погружается в меню. Скоро дыру в нем протрет.

– Почему сразу парень? Мужчина в самом расцвете сил, – подшучиваю, а Высоцкий почему что становится мрачным. Не понимает юмора. – Ему на днях полтинник стукнет.

– Ладно, я согласен на него.

– На Рафаэля?

– Обойдусь. На его Греческий салат, – делает паузу, чтобы ошарашить меня внезапным приказом: – А еще принеси мне все то, что я озвучил до этого.

– И ежа? – сдавленно попискиваю.

– И его родимого, – усмехается, захлопывая меню. Протягивает его мне. – Ну, чего зависла? Поторопись, я засекаю время на приготовление пищи и обслуживание.

– Как пожелаете, – шумно выдохнув, разворачиваюсь на пятках и шагаю в сторону кухни, чтобы передать ребятам заказ.

Что ж, прости, Маруська, я пыталась, но твой папка мечтает провести романтический вечер в обнимку с унитазом. Не смею ему мешать. Может, дурь и самодовольство заодно из него выйдут…

– И о чем вы разговаривали? – как черт из табакерки, выскакивает из-за угла Мегера, стоит мне повернуть в коридор.

Неужели лично за нами наблюдала?

– Я принимала заказ, – равнодушно отвечаю, пытаясь обойти ее.

– Для этого необязательно заигрывать с клиентом, – упирает руки в бока, выпятив уверенную тройку, надутую за деньги хозяина, и не пропускает меня.

– С гостем, – машинально поправляю ее. – В ресторане гости, а не клиенты. И я всего лишь старалась быть вежливой.

– Штраф! – чеканит скрипуче-пискляво.

В этот момент она напоминает Червонную Королеву, которая казнит всех без разбора. Только вместо: «Голову с плеч!» – наша истерично орет: «Штраф!». Я уже даже не реагирую – жаль тратить на нее эмоции. Невозмутимо киваю, прощаясь с зарплатой в этом месяце, а Мегера злится еще сильнее. Ей нужна отдача. Она будто энергетический вампир – питается нашими страхами и горем. Я же выжата, как лимон, после общения с Высоцким.

– Можно я просто передам заказ на кухню? – устало выдыхаю, не удовлетворив эту вечно голодную женщину. Пусть к критику обратится за вулканом страстей – тогда, может, он сбежит скорее из ресторана, а мне не придется кормить его зомби-ежами.

– Пожалуйста, – наконец-то отступает, чтобы процедить мне в спину: – Там и будешь сегодня работать. Допоздна.

– Я не могу, – встрепенувшись, оборачиваюсь. – Я обещала матери вернуться домой пораньше…

– Не обсуждается! Ты что не видишь, у нас форс-мажор! – стреляет взглядом в направлении ни о чем не подозревающего Высоцкого. Сидит важно, зажав ручку в левой ладони, а пальцем правой – листает ленту в телефоне. Он-то наверняка себя манной небесной считает, а не каким-то форс-мажором. – Хочешь бросить команду на произвол судьбы?

Скептически кривлюсь. Командного духа среди персонала и в помине не было. Единственное, что нас связывает – это искренняя, всеобъемлющая, крепкая… ненависть у главмымре.

Открываю рот, чтобы взбрыкнуть, но сразу же смыкаю губы, потому что Высоцкий вдруг косится на часы, а потом медленно поднимает взгляд, окидывая помещение. Он же время засек!

– Педант, – фыркаю себе под нос и скрываюсь на кухне.

Шустро озвучиваю парню на раздаче заказ, повторяю еще раз, чтобы он ничего не напутал, улыбаюсь Рафаэлю, который обещает сделать свою часть работы в лучшем виде. Ему-то я верю, а вот остальным… не очень. Особенно несчастному, которого отправили на склад-холодильник за морепродуктами.

– С богом, что ли.

Мысленно перекрестив их всех, терпеливо жду готовые блюда, время от времени проверяя, на месте ли Высоцкий. Вдруг испарился? Это стало бы лучшим исходом, но… не с моей удачей.

– Ох, зря, – выдыхаю, когда замечаю рядом с Олегом Милену Игоревну.

Она щебечет что-то, нависает над ним, выпятив грудь, что едва помещается в вырезе блузки. Не помню, чтобы критик говяжье вымя в силиконовом соусе заказывал.

Впрочем, не мое дело. И нечего нервничать по пустякам! Но почему-то непослушный взгляд все равно скользит к ВИП-столику. Мегера как раз отходит от него, призывно виляя кормой.

– Пф-ф, – сдуваю короткую прядь со лба, выбившуюся из прилизанной прически, и резко разворачиваюсь, едва не налетев на повара. – Это что такое? – хмуро рассматриваю содержимое круглого блюда в его руках.

– Морской еж с соусом Юдзу, – гордо презентует этот кошмар. И отдает его мне.

– На него будто Джек Потрошитель напал… И, судя по запаху, еще в позапрошлом веке, – морщу нос, задержав дыхание. – Нет, я это в зал не вынесу. Скажу гостю, что у нас продукты закончились.

– В нашем ресторане все в изобилии, – стервозно звучит позади, и я закатываю глаза. – Что здесь происходит?

Цокот каблуков неумолимо приближается, словно стадо лошадей мчится на меня, чтобы растоптать.

– Я такое гостю не подам, – настаиваю, впервые за время работы проявив твердость характера.

– И не надо. Я лично ему отнесу, – охотно соглашается Мегера, обойдя меня и взяв блюдо с другой стороны.

– Нельзя, мы его точно отравим, – тяну на себя.

– Все нормально. Олег Геннадьевич как раз спрашивал, где же его еж, – наивно расплывается в улыбке.

– Да он специально! Это повод закрыть ваш ресторан, – пытаюсь объяснить, при этом ни на мгновение не разжимая пальцы.

– Закроет, если своевременно не получит свой заказ, – спорит Мегера.

Взбесившись, дергаю блюдо на себя, а она в этот же момент ослабляет хватку, и…

– Святые ежики, – ошеломленно шепчу, опустив глаза и наблюдая, как по моей груди растекается загадочный организм, похожий на Чужого из фильма ужасов.

Глава 6

Замираю, растопырив руки, и позволяю икре, кусочкам помидора и авокадо беспрепятственно скатываться по фирменной безрукавке. Почти не дышу, чтобы не впускать в себя тяжелое амбре бывшего деликатеса. Подтаявшие льдинки, в которых лежал еж, мечтая упокоиться с миром, со звоном осыпаются мне под ноги.

– Вычту из зарплаты, – щелкает пальцами управляющая и отшатывается от меня, как от прокаженной. – Макс, приготовь еще раз.

– Продукты… закончились, – мямлит он, поймав мой яростный взгляд. Чуть заметно киваю ему в знак одобрения.

– Тогда вынесите мне блюдо от шефа. Надо же чем-то клиента накормить, – Милена Игоревна поправляет декольте так старательно, будто в случае чего готова к груди его приложить, как младенца. – Александра, приведи себя в порядок. Целый день с тобой что-то случается, – ехидно насмехается надо мной.

– Да и черт с вами, – срываю передник, лихорадочно протираю им себя и бросаю прямо на пол. – Видит бог, я пыталась, – фырчу, разворачиваясь к ней спиной.

– Стоимость формы тоже возместишь, – брызжет ядом главная кобра мне вслед, а я едва сдерживаюсь, чтобы не показать ей средний палец.

Бешеной гарпией влетаю в уборную для персонала, не закрыв за собой дверь. С отвращением расстегиваю безрукавку и стягиваю с себя, небрежно кидая в раковину. Включаю воду на полную мощность, не рассчитав, что брызги могут отрикошетить в меня. Невесомая блузка, которая и так ничего не скрывала, становится местами прозрачной. Если так пойдет и дальше, я домой в трусах поеду…

– Нет, дорогая, пешком, – обреченно выплевываю, обращаясь к своему отражению в большом зеркале. – Ведь из-за этого чудака, который все никак не нажрется, я и мопеда лишилась!

Зажмурившись, упираюсь кулаками в край раковины. Делаю глубокий вдох через нос и медленно выдыхаю ртом. Мечтаю, чтобы все испарилось, а происходящее оказалось лишь дурным сном.

Когда открываю глаза, понимаю, что я больше не одна. Боковым зрением улавливаю движения и тень.

– Вообще-то это служебный туалет, – шиплю, не оборачиваясь.

Узнаю незваного гостя по шагам и… запаху. Мужской, брутальный елово-кипарисовый шлейф тянется за ним еще со злополучной остановки, словно метит все по пути. Приятный, волнующий, но вперемешку с ежовыми испарениями образует удушливый газ.

– А я здесь по работе, так что мне подходит, – Высоцкий нагло становится рядом и поворачивает вентиль на соседнем кране. – Должен же я руки перед едой помыть. Что с тобой опять стряслось? – покосившись на замоченную безрукавку, поднимает бровь с изломом.

– Ваш морской еж, – признаюсь как на духу, отстирывая склизкие внутренности от костюмной ткани. Надо было накормить критика этим…

– Бедный ежик! Я знал его, Горацио… – насмешливо декламирует. Мне и так тошно, а он забавляется.

– Вы еще и классику любите?

– Обедал однажды в одном ресторане… Официанты там читали Шекспира, – кривит тонкие губы. – Отвратительно читали, скажу я тебе. Впрочем, еда была еще ужаснее.

– Что случилось с заведением?

– Оно вскоре закрылось… Почему-то, – многозначительно усмехается. Гордится собой, упивается властью – это видно невооруженным глазом. Павлин.

– Вы не задумывались, что из-за вас каждый раз лишаются работы десятки человек?

– Я рассматриваю это в несколько другом ключе. Благодаря мне сотни человек остаются живыми и здоровыми, – парирует он, выключая воду, и встряхивая руки.

Озирается в поисках полотенца или сушилки, но, задумавшись, достает выглаженный бежевый платок из нагрудного кармана пиджака. Важно и не спеша промакивает ладони.

– Тц, мизофоб, – цокаю тихо, не прекращая мучить свою форму. Пытаясь спасти ее, я делаю только хуже. Может, позволить ей спокойно отправиться в вещевой рай?

– Значит, ужин можно не ждать? – Высоцкий все никак не уходит, словно ему доставляет удовольствие наблюдать за моими жалкими потугами привести себя в порядок. – Или это новый оригинальный способ подачи блюда? На официантке, – произносит с игривыми нотками в бархатном голосе.

– У вас чересчур бурная фантазия. Как будто в личной жизни чего-то не хватает.

– Всего в избытке, но, знаешь, ты не устаешь меня удивлять.

Поднимаю голову, и наши взгляды сталкиваются в отражении. Мой вспыхивает, а его… кружит по моему лицу, спускается к блузке, фокусируется на груди, торчащей под тонкой влажной тканью. У меня мурашки по коже то ли от холода и сырости, то ли от пристального и откровенного мужского внимания.

– Может, прекратите пялиться на мои… – мысленно перебираю все возможные эвфемизмы и проглатываю каждый. – На меня?

– Оцениваю дресс-код, – нахально ухмыляется, пока я краснею от стыда и злости. – Порой это тоже входит в отзыв, так что ничего личного.

– Оценили? Идите ужинать. Вас обслужат.

– Почему не ты? – становится боком к зеркалу и теперь без преград смотрит на меня, внимательно изучая мой профиль. – Я тебя хотел.

Его фраза звучит двусмысленно, и я взрываюсь. Со шлепком бросив безрукавку в наполненную раковину, вытираю мокрые руки о нижний край блузки – и поворачиваюсь к Высоцкому.

– Как видите, я немного не в кондиции.

Разведя руками, предстаю перед ним во всей красе. Поздно осознаю, что выше пояса я практически голая. Холодный шелк натянулся и облепил тело, как вторая кожа, выгодно подчеркнув грудь, которая предательски топорщится.

Что же, сейчас меня за мальчика сложно принять, но это отнюдь не радует. Особенно когда Олег вдруг расстегивает пуговицу своего пиджака – и рывком снимает его с себя.

Говорят, худшая реакция в экстренной ситуации – это впасть в ступор. Как назло, именно так я и поступаю. Ничего поделать с собой не могу.

Не шелохнувшись, стою и наблюдаю, как этот шкаф под два метра ростом приближается вплотную ко мне. Заводит лапы мне за спину. Мало того что раздевается, так еще и обниматься лезет!

– Вы… в себе? – спрашиваю самое глупое, что только можно придумать в нашей ситуации.

Смотрю на него исподлобья, медленно запрокидываю голову до боли в шее, чтобы встретиться со своим страхом глаза в глаза. Вот только на него никакие психологические приемы не действуют.

Молчит. Окутывает меня тяжелым пьяным взглядом, будто сам не понимает, что происходит. Обдает лоб жарким дыханием, наклоняется к моему лицу.

– Я ведь стукну, – угрожаю растерянно, но звучит неубедительно. Я как мелкий рыжий таракан рядом с ним. Придавит тапком – и не заметит.

Помрачнев, Высоцкий накидывает на мои напряженные плечи пиджак, в котором я утопаю, как в пальто, и грубо запахивает его на груди. Прячет меня практически полностью, а заодно метит своим ароматом.

– А, спасибо, – бубню смущенно.

Его красноречие куда-то улетучивается, от надменности и язвительности не остается и следа. Коротко кивнув и не обронив больше ни слова, он отворачивается от меня и быстро уходит, громко хлопнув дверью.

– Странный, – пожимаю плечами, кутаясь в огромный пиджак, пропитанный теплом его тела.

Остаток вечера я провожу в подсобке, пока Мегера окучивает Высоцкого. Время от времени ко мне заглядывает Илья, передавая скупые «новости с фронта», а под конец моего затворничества Рафаэль тайком приносит мне нехитрый ужин с моим любимым греческим салатом. Не рискую спрашивать повара о критике. Судя по его смурому выражению лица и крикам, раздающимся на кухне, дело дрянь.

– Где эта пигалица?

Дверь в подсобку резко распахивается – и в проеме материализуется взбешенная управляющая. Точно Круэлла на пенсии, у которой талончик в поликлинику украли. От злости она постарела на десяток лет и сморщилась, как забытый в ящике шампиньон. Даже декольте уже не спасает.

– Высоцкий пообещал разгромить наш ресторан. И все из-за тебя! – истерично вопит с порога. – Уж не знаю, что ты там ему наплела и как хвостом крутила, но он… – запинается, бегая глазками, и жует губы, чтобы потом выплюнуть: – Он жутко недоволен тобой. Да-да! – кивает сама себе. – Ты уволена, Александра. Вместе с Рафаэлем. Получите от меня худшие рекомендации, чтобы ни в одно приличное заведение вас не приняли.

– М-м, но… – шокировано мычу. – За что?

Какой же козел! Выскочка брезгливый! Педант озабоченный! Да он просто…

– Уволены! – Мегера переходит на визг. – Оба! С волчьим билетом!

Глава 7

Олег

– Ваш заказ, Олег Геннадьевич, – разливается елей над ухом, вызывая острое желание отряхнуться и помыться.

В нос бьет гремучая смесь приторных запахов от удушающей ванили до прогорклой бабкиной помады – и это напрочь уничтожает обоняние. Впрочем, может, и к лучшему. Потому что блюдо, которое оказывается на столе передо мной, выглядит непрезентабельно. Сомневаюсь, что мне понравится его аромат.

– Что это? – скептически кривлюсь. – Где мой морской еж? – специально напоминаю, хотя уже знаю ответ.

Утомленный жизнью, он решил покончить с собой в объятиях официантки. Достойная смерть, ему можно только позавидовать. Все лучше, чем скучно отправиться в мусорное ведро. Судя по тому, что я успел увидеть и унюхать в уборной, именно эта участь была уготована испорченному блюду. Я бы точно к нему не притронулся.

Схематично рисую ежа и напротив вывожу кучу собачьего…

– Кхм-кхм, – предупреждающе покашливаю, уловив чересчур пристальное внимание и шумное, томное дыхание чуть ли не над ухом. Передергиваю плечами.

– Блюдо от шефа, – радостно сообщает мне Сашкина замена, и я узнаю в ней управляющую.

Какая честь. Явилась собственной персоной. Вспомнить бы, как ее зовут…

Впрочем, по хрен!

– Состав? – бесстрастно уточняю.

Вложив ручку в блокнот, закрываю и отодвигаю его в сторону, чтобы не светить пометками. Вряд ли кто-то разберет мой почерк – даже любопытная рыжая не смогла, а как вытягивала шею, пыхтела и кусала губы, думая, что я ничего не замечаю.

Шпионка на выезде. Агент Веснушка – всюду сует свой конопатый нос.

На защиту ресторана встала грудью… Причем в прямом смысле! Аккуратненькой такой, небольшой и упругой, как у девочки. Вроде бы, ничего особенного… Зато в туалете чуть меня в нокаут не отправила одним своим видом. Внезапно. Сам не ожидал от себя такого ступора.

Ох, млять, Высоцкий, о чем ты только думаешь? Жри этот подгоревший продукт жизнедеятельности криворуких кулинаров – и постарайся не отравиться. А потом дуй домой, к дочери!

Надеюсь, запас активированного угля в аптечке еще не исчерпан. Боюсь, пригодится.

– Эм-м, ну-у, соста-ав хоро-оший. М-м, – мямлит хозяйка этого безобразия и мычит, как корова на выпасе.

Терпеливо жду, сможет ли она выжать из себя хоть что-нибудь внятное, а взгляд тем временем мечется в сторону служебных помещений. Мельком замечаю Сашку, укутанную в мой пиджак.

Невольно усмехаюсь.

Чудная девчонка. Рыжие все такие? Словно с другой планеты...

Она пролетает мимо приоткрытой двери и скрывается в подсобке, где к ней через пару минут присоединяется какой-то недоносок.

Хмурюсь. Ухмылка, которая почему-то прицепилась к моим губам, мгновенно исчезает. Все-таки надо было заставить Сашу обслуживать меня в таком виде, как есть. Чтобы не прохлаждалась непонятно с кем в рабочее время. Бардак!

Буравлю взглядом пустой дверной проем, но обзор вдруг заслоняют два бидона. Машинально отшатываюсь, пока меня не придавило или не удушило ненароком. Тяжело вздыхаю, покосившись на женщину, которая оказывается неприлично близко.

Откинувшись на спинку стула и толкнувшись назад, я наблюдаю, как она склоняется над принесенным блюдом, прищуривается и рассматривает его. Серьезно? Еще пара сантиметров ниже – и ее грудь из моего ужина отбивную сделает.

Нет уж, пробовать я это точно не буду. Хватит с меня на сегодня экзотики.

– Скажите, как вышло, что сомелье знает меню и в целом ресторан лучше, чем его управляющая? – выплевываю с укором, скидывая салфетку с колен. – Позовите мне Александру.

Зачем? Черт меня дернул! Скучно без нее стало.

– К сожалению, она не может вас обслужить. Но я справлюсь не хуже, – широко улыбается мадам не первой свежести, натягивая блузку и открывая декольте. Надеюсь, у нее ничего не треснет.

В поисках спасения я цепляюсь за мужчину в поварском колпаке, который приближается к столу. Если я правильно запомнил слова Сашки, то это и есть Рафаэль.

– Греческий салат, – коротко презентует он свое блюдо. – Милена Игоревна, вы на раздаче забыли, – тихо добавляет, а она багровеет от злости. Разумеется, не привыкла выслушивать замечания от персонала.

Видал я таких «управленцев». Получила власть через постель, вцепилась в нее наращенными ногтями – и пьет кровь подчиненных на завтрак, обед и ужин. При этом сам ресторан загибается.

– Мне все ясно, – выдыхаю, облокотившись о край стола.

Пока у нее пар из ушей не повалил и пламя изо рта не испепелило повара, я с удовольствием забираю тарелку. Если верить Сашке, то это единственное съедобное блюдо в этом месте. А я чертовски проголодался! Отдаю Рафаэлю блевотину от шефа, жестом прошу унести.

– Может, что-нибудь еще? – не унимается грудастая хозяйка.

Подцепив греческую фиолетовую оливку и кусочек феты, погружаю вилку в рот. Перекатываю на языке, попутно оценивая вкус заправки. Неплохо. Не образец высокой кухни, но… вполне сносно. Накалываю дольку помидора и отправляю ее следом.

– Хотите совет, как спасти ваш ресторан? – перекусив и подняв себе настроение, насмешливо обращаюсь к Милене, которая застыла надо мной Статуей Свободы.

– Разумеется, – отвечает охотно, с неуместным придыханием, будто я ей секс предлагаю.

Обезоруживает на мгновение милейшей, соблазнительной улыбкой. И добивает обручальным кольцом на безымянном пальце. Совсем свихнулась? Мне проблемы с чужими мужьями-миллионерами не нужны. Да и не стоит она того…

– Увольте всех на хрен, начиная с себя, – выплевываю сурово и гневно. – Кроме Александры и Рафаэля. По моим наблюдениям, только они здесь и работают. Остальные – балласт. И вы, Милена, в первую очередь. На месте вашего супруга, – киваю на ее правую ладонь, которую она лихорадочно прячет, – я бы вам ничего, кроме метлы, не доверил. И то пока не решил: то ли убирать, то ли полетать.

– Как вы смеете? – сдавленно пищит она, растеряв весь свой напускной шарм.

– Ждите отзыв, – поднимаюсь с места, зыркнув на часы. – И готовьтесь к закрытию. Ваше заведение опасно для жизни. А с такими у меня, как правило, разговор короткий.

Милена переваривает мои щедрые «комплименты», а я пользуюсь моментом, чтобы покинуть наконец-то это заведение. Бросив прощальный взгляд на зону для персонала, никого не нахожу в поле зрения – и быстро шагаю к выходу.

Сдалась она мне. Все, что должен был, я здесь уже сделал.

Не оглядываюсь. Достаточно мне на сегодня новых впечатлений, а пиджак пусть оставит себе. На память…

Хмыкнув, отвлекаюсь на телефон. Не могу проигнорировать звонок, потому что он из логистической компании, которая мне принадлежит и, в прямом смысле, кормит меня. Причем не тухлыми ежами, а хлебом с маслом и черной икрой. Основная профессия отражает мою натуру и близка мне по характеру: четкая, ясная, механическая. А хобби… Я и не помню, как меня угораздило стать ресторанным критиком. В какой момент избирательность в еде превратилась в нечто большее, а потом и вовсе заняла все мое свободное время. Черт знает, чего мне не хватало! Наверное, острых ощущений, зато сегодня я ими сыт по горло.

– Слушаю, Денис, – мельком взглянув на имя контакта, настороженно приветствую личного помощника. Надеюсь, ничего не стряслось за время моего отсутствия. Эти бездари могут так напортачить, что потом год не разгребу…

Девушек в моем офисе нет – принципиально их не принимаю. Даже на собеседование не допускаю. Какой бы умницей, спортсменкой и комсомолкой не была бы кандидатка, в конечном итоге все сводится к одному. Или я ее захочу, или она меня. При любом раскладе работать некомфортно.

– Олег Геннадьевич, сможете сейчас подъехать?

– Та-ак, все-таки просрали сроки доставки? – рычу в трубку, ступая на крыльцо и ускоряя шаг. Ливень прекратился, но противная морось продолжает брызгать с неба, окропляя голову и плечи. – Я же предупреждал, что это крупный и важный заказчик, – нервным движением свободной ладони смахиваю воду с волос.

– Нет, вы неправильно поняли. В компании все идет по плану, в сроки мы укладываемся, – спешит успокоить меня помощник. – Здесь к вам… не по работе.

– Хм... Кто?

Сняв внедорожник с сигнализации, не тороплюсь садиться в салон, хотя надо бы. Вместо этого становлюсь боком, опираясь бедром о капот и краем глаза захватывая служебный вход в ресторан.

– В приемной вас ждет главный редактор проекта «РевиЗоркий», куда вас нанимают сниматься…

– Тц, не нанимают, а предлагают контракт, – строго перебиваю его, покосившись на часы. – И не сниматься, а консультировать. Это разные вещи. Я не клоун, чтобы на камеру кривляться.

– Понял, принял, – откликается Денис. – Так и передать?

– Разумеется, нет, – закатываю глаза. – Скажи, что я буду, – тяну заторможено, заметив, как открывается дверь с торца здания. – Возможно, задержусь немного. Кофе телевизионщикам сделай пока.

Отключившись, задумчиво кручу в руке телефон и наблюдаю, как из ресторана выходят сотрудники. Кто-то покурить после проверки, кто-то собирается домой. Похоже, Милена из-за моего визита весь персонал в выходной день выдернула.

Ясно, почему меня встретили такие кислые мины. Но я неосознанно ищу взглядом одну единственную, конопатую и со вздернутым носиком. Выцепив рыжую сомелье из толпы, окидываю ее с ног до головы. Переоделась… Вместо формы на ней привычные пацанские джинсы, подмоченные внизу, короткая кожаная куртка, а под ней… заправленная в пояс мужская рубашка. Явно не ее размера. Скорее, с плеча этого малорослика, который выходит за ней следом и суетится вокруг. Крутит на пальце брелок от байка. Они тут все какие-то… неформальные?

– Александра, – все-таки окликаю рыжую. – Подвезти? Твой мопед уже доставили в сервис, – отчитываюсь, будто выслужиться хочу. Однако я действительно виноват и привык отвечать за свои поступки.

Саша спотыкается, замирает и хмуро сводит тонкие желтые бровки к переносице. Прищурившись и поджав губы, смотрит на меня с необъяснимой обидой и ненавистью. В ответ могу лишь недоуменно повести плечами и распахнуть пассажирскую дверь, жестом приглашая ее внутрь. Дождь моросит, время поджимает, а я как долбаный таксист на заказе. Не хватает шашечек, кепки и счетчика.

– Спасибо, но… – цедит она сквозь ровные белые зубки. – Не мой размер, – двусмысленно ухмыляется. Вспоминаю колкость, которую она отвесила мне по поводу большого автомобиля.

Кусачая. И неадекватная. Потому что в следующую секунду вдруг запускает в меня какой-то пакет, который я машинально ловлю. Пока гипнотизирую свой смятый пиджак внутри, Саша важно расправляет плечи, вскидывает подбородок – и садится на мотоцикл к тому самому недоноску, с которым вышла из ресторана. Обнимает его со спины.

Байк с ревом срывается с места.

– Да и катись ты… – зло выплевываю им вслед. – Дикарка невоспитанная.

Хотел как лучше, а получилось… через одно место. Только зря время потерял, проторчав под мерзким накрапывающим дождем, а у меня, между прочим, каждая минута денег стоит.

Раздраженный и недовольный, сажусь за руль своего внедорожника.

– Размеры ей наши с тобой не понравились, – бурчу, как будто к старому другу обращаюсь, которых у меня в силу занятости в принципе нет. Бережно похлопываю по кожаной обводке, но тут же яростно сжимаю ладони. – Оторва языкатая.

Небрежно и грубо бросаю пакет с пиджаком через плечо назад, не оборачиваясь. Даже не проверяю, куда приземлился. Плевать. Не отрываю глаз от дороги.

Как только огненная макушка скрывается за поворотом, я завожу двигатель и еду в противоположном направлении.

Благо, мы с ней больше никогда не встретимся.

Глава 8

Александра

С трудом и надрывным пыхтением выбираюсь из высокого минивэна. Ищу ногой точку опоры, но не достаю до асфальта. Совсем немного не хватает, и это невероятно раздражает. Еще и офисная юбка, надетая специально для собеседования, сковывает движения.

– Ненавижу большие машины, – бурчу себе под нос, держась за дверцу. – В них я чувствую себя маленькой и неуклюжей.

– Да ты и так мелюзга, Сашка, – громко и заразительно хохочет Рафаэль, подхватывая меня одной рукой за талию и легко спуская на землю, будто я ничего не вешу.

– Ну вас! – фырчу, поправляя одежду.

Повар продолжает смеяться, так по-доброму и тепло, что я не могу на него обижаться. Отмахиваюсь, обращая все свое внимание на здание нового ресторана, где мы собираемся попытать счастья. Я сбилась со счета, в который раз…

В нашем послужном списке – сплошные отказы, причем в грубой форме. Работодатели даже слушать нас не желают: стоит им открыть резюме и пробить имена по базе, так сразу указывают на дверь.

Мегера не преувеличивала, когда угрожала испортить мне карьеру. Уволила по статье, да еще и такую дрянь в трудовой указала, что та до сих пор краснеет от стыда. И все из-за выскочки Высоцкого! Ладно, я ему как кость в горле, а за что Рафаэль под раздачу попал?

– Почему вывеска завешана? – киваю на самый верх стеклянного здания.

– Название ресторана держится в секрете. Сюрприз, наверное, – пожимает плечами Раф. – Сегодня вечером открытие. Персонал экстренно набирают.

– Хм, думаете, нас с места в карьер сразу? Бросят на торжественное мероприятие? – скептически морщу нос. Подозрительно.

– Для начала взяли бы вообще в штат, – тяжело вздыхает над ухом Илья, следом за мной вывалившись из машины.

– Ты вообще зачем уволился? Мегера тебя не прогоняла, – напоминаю ему, взмахнув указательным пальцем в воздухе.

– Что мне там делать без вас? Не уволила, так сожрет. Не знаю, что хуже, – резонно отмечает. – Да и закроют ее ресторан. Вот посмотришь. Как статья того критика выйдет, так все… Мегере капут, – проводит ребром ладони по горлу.

– Что ж, ребятки, идем внутрь, а то опоздаем, – Рафаэль укладывает мощные лапы нам на спины и подталкивает к крыльцу. Ему кажется, слегка, а я чуть не отлетаю, как теннисный мячик. – Прости, – хмуро бросает он. – Я сразу на кухню, потому что Матвей Васильев, хозяин заведения, лично проверяет поваров. Мне рассказывали, он просит что-нибудь приготовить и сам пробует.

– Ты справишься, – подмигиваю ободряюще.

– А вам туда, – указывает направление, когда мы заходим в длинный коридор. – Друг шефа, правая рука и по совместительству управляющий занимается подбором обслуживающего персонала.

Растерянно киваю и, понурив голову, плетусь к нужному кабинету, как на плаху. От уверенности и смелости не остается и следа, когда заношу руку над поверхностью двери, чтобы постучаться. Таблички нет: видимо, впопыхах не успели повесить. Такое стремительное открытие меня настораживает, но выбора нет.

С надеждой оглядываюсь на Илью.

– Дамы вперед, – пятится к стене.

– Вот засранец, – закатываю глаза и, в очередной раз одернув узкую юбку, опасливо захожу в кабинет управляющего.

Меня встречает… высокая спинка кожаного кресла. В панорамных окнах отражается силуэт мужчины, сидящего в нем. Покашливаю, обозначая свое присутствие, и он лениво разворачивается ко мне лицом. Выглядит уставшим и не выспавшимся. Неудивительно – в ресторане наверняка сейчас аврал.

– Здравствуйте… – начинаю и запинаюсь, не зная, как к нему обращаться.

Это провал. С порога на вылет!

– Глеб, – свободно представляется, широко и искренне улыбаясь.

– Гле-еб… – тяну в ожидании отчества.

– Просто Глеб. Проходи, присаживайся, – указывает на стул напротив. – Как зовут? Где работала? Только давай быстренько, – встряхивает часами на запястье.

– Александра, – шумно сглатываю, а потом продолжаю как член общества анонимных алкоголиков: – Я сомелье… и меня уволили с предыдущего места работы.

Вкратце рассказываю управляющему, что произошло на самом деле. Слушает молча, не задавая вопросов. Попутно листает мои документы, читает резюме.

– Все? – небрежно уточняет, когда я умолкаю. Мычу в знак согласия и заранее расстраиваюсь, мысленно приготовившись к очередному отказу. Но Глеб вдруг выпаливает довольно: – Ты принята, иди переодевайся. Вечером работаешь на открытии, – чеканит резко, а я роняю челюсть и округляю глаза. – Вакансии сомелье у нас не предусмотрено, конечно, но нам остро нужен администратор, а я ни одну кандидатуру еще не одобрил. До тебя. Если справишься сегодня, должность твоя.

– Что? А как же… – мямлю, облизывая пересохшие губы. – У меня ведь нет рекомендаций. Точнее, есть, но такие, что лучше бы не было.

– Дело вот в чем… – подается вперед, сцепив кисти в замок. – Была у нас в главном ресторане администратор с безупречными рекомендациями. Образование, опыт работы, внешние данные… Просто конфетка.

– И? – сипло попискиваю.

– Что «и»? Все шло прекрасно, пока она к хозяину в штаны не полезла, а в придачу еще и перед женой его жестко подставила… Ты же не собираешься такого делать? – оценивающе проходится по мне взглядом-сканером.

– Нет! За кого вы меня принимаете! – возмущенно восклицаю.

– Вот! Так я и подумал, – удовлетворенно хлопает в ладони, откидываясь на спинку, вальяжно покачивается в кресле. – Иди готовься к вечеру. Если несложно, пригласи следующего, – щелкает пальцами. – Там кто-то еще остался?

– Илья, мы вместе работали у Милены Игоревны. Он официант.

– Нормальный? – прищуривается, а я активно киваю. – Тоже принят. Под твою ответственность.

– Спасибо! Мы вас не подведем.

Глеб снисходительно усмехается, а я спешу на выход, пока он не передумал. Не верю в свою удачу. Назло всем Мегерам и критикам я получила работу. Неужели и на моей улице перевернулся грузовик с пряниками!

– Александра, – летит мне в затылок неожиданно, как пуля снайпера, и я оглядываюсь, схватившись за ручку двери. – Особое внимание ВИП-столикам и всем подозрительным, на твой взгляд, важным персонам. Матвей кое-кому дорогу в бизнесе перешел. Есть вероятность, что конкурент натравил на нас ресторанного критика. А у тебя как раз есть опыт общения с ними…

Земля уходит из-под ног.

Что, опять? Чертова петля времени, а я в ней бешеная белка, бегающая по кругу.

Да уж, а пряники-то оказались с душком. Остается молиться, чтобы не с елово-кипарисовым.

* * *

Вечером на открытии ресторана в зале полная посадка. Яблоку негде упасть, но… Мощную фигуру в белоснежном костюме я узнаю в толпе сразу.

Вырядился, как на индийские похороны. Важно шагает по залу, смотря на всех посетителей свысока, по пути окидывает надменным взглядом интерьер, изучает панорамные окна с арками и изящные люстры, оценивая освещение, скользит с прищуром по полу и мебели. Жду, когда он наклонится и проведет пальцем по поверхности, собирая пыль, как вредная свекровь. Благо, этого не происходит.

Высоцкий подходит к ВИП-столику, за которым... уже сидит красивая шатенка. Помню, я лично провела ее на это место.

На секунду отвлекаюсь от критика и, подняв руку ко рту, нервно покусываю подушечку пальца. Неужели я что-то перепутала? Вроде бы, сделала все правильно. Гостья назвала мне столик – и я показала, где он.

Значит, они вместе?

– Еще и бабник, – шумно выдыхаю, делая вертолетик губами, когда Олег дарит девушке лучезарную улыбку, искреннюю и непривычно мягкую. Как назло, она ему к лицу.

Лихорадочно размышляю, что делать. Если выйду к ним, как поручил Глеб, то Высоцкий узнает меня, опять поиздевается и подставит. Если нет – меня просто уволят за то, что ослушалась приказа. Я в ловушке. Пока стою тут и мучаюсь, парочка мило беседует.

– Чтоб у тебя несварение желудка случилось! – с ядовитым шипением насылаю проклятия, спрятавшись в глубине зала, возле двери в административные помещения. – Прямо за столом!

Нет, я не ревную! Плевать мне, за кем ухлестывает этот павлин. Его избраннице можно только посочувствовать – он ведь дотошный и нудный. Уверена, с ним от скуки умереть можно, если дольше часа наедине остаться. Однако, к сожалению, мне Высоцкий то и дело устраивает веселую жизнь.

– Удод! Выскочка!

– Кхм, кто? – тихо звучит за спиной мужской голос.

– Ой, Матвей Андреевич, – виновато оглядываюсь на Васильева, хозяина этого заведения. – Там за ВИП-столиком Олег Высоцкий, тот самый ресторанный критик, которого на вас натравили.

– Хм, – потирает подбородок, не отрывая хмурого взгляда от сладкой парочки. Выглядит злым, разочарованным и недовольным. Точно уволит. Опять! Я попаду в книгу рекордов Гиннеса за самый быстрый вылет с работы в истории.

– Я до последнего надеялась, что к вам явится кто угодно, только не он. Мало ли критиков в городе, да и ресторан ваш, уж не обижайтесь, далеко не звезда Мишлен. А этот павлин исключительно по элитным шастает, – тараторю на эмоциях, забывая, что в таком состоянии могу наговорить себе на несколько выговоров. – Еще и швабру какую-то с собой привел. Ученица, что ли?

– Полегче, это моя жена, – резко осекает меня Матвей.

– Простите, – обреченно опускаю голову. – Уволите?

– Прямо сейчас решаю твою судьбу… – задумчиво тянет. – Саша, рассказывай, что за «выскочка»? Сильно обидел?

– Карьеру испортил.

Умолкаем одновременно и, наклонив головы, заторможено наблюдаем, как Высоцкий подается ближе к столу и как бы невзначай протягивает свою загребущую лапу, чтобы… взять жену хозяина за руку? Наглец! И по совместительству самоубийца – его же шеф за свою любимую или отравит, или на тушенку пустит.

Продолжение мы не видим, потому что перед нами вдруг вырастает спина одного из посетителей. Недовольно вздыхаем в унисон.

– Хочешь отомстить? – неожиданно предлагает Васильев, и я на миг теряю дар речи.

– А-а… Но… – мямлю, пытаясь собраться с мыслями. – Матвей Андреевич, нельзя! Высоцкий сделает так, что ваш ресторан закроют…

– Да насрать мне и на него, и на ресторан, – выпаливает в сердцах, запуская пятерню в волосы. – Я люблю Ксюшу, а она на развод подала. Сегодня у меня последний шанс ее вернуть. Я сюрприз для нее подготовил, ресторан назвал «Александрия» созвучно имени, которое она мечтала дать нашему будущему ребенку. Саша, будь то мальчик или девочка, неважно.

– Как мило, – расплываюсь в улыбке. – Почему она разводится с вами? – недоуменно пожимаю плечами. – А-а-а, из-за той администраторши, которая в штаны к вам залезла? – повторяю слова Глеба и поздно понимаю, какую глупость совершила. Закрываю рот двумя руками, как обезьянка с плаката: «Не болтай».

– Ты слишком много знаешь, – сводит брови Васильев, мрачно покосившись на меня.

– Да, и много болтаю, – выдыхаю в ладони.

– Послушай, если я ему морду при всех набью, Ксюша точно не простит, а сбежит отсюда. Она и так меня абьюзером называет. Отвлеки его как-нибудь, чтобы я по-тихому жену забрал. Ликвидируй на хрен. Чем хочешь, любым оружием, – на эмоциях шеф берет меня за локоть и разворачивает к себе лицом. – Саша, я тебе премию выпишу.

– О не-ет, мне не нужны деньги, – в очередной раз зыркнув на довольного Высоцкого, похожего на холеного белого кота-британца, лениво играющего с мышью, я расплываюсь в зловещей улыбке. – Я за идею!

Одернув узкую юбку и поправив бейджик на груди, я выхожу из слепой зоны зала на свет. Минуя бар, подхватываю бутылочку бургундского вина насыщенного гранатового цвета. Пятна, оставленные им, нереально отстирать, особенно если ты пижон в белоснежном дорогом костюме из натуральных тканей. Идеальное преступление.

Умыкнув у официанта полотенце, аккуратно оборачиваю им бутылку. Прости, но сегодня ты идешь на разлив. Во благо семьи шефа! На это мне дан зеленый свет.

Безнаказанность и азарт будоражат кровь. Злость и обида подогревают разгорающийся внутри меня костер. Месть опьяняет.

Расправив плечи, я красиво дефилирую к нужному столику. Сердце пропускает удар, когда мы сталкиваемся с Высоцким взглядами, но я не останавливаюсь и даже не спотыкаюсь. Наоборот, цепко держу наш зрительный контакт. Хитро усмехнувшись, уверенно шагаю вперед.

Трезвенник, значит? Сейчас мы тебя, язву, вылечим! Клин клином, как говорится.

*

*История Матвея, хозяина ресторана, в книге "Разводимся! Моя на 30 дней" https:// /shrt/tcUB Там же впервые появляются Саша и Олег.

Глава 9

Олег

Видит бог, я не хотел сюда идти. Не мой уровень заведения – слишком простой, посредственный ресторанчик. Плевать мне было на уговоры Михайлова, я сразу понял, что он хочет моими руками устранить набирающего обороты конкурента. Ненавижу, когда мной пытаются манипулировать, да еще и так бездарно. Мысленно поставил себе галочку заглянуть в одно из заведений неудавшегося заказчика и проинспектировать его с особым пристрастием.

Что делать с Васильевым – до последнего момента не знал. Пока не наткнулся на короткий ролик в интернете, где его ревнивая жена громит зал, полный посетителей. Я не любитель перфомансов, но статья обещает быть яркой и сочной, если нечто подобное повторится на открытии.

Ведомый внутренним огнем, любопытством и азартом, я пересекаю просторный зал, довольно уютный и светлый. В ресторане Васильева не прослеживается пафоса, наоборот, все как-то… по-домашнему, и это подкупает.

В глубине души надеюсь, что новое заведение меня не сильно разочарует. Разгромить его мне не составит труда, но… это все равно, что забрать конфетку у младенца. Я привык иметь дело с гигантами и акулами бизнеса. Бороться на равных.

– Вот и первый косяк, – выдыхаю с сожалением, заметив за своим столиком девушку, которой быть там не должно. Немного спасает ситуацию то, что я узнаю в ней тренера по детскому фитнесу, где занимается моя Маруська. Невольно улыбаюсь, обескураженный неожиданной, но приятной встречей. – Ксюша?

Сажусь напротив и тут же импульсивно передергиваю плечами, почувствовав на себе чей-то пристальный, пронзительный взгляд. Меня будто препарируют невидимым скальпелем, вытаскивают внутренности, чтобы зажарить их и сожрать.

Недоуменно оглядываю посетителей вокруг, но все уткнулись в свои тарелки и заняты дегустацией блюд. Неужели здесь так вкусно готовят, что не оторваться? Это мне еще предстоит проверить, а пока что беру себе короткую рекламную паузу.

– Привет, рада видеть, – отзывается Ксюша, не вкладывая в ответ ни единой эмоции. Чисто механически. Сама тем временем озирается в ожидании кого-то важного.

– Ты тоже заказала этот столик? Где чертова официантка? – мрачно выплевываю, вытягивая шею. И чуть не сворачиваю ее, закашлявшись неожиданно.

Дергаю кадыком, сглатывая ком. Могу поспорить, что среди толпы, в самой глубине зала, мелькнула огненно-рыжая макушка! Нет, это невозможно. Она в другом ресторане работает, где я дал ей хорошие рекомендации. Наверное, мерещится… Замучила бестия! Скоро сниться начнет. Впрочем, уже…

– Я не свое место назвала на входе, – тихо оправдывается Ксюша, отвлекая мое внимание. – Случайно. Извини, персонал не при чем.

Барабаня пальцами по столу, прохожусь по девушке оценивающим взглядом. Симпатичная – я это давно отметил, еще когда Маруську после тренировок забирал. Спортивная, миловидная, длинноволосая, скромная. Вполне в моем вкусе. Могла бы стать достойной заменой Кристине – и ходить далеко не надо, время и силы тратить.

– Ты какими судьбами в этой богом забытой кафешке? – тянусь к столу, чтобы подать салфетку, когда Ксюша случайно размазывает помаду на губах. Кусает их на нервах, переживает. Еще и от меня вдруг шарахается.

– Пришла поддержать мужа, – дерзко бросает. – У него сегодня открытие.

Удар под дых – и больше нет желания ухлестывать за ней. Семьи я не разбиваю и вторыми ролями довольствоваться не люблю. Или только моя, или не нужна совсем.

Быстро теряю запал, переключаясь на оценку ресторана. Делаю некоторые пометки в блокноте, перебрасываюсь с Ксюшей парой фраз, попутно добывая информацию о команде поваров и самом Васильеве.

В очередной раз кружу равнодушным взглядом по залу, ищу официантку, чтобы сделать заказ, и…

Воздух застревает в легких, взрывая их изнутри.

Меня будто хватают за шкирку, тащат через проход между столиками и впечатывают в стену, размазав по ней безжалостно. Отскребают, собирают по ошметкам, чтобы продолжить надо мной издеваться.

С разбега ныряю в ведьмовское болото знакомых хитрых глаз. Хватаю ртом воздух, как утопленник. Вижу ее – и каменею. Не понимаю, почему реагирую так.

– Ты? Саша… Александра, – зову по имени, лихорадочно ослабляя галстук. Чем ближе рыжая, тем жарче мне становится.

Она как огненный всадник апокалипсиса. Если скачет прямо на тебя, значит, пощады не жди. Не принесет ничего хорошего, кроме локального конца света. Особенно если у нее в сообщниках красное бургундское. На хрена? Мы не заказывали!

– Добрый вечер, – останавливается рядом со мной, слишком близко, практически вплотную, отравляя своим сладким ароматом.

Она сама как ягодное виное, манящее, но опасное лично для меня. Мое персональное проклятие. За какие грехи?

Лукаво подмигнув мне, мастерски откупоривает бутылку. Делает это так красиво, что я на доли секунды фокусируюсь на ее изящных руках, на острых локотках, на хрупких плечах, которые чуть заметно напрягаются в процессе, на ложбинке груди, заманчиво мелькающей в вырезе блузки. По тонкой шее поднимаюсь к лицу... такому ехидному и хитрому, что мне становится не по себе.

Что Сашка задумала?

– Я не пью, у меня непереносимость алкоголя, – очнувшись от гипноза, я выставляю ладонь, но рыжая проблема игнорирует мой жест, продолжая орудовать с вином. – Убери! – рычу сквозь стиснутые зубы.

– Мы рады приветствовать вас в нашем ресторане, – бодро транслируя дежурную фразу, резко наклоняется, и я машинально отшатываюсь. – Надеюсь, сегодняшний вечер надолго вам запомнится, – чеканит по слогам, не сводя с меня колдовского взгляда.

В этот момент бутылка угрожающе кренится в мою сторону, горлышко метит не в бокал, а четко мне в пах…

Она же не сделает это?..

Какой же трындец!

Заторможено наблюдаю, как насыщенно-алая струя вырывается на волю и выплескивается… на белоснежные брюки. Хрен бы с ними, вот только я ощущаю себя в этот момент как проспиртованный пьяница с недержанием. Мокро, липко, противно.

Если бы я употреблял, то после такой терапии точно бы бросил. Рыжей дряни можно подрабатывать кодировкой от алкоголизма.

– Ох, простите, – лицемерно и томно охает Сашка, но не спешит убрать бутылку. Наоборот, переворачивает ее строго вертикально, раскачивает, воодушевленно рисуя узоры вокруг моего паха.

Офигеть поужинал...

Пока сижу как парализованный, очумело разведя руки, она продолжает поливать меня, будто хочет утопить в алкоголе.

Свихнулась?

Врезаюсь в нее злым, шокированным взглядом. Считываю эмоции с вредного, конопатого лица, а их там – целый спектр!

Нет… Это не случайность и не сумасшествие.

В ее глазах – ненависть и жажда мести. Концентрированные чувства, пробирающие меня до костей.

Какого черта? За что?

– Александр-ра, – рычу ее имя, поднимаясь с места и толкая стул назад. – Надеюсь, у вас есть адекватное объяснение… этому, – широко расставив ноги, двумя пальцами оттягиваю штанину, встряхивая ее. Стоит отпустить ткань, как она со смачным шлепком прилипает к бедру.Номер заказа 58897624, куплено на сайте

Проследив за моими действиями, Саша проглатывает ехидный смешок и крепко стискивает губы. Медленно проходится взглядом по безнадежно испорченному костюму, будто оценивает результат своего труда, фокусируется ниже пояса, чуть наклонив рыжеволосую голову к плечу.

Беззастенчиво смотрит мне между ног, где вино расплывается кровавым пятном, как будто у меня женские дни в самом разгаре. Все-таки не выдерживает и сдавленно похрюкивает, прикрывая рот ладонью.

– Саш-ша, – шиплю, сцепив челюсти. Злости на эту хамку не хватает!

– Олег Геннадьевич, рука дрогнула, – покашляв, сипло произносит она. Слегка подкидывает пустую бутылку, и я инстинктивно отшатываюсь. – Со своей стороны готова принести вам глубочайшие извинения и провести в уборную, – отставив вино, дергает меня за рукав и берет под локоть. – Вы же любите по ресторанным туалетам шастать, – чуть слышно бубнит себе под нос.

– Что? – грозно выплевываю, а сам плетусь за ней, как телок на привязи. Хрен знает что происходит! – Ты еще и издеваешься?

– Как можно, Олег Геннадьевич! Да я никогда! – театрально восклицает, заставляя меня недовольно цокнуть языком. – Идемте скорее, не будем пугать гостей, – ускоряет шаг, впиваясь пальчиками в мое предплечье. На секунду оборачивается, чтобы одними губами оставить послание Ксюше: – Вас муж ждет.

Любопытно… Но сейчас меня интересует другой вопрос.

– Ты преследуешь меня?

Высвободив локоть, перехватываю Сашку за запястье – и теперь уже я тащу ее за собой в коридор. Покинув зал, закрываю дверь и отсекаю нас от шумной толпы. Озираюсь по сторонам в поисках нужного помещения. Указатели бы повесили для нетерпеливых гостей.

– Пф-ф! Это вы опять явились в ресторан, куда я устроилась!

Нафырчав на меня, как взбесившаяся кошка, Саша резко разворачивается и, сплетая наши пальцы, рывком дергает меня в сторону, противоположную той, куда я собирался пойти. Вновь ведет она, потому что я не знаю нужное направление. Заблудиться можно в этих лабиринтах! А мы в них как два плохих танцора.

– Так ты недавно работала в другом, – недоуменно бросаю Сашке в хрупкую спину и шагаю следом, стараясь не наступать ей на пятки. – Кочуешь по забегаловкам, как бродячий сомелье? – усмехаюсь с сарказмом.

– Будто вы не знаете, почему я здесь, – упорно движется вперед, не оглядываясь. – Меня же уволили.

– За что?

Саша резко тормозит, и я, не рассчитав скорость и силу, налетаю на нее, едва не сбивая с ног. В последний момент успеваю поймать ее за талию – и впечатываю маленькое, изящное тело в свое. Упругая попка упирается мне в бедра, ерзая по винному пятну.

Когда Саша со всей дури наступает мне каблуком на ногу, я даже не удивляюсь. Начинаю привыкать к травмам при встрече с ней. Традиция.

Ослабив хватку, позволяю драчунье прокрутиться в моих руках и стать лицом ко мне. Невозмутимо смотрю на нее сверху вниз. Низкорослая, худая, а вредности хоть отбавляй. Похожа на одну из тех мелких породистых собачек, которые лают, но не кусаются. Впрочем, рыжая как раз может цапнуть…

– Смеетесь? – с вызовом вскидывает подбородок.

– Нет, серьезно спрашиваю, – выдыхаю ей в лицо, рассматривая каждую черточку вблизи. Ладони машинально сжимаются на осиной талии, обхватывая ее чуть ли не полностью. – Если ты переживаешь из-за отзыва, то он выйдет сегодня, а значит, процесс закрытия только начинается. Тебе вообще беспокоиться не о чем, – важно хмыкаю, довольный собой. Статья получилась с огоньком, так что я в ней ни капли не сомневаюсь. Давно не писал с таким вдохновением.

– Ой ли, – морщит вздернутый носик, и веснушки на нем переливаются огнем в свете потолочных ламп.

Кажется, я жалею, что дал этой безумной девчонке положительные рекомендации. Она же любого ресторатора с ума сведет, а бригаде скорой скажет, что так и было. Я сам уже на грани, мокрый, красный и глубоко шокированный ее винным приемом.

– Мы на месте, Олег Геннадьевич, проходите, – неожиданно меняется в лице Сашка и растягивает губы в сладкой улыбке, подозрительно приторной.

Попкой толкает дверь позади себя – и отходит, любезно приглашая меня внутрь, как будто там не туалет, а тронный зал. Остается еще книксен отвесить для целостности образа.

– Благодарю, – с трудом выжимаю из горла, покосившись на эту хитрую лису.

Делаю шаг вперед, усыпляя ее бдительность, но на пороге выбрасываю руку, цепляю Сашку за локоть и заталкиваю в туалет. С грохотом захлопываю за нами дверь.

Мельком осмотревшись, подхватываю опешившую девушку под ягодицы и усаживаю на каменную столешницу между раковинами. Узкая юбка задирается и трещит по шву. Приближаюсь вплотную, нависая над рыжей фурией и лишая ее любых путей для отступления, кроме…

Острые коленки оказываются между моими бедрами, и я вовремя вспоминаю запрещенный прием, который она почти использовала против меня на остановке. Сжимаю ее ровные ноги своими, смыкая их и надежно фиксируя. Упираюсь кулаками в край столешницы. Наслаждаюсь секундной передышкой.

– Ты что задумала? – строго спрашиваю после паузы. – На кого работаешь? Тебя кто на меня натравил?

– У вас паранойя, – играет бровями. Дрожит, но не сдается. Наоборот, в панике у нее рот не закрывается, и я на себе испытываю всю прелесть словесного поноса. – Мания преследования… В совокупности с завышенной самооценкой и обостренным нарциссизмом. Гремучая смесь. А еще знаете что…

Не знаю!

И знать не хочу!

Поэтому, схватив Сашку за затылок, я грубо затыкаю болтливый рот поцелуем.

Не верю, что делаю это. Чокнулся! Всему виной дерзкая заноза, которая преследует меня. Потом выясню, зачем, а пока…

Углубляю поцелуй. И гори все огнем!

– М! – возмущенно мычит она мне в губы. Выталкивает мой язык своим, и это лишь сильнее заводит.

Мне нравятся ее запах и вкус. Мягкость и бархат кожи.

Даже в легких жалящих укусах есть что-то будоражащее фантазию.

Хотя нет… Сашка реально кусается. Больно.

Цапнув меня за губу, упирается руками в плечи, брыкаясь в моих объятиях. Стоит мне отстраниться, как она замахивается, чтобы залепить мне пощечину.

Хлопок разносится по всему помещению, эхом отражаясь от стен.

Немного отрезвляет. И заставляет почувствовать себя маньяком. Каким-то особо озабоченным, вдобавок туалетным.

Я готов отпустить неожиданную жертву и извиниться, но дергающиеся колени под моим пахом останавливают. В таком состоянии я точно пропущу удар.

– Вот так болячки и передаются, – не умолкает Саша ни на миг, брезгливо вытирая губы тыльной стороной ладони. – Надеюсь, я от вас ничего не подцепила. Тьфу-у! – изображает рвотные позывы.

