Библиотека :)

Король (не) желает жениться 650K - Мила Синичкина (скачать epub) (скачать mobi) (скачать fb2)

Король (не) желает жениться, или фиктивная семья для монарха

Глава 1

– Госпожа, там прибыли гости, требуют их впустить, – в комнату вбегает моя помощница.

– Розалинда, ты помнишь мой приказ? – не отрываясь от вышивки, спрашиваю ее.

– Да, но, госпожа, – опять начинает она.

– Ты знаешь, что у моего сына завтра именины? Пять лет исполняется, первая важная дата, –

перебиваю помощницу.

– Конечно, госпожа, мы все ждем, когда сможем поздравить Роберта, но…

– И ты слышала с утра, что я просила не беспокоить меня сегодня, так как мне нужно успеть

закончить подарок?

– Слышала, – уже чуть не плачет Розалинда. – А также я помню, что ровно на неделю в году мы не

принимаем посетителей. Празднуем ваши с сыном именины и отдыхаем.

– Тогда что ты забыла в моих покоях? – поднимаю–таки взор на помощницу.

В этот раз я не успела, как следует подготовиться к нашим с Робертом дням рождения, разница

которых ровно два дня. И я крайне раздражена по этому поводу.

– Простите, госпожа. Но там не обычные гости, там сам король! – на последнем слове Розалинда

трагично заламывает руки.

– Наш король? Киприот? – спрашиваю удивленно. – Что он здесь забыл? Его дочурка не жалует

провинцию, предпочитая обитать в теплых краях.

– Нет, – качает головой помощница, – не наш. Там…

Но ей не удается договорить, в мои покои вламывается…

– Генрих! Моя дорогая, к тебе пожаловал Генрих! Король Ардории к вашим услугам, –

заканчивает он и насмешливо кланяется.

Страх мгновенно пронзает мое тело, руки трясутся, а пальцы не слушаются. Откладываю вышивку, заставляю себя выпрямиться и взглянуть Генриху в глаза.

– Чем обязана? – никогда раньше перед ним не лебезила и не собираюсь сейчас начинать. –

Розалинда, ты свободна.

Отпускаю, едва держащуюся на ногах, девушку. Нервишки у нее ни к черту.

– Как это чем, Адель? Как это чем? – всплескивает руками Генрих, проходит внутрь комнаты и по–

хозяйски присаживается на мою кровать. – Остановиться у тебя хочу. Ведь здесь самый лучший

гостиничный комплекс во всей Ксандрии! Ах, и как я без него жил, – он проводит рукой по моей

постели. Моей! Постели! – Сколько времени прошло с нашей встречи? Пять лет? Шесть?

– Без трех месяцев шесть, – отвечаю напряженно. – И ты ведешь себя неприлично. Не лапай мое

покрывало.

– Фу, какая ты грубая, – кривится Генрих. – И брось, мы оба знаем, что в Ксандрии нравы куда

более свободные, чем в Ардории. Эх.

– Если ты за этим приехал, то пошел вон, – поднимаюсь на ноги, по–прежнему держа в руках

большую иглу.

– Но–но–но! Адель, где твои манеры? Я все–таки король, – показывает на себя Генрих, изображая

возмущение. – Но так и быть, тебе готов простить грубость. В память о нашем близком общении.

– Одна случайная ночь ничего не значит.

Говорю, а сама думаю, что наша очень даже значила. Но только для меня.

– Как ты можешь говорить такое?! – Генрих снова всплескивает руками. – Это была одна из

лучших ночей в моей жизни! Я ведь собирался тебе наутро предложение руки и сердца делать!

– Да? – выгибаю бровь. – Чего ж не сделал?

Скрещиваю руки на груди.

В Ксандрии никто и слова не скажет девушке, если она не сохранит целомудрие до свадьбы.

Даже герцогине.

Правда, с заключением брака могут возникнуть сложности. Если брак будет не с тем, кто нарушил

целомудрие.

– Так я ж не знал тогда, что ты высокородная особа! Думал, простолюдинка, – пожимает плечами

Генрих.

– И потому оставил мешочек с золотом вместо кольца, – усмехаюсь.

– Обиделась? – впервые на лице короля мелькает тень раскаяния.

– Да нет, не особо, – отвечаю, практически не лукавя. – На твое золото мы доделали банный

комплекс. Гостям нравится, и деньги приносит немалые.

– Вот! Я ж за тем и приехал, чтобы отдохнуть. Набраться сил, так сказать. Наслышан о твоем

комплексе. Даже у нас, в Ардории, его многие хвалят.

– И твой визит, конечно, никак не связан с тем, что его величество Киприот отправился к тебе с

визитом? Подожди, дай вспомнить цель поездки, – постукиваю пальцем по подбородку. –Ах да, кажется, чтобы свою дочку Гризельду сосватать? – подозрительно прищуриваюсь.

– Абсолютно нет! – Генрих кладет руку себе на грудь. – Они сами по себе, а я сам по себе.

– Да, конечно, – киваю, – я так и думала.

Слухи о том, что король Ардории в срочном порядке подыскивает себе жену, разнеслись по всем

окрестным королевствам. Киприот сразу захотел сбагрить свою дочурку. Только, видимо, жених

не слишком жалует невесту.

– Адель, что ты такая колючка? К тебе дорогие клиенты приехали! А ты не пускаешь. Видел я, комплекс пустует!

– Это потому, что мы закрыты. Каждый год в это время у меня и моих работников отпуск.

Равнодушно отвечаю.

Почему–то совсем не к месту вспоминается женская колонка в местной газете. Ее автор нелестно

высказался о внешних данных принцессы Ксандрии.

Также он напомнил высокородным аристократкам, что у них есть все шансы заполучить Генриха

себе. Ведь только в нашем королевстве нет строгой брачной морали, и жених за тридцать никого

не смущает. Тем более, если это король.

Нет, я не хочу за него замуж. Я вообще туда не хочу. Но мысль о том, что было бы, если бы

окрестные кумушки прознали, кто у меня в гостях, раздражает.

Словно я ревную?

– Адель, так это ж замечательно! – весело говорит Генрих, вырывая меня из мыслей. – Вместе и

отдохнем. Показывай, где я могу расположиться? Или не будем играть в недотрог, и я сразу

останусь в твоей кроватке?

При этом король похабно подмигивает, что так и хочется его ударить. Но следом он неожиданно

искренне улыбается, являя миру и мне свои обворожительные ямочки на щеках. И я понимаю, почему не устояла тогда, почти шесть лет назад.

Как бы там ни было…

– Извини, но тебе со свитой лучше поискать другую гостиницу для пряток от Киприота, –

произношу уверенным, хоть и грустным голосом.

Мысли об охотницах за рукой и сердцем Генриха почему–то снова печалят.

Он не успевает что–то ответить, как дверь в мои покои открывается, и вбегает…

– Мама! К нам в сад заползло целое семейство больших улиток! Скорее идем, ты должна это

увидеть! – радостно кричит Роберт.

Я испуганно застываю, переводя взгляд с сына на Генриха.

Черт. Только слепой не увидит столь очевидной схожести между ними. Роберт мало что

унаследовал от темноволосой меня.

– Мама? – удивленно переспрашивает король. – Это твой ребенок?

– Д–да, – киваю, слегка заикаясь. А потом добавляю более твердо. – Имею право!

– А мужа нет, – бормочет сам себе под нос Генрих. – Так–так, интересно. Сколько мальчику лет?

– Завтра мои именины, сэр. Мне исполнится пять лет. А что вы делаете в покоях моей матери? –

Роберт моментально включает режим защитника.

Он у меня настоящий юный джентльмен.

– Пять лет? – восклицает Генрих, не обращая внимания на вопрос сына. – Это же, это же.

Он замолкает, не в состоянии подобрать слова.

А я зажмуриваюсь. Сейчас Генрих посчитает, сейчас он все поймет. И тогда мне не жить.

Внутренне сжимаюсь, готовясь к самому худшему. Оправдываться не буду, все равно Генрих не

оценит. Мне бы понять, не сможет ли он отобрать сына?

Я совсем слаба в знании законов. Слышала только о небывалом прецеденте с жалобой на

Генриха в международный суд по правам человека.

Им удалось. Но это не значит, что удастся всем. И, ключевое, жалующиеся находились не в одном

королевстве с Генрихом.

У меня же он фактически в гостях. Куда я убегу?

И потом, даже если закон будет на моей стороне, что мешает отцу выкрасть ребенка? В Ардории

я никто, там правит балом Генрих.

– Это же замечательно! – хлопает вдруг в ладоши король. – Отличный возраст, мой любимый, я

бы сказал.

– Э, д–да? – спрашиваю, заикаясь. – Ты уверен?

С чего бы так радоваться?

– Абсолютно, – кивает Генрих. – Идем, юный герцог, покажешь мне улиток.

Он кладет руку на плечо Роберта и тянет его в коридор.

– Подожди! Куда ты уводишь моего сына?! – спрашиваю испуганно.

– В сад, улиток смотреть. Можешь пойти с нами, – отвечает Генрих, бросая на меня взгляд

свысока.

Только свяжись с монархами, чуть что с грязью смешивают.

– Конечно, я пойду! – всплескиваю руками. – Вообще–то, это ты у меня в гостях!

– Да–да, – пренебрежительно отвечает король и идет дальше.

Роберт растерянно оглядывается назад, но мне остается лишь ободряюще кивнуть. Как бы там ни

было, любому монарху не следует сильно дерзить. Да и мое нежелание оставлять с ним сына, может вызвать кучу вопросов.

Генрих, кажется, так и не сложил два и два.

Неудивительно, я бы тоже не запомнила дату нашей ночи, если бы не последствия. Хотя нет, запомнила бы. Мой «безрассудный» поступок позволил избежать навязанный брак и удержать на

плаву гостиницу.

Торопливо следую за Генрихом и Робертом и автоматически отмечаю, что даже со спины они

невероятно похожи. Та же походка, те же торчащие волоски на затылке.

Но, возможно, королю и моему сыну достаются неумелые цирюльники.

Ах, какой он все–таки странный. Я ведь упомянула, сколько прошло времени с момента нашей

последней встречи. А он все равно ничего не понял. Уже даже немного обидно.

– Вот, сэр, улитки, – вежливо произносит Роберт, вырывая меня из собственных мыслей.

– Чудесное семейство, – Генрих проявляет неподдельный интерес. С удивлением выгибаю бровь.

Что это? Искусная игра? Но зачем? – Ты им дал имена?

– Нет, сэр. Полагаете, надо?

– Обязательно! Как же иначе.

Уже не силюсь что–либо понять, оглядываю сад по периметру. Моя прислуга вместе со свитой

короля отчаянно делает вид, что занимается своими делами. Словно они не ловят каждое

сказанное слово.

– Я подумаю, как их назвать, сэр. Ведь, как корабль назовешь, так он и поплывет. Даже если это

всего лишь улитки, – говорит мой Роберт.

– Очень глубокомысленно, молодой человек. Ты позволишь? Нам с твоей мамой нужно обсудить

кое–что наедине.

– Конечно, – сын вежливо кланяется. – Кстати, приглашаю вас на мои именины. Мама говорит, никогда не рано заводить полезные знакомства.

Ох. Сказала на свою голову.

– Мудрая она у тебя, – улыбается Генрих. – Я с удовольствием посещу праздник.

– Кхм, ваше величество, идемте? Обсудим? –киваю в сторону.

Будет он порядки устанавливать на моих владениях. Ха!

Быстрым шагом увожу короля обратно в дом, не представляя, куда податься. Люблю своих слуг, но они ужасно любопытные.

– И снова в твои покои, Адель? Право, могла просто попросить, – усмехается Генрих.

Закрываю дверь, не обращая внимание на его слова.

– Я против того, чтобы ты остался. Я привыкла праздновать день рождение уединенно, – говорю

прямо.

– Это все трогательно. Но я у меня к тебе деловое предложение, – перебивает король. –

Возможно, ты не в курсе, но твой сын способен отсрочить мою обязательную женитьбу на пару

лет.

– Что? Каким образом? – совсем не понимаю, куда клонит Генрих.

– Простым. Видишь ли, монарху позволено жениться на девушке с ребенком по большой любви.

Да–да, фантастика, но древний закон позволяет.

– Но ведь придется признать бастарда? – пытаюсь нащупать разумную нить.

– Почти, – Генрих кивает. – Признание длится ровно до семи лет, а там проверка, может ли

ребенок считаться наследником короля. Затем неминуемо расставание, но у меня будет впереди

целых два года на поиски той самой.

– Прости, что? Я словно пропустила половину слов.

– Да ничего ты не пропустила. Говорю, побудешь с Робертом моей фиктивной семьей, пока я не

найду свою любовь. Два года есть до того, как твоего сына признают недостойным моей фамилии.

– Что? – часто моргаю, не в силах вымолвить ни слова. Он в конец обнаглел? – Почему

недостойным?

Тьфу ты, мне бы замолчать. Но я сама снова и снова навожу на очевидное.

– Милая, – заговаривает Генрих снисходительным тоном, – случаи, когда короли Ардории могли

зачать наследника, будучи не в браке и без благословления магии, можно по пальцам

пересчитать. Да и то, там была идеальная совместимость, любовь, как гласят легенды.

– Что? – снова глупо переспрашиваю.

– Извини, ты супер. Но у нас явно не было любви. Мы впервые увидели друг друга в ту ночь! Я

даже не знал, что ты герцогиня. Не расстраивайся, я не осуждаю, что ты вскоре после меня с кем–

то зачала сынишку. Он милый мальчуган. И воспитан хорошо.

И тут до меня доходит, что Генрих умеет–таки считать.

– Гхм, – прочищаю горло в замешательстве.

– Да все нормально, постараемся не довести до момента церемонии признания, – Генрих машет

рукой. – Главное, Киприот отстанет со своей Гризельдой. Я надеюсь. И еще куча прилипал

отпадет.

И тут до меня, наконец, доходит, куда он клонит.

– Нет! – отвечаю твердо. – Ищи другую дурочку с ребенком.

Генрих прищуривается и перекрещивает руки на груди. Что–то меняется в самом воздухе. И

король больше не излучает дружелюбие. Теперь я чувствую от него холод и презрение.

– Я уже нашел подходящую.

– Очень мило! И какие рычаги воздействия? Ты не прикроешь мою гостиницу, не ты на этой

территории монарх, – внутри меня все кипит от возмущения. – Разве что попросишь Киприота

свадебный подарок дочурке на свадьбу сделать!

– Нет, обойдемся без них. Кое–что в моих силах. В любом королевстве, – Генрих берет меня за

подбородок, заставляя смотреть в его глаза. – Ты жить хочешь?

– Что? В смысле? – часто моргаю и пытаюсь дернуть головой, но Генрих не дает. – Естественно, хочу. Что за вопросы такие.

– Вот и замечательно, – он, наконец, отпускает и делает шаг назад. – Мне нужна фиктивная семья, чтобы остаться на троне. А тебе нужна жизнь. Ведь я и казнить могу.

– Н–нет, ты не можешь всерьез, – произношу пораженная. – Ведь ты не такой.

Последняя фраза звучит откровенно жалко. В самом деле, откуда мне знать, какой Генрих

человек? По газетным заголовкам правильное мнение не составить.

Даже лучшие из нас могут переступить черту ради блага ближнего. Или целого народа.

Черт. Что за чушь рождается в моей голове? Генрих явно беспокоится исключительно о себе.

Можно, конечно, списать на заботу об Ардории. Не будет законного правителя, может начаться

гражданская война. Но я уверена, он не об этом думает.

– Да, милая? – монарх снова подходит близко и склоняется надо мной. – Ты в этом так уверена?

Или, может, думаешь, что на меня написали жалобу за то, что я не отправил подарки детишкам на

осенний праздник урожая?

Он ухмыляется, обнажая белоснежные зубы.

А я снова пялюсь на его ямочки на щеках. Как можно быть одновременно таким красивым и

бессердечным.

Встряхиваю головой, прогоняя ненужные мысли.

– Но и не за убийство, – произношу твердо. – Тебе меня не запугать.

Главное, вести себя уверенно. Что там на самом деле внутри – дело десятое. Это я усвоила еще

шесть лет назад.

– Милая, какие запугивания? Я король, и да, я вправе казнить преступников. Такое случается.

Дерзкие девчонки вроде тебя, нарушившие по меньшей мере дюжину правил и законов, тоже

подойдут, – Генрих отворачивается от меня и уходит, оставляя в одиночестве.

Блефует или нет? Вот в чем вопрос.

И ведь вряд ли пойдет искать другую подходящую кандидатуру на роль невесты с ребенком. Это

же надо подобрать одинокую, достаточно высокородную, да еще и с дитем до семи лет. Причем, мальчиком.

А потом суметь отвязаться от нее.

Не удивлюсь, если я единственная, кто не претендует на столь «выгодный» брак. При всех

царящих здесь свободах для женщин, бизнес и финансовая самостоятельность привлекают

немногих.

Ладно, вернемся к нашим баранам. Вернее, к одному определенному венценосному барану.

Если я откажусь, Генрих действительно способен на многое. Я не знаю, как далеко он зайдет.

Ему ничего не стоит заявить Киприоту, что я, подданная Ксандрии, оскорбила короля союзного

королевства. Киприоту и без свадебных планов не было бы до меня никакого дела, а сейчас он

точно сделает все, чтобы Генрих улыбался.

Он, не я.

Судьба женщины лишь в ее руках. Если она счастливо избежала замужества, как я.

Что ж, не иначе завидующие кукушки–соседки напророчили мне неприятности своими злыми

языками. Нужно было быть с ними милее и дать–таки скидку в банный комплекс.

Как ни крути, но рисковать собой я не могу. На кону благополучие Роберта. Не будет меня, родня

быстренько встанет в очередь за опекой над мальчиком.

Естественно, никого из них не будет интересовать судьба ребенка, стервятникам только

раскрученный бизнес подавай.

Значит, выхода нет. Нужно соглашаться на предложение Генриха.

Да, только если он узнает, что Роберт его сын, то меня ждет та же казнь. Еще бы, скрывала

столько времени готового наследника.

Не будет мне прощения, и неважно, какими мотивами я руководствовалась.

Пока что спасает лишь непоколебимая вера Генриха в особенности королевского размножения.

Тьфу ты, звучит так, словно я о собаках рассуждаю.

Но кто ж знал, что у нас с Генрихом столь сильная совместимость. Я точно не планировала

беременеть сразу после расставания с невинностью.

Зато был лишний повод для родни отстать с браком. Чужие дети мало кому нужны.

А король, что король? Пока он уверен, что Роберт не его сын, я буду жить. Остается лишь

поддерживать эту легенду.

Приняв решение, поспешно выбегаю из покоев.

– Генрих! Генрих, я, – пытаюсь отдышаться, – я согласна. Но ты должен защитить мой бизнес от

Киприота! Наверняка он обидится, когда поймет, кто занял место его дочурки.

Король на миг задумывается, а потом кивает.

– Есть у меня пара мыслей, все будет в порядке, милая.

Он улыбается по–хулигански и прижимает меня к себе за талию. Не успеваю возмутиться, ведь

мы не одни, кругом слуги и его свита. А Генрих уже накрывает мои губы своими.

Как будто действительно между нами любовь. Как будто искра настолько сильна, чтобы взять

меня в жены. Как будто планируется совсем не фиктивный брак.

Хм, не заиграться бы.

Глава 2

– Госпожа, мне стоит распорядиться о дополнительном количестве еды на празднества?

– Ауч! – укололась–таки. Отшвыриваю вышивку, поворачиваюсь к Розалинде и раздраженно

кричу. – А как ты думаешь? – глубокий вдох–выдох. – Извини. Ты не виновата, – виноват кое–кто

другой. –Но, Рози, ты помнишь, в чем заключается твоя должность?

– Быть в–вашей помощницей, госпожа, – испуганно отвечает Розалинда.

– Да! Именно! – всплескиваю руками. – Так помогай, милая, а не мешай. Думаю, самой не сложно

догадаться, сколько понадобится еды, если у нас гости. Спасибо, делегация Генриха маленькая, всего семь человек.

Семь раздражающих человек. И восьмой, их лидер, наиболее досаждающий из всех.

Но свои мысли, я, естественно, оставляю при себе. Я заключила устную сделку и должна вести

себя соответствующе. Меня внутренне передергивает от осознания, что впереди, возможно, два

года жизни во лжи. Жизни, где я себе не принадлежу.

Так, стоп. Самое главное – мой мальчик. Ради него я справлюсь. Если что, сама найду Генриху

любовь всей его жизни.

Приворотное зелье научусь варить, в конце концов. Не думаю, что это слишком сложная задача.

Говорят, в нашем роду когда–то были маги. Но со временем искра затухла.

– Ясно, я поняла вас, – кланяется Розалинда, – извините за беспокойство.

Прислуга, должно быть, вовсю гадает, что у нас делает король Ардории. Да еще и почему–то

прилюдно целует их госпожу. Чувствую себя необычайно грязной.

Снова беру в руки вышивку и решаю ее оставить, как есть. Видимо, в этом году судьба картине

быть незаконченной. Можно лишь догадываться, что будет в продолжении.

Как символично.

Подхожу к окну. Там, в саду, Генрих и Роберт. Что примечательно, король играет с мальчиком, а

не занимается своими делами.

Но меня этим не пронять.

Вскоре приходит время ужина. Мы с немногочисленными служащими, остающимися со мной на

отпускную неделю, всегда едим по вечерам вместе. Я не собираюсь менять привычки из–за

короля.

– Кхе, кхе, – привлекаю внимание, выйдя на улицу, – мальчики, вы идете?

– Да, мама, – отзывается Роберт и подбегает ко мне. – С его величеством так интересно играть! Он

столько всего забавного придумывает!

– Даже не сомневалась, – коротко отвечаю.

Сам Генрих лишь выгибает бровь на мой фамильярный тон, потом усмехается сам себе и

подходит к нам.

– Что ж, идем, милая. Решила сразу раскрыться, да? Похвально, – он качает головой. – Правда, я

думал, что в семью поиграем чуть позже. Но да ладно.

– Ты прилюдно поцеловал меня! – произношу сквозь зубы. Тихо, чтобы Роберт, идущий впереди, не услышал. – Я не собираюсь выглядеть грязной девкой в глазах своих слуг и твоих

сопровождающих.

– Да? Не думал, что тебя так заденет невинный поцелуй. Прости, – Генрих изображает на лице

фальшивое раскаяние. – Но не волнуйся, я все исправлю!

Договаривает и вдруг обгоняет меня.

– Стой! Ты что задумал?! – кричу ему вдогонку.

– Мама, вы в салочки играете? – спрашивает Роберт.

– Практически, солнышко, – обреченно киваю и бегу за Генрихом.

– Здорово! Я с вами! – радостно восклицает сын.

Оборачиваюсь на него, продолжая перебирать ногами, и, конечно, врезаюсь в Генриха.

– Ой, прости, – произношу виновато и краснею.

Еще решит, что я клеюсь к нему. Такой может.

– Это что? – вместо этого прилетает недовольный вопрос.

– Ты о чем? – не сразу понимаю. Заглядываю за спину монарха и мгновенно догадываюсь, что

ему не понравилось. – А, ты про то, что все сидят, не едят? Так по этикету положено, нужно

дождаться нас, а потом ужинать.

Делаю максимально невинные глаза.

– Хм, ладно. Я рассчитывал на вечер втроем. Хотел мягко преподнести информацию твоему сыну, но раз ты настаиваешь, – договаривает Генрих и шагает в столовую. – Приветствую, господа.

В ужасе зажмуриваюсь. Огромное желание дать самой себе оплеуху.

Что за дурочка?!

Не хотела выглядеть распутной перед прислугой, а о реакции ребенка не подумала. И все из–за

дурацкого желания не уединяться лишний раз с Генрихом. Даже за ужином.

– Ваше величество, мы не хотели, честное слово, – тут же вскакивает вся свита короля. – Они

настояли.

– Ничего, Джим, все нормально, – улыбается Генрих, обводя их кровожадным взглядом. – Я как

раз хотел сделать объявление.

– Малыш, – присаживаюсь на корточки и прижимаю сына к себе, – ты, главное, помни. Мамочка

любит тебя, какими бы странными не казались мои поступки!

Что–то еще сказать не успеваю.

– Адель, иди ко мне, – оборачивается на нас Генрих, – и Роберта веди.

– Да? – подхожу. Приклеиваю на лицо искусственную улыбку.

Ох, из–за эмоций я совсем не мыслила стратегически. Хорошо сидеть, обсуждать дела за ужином

с работниками. Но не ситуацию с Генрихом.

– Мы с вашей замечательной хозяйкой любим друг друга. Жить не можем вдали, – король

прижимает руку к сердцу. – И потому женимся.

Наступает неловкое молчание.

Что ж, мне стоит привыкнуть к такой реакции публики. Потренирую свои нервы перед

представлением Ардорскому высшему обществу.

– А я знала! – вдруг подает голос Розалинда. И все, как по команде, поворачиваются к ней. – Ведь

Роберт – вылитый вы, ваше величество! Я так рада, что у этой истории счастливое завершение.

Под конец фразы Рози всхлипывает и вытирает набежавшую слезу.

А я стою, словно оглушенная кувалдой, не в силах взглянуть на Генриха. Кажется, счастливое

завершение будет у всех, кроме меня.

Глава 3

– Хм, – произносит Генрих, – у нас с Адель вроде ничего не заканчивалось.

Вопросительно выгибаю бровь. Это он сейчас всерьез? Мы с ним слышали одно и то же?

Счастье Розалинды в том, что она с остальными обязанностями хорошо справляется, а то бы мы

сегодня же расстались. Но лекцию о пользе молчания я ей обязательно прочту.

– Т–ты полагаешь? – вслух произношу, естественно, другое.

– Конечно! – воодушевленно восклицает монарх. А потом обращается к Розалинде. – Нет, Роберт

не мой сын. Это невозможно. Ваша госпожа светлый и чистый человек! Я не опорочу ее имя, и

потому женюсь и принимаю Роберта! Раз его отец не удосужился поступить по совести.

Гхм. С трудом подавляю приступ смеха. Ведь Генрих сейчас обвиняет самого себя.

Да и женитьба у нас временная планируется, исключительно для отвода глаз.

– Мама, о чем говорит король? – тихо спрашивает Роберт.

А вот и то, чего я боялась. Никто не думает, что пять лет – это не год и не два. Ребенок не только

слышит, но и понимает.

– Малыш, я после ужина тебе все объясню, хорошо? – отвечаю с милой улыбкой.

– Ладно, – Роберт пожимает плечами.

Благо, характер у него приятный, не как у его папеньки.

– Может, поужинаем? Мы обычно этим занимаемся, а не праздно болтаем, – говорю

раздраженно и подхожу к столу.

Генрих опережает и отодвигает мне стул. В глазах присутствующих девушек читается немое

восхищение. И ведь ничего особенного не сделал.

Чертов позер.

– Роберт, залезай рядом с мамой, а я с другой стороны расположусь, – доброжелательно

произносит Генрих.

Весь такой обходительный, аж тошно.

– Розалинда! – громко рявкаю. – Доложи, что у нас по подготовке ко дню рождения юного

герцога!

Девушка испуганно вздрагивает. Но мне все равно. Если выдастся возможность, все–таки займусь

поиском ее замены.

Хотя новички опасны тем, что не знаешь, чего от них ожидать.

– В–все хорошо, ваша светлость, – мямлит Рози, – как раз перед ужином проверила выполнение

всех тридцати четырех пунктов вашего списка.

– Ладно, – киваю, – можешь поесть.

Через несколько минут все приступают к трапезе. Генрих молча ужинает, и окружающие

расслабляются.

Я же думаю только о том, чтобы поскорее закончить с едой. Пока король здесь, будем питаться

отдельно от прислуги. Мое доброе имя он спас, умница. Но больше неловкость терпеть не хочу.

Была б моя воля, я б Генриха заперла в отдельных покоях и никуда не выпускала бы.

– Госпожа, – заговаривает садовник, опасливо косясь на монарха, – я обработал удобрением

кусты, увидите, они зацветут как раз к вашему дню рождения! Не верьте, что не сезон. Я с ними

договорился, и они меня послушали.

– Спасибо, Влас, – мягко улыбаюсь, – ты меня балуешь.

– Все для вас, ваша светлость, – он покрывается смущенным румянцем и опускает глаза в тарелку.

Искренне люблю садовника. Не как мужчину, а как человека. У него врожденное уродство и

серьезная травма головы. Но физические недостатки не мешают излучать добро.

Он даже издевавшихся над ним односельчан всегда провожал улыбкой и благожелательным

напутствием. Однажды я проезжала мимо и увидела, как дети в него кидают камни, а взрослые

смеются. С тех пор Влас работает у меня.

Реакция окружающих на его недостатки служит прекрасным людским индикатором. Да и с

растениями он творит чудеса.

– Скажи, Влас, а ты случайно не с севера? – спрашивает Генрих.

Настороженно кошусь на него. Вроде просто вопрос задает, не издевательства ради. И на лице

нет отвращения. Будем считать, король проверку прошел.

– Н–нет, в–ваше в–величество, – садовник всегда заикается, когда нервничает.

– Ладно, – пожимает плечами Генрих. – Знавал я мага–кудесника с похожим именем. У него еще

друг был. А впрочем, не будем о них.

– Влас лучше всякого мага! У него природный талант. Вот увидите, розы зацветут, хотя еще

слишком рано, – произношу я с жаром.

Генрих одаривает меня нечитаемым взглядом, но ничего не говорит. Я тоже предпочитаю дальше

молчать, как и остальные за столом.

Чувства привычных семейных посиделок больше нет. Генрих со свитой лишние. Или мы для них

лишние. Слишком он высокая персона, чтобы влиться в наш коллектив.

И терпеть мне его еще долго. Нет, точно нужно самой искать королевскую избранницу.

Встаю из–за стола. Присутствующие мужчины во главе с королем тут же вскакивают следом.

– Спасибо за компанию, было вкусно. Роберт, Генрих, не проводите меня?

– Да, мама.

– Конечно, милая.

Отлично. Оставшиеся смогут вдоволь обсудить господ.

Заходим втроем в мои покои. Я все не могу подобрать правильные слова, а ведь сыну нужно что–

то объяснить. Я обещала.

– Роберт, присядь, пожалуйста, – просит его Генрих. – Ты, должно быть, удивлен. Вы с мамой

были одни, а теперь, откуда ни возьмись, появляюсь я, – мальчик осторожно кивает. – Понимаю

твои чувства. Но поверь, я вам не сделаю ничего плохого. Наоборот, буду заботиться, пока мы

будем вместе. Ты не против?

– Нет, ты хороший, – качает головой Роберт. – Только предупреди, когда будешь уходить. Мама

ругается, если съезжают, не заплатив. Потом–то она их все равно догоняет, но осадок остается.

– А–хах, договорились! – отвечает ему король. – А теперь найдешь сам свою няню? Нам с твоей

мамой нужно поговорить.

– Да, – Роберт спрыгивает на пол, – добрых снов.

– И тебе, малыш, – провожаю его взглядом.

– Ты прекрасная мама. И человек хороший, – говорит вдруг Генрих.

– Полагаешь? Иногда мне кажется, что не очень. И кстати, спасибо, что сам все объяснил Роберту.

Тебе, вон, правду так и не удосужилась рассказать. Слишком глубоко увязла в собственной лжи.

Значит, не такая я хорошая.

– Пожалуйста. И тебе кажется, – Генрих подходит вплотную ко мне и проводит пальцем по

щеке. – Вот что ты такого сделала? И кстати, я еще кое–что сделаю для вас с Робертом, раз вы мне

помогаете. Я найду того мерзавца, что вас бросил, и заставлю держать ответ.

Хочется завыть в голос. Я обречена, как и любой лжец, утаивший правду.

Глава 4

Наконец, наступает новый день. День рождение главного мужчины моей жизни, Роберта.

В первые утренние мгновения я даже забываю обо всем том кошмаре, что вчера принесли

нежданные гости. Но потом, конечно, мозг безжалостно напоминает о новой реальности.

– Я – невеста короля. Родственнички не поверили бы, – произношу вслух, глядя в зеркало.

Да я и сама бы не поверила. Особенно после того, как пять с половиной лет назад пыталась

попасть к нему на прием. Ведь не такая я в сущности и стерва, чтобы не сообщить отцу о

беременности.

Но, ожидаемо, аудиенцию мне не предоставили.

Я тогда еще не вступила в герцогский титул. Бывший жених и родные всячески пытались

оспорить, что я имею на него право. Как и на гостиницу.

А я была беременна, эмоционально истощена и просто напугана. Все–таки гормоны существуют.

Такой слабой я себя никогда раньше не ощущала.

Голова плохо соображала, постоянно все забывала. В общем, тяжело было сражаться за свое, будучи отекшим пузатиком. И я решилась на отчаянный шаг – отправилась в Ардорию.

Благо, мы с ней граничим, долгие дороги были в то время не для меня.

Генрих посещал гостиницу инкогнито, как и я изображала служанку, а не без пяти минут

единоличную хозяйку. Но я–то его узнала, прекрасно понимала, с кем ложусь в постель. Так что

проблем с идентификацией и поиском отца ребенка не возникло.

Я не собиралась предъявлять права на Генриха или еще что–то, я лишь хотела помощи в борьбе с

родственниками. О том, что король вправе забрать ребенка я не думала, позабыла.

Но, к счастью, меня не пустили на разговор с ним. И в целом отнеслись довольно прохладно, как к

досаждающей простолюдинке.

– Уважаемая, ваш ребенок физически не может быть от короля! – увещевал меня один из его

прихвостней. – Над вами пошутили, представившись правителем Ардории! Мне очень жаль.

Ни черта ему не было жаль.

Я вернулась домой без внешней помощи. Но зато вся эта постыдная ситуация пробудила мой

внутренний стержень. Бывший жених и родственники были посланы далеко и подальше. Законы

Ксандрии были на моей стороне.

Почему я потом не сообщила Генриху о пополнении? Когда стала герцогиней? Тому несколько

причин.

Обида. Упущенный момент. И самая главная – осознание, что мой сын – это сокровище, которое я

ни за что и никому не отдам.

И спустя пять лет меч все–таки вознесен над моей головой. Генрих вправе забрать Роберта, а

меня пустить на корм рыбам. Говорят, у него есть пруд с пираньями где–то во внутреннем

дворике дворца.

И наши либеральные законы не помогут. Даже Киприот никак не повлияет на ситуацию. Ведь я

скрыла наследника.

Было бы проще, если бы родилась девочка.

Ладно, хватит прятаться в своих покоях, нужно идти смело в новую реальность. Я пока не купаюсь

с пираньями, а, значит, не все потеряно.

– Доброе утро, Адель. Прекрасно выглядишь.

– Ой, прости. Доброе, – я врезаюсь в Генриха, не подумав, что за поворотом кто–то есть. – Как

спалось?

Раз уж есть гости, стоит быть радушной хозяйкой.

– Не так хорошо, как если бы ты была рядом, но все же неплохо, – улыбается король.

И снова эти его ямочки, послужившие отправной точкой нашего первого сближения.

Качаю головой, но ничего не отвечаю.

Нас ждет праздничный завтрак в саду. И многочисленные подарки для именинника.

К счастью, Генрих не торопится возвращаться в родные края. Подозреваю, не хочет столкнуться с

Киприотом. Но мне только на руку.

Дальнейшие действия мы не обсуждали, но не думаю, что мне будет позволено отсиживаться в

своей гостинице ближайшие два года.

– Мальчик мой, – на улице бегает радостный Роберт, – с днем рождения!

Ласково обращаюсь к нему.

Слуги постарались на славу. Двор красиво украшен, на столе любимые вкусности юного

господина. Ребенок счастлив, все его поздравляют и развлекают играми. И я радуюсь картине.

– Молодой человек, можно вас на минуточку, – Генрих подзывает Роберта.

– Да, ваше величество, – мальчик степенно кивает.

Такой важный, а сам едва достиг ростом моей талии.

– Позвольте вручить вам подарок от меня, – король делает сигнал рукой, и во двор вводят пони. –

Ваша мама была бы не рада, если бы я привел большую лошадь, а потому первый друг будет

немножечко поменьше.

– Ого! Спасибо! Это невероятно, – произносит Роберт с выражением абсолютного счастья на лице.

– Все, теперь можно заниматься своими делами. Роберт не отлипнет от твоего подарка несколько

дней точно, – говорю с улыбкой.

– Ты против? Я не угадал? – спрашивает Генрих настороженно.

С удивлением понимаю, что ему как будто не все равно на мое мнение. Может, не такой он и

плохой. Ведь бывает вполне сносным и тактичным, как вчера вечером. Не стал портить мне

настроение шутками о совместной ночи.

Да, намекнул на нее утром. Но все же.

– Нет–нет, чудесный подарок! Правда, спасибо, – говорю искренне.

– Это хорошо, я рад, – Генрих делает шаг ко мне. – У тебя тут крем остался.

Он проводит пальцем по щеке, а потом облизывает его, смотря в мои глаза. По моему телу

проходит разряд тока. Его жест вызывает резонанс в душе.

Вспоминаю вдруг, что после эпизода с Генрихом у меня больше не было отношений с

противоположным полом. Этот факт, не иначе, заставляет отключиться мозг и поступить

абсолютно безрассудно.

– У тебя тоже, – шепчу и целую Генриха в уголок его рта, – вот тут.

– Мама! Мама! Смотри, у меня получается!

Восторженный крик Роберта отрезвляет.

Вздрагиваю и делают шаг в сторону от Генриха. Ровно на столько, чтобы свежий воздух прочистил

мою голову. Слишком притягательный парфюм короля помогает разуму отключиться, и я творю, не пойми что.

– Здорово, мой хороший! Ты такой умница! – произношу ласково, чуть охрипшим голосом.

Наверное, стоило вести не столь замкнутый образ жизни. Непорядок, что один единственный

мужчина настолько выбивает меня из колеи.

Постояльцы не в счет. Если кто и пытался ко мне приставать, так мои стражники их быстро

приводили в чувство. Но на Генриха и не натравишь.

В итоге оставшийся день мне приходится защищать себя самостоятельно. А именно, бегать от

короля. Учитывая, что он у меня в гостях и заняться ему в общем–то нечем, кроме как

присутствовать на празднике Роберта, миссия превращается в крайне сложную.

Но каким–то чудом мне все же это удается.

И вот, пожелав сыну доброй ночи, занимаюсь делами гостиницы. Столько всего нужно

продумать. Разговоры – ими мы должны быть заняты с Генрихом. А не обменом любезностями и

не только.

Составляю план затрат на ближайшее время, если вдруг уеду. И параллельно думаю, что может

спасти мой бизнес от Киприота. Я верю в обещание защиты от Генриха. Но, боюсь, он совсем не

задумывается, как это сделать по уму.

Ведь мне нужно будет и после авантюры как–то жить. Если меня не скормят рыбам.

Но тут раздается стук в дверь, и практически сразу входит Генрих.

– Адель, я знаю, почему ты избегаешь меня целый день.

Качаю головой, я–то думала, что закрылась. Но выставлять его будет невежливо. И, может, о

насущном поговорим.

– Тебе кажется. Мы вместе поздравляли Роберта, если забыл, – произношу равнодушно.

Не встаю, продолжаю сидеть за столом и делать вид, что очень занята бухгалтерской книгой.

Что–то непонятное происходит, когда мы с королем стоим слишком близко. Не знаю, как

объяснить. Химия? Та самая идеальная совместимость, что позволила нам сделать ребенка, вопреки особенностям королевского зачатия?

Разницы, как назвать – нет. Все одно и приводит к тому, что я окажусь брошенной влюбленной

дурочкой.

Слишком небезопасно.

В физиологии мужчин и редких девушек заложено с легкостью разграничивать физическое и

духовное. Я же из тех женщин, что не могут так.

Одно дело случайная ночь, и совсем другое спектакль, длящийся долгое время.

– Да, и именно после вручения подарков ты начала бегать от меня, – Генрих решительно

подходит к моему столу. – Никто тебя не считает падшей! Я официально объявил тебя своей

невестой!

– Тебе бы пришлось это сделать, раз ты решил не соглашаться на политический брак, – пожимаю

плечами.

– Что не так? Сближаться со своей избранницей – это естественно! – восклицает он.

– Генрих, – поворачиваюсь–таки к нему лицом, – у нас разное отношение к происходящему. Я

прекрасно понимаю, что рядом с тобой временно. Возможно, уже завтра ты встретишь настоящую

любовь, и я буду не нужна. Давай не будем усугублять. Если между нами была когда–то ночь, это

не значит, что стоит переходить границы.

Понимаю, что я необъективна, ведь сама их с удовольствием перешла. Поддалась чертовому

порыву. Эмоции и гормоны – враги девушек.

Но я действительно убеждена, что физический контакт с Генрихом нужно сократить до

минимума. Никто по–настоящему не ожидает, что король, словно влюбленный парнишка, будет

целоваться со своей избранницей по углам.

Но снова я не о важном, не о гостинице.

– Так ты боишься? – шепчет Генрих на ухо. – Зря. Я, быть может, уже влюбился.

Закатываю глаза.

Как я и думала, у него все слишком просто. Многие мужчины такие. Ведь в нашем мире правят

они, а не женщины.

– Кхм, – прочищаю горло, не зная, что сказать, и есть ли смысл?

Я совсем не понимаю Генриха. Не осознаю, что он за человек. А притяжение между нами только

мешает.

– Ладно, я все понял, – восклицает вдруг он и придвигает себе стул, – завязываю с позерством. Ты

права, нужно сначала о важном. Например, как сделать так, чтобы Киприот никого из нас не

проклял, – Генрих задорно подмигивает, и я невольно не сдерживаю улыбку. – Брось, не такой я и

эгоист. И сказал, что помогу вам с Робертом, не для красного словца.

Глава 5

Через два дня мой день рождения. И впервые за много лет – это будет достоянием

общественности.

– Закатим большой прием, позовем твоих соседей. Будут слюни пускать на меня, а потом

рассказывать сплетни тем, кто не смог присутствовать, – примерно так рассуждал Генрих, когда

мы это с ним обсуждали.

– И как это нам поможет? – скептически скривилась я.

– Как можно больше людей уверуют в нашу любовь и светлые чувства, моя дорогая, – на этом

моменте король поднялся на ноги и положил руки мне на плечи. – Разве можешь ты в этом быть

виноватой?

Я раздумывала недолго.

– Хорошо, давай начнем игру, – кивнула.

Но собственные мотивы Генриху не раскрыла. Пусть покрутится вокруг аристократок Ксандрии.

Глядишь, оставит меня с Робертом в покое.

Я убеждена, большего мне не надо. Мое счастье здесь, в этой гостинице и сыне. Не хочу менять

свой уютный маленький мир на место рядом с Генрихом.

Надеяться на призрачное счастье вблизи мужчины – не в моем духе. Мне неизвестны удачные

союзы. Среди дальних родственников таких точно нет.

Говорят, мои родители любили друг друга. Между ними была и духовная близость, и та самая

пресловутая химия. Но их удачный пример один среди многих неудачных.

Потому я выбираю привычную стабильность. Да и никто не обещал мне вечную любовь.

Максимум моих надежд – не быть скормленной пираньям.

И совсем не больно внутри. Ревность иррациональна. Нельзя переживать за кого–то, кто никогда

по–настоящему не был твоим.

– Розалинда, планы меняются, – захожу к помощнице, выплывая из мыслей, и «радую» ее

новыми перспективами.

Девушка вряд ли счастлива, но вида не подает. После лекции о пользе молчания, она вообще

старается лишний раз рта не раскрывать. За работу в наше время нужно держаться.

Сняв одну задачу со своих плеч, собираюсь в город. Есть у меня одна идея, которую нужно

реализовать в одиночестве.

– Мама! Ты уезжаешь? – ко мне подбегает Роберт, когда я крадусь среди кустов в саду.

Заметил–таки. Глазастый мой.

– Я ненадолго, малыш, – провожу рукой по его волосам. – В аптекарскую лавку нужно заглянуть, микстура от простуды закончилась.

– Так, может, мы составим тебе компанию, Адель, – из–за еще одного куста появляется Генрих.

Тьфу ты. Его мне точно не надо.

– Нет! – слишком поспешно отвечаю. – Вам будет скучно.

Смягчаю свой отказ мягкой улыбкой.

