Библиотека :)

Анна ЖуковаБывшие. В снежном плену

Глава 1

— Надя! — раздалось сверху.

Своды высокого потолка гостиницы фешенебельного зимнего курорта наполнились мужским, немного истеричным голосом.

Я вздрогнула от неожиданности и увидела нависшего надо мной менеджера, мужчину сильно разменявшего четвёртый десяток, зловредного на вид, с ухоженными усами-щёткой, явно являвшиеся предметом его гордости.

— Воронцова! — истерично и пискляво.

Я только что присела на стул. Рабочий день почти закончился и я думала, что последние его минуты меня никто не потревожит. Но мечты в моей жизни, как правило, всегда оставались мечтами.

— Воронцова, ты где прячешься? — нетерпеливо.

— Антон Сергеевич, не прячусь я, только присела, — встала я из-за стойки рессепшен, — здесь я, — вежливо — голосом, взглядом же готова была убить его.

— Воронцова, — он отдувается, нетерпеливо тарабанит пальцами по поверхности стойки, — ишь, как глазищами-то зыркает, а пришла сюда овечкой, едва блеяла, — окинул меня высокомерным взглядом с толикой уважения. Ты знаешь, что рыжих раньше на кострах сжигали, потому что ведьмами считали? — он время от времени отпускал остроты, которые только ему казались смешными.

— С волками жить — по-волчьи выть, — произнесла я глядя на него исподлобья.

— Наказать бы тебя по-хорошему, — кинул угрозу мой начальник.

Я улыбнулась, всем своим видом показывая, что не накажет. Потому что я — единственная, кто согласилась дежурить в отеле в перерыве между сезонами.

— Но уж ладно, — примиряюще.

Я напряглась. Этому диктатору на минималках явно что-то от меня требовалось.

— Антон Сергеевич, давайте без всяких виляний. Что вам нужно от меня? У вас ровно, — я взглянула на изящные дорогие часики на моём запястье, — у вас ровно три минуты.

Действие автоматическое, но я задержала свой взгляд на предмете роскоши и с горечью, едва заметно сглотнула ком, тут же выросший у меня в горле.

— Ты мне… это… Воронцова… тут условия-то не ставь, — Антон Сергеевич потёр бровь, — так, я тебя решил на вторую смену оставить…

Он не договорил. А я злая, усталая и голодная. И имя его так удачно рифмуется с одним словом.

Видимо, всё что я подумала о нём, тотчас же отразилось на моём лице.

Именно поэтому он наскоро начал:

— Двойная оплата, отгул в любой день, и завтра ты не работаешь… целые сутки. Воронцова, я щедр как никогда.

Деньги мне не помешали бы, но Антон Сергеевич действительно щедр. Подозрительно. До зудящих кончиков пальцев на моих руках, до неприятно щекочущего мои нервы нехорошего предчувствия.

Я медленно кивнула.

И он тут же выдал:

— Ну и ладушки-оладушки, но…

Ох, ну так и знала, как всегда. Зря согласилась.

— Сразу нет, — проговорила я.

Мне до сих пор трудно говорить нет, отстаивать себя и быть хорошей для себя.

— Воронцова, ты ж так и не дослушала.

— И даже не буду. Я подежурю, но вот это «но», уж увольте, — сплела руки на груди, приготовившись к обороне.

— Воронцова, у нас крутой клиент, там… — у Антона Сергеевича аж усики зашевелились как всегда, когда назревала крупная прибыль, — много крутых клиентов.

— Очень хорошо, я рада за вас, за курорт, — начала было я, — у нас всегда полно было таких…

— Надо облизать, тщательным образом, — понизил голос менеджер и выразительно посмотрел на меня.

— Сделаю всё в соответствии с моей должностной инструкцией, — холодно улыбнулась ему я.

У Антона Сергеевича дёрнулся глаз, но он кивнул.

— Иди на кухню, ужин в номер понесёшь ты, — скомандовал он напоследок и слинял словно его и не было вовсе.

Я ворча себе под нос, пошла к девочкам на кухню разузнать, что там за важная птица посетила наш курорт, на котором даже к звёздам шоу-бизнеса спокойнее относятся.

Высокая, худая Катя и миловидная Ирина вполголоса что-то эмоционально обсуждали, пока шеф-повар Андрей и его подчинённые суетливо бегали по кухне, видимо собирая ужин важного клиента.

Что же там за цаца такая, что все суетились как будто их в задницу жареный петух клюнул?

Проснулось любопытство.

— Девчат… — начала было я.

— Тебя оставили во вторую? — спросила меня Катя.

— Антошка решил огненную красотку выкатить навстречу важному клиенту, — Ира кивнула, подмигнув мне.

— Говорят это требование клиента, — разъяснила Катя.

Ещё одного повёрнутого богатого придурка не хватало мне в моей жизни.

Тяжело вздохнула.

— Я согласилась до того, как узнала, — проворчала я.

— Ну рыженькая ты у нас одна, — глухо захихикала Ира, — в любом случае тебе отдуваться.

— Ты профессионал и это самое главное, — строго зыркнув в сторону Иры, проговорила Катя.

Я кивнула. Другие здесь и не задерживались. Антон таких девочек выгонял на раз-два. Никому не нужны тяжбы с жёнами. Хотя всякое бывало…

— Странно, что вообще выкатываются такие требования, какая ему разница, кто ужин принесёт и кровать застелет, — равнодушно пожала плечами.

Катя кивнула, согласившись со мной.

— Ой, а клиент хорош! Мужик! Самец! Под два метра ростом, сильный. Глаза тёмно-серые, волосы тёмные. Я видела, знаю о чём говорю. А пахнет как. Ну просто… Вот, где таких только делают… Бабла, наверное, немерено. Вообще важный весь, — мечтательно произнесла Ирина.

Я вновь тяжело вздохнула.

— Он, значит, в твоём блоке… Поверь мне, не в деньгах счастье, как правило, такие уродами моральными бывают. Знаю, о чём говорю, — мрачно.

Девочки посмотрели на меня. Катя — с явным сочувствием, Ирина — с недоумением.

— Девочки, ужин можно забирать! — крикнули с кухни, поднос поставили в лифт, скрытый в стене.

— Девчонки, убежала, — попрощалась я.

— Расскажи потом какой он, — томно в спину выкрикнула Ирина.

Я закатила глаза и поспешила исполнить поручение Антона.

Толкнув каталку перед собой рассмотрела ужин. Морепродукты, рис, овощи. Фрукты, сыр. Белое вино. На двоих. Внутри что-то неприятно и одновременно грустно шевельнулось.

Постучалась в дверь номера и женский голос с ноткой спеси прожурчал:

— Можно.

Вошла, подкатила тележку ближе к креслам и уже хотела было поздороваться, как вдруг увидела того, кого описывали девочки.

Холёный, красивый, высокий. В костюме хорошего бренда, хоть и без ярлыков. С якобы небрежной стрижкой, зачёсанной по всем правилам моды и аккуратно стриженной небольшой бородой.

Мужчина сидел в кресле и гладил изящную женскую ножку, глазами утонув в её декольте.

— Ты преследуешь меня?! — вскричала я, не удержавшись.

Он недоумённо перевёл взгляд на меня и в начале тёплый, он быстро похолодел:

— А, ну вот кто тут рыжая бестия! Не похоже на тебя: ты ж молчунья и всё время пытаешься угодить.

Если и удивился, то умело скрыл. Почувствовала, как закипела внутри, но робость перед ним сковала мои движения, окунула меня в прошлое.

— Ты преследуешь меня, хотя я всё исполнила…

— И не думал, Надя, — проговорил он елейным голоском, быстрым взглядом окинул тележку с ужином, — а где омар? Угоди мне ещё раз по старой… хм… — он не договорив фразу, слегка нахмурил брови и начал другую, — метнись-ка, милая, за омаром, да побыстрее, — его взгляд снова обратился к томной девице с огромной грудью.

Этот менторский тон, то, чувство, что ему все обязаны и моя обида развязали мне руки.

— Метнуться?! — повысила голос.

Это заставило мужчину повернуть голову в мою сторону и более внимательно присмотреться ко мне. Густые, чёрные брови полезли вверх.

— Уже метнулась, Воронцов! Надеюсь угодила? Кушай, не подавись, — подняла поднос и опрокинула на мужчину всё его содержимое.

Глава 2

Уходила я из этого номера как уходят в боевиках, когда за спиной героя взрывается заправочная станция (самолёт, здание или что там ещё может взрываться). Звуковым фоном служил истошный, истеричный визг пышногрудой девицы и громкое чертыханье Воронцова.

Пусть Антошка увольняет. С чувством полного морального удовлетворения за все издевательства, что причинил мне бывший, подумала я.

Ничего, перебьюсь, хотя и зарплата здесь на порядок выше, чем в других местах.

Улыбнулась, услышав, что дама в его номере визжала как сумасшедшая, угрожая всем спектром наказаний, из которых увольнение — самое незначительное.

Воронцова я не слышала. Язык наверное проглотил, ни разу не видел меня в таком состоянии. Ну теперь надолго запомнит и будет обходить за тридевять земель. Хотя вряд ли. Если ему что-то надо, то помоги всем боже…

Вот только что ему нужно здесь? Он, конечно, может ездить по таким курортам, у него есть средства для этого. Да и в прошлом спортсмен, Воронцов всегда держал себя в форме, в отличие от своего члена, которого он не мог держать в своих штанах.

Но почему он приехал именно на тот курорт, где работаю я? Я ему снова понадобилась? Бред! Просто так совпало. Я буду думать, что это так. Хотя с таким хитрым и холодным человеком, как Воронцов, ухо надо держать востро. Он любую ситуацию вывернет в свою пользу. Люди для него лишь инструменты. К сожалению, и я, как его жена в прошлом, тоже.

Потрясла головой, зайдя к себе в комнату на этаже, где жила прислуга. Огляделась: письменный стол и стул, небольшой шкаф, кровать и окно. Мне здесь очень нравилось, несмотря на спартанскую обстановку и жёсткий режим. Я всегда жила скромно, за исключением эпизода недолгой лакшери-жизни с Воронцовым.

Я думала, что меня любили… Горько усмехнулась. Вот опять я вспомнила о бывшем и накатило чувство опустошённости. Явился-не запылился…

Отвлеклась на вид в окне: красивые очертания гор в наступающей темноте, белоснежные пики. Спокойствие. В пику суетности работы в отеле. Поймала себя на мысли, что буду скучать, мне ведь хотелось остаться здесь на межсезонье, одной, пусть и не на долгое время. Кайф! Да ещё и за деньги… Но моим мечтам не суждено сбываться.

Я достала чемодан и прикинула сколько будет стоит от сюда каршеринг. Уныло вздохнула. Наверняка и без зарплаты оставит Антон. С него станется. Покроет, так сказать, все убытки и себе на коньячок затырит.

Кинула чемодан на кровать и начала методично складывать вещи. Буду готовой, чтобы не задерживаться здесь.

В номер постучались, ноги не несли открывать, но я себя заставила. Воронцов часто говорил о последствиях своих действий и что я чересчур осторожна, что мне надо иногда рисковать… Ну вот я опять о нём подумала! Пошёл он…

В номер ввалились Иринка и Катя. Я закрыла за ними дверь.

Заметив, что я складываю чемодан, Ира подтолкнула Катюшу в бок и та спросила:

— Ты куда?

— Я здесь больше не работаю, — пробурчала я.

Жалела ли я, что поступила так? Отчасти, но визг этой сисястой ведьмы и нахмуренные брови Воронцова того стоили.

— Кто сказал? — озадаченно воскликнула Катя.

— Ты уже говорила с Антошкой? — решила уточнить Ирина.

— Нет, но жду, когда он позовёт меня, — вновь взглянула на часы, от досады прикусив губу, надо бы их снять потом, не забыть.

Девочки переглянулись.

— Так уже… — выдала Ира.

Но её прервала Катя:

— Что-то случилось? — в голосе искренняя забота.

Катя всегда мне нравилась. Она была взрослее нас и во многом опытнее, рассуждала здраво, редко поддавалась эмоциям. В отличии от вечно во всё лезущей, любопытной и всё берущей близко к сердцу Ирины. Но обе они по-настоящему стали мне здесь подругами. Мы частенько выручали друг дружку.

— Я опрокинула поднос с содержимым на клиента, — ответила спокойно.

У Иры дёрнулся глаз. Выражение лица Кати ни на миг не изменилось.

— Так и скажешь Антону, мол, случайно получилось… — начала было она.

Ира закивала, соглашаясь с ней.

— Специально, — прервала её я.

Мне показалось, что всё вокруг замолкло и я слышу только стук своего сердца.

— С-специально?! Что? — переспросила Ирина, побледнев.

— Я опрокинула поднос с едой и вином на важного клиента Антона Сергеевича специально, — спокойно повторила я.

Девочки синхронно хлопнули глазами, а затем не сговариваясь на секунду повернули к друг другу головы, а затем вновь посмотрели на меня.

— Ты чего? Совсем?! — возмутилась Ирина, но в глазах светились озорные огоньки, она ни раз озвучивала, что хотела бы проделать тоже самое с самыми невыносимыми клиентами курорта.

— Оно того стоило? — резонно спросила Катя.

Видимо, они ждали от меня подробностей, но я не хотела ни с кем говорить о бывшем, не здесь уж точно. Я кивнула. Ещё как. Не представляете насколько на душе потеплело.

— Тогда иди к Антону Сергеевичу, — грустно вздохнула Катя.

— Когда уезжаешь? — спросила Ира.

Кивнув на свой чемодан ответила:

— Сегодня.

— Может встретимся тогда внизу, в долине? — предложила Ирина.

Я думала Катя ответит отказом, но та согласно кивнула.

— И вообще не теряться бы, — ввернула фразу Катя, мне показалось или на её глазах блеснула влага.

Даже как-то неудобно стало, что я покидаю их.

— А теперь иди к Антону, — после недолгого, неловкого молчания произнесла она.

— Наверняка уже приказ накатал об увольнении, — насупилась Ирина.

Я кивнула и почувствовала, что готова к такому исходу. Иначе зачем ему звать меня.

Апартаменты менеджера были этажом ниже.

Я постучалась в дверь и вошла. Увидела сидящего за столом менеджера. Он поднял на меня голову.

— Антон Сергеевич, я… — и осеклась.

В своём кабинете управляющий был не один.

Глава 3

Воронцов. Он сидел вполоборота ко мне, так что я могла рассмотреть его чёткий, гордый профиль.

— Я сейчас же увольняюсь, чемодан собрала, через час меня не будет, — выпалила я.

Не хотела выслушивать Антона, а больше этого — извиняться перед клиентом, когда сделала всё намерено.

У Антона Сергеевича раскраснелись щёки и начали дёргаться кончики его аккуратно стриженных усиков.

— Воронцова, — начал он с нажимом, — мы же договаривались, что сегодня ты дежуришь. И кого мне искать, чтобы работать в межсезонье, я тебя спрашиваю?

Антон последнее сказал чуть ли не сквозь зубы, затем любезно и заискивающе улыбнулся Воронцову.

Я хлопнула глазами и перевела взгляд с него на бывшего. Тот смотрел на меня в упор. С неожиданно жадным интересом. Как будто впервые видел.

Издевается.

Антон явно не знал, что я сверху донизу испачкала его дорогого клиента едой. Для чего только этот дорогой клиент не сказал ему об этом?

Стало очень любопытно и я в упор посмотрела на своего бывшего. Тот лишь бровь поднял, не ответив на мою дуэль глазами.

— Ты мне тут… не это… — Антон чуть ли не замахал на меня кулаками, насупившись, — такие мысли крамольные брось, — затем вновь льстиво улыбнулся Антону.

Я едва не закатила глаза. Но мне ужасно хотелось знать, что же задумал Воронцов.

— Господину Александру Александровичу Воронцову… Забавно да? Однофамильцы вы, — Антон было улыбнулся, решив, что это искромётная шутка, но не встретив отклика у Александра, сидящего с совершенно каменным выражением лица, продолжил, — м-да, — менеджеру стало неудобно и он откашлялся и уже с серьёзным видом завершил, — господину Александру Александровичу Воронцову очень нравится наш отель и он впечатлён видами, интерьером, вкусной кухней, а также тем как его встретили тут. Обслуживание на высшем уровне, — менеджер весело мне подмигнул, в голове уже подсчитывая барыши от такой клиентуры.

Я сощурила глаза и попыталась понять, что же нужно от меня Воронцову. Зачем он прикатил сюда и почему не сказал Антону Сергеевичу о том, как я в действительности встретила его? В голову ничего не шло.

Мы расстались хоть и недавно, но нас ничего не связывало.

— И поэтому… — хотел завершить менеджер.

Но Воронцов встал с кресла. Высокий, красивый, темноволосый, статный. Я когда-то безумно любила его. Когда-то, когда верила каждому его слову и считала, что идеальнее никого нет и что мой мужчина самый лучший на свете. Что ж, чем выше взлетаешь в своих мечтах, тем больнее они потом бьются. Как розовые очки, стёклами вовнутрь.

Перехватило горло.

— Так как обслуживание здесь отменное, то я бы хотел, чтобы именно эта работница меня обслуживала на время моего здесь пребывания, — его голос монотонно раздавался в комнате.

А мои глаза становились всё шире и шире.

— Зачем это т… вам? — едва не перешла на «ты», не хочу, чтобы у Антона появились какие-либо подозрения.

— Воронцова, — чуть не постучал по столу Антон Сергеевич, — желание клиента — закон.

Я перевела взгляд с Антона на Воронцова и подумала, что единственным моим желанием сейчас было желание всё же уволиться и уехать с курорта. Но я уже прикипела к этому месту, да и платили здесь очень хорошо. Если бы не Воронцов, то работать мне здесь и работать…

Предчувствие у меня какое-то. Теснило грудь. От Воронцова того и гляди, что не жди хорошего. Не хотела соглашаться.

— Я проголодался, — Воронцов подался к выходу, но неожиданно остановился возле меня, — на ужин омара жду, — выдал перед тем как выйти свою высокомерную ухмылочку.

Издевался. Он просто издевался. А у меня как раньше по всему телу мурашки, вся затрепетала… от голоса, от аромата его парфюма, что обдал меня.

Как только дверь за ним закрылась я решительно подошла к столу Антона Сергеевича.

— Я увольняюсь прямо сейчас, — чётко произнесла я.

— Опять ты за своё, Воронцова? — Антон уже не сдерживался и хлопнул по столу кулаком, — ты почему так сопротивляешься? — прищурил глаза, — знаешь его?

Я побледнела. Не хватало, чтобы тут знали, что он мой бывший муж.

— Нет, просто… — в голову ничего не приходила.

— У тебя ПМС что ли, Воронцова? Быстро собралась! Однофамилец твой серьёзный человек. Понравится ему, другие его уровня подтянутся. Посерьёзнее шоубиза люди, — Антон так и представлял себя в золотом кресле.

— Можно кого-нибудь другого, Антон Сергеевич? Я же обычно на рессепшен…

— Ничего страшного и номер обслужишь. Полюбезнее будь, как сегодня… — начал было он.

Я не сдержалась и расхохоталась.

Антон выкатил на меня свои глаза.

— Ну точно сбрендила. А как всё хорошо начиналось, — он возвёл глаза к небу, затем упёрся своим взглядом в меня, — чтобы так же всё делала… как сегодня.

Аргументы у меня закончились, хотя желание уволиться всё ещё было стойким.

И с другой стороны, Воронцов сегодня здесь, а завтра его не будет, а снова менять свою жизнь из-за него я не намерена.

Мы уже «поздоровались» сегодня, может будет в следующий раз подбирать слова, прежде чем, что-то сказать. Я уже не та робкая, наивная девица с шорами на глазах, что верила каждому его слову и любила, хоть и боялась.