А-а-а, как же бесит! Я ведь почти остыл после оплеухи. Пришел в себя, одумался. Человеком стал, а не похотливым животным.

– Вы меня всю обслюнявили, – продолжает плеваться Сашка, будто специально выводит меня из шаткого равновесия.

Крышу опять срывает ураганным ветром.

Заключаю ее лицо в ладони, сжимая покрасневшие щеки. Она зажмуривается, а я впиваюсь в сомкнутые губы.

То ли я оголодал без бабы, вычеркнув Крис из графика, то ли надышался винными парами, но меня серьезно ведет. Особенно когда она отвечает на поцелуй. Впускает меня, неуверенно проводит кончиком языка по моим губам, расслабляется. Беспрепятственно позволяет пожирать ее, как десерт от шефа. Жадно, ненасытно, с наслаждением.

Удивительно, но я хочу эту рыжую несуразицу.

Ягодно-винный запах обволакивает и пьянит. Ее дыхание учащается и становится жарче. Ладони, что упирались в мои плечи, теперь скользят по торсу вниз. Ногти царапают ткань рубашки по пути, пальцы упираются в пояс брюк.

Сколько своих принципов я нарушу, если на открытии ресторана возьму его официантку прямо в грязном туалете?

Да абсолютно все…

Но я продолжаю целовать рыжую пацанку, которая совсем не в моем вкусе.

Глава 10

Александра

Высоцкий не лгал… Ему не то что пэить нельзя, а даже рядом с вэином находиться противопоказано, и на этикетки от бутылок срмотреть я бы ему тоже запретила. Мало люи…

Если он после бургундских ванн такое вытворяет, что ожидать, когда он примет внутрь? Знать не хочу! Страшно, и в то же время… чертовски приятно.

– Надеюсь, я от вас ничего не подцепила. Тьфу-у! Вы меня всю обслюнявили!

Я никогда не признаюсь в этом вслух, но… он целуется как бог. Умело, настойчиво, страстно, заставляя мои коленки трястись под его пахом, превращая всю меня в желе, сбивая сердечный ритм. И такого эффекта он достигает одним языком! Просто целует, даже не лапает, не раздевает, не пытается залезть под юбку. Джентльмен с внезапным помутнением рассудка.

Его руки на моих щеках, остальные особо опасные части тела надежно упакованы в унылом костюме под винными узорами.

А что если бы… Нет! Даже думать об этом забудь, Сашка! Ты девушка приличная… Была…

Мысли путаются. И все из-за него.

Этот змей-искуситель из кипарисовой рощи продолжает страстно целовать меня. Так, будто я его доза адреналина. Будто он по-настоящему кайфует от меня. Будто готов всю жизнь есть только мои губы. На завтрак, обед, ужин, а потом еще во время ночного дожора. Постоянно. Неотрывно. Жадно.

Мы – девчата – народ простой и непривередливый. Нам многого не надо. Почувствовать себя желанной, получить тарелку лапши на уши и завести парочку бабочек в животе. И все, блюдо идеальной готовности. Аль денте.

– М-м-р, – мурчу, не скрывая наслаждения.

Потом я обязательно приготовлю наглому чревоугоднику порцию отборных грубостей, приправленных острым сарказмом, а сейчас… Плавлюсь в его руках, обнимаю в ответ, ощупываю крепкие мышцы ладонями.

На меня ни один мужчина с таким пылом не набрасывался. Признаться, я не пользуюсь популярностью у сильного пола, да и сам Высоцкий меня пацаном обзывал и нос воротил.

Точно пьяный. Первобытно рычит мне в рот, как зверь, нагнавший жертву.

– Александр-ра, – хрипло произносит мое имя, разорвав поцелуй и отстранившись от меня. – Я так понимаю, ты свободна, – делает шаг назад, невозмутимо одергивая полы смятого пиджака. Стараюсь не смотреть вниз, на его брюки. И не упасть, пока неловко сползаю со столешницы.

– Я на работе, – шумно сглатываю, все-таки опустив взгляд. Весомый аргумент…

– Я не об этом, – лукаво ухмыляется Олег, как ни в чем не бывало поправляя пряжку ремня. Ему там ничего не жмет? Мокрая ткань натягивается, а я понимаю, что продолжаю пялиться, куда не следует. – Ревизию в таком виде я проводить не могу, поэтому сейчас поеду домой, – деловито сообщает, будто озвучивает план своей секретарше. – Сегодня после девяти у меня будет пара свободных часов. Я пришлю за тобой такси в восемь тридцать и оставлю водителю адрес, куда тебе подъехать.

– Зачем? – недоуменно уточняю, чувствуя, как брови ошалело ползут на лоб.

– Саша, зачем, по-твоему, здоровому, взрослому мужчине встречаться с половозрелой одинокой девушкой? – сухо оценивает меня, как блюдо в меню. Наверное, следующим этапом разберет на ингредиенты. Там, куда он меня приглашает под покровом ночи.

– Вы мне отношения предлагаете? Протрезвели бы для начала.

– Тц, я не… Разумеется, нет, – выплевывает с насмешкой. – Впрочем, если ты мне подойдешь и понравишься, можем обсудить график встреч на нейтральной территории, а также условия.

На мгновение теряюсь. С такой наглостью я сталкиваюсь впервые и не сразу соображаю, как отреагировать. Жаль, еще одной бутылки вина под рукой нет. Только на этот раз лучше сразу по голове, чтобы мозги на место встали – сейчас в штаны, видимо, утекли.

– У-у-у, Олег Геннадьевич, как у вас все запущено, если приходится секс у обслуги клянчить, – ехидно тяну. – Соболезную, но ничем помочь не могу.

По-товарищески похлопываю его по плечу, но тут же отшатываюсь, будто током пораженная, и упираюсь ягодицами в раковину. Олег, изменившись в лице, надвигается на меня, а в его глазах вновь вспыхивает пламя.

– Саша, ты… – скрипнув зубами, умно вбирает носом воздух. Ноздри раздуваются, как у бешеного быка, а я – красная тряпка. – У тебя рот когда-нибудь закрывается?

Высоцкий раздражен и возбужден одновременно. Его явно заводит наша перепалка. Странные брачные игры… Он наклоняется ко мне, обдавая губы жарким дыханием.

– Еще и наклонности у вас какие-то нездоровые, – машинально лепечу, не сводя глаз с его лица, приближающегося к моему.

Ну нет! Опять?

Незаметно протягиваю руку к раковине, провожу под сенсором, включая воду. Пальцем резко зажимаю носик крана так, чтобы под напором пустить струю прямо в изумленную физиономию критика. Пока он протирает глаза и матерится себе под нос, я успеваю прошмыгнуть мимо него и улизнуть из туалета.

– Уборка, – сообщаю гостям, с которыми сталкиваюсь в коридоре. – Воспользуйтесь, пожалуйста, другой кабинкой. Прямо и налево, – любезно указываю направление, бедром подпирая дверь.

Если Олег захочет, то вынесет ее вместе со мной. Благо, он слишком опасается скандала, чтобы устраивать сцену при всех. Бурчит что-то приглушенно по ту сторону деревянного полотна, пыхтит сдавленно, а меня на дикий смех пробирает. Видимо, это нервное. У нас обоих.

– Олег Геннадьевич, вы пока приведите себя в порядок, – приторно растягиваю слова и поворачиваю ключ в замке. – Умойтесь, остыньте. А потом домой поедете. Баиньки, – обращаюсь к нему, как к ребенку.

В ответ доносится мое имя, произнесенное как нецензурная брань, и глухой удар, который становится знаком, что хватит испытывать Высоцкого на прочность.

Справедливости ради, он и так долго меня терпел. Поэтому разворачиваюсь на невысоких каблуках, поправляю неудобную, треснувшую по боковому шву юбку – и мчусь прочь. Почти преодолеваю коридор, как кто-то ловит меня за локоть.

– Куда критика дела?

Оборачиваюсь и с легкой улыбкой приветствую жену хозяина. Как он ее отпустил? Да еще и к Высоцкому…

– Жив-здоров, однако какой-то дерганый. Нервы у него расшатаны. Наверное, это возрастное, – пожимаю плечами, переводя ситуацию в шутку. Однако девушке не до смеха.

– Где он, Саш? – настаивает, не ослабляя хватки. – Давай быстрее, пожалуйста. Я разберусь с Олегом сама, а потом мне надо вернуться к мужу.

Чуть не вздыхаю с облегчением. Значит, отношения у них наладились. Это плюс, ведь счастливый владелец – залог успешной работы ресторана. С другой стороны, мне это не поможет, ведь Олег опять добьется моего увольнения.

– Да все с ним в порядке, – бубню с сожалением, вспоминая эпизод, что произошел между нами в туалете. – Моется наш енот-потаскун, а я обеспечила ему полное уединение.

– Ты заперла ресторанного критика в уборной?! Ох, Александра, – закатывает глаза она и забирает у меня ключи. – Дуй в зал, будь там на случай, если ты Матвею Андреевичу понадобишься.

– Ему нужны только вы, – не выдержав, заговорщически подмигиваю ей.

Сбегаю в зал, неохотно доверив критика хозяйке. Погасив внезапно вспыхнувший, но абсолютно неуместный укол ревности, ныряю в гущу толпы. Остаток вечера провожу как на иголках. К счастью, открытие проходит без сучка и задоринки. Высоцкий уезжает домой, чтобы вернуться на проверку в другой день, Васильев мирится с женой, так что я с чистой совестью сдаю смену и, уставшая, беру такси.

В свой район добираюсь поздно. Бесшумно открываю входную дверь, на цыпочках проскакиваю мимо спящей мамы – и закрываюсь в комнате. Рухнув на кровать, бездвижно лежу, уставившись в потолок.

Не спится. Перед глазами – нахальное лицо критика, на теле – его запах, хотя я приняла душ, а губы до сих пор горят от поцелуев.

– Какой же гадкий тип, – выдыхаю в пустоту. – Самовлюбленный эгоист! График встреч он со мной согласует, как же!

Поворачиваюсь на бок, обняв подушку, и беру с тумбочки телефон. Лениво листаю ленту новостей, не замечаю, как пальцы сами вбивают в поисковик имя ресторанного выскочки… Сладко зеваю, чтобы так и застыть с открытым ртом и широко распахнутыми глазами.

Неуверенно касаюсь ногтем кликбейтного, привлекающего внимание заголовка: «Критик Высоцкий против морского ежа. Кто кого? Читать до конца!»

– О боже мой, – невольно выпаливаю.

Закусив губу, перехожу на сайт со статьей. Затаив дыхание, начинаю читать, не предвкушая ничего хорошего. Минуту спустя я смеюсь до слез, тщетно прикрывая рот рукой и похрюкивая в ладонь.

Черт, никогда бы не подумала, что у занудного Высоцкого такое чувство юмора. Под скучным костюмом и кислой миной, оказывается, есть скрытые таланты. Как будто другой человек писал! Живо, ярко, образно… Правда, каждая строчка буквально ставит крест на ресторане Мегеры.

– Ясно, почему меня выгнали с позором, – тихо лепечу, взгрустнув. Улыбка слетает с лица, а я становлюсь серьезной и хмурой.

Нехотя пролистываю остальной текст, мельком бегая по нему взглядом. Это не статья, а надгробная плита, которой Олег прихлопнул ресторан, как мелкого муравья. Собираюсь выключить телефон, но цепляюсь за концовку.

– Во всей этой вакханалии отдельно хотелось бы отметить обслуживание, – на эмоциях зачитываю вслух. – Работа с персоналом, конечно, тоже хромает на обе ноги, но мне повезло. Видимо, в рубашке родился, потому что к моему столику приставили сомелье Александру, которая не только заведует винной картой, но и в совершенстве знает меню и состав блюд. Последнее я проверил лично. Она спасла меня от отравления, а повар Рафаэль не дал мне умереть с голода. Так что если вас угораздит забрести в этот ресторан, то… бегите, – запинаюсь на его попытке пошутить и укоризненно цокаю, закатив глаза. Расслабленно хихикнув, с выражением дочитываю статью: – Но если не успели, заказывайте греческий салат и слушайтесь Александру – она сохранит вам желудок, а, возможно, даже жизнь…

Дисплей гаснет, а я так и застываю, устремив пустой взгляд в темноту. Не верится… Получается, Высоцкий не разрушил мою карьеру, а наоборот…

Телефон вновь оживает, сигнализируя о входящем сообщении. Открываю электронную почту и вижу, что с обеда на нее поступают предложения о работе от заведений разного уровня. В суете я не заметила их днем, а сейчас не успеваю просматривать письма. И как только мои контакты нашли? Впрочем, они есть в базе данных, но… Так быстро? И что им всем теперь отвечать?

А главный вопрос, который мучает меня всю ночь: «Как избавиться от гнетущего чувства стыда?»

Наутро Высоцкий добивает меня, заставив испытать полный спектр угрызений совести. На парковке «Александрии» я спотыкаюсь о свой желтый мопед, отремонтированный, чистый и… с корзиной полевых цветов на сиденье.

Чертов романтик! А я сказочная идиотка…

Глава 11

Месяц спустя

Олег

- Что ж, поздравляю нас с заключением контракта, - пожимает мне руку Георгий Летов, главный редактор проекта «РевиЗоркий». – Это наш с вами первый шаг к долгосрочному, я надеюсь, сотрудничеству. В тексте договора указан год, но если этот сезон станет успешным, то мы с удовольствием продлим…

- Не будем загадывать, - перебиваю его, высвобождая ладонь из влажной хватки и незаметно вытираю о платок.

Исподлобья поглядываю на довольную мину холеного блондина и начинаю жалеть, что вообще ввязался в эту авантюру. Заигрался в хобби. Но назад пути нет. Не буду лукавить, идея проекта мне понравилась, с первых секунд зацепила, да и не хотелось, чтобы с телеэкранов народ кормили отборным дерьмом. Теперь придется расхлебывать последствия своей принципиальности и азарта.

- С этого дня вы персона публичная, Олег Геннадьевич, поэтому старайтесь избегать конфликтов и воздерживаться от резких заявлений и поступков. - Летов постукивает перьевой ручкой по столу, оставляя едва заметные следы на идеальной деревянной поверхности, чем дико раздражает моего внутреннего перфекциониста. - Любой серьезный скандал бросит тень на имидж нашего канала, а за это предусмотрены штрафы…

Он многозначительно играет бровями, напоминая о спорном и весьма расплывчатом пункте контракта, который сразу царапнул мне слух. Но я отмахнулся от тонкого писка интуиции, потому что ничего подобного мне не грозит. Я уравновешенный мужчина с холодным рассудком и думающей головой на плечах. Я просчитываю каждый свой шаг, контролирую встречи и окружение, всегда держу руку на пульсе. Чего мне бояться?

- Я похож на человека, у которого могут быть проблемы с репутацией? – оскорбленно выплевываю, вздернув бровь.

- Наоборот, у вас безупречные рекомендации. Мы некоторое время следили за вашей деятельностью, прежде чем предложить контракт. И нас все устроило, - загадочно говорит о себе во множественном числе, будто мы не вдвоем сидим в кабинете, а напротив меня, как минимум, вся съемочная площадка. Впрочем, может, у них так принято. Телевизионщики – чудные люди.

- Что же вас смущает? – недовольно бросаю. Он меня утомляет, а мы еще даже работать вместе не начали.

- Пока ничего, но у вас могут быть конкуренты, недоброжелатели или… любовницы, которые способны подставить вас из ревности, - тянет таким тоном, будто даже о Крис пронюхали.

- Нет никого, я в активном поиске, - уверенно говорю, а в этот момент раздается сигнал телефона, как в насмешку над моей полуправдой.

На дисплее – фотография эффектной пустоголовой блондинки, с которой я так и не успел расстаться. Просто игнорирую ее на протяжении нескольких недель, откладывая неприятный разговор на потом, когда у меня появится свободная минутка. Если она вообще будет... Сбрасываю без зазрения совести, ведь миллион раз просил Кристину не тревожить меня в рабочее время, да и вообще не звонить первой. В конце концов, должна же у нее быть хоть капля гордости...

Неожиданно вспоминаю Сашку. В последний раз я ее видел в тот роковой вечер в «Александрии», когда мы целовались в туалете, а после… все. От нее ни слуху ни духу. Даже когда я явился на повторную ревизию, то не застал рыжую администраторшу в ресторане. Оказалось, она попросила выходной. Именно в мой день, как будто заранее знала! Я должен был радоваться, что никто не выносит мне мозг, не язвит и не маринует меня в вине, но… вместо этого испытал непривычное ощущение, будто в блюдо не добавили приправ. Даже пересоленный влюбленным Матвеем «Цезарь» показался пресным. Хотя в целом кухня у него достойная. Я бы с удовольствием поужинал там еще раз, не опасаясь отравиться. Заодно проверил бы, не уволили ли Александру еще и оттуда. Невезучая она какая-то… После Милены, у которой серое вещество в грудь стекло, я уже ничему не удивлюсь. Мстительная озабоченная баба, зато теперь недо-ресторан уничтожен, а папик Силиконовой Долины продает его с молотка. И хоть бы кто рыжее спасибо мне за это сказал!

- Завидный холостяк, значит? Зрительницам это понравится, - издалека доносится поскрипывание Летова, о котором я на секунду забыл.

- М-гм, - мычу неопределенно, опять погружаясь в свои мысли.

Допустим, Сашка изображает оскорбленную невинность, хотя ничего страшного я ей не предложил. Наоборот, с такими нестандартными параметрами и внешними данными любая другая сочла бы за честь. Я, можно сказать, принципы свои нарушил. До сих пор не понял, что на меня нашло в тот момент. Больше точно не повторится, тем более после контракта с пунктиком про имидж. Такая, как Сашка, мне не подходит.

Однако могла бы поблагодарить за мопед. Молчу уже про цветы, которые я ей прислал, как дурак, в знак компенсации. Крис на протяжении трех месяцев чуть ли не акробатические трюки в постели вытворяла, но от меня даже несчастной розы не дождалась, потому что я терпеть не могу всю эту сентиментальную ерунду. А для этой… вдруг заказал.

- Мда-а, - шумно тяну, прокручивая телефон в руке.

- Олег Геннадьевич, мы договорились? – вторгается в мой мир редактор проекта. Он еще не ушел? Жаль…

- Да, разумеется, - машинально соглашаюсь, хотя пропустил мимо ушей его надоедливое жужжание.

Нехотя принимаю липкое рукопожатие и жду, пока Летов покинет мой кабинет. Вздыхаю с облегчением, как только за ним захлопывается дверь, но уже пару секунд спустя вновь напрягаюсь. Телефон оживает, демонстрируя мне идеальную голливудскую улыбку Кристины. У глупых женщин есть один главный минус… Они не понимают намеков. Значит, придется резать…

- Олег, я та-а-ак соскучилась! – раздается женский визг в динамике, стоит мне снять трубку. - Давай встретимся вечером в отеле? – срывается в шепот с эротичным придыханием.

- Нет, я не в настроении, - бубню, как престарелый импотент.

- Сейчас я тебе его подниму. Смотри, что я для тебя купила, - щебечет и тут же присылает свою фотографию в нижнем белье.

Черт! Нет, уронила ниже плинтуса. Потому что мысль, как избавиться от этой назойливой мухи, которая посягает на мою свободу, гораздо сильнее похоти. Поспешно удаляю провокационный снимок, стираю тыльной стороной ладони испарину со лба. Голых навязчивых баб еще в моем рабочем телефоне не хватало! Тем более, сейчас, когда я под прицелом камер.

– Крис, нам надо серьезно поговорить, - цежу строго, заставляя ее заткнуться. - Поужинаем в каком-нибудь спокойном месте. Например… в «Александрии», - выпаливаю неожиданно сам для себя.

Что ж, наверное, это единственное заведение, где я могу быть спокоен за честь и достоинство. И лучшее место, чтобы расстаться с любовницей. Что может пойти не так в семейном ресторане?

Глава 12

Александра

В сотый раз окидываю внимательным взглядом банкетный зал и нервно тереблю кулончик Инь-Янь на шее. Этот медальон на чокере, состоящий из двух половинок, мне подарила мать со словами, что он притягивает удачу и хороших людей… С намеком между строк – и мужика хорошего. Она не оставляет попыток устроить мою личную жизнь, а мне и так прекрасно. Свобода дороже и слаще эфемерного чувства принадлежности кому-то. Тем более, если на горизонте не мелькает достойного мужчины, которому хотелось бы принадлежать.

Вымерли настоящие рыцари, как динозавры. Остались только кони… Циники и бабники вроде Высоцкого. Сомневаюсь, что мама бы одобрила отношения, в которых я девочка по графику. Не для того она свою волчью ягодку растила, чтобы потом ее вызывали на часик в отель.

Наверное, я слишком старомодна, но секс для здоровья мне неинтересен. Живут же как-то монахи и феминистки, так что его значение сильно переоценено. Да и удовольствие сомнительное. Другое дело, когда любовь. До дрожи и замирания сердца. До помутнения рассудка. До свадьбы…

Когда «вместе и навсегда», как у супружеской пары, которая с минуты на минуту торжественно войдет в оформленный цветами зал, встанет под свадебную арку, чтобы произнести клятвы.

- Волнуешься? – слегка толкает меня плечом Илья, и я от неожиданности едва не слетаю с высокого барного стула. – Все-таки первая свадьба в «Александрии», нам бы не облажаться, - протяжно вздыхает, присаживаясь рядом, и промакивает тканевой салфеткой взмокший лоб. Отбираю у него, комкаю и прячу под стойкой. Еще бы скатерью обтерся!

- Не облажаемся, - твердо чеканю, пресекая его панику. – Кухня работает, за поваров и еду я даже не переживаю. Официанты в полной боевой готовности, только ты расклеился, - грозно смотрю на Илью, а он расправляет сгорбленную спину и виновато качает головой. Вновь концентрируюсь на зале, по которому снуют представители свадебного агентства. - Организаторы все подготовили, сотрудница ЗАГСа в кабинете управляющего, оберегает, как зеницу ока, книгу регистрации и печать. Расписывать будут на месте, - уточняю в ответ на заинтересованное хмыканье парня. - Молодожены уже подъезжают. Что может пойти не так?

Стоит мне произнести последнюю фразу, как на телефон поступает сигнал от Мирона Алексеевича, который дежурит на входе. Мимо него даже муха не пролетит, так что я могу не бояться обделить вниманием или вообще потерять спонтанных гостей.

- Посетители? – догадывается Илья и подскакивает с места, выравниваясь по струнке.

- Да, но на этот случай у нас тоже все предусмотрено, - гордо поднимаюсь, довольная собой и своими организаторскими способностями. - Я их встречу и проведу в отдельный ВИП-зал. На кухне за такие внеплановые заказы отвечает Рафаэль. Все схвачено, - подмигиваю дерганому коллеге и, пригладив ладонями приталенный темно-серый пиджак, вышагиваю на каблуках в холл.

Я почти привыкла к дресс-коду администратора «Александрии» - элегантный костюм с узкой длинной юбкой, очерчивающей бедра, изящная светлая блузка с теплым персиковым оттенком и обязательно туфли. Женственно, красиво, хоть и не очень удобно по сравнению с брюками и обувью на плоской подошве, в которые прятала меня Мегера, чтобы я сливалась с мужским коллективом. Удивительно, но в новом, не свойственном для меня образе я чувствую себя увереннее и грациознее.

Все меняется в один момент, как только я вижу, кто решил посетить наш ресторан…

На пороге – Высоцкий собственной персоной. Для меня он как черный кот. Если появляется, значит, быть беде.

Наши взгляды скрещиваются, как шпаги фехтовальщиков перед смертельным боем. На секунду теряю равновесие, покачнувшись на проклятых каблуках. Олег протягивает мне ладонь, чтобы помочь, но именно этот жест мотивирует меня самостоятельно удержаться на ногах.

Никаких контактов! Ни до чего хорошего они нас не доводят. Я специально притворилась мертвой в тот день, когда он заявился к нам с повторной проверкой. Солгала, будто мне плохо и отпросилась у Васильева. Боюсь, повторно этот трюк не сработает.

Мужская рука так и зависает в воздухе, а я цепляю на лицо дежурную улыбку. Холодный взгляд проходится по моей фигуре, вызывая мурашки на коже, поднимается к груди, фокусируется то ли на декольте, то ли на чокере с бело-черным медальоном. Уголок сжатых губ дергается вверх в кривой, наглой ухмылке.

- Здравствуйте, Александра, - бархатный, с хрипотцой голос обволакивает все тело и проникает сквозь одежду. Обжигает каждую клеточку. Пробирает до костей.

Чертяга ресторанный! Рядом с ним я чувствую себя обнаженной.

- Олег Геннадьевич, вы как знали, когда нагрянуть. У нас как раз свадьба, - выпаливаю резко и на нервах, опустив слова приветствия.

Фраза звучит двусмысленно, зато Высоцкий наконец-то отрывается от созерцания моих нижних «глаз» и находит, наконец-то, верхние. На дне его зрачков мелькает тень страха. Хочешь отпугнуть мужика – достаточно заикнуться о женитьбе, пусть даже гипотетической. Само слово «брак» вгоняет сильный пол в состояние ступора.

- М? – выгибает бровь, максимально заостряя излом. – У нас?

Заторможено указывает пальцем на себя, потом переводит на меня… Отрицательно мотаю головой и, быстро перекрестившись, возвожу молящий взор к потолку. Не дай бог! Подумав, постукиваю по деревянной стойке ресепшнена. Чтобы наверняка…

Олег хмурится и прячет руки в карманы, мрачно наблюдая за мной.

Оскорбился, бедный? Это вам за график!

- Свадьба? – доносится визгливый, как лай болонки, тонкий голосок. Со стороны уборной к нам на шпильках спешит длинноногая блондинка. Дефилирует, покачивая бедрами, словно на показе мод. - Какая прелесть! Это так символично! – часто дышит, повисая на локте напряженного критика.

Ох, ты ж… встреча века. А ведь я ее знаю…

Все-таки неразборчивы вы в связях, господин Высоцкий. Слепы, как крот. Ведь ваша Дюймовочка сначала, вроде бы, половинку зернышка ест, а как только расслабитесь, сожрет вас целиком - и не подавится.

- Добрый вечер, Кристина, - приветствую блондинку, наблюдая за ее реакцией.

Покрытое слоем штукатурки лицо стремительно бледнеет, что видно даже сквозь тональный крем, искажается в шокированной гримасе – и сливается по цвету с платиновыми волосами. Сказочные глаза необычного небесного оттенка, достигнутого благодаря линзам, прищуриваются, фокусируясь на мне. В этот момент внутри небольшой черепушки идет сложный мыслительный процесс, и на секунду мне кажется, что я слышу скрип шестеренок.

Пока Крис лихорадочно пытается вспомнить, где мы могли с ней пересекаться, Олег явно наслаждается воцарившейся тишиной. Он уверен, что использует красивую пустышку, но на самом деле все наоборот…

Я видела ее в ресторане Мегеры, очень давно. Когда-то они были лучшими подругами, и уже этим все сказано. Вместе охотились за толстосумами, мечтая женить на себе хоть какого-нибудь дурачка с деньгами. Милена оказалась проворнее – и подцепила богача, который подарил ей не только золото и бриллианты, но и… собственный бизнес. Конечно же, счастливица не упустила случая похвастаться этим перед подружкой, а та затаила зависть. Кристина все чаще стала наведываться в ресторан, не отлипала от Мегеры, а однажды все-таки умудрилась залезть на ее мужа. Скандал быстро погасили, потому что хозяину не нужны были проблемы. С женой он не развелся, вину искупил новенькой машинкой модного цвета марсала, а подруга навсегда была отлучена от семьи. Судя по всему, Крис недолго горевала – и вскоре опять вышла на охоту.

Сейчас жертва коварной соблазнительницы стоит передо мной в важной позе индюка и думает, что у него все под контролем. Усмехаюсь, вызывая очередную волну его негатива.

Вечно можно смотреть на три вещи… Как горит огонь. Как переливается вода. И как деловые, брутальные мужчины превращаются в беспомощных мальчишек со стекающими по подбородку слюнями, когда перед их носом маячит третий размер груди и личико куклы Барби.

- Мы рады видеть вас в семейном ресторане «Александрия», - измучив обоих гостей молчанием, я продолжаю как ни в чем не бывало. – Банкетный зал сегодня у нас арендован под выездную свадебную церемонию, но я могу предложить вам…

- Семейный ресторан. И свадьба, - ахает Крис, оторвавшись от меня и возвращаясь в образ святой невинности. – Как это романтично, - мечтательно лепечет.

Высоцкий с трудом сглатывает, так что дергается кадык и углубляется яремная впадина. Одного его взгляда хватает, чтобы спутница заткнулась и отпустила его руку. Дрессированная… до поры до времени. Пока под венец не затащит или не залетит «случайно».

За ребрами неприятно колет от разочарования и… чего-то еще, о чем я не хочу думать.

- Не проблема, мы найдем другой ресторан, - лениво побурчав себе под нос и смерив меня тяжелым взглядом, Олег берет блондинку за локоть, чтобы увести. Кажется, он уже не рад, что явился сюда.

- ВИП-зал полностью свободен, -зачем-то останавливаю их. Лучше бы ушли! Куда угодно, только подальше от меня. Но администратор во мне срабатывает быстрее, чем благоразумная девушка. - Там уютно, приглушенный свет, тихая музыка, что прекрасно подходит для свидания, - выдаю с показным равнодушием, дробно вбирая носом воздух, которого мне резко стало не хватать.

- Тц, Александра… - кривится Олег на моей фразе про свидание, зато Крис в восторге. - Ведите уже в свой «вип», - рычит сквозь стиснутые зубы.

- Следуйте за мной.

Прокрутившись на каблуках, быстро шагаю вперед, не оглядываясь. Не хочется лишний раз смотреть на эту «сладкую парочку «Твикс». В горле ком, который я отчаянно пытаюсь протолкнуть глубже. В солнечном сплетении бушует взявшийся из ниоткуда пожар. Наверное, у меня изжога из-за критика. Аллергия на его самодовольную физиономию.

- Рекомендую вам столик у окна – отсюда открывается шикарный вид на вечерний город, - взмахиваю рукой в нужном направлении. – Сегодня вас будет обслуживать Илья. Заказ придется подождать дольше обычного из-за наплыва гостей. Хорошего вечера!

Выпалив все известные мне дежурные фразы, я спешу на выход, но в спину мне летит возмущенный вопрос, едва не сбивая с ног.

- Александра, разве не ты отвечаешь за гостей? В любом случае, я хочу, чтобы это делала ты, - бросает Высоцкий безапелляционно.

Чего он добивается? Хочет посмотреть, как я буду лебезить перед ним и его подстилкой? Или острых ощущений не хватает?

В одном он ошибся – это не ресторан Милены. В «Александрии» каждый занят своим делом, а для Васильева все гости равны, так что он не заставит меня ублажать кого-то конкретного.

- Олег Геннадьевич, я заведую организационными моментами, - нагло обернувшись, пальчиком провожу по своему бейджику. - Если у вас возникнут вопросы ко мне лично, можете передать их через официанта, - победно вскидываю подбородок. - А сейчас, извините, я нужна в банкетном зале.

Исчезаю под аккомпанемент злого мужского дыхания и угрожающего скрипа ножек стула об пол.

Глава 13

Надеюсь, что не увижу больше ни крота, ни его Дюймовочку, но в холле меня настигает цокот каблуков. Острые ногти вонзаются в мое запястье, и Кристина тащит меня к гардеробной.

- Пс-с, я вспомнила, где тебя видела, - шипит мне в лицо, вынуждая поморщиться. – Слушай, мне Высоцкий сейчас предложение будет делать. Я задолбалась ждать, пока он созреет, так что не позволю, чтобы официантка Милены все испортила!

- Сомелье, - поправляю на автомате, закатывая глаза. – Кристина, мне плевать на вас. Совет да любовь, - выплевываю, скрипнув зубами.

Они идеальная пара! Павлин-выскочка и пустая погремушка. Долго в любви и верности не проживут, судя по тому, как Олег зажимал меня в туалете, но в брак поиграть успеют. Высоцкий получит ее тело, она – его банковские карты. Так себе сделка, если учесть «отмотанный пробег» Крис, но куриная слепота неизлечима.

Маруську жалко… Эта белобрысая стерва ее в интернат отправит.

Какие же мужики идиоты! А этот… просто король дурачья!

- Набиваешь цену? - недоверчиво щурится будущая невеста Высоцкого. - Сколько ты хочешь за молчание?

Наглый вопрос, сказанный надменным тоном, взрывает сотни петард внутри меня. Схватив Крис за плечо, заталкиваю ее в угол, как можно дальше от посторонних глаз. Я гораздо ниже ростом этой швабры, но это не помешает мне убить ее при желании, потому что дури у меня хоть отбавляй.

- Послушай, ты… - угрожающе цежу, закипая от возмущения, - хохлатка белая, - завуалированно оскорбляю. И пока она соображает, кто это, перехожу в наступление. – Мне не нужны твои деньги, потому что догадываюсь, каким местом ты их зарабатываешь. И Высоцкий меня абсолютно не интересует, - говорю уверенно, а у самой ощущение, будто нос сейчас вырастет, как у Пиноккио. - Меня в этой ситуации волнует только один человечек – Маруська…

- Это что еще за баба? – ревниво перебивает меня, и на мгновение я теряюсь.

- Маруська – его дочь…

- А, точно! Вспомнила, еще имя такое сельское, из головы вылетело.

- Неудивительно, у тебя там сквозняки, - бешено фырчу, а потом вдруг повышаю голос, да так, что чуть ли не ору ей в лицо: - Так вот, слушай меня внимательно. Если ты его Маруську обидишь, я тебя найду и все наращенные патлы пучками повыдергиваю, усекла?

- Грубиянка, - испуганно попискивает, вжимая голову в плечи. Точно курица с белым хохолком.

- Кхм, а что здесь происходит? - как гром среди ясного неба, раздается над нами хриплый баритон Высоцкого.

- Ничего, вашей даме срочно потребовалось носик припудрить. Туалет там, - выбрасываю руку, пальцем указывая на дверь.

Кристина от испуга активно кивает – и бездумно убегает в заданном мной направлении. В панике не думает о том, что оставляет меня наедине со своим без пяти минут женихом.

- Она же только оттуда, - Олег задумчиво смотрит ей вслед, а потом обращает все внимание на меня. На его губах играет легкая, самодовольная улыбка, как будто он подслушал то, что ему понравилось.

- Чему вы удивляетесь? – говорю невозмутимо и сдуваю короткий рыжий локон со лба, выбившийся из прически. - Вы же убеждены, что при виде вас все дамы кипятком должны писаться.

- Кроме тебя? – неожиданно уточняет и, сфокусировавшись на мне, опять облизывает наглым взглядом.

- У меня иммунитет, и энурезом не страдаю. Олег Геннадьевич, я спешу, - отворачиваюсь, чтобы уйти, но чувствую теплую ладонь на своем плече. Грубо сбрасываю ее, ускоряя шаг.

- Александра, - настойчиво зовет меня критик. Не реагирую. - Да что ж такое… - он начинает злится, а я иду еще быстрее. - Саш…

Средний палец сам взметается вверх, задерживается на доли секунды, вместо тысячи слов объясняя Высоцкому, какого я о нем мнения.

- Пацанка невоспитанная, - бубнит мне в спину.

- Пижон самовлюбенный, - парирую, так ни разу и не оглянувшись.

Скрываюсь в банкетном зале – и остаток вечера посвящаю работе. Концентрируюсь на свадьбе, координирую работу персонала, лишь изредка поглядывая на Илью, который носится с подносами в ВИП-зал, на кухню, в бар и обратно, как угорелый. На секунду даже жаль товарища становится – загоняет его критик, да и хохлатка поможет. Может, премию для него попросить? Так сказать, за вредность…

Благо, в зале все идет по плану: молодожены счастливы, гости немного подшофе, фотограф не жалеет пленки, оператор снимает без остановки. Только сотрудница ЗАГСа почему-то не торопится домой, будто ждет кого-то, хотя главные виновники торжества уже вступили в законный брак.

- Хм, а что, еще кто-то расписывается сегодня? – недоуменно выдыхаю себе под нос, озираясь по сторонам.

- Ну, как тут? Все хорошо? – запыхавшись, уточняет Илья и устало наваливается на барную стойку.

- Да, идеально, - машинально бросаю, упуская из вида регистратора. - А в ВИП-зале как?

- Норма-ально, - тянет с подозрением. - Ты весь вечер об этом критике спрашиваешь, как будто заинтересована в нем лично.

- Тебе показалось, просто он человек влиятельный, а нам проблемы не нужны, - забираю у него стакан сока и залпом выпиваю половину. Даже вкуса не чувствую от жажды.

- Сашка, блин, это заказ в ВИП. Ладно, пей, новый коктейль сделаю, - отмахивается Илья, обходя меня и останавливаясь рядом. Неожиданно наклоняется ко мне, раздувая волосы на макушке. - Са-аш? А давай встречаться?

- Илья, что на тебя нашло? – поперхнувшись от шока, отставляю уже пустой стакан. Запрокидываю голову, чтобы посмотреть ему в глаза. Шутит, наверное? - Признавайся, выпил там за барной стойкой?

- Я серьезно предлагаю, - обиженно хмурится.

Свет в зале, как назло, приглушается, создавая романтическую атмосферу. Возле сцены в противоположной стороне, где стоит свадебная арка, суетятся люди. С моего места плохо видно, что там происходит. Слишком далеко, да и плотная стена из спин мешает. Приподнимаюсь, всматриваясь в толпу и пытаясь хоть что-то определить в мягком полумраке.

Музыка обрывается, доносится перестукивание и шум микрофонов. В следующую секунду на весь зал разносится мужской, хрипловато-грубый голос, который я не перепутаю ни с чьим другим.

- Я на тебе никогда не женюсь, - прорезает воцарившуюся тишину пьяный рык, а меня словно взрывной волной откидывает обратно к стойке и прибивает к стулу. Ошеломленно смотрю на Илью, но он лишь недоуменно пожимает плечами.

Музыканты не теряются – хватаются за инструменты и подыгрывают известный мотив.

С трудом встаю и, перебирая чертовыми каблуками, мчусь к источнику звука, чтобы заткнуть его раз и навсегда. Он мне мероприятие испортит! Меня опять уволят!

- Что за мужик? – на ходу причитаю. - На минуту оставить нельзя…

Сталкиваюсь с пунцовой Кристиной, но не успеваю вытрясти из нее правду, потому что она отталкивает меня и шустро сбегает от позора. Видимо, с долгожданным предложением что-то пошло не так…

- Я лучше съем…

- Извините, маленькое недоразумение, извините, - повторяю, как заведенная, пробираясь сквозь вязкую гущу народа. Моя комплекция позволяет мне ловко прошмыгнуть к сцене.

- А нам нравится развлекательная программа, - широко и искренне улыбаются молодожены, аплодируя и подпевая этому ненормальному.

Высоцкий пьян? Я надеялась, что его непереносимость алкоголя – не более чем дешевые понты. Но сейчас… не уверена. Судя по тому, как он вальяжно расселся на столике для регистрации и, словно взбесившийся лев, скрещенный с Лепсом, рычит Укупника в микрофон, он не лгал.

Странно, но даже в такой ситуации Олег умудряется сохранять солидность, лоск и мужскую привлекательность. Пиджак расстегнут, рубашка по-прежнему с иголочки, даже воротник не примят, правая нога согнута в колене, на бедре свободно покоится рука без микрофона, в то время как левая часть тела и голосовые связки творят полную дичь.

- …перед ЗАГСом свой паспорт!

Испанский стыд!

- Олег Геннадьевич, - приблизившись к арке, вежливо зову его.

Не обращает на меня внимания, словно я надоедливая мошка, что жужжит под ухом.

- Я улечу…

Гости танцуют – им по душе шоу-программа. Молодые целуются. И лишь одна я пытаюсь остановить это безумие.

- Олег! – повышаю тон, но он все равно меня перекрикивает.

- Убегу… Испарюсь…

- Высоцкий, мать твою! – рявкаю зло, ступая на подиум рядом с ним. Подаюсь к свихнувшемуся критику практически вплотную. В панике перехожу на "ты". - Хватит орать, тебе медведь на ухо наступил! Всех посетителей распугаешь.

Наконец-то, умолкает. Дергается, как от разряда тока, отталкивается от столика, заставив тот пошатнуться, и заторможено устремляет пустой, стеклянный взгляд на меня.

Дело дрянь!

- Сашка… - расплывается в такой довольной, приторной улыбке, будто всю жизнь только меня и ждал. - А вот на тебе я, пожалуй, женюсь!

Глава 14

- Только через мой труп! – выпаливаю в сердцах и, попятившись назад, чуть не срываюсь с подиума вниз.

Пятки зависают в воздухе, а мое тело парит в невесомости. Не сразу понимаю, что Высоцкий успел обхватить меня одной рукой за талию и уберег от падения. Пьяный, а реакция отменная.

Рывок – и он притягивает меня к себе, с силой впечатывая грудью в твердый, как камень, торс, обтянутый безупречной до скрипа зубов рубашкой. Нельзя быть таким раздражающе идеальным. Мистер Совершенство на свободном выпасе… С чего это ему вдруг приспичило окольцевать себя? И чем Кристина не угодила? Она ведь так стремилась залезть к нему в паспорт, как зараза в организм. Да и он, судя по всему, был не против. Или нет?..

- Гарсон, подержи, - отдает микрофон подбежавшему Илье, и тот растерянно принимает его.

Жестом показываю другу, что все под контролем. Хотя на самом деле это ни черта не так! Я понятия не имею, как обезвредить этого ненормального, который цепко держит меня в своих лапах и раздает приказы:

– Метнись кабанчиком за регистраторшей, она только что в зале была, - четко чеканит, будто трезв, как стеклышко, но при этом кружит по мне хмельным взглядом. Ни на секунду не отрывается и не ослабляет хватки.

Боковым зрением замечаю, как застывает на месте Илья, и подаю ему знак не вмешиваться. Злится, но слушается.

- Я все еще здесь, - рапортует сотрудница ЗАГСа, как солдат на посту. - Только я не совсем поняла, кого расписываем?

- Никого, - сдавленно попискиваю, потому что в объятиях Олега мне не хватает воздуха. Легкие сжало тисками, а ребра скоро треснут от давления.

Упираюсь руками в крепкие мужские плечи, отворачиваюсь, разыскивая среди толпы регистраторшу, чтобы немедленно все отменить и отпустить ее домой. Пошутили – и хватит!

Чувствую, как Высоцкий наклоняется ко мне, утыкается носом в висок и делает глубокий вдох. Как будто выпитую стопку мной занюхивает. Закусывать надо! А лучше не проводить вечера в сомнительной компании всяких куриц вроде Крис. Она смылась, как только запахло жареным, а мне отдуваться теперь.

- Горько! – внезапно начинают скандировать подвыпившие гости. Причем им абсолютно плевать, что на сцене не та пара, к которой они приехали на свадьбу. Впрочем, голоса настоящих молодоженов тоже слышны в общем гуле. – Горь-ко-о!

Грубые пальцы сильнее впиваются в мою талию, широкая ладонь ложится на затылок, заставляя меня повернуть голову. Тяжелая пятерня зарывается в мои короткие волосы, сгребая их в кулак. Перед глазами опять возникает блаженная физиономия Олега. Да что с ним?

- Какое-то массовое помешательство, – испуганно взмахиваю ресницами, когда его лицо оказывается в неприличной близости к моему. - Ты что творишь, Высоцкий?

- Женюсь! – повторяет упорно. – На тебе, Высоцкая, - растягивает слова, будто примеряет ко мне свою фамилию, пробует на вкус и остается удовлетворен получившимся блюдом.

Возмущенно ловлю губами воздух, но не успеваю ничего возразить, потому что проклятый критик затыкает мне рот поцелуем… глубоким, настойчивым и невероятно чувственным.

Зажмуриваюсь. Не дышу. Позволяю пьяному нахалу на глазах у всех творить со мной невообразимое, словно мы наедине. Он толкается в меня языком еще настойчивее и откровеннее, чем тогда, в туалете. Наплевав на репутацию, жадно целует меня под одобрительные возгласы толпы.

Мир сошел с ума. Остановите Землю, мне нужно выйти.

Пульс стучит в висках, губы горят от терзаний и страстных укусов, пальцы врезаются в лацканы его пиджака. Сознание слегка плывет, а здравый смысл машет ручкой на прощание.

- Горько! – с трудом пробивается сквозь шум в ушах.

Щелкает вспышка фотоаппарата. Хуже того, видеооператор тоже снимает наш позор… Надо заставить их уничтожить все улики. Нам не нужны проблемы.

Поцелуй становится глубже, хотя я не понимаю, куда уже… Не замечаю, как начинаю отвечать ему и сама получаю от этого неправильное удовольствие. Обвиваю руками мощную шею, чтобы не упасть? Или чтобы быть ближе?

Саша, очнись! Неизвестно, где этот язык побывал раньше! Точнее, известно… В той переходящей эстафетной палочке, на которой пробу ставить негде. Также самозабвенно он облизывал Кристину, а теперь целует меня.

Кусаюсь, пытаясь вырваться.

- Точно женюсь! – хрипло выдыхает мне в губы.

Не отстраняясь ни на миллиметр, ныряет рукой между нашими сомкнутыми телами. Облапав меня по пути, будто невзначай, достает из внутреннего кармана своего пиджака паспорт. Не глядя бросает его назад – и метит четко на столик, за которым уже материализовалась регистраторша и послушно заполняет бумаги.

- Да что происходит? – растерянно хлопаю ресницами.

Чувствую на себе прожигающий взгляд Ильи, разочарованный и злой. Он решил, что это все по моей воле? Хотя, кажется, весь зал так думает… Гости бодро аплодируют, смещая фокус с настоящих молодожен на нас.

- Паспорт давай, - командует Высоцкий, не выпуская меня из объятий.

- А больше ничего тебе не дать? – пыхчу яростно, а он улыбается загадочно. И смотрит на меня так… пьяно-обожающе. – У меня он не с собой. В сумке и под замком. Так что отменяй все.

- Даю сотку тому, кто первый найдет ее паспорт и отдаст регистратору, - запрокинув голову, выкрикивает вверх, и присутствующие начинают суетится.

Краем глаза отмечаю, что даже коллеги в деле. Предатели!

- За сто тысяч я бы сама принесла, - выплевываю с сарказмом, как будто Олег наш семейный бюджет транжирит.

- Серьезно? – выгибает бровь.

Красивый… даже когда не в себе. И постепенно проступающие на лице и шее розоватые пятна его не портят…

- Нет, конечно! – с силой наступаю ему на ногу каблуком. Дергает верхней губой, кривится, но не двигается с места. - Отпускай меня и сворачивай балаган. Высоцкий, ты пьян, тебе пора домой.

- Я не пью.

- Согласны ли вы… - пафосно тянет регистраторша заученную речь.

- Н-не…

Отчаянно мотаю головой, которую тут же зажимают в тиски горячих рук. Привычным движением, отточенным до автоматизма, Олег вновь запечатывает мой рот поцелуем.

Вспышки фотоаппарата расстреливают нас, как будто автоматной очередью.

Боже, как с этим всем разбираться потом? Меня уволят из «Александрии», а в трудовой сделают пометку: «Осторожно! Способна выйти замуж прямо на рабочем месте».

- Кольца есть? – вырывает нас из безумной, но приятной неги оклик регистратора.

Высоцкий нехотя отлипает от меня, обхватывает запястье крупной лапой цепко, как наручником. Свободной рукой дергает себя за ворот рубашки, расстегивая сразу пару пуговиц, будто ему жарко и душно. Поднимает мою правую ладонь к лицу, внимательно изучает, перебирая пальцы, останавливается на безымянном.

- Хм, сейчас будут, - окидывает прищуренным взглядом толпу. Цепляется взглядом за веселых молодожен, которые продолжают хлопать нам, и внезапно просит: - Ребята, выручайте! Меняю свой мерс на кольца.

Моргнуть не успеваю, как в руке Олега оказывается брелок от машины. Он прокручивает его на указательном пальце – и запускает в зал, где добычу мастерски ловит довольный жених. Лицо у парня такое, будто джек-пот выиграл. Впрочем, он недалек от истины, ведь автомобиль стоит дороже двух гладких, классических золотых колец, которые Высоцкий получает взамен.

- А где твой джип? – машинально уточняю, до боли сжимая кулак.

- В гараже, - бубнит в ответ и хмурится.

Насильно разжимает мою ладонь, фиксирует и надевает обручалку, игнорируя жалкие протесты. Люстры гаснут, погружая зал в полумрак, из колонок вырывается ритмичная музыка, гости танцуют, видимо, празднуя «пополнение» в молодой семье в виде новой машины. Сотрудница ЗАГСа подсвечивает бумаги телефоном, продолжая что-то писать, а Олег пытается натянуть себе на мощный палец кольцо не своего размера.

- На шутку про комплексы обиделся? – бросаю как бы невзначай, а он мрачнеет, сливаясь с воцарившейся тьмой. - Тебе оно маловато, завтра палец опухнет – и не снимешь, - переключаю внимание на кольцо.

- Налезло, сойдет, - встряхивает рукой.

- Подожди! Ну, что ты делаешь? – взяв не совсем адекватного мужчину под локоть, аккуратно увожу с подиума и по дороге беседую с ним, как с непослушным ребенком. - Завтра проспишься, брак аннулируют, а вот репутацию свою закопаешь глубже некуда!

- Зачем что-то аннулировать? – резко разворачивается, и я чуть не отлетаю в сторону. – Будем женаты, - поймав меня, прижимает к себе.

Останавливаемся возле столика с напитками, я опираюсь о его край одной рукой, а вторую – укладываю Высоцкому на грудь. Сердце за его ребрами бьется, как перед инфарктом. На секунду мне страшно становится.

- Нет, не будем, - говорю серьезно, выделяя каждое слово. - Я тебя не люблю.

- Это нормально, меня никто не любит, - отмахивается с показным равнодушием. - Кто-то со мной за деньги, кто-то за статус, а ты будешь… из-за Маруськи, - делает паузу, и я вдруг улавливаю теплый смешок в его тоне. – Я слышал, как ты ее защищала. Лучшей кандидатки в мамы не сыскать, - заканчивает подозрительно сипло, будто голосовые связки подводят.

Застываю, пораженная его небрежной фразой, и всматриваюсь в лицо горе-жениха. В мягком сумраке пытаюсь различить его черты, считать эмоции, которые суровый критик все это время умело прятал под броней, сотканной из грубости и сарказма. Впервые мне становится по-настоящему жаль его. Не такой уж он и плохой, каким хочет казаться. Просто… недолюбленный.

Мысленно подбираю слова, чтобы достучаться до него, однако мой внезапный жених вдруг начинает надрывно кашлять. Проводит рукой по шее, почесывает грудь, борется с ослабленным воротником, который физически не может ему больше мешать. Еще одна пуговица срывается с рубашки и со стуком скачет по столу.

- Олег? – зову взволнованно. Заключаю его влажные, шершавые щеки в ладони, заставляю Высоцкого посмотреть на меня. - В чем проявляется непереносимость? Что с тобой бывает, если ты выпьешь?

- Я не пью, - повторяет, как мантру, и хватает со стола первую попавшуюся бутылку, чтобы утолить накатившую жажду. Вовремя замечаю этикетку, и выхватываю у него сухое бургундское. Опять. Как символично. Или это проклятие?

Высоцкий хватает ртом воздух, будто ему перекрыли кислород, и косится на вино в моих руках. Тяжело и неровно вздыхает. Поднимает на меня укоризненный взгляд, словно я ему смерти желаю.

- Теоретически… - нервно сглатываю, сжимая пальцами горлышко. - Если выпьешь, то что происходит? Последняя стадия.

- Последняя? Отек Квинке. У меня аллергия, - спокойно сообщает, а у меня сердце останавливается и леденеет все внутри. Теперь я тоже дышу часто, как астматик в приступе. - Пожалуй, я присяду.

Шокировано наблюдаю, как Олег опускается на ближайший стул. В голове – кавардак, а тараканы играют попурри из марша Мендельсона и… похоронного.

Святые угодники, это я настолько невезучая или он? Или мы оба?!

- Илья, скорую вызови!

Глава 15

Впервые я испытываю дикий страх за чужого человека. Все внутренности скрутились в морской узел, в горле парализующий спазм, будто аллергия душит меня, а не бедового критика…

Дурачина непослушный! Я ведь еще у Мегеры его предупреждала не тащить в рот что попало. Но он непробиваем! Как его угораздило напиться? Знает же, что противопоказано! Мужики как дети… а мне после этого вечера седину придется закрашивать.

Прижав ладонь к груди, где шальной птицей трепыхается сердце, в панике выбрасывая адреналин в кровь, я оставляю Высоцкого под присмотром бригады медиков с кабинете управляющего. Тихонько прикрываю за собой дверь, чтобы новоиспеченный жених не заметил пропажи и не стал опять звать «законную супругу». Похоже, Квинке пробрался прямиком ему в мозг – и пережал все сосуды. Другого объяснения его внезапно вспыхнувшей привязанности я не нахожу.

Прячу связку ключей в карман и надеюсь, что начальство простит мне небольшую вольность. Больного Высоцкого срочно надо было спрятать от любопытных глаз и прицелов фотокамер. Лучшего места, чем административное крыло, я не нашла.

Пристроив свою главную проблему, я спешу в банкетный зал разбираться с остальными. Вскидываю руку, чтобы прикрыть лицо от вспышки, и чуть не налетаю на двух мужчин с камерами. На их фоне я выгляжу хоббитом, который чуть ли не в пуп им дышит, однако это не мешает мне пойти в наступление.

- Стоять! Вы как раз мне и нужны, - строго окликаю их. Жестом подзываю Илью и охранника Женю, чтобы выглядеть убедительнее. – Карты памяти сдали! Немедленно! – выставляю раскрытую ладонь.

- Эм-м, но… - растерянно мямлят ребята, поглядывая в сторону свадебного стола, за которым отдыхают главные герои вечера. По крайней мере, были таковыми до феерического появления Олега на сцене. – Это же свадебная съемка. Мы не можем…

- Поздравляю с бракосочетанием, - радостно выкрикивает подвыпивший жених и шагает к нам, гордо размахивая брелоком с трехконечной звездой в круге. Не может расстаться со свадебным подарком Высоцкого. – Что-то не так? – уточняет с опаской.

- Все нормально, - успокаиваю его, кивая на ключи от машины. – У меня маленькая просьба. Вы не могли бы отдать мне на время карты памяти? Обещаю, все ваши фото- и видеоматериалы я верну в целости и сохранности. Что касается последних кадров… с нашей… кхм… росписи, - облизываю внезапно пересохшие губы. От нервов голова ватная и кружится.