– Ладно, – неожиданно легко соглашается Генрих. – Но завтра едем гулять вместе! Я тут совсем

разленился. Проинспектируем приграничные земли.

– Как пожелаешь, – пожимаю плечами и сбегаю в карету.

Путь мой действительно лежит в аптекарскую лавку. И микстуру от простуды я обязательно

возьму. Незаменимая вещь в прохладное время года. Но главная моя цель другая.

Кучер быстро привозит меня в центр нашего небольшого городка. Здесь довольно уютно на

самом деле.

Люблю компактные домики из желтого камня, на балкончиках которых стоят горшки с цветами. И

маленькую, по столичным меркам, главную площадь я тоже обожаю. Но жить бы прямо в центре

не хотела.

– Адель! Ты ли это? – доносится сзади.

Оборачиваюсь и вижу целых две причины, по которым я рада, что мои владения за городом на

отшибе.

– Мередит, Кларисс, – вежливо киваю своим дальним кузинам.

Собираюсь уже отвернуться и отправиться по своим делам, но как бы не так.

– Постой! Мы столько времени не виделись! Дай хоть посмотреть на тебя, – с двух сторон в мои

руки вцепляются их клешни. – Красавица! Да ты всегда была такой.

В их словах сквозит неприкрытая зависть. Но мне все равно. Стою, терпеливо жду, когда

закончится словесный поток. Кузин не остановить.

– Да, да, вы тоже прекрасны, – вторю девушкам.

– Брось! С нашей последней встречи мы обе поправились больше, чем на два размера в талии! –

восклицает Мередит.

– Верно, портниха сокрушается каждый раз, как меня видит, – подтверждает Кларисс.

Теперь они будут полчаса рассказывать о себе. Года идут, но кое–что неизменно.

– Ладно, девочки, – пытаюсь вырваться, заприметив нужную лавку, – мне нужно идти. Роберт

остался дома, не люблю его надолго покидать.

– Ах, чудесный мальчуган, должно быть! Как мы по нему соскучились, – притворно восхищается

Мередит.

Чушь. Никто моего сына не принимает. Благо, мне, как обладательнице высокого титула, их

одобрение и не нужно.

– Передавай ему привет! На день рождение обязательно пришлем подарок, – говорит Кларисс.

– Его день рождения был вчера. Пятый по счету. И никто ничего из семьи не шлет. Никогда, –

отвечаю резко. – Первые три года я напоминала вам, потом перестала, – кузины активно прячут

глаза, – так что не стоит этих пустых обещаний. Приятно было увидеться, девочки. Но мне пора.

Вырываюсь из ослабевшего захвата и тороплюсь в лавку.

Обиды на родственников нет. Честно. Но фальшивую доброжелательность я никогда не

понимала.

– Здравствуйте, – здороваюсь с пожилым аптекарем. – Мне нужна ваша помощь.

– Конечно, юная леди, я слушаю, – с улыбкой отвечает он, – для вас, что угодно.

На территории моих владений есть небольшой ручеек, который некоторые считают лечебным.

Якобы его воды наделены целительными свойствами. Начало источника пролегает где–то в горах

Ардории, а до нас доходит лишь малая часть. Но тем не менее.

И дочь мистера Смитерса, аптекаря, однажды заболела непонятной хворью. Ни одна известная

ему микстура не спасала ее. И как–то раз, отчаявшись, он пришел ко мне.

– Простите, ваша светлость, но не позволите ли моей Анабель испить в вашем ручье? Денег, у нас, правда, лишь на пару ночей, а по моим данным, нужен месяц проживания рядом с источником.

Но, быть может, вы позволите набрать воду с собой. Будем надеяться, что она не потеряет своих

свойств, отдалившись от ручья.

Тогда я впервые узнала, о том, что источник, который так нравится Роберту, лечит.

Анабель жила у нас два месяца, пока полностью не выздоровела. Я ничего не взяла со Смитерса.

Домик у самого леса и, непосредственно, ручья, что занимала девушка, все равно никогда не

пользовался популярностью у гостей.

Основному клиенту подавай свежий ремонт, шелковые простыни, просторные покои. А тот домик

– одна из самых старых построек на моих владениях.

Он мне искренне мил, но постояльцам не очень. Да и далек он от банного комплекса. Основной

поток моих посетителей рвется именно туда. Холодный ручей их не прельщает.

Возвращаюсь в настоящее и осматриваюсь по сторонам. Мы одни в лавке, можно говорить.

– Кхм, дело в том, что у меня крайне деликатный случай. И я надеюсь на вашу

конфиденциальность.

– Обижаете, герцогиня! – восклицает Смитерс.

– Простите, – отвечаю ему с улыбкой. – Дело вот в чем.

Прошу его наклониться и шепотом озвучиваю просьбу.

– О! – он выпрямляется и кивает. – У меня есть одна порция. Вам хватит.

Выхожу из лавки счастливая. Теперь–то день рождение должен пройти плодотворно. Не зря

пожертвую любимым уединением.

Воровато оглядываясь, тороплюсь вернуться к карете. Но мне не везет. Маленький город и его

минусы продолжают настигать.

– Адель! Здравствуй.

Оборачиваюсь и застываю. К сожалению, в этот раз мне на пути встречается не родственник.

– Ричард?

– Да, Адель, – он мягко улыбается, – очень рад тебя видеть.

В глазах Ричарда как будто искренние эмоции, и это подкупает.

– Я тоже, – отвечаю широкой улыбкой. – Но что–то ты к нам больше не заглядываешь. Не

понравилось в комплексе?

Ловлю себя на мысли, что флиртую. Ох.

Нет, я интересуюсь исключительно для бизнеса. Нужно узнавать, что не устраивает клиентов. Раз

они, оставив щедрые чаевые, и, постоянно переглядываясь со мной, более не давали о себе знать.

– Что ты! Все было отлично! – заверяет меня Ричард. – Просто в тот раз я родственников

развлекал, а сам не слишком люблю подобный отдых. Не в обиду! Я в целом с природой на вы!

– А, ясно, – киваю, опуская горящий взгляд.

Видимо, я сама себе напридумывала. В который раз убеждаюсь, нужно больше вращаться в

обществе, а то совсем одичаю.

– Ты слишком занята сейчас? –спрашивает Ричард.

Снова поднимаю на него глаза. Такое ощущение, словно он, как и я, немного не в своей тарелке.

– Нет, – качаю головой, – как раз освободилась.

– Тогда, может, выпьешь со мной кофе? Если, конечно, не против, – торопливо добавляет он. – Я

расскажу, какие новые игрушки нам завезли в магазин буквально вчера.

– Не против, – с легкостью соглашаюсь.

– Хорошо, – на секунду Ричард тушуется, как будто думал, что я откажусь, – тогда идем. Нам туда.

Беру его за локоть и чинно следую.

Путь короткий – кондитерская за ближайшим поворотом. Людей внутри практически нет, и это

хорошо.

– Э, выбирай, пожалуйста, – говорит Ричард, – здесь все вроде бы неплохо.

– На твой вкус, – отвечаю с улыбкой.

Его неуверенность очаровывает. После напористого Генриха – Ричард, как глоток свежего

воздуха.

Когда Ричард останавливался в моем комплексе со своей родней, мы много гуляли, общались на

разные темы. Не только переглядывались. Все оставалось в рамках приличия.

Мне кажется, у нас с ним возникла духовная симпатия, не пресловутая химия, как с королем. Хотя

мне могло и показаться. Самое время проверить.

– Тогда два сладких кофе со сливками и бисквитные пирожные, – делает он заказ и замолкает.

– Ты говорил о новой партии игрушек, – решаю взять инициативу в свои руки.

– Да! Там такие интересные поезда с железной дорогой. К сожалению, они не успели ко дню

рождения Роберта, но я все равно один отложил, хотел как–нибудь отдать, – говорит Ричард.

– Ты помнишь, когда у моего сына день рождение? – спрашиваю удивленно.

– Конечно. Ты ведь говорила.

Да, только не всем есть дело. И внимательность Ричарда подкупает.

– Это очень мило с твоей стороны.

Нам приносят заказ, и некоторое время мы молчим, занятые едой. К сожалению, все оказывается

слишком сладким. Но Ричарду, кажется, действительно нравится.

Жаль. Ведь по одному из местных поверий, это означает, что наша жизнь с Ричардом будет

слишком приторной и раздражать меня.

Знаю, глупо по выбору еды определять будущее с мужчиной. Тем более у нас и отношений

толком нет. Но я всегда почему–то верила в это гадание.

Интересно, какой бы выбор сделал Генрих?

– Как дела в лавке? – спрашиваю, чтобы разбавить тишину.

– Все хорошо, спасибо, – он кивает. – Скоро расширяемся, через месяц я поеду в соседний город

открывать еще одну.

Семья Ричарда практически обанкротилась несколько лет назад, но увлечение младшего сына

позволило удержаться им на плаву.

– Ты молодец, – говорю искренне. – Ладно, мне пора. Роберт ждет.

– Да–да, конечно, я провожу, – вскакивает Ричард.

– Спасибо, – вежливо киваю.

– Тебе не понравилось угощение, да? – спрашивает он вдруг с улыбкой. – Ты едва притронулась.

– Нет–нет, все хорошо, спасибо. Просто я не голодна, – спешу заверить.

– Да ладно, я понимаю. Такое мало, кому понравится. Это все бабушка, – он качает головой. –

Рассказала мне в детстве байку, что та девочка, которая искренне разделит мои вкусовые

пристрастия, станет мне отличной парой. И я решил проверить на понравившейся девушке.

Хм, видимо, в Ксандрии гуляют одни и те же сказки для романтической молодежи. Но мой слух

цепляется не за это.

– А я тебе понравилась? – спрашиваю, остановившись.

Откровенности лучше лицом к лицу. Чтобы потом меньше поводов решить, что кто–то из двоих

солгал.

– Да, очень. Но сначала я был с родственниками, потом закружила работа, и просто так являться

без приглашения я счел невежливым.

Какой он милый. И обходительный. Совсем не Генрих.

Но действительно ли мне это нравится? Или показалось в моменте?

– Что ж, – говорю, приняв решение, – тогда приходи на мой день рождения. Гостей будет много, невежливым точно не будешь выглядеть. Заодно Роберту отдашь подарок.

Определенно, мой день рождение обещает стать незабываемым. Если пройдет удачно, решу все

проблемы одним махом. Много надежд я возлагаю на волшебный пузырек мистера Смитерса.

В его компетенции нисколько не сомневаюсь. Несмотря на лечебный источник под боком, Роберта я предпочитаю лечить классически. Да и ручей, мне кажется, больше настроен на

исцеление серьезных болезней. С простой простудой чуда от него ждать не стоит.

– Мама, ты долго! Мы соскучились, – подбегает сын к карете.

– Разве? Просто в городе несколько знакомых задержали, – отвечаю рассеянно.

Сама активно думаю о пузырьке. Куда его вылить, чтобы наверняка. Действовать буду в день

празднества, но нужно подготовиться заранее. Лучшей возможности у меня не будет.

– Адель, мы заждались, – с другой стороны появляется Генрих и целует в щеку.

Это происходит так естественно, не успеваю отстраниться.

– Но теперь я с вами, мальчики, – натянуто улыбаюсь.

Остаток дня проходит спокойно. Я бы сказала в тихой семейной атмосфере. Генриху, видимо, очень скучно на территории гостиницы, он проводит все время с Робертом.

Учит ребенка верховой езде и уходу за лошадьми. Да, оказывается, некоторые короли любят

иногда лично расчесать гриву и даже почистить коня.

– Это твой друг, Роберт. И я хочу, чтобы ты к нему относился именно так, а не иначе. Тогда и

лошадь будет верна, – рассказывает Генрих, а я сижу, наблюдаю за ними за кружкой чая.

И восторженный ребенок впитывает информацию, как губка. Глазки горят, ему интересно

абсолютно все.

Короткая версия того, как могла бы выглядеть наша жизнь, будь у нас папа. Но только если папа

не король. Ведь тут он, по сути, в отпуске.

Дело близится к ночи, и я укладываю Роберта.

– Мама, а Генрих теперь всегда будет с нами, да? Мы его оставим? – спрашивает сын со всей

своей детской непосредственностью.

– Малыш, как мы можем оставить себе короля? Он ведь не собачка, – смеюсь. – Но некоторое

время мы будем точно вместе, да. Только, скорее, это он нас пока оставляет, а не мы его.

– Здорово! – бурно реагирует сын.

Интересно, в его сердечке именно Генрих занял почетное место, или в целом не хватает мужского

общения?

– А я сегодня встретила в городе Ричарда. Он как–то отдыхал у нас и подарил тебе игрушки, из

своего магазина. Помнишь? – хитро прищуриваюсь.

– Да! Такие реалистичные стражники, – восхищается Роберт.

– Он приедет на мой день рождения, тебе подарок завезет. Примешь в гости?

– Конечно! Я познакомлю его с Роджером и Генрихом.

Усмехаюсь. Роджер–то будет не против. Он пони, ему всякое внимание интересно. А король вряд

ли.

– Ладно, малыш, отдыхай. Завтра будет новый день, – целую сына в щеку и выхожу, осторожно

прикрывая дверь.

На секунду представляю, как оно будет выглядеть со стороны. Ведь Генрих собрался показать

всему честному народу свою невесту. А невеста имеет немного другие планы, да еще и друга

позвала.

Однозначно, будет весело.

Глава 6

– Доброе утро, мои дорогие. Едем?

Генрих с сияющей улыбкой встречает нас в холле.

– Ты точно засиделся на одном месте, – усмехаюсь, – скучно у меня в гостях.

– Ни сколько. Ты не права.

Выезжаем на королевской карете. Впереди и позади еще по одной такой же без опознавательных

знаков.

– О, да мы совсем не заметны, – иронизирую над нашей колонной.

– Заметны или нет, однако, на транспорте не написано, что еду именно я. А ты не в духе после

посещения аптекарской лавки, что–то случилось? – Генрих щурится. – Здоровье в порядке?

– Более чем, – отвечаю коротко.

– Смотри, а то поедем в Ардор, там хорошие специалисты.

– Нет–нет, меня и здесь неплохо кормят. И ты вряд ли желаешь встретиться с Киприотом. В

утренней газете читала, что он отправился на север твоей страны, тоже здоровье поправлять.

Видимо, у вас все королевство – сплошь целительные места.

Генрих отвечает не сразу, сначала пристально смотрит. Потом наклоняется, ставит руки на

сидение по обе стороны от меня и произносит, едва не касаясь губами моего рта.

– Ты за меня не переживай, Адель. Я справлюсь. Свой вопрос я уже решил, теперь отдыхаю, жизнью наслаждаюсь. К тому же, мне казалось, тебе нравится находиться дома, – он

отстраняется. – Впрочем, если желаешь во дворец, организую хоть сейчас.

– Нет! – испуганно вскрикиваю. – Меня все устраивает, спасибо.

Роберт, к счастью, не вникает в наш диалог. Его занимают окружающие пейзажи. А я нервно мну

платье.

Внутри растерянность. Вчерашний семейный Генрих расслабил. Ни в коем случае нельзя

забывать, что он король, а я букашка.

– Успокойся, – на мою ладонь вдруг ложится мужская рука, – не такой я и страшный.

Ничего не отвечаю, лишь молча взираю на то, как переплетаются наши пальцы. Ровные, тонкие, красивые.

Стук колес и тепло от Генриха убаюкивают, и я не замечаю, что засыпаю.

– Адель, приехали, – король мягко целует меня в лоб. – Нужно выходить.

Открываю глаза и понимаю, что буквально лежала всю дорогу на Генрихе. Неловко–то как.

– Конечно, идем, – произношу с порозовевшим лицом.

Снаружи нас никто не ожидает. Куда хватает глаз, в принципе нет ни одного людского поселения.

Только лес, горы, река.

С удивлением оглядываюсь на Генриха.

– Все в порядке, я сюда ехал целенаправленно, – он кивает, правильно понимая мой взгляд. –

Нам нужно пройти вглубь, кареты не проедут.

Король берет меня за руку, а я Роберта, и втроем мы шагаем вперед. Его свита отстает буквально

на несколько шагов. Чтобы быть достаточно близко, дабы вовремя прийти на помощь, но не

настолько, чтобы мешать.

– А змеи здесь водятся? – спрашивает вдруг Роберт, пристально глядя в траву. – Мне кажется, что–

то шевелится.

– Змеи?! – испугано взвизгиваю и тут же хватаю сына на руки. – Нам нужно быстрее бежать на

голую землю!

В панике ускоряюсь, оставляя Генриха позади.

– Адель! Нет здесь змей! – кричит он сзади. – Я точно знаю.

– С природой никогда нельзя быть полностью уверенным, – не соглашаюсь.

– Пусть будет по–твоему. Но отдай хотя бы ребенка, не стоит надрываться, – он протягивает руки

к Роберту.

– Ладно, – с секунду поколебавшись, вручаю ему сына.

Дальше идем в тишине. Высокой травы больше нет, лишь величественные деревья вокруг.

Несмотря на то, что пролесок не густой, я опасаюсь заблудиться. Постоянно оглядываюсь назад и

всерьез задумываюсь о том, чтобы повязать шарфик в качестве вспомогательного ориентира на

одном из деревьев.

– Мы скоро выйдем на открытую площадку, – говорит Генрих, наблюдая за моими колебаниями с

улыбкой.

– Хорошо, – киваю, изображая равнодушие.

А сама попутно всматриваюсь по сторонам. Мало ли, еще и дикие животные водятся. В одиночку

они не нападут, но стаей могут.

Я не на пустом месте трусиха. Однажды к нам на территорию проник медведь, а я как раз с

Робертом гуляла.

Было очень страшно. Я почувствовала себя ужасно беспомощной. Схватила сына и побежала, зовя

на помощь.

С тех пор вокруг моих земель появилось ограждение. Раньше я в нем не видела большой пользы, соседей–то нет. Но теперь границы на замке.

– Пришли, – сообщает вдруг Генрих.

Вздрагиваю и фокусирую свой взгляд на окружающей картинке. Мы на открытой поляне. Впереди

горы, из сердцевины которых течет небольшой водопад.

– Красиво, – произношу искренне.

– Твой комплекс с той стороны гор, – говорит Генрих, опуская Роберта на ноги.

– То есть, это начало чудодейственного источника? – спрашиваю в восхищении и подбегаю ближе

к воде. – Какой здесь аккуратный бассейн сформировала мать–природа. И дно видно, неглубоко.

Людям бы понравилось купаться в прохладном водопаде после горячих процедур. А здесь я бы

установила шезлонги и предлагала напитки за деньги. Ой, извини, понесло куда–то.

Смущенно замолкаю и делаю шаг назад.

– Нет–нет, продолжай, – Генрих с Робертом подходят ко мне, – как раз собирался подарить эти

земли тебе.

На мгновение замираю. Медленно поворачиваюсь и неверяще смотрю на Генриха.

– Прости, что? – переспрашиваю.

Мало ли, послышалось, или неправильно поняла.

Он отвечает не сразу, проходит вперед.

– Смотри, тут можно расположить основное здание гостиницы, – он указывает рукой в сторону. –

Дорогу проложим, я посодействую. И всякий подъезжающий будет любоваться фасадом на фоне

гор. Это ли не сказка? В твоих владениях дикая природа особняком, а тут сразу. Никто не

пропустит.

– Это чудесно, правда, – говорю осторожно, боясь поверить в фантазию, – но ты ведь несерьезно?

Потому что ты на самом деле не обязан.

Качаю головой. Нет–нет, эта красота не может принадлежать мне.

Эх, а какой туристический поток можно было бы проложить сразу из трех стран! Дорога–то

сквозная, соединяет Ардорию не только с Ксандрией.

– Абсолютно серьезно. В нашей договоренности был пункт о том, что я должен защитить твои

владения от гнева Киприота. И я всего лишь прорабатываю возможные варианты. К тому же, не

придется ездить в Ксандрию, чтобы порадовать свое тело. Очень уж мне нравятся ваши

процедуры в банном комплексе. Скидку дашь благодетелю, – смеется Генрих.

Оглядываюсь вокруг, до конца не веря в свою удачу. Качаю головой. У меня много земли, но тут ее

гораздо больше.

– А где границы? Сколько я могу занять под застройку?

– Начались деловые вопросы, уважаю, – кивает король. – Скажем так, границы обсуждаемы. Но

тот лес мы трогать не будем. Хочется по максимуму сохранить первозданную природу. Ты

сможешь, я знаю. Твои владения удивительно гармоничные, и садовник – интересный товарищ.

– Хорошо, это разумно. Я бы и сама не хотела много нарушать. Да и такие масштабы не потяну.

Максимум – смогу занять половину от того, что ты сказал, – произношу и задумываюсь. – По

правде сказать, я не уверена, что и такую стройку потяну, только если брать ссуду или продавать

имеющиеся владения. Но не хотелось бы, я потеряю источник дохода.

– Адель, выдохни, – Генрих нежно проводит пальцем по моей щеке.

– Да, ты прав, – тушуюсь. – Это не мои земли, а я их уже мысленно освоила и начала получать

доход.

– Нет–нет, я не о том. Я про деньги. Ты ведь понимаешь, что можно попросить помощи у своего

жениха, – он подмигивает.

И тут я спускаюсь с небес на землю. Учитывая, как много я скрываю от Генриха, я не имею

никакого морального права на подобные подарки.

Даже оскорбляться его предложением денежной помощи, которую нужно будет как–то

отрабатывать, не буду. У самой рыльце в пушку.

– Не люблю быть обязанной, – отвожу взгляд и делаю шаг в сторону. – К тому же, я не смогу

быстро передвигаться между моей землей и этим местом. Мы полдня ехали, это неприемлемо.

Мой прекрасный проект рушится в голове, так и не успев ожить хотя бы на бумаге. Жаль. Но

лучше имеющаяся в руке синица.

– О, с этим легко разобраться. Одолжу тебе воздушный шар, – парирует Генрих, а я от удивления

приоткрываю рот. – Что? Экспериментальная конструкция, но летает. Честно! После скандала с

одной моей подданной, гхм, – король запинается, – ты, наверное, слышала.

– Да, слышала, все нормально, продолжай. Всякое случается. Нельзя судить, не зная всей правды.

– Вот! – он благодарно восклицает. – Но речь не об этом. Я в итоге наладил контакт с ее магами, чрезвычайно талантливые ребята. И у нас с ними совместные проекты, в том числе и шар.

Качаю головой.

– Ты поразительный. До сих пор тебя, как человека, не разгадала, но все, что узнаю, удивляет, –

произношу искренне.

– Это значит, что ты принимаешь участок в подарок? – он прищуривается.

– Не знаю, зачем тебе такая щедрость, здесь явно кроется двойное дно, – бормочу себе под нос. –

Мы можем его оформить таким образом, чтобы независимо от результата нашей договоренности, эти владения переходили мне и Роберту? Без права передоверия кому бы то ни было.

Самый большой вопрос нужно решить сразу. С мелкими, вроде налогов и прочего, потом

обсудим. Благо, я знаю, что Генрих может душить требованиями большой мзды в счет короны.

– Ладно, сделаем такую формулировку.

Он соглашается слишком легко. Крайне подозрительно.

– Почему ты такой щедрый? С какой стати соглашаешься с моими условиями? Зачем оно тебе? Не

проще ли найти другую кандидатку на роль твоей невесты? – спрашиваю, всматриваясь в его

глаза.

Генрих качает головой, делает шаг ко мне и обхватывает мое лицо руками.

– Мне эта кандидатка нравится. Я король и привык получать то, что хочу, – говорит он с наглой

улыбкой и целует.

В мою макушку словно молния ударяет. Заставляет вздрогнуть, а потом почувствовать табун

мурашек, спускающихся по позвоночнику все ниже и ниже. Одновременно с этим в животе

откуда–то появляются бабочки и начинают порхать.

И, кажется, не одни ямочки покорили меня в Генрихи в первую нашу близость.

Мы целовались в эти дни, но сейчас происходит что–то невероятное. Не знаю, то ли атмосфера

благоволит, то ли Генрих знает волшебные точки на моем теле и умело ими пользуется. Да только

при таких ощущениях любая, даже самая большая скромница в мире, враз наплевала бы на все

свои принципы.

Хочется, чтобы этот волшебный поцелуй длился вечно. Чтобы я могла потом смаковать его

послевкусие с блаженной улыбкой.

В голове все меньше разумных мыслей. Полагаю, они покинули меня с первым прикосновением

Генриха. Зато там все больше тяги к приключениям.

И это самодостаточная герцогиня, которая зубами вырывала причитающееся себе и собственному

сыну у родни.

Роберт!

В голове–таки загорается сигнальный огонь.

– Роберт, где он? – насилу отрываюсь от Генриха, но не отхожу. – Мы совсем за ним не следили.

Продолжаю бормотать, беспокойно оглядываясь.

– Не переживай, мальчик играет в догонялки со стражей, – король одной рукой прижимает меня

спиной к себе, а второй показывает в сторону. – Видишь? Им весело. Они не в траве, и змей там

нет.

Генрих произносит слова, касаясь моего уха и опаляя его горячим дыханием.

По моему телу снова пробегает табун мурашек. Не сдерживаю приглушенный стон.

– Ах.

Произношу с придыханием, а потом испуганно пытаюсь вырваться из рук Генриха. Сейчас

вообразит себе всякое.

– Тсс, куда ты собралась? Ты слишком напряжена, Адель. Отбрось ненужную мораль, позволь

себе насладиться моментом, – произносит Генрих тоном искусителя.

И мне хочется с ним согласиться. Пойти на поводу у потребностей своего организма. Замираю на

секунду, наслаждаясь ощущением близости короля. В его объятиях чувствую себя малышкой, а

ведь я рослая девушка.

– Кажется, Роберт обгоняет твоих стражников. Пора им усилить тренировки, – замечаю с

усмешкой, наблюдая за игрой сына, заодно пытаясь отвлечься от притяжения короля.

– Да, мальчик молодец, – отвечает он с улыбкой. – Придется попросить его тренировать их по

утрам и вечерам.

Обычный разговор, но тембр голоса Генриха заставляет мои чувственные рецепторы вновь

заработать в полную силу. Глубоко и часто дышу, чтобы прийти в себя. Интересно, король

испытывает тоже самое?

– А ты? – начинаю вопрос и замолкаю.

Такое не спрашивают.

– Да, я тоже, – он понимает меня с полуслова. – И раньше было, но это место поистине

волшебное.

Значит, все–таки место виновато. Уверяю сама себе, но в душе осознаю, что не только оно.

– Я так не могу! – специально повышаю голос, чтобы вырвать себя из чувственного плена.

– Если ты полагаешь, что я пристаю из–за предложения об участке, то ты ошибаешься. Я бы в

любом случае приставал.

– Хм, честный король – это что–то новенькое, – усмехаюсь.

– Серьёзно! – он отодвигает меня от себя и разворачивает лицом. – Можем прямо сейчас поехать

и оформить землю по твоим правилам! И пункт пропишем, что ты не должна мне за не него ночь!

Но это не значит, что ночи не будет.

Пристально смотрю в глаза Генриха и ищу там, сама не знаю, что.

Наверное, совесть. Причем, свою. Ведь я не могу принять его подарок, только не прямо сейчас.

Если задуманное на дне рождении выгорит, то участка не будет. И ночи тоже не будет.

Черт, я не уверена, о чем буду жалеть сильнее.

– Нет, – решительно качаю головой. – Давай отпразднуем мой день рождение, а там вернемся к

этому вопросу. Если не передумаешь.

– Боишься, что я принимаю решения не мозгами, – усмехается Генрих. Молчу. – Ладно, будь по–

твоему. Но тогда и от меня будет одно условие.

Глава 7

День моего рождения. Знаменательный день.

Иду по узкой тропинке к белоснежной арке. Количество цветов на ней поражает. И они все

живые.

По обе стороны от меня стоят ровные ряды стульев. На каждом сидят люди. Их лица сливаются в

одно мутное пятно. Я слишком нервничаю, слишком сосредоточена на конечной цели, чтобы

отвлекаться на них.

Он стоит там. Мужчина, о котором я не смела мечтать ни в одной из своих фантазий. Человек, на

которого затаила обиду, но потом простила.

Генрих.

На нем надет строгий костюм. На руке сверкает родовой перстень. И моя душа согревается от

одной мысли, что скоро я официально вступлю в его род. А вместе с ним и Роберт. Наш сын.

И все проблемы будут решены. Навсегда.

Путь кажется мне бесконечным, но в итоге я у цели. Застенчиво улыбаюсь Генриху. И на сердце

почему–то снова теплеет.

Когда наше физическое притяжение успело перерасти в духовный союз?

– Жених и невеста готовы? – спрашивает нас белый жрец.

Замечаю его только сейчас.

– Да, –мы с Генрихом говорим синхронно, от чего снова улыбаемся друг другу.

Он берет мои ладони в свои и не отпускает, пока проводится ритуал.

– Знает ли кто–то причину, по которой эти двое не могут вступить в брак? Пусть выскажется

сейчас или замолчит навеки! – громко звучит голос жреца, отдаваясь эхом от гор.

Моим ушам больно, я пригибаюсь и не сразу замечаю шевеление в рядах зрителей.

– У меня есть! – произносит кто–то.

Все поворачиваются в сторону смельчака.

Я пока еще не нервничаю, в душе по–прежнему безмятежность и ощущение безграничного

счастья. Генрих решит любую проблему. К чему теперь мне волноваться?

– Говорите! Только представьтесь сначала, – требует жрец. – И помните, свет не простит ложь.

Покарает за нее!

– Я в курсе, – кивает этот человек. – Только не думаю, что нуждаюсь в представлении. Я Киприот, король Ксандрии. А это моя дочь Гризельда.

Только сейчас мне удается их рассмотреть. Размытое пятно становится четким.

– Прекрасно, ваше величество. Мы слушаем, – кивает жрец.

– Эта девушка – преступница! – Киприот указывает на меня. – Она утаила наследника от отца!

Все вокруг ахают.

Червячок тревоги впервые появляется внутри моей груди.

– И что? – спокойно отвечает Генрих. – Он ее бросил.

На сердце сразу становится легче. Я ведь знала, что мой жених все уладит.

– А то, что это твой сын, Генрих, – слова Киприота раздаются, как гром среди ясного неба. –

Ключик к спокойному правлению без заключения брака все время рос в моем королевстве.

Забавно, не так ли?

Киприот вместе с Гризельдой усмехается. А мне становится страшно. Паника нарывает с головой, не давая вдохнуть полной грудью.

– Милый, какая теперь разница? Наоборот, все чудесно складывается, ведь правда? – лепечу

растерянно.

Но Генрих смотрит на меня, как на главного врага народа. Поворачиваюсь к гостям и замечаю

моего мальчика, Роберта. И его глаза полны осуждения. Ведь я ему лгала.

– Что будете с ней делать? – равнодушно спрашивает жрец.

– Генрих, отдай ее мне, – говорит Киприот, – я с ней разберусь.

– Нет, – он качает головой, – я сам справлюсь. Стража! Мальчика забрать, а девицу кинуть в пруд к

пираньям.

Почему–то обезличенное обращение «девица» ранит больше всего. И я не сразу осознаю, что

меня грубо хватают и тащат куда–то. Прямо так, в красивом белом платье.

Понимаю, что конец близко, когда вижу перед собой гладь пока еще спокойного озера.

– Нет! – вскрикиваю. – Ведь нас так тянет друг другу! – словно очнувшись, пытаюсь воззвать к

милосердию Генриха. – Не оставляй ребенка без матери!

– Ты обманула нас. Ты нам не нужна, – равнодушно произносит король, прижимая к себе Роберта.

Мысль, что сын увидит, что со мной сделают пираньи, последняя. Дальше мое тело встречается с

гладью озера. Генрих решил проблему…

– Ааа! – истошно кричу, задыхаясь. – Помогите! Кто–нибудь!

– Госпожа? – в покои вбегает Розалинда. – Что случилось?

Смотрю на нее, потом на себя. Я в постели, запуталась в одеяле.

– Кажется, пока ничего, – медленно отвечаю.

День рождения начинается не очень.

– Нет–нет, Рози, все хорошо, – привстаю на кровати, кряхтя. Даже мышцы болят, словно

действительно куда–то тащили, – просто проверку устроила.

– Проверку? – помощница смотрит на меня, как на умалишенную. Считает, небось, что с

приездом Генриха госпожа ненормальной стала. – Ладно, как скажете, – Розалинда опускает глаза

в пол, разворачивается к двери, но в последний момент добавляет. – Просто знайте, дурные сны, они от совести идут.

– Что? Ты к чему клонишь? – подозрительно прищуриваюсь.

– Ни к чему, госпожа, – качает головой Розалинда. – Пойду распоряжусь насчет завтрака для вас.

И сбегает из покоев.

Дурные сны от совести. Ха! Слишком длинный язык у девчонки. Он тоже до добра не доводит, как

и сны с совестью.

Медленно одеваюсь в домашнее платье, делать ничего не хочется. Чувствую себя ужасно

разбитой. Так и подмывает лечь в кровать и провести в ней весь свой день рождения.

А что, праздник ведь мой!

Но потом я вспоминаю о куче приглашенного народа благодаря Генриху и моим личным

стараниям. А ведь еще надо использовать пузырек Смитерса.

– Ох! За что мне это?! – стону в голос.

Жила себе прекрасно в уединении. Справляла скучные дни рождения и была счастлива.

Для меня, когда никто не трогает – это истинная радость. В обычное–то время постоянно гости

дергают. Не всех устраивает с Розалиндой проблемы решать, особо недовольным и спесивым

хозяйку подавай! То есть меня.

Но даже от таких гостей я бы не отказалась в данный момент. В конечном итоге они мне приносят

золото и серебро. Реже медяки.

А сегодняшние только угощаться за мой счет будут. Хоть я и приказала организовать легкий

фуршет в саду, безо всяких столов с первым, вторым и третьим.

И их же еще развлекать надо. Правда, с этим справятся наемные работники, Розалинда

позаботилась. Во всем, что касается своих обязанностей она умница. Этого не отнять.

Привожу–таки свои волосы в подарок и беру пузырек Смитерса. С момента его приобретения я

постоянно думала о том, как им воспользуюсь. Но день настал, а решимость моя тает.

– Где тут именинница? – раздается громкое позади.

Испуганно вздрагиваю и торопливо засовываю зелье в вырез платья.

– Г–генрих, – заикаюсь. После сна король вызывает легкую панику, – приветствую.

– Какая же ты красавица! Даже утром, – говорит он весело, не улавливая моего настроения. – Иди

сюда, покружись.

Хватает меня за руки и притягивает к себе. А потом крутит, рассматривая, как товар.

– Т–ты что себе позволяешь?! – на этот раз заикаюсь от возмущения.

Меня пока еще не разоблачили и пираньям не скармливают. И я не игрушка.

– Прости, душа моя, – он прижимает ладонь к груди, словно раскаивается, – но я так счастлив.

Ведь невеста моя – истинная красавица. И день твоего рождения – повод для великой радости.

Вносите!

Громко приказывает Генрих, заканчивая свою приторную речь.

На миг пугаюсь. Что такое сейчас внесут? Приговор?

Но в покои входят мои же слуги с большими вазонами, наполненными цветами. Здесь и

простенькие ромашки с вереском, и величественные лилии, и маленькие крокусы. Нет только роз.

Но я, кажется, догадываюсь почему.

– Ого! Красиво, – тихо восклицаю, восторженно осматривая комнату.

Теперь она превратилась в настоящий цветник. Невольно улыбаюсь.

– Нравится?

– Очень! Спасибо, – искренне благодарю. – Розы, я полагаю, ты оставил моему садовнику?

– Да, не стал забирать у него минуту славы. Посмотрим, расцветут ли они на кустах ко времени.

– А откуда все эти букеты? Это ведь наверняка очень сложно, достать их в это время.

– Королю многое подвластно, – Генрих пожимает плечами и по–мальчишески усмехается.

Снова вздрагиваю, припоминая сон. Действительно подвластно многое.

Черт. Я целый день буду о нем думать? Тогда нужно скорее пузырек использовать. Он, помимо

основного эффекта, делает людей добрее и честнее.

Не смогу найти Генриху невесту, так узнаю у него, способен ли он скормить человека пираньям.

Солгать не сможет.

– А–хах, – выдавливаю из себя жеманный смех.

– Как бы там ни было, – продолжает Генрих, – это еще не подарок. Основное получишь позже.

Притягивает меня за талию и ведет к выходу.

Н–да, видела я ночью, что получу позже. Где там ягодный напиток моей поварихи? Доработаю

его секретным ингредиентом.

Пока завтракаю, наблюдаю за слугами. Все куда–то бегут, что–то несут. Между ними раздаются

суетливые крики.

М–да, качаю головой, день рождения мне уже не нравится.

– Ты не в восторге? – спрашивает Генрих, усмехаясь.

– Что вы, ваше величество, как можно. Сегодня столько народа придет чествовать меня.

Обожаю! – прижимаю руку к груди и манерно закатываю глаза.

– Рассказывай. Но я тоже не люблю, когда много людей.

– А как же приемы? – ловлю Генриха на лукавстве.

– Так они для подданных. В свой день рождения я их не приглашаю. Меня всегда поздравляют на

следующий день.

– А мне решил испортить привычную идиллию, – вздыхаю.

– Не я решил, мы решили! – король сжимает мое запястье. – Не снимай с себя ответственность.

Ты поддержала идею продемонстрировать соседям, кто нынче является твоим женихом.

– Только для того, чтобы показать тебе изобилие свободных дам Ксандрии. Сам ведь хотел найти

истинную любовь! – отвечаю раздраженно.

– Ах, порой она совсем рядом, – Генрих театрально вздыхает, – и в упор не видит страдания

ближнего.

– Все, – вырываю руку, – пора и нам готовится к приему.

– Готовься, – он царственно кивает, – а я и без приготовлений всегда прекрасен.

Фыркаю напоследок и торопливо ухожу.

Настроение отвратительное. Вроде все идет, как я задумывала, но удовлетворения это не

приносит.

Но прежде чем запереться в покоях, направляюсь на кухню. Пора уже использовать пузырек по

назначению.

– Жани, здравствуй. Как ты, справляешься? – вежливо интересуюсь у поварихи, одновременно

осматриваясь.

Как я и предполагала, ее ягодный напиток уже во всю кипит в гигантской кастрюле.

– Госпожа, – женщина испуганно роняет половник, – что–то не так с завтраком?

– Нет. Все хорошо. Просто решила узнать, все ли в порядке.

Неужели я настолько строгий руководитель, что получаю такую реакцию.

– Все будет в лучшем виде! – заверяет Жани с круглыми глазами. – Не сомневайтесь! Я не

подведу! Мне еще двух внуков поднимать, муж дочки сбежал к любовнице.

Морщусь. Как будто я ее выгоняю.

– Прекрати истерику, – произношу строго, – никто не собирается тебя увольнять. Но дочку тоже на

работу отправь. Нечего у тебя на шее сидеть.

– Конечно, госпожа, как скажете, – обрадованно квохчет повариха.

Подхожу к плите и достаю из выреза пузырек. Хватит болтать, только лишние мысли у прислуги

вызываю.

– Жани, не сделаешь мне свой фирменный чай? Голова что–то болит, – прошу ее.

– Конечно, я мигом. За травами только сбегаю, они в кладовке.

И повариха покидает кухню. Что мне и надо.

Вытаскиваю пробку и выливаю все зелье до капли. Фиолетовые разводы приятно разбавляют

красноту кипящего напитка. Несколько секунд, и расцветка выравнивается.

Прекрасно. Смитерс настоящий мастер своего дела. Пробовать не буду, но уверена, что и вкус не

изменился.

Все, кто отведают, ничего не поймут. Рискую, конечно, непредсказуемыми последствиями, обрабатывая сразу столько народа.

Но, с другой стороны, я, быть может, жизни их улучшу. Спасу от существования с нелюбимыми и

глаза открою.

А Генриху лично подам стаканчик. И сама выпью. Кто знает, вдруг и я завтра проснусь не одна.

Глава 8

Расправляю складки на платье и смотрю в зеркало. Волосы я подобрала лишь по бокам, оставив

основную массу в покое. Да, я необычная герцогиня, сама привожу себя в порядок.

Нервное напряжение, наконец, уступает, и остается любопытство. Позволяю себе улыбку, предвкушая, сколько влюбленных пар создастся от моей шалости. Может, у нас с Ричардом

обнаружится совпадение.

Но, главное, король рискует найти себе ту самую. А я рискую потерять статус невесты. Я ведь этого

и хочу, да?

– Мама! Ты такая красивая, – в покои вбегает Роберт.

– Ты тоже мой хороший. Костюм тебе идет. Может, всегда будешь в нем ходить? – спрашиваю с

улыбкой.

– Нет, – кривится сын, – няня будет ругаться, если я испачкаюсь. И неудобно в нем, сковывает

движения.

– Я с тобой согласен, Роберт, – в дверях появляется Генрих, – давно мечтаю запретить костюмы на

законодательном уровне. Но, боюсь, мало кто оценит. Чудесно выглядишь, дорогая.

– Благодарю, и ты, – отправляю ответную улыбку королю, – идем? Гости уже в саду, а нас все нет.

– Не страшно. Развлекутся сами, – машет рукой Генрих. – Сначала я вручу еще один подарок, – он

подходит ко мне и надевает тонкую цепочку с подвеской в виде прозрачного камня. – Это мамино

украшение. Кто–то считает его старомодным, но я вижу в нем классику.

Беру в руку подвеску и искренне любуюсь ею.

– Очень красиво, правда. Мне нравится.

– Замечательно, вот и носи. Твоя шея первая показалась мне достойной этого бриллианта.

– Но это ведь очень ценная вещь! – доходит до меня, что у матери Генриха не могло быть

стекляшки. – Я не могу принять подарок. Тебе наверняка захочется вручить его девушке, которую

полюбишь.

- Адель, - король смотрит на меня, как на дурочку, - я поражаюсь, как ты до сих пор не прогорела?

В тебе столько совести, - он качает головой, - вредно для здоровья!

- Идем.

Беру его под локоть, Роберт присоединяется к нам.

Интересно, что бы сказал Генрих про совесть, если бы узнал мою тайну? По- прежнему дарил бы

бриллианты или поступил бы как в моем сне?

Вздрагиваю. О плохом лучше не думать.

Выходим втроем в сад, а там целая куча народа. Люди, в основном, находятся у фуршетного стола.

И судя по недовольной прислуге, аппетит у гостей даже слишком хороший.

Нахожу глазами кувшины с ягодным напитком Жани. О, сын господина Робертса пьет его прямо

сейчас. Секунда-другая... Человек жив, здоров и, на первый взгляд, совсем не изменился. Разве

что улыбка стала шире.

Но тут мимо проходит какая-то дама, не узнаю ее со спины, и гость резко поворачивается к ней, бросая ту, с которой пришел. Кажется, зелье работает.

Надеюсь, оставленная девушка тоже найдет себе кого-то более подходящего, и скандала не

будет.

- Им без нас неплохо, - говорю, обозревая картину, - не находишь? Они совсем забыли, по какому

поводу сегодня собрались.

- Ничего, напомним. Давай в центр. Как только увидят меня, сразу отвлекутся от закусок.

По мере продвижения вглубь сада окружающие действительно прекращают свои разговоры.

Генрих всем кивает и улыбается. У дам глаза делаются круглее и круге:

- Адель, котик, с днем рождения! А это твой сынишка, да? Такой милый, - к нам подскакивают

Мередит и Кларисс. — Подарки мы положили на стол, там сразу ото всех родственников, -

продолжают тараторить кузины, не давая и слова вставить. —А вы, ваше величество, набираетесь

сил у нашей Адель перед помолвкой с принцессой Гризельдой?

- Нет дамы, - отвечает за меня Генрих, - я прибыл конкретно в гости к вашей кузине.

Вместе с Мередит и Кларисс ожидаю подробностей, но он молчит. Хм, я думала, план Генриха

кричать на каждом углу о том, что он занят. Хотя, как он тогда будет искать ту самую. Я ведь лично

советовала присмотреться к дамам.

Настроение почему-то падает

- Вы вдвоем? Супругов оставили дома? — спрашиваю, делая акцент на «супругах».

- Да, только мы.

- О, тогда веселитесь! И не забудьте отведать фирменный напиток моей поварихи. Тот, красный, в

кувшинах, - киваю в сторону и тяну Генриха с Робертом дальше.