Боялась тогда и сейчас тоже.

— Господин Воронцов будет обедать в малой столовой, — Антон перевёл взгляд на бумаги и сделал вид, что меня здесь уже нет.

Надеюсь, Воронцов больше издеваться не будет, хотя сам вид, что я обслуживаю его наверняка приносит ему невероятное удовольствие, хотя раньше ведь я делала тоже самое будучи его женой. С одной лишь разницей — бесплатно.

Скрепя сердце, уговорив себя и взяв заказ, уныло покатила каталку с едой и напитками в малую столовую.

Высокие потолки, отделанные деревянными балками, создавали ощущение простора, а элегантные люстры из хрусталя мягко освещали помещение, подчёркивая его изысканность.

Огромные витражные окна от пола до потолка позволяли гостям наслаждаться завораживающими зимними горными пейзажами. В солнечные дни свет, проникающий через витражи, рисовал на полу и стенах красивые узоры, добавляя волшебства.

Центральное место в столовой занимал роскошный камин с дровяным огнём, который излучал тепло и комфорт. Камин был обложен красивым камнем и оформлен изысканными резными деталями, что лишь подчёркивало статус отеля. Вечерами мягкие кресла и диваны, расположенные вокруг камина, были полны гостей с бокалами вина.

Звучала тихая классическая музыка. Зала была пуста.

Я красиво сервировала столик, накрытый белой скатертью и украшенный композициями живых цветов из местной оранжереи, на двоих, слегка нагнулась над ним, чтобы поправить криво лежавшую вилку и уже хотела было разогнуться как на мою попку легла горячая ладонь.

Глава 4

Кожа покрылась мурашками, я могла бы даже не оборачиваясь сказать кто так бесцеремонно имел наглость лапать женщин.

Резко развернулась, сбрасывая с себя руку, и увидела перед собой Воронцова.

— Распустишь ещё раз руки, угощу так, что мало не покажется, из туалета, не к столу будет сказано, сутки не вылезешь, — прошипела я ему в лицо насколько могло в силу его роста.

Он насмешливо смотрел на меня.

— Мне можно, не чужие, — поддразнил меня Воронцов.

— Тем более нет, — я чуть ли не выгнула спину, хотелось, как кошка ощериться, — знаю тебя. Тебе палец дай, ты по локоть откусишь.

Ещё и от того как моё тело отреагировало на его прикосновение. Мурашки пробежавшись по телу, ухнули вниз к бёдрам.

Александр отошёл от меня и сел в кресло, вальяжно развалившись в нём. Он бесцеремонно рассматривал меня, жадно скользя взглядом вниз и вверх.

Хотелось скрыться побыстрее. Но ничего не поделаешь работу свою придётся делать.

Я вытянулась по стойке смирно, согнув одну руку в локте.

— А я вот тебя не узнаю, Надя, — он поднял бровь.

— Для вас Воронцова, — перешла я на официальный тон и манеру, — начнём сначала, — скорее для себя, чем для клиента, выдохнула и улыбнулась, — добрый вечер! Рада вас видеть. Столик вами был заказан заранее, а также блюда и вина, — немного помолчала, кинув взгляд на пустой стул напротив Воронцова, — нам следует ожидать вашу спутницу?

Воронцов промолчал всё также не сводя с меня своего взгляда тёмно-серых глаз.

— Тебе интересна моя личная жизнь? — приподнял бровь, проигнорировал моё вежливое к нему обращение.

Я хмыкнула. Он сам напросился.

— Вкус не меняется. А впрочем его у тебя не было никогда, — внутри всё дрожало от того, что я так смело возразила ему, вот только теперь мы друг другу никто.

— Всё никак не можешь простить ту секретаршу? — вопрос прозвучал так как будто он не понимал в чём упрёк.

— Мне уже всё равно, — гордо выпрямила спину, — только ведь ни одна она была. С ней я тебя застукала, а сколько было других, о которых я не знала…

Александр позволил себе зло сощурить глаза:

— У тебя всё было. Всё! И деньги, и шмотки, и путешествия, и украшения…

Я как будто вернулась обратно в тот ад, где мучилась от мысли, что я не одна у любимого мужчины.

— У меня не было твоей любви, — выпалила я.

Воронцов недоуменно посмотрел на меня.

— Я никогда не давал тебе повод, ты не знала об этих… женщинах. Какого хрена ты приволоклась тогда ко мне на работу?

У меня защипало в носу, я едва сдерживалась, чтобы не дать волю слезам.

— И разводиться задумала ты. Я в последний момент подписал бумаги, хотя давал тебе время подумать. И где ты сейчас? Разве жена Воронцова может здесь работать, вообще работать? — спросил он.

В нём плескалось всё то, что он не высказал, но хотел. Вот только мне его откровенность была не нужна. Сейчас уже не нужна.

Я трепетала как осиновый лист перед ним.

Он никогда не был жесток со мной, наоборот, носился со мной как с хрустальной статуэткой, но и только. В остальном, был равнодушен, даже холоден.

А я слишком поздно узнала какие женщины ему на самом деле нравились, кого он так страстно хотел в постели.

Я подходила на роль примерной жены, не отсвечивающей на приёмах и в гостиной, скромной и молчаливой, в будущем прекрасную мать его детей, но никак не на желанную женщину крутого бизнесмена Александра Воронцова. Желанных он жёстко жарил на столе в коленно-преклонённой позе в своём кабинете. С криками и болезненными шлепками.

Я резко выдохнула, хотелось стереть себе память.

— Всё в прошлом, — произнесла ломающимся голосом и тут же откашлялась, — и я работаю, слава небесам уже не твоя жена, — последнее выдалось с налётом презрительности и непокорности, могла себе позволить.

Воронцов внимательно взглянул на меня и мне показалось, что в его глазах промелькнул плотский интерес. Моё горло судорожно сжалось. От страха, но не только.

-Сядь и поужинай со мной, нам надо поговорить, — Александр кивнул на стул напротив него.

Я подняла бровь. Не хотела ничего и слышать, даже сгорая от любопытства.

Но этого и следовало ожидать, учитывая его присутствие здесь. Точно! Я ему зачем-то понадобилась!

— У нас не положено, — ответила вежливо, но холодно улыбнувшись.

— А мне плевать, что, где и кому положено, — спокойно возразил он.

Я не сдвинулась с места.

— Сядь! — рявкнул он.

Сглотнув пересохшим горлом нехотя подчинилась.

— У тебя нет больше власти надо мной, — пробормотала я, — мы никто друг другу.

— Но ты сейчас сидишь здесь со мной и готова выслушать меня, — холодно улыбнулся.

Он сделал всё для того, чтобы я сейчас находилась перед ним, и выставил всё так будто это моя воля. Манипулятор хренов!

— Я не готова, более того, не хочу, но ты клиент, а я здесь работаю…

— Что не помешало тебе вывалить на меня поднос с едой? — поднял бровь, зол, конечно, но сдержался.

— Не хотелось бы это повторять, — исподлобья, — хотя…

Александр отклонился на спинку стула и внимательно взглянул на меня, как будто в первый раз.

— А ты отрастила зубки, лисичка, — его длинные пальцы сжали вилку.

— Пришлось. Слишком жестокие учителя, — не полезла за ответом в карман я.

Выражение лица Воронцова в тот момент я не передала бы словами.

— Так приступим к делу или нет? А то для женщины, которой безразличен мужчина, ты слишком заинтересована, — невесело хмыкнул он, заставив меня на секунду задохнуться.

— И что же понадобилось от заинтересованной незаинтересованному? — спросила я переплетя руки на груди.

До ужаса любопытно, но я и виду не подала.

Воронцов хмыкнул, оценив тонкий юмор, и поправил часы на руке.

— Ты мне нужна.

Глава 5

Воронцов умел поставить любого человека в тупик.

Старше меня на пятнадцать лет, у него имелся опыт, в том числе, семейной жизни. История давняя, мы никогда не говорили на эту тему, он не хотел.

Я была слишком им ослеплена, любила беззаветно.

Первая любовь, первый мужчина…

Умный, красивый и напористый он покорил меня в первую нашу встречу. Тогда ещё была жива моя бабушка, а я хотела рисовать… Хорошо, что бабуля так и не узнала, что мы развелись. Она очень любила Воронцова. И для неё его измена была бы таким же сокрушительным ударом как и для меня.

В первые дни после я была опустошена и обесточена. Приняла решение развестись. А Воронцов отпускать меня не хотел, но ему пришлось…

— Ты мне нужна, — в тихом журчании классической музыки и потрескивании дров в камине его слова прозвучали как гром среди ясного неба.

Я свела брови к переносице и чуть подалась вперёд.

— Мне всё равно, — проговорила, — могу идти?

Я уже начала подниматься.

— Села на место обратно, Надя, я не отпускал, — так, что возражать было бы опасно, широким жестом указал на стол, — и ешь.

Я упрямо встала.

— Спасибо, сыта, сидеть мне с клиентом не положено, — намекнула не на еду, конечно же, — я тебя обслужила, могу удалиться с чистой совестью. А узнавать причины почему я тебе нужна мне не интересно. Теперь это твои проблемы. Всё что с тобой происходит не моя забота.

Я последовала к выходу, а внутри всё трепетало. К страху примешивались разные чувства и одно из них удовлетворение. Не всё идёт как нужно Воронцову. Хищник растерял зубы?

Зря я так подумала.

В следующую секунду я пискнула и оказалась зажатой у двери. Воронцовым.

Он смотрел на меня сверху вниз и глаза его горели.

— Отпусти, — прошипела я, попыталась оттолкнуть его, — решил силой заставить сделать то, что тебе нужно?

— Так или иначе, — спокойно проговорил он и его взгляд скользнул по лицу, вниз, к ключицам и на грудь.

— Воронцов, — возмутилась я, — а ну живот отпустил.

— А ты, Надя, изменилась, — голос бывшего стал вкрадчивым.

Я вновь попыталась оттолкнуть его, но Воронцов перехватил мои руки в запястьях и легко поднял их у меня над головой, словно бы пригвоздив к двери. Он продолжал наваливаться всем телом на меня.

— Что? Стало неудобной? — запыхалась я, дунула на прядь волос, выскочившую из строгого пучка причёски.

— Рыжуля… — голос Воронцова мигом осип.

Вздрогнула. Раньше он частенько так меня называл. Это заставило меня более внимательно к нему присмотреться. Он что, заигрывает со мной? Сама эта мысль меня посмешила, хотя в общем-то мне было не до смеха.

— А ты горячая штучка, Надя, да? — снова эта сексуальная хрипотца в голосе, которая сводила меня с ума.

Безумно горячая ладонь Александра легла на внешнюю сторону бедра и двинулась вверх, буквально прожигая насквозь кожу и тут же мураша. Даже сквозь тонкий материал служебной юбочки, что обтягивала бёдра.

Я свела колени вместе, почувствовав, что мои трусики намокли. Что?! Моё тело до сих пор реагирует на него, как на своего мужчину. Это всё потому что у меня никого не было с тех пор как мы расстались с Воронцовым. Ну не могу я спать с мужчиной, если чувств нет… А к Воронцову?! Ну нет… Точно нет. Убедила я саму себя.

Послышался хитрый смешок Воронцова. Ему всегда безошибочно удавалось понимать, что я чувствовала, особенно в такие моменты.

— Поплыла, Надюш, м? — прямо возле уха.

Вот же чёрт! Стало безумно жарко и влажно между ног.

Строптиво дёрнулась, но сопротивляться такой громаде как Воронцов было бесполезно. А тем временем его ладонь залезла под юбку и двинулась к внутренней стороне бёдер, ноги так и подкашивались.

— Ты слишком высокого о себе мнения, — проговорила я сбивающимся голосом.

Его бровь взметнулись.

— Неужели? — голос хриплый до невозможности, твёрдый член упирался прямо в промежность, — готов поспорить, что ты уже вся мокрая…

Прав, чертовски прав!

— А ты до сих пор не заинтересован? — лучшая защита — нападение, — что же твоя девушка одна в номере, а ты тут со мной? Можно только пожалеть бедняжку.

— Она очередная блядь, не думай о ней, — и в этом был весь Воронцов, — если она тебе мешает, могу её отправить восвояси, — шептал он, всё также горячо лаская мне бёдра.

Я обессилено зарычала.

— Я больше не твоя жена, — запыхавшись произнесла я.

— Ммм… горячая, волчица. Изменилась, раньше была робкая, — его пальцы неожиданно нырнули в мои трусики.

Простонала от бессилия, почувствовав, что градус возбуждения растёт.

— Погоди немного, сейчас на ладонь мне кончишь, тогда хоть заорись, — бесстыдно проговорил он и впился в меня поцелуем, в который вложил всю свою силу, — не говори, что не хочешь.

Губы тут же онемели. Его язык ворвался вы мой рот.

В следующий миг Воронцов вскрикнул и слегка отстранился от меня, ослабив хватку. Мне хватило этого, чтобы освободиться от его удушающих объятий.

Дышала я сбито.

Он оттирал от крови прокушенные мною губы.

— Дикарка, — пробормотал он, отрывисто дыша, — когда успела такой стать?

— Совсем уже, Воронцов, нас больше ничего не связывает! Если ещё раз такое повторишь, то проснёшься без яиц, — угрожающе понизила я голос.

Поправила юбку и причёску в любой момент ожидая нападения.

Но вопреки моим опасениям Воронцов сделал шаг от двери, освобождая проход.

Я уже открыла дверь как услышала:

— И что, даже не интересует моё предложение?

Глава 6

Я обернулась к нему и успела заметить, что он сложил руки в карманы в брюк и смотрел на меня исподлобья.

— Чтобы это ни было… — я не договорила.

Воронцов прервал меня нетерпеливо.

— Ты сейчас работаешь, — прервался бывший и оглядел шикарную столовую залу с некоторой толикой брезгливости, — ты сейчас работаешь, — завершил мысль, но затем продолжил, — не думаю, что здесь платят настолько хорошо, чтобы ты могла покрыть все свои потребности…

— Тебя это как волнует? — огрызнулась я, ударил в слабое место, квартира и вправду съёмная, на всём экономия.

Уголки его губ едва заметно дёрнулись вверх. Издевался.

— Ты мне нужна. А то, что я хочу предложить лишь сделка…

— А сейчас только, что было… когда ты, — я понизила голос и кончики моих ушей стали красными, — ты залез в… — красноречиво взглядом показала то, что не сумела сказать, какие-то темы не подлежат обсуждению, даже будь он моим мужем тысячу лет, а не год.

Он хмыкнул.

— Часть сделки, к примеру. Она может быть приятной… Для нас обоих.

— Нет, — твёрдо проговорила я, — оставь эти игры девице в твоём номере.

Он склонил голову в сторону и его взгляд загорелся, как будто бы он был на охоте. А жертва кто? Я?

По спине пробежали мурашки.

— Она так впечатлила тебя или… — начал было он.

Я точно знала, что Александр хотел сказать.

— Или, что, вообразил, что я тебя приревновала? Уже говорила, что ты слишком высокого мнения о себе, — напомнила ему я.

— Влага на твоих трусиках — обратного.

— Не хочу продолжать этот разговор, — вновь обернулась я к двери.

— Ну ты знаешь же, что всё равно всё будет по моему, — уверенно возразил мне Воронцов, — предложение такое: стать моей парой на всё время моего пребывания здесь, — и назвал сумму вознаграждения, от которой мои брови медленно поползли вверх.

Так вот в чём дело!

Я медленно повернулась к нему, стоявшему всё в той же позе.

— О, великий и ужасный Воронцов, которому понадобилась моя скромная помощь, и что же такое произошло?

— Тебе надо будет лишь изображать мою… жену, — какую-то часть своих намерений он вскрыл передо мной.

— То есть делать то, что я делала, когда была в браке с тобой? — зло переспросила я.

Острые скулы Воронцова заходили ходуном.

— Ты ни в чём не нуждалась, — проговорил он так словно выплюнул слова.

— Конечно, ты мне всё давал, кроме себя. В нашей паре не было тебя, — я не хотела показывать чувства, но получилось слишком эмоционально.

Не хотела их выказывать, ведь это значило бы признаться в том, что я всё ещё проживаю этот момент. И никак не могу прожить.

— Как ты не можешь понять, что я мужчина и у меня есть определённые потребности. Я обеспечивал тебя, а…

— А трахал ты других, — договорила за него я.

— Я мужчина и они удовлетворяли меня… как мне было надо. К тому же это были бляди, которые ничего не значили для меня. Я всегда ночевал дома, с тобой, — спокойно.

Мне хотелось расхвастать его по щекам. Он не понимал, ничего, упёрся в то, что он — мужик, существо полигамное и всё, не сдвинуть. Но на языке вертелся вопрос почему свои потребности он не мог удовлетворять со мной?

— Я не хочу, — мотнула головой, — не хочу во всё это… снова, в эту грязь.

Воронцов мазнул по мне прищуренным взглядом, но ничего не ответил.

— Что касается денег, то засунь их себе сам знаешь куда, так глубоко как сможешь, — проговорила я и вышла из столовой.

Антон Сергеевич, находясь в прекрасном расположении духа, судя по его широкой улыбке, и стоя посреди холла, дирижировал руками, раздавая сотрудникам ценные указания.

А в холле гостиницы творилась суета.

Я подошла к Ирине, которая маялась возле рессепшен.

— О, как хорошо. Лишние руки не помешают, — чуть пододвинулась впуская меня за стойку, — ты как? — бросила на меня быстрый взгляд.

Махнула рукой. Чем быстрее я выкину из головы мысли о бывшем, тем лучше себя буду чувствовать на завтра. Но знала я Воронцова, пока он здесь — не отстанет. Легче согласиться, чем сопротивляться. Я всегда уступала ему будучи в браке, теперь всё, я ему никто, пусть идёт на… небо, за звёздочкой.

— Хорошо, — ответила я, и тут же задала вопрос, уводя Ирку от разговора о Воронцове, — а что тут делается?

— Да, у нас тут делегация из трёх важных китайцев, — зачем-то вполголоса проговорила подруга, хотя из-за гомона нас вряд ли бы кто-то услышал, а если бы услышал, то не придали бы значения.

— Это поэтому такой переполох? — кивнула я головой, — оформить недолго.

— Недолго-то одно, а у них целый райдер. Как у эстрадных звёзд, етить их колбаса, — присказки у Ирины, девчонки родом из деревни, были те ещё, но за то она мне — естественная как есть и бесхитростная, и нравилась, ни на кого не похожая, болтушка — да, но не предательница.

— И кто так «удружил» нашему Антошке?

Ира бросила на меня быстрый взгляд.

— Воронцов, — ответила Ирина.

Я похолодела.

— Однофамильцы или? — спросила она.

— Или, — коротко ответила я, не знаю чем занять свои руки.

— Расскажешь? Мы с Катей всегда выслушаем, — кротко предложила Ира и бледно улыбнулась, погладив меня по плечу.

Я кивнула и добавила:

— Только не торопите меня.

Ира кивнула мне обратно.

— Давай готовить формы и девчонкам поможем, — предложила подруга.

Знакомые, заученные, вышколенные действия по работе успокоили нервы.

— Смотри вон Воронцов твой, — буркнула Ирка, но тут же восхищённо пропищала, — ну каков самец, конечно!

Я кинула взгляд в его сторону и вздрогнула. Бывший разговаривал с управляющим, но глаз не сводил с меня.

— Глянь на тебя как зырит, щас того гляди и съест, а между вами точно всё кончено? — ахнула Ирка, — надо же как вы так здесь встретились! Бывают же совпадения…

— Неприятные. Но мне интересно, случайно или нет, — проворчала я.