- А-а-а, понял! Вы тоже фильмец для детей и внуков хотите! – по-своему трактует мои слова жених. – Без проблем, забирайте. Наши контакты у вас есть. Как посмотрите, пришлете. Таким хорошим людям грех отказать, - любовно поглаживает большим пальцем брелок.

Страшно представить, что будет, когда наутро Олег проспится и… не досчитается в гараже мерса. Придется ему опять кататься на своих «комплексах». Вряд ли решит забрать подарок – это не комильфо, а он помешан на имидже и мнении окружающих. Нарцисс опухший!

Прячу карточки в карман, а после поворачиваюсь к охраннику:

- Женя, записи с камер видеонаблюдения никому не давать, в сеть не сливать, ясно? Если что-нибудь просочится… я добьюсь твоего увольнения, - смело угрожаю и мысленно прошу у него прощения. Ненавижу быть стервой, но ситуация не оставляет мне выбора.

- Так точно, - кивает громила, хотя может прихлопнуть меня одной левой. – Все, что случилось в «Александрии», останется здесь, - важно произносит, и меня вдруг на смех пробирает.

Смахнув испарину со лба и откашлявшись, я озираюсь по сторонам.

- Что-то жарко, - жалуюсь Илье. – Включи кондиционеры.

- На максимуме, - хмыкает недовольно, будто обижен на меня за что-то. – Как твой муж? Жив там еще?

- Эту песню не задушишь, не убьешь, - бубню себе под нос, а сама тревожно оглядываюсь на кабинет управляющего. Закрыт. Значит, врачи еще колдуют над аллергиком.

- Вот вы где! Я вас по всему залу ищу! – доносится поставленный голос регистратора в унисон с цокотом каблуков. – Возьмите ваши паспорта, а после выходных приедете ко мне в ЗАГС за свидетельством. В книгу регистрации я все данные внесла, но в вашем случае возможны некоторые бумажные проволочки. Надеюсь, это не отразится на сумме гонорара.

- Какое свидетельство? Какой гонорар? Мы что, еще и денег вам должны? – хлопаю ресницами, принимая паспорта. Разворачиваю свой, нахожу свеженький штамп о браке и теряю дар речи, выпучив глаза. Я до последнего надеялась, что это розыгрыш. – Вы что наделали? З-зачем? – заикаюсь от шока.

- Брак оформлен по закону и по обоюдному согласию, свидетелей полный зал, - тараторит в свое оправдание. - Если что, я буду все отрицать, - цедит чуть слышно, а после выкрикивает мне в ухо: - Поздравляю!

Торопливые шаги отдаляются, а я продолжаю гипнотизировать проклятую печать, словно силой мысли пытаюсь стереть ее бесследно. Часто моргаю, но мой приговор не исчезает.

- Наказание за все грехи, - ошеломленно шепчу. - Кто мой паспорт ей отдал?

- Я, - добивает меня друг-официант одним коротким местоимением, от которого хочется плакать.

- Иуда ты, Илья, вот кто, - разочарованно лепечу. - За сотку меня продал.

- Ты сама была не против. Откуда мне знать, что у вас за брачные игры с этим критиком, - взбесившись на ровном месте, он готов взорваться. - Сосались вы очень даже по-настоящему, - грубо хамит и разворачивается, чтобы уйти.

- Илья! – возмущенно бросаю ему вслед.

Что на него нашло? Никогда прежде он не позволял себе подобного. Сегодня все вокруг становятся неадекватными! Полнолуние? Или метеоритный дождь?

Все, что случилось, больше похоже на абсурдный сон.

Прислонившись плечом к колонне, листаю паспорт Высоцкого. Разумеется, у него тоже штамп, почти близнец моего, за одним принципиальным отличием... В графе "Семейное положение" - мое имя.

- Кошмар какой!

Так, Сашка, спокойно! У тебя брат - юрист, он поможет решить это маленькое недоразумение.

Правда, я понятия не имею, как объяснить все родным. Проще ластиком штамп стереть или страницу вырвать, чем признаться…

Впрочем, мама будет в восторге…

Машинально хватаюсь за кулончик Инь-Янь на шее… Хоть я не суеверная, но… это все из-за него! Точно заговоренный на брак. Мог бы мне кого-то получше в спутники жизни выбрать, чем самовлюбленного хама с повышенными запросами.

- Так, жена где? – суматошно ищет меня фельдшер скорой помощи. - Высоцкая?

Шумно сглатываю, едва не сползая по колонне вниз. Выглядит медик злым и мрачным.

- Боже, что случилось? Я уже вдова?

- Не дождешься, - хрипло и недовольно долетает откуда-то сбоку, а у меня из груди вырывается облегченный вздох. Живой! И привычно хмурый, как скисший рассольник. – Домой поехали.

Высоцкий как ни в чем не бывало по-хозяйски берет меня под локоть, как свою собственность, и собирается увести из зала. Торможу неустойчивыми каблуками, врастая ногами в пол, и покачиваюсь, как тонкая осина на ветру. Мужские руки перемещаются на талию, придерживая меня.

- Куда? Зачем? – отчаянно качаю головой, упираясь изо всех сил. С надеждой оглядываюсь на медика: - Вы что, его не забираете?

- Кхм-кхм, - мрачно покашливает вредный критик мне в затылок. Жаркое дыхание раздувает волосы и щекочет кожу, мурашки ползут вниз по шее.

- Олег Геннадьевич отказался от госпитализации, а мы не можем заставить его лечь в стационар, - разводит руками мужчина, жестом подзывая нерасторопного коллегу с чемоданчиком. – Мы вкололи антигистаминное, нормализовали состояние пациента, а дальше смотрите сами за мужем, - говорит с нескрываемым облегчением, а между строк так и читается: «Теперь это ваша проблема».

- Незачем мне по больницам шастать. У меня репутация, - бубнит Олег, как помешанный.

С ума сойти! Чуть не задохнулся, до сих пор в себя толком не пришел, а все мысли об одном, как будто пластинку заело. Сдалась ему эта репутация!

- Подождите, а если ему хуже станет? – выдыхаю в панике.

Я в школе уроки по медико-санитарной помощи прогуливала, так что понятия не имею, что делать в случае приступа. Лишь бы не искусственное дыхание. Рот в рот.

- Размечталась, - рычит Олег, наклоняясь к моему уху.

Становится рядом и обнимает меня одной рукой за талию. Если ему стало лучше, то почему он до сих пор пристает ко мне? Нормальный Высоцкий в трезвом состоянии на дух меня не переносит. И уж точно не стал бы волнующе поглаживать пальцами по моему боку, спускаясь к бедренной косточке.

- Я выписал вам рецепт, заедете в аптеку, - фельдшер вкладывает листок мне в руку, как будто я хранительница домашнего очага, а заодно и аллергенного тела лже-мужа. – В крайнем случае, сделаете укол…

- В зад? – перебиваю его, тихо пискнув.

- Этого еще не хватало! - ощутимо вздрагивает наш бедный больной, и я невольно перенимаю его тремор. У меня руки трясутся от одной лишь мысли, что придется взять шприц.

- Я все подробно расписал, - медик хватает товарища за рукав медицинской формы и настойчиво тянет в холл. – Нам пора. У нас вызов.

Тоскливо смотрю им вслед, а потом запрокидываю голову так сильно, что шею простреливает острым импульсом. Замираю, сцепившись с немного затуманенным взглядом Олега. Глаза цвета семизвездочного коньяка затяжно кружат по моему лицу, спускаются к шее, фокусируются на чокере. В этот момент мне кажется, что медальон Инь-Янь накаляется и прожигает кожу. Медленно сглатываю, а Высоцкий следит за каждым моим движением. С пугающей жадностью. Он определенно еще под действием алкоголя или ловит побочку от лошадиной дозы лекарств. Наказание мое!

- Это что? – внезапно вырывает из моей руки паспорта. Машинально разжимаю пальцы, даже не успев оказать сопротивление. – Угу, - быстро пролистав, прячет документы во внутренний карман пиджака.

- Эй, мой отдай, - хлопаю его по прессу. Напряженный, как камень. Встряхиваю ладонь и морщусь от неожиданности.

- Повторяю: домой! – грозно бросает, крепко взяв меня за руку и сплетая наши пальцы. Рывком притягивает к себе. – Подальше от толпы, - зыркает на гостей исподлобья.

Шагаем к дверям под одобрительные возгласы: «Поздравляем», «Счастья молодым», «Горько!»… Благо, последнее пожелание Высоцкий игнорирует. Наоборот, ускоряется так, что я едва успеваю за ним, переходя на мелкий бег. Спотыкаюсь и врезаюсь в его плечо, когда он притормаживает у стола с напитками, чтобы схватить бутылку проклятого бургундского.

- Тебе нельзя, - резко выставляю ладонь, хочу забрать вино, но ловлю пальцами воздух.

- Я и не буду, - вытягивает руку так, что я с высоты своего роста не могу достать бутылку. Становлюсь на носочки, злобно пыхчу, пока Олег вдруг не припечатывает меня к себе. – Это для тебя. Ты слишком напряжена, - заканчивает фразу внезапно сорвавшимся шепотом.

Наклоняется ко мне, приближается к лицу, обдает губы рваным дыханием – и за секунду до поцелуя я отскакиваю от него, как от прокаженного.

- Хм...

Мгновенно мрачнеет.

- Я не хочу, - нервно бросаю, а он выгибает бровь скептически. По его мнению, все сомелье злоупотребляют? – Тем более, с тобой, - специально поддеваю его.

- В первую брачную ночь можно, - обезоруживает меня хлесткой фразой.

Хватаю ртом воздух, пока этот распустивший хвост и другие части тела павлин самоуверенно пожирает меня хмельным взглядом.

- Свихнулся, Высоцкий? – шиплю на него и ускоряю шаг. - Держи карман на штанах шире! – поворачиваю к гардеробной. - Ничего тебе не обломится сегодня!

- Сегодня? – цепляется за слово, и я осознаю, как глупо попалась. – Через несколько часов наступит завтра, - косится на дорогие наручные часы.

Взяв меня за плечи, оттесняет вглубь помещения. Ведет, как в танце, пока я не прислоняюсь спиной к вешалке. Прижимает меня мощным телом, упираясь локтями по обе стороны от моей головы.

- Тебя Маруська ждет, пьянь озабоченная, - фырчу на него. Прошмыгнув под его рукой, хватаю плащ с крючка и лечу к выходу.

- Я не пью, - скрипит, как старый, заклинивший робот, следуя за мной. Задумавшись на секунду, опять теряет мысль. - Дочка до утра у бабушки. Так, ключи, - привычным движением лезет в карман.

- Ты мерс на кольца поменял. Забыл? – поднимаю ладонь и взмахиваю пальцами перед его носом.

Показываю ему безымянный, с которого я почему-то не сняла обручалку. Не до нее было…

- Значит, на такси.

Стоит нам выйти на свежий воздух, как Высоцкий опять пытается задушить меня своей близостью. Самое страшное… что я откликаюсь. Все мое женское естество реагирует неправильно – тянется к этому самовлюбленному типу.

- Сам езжай, - спорю неубедительно, но, вопреки словам, стою рядом и впитываю его тепло. Я будто тоже напилась. Жарко, дышать тяжело, все тело вспыхивает, каждая клеточка горит, по венам растекается лава.

- Сашка, если мне плохо станет, а тебя рядом не будет, то моя смерть останется на твоей совести, - коварно улыбается Олег, и я на мгновение залипаю на его губах.

- Фиговый из тебя манипулятор, - пытаюсь нахамить, но моя грубость его не отталкивает, да и мне не помогает остыть.

Высоцкому все-таки удается запихнуть меня в такси, потому что сил сопротивляться совсем не остается. В комфортном салоне автомобиля с трудом борюсь со сном, то и дело роняя голову на плечо непутевому мужу.

По дороге заезжаем в аптеку, где покупаем все по рецепту, а потом я убедительно прошу отвезти меня домой. Олег подозрительно быстро соглашается, но адрес не уточняет. Не придаю этому значения, потому что глаза слипаются, а мозг превращается в желе. Пытаюсь следить за маршрутом – и сама не замечаю, как отключаюсь.

- Са-аша-а-а… - возбуждающий рокот пробивается сквозь сон, ласкает слух и заставляет сердце активнее гонять кровь.

Не могу поднять веки, словно налитые свинцом, блаженно улыбаюсь, зарываюсь в мужские объятия. Укутываюсь в них, как в махровое одеяло. Хорошо, тепленько, пахнет вкусно. Лесом…

Взлетаю и парю в невесомости. Меня будто покачивает на волнах. Легкий бриз обдувает щеки, прокатывается по губам, которые я невольно облизываю. Чувствую мимолетное жаркое прикосновение, что почти сразу исчезает.

Меня должно насторожить мое состояние, но мысли путаются, закручиваясь в клубок.

Резко лечу вниз. Доли секунды свободного падения - и затылок утопает в мягкой, перьевой подушке, а лопатки упираются в матрас. Откуда в такси постель? Такая большая и уютная.

Мужские руки блуждают по моему ватному телу, ныряют под блузку. Надеюсь, мне это снится, иначе…

- Высоцкий, ты же не насильник-некрофил? – лениво мурлычу сквозь дрему. - Потому что я труп, - томно ерзаю на холодных простынях. Сминаю их пальцами.

- Заткнись, Высоцкая, просто заткнись, - рычит, нависая надо мной. - Или я тебя сам заткну...

В подтверждение своих слов грубо и страстно накрывает мой рот поцелуем.

Глава 16

Я обязана остановить перевозбужденного критика, пока не случилось непоправимое, но вместо этого размыкаю губы и подаюсь навстречу его языку. Упираюсь ладонями в тяжело вздымающуюся грудь, чтобы оттолкнуть мужчину, и… непослушные пальцы расстегивают пуговицы, ныряют под рубашку и поглаживают напряженный торс.

- Сашка-а, - доносится в самое ухо. От волнующего хриплого шепота и жаркого дыхания у меня проступают мурашки. Несутся табуном по телу, заставляя его дрожать.

Поцелуи спускаются к шее. В какой-то момент Олег решает, что ему мешает мой чокер, и зубами срывает его, отбрасывая в сторону.

Заговоренный Инь-Янь летит на пол…

Уткнувшись носом мне в яремную впадину, Высоцкий шумно вбирает мой запах. Ведет себя, как зверь, собравшийся пометить свою самку. Не думала, что на мужчин так странно действует штамп в паспорте…

- Ты как малиновое варенье, - проводит языком вверх по шее, и я запрокидываю голову. Слизывает духи с ягодным ароматом. - Так бы и съел, - слегка прикусывает острый подбородок.

- Я против, - спорю хотя бы на словах, раз тело предает, выгибаясь навстречу законному супругу.

Я и представить не могла, что выйду замуж по пьяни. Притом что сама трезвая, как стеклышко. Хотя… я уже в этом не уверена.

- Хорошо. Если тебе не понравится, мы не будем…

Олег вроде бы ведет переговоры, а сам усыпляет мою бдительность. Не замечаю, как оказываюсь без блузки, а узкая юбка задирается до самой талии.

Вот, значит, какая у вас дипломатия, господин Высоцкий? Мошенничество чистой воды!

- Мне не нравится, - упрямо бросаю, однако обвиваю руками его шею, пока он осыпает поцелуями мои плечи, переходит к груди... И ниже… - Ты слышишь? Нет… А-ах, - срываюсь в стон.

- Так надо сначала попробовать, чтобы дать объективную оценку, - заговаривает мне зубы и уже кружит языком вокруг моего пупка. - Отказываться от дегустации непрофессионально.

- Ты… уже… надегустировался… сегодня, - порциями выталкиваю слова из горла, сгорая от умелых ласк и поцелуев. Я как тряпичная кукла в его руках.

- Ты мой десерт.

Усмехнувшись, сгребает меня в охапку и прокручивается вместе со мной так, что я оказываюсь сверху. Есть шанс сбежать, но я наклоняюсь к нему, ловлю губами судорожное дыхание. Пока мы целуемся, каким-то образом смахиваем с тумбочки бутылку, которую Высоцкий заранее откупорил. И когда только успел? Казалось бы, на полном автопилоте, а все продумывает в деталях. Коварный…

Прохладное, липкое вино льется на постель. Затекает Олегу под спину, но он словно и не замечает дискомфорта. Полностью сконцентрирован на мне.

- Ты хочешь меня напоить? – укоризненно нашептываю, прижимаясь губами к треугольнику между его ключицами. Прокладываю дорожку из поцелуев вниз по широкой груди. Жесткие волоски щекочут мне нос – и я невольно хихикаю. Кокетство мне несвойственно, но этой ночью я сама не своя.

- Просто хочу, - сипло раздается в ответ на мой тихий смех. - С первой встречи.

Он резко обнимает меня, чуть не придушив и не переломав все ребра, и опять переворачивает, подминая под себя. Набрасывается, как оголодавшее животное.

- Мокро, - жалуюсь, соскальзывая с залитой вином подушки.

- Плевать!

Кажется, мне уже тоже…

Плавлюсь в грубых, горячих руках, как пластилиновая фигурка. Пусть лепит из меня, что ему заблагорассудится. На все согласна, потому что мне приятно до умопомрачения.

Высоцкий – педант даже в постели. Его негласный девиз: если делать что-то, то идеально и на совесть - сейчас играет яркими красками. Он не торопится, а разогревает меня, как будто готовит изысканное блюдо.

Сырое… Медиум…

Температура между нами поднимается. Зашкаливает.

Полная прожарка!

Я и не подозревала, что близость может высекать искры и взрывать фейерверки внутри. Концентрированное удовольствие. Это лучше самого дорогого вина. Вкуснее блюда от шефа.

- Олеж-ж-ж, - нежно жужжу, впервые обращаясь к нему так ласково. Слышу, как он довольно усмехается в ответ, зовет меня Сашенькой. Наверное, завтра даже не вспомнит.

Мы оба отключаемся, как будто одновременно кончился заряд. Засыпаем в объятиях друг друга.

* * *

На следующее утро

- М-м-м, - тихонько мычу. Собственный голос кажется мне чужим и вызывает ноющую боль в висках.

Поморщившись, нехотя открываю глаза, но не вижу ничего, кроме покрытого порослью волос торса, в который я уткнулась носом. Спросонья потираюсь о него, впускаю в легкие целую смесь запахов, среди которых различаю хвою с бергамотом, винные нотки и… аромат мужского тела, горячего и влажного. Состояние такое, будто я прижата к раскаленной печке в сорокаградусную жару. Сгораю в цепких объятиях, но при этом чувствую необъяснимое блаженство.

В мыслях – сумбур. Пытаюсь дать сигналы своему бренному телу отодвинуться хоть на сантиметр, но стоит мне пошевелиться, как кольцо сильных рук крепче сжимается вокруг меня. Я словно в капкане – и даже вздохнуть не могу.

Медленно просыпаюсь, стараясь не чокнуться от нахлынувших воспоминаний.

Вчера я вышла замуж за Высоцкого. Случайно, незаконно, но… паспорта нам испортить успели. И это еще не самое страшное.

Мы переспали!

Нормальные молодожены после свадьбы подаренные деньги считают, а мы использовали первую брачную ночь по назначению. Причем довольно бурно.

- Саш-ш-ша, - шипит над макушкой. Чувствую себя в плену питона, который окутал меня кольцами, медленно стискивает и собирается проглотить.

С трудом выскальзываю из липких объятий ненастоящего мужа, сползаю по влажной простыне, спотыкаюсь о скатившуюся на пол бутылку – и едва сохраняю равновесие. Замираю, расставив руки, и осторожно поворачиваю голову, чтобы проверить Высоцкого. Даже не шелохнулся! Дрыхнет без задних ног, обхватив руками подушку. Вместо меня…

- Пф-ф, - недовольно сдуваю растрепанные пряди со лба.

Быстро хватаю разбросанные по полу вещи, неловко прикрываюсь ими. Впрочем, от кого? «Непьющий» критик спит беспробудно. А когда очнется… за кого он меня примет? Я и сама не понимаю, как поддалась ему. Не буду лукавить, он мне нравится как мужчина, но это ведь не повод прыгать в постель по первому зову! А штамп в паспорте – повод?

- Ох, боже мой, - беззвучно выдыхаю. И принимаю единственно правильное в этой ситуации решение: - Пора сваливать! С браком пусть сам разбирается.

Киваю сама себе и осматриваюсь. В чужой комнате ориентируюсь плохо. Обстановка мне незнакома, однако инстинкты ведут меня к двери в глубине помещения. За ней – ванная.

Наспех принимаю душ, смывая с себя засохшие винные подтеки, запах Высоцкого и следы этой ночи. Натягиваю облегающую юбку, слегка надорванную по шву, а на блузке растерянно стопорюсь. Смятая, покрытая красными пятнами ткань мало похожа на безупречную форму, в которой я вчера встречала гостей на свадьбе. Еще и половины пуговиц нет…

- Да уж, красотка, - отбрасываю блузку на корзину для белья.

Обреченно упираюсь бедрами в стиральную машину, лениво и устало оглядываюсь. Хмыкнув, снимаю рубашку Высоцкого с сушилки. Накидываю себе на плечи и, чтобы не утонуть с ней, завязываю края узлом на животе.

Домой кое-как в такси доеду, а потом верну. Или нет. Думаю, Олег переживет потерю.

Прихватив свою грязную блузку с собой, чтобы не оставлять улик, я осторожно покидаю комнату. Бесшумно прикрываю дверь, на секунду опершись о нее спиной. Перевожу дыхание – и только потом спускаюсь по лестнице в большую гостиную.

У Высоцкого в доме заблудиться можно, но я все-таки совершаю свой побег из Шоушенка…

Почти…

Распахнув входную дверь, замираю на пороге. Округляю глаза и беспомощно хватаю ртом воздух, когда взгляд упирается в приятную брюнетку средних лет. Черты ее лица, манеры и взлет бровей до боли напоминают мне одного невыносимого критика.

- Доброе утро, - деловито приветствует она меня, и от ее тона мороз прокатывается по позвоночнику.

- М-гу, - испуганно киваю, забыв о правилах приличия и вежливости.

Кажется, я сейчас в обморок грохнусь от стыда и стресса. Догадываюсь, что обо мне может подумать мать Высоцкого. В том, что это она, у меня нет сомнений.

«Маруська у бабушки до утра», - всплывают его слова.

Перевожу внимание на кудрявую девчушку, которую женщина держит за руку. Малышка изучает меня долго, пристально, удивленно. Часто моргает, будто пытается прогнать галлюцинацию. Я в ответ неловко пожимаю плечами.

– Мы не знакомы, - пытается вывести меня на разговор моя… свекровь? Лучше ей не знать об этом… - Елизавета Андреевна, мать Олега. А вы?..

«Жена его, но вы только инфаркт не получите от радостной новости», - проглатываю правду.

Молчу, хоть это неприлично. Веду себя как невоспитанная или немая.

Мне так страшно, как никогда в жизни.

Пауза затягивается.

- Так это наша мама Саша, - невозмутимо заявляет Маруська, подмигивая мне. – Она теперь с папой жить будет, - невинной фразой выносит мне смертный приговор и, бросив бабушку, крепко обнимает меня за талию, как родную.

- З-з-дравствуйте, - тихо лепечу, виновато улыбаясь.

Побег провалился.

* Читайте БОНУС 18+ в сборнике "Взрослые игры" https:// /shrt/tcqP

Глава 17

Осознав, что терять мне уже нечего, опускаю ладонь на пушистую макушку девочки, поглаживаю и перебираю густые волнистые волосы. Крепче прижимаю ее к себе. Я и не подозревала, что так соскучилась по ней. Мы виделись всего один раз, на остановке, общались от силы минут десять, но сейчас… я встречаю ее, как самого близкого человечка. Сердце екает в груди, а уголки губ ползут вверх.

Она просто прелесть. И не скажешь, что это плоть и кровь несносного павлина, который не вовремя впал в спячку наверху. Впрочем, минувшей ночью Олег был другим, на себя не похожим…

Черт! Краснею.

Жар стремительно распространяется по всему телу. Мне кажется, я вся как на ладони, а свекровь читает мои мысли, в том числе и пошлые воспоминания о ее сыне.

- Александра? Да, Мария как-то упоминала вас, причем весьма тепло, - тянет Елизавета Андреевна и неспешно окидывает нас, стоящих в обнимку, изучающим, оценивающим взглядом. Прищуривается, будто размышляет о чем-то. Шумно хмыкает. – Однако я не знала, что у вас с Олегом все серьезно. К сожалению, мой сын держит в тайне личную жизнь. Не удосужился предупредить, что вы у него дома, - грозно цокает, а я принимаю ее недовольство на свой счет и невольно вздрагиваю. – Прошу прощения, если была резка или чем-то обидела, - неожиданно мягко произносит.

Извинения Высоцкой вгоняют меня в состояние шока. Я подсознательно готовилась защищаться от нападок и оскорблений, но… меня негласно приняли в семью? А я ведь не претендую!

Словно в наказание за мое сопротивление, Маруська ощутимо щипает меня за бок. Ойкаю, опускаю глаза, вопросительно выгибаю бровь. Запрокинув голову, маленькая заговорщица подает мне какие-то знаки, морщит нос, моргает, незаметно указывает на бабушку. Несколько секунд мне требуется, чтобы понять, что это не нервный тик, а намек быть вежливее и ответить Елизавете Андреевне.

- Нет, что вы, все в порядке, - бодро улыбаюсь, а Маруська устало и облегченно вздыхает. - Проходите, я сделаю чай или кофе…

«Если вообще найду кухню в огромном доме Высоцкого», - сокрушаюсь про себя и украдкой оглядываюсь. Держать лицо все сложнее. Елизавета Андреевна раскусит меня в два счета, а потом проснется Олег и… даже предсказать невозможно, как он поведет себя.

- Не сегодня, Александра, - аккуратно отказывается она, в то время как я стискиваю губы, чтобы сдержать радостный всхлип.

Дело не в том, что мне не понравилась свекровь. Наоборот, она довольно милая… Но я здесь совершенно случайно! Надо срочно обсудить все с Олегом и решить, как нам быть дальше. Пока он там притворяется Лениным в мавзолее, я отдуваюсь за двоих. Повезло, что Маруська рядом и играет на моей стороне, иначе я бы не справилась. Терпеть не могу лгать – мне проще рубить правду-матку в лицо. Боюсь, что Елизавета Андреевна наших высоких отношений не поймет...

- Очень жаль, - выдавливаю из себя, надеясь, что звучит искренне.

- Мне тоже. Я бы с удовольствием познакомилась ближе. Вы первая девушка, которую Олег привел в дом после… - осекается на полуслове, покосившись на внучку.

- Понимаю, - тихо отзываюсь, перекатывая вкус горечи на языке.

Она говорит о Маруськиной маме. Значит, с тех пор, как она умерла, у Высоцкого не было серьезных, постоянных отношений. Только девки «по графику» вроде Крис…

И меня…

Наверное, лучше бы он не вспомнил нашу брачную ночь.

- Я тороплюсь в художественную студию, где провожу занятия для школьников, - косится на изящные наручные часики. - Я и так уже немного опаздываю. Надеюсь, я могу оставить с вами Марию, пока Олег не проснулся?

- Бабуня, ну, ты чего? – вскрикивает девочка и топает ножкой. - Мама Саша даже из школы меня забирала однажды! Давай я тебя поцелую на прощание – и езжай уже на свою работу, - бесцеремонно прогоняет ее.

- Марусь! – фырчу на нее, а после обращаюсь к бабушке. – Я присмотрю за ней, не переживайте. Хорошего вам дня.

Обхватив одной рукой малышку за плечи, второй закрываю дверь за свекровью.

- Фу-ух, - выдыхаем мы одновременно, уткнувшись лбами в деревянное полотно.

Переглядываемся, сдавленно хихикаем и тут же принимаем серьезное выражение, как по команде.

- Долго же папа тебя охмурял. Я уже думала, все… - вдруг выпаливает простодушно. Ее бесхитростность загоняет меня в угол.

- Нет, Марусь, ты все неправильно поняла, - выставляю ладони перед собой.

- На тебе рубашка папкина, - припечатывает меня одной фразой, как муху газетой. - Я вчера лично помогала ему одежду развешивать.

- Это потому что… я свою блузку испачкала, - неумело оправдываюсь.

Недоверчиво пожав плечами, Маруська берет меня за руку и ведет на кухню. Усадив меня за стол, сама бойко шагает к кофемашине, поднимается на носочки, ставит кружку и со знанием дела нажимает необходимые кнопки.

- Папа любит черный, крепкий и без сахара, – комментирует каждое свое действие. – А ты?

- Сладкий и наполовину разбавленный холодным молоком, - машинально признаюсь.

Взмахнув кудрями, Маруся открывает холодильник, находит тетрапак с молоком, пробует, не скисло ли оно, и только потом наливает в кофе, предназначенное мне. Минуту спустя ставит кружку на стол передо мной.

- Приятного, - не забывает пожелать.

Эспрессо для папы она оставляет на столешнице. Видимо, Высоцкий пьет его на бегу перед тем, как умчаться по делам.

Наблюдаю, как семилетняя кроха хозяйничает на кухне, а у самой глаза щиплет от подступающих слез. Она ведь таким образом потерю матери компенсирует. Заботится об отце, ухаживает за ним, готовит кофе с утра… Делает все то, чем обычно занимается жена.

Больно… Прижимаю руку к горлу, где застрял колючий ком. Душит, не позволяет говорить.

Бедная девочка... Они оба несчастные...

- Давай помогу! – откашлявшись, подскакиваю с места.

- Блинчики умеешь? – лукаво ухмыляется она, взбалтывая остатки молока в пачке.

- Легко, - занимаю ее место у плиты.

Достаю сковороду, набираю из холодильника все ингредиенты, замешиваю тесто.

- Так, Сашка, ты мне нравишься, - доносится позади меня. Не оборачиваюсь, прячу смущенную улыбку. Какая же Маруська милая! Просто очаровашка. Ее невозможно не любить. Правда, чересчур прямолинейная. - Я хочу, чтобы ты осталась с папой. Я дам тебе такую рецензию, - явно повторяет слова, услышанные от Высоцкого, - что он обязательно влюбится.

- Отношения между двумя людьми гораздо сложнее, - мягко объясняю и оглядываюсь, спотыкаясь о непонимающий взгляд девочки. – Недостаточно просто приказать…

- Пф! Да папка вот у меня где, - сжимает кулачок и показывает мне.

- А он об этом знает? – заливисто смеюсь.

Стоит лишь представить, что гроза всех рестораторов Высоцкий под каблуком у семилетней доченьки, как меня пробирает на дикий хохот. Смахиваю слезы со щек, едва не сгибаясь пополам.

- Он меня обожает, - важно и самодовольно заключает она, развалившись на стуле.

В этот момент так своего отца напоминает, что мне становится не по себе. Передергиваю плечами, прогоняя полчище мурашек, вздумавших устроить парад на моей коже.

- Марусь, иди переоденься и руки помой, - напоминаю ей. - Только папу не буди! Он разозлится.

- О-кей, - подозрительно быстро вылетает из кухни.

Занимаюсь завтраком. Пританцовывая, на автомате повторяю рутинные движения – и вскоре на тарелке вырастает гора блинчиков. Выливаю в сковороду последнюю порцию теста. Жду, пока поджарится, и слышу тяжелые шаги за спиной.

Это явно не Маруська…

- Александра! – мое имя гремит на всю кухню, словно проклятие или ругательство. Импульсивно зажмуриваюсь, уронив лопатку, которой переворачивала блины. Мужской голос, который ночью нашептывал мне комплименты, сейчас звучит надменно и пренебрежительно. – Как ты это объяснишь?

Хорошая новость – Высоцкому стало лучше. Плохая – теперь хреново будет мне…

Глава 18

Поворачиваюсь так медленно, будто мне в спину дышит Чудо-Юдо шестиглавое. Впрочем, лучше бы это действительно было нечто уродливое и жуткое, чем то, что я вижу перед собой.

Вместо чудища морского напротив меня стоит полуголый критик. Злой, как черт. Бешеный, как сорвавшийся с цепи ротвейлер. Опасный, как огнедышащий дракон. Но меня его настроение мало волнует…

Непослушный взгляд скользит по обнаженному торсу вниз, повторяет очертания крепких мышц, переливается по кубикам пресса вместе с капельками воды, мчится по темной дорожке волос к краю полотенца, обернутого вокруг бедер. Спотыкается… Память любезно подкидывает картинки нашей ночи. В подробностях.

Вспыхиваю и краснею до кончиков волос. Боюсь оглохнуть от бешеного стука собственного сердца или грохнуться в обморок от жгута, который сжимается на легких, лишая меня кислорода.

Я же не могла влюбиться в Высоцкого? Нет, точно нет.

Это все физика, химия и… идеальное тело ведьмака, который ест и не толстеет.

Обычное влечение.

Пройдет, как только он в очередной раз откроет рот и сметет весь флер волшебства грубыми словами, как бульдозером.

- Утро доброе, - нагло щелкает пальцами перед моим носом, заставляя очнуться и оторваться от проклятого полотенца. – Расскажешь, как ты в мой паспорт пролезла?

Поднимаю глаза – и встречаюсь с его высокомерным, немного заспанным взглядом. Скривившись, тяжело и разочарованно вздыхаю. Надо мной возвышается настолько отвратительная версия Высоцкого, что на мгновение захотелось плеснуть ему вина...

- А первая брачная ночь у нас была? – бубнит себе под нос, но я считываю все по губам.

Острое желание выбить дурь из Олега деревянной лопаткой сменяется растерянностью и… обидой.

Он правда забыл о нас? Причем провал в памяти затронул обширный промежуток времени – с ужина в ресторане до самого утра.

Покосившись на стол, замечаю его паспорт в строгой обложке, брошенный в сердцах рядом с моим холодным кофе. Ближе к краю одиноко свисает чокер с погнутым медальоном. Каждая деталь будит во мне бурю эмоций, а Высоцкому плевать. Хамит, как обычно, и виновных ищет.

Не везет мне с мужчинами. Первый переспал со мной на спор, а этот… вообще после ночи не вспомнил.

Протолкнув удушающий ком в горле, я смело и дерзко смотрю в лицо недовольному склерознику. Все вернулось на круги своя. Он меня по-прежнему терпеть не может, а я… подыграю.

- Доброе утро, Олег Геннадьевич, - выдавливаю из себя вежливую улыбку. – Не знаю. Это не я, - дергаю плечом.

И ведь не солгала! Я к свадебной вакханалии не имею никакого отношения. Я, можно сказать, жертва. Пусть сам этот квест проходит или хохлатку свою на помощь призовет, а я умываю руки!

- Сердце завидного холостяка, известного ресторанного критика наконец-то занято, - орет на всю кухню голос из телевизора. Одновременно с Олегом поворачиваемся на звук. - Избранницей самого желанного мужчины нашего города стала обычная официантка.

- Я сомелье… Была, пока не уволили из-за «самого желанного мужчины», - спорю с журналисткой и слышу, как Высоцкий злобно пыхтит и кашляет.

Изображение студии сменяется черным экраном, и я надеюсь, что все закончилось. Ни один кадр не должен был просочиться в прессу – я ведь все предусмотрела! Карты памяти спрятаны в моей сумке, а видео с внутренних камер «Александрии» должен был подчистить охранник. Никаких улик! Иначе меня уволят! Снова!

Однако… голос за кадром не прекращает вещать:

- Они расписались тайно. Значит ли такой скоропалительный брак, что… невеста беременна?

Нервно икаю на этом предположении, но тут же отвлекаюсь.

На экране мелькают головы гостей. Изображение скачет, дергается, будто оператор пробирается через толпу. Секунда, две… И вот уже виднеется свадебная арка, а под ней – мы с Высоцким. Я тщетно пытаюсь привести его в чувство, а он, отпетый и отпитый, нападает на меня с поцелуями.

Половина объектива прикрывается пальцем, а в динамик хмельной мужской голос орет: «Горько!» Значит, кто-то из родственников молодожен снимал наше шоу на телефон, а потом слил в сеть.

Интересно, начальство уже в курсе? Черт! А моя мама? Нет-нет, она не смотрит местные каналы, ведь «там все брешут и хвалят депутатов». Надо экстренно решить проблему, пока новость не разнеслась по всему городу.

Думай, Саша, думай! Потому что муженек сейчас мало на что способен.

Пока у меня голове идет сложный мыслительный процесс, у Высоцкого, судя по всему, там сквозняки гуляют и ржавые шестеренки скрипят. Вид у нее озадаченный и шокированный.

Как только экран гаснет, Олег переключает внимание на меня. Изучает оценивающе, фокусируется на своей рубашке, бесформенным мешком накрывшей мое тело. Удивленно поднимает брови. Не верит, что мог покуситься на такой несуразный рыжий «метр с кепкой» - и тем более жениться на мне.

- Да ну на хрен, - добивает пренебрежительным ругательством.

Скрипнув зубами и стиснув губы до боли, я часто и шумно гоняю воздух по легким, заставляя себя остыть. Не получается!

«Да и пошел ты, выскочка!» - посылаю ему проклятия, а вслух лишь бесстрастно бросаю:

- Завтрак готов, вы Маруську покормите, а я пойду.

Не дожидаясь ответа или барского разрешения, гордо вскидываю подбородок – и мысленно прокладываю наиболее безопасный путь к двери. Делаю рывок в сторону, намереваясь обойти случайного мужа и сбежать, но каким-то образом он вдруг опять оказывается прямо передо мной. Преграждает мне путь к спасительному выходу, и я, не успев замедлиться, со всей силы влетаю в его влажный торс. Уткнувшись носом в горячую кожу, стараюсь не впускать в себя знакомый аромат мужчины. Затаив дыхание, зажмуриваюсь и упираюсь ладонями в пресс.

Чувствую, как Олег хватает меня за плечи и лениво отрывает от себя, как надоевшего, сосущего его бесценную кровь комара. По-прежнему не дышу, но… когда теплые пальцы касаются шеи, я широко распахиваю глаза, открываю рот и невольно заглатываю его запах, пропитанный горьковатой хвоей, свежестью морского геля для душа и, черт возьми, нотками нашей близости.

Высоцкий молча склоняется к моей щеке, будто для поцелуя, но вместо этого едва не душит меня моим же чокером. Смыкает ленту на шее, с трудом восстанавливает сорванную им застежку, неоднозначно цокает языком. Дотрагивается скулой до моего виска, и... я четко слышу, как он вбирает воздух со свистом.

На доли секунды мы оба замираем в такой позе, словно срослись. В момент, когда мне кажется, что Олег начинает что-то вспоминать, он резко разрывает нашу хрупкую связь. Отшатывается и, просканировав меня хмурым, задумчивым взглядом, толкает к столу.

Отпускать он меня не намерен. Точно не сегодня.

- Сидеть, - рявкает в приказном тоне. Как же раздражает! Особенно, когда он важно и самодовольно устраивается напротив, закинув ногу на ногу и играя мышцами. Эксгибиционист недоделанный! Совсем не стесняется щеголять по кухне голым. Впрочем, это его дом. - Так вот ты, значит, какая… жена, - загадочно произносит, кружа по мне взглядом.

На секунду улавливаю огонек на дне его зрачков, сходный с тем, что пылал вчерашним вечером в ресторане, но он сразу гаснет.

- Ненастоящая, - фыркаю незамедлительно.

- С чего это вдруг? – ставит густые брови идеальным домиком. Искренне удивляется моему сопротивлению, словно я должна ему в ноги бросаться, радостно повизгивать и называть «Мой господин». - Самая настоящая. Я, конечно, ни черта не помню, но штамп о браке есть. По паспорту ты моя, - стучит указательным пальцем по обложке с гербом.

Стоп! А мой документ где? Восстанавливаю в сознании картинки, как Высоцкий прячет оба паспорта в карман пиджака. Надеюсь, мой не потерял? Впрочем, может, и к лучшему, ведь он безнадежно испорчен его фамилией. Но это ненадолго, потому что я сегодня же подам на развод. А лучше – сразу в суд на меркантильного регистратора-мошенника.

- Я не знаю, как это произошло. И сама ничего не помню, - нахально лгу и не испытываю ни капли стыда. Хуже будет, если он узнает о брачной ночи, тогда с его стороны хлынет водопад издевок и утопит меня. - Я бы не согласилась за вас выйти! Ни за какие деньги, - выплевываю убедительно, и Олег меняется в лице. Огорчается, что его неотразимость и исключительность поставлены под сомнение. - В общем, сами разбирайтесь, мне домой пора. Встретимся в день развода.

Хочу подняться с места, но Высоцкий угрожающе нависает надо мной и, накрыв мои плечи большими, грубыми лапами, припечатывает к стулу. Садится напротив, вальяжно развалившись практически в чем мать родила, не считая набедренной повязки.

- Сидеть, - общается, как с собачонкой. – Женушка-а, - противно тянет, так что меня всю передергивает.

Боже, ты за какие грехи мне такого супруга ниспослал? В чем же я провинилась…

- Хватит меня так называть!

- Привыкай, дорогая, - ласково рокочет. - Ты никуда отсюда не уйдешь… - облокотившись о край стола, подается ближе ко мне, чтобы прорычать: - Мне не нужен развод. Останешься моей женой, пока я не отдам команду: «Хватит». До тех пор будешь послушно исполнять супружеский долг. Слышала, что репортеры сказали? Беременная…

Каждая его фраза, как контрольный выстрел, убивает во мне остатки выдержки и здравого смысла. Намек на интим, который и так у нас уже случился, но о котором герой-любовник благополучно забыл, срывает крышку с закипевшего чайника – и весь мой гнев выплескивается наружу… вместе с остывшим латте.

Секунду спустя в моей руке остается лишь пустая кружка, а я наблюдаю, как сладкая молочно-кофейная жидкость стекает по опешившему лицу Олега. Боковым зрением улавливаю движение двери – и на пороге появляется Маруська. Пару мгновений она рассматривает нас, сидящих за столом и испепеляющих друг друга взглядами, а потом невозмутимо выдает:

- А, ты тут папу воспитываешь. Ну, позовете, когда завтракать сядете.

Пожав плечиками, уходит из кухни, оставляя меня наедине с разъяренным муженьком, замоченным в кофе, как тирамису. Вот только мне будет с ним несладко.

Глава 19

Олег

Отстраняюсь от рыжей занозы, которую хочу то ли придушить, то ли поцеловать. Ни черта не соображаю, что со мной. Заторможено провожу рукой по мокрой физиономии, смотрю на ладонь и… не верю! Сашка посмела меня кофе облить? В собственном доме? На моей кухне?

Шок от неожиданного нападения настолько сильный, что я медленно моргаю и не могу подобрать слов. Все как в тумане. Еще и хулиганка застыла, будто пытается слиться с интерьером или притвориться стулом. Наивная, ее огненная макушка на фоне бежевого гарнитура, как костер посреди ровной поляны темной ночью. Не скроется!

Но мне нужна передышка. Моей навязанной жене везет, что я дезориентирован и разбит.

Ощущения странные, будто меня вчера привязали к поезду и всю ночь таскали по рельсам. А я орал при этом, потому что голосовые связки сорваны, и целовал шпалы, пока губы не потрескались. Голова как пустое ведро для мусора. Ни единой логичной мысли, никакой зацепки – только белый шум. И назойливый голосок Сашки. Кричит, шепчет, стонет… Звучит в ушах постоянно, даже когда она молчит.

Подозрительно…

Нехотя разрываю наш зрительный контакт, а это, между прочим, опасно для жизни. Стоит упустить бестию из поля зрения, как она обязательно что-нибудь начудит. Удивительно, что кухню не спалила, пока я был в отключке.

- Ну, позовете, когда завтракать сядете, - лепечет Маруська, а я мигом переключаюсь на нее. Гнев затихает, уступая место теплому огоньку в груди.

Моя малышка…

Надеюсь, она не слышала, как мы ссорились. Я при ней никогда голос не повышаю, слов грубых не говорю, но с Сашей нормально общаться невозможно – она лишь вопли и приказы понимает, правда, назло не выполняет и переворачивает все вверх тормашками. Раздражает!

Вымученно улыбаюсь дочке, киваю, а она мне пальчиком грозит, указывая на рыжую. Представляю, как Маруся была рада увидеть ее у нас дома. Влюбилась в эту взбалмошную девушку с первой встречи на остановке, все уши мне прожужжала, что надо взять ее в матери. Только вроде успокоилась, смирилась, как… чертов штамп! И Славина действительно стала Высоцкой, моей женой! Самый страшный сон претворился в реальность. Дочка беду накликала, а теперь эта беда выносит мне мозг и не признается, что вчера произошло. По хитрым глазам вижу – что-то скрывает!

- Александра, - тихо, но строго обращаюсь к ней, стоит лишь Маруське уйти.

Так и замираю с открытым ртом, не закончив фразу, когда Сашка вдруг подскакивает с места, роняя стул, и отбегает к плите. Отставляет сковороду с конфорки, выключает газ, а потом вдруг поворачивается, чтобы запустить в меня чем-то бесформенным. Машинально отклоняюсь – и на пол летит… полотенце. В чем подвох? Я ожидал, как минимум, нож или топорик для мяса.

- Извиняться не буду, вы сами нарвались, - бойко фыркает рыжая, скрещивая руки на груди. – Хам озабоченный! Я у вас ничего не брала, чтобы долг отдавать, тем более, супружеский. А вот вы…

Осекается и резко умолкает, погружая кухню в звенящую тишину. Упирается бедрами в столешницу, согнув одну ногу. Острая коленка появляется в разрезе узкой юбки, который расходится вплоть до бедра. Ткань смята и надорвана по шву, нитки торчат. Сашку вместе со мной под поезд бросили? И где ее блузка? Впрочем, моя рубашка идет ей настолько, что хочется снять…

- Бред, - одергиваю себя.

Встряхнув головой, запускаю пятерню в мокрые волосы и яростно взъерошиваю их. Поднимаю полотенце, вытираю липкий кофе с шеи и груди. Подкрадываюсь ближе к женушке и, как только она теряет бдительность, захватываю ее в плен. Вцепившись пальцами в столешницу по обе стороны от аккуратных Сашкиных бедер, я прижимаюсь к ней практически вплотную, не позволяя убежать.

Впиваюсь взглядом в растерянное, румяное лицо, собираюсь продолжить допрос с пристрастием, но… делаю вдох.

Один короткий вдох – и что-то щелкает внутри. Мозг все еще в прострации, а тело реагирует, становится в стойку. Инстинкты пробуждаются, самые низменные и первобытные.

Всему виной ее запах… Ягодный… Малиновый… Он был в моей постели, витал в душе, который я наспех принял, отпечатался на моем теле. Всюду, черт возьми! Слишком много варенья, в котором я увяз, как муха.

Хочу еще…

Забываю, о чем мы с ней говорили, а вместо этого наклоняюсь к ее конопатому лицу, ловлю лихорадочное дыхание и спрашиваю хриплым шепотом:

- Са-аш, а у нас что-то было этой ночью?

Хреново, если так. Насколько же серьезная у меня амнезия, если я о близости забыл? Особенно с рыжей, которая упрямо мне отказывала. Значит, я и правда пил… А мне категорически нельзя! Ни капли. У меня уже бывали провалы в памяти из-за алкоголя, причем в малых дозах, но не до такой же степени.

И все же... Было?

- Нет, конечно! – вскрикивает она незамедлительно. Посуда в шкафчиках звенит, но мои барабанные перепонки уже адаптировались к ультразвуку.

- Так быстро ответила, - задумчиво хмыкаю, не отстраняясь ни на сантиметр. Перекладываю руки на тонкую талию. Импульсивно обнимаю, теряя над собой контроль. – Как ты можешь быть в этом уверена? Ты же сказала, что тоже ничего не помнишь…

Сашка упорно избегает прямого зрительного контакта, оставив меня довольствоваться физическим. Спускаю ладони на ее бедра, очерчивая плавные изгибы. Чуть ниже - и пальцы коснутся порванного разреза на юбке, заберутся под ткань, возможно, даже успеют погладить голую ножку. В целях следственного эксперимента, конечно же, чтобы память восстановить. Не исключено, что это будет последнее, что я сделаю в своей жизни, поэтому не спешу провоцировать дикую рыжую кошку.

- Непривычно, когда ты молчишь, - тихо признаюсь. – И подозрительно.

Держу ее крепко и больше не двигаюсь. Она опускает голову, неровно и шумно пыхтит. Ее жаркое, судорожное дыхание щекочет мне грудь, в которую почти уткнулся веснушчатый носик. Все это так… знакомо. Прикрыв глаза, провожу скулой по огненным, немного растрепанным волосам.

- Я имела ввиду, что не виновата в нашем браке и не знаю, кто это подстроил. И как вы накидались до полубессознательного состояния – я тоже понятия не имею, - стукнув меня лбом по щеке, она вскидывает на меня боевой взгляд и, как рентген, пробирает до костей. - Я за вами не следила!

- Да не пил я, - обреченно оправдываюсь. - У меня непереносимость, и достаточно малой дозы, чтобы вызвать необратимую реакцию. Видимо, твой недоносок мне что-до подлил. Или повара в блюда добавили. Или… - нахмурив брови, вспоминаю события до провала. - Я же пришел туда с Крис…

- Угу, чтобы ей предложение сделать, - ядовито выплевывает Сашка, и меня всего передергивает.

- Да с хрена ли? Расстаться хотел.

- В семейном ресторане? – морщится и смотрит на меня, как на умалишенного.

- Какая разница, где? - искренне недоумеваю. Никогда не понимал бабских тараканов, поэтому я убежденный холостяк. Точнее, был им… Вчера. - В «Александрии» кухня хорошая, - заканчиваю сипло и недовольно.

- Вы странный, Олег Геннадьевич, - цокает острым язычком и укоризненно качает головой. – Очень странный.

- Взаимно, рыжая. И все же… - прищуриваюсь, впиваясь в нее взглядом. Считываю каждое изменение мимики. - Судя по всему, мы с тобой провели ночь. В одной спальне. И совсем ничего не было?

- Почему же? Вы пытались приставать! Но…

- Что «но»? – напрягаюсь, сильнее впечатывая в себя ее миниатюрное тело. - Обидел?

- Как бы вам сказать помягче. Вы были в состоянии нестояния… - тянет ехидно, стреляя в меня лазурными мультяшными глазками, в которых пляшут чертики. Ох, не нравится мне ее поведение, а следующие слова и вовсе заставляют растеряться. - Трамвай не выехал из депо, солдат пал на поле брани, корабль опустил паруса, Царь-пушка оказалась…

- Елки, Сашка, заткнись немедленно! – грозно прекращаю этот нескончаемый поток речи. - Я понял. Понял, - ошалело повторяю, поднимая руку к ее губам. Хочу закрыть болтливый рот, но она кусается со всей дури. - Неудивительно, что у нас ничего не получилось, ты же всякое желание отобьешь! – реву в ярости, не сдерживаясь, и трясу раненой ладонью. – Антисекс ходячий, а не женщина!

Пячусь на шаг назад, матерюсь себе под нос, но… Стоит мне посмотреть на Сашку, как гнев испаряется. Она опускает ресницы, а когда взмахивает ими – они уже мокрые. Прозрачная слезинка срывается с красиво загнутых кончиков и стекает по красной щеке.

Последним козлом себя чувствую. Всегда плевать было на плачущих женщин, но сейчас за ребрами неприятно скребет, будто кошка там кучу навалила и закапывает активно. Вздохнув, я капитулирую.

- Ладно, прости, последнее – это перебор, - примирительно поднимаю руки. - Но, согласись, ты своими метафорами тоже перегибаешь мою палку. То есть просто палку. Тьфу!

- Не плюйтесь в меня, и так достаточно унизили, - поджимает губы. Еще одно неверное слово – и точно расплачется.

- Вообще не ставил такую цель. Александра… - приближаюсь, аккуратно обхватываю ее плечи руками. – Саш, ты довольно симпатичная девушка, особенно когда молчишь. Не мой типаж, конечно, но все равно очень привлекательная, юная, яркая. Тебе бы капельку такта и кокетства, и от поклонников отбоя не будет, - улыбнувшись, щелкаю ее по покрасневшему носу. Шмыгает, уклоняется от моей руки. - С нами аккуратнее надо, нежнее, что ли. Мужчине нравится чувствовать себя исключительным рядом со своей избранницей. Настоящим самцом, если быть точнее и прямолинейнее, а не павшим воином, мать твою. Шутки ниже пояса – вообще табу, - грожу указательным пальцем.

- Я уроки соблазнения от фиктивного мужа не заказывала, - дерзит мне дальше. Колючая.

- Очень зря. Могла бы на мне потренироваться, пока есть возможность.

- Я не собираюсь жить с вами…

- Придется, - резко перебиваю ее, но тут же обнимаю, когда она делает слабую попытку сбежать. - Саша, я очень прошу тебя остаться, - шепчу над ухом. Запрокидывает голову, а я ловлю ее взгляд. - Разумеется, на время. Предлагаю заключить перемирие и вместе разобраться, что случилось и как с этим быть. У меня очень важный контракт, репутация под угрозой, но я не помню деталей! Чистый лист. Все вокруг в курсе, даже твой шеф Васильев с утра нас поздравлял, а я ни в зуб ногой.

- Он меня уволит? – испуганно спрашивает, и я чувствую, как ускоряется сердце в ее груди, прижатой к моей. Хоть чего-то эта бестия боится. Я уж подумал, совсем бесстрашная и безбашенная.

- Пока ты со мной, никто тебя не тронет. В твоих интересах, чтобы меня не выкинули за борт под шум волны, - самодовольно ухмыляюсь, но Сашка скептически закатывает глаза. Невыносимая. - В сеть наверняка уже вытекают кадры из ресторана – я должен быть готов ко всему. Целая свадьба нас на телефоны снимала. Представляю, какое там кино… Мне надо выстроить линию защиты, иначе недоброжелатели меня уничтожат. Врагов у меня, сама понимаешь, как забегаловок в городе, - перевожу дыхание, продолжаю мягче: - Помоги мне, Саш, и я в долгу не останусь. Я же вижу, что ты знаешь гораздо больше, чем я, но упрямо молчишь…

Не замечаю, как ласково поглаживаю ее по спине, соскальзываю руками к пояснице, кружу по бедрам. Все-таки подцепяю пальцем ткань юбки, пробую наощупь бархат голой кожи, рисую невидимые узоры.

- Хорошо, я все расскажу и покажу, - часто дыша, Саша упирается ладонями мне в торс. Не откликается на ласки. Наоборот, отталкивает усиленно, царапается, а меня и это заводит. - Исключительно для того, чтобы скорее избавиться от вас. - Слушаю вполуха, рассматриваю ее губы, приближаюсь к ним. - Но сначала оденьтесь, а то ваш заблудший пехотинец в меня штык-ножом тычется.

Застываю, словно меня ушатом холодной воды окатило в лютый мороз – и я сразу окоченел. Медленно опускаю взгляд на место соединения наших тел. Хмыкаю.

- Ох, Сашка, - рассмеявшись, отпускаю ее.

Шагаю прочь из кухни, на ходу поправляя полотенце. Она права, зараза. Немного жаль, что ночью у нас ничего не вышло...