- Адель, ты совсем не даешь присмотреться, а вдруг одна из них та самая! —произносит король, усмехаясь.

- Они замужем, ваше величество, - цежу сквозь зубы.

- Разводы хоть и не приветствуются обществом, но не запрещены, - добавляет Генрих.

- Действительно, чего это я! — всплескиваю руками. — Развлекайтесь. С меня хватит подарков, внимание отдаю вам. Если можно, выпьете со мной напиток, и более не задержу.

- А ты заметила, что когда злишься, переходишь на «вы»? — прищуривается Генрих.

— Такая забавная, честное слово.

— Что?! НЕТ, я не злюсь, - щеки вспыхивают румянцем. — С чего бы мне злиться, я условия

договора помню. Так что, пьем ягодки?

Выдавливаю из себя улыбку.

Роберта забрала няня, а я замечаю в другом конце сада Ричарда. Эксперимент будет завершен.

- Они волшебные?

- Что? Прости, — перевожу взгляд обратно на Генриха.

- Ягодки, говорю, волшебные? Ты всем их рекомендуешь.

Зависаю на секунду.

В некотором роде да, - киваю. — Фирменный напиток нашей гостиницы, - подвожу короля к столу

и наполняю стакан, - держи.

— Только если и ты со мной, - он берет второй стакан и подносит к моим губам. — Ты меня

поишь, а я тебя.

Генрих смотрит с нечитаемым выражением лица.

- Легко, - пожимаю плечами.

Мы одновременно глотаем, по-прежнему не сводя глаз друг с друга. Три. Два.Один…

И ничего.

Как мы стояли, смотрели друг на друга. Так и стоим.

Верчу головой, всматриваясь в мужчин. Желания подойти к кому-то из них не возникает.

- Все нормально? Волшебство не сработало? — усмехается Генрих, наблюдая за мной.

Пока не знаю, - от неожиданности говорю правду. — То есть, в смысле все хорошо, какое

волшебство, ты о чем? Жани - обычная повариха, в ней искры нет. Так тебя никто из дам не

привлекает? Посмотри вокруг ты ни к кому не пригляделся толком.

Генрих лениво поворачивается. Выражение его лица не меняется, как у первого подопытного.

- Что-то они мне не нравятся, - король пожимает плечами. - Придется тебе и дальше нести на

своих хрупких плечах бремя моей невесты.

- Мне тоже никто из них не нравится.

ОЙ. Снова я говорю не то, что следует. Неужто напиток подействовал не до конца.

Или просто мы не увидели тех самых.

Радостно улыбаюсь, разгадав загвоздку.

- Увидела кого-то, кто понравился? — спрашивает Генрих с издевкой.

- Нет - качаю головой, - но мы должны проверить.

Тяну короля в сторону гостей. И следующие полчаса мы методично здороваемся с каждым

прибывшим. Но ни мне, ни ему не хочется отходить друг от друга.

Снова вдалеке замечаю Ричарда. Он показывает Роберту игрушечный поезд отчаянно желаю

испытать потребность подойти к нему, но ее не возникает.

Мне уютно рядом с Генрихом. Я не хочу его оставлять.

Нет, видимо, на наши с ним организмы зелье действует как-то не так. Возможно, нужна более

сильная концентрация. Не знаю.

Но работа Смитерса действенна. Мадам Белакур осталась одна. Ее супруг отчаянно строит глазки

незамужней девице Питерсов.

По-человечески жаль Белакур. Но угрызения совести не успевают атаковать в полную силу. Глаза

мадам встречаются с графом Куатье, и на лицах обоих появляются улыбки.

Фух. Я не разбила семью, оставив несчастную женщину одинокой.

Возвращаю свое внимание обратно к Генриху. Он премило общается с Сюзанной Милье. Красивая

девушка, статная. И одинокая.

Становится грустно. Они так горячо спорят, возможно, это и есть искра. У каждого она своя.

А мне мех тем все больнее и больнее. Пытаюсь убедить себя, что это нелогично. Что мы с

Генрихом никто друг другу. Но не могу.

Становится трудно дышать. Еще немного, и на глазах выступят слезы. Вопросов тогда не миновать.

И, учитывая мою проявившуюся не вовремя честность, лучше уйти прямо сейчас.

- Простите, - тихо произношу и буквально заставляю себя шагать прочь от Генриха.

Ноги двигаются с неимоверными усилиями. Ерунда какая-то.

Все-таки мне удается убежать на окраину своих владений. У ручья стоит одинокий мужчина.

- Почему вы покинули остальных? Говорят, скоро будет торт, - произношу, с трудом сохраняя

любезность.

На самом деле он меня очень сильно злит. Никто не должен здесь находиться. Я должна быть

одна и дать-таки волю душащим изнутри слезам.

- Адель? С днем рождения. Чудесно выглядишь. Я вручил подарок Роберту, кажется, ему

понравился поезд. А для тебя оставил на столе. Не был уверен, что удастся подойти лично.

Одиноким мужчиной оказывается Ричард.

Изумленно таращусь на него. И нет, желания стиснуть его в объятиях не возникает.

Но все же я проверю кое-что.

- Здравствуй. И спасибо, Ричард. За все, - произношу отрывисто и подхожу ближе к нему. — И

заодно прости.

Буквально заставляю себя поцеловать Ричарда. Все мое естество противится, но я лишь сильнее

прижимаю губы. У меня единственный шанс узнать, смогу ли я испытать хоть половину тех

эмоций, что возникают от прикосновений Генриха.

Секунда-другая. Ричард неуверенно кладет руки на мои плечи и перенимает инициативу. Но

внутри меня лишь отторжение.

-Нет — сама отталкиваю его. — Не могу. Извини.

Дышать становится в разы легче.

- Так-так, не хочешь объяснить, что здесь происходит, дорогая? — сзади раздается голос Генриха.

Голос очень злого Генриха. Я бы сказала, даже злее, чем в моем сне.

- Ваше величество, - поворачиваюсь к нему с улыбкой, - а я соскучилась.

Ничего умнее в голову не приходит. А это истинная правда. Как только поняла, что

Генрих рядом, внутри все так и воспело. И плакать теперь совсем не хочется.

Только что делать с Ричардом и нашим поцелуем?

- Ты уверена? — король смотрит скептически. — Что-то не похоже.

Он кивает в сторону стоящего рядом Ричарда.

Вот что он тут действительно забыл? Нечего в месте моего уединения находиться.

Был бы среди гостей, ничего бы не случилось.

И тогда бы эксперимент я не закончила.

Впрочем, будь Ричард, как все, мне бы его и не захотелось начинать.

- Ваше величество, а какие, собственно, вопросы? — влезает он в разговор.

Решил благородного рыцаря изобразить? Зачем? Я не нуждаюсь в помощи. Пусть лучше и дальше

игрушки делает это у него прекрасно получается.

- Ричард, не надо, - пытаюсь вмешаться, но меня резко прерывают.

- Нет Адель. Я мужчина, и я постою за твою честь.

Как высокопарно звучит. А, главное, после этой фразы ощущение, что с моей честью

действительно что-то не то. Хотя с ней все в порядке.

- Да уж, - хмыкает Генрих, - и что ты хочешь сказать? что женишься на Адель?

Мои глаза вмиг делаются круглыми. Что такое городит король?! Я не хочу замуж. Ни за Ричарда, ни за кого бы там ни было еще! Один позорит своей защитой, а теперь и второй.

- А почему нет? — игрушечник выпячивается вперед. — Адель чудесная девушка, и с Робертом мы

ладим.

- Да? — Генрих делает шаг к Ричарду. — Быть может ты еще и отец мальчика?

Он прищуривается и смотрит на игрушечника с холодной яростью.

— Н-нет - закономерно тушуется тот, - но это не проблема. Ребенку нужно мужское воспитание. Я

готов взять на себя ответственность.

Ничего себе, какие речи. А девушку, как всегда, забыли спросить. Нужна ли ей чья-то

ответственность?

- А ты-то ей нужен? Адель? — удивительно, но король озвучивает мои мысли.

Ричард с секунду мнется, но потом отвечает уверенно.

- Любой девушке необходимо, чтобы нашелся тот, кто готов прикрыть ее позор.

Спасти от него в плазах общества. Даже если прошло уже немало времени.

Генрих не успевает отреагировать, потому как я вклиниваюсь между ними.

—Какой такой позор?! Ты в своем уме? Несешь несусветную чушь! Это мой Роберт позор?! —

шиплю на него разъяренной фурией. — Да он лучшее, что может случиться с любой девушкой! А я

тебя еще привечала, игрушки твои хвалила. Ах ты негодяй! Подлец! Такой же, как и все!

Перехожу на визг и с каждым произнесенным словом толкаю Ричарда. А ручей прямо за ним. И, естественно, в итоге он туда падает.

Адель, это ты ненормальная! — поднимается он на ноги, отплевываясь от воды. –К тебе по-человечески, а ты…

- Иди уже, Ричард, отсюда, - говорит Генрих, - пока я не помог. Продолжишь оскорбления, обязательно помогу. Поверь, и твой король не поможет.

- Без вас разберусь — машет тот рукой и окончательно вылезает из воды.

- Ты мне еще спасибо должен сказать. Бесплатно позволила искупаться в целебном ручье! —

злость по-прежнему кипит в моих венах.

- Спасибо! — кричит он и кланяется. — Теперь довольна?

- Довольна, - киваю.

- Только когда тебя бросят, - он косится на короля, - ко мне не приходи. Я чужих любовниц не

привечаю.

Прежде чем мой мозг придумывает, как отреагировать на новое оскорбление, Генрих подходит к

Ричарду и резко бьет его. Прямо в нос, кажется. Или глаз?

Неважно. Тот все равно падает на землю.

- Не смей оскорблять мою невесту, - говорит он, нависая над ним. — Не думай, что за Адель

некому постоять, рыцарь ты доморощенный.

Ричард поднимается на четвереньки и со страхом смотрит на короля.

- Н…невесту? — спрашивает о, заикаясь.

Конечно, одно дело бросаться словами на одинокую герцогиню, а другое на невесту монарха.

- Ты еще здесь? Мне позвать стражу? Они с удовольствием с тобой пообщаются, -говорит

брезгливо Генрих.

- Н-не надо, - мотает он головой.

Собирает-таки свои конечности воедино и торопливо уходит.

- Спасибо, конечно, - смотрю ему вслед задумчиво, - но могут пойти слухи.

- Могут, - царственно кивает король. — И ты мне сейчас объяснишь их причину. Что это был за

поцелуй, а? Может я зря парня прогнал? Может, он твоя судьба?

Генрих нависает надо мной, метая глазами молнии.

Нервно сглатываю. Жаль, убежать не могу, как Ричард.

Глава 9

- Эм, как тебе сказать, - лихорадочно соображаю, что мне ответить, - нет. Определённо нет. Не

судьба. И, значит, ты правильно сделал, что прогнал его.

Договариваю и замолкаю, глубокомысленно кивая.

- И? Дальше? Причину поцелуя ты до сих пор не озвучила! — восклицает Генрих.

- Ах, причина, угу, - делаю шаг в сторону, - у всего в нашей жизни бывают причины.

Взять даже этот родник. Ведь он не просто так течет, верно? Вода питает все живое. В том числе и

нас.

- Адель — рычит король. — Я теряю терпение.

- Как будто оно у тебя было, - ляпаю я. — Ой. Не то имела ввиду. Прости. Может, пойдем к гостям?

- Нет. Мы останемся здесь. К тому же им без нас неплохо. Твои соседи на удивление

любвеобильны. Сад превратился в пристанище воркующих голубков. К счастью, все соблюдают

приличия, лишнего себе не позволяют. Но происходящее очень странно. Ты уверена, что твоя

повариха не обладает магической искрой? —Генрих смотрит на меня пытливо.

Да кто ж разберет, эти искры. Один взглянет — не увидит ничего, а иной узрит для себя целый

мир, - пускаюсь в пространные рассуждения.

- Адель. У нас с тобой договор, я не терплю недомолвки. Тех, кто обманывает и скрывает что-то, я

отправляю, - говорит король грозно.

- Дай угадаю, - перебиваю его, - пираньям на корм?

Он смотрит молча, часто хлопая. выглядит удивленным.

- Пока что до такого не доходило, - отвечает медленно. — Но все бывает в первый раз. И ты мне

зубы не заговаривай! — снова злится Генрих. — Я требую прямой ответ! Мы в одной связке и

должны доверять друг другу. Но пока что мне хочется бросить тебя в темницу пока эксперты не

проверят ягодный напиток твоей поварихи.

- Не надо, - тяжело вздыхаю, сдаваясь, - ничего криминального там нет. Просто зелье, помогающее прозреть. Люди ведь далеко не всегда способны сами найти свою вторую половинку.

Часто не видят ее, проходят мимо. Выбирают не тех по тем или иным причинам.

- И ты решила, - ухмыляется король.

- Да. И я решила помочь тебе. Ты явно заинтересовался Сюзанной Милье, -произношу с обидой, которую нужно скрыть. — И я ушла сюда.

- Чтобы скоротать время с продавцом игрушек? — Генрих выгибает бровь.

- Ричард их не только продает, но и придумывает - вступаюсь за знакомого, которого сама же и

подставила. — Но нет, я надеялась, что здесь никого не будет, я не к нему шла.

- Но целовала ты его, - заявляет уверенно король.

— Как много ты успел увидеть? — спрашиваю, прищурившись.

- Достаточно, - кивает Генрих. — Пожалуйста, продолжай.

- Ох, - выдыхаю, - да, я его сама решила поцеловать. Потому что, э, словом, -мнусь, но строгий

взгляд монарха заставляет продолжить, - потому что хотела узнать, испытаю ли я хотя бы

вполовину столько же эмоций, сколько возникает у меня от твоих прикосновений.

- Вот как, - на лице Генриха появляется самодовольная улыбка, - интересный мотив. И что в итоге, испытала?

Спрашивает он участливо.

- Нет. Как будто ты сам не понял, - отвечаю раздраженно. — Но это неважно.

Главное, зелье направило тебя к Сюзанне Милье. А я останусь с Робертом. И все будут счастливы.

- Так уж все? — усмехается Генрих.

Да. Я за тебя рада, - произношу отрывисто. — А теперь извини, пойду, посмотрю, как там гости.

Торопливо шагаю, в уголках глаз снова скапливаются слезы. Не хочу, чтобы Генрих их заметил. Но

у него другие планы.

- Не так быстро, милая, - он притягивает меня к себе за руку, - к Сюзанне Милье меня не тянет. У

нас с ней был вежливый разговор, не более того. Я сразу же испытал потребность последовать за

тобой, стоило тебе покинуть нас. Как думаешь, что это значит?

— Что наших с тобой вторых половинок не было сегодня? — спрашиваю, подняв на него глаза.

Какая же ты иногда дурочка, хоть и редкостная умница, - Генрих качает головой.

Но обидеться я не успеваю. — Может поцелуй тебе все объяснит.

И его губы накрывают мои.

И снова все, что было до, уходит на второй план. Мир сужается до нас двоих.

Посторонним вход запрещен.

Я сосредотачиваюсь на ощущениях. Они накрывают лавиной, от которой не сбежать, как не

старайся.

Можно попробовать присесть за камнем в надежде на то, что поток пройдет мимо. Но он

достанет и там. Вытащит из убежища и заставит полностью отдаться чувствам.

Простой невинный поцелуй, а сколько эмоций он вызывает. И открывает то неизбежное. Ведь

мне не хочется отталкивать Генриха. Значит, зелье определяет его как мою идеальную пару.

Вторую половинку, вместе с которой быть мне всегда счастливой.

Но зелье не знает мою страшную тайну. Как и человек напротив.

И что мне делать? Как не затонуть в пучине чувств? Это сладкое болото засосет и не выпустит, принося одни страдания.

Бежать?

Было бы неплохо. Но куда я от него убегу? Да и хочу ли?

Ни с кем больше я не смогу испытать сильные эмоции. Жизнь с кем-то другим будет жалким

подобием существования.

Печально.

- Спасибо, - отрываюсь-таки от короля, - поцелуй действительно объяснил.

Прячу глаза. Выходит, задача найти Генриху невесту усложняется.

Самое время признаться, сказать, чей именно Роберт сын. Ведь от короля я не могу избавиться.

Только не прямо сейчас.

Но я снова осторожничаю. Правда — вещь хорошая, и риск — дело благородное. Но не в моем

случае.

Притяжение и идеальная совместимость не повод отменить заслуженное наказание за

провинность.

- И все? Больше ничего не скажешь? — вырывает меня из мыслей голос Генриха.

- Идем к гостям? Нужно всех выпроводить. Раз ты все равно сегодня не собираешься искать ту

самую, - говорю, успокаиваясь.

Чего заранее переживать? Пока что дела идут неплохо. А там дальше разберусь.

- Нет ты, кажется, ничего не поняла. Зелье, оно заставляет тянуться.

- К наиболее подходящему человеку, - перебиваю его. — Я знаю. Но притяжение не формирует

любовь по умолчанию. Уважение тоже из воздуха не берется. Оно лишь толкает узнать друг друга

поближе. Пересмотреть свои взгляды.

- По твоим рассуждениям завтра все сегодняшние пары рискуют распасться.

- Так и будет. Я уверена. Люди трусливы, им страшно что-то в жизни менять. Как и поверить в

нечто большее. Наутро они предпочтут вернуться к привычной рутине, решив, что им привиделось

волшебное притяжение.

- А ты сама, - Генрих нависает надо мной, - не труслива?

В его глазах горит огонь. Я бы многое отдала, чтобы прочитать его мысли. Неужели он знает

больше, чем я предполагаю?

- Еще как труслива, - честно отвечаю.

Какой смысл лгать.

- Я так и думал, - кивает король. — На следующей неделе уезжаем в Ардорию. Будем воспитывать

в тебе мужество. Королеве оно пригодится. И жду твои пожелания по договору дарения на землю, о которой мы говорили. А с этим поместьем будь готова попрощаться. Киприот захочет как-то

успокоить дочку. И именно ты станешь мишенью.

Договаривает Генрих и уходит, оставляя меня одну.

Но, - все же восклицаю вслед его удаляющейся спине.

— Никаких но, - отрезает он, обернувшись. — Кто-то должен проявлять характер, и я согласен, пусть это буду я, мужчина Радует что ты за традиционное распределение ролей, - он снова

отворачивается, делает шаг и останавливается. —И еще, больше не проверяй, пожалуйста, свою

совместимость с кем бы то ни было.

Иначе подопытного мне придется казнить, а тебя наказать.

После этих слов король исчезает за поворотом. А я остаюсь с красными от стыда щеками и полной

кашей в голове.

Глава 10

К моменту, когда я набираюсь храбрости вернуться к людям, оказывается, что их уже и след

простыл. Сад пуст. За исключением приводящей его в порядок прислуги.

Мышкой юркаю в дом. Ужасно боюсь встретиться с Генрихом. Стыдно. И сильно причем.

Иду по коридорам собственного дома и пугаюсь каждой тени. Король прав, я трусиха. Жила в

своем гостиничном мирке и мнила себя большой умницей.

Что, в общем-то, тоже верно. Не каждому под силу вести бизнес. И доходы мои с каждым годом

растут. Но только я от этого не становлюсь хорошим человеком.

Слишком я привыкла обвинять других в собственных ошибках. Ведь так проще.

- Роберт, мальчик мой, - заглядываю в детскую, - не спишь?

Говорю с улыбкой и сжимаю маленькую ручку. Во внешнем мире я запуталась, но в пределах этой

комнаты живет мое сердце.

- Нет, мама, хотел тебя дождаться. А няня сказала спать. Но я притворился, и она ушла, - отвечает

бесхитростно сын.

- Ясно, - целую его в щеку, - я рада, что ты так сделал. Очень хотела тебя увидеть перед сном. Я

прилягу рядом? Пока ты не уснул, - спрашиваю с надеждой.

- Конечно. Я только рад буду, - говорит Роберт — По правде, я скучаю по тебе, мама. Нужно быть

смелым даже ночью, а я боюсь темноты.

- Мальчик мой, - прижимаю его к своей груди, а на глаза наворачиваются слезы, -все мы такие.

И это правда. Затерянные в мнениях и поступках и забывающие об истине.

- Юный господин, пора вставать. Ой, ваша светлость, - нас будит няня Роберта, -почему вы тут?

Что-то случилось?

- Нет - сажусь на кровати, потягиваясь, - просто захотелось. Вставай, мой мальчик, -провожу рукой

по лицу сына, - маме нужно привести себя в порядок.

И выхожу из комнаты, не смотря на прислугу. Не важно, что она думает.

- Адель? Ты где была? —у моих покоев уже гость.

- Спала. Сейчас приведу себя в порядок и спущусь завтракать, - отвечаю ему и захожу в комнату.

— Ты до сих пор во вчерашней одежде! Если бы я лично не убедился в отсутствии посторонних на

территории гостиницы, подумал бы дурное, - прищуривается Генрих.

Он мрачнеет на глазах. Прикидывает, наверное, как далеко я способна зайти в проверках на

совместимость. Вчерашний эксперимент еще долго будет мне аукаться.

- Не волнуйся, честь твою, да и свою, не опорочила, - бросаю равнодушно.

Захожу за ширму и начинаю переодеваться прямо при Генрихе. Если у него не хватает такта, не

мне его учить вежливости.

- Я и не думал, - голос короля становится мягче, - просто удивился.

- Не думал или потому что это невозможно ввиду отсутствия гостей? — спрашиваю равнодушно.

— Уверена, ты не настолько низкого обо мне мнения, чтобы решить, что я была с прислугой.

— Что?! Я о тебе никогда не был низкого мнения! — возмущается Генрих. — Какая муха тебя

укусила? Я всего лишь удивлен твоим внешним видом!

- А, да? Ревности нет? Или чувства собственничества? Не знаю, как правильно назвать. Тогда

ладно. Застегни, пожалуйста, платье, последние три крючка никак не достану, - выхожу из-за

ширмы и становлюсь спиной к королю.

- Конечно, милая, - цедит он и тут же принимается за дело. Его пальцы обжигают, как будто

специально касаясь моей кожи. — все, дорогая.

- Спасибо, - киваю. — Идем завтракать? Нужно завтра же открывать гостиницу, раз мы уезжаем. Я

должна убедиться, что без меня смогут справиться. Все же пока этот источник дохода у меня не

отобрали. И я предпочту не пускать все на самотёк.

- Мудрая какая, - усмехается Генрих и берет меня за руку. — Жаль только, что не во всем.

- Что поделать. У всех свои недостатки. Кстати, не уверена, что тебе будет комфортно, когда

территорию заполонят гости.

- Предлагаешь съехать?

Или, быть может, хозяин? Моей судьбы уж точно.

- Просто предупреждаю.

- мамочка! Я уже соскучился. Ты сегодня ночью тоже со мной будешь спать? Ваше величество, доброе утро, - вежливо кивает Роберт.

- Действительно, мне не стоило волноваться о чести, - говорит Генрих мне на ухо, а потом

поворачивается к сыну. — Как тебя увидели, сразу стало добрым, мальчик мой.

Качаю головой, но никак не комментирую.

Садимся завтракать, и все проходит довольно неплохо. Мирно и без двусмысленных намеков.

Все-таки Генрих умеет вести себя благородно.

Госпожа! Госпожа! — наш покой нарушает запыхавшаяся Розалинда. — Письмо! От самого

королевского казначея! Он приказывает прибыть во дворец в трехдневный срок с бухгалтерской

документацией.

- Ох, - сдавленно произношу.

Вот и кара за ложь пришла. Первая ее часть.

- А ты популярна среди правителей, Адель, - замечает Генрих с невозмутимым видом, который

вызывает во мне агрессию.

- Знаешь, пять с лишним лет была совсем не популярна, - произношу, едва сдерживая

раздражение, - даже когда искала помощи.

— Ты просто ко мне не приходила, я бы помог - пожимает он плечами.

Секунда-другая... И все мои предохранители срываются.

Подскакиваю, швыряя салфетку на стол, и нависаю над королем.

- Помог бы, да? — шиплю разъяренной кошкой. — Ты уверен? Потому что я приходила. Оббивала

порог твоего дворца. Да меня даже внутрь не пустили! А я умоляла, просила, уверяла, что я не

мошенница.

- Что же такое у тебя случилось? — спрашивает Генрих, а в его глазах снова непонятное

выражение. Словно он знает что-то неведомое мне. — В моей канцелярии сотрудники

действительно иногда совершают ошибки. Но все несут наказания соизмеримо ущербу. Что

именно у тебя произошло? Никогда не поздно наказать виновных.

Но его «соизмеримо» отрезвляет меня.

- Не важно, ваше величество, - произношу как можно нейтральнее. — Все в итоге разрешилось

относительно благополучно.

Так относительно или благополучно? — он склоняет свою голову на бок, смотря на меня, как на

нашкодившего ребенка.

Я так на Роберта смотрю, когда уже знаю, что он сделал, но тот упорно не признается.

О свети тьма! Генрих догадывается?!

- Благополучно, - отвечаю твердо. Моя вина пока не доказана, и чистосердечное я не преподнесу,

- весьма благополучно. А теперь прошу меня простить, ваше величество, но дела не ждут Раз

теперь еще и к Киприоту ехать, гостиница останется без меня.

Качаю головой и торопливо разворачиваюсь.

- Адель,- окликает Генрих, когда я почти скрываюсь в доме.

Вдох-выдох. Поворачиваюсь с максимально благожелательным выражением лица.

Да, ваше величество, - киваю с милой улыбкой.

— Ты ко мне на вы не только, когда злишься, но и когда что-то скрываешь, - Генрих усмехается. —

Я запомню. Можешь идти.

Меня накрывает горячая волна стыда и страха. Предел моего общения с интриганами — это мои

родственники. Перед крупной рыбой я ничто.

- Спасибо, ваше, ой, Генрих, - выдавливаю из себя и ухожу-таки.

Быстро шагаю в уборную, где умываюсь холодной водой. Потом опираюсь на раковину и смотрю

на себя в зеркало. Бледная, лишь глаза горят на худом лице. Я сбросила два килограмма за

несколько дней. Если так и дальше пойдет, от меня ничего не останется, нервы все съедят.

- Госпожа? С вами все нормально? - дверь уборной открывается, в проеме стоит удивленная

Розалинда. — Простите, если помешала, но вы обычно нашу ванную не посещаете.

- Верно, Рози, верно, - киваю, думая о своем. - А собери-ка мне работников в холле.

И тех, кто отдыхает, оповести об открытии гостиницы с завтрашнего дня. Кто не явится без

уважительной причины — увольняй. Только предупреди об этом.

Выходные пособия были щедрыми, я не вижу несправедливости. Нам сейчас важен каждый

сотрудник. Будете поддерживать друг друга в мое отсутствие.

- Поняла, в течение получаса будет сделано, - кивает помощница. — Вы поедете во дворец?

- Я поеду во дворцы, Рози. Сначала к Киприоту, а потом к Генриху. Так что ты тут за главную

останешься. Сегодня будем проверять, как ты освоила бухгалтерию. Ежедневные отчеты будешь

присылать королевской почтой, я договорюсь. При любых проблемах, даже самых

незначительных — немедленно сообщать —заканчиваю строго.

- Н-но как же, я не могу, я не вы, я не справлюсь, - лепечет испуганно Розалинда.

- Соберись, Рози, - хлопаю ее по плечу, - сможешь. возможно, помощника тебе найду, посмотрим.

Обрываю разговор и снова выхожу в сад. Генрих все еще здесь, пьет чай и слушает рассказ

Роберта о новом игрушечном поезде.

- О, милая, ты уже освободилась? Быстро, - ерничает король.

- Нет - присаживаюсь, - я к тебе по делу. Один из твоей свиты, тот, что с бородкой, он производит

впечатление человека, обремененного интеллектом. Он ведь не стражник, верно?

- Верно. Понравился?

Да, вернее, нет, - не реагирую на усмешку, - хочу его оставить здесь. Розалинде нужна помощь и

пригляд. И канал связи твой тоже нужен. Я должна получать ежедневные отчеты по делам

гостиницы и моментально узнавать о происках Киприота, если они будут.

Мою тайну человек Генриха все равно не узнает, а пользу принесет.

- Не доверяешь своей помощнице? — Генрих насмешливо приподнимает брови.

- Доверяй, но проверяй. Так ты поможешь?

- Помогу, - он кивает, улыбаясь. — Парень с бородкой сегодня же поступит в твое распоряжение.

- Отлично, спасибо. Тогда завтра я поеду к Киприоту, а как вернусь, отправимся в Ардор. Вряд ли

много посетителей будет, обычно у нас открытие позже, но имей ввиду, завтра появятся другие

люди. И обслуживающий персонал. Я не прогоняю, просто предупреждаю.

- Милая, неужели ты думаешь, что я брошу тебя на растерзание Киприоту? —удивляется Генрих.

- Я в состоянии отчитаться о своем бизнесе самостоятельно, - аж подскакиваю от возмущения. — У

меня нет нарушений!

- Да было бы желание, а нарушения найдутся, - смотрит на меня снисходительно король. — Тем

более я знаю, как именно эти самые нарушения находятся, сам был ‘таким же.

Как будто теперь исправился, - фыркаю.

От слов Генриха становится смешно, и на лице появляется улыбка.

- Совершенно верно, - он царственно кивает - и я еду с тобой.

Глава 11

Проходит несколько часов, а мы все трясемся в карете Генриха. Роберт с интересом смотрит в

окно, король подробно рассказывает ему о землях, что мы проезжаем. А я сижу, скучаю.

Счета перепроверены еще вчера днем. Даже ночь удалось поспать на удивление спокойно. Если

Киприоту действительно лишь бы придраться, как считает Генрих, то смысл корпеть над

документацией. Я и без того знаю, что она в порядке.

А гостиницу было грустно покидать. все утро у меня в голове пульсировала мысль, что вижу ее

чуть ли не в последний раз. Никакие увещевания разума не помогали.

Срослась я с ней. Столько лет мы там обитали, не то что не выезжая из города, а даже за пределы

собственных владений редко выходили. Походы к Смитерсу и прочим не в счет.

— Ты так много знаешь о Ксандрии, словно родился здесь, - выныриваю из мыслей и

заговариваю.

- Соседей нужно хорошо знать. Как там говорится? Держи друзей близко, а врагов еще ближе? Я

стараюсь прислушиваться к народной мудрости, - отвечает Генрих, не отворачиваясь от окна.

- И кто же Киприот? Друг или враг?

Все зависит от ситуации, - король поворачивается-таки ко мне. — Нервничаешь?

- Нет - отвечаю честно, - совсем. Даже странно.

- И правильно, - он кивает - мужчина рядом, чего волноваться? Пять с лишним лет назад ты

однажды решила сама, хватит.

Невольно вздрагиваю от его фразы.

- Ты хочешь что-то сказать? Потому что если да, то давай. Я не собираюсь еще неделю слушать

твои намеки, - наклоняюсь вперед.

- Хочу, - говорит Генрих, а мое сердце пускается вскачь. Но вида не подаю, - и скажу, - он тоже

наклоняется ко мне, - но не сейчас.

Закатываю глаза и отклоняюсь обратно на спинку, но король не дает, удерживает.

- Мне неудобно.

- Зато мне удобно, - произносит с улыбкой и накрывает мои губы своими.

И как это обычно бывает при нашем поцелуе, все остальное отходит на второй план. Нежность и

наслаждение волнами распространяется по моему телу, окутывает прочным коконом, в котором

хочется навсегда зависнуть. В голове пустота, все мысли уплывают а вместе с ними и тревоги.

Душа расслабляется и требует полностью довериться. Очень ей хочется прояснить ситуацию с

Генрихом и жить с ним в любви и согласии на веки вечные.

Такая романтика, даже не подозревала, что она таится глубоко внутри моего подсознания. Все же

обычно я взращиваю в себе прагматизм. Он-то меня и спасает, разрывая кокон. Физически

ощущаю, как он рвется, когда я медленно отлипаю от Генриха.

Мгновение, и мы разъединены. Смотрим молча друг на друга. Ведем диалог взглядами.

_ Ма! - там вдалеке настоящий дворец! — восклицает восхищенно Роберт.

Мой мальчик в который раз спасает от неудобного разговора. И что бы я делала без ребенка?

- Да, дорогой, туда мы и направляемся, - поворачиваюсь к сыну, окончательно разрывая связь.

- Мой дворец красивее, а Киприот позер. Ведь он только в прошлом году достроил самую

высокую башню, чтобы обогнать мои строения, - замечает Генрих ворчливо.

Мальчики такие мальчики, - качаю головой с улыбкой.

С нами почетное сопровождение Генриха. Они едут впереди в отдельной карете, и ее-то и

останавливают у въезда во дворец.

- В чем дело? — король высовывает голову в окно. — Почему не пропускаете? Я правитель

Ардории!

- Э, да я, это, - заикается испуганный стражник, а потом и вовсе выдает удивленное.

- правда?

- Правда, правда, - царственно кивает Генрих. — Пропустите первую карету, они со мной.

Несмотря на то, что слова короля действуют на охрану, мы все равно очень медленно заезжаем

внутрь. Пока ворота открываются, пока суетливо решают, куда можно определить наш транспорт -

проходит без малого полчаса.

А ведь мы были в пути целый день и практически не ели! Хорошо гостеприимство.

Правда, и гости тоже молодцы, не предупредили заранее о приезде. Не думаю, что кто-то ожидал

Генриха, а ради меня в любом случае не старались бы.

Наконец, мы выходим. Король выскакивает первым, а мы с Робертом отстаем. Игрушечный

зайчик ребенка куда-то закатился, и никак не находится.

- Нашла! — победно восклицаю, краем уха улавливая разговор снаружи. — Идем, милый, нас, оказывается, встречают.

Опускаюсь на подножку и застываю.

- Генрих, вот удивил! — у кареты сам король Киприот. — Но я рад, что ты приехал к Гризельде.

Она очарована тобой даже на расстоянии.

- Но теперь-то, папа, не на расстоянии, - произносит кокетливо принцесса и бесстыдно льнет к

Генриху.

Моему Генриху! А он ее не отталкивает.

- Благодарю, мне приятно, что ты так встречаешь друга, Киприот, - говорит Генрих, мягко

отстраняясь от Гризельды. Наконец-то! — Позвольте познакомить вас с моей невестой и

пасынком.

Он оборачивается назад и протягивает мне руку.

Все взгляды обращаются на меня, чувствую себя под прицелом. Даже свита Генриха и слуги

Киприота застывают и смотрят в нашу сторону в ожидании продолжения представления.

- А-хах, - вылетает из меня нервный смех, - здравствуйте.

Глава 12

РОУ Генрих

Адель забавная. Мнит себя независимой тигрицей, а на деле испуганный котенок.

Чего она там зависла? Ведь я рядом, а, значит, Киприот со своей дочуркой не съест мою

красавицу.

- Да иди уже сюда, - не выдерживаю, хватаю ее за руку, - Роберт, и ты не стесняйся.

- Здравствуйте, ваше величество, - снова лепечет Адель и пытается присесть в книксен.

Вот жеж, а меня она так почтительно не встречала. Но да ладно, прощу ей оплошность, потом

отработает... Очередным поцелуем.

Улыбаюсь собственным мыслям и снова поворачиваюсь к Киприоту. Он наверняка решит что над

ним смеюсь. И пусть.

- Моя прекрасная Адель, - представляю девушку, - скромна, покорна. Что еще для счастья нужно.

Согласен, друг?

Киприот одаривает герцогиню неприязненным взглядом, который, впрочем, быстро скрывает.

- О да, я с тобой согласен, друг, - отвечает он по-особому выделяя слово «друг». —Ладно, раз

приехали, проходите. Места во дворце всем хватит.

На этом наигранная приветливость Киприота иссякает и он, разворачиваясь, торопливо шагает во

дворец.

Папа! Подожди! Я с тобой! — кричит ему в след Гризельда.

Морщусь от ее голоса. Мало того, что дурно воспитана, так еще и неблагозвучна. И внешний вид

принцессы оставляет желать лучшего. Чары красоты бы оплатил своей дочке Киприот, чем за

мной гоняться. Все же в нашей части земли мужчины предпочитают видеть рядом

привлекательную девушку.

- Эм, нам тоже идти? — Адель робко трогает мой локоть.

- Конечно, идем. Ты ведь слышала, Киприот всегда рад приютить друга! — отвечаю

воодушевленно и тащу ее с Робертом вперед. — Давайте, семья, я хочу успеть поужинать перед

сном.

Удивительно, но Адель покорно шагает рядом. Слишком она покладистая у Киприота, мне это не

нравится.

Перед глазами всплывает воспоминание, как она «проверяла» свою совместимость с несчастным

игрушечником. Тогда-то Адель не робела и не учитывала мое мнение!

От этих мыслей моментально поднимается волна ярости по венам.

Я по твоему не мужчина? — вылетает из меня с затаенным раздражением.

- В смысле? Почему? — пугается Адель смены моего настроения.

- Да потому! — останавливаюсь и резко разворачиваю ее лицом к себе. — С этим рта раскрыть не

можешь, а меня чуть ли не с порога выгоняла! Еще и кичилась, что сама способна отчитаться по

доходам. Да ни черта ты не способна! Или воспользовалась бы другим способом, да?

- На что ты намекаешь? — щеки Адель розовеют, и мне бы замолчать, но я уже не могу.

Внутренняя пружина выстрелила. И без того она долго копила механическую энергию из моей

ревности и ярости. Пора отдачу ловить.

- На то самое, - произношу, чуть ли не рыча, - у тебя есть проторенная дорожка решения проблем

с мужчинами. Ночь со мной, поцелуй с Ричардом, - зло ухмыляюсь. Хотя одна моя половина

жаждет хорошенько врезать самому себе по лицу. — Не стесняйся, я в курсе, что тогда между

нами была не любовь с первого взгляда, а холодный расчет.

Адель смотрит на меня огромными глазами и молчит.

На чистом упрямстве подпитываю внутреннюю злость. Часть меня слишком размякла рядом с

Адель, и требует немедленно извиниться и обнять ее. Я таким раньше не был. Не позволял

вытирать о себя ноги. И сейчас не позволю.

- Нечего сказать, да? — шиплю. Фу. Уже и ущемленной половине меня становится противно. —

Ауч…

Мне прилетает пощечина. Больно. Но справедливо.

- ТЫ и сам был не прочь остаться в тот вечер. Так какая разница до моих целей? —произносит она, а потом отворачивается и берет испуганного Роберта за руку. Ох, какой я дурак, при ребенке

устроил ссору. — Спасибо, что довез, обратно я доберусь сама. Не надо меня сопровождать. Ты

прав, с тобой теряется мой стержень, появляются мысли, что рядом действительно мужчина, способный решить мои проблемы.

Договаривает она и уходит вместе с сыном.

Н-да. Больше нечего сказать. И на душе неприятно, очень. Раньше я не был столь совестливым, творил, что хотел.

В любом случае, никуда я не уеду, Киприот съест Адель и не подавится. А она мне нужна.

Захожу во дворец, а он словно вымер. Ни одного слуги, стражника или кого бы там ни было еще.

Быстро они перегруппировались. Но ничего, я знаю, где кабинет Киприота, сам дойду.

Быстрым шагом поднимаюсь по широкой лестнице, рассматривая ковровую дорожку на

ступеньках. Ее не было в мой прошлый визит. Хм, видимо, решили Добавить «красоты».

Заворачиваю в нужный поворот и решительно стучусь в массивную дверь из светлой древесины.

Проем тоже шире, чем у стандартного входа, но и Киприот с Гризельдой люди немаленькие.

Наверное, от того в их дворце многое пропитано тягой к гигантизму.

Не дожидаясь ответа, открываю.

- Прошу прощения, все ушли, а меня забыли, - произношу с улыбкой. — О, так я вовремя, у вас

обсуждение вовсю идет.

Киприот восседает за своим столом и смотрит свысока на Адель, расположившуюся сбоку на

низком диване. Все дешевые психологические приемы применяет Гад.

- Генрих, я прикажу проводить тебя в покои, - отвечает Киприот.

- Не стоит, я посижу тихонечко, послушаю вас, - занимаю стул у выхода. – Вы продолжайте, я не

буду мешать.

Ловлю на себе возмущенный взгляд Адель. Интересно, а Роберта куда дели?

Так вот, ваше величество, - говорит она, - на чем я остановилась? Ах да, здесь все записи, в

которых вы можете увидеть, что в счетах царит порядок. Я крайне скрупулезна и требую того же от

сотрудников.

Она протягивает папку Киприоту, он ее нехотя берет.

- Хм, да, - через минуту произносит он, едва ли всмотревшись хотя бы в одну цифру, - мой

казначей говорил, что с вами никогда не было проблем.

- Простите, но тогда я совершенно не понимаю, по какой причине здесь нахожусь —говорит Адель

уверенно, еще сильнее выпрямляясь и расправляя плечи.

Моя девочка. Начальницу в себе включила. Вот нравится мне характер в женщинах Так и хочется

их приручить, подчинить... А потом любить.

Хотя последнее желание появилось недавно.

Киприот кидает быстрый взгляд на меня. Конечно, близкое общение со мной стало причиной ее

нахождения здесь, а не то, что он там или его слуги написали в письме. Но прямо ведь не скажет.

Или скажет?

Едва сдерживаю смех, который так и рвется наружу при виде внутренних мучений Киприота.

Пригласил на свою территорию, думал, хозяин, значит в выгодном положении. А по факту не

может выгнать меня из своего кабинета и прямо пригрозить Адель. Я уверен, таков был план

действий, ни капли не сомневаюсь.

- Вы находитесь здесь по причине того, что незаконно приватизировали земли, принадлежащие

не только вам, но и вашим родственникам, - наконец, выдает он.

- Что? Да как вы смеете такое говорить: Вы собственноручно подписали приказ о том, что титул

герцогини и владения, ему принадлежащие, передаются мне в ‘безраздельное пользование! —

подскакивает в возмущении Адель.

Лицо Киприота становится равномерно красным. Думаю, мало кто прямо говорил ему о

собственной неправоте.

Встаю со стула и обхожу Адель. Мало ли, лучше позади пусть постоит.

- Друг мой, наверняка возникло недоразумение, которое можно разрешить, -начинаю

дипломатически.

_ Нет. Меня ввели в заблуждение, - произносит Киприот и переводит взгляд обратно на Адель, - и

по этому поводу вам тоже будут предъявлены обвинения.

- Замечательно! Я готова предстать перед судом. Но настаиваю на общественных слушаниям.

Пусть каждый желающий самостоятельно узрит справедливость в нашей славной Ксандрии! —

топает ногой Адель.

- Хорошо, - кивает Киприот, - ничего не имею против. Ваш сын будет находиться под нашим

присмотром. Поскольку отцовство никто официально так и не признал, я возлагаю на себя

обязанности по опекунству мальчика и считаю, что общение с матерью-преступницей может

навредить его неокрепшему уму.

- Нет.

Восклицаем мы с Адель одновременно.

Даже я не настолько низок, никогда не шантажировал женщин детьми. Для меня ребенок — это

святое, чтобы там обо мне не думали окружающие. Фактически, дети — единственное святое в

моей системе ценностей.

Да и заигрался Киприот Я сразу сказал, что Адель моя невеста. И за Роберта, значит, я в ответе. А

он зарывается, наносит личное оскорбление.

Но не успеваю адекватно отреагировать, как реагирует Адель. И совсем не адекватно.

- Что?! Да я вас! — кричит она и набрасывается на Киприота.

Серьезно. Именно что набрасывается. Если бы я не стоял между ними, пришлось бы нам двоим

срочно сбегать из страны. Статус моей невесты не оправдывает избиение правителя соседнего

королевства.

- Тшш, тише, не надо, милая, - ловлю ее и нежно глажу по голове. — Я тебя понимаю, но так

нельзя. Доверься, я заберу мальчика, и мы уедем отсюда.

Адель еще пару раз дергается в моих руках, а потом обреченно затихает.

- Киприот. ты меня совсем не уважаешь, да? — поворачиваюсь к нему лицом, придерживая

Адель. — Герцогиня — моя невеста, я разве не сказал? Значит, и мальчик под моей

ответственностью! Если тебе есть что предъявить моей женщине, то предъявляй мне! И не надо

общественных слушаний, обратимся в международный суд. Он по-настоящему справедливый, я

помню по скандалу с моим участием.