Склонялась в сторону случайно. Вот умеет Воронцов использовать все ресурсы, что у него в руках в нужном для него русле. Расчётливый, холодный, временами мог быть вспыльчивым. Опасный, одним словом. Непредсказуемый.

Но в пользу «специально» говорило то, что в номер он звал рыжеволосую… Ничего не понятно, однако очень интересно.

Но хватит вздыхать и гадать, нужно работать.

— Кто координатор? — спросила я.

Ирина не успела ответить, как меня подозвал к себе Антон Сергеевич. Воронцов так и не сводил с меня своего сверлящего взгляда.

Глава 7

Я подошла к мужчинам с убийственным выражением лица.

Антон Сергеевич снова залебезил перед Воронцовым.

— Вот наша Наденька. Как вы и просили. Координатор всего, что связано с вашим мероприятием, — управляющий всё это проговаривал так словно меня здесь не было.

— Отлично, — со своей фирменной улыбкой прекрасного гадёныша произнёс Воронцов.

Я нахмурилась.

— Нет, — тихо, но твёрдо сказала я.

Антон Сергеевич ещё на автомате что-то говорил Александру, но через какое-то время осёкся и два раза хлопнул глазами перед тем как схватить меня за предплечье и чуть встряхнуть.

Управляющий, видимо, хотел мне в глаза высказать всё, что думает о моём отказе. И я вполне понимала насколько подгорала его задница и престиж отеля при горнолыжном курорте, где желание клиента (да ещё такого как Воронцов) закон.

Но в следующий миг случилось то, что никто не ожидал.

— Руки от неё убрал, — тихо произнёс бывший.

Антон Сергеевич его услышал. И побледнел. И руки убрал. И вообще совсем по другому на меня взглянул.

— Я ведь только… — начал было он.

— Не сто́ит, — таким же зловещим тоном завершил Воронцов.

Так что и у меня в животе стало неспокойно. Бывший мог быть пугающим. Но его жест… Я как будто до сих пор ещё замужем за ним. Не так легко будет в ближайшее время отделаться от этого ощущения. А ведь я только недавно перестала думать о нём…

Повисла пауза, в которой можно было себе вообразить перекати-поле бегущее между нами.

— Наденька, — тон Антона Сергеевича стал на порядок мягче, почти бархатный, хотелось отвернуться и выблевать его из себя, — от вас зависит комфорт пребывания здесь Воронцова и его друзей.

Друзей? Я про себя отметила, что друзей у Воронцова крайне мало. Вот деловых партнёров завались. Вряд ли для того, чтобы встретиться с ними он потащил бы их на фешенебельный курорт, хотя…

— Я не буду тогда работать в межсезонье. Найдите кого-нибудь ещё, — крайний аргумент, мне бы самой выгоднее пересидеть какое-то время в отеле, съём квартиры в городе не дёшево обходится.

Антон беспомощно посмотрел на Воронцова, пока тот глядел на меня.

Я уже было хотела повторно отказаться, но тут услышала, как по коридору разносилось визгливое:

— Да что такое-то! Не отель, а сумасшедший дом.

Это была девица из номера бывшего. Та самая, которой Воронцов ноги наглаживал.

Он подошла к нему и фальшиво надула губки.

— Сашенька, надеюсь ты их тут всех приструнишь, — деланно проговорила она и вдруг обратила внимание на меня, — она что ещё не уволена?! — взвизгнула она.

— Тебе пора, Люба, — замогильным голосом попрощался Воронцов.

Холодно, равнодушно.

— Я не Люба, я Света, — обиженно буркнула та и через силу улыбнулась, — встретимся в Москве, котик.

Люба-Света немного прошла вперёд и вновь вернулась. Она порылась в сумке и вынула оттуда рыжий парик.

Я едва сдержалась, чтобы не расхохотаться на весь холл.

- Надеюсь, тебе здесь скучно не будет, - произнесла девица, не отягощённая социальной ответственностью и хотела сунуть в руки Саше.

Александр промолчал, но его взгляд стал убийственным. Девушка сникла и с видом побитой собаки сунула парик себе обратно в сумку.

Антон никак не отреагировал, ему и не такое приходилось наблюдать, подумалось мне.

Она вышла из дверей отеля.

А мне казалось, что всё понимала эта Люба-Света, только признаваться самой себе в том, что мужик с которым она связалась просто имеет женщин по их в его голове выстроенному назначению и всё. Даже стало немного жалко её.

Захотелось взять и отомстить этому Казанове.

Я внимательнее взглянула на Александра. И неожиданно широко улыбнулась. Как могла улыбнулась. Но только одними губами.

Перекрёстная дуэль глазами. Его попытка разгадать меня. Моя — скрыть свои намерения, на время.

В его глазах промелькнуло удивление. На миг. Возможно, я даже сама его себе надумала. Но вот последовавшая после этого насторожённость… Нет, не показалось. Воронцов взял себе на заметку мою внезапную «лояльность». Значит, будет осторожен. А осторожный Воронцов — это более опасный Воронцов. Но делать нечего, я уже ввязалась в игру. Замурашило всё тело.

Александр прищурил глаза, приглядываясь ко мне, наверняка гадая почему я передумала. Ну пусть ломает себе голову. Не хочет по хорошему, будет по плохому. Загажу ему встречу с друзьями по полной программе, сам виноват, что попросил моей помощи. Я честно отказывалась. Устрою ему кузькину мать, пусть разгребает.

— Ну вот видите, как всё прекрасно складывается, — Антон, кажется, даже вздохнул легче.

Он объяснил мне в чём будет моя роль в приёме «друзей» Воронцова. А Саша изредка вставлял свои ремарки, жёстко поправляя заискивающего управляющего, который ему лишь только зад не вылизывал, как выслуживался. Наконец Антон унёсся по своим делам.

Я кивнула и хотела было отойти, как услышала вопрос Александра:

— В чём подвох?

Я улыбнулась. Всё же проявил любопытство. Значит, частично цель достигнута. Он не знает, что от меня ожидать.

— В том, чтобы побыстрее от тебя избавиться, — проговорила я и ушла к Ире за стойку.

В небольшое радио на рессепшен фоном негромко раздалось:

«В горах N-ского края выше две тысячи пятисот метров над уровнем моря — лавиноопасно. В горах курорта выше тысячи пятисот метров — также есть угроза схода лавин. Все городские службы переведены в режим повышенной готовности».

Глава 8

— Ну и чего от тебя хочет этот красавчик? — спросила Ирка.

Она делала вид, что ей всё равно, но меня было не обмануть, у неё так и чесался язык, чтобы обсудить всё, что начало твориться в отеле.

— Не приставай к ней, — к нам подошла Катя и бросила мрачный взгляд в спину удаляющегося в свои номера Воронцова, — у тебя всё хорошо? — она потёрла меня по спине, я так и почувствовала, что мышцы на ней каменные, не мудрено, столько нервов и переживаний за один день.

— Воронцов — мой бывший муж и он хочет, чтобы я оказала ему некие услуги… — я замолчала, когда девочки многозначительно переглянулись между собой и сурово взглянули на меня, — нет. Это не то, что вы подумали, извращенки, — хмыкнула я.

— Я ничего такого и не думала, — оправдалась Ирина, её щёки при этом порозовели.

Катя как умная женщина не стала ничего говорить, она лишь кивнула, тонко наметив улыбку.

— Ему приспичило, чтобы я притворилась его парой пока он тут встречает «друзей», — сказала я, — семью китайцев. Зная Воронцова могу сказать, что делает он это не зря. Какая цель мне неизвестно, да и не любопытно даже.

Катя хмыкнула, Ира призадумалась.

— Ну это логично, учитывая, что ты владеешь китайским. А что взамен? — решила уточнить Катя, которая из всех нас была более приземлённой и умела управлять своими финансами, давая и нам дельные советы.

Я назвала сумму вознаграждения. Ира присвистнула.

— Только мне не нужны его деньги. Девочки, сыта по горло. Столько он мне боли принёс!

Катя почесала в затылке и проговорила:

— Боль понятно, но знаешь, подруга, плакать утираясь денежными бумажками веселее, чем без них. Ты вот вообще что-нибудь из брака полезного вынесла?

— Кроме испорченных нервов? — решила уточнить я.

— Вот именно, — встала на мою защиту Ира, — он гулял направо и налево, а ты тут его чего, оправдывать собралась? Что если у любого мудозвона будет бабло, так ему можно женщин обижать?

Как всегда эмоциональная она буквально взглядом вцепилась в спокойную Катю.

— Нет. Конечно, никому не положено так поступать, при любом количестве денег. Я о другом. Взять с такого козла хоть шерсти клок. В твоём случае приличную сумму. Можно, к примеру, подумать о первом взносе на своё жильё, а? — у Кати загорелся глаз.

— А потом, чтобы этот придурок упрекал её? — упиралась Ирина, — ну уж нет! Правильнее было бы отказаться.

Катя изящно почесала кончик носа.

— Но согласись хоть какая-то компенсация должна быть за моральные страдания? — начала Катя.

Ирина медленно кивнула, нехотя согласившись.

— А упрекнуть нашу Наденьку козёл этот не сможет, потому что деньги будут вручены Наде за её услуги, — добила логикой старшая подруга.

Ирина повела глазами вверх как будто что-то просчитывая в уме и согласилась с Катей, кивнув ещё раз.

— Вообще-то ты права, Катя. Надя, ты вообще при разводе хоть что-то от него получила? — спросила она.

— Получила, — нехотя пробурчала я, — и получаю, — выжала напоследок.

Ирина снова присвистнула.

— И ты не пользуешься?! — стукнула себя по лбу, — я бы до нитки ободрала.

— Я не хочу видеть ни Воронцова, ни его деньги, — почти сквозь зубы произнесла я.

— Тебя можно понять, — примиряюще сказала Катя, делая Ирине знаки глазами, чтобы она замолчала, — и это твоё решение. Отпустило хоть?

Я не знала ответа на этот вопрос. Мне казалось, что да. Но стоило мне только увидеть бывшего и закрутилось всё снова. Ненавижу!

— Понятно, — почти одновременно сказали девочки.

— Объясни, что там с этой семейкой, скоординируй, командир, — Ирина шутливо приставила руку ко лбу, отдавая честь.

Я на миг закатив глаза вверх, передала им то, что мне поведал Антон и уже примерно представляла, как я встречу гостей, что нужно для лучшего пребывания их здесь, к тому же у меня был их райдер.

— Работы много, девчонки, хоть это всё на три дня, — рассудила Катя.

Ирина кивнула.

— Из расторопных горничных можно взять двух девчонок, одна из них, правда, медленная, но зато обе аккуратные и очень деликатные. Из поваров… Валера умеет готовить утку по-пекински, думаю шеф-повар не будет против, если мы приставим его только к этим гостям. Остальное по мелочи, воссоздадим колорит и атмосферу, — загорелась я.

— И ты прям мстить не будешь? — Ира сощурила глаза, Катя чуть не прыснула в ладонь от смеха, — чего? Мне интересно.

— Я же профессионал, — и тут же добавила с холодной улыбкой, — хотя одно другому не мешает.

Девочки многозначительно переглянулись и хитро улыбнулись.

Глава 9

Гости отеля из Китая чувствовали себя очень хорошо, отзывались о стряпне повара Валеры с воодушевлением, правда, почти не выходили из своих апартаментов. Странно, конечно, побывать на горнолыжном курорте и не прокатиться. Но в любом случае, то, что наш отель понравился туристам из другой стороны уже отличная новость. Довольное выражение лица бывшего — отвратительная. Пора бы его уже испортить.

Я только, что проснулась и теперь лежала в кровати медленно соображая сколько времени у меня до того как я встану и начну снова крутиться на работе и по этой жизни.

Я потянулась, а в дверь настойчиво постучали.

— Нет, — крикнула я, кутаясь в одеяло, — у меня есть ещё пять минут.

— Надь, это Ира, вставай, ленивая задница, — в голосе чувствовалась звенящее нетерпение.

Я слегка простонала, но Ира поцарапала в двери и я невольно улыбнулась.

Встав, открыла дверь и подруга в нетерпении завалилась ко мне.

— Ты сама-то чего на ногах? — спросила я, рассматривая чехол для одежды и коробку в её руках.

— Девчонка заболела. Антошка попросил заменить, знаешь, пораньше на день свалить отсюда, — улыбнулась она и сунула мне в руки свою поклажу.

— Это что? — озадаченно спросила я, осмотрев чехол, из-под вешалки торчала этикетка с надписью знаменитого бренда одежды, — точно мне?

Ира кивнула, а у самой глаза засветились от любопытства.

— Антошка передал, — ответила Ира и тут же понизив голос добавила, — от твоего.

Я тяжело вздохнула.

— Бывшего то есть, — уточнила она.

Легче не стало. Учитывая поклажу у меня на руках.

— Откроешь? — не выдержала подруга.

Я нахмурилась. Внутри так и звенело от нехорошего предчувствия. Не надо было соглашаться на сделку с Воронцовым, который не нытьём, так катанием заставил меня принять её условия. Сам виноват.

Я медленно расстегнула чехол, а Ира снова присвистнула.

— Не свисти — денег не будет, — растерянно проговорила я, тоже любуясь.

— Но только не у Воронцова.

— Воронцова.

Фамилию моего бывшего мы с Ирой произнесли одновременно.

Платье: чёрное, маленькое, приталенное. Вычурное, расшитое чёрными блестящими пайетками, в нём все женские прелести на показ. Я аж зубами скрипнула от злости: всё как любит Воронцов. Он всегда контролировал меня и сейчас тоже хотел.

— Хорошая попытка, Воронцов, но нет, — пробурчала я и встряхнула чехол, обратила внимание на коробку, — а там что?

— Давай побыстрее откроем, Надя, я прям чую, что дорого-богато. А мой нюх меня никогда ещё не подводил, — Ира только что ни плясала от нетерпения.

В коробке оказалось нижнее бельё.

— Не свисти, — заранее предупредила я подругу.

Та чуть слюной не подавилась.

— А-а-а-а-а-а-а, это нижнее бельё от Сесили сикрет, — выразила восторг Ирина, когда я открыла коробку.

Я окинула платье и нижнее бельё равнодушным взглядом. Это всего лишь шмотки, за которые Воронцов хочет купить мою лояльность, но лишь для того, чтобы провернуть своё дело.

— Дашь примерить? — умоляюще сложила руки.

Я улыбнулась.

— Дарю, — произнесла я безо всякого сожаления.

— Чего?! А-а-а-а. Правда? — от восторга вопила Ирина.

— Это теперь всё твоё, — подтвердила я.

Ира радостно взвизгнула, обняла меня и… положила обратно на кровать.

— Не могу я взять, это тебе предназначено, — с сожалением проговорила Ирка и грустно вздохнула.

Я пожала плечиками:

— При случае отдам сволочи обратно его дары.

— Твой ждёт в малой, — улыбнувшись сказала она, когда удалялась.

— Он не мой, — беспомощно простонала я ей вслед, но вряд ли подруга меня слышала.

Привела себя в порядок, надела свою обычную корпоративную форму. Если Воронцов хотел, чтобы я была одета должным образом, то ему придётся… перехотеть.

Я нашла Александра и его гостей, женатую пару, в малой столовой возле камина. В руке у Воронцова поблёскивала рюмочка аперитива.

— С утра пьют только аристократы или дегенераты, — с милой улыбкой, вместо приветствия, произнесла я за спиной у бывшего, — милый, начинать день надо с кофе, — включилась я в роль.

Тот медленно повернулся и снисходительная улыбка на его лице погасла как только он увидел меня. Воронцов медленно, со знанием дела прошёлся по мне недовольным взглядом.

Он даже сопротивляться не стал, когда вместо рюмки в его руках появилась изящная маленькая кружка с горячим, обалденно пахнущим напитком.

— Лучшее решение, — с приторной улыбкой проговорила я, наклонившись и коротко поцеловав того в лоб.

Воронцов взял меня за руку, а вернее сказать схватил.

— Как покойника, Наденька? — выражение лица оставляло желать лучшего.

— Я давно тебя уже похоронила, а ты как зомби всё равно вернулся, — вырвала руку из его властного захвата и вновь сладко улыбнулась.

Моим желанием было утопить Воронцова в том, что он терпеть не мог. Нарочитой сладости в отношениях. Мимимишности он не вынесет.

От того, что Александр не ожидал от меня, а также для того, чтобы взять себе время подумать, он отхлебнул кофе. Хороший такой глоток. И застыл. Я пересолила его напиток так, что при случае там могла ложка стоять.

— Что такое? — притворно заботливо поинтересовалась я, — что-то с кофе, дорогой?

Воронцов еле проглотил глоток, а затем допил и всё остальное.

— Ты великолепно его готовишь, любимка моя, — он осклабился.

Ненавижу! Но я сдержалась.

Гости в недоумении застыли с чашками кофе в руках. Затем и они попробовали. Их кофе варила самолично Катя и оно было великолепным. Они синхронно закивали головами, соглашаясь со своим деловым партнёром.

— А вы кто? — решил уточнить один из них, видимо, ему стало интересно почему же Воронцов так панибратски общается с обслуживающим персоналом.

Если бывший и хотел выкрутиться, соврав что-нибудь обо мне, то я не оставила ему ни малейшего шанса.

— Я — жена Александра Александровича, — проговорила я, прежде чем ответил он, с лёгкой улыбкой и поклонилась в традиционном стиле гостей.

Я физически ощутила, как бывшего передёрнуло от того с каким сарказмом я произнесла эту простую фразу. Гости переглянулись между собой, бросая на нас странные взгляды.

— Ваша жена… здесь работает? Работает? — спросил один из них на ломанном русском.

А мне очень хотелось увидеть, как бывший выкрутится, ведь его друзья задали неудобный вопрос. Как это жена такого крупного бизнесмена как Воронцов работает?

— Да, ответь, милый, — обратилась я к нему, всем своим «невинным» видом бросая вызов.

Прокат книги "Горничная для миллиардера" -50% от цены

https:// /shrt/rygL

Глава 10

Вместо того, чтобы растеряться, Воронцов широко улыбнулся. И мне это ой как не понравилось.

— Дорогая, — улыбка не сходила с его лица, он медленно поставил кружку с кофе на столик, отделявший диван и кресла собеседников друг от друга.

А я поймала себя на мысли, что так редко видела его улыбающимся, когда мы были в браке, что его пусть даже притворная улыбка сейчас болью отозвалась во мне. Всё могла бы быть по другому у нас. Я его любила. Но моей любви было недостаточно для нас двоих. Если играть всё время в одни ворота, то игра утрачивает смысл. Вот так и с любовью.

Он что-то придумал? Я могла бы долго гадать что, но всё равно не смогла бы предвидеть. Воронцов импровизировал: где надо пёр как танк, а где изящно парировал. Делец до мозга костей. Всегда получавший что захочет.

— Дорогая, присядь, пожалуйста, — нежно-нежно произнёс Саша.

И тут же как будто в противоречие его тону властно положил свою горячую, сухую ладонь на моё запястье.

Мои губы вытянулась в линию. Я разозлилась. Но две пары взглядов гостей и мне пришлось усесться рядом.

Воронцов рванул меня к себе за талию и жёстко прижал к своему боку. Сжал бедро как будто имел на меня право. Я тихо пискнула. Гости переглянулись между собой.

— Отпусти, — прошипела я сквозь зубы, — иначе по яйцам получишь.

— Поиграть хочешь? — усмехнувшись шёпотом спросил Воронцов, опалив горячим дыханием мой висок.

Я покраснела и попыталась локтём отпихнуть его от себя. Но мужская хватка оказалась просто железной.

Я повернулась к его лицу и наши губы оказались в жалких паре-тройке сантиметров друг от друга. Он быстрым взглядом оглядел моё лицо. Я чаще задышала и попыталась отстраниться, но безуспешно.