Вылетаю в холл, сталкиваясь там с Маруськой. Пропускаю ее к обожаемой "маме" – пусть заодно присмотрит за ней, - а сам поднимаюсь в спальню. Свежим взглядом окидываю царящий здесь бардак.

- Хм, - потираю подбородок. – Хм-м-м.

Стягиваю залитое вином постельное белье, отправляю все в корзину, ищу для себя чистые вещи. Выбираю серую футболку и джинсы, быстро одеваюсь, чтобы вернуться к Саше и продолжить разговор. Терпеть не могу такие провалы в памяти – ощущаю себя уязвимым, когда что-то выходит из-под контроля.

Телефон вибрирует на тумбочке, а из-под нее торчит уголок паспорта. Сначала достаю документ, который принадлежит моей внезапной жене, и прячу в карман, чтобы хоть как-то ее привязать к себе, пусть даже это некрасиво и подло. Только потом читаю входящее сообщение.

От мамы…

«Олег, я утром случайно познакомилась с твоей девушкой. Она милая. Маруське нравится. Пригласишь ее как-нибудь на семейный ужин? Мы с отцом будем рады»

Утро сюрпризов, мать вашу! Сплошные неожиданности! Начинаю думать, что попал в реалити-шоу. И только Саша владеет информацией, но выдает ее мне дозированно. Как издевается.

- Александр-р-ра! – рычу в коридор, распахнув дверь.

Глава 20

Олег

- Опять папа рычит, - лениво, без тени страха мурлычет моя дочурка, когда я злой возвращаюсь на кухню. Ей вторит тихий женский смешок. Кажется, в этом доме я не авторитет.

Спотыкаюсь на пороге и невольно застываю, сжав в руке телефон. Маруська и Сашка сидят за столом, как настоящая семья, пьют чай с блинами. Между ними – пустой стул, слегка отодвинутый в ожидании хозяина, то есть меня. Напротив – чашка горячего эспрессо, от которой исходит пар. Кипятком «умываться» желания нет, поэтому проглатываю претензии. Да и при малышке ругаться нельзя, даже если очень хочется...

- Наверное, не с той ноги встал утром, - спокойно, с легким налетом ехидства отвечает ей Сашка и невозмутимо продолжает заливать блинчики сгущенкой. Щедро, толстым слоем, так что теста не видно. Нигде не слипнется?

Аппетитно облизнувшись, пальчиком снимает сладкую каплю с края креманки – и подносит к губам. Зажав ноготь зубами, бросает на меня хитрый взгляд исподлобья. Настороженно ждет, как я поведу себя дальше. Прищуривается с опаской, следит за каждым моим движением, нервно ерзает на стуле.

Покосившись на счастливую Маруську, уплетающую блины за обе щеки, я спокойно занимаю свое место.

Живи пока, жена!

- Мама написала, - бросаю как бы невзначай, взяв чашку и вдохнув аромат зернового кофе. – Завтра едем знакомиться с родителями.

- Класс! – восклицает дочка. – А меня с собой возьмете? Воскресенье, мне в школу не надо, - строит просящие глазки.

Саша, которая в этот момент делала глоток чая, неожиданно давится и выплескивает все прямо на стол. Лихорадочно набирает охапку салфеток, прикрывает рот и надрывно кашляет. Из глаз брызгают слезы.

- Ты как? – испугавшись за неосторожную дуреху, с искренним сочувствием похлопываю ее по спине, пододвигаюсь ближе и подаю стакан с водой. – Са-аш? – хмуро всматриваюсь в ее алое лицо. – Жива? Или премию Дарвина захотела? – вскользь мажу пальцем по кончику конопатого носа.

- Нет, - отворачивается, чтобы я не видел ее такой, и суматошно вытирает губы. – Никаких знакомств. Мы так не договаривались.

- Сама виновата, - пожимаю плечами. – Не знаю, что ты утром моей матери наговорила, но она очень хочет тебя видеть.

- Саша бабуле понравилась, - вклинивается в разговор Маруська. – И мне тоже. А тебе, папа? – лукаво улыбается мне.

- До безумия, - отвечаю честно, но с сарказмом. – Она каждый день с ума меня сводит.

Дочка хихикает, а я получаю хук слева от неадекватной жены. Потираю бок, грозно зыркаю на Сашку, но она равнодушно возвращается к блинчикам. Сворачивает один и, наклонившись над тарелкой, с удовольствием откусывает уголок. Видимо, эта Конопушка из той породы девушек, которые много едят, когда нервничают. Но делает она это, признаться, очень вкусно и соблазнительно.

Фокусируюсь на ней, вскидываю руку и, словно в туманной дымке, провожу большим пальцем по пухлым губам, собирая сгущенку, а потом облизываю его, забыв о брезгливости. Не было бы рядом Маруськи, я бы предпочел другой способ, однако пока что вместо поцелуя приходится довольствоваться фантазией. Как назло, после ночи она у меня очень бурная и подкидывает реалистичные картинки, пробуждая осязаемые ассоциации.

Соприкасаемся бедрами, и Сашка отдергивает ножку. До покалывания в ладонях хочется поймать ее, сжать, приласкать, потому что меня не покидает стойкое ощущение, что я это уже делал…

- У вас там в штанах вибрирует, - вкрадчиво сообщает она, стрельнув взглядом в мою ширинку.

- Все из-за тебя, - бурчу себе под нос, пытаясь совладать с влечением и остыть, а потом вдруг понимаю, что Сашка имеет в виду телефон.

Как только вижу имя контакта, мгновенно меняюсь в настроении и подскакиваю с места.

- Здравствуйте, Георгий, - приветствую Летова из чертового шоу «РевиЗоркий».

Догадываюсь, по какому поводу он звонит. Но понятия не имею, что ему отвечать… Беспомощно поглядываю на напряженную Сашу. У меня долбаная амнезия, а моя рыжая карта памяти не успела загрузить данные.

- Олег Геннадьевич, видимо, мы не до конца поняли друг друга, - начинает он сухо и издалека. – Если вы запланировали пиар-ход, особенно черный, то он должен быть согласован с нами. Еще вчера вы утверждали, что одинокий холостяк, а сегодня я вдруг узнаю…

- Я все объясню, но чуть позже, - перебиваю его, не отводя глаз от Сашки. Держу ее на мушке.

- Будьте добры, - недовольно цедит в трубку редактор. – Вы подписали контракт… Напомнить сумму штрафа? – подсчитав примерный ущерб репутации в случае скандала, он озвучивает какую-то нереальную цифру, которая заставляет закашляться даже меня, бизнесмена, не стесненного в финансах.

Дороговаты нынче свадебки!

Мрачно насупив брови, я сжигаю взглядом растерянную жену. Со своей зарплатой она вообще мне всю жизнь будет отрабатывать штраф!

- Стоп, а каким образом глубоко женатый человек испортит ваш имидж? Вы что-то имеете против программы президента по сохранению традиционных семейных ценностей? – из состояния защиты перехожу в скрытое нападение.

Веснушка прыскает в ладошку, и я подношу указательный палец к губам, попросив ее быть тише и, желательно, серьезнее. Наш семейный бюджет под угрозой, а она смеется.

- Разумеется, нет! Наоборот! – тушуется Летов. – А у вас все по-настоящему? Мне передали, что вы женились по пьяни, еще и устроив дебош в ресторане.

Зажмуриваюсь до ярких звездочек, массирую переносицу. Делаю медленный вдох, наполняя легкие под завязку, чтобы на выдохе строго произнести:

- Вас дезинформировали. Я готов в любой момент представить свою жену съемочной группе и… аудитории, - повышаю ставки, замечая, как красивые голубые глаза Сашки вылезают из орбит, а рот приоткрывается в возмущении.

- Я подумаю над этим, - совершенно другим тоном говорит редактор.

Прощаюсь и отключаюсь, пока он не задал других неудобных вопросов. Перевожу внимание с притихшей Саши на дочку.

- Марусь, солнышко, ты позавтракала? – уточняю с намеком.

Моя умница понимает его сразу, отодвигает тарелку с остатками блинчика и встает, вытягиваясь по струнке.

- Я пойду наверх уроки делать, - рапортует, взмахнув кудрями, и моментально испаряется, как иллюзионист.

- Так, Александра, - упираю руки в бока, мысленно подготовившись к очередной перепалке, но рыжая вдруг демонстрирует удивительную покорность.

- Я поняла, - выпаливает незамедлительно. – Ноутбук несите, а я за картами памяти, которые изъяла у фотографа и оператора. Хотела удалить все, но… Кажется, уже поздно, - закусывает губу. – Вы пока устраивайтесь поудобнее, чтобы не упасть, и валерьянки хлебните.

Провожаю ее непонимающим взглядом, а спустя минут пять мы собираемся в моем кабинете. Падаю в кожаное кресло, приглашаю Сашу сесть напротив, но она становится рядом, упираясь бедром в край стола. Терзает губы пальцами, кружит взглядом по экрану, пока я засовываю карту в слот.

- Перемотайте, - сдавленно подсказывает. – Вот тут включите…

Слушаюсь, делаю громче и…

«…никогда-а не женю-у-усь», - орет из динамика раненый бизон.

Идиотский мотив, который с самого утра крутится в моей голове, оживает и играет новыми оттенками. Немею, а лучше бы оглох…

- Это объяснить сложно, но… можно. В принципе… - неумело успокаивает меня агент Веснушка, однако миссия провалена. Конец ее ободряющей фразы теряется в фальшивых нотах, сплетающихся в бешеный рев, от которого уши сворачиваются в трубочку.

Все бы ничего, если бы не красная физиономия во весь экран. Невозможно не индентифицировать. Моя физиономия, блаженно довольная.

Идиот!

- Мля-а-а-ать, - бью себя по лбу и мысленно покупаю билеты на другой конец земного шара.

Аккуратная ладошка ложится на мои поникшие плечи, содрогающиеся то ли от беззвучных рыданий, то ли от бешеного хохота, то ли от вибраций жуткого воя из хоррор-видео. Сначала похлопывает, как боевого товарища, потом неловко поглаживает, почти невесомо, но приятно. Тонкие пальчики барабанят по спине, ноготки вскользь проходятся по лопаткам, а у меня стойкое ощущение, что под футболкой появились свежие царапины после ночи. Тактильная память пробуждается, в то время как обычная дрыхнет пьяным сном.

- Да ладно вам так убиваться, - непривычно ласково произносит Сашка и наклоняется ко мне. Пока я искоса рассматриваю ее аккуратный профиль, она щелкает кнопкой мыши и ставит запись на паузу, прекращая мои мучения. От внезапной тишины звенит в ушах, но лишь до того момента, как ее нарушает жена-болтушка. - Будете знать, что караоке – это не ваше, зато если вдруг заблудимся в лесу, вы всех диких зверей в округе своим ревом распугаете. Удобно и безопасно. Если очень постараетесь, слывете за своего – и примкнете к стае, - заливисто хихикает, с азартом издеваясь надо мной.

Странно, но ни капли не злюсь. Устал, наверное, или привык к ее манере общения.

- Ты меня успокоить пытаешься или глубже вогнать в депрессию? – выгибаю бровь, а она поджимает губы, обрывая красивый смех.

Не думал, что когда-нибудь признаю это, но… веселой она мне больше нравится. С ней вообще все не так, как с другими девушками. По-новому, деструктивно и неправильно.

Наказание мое.

- Ну, бросьте! Глупости! – бубнит, насупившись, и отстраняется от меня, оставляя лишь запах ягод. - Тем более, это еще не самое страшное...

- Офигеть поддержала, - обреченно выплевываю, запуская позорное видео дальше. – Что я тебе сказал тут? – останавливаю на моменте, когда убираю микрофон (наконец-то!), шевелю губами и с пьедестала любуюсь Сашкой, как юродивый иконой. – Совсем на меня не похоже!

- Не помню, - хмыкает она над ухом.

- Александра, - поднимаю на нее грозный взгляд.

- Вы все равно не поверите…

- Говори уже, я сейчас даже в инопланетян готов поверить! – прикрикиваю, не подозревая, что открываю ящик Пандоры.

- Жениться позвали, - шепчет чуть слышно.

- Что? Ты хочешь сказать, что я тебе предложение сделал? Я? Сам? Вот так… - не сводя с нее глаз, взмахиваю пальцем. – При всех?

- Какое предложение? Это не в вашем стиле, вы же хам и эгоист, - играет соломенными бровями, указывая на экран. – Коротко бросили: «Женюсь» - и вот…

Медленно поворачиваю голову, не ожидая ничего хорошего… Опешив, наблюдаю, как мое альтер эго нахально сгребает Сашку в охапку и набрасывается на нее с поцелуями. Заметно, что она не в восторге. Сопротивляется, а я… как гребаный маньяк или неандерталец. Буквально засасываю ее под улюлюканье толпы. И как это я еще не взял ее силой прямо в зале? Впрочем, я пока не до конца досмотрел…

- Прости, - виновато выжимаю из себя.

- Какие слова вы знаете, оказывается, - кусается в ответ. Не осуждаю. На ее месте я бы себя придушил ночью подушкой. – Зато в легенду о счастливом браке такой ваш порыв вполне вписывается. Радуйтесь, репутация спасена, - ехидно цедит.

- Пока не уверен, - обессиленно выдыхаю, массируя переносицу. – Извини, Саш, я действительно не хотел, - предпринимаю еще одну попытку оправдаться, но она разбивается о ледяную стену.

Веснушка молчит. Подозреваю, что вчера я ее обидел сильнее, чем мне кажется. И наплевать бы на нее, но… не могу почему-то. Совесть мучает.

- Так, а это кто? – переключаюсь на занимательные картинки, от смены которых начинает подташнивать. – Свадебный ршегистратор? Зачем она все это делает?

- За взятку! Она ждала сигнала – и расписала нас в два счета, - невозмутимо сообщает Сашка, а я подскакиваю с места.

- Так чего же ты молчала? Вот и главная зацепка! По-любому, она работает на моих конкурентов или кого-то из тех, кого я прикрыл, - беру ее за плечи, воодушевленно обнимаю и, опомнившись, быстро отпускаю. – Поедем к ней немедленно и вытрясем имя заказчика. Хм, только ключи от машины надо найти… Случайно, не помнишь, куда я их дел?

- Если вы имеете в виду мерс, то у вас его больше нет, - припечатывает меня внезапной новостью.

- Как это? – хмурюсь, и виски давит от тяжелого мыслительного процесса. – Сел пьяный за руль? Разбил? Врезался в кого-то?

Нервно меряю шагами пол, запустив пятерню в волосы. Мать вашу! Я готов к худшему, но ответ Саши как обухом бьет по голове.

- Обменяли на кольца у молодоженов, - показывает мне указательный палец с золотым ободком. Почему не безымянный? Загадочная рыжая душа. - Они не нашего размера, видите? Мое постоянно слетало, так что пришлось надеть на другой палец, а ваше… кхм… сомневаюсь, что вообще снимется, - косится на мою правую руку. – Хотите поищу этот момент на видео?

- Нет уж, хватит, - жестом ладони останавливаю ее. - Что еще я вчера просрал? – спрашиваю грубо и в то же время отчаянно.

- Хм, сто тысяч, - задумчиво давит подушечкой пальца на милую ямочку на щеке. - Вы мой паспорт выкупали.

- За сотку? Терпимо… А вот мерс жалко, только из салона. Нехило так мое второе «Я» гуляет, с размахом, - усмехаюсь, присаживаясь на край стола.

- Ну, а что делать, если первое – душнила и зануда, - устраивается рядом, покачивая ножкой и устремив взгляд в стену. - Компенсация личностей.

- Просто я серьезный человек, бизнесмен и прагматик, - важно поднимаю палец и тут же отмахиваюсь. – Ай, тебе не понять.

- Вчера вы были другим, - с налетом тоски лепечет она. Серьезно? Пьяное, неадекватное тело пожалела… - Единственный минус, что скорую пришлось вызвать.

- А? - оттягиваю ворот футболки. – Зачем скорую?

Черт, как много свидетелей! Еще и медики в придачу… Всех не поубиваешь! Скорее, я теперь сам ходячий труп…

Глава 21

– Вы пытались сделать меня вдовой в день свадьбы, – устало закатывает глаза, как будто никак не дождется, когда постылый муж отправится в мир иной. Еще парочка фактов со вчерашнего вечера – и мне проще будет инсценировать свою кончину, чем отмыться.

– Размечталась, – машинально выпаливаю и дергаюсь от острого чувства дежавю. – Что-то такое припоминаю… Аллергия?

– Она самая, – после паузы подтверждает Саша, с опаской косится на меня, нервно потирая тонкую, лебединую шею. Замечаю на бледной коже возле ключицы розоватое пятнышко, похожее на слабый засос. Может, просто обожглась? Задумчиво пялюсь на него, пока покрасневшая Веснушка не натягивает ворот рубашки до самого горла. Неожиданно громко выпаливает: – Кстати, может, вам все-таки в больничку? Вчера вы отказались. Не мешало бы кровь сдать, обследоваться…

– Нет-нет, нельзя! – забыв о пятнистой жене, я лихорадочно подрываюсь на ноги. Нарезаю круги по кабинету, как запертый в клетке зверь. – Не дай бог, сольют в прессу, что я после брачного дебоша анализы наркологу сдавал. Мне тогда точно конец.

– Можно ведь к какому-нибудь знакомому врачу обратиться. Надежному. – В ответ отрицательно качаю головой, потому что ни одного медика на примете нет, однако поток Сашкиного сознания не останавливается. – У меня есть подруга… ветеринар. Как раз самцов лечит. Кобелей, – колко говорит, ковыряя ноготком клавиатуру ноутбука и выводя узоры на тачпаде. Как бы невзначай включает видео, а там… полная вакханалия.

Не могу больше! Без нее позже досмотрю. Поэтому захлопываю крышку, а потом еще ударяю по ней ладонью, будто забиваю последний гвоздь в собственный гроб.

– Хорош издеваться, – хватаю ехидную, рыжую «пилу» за руку, силой стаскивая со стола. – Поехали, – кидаю в приказном тоне, но осознаю, что переусердствовал, когда она чуть не падает мне в ноги. – Какая же ты мелкая и неустойчивая, супруга дорогая, – сокрушаюсь, переводя все в шутку, лишь бы не извиняться за грубость.

Недолго думая, хватаю ее на руки и несу из кабинета в холл. Так быстрее будет, чем наблюдать, как эти кукольные ножки заплетаются по пути.

– Да куда вас черти несут? – фыркает мне в лицо, но за шею держится крепко и не брыкается. Инстинкт самосохранения работает.

– В ЗАГС, – отрезаю, устремив взгляд вперед.

– Что, опять? Вчера не хватило? – повизгивает на ухо, заставляя меня скривиться. Цыкнув на нее, ускоряю шаг. – Муж-алкоголик – горе в семье. Вот и домашнее насилие началось, – обреченно тянет и роняет голову, уткнувшись носом мне в яремную впадину. Жарко, часто дышит, словно специально испытывая меня на прочность. С ней очень тепло, уютно и хочется наверх… в спальню.

– Да я не… А-ай, – едва не взвыв, аккуратно отпускаю ее.

Убедившись, что неваляшка твердо стоит на ногах, отхожу от нее и примирительно выставляю ладони перед собой. Не успеваю остыть, как Саша сама приближается ко мне. Становится практически вплотную, укладывает ладони на мои плечи, гипнотизирует ласковым взглядом. Теряюсь от ее близости, как мальчишка.

– Вы сейчас мечетесь и действуете на эмоциях, а значит, только больше дров наломаете, – произносит медленно, вкрадчиво, словно программирует меня. – Да и Маруську не с кем дома оставить. Вы еще помните, что у вас есть дочь? – пускает шпильку.

– Са-а-аш-ш, – устало шиплю на нее. – Прекращай, а? И так хреново, – признаюсь, импульсивно обнимая ее за талию и сильнее прижимая к себе. – А еще давай на «ты», раз уж так все… случилось.

– Для легенды? – уточняет, а я киваю, просто потому что лень спорить или объяснять ей что-то. – Ладно, – кидает с тенью недовольства. – Регистратор ждет нас в понедельник, чтобы отдать свидетельство о браке. И, кажется, ты ей денег должен за церемонию.

– Очешуеть просто! – округляю глаза, и брови ползут на лоб от удивления. – Я эту мошенницу по миру пущу! И вообще…

– Ты психуешь, и это мешает здраво мыслить, – монотонно перебивает меня жена, как опытный психотерапевт. Не хватает кушетки и расслабляющей музыки. Впрочем, мне и так неплохо, пока Саша в моих руках. – У тебя впереди целые выходные, чтобы продумать стратегию. А с понедельника начнешь всех казнить.

– Ты права…

– Мне послышалось? – прыскает игриво. – Или тебе опять плохо стало?

Показательно касается пальцами моего лба, будто проверяя температуру, а я ловлю ее ладонь и прижимаю к щеке. Провожу щетиной по нежной коже. Саша широко распахивает глаза цвета неба и прекращает дышать, в то время как я наклоняюсь к ее лицу. Останавливаюсь в жалком сантиметре от приоткрытых губ.

– Хм, знаешь… Думаю, мне и правда хуже… Потому что в голове… птички поют, – непонимающе хмурюсь.

Она прислушивается и вертит головой, словно пытается поймать мою галлюцинацию. Сама-то хоть настоящая?

На смену пернатым, которые, видимо, улетели в теплые края, раздается журчание ручейка.

Ну все, Высоцкий, приплыли…

– Это мой телефон звонит, – мягко отстранив меня, Сашка осматривает гостиную. Хмыкнув, шагает к входной двери. – Только где он?

Выдохнув с облегчением, охотно помогаю ей искать сотовый. Пока она проверяет плащ на вешалке и сумочку, небрежно брошенную у зеркала, я ориентируюсь на звук. В моем доме будто полноводная река шумит.

– Почему такая дурацкая мелодия?

– Звуки природы. Мне нравится, – пыхтит жена. – Люблю все необычное.

– Кто бы сомневался…

Приседаю возле тумбы для обуви, заглядываю в зазор – и через секунду победно выуживаю оттуда тоненький дамский телефончик. Подбрасываю одной рукой, мельком прохожусь взглядом по имени контакта…

Мозг напрягается, но он сегодня ничего не решает, большой палец без моего ведома мажет по иконке соединения, а голосовые связки выдают:

– Доброе утро, мама!

– Ой, а… – теряется приятный женский голос, похожий на Сашкин, на том конце линии. Улыбаюсь, покосившись на испуганное личико супруги. Переключаю на громкую связь. – Саша где? А вы кто? Я, наверное, ошиблась номером…

– Нет-нет, вы по адресу. Сашенька рядом, – перекатываю на языке ласковое имя, вновь ныряя в океан дежавю. Заметив, как она злится, довожу дело до конца, чтобы ей некуда было от меня бежать. – Я ее самый любимый и единственный м-му…

Слабая женская ручка на удивление сильно шлепает мне по губам. Затыкает рот, врезаясь ногтями в щеки. Саша подает мне какие-то тайные знаки, а я усмехаюсь в ее бархатную ладонь. Общаться с ней – это как играть с дикой кошкой. Чем больше царапается, тем интереснее.

– М-молодой человек, – выкручивается рыжая лгунья. – Мамуль, привет! Что-то случилось?

Выхватив у меня телефон, мчится в гостиную. Мне показалось или она меня стыдится? До мужа я в ее глазах не дорос? Совсем уже… Любой другой за счастье был бы этот брак.

Насупившись, неторопливо иду следом, спрятав руки в карманы.

– Ты впервые дома не ночевала, не предупредив меня. Я переживала. А вот как, значит… – льется из динамика, пока Саша лупит по дисплею пальцем, пытаясь убрать громкую связь. – Давно вы вместе? Почему ты от меня своего парня скрывала? Надеюсь, он нормальный, а не из этих... – не договаривает, а я возмущенно выгибаю бровь.

– Мам, давай не по телефону, тем более, он рядом. Неудобно, – прострелив меня быстрым взглядом, женушка наконец-то подносит телефон к уху.

При этом даже слова хорошего обо мне не говорит, заноза! Могла бы и оправдать родного мужа перед родительницей. Тем более, не такой уж я и плохой.

– Конечно-конечно. Рада за тебя, дочка, – мама тараторит так четко, что я все равно различаю каждую фразу. – Как я понимаю, выходные вы проведете вместе. Хорошего отдыха. Не буду отвлекать, – пауза, а последний вопрос летит почти шепотом: – Предохраняетесь?

Вспыхнув, Сашка шустро прощается и обрывает звонок. На меня не смотрит – смущается.

Приличная девочка, мамина дочка, сама невинность, хоть и с колючками, – обычно я таких за версту чую и обхожу десятой дорогой, но в этот раз что-то пошло не так. Точнее, все!

– О времена, о нравы! – пафосно декламирую, падая в просторное кожаное кресло. – То есть сказать матери, что ты спишь со мной – нормально, а что замужем – нельзя? – наблюдаю, как разъяренная жена прячет телефон и поворачивается ко мне. – Где логика, Саш? Что за воспитание?

– Вот только семью мою не трогай! – остановившись напротив, упирает руки в бока. – Мама мечтает о том, чтобы ее непутевая дочь скорее остепенилась и нарожала ей ораву внуков. В законном браке, разумеется.

– Отлично, – парирую я с кривой ухмылкой, которая ее явно раздражает. – Можешь ее обрадовать. Штамп в паспорте есть, муж тоже. В качестве внуков можем пока Маруську предложить. Она у меня одна за целую ораву сойдет, – с теплом поглядываю на лестницу, ведущую на второй этаж, где подозрительно затаилась моя маленькая хулиганка. – В чем проблема, Саш? Представишь меня матери, успокоишь ее. Я подыграю взамен на твою сговорчивость. Это в моих интересах.

– Нет, нет и еще раз нет! – угрожающе взмахивает указательным пальцем перед моим носом, а я вновь цепляюсь за кольцо. Надо новое ей купить, по размеру. – Не впутывай моих родных! Не хочу, чтобы они знали…

– Почему?

– Потому что это все фикция, – серьезно произносит, с нотками горечи и тихой ярости. – Мама расстроится еще сильнее, когда я вернусь к ней брошенной разведенкой.

– Скажем, что ты сама меня бросила, – невозмутимо предлагаю. – Или стандартное: «Не сошлись характерами».

– Послушай, Высоцкий! Если влезешь в мою семью, я расскажу журналистам всю правду о том, что вчера на самом деле произошло. От пьяных песнопений до укола в зад. Еще и приукрашу, – вздергивает подбородок и надменно смотрит на меня сверху вниз. Не по себе становится, и я встаю.

– Тц, зараза рыжая, – цокнув языком, лениво отмахиваюсь. – Будь по-твоему, Высоцкая. Но на выходные тебя мать отпустила, я все слышал, так что завтра едем к моим.

– Мне нечего надеть, – сопротивляется до последнего, одергивая смятую мужскую рубашку.

Терпеть не могу, когда бабы мои вещи трогают, потому что потом их запах из ткани не вывести. Но этой почему-то прощаю все. Хуже того, мне даже нравится. Я словно пометил ее, застолбил, повесил табличку "Занято". И пока она моя законная жена, так и будет.

Однако к родителям ее в таком расхлябанном виде везти нельзя. Высоцкая должна соответствовать фамилии.

– Пф, не проблема, – запрокинув голову, выкрикиваю в потолок: – Мару-у-усь, вы с Сашей едете на шопинг.

Дочка мгновенно материализуется на лестнице, слетает по ступенькам и, зыркнув горящими глазами на свою новоиспеченную мать, протягивает руку. С трудом отыскав портмоне, вкладываю кредитку в раскрытую ладошку.

– Принаряди ее так, чтобы мне понравилось, – выставляю кулак, и малышка отбивает его своим.

– Легко, папуль, – пищит от радости, а я с чистой совестью разворачиваюсь, чтобы уйти.

Дико устал от переизбытка шума и общения. Мне надо побыть одному. В тишине и спокойствии. Хотя бы пару часов, но даже сейчас меня не хотят оставить в покое. В спину летит недовольная претензия:

– Олег, это в корне неправильно – давать большие деньги семилетнему ребенку. Ты откупаешься от дочери, а она еще не умеет обращаться с финансами.

– Так следи за ней, мать! – нагло выкрикиваю, не оглядываясь. – Все, девочки, хорошего дня. Папе работать надо!

Закрываюсь в кабинете, слышу, как в дверь что-то влетает с той стороны и разбивается вдребезги. Безудержно смеюсь, когда Саша, опомнившись, сама же убирает за собой осколки. Мне досталась в жены настоящая фурия! Вазами метается, причем из моей гостиной! Боюсь, я с ней до старости точно не доживу – зашибет раньше.

Впрочем, наш брак временный, в этом Сашка права…

Улыбка сползает с лица, и я сажусь за ноутбук, чтобы досмотреть гребаное свадебное кино, после чего продумать план защиты чести и достоинства, если вообще осталось, что спасать.

– Мда-а, – тяну расстроенно, листая кадры.

Екарный бабай, тут еще и фотосессия! Свадьба под ключ!

Не зря я жениться не хотел. Ох, не зря. Ничего, кроме проблем и мигрени, мне штамп в паспорте пока не принес.

Глава 22

Александра

Не могу поверить, что я на пошла на эту авантюру! Сегодня мое первое знакомство с родителями, если не считать короткой встречи с фиктивной свекровью. Как я согласилась? Наверное, была под гипнозом!

Нет, почему я с Маруськой по магазинам поехала – прекрасно помню. Ее умоляющему взгляду и милой улыбочке просто невозможно противостоять. А когда она еще и обняла меня, назвав мамочкой Сашей, то я окончательно пропала и растаяла. Тем более, что мне оставалось делать, если этот раздражающий «отец года» нагло слился, увильнув от обязанностей?

Признаться, мне очень хотелось проучить его, потратив кругленькую сумму с карты, чтобы впредь он не разбрасывался так бездумно деньгами. Мы с Маруськой выбрали самые дорогие брендовые наряды и обувь. Цифра на кассе заставила меня поперхнуться. И даже малышка ошеломленно вздернула бровь, считая количество нулей.

Я была уверена, что когда Олегу придет эсэмэска из банка, он будет рвать и метать. Разумеется, потом мы бы отменили покупку, но…

Высоцкий позвонил Маруське, коротко спросил: «Это красиво?». Когда она с придыханием ответила: «О-о-огонь», - без лишних слов подтвердил перевод.

Из бутика я вышла с отвисшей челюстью и платьишком стоимостью в мою годовую зарплату.

Кто кого переиграл?

Если так пойдет и дальше, то я попаду к моему непредсказуемому муженьку в пожизненное рабство. Впрочем, я и так там, пока не избавлюсь от штампа в паспорте.

Иначе почему я сейчас послушно спускаюсь по лестнице к Высоцкому, при полном параде ожидающему меня в гостиной?

Не хочу, но перебираю ватными ногами по ступенькам, нервно одергивая изумрудное платье-футляр, подчеркивающее фигуру и доходящее мне до колена. Остановившись напротив невозмутимого, равнодушного супруга, машинально поправляю декольте в форме сердца, что визуально увеличивает мое самое слабое место - грудь, делая ее соблазнительнее. Точнее, так должно быть в идеале, а как выглядит по факту – не знаю. Судя по оценивающему взгляду Олега и его фирменному излому брови, мне в принципе ничего не поможет.

- Недоволен? – дерзко и смело бросаю, хотя в глубине души мне обидно. В последний раз я такой красивой на выпускном была, а потом вернулась в образ пацанки и по сей день из него не выходила.

Высоцкий неторопливо скользит взглядом от ложбинки моей груди к оголенным ключицам, ползет вверх по шее, которая из-за глубокого выреза и короткой стрижки кажется лебединой, и поднимается к лицу. Хмыкает с легким налетом растерянности и удивления, расстегивает пуговицу на воротнике рубашки, тяжело сглатывает и…

- Ты не замерзнешь? – выдает после паузы. Голос приглушенный, но ровный. На замороженном лице ни грамма эмоций.

От неожиданности хватаю ртом воздух.

И это все?

- М? – мычу озадаченно.

Мог бы ради приличия похвалить, сухарь! От возмущения ни одной колкости в голову не лезет, поэтому затихаю и хлопаю ресницами. Молчит и он, продолжая изучать меня.

Не знаю, как долго мы могли бы стоять друг напротив друга, как два высоковольтных столба, и перестреливаться взглядами-молниями, если бы не Маруська.

- Папуль, ну! Как тебе? – подлетает к нам. Звонкая, счастливая и до умиления очаровательная. – Мы же шикарные, скажи? – ловко разводит папу на комплимент.

Радостно крутится на месте, демонстрируя воздушное, нежное персиковое платье, и юбка-солнце вращается вокруг ее талии. Кудряшки подпрыгивают в такт движениям. Остановившись, маленькая красавица выставляет ножку и с озорством подмигивает нам.

- Принцесса, - расплывается в улыбке Высоцкий, любуясь дочерью. Покосившись в мою сторону и осознав, что все это время нагло меня игнорирует, он меняется в лице. Откашливается в кулак. - Так, девочки, вы, конечно, трындец какие транжиры, но… - вновь тянет уголки губ вверх, смягчаясь и теплея. – Оно того стоило! Мне очень нравится, - абстрактно отвечает Маруське, больше не глядя на меня.

Вспоминаю, как он повторял, что я не в его вкусе. Ничего не изменилось.

Злюсь, но вида не подаю.

Да и пошел ты, Высоцкий! Гурман недоделанный. Засунь свою критику себе…

- Ура! – хлопнув в ладоши, Маруська мчится к двери. – Шевелитесь, а то к бабушке опоздаем, - командует, в точности как Высоцкий, а сама садится на пуфик, достает новые туфельки из коробки и протягивает отцу.

Олег опускается на колено напротив нее, помогает обуться. Пока возится с декоративными ремешками, я неприкрыто рассматриваю его и слегка улыбаюсь. Каким бы вредным мужчиной он ни был, но отец из него получился хороший, который очень любит свою дочь. Мой был таким же – души во мне не чаял, баловал… Спустя столько лет я дико скучаю, и сейчас, наблюдая милую картину, невольно пускаю слезу.

Очнувшись, смахиваю влагу со щек, и суматошно ищу свои фирменные ботильоны из итальянской кожи. Наверное, я погорячилась, когда выбрала такие высокие каблуки, но я ведь планировала вернуть их после того, как пошучу над Высоцким. Доигралась! Теперь не до смеха.

Натянув один, наклоняюсь, чтобы застегнуть молнию, но она заедает на середине. В придачу, узкое платье опасно натягивается в пикантных местах. Быть девушкой неудобно до жути! За что нам эти мучения? В джинсах и кроссовках было гораздо комфортнее.

Чмокнув Маруську в щеку, Олег поворачивается ко мне. Замечает, что я не справляюсь, двигается ближе, оказываясь у моих ног, и я импульсивно выпрямляюсь, округляя глаза. Застыв, слежу за его руками. Обхватив мою лодыжку одной мощной лапой, пальцами второй - он дергает за собачку. Молния поддается напору – и покорно скользит вверх. Даже она мужика слушается!

Стрельнув в меня напряженным взглядом, Олег подает мне второй ботильон, придерживает ногу, пока я обуваюсь. И почему-то не спешит отпускать. Его хватка прожигает кожу до кости.

- Что, нравится? – самодовольно хмыкает и ведет ладонью по моей икре вверх. Достигает подколенной ямки, отчего мне становится щекотно и в то же время… приятно. Касается пальцами края платья, при этом неотрывно смотря мне в глаза исподлобья.

Отчаянно и хаотично мотаю головой.

Да. Нет. Не знаю.

- Не привыкай, - убирает руки и встает, поравнявшись со мной. Я рвано выдыхаю то ли с облегчением, то ли с разочарованием. – Это разовая акция. На коленях перед женщинами я не ползаю.

- А перед мужчинами? – выпаливаю, не подумав. Мыслями я застряла в моменте, где он поглаживает мою ногу. Кожа под капроновыми колготками до сих пор горит, будто там остался ожог.

- Вообще нет, - цедит, заводясь с полуоборота. Сам виноват, ведь это он начал этот разговор.

- Жаль, придется искать другие средства для полировки паркета, - беру его под локоть, рискуя, что он мне от злости руку сломает. - Спасибо, что предупредил.

Цокнув языком, шагает к двери так быстро, что я не успеваю за ним, путаясь в каблуках.

- Ноги не переломаешь? – взволнованно оглядывается и обнимает меня за талию, чтобы подстраховать.

- Ты сегодня так щедр на комплименты, - бубню со злым сарказмом, оказываясь вплотную к нему. Соприкасаемся телами, и я укладываю ладонь на его грудь. Чтобы оттолкнуть, разумеется… Позже…

- Женщина, это называется «забота» - и она в семейной жизни ценится выше лести, - укоризненно тянет, открывая передо мной дверь. Сначала во двор вылетает Маруська, а следом и я переступаю порог, слушая нотации нудного мужа. – С красноречивым мачо, восторгающимся твоими ходулями, ты в лучшем случае окажешься в травматологии с гипсом на обе ноги, а с заботливым супругом будешь жива и здорова. Улавливаешь разницу, глупое создание, любящее ушами? – повышает голос, когда я спотыкаюсь на крыльце, и грубо приказывает: - Вернись и переобуйся!

- Нет!

Ускоряюсь из вредности, хотя мне действительно некомфортно, уверенно направляюсь к внедорожнику, ожидающему нас у дома. Высоцкому пришлось вновь вернуться за руль старой «большой машины», но смириться с потерей мерса он пока не может. Видимо, поэтому и ворчит, как старый дед.

Судя по пыхтению, собирается продолжить нравоучения, но я не выдерживаю.

- Высоцкий, ты что, в роль мужа входишь? – резко прокручиваюсь на каблуках возле капота. Разворачиваюсь лицом к Олегу. - Притормози, а то переигрываешь.

- Как же ты достала, - хрипло шепчет, кружа мутным взглядом по моему лицу. – И это на второй день брака.

- Разводись, - парирую с вызовом.

Поздно понимаю, что это было лишним…

Метнув быстрый взгляд в сторону и убедившись, что Маруська села в машину, захлопнув дверцу, Олег делает шаг ко мне. Без предупреждения обхватывает мой затылок ладонью, резко давит – и буквально впечатывает меня в свои губы.

Ну нет! Снова?

Глава 23

Я пожалуюсь на мужа в общество защиты фиктивных жен. Это же натуральное насилие!

Нападает, как сорвавшийся с цепи сенбернар. Толкается языком в мои сжатые зубы, пытается проникнуть в рот, так еще и рычит, когда я не пускаю. От возмущения забываю, как дышать. Если Олег продолжит в том же духе, то, клянусь, я его покусаю. Придется ему делать сорок уколов от бешенства, потому что я раздражена до предела.

Но он вдруг меняет тактику. Ладонь с затылка перемещается на мою щеку, пальцы ласково поглаживают мигом вспыхнувшую кожу, а потом мучительно медленно, буквально по миллиметру спускаются к шее. Удивительно, но не для того чтобы придушить меня, а чтобы аккуратно накрыть пульсирующую жилку. Адреналин выбрасывается в кровь, заставляя мою артерию биться сильнее под мужскими пальцами, и те уже ползут к ключице, забираясь под шелковый шарфик. Вторая лапа проникает между полами короткого полупальто и накрывает мой живот, разжигая внутри костер.

На смену озабоченному языку приходят мягкие губы. Прижимаются к моим осторожно и трепетно. Исполняют какой-то дурманящий шаманский танец… Иначе почему я поддаюсь?

Олег целует меня нежно и вкусно, как в нашу брачную ночь, которую он забыл. Проблема в том, что я все помню в мельчайших деталях, поэтому сейчас легко отзываюсь на знакомые импульсы. Капитулирую перед искусным соблазнителем, которым гадский критик умеет быть, если захочет. Прикрываю глаза, судорожно втягиваю носом воздух, отравленный его феромонами, и размыкаю губы.

Сдаюсь. И пусть весь мир подождет, пока мы целуемся с мужем.

Быстро вхожу во вкус, распаляюсь, но все внезапно прекращается.

Высоцкий отпускает меня так же неожиданно, как и напал. Обрывает поцелуй резко и грубо. Напоминает, кто здесь хозяин. Пока я нахожусь в сладкой прострации, отходит от меня на расстояние вытянутой руки, будто выдерживает дистанцию, прописанную в технике безопасности при пандемии, и дико боится заразиться смертельным вирусом.

Ленивыми движениями поправляет свой идеальный до невозможности костюм. На меня не смотрит – концентрируется на манжетах, будто его запонки интересное кино транслируют в прямом эфире.

– Что это было? – сипло выдыхаю.

Мой голос звучит приглушенно-эротично, сдавая меня с потрохами. Высоцкий простреливает меня быстрым, хмурым взглядом, и я надрывно кашляю, пытаясь прочистить горло.

– Генеральная репетиция, – выплевывает равнодушно, жестом двух пальцев приказывает отойти от машины, лишь бы самому меня не касаться, и открывает пассажирскую дверь. – Ты права, я вхожу в роль мужа. Будешь много болтать, я тебе супружеский долг припомню, – тихо угрожает, когда я вынуждена вновь приблизиться к нему, чтобы залезть в салон внедорожника.

– Крис тебе в помощь, а я пас, – фырчу, пытаясь взобраться на подножку.

Узкое платье сковывает движения, задирается до середины бедра, каблук соскакивает с края дурацкой ступеньки.

Ненавижу огромные, высокие машины – я слишком мелкая и коротконогая для них. Даже в удобной спортивной одежде с трудом карабкаюсь, то и дело повисая на поручне, как коала на дереве, а в вечернем наряде – миссия тем более невыполнима.

В момент, когда я готова сдаться, плюнуть на все и просто камнем рухнуть вниз, на моей попе появляется мужская рука, сжимает ягодицу, которая легко помещается в широкую ладонь.

– Эй, – пытаюсь сопротивляться, вильнув бедром, но хватка становится лишь крепче.

Высоцкий без особых усилий подталкивает меня одной рукой под попу, и я буквально залетаю в салон.

– Пожалуйста, – невозмутимо выдает. Ждет благодарности, но я упрямо молчу, неуклюже развалившись на сиденье и лихорадочно поправляя юбку. – Знаешь, как я оцениваю ресторан? – загадочно произносит, облизнув взглядом мои коленки.

Покосившись на него, отрицательно качаю головой. Не уверена, что хочу знать, но, умолкнув, внимательно слушаю. Высоцкий захлопывает дверь, выдерживая интригу, обходит капот, садится за руль и только потом продолжает:

– Я использую условную десятибалльную систему. За каждый недочет я отнимаю один балл. Если дохожу до нуля, заведение закрывается. С тобой сегодня будем действовать по этому же принципу. Так что постарайся больше меня не огорчать.

– Ты ненормальный? – вскрикиваю, но, вспомнив о Маруське, оборачиваюсь и мило улыбаюсь ей. Она сидит тихо, как мышка, и наблюдает за нами. Нельзя ссориться при детях, поэтому продолжаю спокойнее: – Я не ресторан, и в твоей критике не нуждаюсь.

– Минус один. Осталось девять, – занудно считает под гул двигателя и выезжает со двора. Ворота автоматически закрываются за нами.

– Какой вы впечатлительный, Олег Геннадьевич, – закатываю глаза. – Неудивительно, что столько ресторанов уничтожили.

– Еще минус один.

Открываю рот, чтобы возразить, и тут же захлопываю его. Надуваю щеки, шумно пыхчу, доставляя Высоцкому удовольствие своей реакцией. Думает, загнал в тупик? Еще не вечер…

Молчать на протяжении всего пути для меня чертовски сложно, поэтому включаю радио. Стоит лишь первым ноткам незатейливой мелодии разлиться по салону, как Олег тут же тянется к панели и безжалостно вдавливает кнопку «Стоп». Покряхтывающий внедорожник вновь погружается в скучную тишину. Но лишь на несколько секунд, потому что я не сдаюсь. Еще и настойчиво кручу громкость на максимум. Из колонок бодренько и весело орет: «Это не девочка, это беда».

– Мару-усь, знаешь эту песню? – призываю тяжелую артиллерию. Моя маленькая союзница откликается незамедлительно, активно кивая. – Так подпевай!

Вразнобой повторяем за исполнителями, путаем текст и совсем не попадаем в ноты, но нам обеим все равно. Душа поет! Правда, главе семейства наш дуэт почему-то не нравится.

– У тебя нет слуха, Саш, – морщится он, не отвлекаясь от дороги и мастерски вклиниваясь в поток машин. Педант даже в вождении. Во всем! Его можно было бы назвать самим совершенством, если бы… не его вторая «винная» личность.

– Высоцкий, ты сейчас серьезно? – смеюсь беззлобно и заливисто. Запрокинув голову, расслабленно упираюсь затылком в подголовник и закидываю ногу на ногу. – Давай твой хит включим? И сравним, – лукаво подмигиваю ему.

– Не надо, – сдавленно цедит.

Оценив ситуацию на трассе, включает поворотник и снижает скорость. Невозмутимо опускает ладонь на мое колено, выглядывающее из-под края платья, надавливает, вынуждая меня сомкнуть ноги.

– Сиди спокойно, ты создаешь аварийную ситуацию, – бесстрастно бросает и невозмутимо возвращает руку на коробку передач.

От неожиданности я лишаюсь голоса, чего он, видимо, и добивался. Хлопаю ресницами, проглотив язык, пока ни о чем не подозревающая Маруська поет громче радио.

Внедорожник заезжает на заправку, а я цепляюсь взглядом за небольшую подсвеченную табличку с красным крестом. Резко вспоминаю о том, о чем мой мозг отказывается думать. Отмахивается, как от писка назойливого комара, полагаясь на всемогущее «авось пронесет».

– Олег, мне в аптеку надо, – впиваюсь побелевшими пальцами в сумочку, как только машина останавливается у колонки.

– Зачем? – ввергает меня в ступор своим любопытством. – Скажи, что нужно, я тебе куплю.

– Нет уж, обойдусь, – обреченно утопаю в кресле. – Забудь.

– Почему? Са-аш… – тянет мое имя, и от вкрадчивого рокота у меня ощущение, будто миллион иголок вонзаются в холку. – Что болит?

– Ничего, просто у меня «эти дни», – выдаю первое, что приходит в голову, лишь бы отпугнуть его. – Ты же не будешь стоять в очереди за средствами женской гигиены? Впрочем, если ты настаиваешь, то мне нужны…

– Хорошо, иди сама, – моментально сдается. Однако как только я открываю дверь, строго рявкает: – Нет, стой.

Выходит из машины, быстро шагает ко мне и подает руку. Почти джентльмен, если бы не это лицо кирпичом, будто его на плаху загнали. Вкладываю свою ладонь в его, начинаю выбираться из железного монстра – и Олег перехватывает меня за талию. Машинально обвиваю его шею руками, чтобы не упасть, и на земле мы стоим уже в обнимку.

– Зато теперь понятно, что у тебя с настроением, – говорит совсем не то, что я ожидала услышать в такой милой позе. Пора бы привыкнуть – в этом весь Высоцкий, грубиян и сухарь.

– У меня хотя бы циклическая причина есть, а у тебя, видимо, что-то хроническое и неизлечимое, – отталкиваю его и цокаю каблуками по асфальту.

– Черт, Саш-ш! – нервно шипит Высоцкий мне вслед, когда я чуть не подворачиваю ногу.

Поднимаю ладонь в знак того, что все под контролем и мне его помощь не нужна. Скорее скрываюсь за дверью аптеки, миную стеллажи и направляюсь прямиком к кассе.

– Здравствуйте, мне нужны контрацептивы, – вежливо обращаюсь к скучающей женщине-фармацевту.

Чувствую себя неопытным подростком. Впрочем, я недалеко ушла… Окинув меня равнодушным взглядом, продавец лениво отворачивается к одному из шкафчиков, а через минуту бросает на прилавок пачку презервативов.

– Нет, не такие. Хм… – кусаю губы, пальцем отодвигая от себя коробочку. – Для этих уже поздно.

– Таблетки для прерывания беременности только по назначению врача! – вскрикивает так внезапно, что я едва не подпрыгиваю на месте.

– Тш-ш, – импульсивно подношу палец к губам. – Не настолько поздно.

В вопросах предохранения я полный профан. Можно было заранее поискать в интернете название препарата, но я ночевала с Маруськой в одной комнате, сбежав от Высоцкого, и мне было неловко смотреть такие вещи при ней.

Пока размышляю, как объяснить недогадливому фармацевту, что именно мне нужно, за спиной звенит колокольчик. Оглядываюсь на дверь и в ужасе округляю глаза, заметив Высоцкого, важно и уверенно идущего к нам.

Почему ему в машине не сидится?

– Подумал, вдруг ты без денег, – чеканит он в ответ на мой немой вопрос. Как бы невзначай мечет взгляд на прилавок, где скучает одинокая пачка презервативов… Красного цвета? С запахом клубники?

Святые критики, это фиаско!

Олег вскидывает брови, с неприкрытым удивлением смотрит на меня, а я делаю вид, что мне это подкинули. Благо, фармацевт тут же убирает товар, от которого я успела отказаться, и отвлекается на телефон.

– Жду своей очереди, – выкручиваюсь, разводя руками. Высоцкий хмыкает, дернув подбородком, и недоверчиво прищуривается. – А где Маруська? – заглядываю ему за спину, заодно переключая внимание. – Ты что, дочку одну в машине оставил? – ругаю его, как мать нерадивого отца.

– В туалет попросилась. Она у меня взрослая, самостоятельная и... – запинается на половине фразы, видимо, вспомнив день нашего знакомства, когда малышка потерялась. – Так, ладно. Давай бери то, зачем пришла, и возвращаемся.

Начинает нервничать. Постучав пальцами по прилавку, достает портмоне и выжидающе косится на меня. В воцарившейся тишине раздается требовательный женский голос, как выстрел:

– Так вы определились, какие…

– Прокладки, – испуганно перебиваю, пока она не раскрыла меня.

– А? Голову мне морочите, – ворчит, наклоняясь под прилавок. – Какие? На сколько капель?

– Максимум, – лепечу, не задумываясь.

– Обильные менструации? Так вам, может, урологические?

Чуть не икаю от ее вопросов и, вжав голову в плечи, украдкой поглядываю на моего бедного мужа, которому совсем необязательно все это выслушивать. У мужчин психика слабая, ранимая.

Однако этот экземпляр на удивление невозмутим. Стоит рядом, как скала, терпеливо ждет, пока мы разберемся с моими ненастоящими месячными. Проявляет чудеса выдержки и такта.

Непривычно видеть его таким.

Зато я сдаюсь. Все это слишком даже для меня.

– Н-нет. Спасибо, до свидания, – красная от стыда, я хватаю немного заклинившего Высоцкого и тащу за собой, пока ему урок женской анатомии не провели. – Идем... В этой аптеке нет того, что мне нужно.

Пытаюсь найти плюсы в своем очередном позоре. По крайне мере, в ближайшие дни Олег ко мне приставать не будет. Побрезгует.

– Саш, что происходит? На самом деле, я пошел за тобой, потому что беспокоюсь, – вдруг признается он, преграждая мне путь к спасительному выходу. – Если тебе плохо, давай заедем в больницу?

– Все нормально.

Застываем посередине аптеки друг напротив друга. Он держит меня за плечи, слегка поглаживая, смотрит прямо в глаза и… сомневается. Неужели действительно переживает?

– Слушайте, а это не с вами видео в сети завирусилось? – окликает нас фармацевт. – Смешное такое…

– Нет! – выпаливаем одновременно и вылетаем на улицу.

Забираем Маруську, устраиваемся в машине – и буквально срываемся с места. Спустя пару минут меня пробивает на истеричный смех. Олег укоризненно качает головой, а потом и сам расплывается в улыбке. Мы как два идиота – переглядываемся и хохочем.

Ситуация патовая, но у нас, кажется, закончились нервные клетки.

Немного приходим в себя, только когда паркуемся у особняка Высоцких. На смену безудержному смеху приходит тремор. Я вся дрожу, покрываясь мурашками от макушки до пят.

Предчувствую, что наша затея обречена на провал.

Олег привычным движением достает меня из джипа, как багаж, который так и норовит вывалиться и потеряться, а затем помогает выйти Маруське. Не дожидаясь нас, она мчится в дом. Наверное, ей не терпится увидеть бабушку и деда. Меня же, наоборот, трясет от перспективы встречи с моими временными свекрами.

– Олег, а для твоих родителей мы… кто? – хватаю его за локоть.

– В смысле?

– Супруги? – киваю на наши кольца, надетые черт-те как. – Или просто встречаемся?

– Хм, что-то я об этом не подумал в суматохе, – потирает подбородок, не сводя с меня напряженного взгляда. – О браке они еще не знают, но в моем случае шило в мешке не утаить. Скоро новость дойдет и до них, так что лгать нельзя. Давай так… – разворачивает меня к себе лицом и словно гипнотизирует глубоким, бархатным баритоном: – Ты будешь молчать… Кстати, тебе это к лицу. Я же аккуратно подготовлю их, а под конец вечера сообщу, что мы расписались. Сделаем вид, что у нас любовь с первого взгляда и до гроба.

– Это самая неправдоподобная версия, железный человек, – обреченно вздыхаю. – Ты же как брют – сухой и кислый. Никто не поверит, что в тебе вдруг проснулся романтик. Тем более, родители, которые тебя с пеленок знают, – тараторю и вдруг осознаю, что он ни слова против не говорит. Подозрительно. – Почему ты молчишь?

– Отнимаю баллы, сбился со счета, – мрачно цедит.

Судя по хмурому выражению лица, суровый критик обиделся. Не успеваю проанализировать его необычное поведение, как осенний воздух разрезает возмущенный женский голос:

– Олег, а когда ты собирался сообщить нам о свадьбе? Это правда?

По тропинке, ведущей от крыльца дома к воротам, к нам спешит Елизавета Андреевна. Сегодня она не в духе, и я разделяю ее негодование. Сама не рада!

Следом за свекровью вразвалку, сунув руки в карманы брюк, вышагивает симпатичный шатен. Вылитый Олег, только на пару лет старше. Кружит по нам взглядом, фокусируется на мне. Оценивает и, кажется, в отличие от моего благоверного, баллы не снимает, а накидывает.

На всякий случай прячусь за спину мужа. Пусть сам оправдывается перед своей семейкой, а я планирую молчать, впервые четко исполнив его приказ.

– Привет, братец, – тянет незнакомец с ехидной ухмылкой. – Мне тут видео в интернете прислали. Не мог не поделиться с родителями. По такому случаю я даже отель свой бросил, все встречи отменил. Не каждый день младший брат женится, – останавливается в паре метров от нас и с вызовом подмигивает мне, отчего Олег заметно напрягается, обращаясь в каменную глыбу. – Можно тебя поздравить? Или посочувствовать избраннице?

Глава 24

Олег

Не брат ты мне, Арсений! Гад ползучий, а не Высоцкий.