Произношу, смотря насмешливо на «друга».

- Что-то я не вижу кольца на пальце герцогини, - язвит Киприот.

Точно. Кольцо. Ведь хотел на ее день рождения вечером преподнести, но игрушечник все

испортил.

- Не проблема! Постой-ка, дорогая. Или лучше присядь, - бережно устраиваю Адель на мягкой

поверхности. — Где же оно у меня? Нашел!

Жестом искусного фокусника вытаскиваю из кармана бархатную коробочку.

Хорошо, брюки те же надел, все же не дома, где гардероб позволяет каждый день новое

надевать.

Раскрываю коробочку и собираюсь задать стандартный вопрос, но останавливаюсь.

Несмотря на все наши недомолвки и тайну, которую она скрывает Адель достойна того, чтобы я

опустился перед ней на одно колено.

Что я и делаю, абсолютно не стесняясь Киприота.

- Адель, милая, ты гораздо красивее этого кольца, и будь моя воля я бы выбрал другое. С камнем

покрупнее или поинтереснее. Но традиции в Ардории чтут, а потому пришлось остановится на

этом, подготовленном с учетом всех обрядов, церемоний и прочей чепухи, - оказывается, нервное

это дело — предложение делать. Мелю что-то уже пол минуты, а к сути не подошел. — Так вот, Адель, ты станешь моей невестой официально?

Она смотрит удивленно то на меня, то на кольцо, выгибает бровь и протягивает- таки руку.

- Можно подумать, ты даешь мне выбор, - говорит с едва скрываемым раздражением.

Все верно, не даю. Но в данной ситуации я куда предпочтительнее Киприота.

- На твоем пальчике оно выглядит великолепно, - произношу дежурный комплимент, пока

надеваю кольцо.

Очень хочется прижаться губами к ее запястью, уткнуться лицом ей в колени, почувствовать ее

природную нежность и научиться проявлять ее самому. Но я себя сдерживаю.

Подобные проявления чувств в новинку для меня, и уж точно не стоит их проявлять при Киприоте.

Заметит, что Адель для меня возможно больше, чем достижение цели, и сможет навредить.

- Замечательно, - поднимаюсь на ноги, отряхивая брюки. — Теперь все? Условности соблюдены, отдавай Роберта, и пусть родственники Адель инициируют ‘разбирательства в международном

суде.

_ Не так быстро, Генрих, - говорит Киприот — Герцогиня — подданная Ксандрии, как и ее сын. И я

настаиваю на том, чтобы сразу проверить мальчика, сможет ли он стать тебе наследником.

- Смысл? — спрашиваю спокойно. Физически ощущаю, как напрягается Адель от этой новости. —

Его эмоциональный и магический фон будет созревать еще два года. Маги Ардории не дураки, придумав правило семи лет.

- Не спорю, - кивает Киприот, - но я имею ввиду немного другой обряд. У нас, в Ксандрии, все

проще. Мы проверяем кровь, а не совместимость фонов.

Глава 13

РОУ Адель

Последние слова Киприота пригвождают меня к месту. лихорадочно вспоминаю, как именно

проходит проверка, но интуиция буквально вопит, что этот обряд хуже для меня, чем ардорский.

- О, гм, - отвечает тем временем Генрих, - вот ты о чем. Но я все равно не понимаю смысла.

- Но как же, друг мой, ты меня, конечно, прости, но хороший правитель должен ставить интересы

своих подданных превыше всего, - ехидно замечает Киприот с мерзкой улыбочкой на лице. — И я

именно такой правитель. Не могу позволить использовать два года мою герцогиню, ведь ты

будешь обязан разорвать помолвку, если мальчик не подойдет. А для молодой девушки два года

жизни — это много. Я ей лучше сам мужа найду, раз приспичило вступить в брак.

Раздраженно закатываю глаза. И этот замуж выдавать собрался, спасибо, не за себя.

- Нет друг, - снова берет слово Генрих, - Адель — моя герцогиня. И ни за кого замуж ты ее не

выдашь!

Моя. Нет, моя. Надоели.

Нужно было забирать Роберта, деньги и украшения в первую ночь приезда Генриха в гостиницу.

Мы бы уже были на корабле на пол пути к диким островам.

- Или проверка, или никак, - заявляет Киприот.

Генрих опускает глаза, что-то решает для себя, а потом отвечает уверенно.

- Ладно, будь по твоему. Проверке быть. Но ты отдаешь мальчика матери немедленно! И после

ритуала мы втроем покидаем твой дворец. Сразу и без задержек.

Тебе не кажется, что ты не в том положении, чтобы ставить условия? — щурится Киприот.

- Не кажется. Ты забыл, что Ардория превосходит Ксандрию по численности, и стражников, и

магов у нас в разы больше.

Начнешь войну из-за девчонки?

- Нет, начну войну из-за ограничения собственного передвижения, - отрезает Генрих. — И поверь, мои люди получат приказ о нападении моментально.

Короли с полминуты сверлят друг друга упрямыми взглядами, но, наконец, Киприот сдается.

- Зачем она тебе? Мальчик ведь не твой. Или твой? — спрашивает он.

И в глазах Киприота зажигается темный огонек. Я уже вижу, как он мечтает шантажировать

Робертом не меня, а Генриха. Ведь какая возможность, держать в руках наследника врага.

- Нет — вырывается из меня. Короли сразу же поворачиваются в мою сторону. —Простите.

Лепечу виновато, не в силах солгать, что Роберт не сын Генриха. Скажу это сейчас, и нас не

выпустят:

- В общем, организовывай проверку, собирай свидетелей, у тебя полчаса. После —мы втроем

покидаем дворец. Независимо от результатов!

- Хм, ладно, - соглашается Киприот и пожимает руку Генриху.

Слишком легко. Наверняка в чем-то подвох.

- Проводи нас к мальчику, - приказывает Генрих.

- Да без проблем.

Встаю и шагаю на ватных ногах к выходу. Внутри разрастается тревога. Что-то не так, где-то

подвох. Ловушка.

Не замечаю, как Киприот приводит нас в другие покои.

_ Ма!

Роберт бросается мне на шею, вырывая из навязчивых мыслей.

- Мальчик мой, - произношу, сжимая его в объятиях, - это правда ты.

Слезы застилают мне глаза, ноги едва слушаются, но я не замечаю этого.

Растворяюсь в любимом человечке.

- Мама, не плачь, все хорошо, - Роберт вытирает ладошкой мою щеку.

- Конечно, милый, ты прав, - заставляю себя сказать и опускаю ребенка на пол.

Нужно присесть, а не то упаду. — Иди ко мне.

`Устраиваю сына на коленях и утыкаюсь носом в его макушку.

— Что ж, семья воссоединена, я молодец, - произносит Генрих, о близости которого я успела

позабыть.

- Ты молодец? Да все случилось только из-за тебя! — едва не срываюсь на крик. —Котик, посмотри в окошко, расскажешь, что там происходит.

Говорю сыну и поднимаюсь на ноги.

_ Неужели?! Сдается мне, виноваты оба! Ничего мне не хочешь рассказать?!

- Нет.

- Смотри, Адель, - Генрих подходит вплотную ко мне. Воздух между нами искрится от напряжения,

- пока не поздно, сознайся. Я не жалую предателей, их участи не позавидуешь

Лихорадочно моргаю, пытаясь прочитать в глазах Генриха ответ. Он знает? Пугает?

Снова из-за ночи злится? И плавное — что за участь?

- Его величество Киприот приглашает вас в тронный зал, - дверь открывается, и в нее входит слуга, тем самым освобождая меня от ответа.

- Роберт, иди ко мне, - подзываю сына и обреченно плетусь за сопровождающим.

Прижимаю ребенка к себе и размышляю о том, что неожиданно проснувшийся всплеск магии мне

бы не помешал. Кроме него ничто не сможет нас спасти.

Может, не все так плохо, как я себе нарисовала.

- В основном забирают ребенка, а дальше, как договорятся стороны, - отвечает он рассеянно, откручивая камень на своем перстне.

- И ты бы так сделал, да? И пираньям бы меня скормил?

- Да, - он рассеянно кивает - да что ж такое, - восклицает сам себе, - заело.

Эх, конец, близко. И в окно не выпрыгнуть, Робертом рисковать я не буду.

О, да, стоит уйти от одного, чтобы все равно предстать перед судом другого.

- Тронный зал! - церемонно объявляет наш сопровождающий.

Проходим через широкий проем и оказываемся в просторном помещении. Надо же, Киприот и

свидетелей успел найти. Ничего себе, быстро он.

- Проходите, друзья мои, - а вот и он, снова ерничает, - только вас ждем.

В центре зала расположен каменный алтарь, а сверху на нем стоит ритуальная чаша. Тут же, рядом, стоит тощий прислужник крови в черной одежде.

- Руку, ваше величество, - просит он Генриха, едва мы подходим.

Сразу к делу. Даже вступительной речи никто не произнесет.

- Не стоит я сам, - отвечает Генрих и достает из нагрудного кармана тонкую иглу в футляре. — Я

знаком с процедурой. Полагаю, у мальчика возьмете волос, да? Я не позволю ранить ребенка.

Лицо Киприота и прислужника вытягивается. Первым приходит в себя служитель.

- Ваше право, господин. Но результат может быть менее точным.

- Точность зависит от твоего умения варить эту фиолетовую бурду, что булькает в чаше, -

презрительно отвечает Генрих. — Адель, волос, дай, пожалуйста. Ты это сделаешь наиболее

безболезненно.

Судорожно всхлипываю, а потом сажусь на корточки перед Робертом.

- Я аккуратно, мальчик мой, так надо.

Со слезами на глазах добываю волос и отдаю его дрожащими руками Генриху.

- Спасибо, - он кивает — Ладно, не будем затягивать.

Генрих резко протыкает палец, на нем тут же появляется маленькая капелька крови. Время словно

замедляется. вся моя жизнь сосредотачивается на этой капельке, которая постепенно набухает и

отделяется от кожи, а потом летит вниз вместе с волосом Роберта в чашу.

Еще мгновение, и жидкость окрасится в зеленый цвет. Еще мгновение, и все узнают, Роберт — сын

Генриха. Еще мгновение, и мне настанет конец.

Глава 14

Зажмуриваюсь в последний момент Генрих хватает меня за руку, наверное, чтобы не сбежала, а я

только сильнее прижимаю Роберта.

Мальчик мой, мальчик, ты еще так мал, а мама была рядом ужасно мало. Нужно было больше

времени проводить с ребенком, не гостиницей заниматься, а Робертом. Думала, что они с няней

все равно на виду, и преспокойно утыкалась в свои бухгалтерские книги, вечную инвентаризацию

припасов и скучных капризных посетителей, недовольных всем на свете.

Глупая! Какая же я глупая.

- Ааа, - уже никого не стесняясь, рыдаю в голос.

Было бы перед кем сохранять достоинство.

- Что за ерунда такая? — Доносится до меня озадаченный голос Генриха. — Этого не должно

было произойти.

Все, зелье позеленело. Обряд сработал, как надо, прислужник может гордиться собой. А тишина

вокруг потому что присутствующие в шоке.

Генрих, - начинаю, всхлипывая, - я должна тебе сказать, то есть должна была тебе сказать. Я, я

знала, что так оно и будет.

Сильнее прижимаю Роберта, но продолжить признание не могу. Он же, он же меня. Аааа!

Как будет? Что нас выкинет в незнакомом лесу? Или он тебе знаком? Понять бы, это Ксандрия еще

или Ардория? Ничего третьего, по идее, быть не должно, -говорит Генрих.

- Что? Какой лес? Не надо меня в лес! Мы ведь на пираний договаривались, - от удивления

открываю глаза. — Ой, а где это мы?

- Сам не знаю, - вздыхает король. — Должны были оказаться в моем дворце, но не получилось. То

ли маги что-то не точно рассчитали со своим экспериментальным порталом, то ли банально не

хватило магического потенциала. Вы с Робертом весите немного, но все же масса увеличилась, -

Генрих поворачивается ко мне. А ты чего разревелась? Глаза, вон, опухли. И пираньи тебе мои

зачем? Опасные рыбы. И что ты там знала, но не сказала? Что нас Киприот не выпустит?

- Да, - усиленно киваю, ухватываясь за отличное оправдание, - совершенно верно.

- Я и сам это понял, - отвечает Генрих. — Хорошо, идем в ту сторону!- Я и сам догадался. Потому

поймал каплю и волос в полете и активировал кристалл.

- Что ты сделал? Поймал каплю? — не верю своим ушам.

- Да. И волос тоже. Смотри, до сих пор не выпустил, - Генрих раскрывает одну ладонь. Кровь

растерлась по коже, и к ней прилип волосок Роберта. — Не мог же я оставить ценный

биологический материал в стане врага. Если у Киприота прислужники крови в почете, то они могут

творить всякую запрещенную ерунду. Не хочу проснуться назавтра и осознать непреодолимую

тягу к Гризельде. Приворот на крови, это тебе не баловство с ягодным напитком твоей поварихи.

Часто-часто моргаю, пытаясь осознать сказанное.

Мам, может отпустишь, дышать трудно, -на ухо произносит Роберт.

- Ах, да, конечно, мальчик мой - говорю, разводя руки. — Генрих, то есть у Киприота не осталось

ничего нашего?

- Гхм, твои книги бухгалтерские остались. И мои сопровождающие. Но я успел подать им

тревожный сигнал, пока мы шли в тронный зал. Кольцо, правда, заело, с трудом открутил. Но

терлось отлично, я уверен, что они были предупреждены. А там, надеюсь, смогли уйти. По факту

ведь мы втроем были интересны Киприоту.

Под шумок остальные смогут скрыться.

То есть ты взял нас и каплю с волосом и переместился сюда? — повторяю, все еще до конца не

веря в удачный поворот.

— Да! Или я должен был еще и сопровождающих зацепить? Тогда мы бы максимум за ворота

переместились бы, - раздражается Генрих. — Или недовольна тем, что я вещи не взял? Извините, новые купим!

- Ааа, - кидаюсь ему на шею с криком, - какой ты молодец! — стискиваю теперь его в объятиях и

расцеловываю в обе щеки. — Что бы мы без тебя делали! встречаюсь с насмешливым взглядом

короля. — Ах, да, в гостинице бы спокойно сидели.

Делаю шаг назад и поправляю платье.

Все, любовь прошла? — усмехается Генрих. — Благодарность тоже иссякла?

- Нет не иссякла, - качаю головой с улыбкой. — Но уже практически стемнело, а мы в незнакомом

лесу. Нужно что-то делать.

Он указывает рукой вперед, а мне от чего-то хочется вредничать. Нервное напряжение до конца

не отпустило, и настроение штормит.

- Почему именно туда? Ближайшее поселение вполне может оказаться сзади нас.

- Может, - он легко соглашается, - но не ты, не я этого не знаем. Плутать в потемках наугад —

ужасная затея. Я предлагаю послушать меня лишь потому, что Ардория располагается северо-западнее Ксандрии, а север у нас впереди.

- Почему? — снова повторяю я.

Спорить и вредничать уже нет желания, отдыхать организму хочется. Все-таки я готовилась к

психологическим мучениям у Киприота, или, на худой конец, к пираньям у Генриха, а не прогулке

по лесу. И мозг теперь выдает заторможенные реакции вперемешку со слишком бурными.

- Мох, - отвечает Роберт, - он растет на деревьях с северной стороны, мама. Это все знают.

- Видимо, кроме твоей мамы, - хмыкает Генрих. — Идемте уже, пожалуйста. Не исключено, что

придется ночевать на траве, если только какое-нибудь поселение не за ближайшим поворотом.

Беру сына за руку и двигаюсь вслед за самопровозглашенным предводителем. Не время

умничать, я действительно ужасно ориентируюсь на природе.

Я даже по широкой тропинке умудрюсь куда-то не туда свернуть и потеряться.

Потому мы с Робертом практически не выезжали никогда за пределы моих владений. Территория

достаточно большая, чтобы познакомиться с природой в контролируемых рамках.

Да и некогда нам было разъезжать. Матери-одиночке деньги зарабатывать нужно. Даже если

мама герцогиня.

- Ауч, - восклицает вдруг король и падает куда-то вперед.

- Генрих! — испуганно кричу, делая осторожный шаг. Спасибо, небо ясное, и листва на деревьях

не слишком густая. Свет от звезд дает не блуждать в кромешной тьме.

— Генрих, отзовись, пожалуйста.

Произношу испуганно, а у самой в голове проносится хаос из мыслей. Что я буду делать, если он

поранился? Или ударился головой и потерял сознание? Как мы с Робертом ему поможем?!

- Да здесь я, - говорит он глухо, - споткнулся и в небольшой овражек угодил.

Делаю еще два шага вперед и вижу-таки короля. Он поднимается на ноги и отряхивается. Фух, живой.

- А ты не можешь случайно еще раз потереть кольцо, или что ты там делал, и мы бы еще куда-нибудь переместились? — спрашиваю с надеждой.

- Нет конечно. Я ведь сказал, что заряд закончился. Я не маг не могу его подпитать.

- Тогда, возможно, сигнал какой подашь? Ходить в потемках не выход. Если ты не увидел и

оступился, то я тем более свалюсь куда-нибудь. А мне нельзя, я с Робертом.

— Нет и сигнал не подать. Оно молчит, я пробовал, - Генрих забирается к нам. — И сам знаю, что

блуждать опасно. Значит, меняем план действий - устраиваемся на ночлег Вон, бревно

поваленное, на нем можно посидеть или опереться спиной, и трава здесь относительно сухая, - он

наклоняется и щупает землю. — Свой плащ я постелю под низ, а твоим укроемся. Ребенка

разместим между нами. Как-то, глядишь, продержимся до рассвета.

План, конечно, такой себе, но я лучше не придумаю. И усталость берет свое.

Спасибо Киприоту за ужасное гостеприимство, не успели снять дорожные плащи, так в них и

ходили по его дворцу.

- Давай, - вздыхаю, - больше делать все равно нечего. Надеюсь, погоню за нами не отправили.

- Пусть только попробуют, - говорит Генрих, расстилая свой плащ, — Прошу вас, устраивайтесь.

Огня бы нам, но можем привлечь нежелательное внимание. И в темноте будет сложно искать

необходимое для костра.

- А ты умеешь его разжигать в полевых условиях? — спрашиваю, устраиваясь на траве с Робертом.

- Теоретически.

Генрих усаживается следом, и мы укрываемся моим плащом.

- Мам, я голоден, - говорит Роберт.

- Я тоже, сынок, но придется потерпеть. Отнесемся к происходящему, как к приключению. Ты же

хотел отправиться в настоящий поход, - пытаюсь добавить голосу нотки позитива.

- В настоящий поход идут с припасами, - возражает Роберт.

- А ты представь, что у нас тайная вылазка, если не мы, то королевству не спастись, - произносит

Генрих.

С сомнением кошусь на него, но Роберта, кажется, устраивает этот вариант.

Ладно, - он кивает — И можете обнять нас с мамой, я чувствую, как вы дрожите. Но это не значит, что мы снова друзья. Мама слишком мягкая, но я буду напоминать ей о том, как вы накричали на

нее.

Договаривает Роберт и прижимается к моему боку, на автомате обнимаю его. Наши взгляды с

Генрихом пересекаются, он выглядит сконфуженным. Улыбаюсь от этого зрелища, хотя бы сын

способен сбить спесь с монарха.

- Можно? — произносит Генрих и неуверенно обхватывает нас руками.

- Тебе уже разрешили, - говорю и закрываю глаза.

Глава 15

Пробуждение ужасно. Мне кажется, я чувствую каждую косточку в теле, спина затекла и болит от

неудобной позы. Опускаю глаза, а Роберт все еще сопит, уткнувшись в мой бок.

С нежностью провожу рукой по его волосам, детям везде хорошо, лишь бы с мамой.

И тут понимаю, что Генриха-то нет рядом.

В панике осматриваюсь и не вижу его нигде. Не мог ведь он бросить нас. Или мог?!

- Генрих — произношу хриплым голосом. — Генрих!

Добавляю громче. Сердечко бьется с удвоенной скоростью, а Роберт беспокойно ворочается в

моих руках.

Неужели бросил? Вот гад. я еще ступила на путь прощения, и зачем?

-Мальчик мой, просыпайся, нужно двигаться, а не то замерзнем, - осторожно бужу сына, - Роберт.

Руки едва слушаются от утренней прохлады и слабости. Когда мы в последний раз ели? Кажется, вчера днем был легкий перекус в карете.

- Мама? — Роберт открывает глаза. — Мы в лесу?

- Конечно, мальчик мой, а где же еще? Вставай, идти нужно, согреться.

- Я думал, поход мне приснился.

С трудом поднимаюсь на ноги и выпрямляюсь. Если выберемся отсюда, никогда не буду ночевать

на природе. Стороной буду леса обходить.

Перешагиваю бревно и спотыкаюсь. меня ловят чьи-то сильные руки.

- Адель! Не могла посидеть спокойно и подождать? С таким трудом добыл все, а из-за тебя

пришлось ронять, - доносится голос Генриха.

Поднимаю голову и спрашиваю удивлённо.

- Ты не ушел? Не бросил нас?

- Я, конечно, догадывался, что репутация у меня кошмарная, но не до такой же степени, - он

отворачивается и принимается собирать что-то на земле. — Я бы совершенно чужую женщину с

ребенком не бросил в лесу, окажись мы в подобной ситуации, а тебя тем более.

- Почему?

Генрих бросает сердитый взгляд, но на вопрос не отвечает.

Помогите мне лучше!

Присаживаюсь на корточки, пытаясь понять, что именно нужно поднимать, но голова кружится, и

я снова практически падаю.

- Извините. Мне что-то нехорошо. Я немного посижу на бревнышке, ладно? —произношу слабым

голосом.

- Роберт подбирай пучки сухой травы и щепки и неси сюда, - говорит Генрих, беспокойно

посматривая на меня. — Да, вот так, молодец. А теперь будем разводить огонь.

- Зачем он нам? Светло, может, пойдем? — слабо возражаю.

Затем, что во вчерашнем овраге я нашел старую кастрюлю и кружки. Видимо, кто-то также, как я, упал и потерял часть своего рюкзака. А еще ручей совсем рядом и ягоды брусники. Я собрал, -

Генрих кивает в сторону, - поедим и попьем горячий отвар. Надо прогреться, и желудок водой

хотя бы забьем.

Заканчивает объяснения и принимается за дело.

- Ты рано встал, да? Осмотрелся и не увидел вблизи выход к людям, - скорее утверждаю, чем

спрашиваю.

Иначе зачем нам задерживаться, могли поесть ягод. запить холодной водой и пойти.

- Да, - нехотя подтверждает Генрих. — И ты ужасно бледная, и стонала во сне.

Боюсь, заболеешь.

Хочется возразить, но он прав. Я и сижу-то с трудом, а мысль о то м, чтобы идти, вызывает ужас. А

я себя неженкой не считала. Одна ночь в лесу — и я уж расклеиваюсь.

Наблюдаю, как Роберт и Генрих укладывают сухую траву и щепку, а в центр ‚ложится кусок коры.

Затем король берет тонкую ветку, делает ею углубление в коре и начинает быстро вращать палку в

разные стороны.

Роберт стоит рядом и подбадривает Генриха.

- Мне рассказывали о таком способе добычи огня, у нас получится! говорит он.

- что-то не очень, - говорит Генрих, спустя несколько минут — Давай попробуем кремнием. У меня

всегда с собой маленький кинжал, а камень я нашел, пока осматривался.

- Да! — радостно кричит Роберт.

Для него происходящее — настоящее приключение. Подозреваю, желанное. Сын много раз

фантазировал на тему жизни простых путешественников, хотел попробовать, прочувствовать ее.

Теперь прочувствуем вместе.

Удивительно, но второй способ срабатывает. Благодаря трению металла о камень высекается

искра, которая весело зажигает сухую траву и щепки.

Генрих осторожно подкидывает еще труху, и костер разгорается. Затем он вставляет большие

палки по обе стороны от огня и сверху привязывает третью предварительно зацепив на нее

кастрюлю с водой.

- Ого, здорово! — восхищается Роберт. — Мне рассказывал учитель, как выжить в лесу, но никогда

не показывал на практике.

- Знаешь, я и сам этого не делал ни разу, - отвечает Генрих, - тоже только слушал.

Но давайте пока поедим, кружек свободных нет нужно съесть ягоды, чтобы потом попить.

Он раздает нам по чашке с брусникой, и я с наслаждением отправляю ее себе в рот, усилием

заставляя себя не проглотить все сразу, толком не прожевав.

- ТЫ, главное, не спеши, мальчик мой. - предупреждаю Роберта.

- Я знаю, мама, - отвечает он важно, - только ты у нас не посещала уроки по выживанию.

- Ахах, - смеемся вдвоем с Генрихом.

Солнышко встало, живот получает пищу, мы с сыном не одни. Кажется, не все так плохо.

Но вдруг в глубине леса раздается протяжный вой, от которого волосы встают дыбом.

- Что это? — подрываюсь на ноги. — Волки?

- Не знаю, - медленно отвечает Генрих, - но, полагаю, стоит уходить. И теперь ориентируемся не

на стороны света, а на удаление от зверей. С маленьким кинжалом не победить в битве с

хищником, да и я, положа руку на сердце, хорош в словесных сражениях, а не на поле боя.

- 0, - приподнимаю в удивлении брови,- король, который признает, что он в чем-то не

совершенен, это что-то новенькое.

- Комплименты потом, Адель, идемте, в глубь леса.

Генрих машет рукой и энергично шагает.

Хватаю Роберта за руку и тороплюсь следом. Головокружение, к счастью, отступило, глядишь, выйдем к людям прежде, чем решу завалиться на землю от нового приступа слабости.

А протяжный вой тем временем раздается снова. И на этот раз громче, а значит, источник стал

ближе.

- Мама, нас съедят, да? Мне рассказывали о путниках, забредших в лес с волками-людоедами. Их

всех до одного съели, - произносит Роберт будничным тоном.

- Как же стало об этом известно, если их всех съели? — скептически хмыкает Генрих.

Бросаю в его сторону благодарный взгляд. Доберусь до гувернеров Роберта, отчитаю, как следует.

Нашли что рассказывать пятилетнему ребенку.

Ауу! — раздается в третий раз еще ближе.

- Адель, дай руку, - оборачивается беспокойно Генрих и хватает меня за запястье. —Бежим, милая.

Ветви кустов хлещут по бокам, я пытаюсь лавировать между ними так, чтобы они не поранили

Роберта, только меня. Дыхание сбивается, в боку болит, и снова начинает кружиться голова. Но

страх подстегивает двигаться вперед.

Воздалось мне за пять спокойных лет жизни, по заслугам воздалось. Сглазила сама себя, живя в

собственном коконе. Но ничего, зато теперь, кажется, и с дикими зверями познакомлюсь.

О свет главное спаси Роберта! Очень тебя прошу! Пусть мальчик останется жив.

Генрих задает неплохой темп, фактически, он тащит нас на буксире. Снова думаю о нем с

благодарностью, которая, впрочем, смазывается, стоит вспомнить, что в лесу мы оказались по его

милости.

Но не успевают мысли оформиться в привычное недовольство королем, как меня пронзает

озарение. Возможно, он бы не сбежал так быстро той ночью, узнав сразу, что я не служанка.

Возможно, даже удалось бы выбить аудиенцию для рассказа о беременности. И все бы пошло

совсем по-другому.

Почему-то, сбегая от пугающих зверей в диком лесу, я перестаю винить во всех бедах Генриха. Мы

сами кузнецы своей судьбы. И я выковала пять спокойных лет уединения. Так что хватит

перемалывать одно и то же в голове.

Выплываю из своих мыслей и почти вовремя.

- Генрих, осторожно! — кричу, заметив торчащий сук на который тут же напарывается король и

падает, скатываясь вниз по склону и утягивая нас с собой.

Прижимаю к себе Роберта и максимально группируюсь. На наше счастье склон без растительности

и камней, тело страдает лишь от соприкосновения с твердой землей.

- Ауч, - врезаемся мы в итоге в Генриха и тормозим, - прости, не хотела.

— Ничего, - ухо отвечает он, аккуратно отодвигая нас с Робертом. — Только зачем ты в меня

вцепилась? Я ведь не хотел тянуть вас за собой. Видимо, спотыкаться и падать — моя участь в

этом лесу.

- И как бы мы тебя вызволяли? — задираю голову наверх. — Слишком высоко мы были.

- Своих не бросаете, да? — усмехается Генрих.

- Скорее боимся остаться одни, - вылетает из меня нервный смешок.

- Ладно, идем, что ли, по низу теперь. Интересный тут лес, с перепадами. Но зато, будем

надеяться, наши преследователи останутся наверху, сюда не сунутся.

Но не тут-то было. Успеваю подняться на ноги и проверить Роберта на наличие повреждений, как

сверху раздается рычание.

- А вот и волки-людоеды, - радостно произносит сынок, - а вы не верили.

Медленно оборачиваюсь и застываю в ужасе.

- Г-тенрих, там, правда, эти, как их, - от страха заикаюсь. — Бежим, да?

Звери тем временем спускаются к нам, ненавязчиво окружая. Они не спускают с нас глаз, не давая

ни единого шанса к отступлению, как будто оно возможно.

- Не думаю, Адель, не теперь, - произносит напряженно Генрих, задвигая нас с Робертом к себе за

спину.

А я когда-то считала, что для всех королей собственная шкура дороже чужих. Как я была не права.

Генрих совсем не такой эгоист, каким я его себе рисовала дабы успокоить свою совесть.

- Генрих, - произношу решительно, наблюдая, как он вытаскивает наше единственное оружие на

троих, которое все равно не поможет, - кажется, пришло время признаться.

Боязнь призрачных пираний внезапно видится мне такой глупой. Ведь, главное, чтобы отец и сын

узнали друг друга хотя бы перед самым концом. А он точно неминуем. Второй раз за два дня

просто не может фантастически везти.

- В чем, Адель? В том, что ты любишь меня? Не стоит, дорогая, я заметил, -произносит Генрих, сжимая кинжал. — притяжение не дает выбора, ты бы никуда не делась.

- Знаешь ли, ты! Ты! Ты наглый самоуверенный тип! Вот ты кто! — возмущенно восклицаю. — И

вовсе я тебя не люблю!

- Любишь, любишь. И жить без меня не можешь. Впрочем, милая, это взаимно. И волки скоро

помогут нам не жить порознь.

- Да ты оптимист, - бормочу, прижимая к себе Роберта. — может, сын убежит хотя бы.

- Поздно. Если мы сейчас отправим мальчика бежать, то часть зверей ринется за ним. Момент

упущен, нужно было сразу, и то не факт что получилось бы.

- Мама, я не уйду без тебя.

- Ты мой хороши,- обнимаю сына и молюсь, чтобы произошло чудо.

Жалко, что ли, свету послать нам помощь? Не может король целой страны покинуть этот мир в

самом расцвете сил. И я тоже не могу, не говоря уже о пятилетнем ребенке.

Нам столько везло, неужели все было напрасно? Не может госпожа удача отвернуться прямо

сейчас, ведь это будет означать, что предыдущие ее усилия были потрачены впустую. А никто не

любит тратить свое время просто так, не получая отклика.

- Ааа, пошел отсюда! - кричит Генрих.

Первый из волков нападает, король откидывает его и ранит кинжалом.

- Больно? — спрашиваю участливо, заметив покрасневшую царапину на руке.

- Терпимо, - отвечает сквозь зубы Генрих.

Мелкими шажками мы пятимся назад, но тут с Робертом синхронно спотыкаемся.

- Камни! Бери, сынок, и кидай в этих тварей. Забудь, что тебе говорили про бережное отношение к

природе. Перед тобой хищники, которые либо нас, либо мы их.

С обстрелом камнями становится повеселее. Два волка со скулежом убегают обратно в лес, остальные, впрочем, остаются. Кажется, этих мы только сильнее разозлили.

- Генрих, ты должен знать, что можешь иметь детей независимо от магических ритуалов, - снова

возвращаюсь к первоначальной теме.

Опять хочу раскрыть карты.

- Серьезно? Ты решила в такой момент поговорить о том, как делаются дети? Я польщен, что ты

захотела подарить мне дочь, но давай не сейчас, я немного занят, - произносит с сарказмом

Генрих.

- Да нет же, я не о том.

- Лучше камни кидай, Адель, и молчи, - говорит напряженно король, отражая очередную атаку

животных.

- Ладно, как скажешь. Только потом не жалуйся, что я раньше не сказала, потому что я пыталась —

предупреждаю и швыряю большой камень, попадая прямо по морде крупному волку. — Так тебе

и надо, зверь. Настоятельно рекомендую стать вегетарианцем! Трава не будет швыряться.

Но мой триумф длится не долго. Наш путь назад не мог не закончиться плачевно.

Мы уперлись в широкое дерево и обходить его уже нет смысла. Зверье вокруг.

- Помоги Роберту забраться на дерево, - командует Генрих.

— Что? Ах да, хорошая мысль.

Подсаживаю сына и толкаю наверх. К счастью, он ловкий, а ветви дерева помогают забраться

повыше.

- Теперь сама.

- Ты о чем? Я в платье! Да и не умею.

- Живо! — рявкает Генрих, откидывая еще одно животное.

- Ладно, наверх, так наверх. В конце концов, кто я такая, чтобы спорить с королем.

Подпрыгиваю и одновременно пытаюсь подтянуться. Выходит откровенно не очень, но мы не на

конкурсе первых красавиц, к счастью. И с третьей попытки мне удается-таки зафиксироваться на

ветке повыше.

- Умница. А теперь я, - произносит Генрих и запрыгивает на дерево.

У него получается гораздо лучше, чем у меня, но один из волков, почувствовав, что добыча вот-вот

исчезнет, подбегает к нам и вцепляется в ногу короля.

- Нет — кричу в панике и хватаю Генриха под плечи. — Держись, мы не отдадим тебя ему, - слезы

застилают мне глаза, но я мертвой хваткой вцепилась в монарха и ни за что не отпущу его. —

Роберт, сиди на месте и не слезай, что бы ни случилось.

Приказываю сыну, а сама отрываю тонкую ветку и наклоняюсь к Генриху в попытке достать волка.

- Адель, не надо! Упадешь.

Волк снимает с него ботинок, освобождая ногу, и Генрих залезает ко мне.

- Ты жив, ты со мной, - произношу с облегчением и целую его.

- А говоришь, не любишь, - довольно усмехается Генрих, - сама накинулась, опережая волков.

- То есть ты бы предпочел мои объятия им, да? — отвечаю, презрительно щурясь. —Не

дождешься! Я своих мальчиков не отдам зверью. У тебя и без того нога изранена, и рука. Нужно

придумать, как перевязать, а то закапаешь всю лужайку кровью, придут еще какие-нибудь

монстры. Что тогда мы будем делать?

- Скормим им твою туфельку? Или мой второй ботинок? — слабо улыбается Генрих.

- Я рада, что чувство юмора не покидает тебя ни на секунду, - с нежностью поправляю его волосы,

- но сейчас нам бы не помешал план.

- Прости, я не силен в выживании в дикой природе.

- Лес не настолько дикий, - вдруг подает голос Роберт, - и там люди, я их вижу. Крикнуть, что мы

здесь, и нам нужна помощь?

- Да!

- Нет

Отвечаем мы с Генрихом синхронно, а потом вопросительно смотрим друг на друга.

Это может быть отряд Киприота. Что они с нами с нами сделают, учитывая, как мы сбежали, а? —

привносит рациональное зерно монарх.

- С тобой ничего, если он не хочет войны.

- А если хочет? — перебивает меня Генрих.

- Если ты истечешь тут кровью, то остальное будет неважно! — я не согласна. — Ты временно не

командир нашего маленького отряда, отстранен в связи с ранением.

Кричи, сынок, да погромче.

Даю разрешение, и Роберт, важно кивнув, принимается за задание.

- Мы здесь! Помогите!

-У нас раненый! — добавляю я.

С моего места никого не видно, но это не значит, что меня не слышно.

Они поняли и идут сюда. У них оружие! — восторженно рассказывает сын.

- Спасены, фух, мы спасены, - произношу, выдыхая. — Генрих, не смей умирать, еще немного и

перевяжем твою ногу.

- Я и не собирался, ты же мне дочку обещала, а мы еще не занимались ее созданием. Как я могу

умереть? — притворно удивляется монарх.

- Позер, - стучу кулачком по его плечу, -и я не обещала.

- Нет, поздно, я запомнил.

От дальнейшего спора нас отвлекает приближение людей. Несмотря на мою браваду, я все-таки

переживаю, что будет если это отряд, посланный Киприотом за нами. Убить нас не должны, как и

бросить на дереве, а что дальше — одному Киприоту известно.

- А ну пошли отсюда, - доносится крик одного из подошедших. — Вот же наглые твари.

Слышится ругань и звуки борьбы, но волки вскоре убегают, поджав хвосты. Им неинтересно

сражаться с опасным противником, они здесь оставались ради легкой добычи, которой должны

были стать мы втроем.

Эгей, есть здесь кто-нибудь? — спрашивают снизу нас.

Секунд колеблюсь, подавать голос или нет Хищников они прогнали и, быть может, дальше мы

сами? Тогда нас никто снова не пленит.

Но взгляд на Генриха мгновенно меняет мое решение. Его лоб покрыт нездоровой испариной, и

он сам тяжело дышит. Раны причиняют ему явно больший дискомфорт, нежели он показывает.

Да, мы на дереве, - произношу громко.

Генрих лишь укоризненно качает головой.

- Адель, Адель.

- Я не дотащу тебя до деревни, даже если она за поворотом.

- А ее нет за поворотом, - говорит Роберт, - еще долго лес.

- Тем более.

- Ваше величество? Какое счастье, что мы вас нашли, - к нам заглядывает один из спасителей.

- Роджер, хорошо, что это вы, - произносит с облегчением Генрих и отключается.

Глава 16

- А портальных камней у вас нет, случайно? — спрашиваю, смотря с тоской на ‘самодельные

носилки для Генриха.

- Леди, какие камни? Мы о таком отродясь не слышали. Нам приказали найти его величество, мы

и отправились, как могли, пешком. Главный маг Велен снабдил нас лишь устройством связи_ И

теперь остальные отряды могут отправляться во дворец, а не искать короля.

- ЯСНО, - киваю, - тоже неплохо, спасибо. Я просто волнуюсь за Генриха, как он будет вдали от

целителей так долго.

- Нормально я буду, Адель. Заканчивай причитать надо мной словно я не в себе.

Поешь лучше с Робертом, а потом отправимся в путь.

Закатываю глаза, но молча сажусь на бревно и с благодарностью принимаю кусок хлеба от

командира поискового отряда.

- Спасибо, Роджер, еда чудесна

— Обычный хлеб, миледи, но от голода еще не то покажется, - улыбается парень. —Ладно, встаем

и в путь! До кромки леса путь неблизкий, только там сможем поехать верхом.

Кольцо Генриха выбросило нас на территорию Ардории, но почему-то с другой стороны. По

логике мы должны были бы находиться аккурат между дворцом Киприота и Генриха, но по факту

оказались в противоположной части Ардории.

Но жаловаться не пристало. Генрих больше не истекает кровью, волки не съедят нас на обед, и

вместе со стражниками преследование Киприота не кажется чем-то страшным. Остается только

пройти пешком, а потом верхом, и мы, наконец, доберемся до дворца.

А ЧТО, хотела ведь путешествовать, все думала, как я оставлю гостиницу на Рози и махну куда

подальше с Робертом, мир показывать своему мальчику. Но, конечно, никуда мы не ездили, только в голове держали мысли на эту тему, совесть очищали. Я очищала.

Спустя несколько часов пути я готова выть в голос. Ноги истерлись в неудобных туфлях до крови, и

я теперь гордо шагаю босиком, совсем не так, как пристало леди. Да и я себя таковой больше не

ощущаю.

- Устала, да? — сочувствующе спрашивает Генрих.

С легкой завистью смотрю на его носилки, которые ребята несут практически без устали, задавливаю в зародыше тягостный вздох и качаю головой.

- Все хорошо. Но больше в лес меня не зови. Пригласи ради разнообразия на свидание в кафе, как

делают остальные.

- Без проблем, дорогая. А то действительно, что это я, сразу замуж беру, - хохочет Генрих.

- Очень весело, да, - киваю, - еще можно было бы оставить мне право голоса, но кого это волнует

в наше время, правда?

От усталости я становлюсь раздражительной и желчной.

- Право голоса?! С ума сошла, женщина? Мы сейчас до демократии чего доброго договоримся! —

притворно возмущается король.

- Да кому нужна демократия, - машу рукой, - иллюзия выбора. И не факт что к рулю станет

достойный. Нет, пусть правят те люди, которых обучали этому с детства.

- Хорошо сказано!

И на этой ноте мы замолкаем. Смеркается, но среди деревьев, наконец, показывается дорога.

Спасены! Мы спасены! Не останемся на еще одну ночь здесь, ура! — произношу эмоционально.

Да, леди, все точно по графику, - усмехается Роджер. — Вам повезло, в этой части Ардории

имеются комфортабельные постоялые дворы, а то ведь могло выкинуть в места более глухие.

У меня свои представления об этом, но я предпочитаю не вступать в спор. Главное, цивилизация

на подходе. Осталась ночь и полдня, и мы будем на месте.

Второй раз главное здание Ардории встречает меня более дружелюбно, чем в первый. Перед

глазами всплывает воспоминание, как я, беременная, прижимаю руки в защитном жесте в животу

и оббиваю местные пороги.

Трясу головой, прогоняя ту удручающую атмосферу, что преследовала меня с всех сторон. Теперь-то все не так. Я самостоятельная девушка, защитившая свое, и рядом со мной мой сын.

И его отец, которому по силам отобрать самое важное — ребенка.

Подводя итог можно сказать, что дворец Ардории всегда встречает с распростертыми объятиями.

Главное, в них не потонуть.

- Ваше величество, как мы переживали! — к нам подбегает человек в длинной ливрее.

ОЙ, кажется, это он прогонял меня пять с половиной лет назад.

- Здравствуйте, - произношу громко, - не помните меня?

- Н-нет миледи, - говорит растерянно слуга.

- А если в профиль, - поворачиваюсь боком.

Надо бы еще живот накладной прикрепить, тогда, возможно, память к нему вернется.

- Нет простите.

- Кларк, расположи мою невесту с сыном в соседних со мной покоях, -распоряжается Генрих, до

этого молча наблюдавший за моим паясничеством. — И лекаря герцогине, пусть осмотрит ее ноги.

- Кконечно, ваше величество, - отвечает слуга, заикаясь, - будет исполнено.

- А потом зайдешь ко мне и расскажешь, почему мы не помогли девушке пять лет назад, когда она

приходила за помощью.

После этой фразы мы с Кларком смотрим друг на друга испуганно. Даю себе мысленную оплеуху.

Мы больше не в лесу, нельзя забываться. Момент просить пощады за укрывательство сына

безнадежно упущен.

Эх, не выходит из меня приличной аристократки. Даже повиниться вовремя не могу.

Покои, что отводят нам с Робертом, шикарные. Я у себя живу гораздо скромнее. Генрих же не

тяготится аскетизмом

Самое ужасное, что надеть нам с сыном тоже нечего. Мы не только без крыши над головой, но и

без одежды и элементарных средств гигиены. Придется довольствоваться чужими вещами.

Знала бы, всюду дорожную сумку с собой таскала. Но ничего не поделаешь. Нужно радоваться

тому, что живы и относительно здоровы. Ноги быстро залечат, это ерунда.

Интересно, а пруд с пираньями виден из моего окна?

Подбегаю к каждому по очереди, но удача настигает в последнем.

- О, вот же он! — радостно восклицаю.

Только чему радоваться — непонятно. Наверное, нервное, и усталость сказывается. Да и попросту

я так долго хотела увидеть вживую пираний, что наконец желание сбылось.

- Что там, мама? — подпрыгивает рядом Роберт Я не вижу.

- Прудик с рыбками, мой хороший, - приподнимаю его на руках, - видишь, внизу? —сын кивает —

Но смотри, ни в коем случае не подходи к нему! Там очень опасные рыбы. Палец откусят, и не

заметишь.

- Хорошо, мама, я понял.

Вот и умница, - ставлю ребенка обратно на пол и целую в макушку.