— Я хочу увидеть, как ты провалишь эту сделку. Чтобы навсегда отпала охота использовать меня, — прошептала я так, что услышать мог только Александр, и широко улыбнулась.

— Не дождёшься, милая, — в глазах ярость, но губы растянулись в улыбку, — тем более сейчас, когда ты мне так горячо сопротивляешься.

Мы одновременно повернули головы к друзьям-партнёрам бывшего.

— Моя жена — неугомонная женщина, очень дорожит нашим браком, считая, что и она должна вносить свою скромную лепту в семейный бюджет, — он вздохнул и посмотрел на меня как на неразумное дитя, вздохнув.

Семейная пара снова переглянулась.

— Это так необычно, — проговорила женщина на ломанном русском.

Мужчина нахмурился, женщина тоже. Воронцов потёр переносицу.

— А детки у вас есть? — вновь спросила женщина.

Бестактный вопрос.

Я почувствовала, как ощутимо больно сжал моё бедро бывший. Мельком взглянула на волевой подбородок. Линия скул стала острее, чем обычно. Выражение лица каменное. Неужели хотел детей? Ни разу не заговаривал об этом. А я так и не забеременела… Тогда жалела, затем поняла, что к лучшему. Или нет? Что думал Воронцов мне неизвестно. Наверное, ему всё равно. Настроение испортилось окончательно.

— Пока нет, но мы будем работать над этим, — бодро заявил бывший.

Я чуть слюной не подавилась и ткнула Воронцова острым локотком в бочину. Ему пришлось отпустить меня. Китайцы смущённо закивали, но чувствовалось, что уровень доверия к Воронцову понизился.

С убийственно победоносной улыбкой я оставила их. Заменила Катю на рессепшен и уже думала, что отдохну хоть немного от всего, что на меня навалилось в последнее время, как Воронцов оказался напротив.

— Поговорить надо, — сделал паузу и его саркастичное, — «милая».

— Нам не о чем разговаривать, — ответила я ему в его же стиле, — «любимка».

Воронцов холодно усмехнулся и наклонился над стойкой, нависнув надо мной:

— Быстро.

Холодок прошёлся по позвоночнику, но я злорадно ухмыльнулась.

— Иначе что?

Воронцов взял меня за руку и дёрнул, выводя из-за стойки.

— Эй, — вскрикнула я, оглядевшись по сторонам.

Как назло холл был пуст. Я была настолько зла, что не испугалась.

— Если я сказал надо поговорить, значит, надо, — тон не вызывал возражений.

Он как пушинку выдернул меня из-за рессепшен и пройдя немного втолкнул меня в дверь, оказавшейся небольшим служебным помещением. Толкнул к стене и навис надо мной.

— Ты мне больше нервов попортила за день, чем за год жизни с тобой, — проговорил он сквозь зубы, — ты специально в номере устроила то невыносимую жару, то жуткий морозильник? А завтрак с полуготовыми блюдами, «великолепное» кофе такое же солёное как Красное море? А мелочи в номере типа отсутствия туалетной бумаги и душевых принадлежностей?

— Я хотела и старалась, а ты можешь жаловаться управляющему… — растянула губы в едкой улыбке.

Воронцов едва наметил улыбку.

— Ты думаешь я жалуюсь? У нас с тобой сделка, детка.

— У тебя со мной, — прошипела я ему прямо в лицо, уточнила, — мне этого ничего не надо было. Ты нашёл меня, не поленился притащиться сюда, мы год не общались и я планировала так и дальше.

Воронцов и так стоявший близко теперь навалился всем телом.

— Я не хотел развода…

Я даже не почувствовала насколько он встал близко и зло расхохоталась.

— Угу, ты просто хотел трахаться на стороне, а дома быть с чистой, наивной девочкой, ага?

— Я всегда возвращался к тебе, — отчеканил он.

— Ха. Возможно я и наивная, но не дура, — только сейчас заметила, что Саша непозволительно близок, — отпусти…

Его горячее дыхание коснулось моего лица. Его грудь часто вздымалась, а горячий взгляд заскользил по мне, спускаясь всё ниже: в ложбинку декольте, осев на бёдрах. Я видела этот взгляд однажды, в тот вечер, когда наш совместный мир разрушился.

— Пусти, — прошептала я, облизав губы мигом ставшие сухими.

— Кто-то был после меня? — хрипло спросил Воронцов.

Я не ожидала такого вопроса, поэтому на миг замешкалась.

— Д-да, — проговорила я сипло, — эм… десять. Удовлетворили по полной, как тебе и не снилось, — первое что пришло на ум.

— М? — Воронцов поднял бровь, — сейчас проверим. Когда будешь сладко кончать…

— Ч-что? — переспросила я.

Но Александр не дал мне опомниться. Он поднял мои руки вверх, жёстко зафиксировав запястья, вторая его рука рванула мою юбку вверх.

Глава 11

— Воронцов, — прорычала я, — а ну отпусти… Живо. Совсем уже.

Дёрнулась, ощутив, что мои щёки опалил румянец. От близости, от запаха. Его умопомрачительного запаха…

И память так не вовремя выудившая воспоминания: Воронцов много работал и даже когда приходил с работы, после ужина, чмокнув меня в лоб, всегда уходил в кабинет. Я тогда так уважала его эту важность, преданность делу, никогда его не тревожила, даже когда очень-очень скучала. Я на цыпочках подходила к двери его домашнего кабинета и в щёлочку подглядывала за тем как он работал. Движения чёткие, выражение лица сосредоточенное. У меня мурашки по телу бежали. Я никого никогда так не хотела, да и опыта у меня маловато. Первая любовь, первый мужчина… А потом я лежала в кровати, обняв его подушку и вдыхала запах Саши… А потом я воочию увидела его «работу» и с моих глаз спали шоры верности и любви.

Мотнула головой, прогоняя морок прошлого от себя как можно дальше. Воронцов — ослепительный нахрапистый наглец, всегда брал то, что он хочет. Паника не поможет, нужно отвечать быстро и жёстко. В его манере.

Я усмехнулась и облизала губы. Воронцов проследил за этим и поднял бровь, выжидающе посмотрев на меня.

— Ты, видимо, забываешься, Воронцов, — сквозь зубы проговорила я, — мы никто друг другу и ты тут меня зажал. Начнём весёлые изнасявки?

— А будет ли это так? — его горячая сухая ладонь легла мне на бедро и медленно поползла вверх.

Я брыкнулась.

— Я буду орать, — предупредила я, ощутив мурашки на коже.

— И что же ты до сих пор молчишь? — пальцы скользнули по шёлку трусиков, снизил голос до хриплого шёпота, — может потому что течёшь как будто в первый и последний раз?

По телу прошла сладкая дрожь, когда он увеличил давление.

— Что с тобой, Воронцов? — я посмотрела прямо в его глаза, — ты никогда так раньше со мной не делал. Решил, что я теперь буду одной из твоих шлюшек?

— Я уже сказал, что люблю совмещать приятное с полезным, — отодвинул мокрую ластовицу и теперь его пальцы заскользили по влажным складкам, — никого у тебя не было, Надюша. Голодная по ласкам, — зашептал горячо, глаза помутнели, их заволокло похотью, — губами невесомо прошёлся по нежной коже шеи.

Я его ещё сильнее возненавидела в этот момент. Прикусила губу и оттолкнула от себя. Он не сопротивлялся, если бы хотел вряд ли бы я вырвалась из его мёртвой хватки. Доказал мне что хотел.

— Так радуйся, — произнесла я и привела одежду в порядок, — Воронцов, я тебя и на дух не переношу. И деньги мне твои нахрен не упали. Отвали от меня!

— Не раньше, чем ты поможешь мне.

— О, небо, какой же ты придурок! Взял, приехал сюда, за тридевять земель…

— Ты думаешь о себе слишком хорошо, — перебил меня Воронцов, явно потеряв всякое терпение, — остальное тебя не касается, Надя. А сделка есть сделка.

— Сделка может быть и сделкой, только лояльности к тебе ноль, — предупредила его я, — всё, что угодно может случиться.

Воронцов усмехнулся.

- Я готов рискнуть, — оглядел меня взглядом сверху до низу, — мне нужны эти китайцы.

— Даже, если… — начала я.

— Да, даже, если… Всё, Надя, — Воронцов вновь приблизился ко мне, — я всегда ставлю на кон всё, если игра стоит свеч.

Я помотала головой.

— А вот ты можешь пожалеть, — он поднял бровь.

— Я никогда ни о чём не жалею, — сказала я как выплюнула и вышла громко хлопнув дверью.

Я была злая. Воронцова ничего не могло пронять. Он стоически терпел издевательства персонала и не жаловался. ОН поставил себе цель и планомерно шёл к ней. А гости есть гости, у меня были связаны руки. Но я точно знала, что могло пронять такого циника как Воронцов.

И сейчас стояла возле автомобиля своего бывшего.

— Жалко такую трогать, — Ира нахохлилась в огромном пуховике, но передала мне биту, — почему не отомстила раньше?

Я взяла увесистое оружие в руки.

— Потому что всегда была робкой и удобной, что для родителей, а потом и для мужа. Не хочу больше. Хочу закрыть гештальт с Воронцовым. Раз и навсегда, — бледно улыбнулась, но настрой у меня был боевой.

— Элитная стоянка, Надь, — предупредила Катя, поёжившись от холодного ветра, и глубже запахнула пальто, — вряд ли Воронцов поверит, что кто-то из постояльцев похозяйничал с его автомобилем. Выставит иск.

Я была удивлена когда на «дело» со мной и Ирой пошла и рассудительная Катя.

— Не выставит, — вступила в разговор Ира, — моя бабушка говорила, что с неё, — положила ладонь на пах, — сдачи не бывает.

Мы прыснули с Катей от смеха.

— Не ну а чё, — Ира улыбнулась и беспечно пожала плечиками.

— Ир, ты чего скажешь, так хоть стой, хоть падай, — покачала головой Катя и неожиданно предложила, — предлагаю всем вместе собраться после смен, в городе и как следует назюзюкаться.

Ира радостно захлопала в ладоши, а затем со знанием дела посмотрела в её лицо и, положив руки на её лицо, оттянула кожу у глаз, заглянув туда.

— Ну тебя, — отмахнулась от неё Катя и скинула с себя её руки.

— Я согласна, — кивнула головой и занесла биту над ветровым стеклом.

— Ты уверена? — остановила меня Катя.

Я злорадно улыбнулась.

— Как никогда, — ответила я и нанесла первый удар.

Глава 12

Настроение было отличным как только я встала. Воронцов не явился ко мне как ангел смерти и не отнял у меня жизнь за своего железного красавца, Антошка к себе не вызывал… Даже как-то странно, что всё складывается настолько спокойно.

Я на всякий случай насторожилась и уже хотела выйти из своей комнаты, приступить к выполнению рабочих обязанностей как телефон зазвонил.

Посмотрев на номер нехотя сняла трубку.

— Алло, — произнесла я.

— Наденька, здравствуйте! Это Лилия Егоровна.

— Да, Лилия Егоровна, — звонила хозяйка квартиры, которую я снимала.

— Наденька, тут такое дело. Я вынуждена не продлевать с вами аренду на квартиру, — прозвучало почти как приговор, — вещи можете не возвращать, квартира чистая, залог я верну сегодня на карту.

— Но, Лилия Егоровна, после смен мне совсем некуда пойти, — я чуть не заплакала.

— Наденька, мне очень неудобно, но у меня сын решил поближе переехать, а у него семья, дети, — начала было хозяйка квартиры.

— Извините меня, Лилия Егоровна, — помрачнела я ещё и от того, что заставила женщину объясняться передо мной, она хозяйка и вольна делать со своей недвижимостью что угодно.

— Но, Наденька, у меня приятельница, сдаёт квартирку, правда, немного поменьше по квадратам, но зато в этом же районе. Мебель там не такая современная как у меня, но зато транспортная развязка лучше и больше магазинов под боком, — предложила Лилия Егоровна, — хочешь дам номерок?

— Да, — обрадовалась я.

Записала телефон женщины на календарь.

— Наденька, правда, она не может сдать прямо в то число как вы хотите, — и назвала дату, — что мне ей передать?

Это ж мне надо было переждать где-то около трёх дней... Я поморщила лоб.

— Я согласна, — согласилась я.

Ещё несколько раз угукнув, попрощавшись с теперь уже бывшей квартирной хозяйкой и посмотрев на календарь, висевший на столе, грустная унеслась на рессепшен.

— Ты чего? — Ира сразу же заметила смену моего настроения, затем посмотрев по сторонам, понизив голос, спросила, — нужна ещё «кровь» бывшего.

— Ну его, — мрачно проговорила я.

— А что тогда случилось? — Ира развернула меня к себе.

А мне всегда было трудно говорить о своих трудностях с кем бы то ни было, бабушке было тяжело меня воспитывать, я сызмальства это понимала и старалась никогда ей по пустякам не жаловаться. Потом это вошло в привычку.

Ира и Катя бы мне помогли. Но обе жили не здесь. Катя с мужем, Ира с родителями. Их стеснять мне не хотелось.

— Всё нормально, — ответила я и в этот раз решив никого не тревожить.

Тем более я уже придумала, где смогу спокойно и с комфортом пересидеть до сдачи квартиры. И комар носу не подточит.

После того как отель опустеет в преддверии нового сезона, у меня есть больше недели, чтобы благополучно переждать, выехать и поселиться в новое жильё. Тем более, что из неё я три дня дежурю, другое время я вполне себе могу пожить в домике управляющего рядом с отелем. Даже Антон Сергеевич не узнает, сам-то отель я сдам на охрану вовремя.

Ладно, эта проблема решена. Осталась только одна и она самая ненавистная.

Бывший.

И стоило мне только подумать о Воронцове и явился он. В горнолыжном костюме, круто очерчивающем его мощную фигуру.

Ира рядом сжала мою руку и прошептала:

— Ну почему все говнюки такие красавчики.

Я лишь поджала губы.

— Принесёшь мне через полчаса кофе в малую столовую, — скомандовал тот, проходя мимо.

— С солью или штукатуркой? — спросила я язвительно улыбаясь.

Воронцов повернул голову.

— С крошкой от ветрового стекла, — холодно проговорил он, — разговор есть.

— Мне из-за этого должно быть стыдно? — спросила я его довольно ухмыляясь.

Я знала, что он в бешенстве. Венка билась на его лбу и крылья носа слегка подрагивали.

Александр ничего не ответил и ушёл.

— Чёрт! — Ира присвистнула. — Да он горяч!

Я посмотрела на неё.

— Знаю, знаю, он козёл, — подруга с ненавистью взглянула ему вслед.

— Ещё какой. Точно знает куда надавить, — мрачно я проговорила и сверлила мощную спину взглядом, пока его туго накаченный зад не исчез за поворотом к лифтам.

— Что будешь делать? — спросила Ира с сочувствием заглядывая в моё лицо.

— Пойду и приготовлю ему кофе.

Воронцов сидел в столовой возле камина, вытянув свои длинные ноги. Как всегда безукоризненно одетый в деловой костюм. Выдавало его то, что он на отдыхе только одно — отсутствие галстука. Бывший скролил новостную ленту на телефоне.

Я молча поставила перед ним его чашечку кофе. Александр мрачно, молча прошёлся по мне взглядом.

— Ты хотел говорить?

— Да. Сядь, — проговорил он и похлопал ладонью о диван рядом с собой.

Я сощурила глаза, но всё же подчинилась.

— А ты стала непослушной, — произнёс Воронцов с лёгкой усмешкой.

— А ты хочешь наказать меня? — съязвила я.

— Не провоцируй, — голос снизился до хриплых ноток.

Я на секунду закатила глаза до белков.

— Говори, или я пойду, — начала было вставать я.

— Не так быстро, — Воронцов показал на двери, в которые входила пара его гостей, а с ними в инвалидной коляске улыбчивый парень, и быстро, шёпотом добавил, — автомобиль, который ты изволила уничтожить, был с инновационной технологией, позволившей бы людям с ограниченными возможностями здоровья свободно передвигаться по дорогам, эту технологию я и хотел продать моим дорогим китайским друзьям, а перед продажей я её должен был показать, а теперь что? — на последнем слове Воронцов сделал упор.

Гости поравнялись с нами. Поздоровались. Пара представила парня как своего сына.

Я растерянно кивнула и на автомате поздоровалась со всеми. Меня словно ушатом холодной воды облили. Стыд это не то слово, что могло бы описать моё состояние сейчас.

Глава 13

— Рыжуля, — повторял Воронцов, пока я вытаскивала себя из ступора.

Я смотрела на то как устраивались гости и безучастно улыбалась.

— Чёрт... — прошептала я, с толикой беспокойства и тонной стыда посмотрела на бывшего.

Тот беспечно пожал плечами. Признавать ошибка я умела. Но прикинув в уме сколько будет стоить ремонт, мне стало дурно.

На негнущихся ногах встала и, сославшись на занятость, проследовала за стойку рессепшен и сменила там дежурную.

Воронцов вскоре нагнал меня.

— Мне нечем отдавать тебе за ремонт, — сурово глянув на него сказала я, — но мне ужасно стыдно, что я… — в горлу подступили слёзы, я сглотнула ком и продолжила, — это всё ты! Не появился бы тут, ничего такого не было, — прикусила губу от досады.

Воронцов выслушал меня не перебив.

И как только я завершила, тут же проговорил:

— Хорошая девочка, рыжуля, — затем его брови сурово сошлись на переносице, — признаться ты меня удивила, не ожидал от тебя такой... прыти, правильная моя… Понравилось авто бить?

— Не твоя, Воронцов, — махнув на него рукой, шикнула я, — правильная в прошлом осталась, как могу так и выживаю, жалею лишь об одном, что не сделала этого раньше, а теперь ещё и этот парень… А авто била — тебя представляла, — и кровожадно улыбнулась.

— Денег мне от тебя не надо… — начал загадочно Воронцов.

Я напряглась.

— Сразу нет, — сказала как отрезала.

— Что? — бывший поднял бровь, от чего выражение его лица стало лукавым.

— Ч-что ты там… придумал, — запинаясь ответила я.

— А ты о чём? — Александр неожиданно резко наклонился ко мне, приблизившись к моему лицу, — или всё не можешь подсобку забыть?

— Ч-чего? Шёл бы ты куда подальше, Воронцов, — ответила я, покраснев помимо воли.

— Ты мне должна, — напомнил он.

Я было вскинулась, но он упреждающе заговорил:

— Ты мне нужна сегодня вечером. Настоятельно рекомендую надеть то, что я прислал тебе недавно. Будет ужин и ты на нём выложишься по полной, убедишь, что мы охренеть какая охуенная семья, после чего эти китайцы подпишут со мной контракт как миленькие.

Я тяжко вздохнула.

— Я ненавижу тебя, Воронцов, — проговорила сквозь зубы.

— А я бы трахнул тебя так, чтобы потом неделю ходить не могла, — проговорил он хрипло.

Я издевательски хохотнула.

— Гора должна расколоться и лавина сойти, раздолбав этот отель к чертям собачим и присыпав здесь всё снегом, Воронцов, тогда только, — сощурила от злости глаза, — верни себе бабёнку с рыжим париком и развлекайся сколько влезет. Ко мне не лезь, ненавижу предателей!

Воронцов выпрямился и холодно предупредил:

— На ужин явись и будь паинькой.

И удалился, пока я топала ногой от злости, что смогла сотворить такую дичь с его автомобилем.

Но к назначенному времени всё же явилась на ужин, который сама же и организовала.

Этот упырь-бывший, тянувший из меня не только нервы, но и как мне казалось жизнь, спутал все мои планы. На этом ужине я хотела оторваться на Воронцове от души, подсыпав в его блюдо пурген. Чтобы расслабился паренёк, и обходил меня так далеко, как только возможно.