Прилетел внезапно, как кучка жидкого птичьего помета. Растекается тестостероновой лужицей перед Сашкой, активно ей подмигивает, будто у него нервный тик в стадии обострения, а при этом за моей реакцией следит.

Между нами никогда не было родственных чувств – только дух соперничества. С детства он на мои вещи покушался, до сих пор все делает мне назло. Мы редко пересекаемся, потому что каждая наша встреча заканчивается скандалом. Сегодня вряд ли станет исключением…

Арс мало того, что видео достал, так еще и намеренно меня провоцирует, неприкрыто заигрывая с моей Сашкой. Не какой-то приблудной девицей, а законной женой, между прочим.

Не твое – не трогай! Золотое правило, на которое братец плюет с высокой колокольни.

Выгибаю бровь, простреливая его мрачным взглядом, а он усмехается довольно, расстегнув пиджак и спрятав одну руку в карман брюк. Рисуется перед дамой. От его темного-синего костюма в полоску рябит в глазах.

Я этого клоуна знаю как облупленного, но Веснушка не подготовлена – растает от лживых знаков внимания, расстелется перед ним, как все бабы, тем самым сломает наш образ счастливой семейной пары. Он и так держится на честном слове и на одном крыле.

– Здравствуй, мама, – целенаправленно игнорирую брата. – Да, это правда. Я женился. Встретил девушку, в которую… – осекаюсь на слове «влюбился». Проглатываю его, вспомнив издевку Сашки. Значит, в ее глазах я сухой и кислый брют? Что ж, придется переформулировать. – Встретил ту, которая нам с Маруськой подходит, – озвучиваю более правдоподобную версию.

Завожу руку за спину, пытаясь нащупать притаившуюся там супругу. Ловлю пальцами воздух, недоуменно оборачиваюсь.

Сашка стоит чуть поодаль, съежившись, будто ей холодно. Исподлобья смотрит на нас с Арсом. Неловко покачивается на высоких каблуках, из-за которых ее ровные ножки кажутся бесконечными. Одергивает низ платья, скрывая колени, укутывается в полупальто. Благо, откровенным декольте не светит. Сегодня она такая соблазнительная, что хочется спрятать ее от посторонних глаз. И набить брату морду…

Черт! Что это со мной? Точно не ревность. Само понятие мне чуждо.

Разумеется, нет.

Причина в ее удачном наряде и моем затяжном воздержании. Обертка творит чудеса – из любой несуразицы способна сделать конфетку, особенно если мужик проголодался.

– Где ты там, моя рыжая мелочь? – произношу одними губами.

Мою фразу распознает только она, словно научилась читать мысли. Злится, а я беру ее за локоть и притягиваю к себе. Перекладываю ладонь талию, обнимаю, крепко впечатывая в свое тело, чтобы даже не вздумала дернуться. Надеюсь, Сашка воздержится от демонстрации своего дрянного характера. Не лучший момент для этого.

– Знакомьтесь, это Александра, – представляю ее официально, боковым зрением улавливая, как она морщит вздернутый носик. Хорошо, хоть молчит. – Мы решили просто расписаться. Без гостей и шумного торжества, – продолжаю убедительно лгать. – Ты же знаешь, мам, что я терпеть не могу показуху и большие скопления народа...

– Э-э-э-м, но… на видео было до фига людей, причем абсолютно незнакомых. Не сходится с твоими показаниями, братишка, – пускает Арс шпильку в мою сторону.

Олень безрогий. Не ему меня упрекать.

– Разве я на допросе? Тебя уж точно моя личная жизнь не касается, лучше занимайся сотнями своих, или сколько их там у тебя, – нагрубив ему, возвращаюсь к матери. – Кадры, которые ты могла видеть, вырваны из контекста, а информация намеренно перевернута моими недоброжелателями. Я пытался уберечь жену от происков конкурентов, но увы... Порой обстоятельства сильнее нас, – произношу несколько пафосно.

Сашка тихонько, ехидно фыркает, а я спускаю ладонь на ее бедро, слегка сжав, чтобы смутилась и переключилась. Но вдруг сам получаю удовольствие от этого прикосновения. Причем такое, что кровь приливает ко всем стратегически важным органам.

Переглядываемся. Она оранжево-красная из-за веснушек и стыда. Я холоден и невозмутим. Хочется верить, что со стороны именно так и выгляжу…

Возвращаю руку ей на поясницу. От греха подальше. Слышу облегченный вздох – и недовольно цокаю. Зараза, могла бы хоть вид сделать, что ей приятно.

– Сашенька, сестренка… – ласково рокочет Арс, вызывая острое желание ему вмазать. Ладонь сама превращается в кулак. – Скажи, а почему обручальное кольцо на указательном пальце? Только недавно читал, что это означает поиск второй половинки, – проходится по нам пристальным взглядом-сканером, фокусируется на наших сплетенных руках. – Впрочем, на твоем месте я бы тоже с Олегом не расслаблялся. Тебя как вообще угораздило? – качает головой с показным сочувствием.

Не знаю, что становится последней каплей: его хамство или этот раздевающий взгляд в адрес моей жены. Отпускаю ее, вновь задвигая за спину, делаю шаг к брату, но между нами внезапно становится мать.

– Так, брейк. Вас отец в гостиной ждет, сто лет обоих не видел, – строго осадив нас, протягивает руку Саше. – Вы можете сколько угодно петушиться между собой, но невестку цеплять не позволю, – бережно берет ее за ладонь. – Идем, дорогая, пока тебя не задело шальной пулей. Поможешь нам с Марией ужин подать. Заодно поговорим по душам, без этих здоровенных, но пустых лбов.

Мама уводит растерянную Веснушку в дом, а она беспомощно оглядывается на меня. Взмахивает длинными, подчеркнутыми черной тушью ресницами, слизывает с губ остатки помады, которые я не успел съесть, спотыкается на крыльце в своих идиотских ходулях.

Ситуация патовая. Нас разделили, а мы толком не согласовали легенду. Вряд ли у Сашки получится прикинуться немой, и меня рядом не будет, чтобы отвечать за двоих на каверзные мамины вопросы.

Хреновый был план. С рыжей занозой любая идея обязательно летит под откос.

– Симпатичная, но ведь не твой типаж, – жужжит над ухом брат. – Это я люблю таких… необычных, – заканчивает шепотом. Замечаю, с каким восхищением он пялится на мою жену, цепляясь за то, что у нее ниже спины, – и взрываюсь.

– Арс, как же ты достал, а! – толкаю его с яростью. Сразу же отшатывается, выставляет руки перед собой. – Слюни подбери. Она моя, – повышаю тон, рявкнув на весь двор и пригрозив ему пальцем. – Чего ты добиваешься?

– Да я просто на свадьбе твоей хотел погулять, а ты приглашение зажал. Скупердяй ты, братец, на празднике сэкономил, кольца на распродаже купил, – смеется, на расстоянии похлопывая меня по плечу. Раздраженно отбиваю его ладонь, гипнотизируя закрывшуюся за Сашей дверь. Порываюсь идти следом, но Арс дергает меня за рукав. – Собираешься признаваться, что у вас на самом деле? – обезоруживает серьезным голосом и буквально расстреливает вопросами: – Зачем на ней женился? У тебя какие-то проблемы? Помощь нужна?

Я сдаюсь… Но не брату, а отцу, когда мы собираемся втроем в просторной гостиной.

Папин бизнес полностью достался мне, поэтому я не имею морального права скрывать то, что гипотетически может навредить репутации всей семьи. Несмотря на возраст, фактически именно мне отведена роль старшего, самого серьезного и ответственного брата. Арс всегда был легкомысленным, свободолюбивым эгоистом. Логистику он посчитал скучной, взял свою долю деньгами и открыл на них отель, исполнив давнюю мечту. Мне же пришлось продолжить семейное дело, которое импонировало моему характеру, а критикой ресторанов заниматься в свободное время.

Я справлялся, черт возьми! До настоящего момента все шло идеально!

Если бы Арс случайно женился по пьяни, никто бы даже не удивился, но от меня такого финта не ожидали. Именно поэтому глаза отца становятся все шире и чуть не вылезают из орбит, когда я в общих чертах обрисовываю ему ситуацию.

– Короче, это подстава чистой воды, – бросаю под конец в свое оправдание.

– Уверен, что супруга не замешана? – первое, что он произносит после паузы.

– Нет, – строго чеканю, защищая Сашку, которая прямо сейчас общается на кухне с матерью. Слышу их приглушенные голоса и тихий смех. Спасать ее надо, пока не наболтала лишнего, но я сам застрял на допросе.

– Почему ты так уверен в ее невиновности? – прищуривается папа.

У меня нет ответа. Действительно, жена должна стать первой подозреваемой, как самая заинтересованная сторона, но я и мысли такой не допускаю. Она легко получила индульгенцию, палец о палец для этого не ударив. Какая из нее охотница за деньгами? Даже соблазнить меня не пыталась – с первой встречи фырчит и кусается.

– Потому что втрескался, – вклинивается в разговор Арсений. Облокотившись о черный рояль у стены, на котором только он и умеет играть, лукаво ухмыляется.

– Арс, иди погуляй, без тебя тошно, – устало отмахиваюсь. Когда брат не подкатывает к Сашке, он в принципе мне безразличен. Белый шум.

– И пропустить все веселье? – проходится пальцами по клавишам, и по залу разливается приятная мелодия. В отличие от меня, у него есть слух и склонность к музыке, но обычно он использует это для того, чтобы баб кадрить. – За кого ты меня принимаешь? Настоящий брат должен быть рядом. И в печали, и в радости, – играет что-то тревожное, специально выводя меня из равновесия. – Особенно, если твоя печаль – это моя радость.

Зажимает ноту «до» – и резко отдергивает руку, погружая гостиную в благодатную тишину. Закатив глаза, отворачиваюсь от него. Шут гороховый.

– С завтрашнего дня начну аккуратно выяснять, что и как. Первым делом встряхну ЗАГС, – уравновешенно продолжаю беседу с отцом. – Наверное, матери пока лучше не говорить правду…

– Я себе не враг! – папа поднимает руки в знак капитуляции. – Лизе так эта рыжая девочка понравилась – со вчерашнего дня только о ней и вспоминает.

– Мне тоже, – отзывается Арс, и я вновь мечтаю запустить в него чем-нибудь тяжелым. – Придется оставить мою новую сеструху в семье. Правда, даже не знаю, что ей предложить, чтобы она терпела такого мужа до конца своих дней, пока смерть не разлучит и все такое… – с азартом подтрунивает надо мной. Видимо, дико соскучился. – Как минимум, полцарства и коня… Хотя за коня Олег сойдет.

– Не боишься, что отыграюсь, когда ты сам жениться надумаешь? – кидаю с угрозой. – Я, конечно, зла не держу, но память у меня хорошая.

– Мне тебя не переплюнуть, – прыскает в кулак. – А ты лучше думай, как выпутываться собираешься.

– Арсений отчасти прав, – бурчит папа. – Страшно представить, как твоя мать отреагирует, когда узнает, что это всего лишь игра. Думаю, мне бойкот устроит, а тебя вообще от семьи отлучит. Сам знаешь, какая она вспыльчивая, – протяжно вздыхает, и я вторю ему.

– Какая игра? – из ниоткуда доносится детский голосок, а через пару секунд в гостиную влетает дочка.

Мы все умолкаем, как по команде, и даже Арс захлопывает рот. Маруська бодро несет тарелку с закусками, рискуя растерять канапе по пути, ставит на стол, а потом подбегает ко мне. Умостившись на коленях, как котенок, обнимает меня за шею, чмокает в щеку. Улыбаюсь, мгновенно растаяв, и прижимаюсь щекой к ее макушке. Он теперь тоже пахнет ягодами, как Сашка. Все выходные они вместе, даже ночевали в одной комнате.

Маруська сильнее матери расстроится, когда вскроется обман – и ее рыжая подружка вынуждена будет навсегда уехать из нашего дома. Исключительно ради счастья дочери я бы попробовал приручить жену, но как? Она дикая и бешеная! Не идет на контакт.

– Папуль, вы во что тут играете? – допытывается малышка, подслушав часть разговора, но не уловив суть. – А маме Саше можно с вами?

Как назло, в этот момент наши женщины, мило перешептываясь, входят в зал. Мать направляется к отцу, а я невольно концентрируюсь на Саше. Упираюсь взглядом в аккуратные бедра, обтянутые тонкой изумрудной тканью и виляющие в такт ходьбе, поднимаюсь от плоского животика к небольшой груди, останавливаюсь на вырезе сердечком. Прикрылась бы, в самом деле! Дефилирует, как модель на кастинге. Я готов лично укутать ее, оставив одни глаза, пока рядом бродит охотник.

Украдкой зыркаю на брата, чтобы не вздумал слюни на нее пускать, а он ловит мой взгляд.

– Нужно. Судя по всему, она в этой игре водит, – выпаливает, срываясь в хохот.

– О чем речь? – хмурится мать и поглядывает на Сашу, будто в любой момент готова броситься на защиту рыжей бестии, которая в данный момент выглядит, как сама невинность.

Неужели нашли общий язык? Так быстро? Удивительно, ведь у мамы характер не сахар, а моими любовницами она никогда не интересовалась. Да и я не посвящал родителей в личную жизнь. Зачем, если все это временно и для здоровья? Я же не отчитываюсь о каждом походе к стоматологу или визите в спортзал. Бабы для меня были где-то между… и по четкому графику.

Ведь все меня устраивало! А потом вдруг моргнул – и окольцован, как голубь.

– Давайте скорее играть! – нетерпеливо ерзает на моих руках Маруська, пока я пытаюсь придумать адекватный ответ матери. Про фиктивность моих отношений с ее "любимой невесткой" благоразумно молчу. Доигрался уже...

Отсмеявшись, Арс резко принимает серьезный вид и садится за рояль, сосредоточенно настраивая его. Отвлекающий маневр… или? Если это попытка подкатить к моей жене, то он точно сегодня живым в свой отель не уедет.

– Надеюсь, хоть вы не поете, – нежным голоском сущего ангела произносит Саша.

Казалось бы, ее укол направлен в сторону Арсения, но смотрит она при этом на меня. Не стесняется послать мне лукавую ухмылку. Зараза! То ли раздражает меня, то ли забавляет. Поймав ее хитрый взгляд, я вдруг расслабляюсь и слегка улыбаюсь. Сашка смущается, зардевшись. Не ожидала. Я сам удивлен, но, кажется, начинаю привыкать к непредсказуемой супруге.

– О, нет. Я не пою, я только играю, – брат не упускает возможности похвастаться, при этом мостится на стуле, как мартовский кот. Хвост распушил на чужую кошку. – Александра, хотите, чтобы я для вас что-нибудь исполнил?

– Собачий вальс, – невозмутимо кидает она, едва уловимо нахмурив оттененные, подчеркнутые макияжем брови. Светло-рыжие были привычнее. – Мне кажется, он подходит вам по характеру.

Грациозно проходит мимо, садится рядом на диван, и Маруська тут же ныряет ей под бочок, бросив меня – любимого отца. Хихикает, обнимает свою названую мать, что-то нашептывает ей по большому секрету.

Сашка – маленькая ведьма. Других объяснений у меня нет. Даже мой строгий папа наблюдает за ней с мягкой улыбкой, так что морщины собираются вокруг прищуренных глаз. Чего греха таить, я сам от жены оторваться не могу. Присматриваю за ней, как коршун, пока позади нас громко гавкают первые ноты композиции. Арс явно занервничал, когда его уловки не сработали на Саше, и это не может не радовать.

– Фрукты забыли, – сквозь бодрую музыку пробивается мамин голос.

– Я принесу, – мигом подскакивает на ноги Саша.

Неведомая сила тянет меня пойти следом, и я на доли секунды приподнимаюсь, но в последний момент даю себе воображаемую оплеуху. Припечатываю себя к дивану.

Ребячество какое-то! Совсем свихнулся, Высоцкий? Место жены на кухне, вот пусть и оправдывает свой статус.

Однако взгляд то и дело мечется в сторону двери, за которой скрылась Саша, и косится на часы. Моей дрожащей супруги нет слишком долго, и я начинаю не на шутку переживать. Ведь это не девушка, а тридцать три несчастья. Ее ни на минуту оставить одну нельзя.

– Она за фруктами на плантацию поехала? Или решила их вырастить из семян на подоконнике? – бурчу себе под нос недовольно. – Сколько можно ждать…

Родители о чем-то беседуют, избегая темы брака, Маруська скучающе покачивает ножками и расправляет складки дорогого платья, украдкой затирая пальчиком свежее пятнышко на ткани. Плевать! Для дочки мне ничего не жалко. И для ненастоящей жены – тоже, что странно.

В какой-то момент замечаю, что не хватает чего-то… громкого и раздражающего. Помимо Сашки…

– Почему так тихо? – хмыкаю, потеряв звуки собачьего вальса. – Стоп! А где Арс? – оглядываюсь в поисках брата.

За роялем пусто, стул отодвинут. Арсения и след простыл.

– Что за поганец, – выплевываю зло и резко подрываюсь с дивана. – Я на минутку, – бросаю опешившим родителям, а сам лечу на кухню.

Какая свадьба без драки! Если торжественное бракосочетание я забыл, то мордобой готов обеспечить.

Завожусь с полуоборота, и не зря.

Застыв на пороге кухни, наблюдаю картину маслом: Арс и Саша вдвоем. Довольно близко друг к другу. Без пяти минут неверная жена стоит спиной ко мне, упершись бедрами в край стола. Напротив нее – бывший брат, который балансирует сейчас над собственной могильной ямой. Он наверняка заметил меня, но вместо того чтобы отойти от МОЕЙ женщины, упрямо делает шаг вперед. Медленно, будто издеваясь, наклоняется к Сашиной щеке...

Взрываюсь до того, как досмотрю это кино для взрослых.

– Ты не охренел? – громыхаю на весь дом.

Арс дергается так, будто его шарахнуло током. Чересчур правдоподобно.

Отпрыгивает от Веснушки, шокировано смотрит на нее. Теряется. Я тоже…

– Я же говорил, – сдавленно хрипит, кивая на меня. – Не благодарите, – нагло подмигивает мне, но тут же будто от боли морщится.

Саша оборачивается. Злая, как Медуза Горгона. Того и гляди рыжие пряди превратятся в змей – и зажалят всех вокруг до смерти.

Что вообще происходит?

*

История второго Высоцкого - АРСЕНИЯ

"Обручимся? Влюблен без памяти"

https:// /shrt/t7mh

- Беременна? Ты знаешь, что с этим делать, - невозмутимо и холодно произносит Арс, ленивым жестом возвращая мне справку от гинеколога. – Я все оплачу.

- Я смотрю, ты пришел в себя, - горько усмехаюсь, собирая сумку и поднимаясь с места. На что я рассчитывала? Поиграли в пару и хватит. – Опять стал козлом, - выпаливаю, наплевав на то, что он мой босс и может меня уволить. Я и так здесь больше работать не буду.

- Ну, это мое привычное состояние, в котором мне вполне комфортно. Помутнение рассудка не в счет – ничего хорошего не принесло, кроме лишних проблем, - цинично хмыкает, кивая на мой живот. Импульсивно прикрываюсь руками, молча разворачиваюсь, чтобы уйти. – Мстислава, - зовет меня полным именем, отчего мороз прокатывается по коже. – Поверь, тебе не нужны дети от меня. Делай аборт и возвращайся к своему неверному жениху. Теперь вы квиты.

Прямо, насмешливо и жестко. Без оглядки на чужие чувства. Это его привычный стиль общения. Ничего не изменилось. И правда, помутнение рассудка.

В сердцах хлопаю дверью.

Мой четко выверенный план на жизнь рассыпался, как карточный домик, когда я впустила в нее не того мужчину. Теперь не осталось ничего: ни работы, ни семьи, ни будущего. Только ребенок… которого я все равно оставлю.

ЧИТАТЬ ТУТ https:// /shrt/t7mh

Глава 25

Александра

Старательно нарезаю фрукты, красиво нанизываю их на длинные бамбуковые шпажки, как шашлычки, и выкладываю на блюдо. Волнуюсь так, что ладошки потеют. Несмотря на то что Елизавета Андреевна приняла меня тепло, я все равно не могу избавиться от тревоги. Наверное, потому что приходится ей лгать. Представляться женой Высоцкого, смотря в глаза его матери – невыносимое испытание для меня. Я ведь прямая как рельса, а язык у меня работает быстрее разума. Молчать не вариант, ведь свекровь мне попалась общительная. В какие-то моменты даже меня напомнила искренностью и беззаботностью.

Благо, она избегала провокационных вопросов и не давила на меня. Мягко поинтересовалась, как мы познакомились с Олегом, а потом… долго смеялась, потому что в панике я рассказала правду… На моменте с морским ежом у нее потек макияж, так что я получила временную передышку, пока Елизавета Андреевна умывалась.

Главное, чтобы теперь господин Высоцкий не начал сочинять пафосную ерунду о великой любви с первого взгляда. Надеюсь, он не успеет наговорить лишнего в гостиной, пока я занята фруктовой нарезкой.

– Черт, это же выскочка! Он обязательно все испортит! – фырчу себе под нос.

Зажав охапку шпажек в одной руке, второй – тянусь за телефоном, оставленным на столе. Собираюсь отправить Олегу короткое сообщение, чтобы предупредить. Дрожащим пальцем, липким от сока апельсина, вбиваю первые буквы, но… улавливаю мельтешащую в дверном проеме тень. Машинально заблокировав дисплей, я резко вскидываю подбородок и спотыкаюсь об прищуренный, лукавый взгляд Арсения.

– Еще раз привет, сестренка, – улыбается, как хитрый лис, и неторопливо приближается ко мне. – Помочь? – играет бровями.

Черти принесли! Без него нервов хватает! Я поседею за этот вечер, а завтра придется одолжить у мамы рыжую краску. Кто возместит мне моральный ущерб? Быть женой Высоцкого – вредно для здоровья.

– Нет, – коротко бурчу, с подозрением слежу, как Арсений походкой ленивого кота огибает стол.

Минуя меня, останавливается рядом с холодильником, но дверцу не открывает, а облокачивается о нее, скрестив руки на груди. Чуть не свернув шею, боковым зрением улавливаю его фигуру, но выражения лица не вижу. Зато чувствую пристальное внимание, пробирающее до костей.

Я вынуждена полностью развернуться, чтобы Арсений не подкрался ко мне со спины. Не отпуская шпажки, словно руку заклинило, я упираюсь кулаками в стол позади меня и прижимаюсь к его краю попой. Грозно расстреливаю брата Высоцкого глазами и всем своим видом посылаю сигнал: «Не влезай – убьет!»

– Злая ты какая-то, – дергает он плечом, насмешливо хмыкая. – Олег покусал?

– Просто не люблю, когда мне мешают на кухне. Тем более мужчины…

– Тем более я? – смеется, отталкиваясь от холодильника. – Понял, не дурак. Знаешь, мне дико интересна судьба ваших колец, – неожиданно кивает на мою правую руку. – У меня чуйка на очешуительные истории. Считай, что такое хобби – собирать самые занимательные случаи, а ваш наверняка станет короной моей коллекции.

Делает шаг ко мне. Еще один.

– Спешу разочаровать – мы просто не угадали с размером, – невозмутимо бросаю, настороженно наблюдая, как сокращается расстояние между нами.

– М, так бывает, – он расплывается в улыбке и тихо тянет: – если жениться в пьяном угаре и фиктивно. Ты что ему подмешала? И зачем? Он вообще-то окочуриться мог…

– Да почему сразу я? – вспыхиваю возмущенно, топая ногой. – Я вообще случайно под этот локомотив попала! Еще и его репутацию спасала, а он… – осекаюсь, понимая, то проболталась. – О-о-ой!

– Примерно это я и хотел услышать, – победно ухмыляется. – Не суетись, Олег нам с отцом сам все рассказал. От матери и крошки Маруськи пока решили скрыть, – прячет руки в карманы, наконец-то притормозив. Однако его нахождение напротив меня все равно напрягает.

– Удод, – разочарованно бубню себе под нос, думая о Высоцком.

Я здесь распинаюсь, стараюсь соответствовать статусу любящей супруги, а он в первые же минуты сдал все явки и пароли. Да его даже не пытали толком! Нельзя с таким болтуном на дело идти! А под венец – и подавно. Как ему вообще доверять жену и детей, если он собственный язык за зубами держать не может…

– Согласен, – прыскает Арсений и откашливается, чтобы продолжить на полном серьезе: – Однако я считаю, что такой бриллиант упускать нельзя. Ты должна остаться в семье.

– Если намекаете на себя, то точно нет, – показательно морщу нос.

– Боже упаси, я слишком молод, чтобы погибнуть от руки ревнивого брата, – расслабленно хохочет. – Сашуля, не глупи, бери его в оборот, пока горячий.

– Глупости, плевать ему на меня, – выпаливаю на эмоциях и тут же ругаю себя за излишнюю откровенность. Этот чертяга надавил на больное. После брачной ночи я не могу перестать думать о своем муже, а он равнодушен, как кусок камня. – Между нами ничего нет.

– Спорим, есть? Хочешь, докажу?

Играет со мной, как кот с мышкой, а я на мгновение малодушно поддаюсь.

– Как?

Подзывает пальцем, будто собирается раскрыть строжайший секрет, но я стою не шелохнувшись. Свожу брови к переносице и смотрю на Арсения исподлобья. Хмуро слушаю дальше, не ожидая ничего хорошего. Зря я повелась.

– Пф-ф, – закатывает глаза и сам наклоняется ко мне, шепнув на ухо: – Легко. Мне даже напрягаться не придется.

Понимаю, что он оказался неприлично близко. Ощущаю его дыхание на своей щеке – и у меня включается инстинкт сохранения супружеской чести. Рука со шпажками импульсивно взметается в сторону потенциальной опасности. Арсений… так ничего и не делает, просто замирает, даже и не собираясь меня целовать, но процесс запущен, и я не в силах его остановить. Вонзаю всю охапку бамбуковых «мини-копий» в низ его живота, четко над пряжкой ремня. Видит бог, ему повезло. Я целилась ниже…

Арсений удивленно хрипит под аккомпанемент громогласного рыка, вихрем влетающего в кухню:

– Ты не охренел?

– Я же говорил! – победно хрипит Арсений, криво улыбаясь мне и почесывая живот.

Я же злюсь на обоих! Два сапога пара – права была Елизавета Андреевна. Она обмолвилась, что ее сыновья все детство дрались. Годы идут, а мальчики не взрослеют – меняются лишь методы борьбы. Если по одиночке каждый из них вызывает желание придушить, то вместе они составляют концентрированный раздражающий коктейль. Устремляю яростный взгляд на Высоцкого-мужа, который похож на злого огнедышащего дракона. Пусть только попробует высказать мне какую-нибудь претензию – и я в него метну чем-нибудь тяжелым.

– Арс? – окинув меня напряженным взглядом, он благоразумно переключается на брата.

– Не благодарите, – покашливает наглец, отступая к холодильнику. – Совет да любовь! Покрываюсь легким румянцем, понимая, к чему он клонит. Искоса смотрю на Олега, который пропустил наш разговор о семье и ревности, но при этом всем своим видом отвечает образу обманутого Отелло. На секунду даже верю… особенно в тот момент, когда младший Высоцкий ураганом пролетает мимо меня и хватает старшего за грудки.

– Стоп, я и так пострадал, – Арсений взметает руки вверх в знак капитуляции. – Твоя дикая жена меня уже потрепала – кубики пресса, нажитые непосильным трудом, безжалостно продырявила когтями.

– Шпажками, – тихонько уточняю и откидываю охапку бамбука на стол, словно избавляюсь от орудия преступления.

– Садистка, – хмурит брови юморист, которому резко становится не до смеха. Зато ухмыляется Олег, впервые довольный моей непокорностью.

– Заслужил, – рявкает ему в лицо и неожиданно добавляет: – Какого черта ты опять мое трогаешь?

Ошеломленно выгибаю бровь: в смысле «мое»? Господин критик слишком много на себя берет. Я птица вольная, правда, временно окольцованная. Но в нашем случае это совершенно ничего не значит. Ведь так?

– Сашка, скажи! – иронично призывает Арс меня на помощь. – Останови эту братоубийственную войну.

– Сам виноват, – хмыкаю, скрестив руки на груди, но все-таки решаю сжалиться над юродивым. – Олег, этот идиот тебя на ревность выводил, а на самом деле и пальцем меня не тронул.

– Хм, тогда почему ты отбивалась? – поворачивает ко мне голову, не ослабляя хватки.

– Ну-у, сработала на опережение, – невинно взмахиваю ресницами.

Супруг выгибает бровь, закашливается, словно ему вдруг резко стало не хватать воздуха, а потом отпускает брата, сочувственно поправив смятый им же пиджак и похлопав пострадавшего по плечам. Покачав головой, толкает его к выходу.

– Проваливай, купидон недоделанный, – бурчит беззлобно.

– Всегда готов, – Арсений шутливо отдает честь и ретируется к выходу. – Когда Маруське брата заделаете, назовите в мою честь.

– Этого еще не хватало! – выплевывает Олег ему вслед, и наступает моя очередь хмуриться.

Выпроводив брата, он тяжело, протяжно выдыхает, будто извергая пламя, и неторопливо надвигается на меня. В каждом движении чувствуется власть и угроза. Высоцкий крадется как хищник перед тем, как напасть на жертву.

– Александра, – деловито зовет меня, собираясь отчитать за что-то, но я срываюсь раньше.

Нащупав на столе за спиной блюдо с фруктами, хватаю банан и без предупреждения запускаю его в мужа. Жаль, реакция у него отменная – ловит на уровне груди, не глядя, и только потом обращает внимание на то, что оказалось у него в руках. Задумчиво прокручивает, спокойно и медленно кладет на столешницу, как заряженный пистолет. Делает еще шаг ко мне.

– Ты чего?

– Ты зачем меня заставляешь матери лгать? – фыркаю, тянусь за половинкой апельсина, который не успела дорезать. – Я тут, как актриса погорелого театра, выкручиваюсь, а ты… – замахиваюсь, но мое запястье оказывается в крепкой мужской хватке. Ладонь машинально сжимается, и сладкий сок стекает к месту сплетения наших рук. – Ты рассказал им все, – заканчиваю еле слышно.

– Так получилось, – с обволакивающим бархатом произносит, всем телом прижимая меня к столу и вынуждая присесть на его край. – Ты права, хреновая была идея с этим ужином. Поехали домой?

Разжимаю пальцы, выпуская истерзанный апельсин – и пока он скатывается со стола на пол, Олег наклоняется к моему запястью. Ловит языком капельку сока, слизывает с кожи, прокладывая дорожку из мурашек.

– Поехали, – шепчу с придыханием, а он ласкает меня охмелевшим взглядом, при том что в доме нет ни капли алкоголя. Я проверяла! Пользуясь моментом, пока у Высоцкого приступ нежности, я нагло спрашиваю: – Что, правда приревновал?

– Наверное, – невозмутимо выдает. – Не хочу слыть рогоносцем, пусть даже фиктивным. От меня не гуляют.

В очередной раз обозначив статус наших недоотношений и убив зачатки романтики, он нахально тянется к моим губам…

Начинаю жалеть, что партия с Арсением не была отыграна до конца. Назло этому самодовольному типу, которого судьба коварно послала мне в мужья.

Вот пижон! В любой ситуации беспокоится лишь о том, что он нем скажут окружающие. Кусок гранита, а не человек!

– Все дело в том, что… – выдыхаю в его губы, которые касаются моих, оставляя свежий вкус ментола, – меня просто твой брат не привлекает – слишком на тебя похож.

Собрав волю в кулак, в последний момент успеваю увернуться от поцелуя. Однако ощущаю жар и влагу на своей шее, потом – на ключице. Понимаю, что если он доберется до ложбинки груди, выглядывающей из выреза сердечком, то я позорно сдамся и позволю распять себя прямо на кухонном столе. В доме родителей Высоцкого.

Да что со мной? Он ведет себя как говнюк, а я буду таять и растекаться лужицей от его поцелуев? Не дождется! Пусть даже они такие горячие и откровенные…

Нервно сдуваю локон со лба, отталкиваю мужа – и вытираю липкую ладонь о его безупречный пиджак. Он мрачно следит за моими действиями, пыхтит, раздувая ноздри, однако молчит. Теперь от него пахнет не только хвоей, но и апельсинами. Почти Новый год. Хотя Олег, скорее, злобный Гринч – похититель Рождества. Так и не обронив ни слова, будто внезапно онемел, он берет меня за руку, крепко сплетая наши пальцы, и тянет к выходу.

Мчимся прочь из кухни, на предельной скорости пролетаем мимо родителей в гостиной. Я успеваю лишь виновато улыбнуться свекрови, когда Олег гаркает:

– Мы уезжаем. Срочные дела.

Звучит двусмысленно, если учесть его перевозбужденное состояние.

– Давно пора, – подначивает Арсений, подливая масла в огонь, который разгорелся внезапно и грозит спалить все вокруг.

В коридоре Высоцкий подает мне полупальто, а после сосредоточенно и насуплено наблюдает, как я борюсь с ботильонами, которые успели оставить мне мозоли на пятках. Прорычав что-то нечленораздельное, муж наклоняется, берет мою обувь в одну руку, а второй… подхватывает меня под бедра – и одним резким движением закидывает себе на плечо. Растерянно повисаю головой вниз, чувствуя широкую мужскую ладонь на ягодицах.

– Верни меня на место, – очнувшись, ударяю кулаком по его спине. – Неловко!

– Надо было меня послушаться и переобуться дома, а теперь терпи. В машину будешь транспортироваться так, пока не научишься нормальные туфли выбирать, – чеканит тоном дотошного учителя, отчитывающего нерадивую школьницу. Вот только его рука, поглаживающая мою попу, разбивает ассоциацию вдребезги. Все это больше похоже на сказку для взрослых.

– Прекрати меня лапать и поставь на ноги, – шиплю обессиленно.

– Маруська, давай быстрее! – громко зовет дочь, а я так и остаюсь висеть на нем, как мешок с картошкой.

Слышу топот детских ножек, задорное хихиканье и звонкий голосок:

– Бабушка сказала, что я остаюсь с ней до утра, и она сама отвезет меня завтра в школу.

– Не помню, чтобы мы об этом договаривались, – тянет Олег задумчиво. – Мама? – выкрикивает вверх, а я хлопаю его ладонью по пояснице.

Пытаюсь предугадать реакцию Елизаветы Андреевны, когда она увидит меня в столь нестандартной позе, перебираю худшие варианты и утешаю себя тем, что после такого ужина мы с Высоцким точно быстро разведемся – свекры поторопятся избавиться от странной невестки.

– Договаривались, – доносится растерянный женский голос. – Внучку я сегодня забираю себе, а вы… Езжайте, дети мои, – звучит как благословение.

Олег прощается скупо, будто его эмоции на вес золота, разворачивается к двери, а я оказываюсь лицом к его родителям. Задрав голову так, что болит шея, я лепечу одними губами: «Спасибо, до свидания», – и краснею, как рак.

– До встречи, Сашенька, – негромко раздается в ответ.

Они в шоке, вряд ли приятном, хотя оценить их реакцию не хватает времени, ведь Высоцкий тащит меня дальше.

Это было худшее знакомство с родителями в моей жизни! Первое и провальное.

Глава 26

Первые минуты в машине едем молча. Меня клонит в сон, но я борюсь с собой, потому что помню, чем это закончилось в прошлый раз… Зато у Олега ретроградная амнезия.

- Отвези меня к маме, - напоминаю и слышу, как он недовольно сопит. – Уговор был на выходные. Мне на работу завтра.

- Можешь вообще уволиться, - снисходительно разрешает. – На время брака я тебя буду обеспечивать.

- Я твоего мнения не спрашивала, - огрызаюсь. – Прекрати строить из себя альфа-самца. Мне домой надо, - чеканю чуть ли не по слогам.

- Как скажешь, - глухо отзывается он и разворачивается на кольце, направляясь в нужную мне сторону.

До последнего не верю, что несокрушимый, упрямый Высоцкий сдался, но ближе к ночи мы действительно паркуемся возле небольшого домика моей мамы. В окне ее спальни горит свет.

Ждет меня…

- Что ж, пока, - неловко прощаюсь, покосившись на мужа.

- Саш, по поводу нашей легенды… - начинает Олег, и я готовлюсь отбиваться от очередной щедрой порции приказов, которыми он так любит раскидываться, однако вместо них слышу мягкие слова: - Она больше для матери, не хочу ее огорчать раньше времени. И для Маруськи, которая тебя мамой называет. Я понятия не имею, как теперь выкручиваться, - яростно трет лицо ладонями, безжалостно сжимает переносицу, морщится, а потом подается ближе ко мне, облокотившись о спинку моего кресла. – Дочке будет больно, когда вскроется правда. Мы столько лет вдвоем были, я оберегал ее от лишних знакомств и привязанностей, а потом вдруг появилась ты. Первая женщина в моем доме после… - резко осекается на половине фразы, но я догадываюсь, о ком он.

- Олег, а что случилось с Маруськиной мамой? – рискую спросить.

Ожидаю, что меня снесет волной гнева и обвинений в том, что я сую нос в чужую жизнь, но Высоцкий лишь коротко бросает:

- Рак, - шумно переводит дыхание. – Обнаружили на поздних сроках беременности. Она сгорела через два года после родов.

Впервые он предстает передо мной таким разбитым и… настоящим. Смотрю в его лицо, которое напротив моего, считываю эмоции и в этот момент вижу с нем обычного человека, умеющего чувствовать и даже… любить.

- Мне очень жаль, - искренне шепчу и тянусь к его руке, что свисает с руля, о который он оперся локтем. Беру за ладонь, опускаю на его бедро и сплетаю наши пальцы. - Наверное, ты сильно ее любил.

- Она была другая, - произносит хрипло и задумчиво, при этом внимательно блуждает по мне взглядом. - Ты на нее совсем не похожа.

- Я не просила нас сравнивать, - выпаливаю, не успев вовремя проглотить нотки обиды. Хочу убрать руку, но не могу - она теперь в ловушке мужской лапы.

- Просто я пытаюсь понять… - приближается вплотную ко мне, щекоча поалевшую щеку горячим, неровным дыханием. - Почему меня так на тебе заклинило?

- Это корявая попытка сделать мне комплимент или, наоборот, обос…

Договорить не успеваю. Олег съедает мою грубость вместе с поцелуем, быстрым, жадным и глубоким. Как вдох утопленника после искусственного дыхания.

Рваный выдох. И опять мы вдвоем уходим под воду. Тонем в необъяснимой, внезапно вспыхнувшей страсти. Кислорода не хватает – и мы дышим друг другом. Взахлеб. Как в последние минуты жизни.

- Невозможно с тобой нормально разговаривать, - Олег отрывается от меня на доли секунды, чтобы в очередной раз отчитать.

- Взаимно, - шиплю в его губы.

Упираюсь ладонями в лихорадочно вздымающуюся грудь, веду к напряженной шее, впиваюсь ногтями в кожу – и сама целую его. Для него мой секундный порыв сродни зеленому сигналу, на который он реагирует молниеносно и с животной необузданностью. Спускает руку с подголовника на мои плечи и… выбивает воздух из легких. То ли обнимает меня, то ли берет в бойцовский захват. Я и пошевелиться не могу, чувствуя себя в капкане. Судорожно ловлю нападающие, грубоватые поцелуи и пытаюсь не потерять сознание от переизбытка эмоций.

Сердце взрывается за ребрами, когда вторая его ладонь ныряет вниз, к моим коленям, спрятанным лишь под тонким слоем капрона.

- Саша, поехали домой? – предлагает без прелюдий. Пальцами скользит под платье, а я не успеваю свести ноги. - Прямо сейчас. Маруськи нет, вся ночь в нашем распоряжении.

Как только он задевает кромку чулка и дотрагивается голой кожи, то сразу же слетает с тормозов. Я тоже… Мы вместе разгоняемся, будто на полной скорости мчимся по пустой трассе. Ласки становятся настойчивее, а моя оборона слабеет. На мгновение мне кажется, что все случится прямо в машине. Я и пикнуть не успею…

- Нет, - вздрагиваю, вдруг осознав, как жестко влипла.

У Высоцкого обостренное раздвоение личности. Он то зануда, педант и джентльмен в одном флаконе, то пещерный человек: дубинкой по голове и в кусты. Еще пара сантиметров вверх по моему бедру – и в нем включится второй вариант.

- Почему? – жарко дышит мне в шею. - Мы взрослые люди, - касается губами треугольника между ключицами и спускается к груди. - И хотим друг друга, - отлипает от ложбинки, чтобы посмотреть мне прямо в глаза. Пристально, испытующе, гипнотизирующе. - Скажешь, что нет, рыжая лгунья?

Кажется, на моем лице все написано, а на лбу горит неоновая табличка: «Добро пожаловать». Иначе почему Олег так победно ухмыляется?

- У меня женские дни, забыл? – вспоминаю свое главное алиби, перехватываю его шаловливую руку, которая совсем отбилась от зануды-хозяина, и нервно ерзаю в кресле. - А ты Мистер Брезгливость.

- Хм, верно, - выгибает бровь, на миг засомневавшись, а потом возвращает широкую лапу мне под юбку и по-хозяйски сжимает ногу. - Но сейчас мне плевать. С тобой все мои привычки ломаются, - легко клацает зубами по подбородку, когда я пытаюсь отпрянуть от него. - Са-а-аш…

Ловит мои губы – и мы вновь целуемся. Еще жарче и неистовее. Температура повышается, достигая точки кипения в местах касания наших тел. Мы вспыхиваем сами и поджигаем собой все вокруг, и, кажется, машина с минуты на минуту взлетит на воздух.

Мое полупальто расстегнуто и приспущено с плеч, зона декольте горит от поцелуев, под лифом сердечком пылает пожар, безвольное тело под алчными мужскими руками превращается в игрушку-антистресс. Голова кружится, меня покачивает, как пьяную, и в какой-то момент, не выдержав, я упираюсь рукой в его бедро – в опасной близости к эпицентру грядущего взрыва.

Если бы чуть выше… Катастрофа! Но теперь все мои мысли только об этом.

Импульсивно сминаю пальцами ткань некогда идеальных брюк. Сейчас Олегу плевать на свой внешний вид, как и на правила приличия вместе с хваленой репутацией.

- О да, Сашенька, - довольно рокочет, по-своему восприняв мой жест.

Шире расставляет колени, приглашая меня скользнуть ладонью дальше. И я действительно это делаю, потому что ощущаю легкую вибрацию. Можно подумать, что это Олег посылает мне сигналы, как самец самке, но я сбиваюсь с ожидаемой им траектории – и выуживаю телефон из кармана его брюк. Смотрю на дисплей, читаю имя входящего контакта:

- Любимая?

- А? – нехотя очнувшись, Высоцкий косится на телефон. Его зрачки стремительно расширяются, а сам он передергивает плечами, будто я ему испорченного ежа под нос подсунула. - Я не мог такого написать, меня подставили, - мгновенно выпрямляется и хочет забрать у меня трубку, но я не отдаю. - Наверное, опять проделки Арса. Нет, не отвечай… - предостерегает меня, а я назло включаю громкую связь.

- Олеженька? – раздается на весь салон голос Кристины, а я будто после растопленной бани ныряю в прорубь. – Все выходные до тебя дозвониться не могу, любимый. Я хотела бы поговорить о том, что случилось между нами в «Александрии»… Олег? Ты меня слышишь?

Белобрысая хохлатка продолжает верещать что-то в динамик телефона, который я оставляю на пассажирском сиденье. В состоянии аффекта я на удивление быстро и безболезненно выскакиваю из джипа. Лишь платье немного трескается по боковому шву из-за того, что я делаю слишком широкий шаг, спрыгивая со ступеньки. Жаль, конечно, но лучше пусть пострадает оно, чем я неуклюже рухну на землю, содрав колени.

- Я перезвоню, мать твою. Саша, куда…

Чудом сохраняю равновесие под аккомпанемент крепкого мата от Высоцкого. Не знала, что он так умеет. Ныряю рукой в салон, хватаю ботильоны – и, раздраженно размахивая ими, топаю босиком к крыльцу дома. Слышу, как Олег громко хлопает дверцей джипа, и ускоряюсь.

– Александра, - зовет меня гневно и неудовлетворенно. Так ему и надо, пусть хоть лопнет. – Не дури, - шагает следом.

- Ты помнишь, что я обещала, если влезешь в мою семью? – оборачиваюсь на крыльце, грозно зыркнув на него. – Уезжай, я не хочу тебя знакомить с мамой.

Дергается, будто я пощечину ему залепила, и темнеет от злости. Я не уступаю мужу с эмоциях – часто дыша, испепеляю его взглядом.

- А я не против познакомиться, - распахивается дверь за спиной, толкая меня прямо в объятия Олега. Прокручиваюсь в них, уткнувшись попой во что-то твердое. Спину обжигает жаром мужского торса, к которому я прижата.

- Привет, мам, - дрожащим голосом лепечу, увидев ее на пороге.

- Здравствуйте, меня зовут Олег, мы с вами заочно знакомы… По телефону, - на удивление четко и бодро выдает Высоцкий, продолжая упираться в меня своим агрегатом. Пытаюсь отступить, но хватка на талии становится крепче. Он прикрывается мной?

- Раиса Георгиевна, очень приятно, - щебечет она, сканируя взглядом нас обоих.

- Возвращаю ваше сокровище в целости и сохранности, - пылко дышит мне в макушку, целует невесомо, а я застываю, чтобы лишний раз не тереться о него и не провоцировать. Пусть остынет, иначе нас обоих подставит и опозорит.

- Прямо уж возвращаете? – лукаво прищуривается мама, зацепившись за слово. - Навсегда?

- Ни в коем случае, - пафосно парирует Высоцкий, заставляя меня закатить глаза. - Я планирую еще не раз ее у вас одолжить, пока мы не дойдем до консенсуса.

Последние слова произносит так многообещающе, что у меня пересыхает в горле. Неосознанно облизываю губы, истерзанные поцелуями, и с трудом хватаю ртом воздух.

- Зная мою дочку, это займет много времени. Олег, может зайдете на чай?

Вместо него я отрицательно качаю головой, за что получаю укоризненный, негодующий взгляд родительницы.

- Поздно уже для визитов, - невозмутимо произносит мой супруг, парень или кем он сейчас мне приходится? Запуталась во всей этой лжи. - Надеюсь, ваше приглашение бессрочно, и я смогу воспользоваться им в другой раз.

- Будем ждать.

Высоцкий кивает в знак согласия, разворачивает меня к себе, наклоняется к лицу и целомудренно целует в щеку. Словно это не он несколько минут назад собирался опрокинуть меня на заднее сиденье автомобиля.

- Показушник, - шепчу так, чтобы слышал только он.

- Заноза рыжая, - парирует с улыбкой, а потом поднимает взгляд. – До свидания, Раиса Георгиевна.

Откашлявшись, отпускает меня, прекратив использовать в качестве щита от цепкого взора тещи, прокручивается на пятках и быстро возвращается в машину.

- Хороший мужчина, интеллигентный и приятный в общении, - мама щедро и воодушевленно оценивает Олега, глядя ему вслед. – Старше тебя, но это плюс. Ровесник с тобой не справится.

- Да ну тебя, мам. Ты на чьей стороне? – бубню, затащив ее в дом и закрыв дверь.

- Я на стороне счастья, - ласково обнимает меня, ведет в свою комнату. – Идем посплетничаем.

Меня ждет бессонная ночь и жалкие попытки скрыть правду, но, вопреки здравому смыслу, я расслабленно улыбаюсь и ныряю в теплые мамины объятия.

* Подписаться на автора можно тут https:// /shrt/P8l1

Глава 27

Олег

- Олеж-ж-ж, - жужжит рыжая бестия мне на ухо, а я хочу ее съесть.

Мы вдвоем в постели на мокрых простынях, почему-то пропитанных вином. Мозги соображают слабо – я ведомый инстинктами. В эту ночь мне плевать на все, кроме Сашки. Она подо мной. Вкусная, нежная, пахнет малиновым вареньем. Я целую каждый сантиметр ее тела. Всюду… Даже там, где других баб не касался губами – брезговал. Настоящая близость. Такой не было ни с кем после жены.

Это больше, чем похоть. Сплетение душ. Семейный уют. Тепло очага. Родство. То самое забытое ощущение, когда в доме есть женщина. Моя женщина.

С ней я снова живу и чувствую.

- Сашенька-а-а, - шепчу несвойственным мне ласковым тоном…

И просыпаюсь.

Один в холодной, пустой кровати. И дико возбужденный. Настолько, что даже больно, потому что ощущения во сне были на удивление реалистичными. Интерактив с полным погружением. Как будто мы делали это раньше – и тело помнит Сашку.

- Черт! – сдавленно выругавшись, нехотя выбираюсь из-под одеяла.

Все мышцы ломит от незаконченного дела, которое я начал лишь в своих эротических фантазиях. Тяжелыми шагами следую в ванную, грубо матерясь на ходу. При живой законной жене приходится удовлетворять мужские потребности в душе. Докатился! И ведь Крис не вызовешь – я в браке налево не хожу. Принципиально. Самое страшное, что туда и не хочется. Одна Сашка в голове и ниже, как приворожила.

- Ведьма рыжая, - выплевываю, переступая бортик кабинки. И тут же включаю холодную воду.

Кое-как остыв, привожу себя в порядок. Меня ждет напряженный, нервный день, а я чувствую себя ходячим зомби. Зевнув, ищу в комнате телефон, чтобы сделать несколько важных звонков по работе, но, вопреки логике, набираю номер Сашки. Слушаю гудки.

«Отстань, Высоцкий, я работаю», - прилетает короткое сообщение, которое я мысленно читаю с ее дерзкими интонациями.

Улыбнувшись, пишу хамке ответ:

«Фамилию регистратора мне скинь, иначе до конца дней моей женой останешься, Высоцкая».

Буквально через минуту на почту приходят все данные, а также адрес ЗАГСа. Неужели Сашке так не терпится от меня избавиться?

«Я лучше в монастырь уйду», - не обходится без шпильки в сторону моего мужского эго. Представляю, как она морщит свой конопатый нос в этот момент. И хочу ее увидеть.

«На обеде заеду, Высоцкая. Жди».

Зарядившись огненной энергией на расстоянии, я готов заниматься неприятными задачами.

Предупреждаю помощника в логистической компании, чтобы не планировал на сегодня никаких важных встреч. Я буду занят спасением репутации. Спускаюсь на кухню, чтобы быстро выпить кофе, и по пути все-таки звоню Крис. Вчера я так и не дослушал ее словесный понос, а после побега Сашки был настолько разъярен, что не смог бы выдержать блеянье бывшей любовницы.

- Доброе утречко, Олеж… - начинает она, как только нас соединяют.

- Кристина, заткнись и слушай меня внимательно, - жестко пресекаю ее убогие попытки кокетничать со мной. Я женат, между прочим!

Ненавижу такое общение. Кажется, будто меня щедро обливают сиропом, чтобы потом напустить стаю мух. И главная навозная уже летает под ухом.

- Слушаю, - покорно лепечет.

- Во-первых, мы расстаемся, - сообщаю без прелюдий, слышу ошеломленное оханье. – Я должен был сказать тебе об этом еще в «Александрии», но, видимо, так и не успел.

- Успел, но я надеялась, что ты несерьезно, - бубнит еле слышно. – Я думала, ты мне предложение там собирался сделать, - неожиданно заявляет, заставив меня поперхнуться. – Когда я не дождалась и прямо спросила, ты рассмеялся, а потом полез на сцену петь, что никогда на мне не женишься. Я сбежала, пока ты меня не опозорил при всех, - тихо всхлипывает. – Ты явно был не в себе...

- А ты вот так легко меня бросила в неадеквате? Эх, Крис, ни любви, ни тоски, ни жалости, - цокаю укоризненно. – Что если бы мне плохо стало?

Впрочем, ничего другого я от этой безмозглой блондинки и не ожидал. Привык, что бабы относятся ко мне как к банкомату. Поэтому не перестаю удивляться поведению Сашки. Кажется, она меня из любой передряги вытащит, правда, потом таких словесных оплеух отвесит, а может, и настоящих тоже, что я пожалею о своем спасении.

Вспомнив рыжую фурию, я расплываюсь в улыбке, как юродивый. Черт! Может, Арс прав? Оставить Сашку себе? Хоть это и опасно для здоровья, зато… с ней не соскучишься.

- Кстати, у меня вопрос… - повышаю голос, вспомнив о главном. - Ты какого хрена мне алкоголь подлила? Знаешь ведь, что я не пью.

- Нет, что ты! Я бы никогда… Тебе же нельзя, - лихорадочно оправдывается. – Может, тот подозрительный официант виноват?

Задумавшись, я вспоминаю убогого недоноска, который постоянно вился вокруг Саши. При каждой нашей встрече оказывался рядом с ней, как ведьмовской фамильяр. Мелкий крысеныш, мне он сразу не понравился. Значит, есть повод от него избавиться.

- Проверю. Если выяснится, что лжешь, закопаю тебя в лесу, - грубо выплевываю, на миг забыв, что шуток она не понимает. Испуганно попискивает, словно я ей хвост прищемил. Надеюсь, разговор не записывается, иначе мне придется за угрозу жизни отвечать. Вырвут слова из контекста, а потом хрен отмоюсь. – И еще… это с твоей легкой руки у меня в телефоне вместо «Кристины» вдруг появилась «Любимая»? С какого перепугу?

- Хотела приятное тебе сделать, - мягко мурлычет, а я готов застонать от бессилия перед ее тупостью. – В ВИП-зале «Александрии» переименовала, пока ты с той официанткой рыжей разбирался. Думала, ты мне колечко и предложение, а я тебе вместо ответа загадочно позвоню, и на экране…

- Что ты несешь? – сокрушенно перебиваю этот бабский бред. - Загадочная… идиотка.

Зажмурившись, яростно массирую переносицу. Из-за нее ко мне вчера впервые за всю холостяцкую жизнь птица Обломинго прилетела, огненная такая, яркая и кусачая. Заставила почувствовать себя прыщавым неудачником. Ведь вдвойне позорно получить отказ от собственной жены.

- Прости, я думала…

- Не твое это, Крис, завязывай, - хмуро перебиваю. Пока она пытается осознать смысл моей издевки, я резко чеканю: - Надеюсь, ты все поняла. Я в твоих услугах больше не нуждаюсь, договор расторгнут, график встреч отменяется. Если новости в сети листала, то должна быть в курсе, что я теперь женат.

Пробую это слово на вкус. Неплохо звучит… Определенно, надо вернуть Сашку домой. В конце концов, нам с Маруськой давно нужна мама. Осталось ее саму в этом убедить – и… выжить.

- Разве брак не фиктивный? Для того телевизионного проекта, в котором ты участвовать будешь? – бывшая неожиданно проявляет чудеса дедукции.