Отхожу к шкафу с одеждой, раздумывая, чья она. вроде радоваться надо свободе и заботе, но не

получается. Я столько времени добивалась всего сама, что мне дорога каждая тряпка в моей

гостинице. А теперь я вынуждена довольствоваться милостью Генриха.

Как какая-нибудь приживалка, которую в любой момент могут выкинуть, словно надоевшую

собачку. И кольцо не поможет его ведь можно подарить другой девице.

Кажется, я вернулась туда же, откуда начинала повторное общение с Генрихом.

Глава 17

- Адель, собирайся, мы идем гулять.

На следующий день к нам заглядывает полностью поправившийся Генрих. Я как раз читаю

Роберту, коротая время, а он входит без стука.

- Спасибо, мы были с утра в твоем саду, очень красивый, - киваю, не отрывая глаз от книги. —

Давай, мой хороший, попробуй прочитать эту строчку. У тебя получится.

- Насту-пил день. Сол-н-це вы-со-ко под-ня-лось, - произносит Роберт.

- Умница! — хлопаю в ладоши.

- Вы оба молодцы, но мы уходим, Адель. Робертом займется няня.

- Я не оставлю сына незнакомой девушке! — справедливо возмущаюсь. —‚Достаточно того, что на

мне чужая одежда.

- Няня ваша, приехала, пока мы по лесу гуляли. Она и еще несколько человек из твоих владений

прибыли на помощь своей госпоже. Большинство предпочло оставаться на месте и работать, пока

позволяют условия.

- Что?! Почему ты мне сразу не сказал? Где она?!

- Сейчас придет, не волнуйся.

- Как моя гостиница? Что там Киприот? Не забрал никого и ничего? Постояльцы есть? Кто-то

интересуется банным комплексом, или меня бойкотируют? Если король объявит меня народной

предательницей люди могут опасаться пользоваться услугами комплекса. Еще и родственники

добавят огня, — поток вопросов не остановить.

Пока мы были в лесу, все мысли о бизнесе отошли на задний план. Трудно переживать об этом, кота не знаешь, вернешься ли в целости и сохранности в цивилизацию.

- Пока все нормально, но что будет завтра никто не знает Наше исчезновение отвлекало твоего

короля, - отвечает Генрих. — Собирайся, через пятнадцать минут зайду, пойдем с тобой на

свидание.

- Какое еще свидание? — подозрительно щурюсь.

Сердце начинает биться сильнее.

- Обычное. Я отдал распоряжение, чтобы кафе освободили для нас с тобой.

Прости, но, как король, не могу просто прийти, как обычный подданный. Это на твоей территории

срабатывало. Эх, даже жаль, что мы туда в скором времени не вернемся. Но ничего, займешься

пока строительством нового комплекса в Ардории.

Договор заодно обсудим, ты его так и не подписала. Чувствую, Киприот может обидеться, и

жителей Ардории перестанут пускать на территорию Ксандрии. Но ничего, будем наращивать

собственные мощи, ты ведь нас не бросишь?

И тут в голове всплывает момент, когда сама же просилась на свидание.

- Идем точно сейчас? Днем? — глупо переспрашиваю. Последний вопрос Генриха игнорирую.

И, естественно, пойдем сейчас, кода ж еще. Если несчастных посетителей разогнали, придется

хотя бы ради них не капризничать и собираться скорее.

- Адель, да, - терпеливо произносит Генрих. — Одевайся, я вернусь. За Робертом присмотрят.

- Не нужно за мной присматривать, я сам справлюсь, - отвечает недовольно мой мальчик, — А вы

маму обидите, если останетесь наедине. Я против вашего свидания вдвоем!

Открываю рот и тут же его закрываю. Мой сын обычно очень спокойный и вежливый мальчик, никогда не было с ним проблем. И я даже не знаю, как поступать в подобных случаях. Да и не

провинился он, не кричит ведь на Генриха, мнение всего лишь высказал.

- Роберт, - меня опережает король. И правильно, пусть сам расхлебывает, а я проконтролирую, - я

тебя прекрасно понимаю, - Генрих опускается перед сыном на корточки, - ты был свидетелем

нашего с твоей мамой конфликта. Не скажу, что был прав, когда кричал на нее, но и полностью

признать свою вину я не могу. Ты прости, Адель, - он поворачивается ко мне, - но я действительно

считаю, что ты, скажем, не до конца откровенна в собственных действиях. Но мне в любом случае

не стоило выходить из себя. Я тебе обещаю, Роберт, что буду впредь контролировать свое

поведение.

Приоткрываю рот от удивления. Он считает меня виноватой, каков наглец. За собственными

эмоциями едва не пропускаю реакцию ребенка.

- Хорошо, - кивает Роберт, - подходит. Но друзьями мы с вами пока не можем быть, простите. Я

должен оценить, как вы будете держать свое слово.

- Договорились, молодой человек, - Генрих протягивает руку сыну. А тот, чуть поколебавшись, уверенно жмет ее. — Приятно иметь дело с рассудительным человеком, - он поднимается на ноги

и оборачивается ко мне. — Ладно, Адель, жду.

Он кивает и выходит из отведенных нам покоев.

- Мама, если ты не хочешь идти на свидание, я поговорю с его величеством. Он, конечно, не

образец мужчины, но на диалог идет, что уже неплохо, - произносит Роберт с крайне серьезным

видом.

Моргаю, не в силах ответить. Пятилетний ребенок, который только что научился читать, покровительствует своей матери.

Я настолько непутевая родительница?

Гораздо тщательнее, чем следует, подбираю наряд. Раздражают все платья, я всегда плохо

относилась к чужим вещам. Психологический барьер в голове на них Но вряд ли няня сына

привезла мне чемодан одежды.

- Госпожа, можно? — доносится осторожный голос от дверей.

- Няня! — следом радостное восклицание Роберта.

Пять минут назад был взрослым ответственным мужчиной, мать свою оберегал, а теперь снова

ребенок. Моя прелесть.

- Конечно, - выглядываю из-за ширмы, - проходи. Я собираюсь, потому не могу выйти.

- Я слышала от его величества, - кивает няня. — Рада, что с вами все в порядке. У нас такие слухи

ходили, просто ужас.

Она качает головой и разводит руками.

Представляю, что люди успели выдумать. Им дай только волю, небылицы сочинят, в которых от

действительности будут лишь неискаженные имена главных героев. И то, не всегда.

- Но ты добралась до нас, это прекрасно, - натужно улыбаюсь и снова прячусь за ширмой. —

Располагайся, пока я одеваюсь. Не знаю, чем вы будете заниматься, мы тут без привычных

Роберту вещей, но можно почитать. Выбор книг хороший, кто-то явно подготовился к нашему

приезду.

- Конечно, госпожа, не волнуйтесь. Все будет хорошо. Я, как узнала, что вы не вернетесь, сразу

решила, что смысла оставаться нет. Я не работник гостиницы. Да и страшно там.

- Страшно за что? — спрашиваю, раздражаясь теперь на нее.

Даже собственные люди наводят панику, что говорить о посторонних.

- За все, госпожа, - трагично отвечает няня.

Как и ожидалось, ничего конкретного она сказать не в силах. Ведь, по сути, Киприот ничего им

еще не сделал, и вряд ли сделает. Генрих ему правильно сказал, куда стоит обращаться обоим

сторонам, если недовольны разделом законного наследства.

Но риск конечно, есть. В конце концов, он король и вправе придумать справедливый повод для

конфискации на законодательном уровне. Учтет отрицательный опыт Генриха, и вперед.

Я бы так и поступила на его месте. После борьбы за собственные земли, я стала гораздо

ожесточеннее к людям, чем была. Чего, впрочем, никогда не скажут обо мне мои сотрудники. Они

— мой главный ресурс, и я их принимаю даже с их ошибками. Не будет их, не будет независимой

меня.

- Застегни, пожалуйста, - прошу, выходя спиной из-за ширмы.

Определилась с платьем, наконец, но у него куча крючков на спине. Я уже давно искоренила из

своего гардероба подобные вещи, потребовав вшивать сбоку молнию, чтобы не быть зависимой

от прислуги в элементарном. А здесь мода, видимо, не столь быстро меняется.

- Конечно, госпожа, - подскакивает ко мне няня. — Вы такая красавица. Его величество женится на

вас, и мы все осядем во дворце, и больше не будет гостиницы с банным комплексом.

Заканчивает она с романтичным придыханием в голосе.

- Ни за что! — восклицаем синхронно мы с Робертом.

- Свое дело — это прекрасно. Ты просто занята в другом роде деятельности, потому и не

понимаешь очевидного для меня, - поясняю первая свои слова.

- А мне нравится Ардория, здесь красиво, - няня на своей волне, словно и не слышит.

- Пусть король сначала станет настоящим джентльменом, - чопорно произносит Роберт.

Не знаю, откуда у него такие суждения, но, кажется, учителей я ему хороших выбираю. Только

няня, малость, подкачала. Но она больше для восполнения недостатка материнского внимания, и

с этой задачей справляется на ура. Баланс соблюден.

- Обязательно стану. Если ты согласишься меня напутствовать. Что скажешь?

Нет, вот как он это делает? Как он зашел, услышал самое интересное, а мы и не заметили.

- П-ладно, ваше величество, - Роберт тушуется, но быстро берет себя в руки. — Вы можете

рассчитывать на мою помощь, если соблюдете наше соглашение.

И снова хочется и плакать, и смеяться. Мой мальчик такой храбрый и заботливый. Но при няне, наверное, не стоит подрывать авторитет короля. Хотя откуда ей знать, что за соглашение. С ее

романтическим жизненным настроем она может сама себе придумать милую причину.

- Все, как мы договаривались, - отвечает Генрих с улыбкой. — Идем, Адель? Кстати, шикарно

выглядишь.

- Благодарю, - отвечаю с улыбкой, чуть потупив глазки.

Идеальное соблюдение правил поведения. Совсем не то, как я вела себя с ним на своей

территории.

Генрих притягивает меня за локоть и шепчет на ухо, чтобы никто больше не услышал.

Расслабься, милая, я ведь знаю, какая ты. Будь собой. Я настаиваю.

Глава 18

Выходим из дворца, а нас уже ожидает кучер и карета. И сзади стражник в гражданской одежде, видимо, чтобы не привлекать внимание. Наш транспорт тоже без опознавательных знаков.

Генрих галантно подает руку, когда я залезаю внутрь. Успеваю мельком глянуть на небо, оно по-прежнему ясное, и мы оказываемся в полумраке. За окном мелькает Ардор. столица соседнего

королевства, которую я в прошлый раз толком не рассмотрела, не до того было.

Сегодня ты меня пригласил днем, следующее свидание произойдет вечером? Все по протоколу?

— спрашиваю, вспоминая книгу по ухаживаниям аристократов.

Там что-то вроде инструкции к применению. Правда, я не знаю, есть ли до сих пор люди, которые

придерживаются тех архаичных правил.

Какому протоколу? — не понимает король. — Ах, этому! — его лицо разглаживается.

— Нет я ему не следую. Ты уже моя невеста и носишь кольцо. Было бы глупо вспомнить вдруг про

протоколы, не находишь?

Заканчивает и смотрит на меня насмешливо.

Качаю головой, открываю рот, желая выразить возмущение, но в итоге ничего не говорю и

отворачиваюсь к окну. Неизвестно, удастся ли мне получить полноценную экскурсию по городу, хоть так полюбуюсь на здания.

Адель, не стоит, - мою руку накрывает горячая ладонь и нежно сжимает от чего по всему телу

разбегаются чувственные импульсы. Мое тело предает меня, поддаваясь нашей с Генрихом связи.

— Не порть настроение. Сказала глупость, с кем не бывает Нужно переключиться и двигаться

дальше, а не делать меня виноватым.

Поворачиваюсь к Генриху и беспомощно хлопаю ресницами. Он издевается?

Но я не стану поддаваться на провокацию. Не дождется.

Снова молча отворачиваюсь к окну и вытаскиваю свою руку из его ладони. Одна моя часть просит

не вредничать, прижаться к королю посильнее, но другая, к счастью, сохраняет здравый рассудок.

И она пока что побеждает.

Ладно, давай помолчим, - произносит Генрих спокойным тоном и как бы невзначай

подсаживается ближе. Наши тела соприкасаются, и, мне кажется, даже через одежду я ощущаю

бархатистость его кожи. Она так и манит, требует чтобы я повернулась, провела по оголенному

участку шеи и забралась ниже, но... - Здесь, кстати, городской парк, красивый, зеленый, с

обустроенными дорожками. Молодые мамочки и няни любят гулять в нем с детьми.

От звука голоса Генриха вздрагиваю, и рассудок как будто снова занимает главенствующую роль.

- Парк— это чудесно, - произношу, вмиг охрипшим голосом, - мне нравится.

Добавляю больше из вежливости. Чувствую, что нужно продолжить этот ни к чему не

обязывающий разговор, иначе я сорвусь. Мое иррациональное победит.

- К сожалению, вряд ли смогу пригласить тебя на прогулку по нему. И одну с Робертом не отпущу, времена нынче неспокойные.

Завороженно смотрю на движение губ Генриха и с трудом возвращаю взгляд выше.

Он словно сильнее стал влиять на меня, после того, как надел кольцо на мою руку.

- Ничего, - сглатываю, чтобы до конца убрать из голоса охриплость, - не страшно. Территория

дворца большая, и растения там не хуже.

- Ты права, - кивает Генрих, улыбаясь одним уголком рта. — Что ж, выходим? А то мы уже

несколько минут стоим, приехали к месту назначения.

кафе оказывается обычной кондитерской. Я очень удивлена, что мы тут забыли?

Королевский повар наверняка может предложить угощения в несколько раз лучше, чем местные.

Генрих ткнул наугад в карту города, когда принимал решение? Должно быть, так и произошло.

- Присаживайся, - он отодвигает мне стул.

- Благодарю, - грациозно опускаюсь. вежливость требует что-то сказать. — Здесь мило.

Нет заведение действительно приятно выглядит, просто я никак не пойму, зачем Генрих притащил

меня сюда. Объективного смысла не вижу.

В помещении посетителей кроме нас нет Кафе и впрямь очистили к нашему приходу, постарались.

Неудобно перед владельцем кафе, ведь мы портим ему выручку.

Наверняка в это время дня у него сидела бы парочка аристократок, что решили выйти за

покупками, а потом захотели полакомиться свежими пирожными. Еще здесь была бы няня со

своим воспитанником, родители которого не позволяют мальцу употреблять сладкое, а няня

добрая, она находит выход.

А за нашим столом, возможно, прямо сейчас сидела бы парочка клерков из банка напротив. Ведь

кофе и глюкоза нужны всем.

- О чем задумалась? — вырывает меня из фантазий Генрих.

- Ни о чем таком, - пожимаю плечами, - представляю, сколько людей лишились, любимой

кондитерской из-за нас.

- А-хах, ты бесподобна, - смеется Генрих, - больше никому бы это в голову это не пришло, я

уверен.

- Отчего ж? — почему-то его реакция оскорбляет, ощущается пренебрежительной. —Ты мало

общаешься с теми, кто зарабатывает своим трудом, а не бездумно прожигает наследство.

Которое, кстати, не у всех достойное, поскольку предыдущие ‘поколения успели потратить и

ничего не вложили взамен.

- Какая речь, браво! — король хлопает в ладоши. — Ты глаза мне открыла! И как я раньше

справлялся, не знаешь?

- Понятия не имею, - отвечаю холодно и перевожу взгляд на входную дверь. — Он будет снаружи?

- А что такое? Желаешь организовать профсоюз обделенных стражников? Само собой, как

дополнение к профсоюзу владельцев малых кондитерских.

- Нет, - отвечаю резко, - это был обычный вопрос, без тайного подтекста. А ты, -впиваюсь взглядом

в Генриха, - обещал, что будешь вести себя достойно и не оскорблять меня!

- Так я и не оскорбляю, милая, - он откидывается на спинку стула. — Всего лишь выражаю

несогласие с твоей точкой зрения сарказмом.

- Я еще не успела высказать никакого мнения, а ты уже с ним не согласен!

- А я мысли читаю, - Генрих кивает — Да-да, чего смотришь удивленно? Именно так и есть.

Делаю глубокий вдох и перевожу взгляд на витрину с десертами.

- Нас сегодня обслуживать будут? Или мы посидеть, поспорить пришли? Можно ‘было тогда

запереться в твоем кабинете.

- О, ты желаешь провести со мной время в кабинете? Да еще и заперевшись? Учту, - Генрих

насмешливо кланяется, - обязательно организую в ближайшее время.

Слово невесты для меня закон.

- Иди, - начинаю грубо.

- Куда, дорогая? — король подается вперед.

- За официантом, - отвечаю, стиснув зубы. — За официантом, ваше величество.

Никто нас не обслуживает, а я голодна.

_ Нет необходимости, скоро принесут угощение, я заранее позаботился.

То есть заранее решил за меня, - на этот раз усмехаюсь я.

Собственно, я не против, сама же собиралась сыграть в игру под названием «накорми меня по

своему вкусу». А Генрих невольно самостоятельно в нее втянулся.

- Да, - он кивает - решил. Чем дольше нахожусь рядом с тобой, тем больше убеждаюсь, что право

выбора тебе ни к чему Ты начинаешь увиливать, сомневаться, искать скрытые намеки.

- Интересный вывод, - выгибаю бровь, - правда, намеки искать мне ничто не мешает и сейчас.

В голове помимо воли всплывают слова бабушки, которая считала, что мне нужен честный, но

властный мужчина. Чтобы решал за меня, но не во вред.

Честным Генриха немногие назовут. Впрочем, это понятие весьма относительное.

- Да, - он соглашается, - к тому же здесь идеально готовят мой любимый десерт:

- Даже лучше, чем твой личный повар?

- Гораздо.

И тут как по заказу, нам приносят.

- Яблочный тарт? — спрашиваю с удивлением. — Хм, признаться, я ожидала чего-то более

изысканного, что ли.

- Бывает. Но ты попробуй. И кофе, как я люблю, попробуй тоже. Благодарю, Джон, -говорит

Генрих и принимается за еду.

Что ж, настал момент истины. Посмотрим, что покажет ксандрийское гадание на совместимость.

Помнится, Ричард его не прошел.

Подношу ложку ко рту и уже заранее понимаю, что это идеальное угощение. Один только запах

приводит меня в неописуемый восторг заставляя все вкусовые рецепторы подрагивать от

предвкушения.

- ммм, оно восхитительно, - первая порция отправляется в рот. — Тот; кто его делал — кудесник.

Ничего вкуснее в своей жизни не ела. Казалось бы, распространенный десерт, а нет же, ему

удалось превознестись над остальными.

Генрих смотрит на меня с улыбкой и... Умилением?

- А ты слышала о версии, что этот пирог был случайно придуман. Вроде как начинку из

обжаренных в сахаре яблок положили в форму для выпекания, а тесто забыли.

Пришлось располагать его сверху. А кто-то считает, что повар отвлекся и случайно перевернул

готовый пирог а потом, как смог, вернул ему нормальный облик.

- Ничего себе, как много ты знаешь о еде. Никогда бы не подумала, - отрываюсь от тарта и беру в

руки кружку.

Только о той, которая нравится, - Генрих пожимает плечами, пристально наблюдая за мной.

- О, в меру сливок, сахара и горечи, - выражаю свой вердикт — Тоже идеально, хм.

И согласно ксандрийским народным убеждениям, Генрих станет мне отличным супругом. Даже

решая за меня и не особо ставя заранее в известность.

И туг все подталкивает нас друг к другу Почему-то я ожидала иного. Что физическое притяжение

будет за, а духовное, эмоциональное и прочие против.

Я так в итоге рискую остаться со своим упрямством наедине.

АХ да, еще и от самого Генриха многое зависит Он изначально предложил мне временную сделку, а не счастливую историю любви.

- Удивлена, да? Ведь даже тут мы друг другу идеально подходим, — ухмыляется король, наблюдая за мной.

Смысл его слов не сразу доходит до меня.

- Ты знал? — мои брови взлетают на лоб. — Ты это подстроил!

Знал, - он спокойно кивает, - но как бы я мог подстроить, сама подумай. Ты разве любишь

яблочный тарт и кофе со сливками? Не замечал, когда гостил у тебя. А вот я люблю.

- Хм, ты прав, - опускаю глаза в тарелку, - извини.

— Что?! Ты извиняешься?! Нужно сегодняшний день сделать народным праздником.

- Ты меня с собой не путай, это от тебя не дождешься признания вины.

- Я готов искупить прошлое прямо сейчас, - Генрих наклоняется ко мне. Столик совсем маленький

и без того практически не оставляет личного пространства. А тут еще и король его ворует —

Жалуйся! Кроме очевидного, что я уже знаю. Можешь, например, начать с того, что ты делала

беременная у меня во дворце? Почему ожидала получить помощь? Не сочти за грубость, но ты не

моя подданная.

На миг замираю. Неужели он все знает?

- Откуда, эм, - мне трудно подбирать слова и сохранять маску спокойствия, - с чего ты взял, что я

приходила беременная? Твой слуга вспомнил меня? И то, что я говорила?

Наконец, формируется правильная фраза. Сердечко отбивает бешеный ритм, а мозг пытается

придумать план отступления.

- Нет; он ничего не вспомнил, - отвечает раздраженно Генрих. — Но я не только в десертах

разбираюсь, с математикой тоже все в порядке. А Роберту как раз исполнилось пять.

- А я разве говорила, что была здесь именно пять лет назад? Не помню такого.

Подсознание пытается найти нестыковку. Я ведь действительно не говорила, это Генрих упомянул.

Но как он? Совсем ничего не понимаю.

- Адель, я жду рассказ, - произносит строго Генрих.

По его лицу видно, что небылицы он не примет.

Глава 19

- Гхм, - нервно прочищаю горло, - рассказ, да?

Лихорадочно соображаю, как выпутаться.

- Адель, ты не ослышалась, - ухмыляется Генрих.

- В общем, дело было в разделе наследства! Да, именно так, - нахожу-таки лазейку,

— Ты слышал Киприота, мои дальние родственники недовольны тем, что земли и титул мои, а

пять с лишним лет назад они активно строили козни. Но мне удалось выпутаться. Собственно, это

конец истории. Нам не пора просить расчет? Король ведь не может так надолго оставлять трон, ты

и без того был недавно в отъезде. Не волнуйся, я понимаю. Свидание мне понравилось, лукавить

не буду. Приятно удивил.

Со скрипом отодвигаю стул. Нервное напряжение делает мои манеры хуже. Но Генрих ловит, не

давая встать и сбежать.

- Не торопись, милая, мы еще не договорили, - он не сводит с меня внимательного взгляда. — Я

бы хотел подробностей. Что ты делала в моем дворце? Да еще и будучи беременной! Неужели

отец ребенка отпустил в столь далекий путь? Кстати, почему он не вмешался в передел

наследства, не защитил?

Генрих задает все эти вопросы с хитрым прищуром, как будто думает: «Ага, рыбка, попалась, ты у

меня на крючке».

Но ему ведь станет неприятно, если я скажу, что все эти вещи не сделал он, верно?

Кому понравится осознавать, что, оказывается, это он поступил плохо, а не кто-то гипотетически

далекий.

Как что я делала во дворце?! Помощи просить хотела, естественно! — изображаю удивление. — В

моем положении могло помочь любое вмешательство, общественная огласка или, скажем, слово, короля соседнего королевства.

- И все? — Генрих выгибает бровь. — Это единственная причина?

Делаю судорожный вздох, а потом произношу максимально уверенным голосом.

Да! — киваю для пущей убедительности.

И ведь практически не обманываю, такая причина и была, мотивы к ней несколько шире.

- Опустим тот факт, что я никак не могу повлиять на порядок наследования в чужом королевстве, -

Генрих устало трет переносицу. Кажется, я его утомила своими сказками. — Причем, ты наверняка

знала об этом, девушка ты умная.

- Беременные становятся менее умными, поверь, - торопливо перебиваю, - и гораздо более

плаксивыми. Вполне способны совершать нелогичные вещи, а потом не в состоянии объяснить, как они пришли к тому или иному действию.

Конечно, я преувеличиваю, я была не настолько плоха. Пришлось быть сильной без надежного

плеча рядом. Если бы не держала себя, то выпрашивала бы сейчас милостыню у родственничков.

- Хорошо, - Генрих неожиданно соглашается, - я же сказал, опустим это. Что с отцом-то было?

- Моим? — упорно изображаю дурочку. — Так я давно одна. Иначе, многое бы не произошло.

- Адель. Я слушаю, про отца Роберта! Твою версию. И в глаза смотри!

ОЙ, что-то Генрих снова сердится. И как ему в глаза смотреть? Так солгать гораздо труднее.

- Отец Роберта не находился с нами, - говорю, тщательно подбирая слова, -беременность мы не

планировали, честно. Это не было коварным способом привязать к себе мужчину. А раз его не

было с нами, то он и не был против моей поездки в Ардорию. Он попросту не знал, что будет

отцом, хотя я пыталась сообщить. Правда, возможно, недостаточно упорно. Не до разыскивания

будущего папочки было мне в то время.

- Чувствую, не лжешь, - отвечает медленно король, - это радует. После рождения мальчика ты

пыталась еще раз связаться с его отцом? Ведь на тот момент твои вопросы с родней были

разрешены, верно?

Делаю глубокий вдох и на уровне интуиции понимаю, врать нельзя.

- Да, мои проблемы разрешились. И нет, не пыталась. Подумала об этом однажды, но быстро

передумала. Сказать по правде, я и в первый раз бы не пошла к нему, „лишь нужда в помощи

вынудила, - добавляю горько. — Но он не помог я зла не держу, все разрешилось благополучно.

Идем?

Снова пытаюсь закончить разговор.

Почему ты так? Ведь отец ребенка имел право знать, что у него есть ребенок. Это жестоко, - в

словах Генриха слышится боль.

- Генрих, - обхватываю его ладони, - поверь, для девушек наш мир куда более жесток, чем для

мужчин. На тот момент мы были друг другу никем с отцом Роберта.

Нас связывала единственная ночь! И даже она не была запланированной. По законам он мог

забрать у меня мальчика, как будущего наследника. Матерям далеко не всегда позволяется

растить сыновей. Не знаю, если бы родилась девочка, возможно, я бы и сообщила. Но вряд ли

прямо, скорее всего анонимно.

Это глупо. Не знаю, в общем.

Заканчиваю сумбурно и чувствую дикую усталость во всем теле. Откровенный разговор выжал все

соки. Но я рада, что он наконец произошел.

- Поверь, - чувствую, что должна добавить, - женщина на многое пойдет, чтобы ее кровиночка

росла вместе с ней. У нас это на уровне инстинкта - абсолютная любовь к ребенку.

- Хм, аргумент, - голос Генриха звучит бодрее. — Я знаю, что нам стоит сделать - добавляет он

радостно. — Организуем пышную помолвку, чтобы представить тебя обществу, а потом уговорим

магов не ждать два года для проверки Роберта! Хорошо я придумал, а?

- Гхм, - совсем теряюсь я.

- Отказываться я от тебя не собираюсь, - продолжает тем временем Генрих, - а мои новые маги

инновационные, что-нибудь придумают.

Глава 20

Подготовка к помолвке начинается незамедлительно со всем присущим Генриху размахом. Но

меня никто не трогает, и я благодарна. Честно говоря, мне нет дела ни до рассадки гостей, ни кто

этими гостями будет ни даже до собственного внешнего вида.

Абсолютное равнодушие. Какая разница, если после будет проверка, по результатам которой я

получу новый шквал вопросов. И на них уже не ответить обтекаемо, да и ответы мои, по сути, не

будут нужны. Проверка все скажет за меня.

- Адель, Роберт - заглядывает к нам в покои король, - идемте, прогуляемся. Погода чудесная

сегодня.

Выныриваю из своих мыслей и удивленно смотрю на Генриха, как на неизвестное существо, вышедшее из дремучего леса.

- Мам, я бы погулял, я устал читать, - подает голос сын.

Вернувшись с фееричного свидания в кондитерской, я первым делом отпустила няню Роберта.

Теперь я испытываю потребность постоянно находиться рядом с ребенком, да и других дел ведь

нет.

Не нужно контролировать прислугу, встречать гостей, успокаивать скандальных посетителей. И, оказывается, очень скучно живется без дела.

Имеющиеся в наших покоях книги я уже читала, а отправиться за новыми... Кхм, я не настолько

уверенно чувствую себя во дворце, чтобы свободно по нему гулять.

Да и нет желания преодолевать внутреннюю зажатость.

А потому Роберт пал жертвой материнского безделья. И материнской неуверенности в

завтрашнем дне. Зато он уже прекрасно читает. Но с такими усилиями может вскоре

возненавидеть книги и не прикасаться к ним несколько лет.

- Хорошо, как скажешь, - прихожу к логическому выводу и встаю.

К счастью, воспитание заставляет меня каждый день приводить себя в порядок после сна. Иначе

Генрих имел бы несчастье лицезреть ужас перед собой.

Выходим втроем из покоев, и я украдкой кошусь на короля. Он не выглядит расстроенным, злым

или усталым. Наоборот, вполне довольным жизнью.

Мне бы так.

- Здесь у нас фонтан. Его построили задолго до меня. Говорят, если загадать желание и кинуть в

него монетку, оно обязательно сбудется, - доносятся до меня слова Генриха.

Вздрагиваю. Я пропустила половину разговора?

- Ух ты Волшебный фонтан! Мама, у меня есть желание, одолжи мне монету, пожалуйста. Верну с

будущих карманных денег - просит Роберт.

- Но я не взяла с собой ничего.

- Держи, - Генрих протягивает ему золотой. — Только не наклоняйся слишком сильно! Можешь

упасть в воду, а там глубоко для твоего роста. Смотри, я покажу, как лучше загадывать желание, чтобы наверняка сбылось.

Отстраненно наблюдаю за взаимодействием Генриха и Роберта. Отца и сына. У них даже жесты

схожи, и то, как они слегка склоняют голову, смотря на собеседника.

Еще пару лет, и моего во внешности сына совсем не останется. Печально.

- Мама, давай тоже загадаешь желание, это весело! — говорит мой мальчик.

- Нет; спасибо, милый, обойдусь, - натянуто улыбаюсь. — Мы идем дальше? А то почти не

размялись.

- Конечно, Адель, идем. У меня есть, что еще вам показать, - Генрих галантно подставляет локоть и

ведет дальше.

Отстранённо рассматриваю растения. На первый взгляд, кажется, они посажены хаотично, без

какой-либо системы, но потом осознаешь, смотрится очень гармонично и красиво. Местные

садовники — гении своего дела.

Внезапно до нас доносится звонкое тявканье. Не лай, а именно что-то совсем не злобное и милое.

— Щеночки, - произносит Роберт влюбленно, - ой, а этот сам ко мне подошел! — он берет

подбежавшее животное на руки. — Он лижется! Я ему нравлюсь.

- Да, собаки сами выбирают себе хозяев, - самодовольно произносит Генрих, -хочешь взять его

себе? Если, конечно, мама будет не против.

Ко мне поворачиваются две пары умоляющих глаз. А нет три. Щенок с ними заодно.

И почему я не завела Роберту никаких животных? Ах да, считала, что нам рано. В целом, до пяти и

впрямь было рано.

А еще мне не нравилась идея наблюдать шерсть и мины, пока животное не приучится к порядку. И

даже тот факт, что не я бы убирала, не помогал.

- Я не знаю, он ведь захочет спать с нами. А это слюни, грязь, - произношу неуверенно.

У меня никогда не было собаки, но меня всегда пугали рассказами о них.

- Она будет спать со мной, не тобой! У меня отдельная комната, даже здесь —топает ногой

Роберт.

О, капризы пошли. А ведь они очень редки. Но, наверное, неплохо, когда ребенок пытается

отстаивать свое. Правда, нужно учить делать это спокойно.

- Роберт, нельзя так разговаривать с мамой, - прежде, чем я успеваю оформить мысль, Генрих уже

начинает воспитательную беседу. — Следует спокойно и вежливо приводить аргументы в защиту

своего мнения.

- Извини, мама, - сын опускает глаза, но почти мгновенно их поднимает — Но ты не можешь не

согласиться, что собака будет проводить время на моей постели, а, значит, и весь дискомфорт

будет не у тебя.

- Уже лучше, молодец, - хвалит его король. Мне никто не дает и слова вставить. —Адель, мои маги

и тут поработали. От щенка не будет ни шерсти, ни слюней, ни запаха. И подарочки он будет

оставлять в строго отведенных для этого местах.

Качаю головой. Кажется, мне не оставили выбора.

- Хорошо, - пожимаю плечами.

- Ура! - радостно восклицает Роберт и целует щенка. Неосознанно морщусь. Все же мне глубоко

вбили неприязнь к ним. — Как мне назвать тебя, - он опускает животное.

— Ты куда? Постой!

Он уносится вперед вслед за новым другом.

- Не волнуйся, собака действительно не принесет хлопот, - Генрих сжимает мою руку и тянет

дальше. — Идем, мы еще не весь сад обошли.

- Судя по всему сегодня у тебя запланирована программа «Очаруй Роберта». Не удивлюсь, если за

поворотом стоит карусель, как на праздничных ярмарках.

- Гхм, - на мгновение на лице Генриха проступает растерянность.

- Я угадала? — спрашиваю удивленно. — Наобум сказала, честно.|

Но за поворотом действительно оказывается карусель. И не одна. И гораздо красивее и лучше, чем на городской ярмарке.

- Мама! Можно, да?

Роберт уже практически садится на одну с собакой в обнимку, но тут появляемся мы, и надо ведь

спросить, как воспитанному мальчику.

- Ох, - тяжело вздыхаю, - конечно, можно. Тем более я не заметила тут других детей, а, значит, все

великолепие устроено лично для тебя.

Но последнюю фразу слышит только Генрих.

Разве это плохо, что я хочу вам нравиться? Вызывать положительные эмоции? —тихо произносит

он.

- Нег совсем нет. Но, боюсь, что на этом фоне я в итоге окажусь самой большой злодейкой, которой не будет прощения от вас обоих.

Глава 21

В следующие несколько дней я все же нахожу в себе силы не держать Роберта постоянно у юбки.

У мальчика новые развлечения, друг. Даже два.

Генрих словно специально каждый день находит время на ребенка. Пусть это всего полчаса-час, но они его проводят вместе.

Какая ирония — я-то считала, что жизнь во дворце не способна вобрать в себя простое семейное

общение. И теперь мне бы радоваться, но я раздражаюсь.

Ревную собственного сына к его отцу. В голову лезут плохие мысли на тему: «а что если я больше

не нужна?» «если без меня им было бы лучше».

Очень глупые рассуждения. Но они есть.

Когда-то я переживала за Роберта, как он воспримет новость об отце, или как уживется с отчимом, если бы такой нашелся. А по факту переживать нужно было за себя и свою психику. Не готова я

оказалась к элементарному.

Не в последнюю очередь опять-таки сказывается безделье. Слуги Генриха пытались меня пару раз

вовлечь в чисто женские дела — поехать выбрать новый гардероб, обсудить меню на ужин. Но я

ото всего отбиваюсь.

Что действительно меня волнует помимо Роберта и собственного шаткого положения при

Генрихе, так это благополучие моей родной гостиницы. Моего детища.

И там я как раз озабочена, чем питаются гости, и сколько их в данный момент находится на

территории.

Но новости, к сожалению, приходят скудные. Человек Генриха словно издевается надо мной. Я

получаю сухие записки с однотипным содержанием: «Сегодня закрытия не произошло. На службу

вышли все. Гостей на территории десять».

Конец.

Хоть бери и срывайся самостоятельно, но кто меня отпустит. Да и схватить могут разбирательства

ради.

Нет не время проявлять импульсивность. Как будто когда-то для нее есть время.

- Адель, здравствуй, - мое уединение в саду нарушает Генрих. — Я присяду?

- Конечно, - отвечаю с сарказмом.

Как будто ему на самом деле нужно мое разрешение.

- Читаешь? — он кивает в сторону книги, лежащей на моих коленях.

С удивлением опускаю на нее глаза. Я взяла книгу как предлог, чтобы не пугать случайных

свидетелей своим диким видом.

- Не то что бы, я ее уже читала когда-то, - произношу, а потом решаю добавить. — В наших покоях

отвратительный подбор литературы, как будто твоя избранница должна быть либо совсем юной, не успевшей получить приличное образование, либо не особо далекой. Впрочем, учитывая, что

меня постоянно зовут обновить гардероб — неудивительно.

- Заменим книги сегодня же, надо было сказать, - спокойно отвечает на мой выпад Генрих. — А на

счет платьев — ты ведь сама хотела личное, а не с чьего-то плеча.

Выдыхаю и понимаю нелогичность собственных высказываний. Внутренний котел эмоций

переполняется и рвется наружу, обходя разум.

- Да, извини. Спасибо, - отрывисто говорю и поднимаюсь на ноги. — Пойду посмотрю, как там

Роберт. Он с няней сегодня.

- Не стоит, - Генрих ловит мой локоть, - у них все хорошо, я проверял. На самом деле у меня

предложение, от которого ты не сможешь отказаться.

- Я еду в Ксандрию проверить свою гостиницу?

Не могу сдержать неуместную радость в голосе. Наверняка Генриху не очень приятно ее слышать, он-то в отличие от меня ведет себя идеально, старается. А я кочевряжусь.

- Не совсем, - надо отдать ему должное в лице не поменялся, - кое-что получше.

Возьми меня за руку, - он протягивает левую ладонь, - ну же, не бойся. Я не кусаюсь.

- Азхах. В последнее время кусаюсь только я. Я бы уже посадила сама себя на цепь ради

безопасности окружающих.

- Не стоит, у меня более гуманные методы воздействия.

Выгибаю бровь на это заявление и все-таки кладу свою руку поверх его. Генрих сжимает ладонь, а

в следующее мгновение сильный импульс пронзает мой живот, ноги отрываются от земли, и мы

уже совсем в другом месте.

Уу, - пошатываюсь, но сильные руки притягивают меня к себе, - почему ты сидел, но стремлюсь

упасть все равно я .

- Я всегда в форме, чтобы ловить тебя, - произносит Генрих и целует меня в макушку.

Этот невинный жест посылает тысячи мурашек по моему телу. У нас давно не было никаких

телесных соприкосновений, я уже и забыла, какого оно, насколько сильна наша совместимость.

- Смотри, - Генрих разворачивает меня спиной, - взял на себя смелость и организовал подвоз

строительных материалов. Пока расчищают площадку, но было бы неплохо, если бы ты

поруководила, объяснила, что им надо делать.

Не верю своим глазам, мы в том самом месте, где Генрих предложил организовать свой комплекс

с оздоровительными источниками.

- Ничего себе! Ты решил это сделать. Здорово! — восклицаю искренне. — Конечно, я помогу, проконсультирую, как лучше. Я ведь еще тогда наметила в голове план строительства и с

удовольствием займусь твоим проектом.

Адель, ты не совсем поняла, - Генрих разворачивает меня обратно к себе, - это не мой проект, он

твой, - он достает из внутреннего кармана свиток. — Я взял на себя смелость и подписал

дарственную на твое имя. И да, я учел твое пожелание. У вас с Робертом никто не сможет отнять

эти земли, независимо от любых обстоятельств.

Смотрю огромными глазами на документ, буквы расплываются, но смысл медленно доходит до

моего мозга.

- Ты это сделал, - медленно произношу, - но почему?

- Потому что тебе так комфортнее, - он пожимает плечами.

Не в силах сдерживать эмоции, кидаюсь Генриху на шею и отчаянно целую в губы.

Глава 22

Теперь я при деле. Руки заняты, голове легче. Так должно быть по всем законам логики. Но пока

не очень работает.

- Юда землю сгружаете? Здесь будет центральный вход. Мы же сразу ‘договорились, отработанный материал отправляется в сторону леса! В смысле не договаривались?! Да мы с его

величеством вам чуть ли не крестик на земле поставили! А вы снова ничего не помните, -

отрываюсь от собственных мыслей на горе-строителей.

- Леди, нас вчера не было, не наша смена была, - оправдывается-таки один из них.

Качаю головой и возвожу глаза к небу. Сложно, оказывается, строить с нуля. Особенно когда

раньше тебе достались все основные постройки, а ты лишь пристроила к ним банный комплекс.

Да и то, как пристроила, следила в окошко, как дела идут.

Но я уже заявила, что все знаю и все сделаю. Теперь отрабатываю. Сегодня только третий день, а я

готова на стенку лезть.

- Идемте, я вам покажу, - отвечаю хмуро.

Нет сегодня же примусь за ум и займусь поиском толкового руководителя. В конце концов, проект

я нарисовала. Он красивый, понятный, доступный. Чертеж по нему в точных размерах тоже

сделала. А что там, куда землю кидать, де брать камень, и сколько по времени застывает раствор

— не моя компетенция.

Единственное, что мне нравится в этом процессе, так это мой рабочий костюм.

Брюки свободного кроя с повязанным на бедрах платком. Генриху почему-то показалось, что так я

выгляжу скромнее. Он был категорически против, чтобы я отправлялась в большой мир лишь в

брюках.

- Какое платье, Генрих? Ты о чем? Я споткнусь о камень, запутаюсь в подоле и упаду лицом в

грязь. А юбка обязательно в этот момент неприлично задерется, -таков был мой главный

аргумент.

Кстати, подействовал.

Король не мог позволить простым строителям лицезреть меня в подобном виде. Тем более, что

он и сам меня в нем лицезрел всего раз, почти шесть лет назад. И наверняка уже почти позабыл

подробности. Я вот забыла.

- Сюда, - устало показываю место для отработанной земли. — И котлован под фундамент должен

быть квадратный, а пока он у вас неправильной овальной формы.

- Какой фундамент миледи? Мы же бассейном занимаемся, - приходит недоуменный ответ.

Секунда. Другая.. Парень не виноват его плохо проинструктировали. А воспитанные аристократки

не кричат, не истерят, и уж точно не бросают каску на землю, и не начинают прыгать по ней.

- Сейчас разберемся, - киваю парню с милой улыбкой и возвращаюсь в центр площадки.

Я совершенно точно уверена, что где-то в этой толпе были прорабы. Я лично ‘распределяла зону

влияния их бригад, а также нарезала задачи. Но по факту я не могу никого найти или в чем-то

разобраться.

- Вы что?! — кто-то беззастенчиво кидает землю прямо в источник. — Эта вода бесценна! Вы

хотите сделать ее мутной и грязной?!

Но меня даже толком не слышно из-за общего гама.

Вдох, Адель, выдох. Отдохнула вдали от дворца пару дней, и достаточно. Пора уже поступить, как

умный человек — перепоручить строительство тому, кто сможет организовать весь этот хаос. Тем

более ситуация не безвыходная, как была у меня когда-то, лишние ресурсы можно себе

позволить.

Достаю из кармана свисток, врученный мне Генрихом, и дую в него со всей силы.

Раздается оглушающий звук, птицы в панике взлетают с деревьев, а люди резко останавливаются

и закрывают уши.

Ничего себе, какой эффект. Я в первый раз воспользовалась подарком короля. До этого пыталась

самостоятельно справляться.

- Прошу прощения, - убираю свисток обратно в карман, - но у меня срочное объявление. На

сегодня ваш рабочий день окончен.

- Ура! — доносится со всех сторон, люди буквально бросают инструменты и торопятся на выход.

- Стойте! А в порядок привести! — пытаюсь воззвать к их совести. — И я не успела сказать насчет

завтрашнего дня!

Но по факту, толпа буквально пробегает мимо меня, кто-то толкает, а я падаю лицом в грязь.

Напророчила сама себе. И даже набедренный платок загнулся вместо юбки.

Медленно поднимаюсь на ноги, пытаюсь как-то очиститься, но тщетно. Нужно было в детстве

искру разжигать, а не играть в хозяйку гостиницы. Глядишь, получилось бы, и я могла бы сейчас

решать бытовые вопросы с помощью магии.

Эх, чего уж теперь. Достаю из второго кармана маленький камушек и активирую его. Благо, маги у

Генриха молодцы. Я. правда, просилась полетать на воздушном шаре, но мне сказали, что

портальный камень гораздо безопаснее, хоть и энергозатратнее.

- Адель, ты ли это? — звучит сзади меня, стоит только ногам коснуться твердой поверхности.