Пока собиралась на ужин, приводя себя в порядок, долго думала почему же я тогда не отомстила бывшему.

Как стояла перед ним и от обиды и чувства потерянной любви не могла ничего видеть вокруг, так обильно слёзы катились из глаз.

Мне надо было дать волю своему гневу, а не прятать его в глубине себя. Удобная, тихая жёнушка, стерпит любую гнусность от муженька лишь бы не разрушать семью. Сейчас точно знаю, что не ценит таких Воронцов. Шлюх, да. Только кричал о том, что других просто трахает, а меня любит. Ага, член отстёгивает и даёт ему волю. Грош цена его словам…

Я не жалела о том, что разбила автомобиль бывшего. Мне было жаль только того, что если Воронцову не удастся заключить сделку, такие ребята как сын этой пары будут лишены хороших возможностей жить более полноценной жизнью.

Я была мила весь вечер, как можно искреннее улыбалась бывшему, в очередной раз переборов себя, хотя мне хотелось размозжить бутылку с вином о его голову.

Пара обрадовалась возможности общаться со мной на китайском.

Я выложилась по полной и когда бизнесмены условились встретиться уже в Москве и обговорить условия сделки и удалились, то с облегчением выдохнула.

Я осталась с их сыном, а парень оказался эрудированным молодым человеком, сносно говорившем на русском и знавшим наши историю и культуру.

Мне было до сих пор неловко за свой поступок с разбитой машиной и я перед тем как проститься с ним, осторожно спросила его:

— Надеюсь, та технология, которую сегодня не получилось посмотреть из-за автомобиля, будет очень полезна вам и другим ребятам в вашем… положении, — улыбнулась.

Парень странно посмотрел на меня.

— Я про разбитое авто моего мужа, — решила уточнить я.

Взгляд стал ещё удивлённым, хотя куда казалось бы.

— То есть мой муж не продаёт вам технологию, которая бы позволила людям с ограниченными возможностями здоровья беспрепятственно передвигаться по дорогам? — задала вопрос напрямую.

— Я ничего не знаю о разбитом автомобиле вашего супруга, но эту технологию он продемонстировал моим родителям ещё в Москве, — он немного усмехнулся прежде чем продолжить, — но моим отцу и матери очень важно знать, как живёт тот, с кем они будут иметь бизнес и они хотели убедиться, что у господина Воронцова хорошая семья как он сам говорил. И вы моим родакам пришлись по нраву, — видимо, парень подумал, что я переживаю за сделку.

Я кивнула и отвернулась от него, чтобы он не увидел моего убийственного выражения лица. Потому что если бы Воронцов был сейчас рядом я бы его испепелила одним только взглядом. А чего тянуть?

Попрощавшись с парнем, пулей вылетела в поисках своего несносного бывшего.

Глава 14

Лучше бы ему исчезнуть. Раствориться в воздухе. Испариться.

Этот засранец мне соврал, хотя чему уж тут удивляться. Воспользовался тем, что у меня есть совесть. Надавил на мою честность. Застал врасплох. Воспользовался моим хорошим воспитанием, да и вообще тем, что я хороший человек. Знал, где именно. Чувствовал, где прогнуть. Он слишком хорошо знал меня. Матёрый волк, нюхнувший изнанку этой жизни. Столько прохавал, что мне было неведомо и вряд ли даже снилось.

Мои каблуки буквально впечатывались в коридорную плитку. Мне казалось весь отель замер в ожидании «смертоубийства». Мне так хотелось всё ему высказать, выплеснуть что у меня накопилось, но я одновременно и боялась откровенного разговора из-за того, что все нужные слова застрянут у меня в голове и в горле, а он так и не узнает, насколько же я сильно его ненавижу.

Но Воронцову везло, крупно, впрочем, как всегда. Его нигде не было, а мне повстречался Антон Сергеевич, который распекал меня за то, что я праздно шаталась по отелю да ещё в неподобающем виде и прямиком отправил меня помогать девчонкам на прачке.

Хорошо, что до конца рабочего дня было не так много времени и уже вскоре я освободилась и мы встретились с девчонками у Кати в комнате.

— Смотри чего, — Ира вытащила из пакета бутылочку коллекционного коньяка.

Мы с Катей радостно переглянулись. Нарезали фруктов, вытащили из запасников несколько сортов сыра.

— Ля какая, — Ира покрутила меня, — так это платье тебе идёт. Бывший у тебя огонь. Жаль, что так получилось…

— Чего это зря? — грозно спросила Катя и Ира подняла руки, что означало, что она капитулирует перед доводами Кати, обычно бывавшими железными, — предатели не заслуживают прощение, и после развода пытается нервы Наде трепать.

— А бельё?

— Бывшему отдам, пусть носит на досуге, — проговорила я под громкий смех девчонок.

Уселись и от души приговорили пару-тройку рюмашек.

А меня внутри сегодняшнее грызло и я решилась рассказать девчонкам как хитро обвёл меня вокруг пальца бывший.

— Ну вот такая я. Поверила, что действительно навредила инвалидам, что теперь из-за меня останутся ребята без той полезности, — на миг прикрыла глаза, завершив рассказ.

Девчонки ошарашенно молчали и уже достаточно захмелели для того, чтобы давать непрошенные советы, которые в такие минуты становится очень ценными. Ровно до момента трезвости по утру.

— Давайте изрежем ему всю одежду, — предложила Ира, — а нет, сожжём лучше. Пусть побегает, понервничает. Можно…

— Ир, ну ты как ребёнок, в самом деле. Если ему всё равно на дорогущее авто, думаешь его всем этим пронять, — Катя пожевала губы и взяла меня за руки.

В носу защипало. Давно меня так никто не брал за руки.

— Вам надо было поговорить. Сразу после того страсти улеглись, когда случился развод. Не было бы того, что ты сейчас вся не своя, — Катя успокаивающе погладила мне костяшки пальцев.

— Я не была готова. Я просто вычеркнула его из своей жизни, уехав, сменив место жительства. Я думала, что больше никогда не увижу его и он никогда не сможет сделать мне больно. Но вот он возникает как чёрт из табакерки и я вновь чувствую ненависть, и он не просто проходит мимо, он ещё активно вклинивается в мою жизнь, — объяснилась я слишком эмоционально, не легко было моё преображение из робкой девчушки в дерзкую барышню.

— Ты чего его ещё того? Любишь? — Ира подсела поближе, обняв меня за плечи.

— Нет, — слишком горячо возразила я.

— Разумеется нет, Ир, — поспешила вновь успокоить меня Катя, — слышала же что эта козлина воспользовалась добропорядочностью Нади, — подумав рассудила, — обидно, но не тебе должно быть стыдно, а ему. Он получил, что хотел, ну и скатертью ему дорога. Не думаю, что он снова прибегнет к твоей помощи, просто решал свои задачи. А ты успокойся и забудь, он завтра утром съезжает из отеля. Всё, больше вы точно не увидитесь.

На том и решили. И выпив ещё по одной решились разойтись по своим комнатам.

Чувствовала я себя хорошо, немного подшофе, но в целом трезвой. Правда, вечернее платье давило немного в груди.

Я дошла до комнгаты и скинула его. Переодевшись в повседневное, сгребла все дары Воронцова в кучу и решила отнести ему. И наконец-то высказать всё, что я думала о нём. Я должна была. Мне это было необходимо.

Глава 15

Я не стучалась. Мне было абсолютно всё равно, чем он занимался в данный момент. Я распахнула дверь и вошла, громко хлопнув ею.

Воронцов стоял возле тёмного окна и не включил люстру с яркими лампами на потолке. Приглушённый свет ночников на прикроватных тумбачках придавал комнате какого-то волшебства. Ему даже удалось сделать черты лица Александра мягче, скрыв острые скулы.

Он оторвался от трубки, а затем, не отводя от меня взгляда, быстро проговорил туда, что перезвонит.

Я демонстративно бросила пакет с трепьём на пол и проговорила:

— Забери свои шмотки и поздравляю тебя.

Саша вопросительно поднял бровь и подошёл ко мне. Я же сделала шаг назад. Его внушительная фигура давила, а из-за высокого роста получалось, что он нависал надо мной. Когда-то любила ощущение безопасности, которое он внушал мне одним своим видом, сейчас же ненавидела себя за эти прожитые чувства.

— С чем? — спросил он, но больше не приближался.

— С твоей победой. Обманул меня, рад теперь до небес. Ты большой молодец, — это я хотела сказать и уйти, но ноги словно приросли к полу, вся в прооиворечиях, но я хотела и высказать накипевшее.

Воронцов пожал плечами как будто всё происходившее для него что-то несущественное. Так оно и было.

— Я решал свои задачи, рыжуль. И ты мне в это помогла, Надь. Ну какие проблемы? — он прекрасно понимал о чём я, вот только был на своей волне.

Меня взорвало и я подлетела к нему разъярённой фурией, впечатав в его грудь свой палец.

— Проблема в том, что ты наглый, беспринципный придурок. Предатель, изменщик, прохиндей, делец и просто козёл. Ты приплёлся в отель, где я работаю, вынудил меня помогать тебе, навалил здесь кринжа, порешал свои задачки, воспользовался мною, чтобы заключить сделку и свалишь. И решил, что тебе всё сойдёт с рук, — палец как бешеный бил его в грудь, как будто я хотела проделать там дырку и посмотреть если у этого человека сердце, — и тебе всё нипочём? Ты всегда сухой из воды выходишь. Я ненавижу таких как ты, ты — придурок, каких свет не видывал. Предатель, изменщик.

Я орала благим матом, выплёвывая из себя слова. Была в запале и не сразу поняла, что Воронцов припёр меня к стене, пока я отступала и отступала под его натиском.

— Всё сказала? — спросил он, когда отходитть было некуда, а я спиной ощутила древесную текстуру двери.

— Да тебя не проймёшь ничем, — пробовала я словесно отстреляться от него, — зря только время теряю. Надеюсь, ты свалишь отсюда по-быстренькому, а по дороге домой на твоё темечко свалится сосулька или загрызёт медведь.

И хотела развернуться, чтобы уйти из номера, схватившись за ручку входной двери.

— Не так быстро, Надежда Воронцова, — возразил бывший, схватив за руки, разворачивая к себе и сверля меня взглядом.

Я опять ощутила его запах, почувствовала совсем рядом сильное, пышущее здоровьем, бешеной харизмой и притягательным тестостероном тело. От его мрачной ухмылки кругом пошла голова. Да и алкоголь дал свой эффект. Низ живота буквально пульсировал, так что мне пришлось прижать колени друг к другу.

Я нервно выдохнула.

— Я не хочу ничего слышать, — попробовала вырвать из его медвежьей хватки свои запястья, — всё уже давным-давно слышала. Ты бизнесмен, поэтому решаешь все свои вопросы любым законным способом, а вопросы морали тебя не очень-то заботят, и ты мужчина, у которого есть потребности и эти потребности я не могла закрыть, поэтому ты закрывал их, как ты выражаешься, с блядями. Выходит ты красавчик по всем фронтам, а я виновата, что брак не сберегла… А ну отпусти меня, — ещё одна попытка вырваться.

— И не подумаю. Во-первых, ты пьяненькая, что само по себе уже удивительно. Надь, ты ведь никогда себе не позволяла раньше…

— А ты меня ещё стыдить будешь? — взорвалась я, — имею право, свободная женщина.

— А во-вторых, я так и ощущаю, что ты течёшь рядом со мной, чувствую, как тебе хочется меня. М? — он будто не слышал моих слов. — Я угадал? Надя, я уже говорил, что ты изменилась, стала норовистой кобылкой, которую так и хочется объездить. Отжарить тебя, вытрахать, выебать твою тугую, сладкую дырочку, — хрипел Воронцов, — такого стояка у меня ещё ни на кого не было. Хоть сейчас снова женись на тебе.

Прижимал меня к двери всем телом, разводя в сторону руки и вклиниваясь коленом между бёдер, так что я почувствовала, что в живот мне упирается его огромный, пульсирующий член. Хотелось простонать, больше от бессилия.

От его слов шла кругом голова. От бесстыдства, от паники, что тело реагировало на него самым неподобающим образом. Вагина пылала и билась как будто там было моё сердце, кровь бешено стучала в висках, а трусики намокли так обильно, что хоть выжимай.

— Не имеешь прав на меня, — упрямо возразила я сиплым голосом, — остальное статья уголовного кодекса.

— Ой ли, — произнёс он, быстро заводя мои руки мне за спину.

Его горячая ладонь властно прошлась по бедру, сжав его так, что наверняка завтра останутся следы, а длинные пальцы, шустро отведя ластовицу, прошлись по влажным половым губам.

— Отпусти! — рыкнула я.

— Дрожишь как птичка, рыжик, — неожиданно нежно произнёс он, решив больше не трогать меня внизу, так, что у меня возник комок в горле, нос защипало, а комната перед глазами поплыла, называл как раньше, когда я думала, что он принадлежит только мне, — со мной воюешь?

И сделал то, что я не ожидала от него. Он взглянув на мои губы и тут же впился в них, ладонь положив на горло.

Поцелуй на границе нежности и грубости. Посередине. Крышесносно. Потому что мотает в двух совершенно противоположных состояниях — от жгучей ненависти до огненного желания.

Он грубо раздвинул губы языком и по-хозяйски ворвался в рот. Это трудно было назвать лаской. Саша никогда так не целовал меня. Напор, сила, неприкрытая похоть… Так как будто я была той доступной девицей, кого он привык трахать в своём кабинете, с которой можно было не церемониться, но в тоже время по его напряжённым мышцам я понимала, что он сдерживался.

По моему телу прошла дрожь, когда я осознала, что Воронцов может сломать меня как спичку.

Саша оторвался от меня, взгляд его стал размытым, подёрнулся похотью, грудь шумно вздымалась и опускалась. Он чуть сжал моё горло.

— Силой возьмёшь? — ненавидела его в тот момент ещё сильнее, а больше — себя.

— Если бы так, то давно бы уже раком отжарил тогда в подсобке и не пикнула бы, ещё бы умоляла продолжить, чтобы кончать…

— Ненавижу тебя! — выкрикнула я, прервав его.

— Прям так и не ненавидишь, только твоё тело реагирует по другому, — быстрым взглядом пробежался по моему лицу, я винила себя за то, что он считал меня полностью в его власти, — и не испытывай вину за это, — как будто читал мысли, — это природа. Так должно быть. Женщина всегда будет хотеть сильного мужчину.

— Ненавижу, — тихо повторила я.

Он ослабил хватку, отступая на полшага и я почувствовала себя свободной, только ныли запястья и сумасшедше больно пульсировал низ живота.

Я подняла руку, чтобы дать ему пощёчину, но он поймал ладонь в воздухе и отвёл мою ладонь от себя.

— Завтра тебя здесь не будет, деньги свои засунь себе в зад, и, надеюсь, больше мы с тобой не увидимся, — я вышла, громко хлопнув дверью.

Книга в прокат 50% - https:// /shrt/rhnN

Глава 16

Я проснулась от того, что прямо в лицо мне бил солнечный луч. Беспомощно простонала, зажмурила глаза плотнее и перевернулась, планируя поспать ещё немного. И тут же зазвонил будильник.

— Сегодня всё против меня, — проворчала я и невольно потрогала губы.

Вчерашний поцелуй… Это всё, всё не то, не чувства, они не могут остаться к этому предателю. Это от одиночества, бывший попал в овуляцию… любое объяснения, только не любовь.

Любовь! Я фыркнула и открыла глаза.

Новый день — новые чувства, и там нет места слабости. А любовь — это слабость. Зря пишут романы про мощь. Не придаёт она влюблённому силу, наоборот, делает слишком слабым, уязвимым, открывая тебя, раскрывая перед любимым, и ты не способен держать удар, только не с ним…

Нещадно болела голова. Спиртное и нервы дали о себе знать.

Не спеша привела себя в порядок и спустилась вниз.

На рессепшен сегодня суета. Люди выписывались. Кто-то считал, что он — звезда и его должны обслужить в первую очередь. Кто-то спокойно стоял в сторонке, скроля ленту в одной из социальной сети.

Всё как обычно. Привычная рутина. Подошла к стойке и кивком поздоровалась с Ирой и Катей, которые выглядели так словно только со съёмки для обложки модного глянцевого журнала.

Но глазами я искала… Вот же чёрт! Словно горячей водой окатило. Я искала в толпе Воронцова. Я думала, что всегда была особенной для него. Но нет.

— За ним приехал автомобиль и он уже уехал, — тихо проговорила проницательная Катя.

Я вздрогнула и взглянула на подругу. Отнекиваться смысла не имело.

— Это к лучшему, — хрипло, смущённо откашлялась.

— Ты вчера, — Ира замолкла.

Я вопросительно посмотрела на неё.

— Я видела, как ты выходила из его комнаты. Хоть бы ты нам сигнализировала, мы бы возле комнаты дежурили, — Ирке было до ужаса любопытно что же произошло, но и она со своей обычной непосредственностью не лезла ко мне в душу.

— Я вернула ему его подарки, — ответила я и пожала плечами.

— Ничего не было? — осторожно спросила она.

— Ир, — предупреждающе прошипела Катя.

— Нет, не было, и быть не могло. Скотиной был, скотиной остался, — объяснилась я, умолчав о поцелуе.

Головная боль становилась невыносимой и я сморщилась, положив руки на висок.

— Голова? — спросила Катя.

— Угу.

— Сейчас, — шустро подорвалась на месте Ира и достав из ящика блистер выдавила оттуда продолговатую красную таблетку, протянув её мне.

Катя дала маленькую бутылку с водой.

— Спасибо, девчонки, — выпила предложенное лекарство, произнесла я, — буду скучать.

— До следующего сезона недалеко, — подмигнула мне Ира.

— Мне здесь оставаться, — улыбнулась я.

— Здорово же, весь отель в твоём распоряжении, мы с Катей затырили для тебя бутылочку виски и несколько шампанского. Клиенты надарили в этом сезоне, мама не горюй, — Ира улыбнулась.

— Отдохни немного, Надь, — Катя неожиданно крепко обняла меня, потом откашлялась, и отстранилась, — а теперь за работу, девчат, так хочется уже свалить отсюда.

— А меня? — обиженно проговорила Ира.

Мы расхохотались с Катей и подхватили её, обняв так, что она пискнула.

— Ву-у-у-у-у-уй, спасибо, девочки, я вас тоже люблю, — от чувств даже слезу пустила.

— Девочки, — раздался голос Антона Сергеевича, — прокрастинировать будете дома. А теперь в темпе.

Он стоял одетым в пальто.

— Уезжаете? — спросила я, — странно было, — вы обычно самый последний…

— Доверяю тебе, Надя, — улыбнулся он, вот может же быть нормальным, когда хочет, — мужиков только не води, — и заржал, а нет, не может он быть нормальным, но заметив, что его никто не поддерживает, быстренько ретировался, крикнув напоследок, — если что, Воронцова, то следуй инструкции.

— Угу, придурок, — вослед ему пробормотала Ирка.

День прошёл в крутеже, но к вечеру отель блестел. Я прощалась с работниками, которые спешили как можно быстрее уехать домой, к своим семьям, родным и близким. Проводила я и девчат.

Пустой отель оглушал своей тишиной.

Хотела ли я к кому-то возвращаться. И да и нет. Я боялась довериться. Я хотела довериться. Я жаждала этого.

У меня было целых три дня, чтобы насладиться всеми прелестями отеля при горнолыжном курорте, перед тем как сдать его под охрану и переселиться в домик управляющего.