- Нет, настоящий. А откуда такая осведомленность о моих планах? Не помню, чтобы я посвящал тебя в детали, – с подозрением тяну, но звонок вдруг обрывается.

Правильнее было бы дожать Крис, пока она горячая, если бы я не опаздывал в ЗАГС. Отмахнувшись от интуиции, я мчусь по адресу, который написала Саша. Моральные силы и командный голос мне там наверняка потребуются.

- Здравствуйте, где я могу найти Железнову? – рявкаю прямо с порога, едва распахнув дверь в кабинет директора.

Широкими шагами пересекаю небольшое помещение, небрежно бросаю пачку купюр прямо на стол и вальяжно сажусь в кресло напротив растерянной женщины в лисьих очках для зрения. Маленькие, хитрые глазки-буравчики бегают под прозрачными стеклами. Удивленный взгляд мечется на меня, потом – на деньги, становится более осознанным и заинтересованным. Однако слова ее меня не радуют.

- Железнова уволена… С сегодняшнего дня… За взятки, - заявляет директор, как бы невзначай опустив тяжелый журнал для регистраций на оранжевые банкноты. Постукивает длинными, темно-бордовыми, заостренными, как у дьяволицы, ногтями по обложке. Делает вид, что ничего не заметила, но и мое «приветствие» возвращать не спешит.

- За взятки, значит? – саркастически усмехаюсь. – Кто бы мог подумать…

– Сами были удивлены, когда на нее жалоба поступила. А что вы хотели? Я с удовольствием вам помогу лично, - растекается в приторной улыбке.

- Железнова расписала нас с женой на выездной регистрации. Сегодня должна была выдать готовое свидетельство, - выкручиваюсь, чтобы не озвучивать истинную цель моего визита. Чем меньше людей знает о моем позоре, тем крепче я сплю.

- Фамилия? – бойко подскакивает с места.

- Высоцкий, - лениво выплевываю, размышляя, как добраться до нечистой на руку регистраторши. Не могли ее чуть позже уволить!

Директор скоростной свинкой вылетает из кабинета, едва ли не радостно похрюкивая, и возвращается через несколько минут.

- Готово, - протягивает мне документ, который я пристально рассматриваю.

Свидетельство о заключении брака. Самое что ни на есть настоящее, мать его! Вот так оказался не в то время и не в том месте, выпил лишнего, а потом – Бац! – и опять женат. Забавно вышло. Но вместо того чтобы убиваться и злиться, я ухмыляюсь, принимая неизбежное.

- В течение тридцати дней ваша жена должна получить новый паспорт в связи со сменой фамилии, - подобострастно шелестит над головой.

- Она меня убьет, - тихо бубню себе под нос, сфокусировавшись на соответствующей графе.

Александра Высоцкая – звучит гордо. Красивее, чем Славина, да и любая другая... Сашка благодарна мне должна быть, что я ей с барского плеча благозвучную фамилию подарил. Села как влитая, будто всегда рядом с ее именем была. Вот влюбилась бы в какого-нибудь Пидоренко или Бляхера, так бы всю жизнь и провела под несчастливой звездой. Еще бы и детей обрекла на насмешки в школе.

Вообще такого мужа ценить надо, она носом вертит и от супружеского долга убегает.

Черт! Как бы я себя ни уговаривал, но факт остается фактом… За фамилию Саша меня точно убьет! Медленно и мучительно.

- Что? – вырывает меня из размышлений директор ЗАГСа.

- Адрес Железновой дайте. Хотелось бы… лично поблагодарить ее за церемонию, - тяжело вздыхаю, забирая свидетельство.

- Вообще-то не положено разглашать личные данные сотрудников, - начинает она, и я достаю еще пару купюр. – Но вам я отказать не могу, - мгновенно меняет мнение, а через секунду дает мне листок с адресом.

Я готов продолжить свой квест, но он внезапно обрывается… у запертой двери квартиры, где живет ушлая регистраторша. Я упрямо давлю на кнопку звонка до тех пор, пока в подъезде не появляется ее соседка.

- Уехала Валя, - кивает она на дверь. – В отпуск на моря-океаны, - ехидно хмыкает.

- Когда вернется?

- Понятия не имею, - пожимает плечами, покосившись на мою ладонь, застывшую на звонке. – Будете шуметь и ломиться, полицию вызову, - неожиданно угрожает.

- Понял, - бурчу, убирая руку. – До свидания.

Спускаюсь по ступенькам, чувствуя, как рвется единственная ниточка, связывающая меня с правдой. Плюнув на провалившееся расследование, еду в «Александрию» на всех парах, остановившись по пути лишь единожды… возле ювелирного салона.

Глава 28

Александра

Фыркнув на потухший дисплей, прячу телефон в карман формы, а сама улыбаюсь украдкой.

«На обеде заеду, Высоцкая. Жди», - бегущей строкой летит перед глазами последнее сообщение Олега.

Самоуверенный пеликан! Привык, что все бабы как Крис - стелются перед ним и падают штабелями к его… нет, не ногам и не тому, что между ними, а целенаправленно к карманам, набитым деньгами и кредитными картами. Стоит вспомнить о навязчивой белой курице, как улыбка слетает с моего лица.

Высоцкий избалован женским вниманием. Знает, что может купить любую. И только я не продаюсь – даром влюбляюсь. Меня даже завоевывать не надо – сама все крепостные стены разрушила. Если бы чертова «Любимая» не позвонила ему вчера, я бы… точно согласилась на любые условия, лишь бы остаться с ним. Совсем голову потеряла, заигравшись в жену.

- Дура, - безжалостно ругаю сама себя, и, поправив бейджик администратора, как можно бодрее шагаю к гостям.

Краем глаза присматриваю за хмурым Ильей. Сегодня он сам не свой, постоянно прячет взгляд и упорно избегает меня. Делает вид, что дико занят, обслуживая посетителей, хотя в зале с утра заняты всего несколько столиков. Для его опыта и сноровки здесь работы на пять минут, но он специально тянет время, ползая по ресторану, как старая больная черепаха. Зато ускоряется, как только я попадаю в поле его зрения.

- Долго прятаться от меня по подсобкам будешь? – рявкаю на Илью, прикрывая дверь небольшой комнаты для персонала. – Разговор есть, - скрещиваю руки на груди, с вызовом наступая на него.

- Я не прячусь. Я работаю, - бурчит недовольно, лениво падая на небольшой твердый диванчик. – У меня же нет мужа-миллионера, грозы ресторанов, - ревниво цедит и кривляется.

- Так и у меня бы не было, если бы лучший друг не продал меня пьяному гостю за сотку, - выплевываю с обидой. Я была уверена, что мы друг за друга горой, пока он не вручил Высоцкому мой паспорт. Что это, если не предательство? А я ведь за него слово замолвила перед начальством «Александрии». Впрочем, уже неважно. Сейчас меня интересует другое… – Надеюсь, ты держал рот на замке все эти дни? В противном случае, Илья, у тебя будут серьезные проблемы, - угрожаю ему, переходя на зловещий шепот.

- С кем мне сплетничать? – передергивает плечами, исподлобья зыркая на меня. – Да и насрать мне на твоего хахаля.

- Зачем ты тогда алкоголь ему в коктейль подмешал? – иду ва-банк, строго прикрикивая на коллегу. Смело обвиняю его, а сама слежу за реакцией. - У него непереносимость. Если бы с гостем что-нибудь случилось, тебя бы уволили, а в худшем случае – посадили.

- С чего ты взяла, что я? – округляет глаза и разводит руками. - Делать мне больше не хрен. Это ему, наверное, та баба белобрысая подсунула, которая с ним была. Кстати, как она на ваш брак отреагировала?

- Не знаю, мы не подружки, чтобы секретничать, - зло огрызаюсь. При упоминании Крис у меня руки начинают чесаться и появляется острое желание оттаскать ее по ресторану за наращенные патлы. - Она сама бы такое не провернула. Как минимум, должна была заказать у тебя алкоголь.

- Так она и заказала. Для себя, - тянет задумчиво, бегая глазами по подсобке. - Ее спутник кофе пил… Вроде бы… Но я не следил за ними особо…

- Твой фирменный с коньяком? – прищуриваюсь, считывая каждую его эмоцию. - Илья, не лги мне, я же знаю, как мастерски ты умеешь маскировать алкоголь. Я сама не всегда угадывала, когда ты мужу Милены, по ее же просьбе, бодрящий напиток подавал, чтобы он «сговорчивее» был. А я сомелье, и у меня нюх на такие дела.

- Просто кофе, - повторяет с нажимом.

- Что если записи с камер посмотрю?

- Так их охранник по твоему приказу стер, чтобы муженька не подставлять, - криво ухмыляется. – Я слышал, как ты его просила об этом.

- Ай, черт, - закусываю губу до боли и, приняв поражение, обреченно сажусь рядом с официантом. – Точно. Высоцкий узнает и снова обвинит меня во всех грехах, а потом казнит.

- Веселая у вас семейная жизнь, - ядовито подкусывает меня, хотя и так на душе тошно.

- Пошел ты… - шиплю, откидываясь на спинку дивана.

- Сашуль, - неожиданно смягчается и теплеет Илья. Двигается ко мне, опускает руку на бедро. – Прости меня, идиота. Я тебя в тот день приревновал. Решил, ты сама к богачу захотела. Давай подумаем, как от него избавиться, а? Я тебе помогу.

- Нет уж, Иуда, я сама, - двумя пальцами снимаю с себя его ладонь.

Морщусь, вытирая руки о край фирменной безрукавки. Прикосновение парня не вызывает никаких чувств: ни мурашек по телу, ни жара в груди, ни влечения. Наоборот, брезгливое ощущение, как если бы брат облапал. Меня будто закодировали, чтобы мужу не изменяла.

- Привет, дорогая, - как гром среди ясного неба, раздается грозный мужской голос. - А я тебя по всему ресторану ищу. Не перетрудилась?

Одновременно с Ильей поворачиваемся в сторону двери. На пороге – недовольный, кислый, будто искупался в лимонаде без сахара, напряженный Высоцкий. Легок на помине. При виде его официант слетает с дивана и ищет пути отступления. Я, в свою очередь, лишь протяжно вздыхаю.

- До тебя мне далеко, стахановец, - неторопливо поднимаюсь, на ходу поправляя слегка задравшуюся юбку.

Олег смотрит сначала на меня, потом – на Илью, который пытается незаметно улизнуть. Как только тот оказывается в шаге от спасительного выхода, Высоцкий выбрасывает руку и хватает его за шкирку.

- Куда? – разворачивает к себе, как щенка.

- Да отпусти ты его, Высоцкий, - закатив глаза, перехватываю его за предплечье. Сил у меня не хватит, чтобы помешать этому вспыльчивому психу, но он сам слушается и разжимает пальцы. - Мало тебе пьяной свадьбы, хочешь еще драку устроить в ресторане? – отчитываю Олега, убедившись, что горе-официант благополучно сбежал. Как бы невзначай поправляю лацканы его пиджака. Опять он безупречен, аж раздражает. - Как же твоя хваленая репутация?

- Она больше пострадает, если мою законную жену кто попало по углам лапать будет, - пыхтит, как ворчливый дед. - Ты мне мстишь, что ли? За вчерашнее? Сказал же, что подстава!

- Плевать мне, Высоцкий, на твоих баб с горы Джомолунгмы. Я расследование проводила, между прочим, - запрокидываю голову, стреляя в него хитрым взглядом.

- Ловила на живца? – многозначительно выгибает бровь. Получает слабый хлопок по широкой груди за свои пошлые намеки и тут же меняет тон, приобняв меня и притянув к себе. - Ладно, прости. Что выяснила?

- Илья на твою Крис указывает, - говорю честно, укладывая ладони на его плечи.

- Хм, а она – на него, - крепче сжимает мою талию.

Тепло рядом с ним, уютно, мягко. Пахнет так вкусно, что хочется уткнуться носом в его мощную шею. И дышать, дышать. Вбирать его флюиды полной грудью. Напитывать каждую клеточку.

Мурашки возвращаются. С друзьями и чемоданами, располагаются на моей коже, как у себя дома. Устраивают вечеринку в честь новоселья.

Все слишком хорошо, но…

- И ты, конечно же, своей подстилке поверил?

- А ты – любовнику?

Схлестываемся пылающими от негодования взглядами. В маленьком, тесном помещении мгновенно сгорает весь кислород. Наши тела, припечатанные друг к другу, стремительно плавятся и соединяются, превращаясь в огненный золотой слиток. Из нас можно слепить красивую статую, но мы на эмоциях умеем только крушить все вокруг.

- Олег, я тебя ударю за хамство, - обиженно произношу. - Илья - мой друг.

- Мы с Крис расстались, - бубнит в свое оправдание.

- Круг замкнулся, - тихо подытоживаю.

Быстро остыв и окаменев в обнимку, мы растерянно смотрим друг на друга, почти не моргая. Тяжело вздыхаем в унисон. Детективы из нас неважные получились. Навыки работы в команде тоже оставляют желать лучшего. В общем, это провал.

- Мда-а, ситуация… Как назло, камеры за тот день подчищены…

Он начинает размышлять вслух, а я вклиниваюсь между словами:

- Это я…

- …но Матвей пообещал попробовать восстановить. Мы успели созвониться, - заканчивает фразу и только потом осознает смысл моей реплики. - Что? В смысле, ты? На черта?

- Не рычи на меня, - шумно выдыхаю в его губы, которые оказываются слишком близко к моим. – Я следы заметала. Чтобы ничего в прессу не просочилось.

- Агент Веснушка, ты перегнула палку с конспирацией, - бархатно смеется, неожиданно целует меня, вкусно и мягко, не давая возможности воспротивиться. Тут же отстраняется, чтобы напоследок игриво щелкнуть пальцем по носу. – Теперь и не выяснишь, кто виноват на самом деле, - добавляет серьезнее, пока я пытаюсь восстановить сбившееся дыхание и осознать, что только что произошло. - Значит, вся надежда на спецов Матвея. Будем ждать. Надеюсь, ты понимаешь, что развод откладывается на неопределенный срок?

Хлопаю ресницами. Еще раз. Заторможено облизываю губы с привкусом горького кипариса, вдыхаю аромат свежей хвои, которым муж меня пометил. Мне нужно несколько секунд, чтобы включились мозги и обработали информацию.

- Ну, нет, - отталкиваю его. - Из меня мама вчера всю душу вытрясла. Я не могу так долго ей лгать, - жалобно хнычу, а Олег равнодушно пожимает плечами. Обхватывает запястье огромной лапой, ведет меня в зал, и я почему-то покорно плетусь за ним, смирившись с тяжелой женской долей.

- Правду ей скажи, что замуж вышла, - нагло подначивает меня, зная, что я этого никогда не сделаю. – Идем пообедаем, - бросает как бы между прочим. - Кстати, тебе паспорт надо поменять на новую фамилию.

В потоке его разрозненных фраз, сказанных будто специально, чтобы запутать меня, я не сразу цепляюсь за самую страшную. Зачем мне брать фамилию Высоцкого, если наш брак временный?

- Что? Нет, - возмущенно дергаю рукой, но он не отпускает. – Ни за что!

- Да, Сашка, да! Придется. Соответствующая пометка в базе стоит. После развода девичью вернешь. Может быть, - загадочно добавляет.

- Нет! – повышаю голос. – Не будет этого!

- Что ж, если не хочешь возвращать, тогда Высоцкой оставайся, мне не жалко, - хмыкает, специально сделав вид, что не понял меня.

- Стой! Кстати, а где вообще мой паспорт? Ты мне так его и не вернул!

Изо всех сил тяну его на себя и пытаюсь притормозить, царапая каблуками паркет. Спотыкаюсь, теряю равновесие, и Олег чувствует это. Резко останавливается, разворачивается так, что я падаю в его объятия. Подхватывает, прижимая к груди, как ценную статуэтку. Замираем посередине огромного, полупустого зала, и я вдруг понимаю, что немногочисленные посетители смотрят на нас. Благо, у нас не полная посадка, иначе мы могли сыграть вторую свадьбу, а потом опять разгребать последствия.

Стоит мне подумать об этом, как эхом раздается голос шефа «Александрии»:

- О, ребят, как раз хотел поздравить вас обоих лично, - широко и довольно улыбается Матвей, как будто это он сам женился. – Красавцы, - пожимает Олегу руку, после чего дружески обнимает меня, заставляя ойкнуть от неожиданности.

Мы с ним не настолько близки, я все-таки его подчиненная, но в этот момент все грани стираются, а субординация не имеет значения. Начальник искренне рад за нас. Даже неловко, что приходится ему лгать. Наша игра в семью заходит слишком далеко.

- Спасибо, - стыдливо краснею.

- Обед за счет заведения. Сегодня и всегда, - заявляет воодушевленно. - Александра, а ты отправляйся в отпуск.

- Но…

- Не обсуждается. Справимся без тебя неделю-другую, - потирает ладони, продолжая улыбаться, словно лицо свело. - Дуйте в медовый месяц, молодожены! – хлопает несколько раз и жестом просит сделать музыку громче.

Вздрагиваю, когда по залу разлетаются аплодисменты. Боже, гости все слышали! И теперь тоже поздравляют нас. Мне дико хочется сбежать, но Высоцкий молча берет меня за руку. Мельком бросаю взгляд на его безымянный палец.

- Ты кольцо себе новое купил вместо того маленького, которое по цене мерса? - прыскаю ехидно.

- Угу, - мычит, снимая мое с указательного. – Эти хозяевам вернем, - убирает в карман, а оттуда достает взамен другое кольцо, без коробочки, а просто так… со свисающей этикеткой. С трудом сдерживаю укоризненный вздох. Романтик из Олега отвратительный. Однако я зачарованно слежу за каждым его движением, забыв о случайных наблюдателях. Надеюсь, гости вернулись к своим тарелкам и потеряли к нам интерес.

- Ты ювелирный ограбил? Распихал по карманам, что успел? – подшучиваю, наблюдая, как он срывает ценник. – Вообще-то, знаешь, это лишнее. Или ты к своему шоу готовишься, чтобы правдоподобнее выглядеть?

- Старт проекта нескоро. Летов сказал, что готовит выездную презентацию, куда нас и пригласит всей семьей, - деловито и холодно ставит меня перед фактом. - Я заранее сообщу тебе дату, место и дресс-код.

- Помогите, я замужем за самым занудным мужчиной на свете, - театрально возвожу глаза к небу, в то время как Высоцкий невозмутимо надевает кольцо мне на палец.

- Нравится? – бесстрастно уточняет. - Вроде бы, подошло.

Касаюсь изящного ободка, гармонично сплетенного из двух видов золота: белого и красного. Лед и пламя, как мы с Олегом. Это самое красивое обручальное кольцо, которое я когда-либо видела. Вкус у Высоцкого определенно есть, однако подача хромает.

- Как ты мой размер узнал? – увиливаю от прямого ответа.

- Наощупь определил, - ввергает меня в ступор, и я лихорадочно вспоминаю, когда он успел мои пальцы ощупать. - Если честно, у меня в кармане еще два кольца, больше и меньше. На случай, если не угадал, - признается шепотом.

- Вы весьма расточительны, Олег Геннадьевич, - хихикаю, не выдержав. - Боюсь, такими темпами мы по миру пойдем.

- Пф, у меня жена – сомелье, а они знаешь сколько зарабатывают, - ухмыляется, наклонив голову и впиваясь в меня лукавым взглядом.

- Альфонс, значит?

- Сашка, договоришься…

Кто-то из посетителей вдруг бросает: «Горько», остальные подхватывают, а Высоцкий не теряется, словно ждал этого момента. Мы целуемся у всех на виду, но так страстно, словно находимся наедине. Он ради легенды, а я… потому что влюбилась по уши. И будь что будет!

Глава 29

Три недели спустя

Александра

Укутавшись в плед, словно в кокон, я удобнее устраиваюсь в деревянном кресле-качалке посередине небольшой оранжереи на заднем дворе. За окнами кружит мелкий снежок, вокруг меня - живые цветы и декоративные деревца, а я крепче сжимаю горячую кружку с травяным чаем и листаю ленту новостей. Ноутбук нагревается на моих коленях, но я игнорирую дискомфорт. Все мое внимание сосредоточено на заголовках статей.

- Высоцкий, ты свихнулся? Врагов новых наживаешь? Со старыми еще не разобрался… - бубню себе под нос, нервно перебирая пальцами по клавиатуре.

За последние недели его внутренний критик будто с цепи сорвался, полностью затмив собой остальные ипостаси. Олег строчит и публикует отзывы со скоростью автоматной очереди, словно пытается расстрелять всех недобросовестных рестораторов. Это месть или слепая ярость? Не понимаю, что на него нашло... Причем он проводит повторные проверки в заведениях, которые не закрыл с первого раза, специально раздражая бизнесменов, которые и так на него зуб заточили. Каждая новая рецензия разгромнее предыдущей… и смешнее.

Прочитав пару строчек из свежего обзора «сети забегаловок» некоего Михайлова, злостного конкурента моего шефа, я давлюсь глотком чая и прыскаю прямо в экран. Перелистываю электронную страницу, цепляюсь за фото ресторана Милены, который она все еще пытается спасти любыми способами. Однако миссия обречена на провал: мало того что ее муж-богач бросил на произвол судьбы, так еще и Высоцкий снова подливает масла в огонь, в котором тлеют остатки вонючего «ежового» бизнеса. Представляю, в каком бешенстве Мегера, и тихо ликую. Продолжая хихикать, я протираю ноутбук уголком пледа.

- Ты почти месяц дома сидишь, - шелестит над самой макушкой родной голос. – Уволили?

Запрокидываю голову слишком резко – и чуть не улетаю вместе с креслом-качалкой назад. Мать вовремя упирается бедром в спинку, придержав меня. Укоризненно смотрит сверху вниз, как на несмышленого ребенка, и прижимает к талии горшок с пуансеттией – так называемой рождественской звездой, что каждый Новый год украшает наш дом наряду с елкой. Ничего не имею против цветов, особенно если ухаживаю за ними не я, но сейчас ярко-бордовые листочки тычутся мне в нос, раздражая рецепторы.

- Что? – чихаю и отворачиваюсь, лихорадочно почесываясь. – Нет, мам. У меня отпуск.

«Медовый месяц», - проносится в мыслях, и я обреченно вздыхаю, прокручивая бело-красное обручальное кольцо на пальце. Пришлось солгать маме, что это просто подарок, ничего не символизирующий, а Олег не разбирается в украшениях. Кажется, она не поверила, но допрос прекратила. Зато вдруг стала интересоваться моей работой.

Злюсь. Нервничаю. И немного… обижаюсь.

Отпуск стал для меня маленькой ссылкой. Высоцкий получил записи со всех камер видеонаблюдения в тот же день, молча просмотрел их, обсудил с Матвеем за закрытыми дверями, а потом позвонил Арсу. Даже с ненавистным братом поделился мыслями, а со мной - нет. Не заслужила. Такое чувство, что от меня избавились, не сочтя нужным посвящать в мужские дела.

- Не ходишь никуда, даже на свидания, - закрепив цветок на высокой подставке, мама переключается на соседнее растение. Заботливо протирает листочки, обрезает сухие веточки, сбрызгивает водой, а сама как бы невзначай пытается разузнать об Олеге. – Поссорились?

- Нет, все нормально, он занят, - медленно произношу с показным равнодушием.

Три недели… Этот выскочка даже не позвонил ни разу! Я тоже не собираюсь. Подходит к концу срок смены фамилии, а я так и не нашла свой паспорт. Да и плевать. После развода разберусь с юридическими проволочками, в крайнем случае, брат-юрист поможет и отмажет от штрафов. Скажу, что стала жертвой мошенников. Это недалеко от истины…

- Ну да, серьезный мужчина, - понимающе кивает мама, я же украдкой закатываю глаза. Серьезные по пьяни не женятся… и от медового месяца не прячутся. – Саша, а помнишь, мы на новогодние каникулы собирались на лыжную базу всей родней? Твои планы не изменились, доча? Может, Олега пригласим? Познакомим заодно со всеми нашими...

– О нет, он точно с нами не поедет, - вздрагиваю, до боли в шее мотая головой. Семейного отдыха нам еще не хватало! Как представлю Высоцкого на лыжах в окружении моих родственников, так холодным потом покрываюсь.

– Тогда, может, ты останешься? Как говорится, в кем Новый год встретишь... - приговаривает с намеком.

- Нет, мы не настолько близки, - отмахиваюсь, закусывая губу.

"Всего лишь женаты", - добавляю про себя.

- Ты будь с ним помягче. Он к тебе привязался, я сразу заметила его отношение, пяти минут хватило, - по-доброму усмехается. - Просто он закрытый и сдержанный, как наш папа.

- Не сравнивай, - отрезаю хмуро и тоскливо. Отец – это святое. Самый главный и лучший мужчина в моей жизни. Таких в мире больше нет.

- Ты сама это видишь, иначе бы не выбрала его, - загадочно подмигивает мама и, чтобы я не успела с ней поспорить, спешно уходит вглубь оранжереи.

Провожаю ее задумчивым взглядом, сильнее расстраиваюсь и, чтобы поднять себе настроение, мигом нахожу то самое завирусившееся видео с нашей свадьбы. Включаю без звука, а хмельной голос Высоцкого воспроизвожу по памяти. Рычащие нотки играют в ушах, как наяву, и уголки истерзанных на нервах губ сами тянутся вверх.

«Серьезный мужчина», - кривляюсь изображению. Останавливаю кадр, тянусь пальцами к экрану, почти дотрагиваюсь… Но одергиваю руку, услышав, как кто-то барабанит по стеклам. Звук эхом разносится по оранжерее.

- Мамуль, стучится кто-то? – недоуменно оглядываюсь. - Или у меня галлюцинации?

- Сосед, наверное. Он часто через сад к нам ходит, чтобы путь срезать, - воодушевленно отвечает мама, кокетливо поправляет прическу, пачкаясь в цветочной пыльце, и теряется, когда я вопросительно вздергиваю бровь. - Сиди, я посмотрю.

Пожав плечами, возвращаюсь к ноутбуку… Голос в моей голове вдруг становится реальным. Панически убираю громкость, которая и так была на нуле, но все отчетливее слышу бархатный баритон, заставляющий сердце забиться в агонии.

- Добрый день, Раиса Георгиевна, прошу прощения за вторжение. Примите этот букет в знак благодарности за вашу прекрасную дочь, которая не отвечает на звонки, - повышает тон, чтобы до меня долетело. - Честное слово, мы долго стояли у парадного входа, но не смогли достучаться. А так как без Александры нам уйти никак нельзя, то решили проникнуть на территорию. Надеюсь, вы нас извините.

Мы? Нас? У Высоцкого мания величия прогрессирует? Высматриваю его через зеленую стену растений, различаю мощную фигуру в зимнем пальто, присыпанном снегом, а рядом вижу кудрявую куколку в дубленке. Невольно расплываюсь в широкой улыбке.

- О, мама Сашка-а-а! – радостно визжит Маруська, срывается с места и со всех ног мчится ко мне. - Папа сказал, ты болеешь. Выздоровела?

- Сам он больной… по жизни, - пыхчу возмущенно, выбираясь из пледа, но каким-то образом запутываюсь еще сильнее.

Разливаю чай, роняю кружку, следом с колен слетает ноутбук, с которым я мысленно прощаюсь, даже не пытаясь спасти. У меня сейчас другая цель - счастливая, красивая, кучерявая...

Раскинув руки, я ловлю запрыгнувшую на меня девочку. Смеюсь, расцеловывая ее румяные после мороза щеки, а следом мы обе вскрикиваем, потому что старое кресло-качалка все-таки не выдерживает. С грозным треском и скрипом оно заваливается назад, ломается - и мы с Маруськой в обнимку оказываемся на земле. Я - вверх тормашками, она - на моей груди, цепко обхватив меня ладошками за шею.

- Осторожнее, девочки, - причитает мама, суматошно подбегая к нам. - Ах, а что это за чудесная малышка у нас в гостях? Олег Геннадьевич, познакомите? - восхищенно щебечет, в то время как Высоцкий что-то бухтит себе под нос, обеспокоенно изучает меня, распростертую на полу, и ускоряет шаг.

- Здравствуйте, меня зовут Мария. Для вас просто Маруська, все родные меня так зовут. Я – дочка папы Олега и мамы Саши, - тараторит она, слезая с меня и поправляя дубленку. – Я могу побыть вашей внучкой, пока родители не принесут мне братика или сестру.

Святые драцены, что лепечет это милое дитя? Неужели Высоцкий надоумил?

- Марусь? – ошеломленно попискиваю, приподнимаясь на локтях. Ноги путаются в пледе, и я не могу встать. Застряла в разломанном кресле, как гусеница, которая никак не превратится в бабочку.

- Боже, какая прелесть! – восклицает мама, очарованная крохой. На минуту даже о Высоцком забывает, который мрачно рассматривает меня свысока. - Идем на кухню, я тебя пирогом с маком угощу. Будешь?

- Это же мое любимое блюдо, - маленькая актриса театрально прижимает ручки к груди, а наивная «бабуля» верит и плавится от удовольствия. Она всегда говорила, что любит детей с хорошим аппетитом. - Белиссимо!

Не вижу, как они уходят в дом, потому что обзор заслоняет мрачная тень. Окинув меня непробиваемым взглядом, Высоцкий наклоняется и подает мне руку.

- Ну, чего разлеглась? – нахально бросает. - Я тебе новый телефон купил, потому что старым ты, видимо, гвозди забиваешь. Хрен дозвонишься! – отчитывает меня строго. - Я со вчерашнего вечера линию обрываю.

- Зачем? – тихо покряхтываю, как древняя старушка, и беспомощно хватаюсь за его рукав.

- Александра, у нас презентация проекта сегодня, - крепче сжав мое запястье, дергает на себя. - Через три часа нас ждут телевизионщики. Собирайся!

- Не у нас, а у вас, - дерзко огрызаюсь. - Я никуда не поеду, - сопротивляюсь не столько из вредности, сколько от смущения и страха.

Представляю, как сейчас выгляжу: без макияжа и прически, в одеяле вместо вечернего платья. Волосы торчат огненными перьями, старый папин свитер сбился до поясницы, а домашние джинсы в пятнах травяного чая. Красотка, особенно на фоне безупречного критика. Если он сейчас оценивает меня с каменным выражением лица, то, боюсь, я ушла в глубокий минус.

Психанув, вырываю руку из его теплого капкана. Встрепенувшись, отчаянно пытаюсь встать самостоятельно, лягаюсь ногами, случайно толкаю Высоцкого – и…

Не понимаю, что происходит дальше. На всякий случай зажмуриваюсь.

Слышу грохот многоуровневой цветочной подставки, опять теряю равновесие, в панике цепляюсь за полы расстегнутого пальто, маячащие перед лицом. Тяну Высоцкого за собой – и мы вместе падаем рядом с креслом, которое он каким-то чудом успевает откинуть в сторону.

Аккуратно приоткрываю один глаз. Второй. Виновато улыбаюсь. Встречаюсь лицом к лицу со злющим мужем, который, кажется, готов стать вдовцом, лишь бы не терпеть меня больше.

Я под ним, в пикантной позе, рискую быть придавленной и размазанной по полу огромным, тяжелым телом. Однако в последний момент Олег выставляет локти, упираясь ими по обе стороны от моей головы. Нависает надо мной, шумно дыша и не сводя с меня потемневших от гнева глаз.

- Александр-р-ра, - рычит сквозь стиснутые челюсти.

В эту секунду ему на спину приземляется мамина любимая пуансеттия. Звон разбитого горшка отдаленно напоминает новогодние колокольчики. Вот вам и Джингл Белс.

Высоцкий на мгновение прикрывает глаза, передергивает плечами, сбрасывая с себя комья грунта. Поджимает губы, проглатывая ругательства. Он больше неидеален, теперь мы в равных условиях – грязные, потрепанные, зато в цветах.

- Что, соску-у-учился? – ехидно тяну, не в силах сдержать истеричный хохот.

Мне точно конец, а перед смертью, как известно, не надышишься. Поэтому даю волю эмоциям, смеясь до слез.

- О-очень, - вздыхает он так тяжело, будто умудренный опытом старец, проживший лет сто и познавший дзен.

Без предупреждения обрывает мой смех жадным, грубым поцелуем, перекрывая кислород. Не задавил, так удушит. Правда, это будет самая сладкая смерть.

Глава 30

Олег

Не девушка, а сто рублей убытка! Хотя в моем случае – гораздо больше. Если я в кратчайшие сроки не найду заказчика всего этого балагана, то наш спонтанный брак с рыжей заразинкой заметно опустошит мой карман. Пока юристы ищут лазейки в контракте, рестораторы мечтают меня убить за разгромные рецензии, а телевизионщики готовят презентацию проекта, где, скорее всего, меня попытаются опять подставить… я «отдыхаю» в земле и цветах. Благо, фигурально.

- Что, соску-у-учился? – ерзает подо мной бедовая жена, дерзко хихикая.

Очень, мать твою! До одурения!

Мы вместе от силы пару минут, а меня опять разрывает от противоречивого чувства, когда не знаешь, чего больше хочется: прибить ее или поцеловать. Выбираю второе, чтобы заодно заткнуть этот болтливый ротик, прежде чем окончательно выйду из себя.

За минувшие недели я так и не выяснил, какая роль в свадебном шоу отведена Сашке. На кадрах, которые все-таки удалось восстановить, она засветилась наряду с Крис и недоноском Ильей. Все трое крутились рядом с моим заказом – и со стороны подозрительно напоминали организованную преступную группировку. Шушукались друг с другом, мешали коктейли, бродили вокруг бара, а под занавес еще и камеры подчистили. Илья подливал алкоголь не только в напитки, но и в блюда, которые забирал из кухни, Крис время от времени с кем-то созванивалась, словно получала ценные указания, и договаривалась с регистраторшей, а Сашка… выскочила за меня замуж, хотя могла остановить процесс в любой момент. Вместо этого фурия якобы спасала мою репутацию, на которую ей должно быть плевать, ведь с первой встречи она возненавидела меня.

Были ли у нее мотивы мстить мне? Да миллион!

На семейном совете отец настаивал проверить Александру вдоль и поперек. В свою очередь, Арс назвал нас обоих параноиками, а сам встал на сторону фиктивной невестки. Впрочем, мой братец от каждой юбки теряет голову, так что на его «непредвзятое» мнение полагаться опасно.

Что касается меня… я на распутье. Сам не знаю, кому верю и чего хочу. Три недели тайм-аута абсолютно ничего не изменили. Наоборот, я только сильнее истосковался по рыжей мошеннице. И сейчас жадно целую ее, не в силах остановиться.

Интересно, когда все закончится и виновные будут привлечены к ответственности, можно эту преступницу забрать себе? На перевоспитание…

- М, Олег… - сдавленно мычит Сашка мне в рот, пока я терзаю ее губы. Пытается что-то сказать, но я не хочу ничего слушать. Глубже проникаю языком, не позволяя ей вздохнуть, съедаю тихие стоны то ли возмущения, то ли удовольствия.

Лежим на грязном полу оранжереи, прикрытые моим пальто, как одеялом. От Сашки пахнет цветами, чаем и… домом. Она теплая, нежная и податливая. Будоражит заблокированные воспоминания. Оживляет откровенные сны, которые преследуют меня и сводят с ума.

Ее бедро зажато между моими, ненавязчиво трется об меня в опасном месте, дико заводит. Свободную ножку коварная соблазнительница вдруг закидывает мне на талию, а руками крепко обвивает шею.

Сама целует… Срывает крышу страстным откликом. Отключает предохранители.

Хреново, Высоцкий! Влип по самое не балуй.

С трудом заставляю себя отстраниться. Приподнимаюсь на локтях, всматриваюсь в покрасневшее лицо, усыпанное веснушками. Наблюдаю, как Сашка эротично облизывает влажные, напухшие губы, медленно приоткрывает глаза, невинно взмахивает огненными ресницами.

- Что, Олег? Ты так странно на меня смотришь, - шепчет с мягкой улыбкой, за которую я готов простить ей все.

- Александра, послушай… - как можно строже зову ее. И забываю, о чем хотел поговорить. У меня рядом с ней мозг плавится, все органы отказывают, кроме одного, и мысли улетают в теплые края. Вирус, а не девушка.

- Как же ты задрал, Высоцкий! – неожиданно дергается подо мной, едва не ударив коленом в причинное место. – Заладил одно и то же! Александра, Александр-р-ра, - рявкает и кривляется, изображая меня. – То целуешь, то рычишь. Определись, в конце концов! Не нравится что-то? Подавай на развод!

Выбирается из моих объятий, резко встает, поправляет безразмерный мужской свитер, в котором утопает ее фигурка. Прищуривается, стреляя в меня разъяренным, пылающим взглядом, дышит шумно и часто, как драхониха, собирающаяся сжечь врага.

- Развод не в моих интересах, - хмуро поглядываю на нее, нервно оттряхивая пальто от пыли.

- В топку твои интересы! – фырчит гневно. – Сам со своим браком разбирайся, дорогой. Почти месяц шлялся где попало, а теперь заявился весь такой… красивый, - выплевывает с пренебрежением, будто грубое ругательство.

В момент, когда мы готовы разгромить всю оранжерею своей энергетикой, среди кустов раздается вкрадчивый голосок моей дочери.

- Ну, пап, ты невоспитанный! – отчитывает меня Маруська, как ребенка. - Я там долго буду бабулю забалтывать? Иди чай пить и помогать мне пирог хвалить, - поучает важно. - А маме Саше платье отдай, которое мы для нее выбрали. Красивое! – показывает рыжей большой палец.

- Марусь, конфеты «Птичье молоко» любишь? – доносится из кухни голос Раисы Георгиевны.

Слышимость здесь чересчур хорошая, надо бы нам с женой тише «договариваться». А с ней это разве возможно? Бестия сумасшедшая! Поджав губы и скрестив руки на груди, она продолжает испепелять меня взглядом. А я, между прочим, жертва ее интриг! Или нет?..

Черт, запутано все!

- Обожаю! – восклицает дочка и, пригрозив мне пальцем, убегает. Возвращается на мгновение, чтобы шепнуть: - Пап, ты земельку убери тут за собой. Если бабуля огорчится, я тебя не спасу. Наругает.

Окидываю взглядом разбросанные горшки, поднимаю подставку. Саша наклоняется за цветком, бережно обхватывая корни с грунтом. Молча и послушно помогает мне скрыть следы разгрома.

- Что за платье? – любопытно уточняет, на секунду сдаваясь своему женскому началу.

- На вечер, - поясняю негромко и сдержанно. – Коробка в машине осталась. Сейчас принесу.

- Сказала же, не поеду, - резко меняется в лице, будто вспомнила, что должна сопротивляться мне. Назло. - Сам выкручивайся, я устала.

- В последний раз, Саш, - подхожу к ней вплотную, обхватывая за плечи. – Это очень важно, - смотрю ей прямо в глаза, словно гипнотизирую. Правда, действует наоборот, и вот я уже сам тону в голубых озерах. – Ты мне нужна… на этой презентации, - поспешно добавляю. – Один вечер потерпи, а потом…

- А потом разведемся? – ставит меня в тупик логичным, справедливым вопросом.

Неопределенно качаю головой. Положительно, отрицательно. Протяжно вздыхаю.

- Как карта ляжет, - выпаливаю самое глупое, что только можно придумать.

Саша растерянно хлопает губами, чихает, потирая красный нос, и не знает, что ответить. Красноречие иссякло, аргументы закончились.

Я пользуюсь эффектом неожиданности, чтобы отправить ее переодеваться. Сам тем временем плетусь очаровывать тещу. Впрочем, зять из меня сейчас неважный. Вся надежда на Маруську, потому что я не в кондиции, как всегда бывает после встречи с рыжей. Все силы из меня высосала, вампирша, и мозги заодно. Оставила лишь придурковатую улыбку на пол-лица, сквозняк в голове и что-то непривычно горячее, пульсирующее в груди.

А может, хрен с ними – с деньгами и репутацией?

Глава 31

Александра

Высоцкий – чертов Гудини! Поцеловал меня, заболтал, руками поводил – и я не заметила, как оказалась в его машине при полном параде, оставив дома загипнотизированную этим фокусником мать. Надеюсь, он хотя бы пилить меня надвое не начнет или рассеивать вместе с джипом? Впрочем, я в таком состоянии, что и на смерть пойду с улыбкой.

Украдкой покосившись на Олега, шумно вздыхаю. Угораздило же меня так увязнуть в нем...

- Что? – бархатно шепчет, поймав мой быстрый взгляд и будто прочитав мысли, а уголки его губ едва заметно дергаются вверх.

- Все нормально, - бубню себе под нос. Чувствую себя мышью, которую холеный котяра с почестями тащит себе на ужин.

Как же так?

Мы ведь ругались! И я точно хотела все прекратить. Поставить точку в свадебном шоу. Раз и навсегда!

Вместо этого вкладываю руку в любезно протянутую мне мужскую ладонь, как можно осторожнее выбираюсь из неудобного внедорожника – и оказываюсь в объятиях Высоцкого. Усмехнувшись, он аккуратно ставит меня на землю, но не спешит выпускать из теплой хватки.

- Машину все-таки придется сменить, - заключает с ухмылкой, пока по нам бьют вспышки фотоаппаратов. Невзначай поглаживает меня по спине, а я ощущаю жар его ладоней через плотную ткань пальто и тяжелый бархат платья.

- Или жену… на длинноногую, - запрокидываю голову, чтобы заглянуть в его глаза – хитрые и коварные.

- Если вспомнить растраты на нашу с тобой свадьбу… машина дешевле, - медленно наклоняется к моему лицу. Рефлекторно приоткрываю губы, но он целомудренно целует меня в щеку. Тихо посмеиваясь, берет за руку, сплетая наши пальцы. – Идем, - заговорщически подмигивает мне, а свободную ладонь подает дочке. - Маруся, солнышко, не отставай.

Как настоящая семья, мы заходим в холл пятизвездочного отеля. Олег галантно помогает мне снять пальто, сдает его в гардеробную вместе с Маруськиной дубленкой, после чего молча ведет нас к лифту. Пользуясь моментом, в кабине перед большим зеркалом я тайком поправляю платье.

- Ты красивая, Александра, - безэмоционально бросает Высоцкий, словно для галочки, пока я путаюсь в длинной юбке, которая волочится по полу.

Фасон не для моего низкого роста, причем каблуки мне надеть запретили, чтобы «ноги не переломала». Возмущенно попыхтев, я подцепляю пальцами край бархатной ткани, придерживая бережно, чтобы не помять, а второй рукой беру мужа под локоть.

Невольно оцениваю нас в отражении. Слегка улыбаюсь… Суровый джентльмен и его маленькая леди. Рядом с ним я даже выгляжу иначе – более уверенной и женственной.

- Благодарю, Олег Геннадьевич, - парирую ехидно, замечая, как он изламывает бровь. Замирает в ожидании подвоха. – У вас отменный вкус. Но у меня вопрос… - поворачиваюсь к нему, чтобы встретиться глазами. – Почему не паранджа? – многозначительно демонстрирую закрытые плечи и декольте, дергаю бесконечную юбку. Ни одного лишнего сантиметра тела не видно.

- По-моему, идеально… Зима… Холодно… - отрывисто чеканит, фокусируясь на зеркале.

Сканирует меня с ног до головы. Медленно, пристально, почти осязаемо. На мгновение кажется, что от его раздевающего взгляда платье на мне воспламенится и осыплется пеплом к ногам. Пытка непривычным мужским вниманием длится до тех пор, пока створки лифта не разъезжаются.

Просторный холл перед кинозалом встречает нас шумом, суетой и фуршетом. Крепче сжимаю ручку Маруськи, боясь ее потерять в толпе. Тем временем Высоцкий здоровается с телевизионщиками. Представляет меня, а я лишь лихорадочно киваю, как болванчик, с приклеенной к лицу улыбкой.

Нервно осматриваю гостей, пытаясь найти знакомые лица…

И растерянно застываю…

На пару секунд обзор заслоняет официант, предлагая нам напитки. Машинально хватаю бокал шампанского, хотя пить не собираюсь, краем глаза замечаю минералку у Олега в руках. Одобрительно киваю, вживаясь в роль вредной жены, которая контролирует каждый шаг склонного к запоям мужа.

- Олег, а… - начинаю и осекаюсь, забывая все приличные слова.

Как только официант отходит, я вновь врезаюсь взглядом в толпу. До зубовного скрежета знакомое лицо, замазанное несколькими слоями штукатурки, заставляет меня передернуть плечами. Вижу кривую, тошнотворную улыбку, адресованную нам с Высоцким, и инстинктивно морщу нос.

В первый раз мне не показалось…

- Что здесь делает Милена Игоревна? Ты же ее ресторан уничтожил, - цежу сдавленно, толкая мужа в бок.

Вечер перестал быть томным. Пятая точка, вопреки прогнозам, совсем не хочет приключений – она панически рвется домой. Причем я переживаю не за себя, а за удивительно спокойного супруга, что прямо сейчас невозмутимо салютует Мегере… На всякий случай забираю у него стакан.

- Сашенька, мы на презентации телевизионного проекта, посвященного ресторанам, - безмятежно поясняет он, лениво растягивая слова. – Разумеется, здесь собрались самые крупные акулы этого бизнеса, - с издевательским смешком добавляет: - И Милена по инерции.

Ухмыльнувшись, Олег наблюдает, как она с грудью наперевес дефилирует к нам, виляя бедрами. Вспоминаю, как эта роковая женщина не первой свежести пыталась соблазнить критика в своем ресторане, и чувствую острый приступ ревности.

- Другими словами, в одном замкнутом помещении сконцентрированы все те, кого ты критикуешь и кто тебя ненавидит до потери пульса?

Обреченно закатываю глаза, когда он довольно кивает в ответ. Злюсь неимоверно! Если у него инстинкт самосохранения отключился, то хотя бы о нас подумал! Допустим, на фиктивную жену ему плевать, но притащить родную дочь в рассадник змей и прочих ползучих гадов – вопиющая безалаберность. Бестолковый отец – головная боль всей семьи.

Подключив внезапно вспыхнувший материнский инстинкт, я притягиваю Маруську к себе, неосознанно защищая ее. Мы с ней как квочка с цыпленком, и горе-папке, судя по ласковому взгляду, такая картинка очень нравится.

- Все под контролем, Саш, - проследив за моими действиями, твердо чеканит.

- Сомневаюсь... Ситуация смахивает на детектив с элементами триллера. Или мы вычислим убийцу, или нас… - многозначительно цокаю языком. Замечаю, как беззаботный супруг поглядывает на напитки, лихорадочно ослабляет галстук, будто ему жарко, и сдавленно шиплю: - Высоцкий, тебе этим вечером нельзя ни пить, ни есть, ни нюхать ничего. Мало ли…

Избавившись от его сока, я подношу бокал шампанского к губам, успеваю лишь вдохнуть алкогольные пары и поморщить нос от пузырьков, как Олег забирает его у меня и ставит на поднос официанту.

- Тогда и тебе тоже.

Удивленно вскидываю брови, буравя наглеца вопросительным взглядом. С каких пор мне пить нельзя? Или это месть за сок? Вместо объяснений он улыбается еще шире, крепче обвивает мою талию тяжелой лапой, а я обнимаю Маруську, которая послушно стоит впереди и прижимается спинкой ко мне.

Застываем в такой милой позе, словно для семейного фото. Только вместо птички, которая должна вылететь, к нам подползает сутулая гагара.

- Олег Геннадьевич, как я рада вас видеть, - с придыханием крякает она, протягивая ладонь, которую Высоцкий игнорирует. Благоразумно, потому что я на пушечный выстрел его к себе не подпущу после лобызаний с Мегерой. В хлорке утоплю. – О, вы не один! Познакомите?

Она делает вид, что не узнает меня, в то время как на дне зрачков голые, грудастые ведьмы скачут через костер. Я почти физически ощущаю ее обиду и гнев. Не понимаю, почему Олег так равнодушен и невозмутим.

- Моя дочь Мария и жена Александра, - гордо представляет нас, а потом как бы невзначай бросает: - Вы знакомы.

- Ах, Саша! Ты сегодня на себя не похожа, – ахает Милена и театрально прижимает руки к своим бидонам. Одно неловкое движение – и они лопнут, залив весь отель вплоть до первого этажа силиконовым молоком.

- Вам не тяжело? – тихонько интересуется Маруська. Подавив смех, я аккуратно накрываю ее ротик ладонью. Истинная дочь своего отца – решила помочь ему довести врагов до ручки.

- Так это правда? – придержав нервно дергающееся веко пальцем, Милена старается сохранять самообладание. - Я до последнего думала, что слухи о вашей свадьбе - всего лишь какой-то пиар-ход для шоу.

- Что вы, Милена Игоревна. Я свою будущую жену еще в вашем ресторане приметил, так что могу поблагодарить вас… за сводничество, - загадочно тянет Высоцкий. - Можно сказать, именно вы приложили руку к нашему браку, - говорит таким странным тоном, словно на что-то намекает.

- Кхм-кхм… - похрипывает она, а ее мигающий, как сломанный светофор, глаз начинает жить своей жизнью. – Рада… что… так получилось, - невнятно лепечет.

- О да, я вам очень признателен, - добивает ее Олег. – Кстати, вы одна или с мужем?

- Я теперь в разводе...

Время останавливается, и, когда мне кажется, что Милену перекосит от ярости, она вдруг смягчается. Кокетливо взмахивает ресницами, бросает напоследок: «Но я не одна» - и отходит от нас. Направляется к мужчине, что стоит к нам спиной. Стоит ему обернуться и на расстоянии зловеще поприветствовать Высоцкого, как у меня возникает жгучее желание похитить своего мужа, запихнуть в багажник джипа – и увезти домой. Я на полном серьезе продумываю план побега.

- Скажи мне, что я перепутала рестораторов – и это не тот самый Михайлов, который чуть не закрыл «Александрию», жестко подставив шефа Матвея, и которому ты в отместку потом заведение разгромил...

- Он, родимый, - рокочет Олег, обезоруживая меня завидным самообладанием. Может, успел попробовать один из местных напитков, пока я моргнула?

- М-гу, - напряженно мычу, продолжаю размышлять вслух: - Значит, ты осознанно приехал в логово зверя, заточившего на тебя полную пасть зубов... Так еще и накануне презентации обошел жертв своей критики с повторной ревизией, чтобы окончательно вывести всех из себя, - пока говорю, поглаживаю Маруську по макушке, перебирая пальцами ее пышные кудри. Это немного успокаивает мои расшатанные нервы и притупляет шестое чувство, которое вопит об опасности. – Что ты задумал, Высоцкий? – спрашиваю и тут же озвучиваю ответ: - Не поверил, что Крис сама опоила тебя, чтобы выскочить замуж. Поэтому решил поймать на живца того, кто тебя подставил. И этот кто-то сейчас…

Олег вздыхает, неожиданно наклоняется к моему лицу и запечатывает рот поцелуем. Словно ставит клеймо. За доли секунды съедает помаду и… выпивает всю меня досуха. Вместо сока, который я у него конфисковала.

- Умная, любознательная жена – это так утомительно, - шепчет мне в губы. Целует еще раз, чтобы я не успела возмутиться. – Да, ты все правильно поняла, а теперь помолчи, дорогая, - тихо приказывает, обхватив меня за подбородок, и большим пальцем водит вокруг рта. Не сразу понимаю, что таким волнующим, почти интимным способом он… поправляет мне испорченный макияж. Отстранившись, достает платок и яростно трет им свое лицо, убирая следы помады. Покосившись на порозовевшую ткань, бухтит негодующе: - Черт, Саша, можно обойтись без этого, когда ты со мной?

- Пф, так я не собиралась с тобой целоваться, - чуть слышно фыркаю, чтобы Маруська не слышала. Я не заметила, в какой момент она отошла - и сейчас рассматривает рыбок в огромном настенном аквариуме. Маленькая предательница, бросила меня на растерзание озабоченного папки.

- Зря. Привыкай, - нагло заявляет он, вновь приближаясь ко мне вплотную. Ведет своим носом по моему, припадает к губам и зависает в сантиметре от них. - Са-аш, я очень надеюсь, что ты не замешана, - настороженно выдыхает, оставляя стойкое, неприятное ощущение, будто дал мне пощечину с размаха.

Со стороны мы похожи на воркующих голубков, но никто и не догадывается, какая буря готова разразиться между нами.

Серьезно? После всего, что произошло?

Уму и сердцу не постижимо!

Он. Меня. Подозревает…

- Высоцкий, ты идиот?

Глава 32

Свет зловеще мигает, как в фильме ужасов, будто мои внутренние демоны вырвались наружу и кружат по залу серыми кляксами. Потолочные лампы гаснут, передавая эстафету вычурным настенным бра. Гости потихоньку перетекают в кинозал, где расставлены камеры, снуют телевизионщики и готовится к запуску видеопрезетация проекта «РевиЗоркий».

Мы же с Олегом не двигаемся с места, как монумент самому неадекватному браку в истории. Я пыхчу и закипаю, напоминая сломанный электрочайник, а он продолжает обнимать меня. С прищуром изучает мое мрачное лицо, считывая реакции, будто детектор лжи. Молчит.

Время идет – одна секунда, две, три… Я отомщу ему за каждую! Пока он медлит, я горю от негодования и мысленно протыкаю его лощеное лицо иголками.

Пораскинув остатками мозгов, мой благоверный слегка ухмыляется и все-таки решает удостоить меня царского поцелуя. Но уже поздно – я разъярена и расстроена. Увернувшись от его губ, как можно аккуратнее высвобождаюсь из объятий, чтобы не привлекать внимание окружающих. Несмотря на ураган внутри, я стараюсь сохранять внешнее равновесие. Даже в такой ситуации переживаю за этого выскочку неверующего и берегу его имидж.

Однако не дай бог нам остаться наедине сегодня. Прежде чем я остыну... А случится это нескоро…

- Идиот, - обреченно отвечаю на свой же вопрос. - Стоп, а где Маруська? - устремляю испуганный взгляд в сторону аквариума, возле которого сейчас пусто.

Суматошно оглядываюсь, в сердцах хлопаю ладонью такого же напряженного Высоцкого, обвиняя его во всех грехах, и уже готова сорваться в панику, как издалека доносится детский голосок.

- О, там дядя Арс, - радостно сообщает малышка, а я лихорадочно ищу ее в беспорядочном броуновском движении толпы.

Выдыхаю с облегчением, заметив кудрявую макушку, и с нежностью наблюдаю, как спиральки задорно подпрыгивают в такт ходьбе, пока Маруська спешит к своему дяде.

- Двое Высоцких в одном замкнутом пространстве - это слишком, - произношу вслух, вызывая возмущенный кашель Олега. - Что он здесь забыл? Ничего не говори! – вскидываю ладонь, стоит мужу лишь рот открыть. – Не хочу тебя слушать!

- Са-а-аш, - тянет обволакивающе, но я больше не поведусь на его уловки.