- Я, - отвечаю глухо. — Кто еще. А что ты делаешь в моих покоях?

- Я король, здесь все мое.

Логично. Но препираться дальше желания нет.

- Ладно, располагайся, я не против. Пойду в ванную комнату, - говорю и также, не оборачиваясь, шагаю в нужную сторону.

- Постой-ка, - на мое плечо ложится горячая ладонь. — Даже не поздороваешься, как следует?

- Вряд ли ты будешь за, - оборачиваюсь, - я немного упала. И прежде, чем ты начнешь говорить, что предупреждал и так далее, я попрошу нанять компетентного руководителя для строительства.

Оказалось, чертить и делать замеры гораздо приятнее, чем следить за тем, как твоя задумка

воплощается в жизнь.

Генрих смотрит на меня насмешливо, а потом просто кивает. Не спорит и не одаривает

нравоучениями. Удивительно.

- Я рад, что ты сама к этому пришла, - отвечает он с улыбкой, - но виновные в твоем падении будут

наказаны.

- Да там не разберешь, кто меня толкнул, они все резко двинулись, я их отпустила.

И не дослушали, что завтра будет - бурчу обиженно.

- Хорошо, значит, накажут всех, - спокойно отвечает Генрих.

- Нет я не хотела подводить людей! Я не это имела ввиду! — пугаюсь.

- Успокойся, милая. Я справлюсь. А ты станешь отличной руководительницей над всеми звеньями.

Ведь ты не собиралась самостоятельно стены красить? Тут считай тоже самое.

- Я как-то красила стены, причем беременная, - возражаю Генриху. — Свободных рук было мало, гостей нельзя принимать в обшарпанных помещениях, а открываться нужно было. У нас не сразу

наладилось финансовое положение.

Король вмиг мрачнеет. На его лице появляется нечитаемой выражение лица.

- Что ж понятно теперь, почему ты так настаивала на непосредственном управлении стройкой. Я

думал, что из любопытства, да и надеялся, что ты постоишь в сторонке, и все. А ты привыкла везде

участвовать самостоятельно.

- Конечно, а как иначе? — отвечаю бесхитростно.

Я не избалованна, и, даже имея герцогский титул, привыкла к работе. Просто впоследствии она

стала только умственной.

- Иди, Адель, - Генрих подталкивает меня в сторону ванной комнаты, - иди. Я решу вопрос. Раз не

сумел раньше. Придется теперь пристальней следить за твоими инициативами. Кто ж знал, кто ж

знал.

Глава 23

РОУ Генрих

Выхожу из покоев, отведенных Адель, в смешанных чувствах. Эта девушка у меня всегда вызывает

целую бурю эмоций, не оставила равнодушным и сейчас.

- Ааа, - с криком стучу кулаком в стену, чем пугаю случайно проходящего мимо.

спууу. — Идиот.

Парнишка принимает возглас на свой счет и торопливо скрывается за ближайшим поворотом.

Хотя ругаю я себя.

Подумать только, беременная сама красила стены! А де я был в это время? Ах да, развлекался

повышением налогов и национализацией частных предприятий.

Молодец, герой.

И совесть меня до сих пор не мучает. Перед подданными, естественно. Мучает осознание того, что Адель была одна все эти годы. А ведь изначально я не собирался к ней привязываться и, соответственно, мучиться.

Поездка к ней, что в первый, что во второй раз носила спонтанный характер.

Удовлетворение любопытства и сбор информации, вот что было в моих целях. Но как вышло, так

вышло.

Но мою стратегию свободы действий в отношении желаний Адель нужно прекращать. Еще на

территории ее комплекса я понял, что ждать могу долго, пока она перестанет юлить и

придумывать отговорки. Более того, рискую и не дождаться момента, когда она прекратит это

делать.

А у себя во дворце снова дал девушке свободу воли. Идиот, как я уже сказал.

Она за три дня нарисовала проект нового комплекса, а потом принялась упрашивать руководить

строительством.

- Генрих, это ведь моя собственность — первая ее попытка была весьма характерной.

- И что? На территории Ардории запрещено пускать на стройку необученных людей, - выдал я с

усмешкой.

Адель мгновенно оценила мой настрой и, поскольку явно ни черта не смыслила в наших законах, решила пойти другим путем.

- Генрих, прошу тебя! Мне очень хочется участвовать и дальше! Я здесь с ума схожу. Я привыкла

быть при деле, следить, управлять, контролировать.

Пожалуйста!

Я бы и тут удержался, но Адель применила запрещенный прием. Подошла, положила ладони мне

на грудь и проникновенно заглянула в мои глаза. А потом поцеловала, совсем слегка, буквально в

уголок губ. Но этого хватило, чтобы разбудить дремлющую страсть. Особенно, учитывая, нашу

идеальную совместимость и то, что я далеко не юнец.

Короче говоря, эшелон сдался практически без боя.

Но я был бы не я, если бы не убрал с участка все руководящее звено. Оказалось, нужно совсем

немного для организации хаоса на отдельно взятом объекте. План сработал, теперь моя девочка

будет при мне.

Сейчас же распоряжусь по поводу дальнейшей судьбы строительства, нужные люди давно

найдены, это не займет много времени. Но рабочие действительно понесут наказание. Возможно, я стал более законопослушным, но отнюдь не мягким.

И Адель пора активно приручать. Она, буквально находясь за стенкой в казалось бы полностью

зависимом от меня положении, до сих пор умудряется противостоять нашему сближению. Скоро

прием по случаю помолвки, и я хочу, чтобы Адель шла на него добровольно и радостно.

Значит, решено. Свои хорошие черты я уже вдоволь продемонстрировал, теперь пора стать

чуточку наглее и прямее. В конце концов, девушкам всегда нравились плохие герои. Я точно знаю.

Глава 24

РОУ Адель

- Здравствуй.

Поднимаю глаза от чертежей на Генриха.

- Приветствую, - отвечаю рассеянно, - виделись сегодня.

И снова погружаюсь в бумаги. Книги в наших покоях обновили, добавили много образовательной

литературы, причем, не только для Роберта, у которого со вчерашнего дня появился личный

учитель. Жизнь во дворце незаметно втягивает нас и принимает, как ее неотъемлемых членов, и я

испытываю смешанные эмоции в связи с этим.

Но сейчас не об этом, а о книгах. Все же я самоучка, в Ксандрии воспитание девочек допускает

большую свободу во нравах, но о хорошем образовании мало кто думает. Женский пол по

старинке предпочитают обучать лишь тому, как быть леди, хозяйкой, супругой. А о личных

желаниях дочерей не задумываются.

Но никто ведь не мешает нам читать книги, верно? Чем я и занималась. Особенно пришлось

поднатореть, когда задумала улучшать владения, доставшиеся в наследство. Но у Генриха

настоящий клад из фолиантов, которые выводят мои знания на уровень выше.

- Что-то интересное? — король перебивает поток моих мыслей.

- Шутишь? Здесь все интересное и важное. Например, я оптимизировала материал стен построек.

С помощью правильного утеплителя можно сэкономить затраты на тепло в холодное время года!

— рассказываю эмоционально. — Ты знаешь, сколько угля приходится сжигать в моих владениях?

Это караул! В итоге отапливаем только крыло для гостей и банный комплекс, а сами мерзнем.

Благо, холод в Ксандрии недолго длится. Но здесь-то климат суровее! Горы, что отгораживают

Ардорию и Ксандрию, по факту делают первую холоднее. Но мы построим все по уму.

- Ммм, отлично. Рад, что угодил, - король подсаживается поближе и кладет руку на мое плечо. —

Но ты ведь знаешь о магии, да? Она решает множество бытовых проблем, я серьезно. Книги

завтра тебе на эту тему принесу и личного мага попрошу показать какое-нибудь чудо.

- Издеваешься? — прищуриваюсь. — И с твоим магом я уже общалась, он, к твоему сведению, во

многих вещах опирается на науку. Ваш экспериментальный летающий шар не что иное, как вполне

логически обоснованный аппарат. Магия просто делает его безопаснее.

- Угу, восхитительно, - кивает Генрих.

ЕгоО взгляд расфокусирован, как будто он мысленно не здесь.

- Что-то случилось? — спрашиваю озабоченно. — Ты ведь подошел не только заглянуть в мои

бумажки.

_ Нет нет, ничего, - он отсаживается назад. — Именно за этим и подошел. Было интересно, что ты

делаешь несколько дней. Потерял тебя, - Генрих тяжело вздыхает — Ладно, пойду я.

Провожаю его взглядом. Подозрительный он какой-то и зачем приходил?

Но я вскоре снова с головой погружаюсь в работу.

- Ого, - спустя несколько часов, когда завершаю, выпрямляюсь и вижу огромный букет цветов на

окне, - красота какая.

Поднимаюсь на ноги и подхожу к букету. Запах от него чудесный, с наслаждением вдыхаю его

полной грудью. А внутри обнаруживается записочка.

«Самой интеллектуальной и красивой женщине». Конец. Больше ничего не написано.

Помимо воли на моем лице расцветает улыбка, только вот Генрих ведь совсем не милый, от него

подобные поступки странно ожидать.

Поддаюсь душевному порыву и выбегаю из покоев, зажав записку в правой руке.

Еще точно не знаю, что я собираюсь сказать, но лично поблагодарить никогда не будет лишним.

- Генрих! — врываюсь без стука в соседнюю дверь, но там, кажется, никого нет —Генрих?

Добавляю и уже неторопливым шагом углубляюсь в комнату. Но там тоже никого, как и в спальне.

Выхожу обратно и направляюсь в королевский кабинет. Можно было бы подождать, Генрих сам

наверняка скоро объявится, но я испытываю непреодолимую потребность поблагодарить его

прямо сейчас.

Человек столько старается, помогает нам, и пусть сам виноват в наших гонениях, но он берет

ответственность. Да и не обязан ведь беспокоиться о том, что мне было нечего здесь делать, а он

беспокоится.

Генрих! — вбегаю, запыхавшись, в кабинет — Я хотела, - поток слов сразу иссякает при виде

практически лежащей на короле девице.

— Гм, кажется, я помешала.

Сейчас самое время извиниться и выйти в коридор, но я стою, сверлю взглядом незнакомую

девицу, Уместнее назвать ее дамой, конечно. Платье, прическа, колье на шее — все буквально

кричит о высоком происхождении их обладательницы. Да и возраст у незнакомки уже не юный.

Но затянутый корсаж и практически выпрыгивающая из него грудь заставляют полагать, что это не

аристократка. а женщина легкого поведения, которая маскируется, дабы проникнуть в покои к

королю. А потому я точно не могу его оставить один на один с этим созданием.

- Ничего, милая, мы вас прощаем, - произносит дама, слегка оборачиваясь таким образом, что ее

грудь по-прежнему остается на уровне глаз Генриха. — Мы с его величеством еще не закончили.

Выйдите, вас позовут, когда начнется ваша аудиенция.

На секунду теряю дар речи от наглости незнакомки, но быстро прихожу в себя. И иду вглубь

кабинета, становясь рядом с парочкой.

- С чет это я должна ждать аудиенции? — говорю практически на ухо наглой дамочке. — И у вас

богатство вот-вот вывалится, подберите, будьте добры.

Киваю в сторону ее выреза и брезгливо морщусь.

- Мое богатство на месте, не завидуйте, - парирует дама, дотягивается до верхней полки за

Генрихом, берет с нее книгу и отклоняется назад. — Держите, ваше величество, я ведь сказала, что она у вас, я давно вернула.

Моргаю в недоумении. Они здесь литературу обсуждают, а не занимаются тем, на что это было

похоже изначально?

Нет. Мотаю головой. Не верю. Изобразить можно что угодно, было бы желание. Я присаживаюсь в

ближайшее кресло.

- Спасибо, Изабель, действительно, она, - Генрих говорит впервые с момента моего появления. —

Мадам Шанталь иногда заходит ко мне по старой дружбе, книги обсудить, новости, реформы, -

поясняет король, глядя на меня.

- Мадмуазель, ваше величество, - говорит дама, - вы забыли, неделю назад я снова стала

свободной девушкой. И вы этому активно поспособствовали!

Она жеманно хохочет, излишне сотрясая своими телесами. Боюсь думать о причине ее

освобождения от мужа.

— Что ты хотела, Адель? — спрашивает вдруг Генрих.

Намекает, что я не вовремя, лишняя?

- Ах, всего лишь соскучилась по своему жениху, - отвечаю с улыбкой, очаровательно хлопая

глазками. — Ты все в трудах, да заботах, а я одна.

- Помнится, ты сама была занята с утра, - брови Генриха взлетают наверх. - Неужели закончила?

- Можно и так сказать, - киваю невозмутимо.

То есть пока я там у себя, он здесь развлекается разговорами со всякими старыми знакомыми

женщинами. А я полагала, что человек делами государственной важности занят.

- милая, но у нас разговор не закончен, - снова вмешивается мадмуазель Шанталь, обращаясь ко

мне. — Вы, наверное, не поняли, мы с его величеством заняты, у нас конфиденциальная

аудиенция!

Бросаю взгляд на женщину, а потом снова на Генриха. Он ничего не говорит на ее слова, никак их

не опровергает и не поддерживает. Лишь насмешливо смотрит на меня.

- Нет, это вы, наверное, не поняли, мадам, - поворачиваюсь к ней, - я соскучилась по жениху, имею право. Или, полагаете, будущая королева должна ждать за дверью? К тому же, я в

состоянии поддержать ваш разговор о книгах, мне будет интересно поучаствовать, поскольку

тоже есть, что сказать.

На секунду в кабинете наступает тишина. Я изо всех сил сохраняю безмятежный вид. И спросить

бы саму себя, что я тут забыла, зачем прицепилась? Говорили люди, и говорили бы дальше. Ведь я

не раз твердила, что с Генрихом не будет светлого будущего, что оно не нужно мне, что стоит

потерпеть и вернуться к себе, в безмятежный закрытый мир без королей.

Но тщетно. И у королей я теперь на прицеле, и Генрих в объятиях незнакомой дамы слишком

сильно волнует для той, кому все равно на него.

В конце концов, у меня есть гордость! Если я называюсь невестой его величества, то не могу

спустить фривольное общение со своим женихом! Мы еще не объявили официально о союзе, а на

горизонте уже маячат кандидатки в любовницы. Возмутительно!

ОЙ, а почему кандидатка? Они ведь уже могут быть вместе. Мадам снова мадмуазель, Генрих

помог ей получить вольную от супруга.

- Так что вы тут обсуждаете? — смотрю на обоих, подозрительно прищурившись. –Я внимательно

слушаю! — добавляю и громко хлопаю ладонью по столу так, что Изабель и Генрих вздрагивают —

Извините.

Произношу, хищно улыбаясь.

- Древнюю литературу обсуждали, - отвечает Шанталь, пристально смотря на меня, - в частности, историю про племя, состоящее из одних женщин-воительниц. Они сами выбирали отцов для

своих детей, девочек оставляли себе, а сыновей отдавали мужчинам.

- О, ясно, - киваю, - но и сейчас всякое случается. Даже исключительно женскую общину вполне

реально найти.

- И я считаю, что свободу выбора стоит повсеместно ввести! Зрелая женщина способна сама

решить, с кем ей хочется проводить время. Особенно, если найдет того самого, умного, образованного, галантного и красивого, в конце концов, - говорит Изабель, чуть ли не

облизываясь, поедая глазами Генриха.

Интересное обсуждение литературы, я ей про одно говорю, а она поворачивает в выгодную ей

сторону. А Генрих то, только посмотрите! Сидит, глазками хлопает, любезно улыбается.

- На мой взгляд, - начинаю громко, обращая на себя внимание обоих, - подходящий мужчина сам

должен проявить инициативу, обозначить свою позицию! Иначе получится смешно — женщина

предлагает себя, а ее избраннику она не нужна.

- Милая, - Шанталь снисходительно обращается ко мне, - у вас явно мало опыта и возраст юный.

Каждый из моих троих мужей считал, что самостоятельно принял решение жениться.

- Опыта у меня и впрямь мало, но этим я горжусь, - вздергиваю подбородок, -замечание про

возраст и вовсе сочту за комплимент. Но вы мне скажите, что случается с женщиной после трех

успешных браков, если она начинает приставать к кому-то младше себя?!

Мои аргументы звучат несколько наивно,- и пусть.

- Милая, вы на что намекает?! — Шанталь выпрямляется и выпячивает грудь вперед. грозно

смотря.

- Никакая я вам не милая, женщина, - совершенно непочтительно отвечаю и поднимаюсь на ноги.

— И я не намекаю, прямо говорю.

На секунду Изабель замирает, а потом говорит обманчиво примирительно.

- Полно, мы с вами в любом случае не подходим на официальную роль, мы не родим наследника,

- она пожимает плечами с ехидной улыбочкой на губах. — И я давно это понимаю, а вы, похоже, нет.

- Говорите за себя, Шанталь, - опираюсь руками на стол, наклоняясь к даме, - и время вашей

аудиенции вышло, вы занимаете мое.

- Ваше величество? — Изабель поворачивается к Генриху.

- Прошу простить, но Адель права, - произносит он мягко, - буду ждать на следующей неделе, обсудим другую книгу.

- Хм, - Шанталь недовольно поджимает губы, но более никак не рискует высказать свое

недовольство, - как вам будет угодно.

Делает глубокий книксен, снова едва не вываливая свое богатство, и идет к выходу покачивая

бедрами.

Провожаю ее мрачным взглядом

- Не хочешь объясниться, Адель? — доносится до меня строгий голос.

На секунду мои плечи опускаются, но практически сразу я выпрямляюсь и снова задираю

подбородок повыше.

- Это я должна объясниться?! — оборачиваюсь к Генриху. — Ты ничего не перепутал?

- Хм, дай-ка подумать, - он принимает озадаченный вид, - нет уверен, что нет.

- АХ, не — упираю руки в бока. - Я с трудом себя сдерживала, чтобы не предъявить тебе претензии

прямо при этой пожилой даме! Ведь я искренне считаю, что недопустимо высказывать

недовольство своему мужчине на людях, а ты теперь на меня ругаешься?!

- Изабель не пожилая, но твои рассуждения про своего мужчину мне нравятся. Продолжай, пожалуйста, - усмехается Генрих.

- Да, своему, - я не отпираюсь, - для всего остального мира мы с тобой помолвлены. И я не желаю

выглядеть невестой, которой изменяют до празднования помолвки.

Генрих отвечает не сразу, сначала подходит ко мне и заглядывает в глаза.

- Для всего остального мира, а для тебя? — спрашивает он и словно в душу смотрит, пытается что-то разглядеть.

- Эм, для меня? — вторю растерянно. — Для меня, как для всех, - лепечу растерянно.

Больше всего я хочу отвести глаза и привычно сбежать. Но не могу. Генрих словно приковывает

своим взглядом к полу, его энергетика не дает сдвинуться с места, обволакивает. И требует

ответа, правды, которую я всячески игнорирую даже наедине сама с собой.

- То есть? Поясни, - требует он властно.

Насмешливый Генрих исчез, передо мной стоит истинный правитель. И что-то мне подсказывает, что в тот раз он не отпустит, пока не получит свое.

- Что я должна пояснить? Я ношу подаренное тобой кольцо, - поднимаю вверх руку.

- живу в соседних покоях.

- Как будто у тебя был выбор. Благодаря твоему королю мы оказались в моем дворце так скоро. И

кольцо я подарил там же. Хотя я бы его и без этого вручил.

- Ты сам ответил. У меня изначально не было выбора.

- Не спорю, - снова усмехается Генрих, - но ты бы тянула до последнего, чтобы остаться на своей

территории. Ты изначально не выглядела покорившейся обстоятельствам.

- Если бы я покорялась обстоятельствам, мы с сыном сейчас просили бы милостыню, - произношу, выгибая бровь, - а не заботились о своем поместье.

Впрочем, мы временно без него. И не надо мне говорить про наследство. Я немало вложила в

процветание поместья. Гостиница загибалась, у нас было всего несколько обветшалых номеров, до меня все считали, что герцогам не пристало пускать гостей на большую часть владений. Тот

небольшой первый корпус и то с трудом появился. Но только мне удалось пойти дальше, и

главным образом потому, что я стала единственной владелицей.

- Я ни в коей мере не принижаю твои достижения, - голос Генриха вдруг смягчается, он

обхватывает мои плечи и мягко прижимает к себе. — И мне очень больно от осознания того, как

вам с Робертом было тяжело, как тебе было тяжело! Но я не могу это исправить.

- Что? — удивленно восклицаю. — Но с чего вдруг тебе больно? Ты не должен ‘переживать о

случайной любовнице и ее внебрачном сыне.

Аргх, - рычит он, - не смей так говорить о себе и Роберте!

- Почему? Почему не сметь? — спрашиваю надрывно, всматриваясь в лицо Генриха, пытаясь

прочитать его мысли, его истинные мотивы.

- Ааа, - он мотает головой, - давай об этом чуть позже. Просто скажи, ты сама хочешь помолвку?

Хочешь быть невестой не по названию, а по сути? Ведь ты не просто из-за оскорбленного

достоинства сцепилась с Шанталь. Признай, это была ревность.

Открываю рот и тут же закрываю, и так несколько раз подряд. Привычно хочу уйти от ответа, утаить правду. Но не могу.

Постоянное присутствие рядом, сближение Генриха с Робертом, земля мне в подарок, притяжение, в конце концов. Все это заставляет мое сердечко биться быстрее против воли.

Но на другой чаше весов — шантаж, угрозы, лишение спокойной налаженной жизни на моей

родине, да даже сцена в этом кабинете! Ведь он мог вмешаться, а не наблюдать, кто победит, я

или Изабель. Все это отталкивает.

Но…

Да, это была ревность, - киваю. — Доволен?

- Как долго я ждал этих слов, - произносит он с нежностью, - ты даже не представляешь.

А потом целует меня.

Глава 25

И снова наша мистическая совместимость буквально лишает меня разума. Я в полной мере

отдаюсь ощущениям и забываю обо всем остальном. Опять существуем лишь он и я, я и он.

Две половинки одного целого, потерянного когда-то в огромном океане жизней и судеб, стремящиеся друг к другу не одну сотню лет и наконец соединившиеся в наших воплощениях.

Потянуло меня в далекие мистические дебри, но нутром чувствую, так и есть. От того-то

сопротивляться гораздо сложнее.

Генрих что-то шепчет, кажется, ведет нас куда-то, а у меня все в тумане. Как будто от длительного

воздержания тактильного контакта мозг совсем теряет контроль над происходящим. Какой там

разум, в данный момент я представляю собой сгусток чувств и эмоций. Ни единой здравой мысли.

— Вот, здесь нам будет удобнее, — произносит Генрих, а я вдруг ощущаю спиной мягкую

поверхность кровати.

Он привел нас в собственную спальню! Кабинет соединен с ней. Но почему его мозг затуманен

меньше, чем мой? Ведь как-то он сумел довести нас.

Эта мысль вызывает во мне раздражение, и я, все еще находясь под властью связи, резко

переворачиваюсь, вынуждая Генриха быть снизу.

— О, как мне не хватало дерзкой Адель, — говорит король мечтательно, — я грезил о нашей

второй ночи.

Вертикальное положение и его слова отрезвляют. Вернее, не так, я по-прежнему представляю

собой сгусток эмоций, но они резко меняются. Накопленная злость, раздражение и недавняя

ревность получают выход в пощечине, в которую я вкладываю всю имеющуюся силу.

— АЙ. За что?! — возмущается Генрих. — По обоюдному согласию ведь.

— За все, — отвечаю холодно, слезая с кровати. — Прекрасно знаешь о нашей реакции друг на

друга, потому честным происходящее нельзя не назвать. И я тебе не подстилка, спутал с мадам

своей, как там ее? Изабель? И имя подходящее на эту роль.

— Имя-то тебе чем не угодило, — бормочет он себе под нос.

— Всем! — топаю ногой. - Абсолютно всем!

— Дане было у нас с ней никогда ничего, правда. Посмотри мне в глаза, они не лгут.

То есть, конечно, лгут, но не тебе, не о таком. В обрывочных упоминаниях в книгах о связи, как у

нас, говорится о таком эффекте, — он приподнимается на локтях и смотрит прямо на меня.

— Пусть не с ней, но другие-то у тебя точно были и есть. Дворец большой, можно целый гарем как

у восточного правителя организовать, — я не сдаюсь.

— Да нет никого, я разогнал, — Генрих пожимает плечами, — ты разве не заметила?

Изабель — мое упущение, признаю. Она по старой привычке зашла, развлекала меня

разговорами, женщина-то не глупая. Не буду скрывать, от нее намеки на перевод общения в

горизонтальную плоскость были, но они меня скорее забавляли, чем я принимал их в серьез Не

подумал, что ты так остро отреагируешь. До недавнего времени ты только и делала, что заявляла, в каких ты стесненных обстоятельствах из-за меня.

Делаю глубокий вдох и выдох. Удивительно, как правитель целого королевства, и, следует

признать, умный правитель, может быть одновременно таким, таким, не знаю, как назвать...

Инфантильным? Эгоистичным? Не уважающим ближних?

И почему именно я должна его просвещать, переделывать, воспитывать или еще что-то? Оно мне

надо? У меня есть, кого воспитывать, это Роберт. А переделывать кого-то и вовсе занятие

неблагодарное. У меня куча собственных проблем, которые никто за меня не решит!

— мне нечего тебе сказать, — произношу раздраженно и разворачиваюсь к выходу, но Генрих

останавливает, хватая за руку.

— Нет-нет, милая, подожди, — говорит он. — На самом деле в этой комнате каждому есть, что

сказать.

— И? Что дальше? — выгибаю бровь и поджимаю губы. Разум так до конца и не вернул главенство

над моими словами, потому я временно утратила привычную осторожность. — Мы оба знаем, что

ни один из нас не собирается откровенничать.

— Да ты никогда не собиралась откровенничать! Самая скрытная девушка из всех мне известных

— теперь и Генрих раздражается.

— Тебе лучше знать. Уверена, у тебя их много, — ехидно отвечаю, а у самой щемит сердце.

Черт, обидно от осознания сказанного, ведь так и есть.

— Их было много! Было! Как ты не поймешь! А теперь одна, упрямая и скрытная. И замуж за меня

не хочет.

— Да какой замуж! Твои подданные даже не в курсе, что ты помолвлен! —всплескиваю руками. —

Твоя интеллектуальная собеседница не поверила, а ты никак не подтвердил мои слова! Никак!

— Я должен был ее сразу прогнать? Никто тебя не оскорблял, — ощетинивается Генрих.

— Меня ты оскорбил! — кричу. — Ты И плохо, что ты этого даже не понимаешь, —делаю шаг

назад и качаю головой. — ты уж определись, зачем тебе невеста, в качестве ширмы или

действительно нужна. То ты с Робертом искренне стараешься налаживать контакт и со мной весь

такой обходительный, не давишь, даешь заниматься любимым делом, ничего не требуя взамен, а

то вытираешь ноги перед старой знакомой. Ты хотел, чтобы я была с тобой добровольно, но

ширмой я не буду. А если нужна я сама, то веди себя как мужчина. Всегда!

Заканчиваю, разворачиваюсь и делаю два шага к двери, но останавливаюсь.

— Хотел о моих чувствах узнать, а свои ты никогда не демонстрируешь. Я не знаю, когда ты

настоящий. До сих пор не понимаю, на кой я тебе сдалась. На кой ты второй раз вламываешься в

мою жизнь и разрушаешь привычный уклад, — договариваю и чувствую дикую усталость. —

Извиняться ни за что не буду. Я шла сюда, чтобы поблагодарить тебя. Получив цветы, думала, что

несправедлива и невнимательна, но, - машу рукой. - Лучше я уйду в свои покои, пока не

понадобилось сбегать в третье королевство.

Глава 26

Спустя час я окончательно успокаиваюсь и прихожу в ужас от собственных слов.

Какие к черту откровенности? За одну из них меня в озеро окунут.

А может и не окунут. Может, Генрих сказал правду, и он действительно хочет быть со мной, потому что я это я, а не ширма. И сын у нас один раз получился.

Буквально за одни раз получился.

Роберта признают наследником, а меня подходящей кандидатурой, ведь тратить ‚магическую

энергию на то, чтобы плодить королевских детей, не придется. Мы сами справимся.

И что же? Пойти и сознаться? Так просто?

Представляю, как я, преисполненная благородного порыва, иду говорить начистоту, совесть

облегчать, так сказать. Примерно, как сегодня шла благодарить. Н-да, уже ассоциации не очень, но да ладно.

Так вот, иду я и натыкаюсь... Нет, не на очередную Изабель, а на Генриха. Только Генриха не

добренького, а хитрого правителя. И вместо радостных объятий во имя нашего воссоединения я

получаю, фигурально выражаясь, нож.

Нет не в спину, зачем. Он прямо будет действовать, в сердце метить, чтобы видела.

Долго еще сижу, мусолю в голове ситуацию, да так ни к чему не прихожу. В итоге отправляюсь к

Роберту, ложусь с ним рядом и, наконец, засыпаю.

Что я буду делать, кода он вырастет? И я больше не смогу вот так прийти, успокоить свое

беспокойное сердце.

Утром нас бессовестно будят.

- Госпожа, его величество велел вам собираться, - склоняется надо мной няня Роберта.

- Только мне? — бормочу, не открывая глаза. — А сыну?

- Нет; мальчик останется со мной, во дворце. Не сказано его брать. С вами будут разбираться.

Резко просыпаюсь и сажусь на постели.

- Что ты только что сказала? — грубо притягиваю девушку к себе. — Повтори!

- Т-так мальчику незачем вроде, - лепечет она испуганно, - вы будете всякие государственные

дела решать, ребенку скучно будет, я присмотрю. Вы же до вечера вернетесь.

Ага, - киваю, но не отпускаю няню, - теперь совсем другой смысл, не находишь? —она лишь

растерянно пожимает плечами, насколько позволяет поза. — Впредь следи, пожалуйста, за

формулировками.

Я уже успела мысленно сбежать из дворца вместе с Робертом, надеясь на эффект неожиданности.

Со мной будут разбираться, ха! Скажет тоже.

— Простите, госпожа, - девица кланяется и делает шаг назад, я ее-таки отпустила, -больше не

повторится.

- Надеюсь. А то неизвестно, как ты способна исказить действительность, общаясь с моим сыном.

Делаю глубокий вдох, девушка не совершила серьезную оплошность, зря я на нее так. Если бы не

ситуация с Генрихом, то и не напряглась бы, услышав сказанное ею первое объяснение.

Нет нужно завязывать играть в интригу, надоело. Чувствую себя парящей на гигантских качелях -

то головокружительно лечу вверх, то не менее стремительно опускаюсь вниз. А еще ужасно боюсь

соскользнуть и разбиться.

Няня удаляется, а я быстро привожу себя в порядок. Я по-прежнему пользуюсь предоставленным

гардеробом и в данный момент ругаю себя за упрямство. Дела государственной важности, а я в

одежде с чужого плеча, а могла бы надеть что-то сшитое лично по своим предпочтениям.

Адель, готова? Нам пора выходить.

Не покои, а проходной двор какой-то.

- Генрих? — выглядываю из-за ширмы. — Доброе утро. За окном, кажется, чудесная ‘погода, не

находишь? Я прекрасно позавтракала лучами солнца.

Да, милая, ты права, - Генрих принимает мою игру в завуалированные остроты, -придется пока

ими довольствоваться. Кто-то долго спал, время поджимает.

- Я никуда не собиралась сегодня, планировала заниматься гостиницей, - парирую.

— Обычно о планах стараются заранее предупреждать.

Да что ты? Я твои желания выполняю, между прочим, - Генрих скрещивает руки на груди и

упирается в меня взглядом. — Ты вчера упрекала в том, что никто в Ардории не в курсе твоего

существования, пойдем исправлять эту оплошность. Я-то всего-навсего предоставлял тебе свободу

действий, заботился, чтобы интересным делом была занята. Но не волнуйся, теперь время на

гостиницу в разы сократится.

- У нас очередная помолвка? — от удивления выхожу из-за ширмы. Мне в голову приходит только

эта версия.

Я давно оделась, просто стояла в окно смотрела, а тут Генрих вошел. И совсем расхотелось

выходить.

- Нет милая, помолвка уже была, - он качает головой, - хватит с нас. Будешь сопровождать меня на

встречах, чтобы на свадьбе сразу узнали мою супругу.

Глава 27

Хах, сопровождать. Нашел, чем напугать. Я подобных мероприятий не боюсь, наоборот, пусть он

пугается. Вдруг решат, что невеста образованнее монарха.

Поддержать разговор практически на любую тему — искусство, которому традиционно обучают

всех аристократов. Правда, осваивают его по-разному.

Впрочем, как и преподают тоже неодинаково, давая разный объём и расставляя неоднозначные

акценты.

Разговор, как и танец — бывает дано, а бывают исключительно механические движения, чтобы не

опозориться. Без лишнего артистизма, огня и пластичности.

- Как скажете, ваше величество, - сладко улыбаюсь подхватывая Генриха за локоток, - чудесная

идея узнать друг друга получше и показаться свету.

- Не свету, а народу, - Генрих смотрит с подозрением. — Ты даже спорить не будешь? Впрочем, ладно. Нам полезно проводить время вместе. Глядишь, перестанем подозревать друг друга во

всяком.

- 0, с моей стороны все просто — толика уважения, не нарушение личных границ и отсутствие

раздражающих персон на горизонте. И я чудесный человек.

- Кхм, у тебя слишком большие границы, не подступиться, не находишь? — хмыкает король. —

Если не пытаться их атаковать, то совсем забаррикадируешься и не вспомнишь о других.

- Ты хочешь сказать, не вспомню о тебе, - едко отвечаю, - ведь о сыне и подчиненных я не

забываю. А так, не тебе жаловаться, ты прекрасно прорываешься через любую мою крепость.

- Не через любую, - цедит Генрих сквозь зубы.

Намек на вчерашний вечер? С языка уже готов сорваться ехидный ответ, но мы подходим к

карете, вокруг которой туда-сюда снуют стражники и прислуга. И я решаю промолчать.

Едем тоже в тишине, отвернувшись каждый к своему окну. Напряжение буквально скапливается в

воздухе, оно такое плотное, хоть топор вешай.

Не выдерживаю и поворачиваюсь к королю. Ожидаю увидеть злость и презрение на его лице, но

вместо этого там плещется грусть и усталость.

Продолжаю наблюдать за ним из-под полуопущенных ресниц и замечаю, какой у него волевой

подбородок и сильные руки. Он явно не только бумажки подписывает да ест.

Ловлю себя на мысли, что совсем не знаю, чем живет Генрих, как он проводит свой досуг в

свободное от разрушения моей жизни, время. Он ведь как-то отдыхает, да?

Помимо званных вечеров и интриг их отдыхом не назовешь. И не всегда же он ездит в соседние

королевства ради банных комплексов.

Мы столько времени живем под одной крышей, сначала у меня, а теперь у него, а я даже не в

курсе, что он любит читать. Изабель знает, а я нет. Почему-то становится тоскливо от осознания

этого факта.

- Ты ведь не завтракала, - говорит вдруг Генрих, поворачиваясь ко мне, и приказывает

остановиться. — Сейчас, я принесу.

В недоумении выглядываю в окно. А Генрих уже заходит в пекарню у дороги. Один! Не слуг

послал, а сам отправился.

Осматриваюсь дальше, мы явно не в центре города, скорее наоборот, на отшибе. Какие здесь

могут быть встречи государственной важности? Разве безопасно королю разгуливать на окраине?

С беспокойством перевожу взгляд на пекарню. Может ему помощь нужна?

- Держи, - Генрих-таки появляется через минуту, - не знал, что ты любишь, потому взял с разными

вкусами. И кофе, в меру сладкий с молоком.

Заглядываю в бумажный пакет, а там свежая, еще теплая выпечка, от аппетитного запаха которой

сводит живот.

- Спасибо, - бормочу удивленно и впиваюсь зубами в первую булочку, - ммм, вкусно.

Ты тоже бери, - сую ему под нос пакет.

- Благодарю, - отвечает Генрих с улыбкой.

Некоторое время мы молча едим, и, наконец, я наедаюсь.

— Зря ты это сделал, я же теперь в крошках, - отряхиваю одежду, - подобные блюда невозможно

аккуратно есть, - поднимаю глаза на Генриха. — Ах, да, если ты не родился королем.

Умничать я собиралась, лучше выглядеть на его фоне. Качаю головой. Пока что план не работает.

Карета снова трогается, и мы, меж тем, продолжаем движение в сторону выезда из города. Хочу

спросить у Генриха, куда мы, но он снова погружается в себя и созерцание мелькающих улиц.

Ладно, не можем же мы ехать целый день, мне обещали вернуться вечером к ребенку.

Еще через полчаса мы-таки останавливаемся.

- Приехали, идем, - произносит Генрих и подает мне руку.

Выходим наружу. Я в недоумении осматриваюсь. Перед нами длинное строение с большим

участком. Несмотря на размеры, дом не выглядит так, словно в нем проводятся важные встречи.

- Ваше величество, вы к нам? Здравствуйте, - к нам спешит немолодая женщина. Я ее не сразу

заметила, гадая, что не так с домом. — У нас всего вдоволь теперь, с тех пор, как вы вмешались.

Но дети всегда рады вас видеть.

- Гретхен, приветствую. Позвольте представить мою невесту, Адель. Она сегодня будет со мной. И

я привез кое-какие гостинцы, - Генрих дает знак слуге, - дети будут рады.

- Конечно, проходите, - женщина радушно приглашает нас, - чувствуйте себя, как дома.

Вежливо киваю. Что здесь происходит? Какие дети?

Мы заходим внутрь, и после практически полной тишины кареты, на нас обрушивается целая

лавина звуков.

Мой мозг лишь через несколько секунд анализирует увиденное. Действительно дети, много

детей. Затем мне удается осознать, что многие из них выглядят совсем не так, как малыши в

аристократических семьях. Одеты скромно, худенькие, но не это главное. Многие из них имеют

физические увечья.

- Генлих плиехал!

Пока я анализирую, к нам подбегает маленькая девочка с уродливым шрамом на щеке и

обнимает короля.

- Здравствуй, Герти, - Генрих тепло ее приветствует.

А до меня, наконец, доходит.

- Мы в сиротском приюте?! — спрашиваю, громче, чем стоило бы, привлекая всеобщее внимание.

— Извините, - добавляю смущенно.

- Да, - кивает король. — Ты хотела меня настоящего, здесь я без масок, дети их не любят.

Оглядываюсь вокруг.

- Ты сюда лично приезжаешь? Серьезно? Или денежно помогаешь? Нет, оба варианта

характеризуют тебя с прекрасной стороны, и, если откровенно, для меня они удивительны. Но

первый все же больше поражает.

- Хм, - он усмехается, - то есть, я настолько плох по-твоему, что не в состоянии помочь сиротскому

приюту? Ты помнишь, что я король, да? Или в Ксандрии подобные заведения сплошь на

самостоятельном обеспечении? — открываю рот, чтобы объясниться, но Генрих не дает,

продолжает свою тираду. — Нет, у нас тоже бывали проблемы с этим, главы города вправе

самостоятельно распределять бюджет и, соответственно, решать помогать ли приюту Но в столице

и ее близлежащих поселениях я заведую единолично.

- Погоди, я же не про то, - кладу руку на грудь Генриха, - я, - не знаю толком, как объяснить свои

эмоции, - я просто поражена видеть тебя среди детей. Я ни в коей мере не хотела тебя задеть.

- Это твоя подлужка, да? — спрашивает Герти, о которой мы оба благополучно забыли.

- Нет милая, ты моя подружка. Адель моя будущая супруга, - Генрих ласково ерошит девочке

волосы.

- Красивая, - тянет девочка, - но злая. Обижает тебя. Ты подумай, надо ли такую жену заводить, потом ведь не отвяжешься.

Открываю рот в изумлении. Это я-то злая?!

- Ахах, спасибо за совет, Герти, - смеется Генрих. — Но Адель не злая, она просто сильно удивлена.

Ладно, ты иди пока поиграй, а мы с Адель прогуляемся.

- Холошо. Если что, ты знаешь, где меня найти, - произносит ребенок и убегает к сверстникам.

- А остальные чего к нам не подходят? — озвучиваю свои мысли, которые попридержать бы.

Но король даже не хмурится, реагирует спокойно.

- Я дружу только с Герти. Она самая контактная и не боится меня. Да и не было у меня целью

завоевать любовь детей и подростков в отдельно взятом приюте. Если откровенно, помощь им

носит эгоистичный характер, - он берет меня за руку и ведет вперед. — Идем, здесь прекрасный

задний двор, подышим воздухом.

Мы проходим сквозь здание и оказываемся на улице. Справа стоят качели, чуть поодаль целая

детская башня с лесенками и песочница. Слева лавочка с навесом. Вокруг все зелено и радует

глаз.

- О да, очень эгоистично поставить в приюте детскую площадку, - подхожу к лесенкам. — Я

разгадала твои цели, ты приезжаешь сюда полазать вместе с детьми, Да? А то во дворце не

поймут.

Сжимаю губы, чтобы не рассмеяться.

-Нет конечно, - спокойно отвечает Генрих и присаживается на лавочку. — Но когда я им помогаю, чувствую себя хорошим человеком.

Его тон под конец фразы выдает грусть. Внимательно присматриваюсь к нему. Генрих выглядит

уставшим, ужасно уставшим.

- Ты не плохой, - присаживаюсь рядом и беру его за руку, следуя душевному порыву. — Не нужно

на себя наговаривать.

- Я правитель. А правитель не может позволить себе быть хорошим, это аксиома, - отвечает

Генрих.

Некоторое время мы сидим молча каждый в своих мыслях Мне никак не опровергнуть его слова, потому что они правдивы.

- Я ведь тебя специально не хотел привлекать, лишний раз показывать, чтобы ты имела

возможность подольше быть в стороне, отдохнуть впрок, - внезапно продолжает король. — Не

потому, что я стесняюсь, или мои намерения несерьезны, или у меня припрятано по паре

фавориток в каждом шкафу Нет, совсем нет. Исключительно ради создания комфорта.

- Я не думаю, что у тебя везде фаворитки, но ты не вмешался, от того и пошли нехорошие мысли, -

ощетиниваюсь я.

- А сегодня я собирался привлечь тебя к государственным делам, - Генрих как будто не слышит, никак не реагирует на мои слова. — Серьезно, мои намерения были предельно тверды. Но я

передумал. За последние дни устал очень, а сюда я приезжаю отдохнуть, решил и тебя тоже

привлечь. Заодно показать себя без масок, как я уже сказал.

- Спасибо, - сжимаю его руку, - я это оценила, - он скептически выгибает бровь. —Да, я умею

ценить поступки и видеть в людях хорошее, - отвечаю невозмутимо. - Только с откровенными

разговорами у меня беда.

- И у меня, - говорит Генрих и замолкает.

- Что имела ввиду заведующая приюта? Во что ты вмешался?

Да так, была одна история. Виновные поплатились. Я не афиширую свои поездки сюда, люди

подумали, что могут нажиться, забирая себе финансирование сирот. Но я быстро пресек.

Улыбаюсь, глядя вдаль. Оказывается, Генрих не только бизнес подданных умеет отбирать, но и

защищает обездоленных.

Дальше мы молчим, пока дети не выходят на прогулку.

Генлих, давай к нам! С лебятами я договолилась, - машет рукой Герти.

Король порывается встать, но передумывает.

- Иди, - говорю ему, - тебя подруга ждет. Мне не будет скучно в одиночестве, честно.

К тому же к этой подружке я тебя не приревную, хоть она меня уже и обозвала, -усмехаюсь. — Но

здесь я не в обиде, да и ты вроде как защитил мою честь.

Генрих улыбается и качает головой. А затем оставляет на моей щеке легкий, практически

невесомый поцелуй, поднимается на ноги и заговаривает.

- Я недолго, беготня с ними успокаивает нервы. К тому же я должен Герти, она подсказала, какой

подарок понравится Роберту.

Смотрю ему в след и думаю, кого он пытается обмануть? Себя или меня? Не может плохой

человек искренне наслаждаться обществом сирот. И пусть есть и эгоистичная подоплека, невооруженным глазом видно, как Генрих расслабляется среди детворы, но эта мотивация

однозначно не плоха.

Я еще, наверное, с час смотрю, как «алой» правитель Ардории весело скачет среди детей.