Я пила шампанское, готовя себе изысканные блюда из оставшихся на кухне продуктов. Ела лучшие сорта сыра, фрукты и наслаждалась тишиной. Я даже выползла покататься на лыжах. Хотела ещё на канатной дороге, но решила, что это будет лишнее, вдруг смотревший за другим отелем, настучит на меня Антошке. Такое бывало и я решила не рисковать.

Мои вещи я перенесла в домик управляющего, со спокойно душой сдала отель под охрану и теперь молча наслаждалась покоем и тишиной в джакузи, установленной прямо под открытым небом. Ещё одно из преимуществ работы управляющего. Орать на людей и принимать ванну с пузырьками.

Я хохотнула и подумала, что надо бы шампанского открыть. Но когда вставала, то напряглась. Со стороны дороги раздался шум автомобиля. Кто-то остановился возле домика управляющего и шёл сюда.

Антон решил проверить? Охрана? Соседний управляющий?

Я терялась в догадках. Выскочила из воды и сразу почувствовала, как морозный горный воздух обжёг мою кожу. Я накинула халат на голое тело и встретилась взглядом с приехавшим.

— Ты?! — вскричала я, — Воронцов совсем с дуба рухнул? Что ты здесь делаешь?!

Земля подо мной задрожала, выбивая почву под моими ногами. Местность пошла волной, затряслись сами горы.

— Надя!!! — закричал он и меня буквально бросило мощной волной воздуха в объятия Александра.

Глава 17

Земля продолжала вибрировать и мне казалось, что само небо сейчас обрушится на нас. Стоял невообразимый гул.

— Ч-что это? — кричала я, попытавшись отстраниться от него.

Воронцов нервно огляделся, но его руки ещё крепче сомкнулись на моей талии и спине.

— Как ты здесь оказался? — с недоверием, вновь попытка отстраниться, — что тебе надо от меня?

И вновь толчок такой силы, что я лишь вжалась в его крепкую, упругую грудь.

— Быстро мотаем отсюда. Где твои вещи? — крикнул он мне.

Я растерянно вертела головой и замерла, заметив, что с горы несётся огромная снежная лавина. От страха внутри всё сжалось в ледяной ком, ноги отнялись.

Я как будто и не чувствовала, что стояла почти голая, обдуваемая всеми ветрами на открытом пространстве возле джакузи с горячей водой, а босые ноги уже ничего не чувствовали, так они заледенели.

— А?

— Надя, мля, ну-ка собралась! Где твои вещи? Надо уезжать и быстро! — выкрикнул Воронцов, сурово сведя брови к переносице.

— В…в… — заикалась я от страха и холода одновременно, — в доме…

Саша оторвал меня от себя и крепко взял за ладонь. Я едва поспевала за его длинными ногами, но едва мы приблизились к дому, как он резко сменил направление.

— Куда? — дёрнулась было я, — там документы и телефон.

Но Воронцов был неумолим.

— Что ты делаешь? — орала я на него, но всё же вынуждена была следовать, едва успевая переставлять ноги.

— В авто, — скомандовал он, когда до него оставалось несколько шагов

— Ты меня слышишь? У меня там осталось всё! — истошно орала я.

Но бывший как будто меня не слышал. Он открыл переднюю дверь сидения пассажира и впихнул меня на сидение. Нетерпеливо, наскоро. Дверь закрыл перед самым моим носом.

Сам обежал авто и сел рядом.

Я хотела было открыть дверь, но передумала.

Мои глаза расширились от страха и я взвизгнула. На домик управляющего неотвратимо неслась безудержная природная стихия. Гнев природы в чистом виде. Гнев, неотвратимость или слепая случайность?

В висках отстучал набатом ужас.

— Саша, Саша! — закричала я и начала тормошить того.

Мне казалось, что он замешкался и мы вот-вот угодим под слепой каток судьбы.

— Спокойной, рыжик, — хрипло, на адреналине произнёс он и мрачно наметил улыбку.

Покрышки взвизгнули. Колёса буксовали и я думала, что умру в этот момент. Мне казалось, что всё происходило слишком медленно.

— Мне… мне так и не удалось нарисовать самую лучшую мою картину, — обречённо прошептала я, — и сохранить любовь всей моей жизни, — добавила.

Испуганно смотрела в глаза Воронцову, пока он смотрел на меня, на миг замерев. Я впервые заметила там смятение и отголосок боли. Но слишком неуловимо. Как обманчивое чувство. Я покусала свой язык, который в сложном моменте выдал первое что было у меня на уме.

Саша вновь обратил внимание на дорогу и зарычал, вдавливая в пол газ. Автомобиль как будто почуял его ярость и мощь, которой может покоряться всё: государства, страны, женщины, и тронулся с места.

Меня всю замурашило.

Саша начал было выворачивать руль, чтобы развернуться, но быстро посмотрел в зеркало заднего вида и выругался так грязно, что в привычной жизни у меня бы уши свернулись в трубочку.

Я развернула корпус и вновь чуть не умерла, дорогу завалило снегом почти до самого неба.

— Саша… — прошептала я и повернулась к нему.

— Знаю, — он сжал зубы, быстро что-то решая в уме.

— Что делать?! — паника охватывала меня всё больше, мне казалось, что мы никогда не выберемся отсюда и что нас также погребёт под снегом как и путь в город.

Он яростно вдавил педаль газа в пол и поехал прямо.

— В отель! — вскричала я догадавшись о его плане.

— Да, там укроемся и сообщим, что мы здесь, — вновь хрипло произнёс он.

Я кивнула головой и обняла себя руками, пытаясь унять дрожь и согреться. Автомобиль рванул вперёд, к отелю. Путь в город был отрезан, вокруг отеля горы. Я почувствовала, что мы в западне.

Домик управляющего практически смело как только мы отъехали, под снегом погребло все мои вещи, телефон и документы. Я была босая в халате накинутом на голое тело и в автомобиле человека, которому не могла доверять. Но сейчас он был занят тем, что спасает нас. Вот это дилемма!

— Надя, мать твою, ремень, живо! — Саша хрипел, он даже не посмотрел на меня.

Мужские крупные ладони с длинными, узловатыми пальцами намертво впились в руль как в штурвал корабля. Вены на шее вздулись от напряжения. Сейчас Воронцов и вправду походил на капитана, который изо всех сил пытается спасти тонущий в морской пучине судно.

Я не смогла совладать с ремнём, даже вытащите его не получалось, меня трясло как в блендере.

Автомобиль довольно споро доехал до отеля, хотя его и местами так трясло, что макушкой я раза два больно ударялась о потолок кабины.

Я часто оборачивалась назад. А вокруг только снег, заслоняющий всё вокруг себя. Меня трясло от страха.

У меня всегда снег ассоциировался с уютом. Тихо порхал за окном, создавая атмосферу зимнего праздника. Но то, что сейчас творилось вокруг автомобиля Воронцова было похоже на ревущую, слепую, страшную природную стихию, и если чуть замедлишься, то она тебя безжалостно сметёт и погребёт под своими завалами.

Дорога до отеля занимает недолго времени. Обычно. Но теперь автомобиль как будто маленький железный рыцарь сражался с белым снежным драконом.

Мы доехали до отеля и наскоро выскочили из авто. Отель казался недвижимой глыбой, когда вокруг ходуном ходила земля. Но и его не обошла стихия стороной. Окна выбило, а входная дверь оказалось приоткрытой.

Нам едва удалось протиснуться в узкую щель. Затем Воронцов навалившись всем телом всё же захлопнул её. И вовремя. Вновь раздался грохот, я ничего не успела понять, затылок окатило горячей болью и я отключилась.

Глава 18

Сознание вернулось сразу.

Воронцов без силы и часто шлёпал меня по щекам, приводы в чувство. Со лба и висков стекал пот, а вид у него был обеспокоенный, но решительный.

Меня била дрожь. И нервная и от холода одновременно.

— Слава яйцам! — громко выдохнул Воронцов, — а теперь вставай, Снегурочка, а то насмерть… — осёкся, сообразив, что не стоит шутить такими вещами в ситуации, где действительно можно пропасть.

Он помог мне встать.

— Холодно, — не выдержав прошептала я.

По лицу Воронцова прошлась нервная дрожь. Мир всколыхнулся и я пискнула. Александр подхватил меня на руки. Словно пушинку, только тело напряглось сильнее.

— Давай найдём тебе одежду, — проговорил он.

Отелю досталось. Часть его вообще была разрушена и теперь продувалась ветрами.

— Лавина? — спросила я.

Воронцов кивнул. Он не смотрел на меня, сосредоточенно оглядывая один за другим номера. Лестница на второй этаж обломилась, врезавшись в стену и разрушив её. Снег заменил стену. Дуло отовсюду.

— Одежду можно взять на третьем этаже, там костюмы горнолыжные и вообще много тряпья, что остаётся от посетителей. У нас прачки стирают, гладят, вдруг кто вернётся за ним, — проговорила я.

Саша промолчал и остановился возле разрушенной лестницы на второй этаж. Он поставил меня на пол и огляделся. Шумно выдохнул в пол, уперев обе руки в бока.

— Стой здесь! — скомандовал он.

— Нет! — только и успела выкрикнуть я.

Воронцов уцепившись за надёжную с виду балку, подтянулся на обеих руках.

— Мамочки… — прошептала я пока он продирался сквозь выкорчеванные куски бетона и скрылся на втором этаже, — жду тебя! — выкрикнула ему вслед, но он вряд ли слышал.

Я переминалась с ноги на ногу и пыталась прыгать, чтобы хоть немного согреться. Затылок саднел. Я посмотрела на свои ноги. Синие от холода, они уже ничего не чувствовали. Я начинала терять терпение и меня объял ужас. Мне начало казаться, что Воронцов больше никогда не вернётся. По лицу потекли слёзы.

Наконец сверху донеслось:

— У меня две новости: плохая и… очень плохая.

Мужской голос звучал слегка устало.

Я успела отбежать, как к моим ногам упал огромный тюк, свёрнутый из покрывало, за ним второй, ещё больше.

Тем же путём Воронцов спустился обратно. Он испачкался в бетонной пыли: лицо, ладони, брюки. Модное пальто порвалось в нескольких местах.

Я застыла во внимании.

— Электричества нет, не работает ни один стационарный телефон, видимо, оборваны линии, — произнёс он как приговор.

— А мобильный? — решила уточнить я с зыбкой надеждой.

Воронцов мигом помрачнел и посмотрел на меня исподлобья.

— Я потерял его в сутолоке, в кармане пальто его нет, — медленно добил он меня.

— Чёрт… — прошептала я горько, тут же забыв о холоде, но затем вскрикнула, — может он в авто?

Воронцов помрачнел ещё сильнее, тёмные тени мгновенно пролегли возле его глаз.

— А это очень плохая новость, вход в отель завалило, поэтому нас тряхнуло и тебе прилетело отлетевшей древесиной от двери прямо в голосу. Нет больше автомобиля, снесло к ёбанной… — он замолчал, желваки так и ходили по скулам.

— В подвале есть запасной генератор. Правда, я не знаю будет ли он работать. Если удастся его запустить, то может удастся и… — осеклась, сглотнув тугой ком застрявший в горле.

Кажется он меня понял. Выжить пока к нам кто-то придёт на помощь.

— Оденься, — Воронцов кивнул на кучу, — давай уйдём отсюда.

Я начала усиленно рыться в куче тряпья и наконец выудила необходимое.

— Вроде всё должно подойти, если не набрала, — с усмешкой прошёлся по моему синему телу, завёрнутому в один махровый халат.

— Пошёл ты, Воронцов, — и показала ему незамысловатую фигуру из одного среднего пальца.

Я начала разворачивать свою одежду и он застыл.

— Отвернись, — пробурчала я.

— Рыжик, чё я там не видел, — вновь усмешка, только горячее, но всё же отвернулся.

— Видел, не видел, но стриптиза не будет, — вновь пробормотала я.

Я вздохнула с облегчением и превозмогая боль оделась, почти мгновенно почувствовав, что начинаю согреваться. Было неприятно надевать чистую одежду на грязное тело, но выбирать мне не приходилось.

Александр вынул из кармана два ручных фонарика.

— Всё, что удалось найти, — проговорил он, вкладывая в мою ладонь один из них.

— Нам всего-то несколько часов продержаться, наверняка спасатели уже выдвинулись, — ободряюще произнесла я.

— Покажи, где спуск в подвал, — вместо ответа приказал он.

К счастью подвал не был разрушен и мы пробрались туда без труда. В полной тишине и ослепляющей темноте, освещаемой только двумя прыгающими кружками света от наших фонариков, наши шаги гулко отскакивали от стен подвала.

Я всё думала, а если бы Воронцов не приехал за мной. А кстати почему он приехал? Всё вертелось на языке, но я не решилась спросить сейчас.

Бывший присел на корточки возле агрегата и повернул ко мне голову, направив луч света из фонарика в своей руке прямо мне в лицо.

— Эй! — недовольно вскрикнула я.

— Маленький, — произнёс Воронцов и перевёл свет на генератор, — что интересно запитано от него? — задумчиво.

— Сам подвал, здесь есть постирочная, сауна для персонала и в целом, подвал как бункер, если лавина чего не уничтожила, — сказала всё, что знала.

Воронцов кивнул.

— А еда?

— На кухне, но мы до неё не дошли. Но зачем ты спрашиваешь? Подождём немного и за нами придут, — уверенно произнесла я.

— Кто-нибудь знает, что ты здесь? — неожиданно спросил он.

— Н-нет, — ужас морозом пронёсся по всем моим внутренностям, — а про тебя?

Воронцов встал и подсветил снизу своё лицо, что исказило по-мужски красивые черты лица, сделав его жутковатым.

— Рыжая, мы в снежном плену... и помоги на Бог, — хрипло заключил он.

Глава 19

До меня не мог дойти смысл его слов, я понимала, что он говорит, но мозг отказывался верить.

— Да как так-то? — спросила я после недолго молчания.

— Мы заперты в этой долине. Спереди завал до небес, позади крутые горы, — он был убийственно логичен.

Воронцов убрал от себя свет и вновь присел к генератору.

— Направь луч на агрегат, посмотрю, что можно сделать, — мрачно проговорил он.

Я так и сделала. Свет дрожал.

— А ты умеешь? — зачем-то решила уточнить я, обычно мужики разбирались в таких делах, но не такой воротила бизнеса как Воронцов, вряд ли.

Александр повернул ко мне голову и наметил улыбку. Так и не ответил.

— Не трясись, — после некоторого молчания сказал он грозно.

Я поддержала руку второй.

— Всё будет хорошо, — поддержал он, но из его уст это прозвучало издёвкой, затем добавил, — надо будет выбираться отсюда.

— Думаешь помощь не дождёмся? — спросила я упавшим голосом.

— Если они не будут знать, что здесь есть люди, то и торопиться они не будут, потихоньку после праздников расчистят все завалы…

Я беспомощно простонала.

Неожиданно что-то звякнуло и агрегат заурчал. Сердце так и подпрыгнуло внутри. Я готова была расцеловать Воронцова, но вместо этого тихо, едва слышно поблагодарила. Впрочем, вряд ли ему где-то «упала» моя благодарность.

— Помню школьные уроки, мать их, — тихо, но не без гордости произнёс Саша, затем всё же решил ответить на мой последний вопрос, — есть кому беспокоиться о тебе, есть те, кто будет звонить?

И упёрся в моё лицо своим внимательным серым взглядом.

Его руки были вымазаны в чём-то вязком и чёрном. Я поискала тряпицу и передала ему, прежде чем ответить. Подруги звонить будут вряд ли, хозяйка квартиры если только и то через неделю. А в полной изоляции, да в морозе промедление будет подобно смерти, каждый день может принести смертельную опасность.

Я отрицательно мотнула головой.

— А ты? — спросила я, рассеянно смотря как он протирает пальцы и кидает подальше от себя грязную тряпку.

— В лучшем случае секретарь, но он точно знает, что я могу пропасть недели на две, к тому же я сказала, что поеду на курорт, — проговорил Воронцов, и тут же дополнил, когда в моих глазах загорелась надежда, — на какой не уточнял.

— Он? — я вопросительно подняла бровь, — а куда же делась твоя…? — не вовремя прикусила язык, надо было раньше.

Саша мне не ответил.

У меня было столько вопросов к бывшему, но они разом пропали из моей головы. До лучших времён. Я была потеряна и не хотела верить в ту реальность, что сейчас окружала меня.

Он прошёл по светлому коридору дальше и заглядывал в помещения. После осмотра он подошёл ко мне. Воронцов молчал, мрачно смотря мне в лицо.

— Чёрт… — выдохнула я, — что делать?

— Аккуратно пройтись по отелю и понять, где нам лучше всего разместиться. И глянуть на канатную дорогу, — скомандовал он.

— Ты думаешь…? — я даже боялась предполагать.

— Электричества нет, но канатная дорога, один из вариантов спасения, и нам нельзя исключать ни одного из вариантов, — кивнул он показывая на выход.

Мы спешно обошли оставшиеся неразрушенными помещения. В холодильниках была еда, в бутылках — запас воды, даже виски пару бутылок нашлось.

Но насколько это хватит и сколько мы будем здесь?

Более менее непострадавшей от снежной лавины комнатой был малый зал с камином.

В целом ситуация складывалась не так уж и плохо. Я очень надеялась на канатную дорогу, что сообщение всё же между нами будет и мы уже сегодня сможем добраться до соседнего отеля.

Кажется я проговорила это вслух и услышала, что ответил мне Воронцов:

— Если там не так же…

— Ты всегда был пессимистом, — не выдержала я, на миг закатив глаза до белков.

Мы выбрались наружу и я почувствовала, как холодный воздух своей хваткой лапой так и норовил заползти мне за воротник, добраться до внутренностей, окончательно меня заморозить.

Перед нами была бесконечная белая равнина. Мы увязали в снегу, но всё же решили осмотреться хоть немного.

Я первая заметила оборванные, безжизненно повисшие провода дороги. Наша надежда выбраться отсюда сегодня тут же растаяла. Мы мрачно и многозначительно переглянулись с Воронцовым.

Начало вечереть, поднялся ветер и послышался волчий вой. Я вздрогнула и прижалась к Саше. Он долго не отстранял меня от себя. Затем пошёл первым, а я аккуратно ступала по его следам.

Воронцов забаррикадировал дверь наружу разбитой мебелью. Мы прошли в малую столовую.

— Завтра будем пробовать выбраться. На кухне спички. Сгоняй, Надь, — устало проговорил он, потерев переносицу.

Унеслась в том направлении, вместе со спичками захватив копчённое мясо, сыр, фрукты и бутылку виски, бутыль с питьевой водой. Нам надо было хорошо отдохнуть и набраться сил.

В зале Воронцова не оказалось. Я вывалила на один из столов еду и сбегала за столовыми приборами и тарелками. Сервировала стол для чего-то. Привычные действия. На глаза набежали слёзы, я беззвучно плакала.

В зал шумно вошёл Воронцов. Он тащил за собой две медвежьи шкуры и огромный нож.

— Смотри, что нашёл, — кивнул он на свою поклажу.

Я быстро взглянула на него и отвернулась.

Воронцов шуршал за моей спиной. А когда моего плеча коснулась его рука, я вздрогнула.

Саша силой развернул меня к себе и, подхватив пригоршней за подбородок, заглянул мне в глаза.

— Я вытащу нас отсюда, — пообещал он мне.

Затем взглянул на стол и его кадык беспокойно дёрнулся.

— Сауну я включил, когда мы были в подвале, там как в пекле сейчас, иди мойся, а я разожгу в камине огонь, — спокойным тоном указал он.

Я растерянно кивнула и спустилась в подвал. В непонятных ситуациях нередко спасала рутина. Надо успокоиться, взять себя в руки и принять то, что произошло. Если бы спасатели знали, они бы пришли, нас бы уже спасли. Но мы оказались под снежной лавиной. Может быть нас и спасут, вопрос только когда и как продержаться до того момента.