Козел обыкновенный, как все мужики.

Уверенно направляюсь за девчушкой, слыша тяжелые шаги и недовольное бухтение за спиной. Не оборачиваюсь. Олег плетется следом походкой побитого пса.

Завидев нас, Арсений растягивает рот в голливудской улыбке, подзывает кого-то щелчком пальцев, как обслуживающий персонал, и вразвалку плывет к нам навстречу.

- Пирожочек, не отставай, - ехидно поторапливает.

Ожидаю увидеть рядом с ним официантку, однако из-за его плеча показывается невысокая блондинка в строгом офисном платье, с насупленным выражением лица и далеко не модельными формами. Местами я ей даже завидую – всегда мечтала иметь фигуру «Песочные часы» с пышной грудью и округлыми бедрами вместо доставшейся мне доски с двумя гвоздями впереди и сучком сзади. Меня будто на распродаже собирали – и самого ценного не хватило. Завистливо вздыхаю и невольно рассматриваю девушку, пока она перебирает каблуками.

- Арсений Геннадьевич, я же просила так меня не называть, - осекает его так строго, что я от неожиданности поднимаю брови, а Олег победно хмыкает. - Я Мстислава Владимировна.

- Язык сломать можно, а мне мой дорог, - бросает Арс нагло и в то же время с искренней улыбкой поднимает Маруську на руки, чмокает в щеку, нашептывая ей что-то. Поздоровавшись с племяшкой, поворачивается к блондинке, продолжая воодушевленно ее донимать. - Когда я произношу твое имя, боюсь, что ненароком призову печенегов. Погрузят тебя на коня и заберут вместо дани.

- Так вы налоги исправно платите, тогда и бояться нечего будет, - прищуривает она голубые глаза, а потом переводит внимание на нас. – Добрый вечер.

- Ай, хороша! – тянет Арсений с неприкрытым восхищением, зато его спутница, наоборот, хмурится. - Я тебе говорю, сработаемся, а ты артачишься – заявлением на увольнение размахиваешь. Где ты еще такого мирового шефа найдешь? - посмеивается и обращается к нам. - Итак, знакомьтесь. Моя помощница…

- Начальник финансовой службы, - деловито перебивает его блондинка, изящным движением руки поправив волнистые волосы, едва доходящие до плеч.

Вблизи напоминает современную Мерилин Монро с жестким характером, несмотря на мягкую, милую внешность. Я вежливо приветствую ее, мельком оцениваю уровень исходящей опасности и, не заметив ничего криминального, забираю у Арса Маруську, полностью переключаясь на нее.

- Финансы… Какая скука, - закатывает глаза этот шут. - Не будь меркантильной. Считай, я тебя повысил.

- Скорее, наоборот, - не остается в долгу Мстислава.

- Недрессированная, но исправим. Шла в комплекте с этим шикарным отелем. Можно сказать, в наследство мне досталась, - открыто издевается над ней старший Высоцкий, пожимая руку младшему. Мы со Славой, как по команде, косимся на братьев, переглядываемся и одновременно вздыхаем, понимая друг друга без слов. Ужасные мужчины!

- Подожди, Арсений… - удивленно качаю головой, в которой никак не укладывается полученная информация. Дергаю Олега за рукав, но тот ведет себя так невозмутимо, будто уже в курсе. - Так это твой отель? Но как же…

- Тс-с, - Арс подносит палец к губам, кивая на свору бродячих рестораторов и телевизионщиков. - Формально – еще нет. Бумажная волокита тормозит процесс. Но фактически – да. Бывший владелец продал мне эту прелесть за бесценок и умотал за границу, - обводит ладонью свои владения, а под конец останавливается на Мстиславе, как специально. Словно она часть интерьера. - Скоро моя фамилия облагородит этот отель. А пока… - подается ближе, чтобы предупреждающе шепнуть: - всем собравшимся здесь крысам лучше не знать о смене руководства. Они бы не снимали помещение у Высоцкого.

- Как сложно. Сплошные тайны… и подозрения, - последнее слово выплевываю с обвинением, намекая на сомневающегося мужа. Чувствую горячую, крепкую хватку на своей талии, однако остаюсь холодна и непоколебима.

- Сам в шоке, сестренка. Однако это весело. Что ж… - Арс внезапно становится серьезным, покосившись на вход в кинозал.

– Презентация начнется с минуты на минуту, - продолжает его фразу Олег.

Обмениваются многозначительными взглядами, как два шпиона. И я вдруг отчетливо понимаю, что быть беде! Высоцкие доиграются!

- Извините, Арсений Геннадьевич, но у меня как раз срочный вопрос по поводу мероприятия, - аккуратно вклинивается в беседу Мстислава, разворачивая огромный органайзер и листая страницы. - Нужно внести в смету расходы на…

- Тц-ц, пирожочек, расслабься, - цокает Арс, захлопывает папку в ее руках и, подцепив бокал шампанского у официанта, ставит его сверху, как на поднос. – Выпей и не грузи меня. Идем кино смотреть. Как раз места для поцелуев свободны, - нахально подмигивает.

- Я обручена вообще-то, - краснеет она. – У меня жених есть.

- Так я замуж и не зову, - смеется хам, подхватив разъяренную, алую блондинку под локоть и увлекая за собой в зал.

Они действительно идут наверх, на самые задние ряды, а мы занимаем места перед экраном. Свет гаснет, погружая помещение в романтический сумрак. На секунду Олег опускает ладонь на мое бедро, пытаясь приласкать в знак извинения, но я тут же отбиваю ее. Сдавленно фыркнув, двигаюсь к Маруське.

Слушаем вступительное слово, после чего оператор телеканала запускает смонтированный заранее ролик. Но что-то идет не по плану…

Вместо заставки проекта по залу разливается дикий вой, который я ни с чем не перепутаю. На большом экране - Высоцкий со своей разлетевшейся по сети "серенадой".

Это уже конец или только начало катастрофы?

«Я на тебе никогда не ж-ж-ж…» - назойливо жужжит в моих мыслях, и я машинально хватаю Олега за руку, крепко сплетая наши пальцы. Представляю, что он чувствует сейчас, и мне становится жаль этого выскочку до слез. Поворачиваюсь к нему, чтобы поддержать.

- Да пошли они все, снобы! Мне даже нравится, - ободряюще выкрикиваю, чтобы перебить рев души его альтер эго, и вдруг понимаю, что мой голос звучит в полнейшей тишине.

Сначала исчезает звук, а следом и изображение. Зал погружается в кромешную тьму, словно пробки выбило или специально вырубили свет в щитке. Последнее, что я вижу в мелькнувшей вспышке - это теплую, несколько растерянную улыбку горе-мужа и непривычную нежность в его удивленных карих глазах, устремленных на меня.

Наверное, показалось…

С задних рядов доносятся шорохи и перешептывания, потом эхом раздается цокот каблуков – и на подиум перед экраном выходит Мстислава, подсвечивая себе путь телефоном.

- Прошу прощения, дорогие гости, временные перебои со светом, - с подчеркнутой вежливостью обращается к присутствующим, при этом украдкой стреляет недовольным взглядом куда-то вверх. Судя по всему, пытается на расстоянии прибить того, кто отправил целого начальника финансов отвлекать внимание толпы, как какую-то девочку на побегушках. - Оставайтесь на своих местах, сейчас разберемся.

- Саш, не дергайся, все нормально, - наклонившись к моему лицу, шепчет Олег, пока я нервно ерзаю в кресле.

Продолжаю сжимать и царапать его ладонь, а свободной рукой нащупываю локоток Маруськи. Малышка, как и ее непробиваемый отец, совсем не волнуется – достает телефон и запускает незатейливую игру, сосредоточенно взрывая кристаллики. И только я места себе не нахожу, сгорая от паники.

- У нас с тобой разные представления о нормальности, Высоцкий, - шиплю чуть слышно, почувствовав пристальное внимание Милены и Михайлова, которые сидят с нами на одном ряду.

Позволяю настырному мужу поцеловать себя в щеку, чтобы не вызывать подозрений, но мысленно записываю его фривольность в свою воображаемую черную книжечку. Я ему все припомню! Позже… А пока что мы смотрим друг на друга, почти соприкасаясь носами и шумно, сбивчиво дыша.

Со стороны подиума доносится сигнал телефона, и мы вместе реагируем на короткую мелодию. С опаской наблюдаем, как Мстислава хмуро вчитывается в текст входящего сообщения. Ее недовольное, румяное от злости и смущения лицо подсвечено дисплеем, и можно заметить, как поджимаются пухлые губы, выгибается бровь, а взгляд исподлобья снова летит вверх, в густой сумрак, где скрывается главный кукловод.

Надеюсь, Арс знает, что делает, и не станет подставлять брата из вредности. Они же родственники! Впрочем, семейка у них неординарная – от вечно дразнящих друг друга Высоцких всего можно ожидать.

- Георгий Валентинович, - блондинка прищуривается и ищет в зале Летова, главного редактора проекта. Сдержанно улыбнувшись, приветствует его легким кивком. – Будьте добры, поднимитесь к оператору. Необходима ваша помощь, чтобы запустить рекламный видеоролик. Оригинал потеряли, а у вас должна быть флешка с копией. Пожалуйста.

- Хм, бестолочи, - бурчит телевизионщик, поднимаясь с места. – Элементарное задание доверить нельзя. Всех надо контролировать! Перестраховывать! Проще уволить, - ныряет рукой в карман. – Прошу прощения, уважаемые, сейчас все будет, - совсем другим тоном обращается к гостям.

- Подождите, лучше давайте это видео досмотрим, - летит в нас с Олегом сбоку, как отравленная пуля, и я понимаю, что этот смертельный выстрел совершил Михайлов. – Мы хотим видеть, кто именно будет консультировать команду, направлять ведущего и отвечать за оценку наших ресторанов. Я думаю, мы имеем на это право, ведь согласились участвовать в вашем проекте, рискуя самым дорогим - бизнесом. Правильно, коллеги? – громогласно прокатывается по залу.

- Верно, - шелестит единогласно.

Не выдержав, накрываю лоб ладонью, обреченно зажмурившись. Этого и следовало ожидать после провокаций Высоцкого. Его же все собравшиеся здесь владельцы ресторанов ненавидят, а он сам лезет в пасть к раздразненному тигру – и азартно дергает его за гланды. Я хоть и обижена на него, но не хочу, чтобы ему прямо здесь голову отгрызли. С кем мне тогда ругаться?

- Не уверен, что это уместно, - мнется Летов, неожиданно прикрывая Олега. – Судя по всему, это видео личного характера и попало на экран случайно. Оно не касается проекта, - тяжело выдыхает, с укором покосившись на Высоцкого. Тот же сидит невозмутимо, будто у него инстинкт самосохранения отключился. Может, это шок или защитная реакция?

- Мы рискуем своей репутацией, - противно пищит Мегера в поддержку, хотя сама вряд ли понимает значение этого слова. Свою репутацию она еще при рождении потеряла - такая ненужная деталь не предусмотрена заводом-производителем. – Хотим знать, а судьи кто? – хихикает глуповато. – Иначе выйдем из проекта…

- Да-а, - поддерживает толпа.

- Сдалось тебе это шоу, Высоцкий, - тихонько пилю его, как настоящая жена. – В цирке давно не был? Скучно стало? Вот результат, - окидываю рукой зал, а напоследок демонстрирую свое обручальное кольцо.

Вместо ответа Олег широко улыбается, берет мою руку и подносит к губам. При всех! Обжигает дыханием тыльную сторону ладони, трепетно целует, и я готова замурчать от удовольствия. Заставляю себя очнуться прежде, чем свернусь клубочком на его коленях, как верная, ласковая кошка.

Держи себя в руках, Александра! Этот павлин ресторанный в очередной раз играет на публику.

Разозлиться не успеваю, потому что полумрак прорезает насмешливый баритон Арса.

- Без проблем. Запускаем кино? – уточняет он с сарказмом, не выходя из тени.

Идиотская шутка, вполне в его стиле... Или…

Не дожидаясь ответа, он действительно дает отмашку оператору. Экран вспыхивает, на миг ослепив нас...

И ты, Брут-елло?

Предатель!

Глава 33

Олег

– Сами напросились, – хмыкаю безмятежно, удобнее устраиваясь в кресле. – Шакалы, – чуть заметно ухмыляюсь, лениво ослабив галстук.

Боковым зрением слежу за своей нервной женой. Весь вечер наблюдаю. То ли контролирую, то ли любуюсь. Она красивая, даже когда упакована в мягкий бархат по горло. Никак ее не спрятать от чужих глаз – разве что под замок посадить или цепями к себе приковать, чтобы никто не украл.

Ее присутствие придает сил и волнует одновременно, а праведный гнев фурии заводит не на шутку.

Рискую опять погладить Сашку по коленке, прощупывая границы допустимого. Не получив сопротивления, наглею, пользуясь тем, что окружающие внимательно уставились в экран. Замерли в ожидании сенсации, а до нас им нет никакого дела. Ждут пьяного, орущего Высоцкого. Или чего-то еще страшнее и жестче.

Я не знаю, какое кино подготовили для меня недоброжелатели. Посмотрю его позже, за закрытыми дверями. Уверен, флешка уже у Арса, а вместо нее…

– Предатель! – доносится ядовитый шепот. Заставляет улыбнуться.

Скользнув по аккуратной ножке выше, сжимаю через бархатную ткань упругое бедро, пока взвинченная Веснушка крутится в кресле, как маленький, юркий ужик, шипит, насылая проклятия на Арса. Я пытался намекнуть ей, что все в порядке и не о чем беспокоиться, – не поверила. Пусть немного попереживает за меня – мне нравится видеть ее такой боевой.

«Я на тебе никогда не женюсь», – вновь раздается в колонках, только чуть тише.

Плевать, Арс, врубай на полную. Гулять так гулять! Раз обещал нам свадебный подарок, так вноси с пафосом! Поздно грести веслами против течения, когда в лодке пробоина, а впереди водопад. Пора доставать купальники и нырять с головой.

Если изнасилования не избежать, значит, надо быть сверху.

«Я лучше съем…»

Запрокинув голову, расслабленно смеюсь. Перехватываю ошеломленный взгляд Саши, наклоняюсь к ней и, обхватив ладонью рыжий затылок, по-хозяйски целую мягкие, податливые губы.

А ведь женился все-таки. И, кажется, это было самое правильное мое решение, хоть и бессознательное.

– Высоцкий, ты когда успел? – шумно дышит мне в рот. Принюхивается, словно у нее встроенный алкотестер. – Сказала же, бокалы не трогай. Как тебя из этого болота вытаскивать?

– Брось, – опять затыкаю ее рот единственным действенным способом. – Давай тонуть вместе.

Сдается. Отвечает. Сама меня целует, покусывает. Наказывает за недоверие.

Неужели я правда подозревал ее? Точно идиот…

Она проверку на вшивость прошла без труда, а вот остальные…

– Это другое видео!

Спохватившись, Михайлов первым замечает подмену. Следом реагирует Летов, хмуро поглядывая в сторону, где должен быть оператор, и чуть заметно подавая ему какие-то знаки. И только Милена как жираф с коромыслом – до последнего не замечает подвоха, сосредоточившись на выпячивании своих двух ведер перед спутником, потенциальным новым кошельком.

– О, папа и мама Саша в телевизоре, – отвлекшись от телефона, Маруська тычет пальчиком в большой экран. – Красивые! – прикладывает ладошку к щеке. Наша маленькая воображуля.

– Вряд ли красивые, – фырчит моя вредная жена.

Нехотя вскидывает взгляд в ожидании позора – и замирает с открытыми ртом. Если честно, у меня тоже челюсть падает от увиденного, так что приходится подпереть рукой подбородок.

На картинках, сменяющих друг друга, мы с Сашкой такие… влюбленные. Мой рев сменяет какая-то романтичная до тошноты мелодия, но я ее уже не слышу. Словно ухожу под воду… вместе с шокированной Веснушкой. Румянец, вспыхнувший на ее щеках, не скрыть даже в полумраке зрительного зала.

– Это… что? – тяжело сглатывает Саша и закашливается, приложив ладонь к груди, к которой и я невольно оказываюсь прикован.

– Считай, что наш свадебный фильм. Сюрприз от Арса… Кхм… Сам смотрю впервые.

Выгибаю бровь, уставившись на экран, и не узнаю себя со стороны. Братец подобрал кадры, где я буквально оторваться от молодой жены не могу, а все провокационные моменты тщательно вырезал. Грамотно добавил более позднее видео из ресторана, где я при всех кольцо на пальчик Сашке надел, и даже короткую сценку на кухне родительского дома, в которой мы целовались на столе. Лазутчик, со всех камер записи собрал.

После такого ролика ни у кого не возникнет мысли, что наши отношения фиктивные… Даже у меня…

– Поздравляем, – без энтузиазма шелестит в зале. Разочарованные рестораторы, жаждущие моей крови, тоскливо похлопывают в ладони.

– Эм-м, как я и предполагал, ролик личного характера, – растерянно тянет Летов после долгой паузы. Кажется, он совсем не лав-стори ожидал увидеть… и сейчас, мягко говоря, обескуражен.

– Это точно все? – настаивает Михайлов, раздраженно отстраняя от себя присосавшуюся пиявку Милену. – Странное видео. А дальше?

Зря…

Экран темнеет, чтобы в следующую секунду вспыхнуть еще ярче, как сверхновая.

Мелькают кадры из «Александрии», которую в свое время чуть не уничтожил Михайлов, подло подставив шефа. И вновь вернулся на место преступления, теперь пытаясь убрать меня. Мелькнула также глупая Милена, что по его указке подкупила регистраторшу… Ее подруга Крис, со скоростью света заказывающая коктейли… Злобный малорослик Илья…

Только отрывки с Сашкой Арс благоразумно удалил.

Мы договорились, что моя жена неприкосновенна, несмотря ни на что. Даже если бы и правда предала. Впрочем, брат ни на секунду не усомнился в ней, а я… жестко поплачусь за свою подозрительность.

– Выключите! – мерзко повизгивает Милена. Толкает нового ухажера в бок. Наконец-то, до нее дошло, что весь их план летит коту под хвост, а блохи кусают своего хозяина и пытаются соскочить.

– Это возмутительно, – Михайлов до последнего пытается держать хорошую мину при плохой игре. Бренчит, возомнив себя оркестром на тонущем «Титанике». – Вы для этого нас позвали на презентацию, Георгий Валентинович? Чтобы опозорить?

– Макс, стоп! – Летов поднимает руки над головой и складывает их крестом, отдавая команду оператору. Но там, наверху, вовсю руководит Арс. – Олег Геннадьевич? – мастерски переводит стрелки на меня.

– Впервые вижу эти кадры, – пожимаю плечами.

Ни капли не лгу. Наступила очередь той самой пушки, которую анонсировал брат. Утром он позвонил мне и сказал, что его горничная тайком сняла «кое-что интересное». Смотреть мне было некогда, так как я судорожно искал отключившую телефон Сашку. Впервые за долгие годы я выбрал женщину, а репутацию и карьеру доверил Арсу. И не жалею об этом. Мы хоть и препираемся с братом, но в экстренных ситуациях стоим друг за друга горой. Потому что семья важнее, даже если один из ее членов – болван с отвратительным чувством юмора.

– Где Арс все это взял? – смущенно лепечет Сашка.

– Тш-ш, – осекаю ее, взяв за руку. – Наслаждайся просмотром, дорогая.

Через дверную щель заглядываем в кабинет президентского люкса этого самого отеля, в котором мы сейчас находимся. За столом переговоров знакомые рожи. Сквозь шорохи и шум радио прорываются куцые обрывки разговора, правда, и их достаточно.

– Все в силе, как мы изначально договаривались. Когда, наконец, репутация Высоцкого будет уничтожена, больше никто не поверит его опусам. Вы получите неустойку, я и другие разоренные рестораторы – сатисфакцию. По рукам? – гремит голос Михайлова.

– Допустим, – загадочно отвечает ему Летов.

Видео заканчивается – и в зале воцаряется гробовая тишина. Гости переглядываются, некоторые из них встают с мест и спешат удалиться, чтобы их не привлекли к скандалу. Другие медлят, до конца не понимая, что произошло.

– Это монтаж, – не сдается Михайлов, а потом добавляет чуть слышно, обращаясь только ко мне: – Все равно ничего не докажешь, а эти материалы нельзя использовать в суде.

– Посмотрим, – усмехаюсь и получаю слабый шлепок по предплечью. Перехватываю Сашкину дрожащую руку, поднимаюсь и тяну ее за собой. – Бери Маруську, пора заканчивать этот балаган, – подмигиваю насупленной жене, а следом перевожу взгляд на застывшего каменным изваянием Летова. Четко и строго чеканю: – Я выхожу из проекта. По поводу контракта с вами свяжутся мои юристы.

– Вы подписали контракт на год! За досрочное расторжение предусмотрен штраф, – блеет редактор, но его жалкие потуги испугать меня разбиваются о каменную невозмутимость, когда я прохожу мимо. – Штраф!

Громко смеюсь, открывая двери и пропуская моих девочек в холл. Разумеется, я намерен бороться, но даже если ничего не выйдет – лучше распрощаюсь с деньгами, чем потеряю нечто более важное. Плевать на банковский счет, когда уже выиграл рыжий джек-пот.

Ловлю на себе настороженный, беспокойный взгляд Сашки, подмигиваю ей, погружая в глубокий шок. Она смотрит на меня участливо и жалостливо, как на сумасшедшего, и мысленно ставит диагноз. Покачав головой, заботливо притягивает к себе Маруську, оберегая ее и, похоже, поставив крест на мне – непутевом, свихнувшемся папашке.

– Ждите звонка от моего адвоката, – не оборачиваясь, бросаю Летову напоследок. Строго, четко, безапелляционно. Все силы брошу, лучших юристов подключу, лишь бы уничтожить эту шайку. Я принципиальный, порой в ущерб себе. Плохо они меня знают.

– Олег Геннадьевич, – отвлекает меня кто-то из рестораторов, покинувших зал раньше. Затем присоединяются другие, окружают меня. Извиняются, уверяют, что не причастны к разразившемуся скандалу, клянутся разорвать любые связи и с Михайловым, и с Летовым, просят не упоминать их в статье, если я планирую предать это огласке. А я планирую! Кое-то вообще твердит, что оказался на презентации случайно. Зашел, так сказать, не в ту дверь.

С трудом подавляю смех, стараюсь держаться холодно и важно, молча киваю в ответ. Понимаю, что на меня лично бизнесменам насрать, но они не хотят лишних проблем и пятен на репутации. Знают, что я могу им это обеспечить.

На доли секунды упускаю из вида моих матрешек, и они теряются в толпе. Внимательно озираюсь по сторонам в поисках рыжей макушки. Куда опять эта ниндзя Веснушка запропастилась? С ней я стану седым на всю голову и дерганым, зато… счастливым. Надеюсь…

– Я вас услышал, – пожимаю кому-то руку, не глядя, и с трудом выдергиваю ладонь из панической хватки. Рестораторы не спешат меня отпускать без гарантий, а я не собираюсь ничего обещать этим пираньям. Пусть побегают и понервничают, как я все последние недели. – Извините, мои жена и дочь наверняка утомились. Нам пора домой. Всего доброго.

Выбираюсь из окружения, делаю пару широких шагов и врастаю ногами в пол, не зная, куда идти. Хлопаю себя по карманам в поисках телефона, как слышу мерзкий, истеричный голос Милены.

– Не путайся под ногами, мелочь, – звучит на ультразвуке, и меня передергивает. Какая же баба противная! Ходячий стимулятор импотенции. Начинаю понимать, почему Михайлов такой нервный и неудовлетворенный.

– Мам Саш! – возмущается моя дочка. – Меня ведьма схватила! Выручай!

Выгибаю бровь, на мгновение растерявшись. Если эта тварь посмеет Маруську тронуть, я за себя не ручаюсь! Сжав руки в кулаки, спешу на звук.

Придушу! За парик по холлу оттаскаю!

Однако у меня появляется достойный конкурент, жаждущий вендетты еще сильнее.

– Руки свои немытые убери от моей дочки, Милена, и займись привычным делом, – угрожающе произносит Саша, и я не узнаю ее. Улыбаюсь, как идиот, поймав, наконец-то, взглядом насупленное конопатое личико. Зато какое грозное! Я сам боюсь!

– Каким… делом? – мямлит молочная выдра.

Как завороженный, слежу за действиями разъяренной Сашки. Не моргаю, пока она воинственно задвигает за себя Маруську, хватает пару бокалов у лениво снующего рядом официанта – и выплескивает шампанское в Милену. Стрельба из двух рук в прямом эфире.

Какая же шикарная девушка! Пожар на каблуках!

– Уборкой, – подытоживает с опасной улыбкой.

– Все беды от тебя! – шипит силиконовая дрянь, обтекая во всех смыслах. – Ах ты! – надвигается на Сашку, но теперь за нее вступается Маруська, уперев ручки в бока. – Вы обе!

Милена судорожно оттряхивается и покачивается, как неваляшка, случайно цепляет грудью опешившего официанта, выбивает из его рук поднос – и содержимое всех бокалов оказывает на ней и… на Сашке. Дочку моя жена каким-то чудом успевает прикрыть собой. Видимо, материнский инстинкт внезапно включился.

Тем временем я окончательно понимаю, что… влюблен, черт возьми!

Подлетаю к ним, прижимаю мокрую, липкую Веснушку к себе, наплевав на внешний вид, дорогой костюм и напрочь забыв о брезгливости. Хватаю дочку за руку, стараясь хотя бы ее сохранить сухой и чистой.

– Милена, если ты еще раз… – начинаю грозно, но договорить не успеваю.

Она испаряется, как иллюзионист, мгновенно растеряв весь пыл. Мчится за подпиской в лице Михайлова, но тот сбегает через запасной выход вместе с Летовым. Мокрая бройлерная курица шлепает лапками следом.

– Сашенька, я… – поворачиваюсь к своей алой от гнева и смущения клубничке в шампанском. Осекаюсь, заметив, как эротично влажный бархат облепил ее тело. Каждый изгиб, каждую выпуклость. Как вторая кожа на обнаженном теле. Нахмурившись, быстро накидываю на нее свой пиджак, плотно укутывая и пряча соблазнительную фигуру. Нечего кому попало глазеть на мою законную жену. Мысль о парандже больше не кажется дикой.

– Домой меня отвези, Высоцкий! – фырчит Конопушка вместо благодарности. – Твои «свидания» мне не нравятся.

– Это не… – пытаюсь возразить, но она буквально убивает меня гневным взглядом. Огненные чертики пляшут по манящей глади ее голубых озер. Уровень опасности… зашкаливает! – Понял, молчу. Разрешите исполнять?

У Сашки даже уголки губ не дергаются, а лицо остается бетонным. Разозлилась не на шутку, значит, сейчас ей лучше не перечить. Аккуратно веду ее к лифту, но путь нам преграждает запыхавшийся, воодушевленный Арс. От него за километр разит адреналином и азартом.

– Да что ж такое! – осмотрев нас с ног до головы, разочарованно всплескивает руками. – Я опять все веселье пропустил, пока твой орущий зад спасал? Так нечестно, братец, – ныряет в карман, выуживая флешку. – Здесь видео, которое я, жизнью рискуя, изъял у их оператора. Как я выяснил, Летов изначально дал ему именно этот ролик, а потом изображал святую невинность. Однако играл хорошо, когда Мстислава его вызвала. Профи, – посмеивается с сарказмом. – В общем, посмотришь, что они там против тебя нашаманили. Я не успел. Кстати, а как вам мой фильмец? Надеюсь, понравился? Я старался, – тянет с лучезарной улыбкой.

– Нет, – выплевывает Сашка. – Поехали домой, – приказывает мне.

– Остынь, женщина, – брат выставляет ладони перед собой. – Куда в таком виде? Мороз на улице, застудишь себе самое ценное – кто мне будет племянников рожать? Ну, в перспективе, – добавляет тише, заметив, что она не в настроении шутить. – Я вам номер уютненький подобрал, высушитесь и переоденетесь. Пирожочек, брось ключи от того самого люкса, – зовет помощницу, и она в сердцах запускает в него небольшой связкой. – Чуть не прибила, – поймав в нескольких сантиметрах от своего лица, иронично кряхтит он.

– Жаль, что чуть, – как бы невзначай кидает блондинка, рассматривая свой маникюр.

– Вам на последний этаж, – инструктирует Арс впопыхах, отдавая мне ключи. – Окна в пол, виды шикарные, а еще... Короче, сами все увидите. Отдыхайте! А Маруську я забираю себе, – подает ладонь племяннице. – У меня в номере телевизор на всю стену и игровая приставка последней модели.

– Доча? – зову ее, когда она подает Арсу ручку.

– Прости, пап, но приставка… – мечтательно закатывает глаза, – это выше моих сил. Мам Саш, не забудьте меня утром домой забрать, – просит почему-то ее, а не меня, родного отца.

Оставив нас с открытыми ртами, малышка вприпрыжку бежит за своим дядей. Отмерев, я осторожно, кончиками пальцев, отдающих электротоком, подталкиваю Сашу к лифту. Поднимаемся на нужный этаж в полной тишине. У меня ощущение, что я еду вместе с бомбой замедленного действия, а в какое-то мгновение словно слышу тиканье часового механизма.

Если Арс решил свести нас таким образом, то он ошибся. Скорее всего, я эту ночь вообще не переживу.

Вздохнув, открываю дверь и жестом приглашаю нервную жену войти в номер. Задерживаюсь в коридоре, пока она осматривается.

– Эм-м, Олег? – попискивает, как испуганная мышка, и я на инстинктах бегу к ней.

– Что случилось?

Сашка пятится назад, впечатываясь в меня спиной. Сжимается вся, нахохлившись, как воробушек на морозе.

– Номер для новобрачных, – стыдливо шепчет, украдкой косится на необъятную кровать посередине комнаты, усыпанную лепестками роз. – Арс шутит опять, да?

– Угу, как всегда, – выдавливаю из себя, ослабив галстук. Подумав, стягиваю его с шеи, но все равно воздуха не хватает. Укладываю ладони на Сашкину талию, прижимаюсь к ней сзади, провожу носом по макушке, вбирая запах ягод и шампанского. – С другой стороны, какая разница, где нам душ принимать…

– В смысле, нам? – вскрикивает, резко прокручиваясь в моих руках. Толкает в грудь. – Выйди!

Глава 34

– Куда? – выгибаю бровь, не двигаясь с места. Ее слабые удары воспринимаю как поглаживания. Своеобразные предварительные ласки. – Благодаря тебе, дорогая, я теперь тоже весь в шампанском. Мне это, между прочим, противопоказано. Или ты хочешь, чтобы я бродил по отелю – одинокий, мокрый и под алкогольными парами? Вдруг со мной что-нибудь случится? Не боишься, что украдут? – рокочу, надавливая ладонями ей на поясницу и впечатывая непокорное тело в себя.

Саша скинула пиджак еще в коридоре, и теперь дробно дрожит в моих руках. Пытаясь освободиться, неосознанно трется об меня грудью, сильнее пачкая и промачивая рубашку. Но думаю сейчас я совсем не о костюме… С каждым ее соблазнительным, извивающимся движением мои мозги медленно, но уверенно утекают вниз.

О чем мы разговариваем? И почему еще не целуемся? В конце концов, кровать зря простаивает…

– Высоцкий, ты до сих не понял, что мне плевать на тебя? – дерзит Саша, вызывая идиотскую улыбку на моем лице.

Касаюсь носом ее виска, спускаюсь к заостренной скуле, которая напрягается еще отчетливее. Дышу, как астматик, схватившийся за ингалятор во время приступа. Смешанный запах вина и малины проникает в ноздри, будоражит рецепторы и… разблокирует навязчивое чувство дежавю.

– Нет, зато научился определять, когда ты лжешь, Высоцкая, – шепчу ей на ухо. По тонкой шее прокатываются мурашки, собираются там, где бешено бьется артерия. – У тебя в такие моменты от стыда даже веснушки краснеют. Знаешь, это красиво, – бросаю комплимент, который она явно не оценивает.

– Ты поэтому меня в предательстве обвинил? – простым вопросом бьет под дых. Туше. Крыть нечем, кроме правды.

– Дураком был, каюсь. Прости, – выдыхаю, и мы оба удивленно вздрагиваем. Я никогда ни перед кем не извиняюсь, а Веснушка шокирована внезапными метаморфозами мужа-говнюка. – Сашенька, натура у меня такая – я всех подозреваю, даже себя…

Веду ладонями по ее телу, обтянутому гладким бархатом, впиваюсь пальцами в бедра, подцепляю скользкую ткань платья, чтобы задрать. Не получается. Сашка упакована, как подарок на Новый год. До праздника не вскрывать. Погорячился я с длиной, теперь пожинаю плоды своей ревности.

Как назло, выдержки не хватает. В голове друг за другом всплывают картинки из снов, что мучали меня все эти недели. Может, пора претворить эротические фантазии в реальность? В конце концов, воздержание вредит здоровью, в моем случае, не только физическому, но и психическому.

Кажется, я с ума схожу, если не могу отличить иллюзию от реальности.

– Хватит, опять нахрапом берешь то, что тебе хочется, а потом… – вертит головой, когда я наклоняюсь, чтобы поцеловать ее. Осекается на половине фразы, смысл которой как-то не вяжется с нашей супружеской жизнью. Как бы я взял, если мне не дают?

– В смысле, опять? – замираю в сантиметре от ее губ. Прикусывает нижнюю, задерживает дыхание, не моргает. – Са-аш, я чего-то не помню? – испытующе смотрю на нее.

– Свадьбу нашу, Олег, – нервно усмехается. – Ты же меня силой на себе женил, а утром благополучно забыл об этом, – смело говорит мне это прямо в глаза.

Прищуриваюсь, будто проверяя ее на полиграфе. Вроде бы, не юлит, что меня успокаивает. Брачное насилие не так страшно, как сексуальное. Я же не ребенком ее наградил, а всего лишь штампом в паспорте. Сущий пустяк, которого больше мужики боятся, а женщины, наоборот, стремятся его заполучить. Так что за это Сашка меня легко простит, а, может, еще и благодарить будет, просто пока что кокетничает.

Понимающе киваю, принимаю максимально виноватое выражение лица, а рыжая пожимает плечиком и откидывается назад, опять пытаясь вывернуться. Ловлю момент, когда она открывается, и целую ее в ключицу.

– Ни о чем не жалею, – выдыхаю ей в шею. – Единственная проблема… теперь я должен реабилитироваться за нашу несостоявшуюся первую брачную ночь.

Вздрагивает, но я держу крепко. Моя! По закону! Трепещет, как птица в силках, когда я провожу языком по ее нежной коже, ощущая привкус шампанского. Меня ведет, но не от алкоголя.

– Ты в душ хотел, – сипло напоминает строптивая жена.

– Я тебя хотел, – выдаю машинально и замираю, как парализованный.

Фраза кажется мне знакомой. Будто я уже говорил ее раньше. Именно Саше.

Мысленно ставлю себе галочку, чтобы подумать об этом потом, и подхватываю Веснушку на руки. Пока я буду рефлексировать, она точно сбежит.

Отвлекаю ее поцелуями по пути в ванную. Толкаю дверь плечом, спотыкаюсь на пороге, с трудом балансируя на скользком полу, и Саша сильнее врезается пальцами в мои плечи, царапает от страха. Черт!

– Прости.

Сохранив равновесие, окидываю скептическим взглядом помещение. Просторное, функциональное, но по оформлению кричащее и пошлое. Чего только стоит эта плитка цвета крови и ванная в форме то ли сердца, то ли попы.

– О-ой, – морщит носик жена, явно разделяя мое мнение.

– Забей, мы здесь не на экскурсии.

Оценив обстановку, делаю шаг к большой раковине, и усаживаю Сашу на столешницу. Вспомнив, что надо сопротивляться, она импульсивно отодвигается от меня, ударившись лопатками и затылком в зеркало. Стеклянная гладь дрожит, а навесной шкафчик рядом с рыжеволосой макушкой вдруг открывается, высыпая на нас все слово содержимое. Весьма неожиданное наполнение аптечки…На инстинктах Саша подается ко мне, схватив за рубашку на груди, и мы одновременно опускаем глаза на раковину, заполненную фольгированными пакетиками. Выгибаю бровь и тщетно пытаюсь подобрать отпавшую челюсть.

На хрена ж так много, брат? Чтобы я до утра за все пропущенные брачные ночи отстрелялся?

– Вот такой у Арса олл инклюзив, – глупой шуткой пытаюсь разрядить атмосферу.

– Олег! – неожиданно строго зовет меня Сашка – красная от стыда, как спелая малинка. Веснушки скачут по щекам, но суровый тон не сулит ничего хорошего.

Прежде чем она продолжит искать причины, чтобы отказать мне, я спешу напомнить ей, почему стоит согласиться. Я ни одну бабу так долго и мучительно не добивался, как жену родную!

Запечатываю приоткрытый рот поцелуем, незамедлительно проникаю в него языком, почти не встретив сопротивления. Не отрываясь от вкусных губ, задираю гребаную юбку. Бархат выскальзывает из пальцев, и она кажется бесконечной! В следующий раз пусть Сашка сама себе платье выбирает, чтобы раздевать ее было проще.

– Так бы и съел, – приговариваю, покусывая ее губы, спускаясь поцелуями к шее. Наконец-то мне удается просунуть ладонь между стиснутых ножек и коснуться кромки чулка. Вспотел, пока добрался!

– Я против, – не сдается до последнего, хотя я чувствую, что ей приятно. И почему-то знаю, как именно…

Наш незатейливый диалог тоже навевает воспоминания. Мы будто реконструируем забытые события. Не понимаю, что происходит. На мгновение отстраняюсь, ловлю Сашкин испуганный взгляд, когда мои пальцы заходят слишком далеко, но руку не убираю.

– Сашенька, боишься меня? – начинаю аккуратно, а она отрицательно качает головой. Говорить не может, только дышать, да и то с перебоями. – Вот и правильно. До меня у тебя был кто-то? – Обреченно кивает. Значит, не невинная барышня, уже легче. Правда, в глубине души жаль. Я всегда выбирал опытных, но у Сашки почему-то хочется быть первым. Или хотя бы лучше предыдущего. – Не понравилось?

– Нет, – срывается с искусанных губ вместе со стоном. – Он на меня с друзьями поспорил… на ящик пива, а потом сразу бросил, – признается как под гипнозом.

Замедляюсь от растерянности и злости, аккуратно поглаживаю ее, успокаивая и собирая мурашки с бедер. Обидел другой, а я почему-то себя козлом чувствую. Вспоминаю, как обращался с ней, и прибить себя хочется. Один чудила соблазнил на спор, другой женился по пьяни.

Невезучая ты, Веснушка. А я твое наказание.

– Урод, – выплевываю грозно. – Хочешь, яйца ему отрежем и в ресторан Милене сдадим?

– Да там особо нечего, – смеется сквозь проступившие слезы, слегка запрокинув голову. Снимаю соленую капельку с ее щеки губами.

– Не надо было тебе с ним… – отчитываю, как несмышленую девчонку.

– С моей внешностью выбор не богатый, – внезапно заявляет, заставляя меня поперхнуться слюнями, которые я весь вечер по ней пускаю, как бешеный сенбернар.

– Дурочка, ты у меня самая красивая, – нашептываю ей на ухо и оттягиваю зубами мочку с маленькой сережкой. Раньше бы меня стошнило от таких слов, а сейчас… ничего. Привыкаю не хамить.

– Брось, Высоцкий, а кто меня пацаном называл? – обиженно усмехается.

– Да у тебя характер дрянной, Сашка! – прикрикиваю в сердцах, вспомнив, как она меня провоцировала и раздражала. Спотыкаюсь о ее расстроенный взгляд, уныло добавляю: – И у меня тоже.

– Красивая, значит? – игриво уточняет. Утвердительно дергаю головой. – А ты точно не пьян? – прищуривается, тем временем у меня шея начинает болеть от общения жестами.

– Я считаю, для более точного ответа мне надо оценить тебя полностью, – нагло комкаю платье, рывком снимая с нее этот длинный и узкий мешок.

Она и ойкнуть не успевает, как мы оказываемся под душем. Вода на полную, напор сильный, капли бьют по макушке, шум оглушает. Я промокаю до нитки, но не выпускаю жену из объятий.

Попалась, рыжая канарейка. Вместе споем.

– Оле-е-ж-ж-ж…

Слышу свое имя, произнесенное ласково и протяжно, как во сне, но не спешу расслабляться. Готовлюсь к очередной волне сопротивления, особенно мощной и разрушительной, но вместо этого чувствую, как тонкие, подрагивающие пальчики расстегивают мою рубашку. Рывками, с трудом и тихим бурчанием Сашка стягивает с меня липкий хлопок, со шлепком бросая смятый, тяжелый ком нам под ноги.

Прижимается ко мне горячим телом, обжигает дыханием. Спускает руки к поясу брюк, уверенно дергает за ремень.

Не сдается, а нападает. Соблазняет меня, хотя это необязательно. Я и так на грани.

Неожиданно смелая. Одуряюще жаркая. И такая… знакомая.

Все, что происходит с нами – сплошное дежавю на повторе.

Я столько раз видел это во сне, что сейчас воспринимаю как нечто привычное и закономерное. Будто мы с Сашкой не в первый раз вместе. Даже ее внезапная инициативность кажется мне нормальной.

Может, потому что мы муж и жена?

Ладони скользят по желанному женскому телу, как по изведанной территории, помнят каждый изгиб, каждую родинку, каждый выступ. Я откуда-то знаю все Сашкины эрогенные зоны – и спустя несчастных пару минут она уже пылает в моих руках, а я съедаю ее стоны вместе с поцелуями.

– Подожди, Олеж, – шепчет вдруг и многозначительно кивает в сторону раковины с шелестящими подарками от Арса.

– Понял, – послушно киваю.

Пока исполняю ее просьбу, гаденький червячок неприятно сосет под ложечкой. Сам должен был о безопасности подумать, но теперь другая мысль покоя не дает…

Сашка детей от меня не хочет? Мы ведь женаты… Почему нет?

Помню, как Крис всеми путями залететь от меня стремилась, чтобы привязать к себе крепче, а этой… Плевать, получается? Что за странная девушка мне досталась.

Но Веснушка опять меня целует, и мозг отключается…

Дальше все происходит стремительно – огненная фурия не мучает меня и больше не стесняется. Принимает безоговорочно, откликается, вспыхивает, как спичка. От нашего пожара, кажется, вода в душе закипает и испаряется. Еще чуть-чуть – и весь отель взлетит на воздух.

Надеюсь, в номере хорошая звукоизоляция, потому что…

Зеркала и стекла резонируют от звонкого, сладкого голоса. Причем Сашкин финальный стон возникает в моей голове раньше, чем звучит в реальности. Как будто я чертов провидец.

Надо бы поднапрячься и вспомнить, но… меня уносит в нирвану вместе с рыжей Сиреной.

Привычным движением беру ее на руки, невесомую, обессиленную и мягкую, как расплавленный пластилин. Несу в спальню, чтобы продолжить. Не насытился. Вновь голодный, будто и не было ничего.

– Сашенька, давай оставим все, как есть? – серьезно предлагаю, опуская ее на подушки.

Наклонившись, запускаю пальцы в рыжие волосы, приглаживаю влажные, растрепанные пряди. Не свожу глаз с красивого, блаженного лица, фокусируюсь на прикрытых от удовольствия глазах.

– М-мр-р-р? – мурлычет непонимающе, но очень эротично. – Что, Высоцкий, оцениваешь по своей десятибальной шкале? Как ресторан? – улыбается провокационно.

Медленно взмахивает ресницами, устремляет на меня затуманенный взгляд. На бордовом покрывале, в лепестках роз и капельках воды, похожих на росу, обнаженная и безупречная, как фарфоровая куколка, – она выглядит невероятно вкусно. Блюдо от шефа.

– Все звезды Мишлен твои, – выпаливаю на эмоциях. Веснушка сияет, а я не узнаю себя, будто поломала меня, разложила по косточкам и перестроила. Рыжий вирус. – Саш, оставайся моей женой?

– Я сейчас не могу мыслить здраво, – томно потягивается, когда я нависаю сверху. – Не понимаю, в чем подвох…

– Нет никакого подвоха, просто я пользуюсь твоей сговорчивостью, – хитро улыбаюсь, просунув руку ей под поясницу. Выгибается, как кошечка. – Соглашайся.

Вместо ответа целует меня, обвивая руками шею.

Мокрые простыни, нежное тело, аппетитный аромат ягод, которым насквозь пропитана ее бархатная кожа. Мило жужжащее «Олеж-ж-ж». Шепот, стоны, объятия…

В какой-то момент в голове щелкает тумблер – и сознание проясняется.

Мы же не могли!.. Или все-таки могли?

– Саша, у меня вопрос! – строго зову мелкую рыжую лгунью.

– Р-р-рычишь, – смеется, расположившись на моей груди и по-хозяйски закинув на меня ножку. – Спи, зануда, опять все испортишь, – еле слышно произносит.

Шумно выдыхает, уткнувшись носом мне в шею, затихает и больше не двигается. Засыпает в моих руках, а я долго смотрю в потолок.

Что значит «опять»?

– Утром поговорим…

*

Неприличная версия 18+ в сборнике "Взрослые игры" https:// /shrt/t7Mb

Глава 35

Александра

Сквозь сладкий сон пробивается назойливое жужжание. Нехотя разлепляю глаза, мельком осматриваю номер для новобрачных – и зажмуриваюсь с улыбкой. После ночи я не чувствую своего тела, словно оно онемело, а все косточки превратились в желе. Бабочки порхают в животе, заполоняют голову, прогоняя мысли, водят хороводы вокруг бешено колотящегося сердца – да я на девяносто процентов из них состою вместо воды!

Значит… не приснилось.

Лежу на боку и боюсь повернуться. Не хочу, чтобы Высоцкий испортил приятный момент, а я почему-то уверена, что именно так и будет! Не может он нормально, по-человечески…

Широко распахиваю глаза. А что если Олег все забыл?

Жужжание становится настойчивее – и я свисаю с края кровати, прижав простыню к груди, чтобы найти его источник. Нащупываю рукой сумку, которую вчера бросила прямо на полу, перед тем как муж утащил меня в душ. Спросонья пытаюсь не потеряться в ней. Расческа, зеркальце, блеск для губ, ключи… мятная карамелька и оранжевая резинка для волос… Последнее точно не мое! Наверное, Маруська подсунула, пока в кинозале сидели.

Телефон! Наконец-то!

Стоит схватить его, как он тут же прекращает жужжать. Может, это и к лучшему? Не хочется ни с кем разговаривать, тем более пока Олег спит. Не буди лихо…

Усмехаюсь, без интереса смотрю на дисплей – и хмурюсь.

Три пропущенных от «Илья – работа». Что ему нужно в такую рань? Я же в отпуске…

Собираюсь убрать телефон, как приходит сообщение. Загадочное.

«Ты уже видела, как твой муж отжигает?»

Я участвовала! Но ему откуда знать об этом? Неужели Высоцкого опять попытались дискредитировать? Достали, как горькая редька. Серьезно зацепил критик своих врагов, никак не могут успокоиться.

«С Кристиной», – прилетает дополнение.

Подавив нервный смешок, невозмутимо и медленно потягиваюсь, как кошка под валерьянкой, и поворачиваюсь к Олегу. Провожу ладонью по подушке рядом. Сейчас разбужу его – и вместе посмеемся над шуткой.

Или нет…

Резко подскакиваю на матрасе, который пружинит надо мной. Испепеляю пристальным взглядом пустую постель, как будто от моих усилий там материализуется Высоцкий.

– Олег? – настороженно говорю в пустоту.

Укутавшись в простыню, обхожу номер. Никого… Заглядываю в душ в надежде услышать там шум воды, но нет…

Его одежды тоже не нахожу. Как испарился.

«Саш, вы развелись уже? Сходим на свидание?» – прилетает вдогонку, а после… ссылка на видео.

Присев на край странной красной ванны в виде задницы, в которую катится моя жизнь, я с опасением открываю сайт.

«Критик отжигает при законной жене. Брак для шоу, любовь по расписанию», – подпись под роликом пропитана ядом.

– Не включай, не включай, – твержу себе. – Это же подстава. Не включай!

Непослушный палец сам касается значка. На весь экран разворачивается кино для взрослых с Олегом и Крис в главной роли, а время останавливается.

* * *

Олег

– Даже не похож на меня! – морщусь, брезгливо отодвигая ноутбук. – Кто поверит в эту чушь?

– В комментариях верят, – сквозь хохот хрипит Арс. – Вражины твои разозлились, что ты их шедевр вчера на презентации не посмотрел – и ночью загрузили все, что было на флешке, в интернет, – обращает мое внимание на дату публикации. – Теперь народ не только твой голос обсуждает, но и зад.

– Не мой! – выплевываю, яростно растирая лицо ладонями.

– Не знаю, не сравнивал, – смеется еще громче, сгибаясь пополам. В сердцах хлопаю его по спине, и он, закашлявшись, выпрямляется.

– Тихо, Маруську разбудишь, – киваю на дверь.

Дочка в гостиной, а мы закрылись в кабинете и тайком взрослое кино смотрим, как два озабоченных подростка. Было бы забавно, если бы не мой двойник в главной роли. Не дай бог дочка зайдет в этот момент – травма на всю жизнь обеспечена. Причем мне тоже.

– Спорим, она давно проснулась и втихаря играет?

Подмигнув мне, Арсений поднимается и на цыпочках крадется к выходу. Выглядывает, чтобы преувеличенно грозно окликнуть племянницу:

– Что ты тут делаешь? Кто разрешил?

– Ну-у, дядя Арс! – возмущенно тянет Маруська.

– Играй, солнышко, – выкрикиваю в гостиную. Резко подрываюсь, чтобы оттолкнуть брата и захлопнуть дверь. – А ты сядь. Будем думать, что делать.

– Вечно приходится твои проблемы решать, мелкий, – с издевкой бросает, многозначительно кивая на мой внешний вид. На мне его футболка и брюки, потому что свой костюм я вчера утопил в душе.

– Обычно наоборот, – цежу недовольно, сильнее затягивая пояс. – Я редко влипаю…

– Но метко! – падает на диван. – Я и так флешку добыл с компроматом. И не позволил вчера вывести видео на большой экран, – взмахивает ладонью в сторону откровенного стоп-кадра. – Но вот предотвратить его распространение в сети, к сожалению, не смог.

– Мда-а-а, – тяжело выдыхаю. – Не верится, что они могли опуститься до того, чтобы такое при всех показывать. В кинозале же дети были… Маруська… – запинаюсь, а брат запускает ролик. Пересматриваем его в перемотке. – Это же в твоем отеле снято? – замечаю знакомое оформление и бренд предыдущего владельца, который Арс не успел сменить. – Да я здесь даже не был до сегодняшней ночи!

– Я выясню, кто снимал у нас этот номер. Скорее всего, твоя Кристина. Так, а еще надо поднять все записи с камер. Вдруг найдем что-нибудь интересное, – важно перечисляет, включая хозяина. – Смотри, а вот это уже не у нас, – переключает на начальные кадры, где мелькает мое лицо.

– Монтаж, причем топорный, – бью кулаком по столу. – Уверен, это тоже Михайлов придумал. Его почерк. Он так же моего друга Матвея чуть до развода не довел. Подставил жестко перед женой, а пока тот личные проблемы решал, пытался сорвать ему открытие ресторана. У Михайлова самого сеть заведений, и конкурентов он устраняет самыми грязными методами. Лично мне он мстит за разгромную рецензию и вереницу проверок, – коротко объясняю Арсу, чтобы держать его в курсе. – Но все-таки это бред! Не понимаю! Он серьезно думает, что каким-то аматорским видео мне репутацию испортит? Фальшивку легко распознает любая экспертиза.

– Пока ты ее закажешь и придет результат, видео весь интернет облетит. Замучаешься отмываться, на это и расчет, – пожимает плечами брат, мгновенно меняя настроение. Из балагура превращается в серьезного, озадаченного мужика. И это мне не нравится – первый сигнал, что все хреново.

Арс задумчиво переключает ролики в интернете, находит новые. На экране появляется Крис, у которой берут комментарий. Блеет что-то невнятно, краснеет и глупо улыбается в камеру.

– Да, мы с Олегом давно встречаемся и не расставались. Брак у него фиктивный, для пиара, – заявляет убедительно. – И вообще, мы на новогодние каникулы вместе на Мальдивы летим. Билеты куплены.

– Что она несет, – накрываю лоб ладонью. Я готов взвыть от злости.

– То, за что ей заплатили, – разводит руками брат, а потом толкает меня в плечо. – Что, реально на Мальдивы собирался, романтик хренов?

– Нет, конечно, – отмахиваюсь от него. – Но билеты есть. Крис меня раскрутила, еще когда встречались. Я сразу сказал, что занят, поэтому забронировал для нее и ее подруги.

– Как ни крути, брат, а ее версия звучит правдоподобнее, чем твоя.

– Ты на чьей стороне?

– Я на стороне Саши, которая всю эту срань в интернете посмотрит – и пошлет тебя на… – прокашливает ругательство. – На Мальдивы. Где она, кстати?

– Спит в номере. Я к тебе за одеждой вышел, потому что нашу сдал горничной в стирку, а потом собирался за завтраком спуститься.

– Ты бы не бросал жену надолго. Когда девушка остается наедине со своими мыслями, она их начинает думать. И ни к чему хорошему это обычно не приводит. Тем более, после таких фильмов…

– Нормально все, – опускаю крышку ноутбука, припечатывая ладонью сверху. – Я ей все объясню, она поймет. Сейчас главное – быстрее видео специалистам отдать и опровержение сделать. А еще… придушить Крис, – сжимаю руки в кулаки. – Но сначала завтрак и Саша.

– И цветочки захвати, – ехидно кидает мне вслед брат. – Букет побольше, по размеру твоего косяка. И без шипов, чтобы по морде мягко было получать.

– Да ты спец, Арс, – закатываю глаза.

– Недавно пришлось «извиняться», – кривится, будто лимон съел, а я удивленно выгибаю бровь. Чаще всего, он просто девушек бросает без объяснений. – Хотя, знаешь… Скорее всего, тебе хватит две гвоздики… для себя.

Закрываю за собой дверь, отсекая дикий хохот брата. У меня проблемы, а ему лишь бы поглумиться.

– Марусь, посиди с дядей еще немного, – целую дочку в щеку, а она от игровой приставки оторваться не может. – Позавтракаем, а потом все вместе домой поедем.

– Угу, – мычит, не отвлекаясь от экрана. – Пап, ты иди, а то маму Сашу опять потеряешь, – как бы между прочим поучает меня.

– Заладили одно и тоже, – бубню себе под нос. – Никуда она не денется.

В коридоре отеля достаю из кармана телефон. Хочу проверить время, а вижу пропущенный звонок от Крис.