Задорная улыбка ни на секунду не сходит с его лица.

И сейчас я как никогда ощущаю двойственность натуры Генриха. В его характере присутствуют

полярно разные черты характера. И не все они удобны и приятны. Но одно я могу сказать точно, внутри он хороший человек.

Да ведь и я не столь однозначна, и не всегда поступаю благородно. Стоит ли судить лишь по

отрицательному? Я так не думаю.

Обратный путь мы проделываем в молчании. Генрих задумчив, я задумчива —эдакая карета

тишины и обреченности. Да, тоска тяжелым топором висит в воздухе.

- Как дела? — решаю нарушить траурную атмосферу удивительно глупым вопросом.

— То есть, я знаю, целый день мы провели вместе, я видела, чем ты занимался. Я о глобальном.

- Хм, - Генрих оглаживает свой подбородок, превращаясь в прежнего уверенно себя, - дай

подумать. Вольные земли, с которыми граничит Ардория, совсем обнаглели, ничего не боятся.

Контрабанда на контрабанде! А я ничего толком не могу сделать, потому что островные

государства, которые тщательно следят за прибрежной зоной, проповедуют либерализм.

Киприот, который ваш, из Ксандрии, затаился, все же его впечатлили мои рассказы про

международное право, но он не сдался. Разведчики докладывают, что у границы с Ксандрией

неспокойно, стягивают стражников якобы на учения. А в твоих владениях пока спокойно.

Киприот их словно не видит, что тоже вызывают уйму вопросов. я его, черта такого, давно знаю, он не может взять и забыть обиду. Дочурка еще, которую никто замуж не берет подогревает

норов отца. Но стоит добавить и что-то хорошее, верно? Из северо-восточных земель, откуда

родом мои новые любимые маги, те, что экспериментаторы, шлют весточку с приветом, дружить

хотят. Правда, пока не понятно, что им нужно взамен, но я согласился. Правда, обсудить, встретиться, нескоро получится. Я не могу покинуть Ардорию в столь шаткое время. И глупо было

располагать столицу на самой окраине королевства, очень глупо. Не мое решение, моих далеких

предков, но страдаю я.

- Ого, - столь длинную тираду я слышу от него впервые, - насыщенная у тебя жизнь.

- Верно, - он кивает - а ведь я рассказал только о глобальном, как ты и просила.

- А есть еще частное, - договариваю за него.

- Естественно! — Генрих вскидывает свои идеальные аристократические руки. На миг

засматриваюсь на тонкие музыкальные пальцы, и думаю, как при всей холености они все равно

смотрятся мужественно. — Что-то не так?

Он следит за моим взглядом, настораживается. Необычно для Генриха.

- Все так. Засмотрелась, руки у тебя красивые, - на его лице появляется самодовольная ухмылка. -

Удивительно, но ты выглядишь мужественно при все при этом.

- Ты бы предпочла общаться с человеком с грязью под ногтями и мозолями от рабочих

инструментов?

Куда его занес мой поток в общем-то бесполезных мыслей, кошмар.

- Нет - смотрю прямо в глаза Генриху. - просто разгадываю тебя. У нас вроде был план по

сближению, откровенностям и так далее.

- У нас? — переспрашивает король. — Мне нравится, как это звучит. И, кстати, про частное, оно

связано с тобой, в основном. И сыном. Твоим, разумеется.

Какая фраза. Так и манит испугаться, запрятаться подальше и разглядывать в ней двойное дно. Но

после моего просмотра версии Генриха, играющего с брошенными больными детьми, уже не

страшно.

- Моим, конечно. Я сама его растила. Без мужчин с мозолями и грязью под ногтями,.

- Ничего, зато теперь у вас есть опора в лице мужественного короля с красивыми руками, как ты

успела заметить, - в глазах Генриха пляшут озорные огоньки и я, помимо воли, не могу не

улыбнуться в ответ.

- Успела, - соглашаюсь, - заметила, - делаю паузу, - и странно, но рада. Не такой ты и страшный, серый волк.

Брови короля стремятся вверх на моей дерзкой фразе. Он наклоняется вперед и интимно шепчет, щекоча мое ухо своим дыханием.

— Съесть я тебя теперь не съем, ты права. Но покусать могу, да так, что тебе самой понравится.

Глава 28

Следующие дни проходят довольно мирно. Я все больше времени провожу в кабинете Генриха, непосредственно рядом с ним, под руку с ним, один на один с ним. К сожалению, чаще всего не

только с ним.

Что называется, хотела я участия, желала моя душа официального признания, теперь меня

втягивают в ежедневные ритуалы, связанные с жизнью монарха.

Распорядок дня Роберта тоже претерпел изменения. Стало больше занятий, меньше игр, но сын

вроде бы не против. У меня же складывается такое ощущение, что Генрих распорядился, чтобы

его готовили.

- Ты всерьез признаешь Роберта наследником? — вскрикиваю от внезапного озарения.

Генрих откладывает бумаги и поворачивается ко мне.

- В соглашениях по торговле где-то речь о Роберте? — спрашивает он, прищурившись.

- Разумеется нет - закатываю глаза на вечную тягу Генриха к колкостям, - я свои мысли вслух

озвучила. Я не только читаю твои документы и правлю их, но и думаю.

- Хотелось бы, конечно, чтобы ты направляла всю энергию на дело, но если справляешься, то

ладно, - произносит Генрих и снова утыкается в свои бумаги.

Секунду-другую буравлю его взглядом в ожидании.

- Ты не ответил! — вскидываю руки вверх. В итоге документы разлетаются по кабинету. — ОЙ, я не

специально, подниму сейчас.

Подскакиваю и присаживаюсь за первым листком, но меня опережают.

- Да, ты правильно додумалась, - произносит Генрих, глядя мне в глаза и протягивая собранные

документы. — Есть возражения?

Тон его голоса не меняется, лишь слегка добавляется сталь. Намекает, что прежде чем озвучивать

возражения, стоит хорошенько подумать.

— Нет, - качаю головой.

- Вот и славно, - Генрих отводит взгляд, собираясь подняться на ноги, но я продолжаю.

- Вернее, не совсем, - облизываю губы, собираясь с духом. — Ты же не можешь так сделать, у тебя

ведь трон!

- Да ладно, а я не заметил, - усмехается Генрих.

- Ты прекрасно понимаешь, о чем я! У вас же целый ритуал там, - машу направо, -ритуал здесь, -

машу налево, - везде сплошные ритуалы! Ребенка должна принять, магия!

- Ничего, она примет, - произносит уверенно король. — и тебя примет. не волнуйся.

Где еще я найду супругу, столь самоотверженно вникающую в государственные дела.

- Снова шутишь, - полуулыбаюсь. — Так найми меня на работу, в гостиницу ведь не пускаешь.

- Ты знаешь почему, там небезопасно. Киприот не трогает твоих людей, но тебя и Роберта схватит, будь уверена. Не он сам, конечно, и даже не по его официальному приказу, но подставных и не

очень разбойников на границе никто не отменял.

- Да понимаю я все, не маленькая. И верю тебе, - опускаю глаза в пол.

- Серьезно? Генрих обхватывает мой подбородок и заставляет поднять взгляд.

Опускаюсь на колени, ноги уже начали затекать от неудобной позы.

- Более чем! — отвечаю и добавляю эмоционально. — Кто-нибудь объяснит мне, почему мы уже

несколько минут сидим на полу?!

- Документы собираем, а ты не берешь, - Генрих выгибает бровь и усмехается одним уголком рта.

- А ты не отвечаешь, - киваю, - так что, все как обычно. Стабильность наше все.

- Нет - он мотает головой, - не все. Не припомню доверия от тебя раньше.

Прикусываю губу, кажется, вопрос глубже, чем видится на первый взгляд.

Потому что его и не было, - отвечаю откровенно. Хотел правды, пусть получает, но и я не отстану.

Не сегодня. — Но за последнюю неделю лед в наших отношениях тронулся, не находишь?

- Нахожу, - соглашается Генрих. — Вообще-то я думал, что нам нужно еще одно нормальное

свидание, для сближения я имею ввиду, но, кажется, государственные дела тебя больше

привлекают.

- Меня привлек ты в приюте. И там же ты начал говорить со мной, как нормальный человек, а не

как политик, - возражаю. — И какое еще одно нормальное свидание? У нас не было ни одного!

- Исправимся, - кивает Генрих и, наконец, целует меня прямо в губы.

С макушки до кончиков пальцев на ногах — буквально всю меня пронзает разряд Отдача от

химической реакции проявляется — приятным покалыванием на коже, особенно в тех местах, которые трогает Генрих.

ЕГО пальцы быстро насыщаются подбородком и, осознав, что я не собираюсь сбегать, по крайней

мере, не в эту секунду, начинают свой требовательный ход дальше. Порхают по моей шее, на миг

навещают затылок, чтобы тут же опуститься по позвоночнику все ниже и ниже.

Вторая рука Генриха не бездействует, прижимает меня к нему. Теперь даже если захочу сбежать

— не удастся. Но я и не собираюсь.

Смелею и практически сразу окунаюсь в наше общее безумие. С жаром отвечаю на поцелуй, зарываюсь руками в шевелюру Генриха и.

— Оо-х, — издаю протяжный стон.

В общем, веду себя совсем не как благовоспитанная леди, герцогиня, да еще и невеста монарха.

Но никто не смог бы удержаться от возгласа, погрузив свои пальцы в волосы Генриха. И это я еще

не спускалась ниже.

Но уже мечу туда. присматриваюсь, примеряюсь к рельефу мышц, которые-таки есть под

официальными нарядами короля. Я не ошиблась в своих предположениях, Генрих в высшей

степени мужественен.

Детали нашего единственного близкого контакта давно стерлись из головы.

Откровенно говоря, они никогда там и не задерживались. Все же обстоятельства той встречи были

сумбурные, не до запоминаний деталей. Но сегодня-то мы можем насладиться друг другом по

полной.

Но вдруг Генрих отлепляется от меня, чем вызывает бурю негодования.

— Прости, — говорит он, а мне хочется рвать и метать. Видимо, эмоции отображаются в моих

глазах, поскольку он спешит добавить. — Я не о том. Я должен спросить, ты уверена в том, что мы

делаем? Потому что еще немного, и я не смогу остановиться. В прошлый раз ты не была рада.

Наша связь затуманила тебе голову, не дав решить самой.

Мне требуется несколько секунд, чтобы понять смысл его слов.

— В прошлый раз — да, — отвечаю медленно, — но не в этот. Я точно не знаю, как это работает, но как будто, когда между нами мир и доверие, ничего не затуманивает разум. Только

усиливаются ощущения и появляется эйфория. Я уверена, все, что делают мои руки, это я сама им

разрешила.

— Прекрасно, — Генрих широко улыбается и поднимается на ноги. — Тогда побережем себя, пол

твердый и холодный.

Он берет меня на руки и уже несет в спальню, но на полпути останавливается и возвращается к

выходу.

— Дверь, — догадываюсь я.

— Дверь, — вторит он эхом. — Не хочу, чтобы кто-то помешал. Слишком долго мышли к этому

моменту.

Генрих быстро запирает нас, и мгновение — мы на кровати. Мягкой и теплой кровати.

Касания и ласки возобновляются практически сразу. По началу я действую скромнее, чем Генрих, но вскоре ложная скованность уходит, уступая полному погружению в процесс.

У меня никогда не было близкого общения с кем-то, кроме того раза с Генрихом, и сейчас на одну

крошечную долю я жалею об этом. Природное любопытство требует доказательств того, что

лучше, чем как при нашей связи, быть не может. Из чистого упрямства возникает потребность

знать.

Но затем я ловлю себя на мысли, что совсем не желаю, чтобы эксперимент когда либо состоялся.

Вкусив совершенство, посредственность будет совсем унылой.

Недостаток опыта не позволяет усомниться в том, что то, что происходит между мной и Генрихом

в данный момент — истинное совершенство. Высшая степень блаженства, доступная лишь нам

двоим.

Вечер переходит в ночь, мы до сих пор вместе. Не ругаемся, не третируем друг друга, переплетаем тела, открытые в своем доверии.

Согласно старым учениям, маги обменивались энергией во время единения тел. Она не только

переходила от мужчины к женщине и наоборот, но и возрастала в каждом, делая обоих сильнее.

Но для этого требовалось доверие и симпатия двоих. Чем серьезнее чувства, тем насыщеннее

обмен. Любящие сердца всегда выигрывали.

Засыпая, ловлю себя на мысли, что будь мы магами — за одну эту ночь превратились бы в самых

могущественных в королевстве.

Вторая мысль перед полным погружением в забытие — о Роберте. Надеюсь, он не потеряет маму.

Но записку мы-таки отправили в перерыве между обменом энергией. Ответственные родители.

Глава 29

Утро встречает ярким светом и солнечными лучами. Кто-то забыл задернуть шторы.

Пытаюсь встать с кровати, но что-то мешает.

Ощупываю инородный предмет — рука. Оборачиваюсь и вижу спящего Генриха.

События прошедшей ночи яркими картинками проносятся в моей голове. На лице мигом

появляется румянец.

Только попробуй сказать, что ты ничего не помнишь, находилась в беспамятстве, и это все не ты, а

наша связь руководила твоими действиями, - произносит Генрих с закрытыми глазами и сильнее

прижимает меня к себе.

- Ты не спишь?! — восклицаю. — И нет не собиралась, честно.

- Тогда и не говори, что теперь жалеешь и собираешься проклинать меня за поруганную честь, -

выдает он следующее предположение.

- Хм, скажем так, честь поругана давно и тобой. Но я не обвиняла тебя раньше, не буду и сейчас.

- Замечательно, - Генрих только теперь открывает глаза, и его губы расползаются в широкую

улыбку, — Ты так прекрасна с утра.

Осторожно ощупываю свою волосы. И без зеркала понятно, что они сбились в один сплошной

колтун. Без посторонней помощи мне не обойтись, если хочу вернуть им прежний приличный вид.

- Шутишь, да? — щурюсь. — Ты прекрасен, - произношу с нажимом, - а я едва ли.

Генрих действительно ослепителен — стрижка, свежее лицо, белоснежные зубы. Как будто он

давно бодрствует и привел себя в порядок. Подавляю рвущуюся наружу зависть.

- Да, милая, восхищайся своим королем, мне это нравится, - говорит он поворачиваясь на спину и

закидывая вторую руку за голову.

- Позер, - качаю головой и ложусь ему на грудь.

Хорошо. Уютно. Тепло. Вставать не хочется.

- Точно не жалеешь? — доносится осторожное от Генриха.

Переживает, волнуется. Приятно.

Точно, - отвечаю с улыбкой. –а ты?

Он ведь тоже может передумать, мало ли. Не обязан обожать меня.

- Нет, конечно. Как можно жалеть о ночи, проведенной с любимой? О таком только мечтать, а

потом радоваться, кода мечта осуществилась, - говорит он будничным тоном.

Погоди, - поворачиваюсь, чтобы видеть лицо Генриха, - что ты только что сказал?

Как меня назвал? Любимой? Тебе известно значение этого слова, правда? Или ты его

употребляешь, как и «милая», для связки.

- Мне много чего известно, Адель, - он щелкает меня по носу. — И милой я тебя называю, потому

считаю такой, а не для связки. И да, я тебя люблю. Мне казалось это очевидным. Я для тебя

сделал столько, сколько ни для кого не делал, а ведь мы вместе еще очень мало. Не удивлюсь, если скоро мои хорошие поступки на твое благо перекроют все, что я делаю для королевства.

Присматриваюсь. И ведь не обманывает и не преувеличивает.

- Тогда, возможно, мне стоит радеть за твое королевство? — выгибаю бровь. — Это ‘позволит тебе

не забывать о нем, отвлекаясь на меня.

Генрих прокладывает дорожку из поцелуев на моем виске и только потом произносит:

- Полагаю, именно так и поступают умные королевы, приручившие своих мужей.

- Ахах, тебя никто не приручал. На домашнего зверька ты не похож, не преувеличивай, - смеюсь.

— Или думаешь, я не замечаю, как мягко ты меня подталкиваешь в нужную сторону во всем, что

касается моей жажды деятельности.

- Совсем нет! Как можно?! — восклицает театрально Генрих. — Оно все само, честно!

Я ведь не виноват, что строительство нового комплекса занимает время, а рабочие тебя не

слушаются. А насчет последнего — так тебе самой нравится помогать мне с бумагами и текущими

делами.

- Да, все само получилось, звезды совпали. Я так и думала, не переживай, -отвечаю с улыбкой. —

И мне нравится, ты прав.

- О чем и речь, - Генрих победно вскидывает брови.

- Я тоже тебя люблю, - решаюсь на откровенность. — Поняла, когда мы были в приюте.

Удивительно, но так и есть. В наших странных взаимоотношениях с Генрихом едва ли кто-то

увидел бы любовь, но теперь я понимаю, что она давно со мной. с нами.

Генрих тут же целует меня, и я могу физически ощущать его радость, а также облегчение. Оно

проскальзывает хотя он привык гасить подобные чувства за непоколебимой уверенностью в своих

силах.

- Я знаю твои эмоции! — восклицаю удивленно, отстраняясь. — Не угадываю, а именно знаю!

Чувствую их на физическом уровне через поцелуй!

- Дай попробую, - Генрих снова припадает к моим губам. — Действительно. Твое удивление и

восторг разливаются по моим венам.

- Это наша связь, да?

- Видимо,- Он пожимает плечами. — Такие, как мы, феномены. Малоизученные и уникальные.

Добавляет Генрих самодовольно.

Я согласно киваю и внезапно осознаю, что обязана признаться. Дальше тянуть смысла нет Я все

равно опасаюсь реакции Генриха, страшно мне, врать не буду. Но нужно.

- Я должна кое в чем признаться, - начинаю, опустив глаза на подбородок Генриха.

— Вернее, рассказать. Но я не виновата! Я пыталась раньше. Правда, лишь раз.

- Адель, расслабься, - он нежно проводит по моей щеке, - я тебя не укушу.

Независимо от того, в чем ты собираешься сознаваться.

- Честно? — поднимаю глаза.

- Абсолютно, - он кивает — Хочешь, поцелуемся, считаешь мои эмоции сама.

- Нет - качаю головой, - я верю. Фух, - выдыхаю, - в общем.

«Роберт твой сын», - собираюсь сказать я, но нас грубо прерывают.

Ваше величество! — колотят в дверь так, что нам отлично слышно в спальне. — Это срочно! Вы

нужны! У нас чрезвычайное происшествие!

На секунду мы оба затихаем, а потом резко начинаем шевелиться. Не сговариваясь, поднимаемся

с постели и натягиваем одежду. Не знаю, как Генрих, а я все делаю с оттенком легкой паники, которая грозится перерасти в сильную.

В голове набатом стучит одно и то же имя — «Роберт, Роберт, Роберт». Оставила мальчика одного

на столь продолжительное время, а теперь у них чрезвычайное происшествие. А если…

Всхлипываю, отгоняя от себя дурные мысли.

— Адель, я уверен, что с Робертом все хорошо, — Генрих перехватывает меня в проеме и

прижимает к себе. — Они бы использовали другую формулировку, случись что с мальчиком.

— Откуда ты? — начинаю вопрос, а потом передумываю. — Не важно. все равно идем. Что бы ни

произошло, дело не терпит отлагательств.

Мы синхронно выскакиваем из двери, я опережаю Генриха лишь на шаг. Чинно киваю стражникам

и магам, которые почему-то тоже тут, одергиваю платье и, как можно незаметнее, пытаюсь

пригладить волосы. Естественно, не выходит. Да и пришедшие — взрослые люди, в состоянии

сложить два и два.

— В чем дело? — строго спрашивает Генрих, переводя все внимание на себя. – Я жду доклад.

Велен? Дмитрий?

Обращается он к магам.

— Да, ваше величество, — те словно отмирают, — идемте, в фамильном зале произошло кое-что.

Хм, полагаю, леди будет тоже любопытно увидеть.

— И это все? Вы ломились в мои покои из-за такой мелочи? — возмущается Генрих.

— Я посчитал, что, как минимум, напали на королевство!

— Поверьте, ваше величество, там тоже необычное происшествие, — отвечает примирительно

один из магов.

Доходим до загадочного зала. Стражников оставляют снаружи, аргументируя тем, что они при

всем желании не вошли бы.

— Спасибо, можете быть свободны. все равно доступ только мне и магам, которым я позволил, —

отпускает Генрих людей.

— Значит и я пойду, я ведь не маг. Хочется увидеть сына, громко произношу и разворачиваюсь.

Беспокойство за Роберта немного утихло, но все равно будет лучше убедиться воочию, что с ним

все в порядке.

— О нет, вы как раз точно сможете войти, миледи, — говорит Дмитрий и буквально подталкивает

меня в зал, открыв дверь.

— Что вы себе позволяете?! Руки убери, — тут же ярится Генрих.

— Простите, ваше величество, исключительно ради чистоты эксперимента, — маг поднимает

перед собой запястья. — Да вы сами посмотрите, ее светлость вошла, как будто сама королева, а

не ваша избранница.

Я не вслушиваюсь в дальнейшую перебранку, оглядываюсь. Зал, как зал. Немного мрачноват, как

по мне. И стены увешаны слишком большим количеством портретов.

Кажется, здесь обязан висеть каждый правитель Ардории.

ОЙ, висеть, какое ужасное слово.

Поворачиваюсь к единственной стене, которая не в портретах. Она вся сплошь покрыта красивым

гобеленом ручной работы. На нем, на фиолетовом фоне выткано большое дерево со множеством

ответвлений. Очень красиво.

— Портрет герцогини появился рядом с вашим буквально утром. Такой мощный поток магии был, что мы с Веленом мигом примчались. Испугались, если честно. Думали, что дворец магически

атакуют. А тут вот, — Дмитрий указывает рукой на гобелен. — И процесс не завершен. Я чувствую, он продолжает ткать. Как завершит, будет еще одно имя с портретом. А может, и не одно.

Всматриваюсь в область, на которую указал маг. Действительно, портреты, имена, линии. Они

словно листки на кроне, от которых растут молодые побеги.

— Прекрасно, — тишину нарушает Генрих, — значит, мы совершили магический брак, — заявляет

он оптимистично. — А мне говорили, что это невозможно, что семейная магия правителей

настолько зачахла, что мы способны размножаться лишь с четко выверенными ритуалами.

Хорошо, что все вы ошибались.

— Как магический брак? — спрашиваю я. — С татуировкой? Я не заметила. Начинаю лихорадочно

осматривать себя, даже порываюсь платье задрать.

— Милая, — руки Генриха успевают вовремя, — я понимаю твое любопытство, но давай мы

утолим его наедине. Я помогу тебе в твоих поисках, ладно?

Маги прячут усмешку, а я осознаю, что собиралась только что сделать.

— Конечно, ты прав, — выпрямляюсь, пытаясь вернуть себе достоинство.

— Узоры на теле могут проявиться позже, — говорит вдруг Велен, — им может понадобиться

закрепление связи.

И снова двусмысленные намеки.

— Велен, — строго одергивает его Генрих, — ты разговариваешь со своей госпожой, с леди! Это я

вам позволяю быть самими собой при мне, но не с ней!

— Простите, ваше величество, — подает голос Дмитрий, — просто мы с братом думали, что, — он

замолкает, — как бы это правильнее сформулировать.

— Да, мы назвали происходящее чрезвычайным происшествием, потому что не были уверены, что вы сами хотели, чтобы так получилось.

— Думали, на месте разберемся. И посмотрим на реакцию герцогини.

— Зачем смотреть на ее реакцию? - Генрих переводит недоуменный взгляд с одного на другого.

— Они решили, что я тайная магичка, которая насильно привязала тебя к себе, —догадываюсь я.

— Что?! – тут же возмущается Генрих. — Да как вы посмели такое предположить?!

— Ваше величество, мы извиняемся. Теперь-то мы видим, что диапазон способностей вашей

избранницы не больше диаметра чайной ложки, уверены в этом. В зале ничего не скроешь, —

примирительно произносит Дмитрий.

Кажется, в их паре он больший дипломат.

— Вы продолжаете оскорблять Адель?! - по-прежнему ярится Генрих.

Что странно, столь импульсивное поведение ему не свойственно.

Откуда-то в голове приходит мысль о том, что лишь я способна его успокоить.

— Тише, Генрих, — беру его за руку, — мальчики ведь о тебе беспокоились, выполняли свою

работу. Их стоит похвалить.

Велен выдавливает из себя благодарственный оскал. На улыбку это мало похоже.

Король делает глубокий вдох и только потом заговаривает.

— В общем-то ты права, — он поворачивается обратно к гобелену. — Разозлился на ровном месте, отдых, что ли, нужен.

Добавляет он ни к кому конкретно не обращаясь.

— Возможно, ваша магическая связь дает последствия, — говорит Дмитрий. — Мы мало изучали

эту ветвь магии, если откровенно. За последние несколько веков не припоминаю ни единого

такого брака на континенте. Да и на островах вроде бы не было.

И снова мы с Генрихом уникальны.

— Скажите, а ответвления от пар, это их дети, да? — задаю насущный вопрос.

— Верно, миледи.

— Значит я знаю, кого еще собирается вышить гобелен, — произношу уверенно.

Наконец-то я очищу совесть, и мы вместе расставим все точки. Избранницу, связанную с ним

магически, Генрих точно не отправит на корм пираньям, как я опасалась в начале. Только бы

магов устранить.

Они без того подозревают меня в преднамеренном охмурении их короля, а после признания о

ребенке, могут еще чего-то надумать.

— Дмитрий, Велен, оставьте нас, — Генрих правильно понимает, что мне нужно. —Здесь нет

ничего опасного, мы разобрались. Когда будет новый всплеск, вы все равно вернетесь.

Маги, кланяясь, уходят.

— Спасибо, — бормочу слова благодарности, — ты словно мысли мои читаешь.

— Нет, милая, связь не настолько совершенна, — усмехается Генрих, — а твое лицо —да, оно

открытая книга для меня. Маску держать ты не умеешь.

— Умею, — тут же вспыхиваю, — но не всегда получается.

— Ладно. Нас грубо прервали, — он подходит близко-близко, я могу чувствовать тепло от его

дыхания, — ты хотела что-то сказать. Самое время, мне кажется. Нам еще новые узоры на твоем

теле искать, дел невпроворот.

Не сдерживаюсь, слегка толкаю его кулачком в живот.

— Ваше величество очень не сдержан, — отвечаю с улыбкой. — И да, хотела сказать, — делаю шаг

к гобелену, уходя из-под прицела пристальных глаз, — вернее, должна, — на долю секунды

собираю все, свое мужество. Самое позднее — к концу дня, Генрих и без меня все узнает когда на

гобелене появится новый портрет. Лучше мне это сделать. Во имя хрупкого доверия между нами.

— У тебя есть сын! Это Роберт.

Произношу быстро и резко поворачиваюсь обратно к Генриху. Я должна видеть малейшие

изменения эмоций на его лице.

— 0, так об этом речь, — он как будто не удивлен, об этом я знаю.

— З-знаешь? — заикаясь, выгибаю бровь. — Но как? Когда?

В голове тут же начинают выстаиваться новые версии, и по одной из них, о нас с мальчиком

вспомнили только, кота поджало время. Гнев моментально поднимается внутри меня.

— Т-ши, — Генрих кладет руки на мои плечи, — я узнал не шесть лет назад и не пять, и даже не

четыре, и не три. Все произошло непосредственно перед визитом к тебе.

Перед ваши днями рождения, куда я нагло заявился со своей свитой.

— Ч-честно? — спрашиваю жалобно.

Если откровенно, чувствую себя ужасно жалко в данный момент. Но ничего не могу с собой

поделать. Не только Генрих с утра непривычно импульсивен, я вся тоже сплошь состою из одних

эмоций, которые управляют разумом.

— Более чем, — кивает Генрих. — Я не говорил, хотел, чтобы сама призналась. У меня были

неверные представления о тебе, твоих целях и вашей жизни. Да и по началу была мысль забрать

мальчика.

Отшатываюсь от него в ужасе, ощущая себя мухой, угодившей в липкую паутину.

Слишком поздно осознала опасность, уже не выбраться. Любые мои барахтанья приводят к еще

большему плену, чем притягивают неминуемую кончину.

— Адель, посмотри на меня, — произносит Генрих властно. Помимо воли поднимаю глаза. — Я

лишь пытаюсь быть откровенным. Мысль забрать ребенка прошла в первый же день. Я не

почувствовал в тебе и доли того коварства, которое мне описывали. Интуитивно понял, что ты не

собиралась свергать меня с трона. Эта идея показалась мне ужасно глупой, и непонятно, как я в

нее вообще поверил.

— Что? Да нужен мне твой трон, — произношу обиженно. — Меня устраивала жизнь в своей

глуши.

— Положим, на данный момент у тебя нет выбора, магия нас соединила. И мой трон — твой трон, равнозначно как и твоя глушь — моя глушь, — произносит Генрих будничным тоном. — Но я

понял тебя.

— И кто решил, что я столь коварна? И почему молчал так долго? Роберту пять стукнуло, пока ты

явился за сыном, — в моих словах сквозит обида, но я не могу ее убрать.

- Не Велен и не Дмитрий, если ты подумала на них. Был еще один маг. Кстати, — на Генриха как

будто сходит озарение, — мне его Киприот посоветовал. Ненавязчиво отдал, можно сказать. А это

навевает на мысли, что дальнейшее его участие не случайно. А я, дурак, вас с ребенком подвергал

опасности. То тебя слушал, давал свободу в решениях, то с ним вел себя дипломатично. И сам не

понимал зарождающиеся чувства, отгонял их всеми силами.

— Погоди, — останавливаю поток самобичевания, — ты сказал, маг был. Куда он делся? Он ведь

может быть опасен.

— О нет он точно уже не опасен, — лицо Генриха светлеет — Даже если бы он был способен

возвращаться из-за грани, он бы не смог собрать себя по кусочкам.

Пищеварение у моих рыбок довольно быстрое. Да и тогда их долго не кормили, они стали

несколько агрессивными. Специально воспользовался своим кольцом для перемещения во

дворец, чтобы самому проконтролировать процесс. А потом вернулся в твои владения.

Смысл слов Генриха доходит до меня не сразу. А когда доходит, мне становится натурально

дурно.

— Что ты, любовь моя, — он заключает меня в объятия, — с тобой я не собирался так поступать, даже когда считал, что ты трон хочешь забрать. Я ведь хорошо воспитан, с дамой никогда бы так

не обошелся. И я действительно винил себя. Помнишь, обещал разобраться с отцом твоего

ребенка? Частично это была попытка вывести тебя на разговор, но и злость на самого себя.

Так не поступил, зато поступил бы по-другому. У Генриха мозги хорошо работают в подобных

направлениях. Но сейчас мне уже не страшно.

— Отчего ты улыбаешься? Не веришь? — он выгибает бровь.

— Верю, — киваю, — верю, что для меня ты бы придумал нечто более изощренное, хоть и менее

кровавое. Но мне, кажется, все равно. Теперь-то ты на моей стороне.

— О, милая, — Генрих начинает покрывать мое лицо поцелуями, — я не просто на твоей стороне.

Я полностью твой. Мне кажется, магия сделала меня твоим рабом. Решила подшутить за скверный

характер, — я хохочу, — серьезно! Иначе как объяснить мое желание раздеть тебя и поклоняться.

Для начала начать с ног. У тебя умопомрачительные ступни, ты знала? А затем я буду подниматься

все выше и выше в своем поклонении. Этой ночью мы не все попробовали, а мне хочется.

Прямо сейчас, например.

Меня бросает в жар от слов и действий Генриха, а низ живота стягивается в тугой узел.

— Ваше величество! — внезапно дверь отворяется, являя перед нами Велена и Дмитрия. — Ой, простите.

Я испуганно вскрикиваю, а Генрих задвигает меня за спину.

— В чем дело? — спрашивает он звенящим от ярости голосом. — Я должен запираться в

собственном дворце?! Хотя в прошлый раз вас это не остановило.

— П-простите, но теперь, правда, важно. На нас, кажется, напали.

— Твою ж, — произносит в сердцах Генрих.

Мне кажется, он хочет сказать больше, что-то крайне непристойное, но в последний момент

сдерживается, прижимая меня к себе сильнее.

— Столкновение произошло на границе. Откровенно говоря, похоже на провокацию.

Такое ощущение, что они отвлекают наше внимание, чтобы ударить в другом месте, — быстро

докладывает Велен.

— Роберта сюда с няней, и быстро! Остальное потом.

Маг кивает, и они со вторым исчезают. Буквально исчезают. Не знала, что такое возможно.

— Такие гобелены не только у меня есть. Скоро все узнают про тебя и Роберта. Я почти уверен, что

цель Киприота — вы. Не зря он настаивал на ритуале с кровью у себя во дворце. Хотел получить

доказательства моей уязвимости или еще что похуже. При правильном разыгрывании партии, он

мог взять меня за горло.

— Ты хочешь нас отослать? — догадываюсь я наконец. — Нет. Я с ума сойду от беспокойства. Не

лучше ли нам быть вместе? Возможно, этого и добивается Киприот.

— Возможно. Но я собираюсь покончить с ним и его солдатами быстро, а потому не буду

отсиживаться во дворце. А тебе с мальчиком я ни за что не позволю находиться в гуще военных

действий.

— Ладно, — соглашаюсь с тяжелым сердцем, — но ты должен быть осторожен.

Обязан вернуться к нам целым и невредимым!

— Всенепременно, любовь моя, — Генрих целует меня. — Дмитрий переместит вас в мое дальнее

поместье в горах. Вы будете там в безопасности. Он сильный маг как и Велен. И я им доверяю.

— Хорошо, — киваю. — Я согласна.

Мы выходим в коридор и буквально сталкиваемся с Робертом и остальными.

— Мама! — мальчик бросается мне навстречу. Поднимаю его на руки, сжимая в объятиях. Я

волновался. Сэр, — он чинно кивает в сторону Генриха.

— Роберт — тот кивает ему в ответ.

— все будет хорошо, мой милый, все будет хорошо, — твержу, как заведенная, успокаивая

больше себя.

Роберт не выглядит напуганным.

— Тогда Велен со мной, а Дмитрий с Адель. Ты знаешь, что нужно делать. Мы обговаривали это

развитие событий, — произносит Генрих.

— Да, ваше величество, — кивает маг — Возьмитесь за руки, пожалуйста.

Мы с няней и Робертом послушно выполняем просьбу. Дмитрий кладет ладонь на мое плечо, и в

тот же момент я чествую рывок где-то в районе живота. Не успеваю зажмурить глаза, а мы уже в

другом месте. Ветерок развевает мои волосы, и жарко очень.

— Это не похоже на поместье в горах, — произношу, открыв глаза.

Глава 30

Мы стоим на белом песке, сверху нещадно жарит солнце, а впереди простирается бескрайнее

море. Да только рядом с Ардорией, в свободных землях, нет столь белого песка и пустынных

пляжей. И погода не такая жаркая.

Оглядываюсь назад. Ничего похожего на горы. Как и ничего напоминающего цивилизацию. Одни

сплошные джунгли.

— Твою ж! — восклицает Дмитрий, стуча по камню на своей руке. — И как мы не догадались, что

во дворце предатель?! Как можно быть такими идиотами?! Стали слепыми в мирной жизни.

Он падает на колени, снимает свое кольцо и с остервенением вдавливает его в песок.

Подхожу обеспокоенная к мужчине и осторожно дотрагиваюсь до его плечабуквально одним

пальцем.

— Успокойтесь, пожалуйста, всякое бывает Вы не виноваты. И вы ведь очень могущественный маг

просто перенесемся в другое место. Я уверена, вам это под силу.

Я думаю, что произношу слова утешения, но Дмитрий реагирует на них еще большим криком. Он

натурально взвывает.

— Вы полагаете, миледи, что я сам в состоянии перемещаться?! — произносит он, подняв на меня

безумный взгляд. — Нет, — он яростно качает головой. — Мы с братом, конечно, сильны. Но

знаете, что отличает нас от большинства магов, что дает, вернее, давало нам превосходство? Это

наше увлечение наукой! Без нее магия и вполовину не столь могущественна, как вам кажется. И

перемещение в пространстве стало возможным благодаря камню, редкому минералу, который с

помощью нашей подпитки и настройкам координат, в состоянии переносить куда угодно кого

угодно. А кто-то во дворце наши настройки сбил. И сделал это явно преднамеренно.

— Подождите, — грубо прерываю мага. — Вы хотите сказать, что наш единственный способ

вернуться домой вы только что зарыли в песок?!

Дмитрий растерянно смотрит вниз на свои руки. Безумие наконец исчезает из его взгляда.

— Кажется, да.

— Идиот — кричу. — Раскапывай! Чего смотришь.

Падаю рядом с ним, и мы вдвоем остервенело роем песок.

— Нашел, — произносит он счастливо, спустя несколько минут и чуть ли не целует камень.

— Замечательно, — отвечаю мрачно. — И чтобы больше никаких импульсивных поступков. Это

приказ! Пострадаем дома, во дворце. Кота поймаем предателя и скормим его пираньям.

— Кажется, я начинаю понимать, миледи, почему магия соединила вас с королем, —говорит

Дмитрий задумчиво.

— Да-да, — лишь отмахиваюсь, поднимаясь на ноги, — это все тоже после. Если ты не можешь

отправить нас домой или в горы прямо сейчас, тогда стоит осмотреться.

Мне не нравится это место. И у меня на руках ребенок, няня, едва держащаяся на ногах от шока, и

маг. наполовину не в себе.

— Нет госпожа, простите. Я с вами, я пришел в себя. временное помрачение прошло. Будет нам с

братом урок, действительно слишком расслабились от жизни во дворце.

Бросаю на него взгляд.

— Не вы одни, не вы одни, — отвечаю, всматриваясь в джунгли.

Предыдущий поход в лес мне совсем не понравился. А теперь предстоит еще один.

Слишком много дикой природы вокруг меня в последнее время. Словно специально, словно

судьба чувствует, как меня деморализуют вылазки на природу.

Спустя час становится понятно, что камень Дмитрия абсолютно бесполезен. Ни весточку послать, ни переместить нас хоть куда-нибудь он не в состоянии.

— Сожалею, миледи, но камень выведен из строя. Видите, помутнел, а кристалл не должен быть

таким, — он подносит руку с кольцом к моему лицу.

— Ладно-ладно, — отстраняюсь, — верю. Нужно решить, что мы будем делать дальше.

Наша четверка сидит на песке у моря. Солнце уже не столь высоко, значит, время движется к

вечеру. Роберт располагается в моих объятиях, он не жалуется, храбрый мой мальчик. Даже няня

вроде бы отошла от шока, но скоро голод станет невыносимым.

— Дмитрий, ты рыбу умеешь ловить? — я окончательно перешла на ты в обращении к магу, обстоятельства обязывают, а он вроде не против. — Здесь должна быть рыба, я полагаю.

В прошлый раз за процесс выживания отвечал Генрих, теперь бразды правления на мне.

— Не умею, миледи, — из меня вырывается разочарованный вздох при мысли, что и тут придется

самой. — Зачем? Я могу приманить ее магически и поджарить на костре.

— Замечательно! — восклицаю, поднимая руки к небу, — Тогда чего мы ждем? Агнес, -обращаюсь

к няне Роберта, — помогаешь господину магу с обедом. Роберт, —задумываюсь на секунду, отправлять ли мальчика с ними или взять с собой.

— Я с тобой, мама, — произносит он быстрее, чем я успеваю принять решение. — В отсутствии его

величества я ответственен за тебя.

Я хмыкаю. Сколько ответственных мужчин появилось в моей жизни. То пусто, то густо, что

называется.

— Ладно, давай со мной. Эти двое справятся, — оглядываюсь на няню с магом, они стоят по

колено в воде, всматриваются вглубь океана. — Пойдем пока на разведку.

Я ужасно не хочу идти в джунгли, сдается мне, на берегу меньше опасной живности. Но мы не

можем провести ночь под этим деревом.

Или можем. Говорю сама себе еще через час.

В глубь джунглей я не иду, опасаясь за Роберта. Мало ли какая тварь выползет и укусит. Но и

поверхностного осмотра хватает, чтобы понять, что прогулка по лесу с Генрихом была цветочками, а все ягодки здесь.

Да, стаю голодных волков-мутантов мы не встретили, что радует. И следов их не видно. Но

джунгли сами по себе опасны, без вскормленных магией озлобленных существ.

Только на окраине мы с Робертом имеем счастье наткнуться на трех огромных пауков, угрожающе

щелкающих своими челюстями на паутине, двумя ярко- желтыми змеями, зашипевшими на нас, но, к счастью, не напавшими, и одной огромной, обвившей мощный ствол дерева и смотрящей

удивительно разумным взглядом.

— Назад! И быстро! - командую Роберту и пячусь спиной обратно к пляжу.

Сколько всего таится в этих жарких краях Кошмар! Никогда не хочу сюда возвращаться. Я буду

купаться в холодных водах, мерзнуть зимой под снегом, но не сюда.

— Миледи, вы словно призрака увидели, — поднимается на ноги при виде нас Дмитрий.

— Лучше бы призрака. Ты бы его развеял по воздуху. Там хуже, — машу рукой в сторону

джунглей, — уйма ядовитых тварей, половина из них не прочь полакомиться нами, — отвечаю

мрачно. — Что у вас? Надеюсь, в море нет гигантских кальмаров или еще кого.

— Пока не встречались, — произносит Дмитрий будничным тоном. — Зато рыбы полно. Агнес

соорудила тарелки из пальмовых листьев. Присаживайтесь, будем обедать. А потом я подумаю о

нашем ночлеге. Я ответственен за произошедшее, но, к счастью, в моих силах соорудить вокруг

нас защитный купол на ночь.

И этот ответственный. Качаю головой. Воистину, одни ответственные мужчины. Где ж они раньше-то были?

Хотя моя жизнь раньше не была наполнена приключениями. Вот поди разберись, радоваться

появлению ответственных в жизни или грустить.

Рыба оказывается вкусной и питательной. Что-то хорошее в этом месте. Вопрос с водой Дмитрию

тоже удается решить. Хвала его способностям!

— Магия привела меня к ручью, он совсем рядом, но спрятан от глаз. Держите, пейте, — он

протягивает нам мешочек — Он зачарован, из него ничего не проливается, — поясняет между

делом, — полезная вещь. Но вы правы, миледи, в джунгли соваться не стоит. Даже меня

попыталась укусить парочка тварей, а они должны чувствовать магию и опасаться ее.

В итоге слать укладываемся прямо на пляже. Кучненько, вчетвером. О приличиях не время

вспоминать, тут бы выжить. И не терять надежду на спасение.

Генрих точно захочет с нами связаться, а не сможет. И тут-то, надеюсь, спасет. Единственный

нюанс, его сейчас сильно отвлекают, вряд ли он уже в курсе, что мы не достигли его горного

поместья.

Над нами сияют звезды, где-то в лесу стрекочут насекомые, и я-таки отдаюсь на волю дреме.

Защитный купол Дмитрия поблескивает и я успокаиваюсь, мы в безопасности.

К сожалению, под утро моя уверенность разбивается в пух и прах.

— Миледи! Скорее, вставайте и бегите! Эта тварь пробила купол! — будит меня крик Дмитрия.

Резко подрываюсь на ноги и мгновенно оцениваю обстановку. К нам пробивается гигантская

тварь. Она стоит на задних лапах, у нее клешни и огромные разумные глаза.

— Агнес, отвечаешь за Роберта, — приказываю няне.

А сама беру палку предусмотрительно оставленную в нашем куполе, и присоединяюсь к

Дмитрию. Не по чем ей магия, физическое воздействие не сможет проигнорировать. Никуда не

денется. И я, как следует, замахиваюсь, и попадаю твари прямо в ее любопытный глаз, который

она засовывает в дырку нашего купола.

Тварь издает оглушительный визг Роберт с Агнес в ужасе закрывают уши, у нас с Дмитрием нет

права на подобную роскошь. С трудом подавив естественную потребность присоединиться к сыну

и его няне, дрогнувшей рукой заставляю себя добивать тварь вместе с магом.

— Может сжечь ее? — предлагаю в отчаянии.

— Я пробовал, не выходит Она только сильнее становится после каждого магического импульса, исходящего от меня. Отойдите, миледи, я добью ее.