Я сняла одежду и расстелила полотенце на полке. Не соврал Воронцов, пекло как в аду. И только я уселась и начала расслабляться как дверь в сауне скрипнула.

Глава 20

Я вжалась спиной в ребро горячей полки и тут же зашипев от боли резко отпрянула. Обнажённый Воронцов усмехнулся и ленивой, усталой походкой прошёл к полке сбоку от меня. Глазами проследила за ним стараясь не смотреть вниз.

Я хотела было выйти, но потом подумала, что в сегодня всё так быстро меняется и он уже не раз и не два видел меня обнажённой, и расслабилась, но на всякий случай ноги подтянула к груди и глянула на него волчицей, чтобы не приставал.

Александр наметил улыбку, но не сделал ремарку по поводу моей скромности, сам же развалился на полке в расслабленной позе.

Мне стало неуютно, но и уходить мне не хотелось. Как будто я его боюсь, стесняюсь… Конечно всё так, но ещё он и так смотрел оценивающе, как будто собирался сделать то, что обещал каждый раз как мы встречались.

Его взгляд так и сверлил меня.

— Нет, — твёрдо ответила я прямо взглянув в его лицо.

— А как же горы расколются, лавина сойдёт, отель погребёт под снегом… — так некстати он мне напомнил.

— А ты всё об одном, да, Воронцов? Мы возможно скоро… — я не договорила и сглотнула горький ком, застрявший в горле.

Воронцов поиграл бровями.

— Самое время, когда, если не сейчас, завтра может не наступить, к тому же лавина, горы…

Я возмущённо вскочила с полки, а его горячий, голодный взгляд пожирал меня. У меня едва не подкосились ноги и затянуло низ живота. Вот тебе и год без него, а всё также желаю и это после всего что я увидела. Может поэтому у меня ничего с другими не выходило.

Я мотнула головой.

— Ну и шуточки у тебя, Воронцов. Я выберусь отсюда и больше никогда не увижу тебя, — замоталась в полотенце и вышла из парилки.

В бочке нагрелась вода, и я, наскоро помывшись, высушила волосы и оделась.

Наверху в столовой возле камина было даже жарко. Ужасно хотелось есть, но я решила дождаться Воронцова. Но если бы не он вряд ли я была бы жива на этот момент Он хоть и был засранцем, , заслуживал хотя бы толику уважения хотя бы за это.

Я поёжилась и почувствовала движение воздуха, незначительное, но всё же. Может где дверь забыли закрыть или…

По стене поползла огромная лохматая тень какого-то зверюги. У меня волосы зашевелились на затылке. Я не сразу поняла, кто передо мной. Промелькнула ещё мысль, что это усталость и страх играют со мной злую шутку. Но нет это был…

— Волк, — прошептала я и сделала пару шагов назад.

Мне показалось, что само время сгустилось, стало медленным. Так и представилась картинка рекламного слогана горнолыжного курорта, где я работала. «Приезжайте на наш курорт, если не лавина, то вас убьёт волк». И смешно и страшно. Вот так я и погибну. Спаслась от стихии, но она всё равно меня настигла в виде зверя.

Волк зарычал, оскалившись жёлтыми зубами и воровато оглядывался по сторонам.

— Не поворачивайся только к нему спиной, и иди к камину, — раздалось хриплое, адреналиновое мужское.

По моей спине поползли мурашки, то ли от надвигающегося ужаса, то ли от вибрации голоса Саши, в котором я уловила отголоски голоса древнего охотника.

— Мне страшно, — прошептала я и почувствовала, как щёки окатило горючими слезами.

Я медленно смахнула их, стараясь не провоцировать зверя и не спеша отступала в направлении источника огня.

Но я не заметила ковра под ногами и вскинув руками начала заваливаться явно провоцирую волка. Я упала спиной на пол.

Волк нетерпеливо рыкнул и бросился на меня. Я вспомнила всех богов, святых и прочих защитников рода человеческого. Я попрощалась со всеми.

Глупо умереть от лап и зубов волка в отеле? Тогда мне казалось, что да. Но не суждено…

Первые секунды я не поняла, что произошло. Я увидела лицо Воронцова с эмоциями ярости, ужаса и какой-то первобытной радости. Предсмертный визг животного. Его туша упала возле моих ног и я убрала пальцы от его клацнувшей в последний раз челюсти.

Саша навалился на него всем телом и вспорол брюхо тем ножом, что он нашёл в недрах отеля. Я отвернулась и если бы мой желудок был полным меня бы стошнило, а так я лишь сглотнула горькую слюну.

Воронцов встал и замотал животное в ковёр.

— Саша… я помогу, — начала было я и хотела встать, но ноги не слушались.

— Нет! — рявкнул он сосредоточенно, — сиди здесь, — затем взглянув в моё бледное лицо, чуть мягче ответил, — боишься?

Я кивнула и наскоро смахнула со щёк набежавшие слёзы. Саша бросил ковёр и вытер о и так кровавую футболку руки. Он помог мне подняться и отвёл за стол. Налил полные небольшие рюмки виски. Выпил сам и толкнул мне. На автомате я влила в себя всё её содержимое и меня тут же расслабило. Я потянулась за бутылкой, но Саша отодвинул её от меня.

— Нет, тебе достаточно, — затем взял мой подбородок и взглянул в глаза, — будь начеку, — и положил рядом со мной нож, кое-где на нём виднелись кровавые подтёки.

Я мотнула головой. Рюмка виски куда-то провалилась, но я даже не почувствовал её действия, я была трезва как стёклышко, только напряжение в теле поутухло.

Саша тащил тушу волка только ему в известном направлении.

Я подтянула ноги к подбородку и положила голову на колени. Хоть в зале и было тепло, но меня било как в ознобе. Не хватало ещё разболеться.

Я не знаю сколько времени я просидела так, пока на моё плечо не легла горячая ладонь Саши. Я вздрогнула и задрала голову вверх.

— Саша, — прошептала я и, встав, обняла его.

Глава 21

Он успел переодеться и помылся, от него большое не пахло животным и кровью.

Я крепко обняла его торс, успев отметить, как он напрягся, носом взрылась в материал футболки, что начинала приобретать его запах.

Воронцов не сразу обнял меня, но зато сразу крепко.

— Спасибо тебе… Если бы не ты… — начала запинаться я и подняла голову к его лицу.

Его скулы были напряжены, а руки прошлись по моей спине, опустившись на задницы, при этом сжав её.

Я попыталась оттолкнуть его от себя, но он не дал. Вместо этого ещё сильнее сжал в своих объятиях и оттянул волосы назад на той грани когда ещё чуть-чуть и станет больно.

— Ты опять всё туда же, Воронцов, неисправим, — пробормотала я, ощутив между ног обильную влагу, — раньше ты бы равнодушно проследовал в свой кабинет, а я бы дожидалась твоей ласки неделями, — зачем-то упрекнула его я, но это мучило меня ещё в браке, а после осталось без ответа.

— Я жалел тебя, рыжик. Был с тобой паинькой. Ты же хрупкая, молчаливая, кроткая была. Никогда мне не возражала. Боялся, что рассыпаешься, если я буду с тобой обращаться как мне нравится, — проговорил Воронцов.

— Женщины с которыми ты спал… — начала было я.

— Давали мне то, что я хотел от женщины в постели, — завершил он за меня.

— Тебе нужна была грязь, — я хотела опустить лицо.

Но он не дал, приблизив своё ко мне, чуть сжав волосы на затылке.

— Мне нужна была страсть. Огонь. Мне нужно постоянно быть на грани…

— Почему ты мне об этом не сказал? Почему ты мне не сказал о своих желаниях? Это ведь так глупо молчать с самым близким тебе человеком, чтобы тот с ума сходил от неизвестности, от ревности, от горя. Почему ты не мог так со мной? — такого откровенного разговора я не ожидала, уж точно не с Воронцовым и не в стенах полуразрушенного стихией отеля.

— Потому что я любил тебя! — чувствовалось, что слова дались ему болезненно.

Я горько усмехнулась.

— Так любил, что трахал всё живое, всё, что шевелилось?! Ты опять хочешь сделать из меня дуру?! — возмутилась я и вновь дёрнулась, пытаясь вырваться из его объятий.

Он едва удержал меня в своих объятиях и «наказал» меня за это натянув волосы так, что я вскрикнула. Затем отпустил.

— Нет. Ты для меня идеал всего женского. Ты была для меня моим будущим. Я видел тебя матерью моих детей. До тебя у меня было много женщин. Очень много. И не всегда одна за раз и не всегда… Это было порой очень грязно, — он не стал вдаваться в детали, но я решила не прерывать его, я хотела выслушать его, — возможно, для кого-то это ерунда, кто-то так и живёт, но я не хотел. Мне хотелось тихой семейной жизни с хорошей чистой девочкой. И ты, Надя, ты стала моей надеждой, надеждой на то, что я обрету всё, что мечтал с тобой. Но я боялся подступиться к тебе, боялся показать каким я могу быть. Я с ума сошёл от беспокойства когда у нас с тобой был первый раз и ты оказалась никем нетронутой. Я тогда поклялся тебе, что ты никогда не узнаешь моё настоящее нутро. Но я сорвался, появились другие женщины и я всё реже и реже прикасался к тебе.

Воронцов перевёл дыхание.

— Такой комплекс: кого люблю, та для меня святая и брать её как женщину… Да мля… — вновь прервался, он был взволнован, признание давалось ему нелегко.

— Я хочу, чтобы ты до конца был со мной откровенным, — подтолкнула я его.

— Я мог трахать только раскованных женщин, блядей, тех, кто соглашался на быстрый трах после обеда или после работы стоя у моего стола даже не раздеваясь. С ними я не церемонился. Я знаю откуда ноги растут, из детства, когда увидел, как мама изменяет папе… Для меня она была всем самым светлым, а после этого… — не договорил, но и так понятно стало, взял паузу и даже выдохнул как мне показалось с облегчением.

Я ждала, не торопила его.

Он хрипло начал, как будто устало:

— Когда ты решила развестись, после долгих раздумий решил тебя отпустить. Это далось мне не легко. Но и мучить нас обоих я не хотел. А когда неугомонным бизнес-партнёрам нужно было увидеть мою крепкую семью, я без раздумий приехал сюда. Я хотел видеть тебя. Свою ласковую, нежную, хрупкую девушку. Но ты меня поразила… — его глаза загорелись и он жадно обежал моё лицо взглядом.

— И чем же? — хрипло спросила я, ощутив, как его рука со спины переместилась на ягодицы сжимая их.

— Ты стала такой норовистой, такой дерзкой. Так отвечала мне, не боялась, не видела во мне угрозы, хотя я могу поклясться чем угодно, что ты и сейчас трепещешь от страха и желания одновременно, — Саша провоцировал меня.

Он отпустил мои волосы, и мне удалось отстраниться от него. Я вся вспыхнула от гнева, а ему хоть бы хны. Оставался такой же глыбой холодной.

— И не мечтай даже, ты… ты… — хотела окончательно выпутаться из его объятий, назвать предателем и по отработанной схеме, но слова застряли где-то в горле.

Он потянулся ко мне для поцелуя, а я занесла руку для пощёчины. Ударить он себя не дал. Вновь схватил за волосы и притянул к себе.

— Я хочу тебя, — хрипло произнёс Саша

На мои губы обрушились его и они вмиг онемели от бешеного напора. Грубый и нетерпеливый язык ворвался в мой рот.

Я ударила его в грудь, но это что для слона дробина. Укусила за губу и Саша всхлипнул.

— Горячая… — тяжело дыша, сказал она и сжал волосы на затылке, — моя…

— Помечтай, — выпалила я.

Он подхватил меня на руки и вцепился ладонями в разведённые бёдра, сжав их. И открылся для ударов, чем я тут же воспользовалась, град ударов моих кулачков посыпался на его упругую грудь из стальных мышц.

Воронцов в несколько шагов донёс меня до камина и бросил на пол на медвежью шкуру.

Глава 22

Воронцов в несколько шагов донёс меня до камина и бросил на пол на медвежью шкуру. Придавил бёдра, присев на них.

— Что ты творишь?! — выкрикнула я, — а ну отпусти.

Выгнулась и, поднявшись корпусом, отвесила пощёчину. Взгляд Саши потемнел.

— Поиграть хочешь? — спросил он хрипло, его взгляд жадно и горячо блуждал по моей груди.

— Я тебе прямо говорю, слезь с меня, — я дёрнулась, по-настоящему разозлившись, но внутри меня пылал огонь такой силы, что невольно я сжала бёдра.

Это не осталось незамеченным и Саша довольно улыбнулся.

Я вновь занесла руку для удара, но он перехватил её.

— Погоди, рыжик, хочу, чтобы ты мне так отдавалась…

— Пусть тебе это привидится в твоих влажных мечтах! — прошипела я, всё ещё сопротивляясь, но главным образом себе.

Воронцов без труда пробил мою оборону и рванул рубашку. Мелкие пуговицы тут же отлетели, рассыпавшись по медвежьей шкуре, несколько попало в камин, где они с тихим шипением растворились. Сжал грудь до сладостной боли. Я едва удержала в себе стон, на что Саша улыбнулся.

— Спорим, ты мокрая, такая, что мне ничего не останется как следует трахнуть тебя? — проговорил он низким голосом, оставшимся на моей коже.

Я ненавидела себя в тот момент, потому что я желала его. Не холодного мужа-изменщика, трясущегося надо мной и возведшего меня на пьедестал и наш брак в тупик, а этого дикого, невозможно красивого, сексуального, разнузданного самца, спасшего мне жизнь, желающего меня так же сильно. О, я хотела его!

Расхохоталась ему прямо в лицо и клацнула зубами.

— Самоуверенный придурок, — я даже не договорила и взвизгнула, перевернувшись в воздухе.

— Я больше и слова не скажу, сделаю, — пообещал мне Воронцов.

Он стянул до половины бедра хлопковые брюки. Дёрнул за трусики и они с жалобным треском слетели с меня.

— Воронцов… — прошептала я возмущённо, — отпусти… — жалобно, попыталась достать до него, но он придавил одной рукой мою голову.

Вторая его рука грубо огладила ягодицы и бесцеремонно притронулась к половым губам, которые пылали желанием, сочились влагой, клитор пульсировал как сумасшедший. Ребром ладони он потёр мою промежность и я не смогла сдержать стон, заёрзав.

Я почувствовала, как его грудь прислонилась к моей спине и он прошептал мне на ухо, чуть приподняв голову за волосы на затылке:

— Ты течёшь как сука. Это так?

Грубо.

Мои голые ягодицы дёрнулись и прижались к его напряжённому члену, Саша что-то довольно промычал.

— Нет, — прошептала я и вновь вскрикнула.

Ягодицы пылали от его ударов по ним.

— Ещё раз спрошу. Ты течёшь как сука? — я могла сейчас кончить от одного только его шёпота.

Простонала. Вновь хлёсткий удар по заду.

— Да, — стоном.

Сжал волосы на затылке, вдавив в шкуру щёку.

— Скажи как? — огладил ягодицы.

— Как сука, — тихо прошептала я.

— Умница, хорошая девочка, — шепнул он мне.

Саша зацеловал мне шею. Я пару раз хихикнула, но тут же получила укус в предплечье и плечо. Его поцелуи словно калёное железо осыпали мой позвоночник.

Расхохоталась, когда он игриво укусил меня за попу и тут же простонала, когда его руки развели ягодицы, а язык оказался на влажных складках.

— Держи награду, — шептал он, перемежая поцелуи и игру языка на чувствительной коже, — ты сладкая.

Я больше не сопротивлялась. Я пылала, я жаждала его ласк, я предвкушала. И сгорала в этой страсти. Я вот-вот и уже была готова взлететь до небес, как он отстранился от меня.

— Саша… — взмолилась я.

Смешок.

— Не так быстро, — проговорил он.

Шуршание ткани позади. Но посмотреть я не смогла, Саша так и держал мою голову зафиксированной.

В ягодицы мне упёрся его горячий твёрдый член. В нашей супружеской жизни мне иногда было больно, но теперь низ живота горел от того с каким нетерпением и вожделением я ждала его.

— Скажи, что ты хочешь, Надя? — проговорил он хриплым, дрожащим от напряжения и похоти голосом.

— Я… Я… — заикалась и краснела я.

— Скажи, я хочу, чтобы ты трахнул меня. Скажи, Саша, пусть твой член войдёт в меня, м? — хрипел он, он сдерживался ждал, чтобы я осознала свои желания, проговорила, закрепив, он видел, что я становлюсь дерзкой, он хотел видеть меня раскованной.

— Саша, я… я хочу тебя, — простонала я.

— Я не слышу, чего ты хочешь, — Саша жаждал услышать от меня чего я хочу на самом деле.

— Трахни меня, Саша, — прошептала я горячо.

И как только я произнесла эти слова, то вскрикнула от неожиданности и вжалась в голый мужской пах ягодицами, под сильно сомкнутыми веками тут же поплыли цветные круги.

Саша вошёл в меня на всю свою восхитительную длину, упруго, одним ударом, жёстко, раздвинув твёрдым, горячим, пульсирующим членом розовые влажные складки.

Задержался во мне отпустив волосы. Его ладони, сжатые в кулаки, упёрлись в шкуру по обе стороны моего лица.

Он слегка прикусил кожу у основания шеи и быстро проговорил:

— Сладкая, тугая, горячая моя… Моя девочка. Хорошая, плохая… Моя.

Он шептал на ухо сбивающимся шёпотом самые непристойные слова и пошлости, но они не шокировали, они возбуждали меня ещё сильнее.

Его жёсткие, подхлёстывающие кожу ягодиц движения, поцелуи, интимный шёпот, трение кожи о кожу, трение внутри, распирающее меня, напряжение, повисшее каплей. Он балансировал для меня, я ощущала его дрожь. Напряжение росло, острые соски больно и одновременно сладостно тёрлись о грубый мех, его плавные ритмичные порой грубые движения всё это вылилось в волну дрожи.

Я откинулась назад и громко вскрикнула, наполнив пустую залу любовью, а Саша практически вдавил меня обратно, всё чаще и чаще входя.

Он сдержанно простонал прежде чем горячая жидкость брызнула мне на ягодицы.

Мы оба тяжело дышали. Саша вытер меня, а я боялась поворачиваться к нему. Мы привели одежду в порядок и легли рядом друг с другом.

Воронцов притянул меня к себе, я смело взглянула в его глаза. Он улыбнулся одним уголком рта.

— Я вытащу тебя отсюда, — пообещал он мне.

Я уткнулась в сильное мужское плечо. Я знала, что мне нечего бояться с ним рядом. То, что произошло под завалом лавины обнажила наши чувства. Ничего не закончилось, всё только начинается.

Когда я засыпала, утомлённая событиями этого дня мне показалось, что Саша поцеловал меня в лоб и прошептал о любви. Но сознание путалось, ныряя с лабиринт сновидений.

Глава 23

Проснулась я от запаха кофе.

Саша уже был одет и стоял возле стола, засунув одну ладонь в карман горнолыжного костюма. Второй держал чашку и смотрел на меня.

Я закуталась в медвежью шкуру по самые глаза, но не отвела их.

— Я не стал тебя будить, спала сладко, — проговорил он, позволив себе наметить улыбку на сосредоточенном лице, — пришлось самому справиться в душе.

Я густо покраснела и прикусила нижнюю губу. Мысль о том, что он ласкал себя в душе, думая обо мне и водя грубыми пальцами по стволу, как закатывались его глаза от удовольствия, как он рычал и сдержанно стонал, когда кончал, заставила мои ноги свести от судороги.

— Вчера ты не сдерживался, — упрямо заявила я.