– Самоубийца чертова, – цежу сдавленно и, вызвав лифт, набираю ее номер. – Ну, рассказывай, дорогая, какого хрена тебе надо. Жить надоело?

– Олег, в память о наших отношениях…

– Ерунду не говори. Ближе к делу. Надеюсь, ты понимаешь, что после шоу, которое ты устроила, я твою жизнь в ад превращу?

– Я все тебе объясню. Я уже в отеле и поднимаюсь к тебе в номер. Нам надо поговорить.

– Ты… где? – ору, ударив по кнопке лифта. – Стоять, дрянь! Тебя кто пропустил? В общем, плевать. Сейчас ты возьмешь свою силиконовую задницу и спустишься обратно в холл. Поняла? Пересечемся внизу.

– Как скажешь, – послушно лепечет и отключается.

Выдыхаю шумно, набираю Сашке сообщение. Получается что-то ванильное. Стираю. Звонить не хочу, вдруг она еще спит…

– Черт, – бью кулаком по стенке кабины, и лифт со скрипом открывается.

«Ты где, Олег?» – приходит весточка от Саши. Контролирует. Жена...

Улыбаюсь. Пишу ответ: «Спустился за завтраком. Есть пожелания?»

И этот момент на меня налетает зареванная Крис. Выбивает телефон из рук, извиняется, а я равнодушно щелкаю пальцами охране. Пусть вышвырнут ее из отеля, а меня ждет романтический завтрак с женой. Дела подождут.

Глава 36

Александра

«Спустился за завтраком. Есть пожелания?»

Издалека наблюдаю, как Олег выходит из лифта. Довольный, расслабленный, с кошачьей улыбкой на пол-лица, вальяжной походкой направляется в сторону ресторана, не замечая меня. Останавливается, внезапно нахмурившись, внимательно озирается, словно ищет кого-то… Вряд ли меня, ведь уверен, что я еще в номере.

Тем временем я, как маньячка, прячусь за пальмой, хотя он и так меня не заметит. Слишком большое расстояние между нами, а Высоцкий явно чем-то озадачен.

Или кем-то… Не мной.

Притаившись в противоположном углу холла, ближе к выходу, я кутаюсь в пальто, застегивая его на все пуговицы. Под ним – только халат из отеля, потому что мое платье и даже белье Олег забрал. Чтобы не сбежала? Наивный.

Накидываю на голову капюшон, скрывая рыжую макушку. С прищуром сканирую непутевого мужа, размышляя, дать ли ему шанс объясниться или сразу на развод подать. Склоняюсь к первому варианту, но…

Когда он успел переодеться? И где?

Такой уютный в футболке. Домашний и простой. Без свойственного ему пафоса, от которого начинает подташнивать.

Он явно нервничает. Суетится. И вскоре я понимаю, почему...

«Яйца всмятку», - отправляю ему короткое сообщение.

- Твои, козел, - шиплю с обидой, когда на нем повисает раскрасневшаяся, заплаканная Крис. Будто соскучилась после долгого расставания. Прилипает, как пиявка.

Психанув, вылетаю на улицу, пока законный муж лобызается с любовницей.

На доли секунды притормаживаю на крыльце, схватившись за холодный поручень.

Может, Высоцкий опять все забыл? Допустим, у него редкая болезнь, стирающая из памяти интимную близость. Каждый раз как первый.

- К черту! – выдыхаю вместе с клубком пара. Сглатываю подступившую горечь.

Зачем мне муж-склерозник? Все его бабы и связанные с ним скандалы поперек горла стоят. Маруську жалко…

- Сашенька, не разбудила? – раздается в динамике мамин голос, когда я на автомате подношу телефон к уху. – Саш, слышишь?

- Да, мам, - сипло лепечу, садясь в такси и вытирая мокрые, соленые щеки. – Я домой еду, - в подтверждение диктую водителю адрес.

- Что за день, - ворчит мужчина средних лет. – Сюда вез актрису какую-то, которая из себя слезы выжимала всю дорогу. Теперь другая плачет, вроде бы, натурально, - смотрит на меня через зеркало заднего вида. – Нормально все?

- Да, - рвано киваю. – Поехали скорее, пожалуйста.

- Проклятое место какое-то, - причитает, заводя двигатель.

Не могу не согласиться.

- Саша, мы сегодня на лыжную базу едем. Решили пораньше выдвинуться, пока дороги не замело, - напоминает мама. – Дядя и тетя у нас, грузим вещи в машину. А ты как? С Олегом, наверное, остаешься?

- Я еду с вами. Возьмите мои сумки тоже, - уверенно выпаливаю. – Обязательно дождитесь меня, скоро буду.

- А Олег?

- Нет. Я же говорила, что он занят, - бросаю прощальный взгляд на отель. – Очень. Продохнуть некогда, - заканчиваю с сарказмом.

Пусть развлекается с хохлаткой общипанной, а я отдохну. С кем Новый год встретишь, с тем и проведешь.

* * *

Олег

- Как ты меня нашла, дрянь? – раздраженно рычу, отрывая Крис от себя.

- Милена у кого-то из персонала узнала, что ты остался в отеле на ночь, а потом мне сообщила, - признается как на духу. – Это она меня подговорила на все. Хотела вместе с Михайловым отомстить тебе за разгромленные рестораны. А я, дура, повелась. Прости, любимый, - тянется за поцелуем, но я небрежно накрываю ее лицо пятерней, отодвигая от себя.

- Вот и катитесь дружно к черту!

- Олег, я же не специально, - мямлит, пока я нервно жду медлительного охранника. – Я просто замуж за тебя хотела.

- Перехочешь. Я уже женат, - важно сообщаю, и мне самому нравится, как звучит мой статус. Надо же, окольцевала меня Веснушка. Никогда бы не подумал, что снова влюблюсь после смерти жены. – Скажи честно, Крис, испугалась и решила сдать подельников? Правильно, тренируйся. В суде показания дашь. Может, смягчат тебе приговор.

- Олежка, ты чего? Подожди! – верещит она, хлопая наращенными ресницами. - Какой суд?

- Выведите ее, - устало прошу секьюрити. - Местная сумасшедшая.

Передав брыкающуюся и умывающуюся неискренними слезами Крис в руки охраны, я равнодушно отворачиваюсь. Плевать на нее.

- Олежка, - кричит мне в спину, а я брезгливо передергиваю плечами.

Мерзкая лживая дрянь. Как я с ней связался? Думал, что поиграю и брошу, как обычно, а в итоге поимели меня.

«Яйца всмятку», - читаю сообщение от Сашки.

Без задней мысли делаю заказ в ресторане, добавляю к нему кофе для себя и пирожные для моих девочек. В приподнятом настроении возвращаюсь в номер.

- Доброе утро, Саш, - выкрикиваю в потолок, оставляя завтрак на столе в гостиной. – Са-аш? Уснула опять, что ли?

Толкаю дверь в спальню – и стопорюсь на пороге.

В смятой постели - никого. Тишина давит.

- Александра?

В груди поселяется нехорошее предчувствие, грызет изнутри.

Заглядываю в душ, невольно вспоминая минувшую ночь, обхожу весь номер. В последнюю очередь в голову приходит здравая мысль проверить обувь и пальто.

- Сашка, мать твою! – сотрясаю воздух, падая на пуф в прихожей перед открытым, пустым шкафом. - Да какого хрена!

Звоню ей. Не берет трубку.

Обиделась – и не выслушала. Что за дурная привычка – сбегать? Найду же все равно!

«Александра, не глупи. Видео – подделка», - отсылаю ей сухое, сдержанное сообщение.

На что-то более мягкое и милое не хватает выдержки. Пусть скажет спасибо, что не матом. Я злой как бешеный пес, которого проще усыпить, чем вылечить.

«Заявление на развод я подам настоящее», - пишет Сашка спустя несколько минут.

Перезваниваю еще раз. Закидывает мой номер в черный список, заставляя меня поперхнуться. От возмущения ни одного приличного слова подобрать не могу.

- Размечталась! – рявкаю в сердцах. – Хрен тебе кто развод даст! Зараза рыжая!

Глава 37

Некоторое время спустя

Александра

Новый год я встретила в обнимку… с унитазом. За все время так называемого отдыха на лыжи ни разу не встала. Как представила, что меня вывернет наизнанку на полной скорости, так и отказалась от этой затеи.

Сославшись на дичайшее отравление и акклиматизацию, провела каникулы в постели, не выходя из уютного домика, в то время как родня веселилась и гуляла. Я ела мандарины с мороженым, пока меня не обсыпало и горло не заболело, смотрела рождественские мелодрамы, плакала и рвала. Это были самые ужасные праздники в моей жизни.

Несколько раз порывалась узнать, как там Олег с Маруськой. В новогоднюю ночь даже отважилась разблокировать его и позвонить под бой курантов, но… Высоцкий не ответил. Улетел все-таки на Мальдивы с белобрысой крысой? Эту версию я до последнего отвергала, но вернула его номер в черный список, отключила телефон – и смирилась. Видимо, не судьба.

Как поживает драгоценная репутация неверного мужа – я тоже не в курсе, потому что интернет на базе отключили из-за непогоды. Может, и к лучшему. Я бы не выдержала всей грязи, в которой он купается изо дня в день. И точно не хотела бы пересматривать его домашнее видео с Крис.

– Опять плохо? – участливо заглядывает в комнату мама. Садится рядом со мной на диван, отодвигая одеяло. – Температура есть? – заботливо трогает лоб, как в детстве.

– Нет, все нормально, – шмыгаю носом, потому что снова плакала.

– Тогда помогай собирать вещи, – неожиданно приказывает, и я округляю глаза. – Мы решили вернуться домой раньше.

– Может, не надо? – прищуриваюсь, с тоской покосившись на окно, за которым метет снег.

Вдали от цивилизации мне спокойнее, будто я закрылась в панцире и спряталась от невзгод.

В глубине души я боюсь вернуться – и узнать, что никто меня не ждал и не искал. Еще и получить вдобавок документы о разводе, которым я на эмоциях пугала Высоцкого. На самом деле, я скучаю. Без него и малышки мне очень плохо. Я не подозревала, что душа будет болеть так сильно. Привязалась к ним. Заигралась в семью. Дура!

– Надо, Саша, надо, – приговаривает мать тоном известного советского киноактера. – К дежурному врачу съездишь, мало ли что… Тест сделаешь, – бросает как бы между прочим, невозмутимо поднимаясь и направляясь к выходу.

– Какой? – сипло уточняю, икнув от страха.

В ответ – лишь хлопок двери. Надеюсь, показалось.

Нет, нет и миллион раз нет! Я не такая неудачница, чтобы залететь после первого же незащищенного секса, так еще и от мужчины, который этого не помнит. Если учесть, что ко второй нашей брачной ночи мы отнеслись более осознанно и подумали о безопасности, то я вообще не знаю, что буду говорить Высоцкому, если тест покажет две полоски. Непорочное зачатие? На духа святого дотошный критик не очень похож…

Нет, мой организм ослаб от холода и смены климата. Не более того. А женские дни… заблудились немного из-за стресса. Так ведь бывает?

По дороге домой мне становится легче, тошнота проходит, сознание проясняется.

Точно акклиматизация!

На радостях я даже соглашаюсь заскочить в гости к дяде и тете, украдкой надеясь встретиться с двоюродным братом Петей и посоветоваться с ним как с юристом. Но поговорить по душам не удается, потому что застаем мы его не одного, а… с девушкой Кирой и новорожденным ребенком. Для всех это оказывается сюрпризом. До Нового года он был разбитым холостяком после тяжелого развода – и не решался ни на какие отношения. Его родители мысленно поставили на нем крест, а заодно и на своей мечте обзавестись внуками. И вдруг… у Пети сразу и невеста, и дочь.

Настоящее рождественское чудо! Весом менее трех килограмм, мяукающее и пахнущее молочком.

Может, не так страшно материнство, каким я себе его представляю?

Но мне рано обзаводиться детьми! И не от кого! Нельзя рожать настоящего ребенка от фиктивного мужа! Что я маме скажу?

Вереница семейных торжеств и посиделок не прекращается. Проходит несколько дней, а от Высоцкого ни весточки, хотя я включила телефон. Надеюсь, он сгорел до состояния уголька на своих Мальдивах и получил кишечную палочку вместе с белой курицей.

Я пытаюсь отвлечься – и не могу. Мысль о возможной беременности вспыхивает в моей голове с новой силой. Горит ярко, как олимпийский факел.

Я изведу себя и сожру изнутри, пока не проверю!

Все-таки покупаю тест – и, умирая от нетерпения, делаю его тайком в гостях у брата, пока все родственники заняты обедом.

Обреченно гипнотизирую взглядом результат, который проявляется чуть ли не в первые секунды – и горит полосатым сигнальным флажком.

Не может быть! Точнее, еще как может, но... я не готова!

– Маме не говорите, – лихорадочно прячу свидетельство продуктивной брачной ночи, когда в коридоре сталкиваюсь с Петей и Кирой.

Нервно застегиваю сумку и ретируюсь к выходу.

– Не понял, – хмурится брат, поймав меня за локоть. – Ты как умудрилась? От кого?

Попалась...

– От одного выскочки престарелого, страдающего склерозом, которого я терпеть не могу, – обиженно бубню себе под нос.

– Прям уж и не можешь? – скептически тянет. – Судя по двум полоскам, ты лукавишь.

– Са-аш, это же прекрасная новость! – Кира пытается меня успокоить и приободрить, но делает только хуже. Я готова кричать, плакать и биться головой о стену. С трудом сдерживаюсь. – Рожай девочку, у нас куча вещей от доченьки!

– Да тише вы оба, – закрываю ей рот ладонью и предупреждающе грожу пальцем Пете. Покосившись в сторону кухни и убедившись, что мама еще там, выдыхаю с облегчением.

– Что делать будешь? – бубнит напряженно брат.

– Сначала разводиться... И мне потребуется твоя помощь.

– А когда ты замуж выйти успела?

Юрист, на которого я возлагала большие надежды, вдруг ломается и входит в ступор.

– Эм-м, – растерявшись, кружу по нему напряженным взглядом. – Долгая история. А я очень спешу.

Застегиваюсь на все пуговицы, чтобы не замерзнуть на улице, оборачиваю пушистый шерстяной шарф вокруг шеи, кутаюсь как можно теплее, ведь теперь мне нужно беречь свое здоровье.

Сбежав от родни, не знаю, как мне быть. До последнего не верю в результат! Наверное, тест бракованный попался. Поэтому по пути покупаю еще...

Оставшись дома в гордом одиночестве, вываливаю из сумки сразу несколько разных. Ощущение, будто я аптеку ограбила.

Чувствительные, электронные, струйные, планшетные…

Все они лгут! Или издеваются!

Хоть бы один оказался отрицательным! Как сговорились!

Слез не осталось – всю жидкость я потратила на проклятые анализы. Эмоции притупляются апатией, в голове гуляют сквозняки. Наверное, это побочные эффекты от моего нового «интересного положения».

– Беременна, – обреченно произношу вслух, закрывшись дома в туалете.

Смотрю на свое отражение в зеркале, опускаю взгляд на край раковины, где выложены в ряд разномастные тесты. От красных полосок, плюсиков и цифр с точным сроком рябит в глазах. Тяжело и протяжно вздыхаю. Надо уничтожить улики до возвращения мамы от родственников.

И придется рассказать обо всем Высоцкому. Подумать страшно, как он отреагирует. Не поверит…

Беру с тумбы телефон, задумчиво кручу его в руках, листаю список контактов, останавливаясь на лаконичном имени «Козлина». Заношу палец над дисплеем.

Как минимум, испорчу ему отпуск, что уже радует. Пока он там с Крис на солнышке, я здесь с его подарком под сердцем и тошнотой. Пусть тоже не расслабляется.

– Кобель блудливый, – шиплю в динамик.

Параллельно с гудками раздается звонок в дверь.

Не отключая телефон, бреду к выходу, беспечно бросив тесты в раковине. Знаю, что у мамы есть ключи, а значит, пришел влюбленный в нее сосед. В последнее время он у нас частый гость, однако в чувствах признаться никак не решается. Типичный мужик.

– Здравствуйте, дядь Вань, – выкрикиваю, поворачивая защелку. – А мамы нет. Может, попозже зайдете?

Распахиваю дверь – и ничего не вижу, кроме необъятного букета белых роз, припорошенного снежком. Дергаю кончиком носа, невольно вдыхаю сладкий аромат, перемешанный со свежестью мороза, и начинаю чихать. Бонусом к беременности я обрела аллергию по-Высоцки.

– Нет, Саш, – звучит безапелляционно и жестко. Мужской баритон я узнаю мгновенно. – Я и так чертовски долго тебя не видел, – шелестит с нотками тоски и нежности, но следующие вопросы убивают зачатки романтики: – Ну, что, остыла? Обсудим?

Высоцкий, ты все такой же грубый говнюк! Но как я соскучилась…

– Нет! – резко вскрикиваю, вспомнив об инсталляции в ванной, и негостеприимно захлопываю дверь перед носом опешившего мужа. – Нельзя!

Там же целая команда в полосатых купальниках готовится к заплыву в раковине! Надо срочно все тесты спрятать. Нельзя Высоцкого с порога такой новостью сбивать с ног – лучше сначала мягко подготовить. Для меня самой это шок, а для подозрительного критика, который всюду ищет подвох, и вовсе станет ударом. В конце концов, я должна признаться, что у нас была первая брачная ночь, а потом уже о пополнении в семье сообщать.

– Саша, открой! – рявкает Олег и бьет кулаком в дверь.

Поджав губы, отрицательно качаю головой, будто он может увидеть меня сквозь стены.

– Александра, мать твою!

Упрямый, я действую в твоих интересах! Берегу слабую мужскую психику.

– Сашенька, прошу тебя, – летит тепло и ласково, а у меня мурашки от макушки до пят от его бархатного голоса. – Прости… Правда, я ни в чем не виноват, – добавляет важно, сохранив верность себе и своему отвратительному характеру.

Делаю пару несмелых шагов, чтобы опять растерянно остановиться, закусив большой палец.

– Пижон самонадеянный, – шепчу с улыбкой, прислушиваясь к каждому шороху.

– Сашенька, – доносится тихо, а следом – глухой удар в деревянное полотно. Кажется, лбом. И как финальный аккорд: – Я люблю тебя.

Мне, наверное, послышалось? Высоцкий таких слов не знает…

Онемев от неожиданности, я застываю посередине гостиной, не в силах ни уйти, ни вернуться. Сияю как радиоактивная лампочка. Кажется, мной весь дом осветить можно в полярную ночь.

– Ладно, Александр-ра, сама напросилась! – рычит вдруг мой непредсказуемый муж.

Прочищает горло, а в следующую секунду…

– Я люблю тебя до сле-о-оз, – ударной волной раздается во дворе.

Он воет, как одинокий волк на луну. Протяжно, с приятной хрипотцой и едва уловимыми нотками угрозы. Будто загрызет, если не отвечу взаимностью. От громкого богатырского голоса в доме дребезжат стекла, а я чувствую себя одним из трех поросят, домик которого сейчас сдуют.

Сорвавшись с места, на всех парах мчусь к выходу. Острое дежавю режет по натянутым, как струны, нервам. То ли рассмеяться хочется, то ли заплакать, то ли завыть в унисон с мужем. Безумный день нашей свадьбы яркими картинками мелькает в памяти. Как поженились, так все идет наперекосяк!

– Каждый вздох как в первый ра-а-аз, – летит мне в лицо, когда я открываю дверь.

Мне никто никогда серенады не пел, но в исполнении Олега это – особое орудие пыток. На мгновение зажмуриваюсь.

– Высоцкий, ты свихнулся? Прекрати, иначе соседи полицию вызовут. И спасателей, и… – пытаюсь его перекричать. – О репутации подумай, вдруг заснимут.

Умолкает… Неужели сработало?

– Пле-вать, – чеканит по слогам, пожимает плечами и еще звонче заводит свою пластинку: – Лепестками белых ро-о-оз…

– Что мне сделать, чтобы ты заткнулся? – тяну умоляюще.

Запинается, выгибает бровь и посылает мне хитрую ухмылку.

– Впустить, простить… – берет секунду на размышления, чтобы выдать главное условие: – поцеловать.

– Последнее точно не заслужил! – фыркаю из вредности.

Бумеранг прилетает незамедлительно. Олег наказывает меня за непокорность, как умеет.

– Наше ло-оже…

С безжалостным шлепком накрываю его рот ладонью, а свободной рукой хватаю за ворот пальто.

Затаскиваю поющее тело в коридор и, опасливо осмотревшись, запираю за нами дверь.

– Фу-ух, – шумно выдыхаю, смахивая со лба несуществующую испарину.

Однако расслабляться рано... Крепкая хватка на моей талии, резкий рывок – и я врезаюсь в каменное мужское тело. Хватаю ртом воздух, но его тут же запечатывают жесткие губы.

Высоцкий сам берет свой законный поцелуй, показывает, кто в семье главный, а мне остается лишь покориться. Принимаю эти особые, колючие ласки и осознаю, как сильно мне их не хватало.

– Олеж-ж-ж, – шепчу в его губы, а он чуть отстраняется, чтобы посмотреть мне в глаза. Поддевает подбородок пальцами, обволакивающе и довольно улыбается, а сам плавится, как бездомный котяра, которого накормили и обогрели.

– Да, Сашенька, – рокочет с непривычной нежностью. – Кстати, это тебе, – поднимает руку с охапкой роз.

Цветы оказываются на уровне моего лица, я делаю короткий вдох – и сразу же захожусь в судорожном кашле. Прикрыв нос, несколько раз подряд чихаю в ладони.

– Не знал, что у тебя аллергия.

– Я тоже… – растираю красный нос, а в глотке все щиплет и чешется, будто я пыли наелась. – Передалась по наследству кое от кого, – бубню с намеком, который Олег пока не поймет.

– Давай выброшу, – расстроенно размахивает букетом, как веником. Направляется к двери. – На мороз!

– Нет, жалко! – испуганно преграждаю ему путь. Опять чихаю. – Оставь. Только вазы такого размера у меня нет.

– В ванную отнесу, – не спрашивает, а ставит перед фактом.

Прокручивается на пятках, мельком осматривается и, зацепившись взглядом за приоткрытую дверь, брошенную мной в суматохе, широкими шагами идет туда.

– Нет, стой! – панически попискиваю.

Поздно…

Наблюдаю, как Олег склоняется над раковиной, включает воду – и тут же закручивает вентиль. Долго, задумчиво гипнотизирует тесты, берет электронный, вчитывается внимательно. Немного заторможено поднимает взгляд.

– Александр-р-ра! – рявкает на весь дом. – Это что?

*

* История Пети и его рождественского чуда – в книге "Как стать папой за 5 минут" https:// /shrt/t7xS

Глава 38

Олег

Дыхание перехватывает, и я грубым рывком ослабляю ворот рубашки, едва не оторвав пуговицы.

Небрежно бросаю в ванну чертов букет, из-за которого Сашка шмыгает конопатым носом, а сам упираюсь кулаками в край раковины.

Так много разных тестов… И все положительные.

Быть не может! Это уличная магия, а рыжая фокусница прячется за дверью.

Мы чуть больше недели не виделись – не могло так быстро проявиться. Тем более, предохранялись, причем по ее инициативе, ведь у меня тогда тормоза в отеле сорвало. В нашу единственную ночь вместе мне показалось, что Сашка вообще не хочет детей, по крайней мере, от меня, а тут такой сюрприз.

На одном из тестов замечаю точный срок беременности. Хватаю его, как важную зацепку в деле агента Веснушки. Вчитываюсь в цифры…

– Александр-р-ра! – возмущенно зову ее, мысленно сопоставив даты. – Это что?

Рыжее наказание не спешит отвечать. Впервые за все время нашего знакомства язык проглотила. Мнется в холле, заглядывает ко мне издалека, будто боится подойти, и, поразмыслив немного, делает пару шагов в сторону входных дверей.

– Стоять! – грозно командую, дико переживая, что опять упущу ее. Когда я нервничаю, то повышаю голос. Если учесть, как изводит меня Сашка, то с ней я крикуном неуравновешенным стану. – Чей это тест? – вылетаю из ванной, чтобы перехватить беглянку. – Как? Откуда? Когда успела?

Задаю неадекватные вопросы – и сам же судорожно пытаюсь найти на них ответы в чертогах своей памяти.

Наверное, я сплю и вижу закономерное продолжение откровенного сна, который преследовал меня со дня свадьбы. Особо изощренное издевательство над моим не очень здоровым рассудком, сбитым с толку алкогольной непереносимостью. Неясно, где фантазия, а где реальность. Ощущение отвратительное. Я тот, кто привык держать все под контролем, сейчас чувствую себя сумасшедшим.

Или все-таки мои подозрения и фантомные воспоминания не беспочвенны? И эта конопатая засранка скрыла кое-что очень важное.

– Чей? Сквозняком занесло, – хамит в ответ и, осмелев, нападает на меня, пытаясь забрать у меня главную улику, но я держу ее крепко, как драгоценность. – Возвращайся на Мальдивы к своей Крис, а на меня не ори! – ее тонкий голосок срывается. Сдавленно всхлипнув, она по-детски вытирает носик рукавом старого мужского свитера.

Все еще аллергия? Или уже обида?

Эти женщины! Невыносимые создания! И мне достался самый сложный экземпляр.

– При чем тут Крис? Не заговаривай мне зубы, – завожусь с полуоборота, сжимая тест в кулаке. – Ты беременна? От меня? Ты же утверждала, что той ночью, которую я не помню, у нас с тобой ничего не было. Про солдат павших мне сказки рассказывала. Лгунья!

– Не помнишь? Значит, не было, – нахально парирует, скрестив руки на груди.

– Но ведь было? – пытаю ее, как на допросе, но эта партизанка держится до последнего. Причем из вредности! Я чувствую, что она идет на принцип, хотя сама устала от наших перепалок. – Почему ты сразу не сказала? Я же спрашивал наутро после свадьбы… Развела тайны Мадридского двора из-за какого-то секса, а теперь сама не можешь разгрести последствия. Я тебе нужен, признай, – многозначительно потрясаю тестом, и на этот раз Веснушке удается выхватить его из моей руки.

– Вот поэтому и не сказала, – сдавленно шипит. – Грубиян ты бесчувственный, Высоцкий! Мы постоянно только ругаемся! Даже извиниться нормально не можешь.

Я готов заорать на нее и хорошенько встряхнуть, а после отшлепать по неугомонной попе, притягивающей неприятности… Но вместо этого делаю глубокий вдох, прикрываю глаза, мысленно считаю до пяти, хотя в этой ситуации не хватит и до миллиона. Стараюсь не думать о том, что рыжая зараза от меня лыжи навострила, уже будучи беременной. Не вспоминать, как угрожала мне разводом.

Спишем ее поведение на гормоны и шило в одном прелестном месте.

Важно другое…

У нас будет малыш. Кажется, я так со дня рождения Маруськи не радовался. Однако шок перекрывает все эмоции.

– Так, Саша! – беру ее за плечи, медленно выдыхаю. – Сашенька, – обращаюсь мягче, хотя желание дать ей ремня никуда не делось. – Что бы ты там себе ни надумала, я не дам тебе развод. Ты родишь моего ребенка и станешь мне настоящей женой.

– Я видела вас с Крис, – воинственно вздергивает подбородок, а я тут же обхватываю его пальцами, чтобы зафиксировать.

– Монтаж, – победно усмехаюсь, чмокнув вредную супругу во вздернутый нос, который она всюду любит совать. – Смотри, – достаю телефон, быстро нахожу заключение экспертизы, которое мне прислали на днях, и показываю ей. – Судиться буду, я уже начал процесс, пока ты отдыхала.

– В живую вас видела, – тихо, укоризненно уточняет.

Что ж, картинка в холле отеля с висящей на мне Крис выглядела паскудно. Начинаю понимать, почему Саша сбежала. Хреново. С другой стороны, это значит, что я ей все-таки небезразличен.

– Приревновала? И не догадалась, что это провокация? – выгибаю бровь и стараюсь держаться непоколебимо, хотя в глубине души признаю свою оплошность. – Я считал тебя смышленее, Веснушка.

– Высоцкий, за дуру меня не держи, – толкает меня в грудь со всей силы, но я с места не двигаюсь. – Бросил меня в номере одну и опять где-то шлялся…

– Что-о? Я шлялся? – сердито перебиваю ее. Взрываюсь от негодования. – Я разбирался с Михайловым, оказавшимся главным заказчиком всего этого шоу для уничтожения моей репутации. Дожимал его очередную любовницу Милену, чтобы она лишилась последнего. Увольнял с волчьим билетом твоего недоноска Илью, который вместе с Крис меня опоили. До сих пор борюсь с Летовым, чтобы не выплачивать неустойку по контракту, иначе у тебя будет муж – банкрот. Меня ждет судебная волокита, а я здесь. С тобой… Потому что если тебя не верну, то все остальное мне на хрен не надо! – выпаливаю в сердцах. – В конце концов, я из-за тебя Новый год в сугробе встретил!

– В смысле? – заторможено взмахивает ресницами, а после отводит взгляд, задумавшись. – Я тебе звонила, ты был вне зоны действия сети. Я решила, на Мальдивах загораешь…

– Да какие, на хрен, Мальдивы, Са-аш! – огорченно тяну ее имя. – Я выяснил, где вы с семьей домик сняли, оставил Маруську у родителей, а сам рванул в эту глушь. Пообещал дочке привезти маму Сашу под елку. Не получилось, – тяжело вздыхаю, пока она сжевывает довольную ухмылку вместе со своими пухлыми, раскрасневшимися губами. Импульсивно провожу по ним большим пальцем. – Надеялся успеть к тебе до Нового года, но дороги занесло. Навигатор сдох, связь еле ловилась. Машина в хрен знает каком лесу застряла и заглохла, так что под бой курантов я ждал эвакуатор и не был уверен, что меня найдут, потому что телефон сел вскоре после вызова. Благо, меня подхватил проезжающий мимо поддатый водитель и забросил в ближайшую деревню, – недовольно рассказываю и хмурюсь. – В следующем году дома тебя закрою, чтобы не пришлось искать по всей области.

– Ой, неловко вышло, – очаровательно улыбается, чтобы задобрить меня, льнет к груди и смотрит на меня снизу вверх преданно, как ласковая кошечка на хозяина.

Черт возьми, это работает!

Забываю, как чуть себе все не отморозил по ее вине. Ничего нет важнее этих красивых, широко распахнутых глаз.

Стареешь, Высоцкий. Совсем сдаешь позиции.

– Не то слово, – бубню гораздо спокойнее. – Хорошо, что ты мне тогда не дозвонилась, потому что разговаривать я мог только матом.

– Прости… – морщит носик, и задорные веснушки скачут по покрасневшим щекам. – Но ты сам виноват – надо было прогноз погоды посмотреть.

– Мне было все равно, какая погода. Я тебя вернуть хотел, – честно нашептываю, окончательно расслабившись. – Добраться до вас так и не смог. Дозвониться – тоже, потому что кое-кто занес мой номер в черный список, – качаю головой и с укором цокаю, заставляя Сашку стыдливо прикрыть лицо ладонью. – Зато нашел контакт тещи. Она оказалась гораздо сговорчивее родной жены.

– Ты серьезно? – скептически поглядывает на меня исподлобья. – Мама мне ничего не говорила…

– Она заверила меня, что ты в порядке и под присмотром целой семьи, а мне посоветовала вернуться домой и подождать, пока ты сама перебесишься.

– Неправда, не могла она такого сказать. Мама меня любит и всегда на моей стороне, – фыркает Веснушка, не веря до конца, что мы с тещей так быстро спелись.

Я сам обескуражен, но Раиса Георгиевна оказалась на удивление понимающей и чуткой женщиной. Стоило мне в общих чертах объяснить, на что обиделась Саша, как она сразу же стала моим союзником. Порекомендовала не пороть горячку, сначала решить свои проблемы, наказать врагов, а после этого с доказательствами невиновности ехать к ревнивой Веснушке. Так я и поступил. Сегодняшнюю встречу нам тоже организовала Раиса Георгиевна, специально отлучившись якобы в гости. Она специально оставила нас с женой наедине.

В теории, меня должен быть ждать романтический вечер с жарким примирением и всеми вытекающими. Однако идеальный план разбился о Сашкино упрямство.

– Так я тоже люблю, – устало вздыхаю, чувствуя на себе испытывающий взгляд. – Но это не мешает мне злиться на тебя и ежесекундно справляться с острым желанием тебя наказать, – опускаю взгляд на тест, зажатый в ее кулаке. – Саш, ты вообще не собиралась мне признаваться?

– Собиралась, – раскрывает подрагивающую ладонь. – Но я сама только узнала. И не понимала, как тебе объяснить… это, – протягивает мне полоску с заветным результатом. Забираю с улыбкой, пока жена продолжает испытывать меня на прочность. – Ты же склерозник.

– Я помню… – цежу сквозь зубы, – частично. Если бы ты мне голову не запудрила, я бы раньше все осознал. И вел бы себя иначе… наверное. В любом случае, никуда я тебя уже не отпущу. Смирись, – жестковато командую.

Обхватив жену одной рукой за талию, чтобы не сбежала, второй – ныряю во внутренний карман пальто. Выудив оттуда паспорт, без объяснений отдаю его Сашке. Надо бы произнести красивую речь, приправить романтикой, но еще хоть одна лишняя минута – и я сжарюсь заживо в этом пекле.

Скидываю верхнюю одежду, небрежно бросаю на диван, смахнув тыльной стороной ладони испарину со лба. Рубашка липнет к телу от жары и нервов, пиджак мешает, как нечто чужеродное, поэтому избавляюсь и от него.

– Высоцкий, прекрати раздеваться. Маньяк. Тебе ничего не светит, – ехидно поддевает меня Саша, но тут же переключается на документ в своих руках. – Что это? – листает, останавливаясь на фамилии. – Почему я вдруг Высоцкая? Как?

– Через ЗАГС, – усмехаюсь хитро. – Тебе же надо было сменить фамилию? Я обратился к хорошим знакомым, которые за умеренную плату сделали все быстро и на совесть. Что-то не вижу твоей благодарности, – подаюсь к ней ближе, чтобы поцеловать, но она уклоняется.

– Теперь попрошу брата, чтобы все это исправил, – показательно морщится. – Он у меня юрист. Бракоразводный, – с вызывающим прищуром смотрит на меня.

Вновь считаю… Один, два… К черту!

Пока не пришлось идти дрова колоть, справляясь с неудовлетворенностью, я притягиваю жену к себе и целую ее. Руки бесконтрольно ползут под просторный свитер, ложатся на плоский животик, обжигаясь жаром голой кожи, пальцы выводят узоры вокруг пупка. Жадно съедаю сдавленные Сашкины мурлыканья. Рыжая строптивица сдается – и сама прижимается ко мне, цепляясь ладонями за плечи.

– Са-ашенька-а, – растягиваю гласные, слегка покусывая ее губы. – Хочу тебя в жены. Навсегда. Родишь сына, и все у нас будет хорошо, – вздыхаю мечтательно. Маруське не помешает брат, да и я был бы рад мальчишке – рыжему озорнику, похожему на Сашку.

– А если дочку? – по-хулигански приоткрывает она один глаз.

– Ты хоть в чем-то можешь не спорить со мной? – угрожающе хриплю с грудным рыком.

– Но… – округляет болтливый ротик, и я тут же затыкаю его привычным и действенным способом.

Задираю потрепанный, колючий свитер, который настолько длинный, что прикрывает Саше попу. Зато, кроме него, на ней больше ничего нет. Разве что белье, но это приятные мелочи.Подхватываю жену под бедра, вынуждая обвить меня ногами за талию. Несу к ближайшему предмету мебели. Плевать, куда. Неважно, где. Главное – скорее.

Заваливаю брыкающуюся Сашку на диван, припечатав сверху. Блуждаю руками по ее нежному телу, целую каждый сантиметр, с трудом освобождаю от лишней одежды.

– Мама приедет, – испуганно пищит жена, оставшись в одном белье, и дергается подо мной, едва не врезав мне коленкой в пах.

– Не приедет, пока я ей не дам сигнал, – силой раздвигаю тонкие ножки, устраиваясь между ними, и прохожусь пальцами по внутренней стороне бедра.

– Сговорились? – с трудом произносит она, часто и эротично дыша.

Устремляет на меня томный взгляд. Прямо в сердце. Навылет.

Не могу ни о чем думать. Застываю, уставившись на нее, раскрасневшуюся и податливую.

– Са-аш, ты у меня такая красивая…

Улыбается смущенно, будто не верит, что слышит подобное от меня. А ведь это чистая правда. Надо почаще повторять…

– Очень красивая.

Любуюсь ей, поглаживая костяшками пальцев по скуле. Спускаюсь к подбородку, очерчиваю овал лица, провожу подушечками по губам – и снова вгрызаюсь в них поцелуем. Пью ее до дна, будто на протяжении всех новогодних каникул по пустыне бродил. Мне не хватало этой взбалмошной девчонки.

– Простила? – уточняю, на секунду оторвавшись от нее.

– Мне нужно больше времени для принятия решения, – игриво подмигивает мне и, обняв, тянется к губам.

– У нас есть вся жизнь, жена, – важно чеканю, заткнув ей рот, пока он опять лишнего не наговорил, будто существует отдельно от своей хозяйки.

Улыбаюсь сквозь поцелуй, пока Сашка кусается.

Это будет… нескучная жизнь.

Эпилог

Александра

- Ты в порядке? Голова не кружится? – с искренней заботой, но невероятно надоедливо бубнит над ухом Олег.

В перерывах между однотипными вопросами он успевает здороваться с гостями вечера. Одна его ладонь то и дело взметается в воздух для очередного рукопожатия, а вторая – незыблемо лежит на моей талии, словно прилипла.

Не получив ответа, упрямый Высоцкий наклоняется ко мне, взволнованно всматривается в мое лицо, аккуратно поддевая пальцами подбородок. Улыбнувшись, я послушно запрокидываю голову. В мягком свете вычурных люстр «Александрии» мой законный супруг кажется принцем из сказки. Несносные гормоны превращают меня то в кисейную барышню, то в женщину-вамп, до одури озабоченную и одержимую единственным мужчиной. Держу себя в руках, чтобы первое состояние не перетекло во второе.

– Саш, тебя не тошнит?

- Все нормально, Высоцкий, - тихонько смеюсь, приподнимаясь на носочки. - Если меня стошнит, ты узнаешь об этом первым, - ехидно выдыхаю в его губы.

Не боится, не брезгует. Позволяет закрыть себе рот поцелуем. Да, именно так, теперь этот метод освоила и я. Олег прав – действует безотказно. А еще… безумно приятно и, уверена, полезно. Мы кормим нашего малыша эндорфинами двадцать четыре часа в сутки. Он родится самым счастливым человеком на земле.

- Присаживайся, - ласково шепчет Олег.

Вздрогнув, я растерянно моргаю и осматриваюсь. Не заметила, как мы оказались возле столика. Неподалеку - наши родители. Активно обсуждают график общения с будущим внуком, спорят и никак не могут договориться, зато на нас не обращают внимания. От кучки родственников отрывается Маруська, радостно летит ко мне и обнимает, уткнувшись лицом в незаметный животик, скрытый под расклешенным от груди платьем. Я постепенно меняю свой стиль, потому что рядом с таким мужчиной, как Высоцкий, хочется выглядеть красивой и женственной.

- Мам Саша, а давай им вообще ляльку не отдавать? - жарко и возмущенно дышит мне в пупок наша девочка. – Я сама буду нянчить.

- Доченька, надо делиться, - игриво щелкаю ее по сморщенному носику. – Тебя же папа бабушкам и дедушкам доверял. Смотри, какой прелестной, доброй и умной ты выросла, - уговариваю трепетно.

- Пусть приходят по праздникам, - снисходительно разрешает. – Только ненадолго, - и садится рядом со мной.

Переглянувшись с Олегом, обмениваемся мыслями и подавляем добрые смешки. Мы опасались, что Маруська будет ревновать нас к малышу, не примет его, а оказалось… ей понравилось примерять на себя роль старшей сестрички. Боюсь, после рождения ребенка она нас самих не подпустит к колыбели. Придется умолять строгую няньку о свидании.

- Может, окна открыть? – не унимается муж. - Тебе не душно?

- Душно, Олеж-ж, с тобой очень душно! – демонстративно закатываю глаза, возводя взор к небу, прошу успокоить моего тревожного мужа, но упираюсь в золотистый потолок, украшенный лепниной. - Я прекрасно себя чувствую. Беременность – это не болезнь, а...

Осекаюсь на полуслове, едва не подавившись слюнями, когда мимо проходит официант с подносом. По залу разливаются ароматы изысканных блюд, и я забываю обо всем. Да простит меня обожаемый супруг, но и о нем – тоже. Его бархатный голос звучит будто в параллельном измерении.

- Веснушка, я переживаю, - улавливаю обрывок фразы и мгновенно реагирую на него. Беру Олега за руку, сплетая наши пальцы под столом. Я так привыкла поддерживать непутевого критика в любой ситуации, что делаю это уже на автомате.

- Не переживай, - машинально выпаливаю и чувствую его теплую ладонь на животике. – Интересно, за что больше ты переживаешь: за пол ребенка или за пилотную серию вашего проекта «РевиЗоркий»? – уточняю с легким сарказмом, кивая на большой экран и проектор.

- Пф, Сашка, нашла, что сравнивать, - чмокает меня в щеку, запахом своего парфюма перебивая аромат курочки из кухни. Дергаю носиком, отгоняя резкий кипарис с бергамотом, сдавленно чихаю. Прости, дорогой, но дым духовки мне роднее. – Извини, - осознав свою ошибку, он отстраняется и подает мне бумажный платочек.

- Ничего, терпимо, - поглаживаю его по плечу, а сама украдкой мечтаю о том, как вернусь домой и выброшу весь флакон. Настоящий запах Олега мне больше по душе, чем брендовые духи.

- Проект меня вообще мало волнует, потому что там все четко и под контролем. После скандала и увольнения Летова должность главного редактора занял такой же принципиальный мужик, как и я. Собственно, он же убедил меня остаться консультантом и не разрывать контракт, - жестом приветствует мужчину у проектора, и я узнаю в нем нового редактора. Здороваюсь одними губами, мило улыбнувшись. - Мы с ним быстро нашли общий язык. Консенсус был достигнут: телеканал успел запустить шоу в срок, несмотря на трудности, а мне не пришлось платить неустойку и защищать свои права в суде. Мы заключили мировое соглашение и, думаю, сработаемся.

- Учти, Высоцкий, что критик из тебя невыносимый! – заливисто смеюсь.

- Зато справедливый, - грозит мне пальцем. – Посоветовавшись, для пилотной серии мы выбрали «Александрию», чтобы разнос был лайтовый, без жесткой критики. Правда, Матвей, кажется, чуть не поседел и не начал заикаться во время съемок, - салютует бокалом бедному шефу, на котором и сейчас лица нет. – Как по мне, ему не о чем беспокоиться. Это отличный семейный ресторан.

- Согласна, поэтому мы и выбрали его для нашего маленького сюрприза, - многозначительно поглаживаю живот, и теперь наступает очередь Высоцкого бледнеть и покрываться ледяным потом.

Сегодня нервный папочка наконец-то узнает, какого пола его сын. Именно эту формулировку он повторял мне изо дня в день, пока я не решила немного проучить его.

Держись, Олежка, тебя ждет испытание на прочность и… любовь.

- О, опять фильмы показывать будут, - беззаботно лепечет Маруська, ерзая на высоком стуле.

Не могу разделить ее радости из-за неприятного чувства дежавю, которое копошится в груди, как мадагаскарский таракан, пытающийся вырваться из ловушки. Руки дрожат, когда я тянусь за графином с водой, но меня опережает Олег. Наливает мне треть стакана, любезно подносит к губам и собирается напоить, как малышку.

- Боже, Высоцкий, ты на мне тренируешься обращаться с младенцем? Еще бы бутылочку дал, - фыркаю раздраженно.

- Какую? – уточняет на полном серьезе, окидывая ищущим взглядом стол.

Вздохнув, забираю воду, выпиваю залпом, а потом целую непонятливого мужа в щеку. Я не умею долго на него обижаться. Педант дотошный, но какой милый!

Стоп! Кажется, снова мои гормоны пляшут джигу. Невозможно быть адекватной, когда беременна!

- Никакую, - мурлычу ласково. – Люблю тебя, - устало вздыхаю, а он теряется, как мальчишка на первом свидании.

- Са-аш, - тянет довольно. – И я тебя, - меняется в лице, чтобы вновь меня разозлить: - Точно все нормально?

Свет гаснет, как на роковой презентации в отеле, и в зале воцаряется гробовая тишина. Меня начинает трясти от мысли, что Олега опять захотят подставить. Здесь собрались наши родные и близкие, и я не вынесу, если им покажут видео, похожее на то, где он был с Крис…

- Пардон, - доносится знакомый голос, и все, как по команде, поворачиваются на звук. – Немного задержался.

Включается проектор, бьет ярким лучом в экран, но перед полотном мелькает тень, как будто зритель опоздал в кинотеатр, покупая попкорн, и теперь пробирается между рядами.

- Тц, Арс? – прищуривается Олег. Цокнув укоризненно, сжимает переносицу и качает головой. – Балбес.

- Арсений, - зову его и взмахиваю рукой, пока он не заблудился в полумраке.

Темный силуэт разворачивается, расправляет плечи и вальяжно направляется к нам. Замечаю в его руке очертания букета. Заранее готовлю платочки и задерживаю дыхание, потому что с каждым днем моя реакция на пыльцу становится невыносимой.

- У Саши аллергия на цветы, идиот, - цедит сквозь зубы младший Высоцкий, когда старший протягивает мне букет.

Хватаю его машинально, прижимаю к себе, делаю рваный вдох. Собираюсь чихнуть, но…

- Ой, колбаски охотничьи. И сулугуни, - определяю на запах, подбирая слюнки. – Спасибо, вкуснятина.

- Съедобный букет. На здоровье, сестренка, - победно сообщает Арс. - Учись, студент! – хлопает брата по спине.

По-родственному чмокнув меня в макушку, садится с противоположной стороны стола. Словно по щелчку пальцев, меняет настроение, погружаясь в свои мысли. Снимает маску шута и паяца, когда уверен, что за ним никто не следит. Однако мы сдружились за последнее время, и я сразу замечаю неладное.

Убедившись, что на экране транслируется пилотная серия шоу, а не какое-нибудь домашнее видео, я целую Олега в висок, предупреждаю, что отлучусь на минуточку, и направляюсь к его брату.

- Ты сегодня один? – бросаю как бы невзначай, садясь рядом. – А как же твоя помощница? Помню, ты ни на шаг ее не отпускал.

- Финансист, - угрюмо поправляет меня Арсений. – Всего лишь моя подчиненная. Мне весь отель надо было к вам привести? – откровенно хамит, опрокидывая в себя стопку и наполняя следующую. Косится на меня, размышляет о чем-то, но, качнув головой, вновь берет бутылку.

- Ты хочешь что-то спросить?

- Нет… - дергается, и алкоголь проливается на тканевую салфетку. – Да, - крутит стопку в пальцах. - Забудь, ерунда, - отмахнувшись, выпивает все содержимое, не поморщившись.

- Арс, говори уже, как есть! У нас мало времени, пока Олег не спохватился, - заговорщически толкаю его в плечо. - Меня уличит в измене, а тебя кастрирует.

- Хм, а это бы решило большинство моих проблем, - неожиданно хмыкает и задумчиво почесывает небритый подбородок.

- В смысле? Ты чего?

- Скажи мне как женщина… беременная, - выгибает бровь, покосившись на мой живот. - Что бы ты выбрала: растить ребенка вообще без отца, но в спокойной обстановке, или с его жалким подобием, который ни хрена не готов к семейной жизни и с вероятностью девяносто девять процентов будет ходить налево?

- М? – хлопаю ресницами, переваривая его вопрос. – Арс, ты малыша кому-то сделал? Помощнице своей? А она тебя бросила и сбежала? К жениху обратно? - тараторю без умолку.

- Тш-ш, Саш-ш! Тихо, ну! – шикает на меня, но я уже не могу остановиться.

- Как так вышло? – задаю дурацкий вопрос и получаю соответствующий ответ…

- Я был не в себе.

- Это у вас семейное? – выплевываю гневно. - Сначала напиться и натворить дел в бессознательном состоянии, а потом сделать лицо кирпичом и сказать, что вы просто мимо проходили?

- Я не пил, там другое… Я даже предложение успел сделать и с родителями ее познакомиться, а потом… все вспомнил.

- Что вспомнил? – недоумеваю, а он молчит. - Не знаю, о чем ты, но тебе надо срочно возвращать свою женщину и ребенка.

- Ну, Сашка, на хрена я им? – морщится, будто тонну лимонов съел. - У меня диагноз. Я не могу сконцентрироваться на чем-то конкретном, устаю от рутины. Да я ни с одной бабой дольше пары недель не задерживался. Надоедают они быстро, даже самые яркие «акробатки», - криво ухмыляется, но я улавливаю нотки горечи.

- И что, много у тебя их было после Славы?

- Никого, но мне просто не до этого. Голова другим забита.

- Ты сам ответил на свой вопрос, - поднимаюсь, чтобы вернуться к Олегу, который с подозрением поглядывает на нас, однако задерживаюсь на доли секунды. – Арс, а своего психоаналитика уволь к чертям. Я и без него могу тебе диагноз поставить.

- Какой?

- Любовь, братишка, - по-доброму подмигиваю ему и, рассмеявшись, спешу к мужу. – Дочку в честь меня назови, - возвращаю его же шутку.

Оказываюсь рядом с Олегом до того, как закончится видео. Прильнув к нему, укладываю голову на плечо. Опускаю ладонь на бедро, успокаивающе поглаживаю, усыпляю бдительность мужа, а сама смотрю в сторону кухни, откуда после показа должны вынести торт с секретом.

- Ну что, готов, папочка? – хитро смотрю исподлобья.

- Не особо, - малодушно признается.

Серия обрывается, слово берет главный редактор проекта, благодарит всех участников и рассыпается в дифирамбах Высоцкому, а тот сидит как на иголках над жерлом извергающегося вулкана. Лицо каменное и серое, губы сжаты в прямую линию, брови сведены к переносице. В таком виде он и встречает виляющую бедрами официантку с подносом.

Пока я мысленно проклинаю эту красотку и слежу, чтобы она не соблазнила моего мужа, сам Олег испепеляет взглядом торт. Полностью девчачий: покрытый розовым кремом, украшенный огненно-рыжими цветами, усыпанный сладкими бусинами.

- Девочка, - хрипло бубнит Высоцкий. Не спрашивает, а озвучивает факт и лихорадочно пытается с ним смириться.

- Поздравляем! – скандируют гости.

- Мам Саш, а можно на братика поменять? – скептически роняет Маруська, транслируя мысли своего отца.

Как же они похожи. Олег размножается копированием. Интересно, нашего малыша это тоже коснется? Еще один мини-Высоцкий – испытание не для слабонервных.

- Что делать будем? – дергаю его за рукав и жестом указываю на торт, который уже стоит перед нами.

На верхушке среди пышных кремовых розочек яркая надпись: «Мальчик или девочка?», но Высоцкий не обращает на текст внимания. Думает, что все уже решено. На это и был расчет, а сейчас… жалко мне его, глупого самоуверенного павлина.

- Рожать. Любить, растить, - твердо заявляет после короткой паузы. - Потом работать над мальчиком. Не вижу проблемы, - садится ко мне вполоборота. – Сашенька, я тебя очень люблю… Вас, - добавляет, бережно прикоснувшись кончиками пальцев к моему животу.

Принимаю из рук официантки зажигалку, щелкаю ей и подношу к торту. Секрет в том, что сверху он покрыт пиробумагой, которая мгновенно вспыхивает. Когда весь слой сгорает, проявляется нижний рисунок: младенец в синих ползунках с табличкой «Сыночек».

Украдкой слежу за реакцией Олега, а он словно окаменел. Булыжник, серый и холодный. Обхватив грубые щеки ладонями, целую его в губы, чтобы немного растормошить. Отвечает сначала как робот, потом более тепло и страстно, тяжело вздыхает мне в рот.

- Радуйся, Высоцкий, у тебя сын, - хихикаю, отрываясь от него и указывая на торт. Вновь целую. - Ты счастлив? – нахмурив брови, сипло уточняю.

Доигралась! Сломала мужа. А другого такого не найти. Лучший. Обмену и возврату не подлежит, да и не хочется. И запчастей к нему не производят. Значит, придется реанимировать.

- А девочка где? – заторможено кружит взглядом по изображению младенца.

- Это была шутка, - виновато закусываю губу. – Неудачная. Прости.

- Я настроился… Значит, после пацана будем еще девчонку делать, - выдает хлестко и расплывается в хитрой, широкой улыбке. Притягивает меня к себе, заключая в капкан сильных рук.

- Что? Я не…

Договорить не успеваю, как любимый супруг затыкает мне рот. Целует трепетно и вкусно, наслаждается мной, покоряет. Наказывает лаской за невинный розыгрыш.

Не верится, что наша история началась с пьяной, небрежно брошенной фразы: «А вот на тебе я, пожалуй, женюсь!» - и переросла в настоящую любовь.

Может быть, мы просто созданы друг для друга?

Инь и Янь. Единое целое.

Вместе сквозь огонь и воду. Если потребуется, я его и из другой субстанции вытащу. Опыт есть…

Нам точно не будет скучно. Впереди – веселая семейная жизнь.

* * *

Не забудьте поставить книге звездочку/нравится. Жду в новинке!

История второго Высоцкого - АРСЕНИЯ

"Обручимся? Влюблен без памяти"

https:// /shrt/tyrJ

«Любимый, пока твоя бомбовозка у мамы, я буду ждать тебя в отеле. У меня есть сюрприз».

Любимый – это мой жених, который забыл стереть историю сообщений. Бомбовозка – это я. Без пяти минут обманутая невеста. Однако визит к маме откладывается, потому что мне тоже захотелось сделать предателю прощальный сюрприз.

Я решила отомстить жениху за измену, но… оказалась в номере босса и сорвала ему пикантную встречу с горничной.

- Арсений Геннадьевич, все не так, как кажется. И этому… - запинаюсь, когда он снимает с широкой, голой груди муравья, запутавшегося в поросли волос, - …есть логическое объяснение, - заканчиваю тихо.

- Сомнева-аюсь, - спокойно тянет босс, щелкая большим пальцем и отбрасывая насекомое. - Но я с интересом послушаю, как ты будешь выкручиваться. Заодно ущерб подсчитывай, финансист, и думай, как отрабатывать будешь...

- Как?

- Обручимся?

ЧИТАТЬ ТУТ https:// /shrt/tyrJ

Оглавление

Пролог

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Глава 32

Глава 33

Глава 34

Глава 35

Глава 36

Глава 37

Глава 38

Эпилог