Он замахивается хорошенько и добивает-таки неизвестную тварь ударом в голову.

— Фух, — убираю волосы со лба, — ты молодец, Дмитрий, молодец, -хлопаю мага по плечу и без

сил опускаюсь на песок — Все закончилось, все закончилось.

— Боюсь, миледи, не закончилось, все только начинается, — доносится до меня обреченный

голос Дмитрия.

Оглядываюсь назад.

— Ох ты ж черт — произношу сдавленно, — они повсюду.

— Видимо, пришли на крики своего сородича, — комментирует Дмитрий, перехватывая палку.

У нас нет одной пятой купола после сражения всего лишь с одной тварью. Как быстро целый отряд

лишит нас оставшегося?

Бросаю взгляд на Роберта. Он напуган, но не больше, чем Агнес, у той ужасная истерика. Если

выберемся отсюда, мне стоит подыскать для сына кого-то с нервами покрепче.

Поднимаю глаза на небо. Оно очень красивое, без единого облачка. Множество ярких звезд

освещает пространство вокруг нас.

«О, небо, если наша связь с Генрихом действительно настолько сильна, то пусть она проявит себя, покажет на что способна! Нам жизненно необходимо чудо», — неистово взываю к звездам про

себя.

Но в ответ тишина. Только звуки гигантских тварей, царапающих купол. И никакого чуда.

«Серьезно?» — снова поднимаю глаза к небу. — «И ради этого все было? Ради столь ‘бесславного

конца? Я разочарована».

Качаю головой и опускаю глаза на песок. Еще немного, и нас съедят. Теоретически.

Вряд ли бы неизвестные твари тратили столько энергии и сил ради мяса, если им было бы

достаточно для насыщения сорвать листик с дерева.

— М-миледи, может, вам бежать, а я отвлеку, — предлагает Дмитрий.

Бедный, уже заикается.

Оглядываюсь. Особо смысла бежать нет. Мы в кольце. Но что-то делать нужно.

— Нет. Это не поможет. Давай отбиваться, — кряхтя, поднимаюсь на ноги, отряхиваю‚юбку от

песка и встаю в воинственную позу.

Прямо героиня-амазонка из диких лесов прошлых веков, не меньше.

Усмехаюсь. Хорошо, что моя психика достаточно крепка, шучу даже, не то, что бедная Агнес. Она

белее самой белой простыни. Нельзя ведь так.

— Ауч, она вырвала у меня палку! — жалуюсь на тварь.

Секунда, и Дмитрий оказывается без орудия. Нам остается лишь переглянуться и обреченно

встретить неминуемый финал.

Глава 31

Целую в макушку Роберта и становлюсь прямо перед ним, а Дмитрий перед нами.

Эдакой молчаливой инсталляцией наблюдаем за медленным, но верным падением защитного

купола.

Как вдруг одна из тварей загорается. Среди них начинается паника, визг, снова откуда-то летит

огонь, а я не понимаю, как такое возможно.

— Кто-то пускает подожжённые стрелы! — догадывается Дмитрий.

— Генрих?! — надежда вспыхивает во мне по новой, и я верчу головой, в поиске источника стрел.

Надо сказать, твари умом не блещут видимо, места для мозгов не хватило, все заняли мышцы.

Вместо того, чтобы разбежаться в разные стороны, они лишь скучковались вместе и отчаянно

визжат. Еще немного, и мы сможем выйти из купола без опасений.

Последняя туша падает, и из-за завесы дыма появляется человек, наш спаситель.

Он один, и он…

— Ты не Генрих — восклицаю разочарованно. — Дмитрий, держим барьер.

— Да, миледи, — кивает маг.

— Зря вы так, ведь я вас спас, — отвечает мужчина, тяжело дыша, — торопился сюда, стрелы

потратил, огонь разжигал, — он пинает одну из поверженных тварей. — И, кстати, новый всплеск

магии привлечет другие создания. Возможно, не эти придут, иные, но кто-то точно явится. Вы

должны были заметить, что местные твари не отличаются интеллектом, но вас нашли, хотя в лесу

им комфортнее.

— Да, заметили, — осторожно отвечаю. — Вы хотите сказать, что их привлекает магия?

— Верно. Любые ее всплески. А тут по вашу душу явилась целая стая. Должно быть, их ваше

перемещение побудило покинуть свое гнездо и спуститься с горы, — он ведет плечом в сторону.

— С той горы? — уточняю, заметив лишь одну. — Но она ведь ужасно высокая и ‚далеко.

— Да. Но они давно не лакомились магией. Когда меня переместили сюда, тоже прибежала целая

орава ночью. Хорошо, при мне был меч и стрелы.

— Ясно, — произношу обреченно.

Причин не верить незнакомцу нет. Все выглядит логично, да ион нас действительно спас.

— Ладно, раз уж я не позволил вас съесть, то просто обязан быть дальше радушным хозяином и

накормить. Светает, будем завтракать, — он разворачивается и начинает уходить. — Идете? Я

ждать не буду, — кидает он нам, не останавливаясь.

Дмитрий смотрит вопросительно на меня.

— Идем, — пожимаю плечами, — делать-то больше нечего.

И мы механически разрушаем купол синхронным ударом ног.

Туг же хватаю за руку Роберта и бреду вслед за Дмитрием, который снова чуть впереди. Агнес

плетется в хвосте. Никаких моральных и физических сил у меня нет для нее, захочет жить, не

потеряет нас из виду.

Рассматриваю нашего провожатого. Кажется, он один бодр и полон энергии. По крайней мере, шагает гораздо веселее нас.

Спустя минут десять он останавливается и разворачивается к нам.

— Добро пожаловать в мое бунгало, господа и дамы, — произносит он с улыбкой. —Прошу не

судить строго, гостей у меня давненько не было, примерно лет пять точно. Если откровенно, на

этом острове их вовсе никогда не было. Но вы проходите, не стесняйтесь.

Перед нами большой соломенный.. Дом? Хижина? Нет пожалуй, дом.

Внутри все тоже в основном из растений и дерева — тростника, бамбука, деревянных сучьев и

брусьев. С любопытством осматриваюсь. Никогда не видела ничего подобного. И тут до меня

доходит смысл последней фразы незнакомца.

— Подождите, хотите сказать, что на острове вы один? Из людей я имею ввиду.

— Теперь-то нас пятеро, но да, до этого был один, — он кивает — Чаю? Не поверите, я нашел

полянку с земляникой, теперь завариваю листья и пью. Очень вкусно.

— Благодарю, — отвечаю вежливо. — И все это вы сделали сами? — продолжаю допытываться. —

Или что-то было до?

— О нет, что-то было, вы правы. Видимо, не одного меня отправляли сюда в ссылку, так что

некоторые вещи мне достались от бывших жильцов. Одежда опять-таки. Я бы не смог ее себе

пошить. Разве что из пальмовых листьев что-то соорудил бы, но это совсем не для джентльмена.

Дом-то ладно, инженерные знания и навыки имею, но одежду точно нет.

— Ссылку? Вы сделали что-то ужасное? — спрашиваю настороженно.

— Если можно назвать так то, что я мешал сестре стать единственной наследницей земель и

титула, то да.

— Это чудовищно, — качаю головой. — Нас тоже сюда отправили по доброте душевной. Мы из

Ардории, кстати.

— Ох, я до сих пор не представился, — он хлопает себя по лбу, — где мои манеры!

Совсем одичал. Я родом из Умбрии, мы практически соседи. Меня зовут Оскар Уильямсон, —

мужчина протягивает руку.

— Вы тот самый без вести пропавший граф! Газеты пестрели заголовками не один месяц, ваша

сестра так сокрушалась, — всплывает в моей памяти имя графа.

— Да, леди, это, видимо, я, — он кивает — С ее стороны было бы логично создать шум вокруг

моего исчезновения, тогда никто не смог бы осудить в единоличном присваивании наших земель.

Как женщина, я прекрасно понимаю сестру графа. В Умбрии к прекрасному полу, как и к вопросам

наследования, более консервативный подход. Но все же отправить собственного брата на остров, полный опасностей, это слишком жестоко.

— Порой мне кажется, что было бы проще и честнее назначать наследство всем причастным

отпрыскам, чтобы потом эти самые отпрыски не вели битвы между собой.

— Нет-нет, тогда отпрыски начнут воевать за размер причитающегося! — с улыбкой восклицает

Оскар. — В этом вопросе нет идеального решения.

Тут я предпочитаю промолчать. Дележ наследства — болезненная тема для многих, в том числе и

для меня.

— Справедливости я вам, Оскар, не дам, но до Умбрии мы вас доставим. Мой, — на миг

озадачиваюсь, как назвать Генриха? Жених? Король? Любовник? — Мой супруг нас обязательно

вытащит.

В конце концов, магия нас поженила. А такой союз крепче, чем мирской. Кстати, удивительно, что

в первую нашу ночь такого не произошло. Дала время познакомиться поближе? Все может быть.

Говорят, древние силы — те еще шутники.

— Очень я был бы рад. леди, но, боюсь, ему не удастся, — говорит Оскар. – Я отправлял вестника

преданным людям еще в самом начале своего появления здесь, и толку не было. Лишь опасные

твари набежали на запах магии. Потом я соорудил плот — он машет рукой куда-то за спину. —

Решил, что лучше погибнуть, попытавшись, чем влачить жалкое существование в забытье. Но я не

смог отплыть дальше сотни метров от берега. Плот словно натыкался на незримый купол, вроде

того, что у вас был, только этот не проткнуть. А если попробовать магически воздействовать, то.

— Дайте угадаю, — перебиваю его, — из воды выплывет нечто клыкастое.

— Да, — Оскар согласно кивает — Ведь я не силен в магии, я больше воин, это сестра обучалась.

Потому я больше не рисковал. Бороться в воде в разы сложнее, чем на суше. Ах да, еще несколько

раз мимо острова проплывали корабли. Я разжигал гигантские костры, у меня раньше всегда было

заготовлено несколько на берегу на подобный случай. Кричал, бросал в воду камни, даже стрелы

в них запускал.

Ничего. Ноль реакции. Купол и тут не давал прорваться. Полагаю, люди на корабле даже не

подозревали о том, что проплывают мимо какого-то острова. Так что, увы, леди, но вы здесь

застряли.

Глава 32

РОУ Генрих

Отправив Адель и Роберта в безопасное место с Дмитрием, со спокойной совестью отправляюсь с

Веленом. Я давно предусмотрел такой вариант, что Адель придется прятать, вот он и настал. Все-таки я долго был слеп, жил без знания о том, что у меня есть семья, и больше не могу позволить

себе рисковать ими.

Семья... Как здорово звучит это слово, как сладостно перекатывается каждая буква на языке, формируя вместе единственное поистине важное для человека.

Подумать только, я столько лет жил без них.

Когда я оказался в гостинице Адель во второй раз, я словно прозрел. Нет не так. Я прозрел, когда

увидел ее во второй раз. У меня как будто пелена с глаз сошла.

И тогда-то я понял, что маг Киприота не только солгал мне, он специально не давал узнать правду

раньше. Не знаю, для чего нужно было ждать до пятилетия мальчика, видимо, просто совпала по

времени моя нужда в срочной женитьбе.

Киприот наверняка желал разделаться с потенциальным наследником моими руками.

Его человек перед казнью признался, что сразу почувствовал, что у меня есть ребенок. Все же

наша королевская магия пусть и не проявляется в личных способностях, но очень сильна и

оберегает род. Фактически, опоздай он буквально на пару месяцев, и я бы сам это понял. Род

подсказал бы. Три года ребенку, а я не с ним. Естественно, неординарные способности

проявились бы. Но Киприот случайно успел вовремя.

Качаю головой, отгоняя воспоминания. Мне так больно от того, что Адель приходила за помощью

беременная и покинутая всеми, а я не принял, не помог Меня элементарно тогда не было во

дворце. Я узнавал, когда виновных наказывал.

Тут правда, без озера обошлось.

Да и положа руку на сердце, даже если бы я был во дворце, едва ли принял бы Адель. Наверняка

решил бы, что девушке привиделось, или она захотела поживиться за мой счет. Я ведь не

допускал ни единой мысли о том, что могу сделать кому-то ребенка без тщательной магической

подготовки.

Эх, столько всего. Одно наслоилось на другое и так далее. Можно, конечно, оправдаться, а можно

винить себя, но ни одно, ни другое не обернет время вспять.

Нужно работать на будущее. Лишь оно доступно для корректировки.

— Докладывай обстановку, Велен, — приказываю, выйдя на балкон.

— Все происходит прямо сейчас на границе. Простых людей эвакуируют, к нашим войскам

отправлено подкрепление.

— Хорошо, поехали. Хочу лично посмотреть.

— Вы думаете, это разумно?

— У меня вот тут свербит, — прижимаю руку к груди, — так и кажется, что что-то не чисто, где-то

подвох. Но я никак не пойму, где.

— Я вас понял, — маг кивает, — чутье нужно слушать. Это я вам, как эксперт говорю.

Доезжаем до границы, а там вражеское войско уже в бегство обратилось.

— Ваше величество, — подъезжает ко мне командир, — буквально с полчаса как все сами начали

убегать. Даже те, до которых мы не успели дойти. Прикажете догнать?

— Пока нет — тяну задумчиво.

Что ты затеял, Киприот? Хочешь вынудить меня полноценно напасть на тебя?

Полагаешь, что соседние королевства придут к тебе на помощь, если выставишь меня

узурпатором?

— АЙ — вскрик Велена прерывает мои размышления.

— Что? — коротко спрашиваю.

- Камены Он почернел, и кольцо оплавилось, — отвечает бледный маг.

— И это означает? — выгибаю вопросительно бровь.

— И это означает что во дворце еще один человек Киприота. Кто-то разрушил наши камни, сбил с

них все настройки, — поясняет Велен, а потом добавляет трагичным шепотом. — И я не чувствую

брата, не могу с ним связаться.

— Что?! — кричу во все горло. — С этого надо было начинать. Живо! Обратно во дворец! А вам, —

поворачиваюсь к командиру, — пока просто охранять. Я стяну силы в ваше направление, возможно, пойдем уничтожать Киприота.

— Это мы можем, это мы с удовольствием, ваше величество, — отвечает командир с улыбкой и

кланяется.

— Срочно шли вестника в горную резиденцию! — приказываю на скаку Велену. —Пусть доложат

там ли Адель. Возможно, они успели, возможно, все хорошо.

Но липкий страх в груди говорит мне, что нет. Я собственноручно отправил семью неизвестно

куда.

Маг делает пасы рукой, и маленький бесплотный ворон вылетает из его ладони и устремляется

ввысь. Практически не дышу следующие несколько минут в ожидании ответа.

— Их там нет — произносит Велен замогильным голосом, получив ответную птичку.

— Ааа! — кричу, смотря на небо. — Срочно! Отыскать мне всех причастных. И отправьте приказ

войскам, пусть нападают на Ксандрию. Мирное население не трогать. Тех, кто не будет оказывать

сопротивление, тоже не трогать. Но стражников, что не будут сдаваться, не щадить. Меня

интересует Киприот и его дочь. Простые воины лишь выполняют то, что им говорят — отдаю

приказ начальнику личной стражи, что скачет по правую руку от меня.

— Ваше величество, позвольте мне. Я найду того, кто проник в наши с Дмитрием творения, разрушив их структуру. - жалобно просит Велен.

— Нет. Твоя магия второй раз не распознает врага, — качаю головой. — Киприот ведь знал, что я

вас себе переманил после того памятного скандала. Значит, он озаботился тем, чтобы его

шпионов не раскрыли раньше времени. Так что без тебя справятся. Ты лучше делом займись.

Камень свой чини, связь с Дмитрием восстанавливай и узнавай, куда отправили мою Адель.

— Возможно, их переместили в замок к Киприоту? Если все ниточки ведут к нему.

— Здравая мысль, — киваю, — только мое чутье уверяет, что нет. Слишком просто. Да и войско

быстро дойдет до дворца Киприота, его войны трусы, они не захотят погибать непонятно за что.

Доезжаем до дворца. все разбегаются с поручениями, а я нервно меряю шагами кабинет. Как же

так, как так? Беспокойство с каждой минутой только растет.

К ночи результата я так и не получаю, и забываюсь беспокойным сном. Лишь на рассвете меня

будят с докладом о поимке троих недругов, шпионивших в нашем стане. Магический фон у двоих

искажен амулетом, а третий — обычный человек.

— Спрашиваю один раз, — громко объявляю троице, подвешенной над озером, — не отвечаете

или отвечаете не так, как нужно мне, и ваши пятки опускаются ниже. Мои рыбы давно не ели

свежего мяса, — неприятно ухмыляюсь, глядя на шпионов.

Можно было бы придумать нечто другое для допроса, но зачем, если пираньи —проверенное

средство? Да и из-за этих отбросов общества моя Адель, мое сердце и душа, и мой наследник

находятся неизвестно где.

— Мы ничего не скажем! — гордо возвещает троица.

— Ладно, - пожимаю плечами. — Опускайте! — отдаю приказ.

Следом идут вопли ужаса и боли, а ведь рыбки едва их задели.

— Это все Киприот! Он меня заставил! Моя семья у него в заложниках! — кричит вдруг один из

троицы. Тот, что без магии.

— Предатель — презрительно выплевывают другие два.

— Остановить погружение, — поднимаю руку вверх. — Давайте послушаем этого человека.

— Благодарю, ваше величество, — кивает тот — Эти двое, им Киприот платит черными кровавыми

ритуалами, потому они за него. Но мы, простой народ, не все поступки нашего короля одобряем.

Меня сюда отправили только из-за того, что у меня много родни среди прислуги в вашем дворце.

Его величество справедливо ‘полагал, что чужаков сейчас никто не примет на службу. А я ведь не

чужак, я свой.

Ну и упек мою жену и троих детей в темницу. Даже младшенькую, семилетнюю Рози, не пожалел.

— Ты ведь понимаешь, что мой маг способен распознать ложь, — отвечаю скучающим голосом.

— Он говорит правду, — шепчет мне на ухо Велен, но я не подаю виду.

— Конечно, ваше величество. Но я не лгу! Могу поклясться здоровьем Рози!

— Не стоит приплетать ребенка. Давай лучше к делу. Ты помог проникнуть к нам, в очередной раз

показывая, сколько изъянов в подборе штата процветает в моем дворце. А эти двое, полагаю, отправили мою семью куда-то по своим координатам, верно?

Внезапно маги заливаются истеричным хохотом.

— И ты думаешь, что мы тебе скажем новые координаты, и ты всех спасешь? —сквозь смех

говорит один из них.

— Само собой.-не понимаю, что смешного

Видимо, ритуалы с кровью влияют на рассудок.

— А то, ЧТО Ты никого не вызволишь. Они попали на закрытый остров из легенды. Тот самый, с

которого невозможно выбраться.

— Это сказки для детей, чтобы не вздумали баловаться с магией, — замечаю резонно. — К тому

же портальными камнями мало кто владеет. Не удивлюсь, если на континенте только Велен и

Дмитрий. Как тогда вы бы отправляли кого-то на мифический остров?

— Пришлось бы ритуал проводить с кровавым жертвоприношением для открытия воронки, —

неожиданно нормальным голосом отвечает один из магов. — Но ваши прислужники облегчили

нам задачу и сохранили жизни всем троим. Вызвать неисправность в камне гораздо менее

энергозатратно и уж точно не лишает жизни одного из нас.

— Хорошо, — киваю, параллельно обдумывая, что прогресс не только облегчает существование, но и делает его более уязвимым, — пусть так. Но возвращаемся к острову из легенд. Раз вы

уверяете, что он есть, то давайте нам координаты.

— А не можем! — маги снова за свое. — Координаты непостоянны, меняются, пришлось темный

ритуал проводить, чтобы узнать их. Не столь опасный, всего-то животинку пожертвовали, но все

же. Да и у вас камни все испортились, даже ваш, ваше величество, почернел. С помощью чего

добираться будете?

Бросаю взгляд на руку. Не обманывает, гад такой, мой камушек больше не сияет.

— Ваше величество, нельзя туда, с того острова никто не возвращается, — трагично возвещает

Велен.

— отставить панику! — произношу строго. — Вопросы нужно решать по порядку. Иди, чини

камень, связь налаживай с Дмитрием, это твоя задача, — Велен тут же ретируется во дворец, чувствует, что рискует оказаться рядом с лазутчиками, если ослушается. — Простого, не мага, который, в темницу. Разберемся с Киприотом, тогда вернем семье, если правду сказал. А магов

рыбкам отдайте, свежее тоже надо им, а то заболеют:

— Нет — лазутчики истошно вопят. — Мы вам пригодимся! Новые координаты узнаем!

— Велен разберется, — машу на них рукой и ухожу во дворец.

Глава 33

Дело не продвигается. Велен уже неделю, как закрылся в своей мастерской, а толку ноль.

— Ааа, — стучу кулаком от бессилия и опускаю голову на ладони.

Ужасно чувствовать себя беспомощным, отвратительно. На кой мне сдалось целое королевство, если я не в состоянии вернуть семью. Последними словами себя охота обзывать, да только это не

поможет.

Бросаю косой взгляд на собственное отражение в посуде. Даже в этом кривом зеркале вид

отвратительный. Я практически не сплю и не ем. Тошно ото всего.

— В-ваше величество! — врывается ко мне запыхавшийся стражник — Ваше величество! Там, там

срочно!

— Что такое?! — подскакиваю, едва не опрокидывая стол. — Идем!

Неужели работа Велена наконец принесла плоды. Я уже начал терять надежду.

Но стражник приводит меня не к мастерской мага.

— Что я забыл в темнице? — спрашиваю, потирая переносицу.

— Так Ксандрия вроде как пала, — поясняет парень, — вот же, их король с наследницей. Я думал, вы обрадуетесь, ваше величество, — добавляет стражник озадаченно.

Всматриваюсь внутрь темницы, и впрямь, Киприот с дочуркой.

— Ничего себе, не ожидал, — честно признаюсь. — Вас вообще никто не охраняет?

Только темных магов, специализирующихся на крови, держишь у себя во дворце?

— Они все разбежались, ваше величество, — сообщает стражник. — Наш генерал сейчас у них

порядок наводит.

— УГ; киваю, — дело хорошее — порядок наводить. Киприот, Киприот, что же мне с тобой и

твоими землями делать? Не особо-то они мне были нужны, но раз вынудил.

— я в международный суд жалобу подам! На тебя найдут управу, Генрих, — впервые заговаривает

он. — Один раз нашли, и во второй найдут.

— Только в войны материка они не вмешиваются, они больше по правам человека.

Да и опередил я тебя, оповестил уже и их, и соседей наших. Подробно рассказал о твоем

неподобающем поведении. Только не пойму, чего ты хотел? Я ведь все равно не женился бы на

твоей Гризельде, не в моем она вкусе. Простите, мадмуазель, за прямоту, — отвешиваю шутливый

поклон девице.

— Не женился бы, так трон потерял бы, без наследника-то. А я его себе бы забрал.

Я как раз давно хочу расширить границы, слишком маленькое у меня королевство, еще и теснят со

всех сторон такие, как ты — произносит грозно Киприот, а потом жалобно добавляет — Эту ведь

никто замуж не берет добровольно, уж как я ни старался, все бестолку! Пришлось запрещенной

магией увлечься. О дисциплине в войсках позабыл, распустил половину.

— Отец! Как вы можете обо мне такое говорить?! Я не виновата, что мне досталась ваша ужасная

внешность — справедливо возмущается Гризельда.

— Я прекрасен! — тут же возражает ей Киприот!

Я лишь качаю головой и ухожу. Одно дело сделано, мои люди не подвели. Что делать с Ксандрией

и ее правителем, потом решу. Все неважно, пока Адель не будет рядом. И Роберта тоже. До сих

пор не привыкну, что я отец.

— Ваше величество! — на выходе из подземелья на меня натыкается Велен. — Я починил!

Работает!

— Когда? Как? Давай!

— Буквально только что. Сейчас, наладим связь с Дмитрием, — произносит воодушевленно маг.

Пристально смотрю на него в ожидании чуда.

А Велен тоже сдал. Круги под глазами, бледный, как призрак, волосы потускнели, даже сутулиться

начал.

Но тут он вдруг хватает меня за руку. И я..

— Слышу Я его слышу! — произношу восторженно.

Только то, что следует дальше, значительно гасит нашу радость. Нет, к счастью, все живы и

здоровы, но выбраться с острова действительно никак. Как и забраться.

- Давай, закидывай нас! — чуть ли не рычу на Велена.

— Ваше величество, — на лбу мага проступает испарина, а на виске напряженно бьется жилка, —

вы ведь чувствуете, никак! Не им сюда, не нам туда. И Дмитрий напрягает все силы с той стороны.

К сожалению, чувствую. Маг не врет.

— Ааа! Толку от ваших технологий! — вырываю свою руку и стремительно ухожу прочь.

Иду, не разбирая дороги, пока вдруг не оказываюсь напротив фамильного зала.

Повинуюсь наитию и вхожу. Ненавидящим взглядом осматриваю портреты предков.

Висят здесь в мнимом почете и уважении. Ужасно раздражают, если откровенно.

Отворачиваюсь в сторону генеалогического древа. Сейчас только тут я могу смотреть на Адель и

Роберта, уверен, его портрет уже выткан. Велен не заходил в зал, не до того было, и я здесь не

появлялся эту неделю.

— Еще и дочь?! — громко восклицаю, увидев, что от наших с Адель изображений отходит веточка

не только к Роберту, но и к пока что пустому изображению, на котором указан лишь пол ребенка.

— Да ты издеваешься?! — почему-то кричу на древо, как будто это оно во всем виновато. — Зачем

ты мне это показываешь?

Лучше помогло бы добраться до них! Зачем вообще нужны все эти семейные таинства и чары, если они не способны помочь в спасении семьи?!

Договариваю уже спокойнее и, повинуясь внезапному порыву, дотрагиваюсь кончиками пальцев

до надписи о дочери, и тут происходит странное.

Под моей рукой возникает золотистое свечение, которое постепенно формируется в тоненькую

ниточку с золотыми бусинами. Она вылезает из гобелена и зависает надо мной, словно

предлагает взяться за кончик, что я и делаю.

Мощный рывок буквально сбивает меня с ног пространство крутится с бешеной скоростью, сливаясь в одно цветное пятно, голова кружится, и я уже не понимаю, де верх, а где низ. И также

внезапно, как началось, все заканчивается.

Я ощущаю себя стоящим на коленях на песке. А в моей руке по-прежнему зажата ниточка с

бусинами, которые словно обрываются в воздухе. На всякий случай сжимаю волшебную нитку

посильнее, чувствую, без нее не выбраться из этого места. Я ведь на том самом острове, я

надеюсь?

Верчу головой, бегло осматриваясь, и интуитивно понимаю, оно. Загадочный остров с плавающим

местоположением, из которого не выбраться. Эдакий билет в вечный отпуск в один конец.

Интересно, какой умник додумался соорудить такое? Или это дело рук природы и магии?

Ладно, это все лирика, как мне искать Адель?

Делаю несколько шагов вперед и чувствую максимальное натяжение нити — Серьезно? —

произношу вслух — Такое волшебство мощное произвели, переместившись сюда, а продлить

ниточку никак?

Но ответа я, естественно, не получаю. Ниточка тоже не продлевается. Остается только сидеть на

одном месте и медленно жариться на солнце. Ах, да, можно еще попробовать покричать.

— Аделы Роберт! Аделы — начинаю я, полный энтузиазма, но проходит полчаса, и я выкрикиваю

все тише и все более вяло. — Адель. Роберт, — пока не скатываюсь до едва уловимого

бормотания и проваливаюсь в ненормальную дрему, сморенный местным солнцем и мощным

переходом в пространстве.

Глава 34

РОУ Адель

— Вы слышали? Как будто кто-то зовет мен Роберта.

— спрашиваю, оживившись. — Меня и..

— У вас слуховые галлюцинации на нервной почве, — произносит сочувствующе Оскар. — У меня

тоже такие были, пока мозг окончательно не смирился с вечным заточением на острове.

Плотно сжимаю губы, чтобы промолчать, и продолжаю работу. Мы добываем еду в джунглях.

Оказывается, если знать, что и как трогать, можно неплохо питаться и при этом не рисковать быть

съеденным или укушенным.

Жизнь на острове дается мне очень тяжело, но основная причина совсем не отчаяние, безысходность и прочее, в чем пытается убедить меня Оскар, а он сам. Раздражает до скрежета в

зубах. Слишком педантичный, привыкший жить один, он постоянно поправляет всех нас, чтобы

мы не сделали, что бы ни взяли в его доме. И приходится мириться. Человек вроде как нас спас, приютил.

Остальные нормально реагируют, я же не могу. Я привыкла быть хозяйкой, а не приживалкой. Да

мне даже Генрих выделил зону для личного командования —новый курортно-лечебный

комплекс. Я привыкла гостиницей управлять, следить за порядком, а не ходить на цыпочках перед

каким-то Умбрийским графом только потому, что он считает что все леди представляют собой

нежные покорные цветочки.

Если мы отсюда когда-нибудь выберемся, а я верю, это произойдет камень уже починили, и

Генрих знает, де мы находимся, с удовольствием посмотрю, на ком женится этот напыщенный

индюк Его избранница должна обладать поистине ангельским терпением.

— У мамы нет никаких галлюцинаций, — вступается за меня Роберт, — я тоже слышу.

И зов идет не от магического кольца. Это король, он нас спасет.

— Ага, спасет. Лучше бы вы не надеялись, — качает головой Оскар. — Если они смогли связаться с

вами, это еще ничего не значит.

Черты его лица заостряются, а в глазах застывает нечитаемое выражение. Мне становится жаль

его. Столько лет жил один, преданный родной сестрой, неудивительно, что его характер

претерпел не лучшие изменения.

— Оскар, а давайте поспорим! — во мне просыпается азарт. — Мы все сейчас делаем перерыв и

идем на пляж, если зов нас никуда не приводит, то я перерабатываю весь древесный сок

самостоятельно. А вы знаете, как мне не нравятся все домашне-заготовительные дела.

— Адель, вам лишь бы сделать перерыв, — граф качает головой.

— Вы ничего не теряете, — обрываю его. — Все равно назначили бы отдых через семнадцать

минут. Я немного успела изучить вашу педантичную натуру.

Часы Оскара не сломались за пять лет ему не пришлось ориентироваться по солнцу, учитывая, что

то минуты не покажет.

— Я теряю семнадцать минут, — тут же возражает Оскар. — Но да ладно. Что получите вы в случае

выигрыша?

— Вы пригласите меня и мою семью на вашу свадьбу, — отвечаю моментально и добавляю, не

сдерживавшись. — Уж простите, но очень хочется посмотреть на ту святую женщину, что выйдет

за вас.

— Хм, — он приподнимает брови, ухмыльнувшись, — по рукам.

Мы скрепляем договоренность рукопожатием и первыми бросаем все, и шагаем в сторону пляжа.

Остальные реагируют не сразу, они переваривают то, чему только что стали свидетелями. Только

Роберт идет вприпрыжку рядом с нами.

Ноги торопят меня на пляж, ведь зов становится все слабее, и я начинаю волноваться, не

ошиблась ли. На последних метрах не сдерживаюсь, бегу, но пляж встречает меня пустынным

песком и спокойной гладью вод.

Неужели я ошиблась, неужели Оскар прав, и мне пора смиряться с неизбежностью?

Неужели я скоро стану, как он, и буду успокаивать нервы методичным перекладыванием вещей с

места на место, создавая вокруг тошнотворно- идеальный порядок?

Осматриваюсь по сторонам, но все тщетно. На глаза набегают слезы, а Оскар уже сочувствующе

хлопает по моему плечу.

— Мама! Там человек на песке! — кричит Роберт.

— Где? скидываю руку графа и вмиг прихожу в себя.

Слезы полить можно и потом.

— Идем, он там! Присмотрись — указывает мой сын и бежит вперед.

Я устремляюсь за ним, остальным ничего не остается кроме как последовать за нами.

— Генрих, — произношу задыхаясь от эмоций, добежав до человека, — Генрих, —вторю снова, а

потом падаю на колени и прижимаюсь к любимому, не переставая ‘бормотать его имя, — Генрих, Генрих.

— Осторожнее, у него что-то зажато в руке, какая-то нить — замечает мой внимательный мальчик.

Действительно, нить. Золотая, и повисшая в воздухе.

— Сожми его ладонь, Роберт! — прошу, вмиг все поняв. — Если она выскользнет, тогда точно тут

останемся, — поясняю остальным, а затем пытаюсь привести в чувство Генриха. — Милый, проснись, ты нужен нам. Ты нас нашел, все хорошо, ты только открой глаза.

Проходит несколько долгих минут за которые я успеваю снова отчаяться, но…

— Адель? — Генрих открывает глаза и произносит хриплым голосом. — Я думал, ты мне

приснилась.

— Нет дорогой, я здесь, я здесь, — по моим щекам катятся слезы, но я их не замечаю. —

Посмотри, и наш сын здесь, — указываю рукой на Роберта. — Мальчик мой, король — твой отец.

Возможно, момент не самый подходящий, да и мы как бы не одни, но я теперь, наверное, все

буду выкладывать сразу, без утайки и подготовки. Неизвестно, на какой необитаемый остров

может закинуть в следующий раз, а жалеть о несказанном очень тяжело.

— А я знал, мама, — гордо произносит Роберт — сам догадался. я у тебя умный.

— У нас, сынок, ты самый умный у нас, — поправляю своего мальчика.

— Да, - соглашается Генрих, — а еще у нас через девять месяцев будет дочь, — он кивает на мой

живот — Собственно, благодаря этому я здесь. Семейная магия пробудилась и отправила за вами.

Давайте хватайтесь дружненько за руки и за меня, и вернемся в Ардорию.

— Подожди, — хмурюсь, — в смысле через девять месяцев будет дочь? Ты хочешь сказать, что

нам снова хватило всего одной ночи, чтобы сделать второго ребенка?

— Милая, здесь рядом наш сын, — Генрих играет бровями, — может, будем осторожнее в

выражениях?

— Все нормально, сэр, отец, я знаю, откуда берутся дети, — подает голос Роберт.

— Нет, ты мне зубы не заговаривай! - не успокаиваюсь. — Ты рассказывал о каких-то обрядах, что

специально проводятся, чтобы у короля появился наследник, один причем! А теперь оказывается, что достаточно просто полежать с тобой, и сразу станешь беременной?! — меня несет.

Дмитрий, Агнес и Оскар лишь смущенно прячут глаза, хватаясь за руки и за нас.

— Технически не просто полежать, но да. И такое только с тобой работает, — говорит Генрих.

И тут земля уходит из-под ног и нас затягивает в какой-то невероятный водоворот. Еще секунда, и

мы приземляемся в фамильном зале Генриха во дворце.

— Оскар? Агнес? — испуганно спрашиваю, поняв, куда именно мы приземлились.

Если верить магам, сюда не всех пускают.

— Мы здесь, — отвечают они хором, по-прежнему держась за руки и недоверчиво осматриваясь.

Бедные, еще не скоро осознают, что спасены.

Но я снова поворачиваюсь к Генриху.

— Больше, значит ко мне не подходи! Я не собираюсь ходить постоянно беременной! —

произношу и с трудом встаю с колен.

Генрих, тут же подскакивает ко мне.

— Милая, ближайшие девять месяцев мы точно нового ребенка не сотворим, к чему не

подходить? Будем с Робертом ждать девочку. Правда, сын?

— Да, сэр, отец, — чинно кивает Роберт — Я давно хочу сестричку.

— Видишь? — спрашивает Генрих, заискивающе смотря мне в глаза. — Я так боялся, что никогда

вас не увижу, — меняет он вдруг тему, а на его лице отображается глубокая печаль, — думал, что

умру без вас.

Это признание так естественно слетает с его губ, что я понимаю, не преувеличивал.

— Ох, Генрих, — прижимаюсь к его груди, — мне очень жаль.

— Милая, даты ведь ни в чем не виновата, это все я. Я вас подверг опасности.

— Но ты и спас нас, — поднимаю на него глаза. — Я ни секунды не сомневалась, что ты это

сделаешь.

— Правда?

— Истинная, — шепчу в ответ и целую Генриха.

— Люблю тебя.

—А я тебя.

Эпилог

Вскоре после нашего чудесного спасения жизнь потекла в непривычно спокойном русле.

Опасаться того, что кто-то узнает мой секрет, уже не надо, все и так в курсе, что король Ардории

имеет законного наследника и супругу, выбранную древней семейной магией рода. Хотя я

предпочитаю считать, что мы с Генрихом отлично подходим друг другу как личности, а не как

набор биологических качеств, и нас свела судьба, а не хитрый план древней магии.

Впрочем, это все мелочи. Наша свадьба и официальное признание меня королевой перед лицом

всей страны, которая, кстати, значительно увеличила свои земли, успешно состоялась. Теперь я

официально королева, а Роберт наследный принц. Мне кажется, мой мальчик легче справляется с

новой ролью, чем я.

С Генрихом он все еще держит дистанцию, но постепенно она становится меньше.

Их обоих сближает мой растущий живот заранее соревнуются в подарках принцессе. В шутку

журю их, говорю, что пора мне начать ревновать.

Кстати, о возросших границах. Генрих оповестил всех, кого только возможно, о неправомерных

действиях Киприота. Причем сообщал, сильно сгущая краски, но на то он и политик, чтобы уметь

оборачивать любую ситуацию на максимальную пользу себе. В итоге, даже либеральные острова

вместе с их человеколюбивыми организациями и международным судом не смогли что-то

предъявить Генриху. Да и не стали бы они, права человека мы не нарушали. С преступниками у

них даже более нетерпимо поступают, чем принято на материке.

Самый лакомый кусочек Ксандрии вместе с моими владениями теперь официально считается

Ардорией. Как бы там ни было, а каких-то суровых мер к Киприоту применить не удалось. Если не

считать пожизненное заточение без права обжалования в самой холодной темнице мира в

далекой дали на вершине северных гор суровым наказанием. Но как по мне, ему должно быть

гораздо обиднее от того, что собственная дочь отреклась от него.

Гризельда заявила, что отец всю жизнь помыкал ею и внушил кучу комплексов по поводу

собственной внешности из-за неудачных попыток выйти замуж. А она никогда не хотела замуж, она хотела править.

В итоге, ей удалось добиться права правления на оставшемся куске Ксандрии.

Генрих остался не слишком доволен подобным решением, справедливо опасаясь, что рано или

поздно дочь захочет отомстить за отца и за отобранные земли. Но в новых правоустанавливающих

документах Ксандрии он прописал себя в качестве несменяемого регента королевства. Таким

образом, Гризельда оказалась на правах наследного наместника. Вроде правит она, но над ней

всегда есть Генрих, готовый проконтролировать и вмешаться в случае чего.

Строительство нового комплекса подошло к концу. Велен с Дмитрием на радостях, что их не

скормили пираньям и не сослали вслед за Киприотом, обеспечили меня сразу тремя воздушными

шарами для перемещения между комплексами. Все же напрямик, через горы, совсем близко, но

пешком не каждый осилит такую дорогу.

Но тропу здоровья тоже делают по моему приказу Любители организованно забраться в горы

всегда найдутся.

И я приняла одно из очень важных решений — новый комплекс будет только для истинно

нуждающихся в лечении. Если пускать в целебные воды всех подряд, сила в источнике не то что

иссякнет она может оскорбиться столь непочтенному обращению с ней. А потому деньги по-прежнему зарабатываются в моих фамильных владениях. На новом месте все построено во благо

и помощь людям.

Кстати, первыми посетителями стали дети из приюта, за которым лично присматривал Генрих.

Ребятам очень понравилось на природе, и купаться тоже пришлось им по вкусу. А Роберту было

интересно провести время с детьми, а не взрослыми, как обычно у него бывает. И самое главное, все воспитанники приюта вылечились.

- Ваше величество, благодарю за гостеприимство, но я созрел на путь домой, — в один из дней

заходит Оскар к Генриху в кабинет.

Я тоже нахожусь тут, сижу возле окна, перебираю бумаги. Вышивать или вязать, как обычные

беременные, пробовала, но мне не понравилось.

— Конечно, граф, езжайте. Нужна будет помощь, сообщайте. Все же я вам обязан, —произносит

Генрих.

— Нет, это я вам обязан, — Оскар качает головой, — вытащили с острова.

— А вы спасли мою семью и помогли им выжить, пока я искал способ вытащить вас, — парирует

Генрих.

— Значит, мы квиты, — вежливо кланяется Оскар, а потом добавляет напряженным голосом. —

Если откровенно, я бы еще у вас остался, государственная служба в Ардории мне по нраву, но я

узнал, что сестра болеет.

— Понимаю, — кивает мой король.

— Нет я не из-за этого передумал, — качает головой Уильямсон. — Сказать по правде, я до сих пор

не уверен, что готов с ней мирно разговаривать, но там племянница. Она останется одна среди

кучи стервятников, желающих заполучить земли через девочку. А я не могу этого допустить.

— Возможно, ваша сестра поправится, — подаю голос из своего уголка.

— 0, миледи Адель, и вы тут — Оскар кланяется, — простите, не заметил. Нет сестра не

поправится. Говорят, это все из-за ее поступка со мной. Получила магический откат.

— Значит она сама себя наказала, — произношу мягко. — Помните об этом, когда увидитесь с ней.

— Попробую, — Оскар через силу улыбается. — Что ж, не буду занимать ваше время.

И всего хорошего!

— Оскар, — останавливаю графа, — помните, вы мне обещали! Я выиграла то пари!

На миг на лбу Уильмсона собирается морщинка, но быстро разглаживается.

— АХ да, миледи, — теперь на его лице искренняя улыбка, — всенепременно будет исполнено!

И он уходит, оставляя нас с Генрихом одних.

— ЧТО это только что было? Мне есть, о чем волноваться? — подозрительно щурится Генрих.

— Как сказать, — отвечаю с озорной улыбкой и подхожу к нему. — ревнуешь? — беру за руки и

подмигиваю, усаживаясь на его коленях. — Не стоит. Мой живот больше с каждым днем, я

уверена, что никого не способна привлечь такими формами. А граф обещал мне приглашение на

его свадьбу,

— Не говори глупости, — Генрих целует мой живот, — твое тело всегда прекрасно. И я безумно

рад, что в этот раз наблюдаю за развитием нашего ребенка вместе с тобой. Может быть, Роберт

когда-нибудь простит меня.

— Он уже простил, — произношу успокаивающе, — но ему нужно еще немного времени, чтобы

назвать тебя папой. Но согласись, отец, без его регулярного добавления «сэр», звучит гораздо

лучше. Между вами колоссальный прогресс. А ведь Роберт становится все больше похожим

характером на тебя, а ты не такой уж и примиримый.

— Да, — отвечает Генрих со вздохом. — Хорошо, что ты у нас очень милая и всепрощающая. Даже

не знаю, как бы я прожил хоть одну ночь без своей шикарной супруги под боком, — он

проделывает дорожку из поцелуев вдоль шеи. — Люблю тебя, ты самая восхитительная.

— Кстати, об этом. Скоро родится Анита, и я не хочу сразу становится матерью в третий раз! —

вспоминаю о важном.

— Не будешь допускать меня к телу? — спрашивает Генрих, зарываясь носом в мои волосы, от

чего по коже разбегаются мурашки, которые напоминают, что мне самой жизненно необходима

ласка мужа.

— Это было бы правильным, но я ведь не смогу; — признаюсь честно.

— Значит, решим эту проблему зельем, — произносит воодушевленно Генрих.

— А так можно было? — почему-то столь простое решение проблемы не приходило мне в голову.

— Как по-твоему живут обычные люди, у которых зачатием управляет биология, а не ритуалы?

— А почему мы раньше этим не пользовались?! я тут же возмущаюсь.

— Потому что тогда бы у нас не было Роберта, а значит, мы бы не встретились второй раз, и магия

не соединила бы нас окончательно. А если бы мы во второю совместную ночь использовали

зелье, то я бы не смог вас вытащить с острова. Так что все хорошо, все по плану, качает головой

Генрих.

— Ага, только не по моему плану. Впрочем, все, как обычно, — поджимаю губы.

— Не волнуйся, любовь моя, — Генрих целует меня в нос, — третьего ребенка заведем тогда, когда ты сама захочешь!

— Вряд ли меня надолго хватит, дети так быстро растут.

— Твоя правда.

Конец.