Саша бросил голодный, жадный взгляд на моё лицо и хрипло произнёс:

— Не провоцируй, — затем будто заволновался начал говорить, — нам надо поговорить…

— Да? — спросила я и вся превратилась в слух.

Саша смотрел на меня долгие полминуты не моргая.

— Не время пока, да и не место, — завершил он.

Я кивнула.

— Одевайся, да потеплее, надо обследовать отель, да очень тщательно, — он кивнул на стол, — поешь поплотнее, пора отсюда выбираться.

После всех гигиенических процедур и завтрака, я тепло одетая и морально неготовая ни к чему, последовала за Сашей. Мы обошли каждый неразрушенный закуток отеля и нашли сигнальные ракеты. Больше ничего ценного для того, чтобы выжить.

— Надо бы запустить с крыши. Может кто-нибудь увидит? Может придут на помощь? — предложила я.

Саша сосредоточенно рассматривал выход на крышу, который завалило, но оставалась небольшая лазейка, через которую было видно голубое ясное небо.

— Ты не пойдёшь, — сказал он, как отрезал.

— Я пролезу, — со знанием дела и энтузиазмом в глазах произнесла я.

— Нет, и точка. Это опасно. Мы придумаем как-нибудь по другому, — Саша задумался и перебирал в руках сигнальные ракеты.

— Саша, это наш шанс, — начала я убеждать его, — слишком узкий проход, ты большой, я маленькая, лёгкая. У нас получится, — и выхватила из его рук сигналки, — подсади.

— Это опасно! — рявкнул он, — если с тобой что-то случится… — Саша осёкся.

А я ждала его признаний, они вертелись на его языке, но Воронцов упрямо молчал.

— Подстрахуешь? — наконец спросила я.

— Ты упрямая.

Я улыбнулась:

— Это да?

Воронцов кивнул и поднял меня на руки. Я подтянулась на них и с третьей попытки влезла на чердак. Проход и правду был узкий, но мне удалось едва протиснуться. Балки снизу и сбоку натужно заскрипели.

Я вышла на крышу и в лицо мне прилетел порыв холодного ветра. Я оглянулась и увидела масштаб бедствия. Окатило горячим потом и тут же безвыходностью. Если не придёт помощь, нам хана.

Я выпустила сначала одну ракету, подождала немного, затем вторую и третью. Огляделась по сторонам, мне хотелось, чтобы к нам тут же прилетели на вертолёте и спасли. Но проходили минуты и никого не было. Надежда только на надежду. Надежда она всегда умирала последней…

Я тем же путём спустилась на чердак и теперь двигалась точно тем же маршрутом, пока нога моя не просела в пустоту, а затем и я не сорвалась вниз.

Я вскрикнула и весь мир перевернулся.

Но моё падение завершила сильная рука Воронцова.

— Бедовая! — прорычал он и выпустил меня только тогда, когда увидел, что мне ничего не угрожает.

Он простонал, когда задел плечо.

— Покажи, — настояла я, затем осмотрев, сделала вывод, — вывих. Потерпишь.

Воронцов кивнул, сжав зубы. Необходимые движения и я вправила плечо.

— Получилось? — спросил Саша, приводя одежду в порядок.

— Только пока не нагружай, — предупредила его я.

— Я про ракеты, — уточнил бывший.

Вот только бывший ли? Я не знала, как относиться к нему после того, что между нами случилось.

— Да, все три.

— Отлично, — немного помедлил, — что там?

— Завалы, — я не стала его обманывать.

— Надо пробовать выбираться через тот ход…

— Откуда пришёл волк? — вырвалось у меня, — это безумно опасно.

— Канатная не работает, а значит надо пробовать выбраться через завалы к дороге, там по любому подберут, — Саша дёрнул рукой и смертельно побледнел, сжав зубы, чтобы из него не вырвался болезненный стон.

— Твоя рука, — предупредила его я, — в подвале есть аптечка, надо бы намазать…

— После, — отмахнулся он от меня, — давай выбираться отсюда.

Мы экипировались чем было и вышли на мороз, крепко забаррикадировав дверь. Погода как будто специально решила нам помочь.

Мы несколько раз карабкались на вершину снежного завала и несколько раз соскальзывали обратно.

— Волк же к нам пришёл, — упрямо твердил Саша.

Но какими лазейками, мы так и не поняли. За ночь этот ход запросто могло замести. Да и волк мог тоже быть залётным, застрявшим вместе с нами в снежном плену, отрезанным от своих сородичей. Да и ходить по волчьим тропам мне как-то уж совсем не хотелось.

Но нам всё же удалось забраться на самую вершину. Снег стал твёрдым упругим. И я с оптимизмом смотрела на предстоящий путь. Вот только Саша мрачнел с каждой минутой всё сильнее и потирал вывихнутое плечо.

— Мы не доберёмся, — покачал он головой.

— Почему? — взъелась я, посмотрев на небо, — до заката ещё часа два.

— И где нас застанет ночь, мы провозились с тобой почти весь день, чтобы только взобраться сюда. Глянь на предстоящий путь, таких виражей штук десять. Как думаешь, как скоро мы доберёмся до цивилизации? — возразил он.

Глубоко внутри себя я понимала, что он прав, но упрямо не хотела сдаваться.

— Нужно искать лазейку где пробирался волк, — вновь заговорил Саша.

Я вскочила на снежный наст и прыгнула на нём.

— Уйди оттуда! — зло предупредил Воронцов.

— Наст крепкий, мы доберёмся, съезжать в рытвины не будем, пойдём по кромкам, — я была полна энтузиазма и надежды выбраться отсюда.

— Уйди, — медленно встал.

И вовремя, потому что я в ту же минуту скрылась в снегу с головой. Воронцов поймал меня за руку и сквозь боль в плече вытащил. Я была ужасно виновата перед ним, но я хотела, как лучше. Молча мы спустились обратно и забаррикадировав вход вновь вернулись в полуразрушенный отель.

— Я в сауну, — мрачно бросил он.

А я готова была разрыдаться. Снежный плен так легко не отпустит нас.

Я взяла мазь и, раздевшись, вошла к Саше.

Глава 24

Воронцов сидел развалившись на полке, разложив руки по ребру полки и прикрыв глаза.

Я перехватила крем в другую руку и открыла его. Натянула полотенце на грудь выше.

Он приоткрыл глаза.

— Подкрадываешься? — усмехнулся, затем вновь закрыл глаза.

— Помажу мазью и уйду, — сурово ответила я.

Я подошла вплотную и открыла крышечку, зацепила подушечками пальцев густую субстанцию. И присмотрелась к синяку. Тут же подумала, что Саша легко отделался.

— Спасибо, — тихо буркнула я.

Саша разлепил веки.

— Спасать тебя входит в мою привычку, — мрачно заметил он.

Затем пробежался по мне тем самым взглядом, от которого у меня подкашивались ноги и всё внутри трепетало, а клитор пульсировал как сумасшедший.

— Ты ведь нисколько не сожалеешь о том, что сегодня было… — начал было он.

Я его прервала и нанесла крем. Холодный и с анестетиками, он поумерил боль. Саша сдержанно всхлипнул.

— Лучше сделать, а потом сожалеть, чем сожалеть и ничего не делать, — упрямо прервала его я, закручивая крышку крема и откладывая его на полку рядом.

Массажными движениями начала втирать крем в кожу. Воронцов терпел или это обезболивающий эффект так подействовал. Сидел как скала, даже не шелохнулся.

— Ты могла там погибнуть, — жёстко, словно хлестал кнутом и глаза злые, отчаянные.

— Ну ведь не погибла. Но зато мы проверили, что отсюда пути нет, — мой голос сорвался.

Повисло молчание. Я смотрела на него, я хотела, чтобы он подарил мне надежду.

— Чёрт! — не выдержала я и хотела уйти.

Но Саша не дал. Он перехватил моё запястье и подтянул к себе, прижавшись лбом к животу.

— Сколько мы здесь продержимся? — прошептала я. — Сколько будет работать аккумулятор, на сколько хватит еды, а дров?

Саша прижал к себе плотнее, а я дёрнулась, чтобы уйти.

— Я тебе сказал, что вытащу тебя отсюда, — он гарантировал мне безопасность, я кожей чувствовала это, — завтра будем пробовать снова.

Я опустила голову, он поддел подбородок ладонью и заставил смотреть на себя:

— Снова и снова. Я вытащу тебя.

У нас ещё никогда так не было. Сейчас мы больше семья, чем год назад.

Саша сжал мою руку, потянув на себя. Теперь я знала, что он хотел от женщины. Сопротивления, а потом покорности. Я дёрнулась, намереваясь уйти, но держал он крепко.

— Села на колени… — хрипло приказал он.

— И не подумаю, — твёрдо возразила я и вновь попробовала освободиться из его цепких, сильных пальцев.

— Придётся, — одним движением, он подтянул меня к себе и зафиксировал бёдрами.

— Я не хочу, — улыбалась прямо ему в лицо, дразня его, сама пламенея, видя как его это сексуально заводит.

— М?

И его пальцы скользнул по внутренней стороне бедра оказались на половых губах. Я вздрогнула и прикусила нижнюю губу, чтобы подавить в себе стон, но он всё равно раздался. Грудной, тяжёлый. Я безумно его хотела. Он меня — не меньше.

Саша дёрнул за полотенце и оно улетело с меня, обнажив полностью.

— Расставь ножки, — приказ хриплым, возбуждённым голосом.

И я слегка развела бёдра. Я истекала желанием и смазкой. Я изнывала, я жаждала его в себе.

Я едва не упала, когда он ввёл сначала один палец во влагалище, затем второй и начал медленно двигаться. Саша придержал меня.

— Это пытка, — выдохнула.

Я прикрыла глаза от наслаждения и просто отдалась этим движениям. Ритмичным, упругим, то замедляющимся, то ускоряющимся. Них живот напрягся и болезненно пульсировал.

— Дай мне… — шептала я.

— Что? — тут же раздалось в ответ.

Саша сдерживался, хотя хотел войти в меня не меньше, чем я жаждала его член.

— Я хочу… — покрылась румянцем.

— Что именно? — насмешливо.

Я открыла глаза и с трудом сфокусировала на нём зрение. Он оставил моё тело и мне хотелось расплакаться от пустоты, от того, что я так и не смогла избавиться от напряжения.

— Скажи чего ты хочешь?

Его серые глаза, светлые обычно, потемнели. Он хотел это слышать от меня.

— Я хочу кончить, — чётко проговорила я.

Саша потянул меня на себя и я уселась к нему на бёдра, расставив колени. Сжал грудь, от чего соски заострились, он прошёлся по ним языком, снова сжал, прикусил, оттянув.

Саша стянул мои волосы на затылке. Не больно, но ощутимо.

— Когда? — спросил он.

Я не понимающе взглянула на него, и ответ сам нашёлся.

— Когда ты мне позволишь… — сказала одними губами.

Он приподнял меня за бёдра и одним движением усадил на твёрдый член с блестящей от смазки головкой. Я ухватилась за его шею и вскрикнула. Он распирал меня изнутри

Саша хлёстко ударил по ягодицам и я начала двигаться. Медленно, изводя его тихой страстью, удерживая зрительный контакт.

Он первым не выдержал и задвигался во мне яростно, приподнимая мой зад и насаживая вновь, входя и выходя, делая все ощущения вмиг острее. И только я доходила до пика, как он замедлялся.

— Пожалуйста… — прошептала я прикрыв глаза на миг.

Мне было одновременно и сладко и больно от скопившегося напряжения.

— Смотри на меня.

Я вздрогнула и взглянула ему прямо в глаза. Он положил одну ладонь на мою шею и сдавил её. Сам же исступлённо задвигал бёдрами. Ещё и ещё.

Я почувствовала приближения сладостной волны, которая обещала смести меня, нахлынуть с головой и разметать без остатка.

Его ладонь с шеи переместилась на набухший и чувствительный клитор. И я сжавшись, обняла Сашу за шею. Вцепившись в него и млеко задрожав, прикусила кожу на здоровом плече. Я ощутила, как Воронцов прохрипел и на последних аккордах моего оргазма излился вовнутрь меня.

Я прижалась к нему, а он расслабленно обнимал и лениво перебирал мои волосы. Мы оба не знали, что произойдёт завтра. Мне было страшно, но с Сашей я чувствовал себя в безопасности.

Глава 25

Саша разбудил меня очень рано. Ещё даже порядком не рассвело.

— Я нашёл волчий ход, — сдержанно проговорил он, — пора отсюда выбираться.

— Как? — спросила я.

Саша мрачно отшутился, но потом всё же ответил:

— Следы были.

Я побледнела и задала ещё один вопрос:

— Много?

— Нет. Один.

Мы посмотрели друг другу в глаза.

— Если он… — начала было я.

Саша кивнул:

— Риск есть, но если животное нашло лазейку, то значит и мы сможем.

— Выйдем в лес? — паническим тоном предположила я.

— Будем держаться от него подальше. Надо выбраться и посмотреть сможем ли завалы обойти. Нам нужно выбраться к дороге.

— А если пересидеть? Заметили сигнальные огни, — возразила я.

— Аккумулятор на ладан дышит. Дров мало, запас еды и воды тает. Если бы знать, что нас скоро спасут, то можно было чилить в отеле. А так… Я предпочитаю действовать и вытащить нас отсюда, — он был убедителен.

Я кивнула согласившись.

Мы позавтракали. Сосредоточенно, едва перекинувшись парой слов. Как только стало светать, мы собрались. Сунули в рюкзак термос и немного еды, фонари, одну оставшуюся сигнальную ракету, складную лопатку для снега. В руках несли снегоступы. Находка Саши в первый день как нельзя кстати. Воронцов бросил туда и нож, которым убил волка. Затем взял рюкзак из моих рук.

Перед тем как выйти из полуразрушенного отеля, ставшего нам приютом на несколько дней, Саша обернулся ко мне и поцеловал в губы. Длинно. Не хотя оторвался. Он хотел что-то сказать мне, но как будто посчитал, что в сегодняшних условиях неуместно. Я хотела задержать его за руку, но не решилась.

Волчий лаз оказался очень узким и я аккуратно и упрямо копала. Мы слишком медленно двигались вперёд, но отступать не хотели. Чем мы больше будем возвращаться в отель, тем меньше шансов на спасение.

Мы собрали все свои силы, чтобы выжить.

Когда мы вышли по волчьей тропе то вдалеке виднелся лес.

— Подальше от него, — мрачно указал Саша, — но и близко к насыпи мы не можем подходить.

— Ориентир на крышу отеля?

Воронцов кивнул.

И мы двинулись, но не понимали, сколько нам пришлось дать от отеля, чтобы попытаться обойти навал. Вначале погода нам благоволила и мы бодро шли вперёд. Потом мне показалось, что мы начали сдавать и петлять.

А ближе к вечеру разыгралась непогода.

— Это провал, Саша, — кричала я ему вслед.

Воронцов упрямо молчал и двигался вперёд. Как будто у него был план. Да наверняка у него был план.

И мы похоже ещё и потерялись. Снегоступы соскальзывали по хрупкому насту и мы то и дело падали. А когда дошли до очередной насыпи, то поняли, что нам не перейти по кромке вверху, придётся спускаться. Ветер дул пронизывающий. Хотелось согреться, но надо было двигаться вперёд, иначе замёрзнем насмерть. Беспощадная снежная стихия безжалостно хлестала по щекам.

Мы начали аккуратно спускаться и я неудачно оступившись завалилась набок и кубарем улетала вниз. На этот раз Саше меня не удалось поймать.

Очухавшись я услышала, как Воронцов спускается и просто лежала, двигаться не хотелось. Глаза закрывались, всё вокруг убаюкивало меня.

Я очнулась, когда Саша стал растирать мои щёки морозом. А потом лёг рядом.

— Надо копать убежище на ночь, попытаться согреться, — проговорил он решительно.

— Дай мне пять минут, — устало и сонно пробормотала я.

— Вставай, рыжая… — затем Воронцов затих.

Я открыла глаза и увидела, что он как будто к чему-то прислушивается. Привстала на локтях.

— Ты чего? — спросила я.

— Ты не слышишь? — он приложил палец к губам.

Я старательно прислушалась и ничего. Отрицательно мотнула головой.

— Ничего не слышно, — но всё же встала, — а тебе чего слышится?

— Техника! — предположил он, затем стал копошиться в рюкзаке и вытащил сигнальную ракету.

Я вновь прислушалась.

— Я ничего не слышу, — и я оглянулась.

Сигналка взмыла вверх и растворилась в буране. Это была последняя наша надежда.

Саша прислушивался, но судя по его выражению лица я поняла, что он рано обрадовался.

— Будем копать убежище на ночь, — мрачно проговорил он.

Я кивнула и кинула взгляд позади него. На нас что-то неотвратимо двигалось. Я похолодела всем телом:

— Саша! — истошно закричала я, — это волк!

Воронцов выхватил нож из рюкзака и отвёл меня за спину, встав в оборонительную позу. Но чем ближе к нам был объект, тем сильнее расслаблялась линия плеч Саши.

— Это пёс! — радостно взвизгнула я, — спасатель!

Собака села чуть поодаль от нас, давая к себе привыкнуть. Воронцов отбросил нож в сторону и собака подошла к нам, деловито обнюхивая. А затем и я услышала шум техники. Кто-то засвистел, а собака загавкала оставаясь с нами. Послышались разговоры и нас осветили фонари.

— Глянь, Петрович, тут люди! — переговаривались мужчины между собой.

— Как и угораздило, — отвечал видимо тот самый Петрович.

Саша прижал меня к себе и я уткнулась ему в куртку, бесшумно рыдая. Мы всё-таки спаслись! Нам удалось!

***

​

Год спустя

​

Солнце, медленно погружающееся за горизонт, окрасило океанскую лагуну в мягкие золотистые и розовые тона. Вода, словно зеркало, отразило этот волшебный спектакль. Лепестки пальм, покачивающиеся на лёгком вечернем бризе, как будто танцевали под ритм волн, которые с нежным шёпотом накатывались на бережок, покрытый мелким белоснежным песком. В воздухе витала свежесть, смешанная с солёным ароматом моря и лёгкими нотками цветущих растений, растущих недалеко.

В лицо мне дул солёный морской ветер, а рядом стоял Воронцов.

— Не усложняй всё, Надь, — нетерпеливо проговорил он, — соглашайся.

Он вертел в руках бархатную коробочку.

Я пожала плечиками.

— Ты же любишь слышать нет, — я поддразнила его.

Саша вздохнул и улыбнулся. Я похоже подловила его.

— Ты хочешь, чтобы я умолял? — он опасно сощурил глаза.

— О да! Пусть опасный хищник молит, — отшутилась я.

— Если только перед той, кому удалось его приручить, — Воронцов встал передо мной на одно колено.

Я готова была упасть от шока.

— Готова ли ты, Надежда Воронцова, выйти замуж за меня, Александра Воронцова во второй раз? — предложил Саша, достав кольцо из коробочки, — я люблю тебя, и готов прожить с тобой всю жизнь и буду до конца её умолять тебя простить меня, доказывать, что только ты мне нужна и постоянно клясться в неземной любви! Я люблю тебя, рыжик. Я готов тебе доказывать это каждый день! Всю жизнь! Как каждый день этого года, который ты меня извела всего уже!

Я закатила глаза и выждала паузу.

Но мне было достаточно, что этот гордый мужчина, что стоял сейчас возле моих ног и жаждал только одного, чтобы я сказала да и я сказала:

— Да.

Он нацепил на мой пальчик кольцо и встал. Мы скрепили наше согласие поцелуем, который не растаял, когда вечернее солнце закатилось за горизонт. Мы обнявшись, пошли в наше бунгало, смело строя планы на будущее.

​Конец

Оглавление